© Piers Anthony. And Eternity (1990) («Incarnations of Immortality» #7).

© Пер. — В. Гольдич, И. Оганесова.

© Изд. «Полярис», 1997 («Миры Пирса Энтони»).

OCR & spellcheck by HarryFan, 26 December 2001

Джоли находилась во Франции, когда внезапно почувствовала боль. Умирал кто-то ей близкий!

Она занималась обычным наблюдением, вселившись в служанку в доме человека, которого она изучала. Пришлось в спешке выбираться — но так, чтобы не настроить против себя служанку.

— Пожалуйста, Мари, у меня возникли срочные дела. Я оставлю тебя на время?

Девушка удивилась.

— Вы вернетесь? — спросила она по-французски.

Мари получала удовольствие от их отношений, потому что, в отличие от Джоли, большим умом похвастаться не могла. Когда Джоли находилась в ней, она чувствовала себя гораздо увереннее и ничего не забывала — чем несказанно радовала человека, на которого работала. Тут не было ничего плохого, он не строил особых планов насчет Мари; просто ему нравилось думать, что обстановка в его доме положительно влияет на девушку.

— Как только освобожусь, — заверила Джоли, обращаясь непосредственно к разуму Мари, поскольку не хотела, чтобы кто-то увидел, как девушка бормочет себе под нос. — Боюсь, один из моих друзей попал в беду.

— Конечно, вы должны поспешить на помощь! — согласилась Мари.

Она заговорила слишком громко, и хозяин дома оторвался от книги.

— Что случилось? — спросил он по-французски.

Джоли взяла ситуацию под контроль.

— Прощу прощения, сэр. Я немножко отвлеклась и сказала что-то не то.

Он снисходительно улыбнулся:

— Такое случается даже с лучшими из нас, да и со мной. Но если ты кому-нибудь понадобилась, можешь быть свободна.

— Благодарю вас, сэр. Ничего срочного. Я закончу свои дела.

Он кивнул и вернулся к книге.

Джоли уже некоторое время наблюдала за этим солидным женатым человеком и поняла, что ему присущи щедрость и доброта. С хорошенькой, но не слишком умной Мари он всегда обращался вежливо, как с гостем, что, несомненно, говорило в его пользу.

Джоли вернула контроль над телом девушке и моментально направилась домой — в каплю крови на запястье Геи, воплощения Природы. Гея была занята собственными наблюдениями: ее интересовала погода в Тихом океане — не исключено, что потребуется вмешательство, чтобы ослабить неожиданно налетевший шторм. Она почувствовала возвращение Джоли и подняла запястье:

— Ты рано, Джоли.

— Похоже, умирает человек, которого я люблю. Я должна отправиться к ней!

— Иди! — разрешила Гея.

Она стала для Джоли идеальной госпожой и другом; Гея, впрямую или косвенно, не задавала вопросов о частной жизни Джоли, давая ей свободу. Такова была щедрость той, которая могла при желании уничтожить весь мир — как и любая из семи главных инкарнаций.

Джоли сориентировалась на боль, которую ощущала. В следующее мгновение она уже переместилась.

— О, Орлин! — с ужасом воскликнула она.

Перед ней, опустив голову на крышку своего любимого рояля, сидела прелестная молодая женщина, которую Джоли знала пятнадцать лет. Орлин умирала, Джоли прибыла слишком поздно.

Ошеломленная, она кружила над неподвижным телом, не в силах поверить своим глазам. Как такое могло случиться?

Наступила смерть, и легкая душа покинула тело. Душа напоминала прозрачную пленку, чуть подернутую патиной тени. Превалировали светлые тона, что говорило о положительном балансе; она отправится в Рай.

Однако душа корчилась, словно все еще испытывала боль, какая-то ее часть продолжала жаться к мертвому телу. Джоли знала, что довольно часто проходит время, прежде чем смерть становится реальностью — душа боится покинуть привычное тело.

На прозрачной пленке души Орлин начали появляться темные пятна; в ней оказалось удивительно много зла, хотя Джоли знала, что Орлин была хорошим человеком.

— Орлин, не держись! — воскликнула она. — Ты отправишься прямо в Рай!

Душа продолжала корчиться, пытаясь скользнуть вниз.

— Нет-нет, — невнятно пробормотала она. — Я не должна уходить!

— Орлин, это Джоли! Твой друг по снам! Я не обману тебя! Ты хорошая; тебе не нужно бояться Загробной жизни! Оставь свое тело, и скоро ты окажешься в Раю! Хотя и не так быстро, как те, в ком меньше зла.

Как могло случиться, что ее душа находится почти в равновесии?

— Мне нельзя! — ответила Орлин, продолжая цепляться за тело.

Появилась скелетообразная фигура — то был Танатос, собирающий души с равным количеством добра и зла. Он удивился, заметив Джоли:

— Ты с ней знакома?

— Она мой друг, любимый друг, практически ребенок, — ответила Джоли. — Орлин умерла, и я даже не знаю почему.

Танатос взглянул на страдающую душу:

— Она отправится в Рай, видно без проверки, хотя… еще немного зла — и кто знает? Разреши мне облегчить ей дорогу. — Он потянулся к Орлин своей костлявой рукой.

Душа в ужасе отпрянула в сторону:

— Нет! Нет!

— Орлин, все в порядке! — воскликнула Джоли. — Это воплощение Смерти, Танатос, он пришел, чтобы помочь тебе добраться до Рая. Твои страдания на Земле закончены!

— Нет, я не должна уходить! Мне необходимо найти мое дитя!

Танатос кивнул:

— А, ребенок… Теперь я вспомнил. Ее сын умер десять дней назад; его душа находилась в балансе, я пришел за ним и встретился с отцом мальчика. Ужасная ирония, но так было предопределено. Ошибка Геи.

Джоли удивилась:

— Гея? Я ничего не знаю!

Танатос сделал жест, и душа замерла на месте. Для всех, кроме них с Джоли, время остановилось.

— Она вышла замуж за призрака и, естественно, не могла забеременеть, поэтому у нее был смертный спутник, чрезвычайно хороший человек. От него у Орлин родился мальчик, законный наследник призрака.

— Об этом я знаю, — сказала Джоли. — Ее мужем был призрак Гавейна, драконоборца, убитого аллозавром. Гавейн мечтал о наследнике. Орлин нашла Нортона, который прекрасно ей подходил. У меня были другие дела, поэтому я не навещала Орлин, уверенная в том, что она счастлива. Очевидно, я допустила ошибку! Как могло случиться, что она потеряла ребенка и умерла, если все шло хорошо?

— Гавейн уговорил Гею изменить гены ребенка таким образом, чтобы они соответствовали генам призрака и его род не прервался. Гея пошла ему навстречу, но не сделала необходимых анализов. В результате проявился отрицательный аспект в наследственности Гавейна, и мальчик получил неизлечимую болезнь, которая и привела к его смерти, причем оба биологических родителя были не виноваты в ней. Такова судьба Орлин: она не могла жить без сына и совершила самоубийство, как только устроила все свои дела. Конечно, потеря велика, однако таково последствие ошибки Геи.

— Ребенок! — воскликнула Джоли. — А куда попал ее сын?

— Его душа, по определению, находилась в равновесии и не могла отправиться ни в Ад, ни в Рай. Она остается в Чистилище.

— И Орлин хочет быть вместе с сыном! Раз он не попал в Рай, то и она не желает там находиться!

— Но нет никакого смысла…

— Пожалуйста, Танатос, я ее друг. Разреши мне помочь. Разве ей так уж необходимо отправляться в Рай прямо сейчас?

Фигура в плаще пожала плечами:

— Ты права, тут нет никакой срочности. Соотношение между добром и злом в ее душе близко к равновесию, потому что она незаконнорожденная, у нее был роман вне брака, а главное — она совершила самоубийство. Этих трех грехов вполне достаточно, чтобы отправить душу в Ад, если бы в остальном Орлин не являлась образцом добродетели. Если она напряжет свою волю, то может навсегда остаться на Земле в качестве призрака — как ты. Я пришел только из-за того, что у нее возникли трудности при расставании с телом — так мне показалось. Предоставляю ее тебе.

— Спасибо, Танатос, — сказала Джоли. — Я позабочусь об Орлин до тех пор, пока она не смирится со своим положением. — А почему на ней лежит грех незаконнорожденности? Она же не виновата! И почему ее роман считается грехом? Ведь по условиям брачного контракта, заключенного с призраком, она была обязана зачать ребенка. И разве грешно пытаться помочь собственному сыну, пусть и в Загробной жизни?

Казалось, череп исказила гримаса.

— Эти определения придумал не я, а Бог. Если бы я был в силах, я бы многое изменил, чтобы лишь истинное зло очерняло душу. Но от меня ничего не зависит. Я должен действовать согласно установленным правилам.

Джоли вздохнула. Она знала, что Танатос прав; ее вопросы носили риторический характер и были вызваны болью, которую она испытала от неожиданной смерти Орлин.

— Я понимаю. Да и не мне критиковать воплощение Добра.

Танатос кивнул, затем повернулся и вышел сквозь стену.

Как только он исчез, все снова пришло в движение. Душа возобновила свои попытки остаться рядом с телом.

Джоли протянула руку и схватила душу за то место, где находилось предплечье.

— Успокойся, Орлин, Танатос ушел! Тебе не придется делать то, чего ты не хочешь!

Душа прекратила отчаянную борьбу и понемногу успокоилась.

— Мое дитя…

— Твое дитя в Чистилище. Если желаешь, я отведу тебя туда. Меня зовут Джоли, я друг твоих снов; теперь ты меня узнаешь?

Постепенно в глазах Орлин появилось понимание.

— Друг моих снов? Я начинаю вспоминать, но…

Джоли знала, как трудно прийти в себя после смерти; ей самой выпало такое испытание, и она много раз видела, как страдают другие. Обычно освободившаяся душа самостоятельно направляется в сторону Ада — или Рая, в зависимости от баланса добра и зла, и приходит в сознание только в месте назначения. В Раю она обретает форму потерянного тела и превращается в живое существо; появляются ангелы и отводят ее на соответствующий уровень. В Аду душа тоже пробуждается к жизни, хотя ее ждет совсем другой прием. Таким образом, у человека создается впечатление, что между его последним вздохом на Земле и прибытием в соответствующую область Загробной жизни проходят считанные секунды.

Однако некоторые души — их совсем немного — не могут сразу отлететь в Ад или в Рай из-за того, что Добро и Зло оказались в равновесном состоянии, или потому, что их дела на Земле еще не завершены. Первым приходит на помощь Танатос; вторые еще некоторое время скитаются по Земле в качестве призраков. Так получилось с Джоли — а теперь с Орлин.

— Да, я призрак, — кивнула Джоли. — По некоторым причинам я не могла войти с тобой в контакт днем, но, когда ты спала и видела сны, я была твоим другом. Ты, наверное, считала меня существом, созданным твоим воображением, но на самом деле все обстояло иначе. Меня послал друг твоей матери, чтобы наблюдать за тобой. Так я и делала, пока не убедилась в том, что ты счастлива и тебе ничто не грозит. Теперь я сожалею, что не охраняла тебя более старательно, — за время моего недолгого отсутствия твоя жизнь пришла к краху.

— Джоли, мой друг из снов, — отвечала душа. — Да, теперь я вспомнила. Как я рада тебя видеть! Ты поможешь найти мое дитя? Я не могу с ним расстаться!

— Я помогу тебе, — согласилась Джоли. — Только прежде нам надо побеседовать. Ты должна привыкнуть к жизни призрака, узнать наши обычаи, чтобы действовать разумно и уверенно. Разреши проводить тебя в другое место.

Орлин посмотрела на свое тело, за которое все еще цеплялась. Одна рука покоилась на клавишах рояля и показалась ей худой и жалкой.

— Ты уверена, что я могу отпустить свое тело? Я не вознесусь в Рай?

— Я буду держать тебя и не дам подняться в Рай, — заверила ее Джоли. — Верь мне; я по-настоящему тебя люблю.

Осторожно взяв протянутую руку Джоли, Орлин отпустила тело. И осталась на месте. Однако она не почувствовала себя увереннее.

— Ой, лучше бы я не убивала себя! Но если бы я осталась…

— Пойдем, я знаю один дом, где ты сможешь отдохнуть, — спокойно проговорила Джоли, увлекая ее в сторону стены.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел. Нортон, спутник Орлин и отец ее сына. Он посмотрел на распростертое тело.

— Орлин! — с ужасом прошептал он, сразу все поняв. — О, любовь моя!

— О, моя любовь! — эхом подхватила Орлин. — О, как я могла так поступить с тобой! — Она с распростертыми объятиями поплыла к нему навстречу.

— Ты для него не существуешь, — объяснила Джоли, разделявшая боль Орлин. — Лишь немногие смертные в состоянии увидеть призрак, и мало кто из призраков умеет входить в контакт со смертными. Я научу тебя — чуть позже. Оставь его, Орлин; этот аспект твоего существования закончен навсегда.

— Знаю, — печально отвечала душа. — Просто не могу смириться с потерей. Хотела бы я любить его так, как он любил меня; тогда я не решилась бы расстаться с жизнью! Но мое дитя…

— Покинь его; ты больше ничего не можешь сделать. Пойдем со мной.

Со слезами, неохотно, Орлин подчинилась. Нортон остался возле тела, а Джоли вывела Орлин за собой сквозь стену и дальше…

Пока они перемещались, Джоли вспомнила свою смерть. Она умерла молодой в тринадцатом столетии, в Южной Франции, став жертвой крестоносца, который собрался ее изнасиловать. Муж-колдун пытался спасти Джоли, но рана причиняла ей такое невыносимое страдание, что она взмолилась о смерти. Муж дал ей умереть, а потом убежал от крестоносцев, однако его жизнь навсегда изменилась. Теперь Джоли считала, что должна была бороться, чтобы не оставлять мужа в таком отчаянии, но в тот момент победила нестерпимая физическая боль. Она пала жертвой эгоизма, думая лишь о себе — и в результате обрекла мужа на долгую мучительную жизнь.

Вот и Дом-Дерево в Чистилище, где им никто не мог помешать, кроме хозяйки. Дом по форме напоминал удивительное дерево с пустым стволом; ветви изгибались так, что за ними, на верхних этажах образовалось несколько внутренних покоев. Здесь обе вновь обрели человеческие тела. Если бы они были смертными, возникли бы многочисленные осложнения, поскольку время в Чистилище для смертных течет иначе. Но инкарнации и призраки защищены от неприятных последствий. Джоли предложила своей гостье сесть на одно из удобных плетеных кресел.

— Неужели я снова ожила? — с удивлением спросила Орлин, осматривая свое тело.

— Нет, конечно. Ни ты, ни я не стали живыми. Это Чистилище, где души принимают форму, которой обладали при жизни; то же самое происходит в Аду и Раю. Здесь тебе будет легче приспособиться к новому существованию.

— Но мы же в доме! — воскликнула Орлин. — Какой странный… из стен растут листья, на полу — земля! Как такое может быть в царстве духов?

Джоли поняла, что поначалу следует сосредоточиться на базовых понятиях. Как только Орлин немного привыкнет, можно будет перейти к конкретным вопросам, связанным с ее дальнейшей судьбой.

— У всех инкарнаций в Чистилище есть дома, — начала объяснять Джоли, — слуги и персонал, который помогает им выполнять достаточно сложные обязанности. Однако воплощение Природы предпочитает сама вести в своем доме хозяйство, чтобы никто не ведал об ее уходах и возвращениях — в результате с ней довольно трудно встретиться, если возникает необходимость. Именно поэтому я и уверена, что нам никто не помешает.

— Значит, мы в доме Геи? — восхищенно спросила Орлин.

— Да. Он живой. Все живое и большая часть мертвой природы входит в компетенцию Матери-Природы. Возможно, она самая могущественная инкарнация, если не считать воплощений Добра и Зла.

— Но как мы можем здесь находиться?

Джоли улыбнулась:

— Я дружу с Геей. На самом деле я ее ближайшая подруга и доверенное лицо, хотя являюсь всего лишь обычным призраком, как и ты. Вот почему я смогла привести тебя сюда.

— Я думала, ты порождение сна — приятельница, которую я сама себе выдумала! Ты никогда ничего не рассказывала об инкарнациях!

— Просто ты забыла, — поправила Джоли. — Я часть сложного клубка и о многом должна молчать, но кое-что я тебе скажу: мое появление в твоих снах не случайно, и я люблю тебя, как собственного ребенка.

Теперь Орлин начала припоминать.

— Ты дружила с моей матерью!.. Однако родители никогда не упоминали ни о чем сверхъестественном!

Орлин хочет поговорить о своем прошлом. Отлично — чем дальше в своих разговорах они отодвинут ее недавнюю смерть, тем лучше.

— Тебя удочерили. А я имела в виду твою настоящую мать, которой пришлось расстаться с тобой, когда тебе было всего несколько недель.

— Слепая цыганка, — кивнула Орлин. — Никто от меня не скрывал правды. Мои родители прекрасно со мной обращались, и я рада, что попала к ним. Я надеялась, что буду такой же хорошей матерью для сына. — Девушка вспомнила о своем горе и помрачнела.

— Цыганка действительно отдала тебя твоим будущим приемным родителям, — подтвердила Джоли. — Однако она была просто подругой твоей матери. Когда ты родилась, твоя мать не состояла в законном браке, а обстоятельства помешали отцу на ней жениться. У нее возникли очень серьезные проблемы, и потому пришлось с тобой расстаться. Цыганка подыскала тебе подходящую американскую семью. Твоя мать могла бы последовать за тобой, но предпочла не вмешиваться; по ее решению ты стала полноправным членом новой семьи. Только одно исключение…

— Она послала тебя! — воскликнула Орлин.

— Не совсем, — покачала головой Джоли. — Тот, кто меня послал, ничего не сказал твоей матери, кроме того, что ты здорова и счастлива. Я приходила к тебе во сне и помогала проникнуть в вещи, о которых в противном случае ты не узнала бы никогда; я хотела, чтобы со временем ты поняла свою мать. Постепенно я полюбила тебя и теперь считаю своим ребенком.

— Но ты не старше меня!

— Моя дорогая, физически — да. Однако я умерла в 1208 году. И с тех самых пор являюсь призраком.

Орлин с изумлением уставилась на нее:

— Почти восемьсот лет назад!

— Почти, — согласилась Джоли. — Мне исполнилось семнадцать, я была замужем и совершенно счастлива, жила в Южной Франции и изучала волшебство. Тут начался крестовый поход против альбигойцев, потому что они отказывались платить налоги; и первым делом Церковь решила уничтожить колдунов. Я умерла, а мой муж сбежал — но с разрешения Танатоса унес меня в капле крови на своем запястье. Я не могла покинуть царство смертных из-за неизменности окружающего меня зла, поэтому осталась. Когда мой муж отправился в Ад, Гея взяла мою каплю крови, и я, покинув мужа, стала ее спутницей. Я опускаю множество деталей, хотя главное я тебе рассказала. Я до сих пор выгляжу так же, как в момент смерти. Тогда я была даже моложе, чем ты.

— Значит, тебе семнадцать — и восемьсот лет! — воскликнула Орлин. — И ты знала мою мать!

— Я и сейчас ее знаю. Хочешь, познакомлю?

Орлин немного подумала.

— Нет, лучше не стоит. Я не смогу относиться к ней так, как положено относиться к настоящей матери, к тому же возникнет неудобная ситуация, поскольку я призрак.

— Возможно, ты и права. Она знает, что я поддерживаю с тобой связь, но ей неизвестно, как тебя зовут и что ты умерла. Пожалуй, я не стану ей ничего говорить.

— Да, не нужно, — согласилась Орлин. — Я и так причинила многим боль! О, расскажи мне… если ты теперь спутник воплощения Природы, как ты можешь входить в контакт с другими — такими, как я или моя мать?

— Я связана с Геей каплей крови — это единственное, что осталось от моего смертного тела. Однако она занята решением множества проблем, которые меня не касаются, и дает мне свободу. Я всегда возвращаюсь к ней, когда Гея испытывает во мне нужду, но большую часть времени провожу так, как считаю нужным, встречаясь с разными людьми, живыми и мертвыми. В данный момент я подыскиваю подходящих кандидатов на посты инкарнаций — чрезвычайно интересная работа.

— Инкарнации! Они ищут себе замену?

— Ну, не совсем так. Они просто хотят иметь выбор из хороших кандидатов на случай, если возникнет необходимость. Людям, которых мы выбираем, ничего не сообщают, за ними ведется наблюдение; если нужно, с ними связываются. Так гораздо лучше, чем полагаться на стечение обстоятельств. Я присматривалась к одному человеку, живущему во Франции, неподалеку от моей родной деревни, когда почувствовала, что ты умираешь. Изучение будущих кандидатов — растянутый во времени проект, он может и подождать, а твоя смерть ждать не собиралась, вот я и пришла к тебе.

— Я не хочу тебе мешать! Как только мне удастся воссоединиться с сыном… неважно, что станется со мной дальше. Я бы предпочла быть с ним в Аду, чем без него в Раю. — Орлин явно говорила искренне.

— Я помогу тебе в поисках; у меня есть время. — Джоли взглянула на призрак. — Но позволь — если не возражаешь, конечно — немного привести тебя в порядок.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты выглядишь так, как в тот момент, когда тебя настигла смерть. Это нехорошо. Следует восстановить твой нормальный вид.

— Я буду счастлива и спокойна, только когда найду сына, Гэва.

— Как ты сказала?

Орлин улыбнулась:

— Он получил имя в честь своего легального отца-призрака, Гавейна. Коротко — Гэв. Гэв Второй.

— Гэв, — кивнула Джоли. — Иди сюда, посмотри в зеркало. — Она встала и поманила к себе Орлин.

В стене находилось естественное зеркало, сделанное из воды, непостижимым образом размещенной вертикально; Гея предпочитала натуральные вещи — с небольшой добавкой волшебства.

Орлин с отвращением взглянула на свое отражение:

— Какой ужас!

— Горе лишило тебя привлекательности. Ты умерла бы от естественных причин, даже если бы не приняла яд. Будучи призраком, ты способна принять любую внешность.

— Но я совершила грех, наложив на себя руки, и должна расплачиваться.

— По нынешним стандартам ты действительно согрешила. Однако твой внешний вид не может ни усугубить, ни загладить вину. Если ты намерена найти своего ребенка, лучше не выставлять горе напоказ. Нам придется встречаться и разговаривать с самыми разными людьми.

Орлин бросила еще один долгий взгляд в зеркало. Она уже была готова согласиться. Как и большинство прелестных женщин, ее заботила собственная внешность.

— Как я?..

— Ты наберешься опыта и будешь легко принимать любое обличье. Но сейчас ничего не получится. Лучше поспи, а я займусь поисками твоего ребенка. Подумай, засыпая, как бы ты хотела выглядеть, и твое тело постепенно изменится.

— Я должна сама искать Гэва! — запротестовала Орлин.

— Так оно и будет! Только прежде я немного порасспрашиваю — например, обращусь к компьютеру Чистилища. Обещаю, ты сразу узнаешь все последние новости.

Орлин заколебалась:

— А разве мертвые могут спать?

Джоли рассмеялась:

— Мертвые могут делать все, что захотят! Я спала целые столетия, пока мой муж водил дела с Адом. Лишь когда Гея взяла меня к себе, я по-настоящему проснулась. Мне нужно было столько всего узнать! Кое-что я выяснила, когда путешествовала по твоим снам, поскольку ты современная девушка.

— Ты приходила ко мне во сне, — задумчиво проговорила Орлин. — Сны… днем я их забывала, но какие замечательные у меня были ночи! Мы так много времени проводили вместе!

— Да, — с улыбкой кивнула Джоли. — Иногда мне казалось, будто я снова живая.

— А теперь я мертва, — печально заметила Орлин. — Я уже сожалею о собственной глупости. Мне следовало обратиться к тебе за советом перед тем, как…

— Мне следовало продолжать наблюдать за тобой! — сказала Джоли. — Моей вины тут не меньше, чем твоей.

Она и в самом деле чувствовала себя виноватой. Разрешить такой прелестной женщине умереть молодой… Джоли знала, что совершила преступную небрежность, и с тоской подумала о том, что когда-нибудь ей придется рассказать все Гее.

— Наверное, мне действительно лучше прилечь, — кивнула Орлин. — Произошло так много событий! Мне и в голову не приходило, что Загробная жизнь может оказаться такой наполненной! Не так-то просто к ней привыкнуть!

Джоли отвела ее в комнату для гостей и показала на постель из роз — в буквальном смысле, мягкую и благоуханную:

— Отдыхай. Я скоро вернусь. Помни, здесь ты в полнейшей безопасности; ни смертный, ни бессмертный сюда не проникнет. Только Гея и я можем войти — или те, кто приходят с нами.

Орлин легла на постель. Яркие лепестки сомкнулись вокруг ее тела, как мягкое лоскутное одеяло. Она закрыла глаза и через мгновение заснула.

Глубокие морщины на лице начали разглаживаться, худое тело перестало казаться таким изможденным. Она была очень красивой, как и ее мать, и очень скоро прежняя прелесть и привлекательность к ней вернутся.

Удовлетворенная, Джоли покинула комнату для гостей.

— Значит, нам придется пройти через пустоту, чтобы отыскать Нокс, — проговорила Джоли. — Получается, что только так мы сможем добраться до твоего ребенка.

— В таком случае я немедленно туда отправляюсь! — обрадовавшись, воскликнула Орлин. Сейчас она была так же хороша собой, как и во времена своей смертной жизни, хотя горе и беспокойство о сыне немного приглушили яркие краски. — Джоли, я так благодарна тебе за поддержку и помощь в поисках; ты дала мне надежду.

— Мы отправимся туда вместе, — поправила ее Джоли. — Я не пущу тебя одну в такое опасное место.

— Ты и так сделала для меня слишком много, подружка. Возвращайся к своим прерванным делам.

— Мои наблюдения в данный момент не требуют пристального внимания; твое дело гораздо важнее.

— Для меня — несомненно, но тебя оно не касается. Я не стану…

— Орлин, это меня касается, — твердо перебила ее Джоли. — Я за тобой присматривала и не справилась со своим заданием… ты умерла.

— Я совершила самоубийство!

— Потому что заболел и умер твой ребенок — из-за того, что его генетический код был изменен; твой муж-призрак попросил Гею оказать ему услугу, не подумав о последствиях. Я компаньонка Геи; если бы я не отвлеклась на другие проблемы, я могла бы ее предупредить, и Гэв Второй не пострадал бы. Я виновата.

Однако не только по этой причине Джоли мучили угрызения совести: ведь несчастье произошло с дочерью Геи! Разве сможет она когда-нибудь оправдаться? Джоли с ужасом думала о том неизбежном моменте, когда ей придется сказать все Гее.

Орлин смотрела на нее, но ничего не говорила.

Они покинули Дерево вместе.

На границе Чистилища был вход в Пустоту, тот самый, которым пользовалась Клото, когда пополняла запас пряжи жизни. Джоли и Орлин шли по широкой дороге, вскоре превратившейся в тропинку в густом лесу. Огромные деревья росли так близко друг к другу, что казалось, будто спустились сумерки. Кривые, словно перекошенные невыносимой болью стволы напоминали уродливые лица, угрожающе уставившиеся на незваных гостей. Даже Джоли, которая уже давно привыкла к Чистилищу и другим аспектам Загробной жизни, стало не по себе. Какое же впечатление все это должно производить на Орлин?!

Деревьев становилось все больше, их корни, похожие на скрюченные когти, выползали на тропинку. Неожиданно впереди возник толстый ствол; подруги с трудом обошли его, но тут же дорогу им преградил другой. Прошло совсем немного времени, и путникам почудилось, что они блуждают в лабиринте из черных, гигантских колонн, они не видели ни тропинки, ни того, что лежало впереди. К счастью, Джоли всегда могла вернуться в свой дом — каплю крови — в независимости от того, где перед этим находилась. Если возникнет необходимость, она возьмет Орлин покрепче за руку и поведет ее за собой.

Постепенно деревья стали другими. Возникло ощущение, будто они родились совсем в ином царстве, таких в обычной природе не встретишь. Листья строгой геометрической формы… овалы, круги, квадраты, шестиугольники, точно нарисованные по линейке или при помощи циркуля. Льющийся откуда-то сверху свет проникал сквозь кроны деревьев, отражаясь от зеркальных поверхностей и преломляясь, будто сквозь сотни диапозитивов. Джоли и Орлин шли по волшебному лесу, окруженные ярким, восхитительным и одновременно пугающим сиянием.

Деревья отступили, подруги снова выбрались на хорошо различимую тропинку и вскоре вышли на развилку. Одна дорога вела к необычным деревьям — какие-то из них с коричневыми листьями плавали в воздухе зелеными корнями вверх; другая заканчивалась у подножия горы. Возможно, они, в конце концов, сходились в одном и том же месте, потому что обе казались таинственными и загадочными, но туда ли, куда хотели, попали путницы?

Женщины переглянулись.

— Боюсь, мои знания остались на границе леса, — сказала Джоли. — Я никогда здесь не бывала. И не имею ни малейшего представления о том, что следует делать дальше.

— Видишь, по одной тропинке ходили чаще, чем по другой? — показала Орлин. — Как ты думаешь, это имеет значение?

Наконец-то к новому призраку возвращается острота ума!

— Насколько мне известно, Клото, самый молодой аспект Судьбы, приходит сюда каждый месяц, чтобы пополнить запас материала для нитей жизни. Она наверняка пользуется одной и той же тропинкой.

— А Клото встречается с Нокс?

— Вряд ли.

— В таком случае, наверное, нам нужна та дорожка, что менее исхожена.

Джоли пожала плечами. Ей нечего было возразить.

Они выбрали тропинку, по которой почти никто не ходил, и вскоре вышли к огромной горе. Ее вершина терялась где-то в облаках, а основание, казалось, уходило глубоко в землю, словно она не имела никакого естественного происхождения, а являлась чуждым объектом, установленным тут по чьей-то воле.

— Какой странный пейзаж, — заметила Орлин.

— Ты только сейчас заметила? — рассмеялась Джоли. — Мы с тобой находимся на границе Пустоты, где рушатся законы реальности!

— Нет, я не о том. До сих пор нам встречались лишь диковинные деревья, а сейчас… я не знаю.

Джоли пришлось согласиться. Теперь странность окружающего пейзажа перестала быть количественной — произошел переход на другую, качественную ступень. Необычные деревья удивляли, но не более того. А здесь возникало ощущение чего-то невидимого, скрытого, едва уловимого.

— Похоже, это как-то связано с горой.

Когда женщины добрались до подножия горы, оказалось, что она и в самом деле будто специально тут установлена. Между тем местом, где стояли Орлин и Джоли, и склоном виднелась узкая брешь, уходившая далеко вниз, в темноту. Гора напоминала драгоценность, брошенную здесь и чуть уменьшившуюся в размере; если никто ничего с ней не сделает, со временем она упадет в пропасть и навсегда будет утеряна. Но сейчас она покоилась на своем основании, и Орлин с Джоли поняли, что должны на нее взобраться. Тропинка подвела их к бреши, а дальше уходила в гору, будто никакого препятствия на ее пути не было.

— Нокс там? — подняв голову, спросила Орлин.

Джоли задумалась.

— Когда Гея занята или хочет подчеркнуть важность какого-нибудь дела, она создает трудности для тех, кто собирается посетить ее резиденцию. Даже другие инкарнации не могут войти в ее царство, если она того не желает. Насколько мне известно, Нокс самая скрытная из всех инкарнаций; вполне вероятно, таким способом она пытается помешать нежелательным гостям проникнуть на ее территорию. Если так, значит, мы на верном пути.

Орлин нахмурилась. Но даже сейчас она выглядела привлекательнее, чем когда горевала о своем ребенке. Необходимость преодолевать возникшие трудности отвлекала ее от мрачных мыслей, и это было хорошо.

— В таком случае пошли.

Они перешагнули через брешь и оказались на склоне. Необычное ощущение мгновенно усилилось; следовательно, гора и в самом деле имеет сверхъестественное происхождение! Она вибрировала, просыпалась, но не казалась живой, будто включилась хитроумная машина. Неожиданно Джоли усомнилась в том, что ей, несмотря на ее призрачное состояние, здесь не грозит никакая опасность; наверное тот, кто управляет необычным механизмом, в состоянии так же легко пленить ее дух, как и физическое тело, обладай она им.

Орлин тоже колебалась.

— Что-то здесь такое… — проговорила она. — Я чувствую силу, которой не доверяю.

— Возможно, ты ощущаешь силу инкарнации, — предположила Джоли. — Иногда Гея появляется в царстве смертных в своем физическом обличье, и смертный, увидевший ее, испытывает самое настоящее потрясение и ужас от одного присутствия Матери-Природы. Очень похоже. Если гора принадлежит Нокс, то она знает о нашем появлении, и, следовательно, мы находимся в ее власти.

— Она хочет, чтобы мы отказались от нашей затеи?

— Думаю, если бы хотела, она бы спрятала от нас гору или сделала так, что мы не смогли бы пройти по тропе. Нет, я подозреваю, она просто нас предупреждает: мы вошли на ее территорию и должны подчиняться ее правилам. Нокс позволит нам идти дальше, если сочтет нужным.

Орлин взглянула вверх на склон горы.

— Ты сказала, что Нокс — воплощение Ночи, но там светло.

— Должна признаться, я не понимаю, что это значит. Впрочем, не сомневайся — прежде чем мы до нее доберемся, мы обязательно погрузимся во мрак.

— Надеюсь, он будет только физическим.

И тут Орлин кое-что заметила на тропинке — похожий на палку предмет, воткнутый вертикально в землю. Очень необычный; верхняя часть его напоминала ручку.

Джоли наклонилась, потянулась, и ее рука прошла насквозь.

— Иллюзия! — воскликнула она.

В каком-то смысле все тут было ненастоящим, включая и их самих, однако до сих пор предметы взаимодействовали между собой, точно имели физическую структуру, до сих пор выполнялись определенные правила. Джоли совсем не обрадовала перспектива сражаться с наслоением иллюзий.

— Ты хочешь сказать, что она не реальна? — спросила Орлин и попыталась прикоснуться к палке. Подобные вещи еще не перестали ее удивлять.

— Она реальна, только находится не в этой плоскости, а на другом уровне существования, — начала объяснять Джоли. — Уровней существования бесконечное количество, инкарнации создают их в зависимости от собственных потребностей. Мы, призраки, находимся на одной плоскости и здесь кажемся вполне реальными, а на Земле дело обстоит иначе. Видимо, тут приложила руку Нокс.

Орлин дотронулась до палки.

— Настоящая! — вскричала девушка. Ее пальцы сомкнулись на ручке, и она вытащила палку из земли. — Посох!

— Волшебный посох! — согласилась с ней Джоли, которая еще раз попробовала прикоснуться к палке и снова потерпела поражение. — Только ты можешь взять его в руки!

— Что же мне с ним делать? Я ничего не знаю про волшебство!

— По-видимому, посох оставлен специально для тебя. Наверное, таким образом Нокс показывает, что ты должна идти дальше. Или посох поможет нам преодолеть какое-нибудь препятствие.

— Иными словами, я взмахну им, и возникнет волшебство? — Орлин для пробы помахала посохом в воздухе.

— Возможно, тебе придется воззвать к его магическим качествам, — предположила Джоли. — Однако с магией лучше не играть. Держи посох при себе. Воспользуешься им в случае нужды.

Орлин кивнула:

— Я обладаю магией, только она не имеет никакого отношения к неодушевленным предметам. Я не знаю, что несет в себе посох — добро, зло, или он нейтрален. Но думаю, будет полнейшей глупостью оставить его, не выяснив, на что он годится.

— Точно, — сказала Джоли. — Очевидно, Нокс что-то для тебя придумала.

Это свидетельство внимания Нокс ее несколько успокоило, но не до конца; если воплощение Ночи за ними наблюдает и хочет, чтобы они шли дальше, зачем такая таинственность?

Орлин и Джоли зашагали вперед и вверх по тропинке. Здесь обе казались живыми и самыми настоящими, потому что неподалеку проходила граница Чистилища, однако они не испытывали голода и не уставали так, как уставали бы смертные. Подруги быстро шли по тропинке, спиралью поднимавшейся к вершине. Возможно, если бы они двинулись прямо по склону, им бы быстрее удалось добраться до цели, но он весь зарос колючим кустарником, повсюду встречались разбросанные тут и там камни и крутые подъемы.

На обеих женщинах были надеты легкие блузки и юбки, на ногах удобные тапочки, ни та, ни другая не имели ни малейшего представления о том, какие препятствия им придется преодолеть на пути к Нокс. Пока проблем у них не возникало. Джоли рассчитывала, что сумеет обеспечить себя и свою спутницу при помощи волшебства любой одеждой, которая им понадобится, поскольку магия, которой она овладела при жизни, осталась с ней и после смерти. Однако, когда она попыталась наколдовать для себя и Орлин более надежные туфли, у нее ничего не получилось; складывалось впечатление, что Нокс запретила использование магии в своем царстве. Только она сама имела на нее право.

Орлин остановилась, прислушалась:

— Какие необычные звуки!

Джоли напряглась. Издалека доносилось едва различимое жужжание, которое постепенно становилось все громче.

— Пчелы?

— Разве в Загробной жизни есть пчелы?

— Никогда ничего подобного не слышала. Пчелы и большинство остальных существ имеют свою собственную Загробную жизнь, и та крайне редко пересекается с нашей. Впрочем, не исключено, что мы как раз оказались на таком перекрестке. Если стоять совершенно неподвижно, может быть, они пролетят мимо, не причинив нам вреда. Нортон любил дикую природу и показал мне, как она прекрасна.

В жизни Нортон был отцом ее ребенка, человеком, которого она любила. Он появился в комнате, где Орлин совершила самоубийство, когда Джоли вывела душу Орлин из тела. Джоли молчала, чтобы не пробуждать печальных воспоминаний.

Шум нарастал, превратился в треск. Совсем не похоже на пчел!

И вот они уже увидели тучу прыгающих, мечущихся существ, которые падали сверху. Казалось, их многие тысячи.

— Саранча! — воскликнула Орлин. — Я думала, их давным-давно уничтожили!

— Здесь действуют другие законы, — напомнила Джоли. — Полагаю, нам лучше спрятаться.

— Но ведь саранча питается растениями!

— На Земле. — Джоли направилась к кустам, растущим у тропинки.

Орлин поколебалась несколько мгновений, а затем последовала за ней как раз в тот момент, когда появились первые насекомые. Они опустились на тропинку и принялись пожирать листья и кусты, которые моментально исчезли. И вот саранча уже подобралась к Джоли и начала вгрызаться в ее одежду.

— Убирайтесь! — отчаянно кричала она. — Убирайтесь! Прочь!

Она не могла заставить себя дотронуться до них, но еще противнее ей были их прикосновения. Джоли слышала, как рядом в кустах кричит Орлин.

Саранча принялась кусать тело. Джоли взвизгнула, ее вопль подхватила Орлин. Обе выскочили из кустов, размахивая руками и отбиваясь от отвратительных существ. Саранча не отставала, продолжая свои атаки; мерзкие твари цеплялись к ногам, растоптать их было так же легко, как и отбросить в сторону. С неба спустилась новая туча саранчи, словно плащом окутав женщин.

— Посох! — крикнула Джоли. — Воспользуйся посохом!

— Я заклинаю вас! — дико размахивая посохом, завопила Орлин.

На его конце образовалось темное облако, которое начало быстро распространяться, накрыло Орлин и саранчу, а затем и Джоли. Подруги погрузились в ночь, самую настоящую, со звездами.

Пространство вывернулось наизнанку. Джоли почувствовала, будто ее завертело, закрутило, перевернуло… но она не испытывала никакой боли, только легкое головокружение. Укусы прекратились. Саранча исчезла. По-видимому, насекомые не перенесли изменения силы тяжести.

Черное облако растаяло. Снова засиял свет, проникший сквозь толстый слой расступающегося мрака.

Джоли обнаружила, что по-прежнему находится на склоне, — но гора изменилась, стала какой-то чужой. Нет, не гора — впадина размером с гору! Женщины очутились на склоне конической ямы. Однако, как ни странно, на дне не было темно; самыми темными оказались края.

Края? Джоли посмотрела вверх — и увидела огромный купол. Значит, не яма, а закрытая пещера!

Стоящая рядом с ней Орлин так же удивленно оглядывалась по сторонам.

— Словно внутренности огромного бриллианта! — сказала она.

Джоли с ней согласилась — в целом конструкция напоминала изысканно ограненную драгоценность. Интересно, как они сюда попали?

И снова Орлин первой нашла ответ.

— Черное облако… перенесло нас внутрь горы! Мы оказались в горе!

— Да, только она стоит вверх ногами! — заявила Джоли. — Узкая у основания и широкая…

— Не она, мы! — сказала Орлин. — Мы поднимались к вершине; а теперь спускаемся к вершине. Мы инвертированы — какая-то сила вывернула нас наизнанку и поставила вверх ногами.

Действительно, складывалось впечатление, что именно так все и произошло.

— Впечатляющее волшебство, — заявила Джоли. — Посох спас нас от саранчи, отправив внутрь горы, и мерзкие твари не смогли последовать за нами.

— Ну, ты же сама велела мне использовать его в случае необходимости!

Орлин и Джоли принялись разглядывать друг друга. Их одежда порвалась, однако серьезно не пострадала. Тут и там на коже виднелись царапины, но опасных ран они не получили. За несколько секунд саранча не причинила женщинам значительного вреда.

— Как ты думаешь, посох вернет нас назад, на внешнюю поверхность? — спросила Орлин.

— Похоже, что да. Впрочем, возможно, нам следует сначала немного спуститься к вершине горы, а затем выбраться наружу. Таким образом, мы избежим опасности и сохраним силы.

Орлин согласно кивнула. Они двинулись в путь по той же самой тропинке, только с другого, чуть приподнятого конца. Все очертания здесь казались точно такими же, как и на внешней части горы, за исключением травы, кустов и деревьев. Скалы тут были ямами, а впадины, наоборот, холмами. С точки зрения общей картины поверхность оказалась достаточно ровной, но при ближайшем рассмотрении отличалась достаточным разнообразием.

Джоли не могла не восхититься тем, с какой удивительной точностью произведена инверсия.

Орлин представляла себе гору в виде раковины с внешней и внутренней поверхностями; она думала, что посох позволил им проникнуть сквозь оболочку. Но сооружение такой формы не должно быть одинаковым снаружи и изнутри и вряд ли таковым на самом деле является. По правде говоря, существование подобной конструкции, в таком масштабе, невозможно; тонкая пленка, повторяющая очертания горы, должна быстро порваться, если только ее надежно не закрепить с одной или с другой стороны. Здесь об этом не было и речи.

— Как-то тут все странно, — промолвила Орлин. — Я совсем не уверена, что мы находимся внутри пустой горы; мне кажется, мы стали ее частью.

— Тогда мы бы в ней застряли! — рассмеявшись, ответила Джоли.

— Нет, каким-то образом мы реагируем на скалы и землю — постоянные мертвые составляющие — словно они воздух, в то время как воздух для нас сейчас превратился в скалу. Сила тяготения тоже оказалась реверсированной; мы пытаемся свалиться с поверхности планеты, а воздух нас держит. В нормальной жизни мы стремимся попасть в центр планеты, но нам мешает земля.

— Учти, — напомнила ей Джоли, — мы находимся на границе Чистилища, которое не имеет никакого отношения к Земле. Его можно представить себе в виде двумерной плоскости, расположенной где-то между землей и бесконечностью. Мы кажемся здесь живыми и реальными, потому что наше призрачное состояние имеет определение; это иллюзия, поскольку мы не обладаем трехмерными характеристиками.

— Ой, я совсем забыла! Я по-прежнему думаю, как смертная. Иногда очень трудно поверить, что я действительно умерла.

— Умерло твое тело, а душа продолжает жить. Но ты помогла мне найти ответ на мучивший меня вопрос. Я считала, будто огромное строение, похожее на бриллиант, должно рухнуть — ведь его ничто не поддерживает; но, естественно, я тоже рассматривала его как смертная. Здесь действуют правила Чистилища и иллюзий; эту конструкцию создала Нокс, так что нет смысла пытаться ее понять.

— Значит, дело в том, что мы стали реальными, потому что — Нокс определяет правила взаимодействия — вот как обстоят дела. Мир грез.

— Да, возможно, ты права.

Джоли посмотрела на Орлин. Что-то вызывало в ней беспокойство, но она не понимала, что именно. Ей показалось, будто Орлин стала какой-то другой. Видимо, дело в изменившейся обстановке.

Женщины продолжали идти вниз, однако вскоре натолкнулись на новое препятствие. Земля у них под ногами вдруг начала содрогаться.

Они встревожились, принялись оглядываться по сторонам и заметили вдали какое-то движение. Что-то там шевелилось, скользило, точно потоки воды, распространялось в разные стороны, направляясь прямо к ним.

— Лавина! — вскричала Джоли. — Снежный обвал или что-то похожее.

— Может быть, вода? — спросила Орлин, внимательно вглядываясь в несущееся к ним вещество, которое искрилось в лучах света.

— Воды мы тут раньше не видели, — ответила Джоли. — Но течет оно очень похоже.

И вот у их ног начала собираться тончайшая пыль, и, судя по звуку, ее было очень много.

— Это не вода, — сказала Орлин, наклонившись, чтобы взять немного вещества. — Пыль или… Ой! Колется!

— Стекло! — сообразила Джоли. — Размельченное стекло! Или бриллиантовая пыль! Не вдыхай!

Орлин быстро высыпала на землю то, что было у нее на ладони.

— Слушай, Джоли, она же сейчас засыплет нас!

— Воспользуйся посохом! Нам нужно выбраться отсюда!

Орлин быстро вытащила посох и взмахнула им.

— Я заклинаю тебя!

Снова возникла черная туча и расползлась, как и в первый раз, окутав Орлин и Джоли. У обеих возникло головокружение.

А в следующее мгновение все прошло. Когда облако растаяло, Джоли увидела, что они вновь стоят на внешнем склоне холма, среди кустов, только выше того места, где на них напала саранча. Шагая вперед по внутренней поверхности горы, женщины продвинулись вперед и здесь.

Орлин осторожно потерла ладони.

— Стеклянная — или бриллиантовая — пыль исчезла, — проворчала она. — Жаль, у меня нет мешка, унесла бы с собой немного.

— Как хорошо! Похоже, то, что находится внутри, не может последовать за нами сюда — и наоборот. Посох действует только на нас двоих, по приказу Нокс.

— Наверное, — так же ворчливо согласилась Орлин.

Джоли взглянула на нее. Теперь она была уверена — подруга изменилась. Она говорила более низким голосом, а сама стала как-то крупнее, сильнее на вид. Что с ней происходит? Джоли решила пока промолчать, подождать, когда у нее появятся новые доказательства. Возможно, дело в необычной горе.

Они продолжали подъем, не покидая тропинки. Однако прошло совсем немного времени, и женщины столкнулись с новым препятствием. Гигантская птица, выше их обеих, с мускулистыми ногами и толстым, страшным клювом, шагала вниз по склону.

— Что это такое? — спросила озадаченная Орлин.

Джоли тоже удивилась:

— За последние годы я чем только не занималась. Похоже, нам довелось встретиться с большой хищной птицей, не умеющей летать и жившей в доисторические времена — кажется, диатрима1.

— А она дружелюбная?

— Вряд ли. Эти птицы были свирепыми охотниками.

Орлин оглянулась по сторонам:

— Может быть, я смогу победить ее палкой.

— И не пытайся! Они бьют ногами в живот, стараясь выпустить внутренности своей жертве. Воспользуйся посохом!

Орлин немного поколебалась, затем вытащила посох. Когда птица бросилась в атаку, она прибегла к волшебству.

Раздался громкий, пронзительный клекот. Хищная тварь нырнула в окутавший их мрак. На несколько мгновений голова злобного чудовища возникла рядом с головой Джоли, клюв угрожающе потянулся к ее лицу, но Джоли уже погрузилась в черное облако. И почувствовала тошноту и головокружение.

И вот они снова оказались внутри горы, а громадная птица исчезла. Им стало ясно: посохом в состоянии воспользоваться лишь тот, для кого он предназначен. Прикоснуться или вызвать к жизни его волшебную силу могла только Орлин, а Джоли он позволял перемещаться с места на место. Иначе птица последовала бы за ними, потому что большая часть ее тела находилась внутри облака.

— Я собираюсь найти какое-нибудь оружие, — заявила Орлин. — Не хочу снова оказаться застигнутой врасплох.

Джоли с возмущением посмотрела на нее. Лицо девушки изменилось, красота куда-то пропала. Линия подбородка стала жестче, на нем появились тени. Неужели Орлин превращается в какое-то примитивное существо? Однако Джоли по-прежнему молчала, да и что она могла сказать?

К счастью, ничего подходящего под определение оружия Орлин найти не удалось.

— Проклятье! — выругалась она. — Когда пойдем назад, черт бы их всех побрал, я обязательно запасусь чем-нибудь стоящим!

Теперь она постоянно сквернословила. Раньше Джоли ничего подобного от Орлин, которая всегда отличалась мягкостью и женственностью, не слышала. Выходит, вместе с физическими изменениями трансформируется и ее личность. Неужели что-то похожее происходит и с самой Джоли? Она ничего не чувствовала, но, кажется, и Орлин не замечает в себе перемен. Очевидно, что это дело рук Нокс… Только зачем?

Они продолжали спускаться все ниже и ниже. Орлин быстро шагала впереди, а Джоли, едва поспевавшая за ней, пыталась разобраться в новой загадке, и на душе у нее было очень неспокойно. Она знала, что Нокс — воплощение Ночи, очень древняя богиня, госпожа тайн, грез и всего, что спрятано от глаз. Очевидно, она специально изобрела для них с Орлин особый сон. Для чего? Она вполне могла сделать так, что они никогда до нее не добрались бы, или, наоборот, предстать перед своими посетителями, прежде чем они отправятся ее искать. Зачем ей потребовалось воздвигать огромную гору в виде препятствия? С какой целью?

Может быть, она играет с ними в коварные игры? Пэрри, то есть Сатана, говорил о Нокс с определенной долей благоговения; похоже, у нее свой, особенный метод обращения с мужчинами, с которым никто не станет спорить. Может быть, инкарнация решила немного поразвлечься — от нечего делать — с двумя женщинами, посчитав невозможным ни соблазнить их, ни изгнать со своей территории? Если так, ее игры становятся жестокими.

Что-то снова начало происходить. Бриллиантовая пыль, от которой подруги спасались бегством в прошлый раз, исчезла, однако, по мере того как они спускались ниже и ниже, воздух становился все теплее. Джоли заметила, что Орлин вспотела, но шага не сбавила. Эта женщина теперь стала более мускулистой и сражалась с жарой, словно считала ее новым препятствием и вызовом собственной выносливости, демонстрируя всем своим видом, что не спасует перед трудностями. Видимо, ей такое поведение казалось естественным. Джоли предпочла бы никаких препятствий не преодолевать, но не видела другого выхода.

— Проклятье, какая жара! — заметила Орлин, вытирая лоб разодранной в клочья блузкой, которую она совершенно хладнокровно выдернула из-за пояса юбки. В результате ее грудь оказалась обнаженной.

Джоли пришла в смятение. У Орлин была великолепная полная грудь, не бросавшаяся в глаза лишь благодаря скромности девушки и ее консервативной манере одеваться. Джоли помогала ей выбирать одежду, когда она немного поправилась после истощения, до которого довела себя перед смертью. Ниоба считалась самой красивой женщиной своего поколения; ее дочь Орб была очень похожа на мать, а внучка Орлин обладала исключительно привлекательной внешностью. Сейчас же Джоли заметила, что лифчик Орлин почему-то странным образом съежился. И одновременно мышцы рук намного увеличились. У нее не осталось никаких сомнений — Орлин изменилась.

Вверху пронесся порыв ветра, возникший смерч затянул в себя пыль. Джоли, столько лет дружившая с Геей, сразу догадалась, что это такое: горячий атмосферный вихрь, часть механизма быстрого создания бури. Гея управляла стихиями и могла отправить ветер, дождь или засуху в любое место по своему выбору. Бесконтрольное использование инструментов погоды может привести к несчастным случаям и тяжелым последствиям, в особенности для тех, кто находится поблизости от эпицентра.

— Нужно поскорее отсюда выбираться! — сказала Джоли. — Мы ведь не хотим сгореть заживо.

— И что это за место такое? — задала Орлин риторический вопрос. — То одна чертова неприятность, то другая! Давай посмотрим, что там такое крутится! — Она бросилась вперед, прямо к вихрю.

— Подожди! — испуганно выкрикнула Джоли. — Там опасно!

На самом деле вихрь не стал дожидаться, когда подруги к нему приблизятся; он мчался прямо на них, ветры пронзительно выли. Орлин споткнулась, когда на нее налетел порыв ветра. Посох выпал из кармана и покатился по земле.

— Посох! — взвизгнула Джоли. — Хватай посох!

Орлин увидела его.

— Проклятье! — выругалась она, потянулась к посоху, схватила его. — Взываю к тебе!

Образовалось черное облако. Разъяренный ветер ничего не мог с ним поделать, и вскоре Орлин и Джоли погрузились в спасительный мрак, а в следующее мгновение оказались на внешней поверхности горы.

Они еще больше приблизились к вершине, но Джоли это больше не беспокоило. Ее охватили серьезные сомнения. Не только препятствия становились все опаснее, но и Орлин продолжала меняться. В ней не осталось ничего женского. На самом деле…

— Орлин! — воскликнула Джоли. — Ты смотрела на себя?

Орлин бросила на подругу раздраженный взгляд:

— Ты о чем?

— Ты меняешься! Чем ближе мы подходим к вершине… нет, наверное, дело в посохе! Каждый раз, когда ты к нему обращаешься за помощью…

— А ну прекрати лепетать, женщина! Что случилось с посохом?

— Он все больше и больше делает тебя похожей на мужчину, — договорила Джоли, с ужасом сообразив, куда приведет превращение.

— Ради всех святых, подружка, прекрати говорить глупости! Нам нужно идти вперед, пока еще что-нибудь не случилось.

— Ты меня не слышала? Посох превращает тебя в мужчину!

— А тебя в мартышку! — фыркнула Орлин.

Быстрым, энергичным шагом она вышла на тропинку. Узкие бедра, большие ноги — ей легко было идти по склону горы. Очевидно, туфли почему-то не мешали.

Джоли, охваченная ужасом, постояла несколько мгновений… Орлин не замечает перемен.

Они ищут Нокс, Госпожу Ночи. Вполне возможно, что они попали в сон, где самая чудовищная ситуация принимается как данность. Сон Орлин; Джоли выступает всего лишь в роли наблюдателя. Вот почему только она в состоянии трезво видеть происходящее.

Может быть, ей следует остановить Орлин, повернуть назад? Скорее всего у нее ничего не выйдет; если Орлин не понимает сути проблемы, она и не захочет разбираться.

Джоли бросилась вслед за ней и вскоре начала задыхаться; она определенно не изменилась! Ей явно не хватало ни физической силы, ни стремления, демонстрируя отвагу, шагать вперед. Но она не могла позволить Орлин в одиночку войти в жилище Нокс.

Путь им преградило новое препятствие. Чудовище немного напоминало горного козла, только с тремя рогами и тремя ногами. За вожаком появилось целое стадо. На узкой тропинке им было не разойтись.

— Так, все! С меня глупостей хватит! — рявкнула Орлин.

Она сошла с тропинки, схватилась руками за молодое деревце, с силой потянула и выдернула его из земли. Во все стороны полетела земля. Орлин оборвала оставшиеся корни и получила вполне приемлемую дубинку.

Повернувшись к трехрогим козлам, она выкрикнула:

— Ну давайте, нападайте на меня, вонючки! Я вам корнями все морды располосую!

Джоли, задыхавшаяся после бега, не могла выговорить ни слова. Ее поразила сила, с которой Орлин вырвала дерево из земли, и неприкрытая враждебность и злоба, написанные у нее на лице. Впрочем, особенно раздумывать было некогда. Путников окружило целое стадо странных существ, настроенных явно не слишком дружелюбно.

Вожак бросился в атаку. Верная своему обещанию, Орлин выставила вперед корневище деревца. Передняя пара рогов вонзилась в корни, и существо дернуло импровизированное оружие назад. Орлин, отчаянно ругаясь, полетела прямо на тропинку. Чудовище тряхнуло головой, отбросило деревце и продолжало наступать. Остальные следовали за ним по пятам.

— Посох! — задыхаясь, с трудом выговорила Джоли.

Орлин злобно оскалилась, что-то прорычала, но посох достала. Вне всякого сомнения, она намеревалась сражаться, однако прекрасно понимала, что вряд ли победит, и потому неохотно согласилась отступить. Именно так обычно и ведут себя мужчины.

Появилось облако, и в следующее мгновение путники вернулись внутрь горы, на уходящий вниз склон.

Джоли даже боялась повернуть голову… Ее страхи подтвердились: Орлин ступила на новую ступень превращения в мужчину — стала крупнее, тело густо поросло волосами, пропорции не вызывали никаких сомнений. Ненужный лифчик висел на груди. Неужели и гениталии Орлин тоже подверглись трансформации? Джоли не сомневалась, что так оно и произошло.

— Ну давай, куколка, мы уже почти пришли! — рявкнула Орлин и бросилась вперед.

Куколка? Это слово понравилось Джоли меньше всего. Что задумала Нокс? Зачем превратила милую молодую женщину в грубоватого мужчину? Может быть, она так шутит?.. Совсем не смешно!

Почти у самого дна ямы они столкнулись с очередной проблемой. Тут царил страшный холод, жара куда-то исчезла, словно ее и не было. Появился лед, только он не оставался на месте, а двигался. Между гранями, в углублениях начали образовываться скопления льда, они текли, точно жидкое вещество, хотя при ближайшем рассмотрении оказались твердыми. Лед катился вниз и собирался впереди, на дне/вершине горы. Подруги попытались через него перелезть, но он был скользким и обжигающе-холодным.

— Проклятье! — уже в который раз выругалась Орлин, ударив в очередную глыбу кулаком. В том месте, к которому она прикоснулась, возник едва заметный узор трещин, показав Джоли силу удара. — Зачем нужно нам мешать?

— Нокс развлекается, — ответила Джоли. — Инкарнации порой бывают жестокими.

— Ну, хотела бы я с ней встретиться лицом к лицу! — Орлин сердито взмахнула посохом.

Когда облако рассеялось, выяснилось, что они почти добрались до вершины горы.

Орлин уже полностью превратилась в мужчину; не осталось и намека на прежнюю женственность, если не считать порванной и абсолютно несоответствующей ее облику одежды. Выросла даже небольшая бородка. Однако Орлин-Джоли находила такое положение абсолютно ненормальным, но отказывалась признать внутреннюю реальность перемены — не желала замечать происходящего.

Орлин выбралась на вершину.

— Ну, по крайней мере, на этот раз тут нет никаких чудовищ, — проворчала она с некоторой долей мрачного удовлетворения. — А где же Нокс?

Джоли догнала ее.

— Ее здесь может и не быть. Вполне возможно, что она выстроила гору в качестве отвлекающего маневра, нечто вроде набора образов из сновидения; мы потеряем силы, сражаясь с препятствиями, но ничего не добьемся. Инкарнации выбирают самые необычные способы, чтобы…

— Нечего меня кормить глупостями! Я здесь затем, чтобы повидаться с этой сучкой, и я с ней повидаюсь! Где она?

Какой идиоткой стала ее спутница!.. Однако оставаться тут было бессмысленно и, возможно, даже опасно. Сейчас они находятся во власти Нокс…

— Нокс не будет с нами разговаривать, если не захочет, — сказала Джоли мягко. — Мне кажется, нужно смириться с тем, что мы ей не интересны, и как можно быстрее спуститься вниз, пока она не рассердилась на нас.

— Послушай, крошка, ты на чьей стороне? — сердито спросила Орлин. — Я пришла сюда вовсе не затем, чтобы в последний момент все бросить! Где, черт подери, Нокс?

— Ты ведешь себя глупо! — взмолилась Джоли.

Однако Орлин с высокомерием, присущим мужскому полу, выпрямилась и погрозила Небесам кулаком.

— Пусть чума поразит эту Нокс! — взревела она. — А ну, неси сюда свою задницу, инкарнация!

Охваченная ужасом Джоли вцепилась в локоть Орлин:

— Замолчи!

Орлин повернулась, попыталась стряхнуть Джоли, но та не разжала пальцев. Она понимала, что должна как можно быстрее увести отсюда Орлин, пока не случилось настоящего несчастья.

И тут Орлин на нее посмотрела. Оценивающе поджала губы:

— Слушай, а я и не представляла, какой ты лакомый кусочек. Иди ко мне, подружка. — И схватила Джоли за свободную руку.

Неожиданно Джоли поняла, что Орлин, ставшая намного сильнее, подняла ее и прижала к себе.

— Что?..

— Поцелуй-ка меня, милая! — Орлин приблизила лицо.

— Прекрати! — вскричала Джоли, которая была потрясена и одновременно испытывала отвращение. Она попыталась высвободиться, и ей удалось вытащить одну руку.

Однако Орлин не останавливалась, снова схватила Джоли, на этот раз вцепившись в юбку. Та попробовала выскользнуть, но Орлин крепко держала ее… В конце концов Джоли упала, и Орлин тут же прижала ее к земле. Больше у Джоли не возникло ни малейших сомнений на предмет половых органов Орлин; они были мужскими и весьма активными. Джоли поняла, что оказалась в безвыходной ситуации; она не могла превратиться здесь в призрака и, следовательно, должна либо сражаться, либо сдаться. И почему только она не сообразила, к чему способны привести перемены, происходившие с Орлин?.

Она, конечно, была в силах ускользнуть в свою каплю крови. Но последует ли за ней Орлин — и если последует, вернется ли в свое прежнее состояние, станет ли снова женщиной? Джоли боялась рисковать. Она сопротивлялась, хотя знала, что ее ждет поражение.

И вдруг возникло облако, на сей раз не черное, а белое; казалось, внутри него клубится туман.

«Что тут происходит?»

— Нокс! — воскликнула Джоли, узнав необычную, беззвучную речь инкарнаций. Раньше ей не доводилось видеть Нокс, однако Пэрри рассказывал, как она выглядит.

Орлин замерла на месте, подняла голову:

— Что, кажется, наша сучка прибыла?

«Приди ко мне, мужское существо».

Орлин поднялась на ноги, уставилась на инкарнацию. Клубящийся туман превратился в манящую обнаженную женщину поразительной красоты, с летящими воздушными локонами и темными, властными глазами.

Орлин вошла в ее образ, обняла. Ее чресла заходили ходуном, она погрузилась в туман. Прекрасное лицо склонилось к ее лицу, губы слились в страстном поцелуе. Переплетенные тела поднялись над землей, казалось, эти двое ничего не замечают вокруг себя.

Изумление Джоли перемешалось с омерзением. Орлин попыталась ее изнасиловать, а теперь занимается любовью с Нокс! Разве сможет она когда-нибудь простить обеих за то, что произошло? Она ведь только хотела помочь Орлин найти потерянного ребенка!

«Ты многого не понимаешь», — сказала, обращаясь прямо к ней, Нокс.

— Я многого не хочу понимать! — отпарировала Джоли, которую перенесенное потрясение сделало храброй.

«Вот, например, этого».

Из белого облака появилась Орлин, снова ставшая женщиной. Она стояла, не в силах справиться с удивлением, ужасом и отвращением.

И вдруг Джоли поняла, что с ней происходят какие-то изменения. Неожиданно она почувствовала, что хочет женщину, стоящую перед ней. Страстное желание заполнило все ее существо, стало таким сильным, что она не могла себя удержать. Она сделала шаг в сторону Орлин.

И погрузилась в облако.

«Полюби лучше меня», — сказала Нокс, которая была так соблазнительна и так желанна, что любое человеческое существо казалось рядом с ней безнадежно жалким и неуклюжим.

Джоли шагнула в нее, ее член напрягся. Она погрузилась в Нокс — и обнаружила, что плывет, не в силах достичь оргазма. Ощущение сводило ее с ума.

А в следующую минуту облако рассеялось, и Джоли опустилась на землю.

«Не забывай!» — предупредила ее Нокс.

Орлин и Джоли стояли и смотрели друг на друга. Обе снова были такими, как прежде, обе в смятении.

— О, Джоли, — проговорила Орлин. — Я не знаю, что… я даже не имею права просить тебя о прощении… мне так стыдно…

Она начала понимать, что с ней случилось.

— Нокс превратила тебя в мужчину, — ответила Джоли. — И тебя захватила мужская страсть.

— Но ты же моя спутница, моя подруга! Как я могла…

Джоли не поняла бы, если бы не короткий урок, преподанный Нокс. Если Орлин, не знавшая, что с ней происходит, не сумела с собой справиться, то что же сказать о ней, Джоли, которая все видела — и потеряла над собой контроль в тот самый момент, когда инкарнация сделала ее жертвой похоти? Она ведь догадалась, должна была держать себя в руках — но оказалась беспомощной перед нахлынувшим непереносимым вожделением.

— Похоже, мужчины испытывают страстные желания, не знакомые женщинам, — промолвила Джоли. — Я потакала этим желаниям в своем собственном муже, никогда не понимая по-настоящему их природы — до нынешнего момента.

— Однако мужчины не… — Орлин замолчала, не в силах выговорить трудное слово.

— Они научились держать себя в руках. У нас с тобой не было времени. Это как огонь, который сгорает, если за ним не следить.

«Не забывай», — повторила Нокс, снова превратившись в самое себя.

— Как я перенесу такой позор? — воскликнула Орлин и рухнула на землю, потеряв сознание.

Джоли на какое-то мгновение даже стало легче.

— Зачем ты играла с нами, воплощение Ночи? — спросила она. Ее больше не беспокоило, обидится на нее Нокс или нет.

«Тебе нужно многому научиться».

Похоже, другого ответа им не получить.

— Она пришла, чтобы забрать своего ребенка, Гэва Второго, — заявила Джоли. — Пожалуйста, инкарнация, верни его Орлин, теперь, после того как ты так нас унизила.

«Ее ребенок у меня, — проговорила Нокс. — Я сделала ее похожей на него — каким он станет, когда вырастет».

Орлин пошевелилась, услышала последние слова, отшатнулась, точно ее ударили. Джоли, понимавшая, какой ужас испытывает подруга, вмешалась:

— Мужчиной — вроде его отца.

— Нет! — В голосе Орлин звучала боль. — Нортон не такой!

— Он будет похож на Гавейна! — поняла Джоли. — Его генетический код изменен!

«Он будет похож на Гавейна», — подтвердила Нокс.

— Но он же умер от наследственной болезни!

«Которая не оставила его и после смерти».

Орлин снова охватил ужас.

— Мой ребенок… по-прежнему болен! Ничего нельзя сделать!

«Оставь его мне, — предложила Нокс. — Я могу справиться».

Услышав ее слова, Орлин снова потеряла сознание.

— Нет, так не годится! — запротестовала Джоли. — Отдай его нам, мы как-нибудь его вылечим!

«Это нелегко. Его душа запятнана; он никогда не сможет существовать на свободе без серьезного исправления».

— Орлин сделает все, что нужно! — воскликнула Джоли.

«В таком случае вы должны получить по одному предмету у каждой из нынешних главных инкарнаций, — заявила Нокс. — Если вам не удастся добыть хоть одного, вы проиграли».

— Она все достанет! — пообещала Джоли.

«Вот список. У Смерти взять чистую душу, чтобы испорченную поместить на чистый, без фатального недостатка лист. У Времени — крупицу песка из Песочных Часов, дабы повернуть время вспять для переноса. Судьба должна дать вам нить жизни, мы поменяем ее местами с прежней. Попросите у Войны семя, превращающее насилие, живущее в душе человека, в здоровый дух соревнования. У Природы возьмите слезу, которая поможет оживить новую душу. Воплощение Зла может дать вам проклятие, чтобы душа боялась зла. И заручитесь согласием воплощения Добра, ибо задуманное может быть сделано только с его благословения».

Джоли слушала, она была ошеломлена. Невозможный список!

Но она не имела права сдаться!

— И когда она все это добудет, ты вернешь ей ребенка?

«Тогда я его верну», — пообещала Нокс.

— Она все сделает!

Однако Джоли, хорошо знавшая инкарнаций, понимала: Орлин сумеет добиться успеха, только если случится чудо. Не удивительно, что Нокс пыталась помешать Орлин, выставив на ее пути физические и эмоциональные препятствия; лучше было бы, если бы она сдалась и не дошла до нее.

Нокс растаяла, а следом и гора погрузилась в серый, клубящийся туман. Когда все прояснилось, Орлин и Джоли стояли на границе Чистилища, как раз в том месте, где тропинка расходилась в разные стороны. На самом деле дорожка, по которой они шли, перестала существовать.

Джоли пришлось в буквальном смысле тащить Орлин обратно в Чистилище, поскольку та превратилась в душу, стремящуюся спуститься в Ад. Раньше ее баланс был положительным, и ей приходилось бороться, чтобы оставаться призраком. Теперь ситуация изменилась, зла стало больше, а душа Орлин отказывалась от борьбы. Но Джоли не сдавалась и не отпускала Орлин — сначала она хотела посоветоваться с Геей.

Как только подруги оказались в Чистилище, Джоли мгновенно переместилась в Дом-Дерево, опустила ослабевшую душу на постель — и Орлин тут же начала проваливаться сквозь ложе из роз, продолжая свое путешествие в Преисподнюю. Джоли пришлось снова схватить ее за руку, чтобы предотвратить движение вниз.

Как такое могло случиться? В Загробной жизни баланс душ не должен меняться! Во всяком случае, не так стремительно! Конечно, в Аду зло постепенно покидает душу, как и в Раю, но на это уходят столетия. Похоже, Нокс не просто дразнила Орлин!

Скоро вернулась Гея.

— Кажется, у тебя возникла проблема, — заметила она, увидев неподвижную душу.

— Нокс жестоко посмеялась над нами, — объяснила Джоли. — Она превратила мою спутницу в мужчину, которого захлестнула страсть, и он попытался изнасиловать меня. На короткий миг Нокс изменила и меня — и я подпала под ее чары. Однако я грешила и раньше, поэтому мне удалось с этим справиться. Но моя спутница…

— Нокс никогда не поступила бы так, не будь у нее веской причины, — сказала Гея. — Она редко вникает в наши проблемы, создается впечатление, что они ее не интересуют. Боюсь, тут какая-то тайна.

— Она согласилась помочь ребенку — и в то же время назначила совершенно невыполнимое условие. Нам нужно попросить каждую из инкарнаций об одолжении.

— Совсем не похоже на Нокс. Очень странно.

— А теперь душа моей приятельницы отягощена злом, и я не осмеливаюсь ее отпустить. Я чувствую себя ответственной — ведь мы были там вместе; именно я уговорила ее навестить Нокс, и в результате мы обе подверглись ужасному унижению. Я не хочу, чтобы она попала в Ад — после того, как отчаянно пыталась избежать Рая, чтобы помочь собственному ребенку.

Мать-Природа задумалась. Если она и не знала имени подруги Джоли — а та всячески избегала его называть, — Гея наверняка что-то заподозрила. Она была очень осторожна в своих комментариях, говорила весьма завуалированно.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

Вот тут-то и заключалась самая главная трудность! Гея не могла помочь, не выяснив, что речь идет о ее собственной дочери. А Джоли пока не собиралась говорить ей об этом. Правда не только причинит инкарнации горе, но и приведет к конфликту интересов сторон.

— Прости меня. Гея. Я действительно нуждаюсь в помощи, но предпочитаю не обращаться к тебе. Ты щедро предоставила мне свободу действий, и я не хочу перекладывать на тебя собственные ошибки.

Чистая правда!

— Возможно, тебе следует обратиться к другим инкарнациям?

— Имею ли я право? — Джоли знала, что всегда могла рассчитывать на помощь Геи, но станут ли другие инкарнации ее слушать?

Джоли была знакома со всеми, кроме Бога, и все они ее приняли, но скорее из вежливости, чем из истинного уважения. Они отнесутся к ее проблемам серьезно только в том случае, если их попросит Гея — а Джоли этого тоже не хотела. В какое тяжелое положение она попала!

— Моя смертная кузина Луна замечательный человек, — сказала Гея. — Может быть, она сумеет тебе помочь.

Джоли не подумала о такой возможности. Луна, одна из немногих смертных, всегда находилась в курсе дел инкарнаций. С каждым из них женщину связывали какие-то отношения, а Танатос стал ее близким другом. Она занимала пост сенатора и обладала большим влиянием, как среди смертных, так и среди инкарнаций. Луна сможет дать дельный совет.

— Да, — благодарно кинула Джоли, — я обращусь к ней.

Утром Виту вместе с ее невидимыми спутницами ввели в уютный кабинет, она помылась, а исправительный центр для малолетних преступников предоставил ей чистую одежду. Девушка, не получившая очередную порцию наркотика, отказалась принимать участие в происходящем, а Орлин, потрясенная пережитым, отошла на задний план и снова погрузилась в пассивность. Так что пришлось Джоли взять разговор на себя.

В кресле за столом сидел человек средних лет. Когда они вошли, он встал.

— Пожалуйста, устраивайся поудобнее, — сказал мужчина, показав на стул.

— Это предварительный разговор, неофициальный, и если ты пожелаешь, мы не станем вести никаких записей. Я только хочу побольше о тебе узнать.

Дружелюбие незнакомца разоружило Джоли; он совсем не был похож на закоренелого бюрократа! Она села, и мужчина тоже опустился в свое кресло. Несмотря на небольшое брюшко и редеющие волосы, которые мужчина не предпринимал никаких попыток скрыть, в целом он производил впечатление человека крепкого и здорового. У него оказались серо-карие глаза, словно в решительный момент природа размазала краски. А вокруг рта и глаз в разные стороны разбегались морщины — значит, он не прочь посмеяться. Впрочем, хмуриться ему приходилось тоже частенько.

— В ходе стандартного расследования мы обнаружили, что ты живешь в нашем районе, однако о твоем исчезновении никто не заявлял. Нами получено указание: твоя личность считается не установленной до тех пор, пока мы не получим от тебя подтверждения. Нам запрещено сообщать о твоем местонахождении без твоего согласия. Очень необычно — по меньшей мере.

И интересно! Конечно же, Луна знала, где находится Вита, потому что послала к ней Орлин и Джоли. Но какое отношение имеет Вита к Луне и почему так важно вытащить девушку из того тяжелого положения, в котором она оказалась?

— Уж можешь не сомневаться, я не имею ни малейшего понятия! — раздраженно подумала Вита. — И мне наплевать. Спроси, нет ли у него героина?

Так что загадка осталась неразгаданной, если только Вита не оказалась под рукой как раз вовремя — чтобы Джоли была занята, а Орлин не погрузилась в Ад. Ну, Луна своего добилась!

— У меня с домом связаны неприятные воспоминания, — проговорила Джоли. И спросила неслышно Виту: — Можно ему рассказать?

— Валяй, мне все равно. Только домой я не вернусь.

— Так часто случается, — сказал мужчина. — В прежние времена убежавших из дома детей всегда возвращали к родителям. А потом выяснилось, от каких страшных вещей они пытались спастись, и политика изменилась. Жестокое обращение?

— Пожалуй, — осторожно ответила Джоли.

— Ты знаешь, что по закону считается жестоким обращением? Мы надеемся разобраться в твоем деле и хотим, чтобы ты попыталась понять сама себя.

Джоли посмотрела на женщину, которая привела ее сюда и осталась стоять у двери. Интересно, кого она охраняет — Виту или этого человека?

— Вы что, собираетесь повернуть все так, чтобы я призналась в своей вине? Я готова; я действительно швыряла отбросы в полицейский ковер, чтобы меня арестовали.

— И чтобы ты могла сбежать от шайки парней, — договорил за нее мужчина.

— Я понимаю; и полицейские, арестовавшие тебя, тоже сразу сообразили, что у вас там происходило. Однако существуют и другие аспекты твоего дела, которые не позволяют нам спокойно выпустить тебя на свободу.

— Я не хочу на свободу! — встревожилась Джоли, которая знала, что Вите гораздо полезнее оказаться в тюремной камере, чем снова на улице.

— У нас нет особого выбора, поскольку ты не совершила никакого серьезного преступления и тебя нельзя считать сбежавшей из дому. Однако мы хотим тебе помочь.

— Совсем не похоже на полицейский допрос! — возмутилась Джоли. — Кто вы такой? И что вам на самом деле от меня нужно?

Мужчина улыбнулся:

— Прошу простить меня за то, что не представился. Я судья Скотт, и тебя пригласили на предварительное слушание перед тем, как дело отправится в суд. Я предпочитаю узнать побольше о тех, кто должен предстать передо мной в зале заседаний, чтобы мое неведение не стало причиной ошибки.

— А я-то думала, вы всего лишь клерк! — удивленно воскликнула Джоли. — Что в вашу задачу входит собрать улики, а потом использовать их против меня.

Судья Скотт снова улыбнулся:

— Ну, я пригласил тебя и для этого тоже. Только главным образом мною движет любопытство и желание поступить правильно. К сожалению, порой «правильно» и «по закону» — не одно и то же.

Джоли подумала, что ее встреча с судьей Скоттом — редкое везение. Впрочем, может быть, Луна предвидела, что так оно и будет.

Джоли решила выложить свои карты — не только те, что принадлежали Вите, — на стол.

— Судья Скотт, могу я поговорить с вами наедине?

— Женщина-полицейский присутствует здесь, чтобы убедиться в том, что я не воспользуюсь своим положением и не причиню тебе никакого вреда. Так принято, когда речь идет о несовершеннолетних особах женского пола.

— Я понимаю. Но я намерена сообщить вам кое-что очень личное… и, думаю, совсем не то, что вы предполагаете услышать.

— Должен поставить тебя в известность, что ведется магнитофонная запись нашей беседы, ради моей безопасности — и твоей. Так что я не в силах гарантировать, что никто не узнает, о чем мы тут разговаривали.

— Запись можно опечатать, объявив ее вещественным доказательством.

Брови судьи поползли вверх.

— Для своих лет ты довольно много знаешь.

— Точно. Пожалуйста, позвольте мне переговорить с вами наедине.

Скотт кивнул женщине у двери, и та молча вышла.

— Я не только, сбежавшая из дома пятнадцатилетняя девочка, наркоманка и проститутка, — заявила Джоли. — Я гораздо более взрослая женщина, которая вселилась в тело Виты, выбрав ее своим временным пристанищем — и еще более опытная женщина, веявшая на себя ответственность, пока другая оказалась временно не в состоянии активно действовать. Вы понимаете, о чем я?

— Конечно, такое возможно, если согласен хозяин тела. А какова цель объединения?

— Девушка представляет интерес для человека, который не хочет вмешиваться напрямую. А судьба другого призрака важна для меня, поэтому я постаралась объединить ее с Витой, чтобы помешать душе опуститься в Ад, где ей не следует находиться.

Судья уставился в потолок:

— Позвольте напомнить, что против вас выдвинуто лишь обвинение в нанесении оскорбления офицеру полиции, в данных обстоятельствах — мелкий проступок. Вас не обвиняют в употреблении наркотиков или проституции, и вряд ли вы пожелаете вынести эту информацию в зал суда.

— Вот уж точно! — вмешалась Вита. Похоже, она прислушивалась к разговору Джоли с судьей.

— Как раз наоборот, — заявила Джоли. — По правде говоря, я готова выступить свидетелем обвинения в обмен на лечение и защиту.

— Ты спятила! — запротестовала Вита. — Сутенер был сволочью, но за решеткой в тысячу раз хуже. Ты знаешь, что ждет девушку в тюрьме? У меня есть заклинание против беременности и венерических болезней, чтобы ничего такого со мной не случилось, только в тюрьмах так себя ведут, что никакие заклинания не помогут!

Удивленная Джоли взглянула на запястье девушки и лишь сейчас заметила тонкую магическую ленту под цвет ее светло-коричневой кожи.

— Боюсь, вы не понимаете, к чему это приведет, — сказал судья. — Вам придется отправиться в заключение, а учитывая наши ограниченные возможности, вас скорее всего отошлют в тюрьму для взрослых. Я бы предпочел, чтобы вы вернулись на улицу.

Джоли улыбнулась:

— Девушка такого же мнения. Но я уверена, что в этом случае она станет настоящей наркоманкой, сутенер будет самым бессовестным образом эксплуатировать и избивать ее — и в результате Виту ждет печальный конец. Кроме того, я совершенно точно знаю, что существовала какая-то причина, по которой нас послали к ней, и что мы должны вернуть девушку в семью.

— Ничего не выйдет! — крикнула Вита. — Моя волшебная лента и там меня не защитит.

— Куда она не хочет возвращаться, — констатировал судья. — Я подозреваю, с ней там жестоко обращались, возможно, сексуально растлевали. Только тюрьма не решение проблемы.

— Как и улица, — напомнила Джоли.

Судья Скотт опустил глаза, посмотрел на нее:

— Расскажите мне о себе. Не о девушке; я имею в виду вас, призрак. Когда вы жили и почему не попали на Небеса?

— Не думаю, что в данном случае это имеет значение.

— Имеет, поскольку вы контролируете тело. Именно вы станете влиять на поведение его хозяйки, и знание о вас поможет мне принять решение.

Джоли кивнула.

— Остановите меня, когда сочтете, что услышали достаточно. Меня зовут Джоли. Я родилась на юге Франции в 1191 году в простой крестьянской семье. В 1205 году, когда мне исполнилось пятнадцать, меня позвали в дом местного колдуна, очень молодого человека, всего на год старше меня, но обладающего огромным опытом, чрезвычайно образованного и могущественного. Он накормил меня, побеседовал со мной и сказал, что хочет моей любви. Прошло немного времени, и он ее получил, я вышла за него замуж. В 1208 году меня убил крестоносец, однако в моей жизни было достаточно зла, так что в результате душа оказалась в равновесии, и я следовала за своим мужем в виде призрака. Он стал монахом, но, когда он был уже достаточно зрелым человеком, я вселилась в женщину и соблазнила его, из-за этого он оказался во власти дьяволицы, посланной Люцифером, а я больше не могла к нему приблизиться.

— Люцифер?

— Предшественник Сатаны. Когда мой муж умер, он занял место Люцифера и стал Сатаной. В настоящее время я живу с Геей, но продолжаю его любить и навещаю, когда могу. Сейчас я пытаюсь помочь дочери Геи и…

— Что?

Джоли прикусила язык.

— Я слишком много сказала! Она ничего не знала, я не хотела слишком рано раскрывать правду. Я увлеклась своей историей…

— Кое-кто может предположить, что человек, рассказавший такое, либо обладает слишком развитым воображением, либо сошел с ума, — заметил судья Скотт.

— Поэтому, пожалуй, я закончу, пока вы меня еще слушаете, — кивнув, проговорила Джоли. — Гея послала меня к Луне, а та попросила образумить девушку, которой принадлежит тело. Мне неизвестно, почему ее волнует благополучие Виты, но я точно знаю, что ей нужно помочь, и потому стараюсь сделать все возможное. И считаю, что сначала нужно вылечить ее и забрать с улицы. Я надеюсь на ваше сотрудничество и участие.

Судья Скотт казался совершенно спокойным.

— Поскольку вы являетесь призраком — если можно так сказать — с большим опытом, вы наверняка освоили множество трюков, присущих вашим… коллегам. И, следовательно, вы не только в состоянии вселиться в тело человека, не имеющего ничего против вашего присутствия, но и показаться тому, кто хочет на вас взглянуть.

— Конечно. Желаете на меня посмотреть?

— Да, пожалуйста.

Джоли выбралась из тела Виты и поднялась в воздух. Затем усилила образ и вскоре возникла перед судьей Скоттом в своем истинном обличье: семнадцатилетней крестьянской девушки из Франции.

Судья посмотрел прямо на нее и кивнул:

— Вы можете разговаривать?

— Если вы меня услышите.

— Я слышу. Кто сейчас присматривает за девушкой?

Прошло совсем немного времени, и Орлин ответила:

— Полагаю, я. Я хотела погрузиться в Ад, но теперь я не уверена, что вела себя правильно. Девушка действительно нуждается в помощи, и, возможно, моя миссия заключается в том, чтобы вернуть ее к нормальной жизни.

— А кто вы? — поинтересовался судья.

— Орлин. Мой ребенок умер, я совершила самоубийство, а потом попыталась найти малыша в Загробной жизни. Однако воплощение Ночи сыграла со мной злую шутку, и я была не в силах простить себя за то, что произошло.

— Вы не могли бы тоже покинуть тело? — спросил судья.

— Но она погрузится в Преисподнюю! — запротестовала Джоли.

— Теперь — вряд ли, — ответил он. — Она не может быть приговорена к Аду за то, что стала жертвой чужого злого умысла.

— Но Орлин в это не верит!

— Начинаю верить, — вмешалась Орлин. — Я поняла, что не только у меня есть серьезные проблемы, я должна сделать все, чтобы помочь Вите, опускать руки не следует. — Она покинула тело и поднялась в воздух.

— Кто теперь присматривает за девушкой? — снова спросил судья.

Вита с хитренькой улыбочкой огляделась по сторонам:

— Послушайте, судья, произошла страшная ошибка. Если вы меня просто отпустите…

— Ты тут же вернешься на улицу и займешься поисками очередной порции героина, — закончил за нее судья.

— Ничего подобного я не говорила! — Вита оценивающе посмотрела на него.

— Я могу заплатить, если вам нравятся молоденькие. — Она взбила волосы руками и сделала глубокий вдох, чтобы ее фигура в простом тюремном платье казалась более привлекательной. — Все, что пожелаете, только не надо отправлять меня в тюрьму или домой.

Судья снова кивнул:

— Понятно. Призраки, возвращайтесь в тело, мы с вами обсудим методы борьбы.

— Но они не позволят мне… — возмутилась Вита.

Тут Орлин приблизилась к ней слева, а Джоли — справа. Девушка попыталась их прогнать, но по-настоящему этого и не хотела; Вита прекрасно понимала, что на данный момент лишь Джоли способна договориться с судьей. Итак, после некоторого сопротивления она позволила им вернуться и снова взять на себя контроль.

Судья задумался на несколько минут, а потом сказал:

— Джоли, обещайте мне, что останетесь с девушкой до тех пор, пока ее ситуация не исправится — ведь вы являетесь доминирующей личностью.

— Все зависит от Орлин и Луны. Если Луна попросит меня ее покинуть…

— Вы имеете в виду сенатора Луну Кафтан? — неожиданно спросил судья Скотт.

— Да, Луну Кафтан. Но я не хочу, чтобы ее имя упоминалось в связи с этим делом, мне нужно сначала выяснить, почему ее занимает судьба Виты.

Судья дотронулся до кнопки на панели управления, расположенной на ручке кресла, в котором он сидел.

— Пожалуйста, сенатора Луну Кафтан.

Через минуту пространство между ними затрепетало, и возникло топографическое изображение молодого человека.

— Офис сенатора Кафтан… О, здравствуйте, судья Скотт! Сейчас сенатор на конференции, я попрошу ее вам перезвонить.

— Нет никакой необходимости, Джо, — проговорил судья. — Только передайте ей, что я намерен взять под свою опеку одного из ее клиентов, если она, конечно, не возражает.

Джо оглядел комнату и заметил Виту.

— Никаких проблем, судья; вы получили ее разрешение.

— Спасибо. — Изображение исчезло.

— Что происходит? — удивленно спросила Джоли.

— Когда вы упомянули Луну Кафтан, я сразу понял, что ко мне попало совсем не обычное дело. Поэтому решил получить подтверждение вашим словам — проверить, что вы и в самом деле та, за кого себя выдаете, и судьба девушки, в чьем теле вы находитесь, действительно беспокоит Луну. Она хочет, чтобы все было тихо, без лишнего шума, поэтому я беру вас под свою персональную юрисдикцию. Однако я не намерен без специального присмотра пускать в собственный дом отбившуюся от рук несовершеннолетнюю девчонку. Мне необходима ваша помощь и обещание, что вы останетесь с ней, пока проблема не будет исчерпана.

— К вам домой? — Джоли по-прежнему пыталась разобраться в значении того факта, что судья, похоже, близко знаком с Луной.

— По-другому проблему решить не представляется возможным. Моя экономка позаботится о ваших удобствах. Я освобожу вас под ваше слово, и вы немедленно отправитесь в мою резиденцию. Там вы сможете спокойно заняться проблемами девушки. Даете слово, Джоли?

Джоли поняла, что, если Луна знает судью Скотта и доверяет ему, она не может поступить иначе.

— Да.

— Хорошо. Вас отведут назад, в камеру. Днем вы предстанете передо мной в официальном порядке. А затем поедете вот по этому адресу. — Он протянул ей визитку. — Я обеспечу вас ковром, потому что сутенер девушки, возможно, поджидает ее снаружи. Постарайтесь не попасться ему на глаза.

— Спасибо, — едва слышно проговорила Джоли.

Что здесь происходит? Судья кажется таким честным и понимающим человеком — но решил взять в свой дом малолетнюю проститутку? Если бы не участие Луны, у Джоли возникли бы серьезные опасения.

Вернулась женщина-полицейский. Интервью закончилось — и какое поразительное интервью!

— Значит, ему все-таки нравятся молоденькие! — подумала Вита.

— Джоли, нельзя отдавать бедняжку в его власть! — возмутилась Орлин. — Ты же знаешь, как страсть управляет мужчиной!

— Подумаешь! — фыркнула Вита. — Вряд ли он хуже моего сутенера. Если я буду хорошо его обслуживать, может быть, он даст мне немного АП.

— Никакого секса! — заявила Орлин.

— Никакого героина! — одновременно с ней сказала Джоли.

— Поглядим, — ответила им Вита.

— Если твой отец заставлял тебя заниматься с ним сексом, — спросила Орлин, — почему тогда ты так хочешь лечь в постель с совершенно чужим тебе человеком?

— Я не хочу, и, по правде говоря, мне интимная близость совсем не нравится… Но это же не инцест, а если кто и узнает, мой отец тут ни при чем, его в тюрьму не посадят и у мамы не разорвется от горя сердце. Ничего другого, чем я могла бы расплачиваться, у меня пока нет, так что придется прибегнуть к имеющейся в наличии валюте. Если мне удается сначала раздобыть АП, тогда все нормально, а мужики порой ведут себя так забавно. Секс — это сила!

Они подошли к камере.

— Вот таблетка от головной боли, — сказала сопровождавшая ее женщина и протянула капсулу.

— От головной боли? — удивилась Джоли, но тут же сообразила, что судья, видимо, распорядился дать ей таблетку, и потому протянула руку:

— Спасибо.

Наконец они оказались одни.

— Это АП? — с нетерпением спросила Вита. — Умираю, как хочу поскорее нюхнуть.

— Ничего ты не умираешь, — ответила Джоли. — Ты не забыла, что я чувствую твое тело? Небольшое недомогание оттого, что не получила очередной порции; ты пока еще не стала настоящей наркоманкой и теперь уже не станешь. А таблетка поможет справиться с неприятными ощущениями. — Она положила в рот пилюлю, та немедленно превратилась в сладкий сок, который Джоли проглотила.

— Может, для тебя это всего лишь недомогание, а я страдаю по-настоящему! — возмутилась Вита. — Если бы я сейчас осталась одна, я бы легла в постель с кем угодно, только бы получить хоть чуть-чуть АП, уж не сомневайся!

— До тех пор пока я отвечаю за твое тело, не видать тебе наркотиков как своих ушей, — сердито ответила Джоли.

Вита погрузилась в мрачное молчание. Наверняка она ждала, когда представится подходящий случай, чтобы добыть зелье. Несмотря на то что Орлин и Джоли находились в ее теле, они не испытывали такого же сильного желания.

— Гея — моя мать? — спросила Орлин.

— Да, — неслышно ответила Джоли. — Мне жаль, что ты узнала об этом в такой неподходящий момент, но я не солгала. Она родила тебя, когда была смертной; обстоятельства не позволили ей выйти замуж за человека, которого она любила, твоего отца, и потому Гея отдала тебя цыганке, а та, в свою очередь, нашла семью, удочерившую тебя. Став воплощением Природы, Гея получила возможность влиять на твою жизнь, но боялась, что в результате возникнут нежелательные противоречия, и потому не пыталась тебя отыскать. Вместо этого один друг попросил меня присматривать за тобой, что я и делала, посещая тебя во сне. Когда ты умерла, я не поставила Гею в известность. Мне хотелось тебе помочь, чтобы ты добилась того, чего так сильно желала. Тогда я сказала бы Гее, что ты покинула царство смертных, но довольна и получила то, о чем мечтала… Однако все так ужасно усложнилось!

— Действительно, — кивнула Орлин. — Джоли, как же ты можешь по-прежнему желать мне помочь после того, что я натворила?

— А что ты такого ужасного натворила? — заинтересовалась Вита.

— Она не виновата, — сказала Джоли.

— Я попыталась ее изнасиловать.

Вита мысленно присвистнула.

— Как ты…

— При помощи волшебства ее превратили в мужчину, охваченного страстью, — быстро ответила Джоли, прежде чем Орлин успела что-то сказать. — Я все еще хочу тебе помочь, Орлин, потому что хорошо тебя знаю и не сомневаюсь, что ты никогда — живая или мертвая — не повела бы себя подобным образом, если бы была сама собой. Ты стала жертвой жестокой шутки воплощения Ночи, которая заставила тебя заплатить за дерзкое желание вернуть собственного ребенка.

— Вот так шуточка! — восхитилась Вита. — Понимаете, мужчины обожают насилие, и не стоит доверять тем из них, кто это отрицает. Вот почему я прекрасно знаю, чего следует ждать от судьи.

— Не думаю, что ты права, — возразила Орлин. — Судья сиял.

— Он был под парами?

— Что?

— Вита имеет в виду, что судья Скотт, возможно, был пьян или под воздействием какого-нибудь наркотика, — пояснила Джоли.

— А-а, нет. Я вижу, когда один человек подходит другому. Судья подходит всем. Он хороший, очень хороший.

Джоли уж и забыла о способности Орлин. Некоторые люди обладали собственной магией, например Гея даром волшебной музыки, а талант Орлин заключался в том, что она могла посмотреть на людей и по их ауре определить, годятся они друг для друга или нет. Самой Джоли судья Скотт тоже понравился. Он казался порядочным человеком. Впрочем, первое впечатление иногда бывает ошибочным.

— Ну посмотрим, как он станет себя вести, когда мы окажемся наедине в его доме, — заявила в заключение Вита. — Я понимаю, почему Джоли отправили присматривать за Орлин, она же родственница инкарнации, но я-то уж точно не имею к ним никакого отношения! И что такого важного в черной несовершеннолетней проститутке?

— Хотела бы я знать, — сказала Джоли.

Они почувствовали, как начала действовать таблетка, напряжение спало. Похоже, лекарство и в самом деле смягчило неприятные ощущения, возникшие у Виты после того, как она перестала принимать наркотик.

На выходные Рок повез их в парк. Об этом его попросила Джоли, поскольку несовершеннолетних туда пускали только в сопровождении взрослых. Вааста терпеть не могла парков, однако судья любил совершать длительные прогулки. Его квартира находилась на верхних этажах небоскреба, не самое приятное место, и он чувствовал себя там неуютно.

Они поднялись на лифте на шестидесятый этаж, откуда можно было пройти на крышу. Сделали несколько шагов и попали в лес. Действительно, когда они обернулись, оказалось, что лифт исчез; никаких следов цивилизации, лишь тропа, которая, извиваясь, убегала вдаль.

— Куда же она ведет? — спросила удивленная Вита.

— Волшебство! — смеясь, ответила Орлин.

— Вы меня дразните! Дай мне спросить у Рока.

Джоли повернулась к судье, который с видимым удовольствием вдыхал насыщенный ароматами леса воздух.

— Я отдаю тело в распоряжение хозяйки, Вите здесь ужасно нравится. Поскольку отсюда сбежать невозможно, полагаю, она будет вести себя прилично.

— Как хотите. — Вероятно, он догадался о том, что интересует Виту. — Однако я надеюсь, что вы останетесь с нами, чтобы прийти на помощь, если Вита забудется.

Джоли кивнула. Она не очень доверяла Вите, хотя надеялась, что неожиданная влюбленность в судью заставит девушку держать себя в руках. Джоли уступила контроль над телом.

— Теперь мне понятно, что я всего лишь уличная девчонка, ничего в жизни не видевшая, — призналась Вита. — Мы только что вышли из лифта, и он исчез, а я знаю, что никто не станет тратить волшебство на обычных людей. Что с ним стало?

Рок улыбнулся своей особой улыбкой, и Вита ощутила такой прилив чувств, что Джоли встревожилась. Любовь? Джоли успела забыть, какими сильными бывают увлечения юности! Девушка сказала, что любит Рока — и в самом деле, по-своему, она его любила. Однако она слишком уж прямолинейно выказывала свои чувства. За Витой необходимо следить, пока у нее не появится другой предмет обожания.

— Это не волшебство, — ответил Рок. — Всего лишь камуфляж. Перед тобой не обычное дерево; за ним прячется лифт.

Судья коснулся ствола огромного дерева, которое огибала тропа, и панель отъехала в сторону, открыв кабину лифта. Через несколько секунд панель бесшумно скользнула на место, и дерево вновь стало выглядеть совершенно естественно.

— Ой! — с восторгом воскликнула Вита. — Оно меня обмануло!

— Мы должны напряженно работать, чтобы поддерживать у нашего леса естественный вид, — заметил судья, шагая по тропинке. — Парки открыты только для взрослых с определенным уровнем ответственности, поскольку остальные могут намусорить здесь или нанести деревьям вред. В некотором смысле это напоминает общество: только тот, кто достиг зрелости, в состоянии оценить все, что оно им предлагает, не злоупотребляя своими возможностями.

— Вы так хорошо объясняете! — воскликнула Вита, которую снова охватило возбуждение.

Раньше ее никогда не интересовали парки или проблемы их содержания, но судья моментально обратил девушку в свою веру.

— Так и должно быть; я один из тех, кто обязан побуждать общество соблюдать собственные стандарты.

— Да, мой сутенер обязательно плюнул бы на тропинку.

— О, надеюсь, он не опустился бы до такой низости.

Вита искоса посмотрела на судью, пытаясь понять, не пошутил ли он. Скотт заметил ее взгляд и позволил себе усмехнуться. Тогда Вита расхохоталась. Она быстро училась нюансам социальных отношений. Джоли поражалась силе влияния Рока. Судья вежливо разговаривал с Витой, а она отвечала ему так, что Джоли начала беспокоиться за Рока: не смутится ли он.

— Вы только поглядите! — воскликнула Вита, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть изящный цветок. — Он так похож на…

— Туфли-лодочки, — закончил за нее Рок. — В действительности он так и называется. Это один из множества декоративных цветов, которые разводят в подобных парках.

— Ой, я бы хотела остаться здесь навсегда! — вскричала Вита.

— Я понимаю твои чувства. Когда у меня возникают трудности в суде, я неизменно вспоминаю парк, точнее пруд, который находится немного подальше.

— Там есть пруд? — Вита помчалась вперед, разом сбросив пять лет и превратившись в ребенка.

— Я бродила по таким тропинкам с Нортоном, — с грустью вспомнила Орлин.

Ее ностальгия смешалась с радостью Виты.

— А я с Пэрри, — смущенно добавила Джоли.

Пруд был прелестным. Заросший мхом берег, прозрачная вода, по поверхности которой скользили утки, селезни с ярко-зелеными головами…

Рок прикоснулся еще к одному стволу дерева. Панель отошла в сторону, и показалось углубление, где лежали ломти хлеба. Он взял два, и тут же протянул один Вите.

— Можешь покрошить хлеб и угостить уток. Вот так. Каждому посетителю разрешается взять один ломоть за один визит, чтобы зря не беспокоить птиц.

— Судья бросил кусочек хлеба ближайшей утке.

Они увидели маму-утку с четырьмя утятами.

— Ой! — восторженно закричала Вита и принялась кидать им хлеб.

Птицы набросились на угощение, но как только хлеб закончился, сразу уплыли. Утки лучше всех знали, что больше ничего не получат.

— Они любят только хлеб, а мы их не интересуем, — огорченно проговорила Вита.

— Еще одна общеизвестная истина. Меня, как судью, почти никто не любит, хотя многие стараются мне угождать из-за занимаемой мной должности. В своей прошлой жизни ты не раз сталкивалась с теми, кого мало занимала твоя личность, но кто проявлял интерес к твоему телу.

— Вот это да? Вы хотите сказать, что судья похож на шлюху?

— Я бы не стал употреблять такие выражения, однако во многом ты ухватила суть.

— И мы вместе совсем как утки! — заключила Вита. — Нет, подождите, тут все наоборот. Утки — все остальные, которые чего-то от нас хотят, а нам нужно быть умными, чтобы не попасться на их лесть и поймать их, и не имеет значения, кто мы такие.

— Согласен. — Слова одобрения снова вызвали у Виты восторг.

Они пошли дальше.

— Я хотел тебе кое-что сказать, — наконец заговорил Рок.

— И я тоже!

— Нет! — вскричала Джоли, встревоженная поведением девушки, которую переполняла любовь.

— Да? Тебя что-то беспокоит. Вита?

Но девушка, испугавшись, что Джоли возьмет тело под контроль, решила уступить. Теперь Вита научилась уважать советы Джоли и была готова передать ей контроль, чтобы не обижать судью.

— Сначала вы, Рок. — Ей нравилось, что он разрешил ей обращаться к нему по имени.

— Тебе предоставили отсрочку, но сейчас пора возобновить занятия в школе. По закону ты должна посещать школу до тех пор, пока тебе не исполнится шестнадцать, и будет только лучше, если ты продолжишь обучение, чтобы как следует подготовиться к взрослой жизни. Твое существование вне закона закончилось.

— Ой, значит, я была вне закона? — удивилась Вита.

— Несомненно. Если бы тебя хотя бы один раз арестовали во время занятий твоим бизнесом, мне пришлось бы наложить на тебя штраф и отослать твое дело в министерство по делам несовершеннолетних.

— Мой сутенер соврал бы насчет моего возраста, и меня бы выпустили.

— Верно. Но я не допущу подобной ошибки, пока ты находишься под моей опекой. Ты должна ходить в школу.

— Я не могу вернуться домой!

— Пока не можешь. Но в этом здании есть вполне приличная школа.

— Вы хотите сказать, что я не смогу больше бывать в суде и мне придется сидеть весь день в дурацком классе?

— Боюсь, что так.

Подобная перспектива обрадовала Джоли и Орлин не больше, чем Виту. Для них присутствие в теле Виты было делом временным, этот период затянулся из-за того, что возвращение девушки домой откладывалось, но им совсем не хотелось слушать давно известные вещи.

— Скажите, а Джоли нельзя стать моим учителем? — предложила Вита. — Она живет невообразимо долго и очень много знает, да и Орлин тоже.

— Обучение под руководством двух призраков? Подобная мысль мне в голову не приходила!

— И они могут заниматься со мной в любое время! А вы устроите мне экзамен или тест, чтобы убедиться, что я знаю материал! И я многому учусь в суде! Честно! Если вы зарегистрируете их как преподавателей…

— Так не принято, хотя, возможно, в твоем предложении есть резон. Они согласны?

— Да! — одновременно ответили Джоли и Орлин.

— Они не возражают. Хотите сами их услышать?

— Нет, я тебе верю.

— Но мое слово ничего не стоит! Я все время вру, чтобы получить желаемое. Вы не должны мне верить!

— А сейчас ты лжешь?

— Нет! Я не стану врать вам, Рок!

— Значит, я могу тебе верить. Ты изменишься, пока будешь жить здесь.

Вита смутилась:

— Да, пожалуй, так оно и будет.

— Я разузнаю, что можно сделать.

— Господи, спасибо, Рок! Я вас люблю! — И в тот же миг Вита обняла судью и поцеловала его в щеку.

— Нет! — запротестовала Джоли, но опоздала.

Вита застала ее врасплох.

Девушка поняла, что совершила ошибку, и тут же уступила тело Джоли, чтобы та попыталась исправить дело.

— Здесь Джоли, — быстро проговорила она. — Я должна принести извинения…

— Джоли, нам нужно поговорить, — нахмурившись, сказал Рок.

Он подошел к скамейке, и они сели.

— Уверяю вас, такое больше не повторится.

— В каком состоянии девушка?

— Рок, она молода, и ей в последнее время приходилось иметь дело с весьма непорядочными людьми. Вы обращались с ней не как с ребенком или проституткой, а как со взрослым, достойным человеком. Она постепенно отвыкает от пристрастия к АП, и я подозреваю, что это не может не сказываться на ее поведении. Нет ничего удивительного в том…

— Значит, она говорила серьезно?

Джоли вздохнула:

— Да.

— Тогда я оказываюсь в крайне неловком положении. Вы прекрасно понимаете, что я не могу держать у себя в доме юную, влюбленную девушку.

— Это нечестно! — запротестовала Орлин. — Мы договорились, что она находится под нашим контролем, пока живет в доме судьи.

— Вы знаете, как бывает, — осторожно заговорила Джоли. — Школьницы часто влюбляются в своих учителей, но проходит время, и постепенно они увлекаются кем-нибудь другим.

— Я не учитель в классе, где много учеников. Я судья, а девочка живет в моей квартире. Учитывая историю Виты, ей не следует находиться со мной под одной крышей.

— Нет! — с отчаянием возразила Вита. — Я не могу без него!

Джоли раздумывала о сложностях, которые у них возникнут, если придется переехать в другое место. Очень жаль, что не удалось предотвратить порыв Виты. Теперь придется решать очередную проблему.

— Рок, я глубоко сожалею о том, что произошло, но в поступке Виты отражено ее нынешнее состояние. Я считаю, что для всех заинтересованных сторон будет лучше, если она останется в вашем доме. Орлин и я будем обучать ее и позаботимся о том, чтобы она соответствовала необходимым стандартам. Мы не допустим повторения подобных эпизодов и более не смутим ваш покой. Вы не будете оставаться с ней наедине.

— И все же для судьи очень важно сохранять видимость приличий.

— Мне кажется, вы ведете себя так же глупо, как Вита, — язвительно проговорила Джоли. — Приличия определяют очевидцы. Ваше поведение было безупречным, в будущем девушка не позволит себе никаких вольностей. Свой поступок Вита совершила без свидетелей… Да и что такого особенного произошло? Девушка импульсивно поцеловала своего опекуна, который ни в коей мере не провоцировал ее на это. Даже судья не углядит в таком поведении нарушение приличий.

— А что думает она сама? — с сомнением спросил Рок.

— Я дам ей возможность поговорить с вами, — ответила Джоли.

— Вита, веди себя скромно, попроси прощения. Тем самым ты покажешь ему, что усвоила урок.

Джоли вернула тело хозяйке:

— Здесь Вита. Я хочу попросить прощения, и… О, Рок, пожалуйста, пожалуйста, не отсылайте меня прочь! Я вас люблю и хочу всегда находиться рядом, я хочу, чтобы мы занялись сексом, я хочу навсегда стать вашей любовницей, но я буду вести себя безупречно, буду делать все, что вы пожелаете, только прошу вас, разрешите мне остаться! — Из ее глаз хлынули слезы, словно кто-то открыл кран.

— Ото! — изумилась Орлин.

Вита снова попыталась предоставить Джоли выпутываться, но та отказалась.

— На сей раз разбирайся сама! — резко заявила Джоли.

Рок с непроницаемым лицом смотрел на нее.

— Я… еще не взрослая, — запинаясь, продолжала Вита. — Я знаю, что мне нужно многому учиться. Я просто глупая девчонка и не умею контролировать свои эмоции. Но под руководством Орлин и Джоли и с вашей помощью я надеюсь стать такой, какой должна быть. Я действительно вас уважаю. Поэтому — пусть будет так, как вы решите.

— Если я позволю тебе остаться… — заговорил он.

Девушка склонила голову, ей стало стыдно из-за того, что она не сумела сдержаться.

— Будет так, как вы решите, — повторила она.

Он кивнул:

— Я уже вижу некоторое улучшение. — Рок встал.

— Не задавай вопросов! — быстро посоветовала Джоли. — Он тебя проверяет.

Вита продолжала идти за судьей, скромно опустив глаза.

Рок больше ничего не сказал. Джоли и Орлин держали Виту под строгим контролем, и остаток прогулки прошел без инцидентов.

Вита решительно взялась за работу и делала заметные успехи в учении; девушка оказалась достаточно способной — ничего удивительного, если учесть, что ее мать была талантливым ученым.

Они приятно проводили время, однако Джоли понимала, что так долго продолжаться не может. Орлин обрела равновесие, теперь она снова мечтала вернуть сына, но ей приходилось ждать, пока Вита окончательно не придет в себя.

Орлин проявляла удивительное терпение.

— Я знаю, что мой ребенок находится у Нокс в безопасности, в Загробной жизни никто не стареет, мы можем подождать. Когда закончим здесь, я буду лучше подготовлена для возобновления поисков.

Она вовсе не потеряла интерес к сыну; Джоли понимала, что мысли Орлин постоянно возвращаются к нему. Дело было совсем в другом… Наконец настал день, когда, к смятению Джоли, ситуация прояснилась.

Судья Скотт собирался в очередной отпуск. Он планировал отправиться в северные горы, где в гигантском парке природа сохранялась в первозданном виде.

— Не беспокойтесь, Вааста о вас позаботится, — заверил он их.

— Я хочу поехать с ним! — нетерпеливо вскричала Вита.

— Не думаю, что это разумно, — пробормотала Джоли.

— Я с Витой согласна, — вмешалась Орлин. — Я очень люблю дикую природу, она идентифицируется в моем сознании с Нортоном. И хотя связь с ним, к сожалению, позади, удовольствие от общения с лесами и парками остается. Если мы поедем вместе с Роком, может быть, он позволит нам взять на себя обязанности, которые обычно выполняет Вааста…

Рок посмотрел на девушку:

— Вы нахмурили лоб, Джоли. Какие-то проблемы?

— Боюсь, что да. Вита и Орлин хотят составить вам компанию.

— Сомневаюсь, что это прилично.

— Я с вами согласна.

— Послушай, так не честно! — возмутилась Вита. — Разве Орлин не должна помогать мне, а ты обещала помогать Орлин, не так ли?

— Верно, но…

— Значит, Орлин имеет право на голос, правильно? Я хочу сказать, что она взрослая и все понимает.

Джоли посмотрела на судью:

— Они хотят поставить вопрос на голосование — и их двое против меня одной.

Его рот слегка дрогнул.

— Наверное, мне следует поговорить с Орлин.

Джоли передала тело Орлин, не зная, чем закончится разговор.

— Говорит Орлин. Мы не хотим вас обидеть, Рок, но Вита и я считаем, что вы поступаете несправедливо, оставляя нас здесь. Мы могли бы помогать вам, оплатив работой свое присутствие, а взамен получили бы удовольствие от вашей компании.

— Я буду подниматься в горы и ночевать в палатке в дикой местности. Я не имею права брать с собой несовершеннолетнюю девушку.

— Технически хозяйка тела слишком молода, но к моменту моей смерти я уже достигла совершеннолетия; более того, была замужем, у меня родился ребенок, которого я потеряла. Я взрослая женщина, несмотря на тело, в котором нахожусь.

— Неизбежно возникнут подозрения, что между нами существует связь!

— Надеюсь, Рок, вы правильно поймете мои слова, но меня подобные подозрения не пугают.

— Что ты говоришь! — ужаснулась Джоли.

— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил судья.

— Я уточню. За время нашего общения я лучше вас узнала и теперь испытываю к вам глубокое уважение. И хотя я не могу сказать, что мои чувства к вам совпадают с чувствами Виты, однако не стану возражать, если у нас появится возможность еще лучше разобраться друг в друге. Надеюсь, мои слова не вызовут у вас никаких опасений.

— Они вызывают опасения у меня! — вмешалась Джоли. — Как можешь ты, разумная женщина, делать подобные предложения?

Судья задумался.

— Боюсь, я пожалею… Но, должен признать, я действительно плохо оправляюсь с проблемами, за которые обычно отвечает Вааста. Вы можете сопровождать меня, если действительно того хотите.

— Я не намерена участвовать в этом безобразии! — взорвалась Джоли. Орлин, потерявшая себя после смерти, смущенная жестокими фокусами Нокс, неожиданно обрела удивительную уверенность. — Ты так поступаешь ради Виты — чтобы она смогла удовлетворить свою страсть к судье!

— Джоли нас не одобряет, — сказала Орлин.

— Я не намерен вмешиваться в ваши внутренние споры или причинять кому-нибудь из вас неудобства, — ответил Рок. — Посовещайтесь между собой, и я соглашусь с любым вашим решением.

Так они и сделали. Не вызывало сомнений, что Орлин намеревалась обеспечивать Рока своими кулинарными услугами не только ради Виты, в ней самой рос интерес к судье. А хуже всего — Рок хотел взять их с собой. Таким образом, трое из четверых проголосовали за участие Виты в путешествии.

— Ладно, устрою себе передышку, — заявила Джоли, понимая, что потерпела поражение. — Поступай, как считаешь нужным, Орлин. Я вернусь, когда ваш отпуск закончится.

— Нам будет тебя не хватать, — искренне сказала Орлин.

Джоли, попросив у судьи его личный ковер, отправилась в контору Луны; ковер вернется к хозяину самостоятельно, когда они доберутся до места и отпустят его.

— Ну и что ты придумала? — потребовала ответа Вита. — Ты не забыла, тело принадлежит мне; тебе не удастся вечно не подпускать меня к Року!

— Удастся до тех пор, пока я сохраняю контроль, — ответила Джоли. — Но не бойся, я на стороне любви, поскольку сама ее спровоцировала. Судья должен был поступить так, а не иначе; должен был пойти на компромисс после того, как я заявила, что ты ответишь на вопросы комиссии по этике. Рок понял, что, раз уж не может сполна расплатиться за содеянное, он обязан сделать все, чтобы подобное не повторилось. Поэтому он не станет сообщать о случившемся, а ты покинешь его дом. Слышишь, дом — а не жизнь! Уверена, что пройдет совсем немного времени, и мы увидим его снова.

— Когда? Как?

— Это определится очень скоро. А пока, Орлин, мне кажется, пришла нам с тобой пора вернуться к решению проблемы твоего ребенка. Ты обрела равновесие души и теперь можешь существовать как призрак, не погружаясь в Ад.

— О, Джоли, конечно, я так хочу… Но…

— Но ты тоже влюбилась в Рока, и тебе не больше Виты хочется с ним расставаться.

— Правда. Я не забыла Нортона и не собираюсь мешать Вите, но…

— Все нормально, Орлин! Я чувствую себя гораздо лучше, когда ты рядом. Без тебя Рок ни за что не согласился бы отправиться со мной в отпуск. И даже когда ты мне позволяла заниматься с ним любовью, ты тоже была с нами, помогала мне, чтобы я не выглядела полной дурой. Без тебя я снова села бы на АП; я знаю, вы с Джоли помогаете мне отвыкнуть от него, а втроем это намного легче, чем в одиночку. Ты мне очень нужна! Я тебя совсем не ревную; ведь ты часть того, что Рок находит во мне привлекательного.

— Получается, нам придется остаться втроем, — подытожила Джоли. — Будем работать вместе, чтобы добиться исполнения ваших желаний и моих.

— И твоих?

— Рок Скотт произвел на меня очень сильное впечатление, и не только в том смысле, в каком вы, подружки, его рассматриваете. Мне кажется, он подходит на роль инкарнации, и я хочу повнимательнее за ним понаблюдать, чтобы сделать подробный отчет, когда придет время. Так что моя работа вполне совместима с вашими интересами; мы будем к нему присматриваться, иногда встречаться и вместе попытаемся вернуть тебе твоего ребенка. Естественно, нам придется действовать по очереди.

— Согласна, — с облегчением ответила Орлин. — Признаюсь, когда ты сказала, что я могу оставить Виту, я испугалась; гораздо лучше находиться в теле живого человека, чем быть призраком, и компания Виты мне очень даже подходит.

— Правда? А я думала, ты считаешь меня импульсивным ребенком.

— Конечно, считаю. Ты делаешь вещи, которые я ни за что не решилась бы сделать. То, как ты распахнула халат Рока… но я получила массу удовольствия во время нашего путешествия. Благодаря тебе моя жизнь стала наполненной и радостной… точнее, моя смерть.

— А вы мне даете опыт и зрелость, — с благодарностью ответила Вита. — Вы обе появились, а я подумала: «Вот проклятье, какие-то призраки лезут в мою жизнь, устроили черт знает что, совсем невыносимо, даже АП не дают!» Но вы гораздо лучше любого наркотика! Благодаря вам я познакомилась с Роком и так много от вас узнала!.. Теперь мне и в самом деле кажется, будто я могу стать кем-нибудь нормальным, когда вырасту.

— Значит, все согласны, — подвела итог Джоли. — Будем действовать сообща, пока не посчитаем, что пришло время расстаться, и, возможно, мы сумеем добиться исполнения всех наших желаний.

По правде говоря, она тоже получала массу удовольствия, находясь в живом теле. В первый раз, когда она жила с Пэрри, судьба отпустила ей совсем немного времени.

— Согласны, — повторила Орлин.

— Здорово! — добавила Вита.

Ожидая ковер-такси, Вита на прощание обнялась с обоими грифонами, а потом и с Муиром; тот перенес объятия как подобает джентльмену, хотя не вызывало сомнений, что подобные глупости удовольствия ему не доставляют. Орлин обняла Луну. В жизни ей не доводилось встречаться со своими кровными родственниками; теперь, после смерти, она начала с ними знакомиться.

Прилетел ковер, и Джоли взяла тело под контроль.

— Космопорт, — заявила она, и ковер взмыл в воздух, унося их прочь.

Джоли обернулась и помахала Луне, чувствуя, как ее охватывает грусть. Она знала Луну много лет, но впервые они встретились, когда Джоли вселилась в тело смертного — ей пришлось окунуться в новую для себя жизнь. Заботы о питании и постели становятся гораздо более значительными, когда находишься в настоящем человеческом теле. Контакт с окружающим миром делается таким физическим! За несколько дней она научилась ценить возможности женского тела. Луна очень походила на Гею, кузину Орб, но одновременно и отличалась от нее. Она казалась взрослее, поскольку старела, как самый обычный человек, в то время как тело Геи не менялось, но главным было то, что во многих отношениях Гея могла бы разделить судьбу Луны, если бы осталась смертной — и это знание оказалось для Джоли бесценным.

Кроме того, Луна напоминала Орлин — привлекательная, хорошо понимающая чувства других людей. Джоли видела Орлин в самых тяжелых ситуациях, однако не забыла, какой изящной, прелестной и милой была Орлин в счастливые минуты своей жизни. Теперь все эти качества к ней вернулись, хотя она и находилась в другом теле. Глядя на Луну, Джоли понимала, какой могла бы быть Орлин, если бы ее не постигла ранняя смерть.

— Я по-настоящему сожалею о том, что умерла, — подумала Орлин. — Я действовала импульсивно, не дав себе труда поразмыслить. Только сейчас я сумела оценить радости, доступные живому человеку.

— Может быть, мне следовало рассказать тебе о твоих родителях, — со вздохом произнесла Джоли. — Я пыталась не вмешиваться в твою жизнь, только наблюдала за тобой, оставаясь подругой снов… Теперь я об этом жалею.

— Если бы я знала, возможно, я бы вела себя иначе, — согласилась Орлин.

— Но я не могу винить тебя за то, что ты предоставила мне свободу самой выбирать дорогу в жизни.

Вита не вмешивалась в их беседу. Она мечтала о Роке.

Ковер прилетел в космопорт. Они вошли в здание, и движущиеся ленты доставили их к турникету, где проверяли билеты. После чего на старомодном эскалаторе они поднялись на крышу.

Здесь уже поджидала ракета, которую поддерживала специальная конструкция. Из патрубков вырывался пар — ракета напоминала чудовищного дракона. Трап вел к крошечному рту у основания ракеты.

Вита заинтересовалась.

— Наука так пугает! — заявила она.

Джоли не стала спорить. В дни ее юности науки практически не существовало, в то время как волшебство продвинулось довольно далеко — некоторые маги были настоящими виртуозами. Однако Джоли не могла не признать, что наука занимает существенное место в жизни человека и прекрасно дополняет волшебство. И то и другое имело свое применение, усиливая могущество человека.

Они поднялись по трапу и вошли в пасть чудовища. Внутри оказалось очень тесно — в высоту помещение было больше, чем в ширину. Движущаяся лестница привела к середине ракеты, где находилось их место.

Они увидели ремни безопасности.

— Как у самой настоящей ракеты! — восхитилась Вита.

— Но совсем для других целей, — объяснила Джоли. — Конструкция надежно поддерживает ракету в вертикальном положении над зданием — в результате не требуется специальной посадочной площадки, а двигатели могут спокойно работать. Наши ремни предназначены для того, чтобы удерживать нас на месте во время взлета и посадки. Пружины позволяют частично компенсировать перегрузки. Нам предстоит короткий, резкий прыжок.

— Вот такое путешествие мне нравится, — проговорила довольная Вита.

Девушка уселась на свое место и тщательно застегнула ремни. Здесь имелся даже фиксирующий шлем для головы.

Прошло немного времени, и раздался предупреждающий гудок. А в следующее мгновение ракета стартовала.

Сначала они ощутили нарастающую работу двигателя, который заставил задрожать все судно. Затем ракета сдвинулась с места и начала медленно подниматься в воздух. Однако почти сразу же скорость стала стремительно нарастать.

— Вот это да! — воскликнула Вита, чувствуя, как все ее тело наливается тяжестью.

Появился экран, на котором изображалось все, что происходило за бортом ракеты. Здание и весь город Кильваро стремительно уносились прочь. Через несколько секунд глазам предстала обширная панорама всего района.

— На Морте мне нравится больше, — объявила Вита.

Ни Орлин, ни Джоли не стали с ней спорить.

Двигатель ракеты неожиданно перестал работать. Ремни провисли. Они находились в невесомости.

— Здорово! — не уставала восторгаться Вита.

Тут ракета развернулась, теперь ее нос смотрел вперед. Двигатель опять заработал, но на экране было видно, что началось снижение. Да, ракеты весьма эффективный способ передвижения — путешествие получилось совсем коротким.

— Я бы предпочла современную летающую тарелку, — заметила Джоли. — Они достаточны быстрые, только вместо ракетных двигателей используется антигравитация, поэтому пассажирам не приходится испытывать перегрузок. Впрочем, я же призрак — мне ни разу не удавалось полетать на летающей тарелке.

— Может быть, на обратном пути! — нетерпеливо вскричала Вита.

Ей нравились новые впечатления.

Ракета аккуратно опустилась в поддерживающую конструкцию. Раздался гонг, сообщивший, что можно выходить. Девушка отстегнула ремни, сняла шлем и стала ждать свободного места на движущейся лестнице. Естественно, все пассажиры стремились побыстрее выбраться наружу, поэтому пришлось немного задержаться.

Наконец Джоли ухватилась за ступеньку, перекинула на нее ноги и, подняв взгляд, обнаружила, что смотрит под юбку стоящей над ней женщины. Как глупо надевать такую одежду, когда отправляешься в путешествие!

Потом она оглянулась и увидела, что ей под юбку уставился какой-то мужчина. Ой!

— Следовало бы заставить мужчин носить юбки, — заявила Вита.

Орлин, которая все время молчала, услышала последнюю мысль Виты и захихикала. Джоли не выдержала и тоже рассмеялась.

— Может быть, нам удастся уговорить Луну провести закон, — с трудом проговорила она между приступами хохота. — Но кому захочется заглядывать им под юбки?

Вот в чем проблема: если все сделать наоборот, ничего не получится, поскольку женщины никогда не проявляют такого же сильного интереса к мужчинам, как те к женщинам. Жизнь несправедливая штука!

— Нет, я не согласна, — подумала Вита. — Это дает нам власть, потому что у нас есть то, чего они хотят.

Они сошли с лестницы и поехали дальше на движущейся ленте, а на крыше здания космопорта пересели на эскалатор-экспресс, который доставил их к центральному входу. У них не было багажа, поэтому они вышли на улицу среди первых.

Здесь клиентов поджидало множество ковров-такси.

— Фальшивый Ад, — объявила адрес Джоли.

Вскоре они уже прибыли на место: огромное здание было целиком посвящено тому, что ждет человека в Аду. Сатана построил это заведение несколько десятков лет назад для того, чтобы продемонстрировать смертным: Ад на самом деле весьма приятное местечко. Ему сопутствовал успех — Фальшивый Ад привлекал множество туристов. Люди всех возрастов спешили попасть сюда, чтобы познать зло, которое нигде больше не приветствовалось.

Джоли прошла через зал азартных игр. Здесь клиенты всегда выигрывали. Повсюду лежали груды серебряных и золотых монет.

— Выглядит весьма привлекательно, — заметила Вита.

— Подожди, пока не окажешься на следующем уровне! — ответила Джоли.

Она, естественно, была давно знакома с этим заведением; здесь быстро происходила сортировка тех, кто склонен к злу. Сатана заранее получал представление о своих будущих клиентах.

Следующий уровень был посвящен чревоугодию; клиенты набивали брюхо самыми разнообразными кушаньями.

— О-о-о-о! — только и смогла протянуть Вита.

Джоли подошла к одному из метрдотелей:

— Могу я на время позаимствовать ваши очки?

— Мы не разрешаем клиентам… — начал он.

— Пьер, ты меня не узнал? — спросила она, показывая свое лицо призрака.

Метрдотель моментально изменил манеру поведения.

— О, конечно, подруга Сатаны! — торопливо согласился он, протягивая ей очки.

Джоли надела магические линзы, показывавшие удивительные вещи: реальность, прячущуюся под иллюзией. Клиенты в буквальном смысле ели отбросы и пили мутную воду из канавы. За эту сомнительную привилегию им приходилось расплачиваться не деньгами, а процентами своей души. Они постепенно отдавали себя Аду за удовольствия, которые даже не были настоящими.

— Ото! — воскликнула Вита, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Джоли быстро сняла очки, поскольку прекрасно понимала, что вырвало бы ее, если бы отвращение Виты зашло слишком далеко.

— Возмездие за грехи — мусор2, — сказала она, возвращая очки. — Благодарю тебя, Пьер; этот клиент все равно не собирается в Ад.

— Уж не знаю, почему Сатана водит компанию с такими, как вы! — улыбаясь, проговорил Пьер.

— В каждом из нас до самого конца остается что-то хорошее. Не беспокойся; мне известно, что у него роман с инкарнацией.

— Еще хуже! — запротестовал Пьер. — Она ведь наверняка исполнена добра!

— А ты подумай только, как далеко он заведет ее по дороге греха!

Он кивнул, сообразив, о чем говорит Джоли.

Джоли пошла дальше.

— Сатана действительно?.. — с возросшим интересом спросила Вита.

— Да, — ответила Джоли. — Знала бы ты, какой грандиозный разразился скандал.

— Вот здорово! — обрадовалась Вита. — А кто…

— Я не могу сообщать ее имя всем подряд.

— Ты меня дразнишь!

Джоли рассмеялась:

— Ты права, дорогая. Впрочем, мы уже пришли.

Они подошли к Адскому лифту, который связывал Чистилище, царство смертных и Ад. Именно сюда они и направлялись.

Джоли коснулась панели, воспользовавшись своим призрачным обличьем. Панель узнала ее, поскольку Джоли имела свободный доступ ко всем сооружениям Сатаны, если только была в состоянии с ними справиться. Панель отошла в сторону, и они увидели внутреннюю часть Адлифта, заполненную паром и дымом.

— Чистилище, — коротко приказала Джоли.

Панель закрылась. Из-под пола вылетели огненные сполохи. Окутанный клубами дыма лифт начал опускаться. Впрочем, дым не причинял пассажирам никакого вреда. Он был в основном иллюзией, придающей особое очарование этому странному механизму.

— Уже больше похоже на Ад! — радостно воскликнула Вита. — А куда еще может доставить нас эта развалюха?

— Куда угодно, только в Рай нельзя попасть, — ответила Джоли. — По какой-то причине Сатана не смог получить разрешение Бога.

— Подумать только, — сухо проговорила Орлин.

— Вита, ты должна кое-что понять относительно Чистилища и Ада, — сказала Джоли. — Они не совсем такие, как царство смертных. В них всего два измерения, и живые смертные не в силах их воспринимать. Но для тех, кто туда попадает, они кажутся трех— или даже четырехмерными, а значит, и материальными. Люди там производят впечатление живых, хотя на самом деле все они призраки, за исключением инкарнаций, которые одновременно принадлежат всем царствам сразу. Обитатели Чистилища не нуждаются в еде и сне; все, что мы съедим, не утолит чувство голода. Только в исключительных случаях смертные посещают Преисподнюю или Чистилище.

— Почему же лифт везет нас туда? — спросила Вита.

— Да, создается впечатление, что мы поднимаемся, а в действительности происходят изменения с нашим телом, оно становится двумерным. Такой процесс оказывает стрессовое воздействие на сознание, именно поэтому разрешение дается довольно редко. Однако, поскольку я близка к инкарнациям, я его получила. В результате твое смертное тело попадет в Чистилище. Я ни на мгновение не покину его, поскольку тогда ты потеряешь право там находиться и, следовательно, окажешься в крайне неудобном положении. Сейчас я передам тело под контроль Орлин — в конце концов, мы прибыли сюда по ее делу. Ты можешь наблюдать и комментировать, но управлять не будешь.

— Да, я понимаю почему. Я не стану вам докучать.

— И, Орлин… ты сможешь перенести встречу со своим бывшим любовником в его новой роли?

— У меня нет выбора, — мрачно ответила Орлин.

Адлифт снова пыхнул огнем и остановился. Панель скользнула в сторону. Они находились на самом краю Чистилища, перед ними расстилался пейзаж, ничем не отличающийся от земного.

Джоли вышла из лифта, и в тот же миг необычное устройство за ее спиной исчезло в столбе пламени.

Извивающаяся тропинка вела в сторону далекого особняка.

— Резиденция Хроноса. Уйдет не меньше часа на то, чтобы до него добраться. Торопиться не следует. Более того, лучше всего немного вздремнуть, прежде чем отправляться на встречу с ним.

— Нет, я готова, — возразила Орлин.

— Ты меня неправильно поняла. Никто не ставит под сомнение твое мужество, я имела в виду природу течения времени внутри особняка. Там оно движется в обратном направлении. Поэтому ты выйдешь оттуда раньше, чем войдешь. И, чтобы не встретить себя саму и все не испортить, лучше предусмотреть дополнительные промежутки времени до и после встречи. Мы должны продвигаться вперед после заранее оговоренных пауз, во время которых можем спать или просто не обращать внимания на то, что происходит вокруг, тогда мы поймем, какие места необходимо обойти.

— Настоящее безумие! — прокомментировала ее слова Вита.

— Мне все равно, — объявила Орлин. — Я хочу побыстрее встретиться с Хроносом, чтобы объяснить ему относительно времени, которое использовал Танатос, и попросить песчинку из его Часов.

— Но ты же когда-то его любила!

— Что? — переспросила Вита. — Неужели я отвлеклась и пропустила что-то интересное?

— Я хочу попросить у него прощения за то, что оставила его одного. Не вижу никаких причин оттягивать нашу встречу; пройдет еще немного времени, и у меня не хватит мужества посмотреть ему в глаза.

— Как хочешь, — пожала плечами Джоли, сообразив, что один вариант может оказаться не хуже другого — да и вообще Орлин должна идти своим путем. Она передала-тело в распоряжение Орлин, и та решительно зашагала к особняку Хроноса.

С некоторым опозданием Джоли вспомнила, что, когда они в последний раз были в Чистилище и направлялись на встречу с другой инкарнацией, Орлин превратилась в мужчину и совершила постыдный поступок; теперь она нервничает и хочет побыстрее закончить с новой проблемой.

Поскольку они находились в Чистилище, тело совсем не уставало. Обнаружив это, Орлин сразу ускорила шаг и теперь почти бежала. В результате она добралась до особняка вдвое быстрее, чем предполагала Джоли. Раскрасневшаяся скорее от волнения, чем от бега, Орлин подняла декоративный молоточек, висевший перед дверью, и постучала.

Через мгновение на пороге возник дворецкий:

— Как мне доложить о вас Хроносу?

— Посетитель с просьбой об одолжении.

— Пожалуйста, подождите в приемной.

Она вошла и приготовилась к долгому ожиданию, а дворецкий скрылся во внутренних помещениях особняка. На стене Орлин увидела настолько искусно выполненную фреску, что казалось, будто в нее можно войти, стоит только пожелать. Мебель в комнате была удобной, деревянный паркет блестел.

— Ты права, — заметила Вита. — Все выглядит ужасно реальным и настоящим.

Вернулся дворецкий:

— Хронос готов вас принять.

Девушка последовала за ним в центральные покои. Сердце Орлин отчаянно колотилось в груди. Перед ней стоял Нортон, точно такой же, каким она знала его при жизни!

Он повернулся и посмотрел на нее:

— Могу ли я спросить, кто вы?

Он ее не узнал — ведь Орлин находилась в теле Виты! Хорошенькая темнокожая девушка-подросток.

— Позвольте сперва рассказать вам о том, что привело меня сюда. Танатос решил продемонстрировать мне, как он забирает души, а для этого ему потребовалось занять у вас время. Надеюсь, вы не имеете ничего против, потому что мне действительно удалось узнать нечто важное.

— Танатос благородно обошелся со мной, когда я стал инкарнацией, — ответил Хронос. — Я не возражаю, если он воспользуется временем так, как посчитает нужным.

— А еще… еще мне нужно получить от вас одну песчинку из…

— Что? — с удивлением прервал ее Хронос.

— Я… я знаю, понимаю ее громадную ценность, но мне необходимо… Дело в том, что я потеряла своего ребенка. Воплощение Ночи сказала, что я смогу вылечить его недуг только в том случае, если каждая инкарнация даст мне по одной важной вещи, и…

— Если бы я знал, как лечить детские недуги, то вылечил бы собственного ребенка, не дал бы ему умереть и спас его мать, которую любил. Сомневаюсь, что одна песчинка сможет…

Ситуация становилась неудобной! Следовало с самого начала раскрыть свое имя.

— Я совершила ужасную ошибку… У вас на пальце защитный амулет.

Он посмотрел на свое кольцо в форме крошечной змеи.

— Откуда вы о нем знаете? Единственный человек, которому было известно о кольце, теперь мертв. Кроме того…

— Да, она умерла, — согласилась Орлин. — И пытается спасти своего ребенка.

Нортон не был глупым или бесчувственным человеком.

— Неужели это ты, Орлин? — с изумлением спросил он. — В другом теле? А я принял тебя за смертную!

— О, Нортон, — проговорила она, и из ее глаз хлынули слезы. — Я не собиралась тебя обманывать! Я просто забыла, что ты не знаешь хозяйки тела. А потом я решила, что мне не следует влиять на тебя… О, какой удар я тебе нанесла, когда покончила с собой! Я совсем о тебе не думала, только о ребенке, и если бы я могла все исправить, то сделала бы это без малейших колебаний, но поверь мне: я бессильна! Я любила тебя, Нортон, и продолжаю любить сейчас, но меня ослепило горе! Я не могу просить тебя о прощении, мне не следовало к тебе приходить!

Он подошел к Орлин и обнял ее:

— Ты пришла ко мне, Орлин, чтобы остаться со мной?

Она смутилась:

— Остаться?.. О, Нортон, я не могу! Обладательница этого тела — живая девушка и должна возвратиться в царство смертных. Я здесь вместе с ней и Джоли…

— Джоли, супруга Сатаны! У меня немало разногласий с Сатаной, но она чудесная женщина.

— Да. Вот так и получилось, что я пришла не одна и не могу остаться с тобой.

— Но ты дух. Смертная девушка пусть возвращается, Джоли уже много веков является призраком, а ты обретешь свой прежний облик. Если ты не покинешь мой особняк, проблема времени не возникнет, и мы сможем жить вместе десятилетия, абсолютно не старея.

Предложение показалось Орлин ужасно привлекательным. До сих пор ей не приходило в голову, что существует такая возможность. Поселиться с Нортоном и вести с ним мирную и удобную жизнь…

Потом она вспомнила о Гэве Втором.

— Наш ребенок… может жить с нами?

— Нет. Человек находится здесь столько, сколько реально продолжалась его собственная жизнь. Через тридцать семь лет я исчезну и передам Песочные Часы следующему Хроносу, который с точки зрения смертных станет моим предшественником, потому что я приближусь ко времени своего рождения. А Гэв Второй достигнет своего предела через несколько дней.

— И будет снова вынужден жить вперед, — закончила Орлин его мысль. — О, Нортон, я не в силах от него отказаться! Я действительно тебя люблю, однако его я тоже люблю, а он гораздо больше нуждается во мне. Мне нужно избавить сына от страшного недуга души и проводить на Небеса — лишь тогда я смогу отдохнуть. — Она чувствовала себя ужасно виноватой, когда произносила эти слова, но такова была правда.

— А если ты спасешь его, а потом вернешься ко мне?

— Тогда в моей душе снова воцарится мир, и все остальное не будет иметь значения.

Он кивнул:

— Я узнал от Жимчика — демонического кольца, которое ты мне подарила, — что тебя воспитывали приемные родители. И понимаю, почему для тебя так важно, чтобы у ребенка была мать.

— Да. Я жила с приемными родителями, но имена моих истинных родителей мне стали известны только после того, как я умерла. Наверное, это изменило мое отношение к миру. Мой ребенок должен знать меня даже после смерти.

Хронос задумался. Наконец он принял решение.

— Орлин, я могу показать, как происходило твое удочерение. Я никогда сам не заглядывал в те времена, поскольку старался забыть тебя, но теперь, я думаю, это следует сделать. Ты моложе меня; твое удочерение произошло еще до того, как я передал Песочные Часы другому Хроносу. Ты бы хотела вернуться в свое прошлое?

Орлин удивилась:

— Я могу отправиться назад во времени и посмотреть собственными глазами? А как же временной парадокс?

— Обычно все мои действия защищены от парадоксов, но в данном случае потребуются дополнительные предосторожности: для участников тех событий мы останемся невидимками. Тогда прошлое не изменится.

— Я согласна! — воскликнула Орлин. — Я бы очень хотела увидеть, как это происходило! Более того, мне ужасно интересно взглянуть на мою мать в тот момент, когда она отдавала меня. Это возможно?

Хронос взглянул на кольцо, которое когда-то принадлежало Орлин, и она поняла, что Нортон задает ему вопросы, а оно отвечает «да» или «нет».

— Да, Жимчик отведет нас туда; ведь он при этом присутствовал. Я последую его советам и покажу тебе твою жизнь с самого начала. Возьми меня за руку.

Орлин сжала его пальцы, и ее охватило странное ощущение. Они были любовниками, а теперь она мертва, а Нортон стал бессмертным, но любовь между ними не прошла. Какие воспоминания рождает простое прикосновение руки!

Хронос поднял большие Песочные Часы, и песок в них поменял цвет на темно-синий. Потом Нортон слегка встряхнул Песочные Часы — и все вокруг заволокло дымкой. Началось мерцание, такое частое, что невозможно было за ним уследить; Орлин сообразила, что ночь сменяет день; они возвращались в прошлое, проходили сотни и тысячи дней и ночей.

Потом оказалось, что они летят над незнакомой местностью. Хронос расспрашивал Жимчика, используя технику «двадцати вопросов», которую успел заметно улучшить.

— Индия, — заявил Хронос. — Бродячий цирк или что-то в таком же роде.

— Цирк в Индии? — переспросила Орлин. — Я родилась там?

— Похоже на то.

Теперь они приблизились к каравану повозок. Так и есть — бродячий цирк! В одном фургоне жила русалка в цистерне, в другом — гигантский змей, в остальных ехали артисты и разные диковинные животные.

Они вошли в самый лучший фургон, похожий на маленький домик. В нем на постели лежали мужчина и женщина; не вызывало сомнений, что они были любовниками.

— Война! Природа! — удивленно воскликнул Хронос.

— Что ты сказал?

— Я их узнал! Он — воплощение Войны, его называют Марс или Арес. Она — воплощение Природы, ее зовут Гея.

— Он, конечно, прав, — вмешалась Джоли. — Твои генетические родители, Орлин.

Орлин смотрела на две неподвижные фигуры со смешанными чувствами. Все произошло так неожиданно! Однако она удивительно быстро справилась со своими эмоциями — Джоли это поразило. Орлин училась принимать жизнь такой, какая она есть.

— Да, мне рассказали после смерти, — проговорила Орлин, опустив немаловажную деталь — не стала сообщать Хроносу, когда все произошло. — Но тогда они еще не были инкарнациями.

— Вероятно, ты права, поскольку теперь они живут порознь.

— Но почему же они расстались и отдали меня чужим людям? — воскликнула Орлин, охваченная жгучей болью.

Послышался цокот копыт и шум. Будущий Марс встал, чтобы выяснить, что случилось. Его встретил офицер, одетый в роскошный мундир.

— Принц, мы пришли за вами! — сказал офицер. — Принц, ваш брат, наследник престола, умер.

— Он принц? — озадаченно спросила Орлин.

Да, так оно и было. Кроме того, он заикался; ему удавалось справляться с заиканием, только когда он не говорил, а пел. Офицер приехал за ним и не принимал никаких отказов, хотя принц и грозился его обезглавить. Будущей Гее подарили мешочек с драгоценными камнями и приказали не пытаться разыскивать принца, потому что он должен жениться на принцессе, которую выбрал для него отец.

Но прежде чем уйти, принц подарил возлюбленной кольцо: Жимчик. Потом они расстались — и она потеряла сознание.

Ее отнесли в фургон, заклинательница змей ухаживала за будущей Геей. Когда она пришла в себя, женщина сказала:

— Моя дорогая, у тебя будет ребенок.

— Она не знала! — вскричала Орлин. — Никто из них не знал!

— Да, никто, — подтвердил Хронос, спросив сначала у кольца. — И этим ребенком была ты.

Под руководством Жимчика они двинулись дальше. Женщина, которую тогда знали под именем Орб, покинула бродячий цирк и направилась во Францию, где наняла слепую и увечную, но очень красивую девушку-цыганку. Тинка — так звали девушку-цыганку — научила ее цыганскому языку, а Орб помогла ей найти мужа, и они быстро стали подругами. Они пели вместе, потому что Тинка обладала волшебным свойством, которое придавало музыке особое очарование. А кроме того, танцевали дерзкий цыганский танец танану.

— Вы только посмотрите! — вскричала Вита. — Я считала, что видела сексуальные танцы, но это настоящий прадедушка секса! Господи, как бы я хотела, чтобы Рок сейчас был с нами!

Даже на Джоли танец произвел впечатление.

— Я знала, что Сатана помог спасти цыган; теперь я, кажется, понимаю почему! Я никогда не видела столь эротичного танца!

Подруги навестили отца Тинки, старого цыгана по имени Николай, весьма известного в городе человека. Орб оказала его дочери услугу, научив ее использовать волшебство музыки — отчего Тинка стала по-настоящему красивой, несмотря на изуродованные пальцы рук и косолапые ноги. Николай не забывал об услугах, и теперь к Орб во всех цыганских поселках относились с уважением. Никто не проронил ни единого слова о ее беременности; цыгане всячески охраняли своих от скандалов.

Николай станцевал танану со своей дочерью, и впечатление от танца было еще более сильным. Мастерство Николая проявлялось в каждом жесте, в каждом наклоне головы.

— Я бы все отдала, чтобы научиться этому танцу! — подумала Вита. — Какой мужчина!

Джоли пришлось согласиться. Эротика могла быть искусством, танана тому яркое подтверждение, а Николай был настоящим мастером танца. Он выглядел лет на шестьдесят, но это не имело значения; когда цыган танцевал, он становился человеком без возраста. Кроме того, он прекрасно играл на скрипке, а Орб достала свою маленькую арфу, и они играли вместе; их музыка вызывала благоговение.

Хронос снова переместился вперед, к тому моменту, когда родился ребенок. Орб не могла принимать обезболивающие лекарства, потому что носила защитный амулет против любого препарата, но повивальная бабка-цыганка помогла ей, использовав Заклинание Аналогии. Родилась девочка, и ее назвали Орлин.

Скоро по совету кольца Орб пришлось уехать. Умирал ее отец, и надо было спешить, иначе они не успели бы повидаться. Орб оставила ребенка с Тинкой, наказав отдать Орлин какой-нибудь семье богатых туристов. Она сняла с пальца амулет.

— Когда найдешь подходящую семью, надень кольцо на палец Орлин.

Кроме того, она оставила цыганке большой рубин из мешочка с драгоценностями, который ей подарили люди принца, чтобы Тинка больше никогда не испытывала нужды. А потом, со слезами на глазах, ушла.

Тинка прекрасно заботилась о ребенке. Она вышла замуж, но ее муж проводил много времени вне дома, поэтому цыганка вернулась к отцу. Николай еще не забыл времена, когда сама Тинка была маленькой, и хорошо обращался с Орлин: часто брал малышку на руки, разговаривал, пел песни и танцевал с ней, держа на руках — а его ноги выделывали хитроумные па. Девочке это нравилось; рядом с Николаем она редко плакала.

— У ребенка есть волшебство, — как-то сказал он. — Редкий, замечательный талант, подходящий для цыганской души! Она способна видеть ауру и судить по ней о человеке.

— Он знал, — удивленно воскликнул Хронос, — о сиянии, которое ты видела — знал уже тогда!

Взрослая Орлин наблюдала за Николаем и маленькой девочкой у него на руках, и по ее щекам текли слезы.

— Я всегда любила музыку и танцы. Теперь я понимаю почему. Я почти вспомнила: замечательный человек — и чудесная, слепая цыганская девушка! Конечно же, я видела, как они ярко сияют, и сразу успокаивалась.

Потом настал день, когда кольцо помогло Тинке найти подходящую пару. Цыганка была слепой, однако прекрасно ориентировалась в пространстве, особенно с помощью амулета. Она говорила только на кало, в то время как туристы знали лишь английский, но это не имело значения. Тинка показала им ребенка, и маленькая девочка сразу очаровала пожилых людей.

Цыганка надела магический амулет на пальчик ребенка; оказалось, что волшебное кольцо прекрасно подходит. А затем ушла, с трудом скрывая слезы.

— О, Тинка, я не знала! — воскликнула Орлин, не спускавшая с них глаз.

— Ты хотела оставить меня, но не могла!

— Орб вернулась, уже став Геей, и вылечила ее от слепоты, — сказала Джоли. — И сделала так, что Тинка смогла иметь детей.

— Я так рада! Я прожила хорошую жизнь; мои приемные родители прекрасно со мной обращались, я никогда не страдала из-за того, что они мне не родные. Но в моем прошлом остались такие чудесные люди — какую радость и печаль я сейчас испытываю!

— Как жаль, что я раньше этого не знал, — произнес Хронос. — Я и не догадывался, что у тебя такая необычная судьба! Но я все равно тебя любил, и если бы заранее предвидел, что произойдет…

— Я вела себя глупо, — опустив голову, проговорила Орлин. — Орб не могла жить со мной, поэтому оставила меня Тинке и ушла. Тинка очень хотела быть мне матерью — однако сделала то, что считала нужным. А я… Ведь я могла смириться с тем, что мой ребенок умер, могла его оставить, но я предала и тебя, и себя, и всех тех, кто принес столько жертв, чтобы у меня была хорошая жизнь! Мне так стыдно!

— Орлин, возможно, ты и не в состоянии изменить прошлое, но я располагаю подобным могуществом. Пойдем со мной. — Он предложил ей руку.

Смущенная и взволнованная, она взяла его под руку. Свободной рукой Хронос поднял неожиданно появившиеся Песочные Часы. Встряхнул их, и текущий песок поменял цвет на красный.

Они проникли сквозь стену комнаты и промчались над деревней примерно так же, как преодолевал пространство Морт. Снова началось мерцание.

Вот и высотный дом, который Орлин сразу узнала, — здесь располагалась квартира Гавейна. Она поселилась тут, став женой призрака. В реальном мире прошло совсем немного времени с тех пор, как она умерла и покинула царство смертных, но для Орлин миновала целая вечность.

Они остановились перед дверью.

— Мы попали в то время, когда ты была беременна, — сказал Нортон. — Но до того, как Гавейн получил дар от Геи. Ты должна подойти к самой себе и предупредить об опасности. Тогда та Орлин расскажет все Нортону, который, в свою очередь, поговорит с призраком. И все будет в порядке.

— И Гэв Второй не заболеет! — воскликнула девушка, неожиданно все поняв. — Он не заболеет и не умрет, я не совершу самоубийства, и мы не покинем друг друга!

Он молча ждал.

— Подожди-ка, — сказала Орлин. — Я допустила ужасную ошибку в прошлом и не должна больше вести себя необдуманно. Если я соглашусь изменить прошлое, Гэв Второй будет спасен и мы будем счастливы — а что произойдет с Джоли?

— Джоли? Она останется с Сатаной; у нее не возникнет никаких проблем.

— Верно, — подумала Джоли. — Я бы предпочла видеть тебя живой и счастливой, Орлин! Я буду избавлена от чувства вины, и мне не придется рассказывать Гее, что ее дочь погибла.

— А Вита — смертная девушка, в чьем теле я сейчас нахожусь… Что станется с ней?

— Вита вернется к той жизни, которую вела до того, как вы присоединились к ней. Скорее всего вы никогда не встретитесь, поскольку ваши дороги пересеклись только после того, как ты умерла.

— Но Вита была уличной девчонкой, объектом интереса разных извращенцев и не могла избавиться от пристрастия к сильному наркотику! Она продолжала бы опускаться все ниже и ниже, пока ее не настигла бы смерть. Мы с Джоли вытащили ее из ямы, в которую она угодила!

— Боюсь, тут ничего сделать нельзя.

— Рок! — вмешалась Вита. — Вы хотите сказать, что я не встречу Рока?

— О, Нортон, это невозможно! — тихо проговорила Орлин. — Я не смогла допустить, чтобы другой ребенок умер, когда Танатос предложил мне его душу, и я не в силах так поступить с Витой — ведь она мой друг. Обязательно должен существовать другой путь!

— Если ты останешься жить, то все поступки, совершенные тобой после смерти, попросту бесследно исчезнут, — сказал Хронос. — Тут ничего нельзя изменить. Ты либо живешь, либо умираешь — третьего не дано.

— А если ты напишешь себе записку! — подумала Джоли. — С адресом Виты, чтобы пойти к ней и…

Она смутилась, понимая, что ситуация становится слишком запутанной. Разве в состоянии чужая белая женщина с ребенком на руках спасти черную проститутку, нанюхавшуюся Адской Пыли? И уж, конечно, в такой ситуации Вита не познакомится с судьей Скоттом и не отправится к нему жить.

— Если я вернусь, что произойдет с тобой? — продолжала Орлин. — Станешь ли ты снова воплощением Времени?

— Да, тут ты попала в точку: возникает парадокс. Я не имею права менять свое прошлое, поскольку, если это произойдет, я не займу должность инкарнации и не смогу повлиять на твое прошлое. Во всех остальных случаях я свободен от парадоксов, но здесь мы столкнулись с исключением.

— Значит, невозможно!

— Да, невозможно. Но я хотел, чтобы ты все поняла сама, а не думала, что я стал бессердечным. Наши отношения закончились: ты должна двигаться вперед, даже будучи призраком, а я обязан жить в обратном направлении, как воплощение Времени. А теперь позволь мне судить о твоей просьбе в соответствии с ее плюсами и минусами. — Он снова поднял Песочные Часы и слегка наклонил их — теперь песок стал розовым.

Они проплыли сквозь здание, а потом устремились в небо. Хроносу не требовался волшебный лифт, чтобы перемещаться в пространстве и во времени!

Скоро они уже снова оказались в его особняке.

— Как получилось, что ты стал инкарнацией? — спросила Орлин. Она еще не была готова обсуждать свои проблемы.

— После того как ты умерла, Гавейн почувствовал себя виноватым и попытался найти для меня что-нибудь подходящее. Он второй раз женился и пригласил меня, чтобы его новая жена забеременела, но я вспомнил о тебе и отказался. Позднее он узнал, что освобождается пост Хроноса, и убедил меня его занять. Признаюсь, я согласился в надежде сделать то, от чего ты отказалась сегодня — изменить наше прошлое таким образом, чтобы ты осталась в живых. Потом я выяснил, что это невозможно, но к тому времени уже был Хроносом… Впрочем, должен признать, что здесь совсем неплохо. Если ты все еще чувствуешь вину по поводу моей любовной жизни, то должен признаться, что у меня есть подруга.

— У тебя есть любовница? — с облегчением спросила Орлин. Впрочем, она была слегка разочарована. — Тогда почему ты предложил мне остаться здесь?

— Я бы предпочел твою компанию. Я не люблю ту, другую женщину. Она просто заполняет пустоту.

Орлин вспомнила свой собственный опыт, когда Нокс превратила ее в мужчину, и не нашла в себе сил упрекнуть Нортона.

— Кто она?

— Другая инкарнация. Инкарнациям легче понять друг друга.

— Инкарнация? Какая?

— Судьба.

— Но Судьба — моя бабушка!

— Что?

— Он не знает твоего прошлого, — напомнила ей Джоли. — Ему известно лишь о твоих родителях, но он не связал их с Лахесис.

— Я дочь Природы и внучка Судьбы, — продолжала Орлин. — Вот почему они послали Джоли приглядывать за мной. Я ничего не знала об этом, пока была живой; потом Джоли мне все рассказала.

Хронос смущенно посмотрел на Орлин.

— Какой аспект Судьбы? — спросил он после неловкой паузы.

— Аспект?

— У Судьбы три аспекта: Клото, Лахесис и Атропос. Насколько я знаю, каждую представляет смертная женщина. Три разные личности живут в одном теле. Кто из них твоя бабушка — Атропос?

— Лахесис, — подсказала Джоли.

— Лахесис, — ошеломленно ответила Орлин.

Ей и в голову не приходило, что Судьба такая сложная!

— Я связан с Клото, самой младшей, — с облегчением сказал Хронос. — Роскошная, пышная женщина с черными, как ночь, волосами — конечно, она может изменить внешность, все аспекты Судьбы на это способны, но я думаю, что она так выглядит на самом деле.

— А Лахесис?

— Очень похожа на Гею, только старше и с более светлыми волосами — иногда она зачесывает их вверх и делает немного темнее, но по цвету они не слишком отличаются от твоих.

— Да, наверное, Лахесис и есть моя бабушка, — проговорила Орлин. Она понимала, как три женщины могут обитать в одном теле, даже когда одна из них вступает в любовную связь с мужчиной, который не устраивает остальных.

— В действительности это не имеет ко мне отношения.

Нортон с радостью ухватился за возможность сменить тему.

— А как случилось, что ты встретилась с Нокс?

— У нее Гэв Второй. Воплощение Ночи забрала малыша, едва он появился в Чистилище. Нокс говорит, что вернет его, если я сумею собрать предметы, необходимые для лечения его недуга; а недуг остается с ним даже после смерти, поскольку то болезнь души, а не тела. От Хроноса одна песчинка — видимо, одна душа не может перейти в другую мгновенно… Впрочем, я не до конца поняла, но песчинка мне необходима.

— Так оно и есть, — кивнул Хронос. — Только ты не сумеешь воспользоваться песчинкой. Время — такой инструмент, которым может управлять лишь воплощение Времени. Песчинка просто призовет меня к себе — точнее, к тебе, поскольку ты будешь являться ее обладателем — в тот момент, когда я понадоблюсь. Но здесь тоже есть осложнения. Когда ты собираешься провести эту операцию?

— Пройдут годы! — подумала Джоли, которая сомневалась, что им вообще удастся довести дело до конца.

— Боюсь, придется ждать несколько лет.

— Значит, еще до окончания моего срока. Теперь понятно, зачем необходима песчинка — ведь после окончания моего срока я уже не сумею прийти к тебе в реальном виде. Конечно, в моих силах перенестись в любой период времени, но я смогу лишь наблюдать, не вмешиваясь в ход событий. Однако если в нужный момент у тебя будет песчинка, я сделаю то, что потребуется. — Нортон начал ходить взад-вперед, прикидывая различные возможности. — Так как я не хочу ни к чему обязывать своего предшественника — для тебя он станет следующим Хроносом, — мне придется дать тебе песчинку. Думаю, я не отказал бы в твоей просьбе, даже если бы мы не любили друг друга в прошлой жизни, а Гэв Второй не был бы и моим сыном, поэтому я вручаю ее тебе без колебаний.

— Благодарю тебя, Нортон, — тихо проговорила Орлин. И снова вспомнила об ужасе, который пережила, став мужчиной. Ждет ли он… конечно, она должна… учитывая все, что произошло… — Ты хочешь…

— Вот, держи, — резко сказал Хронос, перебив ее. Он коснулся Песочных Часов, и на его пальце возникла песчинка. — Не потеряй ее. Очень жаль, но сейчас у меня масса срочных дел, тебе пора уходить.

Орлин взяла песчинку, крепко зажав ее между большим и указательным пальцами. Она слегка покалывала кожу.

— Я… спасибо тебе, Нортон.

— Не стоит. — Он подтолкнул девушку к двери.

Через несколько мгновений она уже стояла у двери особняка, ошеломленная тем, как неожиданно завершился визит.

— Щедрый человек, — сказала Джоли.

— Да, он очень тебя хотел, но не показал виду, — согласилась Вита. — Поэтому и выставил за дверь — боялся, что не сможет больше противиться своей страсти.

— Но я бы не стала возражать… я столь многим ему обязана…

— Он не хотел продавать тебе песчинку, — проговорила Джоли. — Он хотел подарить ее. Так и сделал.

— После всех страданий, которые я ему причинила! — прошептала Орлин. — Я не имела права умирать! Мне следовало остаться с ним и родить еще одного ребенка, но я… — Она замолчала.

— Давайте уходить отсюда, пока мы не встретили тебя, входящую в особняк, — заторопила их Джоли.

Поведение Хроноса произвело на нее сильное впечатление, но сейчас нельзя было терять время.

— Возьми тело под контроль, — попросила Орлин. — Я плохо себя чувствую.

Джоли выполнила ее просьбу и быстро зашагала прочь от особняка в направлении, противоположном тому, откуда они пришли.

— Завтра мы навестим Судьбу. А сейчас нам следует расположиться во владениях Сатаны — вот весьма удобная база, откуда мы будем вести наши операции.

Они действительно легли спать, хотя здесь в этом не было никакой необходимости, и утром чувствовали себя отдохнувшими; впрочем, в Чистилище и это понятие не имело особого смысла.

В путь к Жилищу Судьбы отправились пешком.

Джоли, естественно, не раз его видела, но ее спутницы попали сюда впервые. Оно представляло собой огромную паутину, в самом центре которой располагался дом, напоминавший кокон из тонких нитей.

— Судьба — это триединство, — напомнила им Джоли. — Насколько я понимаю, Лахесис не станет изменять положение нити какого-нибудь человека из соображений личного характера, скорее всего она не сказала другим аспектам, какая из множества нитей твоя, и наверняка по той же причине не уделяла ей особого внимания. Так что есть надежда, что она не узнает ни тебя, ни Виту.

— Ну и как мы поступим — с самого начала признаемся, кто мы такие, или подождем? — спросила Орлин.

— По-моему, я должна сначала назвать себя и объяснить, почему я оказалась в теле живой девушки, — сказала Джоли. — А затем представить вас двоих и отдать тело Орлин.

Они подошли к Жилищу, осторожно ступая по тонким паутинкам огромного плетеного ковра. Вита нервничала, боялась, что вот-вот откуда-нибудь выскочит чудовищный паук, но Джоли успокоила ее: даже если здесь и появится паук, это непременно будет Судьба.

Джоли постучала в сплетенную из паутины дверь. Ее поверхность прогнулась, а потом стала на место как раз в тот момент, когда Джоли решила постучать еще раз. Где-то в глубине дома раздался звук, и дверь распахнулась.

На пороге стояла черноволосая красавица, чьи великолепные волосы самым настоящим образом сияли.

— Ой, ты не инкарнация! — удивленно воскликнула она.

— Нет, я Джоли, — представилась Джоли. — В теле смертной девушки. Здравствуй, Клото! У тебя есть время, чтобы…

— Джоли! Я тебя сперва не узнала. Нет, по правде говоря, ты пришла не вовремя; у нас возникло срочное дело, и мы собирались отправиться в царство смертных.

Джоли не ожидала, что они могут столкнуться с такой проблемой. Конечно же, она не имела права мешать инкарнации выполнять свою работу. Однако они решили после разговора с Судьбой вернуться на Землю, чтобы поесть и разобраться с тем, что им удалось узнать. Не хотелось бы приходить сюда еще раз…

— Может быть, я все-таки быстро расскажу о своем деле?

Молодая красавица превратилась в женщину средних лет.

— Джоли, нам сейчас действительно не до любезностей. Извини.

— Я привела твою внучку, Лахесис.

Инкарнация внимательно на нее посмотрела.

— Ой-ой-ой! Ладно, заходите внутрь, пока мы готовимся. Поговорим, в то время как я буду сосредотачиваться на нужных мне нитях.

Джоли вошла. Внутри Жилища все тоже было сплетено из серой паутины — пол, стены, потолок и даже мебель.

Тело взяла под контроль Орлин.

— Здравствуйте, я Орлин. Я потеряла ребенка, потом умерла, а теперь…

Лахесис резко развернулась к ней лицом:

— Ты что сделала?

— Вы не знали? — удивленно спросила Орлин. — Я только хотела вам напомнить.

— Дорогая моя, я ничего про тебя не знала. Совершенно сознательно — чтобы у меня не появились среди смертных любимчики и мне не захотелось немножко поиграть с их нитями. Мне было известно, что Джоли за тобой присматривает; хотя она имеет отношения с Сатаной, она тесно связана и с твоей матерью, которая тоже приняла решение не выделять твою судьбу из множества других. Мы не сомневались, что Джоли известит нас, если с тобой произойдет что-нибудь серьезное, и я предположила, что сейчас возникла именно такая ситуация, потому она ко мне и пришла. Ноты умерла?

— Да. Когда погиб мой ребенок, я… я совершила самоубийство. Теперь я понимаю, что не должна была, однако…

Лахесис тяжело опустилась в кресло.

— Я надеялась, что ослышалась или неверно поняла. Где же была Джоли, когда все это происходило?

— Она наблюдала за кандидатом на пост инкарнации, а у меня дела шли хорошо — не было никаких признаков несчастья, все случилось очень быстро и…

— И поэтому она привела тебя сюда, надеясь оправдаться за свой недосмотр, из-за которого ты ушла из жизни?

— Я ни в чем ее не виню! — вскричала Орлин. — Я сама виновата в том, что сделала. А она помогает мне найти моего ребенка, и я ей благодарна.

Лахесис замолчала, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. Затем поднялась на ноги.

— Насколько я понимаю, тут у нас возникло осложнение, но мы и в самом деле ужасно заняты, и сейчас нет времени на изучение твоей нити. Придется взять тебя с собой и поговорить о положении, в котором ты оказалась, по пути. — Она сделала странный жест рукой, и тут же длинная нить опутала Орлин. — Благодаря волшебной нити ты будешь находиться рядом со мной. Не пугайся, если тебе покажется, что происходят необычные вещи.

— О, я уже повидала столько всего необычного… — начала Орлин, но мгновенно замолчала, потому что Лахесис превратилась в громадного паука.

Паук проскочил сквозь стену Жилища, и Орлин, словно марионетка на веревочке, последовала за ним. Она не почувствовала ни рывка, ни головокружения, всего лишь резко изменилось все вокруг, когда они зависли над огромным гобеленом в соседней комнате. Гобелен был сплетен из множества ослепительно ярких нитей, каждая шла своим путем, никоим образом не связанным с общим рисунком. И тем не менее в результате возникала поражающая целостностью картина, великолепная в своем многообразии и глубине.

— Это Гобелен Жизни, — пояснила Лахесис. — Мы собираемся найти несколько определенных нитей, каждая из них представляет жизнь одного смертного.

Они спустились вниз — но, вместо того чтобы приземлиться прямо на Гобелен, приблизились к нему, и тот начал расти, увеличиваться в размерах. Рисунок стал четче.

Потрясенная увиденным, Орлин на мгновение забыла о своих проблемах.

— Могу ли я спросить… в чем заключается срочное дело, которым вы сейчас занимаетесь? Мне казалось, Судьба контролирует участь всего, что существует на Земле, а значит, уж у нее-то трудностей быть не должно.

— Правильно и неправильно одновременно. Мы имеем дело с жизнями смертных, но действуем внутри определенного свода законов, чрезвычайно ограничивающего нашу свободу. Кроме того, нам приходится соблюдать осторожность и следить за взаимодействием нитей Гобелена; если, например, мы бездумно уберем одну нить, это может повлиять на другие, что в свою очередь скажется на следующих… В конце концов пострадает большая часть рисунка, и тогда нам придется вносить в него серьезные изменения. К тому же в наши дела нередко вмешивается Сатана. Временами мы совершаем ошибки — ты тому яркий пример. Впрочем, срочное дело, которым мы сейчас занимаемся, совсем другого плана. Атропос решила уйти в отставку.

— Ваша… один из трех составных компонентов Судьбы? — удивилась Орлин.

— Самый старший аспект. Да. Она перерезает нити жизни. — На месте Лахесис появилась Атропос, полная пожилая негритянка.

— Выполняя работу Судьбы, мы никогда не заводим себе фаворитов, — подхватила Атропос. — Хотя наблюдаем за теми, кто нам близок. Лахесис отказалась присматривать за тобой, но я по-другому к этому отношусь и следила за своими друзьями. Неожиданно одна моя подруга попала в беду из-за имеющей к ней отдаленное отношение нити, которую я перерезала — так что я чувствую себя виноватой. Я Судьба, и этические принципы не позволяют мне вмешаться и помочь, но я могу уйти в отставку и поступать, как пожелаю, став смертной. Именно такое решение я и приняла. И потому нам нужно найти для меня замену. Все произошло очень быстро, и я не успела подыскать себе преемницу, но, если я протяну до конца сегодняшнего дня, будет уже слишком поздно, и я не смогу ничего для своей подруги сделать. Вот почему мы так спешим.

Орлин начала понимать, что даже у могущественных инкарнаций жизнь полна проблем. Растут возможности, и растет ответственность, а сложные обязанности, которые им приходится выполнять, иногда ставят их в чрезвычайно затруднительное положение.

Гобелен Жизни приближался. Теперь отдельные нити стали похожими на толстые канаты, протянувшиеся до самого горизонта (хотя тут и не было никакого горизонта), иногда они чуть касались соседних, а временами в одиночестве устремлялись вперед. С расстояния картина казалась плоской, но сейчас Орлин увидела, что она трехмерная, нити расположены слоями, а само плетение поражает своей сложностью.

— Может быть, Джоли кого-нибудь предложит, — осмелилась вмешаться Орлин. — Она ведь наблюдает за кандидатами на роль инкарнаций.

— Знаешь какую-нибудь умную бабульку, которая согласилась бы покинуть царство смертных? — спросила Атропос.

— Нет, — ответила Джоли. — Мои все молодые.

— Нет, — повторила за ней Орлин.

— Вообще-то у нас есть парочка вариантов, — сказала Атропос. — Одна женщина обладает огромным жизненным опытом и, на наш взгляд, отлично справится с ролью Атропос — если, конечно, согласится. Мы собираемся ее сейчас спросить.

Они проникли в Гобелен Жизни и поплыли между толстыми канатами, сосредоточившись на том, что уходил далеко назад. На протяжении всего пути он плотно переплетался с несколькими другими, но все они рано или поздно обрывались, и дальше он шел в одиночестве.

Они подлетели прямо к нему. Картина изменилась: одинокая женщина вязала крючком в темной комнате.

Атропос встала прямо перед ней.

— Могу я с вами поговорить, миссис Форестер? — вежливо спросила она.

— А почему бы и нет? — ответила женщина. — Я не очень хорошо вас вижу, зато слышу отлично. Вы существо сверхъестественное, правда?

— Да. Как вы догадались?

— Потому что вы вошли не через дверь. Я не слышала, как она открылась, и половицы не скрипели. Вы собираетесь забрать меня из мира смертных?

— Может быть, миссис Форестер. Я аспект Судьбы. Я перерезаю нити жизни. Обстоятельства требуют, чтобы я ушла в отставку, и я бы хотела, чтобы вы заняли мое место. Я наблюдала за вами, и мне кажется, вы справитесь с обязанностями Атропос.

— Вы обрываете жизни людей?

— Да, я устанавливаю границы. Конечно, это совсем не простое решение; приходится тратить много времени на то, чтобы определить, в какой момент должна закончиться та или иная жизнь.

— Я почти совсем ничего не вижу и не могу читать и потому не беру в руки книги и не смотрю голо. Неужели вы думаете, что я сумею достаточно хорошо разглядеть жизнь и принять правильное решение, когда ей следует положить конец?

— У вас появится новое тело, — ответила Атропос. — И тогда к вам вернется зрение. Кроме того, вы снова будете совершенно здоровы и неподвластны никакой физической опасности. Вы получите бессмертие — на сколько пожелаете. Однако вы никогда не останетесь в одиночестве, никогда не сможете взять всю полноту ответственности на себя, потому что Атропос — один из трех аспектов Судьбы.

Миссис Форестер некоторое время обдумывала предложение Атропос, а потом подняла голову и сказала:

— Я не хочу.

— Вы знаете, что вам осталось совсем недолго жить? Если вы согласитесь, ваша жизнь существенно продлится, может быть, даже бесконечно.

— Знаю. Пришла моя очередь уйти, и я готова. Вы прервали жизни моего мужа, детей и друзей, я осталась одна. Им всем следовало прожить дольше. Возможно, у вас были на то веские причины — но я не хочу выполнять такую работу, не хочу причинять боль людям. Лучше я закончу свое существование на Земле и воссоединюсь с теми, кого люблю, на Небесах. Я не могу взять на себя роль судьи, не могу выносить приговор другим.

Атропос кивнула:

— Миссис Форестер, я предполагала, что вы именно так и ответите. Я должна вернуться на Землю — я здесь нужна. Я проживу совсем немного в царстве смертных, однако выполню свой долг. Мне казалось, что следует предложить вам стать одним из аспектов Судьбы, поскольку вы опытны и не стремитесь к власти. Судьба действительно принимает решения относительно жизни и смерти людей; этого не избежать, если берешь на себя такие обязанности. Я благодарю вас за время, которое вы мне уделили, и уважаю ваши доводы.

Миссис Форестер снова взялась за вязание.

— Приходите ко мне в гости, когда покончите с делами в Чистилище и станете смертной.

— Я постараюсь. — Атропос покинула комнату миссис Форестер.

Убрав нить, она предалась отчаянию.

— Проклятье! Временами у белых женщин слишком много гордости! Так трудно найти самых лучших, их совершенно не трогает перспектива обрести власть и бессмертие!

Они передвигались между канатами-нитями жизни, направляясь к следующей кандидатуре. Телом снова завладела Лахесис.

— Зачем ты пришла ко мне, Орлин?

— Когда я встретилась с Танатосом, я упросила его сохранить жизнь новорожденному ребенку. Мы отнесли его в больницу. Танатос сказал, вам нужно исправить нить его жизни. Я…

— Я ее уже исправила, добавила новый отрезок, — ответила Лахесис. — Танатос наделен даром сострадания, мне это давно известно. Я разобралась с проблемой, как только она возникла, не вникая особенно в причины, двигавшие Танатосом, поскольку твердо знаю, что они наверняка уважительные.

— Спасибо, — с облегчением сказала Орлин. — А еще… я встречалась с Нокс, чтобы забрать у нее моего сына, но она ответила, что я должна получить у каждой инкарнации по одному предмету. У вас — новую нить, чтобы…

Лахесис превратилась в красавицу Клото, самый молодой аспект Судьбы.

— Это касается уже меня; я пряду нити жизни. Ты просишь совсем не мелочь! Во-первых, зачем нужна новая нить, если твой ребенок умер?

— Мой ребенок умер, потому что его душу поразила неизлечимая болезнь. Она не исчезла после его смерти и не позволит ему стать по-настоящему хорошим духом. Я должна его спасти.

— Я понимаю тебя, — взглянув на Орлин, сказала Клото. — Но каждая спряденная мной нить представляет собой потенциальную жизнь. Я не могу пожертвовать ни одной из них без уважительной причины. Я знаю, ты внучка Ниобы — то есть Лахесис, — но мы не вправе оказывать услуги только на основании наших родственных связей.

— Если существует какой-нибудь способ заслужить… — начала Орлин. — Я готова на все.

— По правде говоря, смертный нам ничего дать не может, а уж призрак и подавно. Конечно, мы обдумаем твою просьбу, и если возникнет какая-нибудь необходимость… — Клото пожала плечами.

Орлин почувствовала, что потерпела поражение. Она знала, что ей нечего предложить Судьбе, кроме мольбы о сострадании. Орлин не могла не признать, что Клото вела себя с ней абсолютно честно.

Они добрались до следующей нити, находившейся посреди нескольких других; значит, близкие интересовавшей их женщины еще живы.

Они приблизились к пожилой даме, сидевшей на свернутом ковре.

— Мисс Эмбер, — сказала Атропос, появляясь перед ней.

Женщина чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Я не видела, как вы подошли! Чем могу быть полезна? У меня тут имеется кое-что на продажу…

— Я Атропос, аспект Судьбы. Я наблюдала за вами и знаю, что вы хороший человек. Я хочу, чтобы вы заняли мое место и перерезали нити жизни.

— Это что, шутка такая? Я, конечно, старая и не совсем здоровая, но голова у меня в полном порядке. Что ты тут вытворяешь?

— Я могу представить вам все необходимые доказательства, если пожелаете. Я совсем не шутила.

— Хорошо, давай доказывай.

Атропос набросила на женщину нить, затем протянула другую сквозь крышу дома и превратилась в громадного паука. После этого она зацепилась ногой за нить, державшую ковер мисс Мейзи Эмбер, а при помощи другой начала взбираться к потолку.

Все произошло почти мгновенно, и вот они уже промчались сквозь крышу и поднялись в небо. Паук Атропос доставил свой груз на ближайшее облако и, усевшись поудобнее, снова стал женщиной.

— Это одна из возможностей инкарнации. Хотите увидеть еще что-нибудь?

Мейзи была потрясена, но до конца Атропос не поверила.

— Да.

Появилась Лахесис.

— Я центральный аспект Судьбы, Лахесис. В мои обязанности входит отмерять нити жизни.

Затем Лахесис заменила Клото.

— А я их пряду. Мы трое владеем одним телом, и вы тоже станете его хозяйкой и бессмертной до тех пор, пока не решите вернуться на Землю.

Мейзи начала им верить.

— Я и представить себе не могла, что мне когда-нибудь предложат такую работу! Но я же не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой и потому передвигаюсь при помощи медицинского ковра. Какой от меня прок?

— Вы ошибаетесь, — проговорила Клото. — Вы войдете в наше тело, а свое оставите. Атропос заберет его, оно изменится, примет ее внешность и возможности. Затем она воспользуется вашим ковром, чтобы добраться туда, где ее ждут срочные дела в мире смертных. Вы снова будете управлять своими руками и ногами.

— Вот здорово! — удивленно воскликнула Мейзи. — О таком можно только мечтать!

— Но вам придется делить тело с двумя другими аспектами, — предупредила ее Клото. — Мы с Лахесис будем вашими постоянными спутницами. У нас масса обязанностей; мы предлагаем вам не легкую жизнь. Просто новый способ существования.

— Нет, — пожав плечами, ответила Мейзи.

Снова появилась Атропос.

— Вы не хотите?

— О, мне бы очень понравилась такая работа! Но вот только не ответственность. Я не могу взять на себя решение о том, когда должна закончиться та или иная жизнь. Я уверена, что наделаю кучу ошибок и все перепутаю, а в вашем занятии ошибки недопустимы. Я твердо знаю, что не должна соглашаться.

— Нам всем приходится сначала учиться, чтобы хорошо выполнять свои обязанности, — сказала Атропос. — И все мы ошибались.

— Я не верю в собственные силы и в свою способность принимать разумные решения, — возразила Мейзи. — Всю жизнь это делали за меня другие. Вдруг освободиться от боли и паралича и взять на себя ответственность за других… Нет, я только все испорчу. Я благодарна вам за предложение, но принимаю единственное решение, в правильности которого совершенно уверена: я не возьму то, что вы мне предлагаете.

Атропос посмотрела на нее и пропала из виду. Ковер скользнул вниз по нити прямо в дом и опустился на прежнее место, словно ничего и не произошло.

— Мы не можем заставить человека стать инкарнацией, — сказала Атропос.

— И оказались в безвыходной ситуации. У меня больше нет кандидатур.

Снова появилась Клото:

— А ты точно уверена в том, что должна нас покинуть, Атропос? Ты же знаешь, мы были бы рады, если бы ты осталась.

— Я должна, — ответила Атропос, снова взяв тело под контроль. — То, что я обязана сделать, не сделает никто вместо меня. Боюсь, нам придется предложить мое место первой женщине, которая согласится его занять, даже если она и не окажется самой лучшей кандидатурой. Мне не нравится такая перспектива, но ничего другого не остается.

Вместо нее возникла Лахесис.

— Ты имеешь полное право закончить свою службу тогда, когда пожелаешь. Мы обязаны тебя поддерживать и помогать, как помогали предшественнице Клото, когда она решила выйти замуж за японского мастера боевых искусств. Что ж, как-нибудь справимся; в конце концов, все всегда приходит в норму. Ведь твоей преемнице не придется действовать в одиночку, мы будем рядом. — Но видно было, что ее это не очень радует.

— А можно мне… — неуверенно начала Орлин.

Лахесис взглянула на нее:

— Орлин… я совсем забыла, что ты с нами! Конечно же, мы вернем тебя в Жилище!

— Нет, я хотела спросить вас про смену одного из аспектов. Это обязательно должна быть женщина?

Лахесис помолчала немного.

— Ну нет. Конечно, нет, — ответила она. — Никакая из инкарнаций не должна быть того или другого пола. Хотя мой опыт… нет, не обязательно женщина.

— Мне кажется, я знаю мужчину, который вам подойдет и который, возможно, примет ваше предложение, — сказала Орлин. — Если вы готовы рассмотреть его кандидатуру…

Джоли и Вита, до сих пор молчавшие и предоставившие действовать Орлин, вдруг ожили.

— Ты случайно имеешь в виду… — начала Джоли.

— …не Рока? — закончила Вита.

— Кто он такой? — спросила Лахесис.

— Его зовут Николай, — ответила Орлин.

Джоли и Вита немного успокоились, хотя их и удивили слова Орлин, которая после своей смерти и встречи с Нокс, кажется, начала приходить в себя и вникать в окружающую ее жизнь.

— Старый цыган, вдовец, его единственная дочь вышла замуж и уехала. По правде говоря, я не знаю, жив ли он еще, но…

Лахесис расставила руки в стороны, между ее ладонями тут же возникла паутина — кусок Гобелена Жизни. Она внимательно вгляделась в рисунок.

— Он жив, — сказала она, свела руки вместе, и паутина исчезла, осталась лишь одна нить.

И вот они уже отправились в новое путешествие и вскоре остановились в маленькой деревушке на юге Франции. Лачуга старого цыгана совсем не изменилась, как, впрочем, и он сам. Когда Орб с ним познакомилась, ему было лет шестьдесят; сейчас ему исполнилось восемьдесят, он передвигался медленно, с трудом, но по-прежнему сам себя обслуживал, как это принято у цыган.

Атропос появилась перед ним.

— Николай, — позвала она.

Глаза старика остановились на ней.

— Я тебя слышу, Госпожа нитей! Чего ты от меня хочешь?

— Ты умеешь судить людей?

— Великолепно! — ответил он. — Могу с первого взгляда сказать, сколько у человека денег и какую сумму он готов отдать за безделушку.

Атропос улыбнулась:

— Ну, на такое способен любой цыган. Предположим, тебе нужно принять решение, касающееся его жизни?

— Человек делает то, что должен. Но мы не любим убивать. Такая необходимость возникает редко.

— Хорошо, я не буду темнить. Я Судьба. У меня есть три аспекта, я должна заменить один из них до конца сегодняшнего дня. Мы рассматриваем тебя в качестве одной из возможных кандидатур, но не уверены, что готовы предложить такую службу мужчине вообще и тебе в частности. Если тебя наше предложение заинтересовало, ты должен убедить нас — всех троих… и, вполне возможно, мы будем вести себя не слишком милосердно. Мы не дадим тебе подумать; время поджимает, и если ты категорически против, нам придется отправиться на новые поиски.

— Цыгане способны быстро оценить новую ситуацию, — не моргнув, ответил Николай. — Ответьте на три моих вопроса, и я отвечу на все ваши.

— Спрашивай.

— Какой аспект?

Атропос дотронулась до своей полной груди.

— Нужно заменить меня — Атропос. Я перерезаю нити жизни.

— Получу ли я полную свободу?

— Нет. Тебе придется постоянно заботиться о благополучии всего Гобелена Жизни, об интересах остальных аспектов и инкарнаций. Нити никогда не перерезаются случайным образом, это очень серьезное дело. Но, при соблюдении законов, ты будешь иметь определенную свободу. Никто не станет оспаривать твое мнение.

— А у меня будет время для музыки, танцев и рассказов?

— Если захочешь.

— Тогда считайте, что меня ваше предложение заинтересовало.

Атропос посмотрела на него:

— Ты ничего не спросил ни про волшебство, ни про бессмертие, ни про власть.

— Нет никакой необходимости. Я знаю, что такое инкарнация. Я знаю, каким могуществом они обладают. Я знаю, что они бессмертны ровно столько, сколько пожелают. Я знаю, они могут выбирать внешность, что один из аспектов Судьбы всегда молод и прекрасен.

— Тебе от этого не будет никакого прока, — предупредила Атропос. — Только один аспект владеет телом, два остальных становятся всего лишь мыслями. Ты никогда не сможешь прикоснуться к Клото.

— Зато какое удовольствие находиться рядом с ней!

— В таком случае пусть она первая задаст тебе свои вопросы, — мрачно предложила Атропос.

Появилась Клото, обманчиво юная и задорная.

— Итак, ты любишь танцевать… А как твою любовь соотнести с таким серьезным делом, как перерезание нитей жизни?

— Чего стоит жизнь без радости и веселья? Каждому смертному постоянно приходится решать серьезные проблемы. Отдохнуть от них мы можем лишь в невинных удовольствиях, даруемых нам жизнью — музыка, танцы и радости соблазнительной плоти вроде твоей.

Казалось, на Клото его слова не произвели никакого впечатления.

— Если бы ты знал, что завтра должен умереть, ты стал бы танцевать сегодня?

— Да! Я постоянно смотрю смерти в лицо, в особенности сейчас, когда моя жизнь почти подошла к концу, и потому наслаждаюсь каждой дарованной мне минутой. Не может быть лучше смерти, чем со скрипкой в руках, песней на устах и красавицей, на которую ты смотришь.

Клото все еще сомневалась:

— Я хочу посмотреть, как ты танцуешь.

— Мне нужна партнерша.

Клото поколебалась несколько секунд — ей явно не хотелось отвлекаться от своих расспросов и самой принимать участие в танце.

— Давай я! — вскричала Вита. — Мне кажется, он здорово танцует!

— Ладно, — согласилась Орлин и передала ей тело.

— Я буду с тобой, танцевать! — вскричала Вита. — Только я не знаю тананы!

— Учись! — сказал Николай и встал в первую позу. Его совершенно не удивило ее появление ниоткуда. — Встань напротив меня, смотри мне в глаза. А теперь повторяй то, что делаю я. — Он показал, и возникло ощущение, будто он сбросил лет сорок.

Вита следовала его указаниям, сначала смущенно, затем более уверенно. Вскоре девушка уже легко исполняла некоторые па тананы и постепенно становилась все соблазнительнее и соблазнительнее. Бедра Виты двигались быстро, равномерно — в подражание страстному слиянию двух тел. Ее грудь вздымалась и трепетала, словно сама собой. Но самое сильное впечатление производили движения головы, в особенности глаза. Она смотрела на своего партнера из-под опущенных ресниц и разметанных волос, чуть наклонив голову вбок, а Николай отвечал ей такими откровенными взглядами, что Вита в какой-то момент даже вспыхнула от смущения.

Джоли знала, что цыгане считаются народом, обожающим плотские утехи; теперь она убедилась в том, что это чистая правда. Они превратили сексуальное влечение в искусство, причем абсолютно лишенное стыда: они просто не знали, чего нужно стыдиться. Джоли почувствовала, какой восторг испытывает Вита; почти с таким же удовольствием она занималась любовью с Роком!

Тем временем Клото наблюдала за происходящим. Осторожность постепенно сменилась интересом, а затем и возбуждением. Ее тело повторяло движения Виты. И вот она поняла, что больше не может оставаться на месте, — сделала шаг вперед, присоединилась к танцу.

У Клото отлично получалось; довольно скоро стало ясно, что она опытная танцовщица. Она быстро схватывала суть движений, которые не сразу давались Вите, а ее роскошное, соблазнительное тело давало ей дополнительные преимущества.

Орлин, смотревшая на инкарнацию, вдруг грустно проговорила:

— Она любовница Нортона?

— Ты же умерла, — напомнила ей Джоли. — Он по-прежнему тебя любит, но ты не можешь быть с ним.

— Я не имею права ревновать, — согласилась Орлин. — И все равно…

Николай без проблем справился с изменившейся ситуацией. Теперь он танцевал с двумя молодыми женщинами, ухаживал за обеими и сумел обеих заставить почувствовать себя безмерно желанными. Он мог бы без проблем раздеть любую из них и сделать с ними все, что пожелал бы, ни та, ни другая не стали бы протестовать; как раз наоборот, с радостью приняли бы его любовь. Обе стали пленницами тананы и радовались этому. Обе забыли об ограничениях, накладываемых на человека обществом, обе отдались танцу.

Неожиданно Николай замер на месте. И снова стал древним стариком.

— Вот как я хотел бы умереть, — повторил он. — Чтобы меня окружали красивые, задыхающиеся от желания женщины. Я не боюсь смерти, когда танцую. А еще лучше, если есть музыка и соответствующая одежда.

Клото и Вита переглянулись. И в самом деле, обе тяжело дышали, скорее от возбуждения, чем от усталости.

— Я должна научиться танане! — воскликнула Клото. — Ему восемьдесят лет, и он сумел такое со мной сотворить… Я должна научиться!

Но тут ее место заняла Лахесис.

— Один голос ты получил, Николай, — сказала она. — Однако мне не двадцать; и потому меня беспокоит кое-что еще, кроме физического выражения чувств.

Николай прищурился.

— Орб! — воскликнул он. — Ты ее мать!

— Откуда ты знаешь? — удивленно спросила Лахесис.

— Я цыган. И вижу фамильное сходство. Орб была красива и обладала музыкальным даром. Однажды она мне сказала, что ее мать считалась самой красивой женщиной своего поколения. Я не видел никого прекраснее Орб. Ты… как ты выглядела в ее возрасте?

Лахесис изменила внешность, превратилась в ослепительную юную красавицу.

— Вот так, когда была Ниобой.

— О, она не обманула меня! — выдохнул Николай. — А ты обладаешь тем же музыкальным даром, что и она?

— Нет. Она получила его от отца. А теперь перестань мне льстить, и мы посмотрим, можешь ли ты стать одним из наших аспектов.

— Я и не пытался тебе льстить! — с самым невинным видом запротестовал Николай. — Ты же знаешь, я сказал чистую правду.

— Цыган может заморочить голову кому угодно! — заявила Лахесис, но не вернула себе прежний облик. Николаю удалось ее очаровать, даже несмотря на то что она старалась быть осторожной.

— Что ты хочешь?

— Ты в состоянии понять женские проблемы и то, что таит в себе очарование и привлекательность женщин?

Николай улыбнулся:

— Рядом с тобой это трудно… нет, пожалуйста, не меняйся! — однако я попытаюсь. У меня всего одна дочь, она родилась слепой и хромой, но я любил ее, как никого, кроме ее матери. Я обращался с ней как с принцессой, она была красива, хотя никто не видел ее красоты — и это наполняло мое сердце бесконечной болью. Какая судьба ждет цыганку, не способную танцевать? Она обладала даром волшебства, но я не мог научить ее ничему, единственное, что я умел, — играть на скрипке.

А потом у нас появилась Орб, она оказалась настоящей волшебницей, играла на арфе и пела. Я отдал ей Тинку, и Орб научила мою радость пользоваться магическим даром, одела ее, стала ей другом, помогла научиться танцевать. И Тинка уверенно делала то, о чем только могла мечтать раньше, потому что музыка дала ей силы и она была всех прекраснее, кроме, конечно, своей учительницы. Тогда юноши заметили ее, принялись за ней ухаживать, и вскоре она вышла замуж. С того самого дня у Орб не осталось врагов среди цыган, а я любил ее за то, что она сделала для моей ненаглядной дочери.

До тех пор я видел в каждой женщине тень страшного мрака, окутавшего судьбу Тинки, потому что без красоты женщина ничто. А после… На каждую женщину пролился свет сияния моей крошки, и ни одна не казалась мне уродливой, я любил их всех. Если у женщины возникают проблемы, это и мои проблемы; если она испытывает боль, мне тоже больно. Тинка уже бабушка, у нас поколения быстро сменяют друг друга, и она прозрела. Я благодарю мир за то, что моя дочь спасена. Орб твоя дочь, Ниоба, благодаря ей Тинка узнала счастье, я готов сделать для нее все что угодно — и для тебя тоже.

Он вдруг шагнул вперед, обнял Ниобу и поцеловал ее.

Джоли наблюдала за происходящим и не знала — смеяться или возмутиться. Какая наглость! Но она видела, что Ниоба не возражает, наоборот, обняла Николая в ответ.

— Он получил второй голос, — прокомментировала Орлин, и Джоли с ней согласилась.

Старик отлично знал, что нужно делать, чтобы произвести на женщину, молодую или не очень, хорошее впечатление.

Ниоба осторожно высвободилась из его объятий.

— Мне кажется, мы сможем использовать твой талант — время от времени, — сказала она. — Но Судьба всегда по традиции была женщиной, и у нас могут возникнуть осложнения, если одним из аспектов будет мужчина. Например, у нас роман с другой инкарнацией, и, мне думается, будет лучше, если он не узнает, что среди нас есть мужчина. Ты сумеешь изобразить из себя женщину?

— Я отнесусь к этому как к упражнению в переодевании, — ответил Николай. — В юности я как-то раз надел юбку и блузку с накладной грудью и кое-что позаимствовал в одном богатом доме. Никто ни о чем не догадался, а хозяин умудрился меня поцеловать. Только вот сейчас меня могут выдать усы.

— Ты получишь возможность надеть на себя самое настоящее женское тело, причем любого возраста, — рассмеявшись, сказала Ниоба. — Это не проблема. Меня интересует отношение: ты сможешь вести себя на протяжении некоторого времени как женщина и не испытывать ни гнева, ни стыда?

— Возможно, ты не понимаешь сути цыганской гордости, — ответил Николай.

— Вовсе неважно, мужчина ты или женщина, главное, делать хорошо то, что ты делаешь. Если я стану изображать женщину, гордость заставит меня держаться таким образом, чтобы не только никто ничего не заподозрил, а чтобы каждый встреченный мной мужчина тут же воспылал ко мне страстной любовью и не мог отвести глаз.

Ниоба вернулась в тело Лахесис.

— Ты негодяй, цыган!

— Ты не сомневалась в этом еще до того, как меня поцеловала, ирландка! — улыбнувшись, парировал Николай.

— Да уж! Если бы в тебе не было столько обаяния, я бы попросила Атропос немедленно перерезать твою нить. Но у нас сложные обстоятельства, и, возможно, нам пригодится твой дар убеждения, чтобы справляться с такими же пройдохами, как ты.

Появилась Атропос.

— Моя очередь. Я не молодая красотка и никогда ею не была; я старая негритянка, повидавшая на своем веку немало типов вроде тебя. Ты хочешь занять мое место, мошенник; давай убеди меня, что ты его достоин! И учти: поцелуйчики не помогут.

— Если я не смогу убедить тебя, значит, я не достоин твоего места, о величественная, — ответил Николай.

— Похоже, нас сейчас развлекут, — прошептала Вита.

— Возникла ситуация, когда нужно обрезать несколько нитей, — серьезно проговорила Атропос. — Мы рассчитывали найти новую Атропос раньше, но потратили слишком много времени на поиски, так что вполне можем устроить экзамен. Посмотри, какую работу тебе придется выполнять. — Она набросила на Николая паутину, превратилась в громадного паука и промчалась сквозь крышу прямо в небо, прихватив с собой Николая и Виту.

Николай посмотрел на нее и сказал:

— Я и не думал, что отправлюсь на Небеса; на самом деле цыгане не верят в Рай, хотя мы и исповедуем ту религию, которая в данный момент популярна.

— Наш путь лежит не на Небеса, — ответила Вита. — Может быть, в Чистилище, но не на Небеса.

— Ты не инкарнация, верно? Я не видел тебя, пока ты не стала со мной танцевать. Что ты здесь делаешь?

— Я пришла к Судьбе не совсем вовремя, и меня взяли с собой. Я всего лишь уличная девчонка, над исправлением которой работают два призрака. Так забавно!

— Цыгане могли бы многому тебя научить.

— Да, но предполагается, что я должна от всего этого держаться подальше, — ответила Вита, рассмеявшись.

— Может быть, мы еще встретимся.

— Очень надеюсь.

Паук остановился, и снова появилась Атропос. Они оказались в комнате, в которой что-то происходило.

— Мы остаемся невидимыми, — пояснила Атропос. — Для смертных, находящихся здесь, мы всего лишь призраки. Это огромная летающая тарелка, которую через шесть часов, когда она выйдет на орбиту Луны, захватят террористы. Необходимо свести до минимума бессмысленные потери в человеческих жизнях. Если будет совершена ошибка, в результате крушения тарелки погибнет две тысячи ни в чем неповинных людей и несколько преступников. Однако пряжа уже спутана, и мы должны решить, какие нити следует перерезать и в каком месте. Ну что скажешь?

Вита присвистнула.

— А старушка, оказывается, шутить не любит! — прошептала она.

Николай задумался на мгновение, очевидно, озадаченный неожиданностью и сложностью задачи. Затем взял себя в руки.

— Будут ли остановки до Луны?

— Нет, — ответила Атропос.

— Какие-нибудь корабли, которые окажутся поблизости?

— Нет.

— Получается, что команда и пассажиры не могут покинуть борт корабля?

— Верно.

— Мы в силах сообщить капитану о готовящемся захвате, чтобы он его предотвратил?

— Нет. Судьба не имеет права напрямую изменять рисунок Гобелена Жизни. Уже давно стало ясно, что если так поступать, то возникают невероятная путаница и немыслимые осложнения, которые в результате приводят к гораздо более серьезным последствиям и нейтрализуют сделанное добро. Нашу работу можно сравнить с операцией — вонзая в человека длинную иглу, врач причиняет ему боль, но ее значение ничтожно по сравнению с тем, что он переживет, если вообще ничего не делать.

— Значит, покончить с террористами раньше назначенного ими для захвата времени нельзя и мы не имеем возможности никого предупредить об их намерениях?

— Мы не можем убить их всех, — ответила Атропос. — Вот, смотри внимательно на пряжу. — Она махнула рукой, и появился сложный рисунок из разноцветных нитей, шесть из которых светились особенно ярко. — Это пираты. Один проникает в путаницу в самом начале операции; его нить мы можем перерезать. А вот остальные… посмотри, куда ведут нити.

И в самом деле, пять нитей возвращались на Гобелен и переплетались с сотнями тысяч других нитей. Совершенно ясно, что, если какая-нибудь будет перерезана раньше времени, возникнут сложнейшие изменения в ткани Гобелена.

— Судьба следит за всем Гобеленом Жизни в целом, — объяснила Джоли. — Обычно ее служащие, находящиеся в Чистилище, и агенты, живущие в царстве смертных, занимаются деталями, но в серьезных случаях вроде этого она решает возникшую проблему сама. Судьба не намерена испортить гладкий рисунок, на который потрачено столько времени, действуя необдуманно.

Николай принялся внимательно рассматривать Гобелен в том месте, где возникла путаница — та самая, что отметила угон корабля.

— А почему тут все неясно?

— Потому что я еще не решила, как разобраться с возникшей проблемой. Можно перерезать несколько нитей и привести все в порядок. Или не обращать внимания, но тогда большинство нитей не смогут продолжить свое существование в ткани Гобелена. Их около двух тысяч. Как видишь, узел получился очень сложный, масса самых разных возможностей, и если я обрежу не те нити, вместо того чтобы распутать узел — хотя бы частично, — я его еще больше запутаю и количество жертв увеличится. Мне кажется, эту сложную задачу можно решить, обрезав всего пятнадцать нитей, но я бы предпочла, чтобы их число было меньше.

Николай принялся внимательно изучать рисунок.

— В прошлом мне неплохо удавалось развязывать узлы, — сказал он. — Цыгане учатся тому, что может пригодиться в жизни. — Он проследил за нитями, обегавшими интересующий его участок. Пять светилось ярче других. — Бандиты находятся на корабле вместе с жертвами, однако их нити не переплелись с остальными?

— В Гобелене Жизни пространственное расположение нитей далеко не самое важное, — объяснила Атропос. — Важно то, как судьбы взаимодействуют друг с другом. Эти пятеро постоянно настороже; если возникнут непредвиденные обстоятельства, они заберут спасательную лодку и сбегут с корабля или возьмут пассажиров в заложники, если все пойдет в соответствии с разработанным ими планом. Только команда и пассажиры подвергаются опасности — и жизнь всех или любого из них будет оборвана, если я не вмешаюсь, чтобы изменить исход.

— Вот нити, которые почти переплетаются друг с другом — что они означают?

— Очень близкое взаимодействие, — сердито ответила Атропос. — Романтические чувства или любовные отношения. Обычно после такого на Гобелене появляется новая нить. Во время путешествия на огромном прогулочном корабле подобные связи возникают очень часто.

Николай кивнул, продолжая изучать Гобелен.

— Порой бывает достаточно потянуть за ключевой кончик, и весь узел мгновенно распустится, — заметил он, разглядывая густую сеть нитей, отражающих связь всех пассажиров судна между собой.

Шесть нитей угонщиков находились среди них до того момента, пока не возникла путаница; они смешались с толпой, тщательно скрыв свои намерения. Вне всякого сомнения, преступники обладали опытом, а в случае успеха задуманного их влияние в царстве смертных должно сильно возрасти — это показывало дальнейшее расположение нитей.

— Дело рук Сатаны?

— Естественно, — ответила Атропос. — Он всегда выигрывает от беспорядка в нашей пряже. Чем больше путаница, тем больше зла всплывает на поверхность, а он собирает это зло.

— Но зло уже там; Сатана только ищет пути, чтобы его разбудить, — сказала Джоли. — Таким образом можно легко отделить добро от зла, что и является целью смертной жизни.

— И заплатить за такой отбор человеческими жизнями? — спросила Орлин.

— Все отправятся в Рай или в Ад, кто куда заслужил; души бессмертны.

— Но ведь люди раньше времени лишаются возможности изменить соотношение добра и зла в своих душах. Нечестно.

— Нечестно, — согласилась с ней Джоли.

— Мне кажется, я смогу уменьшить число жертв до шести, — сказал Николай, подняв голову от путаницы нитей.

— Невозможно! — вскричала Атропос. — Каким образом?

— Мы спасем вот этого. — Николай показал на одинокую нить, обозначающую жизнь одного из угонщиков, которая вплеталась в общий узел.

— Но таким образом мы только поможем бандитам!

— Не думаю. Обрати внимание: его судьба тесно связана с нитью жертвы, которая тоже входит в узел. Разве они не любовники?

— Да, конечно, — ответила Атропос. — И что из того?

— Один угонщик, другой жертва.

Атропос поджала губы:

— Интересно, тут я с тобой согласна! Естественно, бандиты скрывают, кто они такие, пока не придет время нанести удар. Он воспользуется тем, что ему предложено — по-мужски. Вряд ли это повлияет на исход, поскольку именно ему суждено умереть.

— Но если он останется в живых и любит жертву, что тогда?

Атропос принялась всматриваться в рисунок.

— У-у, хитрый пес! Может быть, ты и прав… Знаешь, я уверена, что ты прав!

— Сатана обычно всегда оставляет какой-нибудь выход на случай, если его проект потерпит неудачу. Он спрятал ключ, которым намеревался сам воспользоваться в случае необходимости. Нам только нужно было его увидеть.

— Лишь мошенник мог его найти! — заявила Атропос.

— Согласен.

Они занялись анализом значения прибавленной к путанице нити, выдвигая по очереди возражения и отвечая на них.

— Ладно, — наконец сказала Атропос. — Помни, у нас нет права действовать на него впрямую, но если косвенно нам удастся чуть-чуть подтолкнуть…

— Давайте это сделаем мы! — вскричала Вита с энтузиазмом.

— Кажется, мы сумеем помочь, — сказала Орлин.

— Да, пожалуй, я воспользуюсь вашей помощью, — обрадовался Николай. — Вы же не Судьба; вы призраки.

Атропос нахмурилась, однако спорить не стала. Она, конечно же, хотела узнать, можно ли уменьшить количество оборванных жизней до числа, названного Николаем. Судьба внесла изменения в пряжу Гобелена, благодаря которым Николай и Вита оказались на месте происшествия.

— Вы останетесь невидимыми на протяжении всего времени. Сейчас мне нужно заняться другими проблемами, хотя я вернусь.

Они поняли: если ничего не получится, Судьбе придется искать кого-то другого на роль Атропос, а она не может себе позволить ждать еще шесть часов. Они должны решить трудную задачу самостоятельно.

Орлин, поняв, что задумал цыган, уступила инициативу Вите — молодой и в то же время достаточно опытной.

Они не могли сделать скачок в будущее, такое доступно лишь Хроносу; придется ждать шесть часов. Вита прошла вслед за одной из пассажирок, а Николай отправился за террористом.

Девушку звали Обелия. Богатая наследница, она частенько посещала игорные дома и другие развлекательные центры на Луне. Достаточно хорошенькая, с неплохой фигуркой, плюс драгоценности — многие смотрели ей вслед. Она совершенно откровенно скучала и была не прочь развлечься.

Парня звали Бэзил, родился он в приличной семье, дела которой в последнее время покатились под гору. Прекрасно воспитанный, обладающий изящными манерами, молодой человек присоединился к угонщикам в надежде вернуть утерянное состояние. В отличие от него, все остальные были самыми настоящими фанатиками; а Бэзил знал, чего хочет, и его не особенно мучили соображения морали.

Первая встреча произошла случайно: молодые люди пришли на танцы, организованные службой развлечений. Летающие тарелки — роскошные прогулочные корабли и пользовались особой популярностью; они чем-то напоминали океанские лайнеры из прошлого. Владельцам удалось воспроизвести на борту настроение, царившее на древних судах, бороздивших водные просторы. Поговаривают — и нужно сказать, не без оснований, — что не один роман начался именно во время таких круизов. Поскольку обоим молодым людям нужен был партнер, они обратили внимание друг на друга. Бэзила окружало облако изысканной таинственности, что очень нравилось Обелии, а ее достоинства у него сомнений не вызывали: бриллиантовые сережки и глубокое декольте.

Итак, они танцевали, и с самого начала стало ясно, чего они друг от друга хотят: внимания и удовольствия. Их первое любовное свидание напоминало безошибочный розыгрыш карточной партии опытными игроками, словно обоих интересует не столько кульминация, сколько возможность достичь ее путем красивой и тонко разыгранной комбинации.

Однако благодаря вмешательству Судьбы все оказалось гораздо сложнее.

— Давай-ка я тебе разъясню ситуацию, — сказал Николай, когда они с Витой наблюдали, как парочка раздевается, чтобы заняться любовью. — Их охватит ураган страсти — судя по расположению нитей, они будут близки трижды за пять часов, но каждый знает, что это всего лишь мимолетная связь, развлечение, и они расстанутся, когда лайнер войдет в док на Луне. Бэзила ранят в перестрелке во время захвата корабля, а она станет пятым убитым пассажиром до того, как капитан согласится сдаться и передать управление летающей тарелкой террористам. Мы должны превратить их плотскую страсть в обжигающую, ослепительную любовь, чтобы каждый чувствовал, что он не в силах пережить смерть другого.

— Но каким образом это повлияет на дальнейшие события? — спросила Вита.

— Девушка окажется рядом с капитаном, когда террористы приступят к выполнению своего плана; так говорят нити. Может быть, благодаря Обелии Бэзил останется в живых, а он, в свою очередь, спасет ее. Но их любовь должна быть настоящей, иначе они погибнут. Мы не имеем права им об этом сказать, зато мы в состоянии незаметно усилить их чувства. Мы должны вести себя как цыгане, которым нужно обмануть тех, кем мы намерены манипулировать ради достижения собственных целей. Ты справишься, девочка?

— Иными словами, забраться в нее и заставить полюбить его сильнее?

— Да, а я то же самое проделаю с ним, воспользовавшись возможностями, данными мне Судьбой. Я ведь теперь тоже призрак.

— Ха, я занималась сексом с кучей мужчин, а вот любовью — только с одним, — сказала Вита, а потом, мгновенно передумав, добавила: — Вряд ли у меня получится с другим. Может быть, Джоли?

— Я люблю Сатану! — возмутилась Джоли.

— Или Орлин, — предложила Вита.

Орлин задумалась.

— Я любила Нортона, но должна его отпустить. Мне нравится Рок, но я не намерена тебе мешать. Думаю, мне следует снова поупражняться.

— Здорово! — с облегчением воскликнула Вита и тут же передала тело Орлин.

— Я Орлин, один из призраков, — пояснила она Николаю. — Я теперь контролирую тело и попытаюсь проникнуть в женщину и усилить ее любовь к молодому человеку.

— Хорошо. Это очень важно, потому что только таким способом мы сумеем добиться задуманного.

К удивлению Орлин, вселиться в Обелию удалось весьма легко. Очевидно, тот факт, что она находилась в теле одного живого существа, не мешал ей проникнуть в другое — учитывая, конечно, особые обстоятельства и участие Судьбы.

В следующее мгновение Николай скрылся в теле Бэзила.

— Значит, вот что чувствуешь, когда попадаешь в чужое тело! — подумала Вита.

— Не отвлекай Орлин, — предупредила ее Джоли. — От нашего успеха зависят тысячи жизней.

Они забрались в тела любовников как раз вовремя, Обелия подошла к Бэзилу и открыла рот, чтобы сказать что-то вроде: «Ну, давай поглядим, на что ты способен, жеребчик!», но Орлин успела вмешаться и внушить Обелии мысль, которая победила все остальные.

— О, как ты красив, Бэзил! — воскликнула она и сама удивилась собственным словам, поскольку была пресыщена сексуальными утехами и любила, когда ее партнерам становилось немного не по себе, даже во время пика страсти.

— Мужчина должен быть красив в присутствии такой великолепной женщины, — ответил Бэзил.

Джоли с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться. Сразу видно, что за дело взялся опытный цыган!

От неожиданного комплимента Обелию охватило волнение, смешанное со сладким удовольствием и усиленное — даже несколько больше, чем необходимо, — участием Орлин. Вместо того чтобы быстро заняться банальным сексом, Обелия начала страстно целовать Бэзила.

Казалось, молодой человек удивился, но справился с собой и наградил ее долгим поцелуем, испытывая несказанную гордость от того, что она проявила к нему такой интерес. Обелия ответила, и в результате, вместо мимолетного, яростного всплеска плотского наслаждения, встреча даровала им несколько часов нежнейших ласк. Бэзил забыл про бриллианты и видел лишь ее глаза, а Обелия нашла гораздо больше удовольствия в том, чтобы находиться рядом с ним, чем в попытках разгадать его тайну.

Утолив первое желание, они остались вместе и долго разговаривали, обнаружили много общих интересов, о которых иначе никогда и не узнали бы. Еще два раза они сдавались под напором страсти. Но теперь они не соревновались друг с другом, а стремились подарить радость. Поражая обоих, на их души снизошла любовь.

Наконец они расстались, потому что у каждого имелись какие-то дела. Обелии нужно было обедать с капитаном — ее семья являлась важным инвестором в предприятие, выпускающее летающие тарелки; а Бэзилу пришла пора встретиться со своими дружками-террористами. Девушка хотела отменить встречу с капитаном, чтобы остаться с возлюбленным, а он пытался придумать способ предупредить ее о том, чтобы она не выходила из своей каюты в течение следующего часа, но не мог, не подвергая риску успех задуманного.

Призраки покинули их тела.

— У тебя все отлично получилось, Орлин, — похвалил Николай.

— Ты самый настоящий специалист в этом вопросе! — воскликнула Орлин.

Она испытывала некоторые угрызения совести за страсть, которую вызвала и в которой приняла участие, потому что чувствовала себя так, будто сама оказалась в постели с молодым любовником. Однако отдавала себе отчет в том, что, не колеблясь, поступит так еще раз, если возникнет необходимость. Пробудить в человеке положительные эмоции — а не позволить злу одержать над его душой победу — истинное удовольствие.

Прошел час, и разразилась трагедия. Террористы достали самодельное оружие, и каюта капитана с каютой управления оказались в осаде. Команда корабля ничего не могла сделать; единственный лазерный пистолет принадлежал капитану, а ничто другое не могло справиться с дубинками, сделанными из обломков мебели, которыми размахивали бандиты.

— Сдавайся, капитан! — крикнул один из террористов, встав на пороге. — Или мы…

Капитан вытащил пистолет и выстрелил. Однако Обелия, увидев, что сейчас ее любимый погибнет, вскочила и толкнула руку капитана, таким образом помешав ему попасть в цель. Луч рикошетом отскочил от стены, в то время как Бэзил метнулся в сторону.

— Если вы убьете хотя бы одного, вам уже будет их не остановить! — вскричала девушка, хотя на самом деле не стала бы так себя вести, если бы не успела узнать и полюбить Бэзила.

Она была потрясена, когда выяснилось, что он является одним из террористов, но относиться к нему хуже не стала. Для нее он был чем-то вроде храброго разбойника, полюбившего прекрасную даму. Очень романтичное чувство!

Разозлившись на вмешательство пассажирки, капитан оттолкнул ее в сторону и отступил в свою крепость: каюту, где он хранил главное заклинание, позволявшее кораблю сражаться с гравитацией и инерцией, чтобы тот без проблем и неприятностей для пассажиров летал между Землей и Луной. Без заклинания угонщики не справятся с управлением тарелки — а войти внутрь им не удастся, потому что у капитана в руках пистолет.

Террористы знали: у них всего два часа на то, чтобы добыть заклинание и увести корабль подальше; потом появятся полицейские. И тогда они заняли жесткую позицию.

— Направляйте вашего представителя! — крикнул главарь.

Взгляд капитана упал на Обелию.

— Вы, — мрачно проговорил он. — Вы их очень любите, вот и поговорите с ними!

Обелия боялась, но у нее не было выбора.

— Чего вы хотите? — спросила девушка впавшего в ярость вожака террористов.

Бэзил ушел, по-видимому, сторожить пассажиров или команду, и Обелия обрадовалась, поскольку не хотела, чтобы кто-нибудь узнал об их отношениях.

— Нам нужно главное заклинание, идиотка! — рявкнул главарь. — Пусть отдаст его нам!

— Но вы же понимаете, капитан никогда этого не сделает! — в страхе ответила она.

— Скажи ему, что мы будем убивать по одному пассажиру каждые пять минут, пока он не согласится.

Девушка вернулась к капитану, который держал дверь под прицелом пистолета; любого, кто попытался бы войти, тут же прорезал бы смертоносный луч.

— Они говорят… — запинаясь, начала Обелия. — Они говорят… что будут… будут убивать пассажиров каждые…

— А если я отдам им заклинание, они захватят весь корабль! — ответил капитан. — Я никогда не соглашусь!

— Не нравится мне все это, — сказала Орлин. — Неужели невинные люди должны погибнуть?

— Да, — ответил Николай. — Но так жертв будет меньше. Нам пришлось выбирать из двух зол.

Обелия вернулась к террористам, чтобы передать им слова капитана.

— Я не сомневался, что подонок именно так и скажет! — вскричал главарь бандитов. — Приведите первого заложника!

Два террориста притащили пожилого мужчину, испуганного и удивленного. Не говоря ни слова, главарь с силой ударил его дубинкой по голове; никаких сомнений в том, что несчастный мертв, ни у кого не возникло. Затем бандит поднял труп и швырнул его в дверь, чтобы капитан на него посмотрел.

— Спроси еще раз! — крикнул он, толкнув Обелию следом.

Охваченная ужасом Обелия, едва справившись с подступившим к горлу комком, с трудом переступила через порог, чтобы передать капитану сообщение.

Капитан упрямо стоял на своем. Единственная его надежда на благополучный исход заключалась в том, чтобы не давать террористам главного заклинания.

— Если они его получат, то смогут делать все, что пожелают; мы или погибнем, или они все у нас отнимут, а вдобавок погубят корабль. Я ни за что не пойду у них на поводу!

Обелия вернулась к террористам. Главарь кивнул. Его помощники привели женщину средних лет, которая дико закричала, увидев, как ей на голову опускается дубинка. Тело несчастной присоединилось к телу первой жертвы.

— Какой ужас! — вскричала Орлин. — Неужели мы не в силах им помешать?

— Нет, — мрачно ответил Николай. — Думаю, Атропос решила показать нам самую трудную из своих дилемм. Мне приходилось встречаться со смертью, но то, что здесь происходит, отвратительно. Я смирился с происходящим лишь потому, что видел нити и знаю: другого пути нет.

— Другого пути нет! — возмутилась Орлин. — А где же Бог? Почему он терпит такое?!

— На этот вопрос я тоже хотел бы получить ответ!

Вот уже четверо пассажиров погибло от руки главаря террористов. Затем он решил прибегнуть к новой тактике: схватил Обелию и, закрываясь ее телом, подвел девушку к двери.

— Скажи ему, что ты будешь следующей!

Обелия видела, какой страшной смертью умерли четверо пассажиров, и все ее чувства настолько онемели, что она смирилась с неизбежным. Девушка вернулась к капитану и проговорила:

— Я буду следующим заложником, которого они убьют.

— Ну и что вы о них думаете теперь? — сердито спросил капитан. — Жалеете, что спасли того негодяя?

Она подумала о Бэзиле, и ей стало стыдно и больно. Он и в самом деле ей нравился… ей нравился жестокий террорист, который с самого начала знал, что готовится страшное злодеяние! То, что она приняла за искренний интерес, для него наверняка было всего лишь праздным развлечением.

— Я совершила ошибку, — сказала Обелия. — И теперь собираюсь за нее заплатить.

На самом деле ей казалось, что она готова заплатить за всю свою пустую жизнь, исполненную погоней за удовольствиями. Она даже не могла вспомнить, совершила ли что-нибудь такое, от чего лучше стало кому-то другому, а не ей самой.

— Не ходите! — возразил капитан, жалея о своей грубости. — Здесь они до вас не доберутся.

— И тогда вместо меня убьют кого-нибудь другого, — сказала девушка и направилась к двери.

— Не ходите! — крикнул капитан. — Я запрещаю! — Он наставил на нее пистолет.

— Ну и что вы сделаете — пристрелите меня? — Обелия даже не остановилась. — Сохраните свою совесть чистой, капитан; они все сделают за вас. — И пошла дальше.

— Я не могу дать им заклинание!

— Знаю. И совершенно с вами согласна. — Она остановилась у двери.

Главарь уже поджидал ее.

— Что он сказал?

— Женщине не пристало повторять вслух слова, которые он произнес, — ответила Обелия, и мимолетная улыбка коснулась ее губ. — Но если перефразировать… Капитан довольно подробно проанализировал тот факт, что ты произошел от обезьян, и весьма красочно описал тот единственный порок, которому тебе следует предаваться до полного изнеможения.

— Нечего умничать, шлюха! Что он решил?

Обелия, ожидавшая мгновенной смерти, поняла, что не знает, как ответить на его вопрос, поэтому Орлин ей помогла:

— Когда Бог поцелует Сатану, а все инкарнации станут им аплодировать — может быть, тогда ты получишь свое заклинание.

Бандит впал в состояние слепой ярости и занес испачканную кровью дубинку. Обелия закрыла глаза и сжала зубы, твердо приняв решение храбро встретить смерть. Впервые она выступила за справедливость, благородство и достойную жизнь, пусть и на короткое время; по крайней мере, пусть ее смерть будет красивой.

Она услышала грохот, но ничего не почувствовала. Тогда девушка открыла глаза — и увидела, что главарь террористов лежит на полу без сознания, а рядом стоит Бэзил.

— Предполагалось, что никаких убийств не будет, — сказал он. — Когда все началось, я посчитал, что изменить ничего нельзя. Но когда ты… о Боже, милая, мне наплевать… пусть меня сгноят в тюрьме, но я не мог позволить ему убить тебя! Я покончил с этими делами!

Ничего не понимая, Обелия возразила:

— А остальные угонщики…

— Скажи капитану, чтобы вышел сюда со своим лазером, и мы возьмем их всех — по очереди. Они даже не успеют понять, что произошло!

Обелия поспешила к капитану.

— Капитан, Бэзил… тот парень, которого я спасла, перешел на нашу сторону! Выходите, он поможет вам захватить остальных бандитов!

— Конечно! — фыркнул капитан. — Так я ему и поверил!

— Но он не врет!

— В таком случае пусть придет сюда сам!

Обелия передала Бэзилу слова капитана. Он кивнул:

— Капитан имеет полное право мне не доверять. Ладно, я ему кое-что покажу.

Она снова отправилась к капитану, который напряженно наблюдал за Бэзилом, тащившим тело главаря. Затем Бэзил выпрямился и сказал:

— Капитан, я, конечно, один из террористов. Но девушка спасла мне жизнь, а я спас ее. Если вы выйдете и выберете место для засады, я заманю туда остальных, и все закончится без нового кровопролития.

— Я не выйду из каюты! — заявил капитан. — Если ты и вправду хочешь нам помочь, замани их сюда!

— Хорошо. Обелия, ты должна подойти к остальным, по очереди, и сказать им, будто Алекс говорит, что капитан по-прежнему не желает сдавать своих позиций и они должны привести к нему по одному заложнику. Давай побыстрее, пока они не сообразили, что никто не возвращается!

Обелия бросилась выполнять его приказ, удивляясь на ходу удивительному повороту событий. Она правильно поступила, когда спасла ему жизнь. Он и в самом деле ее любит!

Девушка подошла к одному из бандитов, сторожившему запертых в большой комнате членов экипажа.

— Алекс велел привести еще одного заложника.

— Проклятье! До этого не должно было дойти! — Однако бандит схватил за воротник официанта и потащил в сторону каюты капитана, не забыв запереть дверь на ключ. Обелия последовала за ним.

Он увидел четыре трупа.

— Эй, а где Алекс?

— Там, — ответила Обелия. — Он хочет, чтобы капитан все видел.

На лице бандита появилось сомнение, но тела подтверждали серьезность намерений Алекса. Он подтолкнул перепуганного официанта вперед.

Когда они вошли в каюту капитана, тот навел на террориста лазер.

— Брось дубинку.

— Но…

— Бросай, — повторил Бэзил. — Ты теперь пленник капитана. Он продырявит тебя насквозь, если ты пошевелишься.

Бандит отшвырнул дубинку в сторону и встал рядом с Алексом, который начал приходить в себя.

Обелия отправилась за следующим, и сцена повторилась. Все прошло на удивление легко и просто. Террористы, не отличавшиеся могучим интеллектом, беспрекословно слушались приказов своего главаря. За двадцать минут все оказались во власти капитана, и осаде был положен конец.

Всего погибло шесть человек: четверо пассажиров, один член экипажа, убитый во время начальной стадии операции, и пожилая женщина, у которой случился сердечный приступ, когда она поняла, что происходит.

— Я жалел, что не попал в тебя, — сказал капитан Бэзилу. — Но Обелия права; ты молодец, и я выступлю в суде в твою защиту. Не думаю, что тебе грозит тюрьма.

— Спасибо, сэр. Но я ввязался в это ради денег и готов понести наказание.

— Может так случиться, что у тебя все-таки будут деньги, — прошептала Обелия и взяла его за руку.

И тут появилась Атропос.

— Мы пришли к единодушному решению: Николай, ты годишься для того, чтобы стать одним из аспектов Судьбы. — Она шагнула сквозь стену тарелки, прихватив с собой Орлин и Николая.

На сей раз никакого перехода не произошло; они вернулись в хижину Николая.

— Мы сделаем так: пусть подумают, будто ты умер, — сказала Атропос и из паутины сплела человека, неподвижно лежащего на кровати. — Хочешь оставить записку?

— Нет, я стар; они знают, что я должен скоро умереть.

Атропос снова прошла сквозь стену, а они последовали за ней по невидимой паутине. И вскоре оказались в квартире, где негритянка стелила кровать. Атропос взмахнула рукой, и тут же появился огромный Гобелен Жизни. Она коснулась одной нити, чуть сдвинув ее в сторону, затем подтянула другую, и та заняла только что освободившееся место. Затем прямо из пустоты возникли маленькие ножницы, и Атропос обрезала вторую нить.

Ножницы исчезли. Атропос протянула руку Николаю:

— Возьми мою руку.

Николай схватил ее ладонь, они постояли несколько мгновений, а потом отошли друг от друга. И вот Николай начал меняться, постепенно превращаясь в Атропос.

Она посмотрела на Орлин:

— Обмен совершен, девочка. Его суть стала моей. А он теперь один из аспектов Судьбы.

Орлин посмотрела и увидела юную Клото, затем Лахесис, женщину средних лет, и старика Николая.

— Ох, надо переодеться, — сказал он и тут же превратился в пожилую седовласую женщину, немного плоскогрудую, в длинной темной юбке, старомодных ботинках, блузке и смешной маленькой шляпке. — Сойдет?

Орлин улыбнулась:

— Сойдет. Только следи за усами.

— Фу! — Усы исчезли. — Лучше отдам-ка я тело кому-нибудь другому, пока не привыкну.

Появилась Лахесис.

— Да, нам всем придется потратить немало времени, чтобы привыкнуть и приспособиться. Сначала будет совсем не просто прятать мужчину!

Прежняя Атропос посмотрела на них:

— Знаете, пожалуй, вам лучше поскорее убраться отсюда; тут вот-вот разразится отвратительный скандал.

— Отвратительный скандал? — спросила Лахесис. — Ты нам не говорила, почему тебе нужно так срочно вернуться к смертным.

— Я увидела нечто такое, на что вы просто не обратили внимания, но не могла использовать власть инкарнации, чтобы вмешаться, а вмешаться было необходимо. Моя дочь снова вышла замуж. Я думала, что он хороший человек, но он оказался самым настоящим подлецом: пьянствует, бьет ее, а сегодня перейдет все границы и изобьет ее слишком сильно. Поэтому я и поменяла нити местами. Давайте, уходите отсюда!

Лахесис исчезла из виду, но не покинула комнату. Она просто стала невидимой, а вместе с ней и Орлин.

— И дайте девочке нить! — крикнула бывшая Атропос. — Она ее заслужила!

Женщина, стелившая постель, подняла голову.

— Что? — Магия, окружавшая прежнюю Атропос, перестала действовать, оставив ее посреди комнаты. — Ма! Но ты же умерла десять лет назад!

— Не совсем. Я вернулась, чтобы помочь тебе еще один раз.

— О чем ты?

— Он постоянно тебя бьет! Думаешь, я не вижу синяков и шрамов? Сегодня он изобьет тебя так сильно, что ты умрешь… только я собираюсь освободить тебя от него.

— Но…

И тут вернулся ее муж. Он много выпил и с трудом держался на ногах, но сил для злобы у него осталось достаточно.

— Убирайся, женщина!

Она шагнула вперед, но бывшая Атропос загородила ей дорогу.

— Он убьет тебя сегодня! — предупредила она. — Он ударит тебя слишком сильно, а потом скажет, что ты упала. Тебе без него будет лучше, уж можешь не сомневаться… когда его посадят в тюрьму за убийство. Отойди.

Бывшая Атропос пошла навстречу зятю.

— Ты никуда не годный пьяный ублюдок! Ты спятивший убийца ни в чем неповинной жены! Ты ее постоянно обманываешь, обращаешься с ней так, будто она грязь у тебя под ногами, а потом приходишь домой и бьешь ее! Я всегда знала, что проку из тебя не будет, а теперь ты и вовсе превратился в ничтожество! Давай складывай свои вещички и проваливай отсюда, подонок! — Она продолжала в том же духе, ее оскорбления становились все более едкими, она давала ему понять, как к нему относится и куда ему нужно убраться, чтобы быть подальше от ее дочери.

Он, естественно, ее ударил. Бывшая Атропос была старой женщиной, лишившейся могущества инкарнации и даруемой этой должностью защиты — она беззвучно упала на пол.

— Пора уходить, — грустно проговорила Лахесис.

— Мы должны ей помочь! — вскричала Орлин.

— Нет. Она умерла. Та нить, что она обрезала, принадлежала ей самой.

И тогда Орлин поняла. Чтобы не перерезать нить жизни дочери, Атропос заменила ее на свою. Теперь убийца будет наказан за совершенное преступление, а ее дочь останется в живых и изменит свою жизнь к лучшему.

Вита была права: эта старушка действительно не любила шутить.

Они вернулись в Жилище.

— Ты видела гораздо больше, чем мы показываем чужим, — сказала Лахесис.

— Ты видела, с какими трудностями нам приходится сталкиваться, и поняла, что мы тоже испытываем боль. Но ты помогла нам в очень трудном деле и заслужила свою нить. Мы сохраним ее для тебя, пока ты не получишь у других инкарнаций то, что потребовала у тебя Нокс. А сейчас тебе следует уйти, нам еще многое нужно решить, и мы предпочли бы сделать это без посторонних.

Орлин прекрасно поняла, что она имела в виду! Угон тарелки, смена аспекта — и неожиданная смерть женщины, которая была Атропос.

— Спасибо, бабушка, — сказала она и немедленно покинула Жилище.

— Думаю, нам нужно немного отдохнуть! — проговорила Джоли.

— Вот уж точно! — согласилась Вита. — У инкарнаций такая трудная работа! Совсем не сладкая у них жизнь, прямо как у нас!

— Аминь, — кивнула Орлин, которая никак не могла прийти в себя.

Утром они на Адлифте поднялись в царство смертных, постаравшись не перепутать остановку. Им совсем не хотелось случайно оказаться в Аду!

Ковер-такси доставил пассажирку в космопорт — оказалось, что теперь на его месте расположен порт для летающих тарелок.

— Я не хочу лететь на тарелке! — запротестовала Вита.

Джоли рассмеялась:

— Успокойся, мы не на Луну!

Девушка продолжала сомневаться, но спорить не стала. Джоли купила билет — расходы записали на счет Луны, разрешившей им в случае необходимости располагать ее деньгами.

Тарелка оказалась удобнее ракеты — не было необходимости в ремнях безопасности, потому что пассажиры не страдали от дополнительных нагрузок при ускорении; кроме того, здесь оказалось гораздо просторнее. Они сидели в удобном кресле и смотрели в обычный иллюминатор, когда тарелка плавно поднялась в воздух и поплыла над городом.

Появился мужчина.

— Спутник не нужен? — спросил он тоном, который сразу узнали все трое.

Джоли передала тело Вите.

— Я несовершеннолетняя, у тебя что, вакуум вместо мозгов?

Мужчина пошел дальше. Он наверняка правильно определил возраст, просто его это совершенно не смутило. Однако в планы ловеласа не входило стать участником скандала, который грозила устроить Вита.

— Знаете, я совсем не чувствовала себя несовершеннолетней рядом с Роком, — заметила Вита.

— Это из-за того, что он тебя уважает, — сказала Орлин. — Он не согласен с буквой закона, собственные чувства подсказывают ему, что подобные вещи далеко не всегда зависят от возраста. Твой опыт и поведение…

— Перестань! Просто он слишком хотел меня и не смог сдержаться!

— И это тоже, — согласилась Джоли.

Вита не собиралась выслушивать доводы рассудка, ее интересовала лишь страсть. Однако сказать, будто судьей двигала только страсть, — значит не понимать, что он собой представляет.

— Он знал, что одна из вас подаст сигнал, если что-то будет не так, — заявила в заключение Вита. — А вы не стали возмущаться!

— Только не надо так громко кричать, — со смехом согласилась Орлин.

Тарелка неожиданно быстро прибыла в место назначения. При отсутствии инерции она могла перемещаться чрезвычайно быстро.

Луна уже ждала в своем особняке.

— Завтра суббота, — сказала она. — Утром меня не будет, но я попросила судью Скотта присмотреть за вами. А пока вам не помешает хорошенько поспать после долгих перелетов.

Они поняли, что и в самом деле устали — эмоционально и физически. Их приветствовали грифоны, которые сначала не узнали Виту, но потом быстро успокоились.

Естественно, девушка ужасно проголодалась: ведь она не ела почти двое суток. В действительности считалось только время, проведенное в Адлифте и в царстве смертных; однако не стоило забывать о психологическом эффекте.

— Я хочу, чтобы вы кое-что поняли, — предупредила Луна. — Вы отсутствовали дольше, чем вам показалось.

В этот момент телом управляла Вита.

— Прошло два дня. Странно, что за такое короткое время тарелки сменили ракеты. Ничего ужасного тут нет, но мы предпочли бы лететь прежним способом.

— Два года, — мягко сказала Луна.

— Что?

— Если нет специального декрета, время, которое смертные проводят в Чистилище, отличается от времени, текущего в царстве смертных. Оно может расширяться или сжиматься, но обычно за каждый день в Чистилище на Земле проходит год. Простите, что не предупредила вас сразу.

— Она права, — подумала Джоли. — Я знала — но забыла, потому что на бессмертных данное правило не распространяется. Только на смертных, попадающих в Чистилище в своем физическом обличье, что случается крайне редко. Какая непростительная ошибка!

— Да, какая ошибка! — вздохнула Орлин. — Что мы сделали с Витой?

— Но я чувствую себя так, словно действительно прошло всего два дня, — удивилась Вита.

— Ты не изменилась, дорогая, — сказала Луна. — Ты постарела всего на несколько часов — только на то время, которое вы потратили на дорогу, поскольку процесс старения в Загробной жизни идет медленно и не имеет практического значения для смертных. А у нас здесь прошло два года, и считается, что ты стала на два года старше.

— Вы хотите сказать, что мне все еще пятнадцать, а по закону я семнадцатилетняя?

— Именно так, Вита. Теперь ты гораздо ближе к совершеннолетию, если тебя интересует этот вопрос.

Вита прекрасно понимала, что Луна знает об их отношениях с судьей, хотя говорить о них вслух все-таки не следует.

— Значит, если я отправлюсь в Чистилище еще на пару дней, то, когда я вернусь, мне будет девятнадцать, и…

— И ты сможешь сама принимать любые решения, — кивнула Луна, и на ее губах промелькнула мимолетная улыбка.

— Здорово! — Настроения у Виты менялись, как ветер во время тропического шторма.

Воспользовавшись Адлифтом, они вернулись в Чистилище, зная, что один проведенный здесь день и одна ночь стоят им земного года. Оставаться тут больше двух дней нельзя; они не хотели рисковать и задерживаться дольше, потому что примерно в это время в царстве смертных и должно было произойти чрезвычайно важное — хотя они и не знали какое — событие. Если Луна потерпит поражение, через три года разразится третья мировая война.

По дороге они обсудили то, что им показала Нокс. Зачем она это сделала? Почему не встретилась напрямую с какой-нибудь из инкарнаций или с самим Богом? Ни одна из них троих не казалась достойной ее пристального внимания в любом, самом незначительном вопросе, не говоря уже о третьей мировой войне!

— Вообще-то в том видении мы были не одни, — заметила Вита. — Я думала, Рок попал туда по чистой случайности, потому что он… ну, близок нам. — Джоли, которой принадлежало тело, рассмеялась тому, как завуалированно она это сказала. — Может быть, Нокс затеяла все ради него, — продолжала Вита.

— Потому что он судья, — проговорила Орлин. — Или…

— Потому что его рассматривают в качестве одного из кандидатов на роль инкарнации! — предположила Джоли. И снова какая-то неясная мысль промелькнула в глубине ее сознания.

— Возможно, это очень важная инкарнация! — взволнованно закончила Вита.

Звучало вполне разумно.

— Интересно, о какой же именно инкарнации идет речь? Та, что имеет отношение к войне?

— А мы как раз собираемся навестить Марса! — напомнила Орлин.

Итак, если Рока прочат на место Марса, видение должно было заставить его немедленно заняться предотвращением третьей мировой войны. Нокс, очевидно, не могла напрямую влиять на события, происходящие днем, но выбрала доступный ей способ оказать на них косвенное воздействие.

— Мне кажется, нам нужно повнимательнее присмотреться к Марсу, — сказала в заключение Джоли.

Они подошли к резиденции Матери-Природы, дожидаясь, пока их чувства немного успокоятся. Самым ужасным было осознание того, что происшедшее — не единичный факт. По всему миру происходило нечто подобное. Гибли семьи, приносились героические или совсем не героические жертвы ради совершенно бессмысленных целей. Создавалось впечатление, что мужчины готовы сражаться по самому ничтожному поводу, а женщины не способны их остановить. Почему?

Гея была дома и вышла им навстречу. Сейчас она превратилась в полную даму средних лет в простом коричневом платье и зеленой шляпке.

— Меня предупредили «Новости Чистилища». Ты призрак, с которым работает моя подруга Джоли!

— Я так и не рассказала Гее о том, какое ты имеешь к ней отношение, — объяснила Джоли. — Я бы и тебе не раскрыла тайны, если бы не Хронос. Ты уж давай сама. Она твоя мать.

— Да, верно, — ответила Орлин, набираясь решимости. — Я встречаюсь со всеми главными инкарнациями, нужна их помощь, чтобы вернуть моего ребенка. Но…

— Но подобную помощь не так-то просто получить, — кивнула Гея. — Заходи. Я готова выслушать — не сомневаюсь, что Джоли не стала бы понапрасну тратить на тебя время. Хотя я не могу обещать, что выполню твою просьбу.

Они вошли в дом и уселись на живых деревянных стульях. Внутренняя часть Дерева-Дома образовала необычную петлю, обладавшую диковинным свойством: когда Орлин смотрела сквозь нее, то видела не противоположную стену комнаты, а облака и солнечный свет.

— Это ее окно в мир, — объяснила Джоли. — Сквозь него Гея видит все, что происходит в царстве смертных. Кроме того, она может сделать шаг и оказаться там, где захочет.

— Вот класс! — подумала Вита. — Могу я выглянуть и увидеть Рока?

Однако у Орлин на уме были совсем другие проблемы.

— Я… сначала я должна сказать вам кое-что, не имеющее отношения к моей просьбе, — смущенно проговорила она. — Поскольку, как мне кажется, этого все равно не избежать. Я — ваша дочь Орлин, и…

Гея удивилась:

— Думаю, ты ошибаешься! Твое тело не имеет ко мне никакого отношения! — Пушистые облака в окне пришли в движение.

— И я умерла, — мрачно продолжала Орлин. — Это чужое тело, я в нем лишь временно.

Окно почернело.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу принять подобное заявление на веру! Где Джоли? — спокойно спросила Гея.

— Здесь, со мной. Она не покидала меня — с тех самых пор, как я умерла. Я… Все произошло так быстро — Джоли не успела прийти ко мне на помощь.

За окном поднялся ветер, начинался ураган чудовищной силы.

Потом, внезапно, небо очистилось, наступило жуткое спокойствие.

Гея взяла ее за руку:

— Да, конечно. Почему я сама не сообразила? Это же видно, стоит только захотеть. Ты моя дочь! Но почему ты умерла? — Она казалась ошеломленной.

— Я совершила самоубийство. — Орлин собиралась объяснить, при каких обстоятельствах, но от горестных воспоминаний у нее перехватило горло.

— Ведь за тобой присматривала Джоли!

Орлин молча кивнула.

— Один момент. — Очертания Геи затуманились.

Она преобразилась. Теперь рядом с Орлин сидела молодая, очень похожая на нее женщина с волосами цвета меда и великолепной фигурой.

— Я буду слушать тебя в своем естественном облике, — продолжала Гея. — А волшебство поможет мне справиться с чувствами. Теперь расскажи свою историю, а я постараюсь объективно ее воспринять.

— О, вы так похожи на меня — когда я была живой! — восхищенно проговорила Орлин.

— Моя внешность не изменилась с того момента, как я стала воплощением Природы, — сказала Гея. — За двадцать лет я совсем не постарела — но обычно я стараюсь это скрыть, чтобы казаться старше.

— О да, конечно! Я очень рада за тебя, — проговорила Орлин.

— Но почему ты так поступила?

— Мой ребенок умер. Я хотела быть для него самой лучшей матерью, а когда…

— Такой матерью, какой я так и не сумела стать, — заметила Гея.

— Но в том нет твоей вины! — запротестовала Орлин. — Хронос показал мне… тебе не позволили, ты не могла поступить иначе!

— Возможно. Из-за ответственности, которую накладывали на меня обязанности инкарнации, я вычеркнула тебя из своей жизни. Но мне так тебя не хватало, моя милая! Я пыталась это компенсировать, стараясь быть самой лучшей защитницей дикой природы: Зеленой Матерью. Я совершенно сознательно не следила за твоей судьбой, чтобы знание о тебе не повлияло на принятие мной решений. Я считала, что, если буду успешно справляться с обязанностями инкарнации, жизнь у тебя сложится удачно. Теперь я вижу, что совершила ошибку.

— Нет, это не твоя ошибка! У меня была хорошая, прекрасная жизнь! Я сама решила ее закончить. Я…

Окно потемнело и странно замерцало.

— Я помню какой-то несчастный случай, связанный с ребенком. Ты… ты вышла замуж за призрака?

Джоли, которая понимала, что сейчас произойдет, не произнесла ни слова. Она ничем не могла облегчить ситуацию.

— Да, за Гавейна. Я должна была выносить для него ребенка, наследника…

— И я по просьбе Гавейна изменила гены мальчика! — воскликнула Гея. — И уничтожила свою дочь!

Орлин с новой горечью взглянула на Гею:

— Ты же не знала.

— Призрак хотел, чтобы сын получил его гены, — пояснила Гея. — Я была занята и согласилась удовлетворить просьбу без необходимой проверки. В результате оказалось, что ребенок получил неизлечимый наследственный недуг. Я пришла в ужас от своей ошибки, которую совершила по небрежности, — но теперь я потрясена. Что я сделала с тобой!

— Нет! Я сама виновата! Потому что была слишком глупой, скрытной и близорукой и причинила горе всем, кто меня любил! — вскричала Орлин. — Я могла бы отпустить сына и остаться жить. Потом у меня родился бы другой ребенок — тем самым я бы выполнила обязательства по отношению к мужу-призраку и себе и не совершила бы ужасный поступок, который поверг в скорбь моего возлюбленного, приемных родителей и тебя! Если бы я снова попала в такую ситуацию, то приняла бы правильное решение.

Орлин замолчала, вспомнив про Виту и все остальное.

— Во всяком случае, я не уверена, что поступила бы так же. Но тогда я ничего не знала, и вся ответственность падает на меня. Я проклинаю себя за то, что совершила по незнанию и недомыслию. Конечно, каждый должен расплачиваться за свой поступок…

Гея сидела рядом с ней, обнимая за плечи.

— Нет-нет, дитя мое, ты не права! Я отдала тебя в чужие руки по собственному выбору, зная, что так будет лучше. Но ведь у тебя не было выбора, твой ребенок умер из-за моей ошибки, а ты не сумела справиться со страшным горем! Со смертными такие вещи происходят даже слишком часто, потому что они не видят перспективы, их жизнь так коротка и стремительна. Я, несмотря на все свое могущество, не в силах облегчить их страдания. Такова уж человеческая натура.

Пока Гея говорила, за окном постепенно светлело, теперь погода в царстве смертных почти совсем успокоилась. Джоли вздохнула с облегчением; она знала, какое влияние оказывает гнев Геи на природу. В частности поэтому она и опасалась рассказывать ей об Орлин. Конечно, Гея что-то подозревала, но, получив подтверждение своим догадкам, испытала такой шок, что климат Земли получил чувствительную встряску. Теперь худшее позади.

— Благодарю тебя за понимание, мама, — сказала через некоторое время Орлин, вытирая слезы. — Мне надо было потолковать с тобой совсем о другом. Я хотела попросить об одолжении — но теперь я не могу.

— Ты обязана меня попросить, дочь, хотя я не знаю, сумею ли исполнить твою просьбу.

— Дело в том… Я встречалась с Нокс, у которой находится Гэв Второй, и она сказала, что каждая инкарнация должна мне кое-что дать, если я рассчитываю избавить душу сына от недуга.

— Так оно и есть, — согласилась Гея. — Иногда инкарнация не в силах в одиночку исправить то, что она сама совершила. Я ошиблась, но после того, как вмешались Танатос и Судьба…

— И Хронос, — добавила Орлин. — В мире смертных он был моим любовником и отцом ребенка. Моя смерть вынудила его стать воплощением Времени.

Гея долго не сводила смущенных глаз с лица дочери.

— Выходит, мой поступок, который поначалу казался мне имеющим лишь единичное значение, привел к очень серьезным последствиям! — наконец проговорила она. — Может быть, только существо, не связанное с нами напрямую, в состоянии осознать значение происшедшего — я имею в виду Нокс. У нее нет власти среди нас, однако она наделена немалым могуществом. Никогда ранее, за все время моего пребывания в Чистилище, она не участвовала непосредственно в наших делах. Меня это скорее тревожит, чем радует.

— Я уверена, что Нокс не задумала ничего плохого!

— Не знаю. Нокс держит свои намерения в секрете — она настоящая госпожа всех тайн. — Гея вздохнула. — Так что тебе от меня нужно, Орлин?

— Слезу.

И снова Гея внимательно посмотрела на дочь. В окне заклубились облака.

— Твою просьбу нелегко удовлетворить.

— Я знаю. Если бы я понимала… если бы мне было известно то, о чем ты мне поведала, я бы не пришла. Неправильно…

— Ты должна заслужить мой дар, — прервала ее Гея. — Как и любой другой. И это будет непросто.

— Вся моя миссия оказалась очень непростой, — пробормотала Орлин. — Что мне следует сделать?

— У меня возникла проблема, которая может оказать влияние на существование человеческого рода, — серьезно ответила Гея. — Мне никак не удается найти выход. Хотелось бы узнать твое мнение.

— Но я знаю так мало! — запротестовала Орлин. — Что известно мне, о чем не ведаешь ты?

Улыбка Геи была не из приятных.

— Да, надежды на успех совсем немного. Однако вмешательство Нокс говорит о том, что у тебя есть какая-то информация. Я пошлю тебя к смертным, чтобы ты понаблюдала и сделала выводы. Когда твое мнение сформируется, ты получишь то, что просишь.

Орлин начала волноваться.

— Столь бесценный дар всего лишь за мое мнение, которое почти ничего не стоит — а ведь я твоя дочь! Кто поверит…

— Полагаю, тебе придется взвешивать свои слова очень тщательно, чтобы оно стоило той награды, о которой ты просишь.

— Она что-то задумала, — сказала Джоли. — Я ее знаю. Не спорь, соглашайся.

— Что я должна делать? — повторила Орлин.

— Оставить здесь тело, в котором ты сейчас обитаешь. Для решения моей задачи тебе потребуется временно вселиться в другое тело.

— Не покидай меня! — запротестовала Вита. — Я пришла в Чистилище вместе с тобой и хочу участвовать во всем, до конца!

— Да, пожалуй, отправляйся вместе с Орлин, — заявила Гея, напугав всех троих. Они забыли, что инкарнация способна воспринимать их по отдельности.

— У тебя есть полезный опыт. Как и у Джоли. Я посылаю вас к юной девушке, которая сегодня может забеременеть. Вот что меня беспокоит: на нынешний момент перенаселение является одной из самых животрепещущих проблем в царстве смертных. Постоянно растущая масса людей вытесняет все остальные существа; многие уже навсегда исчезли с лица Земли. Ресурсы истощаются, окружающая среда страдает. Растет вероятность войны, а большая часть населения стремительно движется к нищете. В данной весьма сложной ситуации, чтобы предотвратить серьезные катаклизмы, мне необходимо найти разумный метод борьбы. Однако суммарный результат есть следствие поведения отдельных личностей. Для продолжения рода необходимо воспроизведение, но если оно никак не ограничено, возникают катастрофические последствия. Как добиться того, чтобы все люди несли ответственность за свое поведение, а не опирались на культурные или религиозные постулаты или бросались друг другу в объятия исключительно ради получения удовольствия?

Все трое молчали. Орлин вспоминала о потерянном ребенке. Вита думала о своей короткой карьере проститутки. Джоли размышляла о детях, которых ей так и не довелось родить из-за того, что она умерла совсем юной. Все занимались сексом без всяких ограничений. Однако ни одна из них не сумела создать нормальную семью. Разве они имеют право судить других?

— Некоторые религиозные культы, процветающие на Земле, и их совсем немало, — продолжала Гея, почувствовавшая их сомнения, — требуют, чтобы детей было как можно больше — в надежде, что они обеспечат родителям спокойную старость. Никакие уговоры не заставят тех, кто следует этим постулатам, уменьшить размеры семей. Во многих регионах Земли бедность лишает людей других удовольствий; верно говорят: воспроизведение превращается в развлечение. Иные религии запрещают контрацепцию или иные формы планирования семьи. Мне нужен простой, практический, универсальный механизм, который заставил бы людей ответственно относиться к деторождению. Я верю, что один-единственный случай позволит вам отыскать необходимый ответ — если он вообще существует.

Да, непростая задача! Марса тревожила проблема войны, которая могла уничтожить весь мир, а здесь речь шла о причинах всех войн. Судьба мучилась с невероятно запутанным клубком, а в корне проблемы — постоянный рост населения. Деятельность инкарнаций и в самом деле связана между собой. Но разве они в силах найти ответ, если воплощение Природы потерпела неудачу?

— Мы попытаемся, — обещала Орлин.

— Ложись, — сказала Гея, и они оказались в спальне, где уже были раньше. — Тело останется здесь в безопасности, а вашим душам в царстве смертных ничто не угрожает.

Орлин легла. Потом Джоли мысленно взяла Виту и Орлин за руки, и все трое покинули тело. Теперь они лишь смутно напоминали человеческие фигуры, их очертания накладывались друг на друга, создавая одно необычное существо. Вся троица последовала за Геей к окну, за которым они увидели юную, довольно хорошенькую чернокожую девушку, направляющуюся к какому-то зданию. Сгущались сумерки. Девушка была одета в свое лучшее кружевное платье из искусственного белого шелка. Она шла на танцы. В низком вырезе на юной груди чуть подрагивало сверкающее ожерелье из розового кварца.

— Следуйте за ней, — велела Гея, сделала шаг в окно и возникла перед девушкой, не обратившей на нее внимания. Они последовали за-инкарнацией и оказались рядом. — Войдите в нее и наблюдайте. Вы можете оказать на девушку влияние, но ваше вмешательство изменит ее положение и исказит результат. Когда вы будете удовлетворены, позовите меня, и я помогу вам вернуться.

Все вместе они скользнули в тело девушки. Вите не хватало опыта, но Джоли помогла ей. Ощущения не были похожи на те, что они испытали, когда находились с Судьбой на летающей тарелке или с Марсом на границе между Вавилоном и Персией; тогда использовалась волшебная техника псевдопогружения физических тел, а в данном случае призраки попросту вселились в тело смертной. В прежние времена это называлось одержимостью дьяволом, хотя гораздо чаще в смертных вселялись призраки, а не демоны. Если за дело брался демон, он обычно полностью контролировал тело; когда миссия адских сил подходила к концу, тело, как правило, умирало. Призраки вели себя гораздо скромнее, хотя и могли завладеть телом без согласия хозяина. По правде говоря, довольно часто они оказывались весьма кроткими — как в данном случае. Однако люди так и не избавились от предубеждения.

Так было, когда Орлин и Джоли впервые проникли в Виту, и теперь, когда они втроем вселились в тело чернокожей девушки. Они легко выяснили, что ее зовут Илка и что ей пятнадцать лет. Имя девушки означало «упорный работник». Она действительно много работала, хорошо училась в школе, помогала матери вести хозяйство — но та продолжала считать дочь ребенком. Илке не разрешалось ходить на свидания, да и вообще мать говорила, что все мужчины мерзавцы и мечтают только развлечься с девушкой, сделать ей ребенка и сбежать. У подруг Илки уже имелись поклонники, и парни действительно хотели одного и того же — двум ее подругам пришлось сделать аборт, другие беспокоились, что их ждет такая же судьба, но… они стали женщинами.

Илка знала все, что следует знать по этому поводу: девушка может хорошо провести время с мужчиной, если не позволит ему сразу забраться себе под юбку. Стоит только по-настоящему понравиться мужчине, и он обязательно вернется, а если у нее будет ребенок — ничего страшного, всего лишь еще одно доказательство, что она женщина.

Илка видела, Илка знала. Она устала от бесконечной ругани матери; ей хотелось романтики, независимости и уважения. Поэтому сегодня вечером девушка надела лучшее платье и незаметно выскользнула из дома. Илка намеревалась пойти на танцы и получить удовольствие — а там будь что будет!

— У нее возникли проблемы с матерью? — подумала Вита. — Она не знает, что такое настоящие проблемы!

— Но если Илка — обычная девушка, то она забеременеет, а нам необходимо выяснить, что может остановить ее и таких, как она, — напомнила Вите Джоли. — В мое время всякий ребенок был необходим, но теперь детей стало слишком много.

— А я хотела своего ребенка, — грустно сказала Орлин.

— Она настоящая дура, если мечтает о ребенке! — взорвалась Вита. — Я всегда проверяла, не забыла ли надеть амулет! Конечно, недурно родить малыша — когда стану старше, выйду замуж и покончу с развлечениями, но она еще слишком молода. Она моя ровесница!

— Значит, ты понимаешь ее лучше нас, — заявила Джоли.

— Да, я вижу, что ее ждет: она станет черной шлюхой вроде меня, а потом пристрастится к Адской Пыли! Если бы не появились вы, я бы никогда не избавилась от этой отравы!

Илка подошла к клубу. Тот был ярко освещен, в воздухе над ним танцевали волшебные фигуры. Парочки с веселым смехом входили внутрь.

— Выглядит великолепно! — подумала Вита. — Я была бы готова кого-нибудь убить, чтобы попасть на такие танцы!

— Но ты же ничего о них не знаешь! — запротестовала Орлин. — А без партнера…

— Ее кто-нибудь пригласит, — сказала Вита. — В этом все и дело. Так гораздо интереснее, чем просто прийти на свидание. Нужно приложить силы, чтобы добиться успеха.

Действительно, Илка оглядывалась по сторонам, пытаясь найти мужчину без подружки. Наступил самый трудный момент.

У входа расхаживали три нарядно одетых юноши: один толстый, один уродливый и один вполне симпатичный. Все белые.

Илка набралась решимости. Она знала, что белые парни предпочитают белых девушек, во всяком случае на людях; поэтому они вполне могли ее отшить. Но если повезет, один из них ее пригласит.

Так и оказалось. Симпатичный парень заметил Илку и шагнул к ней:

— Потеряла своего партнера, подружка?

— Не совсем, — ответила она. — А ты ищешь партнершу?

— Может быть. Деньги есть?

— Недостаточно.

— Надеешься, что тебе купят билет?

— Может быть. — Она знала, что поступает глупо, сразу соглашаясь.

— Ну, не за просто же так! Билеты тут не дешевые.

— Думаешь, я не знаю?

— Хочешь пойти со мной?

— Почему бы и нет?

— А ко мне домой?

— Почему бы и нет?

Он посмотрел на нее, заглянул в вырез платья. У Илки была красивая грудь, хотя и не слишком большая, она ужасно из-за этого переживала.

— Боюсь, ты просто собираешься получить бесплатный билет, а потом сбежишь от меня.

— Неправда! — Однако Илка знала, что девушки иногда так поступают.

Подобная мысль и ей приходила в голову. Она ведь ничего не знает об этом типе.

— Тогда сначала пойдем в мою машину.

— Ни в коем случае! — возмутилась Вита. — Он дважды тебя трахнет: один раз в машине, а второй раз, когда нарушит свое слово!

Илка уловила мысль Виты, поскольку она предназначалась для нее.

— После танцев! — решительно возразила она.

Он нахмурился:

— Послушай, черная сука…

— Нечего хамить, белый сутенер! — рассердилась Вита. — Раз уж хочешь получить свое даром!

Илка услышала эту мысль. Она решила, что сама до нее додумалась, и удивилась собственной догадливости.

— Размечтался, сутенер! — резко ответила девушка. — Я пойду с кем-нибудь из них.

— Правда? — Лицо симпатичного парня перекосила злобная гримаса. Он заговорил громче: — Эй, шлюха только что сделала мне непристойное предложение! Куда смотрит закон?

— Ах ты, лжец! — с яростью закричала Илка. — Ты сам только что пытался затащить меня в свою машину!

— Я тебя сдам в полицию; — заявил он.

— Ну и ну! — прокомментировала Вита. — Ему поверят! Пора уносить ноги, Илка!

Илка, опять приняв слова Виты за собственную мысль, повернулась и пошла прочь, услышав, как за спиной один из двух других парней сказал первому:

— Ты болван, Фрэнк — она бы согласилась, если бы ты вел себя честно!

— Точно! — согласилась Вита. — И попала бы в беду. У идиотки нет даже амулета!

— Но я хотела потанцевать! — мысленно запротестовала Илка, шагая по улице. — А другой возможности у меня нет!

— Ты бы заплатила в десять раз больше, чем оно того стоило! — нетерпеливо возразила Вита. — В сто раз! Что бы ты потом делала с незаконнорожденным ребенком?

Вита ощутила ужас. Сначала она подумала, что это Илка, но потом поняла, что услышала Орлин. Она сама родилась вне брака, а ее собственный ребенок едва сумел избежать аналогичного статуса.

— А кого это интересует? — подумала Илка. — По крайней мере, я буду любить своего малыша, а он полюбит меня. И я наконец кем-нибудь стану!

— Вот! — вмешалась Орлин. — Ребенок сделает ее личностью! Любовные отношения! Как и со мной!

— Но ты была к ним готова, — напомнила ей Джоли. — Ты вышла замуж и находилась в хорошем положении, у тебя имелись необходимые средства. А каково бы тебе пришлось с ребенком на улице?

— Катастрофа! — прокомментировала Вита. — Илка натуральная дура! Ребенок надоест ей через несколько недель, после чего — вполне возможно — она выбросит его в мусорный бак.

— К тому же ей грозит голод, — согласилась Джоли. — Но даже если она и оставит ребенка — даже если ее строгая мать разрешит ей его оставить, — население все равно увеличится. А причина заключается в ее плохих отношениях с матерью. Она сама хочет стать мамой, чтобы главенствовать в своей семье. Глупо, у нее ничего не выйдет — но Илка не остановится ни перед чем. Как и миллионы других девушек!

— Как-нибудь справлюсь! — заявила Илка.

— В любом случае это не решение проблемы, — подумала Орлин.

— По крайней мере, мы помешали появлению на свет одного ребенка, — напомнила им Вита.

— Сегодня, — сказала в заключение Джоли.

Все трое понимали, что их победа ничего не решала. Девушка почти наверняка забеременеет в другой раз. Что они могут сказать Гее? Только очевидные вещи. Не поселишь же по призраку в каждую сбившуюся с пути девчонку!

Илка шла вдоль темного здания. Неожиданно появился мужчина. Он возник перед Илкой так быстро, что девушка не успела закричать, когда его рука в перчатке зажала ей рот. Она начала сопротивляться, но тут же почувствовала, как острие ножа уперлось ей в бок.

— Спокойно, сука, иначе я вырежу твое гнилое сердце! — прошипел он ей в ухо.

Илка ничего не могла сделать; он был слишком сильным, а лезвие ножа уже касалось кожи. Она пошла за ним внутрь темного здания.

Незнакомец заставил ее подняться по лестнице, и скоро они оказались в маленькой комнатке. Включилось электричество. Илка заморгала. В комнате не было окон; значит, свет наружу не проникает. Но даже если бы в комнате и имелись окна, ничего бы не изменилось! Ее криков никто не услышит, никто не придет на помощь.

Илка споткнулась и упала на кровать, которую не сумела разглядеть из-за того, что глаза еще не привыкли к яркому свету после темноты.

— Надо что-то предпринять! — сказала Орлин. — Бедняжка попала сюда из-за нас, ведь именно мы помешали ей пойти на танцы.

— Мы избавили Илку от подонка, зато она попала к извращенцу! — согласилась Вита. — Я слышала о таких типах. Даже мой сутенер старался держаться от них подальше. Они насилуют, а потом убивают! Это называется комплексом потаскухи-мадонны или что-то в таком же роде. Они ненавидят женщин.

— Все сложнее, — сказала Джоли. — В Аду их довольно много, и они ужасно удивляются, когда туда попадают. Для них существуют только два типа женщин: идеальные, неприкасаемые, которых они боготворят; и мерзкие, отвратительные, сексуальные и проклятые. К несчастью, такие мужчины не лишены плотских желаний, удовлетворить которые они в состоянии только с «грязной разновидностью» женщин. В худшем случае они становятся серийными убийцами проституток. Джек Потрошитель тому самый яркий пример, хотя его и нельзя считать закоренелым преступником.

— Я никогда не понимала, зачем нужен Ад, — призналась Орлин. — Но теперь вижу, что есть люди, которым там самое место! Этот человек… У него черная, как ночь, аура!

— Раздевайся, шлюха! — приказал мужчина.

Илка перекатилась через постель, открыла рот, чтобы испуганно отказаться — но Джоли заставила ее замолчать.

— Молчи! — жестко приказала она. — Твои слова его только еще сильнее разозлят!

Илка промолчала. Но внутренне она кричала:

— У него нож! Он собирается меня убить! Он схватил меня и…

— Тяни время! — посоветовала Джоли. — Двигайся медленно. Сядь на постель и начинай снимать одежду, запутайся в застежках. Действуй медленно, но не останавливайся, мы попытаемся тебе помочь.

Теперь девушка поняла, что не разговаривает сама с собой.

— Кто вы такие?

— Странствующие призраки, — ответила Джоли. — Мы вразумили тебя, когда начал приставать тот дешевый болван перед танцевальным клубом. Теперь мы постараемся спасти тебя от убийцы, поскольку ты попала в его руки по нашей вине. Слушайся нас, и мы укажем тебе путь к спасению.

Илка не слишком поверила Джоли.

— Наверное, у меня галлюцинация!

— И все равно слушай нас! — вмешалась Орлин. — Вита, у тебя больше опыта в подобных делах. Заставь ее двигаться медленно, но чтобы он не потерял интерес. Нужно проникнуть в его разум, выяснить, как остановить подонка.

— Есть, — отозвалась Вита. — В крайнем случае лягнем его по яйцам.

Джоли вылетела из тела Илки и медленно поплыла в сторону мужчины, вошла в него. Ее охватили чрезвычайно неприятные ощущения — обычно Джоли не приходилось проникать в тела обезумевших от преступной страсти мужчин, однако она понимала, что сейчас другого выхода нет. Лишь долгий опыт существования в виде призрака помог ей справиться с такой сложной задачей.

Джоли не удивило то, с чем она столкнулась: отвратительная смесь искаженной реальности и ненависти. Она увидела Илку глазами мужчины: черная кожа — не признак расы, а следствие мерзости ее природы. Перед ним сидела дьяволица, суккуб, совратительница мужчин, воплощение зла, существо, которое следует использовать по назначению и уничтожить. Она будила в нем грязную похоть, что лишний раз доказывало ее могущество и подлую природу. Уступая соблазну, он наносил себе вред; только убив дьяволицу, он мог избавиться от чувства вины. И тогда с ним все будет в порядке почти целый месяц — до тех пор, пока не встретится другая дьяволица.

У Джоли вызвал отвращение такой примитивный и узкий подход. Насильника абсолютно не интересовала истинная сущность девушки; он автоматически считал ее средоточием зла, будившим похоть. Она могла признать, что является презренной шлюхой, или попытаться все отрицать; в любом случае он лишь убеждался в собственной правоте.

Однако Джоли и раньше встречалась с подобным подходом, многие невежественные мужчины относились к женщинам именно так; до некоторой степени все мужчины невежественны. Даже Рок, один из самых справедливых людей, с которыми ей приходилось встречаться, не был лишен этого недостатка: его привлекал запретный плод, несовершеннолетняя. В соответствии с таким извращенным определением юные девушки всегда предпочтительнее — просто из-за того, что не успевают сильно испачкаться. Они еще слишком мало прожили на свете, чтобы потакать своей порочной сущности. И потому не нужно опасаться подцепить какую-нибудь болезнь или услышать возражения. Так юность Виты и ее очевидная влюбленность помогли Року преодолеть предубеждение и принять девушку, не осуждая ее. Впрочем, Рок скорее исключение из правила.

Следует изучить причины возникновения такого странного мировосприятия, ведь существует множество вариантов, и каждый из них обладает уникальными свойствами. Обязательно найдется ключ, который поможет покончить с синдромом агрессивности. Джоли обязана найти его, не теряя драгоценного времени попусту.

Глазами насильника она видела, как Илка медленно раздевается: возникли проблемы со сломавшейся застежкой. Молния находилась на спине, девушка с трудом до нее дотягивалась, очевидно, в замке застряла нитка. Обычно женщине помогают расстегивать узкое модное платье; никто не рассчитывает, что ей придется снимать его самостоятельно. На самом деле Джоли знала, что Илка в состоянии легко справиться, — но мужчина никак не мог быть в этом уверен. Однако и не пытался помочь; в его сознании укоренилось мнение, что плохая женщина должна использовать для искушения свою гнусную натуру — шлюхи всегда все делают сами.

Илка отчаянно сражалась с молнией, пытаясь обеими руками добраться до замка. Ей пришлось наклониться вперед, и в низком вырезе еще сильнее стала видна грудь. Джоли едва удержалась от улыбки — похоже, Вита пустила в ход свое искусство. В ней действительно есть что-то от женщины-соблазнительницы! Вита знала, что мужчина будет смотреть на нее до тех пор, пока она показывает ему что-то интересное, одновременно проклиная ее и приговаривая к смерти, но ничего не предпринимая. Лучше и не придумаешь!

Тем временем Джоли исследовала разум мужчины, искала воспоминания. За долгие годы работы с Геей она набралась опыта в подобных вещах, однако никогда еще ей не приходилось сталкиваться с таким трудным случаем. Мужчина не понимал собственных мотивов; он выстроил конструкцию из страсти и иллюзий, чтобы обосновать и спрятать свою уродливую сущность и не смотреть на себя объективно.

Пришлось пробраться в самые глубины его сознания, чтобы увидеть то, что он отказывался понимать. Джоли старалась не насторожить маньяка — если он сообразит, что происходит, то немедленно отсечет подсознание, и ей не удастся добраться до необходимой информации. Она здесь посторонняя, ни одна дверь не откроется. Сейчас Джоли сама себе напоминала мелкого воришку.

Ее подхватил поток страсти, она снова смотрела на Илку глазами злобного безумца. Илка наконец расстегнула молнию почти до конца, и платье скользнуло вниз, открыв лифчик и часть живота; оставалось стянуть его через голову. Но сначала она наклонилась, чтобы снять туфли, и согнула ногу в колене. В процессе обнажилась вся левая нога. Создавалось впечатление, что под платьем у нее ничего нет, но на самом деле на ней были колготки под цвет тела — в результате промежность казалась идеально гладкой, лишенной волос. Вита прекрасно знала, как нужно показывать свое тело, делая вид, что это не входит в ее намерения. Так, демонстрируя тайные участки женского тела, она заставляла мужчину терять время.

Поведение девушки возбудило убийцу. Его охватило бешеное желание… Однако ему удалось моментально с ним справиться. Чувство вины захлестнуло его, и он отвернулся.

Джоли попыталась отыскать источники его ощущений и неожиданно нашла то, что искала. У Илки чистые ноги — а ему не следовало испытывать желание к чистому телу. Плохие женщины всегда грязные и волосатые в своих потайных местах, ждущих нового осквернения. Единственная хорошая женщина — мадонна — абсолютно чиста во всех своих проявлениях. Ее пропорции идеальны, на теле отсутствуют волосы и отверстия; мадонна не имеет никакого отношения к грязи. На ее груди нет сосков, ноги сведены так, что между ними просто не может быть гениталий. Она носит обычную одежду только из уважения к нормам поведения в обществе; на ее теле — или в разуме — никто не найдет постыдных тайн. Обнаженная мадонна оставалась сильфидой, неспособной возбудить у мужчины похотливые мысли.

Кто его мадонна? Лорел, старшая сестра.

Джоли в одно мгновение поняла главное: отец маньяка был жестоким человеком, склонным к насилию по любому поводу, а мать мало чем от него отличалась. Любое, даже незначительное нарушение порядка или дисциплины приводило к болезненному шлепку, попытка оправдаться всегда кончалась поркой. Мальчика звали Кейн, он был неуклюжим и глупым ребенком и постоянно все делал не так. Его наказывали всякий раз, когда он приносил домой плохие отметки, а в промежутках жестоко издевались. Волю и самоуважение Кейна подавили в зародыше.

В школе тоже все получалось плохо: его считали остолопом, он не сумел завести друзей. Однажды, когда он учился в начальной школе, одна девочка посмеялась над ним. Она спросила, не хочет ли он поиграть в «доктора», и слегка задрала юбку. Думая, что девочка действительно задумала что-то любопытное, он согласился. Она завела его за угол здания, где им никто не мог помешать, и обещала показать свои прелести, но сказала, что сперва Кейн должен оголиться сам. Он спустил трусы, и в тот же миг дюжина девчонок выскочила из укрытия, крича от восторга и радуясь его позору. Громкие вопли услышал учитель и пошел выяснить, что случилось. Девочки всю вину переложили на Кейна. Его временно исключили из школы, а отец жестоко выпорол.

Только Лорел, милая Лорел, защищала его. Она заявила, что во всем виноваты противные девчонки. Кейну не стало легче, однако он проникся благодарностью к сестре. Позднее, когда он, избитый, сидел у себя в комнате, лишенный к тому же еще и ужина, раздался негромкий стук в дверь. Лорел принесла ему несколько булочек с маслом — лучшее, что ей удалось незаметно унести. Он любил Лорел.

Кейн рано узнал на собственной шкуре: взрослые жестоки, дети обожают издеваться, а девчонки дрянь. Все, кроме Лорел. Она одна оставалась чистой. Без нее его жизнь стала бы совсем невыносимой.

Когда ему исполнилось десять, а ей пятнадцать, Лорел убежала из дома. Отец его избил, уверенный в том, что мальчик знает, куда направилась сестра. Кейн героически молчал. Лорел действительно посвятила его в свои планы, потому что хотела взять с собой, но понимала, что не сможет прокормить брата. Поэтому она решила уйти в одиночку, а потом, как только у нее появится возможность, за ним вернуться. Сперва нужно устроиться, объяснила Лорел: заработать немного денег, найти дом… На это уйдет время, но она обязательно за ним вернется.

Так Кейн и жил — надеждами на возвращение Лорел. Она обязательно придет за ним! Уже одна эта мысль придавала мальчику мужества. Сейчас ему плохо, однако, когда Лорел заберет его к себе, все будет иначе.

Она так и не пришла. Минуло тридцать лет, ему удалось покинуть дом, завербовавшись на военную службу, с которой он впоследствии дезертировал. Потом он продавал наркотики и брался за любую другую похожую работу — для людей такого рода всегда находилось дело. Кейн ни в чем не винил Лорел, она оставалась единственной безупречной женщиной, но разочарование свинцовой тяжестью придавило его душу. Когда у него возникала возможность, Кейн ловил и наказывал грязных шлюх, прятал их тела и переезжал в другое место — вот почему его не могли поймать. Он уже давно понял, что полиция ничего не понимает и не собирается сама наказывать шлюх.

Пока Джоли проводила свои исследования, Илка сняла платье и туфли и сейчас собиралась стянуть колготки. Джоли знала, что после этого произойдет; представшие глазам маньяка соски не предвещали ничего хорошего, но все остальное могло привести к катастрофе. Джоли выскочила из Кейна и полетела к девушке.

— Не снимай колготки! Он не должен увидеть твое тело! — Теперь Джоли знала, как остановить убийцу. По крайней мере, как попробовать остановить убийцу. — Он представляет мадонну красивой, но лишенной признаков пола, без гениталий. А вот у шлюх они есть. Он не убьет тебя до тех пор, пока не займется с тобой сексом, чтобы доказать твою развратную сущность.

— Но он рассвирепеет, если я перестану раздеваться! — вмешалась Вита. — Извращенцы такие обидчивые! Стоит только вывести их из себя, и они взрываются.

— Мы не станем его раздражать, попробуем с ним поговорить.

— О чем? — с тревогой спросила Орлин. — Сейчас его интересуют только секс и убийство — причем именно в таком порядке.

— Мы поведаем ему историю. Я начну.

— Снимай все, сука! — рявкнул Кейн.

Конечно же, он знал, что такое колготки; Кейн заставил себя забыть чистый образ мадонны. К тому же ее облик был ускользающим; Джоли еще повезло, что она успела его уловить. Перед ним самая обыкновенная грязная шлюха — все они такие!

— Дайте мне поговорить с ним! — попросила Джоли. — Я знаю, что сказать!

Илка, страх которой не проходил, отступила и передала контроль над телом Джоли. Она ужасно боялась смерти и с радостью хваталась за надежду уцелеть.

— Ты должен разрешить мне кое-что сказать, — промолвила Джоли.

Кейн удивился, потому что девушка первый раз открыла рот с того момента, как он затащил ее в комнату.

— Давай, сука! Можешь произнести несколько грязных слов! Говори! Покажи, кто ты есть!

Разумеется, гнусные ругательства — часть процедуры; девушка обязана продемонстрировать свою развратную сущность, чтобы у него были все основания покончить с ней. Она должна молить о сексе самыми немыслимыми словами. Не имеет значения, проклинает она его или призывает к себе; важно, чтобы проявилась вся испорченность ее натуры.

— Подожди немного, — сказала Джоли. — Ты же знаешь, я должна возбудиться.

Конечно, он ничего об этом не знал, но, раз уж она согласилась удовлетворить его пожелание, в результате чего процесс обещает растянуться, он согласился пойти ей навстречу.

— Давай возбуждайся!

В правой руке маньяк по-прежнему держал нож, левой начал расстегивать ширинку. Он не станет раздеваться больше чем необходимо, чтобы не заразиться, но без этого обойтись нельзя.

— Однажды жила девочка, — снова заговорила Джоли. — Она отличалась от всех остальных, потому что была хорошей, единственной хорошей девочкой во всем мире. Ее звали… — Она заколебалась. Правильно ли она поступит, если сразу назовет имя сбежавшей сестры? Наверное, стоит немного его изменить. Необходимо удерживать внимание Кейна, не переходя определенной грани. — Ее звали Лорелея. Она жила в плохой семье с жестоким отцом и злой матерью. Однако у нее был хороший маленький брат, который один во всем мире понимал благородную натуру Лорелеи. Он благоговел перед сестрой и пытался помогать ей, хотя отец мальчика за это избивал. Лорелея была готова на все, чтобы защитить брата, но что они могли сделать — ведь они находились во власти своих ужасных родителей.

Джоли взглянула на Кейна. В его душе закипели чувства. Он построил свою философию на иллюзии — а незнакомка вдруг о ней заговорила.

Джоли удалось завладеть его вниманием. Он начал идентифицировать себя с мальчиком из рассказа и, застыв, внимательно слушал.

— Иногда противные девчонки дразнили ее брата на школьном дворе. Лорелея не могла этому помешать, потому что училась в другой школе. Плохие девчонки заставили бедного мальчика показать им его штучку, а потом посмеялись над ним. Они не показали свои, но он не сомневался, что у них плохие штучки, потому что у плохих девчонок штучки всегда плохие. — Джоли говорила и вспоминала свое детство в средневековой Франции, где произошла похожая история.

Деревенские девушки бывали жестокими во время своих игр, отвечая на жестокость мальчишек. Они знали, что такое секс, с самого детства; лишь немногие сохраняли девственность до замужества. Джоли являлась таким исключением из-за стечения обстоятельств, а не по внутренним убеждениям. Она была умнее сверстниц, поэтому тщательно скрывала свою красоту и старалась держаться подальше от любых празднеств, если рядом не было матери. Одна из ее подруг оказалась недостаточно осторожной, и четверо парней лишили ее невинности; несчастной пришлось сделать вид, что процедура доставляет ей удовольствие — тогда парни не стали ее бить. И хотя девушка не болтала о случившемся, по деревне пополз слух, и все винили ее, а не парней. Джоли совсем не хотелось искажать историю, которую она рассказывала, но ничего другого ей не оставалось; кроме того, некоторые мужчины вели себя достойно, а некоторые женщины — нет. Случалось и такое. И был еще Пэрри…

— Она принесла ему еду, утешила и попыталась смягчить боль от порки, — продолжала Джоли. — Лорелея мало что могла сделать, хотя старалась изо всех сил. Она знала, что им необходимо как можно быстрее покинуть свою семью. Они должны уйти туда, где нет плохих людей. Поэтому девушка начала строить планы побега…

Кейн застыл, с открытым ртом ловя каждое слово Джоли. Она рассказывала о его детстве с точки зрения сестры-мадонны, предлагая трактовку событий, которую Кейн должен был принять. Однако забудет ли он о своих первоначальных намерениях? Чем дольше они остаются здесь, тем выше вероятность появления третьих лиц… Впрочем, на спасение рассчитывать не приходилось. Она должна убедить Кейна отказаться от насилия, для этого необходимы неопровержимые доводы — а их у Джоли не было. Нужно продолжать говорить и надеяться, что кто-нибудь из четверых найдет выход. От этого зависит жизнь Илки!

— Но им столько всего требовалось!.. Деньги, чтобы купить билеты на ракету или тарелку. Фальшивые документы, чтобы жестокий отец не смог их найти. Убежище, где они отсиделись бы первое время. Еда. Одежда. Список получался бесконечным. Лорелея отказывалась воровать, потому что была чистой и хорошей девушкой, но без денег ничего не получалось. Наконец она поняла, что задача невыполнима; вдвоем уйти из дома невозможно. Если даже они попытаются, полиция моментально их найдет. Девушка решила, что должна сбежать одна, раздобыть денег, а потом вернуться за братом.

Кейн так и не сомкнул челюстей; рассказ Джоли его заворожил. Но как закончить? Шахерезаде в течение тысячи и одной ночи удавалось потчевать жестокого любовника волшебными историями, продлевая тем самым свою жизнь. Джоли сомневалась, что подобная тактика принесет успех сейчас, даже если ее не подведут голос и воображение.

— Придумайте, как закончить рассказ! — попросила она остальных. — Чтобы он нас отпустил!

— Она все объяснила брату, — продолжала Джоли, — тот ее прекрасно понял. «Я буду ждать твоего возвращения», — храбро сказал он. «Не рассказывай им о моих намерениях», — предупредила Лорелея брата. Потом поцеловала мальчика в лоб и выскользнула в окно. На ней была лишь та одежда, в которой она ходила в школу, несколько долларов, что удалось скопить, и пара бутербродов, сохраненных братом. Она не знала, как изменить их жизнь, но надеялась, что удача от нее не отвернется.

— У нее не было ни единого шанса! — подумала Вита. — Чтобы выжить, ей наверняка пришлось стать шлюхой — а что тогда подумал бы о ней брат? Да и вообще, хорош «милый мальчик» — этот тип хотел сестру с тех самых пор, как был еще совсем ребенком, хотя сам того не понимал!

— В твоем подходе не хватает позитивности, — заметила Орлин. — Джоли должна добиться успеха! Неужели ты не видишь, что сестра для него — воплощение мадонны!

— Которая так и не вернулась за ним, — напомнила Джоли. — Он был ужасно разочарован, однако не сумел расстаться с надеждой даже спустя тридцать лет. Во всей его убогой личности не нашлось больше ни одного положительного аспекта.

Джоли снова заговорила вслух:

— И вот Лорелея тихо покинула свой ужасный дом, проливая слезы по оставленному брату, которому придется очень туго после ее ухода. Впрочем, девушка верила, что он выдержит все испытания и не поможет полиции ее найти.

— Меня сейчас вырвет! — заявила Вита. — Ее брат превратился в насильника и убийцу!

— Попытайся помочь Джоли! — рассердилась Орлин. — Или Илке придет конец!

— Да, меня зовут Илка! — вдруг проговорила девушка. — А вы кто такие?

— Я — Вита, девушка, похожая на тебя. Остальные — призраки, они помогли мне избавиться от неприятностей. Сейчас они пытаются спасти тебя.

— Ей пришлось пройти долгий путь, — продолжала Джоли, не обращая внимания на разговор между Орлин, Витой и Илкой. Она понимала, что Вита права насчет сестры Кейна, но не могла сказать об этом вслух! Лорелея жива и все еще надеется вернуться за братом. Какими бы нелепыми ни казались ей подобные рассуждения, они были необходимы Кейну как подтверждение его тайной философии. — Лорелея устала, однако она не могла остановиться, потому что тогда не только сама лишилась бы надежды на лучшее будущее, но и обрекла бы брата на новые страдания. Она была в силах перенести любые унижения, но стоило ей подумать о мучениях брата, и ее глаза снова наполнялись слезами.

— Знаешь, я себе это представляю, — вмешалась Илка. — Мой отец давно умер, а мама очень злая. Она даже не разрешает мне ходить на танцы! Как я выскользнула за дверь сегодня… словно Лорелея!

Тут у Джоли родилась новая мысль.

— Потом возле нее остановилась машина. «Позвольте вас подвезти?» — спросил водитель. Лорелея посмотрела на него, не зная, что делать, но усталость навалилась на девушку, а от дома она отошла совсем недалеко, поэтому она молча села в машину. Водителя звали Фрэнк, и он был красивым парнем. Лорелея не осмелилась рассказать ему, что сбежала из дому, а придумала историю о том, будто собиралась навестить друзей в другом штате, но у нее что-то случилось с ковром, не сработало какое-то заклинание. Фрэнк заявил, что едет как раз в нужном направлении и может ее подвезти. Однако немного позже он свернул на проселочную дорогу, а через некоторое время остановился в лесу.

— Нет! — воскликнул Кейн, прекрасно понимая, что ждет героиню рассказа.

— Хотя Лорелея была хорошей девушкой, она знала, что к чему. Распахнув дверцу, она выскочила из машины и бросилась в лес. Фрэнк преследовал ее, но стало темно, и он потерял Лорелею из виду. Наконец, разочарованный, он вернулся в машину и уехал.

Кейн расслабился. История полностью захватила его.

Увы, вдохновение начало покидать Джоли.

— Белоснежка! — подсказала Вита. — В лесу ей встретились семь гномов!

— Только не так очевидно, — предупредила Орлин. — Пусть это будет старик… лучше пожилая женщина — чтобы и намека на похоть не возникло, — которая пустит ее к себе в дом.

— Но она серьезно заболела, — добавила Илка, увлекаясь сказкой, придуманной Джоли. — Так сильно, что потеряла память!

— Вот-вот! — согласилась Вита. — Именно поэтому она за ним и не вернулась!

Какое облегчение! Они сумели придумать вполне правдоподобное продолжение.

— Лорелея, спотыкаясь, брела через темный лес, обдирая нежное тело о кустарник. Бедняжка потеряла в грязи туфли, красивое платье порвалось, но она продолжала идти вперед. Лорелея боялась, что Фрэнк может вернуться и приведет своих жестоких друзей. Один раз она провалилась в ручей. Лорелея не знала, что вода в нем загрязнена и инфекция попала в ранки на теле. Наконец, совсем обессилев, Лорелея упала на землю, ударилась головой о камень и потеряла сознание.

Кейн продолжал слушать, широко раскрыв от изумления рот. Похоже, он совсем забыл, как сюда попала рассказчица, и с головой погрузился в злоключения Лорелеи.

— Утром девушку нашла добрая старая женщина. Женщина оказалась скромной волшебницей, к тому времени она ушла на покой и жила в уединении. Она сразу поняла, что в раны несчастной девушки попал яд из ручья, и увидела, что в довершение ко всему бедняжка сильно ударилась головой. К счастью, волшебница сохранила способность врачевать недуги при помощи трав и заклинаний. Она с трудом дотащила девушку до своей хижины и принялась за ней ухаживать. «Будет у меня внучка, о которой я всегда мечтала, — подумала старая женщина, раздевая Лорелею и осторожно обмывая ее ссадины.

— Такая хорошенькая и чистая. Наверное, один из злобных хулиганов гнался за ней, и бедняжка заблудилась, когда убегала от него».

Она постаралась смыть остатки яда, а потом наложила мазь из трав на многочисленные царапины на теле Лорелеи. Теперь оставалось рассчитывать только на молодость девушки, хотя болезнь зашла довольно далеко.

— Она так серьезно заболела, что лишилась памяти, — вмешалась Вита. — А как твоя история поможет нам отсюда выбраться? Когда ты закончишь…

— Давайте подумаем, — проговорила Орлин. — Пока Джоли рассказывает, мы должны сочинить конец. За работу!

— Девушка выжила, — продолжала Джоли. — Но прошло много времени, прежде чем она смогла встать, и еще больше, прежде чем смогла разговаривать. Старая женщина нежно ухаживала за ней, и постепенно она поправилась. Как только к Лорелее вернулся дар речи, выяснилось, что с ней случилось еще одно несчастье. Она потеряла память. Она знала лишь, что ее зовут Лорелея и что ей необходимо что-то сделать. Поэтому она и не выполнила обещание, данное брату. Лорелея ужасно переживала, но волшебства старой волшебницы не хватало, чтобы восстановить память.

— Лорел! — сказал Кейн. — Она не могла вернуться!

— Да, тогда не могла, — согласилась Джоли. — Так продолжалось довольно долго. Девушка жила со старой волшебницей, которая кормила, одевала и заботилась о ней. Проходили годы, и, по мере того как к Лорелее возвращались силы, старая женщина слабела, она ведь с самого начала была немолодой. Теперь Лорелея ухаживала за волшебницей. И если для болезней Лорелеи у доброй женщины нашлось средство, ничто не помогало ей самой — лишь очень дорогое волшебство может вернуть человеку юность.

Наконец волшебница почувствовала приближение смерти и поблагодарила Лорелею за то, что та скрасила ее последние годы, — о такой замечательной внучке можно было только мечтать. Волшебница завещала свое имущество Лорелее и попросила все продать, чтобы на вырученные деньги вернуть утраченную память. У доброй женщины не осталось родственников, а Лорелея понимала, что не сможет жить в хижине одна. Она обещала выполнить последнюю волю своей спасительницы.

Когда старая волшебница умерла, девушка увидела, как ее душа унеслась прямо в Рай. Потом она позаботилась о достойных похоронах. Лорелея продала поместье; выяснилось, что его цена существенно выросла. Старая волшебница была бедной, но ее дом находился в одном из немногих сохранившихся в целости и сохранности лесов — власти штата хотели устроить здесь парк. В результате Лорелея стала состоятельной и могла сделать то, что обещала, — если бы сумела вспомнить!

— Мне кажется, я знаю! — вскричала Илка, которая легко представила себя на месте Лорелеи, ведь они были одного возраста в начале истории. Вита тоже ощущала близость к вымышленному персонажу. — Она все вспоминает, возвращается — и он ее убивает!

— Ну ты и дура! — возмутилась Вита. — Это тебя он прикончит! Мы не смеем говорить ему подобные вещи!

— Нет, Вита, может быть, она права, — вмешалась Орлин. — Если брат примет ее за шлюху, а потом узнает, что она его сестра, он не станет убивать!

Джоли не замолкала, пока остальные спорили между собой. Получится ли у них? Отпустит ли Кейн Илку, если свяжет ее с Лорелеей — со своей сестрой Лорел?.. Кто знает, надежда остается!

— Наконец она нашла волшебницу, которая специализировалась на проблемах с памятью, — продолжала Джоли, подробно рассказав о нескольких неудачных попытках. — Та сразу заявила, что на процедуру восстановления уйдет очень много времени и денег, а значит, после окончания лечения у Лорелеи почти ничего не останется. Однако Лорелея приняла решение, пошла к волшебнице и восстановила память.

Кейн ликовал.

— Как давно?..

— Теперь Лорелея знала, что должна сделать, — сказала Джоли. — Однако прошло так много времени, что искать брата уже не было смысла. Более тридцати лет! Она превратилась в женщину сорока пяти лет, оставаясь такой же чистой и доброй, как и раньше, но время ушло — она не могла спасти маленького брата. Их родители, должно быть, умерли, а маленький мальчик превратился в сорокалетнего мужчину. Какое ужасное несчастье случилось с ней, когда она упала в ручей и потеряла память! Да, она совсем неплохо прожила долгие годы со старой волшебницей, но если бы Лорелея сумела все вспомнить раньше, то не стала бы столько ждать. Она вернулась бы немедленно, забрала брата в дом старой волшебницы, и они освободились бы от злого мира. Она опоздала!

А впрочем, так ли?.. Лорелея принялась размышлять и пришла к выводу, что маленький брат, возможно, до сих пор ждет ее возвращения. Да, сейчас он живет в другом доме, может быть, даже в другом городе, но она сумеет его найти. Лучше поздно, чем никогда! Какой сладостной будет встреча после стольких лет разлуки!

— Но он не узнал Лорелею, — предложила Вита. — Он принял сестру за шлюху и собрался прикончить…

— Сначала не узнал, — подсказала Илка.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — похвалила Вита. — Давай дружить?

— Конечно, если ты захочешь. И если я отсюда выберусь.

— У нее оставалось немного денег, — продолжала Джоли.

Она начала волноваться, понимая, что, если ее замысел не сработает, за жизнь Илки придется драться. К счастью, Кейн не связал жертву, уверенный в своем физическом превосходстве. Джоли совсем не хотелось, чтобы дело приняло такой оборот, хотя она кое-что и знала о рукопашном бое, ведь она дружила с Сатаной, Геей и Марсом.

— Лорелея потратила деньги на то, чтобы найти брата. Наконец она узнала адрес и отправилась к нему. Оказалось, что он действительно живет в другом городе. По какой-то причине брат часто переезжал с места на место.

— Потому что опасно оставаться рядом с тем местом, где он совершил последнее убийство, — предположила Вита, которая успела услышать размышления Джоли. — Лорелее это совсем не понравилось бы!

— И вот она идет к нему ночью по пустынной улице. «О, брат мой, где ты?» — думает она, а ее чистое сердце нетерпеливо бьется в предвкушении встречи.

Теперь наступил самый трудный момент; Джоли не знала, получится ли у нее, но другого варианта придумать не сумела.

— Лорелея идет по улице, смотрит по сторонам, чувствуя, что он где-то рядом… И тут к ней подскакивает мужчина.

Кейн подпрыгнул на месте.

— Нет, никогда… я бы никогда так не сделал! — воскликнул он.

— Мужчина потащил ее в здание, зажимая рукой рот, чтобы она не кричала, и Лорелея не смогла назвать себя, — продолжала Джоли, голос которой задрожал. Ее история была такой глупой, такой сомнительной — кто поверит?

— Он думал, что перед ним одна из плохих девушек…

— Ложь! — закричал Кейн. — Дурацкая история, чтобы меня обмануть! Моя сестра не такая! Ты всего лишь черная шлюшка! — Он угрожающе поднял нож.

Джоли сообразила, что ей следовало придумать объяснение цвету кожи и юному возрасту девушки. Лорелея была так сильно ранена, что пришлось использовать магию, чтобы… Нет, слишком поздно.

— Лорелея пыталась говорить, но он ничего не хотел слушать…

— Ты не она! — завопил маньяк, бросаясь на Илку с ножом. — Тебя следует использовать и убить!

Джоли, которая по-прежнему контролировала тело, попыталась отскочить в сторону, но мужчина оказался слишком быстрым и сильным. Левой рукой он схватил девушку за горло, а его пах прижался к ее бедру. Однако у Кейна ничего не получилось, поскольку на Илке были колготки.

Он выругался и попытался действовать свободной рукой, в которой все еще держал нож, чтобы сорвать их. Развернув нож лезвием вверх, Кейн просунул два пальца за резинку колготок и потянул вниз. Материал порвался — и Джоли в отчаянии толкнула его бедром, стараясь хоть как-то отвлечь.

— Кейн! — закричала она. — Не надо!

Ее бедро ударило в рукоять ножа, и она почувствовала тупую боль. В тот же миг Кейн испустил отчаянный вопль, его тело напряглось.

В следующий момент что-то потекло на ногу Джоли. Она опустила глаза — у нее на бедре и на кровати появились кровавые пятна. Он всадил нож в себя! Точнее, ее попытки освободиться привели к тому, что нож вонзился ему в пах. Он кастрировал сам себя.

Через несколько секунд Джоли почувствовала, как его тело потяжелело и обмякло. Кейн потерял сознание. Она выбралась из-под него, перепачкавшись кровью. Задача оказалась совсем не простой, но теперь, когда он перестал держать ее за горло, вполне выполнимой. Вскоре она уже стояла подле кровати и смотрела на мужчину сверху вниз.

— Он истечет кровью! — с ужасом подумала Орлин.

— И вполне этого заслуживает! — рассердилась Вита. — Ты, кажется, забыла: он насильник и убийца.

Джоли, у которой накопился большой опыт в подобных вещах, не стала терять времени. Она устремилась в ванную, на ходу стягивая колготки. Ноги оказались почти не испачканными кровью, остатки она быстро стерла губкой. Потом натянула платье — на сей раз у нее не возникло никаких проблем с молнией. Одновременно она объяснила остальным:

— Возможно, он умирает, но не исключено, что ранение не слишком серьезное, в таком случае он скоро придет в себя. Нам необходимо убраться отсюда до того, как это произойдет. Оставим его в руках Божьих. Пусть Он решает, жить Кейну или умереть.

Одна туфелька оказалась забрызгана кровью, Джоли быстро помыла ее под краном и надела мокрую. Детали не имели значения!

Окровавленные колготки прополоскала в раковине, отжала и скатала в шарик. Потом наскоро вымыла раковину, чтобы никто не заметил следов крови. Колготки Джоли использовала для того, чтобы стереть отпечатки пальцев с ручек.

Дверь была открытой. Если бы Джоли знала это, то попыталась бы отвлечь Кейна, обежать вокруг кровати, а потом выскочить наружу!

Она выскользнула из квартиры и помчалась вниз по лестнице. Оказавшись на улице, замедлила шаг и спокойно двинулась в прежнем направлении.

— Я готова вернуть тебе тело в любой момент, Илка. Ты в состоянии снова взять его под контроль?

— Нет, — ответила девушка. — Меня чуть не убили!

— Но ты осталась жива, — сказала Джоли. — Когда много лет назад со мной приключилась подобная история, я умерла. Я помогла тебе избежать гибели — но в будущем ты должна держаться поближе к дому, даже если тебе станет очень скучно.

— Да! Да! Я больше никогда не буду ходить одна!

Джоли подозревала, что так оно и будет. Девушка пережила несколько ужасных минут.

— Полагаю, тебе не следует рассказывать о том, что с тобой произошло. Я попыталась уничтожить следы твоего пребывания в квартире Кейна. Отправляйся домой, проскользни в свою комнату и сделай вид, что ты из нее не выходила. Хорошенько постирай колготки. Когда тело обнаружат, о нем сообщат в новостях. А может быть, он выживет и сбежит из города, тогда ты больше ничего о нем не услышишь. Учти, будут серьезные неприятности, если кто-нибудь узнает, что ты была в его комнате. И постарайся не попадаться в руки к таким типам. Теперь ты готова вернуть себе контроль над телом?

— По-моему, да.

Джоли отступила на задний план.

— Нам пора уходить. Мы исправили собственную ошибку, теперь нам нужно заняться другими делами.

— Не уходите! — воскликнула Илка. — Вы мне нужны!

— Вовсе нет, — попыталась успокоить ее Вита. — Ты из-за нас попала в беду, поэтому мы были обязаны тебя вытащить, но теперь ты в состоянии сама о себе позаботиться. Я постараюсь навестить тебя, когда вернусь в свое тело. Запомни имя: Вита. Не забудь, а то вдруг тебе вздумается меня прикончить!

Илка начала истерически хохотать, но быстро опомнилась.

— Тогда пока, — заявила она весело. — Вы действительно мне очень помогли!

Они выбрались из ее тела и поплыли рядом. Джоли приняла видимую призрачную форму.

— Может быть, и ты нам помогла, — сказала она так, чтобы девушка сумела воспринять ее мысль.

Потом они взмыли в ночное небо, и девушка их больше не видела. Илка быстро зашагала в сторону дома, словно ничего не произошло. Конечно, она еще не скоро вновь обретет душевное равновесие, но они не сомневались, что с ней все будет в порядке.

— Гея! — прошептала Джоли.

Она, естественно, могла вернуться и без помощи инкарнации, но ни Орлин, ни Вита не знали, как это сделать, поэтому Джоли позвала Гею.

Перед ними моментально раскрылось окно в Дом-Дерево. Три души подлетели к телу Виты и вошли в нее. Орлин взяла его под контроль. Докладывать Гее будет она.

Орлин встала, постояла немного, чтобы привыкнуть к новой обстановке, а затем вышла в соседнее помещение. Здесь их ждала Гея.

— Какой ты сделала вывод?

Орлин села в кресло.

— Причина состоит в том, что девушка недовольна своей жизнью. Она могла бы забеременеть совершенно случайно, но такая возможность не слишком ее тревожила, поскольку она считала, что хочет иметь ребенка. Она думала, что ребенок улучшит ее жизнь. Корни гораздо глубже, чем простое равнодушие или случайная небрежность; она нуждается в любви, и ей хочется, чтобы кто-нибудь — хотя бы ребенок — ее любил.

— В моей власти уничтожить любовь, я могу призвать на помощь Эроса, — заявила Гея. — Стоит ли мне так поступить?

— Уничтожить любовь? — с ужасом спросила Орлин. — О нет, то будет жестокой ошибкой! Именно любовь делает жизнь стоящей, когда все вокруг кажется страшным и отвратительным. Должен существовать другой способ!

— И что ты предлагаешь?

— Любовь следует оставить, но забеременеть женщина сможет только в том случае, когда выполнен ряд условий. Если женщина здорова, умеет хорошо владеть собой, не испытывает экономических трудностей и ребенку обеспечен хороший дом. Тогда общее количество детей существенно уменьшится, и проблема перенаселения будет решена.

Гея кивнула:

— Пожалуй, твои предложения следует обдумать. Однако подобный подход потребует оценки готовности женщины стать матерью, а следовательно, природных факторов явно недостаточно. Придется учитывать и социальные — их контролирует другая инкарнация, чье сотрудничество станет для меня необходимым.

— О ком ты говоришь? — спросила Орлин, взволнованная перспективами существенных изменений в жизни всего человечества.

— О Боге.

Орлин некоторое время смотрела на нее. Ответ был совершенно очевидным; она просто не подумала сама.

— Бог решает, что хорошо, а что плохо, — согласилась Орлин. — Но разве ты не можешь обратиться к нему со своим вопросом?

— Пожалуй, нет, — ответила Гея, и на ее лице появилось странное выражение.

— Для выполнения своей миссии я должна с ним встретиться и попросить о помощи! — воскликнула Орлин. — Ты не станешь возражать, если я упомяну и о твоей проблеме?

— Вовсе нет, дочь моя. Я считаю, что в том не будет ничего дурного. Если ты сумеешь заручиться согласием двух оставшихся инкарнаций, я обещаю дать тебе слезу, о которой ты просишь. Мне кажется, ты в полной мере ее заслужила.

Очевидно, Гея знала об их столкновении с убийцей.

Слова воплощения Природы заставили Орлин кое о чем вспомнить. Они серьезно ранили Кейна, может быть, он даже умер… Но только ли на них лежит вина? Может быть, в глубине души Кейн хотел поверить в историю Джоли, несмотря на то что всячески отрицал это? Кто знает, возможно, его рука сама повернула лезвие ножа? И он посчитал такое наказание справедливым для того, кто напал на единственную чистую женщину на Земле? На ту, что произнесла его имя, хотя он ни разу его не назвал?

— Вполне возможно, — отозвалась Гея, прочитавшая мысли Орлин.

— Но Бог… где был Бог, когда этот ужасный человек схватил невинную девушку? — спросила Орлин. — Почему Он не остановил негодяя? Почему Он не вмешивается, когда подобное случается по всему миру?

— Ты бы вела себя иначе? — осведомилась Гея, приподняв бровь.

— О, я совсем не собиралась критиковать Бога! — быстро ответила Орлин.

— Просто… я многого не понимаю!

— Может быть, тебе следует спросить у Него самого, когда ты с Ним встретишься, — без улыбки ответила Гея.

Они вернулись в жилище Сатаны, где спокойно и с удобствами провели ночь. Теоретически здесь они не нуждались ни в пище, ни в сне, однако то, что им пришлось пережить с Войной и Природой, нуждалось в осмыслении. Сколько же горя в царстве смертных! Причем абсолютно ненужного, и похоже, что даже инкарнации не в силах с ним справиться.

— Знаете, я думала, встречаться с инкарнациями и все такое будет очень интересно, — сказала Вита. — Но каждый раз я вижу, с какими ужасами им приходится иметь дело, и поражаюсь, как они это выдерживают.

— Ну, не всегда все так страшно, — проговорила Джоли, которая владела телом. — Удовольствия на их долю тоже иногда выпадают. Впрочем, огромная власть, которой инкарнации наделены, накладывает на них и огромную ответственность, и они это прекрасно осознают. Время от времени кто-нибудь устает и уходит в отставку, и тогда новичку приходится учиться и входить в курс дела. Мы же присутствовали при смене одного из аспектов Судьбы — но у них, по крайней мере, всегда остается два опытных аспекта, и они помогают своему коллеге. Остальным труднее.

— Уж можно не сомневаться! — согласилась девушка. — Такая огромная ответственность, а вначале они почти ничего не знают… Как хорошо, что я смертная! По крайней мере, уж если я и совершу какую-нибудь ошибку, хуже будет только мне самой.

— Да, мы попытались уберечь Илку от беременности, а наше участие чуть не привело к ее смерти, — напомнила Орлин. — Теперь я лучше, чем когда-либо, понимаю, почему инкарнации не любят вмешиваться в дела смертных. Возникает так много разных вариантов, когда добрые намерения приводят к несчастью. Наверное, даже Бог устал от всего этого!

— Ну, завтра мы посетим Ад, — радостно проговорила Джоли.

Они позволили Вите немного поглазеть в окошко башни на резвящиеся во рву фигуры демонов.

— Ой, как бы мне хотелось заняться тем же самым с Роком, — печально заметила она.

— Это называется плотские утехи, — улыбнувшись, заявила Джоли, которая прекрасно понимала, что имела Вита в виду; она и сама с удовольствием встретилась бы с Сатаной, чтобы немного отвлечься от дел, но знала, что сейчас совсем не подходящее время.

Она заснули, надеясь таким образом хотя бы немного отодвинуть в прошлое ужас пережитого и подготовиться к следующему испытанию.

Из Дома-Дерева Геи доносился голос диктора программы новостей — очевидно, кто-то оставил телевизор включенным.

— Все Чистилище сгорает от любопытства по поводу визита «Наташи» в жилище воплощения Природы. Гея, как известно, замужем за воплощением Зла и номинально остается ему верна, хотя их брак так и не был официально подтвержден. Тот факт, что она принимала у себя другого мужчину…

На лице Орлин промелькнула быстрая улыбка, и она постучала в дверь. Теперь они знали, кто такой Наташа и почему он оказался здесь. Никакого скандала не было. «Новости Чистилища», как и в царстве смертных, гонялись за сенсациями и не слишком беспокоились о правдивости сообщаемой информации.

Гея открыла дверь.

— Тебе сопутствовал успех?

— Да. И сейчас мне необходимо отправиться в Рай, но я не могу справиться одна, поскольку моя душа должна вернуться обратно. К тому же я не знаю, как туда попасть.

— Я считаю, что Наташа должен снова тебя проводить, — ответила Гея, и на лице у нее появилась улыбка, похожая на улыбку Орлин.

— Буду рад, — заявил Наташа, выходя из соседней комнаты. — Так уж получилось, что я знаю кое-кого, кому известна дорога через хаос.

— Точно, эта дрянь, Нокс! — подумала Вита.

— Да? Может быть, мне следует отправиться с вами? — предложила Гея.

— Я все время забываю, что они нас слышат! — раздосадованно подумала Вита.

— Конечно, пойдем с нами! — заявил Наташа, предлагая одну руку Орлин, а другую — Гее.

Они взяли его под руки. Воздух вокруг потемнел, а потом стал серым. Они оказались в Пустоте.

Наташа оглянулся и позвал кого-то. Его голос заставил эфир колебаться: пространство свивалось в огромные спирали, которые уносились куда-то в бесконечность. Эффект получился жутким, гипнотическим и удивительно красивым.

— Это аспект Ллано, — пояснила Джоли. — Ллано — одна из немногих вещей, которая способна проникать сквозь Пустоту. Гея использует Ллано, чтобы контролировать силы природы, но с хаосом она обращаться не умеет.

Донесся ответный зов. Волны и спирали изменились, образуя новые чудесные фигуры. Беспокойное, колеблющееся пространство замерло, и путешественники оказались в аскетичной комнате, где увидели бородатого человека с добрым лицом.

— Благодарю тебя за то, что ответил на мой призыв, Яхве, — сказал Наташа. — Это Гея, воплощение Природы.

— Я не раз восхищался вашей работой, — вежливо сказал Яхве.

— А это Орлин, дочь Геи и моя приемная дочь. Сейчас она находится в теле смертной.

— С ними Джоли, — заметил Яхве.

— Джоли тоже, — кивнул Наташа. — Я просил Джоли присмотреть за Орлин при жизни, а когда Орлин умерла, Джоли почувствовала себя виноватой и теперь помогает ей с заданием воплощения Ночи.

— О, я знаком со старой Нокс.

«Кажется, кто-то упомянул мое имя?»

Возникла Нокс. Ее очертания постепенно застыли, и она предстала перед ними в виде ослепительно красивой женщины. Однако она оставалась черно-белой, тогда как все вокруг сохранило естественный цвет.

— Как странно! — вскричала Вита.

— У Нокс мой ребенок, — сказала Орлин. — Он страдает недугом души, исцелить который можно только с помощью главных инкарнаций. Я заручилась согласием шести, теперь мне осталось встретиться с Богом.

— Буду счастлив проводить вас до Рая, — сказал Яхве. — Мне интересно, почему воплощение Ночи принимает такое активное участие в вашем деле — ведь она, как и я, не из вашего пантеона. Я не знаком с правилами вмешательств такого рода, но подозреваю, что подобные вещи происходят крайне редко.

«В текущем тысячелетии я впервые вмешиваюсь в дела главных инкарнаций», — ответила Нокс.

— Наверняка вас волнует нечто большее, чем благополучие одного ребенка, — заметил Яхве. — Например, приближающееся уничтожение всего живого.

«У меня нет власти предотвратить катастрофу. Однако я располагаю властью над ребенком». — В тот же миг у нее на руках появился ребенок.

Нокс распахнула свое одеяние и, обнажив грудь, начала кормить малыша.

Женщины, обитавшие в теле Виты, отреагировали по-разному. Орлин почувствовала острую боль, увидев, как другая ухаживает за ее ребенком, хотя обратила внимание, что мальчик хорошо выглядит. Нокс прижимала его к груди заботливо и даже с любовью, а Гэв Второй прекрасно чувствовал себя у нее на руках. Орлин вспомнила, как ее мать, которая сейчас находилась рядом с ней, отдавала ее; наверное, она испытывала похожие чувства. Орлин так хотелось подойти к Нокс и забрать ребенка обратно!.. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться. Она отвлеклась, и ее мысли сумела прочитать Джоли.

— Как она может кормить его, если у нее самой нет ребенка? — удивленно подумала Вита.

Она не испытывала боли, в отличие от Орлин, и могла подмечать необычные детали.

— Она не человек, — ответила Джоли. — Нокс может принять любое обличье и адаптировать тело по своему усмотрению.

Однако Джоли поразило, что Нокс, самая холодная из всех инкарнаций, не стала скрывать того, что решила сама кормить ребенка. В Загробной жизни в этом нет никакой необходимости; она просто хотела доставить удовольствие малышу. Почему Нокс заботят такие необычные вещи? Или она вполне сознательно мучает Орлин? Пытается заставить ее совершить какую-нибудь глупость и лишиться шансов вернуть сына, ради которого ей пришлось столько перенести?

Гея взглянула на воплощение Ночи:

— Лишь невежественные люди считают, что сны состоят из хаоса. Нокс, в действительности твое царство является отражением нашего; так что же видишь ты такого, чего не в состоянии узреть мы?

Нокс лишь улыбнулась и, продолжая кормить Гэва, растворилась во мраке.

— Она что-то задумала, — заметил Яхве. — Но сейчас нам следует заняться текущими проблемами. Я провожу тебя в Рай, Орлин, хотя и не войду туда вместе с тобой. Возьми меня за руку.

Орлин повиновалась. Внезапно хаос закружился вокруг них, промчался мимо — бесформенный и одновременно дразнящий, намекающий на разнообразие рисунка и цвета. Орлин казалось, будто она может что-то различить, но всякий раз ее подстерегала неудача и разочарование.

Неожиданно впереди возникла звезда, превратилась в солнце, а потом в сияющую сферу, которая постепенно заслонила собой все вокруг. Однако по мере приближения к ней сияние ослабевало. За сферой раскинулись сверкающие земли.

— Вот ваш Рай, — сказал Яхве. — Пройди сквозь завесу света, а когда покончишь с делами, возвращайся сюда же. Я буду тебя ждать.

— Благодарю вас. — Орлин проплыла сквозь тонкую, сияющую вуаль.

— Кто этот парень? — спросила Вита. — Почему ему известен путь, который не знают даже инкарнации?

— Бог иудеев, — ответила Джоли. — Когда-то он был Богом всех людей, но с появлением новых религий, вроде христианства, его власть начала слабеть.

— А я думала, что Бог у всех один!

— В теории — может быть, но на практике — нет. Христиане оказались более активными и агрессивными.

— Тогда почему же Яхве нам помогает?

— С возрастом он стал терпимее. Кроме того, насколько мне известно, Сатана однажды оказал ему услугу.

Вита мысленно расхохоталась.

— Интересно, пытался ли Сатана развратить Яхве, как он это делает со всеми остальными? Не думаю, что у него что-нибудь получилось.

Орлин стояла у входа в Рай, не зная, куда направиться. Ее ноги покоились на краю белого облачного берега, постепенно переходившего в другие облака — весь ландшафт напоминал гигантский матрас. Обитатели Рая столпились неподалеку, все они слегка светились, но выглядели какими-то скучающими.

Орлин подошла к ближайшей пожилой женщине:

— Простите, как мне найти Бога?

— Тебе следовало лучше вести себя при жизни, — равнодушно ответила женщина.

— На самом деле я не совсем умерла. Я пришла сюда с визитом в теле живой смертной. Мне необходимо встретиться с Богом.

— Ну, Бога здесь не найти! Мы не идеальные души, наших положительных качеств едва хватило на то, чтобы попасть сюда. В нас есть зло, и мы не можем перебраться в более приятную часть Рая, пока не избавимся от него.

— И что нужно сделать?

— Точно не знаю, да и не слишком-то интересно.

— Не покажете ли тропинку, которая приведет меня к Богу?

Женщина пожала плечами:

— А зачем мне тратить на тебя силы?

— Не думаю, что эта склочница быстро добьется прогресса! — возмутилась Вита.

— Наверное, тебе следует использовать волшебство, — предложила Джоли.

Орлин сосредоточилась, и сияние душ изменилось. Некоторые испускали более яркий свет, чем другие. Но ни одна не производила впечатления достаточно яркой.

— Слушай, а почему бы тебе не завопить? — посоветовала Вита.

Орлин немного подумала, а потом решила так и сделать.

— Пожалуйста, кто-нибудь! — позвала она. — Я всего лишь посетитель, мне необходима помощь! Кто мне подскажет, где найти Бога?

Никакой реакции не последовало. Души не проявили к Орлин ни малейшего интереса.

Затем появилась новая душа: молодая женщина, сиявшая ярче других, но казавшаяся усталой.

— Привет, меня зовут Рита.

— Мне нравится! — подумала Вита. — И она молода, как я!

— А я — Орлин. Ты пришла, чтобы ответить на…

— Ты спасла ребенка? — спросила она.

— Я потеряла ребенка, — ответила Орлин. — И пытаюсь его вернуть.

— Нет… ребенка в мусорном баке. Новорожденного.

Орлин присмотрелась к девушке более внимательно.

— Ах да! Танатос велел мне… но я не смогла…

— Я его мать.

— Ах, Рита, ты хочешь сказать, что умерла? Вот почему…

— Не совсем. Я должна была выйти на работу — мой отпуск закончился, и я воспользовалась заклинанием, чтобы скрыть беременность — меня бы выгнали из ресторана, если бы узнали правду. Я принесла ребенка с собой и спрятала в мусорном баке, где никто не стал бы его искать; я собиралась время от времени к нему приходить. Я выучила расписание сбора мусора, поэтому всегда успевала переложить малыша в безопасное место. Однако я слишком сильно рисковала — не следовало так рано выходить на работу. У меня началось кровотечение, но я никому не хотела признаваться, ужасно боялась потерять место — а в результате потеряла жизнь. Я оказалась в Раю, прежде чем успела ахнуть, и не смогла вернуться обратно — да и что бы я изменила, будучи призраком? Я знала, что мой ребенок обречен на смерть, и мне было так больно…

— О, мне ли не понять тебя! — воскликнула Орлин, обнимая молодую женщину, когда та всхлипнула.

— Я могла лишь смотреть. Но потом появилась ты, взяла его и отнесла в больницу, и он остался жив, его усыновила очень милая пара. Они обеспечат ему гораздо лучшую жизнь, чем я, даже если бы мне повезло… если бы я не умерла…

— Да, меня тоже удочерили. Я узнала своих настоящих родителей только после смерти.

— Я у тебя в долгу. Мне казалось, что я никогда не смогу тебя отблагодарить! Я не в силах отправиться на высшие уровни из-за греха, который совершила, родив внебрачного ребенка, но смогу показать тебе большую часть дороги.

— Ты не была замужем? — спросила Орлин.

— Ну, мы собирались, ты же знаешь, как это бывает, но он хотел сначала закончить колледж. А когда я узнала, что…

— Он исчез, — закончила Орлин, и Рита со слезами на глазах кивнула. — И теперь на твоей душе лежит грех.

— Да. Я почти не грешила до тех пор, но так его любила и думала…

— Полагаю, нам нужны другие определения, — пробормотала Орлин. — Хорошо, что мне удалось спасти твоего ребенка. Мне и в голову не приходило, что мы когда-нибудь встретимся.

Рита просветлела:

— Пойдем, я покажу тебе дорогу! Я так рада, что в состоянии помочь!

Они последовали за молодой женщиной. В тех местах, где сходились облака, возникали спиральные лестницы, ведущие на верхние уровни, и они поднимались по ним. На середине пути появился ангел-страж, суровая фигура с трепещущими птичьими крыльями за спиной.

— А это еще кто? — строго спросил он.

— Орлин, — ответила Рита. — Она пришла поговорить с Богом.

— Прочь отсюда! — сердито воскликнул ангел, преграждая путь.

— Но у нее важное дело!

— Меня это не интересует! Ей не позволено здесь находиться. Уходите, пока я не наложил на вас обеих наказание! — Он взмахнул кулаком.

Орлин подняла руку, перехватив в воздухе ангельскую длань. Ее сияние усилилось, и ангел застыл на месте.

— Смотрите, снова! — воскликнула Вита. — Готова спорить, Орлин и при жизни в случае необходимости могла бы использовать волшебство, а ей казалось, будто единственное, на что она способна, — это видеть, подходят ли люди друг другу.

Джоли ничего не ответила. Она не знала, обладала ли Орлин волшебством с детских лет, или ее талант развился только сейчас. Одно не вызывало сомнений: до того момента в Аду Орлин и намека не подавала на дополнительные способности. Как такое могло случиться? Может, Нокс наделила ее особыми возможностями? Если так, то к чему это приведет? Джоли совершенно не понимала мотивов воплощения Ночи; она еще не забыла превращения Орлин в мужчину.

На следующем уровне их остановил другой ангел, больше похожий на бюрократического бандита, чем на воплощение добра. Орлин коснулась его, и второй страж тоже превратился в статую. Так они сумели подняться на несколько уровней.

— Дальше я не могу идти, — сказала Рита. — Мы миновали Лимбо, Луну, Венеру и Сферу Солнца. Это Пятый Рай, который носит название Сферы Марса. Здесь обитают духи бездействующих воинов. Я, естественно, не воин; мое место в другой части этого уровня, где живут те, кто боролся с дискриминацией. Тебе осталось пройти еще пять уровней. На десятом ты найдешь Бога.

— А вдруг ты сможешь пройти со мной и дальше, — предположила Орлин. — Давай попробуем.

Они поднялись в Шестой Рай, где обитали достойные правители. Ангел, стоявший на страже, попытался преградить им путь — с тем же успехом, что и все предыдущие. Новые способности Орлин одерживали одну победу за другой.

На девятом уровне они столкнулись с сопротивлением иного рода.

— Приветствую вас, девушки. Я ангел Гавриил. Ваш вопрос будет решен мною.

Они посмотрели на Гавриила. Он выглядел совсем как человек, в отличие от ангелов-стражей, у которых за спиной трепетали от двух до шести крыльев. Его внешний вид говорил о том, что он и в самом деле обладает властью и не нуждается во внешних атрибутах.

— Меня зовут Орлин, я призрак, обитающий в смертном теле. Я пришла поговорить с Богом.

— Так я и понял. Ты устроила здесь настоящий переполох. Мы не поощряем визиты смертных и испытываем некоторое предубеждение к невестам Сатаны.

— Пожалуйста, разрешите мне пройти, — попросила Орлин. — Я расстанусь с моими друзьями, как только мое дело к Богу будет улажено.

— Бог сейчас занят. Может быть, я сумею решить вопрос без него.

Орлин, которая начала терять терпение, собралась пройти мимо Гавриила, но ангел мягко остановил ее. Тогда она попыталась использовать свое волшебство, но оно не подействовало.

— Твоя магия не может повлиять на серафимов или на существа, занимающие более высокое положение в иерархии ангелов, — сказал Гавриил. — Теперь, когда ты в этом убедилась, подумай еще раз над моим предложением.

— Он облечен законом, — подумала Джоли. — С ним следует поговорить.

— Хорошо, — недовольно кивнула Орлин.

Гавриил махнул рукой, точно нарисовал круг — лестница исчезла, и они оказались в небольшом офисе. Гавриил сидел за квадратным столом и изучал какой-то свиток.

— Я вижу, ты встречалась с шестью главными инкарнациями и заручилась их поддержкой…

— Да. Теперь мне требуется лишь Божье благословение, и я смогу забрать своего ребенка у воплощения Ночи. Тогда мое дело будет завершено и я смогу отдохнуть.

Гавриил с интересом посмотрел на нее. Казалось, за его взглядом стоит нечто большее.

— Ты собираешься удалиться в Рай и больше не обращать внимания на судьбы мира?

Орлин не удержалась от улыбки:

— Скорее уж я попаду в Ад — ведь в процессе выполнения своей миссии я доставила инкарнациям столько хлопот.

— Ты ошибаешься. Могу тебя уверить, что твоя душа кристально чиста.

Орлин рассмеялась:

— Весьма сомнительно! Совершая самоубийство, я знала, что обрекаю свою душу на мучения, а с тех пор мне не удалось улучшить ее баланс.

— Однако у меня создалось впечатление, что ты собираешься критиковать Бога, а Он не имеет недостатков — по определению.

— Да, так оно и есть! — с огорчением призналась Орлин. — Наедине с собой я часто критиковала Бога, и мне известно, что это грешно. Но сердце подсказывает мне, что я не должна отступать, какую бы цену ни пришлось заплатить моей несчастной душе. Я обнаружила ошибки в определениях, исправить которые под силу только Богу, и собираюсь привлечь к ним Его внимание. Мне стало известно… — Она замолчала, опасаясь говорить.

— Что другие инкарнации собираются заменить Бога, — закончил за нее Гавриил. — Не тревожься, ты здесь ни при чем. Сатана с начала времен бесчисленное множество раз пытался завладеть могуществом и славой Бога, и сейчас у него возник еще один шанс. Я договорился с ним несколько столетий назад: и мы согласились на испытание, которое имело отношение к твоей бабушке Ниобе, теперь она стала воплощением Судьбы.

— Моей бабушке! — воскликнула Орлин.

— Испытание заключалось в следующем: я должен определить, какой человек окажет решающее влияние на судьбу всего мира. Если Сатана не сумеет соблазнить этого человека, или его ребенка, или внука и они не станут помогать ему получить власть, он навсегда откажется от подобных попыток. Могу с уверенностью утверждать, что ему не удалось соблазнить Ниобу или ее дочь Орб, которая теперь занимает место Матери-Природы. Осталось одно поколение, его представляете вы с Луной. Когда ты умерла, твое бремя досталось Луне. Сатана отчаянно пытался совратить ее с пути истинного или нейтрализовать, ведь Луна — его последний шанс. Пришла пора открыть все карты; внимание нашего мира сосредоточено на последней схватке добра и зла.

Орлин кивнула:

— Я не знала, что все происходящее — результат вашего договора с Сатаной! Он предлагал мне сделку: я должна была повлиять на Луну, чтобы она отказалась принять участие в большом голосовании.

— Конечно. Ты пришла сюда — следовательно. Сатана потерпел неудачу.

— Да. Я хочу вернуть своего ребенка больше всего на свете — но не за счет всего мира! Вот почему я должна поговорить с Богом и получить Его благословение. Тогда я смогу вернуть сына, не причинив вреда остальным.

— Боюсь, тебя ждет разочарование.

— Я не затем пришла сюда, чтобы меня попусту задерживали! — вспыхнула Орлин. — Дайте мне поговорить с Ним, и я больше вас не потревожу!

— Ты должна кое-что понять относительно Бога. Он не встречается с просителями.

— Такой ответ меня не удовлетворяет. Разрешите мне встретиться с Ним! — умоляла Орлин.

— Я действительно считаю, что тебе лучше оставить надежду. Создается впечатление, что твой ребенок в хороших руках.

— Не понимаю, почему Нокс решила вмешаться! — сказала Орлин. — Но я не позволю ей оставить у себя моего ребенка!

— Согласен, ситуация любопытная. Обычно Нокс не проявляет интереса к делам смертных и инкарнаций, за исключением их снов. Похоже, она не случайно выбрала твоего ребенка. Видимо, ты ее чем-то привлекаешь.

— Мне все равно! Если Нокс думает, что я способна на все, лишь бы вернуть своего ребенка, то она ошибается! А теперь позвольте мне поговорить с Богом!

— Я с большим огорчением соглашаюсь выполнить твою просьбу. Он в Десятом Раю. Делай, что считаешь нужным.

Гавриил взмахнул рукой, и офис исчез.

Перед Орлин возникла огромная светящаяся сфера. Она с изумлением смотрела на нее, пытаясь понять, что произошло. Постепенно ей удалось различить внешний ореол. Внутри его находился еще более яркий, сверкающий венец, который, в свою очередь, окаймлял третью блистающую ауру. И только после этого Орлин увидела бесконечно прекрасное лицо, чья лучезарность превосходила понимание смертного. Лицо Бога.

Орлин упала на колени и в мольбе протянула руки.

— О мой Господь! — вскричала она. — Я поклонялась Вам с самого детства! Я всегда старалась соответствовать Вашим определениям! Теперь я пришла к Вам как проситель, чтобы молить о благословении для моего ребенка. Пожалуйста, исполните мою просьбу!

Она ждала, но ответа не последовало. На феноменальном лице Бога не отразилось ничего.

Орлин смущенно повторила свою просьбу. Бог продолжал ее игнорировать. Казалось, Он попросту ее не слышит.

Орлин начала понимать, на что намекали другие. Привлечь внимание Бога очень трудно.

Но она не затем прошла столь долгий путь, чтобы смириться с Его равнодушием.

— Послушайте меня, мой Господь! — вскричала она. — Ваши враги собирают силы. Сатана хочет Вас свергнуть. Остальные инкарнации тоже намерены Вас заменить! Вы должны им помешать! Вам необходимо обратить свой взор на мирские дела!

Огромное лицо смотрело прямо перед собой. Орлин разглядела три сферические ауры. Лицо Бога трижды отражалось в них — и в каждой возникал другой аспект. Бог изучал себя!

— Весь мир катится в Ад! — воскликнула Орлин, чувствуя, как ее охватывает отчаяние. — Сатана рассчитывает завладеть Вашим могуществом, пользуясь тем, что Вы бездействуете. Вы должны его остановить, ради счастья всех остальных!

Бог продолжал любоваться собственными отражениями.

— Приближается третья мировая война! Через пять лет всем смертным будет грозить страшная опасность. Только Вы в силах предотвратить катастрофу — или тот, кто обладает таким же могуществом, как Вы. Не оставляйте мир на Гавриила — его легко сместит воплощение Зла! Я прошу Вас, Господь, подайте мне знак. Я готова отказаться от своего ребенка, если Вы обратите свои взоры на мир смертных, пока еще не поздно! Подайте мне знак, что Вы меня поняли!

Орлин ждала, по ее лицу текли слезы. Однако никакого знака Бог ей так и не подал.

В царстве смертных прошло еще два года, и теперь решающее голосование должно было вот-вот произойти.

В доме Луны Рок рассказал о последних событиях — после того, как Вита в очередной раз продемонстрировала ему, как сильно она его любит.

— По всему миру те, кто верят в христианского Бога, голосованием решали, считать ли должность, которую он занимает, вакантной, чтобы инкарнации смогли выбрать новое воплощение Добра. Те, кто поклоняются другим Богам, не принимали участия в голосовании, хотя с интересом наблюдают за происходящим, потому что именно вооруженные силы христианства создают напряжение, которое в конце концов приведет к третьей мировой войне. Эта война уничтожит и нехристиан тоже. Получается, что судьба мира действительно зависит от итогов голосования. Существует мнение, что только появление нового Божества позволит инкарнациям смягчить тяжесть проблем, возникших в последние несколько веков.

— В таком случае зачем поднимать шумиху? — спросила Вита, которая, естественно, сейчас контролировала тело. — Почему бы просто не поставить нового Бога и не спасти мир?

Рок мягко улыбнулся:

— Похоже на проблему конституционного съезда в Америке. В какой-то момент была предпринята попытка созвать такой съезд, но она потерпела крах, поскольку многие боялись, что съезд не ограничится решением проблем, ради которых его созвали. Стоит выпустить джинна из бутылки…

— И никто не сможет засунуть его назад! Я поняла! А знаешь, если бы мне пришлось выбирать между джинном и третьей мировой войной, я, можешь не сомневаться, предпочла бы джинна.

Рок погладил ее по голове, и этот жест показался Джоли таким естественным и исполненным привязанности, что она и сама почувствовала к нему настоящую любовь.

— Конечно, так оно и было бы, моя прямодушная радость! Но многие сомневаются в неизбежности войны, а кое-кто рассчитывает получить солидную прибыль, если она разразится, ну и, естественно. Сатана не дремлет, его слуги действуют весьма активно. Потому сформировалась солидная оппозиция, в которую входят немало лидеров стран, исповедующих христианство, и сторонники Сатаны. Они ратуют за существующий порядок и не доверяют никаким переменам. Должен сказать, что их опасения вполне понятны и разумны.

— Эй, а ты-то сам на какой стороне? — возмутилась Вита.

— На стороне здравого смысла, мой земной ангел. Представь себе, что будет, если представитель Сатаны займет должность воплощения Добра. Сатана — Господин Лжи; он может сделать так, что инкарнации изберут человека, кажущегося чрезвычайно благородным и добродетельным… а на самом деле власть сосредоточится в руках самого Сатаны.

— Сатана борется против перемен!

— Он так утверждает. Но разве мы знаем, что у него на уме?

— Сатана и в самом деле что-то говорил о сделке, которую он заключил с Нокс, — вмешалась Джоли. — Однако мне кажется, он выиграет гораздо больше, если все останется на своих местах.

Вита передала Року мысль Джоли, и судья с ней согласился.

— Сатана почти наверняка выиграет, если в результате голосования будет принято решение ничего не менять. Он, естественно, не желая рисковать, постарается сделать все, что в его силах, чтобы обеспечить себе победу. Но, вне всякого сомнения, у него разработана стратегия на случай, если во время голосования он потерпит поражение. Я только хочу привлечь ваше внимание к тому факту, что может возникнуть следующая ситуация: придерживаться привычного порядка вещей, никаких перемен, и пусть Сатана получит больше власти. Он не хочет войны точно так же, как и остальные.

— Ты ведь на самом деле не веришь, что это правильно! — вскричала Вита.

— Или веришь?

Он улыбнулся:

— Я предпочту рискнуть и назначить нового Бога, как бы тяжело нам ни пришлось вначале. Я уверен, что инкарнации не позволят обмануть себя, когда речь пойдет о кандидате. Но не сомневаюсь, принять решение будет совсем не просто.

— Потому что Сатана не позволит по-настоящему хорошему человеку занять этот пост, а остальные не пропустят плохого, — согласилась с ним Вита. — Но должны же они будут когда-нибудь согласиться!

— Когда-нибудь, — проговорил Рок.

Вечером вернулась Луна, чрезвычайно усталая.

— Да, нам придется совсем несладко, — произнесла она. — Мнения разделились практически поровну. Завтра в соответствии с условиями, выработанными путем невероятного компромисса, голосование состоится в сенате. Но и там пока «за» и «против» почти одинаковое число людей.

— Так и должно было произойти, — напомнил ей Рок.

— Так и должно было произойти, — мрачно кивнула Луна. — Моя деятельность привела лишь к сохранению равновесия; все зависит от моего голоса. Мы знаем об этом вот уже двадцать лет, но теперь, когда решающий момент наступил, легче не стало.

— Ничего, скоро все будет сделано.

— По крайней мере то, что зависит от меня. Но я не смогу чувствовать себя спокойно, пока не узнаю, что пост воплощения Добра занял активный человек.

— Все двадцать лет ты работала не покладая рук, часто забывая о себе, — сказал Рок. — Больше никто так хорошо не справился бы с этой работой.

Луна пожала плечами:

— Ты останешься на ужин?

— Ну, я собирался уходить… — Но тут он заметил, как сильно она устала. — Конечно, мой друг. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.

— Спасибо тебе. — Луна взяла с каминной полки яркий гранат, поставила на стол и легонько по нему стукнула.

Камень вдруг увеличился в размере, стал неровным, растекся по скатерти. И неожиданно глазам предстал накрытый на троих великолепный ужин, над аппетитными блюдами поднимался пар.

— Вот здорово! — восхитилась Вита.

— Мой отец был Магом, — улыбнувшись, пояснила Луна. — Он оставил мне целый набор самых необычных камней. Я пользуюсь ими только в особых случаях, поскольку камни, наделенные такими качествами, действуют один раз. — Она посмотрела на Рока. — Налей нам, пожалуйста, вина…

— С удовольствием, — ответил он и вынул бутылку изо льда.

— Но я же еще несовершеннолетняя! — вскричала Вита. — Я отдам тело Орлин!

— Насколько я понимаю, тебе уже девятнадцать, — заметил Рок. — В наших краях восемнадцати вполне достаточно. Теперь на совершенно законных основаниях ты можешь управлять машиной или ковром, голосовать, служить в армии или в государственном учреждении, покончить со школой, жить отдельно от семьи, завязывать любые отношения, какие только пожелаешь, и позволить себе иметь популярные пороки. Хотя нет необходимости проделывать все сразу.

— Да, конечно. Но, знаешь, я же прожила всего пятнадцать лет.

— Календарь лжет, сенатор? — спросил он, повернувшись к Луне.

— Пожалуй, мы не станем его в этом обвинять, — улыбнувшись, ответила она. — Нас и так окружает столько лжи!

Рок налил Вите небольшой стаканчик. Она с опаской взяла его. У нее имелся опыт общения с более серьезными веществами, Адской Пылью например, однако она относилась к стаканчику в своей руке так, будто чувствовала себя маленькой девочкой, которой впервые разрешили прикоснуться к взрослой жизни.

Ужин был просто великолепен. Когда Вита не знала, как следует себя вести, ей помогала Орлин, так что она держалась точно великолепно воспитанная юная леди. К тому же после двух дней, проведенных в Чистилище, у нее разыгрался отменный аппетит.

— А что ваша троица намерена делать после того, как будет принято окончательное решение? — спросила Луна у Виты. Казалось, сенатор отдыхает, рассуждая о не слишком важных проблемах, после того как провела целый день, пытаясь отсрочить катастрофу.

— Ну… думаю, Орлин и Джоли не останутся со мной, когда все будет позади, — сказала Вита. — Они ведь лишь хотели отучить меня от АП и вытащить из той ямы, в которую я угодила. — Девушка нахмурилась. — Только я не знаю, смогу ли без них обходиться одна.

— А тебе нет необходимости оставаться в одиночестве, — сказал Рок. — Ты теперь можешь выйти замуж.

— Да, думаю, могу. Но… — Она вдруг подпрыгнула на месте. — Эй, ты имеешь в виду… ты… мне кажется… — Она посмотрела на него округлившимися глазами.

— Пожалуй, да. Последние четыре года я был страшно занят, но надежда на то, что мы будем вместе, поддерживала меня в самые трудные минуты.

— О, Рок! Конечно, я… — Тут она стала очень серьезной. — Но ты же не знаешь меня… такой, какая я есть, без Орлин и Джоли — когда я одна. С самого первого дня нашего знакомства они почти все время со мной. Без них я бы так и осталась несовершеннолетней дурочкой. Тебе будет противно!

— Такова суть моей грешной души — мне нравится в тебе все то, что с твоей точки зрения должно отталкивать. Не думаю, что у нас возникнут какие-нибудь проблемы.

— А я не сомневаюсь, что возникнут. Я с ума сойду, пытаясь вести себя как леди! У меня ничего не получится. А с ними… Орлин, Джоли, вы останетесь со мной?

Луна взяла другой камень.

— Рядом с этим камнем духи могут становиться видимыми. Может быть, они сами ответят на твой вопрос. — Камень начал испускать сияние.

Джоли выбралась из тела Виты и приняла свое собственное обличье.

— Спасибо, Луна.

За ней последовала Орлин, которая окончательно пришла в себя после смерти и выглядела просто великолепно.

— Первоначально я хотела помочь Орлин, — сказала Джоли. — Думаю, сейчас она чувствует себя в Загробной жизни вполне уверенно и больше не нуждается в моей поддержке. Я вернусь к Гее.

Когда Джоли произнесла эти слова, ей вдруг стало невероятно грустно. Ей нравилась компания Виты и Орлин, она чувствовала себя с ними живой. Она всегда знала, что это временно, но поняла, что расставание с ними причинит ей боль.

— А ты, Орлин? — спросила Луна.

Прежде чем ответить, Орлин задумалась.

— Я сражалась за то, чтобы быть призраком и не попасть в Рай, Ад или Чистилище, я мечтала спасти сына. Теперь я точно знаю, что не смогу вернуть Гэва Второго, и это знание причинило мне не такую невыносимую боль, как я ожидала, поскольку ясно, что он в надежных и, возможно, любящих руках. Воплощение Ночи, наверное, решила взять его себе, и мне придется смириться. Теперь меня ничто не держит в мире смертных. Но после того, что я повидала в Раю и Преисподней… не думаю, что хотела бы там оказаться. Пожалуй, я бы осталась с Витой… если она действительно не против.

— Орлин, конечно, я не против! — вскричала Вита и подскочила к ней, чтобы обнять. Руки девушки прошли сквозь образ Орлин. — Ты… ты мне так нужна, твой опыт, понимание жизни, а если у меня будет ребенок…

— Господи! — прошептала Орлин, потрясенная словами Виты. — Ты позволишь мне заниматься твоим ребенком?

— Конечно! Что я знаю про детей? Я его уроню или сделаю еще что-нибудь такое же ужасное!

Все заулыбались, услышав ее слова. Женщины никогда не роняют детей.

— Все это касается не только нас, — проговорила Орлин. — Рок…

— Я должен сделать признание, — сказал Рок. — Орлин, ты мне всегда нравилась, я тебя уважал. Из соображений приличий и по требованию обстоятельств я никогда тебе ничего не говорил. Но Вита совершенно права: твоя относительная зрелость и опыт с самого начала придали ей дополнительную привлекательность, и, хотя я готов иметь дело с ней одной, я с радостью приму вас двоих. Я не имею ничего против твоего присутствия.

— Но ведь меня поддерживала Джоли! — возразила Орлин.

— То же самое я могу сказать и о ней. В то время как меня приводил в восторг бездумный энтузиазм Виты, я чувствовал себя намного спокойнее, зная, что рядом находится опытное разумное существо. Энтузиазма достаточно для коротких связей, для более длительных отношений необходима зрелость. Все втроем вы представляете собой совершенную женщину. — Рок пожал плечами. — Но Джоли имеет собственные обязательства. А если у тебя их нет…

— Похоже, нет, — ответила Орлин.

— Я рада, что из такой сложной ситуации нам удалось извлечь пользу, — сказала Луна. — Я попросила Джоли помочь Вите, потому что отчаянно нуждалась в нормальной работе моего главного исследователя Веры, матери Виты. Кроме того, нам требовалось найти временное пристанище для Орлин, какое-нибудь смертное тело. Я и представить себе не могла, что связь, носящая временный характер, может оказаться такой серьезной. Когда в дело вмешался судья Скотт, меня ждал очередной сюрприз. — Она улыбнулась. — Я не знала, что ты страдаешь от одиночества, Рок.

— Я тоже не знал, — признался он. — Моя карьера отнимала все время, пока неожиданная выходка Виты не заставила меня осознать, что спрятанная в глубинах сознания мечта может осуществиться.

— Выходит, несмотря на козни воплощения Ночи, на уровне личных отношений все получилось просто замечательно.

Рок нахмурился:

— Я не уверен, что вмешательство Нокс носило только отрицательный характер. Мне довелось принять участие в одном из ее развлечений и должен сказать, у меня сложилось впечатление, будто она явилась с образовательной целью. Она объяснила нам, что магия и наука взаимодействуют друг с другом вот уже много веков и что обе теории возникновения мира содержат солидную долю истины. И, естественно, мы стали лучше понимать, каким образом связаны между собой воплощения Бессмертия. Зачем она тратила силы на то, чтобы показать это двум самым обычным смертным и двум духам, до сих пор остается для меня загадкой. Хотел бы я знать, что ею двигало.

— Мне кажется, ее интересовала я, — проговорила Орлин. — Она забрала моего ребенка и заставила пережить исключительно неприятные моменты, пока я пыталась выполнить ее условия. Однако сама Нокс указала путь, по которому я должна была пройти, чтобы добиться своего. Возможно, она считала, что я недостаточно упорно иду к цели.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь о неприятных моментах? — спросила Луна.

Орлин поморщилась:

— Она превратила меня в мужчину. Я… позволила себе стать жертвой мужского желания и… — Ее передернуло. — Этот опыт позволил мне разобраться в том, как устроены мужчины. С тех пор я стала относиться к их слабостям более терпимо. Больше всего в Роке меня поразило то, как он умеет контролировать свое желание; теперь я знаю: прирученное, оно доставляет удовольствие. Совсем как огонь, являющийся полезным инструментом, если им пользоваться с умом. Но даже и в тех случаях, когда страсть вырывается из-под контроля, я по крайней мере осознаю, почему так происходит, и испытываю сострадание даже к насильникам.

— Да, Орлин действительно помогла Кейну! — вспомнила Вита. — Он собирался нас сначала изнасиловать, а потом убить. Он отправился в Ад, но она ему помогла. Мне казалось, будто она спятила, а теперь я понимаю: она прекрасно знала, что делает.

— Какое дело Нокс до способности призрака сострадать? — спросила Луна.

— Может быть, она хотела, чтобы я лучше понимала сына, когда получу его назад, — ответила Орлин. — Чтобы знала, почему процесс его спасения такой сложный. Теперь я и в самом деле вижу, что будет лучше, если он останется с ней, и могу его отпустить.

— Что, однако, не объясняет, зачем она вдруг стала вспоминать с тобой теорию эволюции, — вмешался Рок. — Или раскрыла нам глаза на суть природы инкарнаций, я ведь тоже тогда присутствовал.

— Да, до того момента я по-настоящему не осознавала, что Бог — такая же инкарнация, как и все остальные, — кивнула Орлин. — Сейчас мне гораздо проще смириться с мыслью, что Его следует заменить. Иначе я наверняка бы перешла в лагерь Сатаны и проголосовала за нынешний порядок вещей.

— Именно благодаря Нокс ты познакомилась со всеми основными инкарнациями, включая Бога! — напомнила Луна. — Очень любопытно!

— Ну, со мной была Джоли.

Луна посмотрела на Джоли.

— Невеста Сатаны… и подружка Геи, — проговорила она. — А Нокс проявляет интерес к Сатане. Может быть, она сознательно устроила все таким образом, чтобы на продолжительный период убрать Джоли со сцены?

— Зачем? — удивилась Джоли. — Я же призрак… у меня нет никакой власти!

— Предположим, с тобой что-нибудь случится? — спросила Луна. — Например, ты затеряешься в хаосе, где даже инкарнации не смогут тебя отыскать?

— Сатана и Гея будут сильно огорчены, естественно, так же как мать Виты переживала отсутствие дочери, но…

— Эти две инкарнации обладают практически равным могуществом, — заговорил Рок. — Учитывая пассивность Бога, вся деятельность инкарнаций будет подвержена серьезной опасности. Может, Нокс придумала хитроумный план, собираясь отнять власть у инкарнаций Дня?

Все в ужасе переглянулись. Неожиданно им удалось раскрыть тайну воплощения Ночи. Орлин использовали вместо приманки, чтобы отвлечь Джоли, а тем временем Нокс действовала, порой открыто, порой исподтишка… Сатана упомянул о сделке, заключенной с ней, он обещал сделать так, как она хочет. Что сделать? Как?

— Не думаю, что все закончилось, — сказала Джоли.

— Пожалуй, инкарнации Дня должны действовать и как можно быстрее, — заявил Рок.

— Орлин, мне кажется, тебе следует остаться со мной, — посоветовала Луна. — И Вите с Роком. Джоли, немедленно возвращайся к Гее, там ты будешь в безопасности, пока не решатся текущие проблемы.

— Хорошо. — Джоли повернулась к Орлин: — Придется нам на время распрощаться. Мне было чудесно с тобой… и с тобой. Вита!

Она прибыла в Дом-Дерево без происшествий. Раньше ей никогда не приходило в голову, что она должна чего-то опасаться; смертные не в силах причинить вред призраку, а бессмертные не особенно ими интересуются. Однако Нокс обладала могуществом ночи и, стоило ей только пожелать, представляла для призрака серьезную угрозу.

К примеру, когда она превратила Орлин в мужчину, они решили, что Нокс вынуждала Орлин отказаться от своего ребенка. А может, она хотела, чтобы Джоли стала жертвой насилия? Как бы это отразилось на Сатане или Гее? Надеялась ли Нокс, что обуреваемая стыдом Джоли покинет каплю крови, связывающую ее с миром смертных, и отправится на Небеса — а Гея больше не сможет тайно встречаться с Сатаной? Или позднее, во время дебатов о происхождении человека и животных — пыталась ли Нокс забить клин между Орлин и Джоли, чтобы они расстались?

Узнать наверняка не представлялось возможным, но рассмотреть все варианты следовало. Сначала Нокс могла постараться объединить Орлин и Джоли, а потом разжечь между ними вражду на сексуальной или интеллектуальной почве. Впрочем, не исключено, что это лишь отвлекающий маневр в сложной игре. Теперь, когда Нокс совершила сделку с Сатаной — использовав Орлин! — надеялась ли она таким способом победить? И каковы условия сделки?

Джоли решила, что нужно найти ответ на этот вопрос.

— Гея! — позвала она.

Гея, занимавшаяся, погодой, услышала ее, потому что Джоли теперь была с ней.

— Да, Джоли; я поняла, что ты вернулась. Что случилось?

— Боюсь, Нокс задумала какую-то мерзость.

Гея приостановила работу.

— Какую?

— Это связано с Орлин. Нокс уже трижды обращала на нее свое внимание. Она заключила с Сатаной такую сделку: сначала он попытается сделать по-своему, а в случае неудачи — так, как хочет Нокс. Он искушал Орлин, обещая вернуть ей ребенка, с согласия воплощения Ночи, но она отказалась. А следовательно, теперь Сатана поступит так, как желает Нокс. Я боюсь, что Орлин — всего лишь инструмент в ее коварных интригах, имеющих ко мне непосредственное отношение. Орлин, как и я, близка вам обоим; если одна из нас, или обе, попадут в серьезную беду, какое влияние это окажет на приближающийся кризис?

Гея задумалась.

— Нокс — единственная женщина, которую я боюсь, когда речь идет о Сатане. Стоит ей захотеть, и она может получить любого мужчину. Однако Нокс нет никакой необходимости заключать сделки; достаточно одного ее желания. Не думаю, что она заинтересовалась им в этом смысле.

— Согласна. Он скажет тебе — и мне, — если Нокс заставит его изменить нам. Однако Орлин — твоя дочь. Угроза ее благополучию может заставить Сатану действовать.

— Нужно выяснить, — хмуро сказала Гея. — Возьми контроль на себя.

Джоли повиновалась, и вскоре тело Геи превратилось в тело ее компаньонки. Потом она перевернула страницу и оказалась в Аду.

Ассаргадон поднял голову:

— Сатана занят какими-то делами на Земле. Сообщить о вашем приходе?

— Да.

Ассаргадон поднял трубку стоящего на столе телефона.

— Срочный звонок Господину, — сказал он, а потом после паузы добавил: — Ваша жена здесь, и, полагаю, она пришла не на любовное свидание.

Сатана возник перед ними в клубах дыма.

— Джоли, что привело тебя в столь неурочное время?

— Личные проблемы.

Он протянул руку. Джоли взяла ее. Кабинет Ассаргадона исчез, возникли покои Сатаны.

— Какова суть твоей сделки с Нокс? — спросила Джоли.

— Ах вот что тебя интересует. Я не могу ответить на твой вопрос.

— Ты что-то скрываешь от меня — и от той, чье тело я позаимствовала? — гневно спросила Джоли.

— Я Мастер Лжи, а Ночь — Госпожа Тайн. Мы заключили между собой сделку, и никто не должен о ней узнать. Пока.

Джоли почувствовала, как нарастает ярость Геи. Должно быть, сейчас на всей Земле начинаются бури.

— Я вынуждена настаивать, чтобы ты поделился со мной этой информацией. Как ты можешь сохранять верность договору с Нокс, если речь идет обо мне?!

— Она имела в виду не только себя, но и Гею, и не сомневалась, что Сатана ее прекрасно понимает.

Он нахмурился:

— Я всегда держу данное слово. Я заключил сделку с Нокс и должен выполнить ее условия. Нарушение тайны может все испортить. Надеюсь, ты понимаешь, что я никогда бы не заключил договор, который тебе повредит.

— Тут все зависит от того, как определять вред!

Он вздохнул:

— Ох, трудно с женщинами!.. Ладно, готов пойти на компромисс, но только до определенного момента: отвечу на три косвенных вопроса. Ты должна удовлетвориться этим до тех пор, пока я не смогу раскрыть тебе правду. Долго ждать не придется.

— Он человек чести, — подумала Гея. — Нам следует согласиться на его условия.

— Ладно, — сухо сказала Джоли. — Твоя сделка подразумевает секс с ней?

— Нет.

— Угрожает ли что-нибудь Орлин или другим близким нам людям?

— Нет.

Джоли быстро посоветовалась с Геей и задала третий вопрос:

— Повлияет ли ваш договор на благополучие смертных?

— Да.

Вот оно! Нокс действительно вмешалась в дела инкарнаций, а теперь использует Сатану в качестве посредника. Однако, не прибегая к сексу и не угрожая их близким, как она может осуществить свои планы?

— Спасибо, — коротко сказала Джоли и перевернула страницу. И оказалась в Доме-Дереве.

Здесь Джоли вернула тело Гее.

— Похоже, мы зря задали один вопрос, — заметила Гея. — Мы и раньше знали, что Нокс не надо заключать с Сатаной сделку, чтобы завлечь его в свою постель. Впрочем, мы вообще могли ничего не выяснить; никто не в силах заставить Сатану поделиться информацией, если он того не хочет. Нам стало известно, что Нокс проявляет интерес к приближающемуся кризису и что никому из наших близких не грозит опасность. Пожалуй, следует успокоиться.

— Будь он проклят! — подумала Джоли. — Мне ужасно хочется проникнуть в его тайну!

— Ну, придется решать проблемы по мере их возникновения. Если нам удастся добиться своего и Декларация о Вакансии будет принята… А затем мы отдадим должность воплощения Добра активному человеку, и сделка Сатаны с Нокс ни на что не повлияет. Однако необходимо самым тщательным образом обдумывать свои ходы.

За час до голосования по экранам головизоров пронеслась новость: один из сенаторов скоропостижно скончался от апоплексического удара. Тут не могло быть нечестной игры; Гея сразу бы узнала. Просто его нить кончилась. К несчастью, он был стойким сторонником Декларации. Соотношение голосов, которое составляло 51 на 49 в пользу Декларации, теперь стало 50 на 49. Если хотя бы один сенатор изменит точку зрения, они проиграют.

Джоли и Гея наблюдали за голосованием через свое окно, настроенное на Сенат. Вдруг возникли какие-то волнения, появилась охрана. В прессе смертных шла напряженная полемика, противоборствующие стороны высказывали как умеренные, так и крайние мнения, граничащие с явным экстремизмом.

Джоли, в своей призрачной форме, уселась рядом с Геей.

— А где же Луна? — спросила она, всматриваясь в зал Сената.

— Не знаю. Наверное, там, ведь скоро начнется голосование.

Однако Луна отсутствовала. Началось голосование, которое без Луны должно было завершиться ничьей: 49 на 49.

Гея перевернула страницу, чтобы проверить дом Луны, но там оказалось пусто. Тогда Гея разыскала Танатоса — он застрял в самой грандиозной пробке года: машины на шоссе, ковры в воздухе. Продвинуться вперед хотя бы на миллиметр не представлялось возможным.

— Козни Сатаны! — с уважением и грустью пробормотала Гея. — Старейший трюк с начала времен — а мы оказались к нему не готовы! Он сделал все, чтобы Луна опоздала на голосование.

Однако Танатос проскакал на Морте над машинами и под коврами, пока не оказался возле ковра с Луной, Витой и судьей Скоттом. Посадил Луну на седло своего скакуна, и тот галопом, как призрак, помчался сквозь ковры и дома к зданию Сената. Когда подсчет голосов сенаторов подходил к концу. Луна возникла на своем месте.

— Господин Председатель! — позвала она.

Танатос отправился обратно за Витой и Роком, но пробка уже начала рассасываться. Тут действительно не обошлось без магии — обычно пробки не имели серьезных последствий, но сейчас результат мог быть ужасным. К тому моменту когда Вита и Рок добрались до Сената, голосование закончилось. С преимуществом в один голос было решено объявить пост инкарнации Добра свободным.

— Первый барьер преодолен! — воскликнула Джоли. — Тот, к которому Луна готовилась двадцать лет! Боюсь, что следующий окажется более сложным.

— Так оно и будет, — согласилась Гея.

Решение Сената произвело на смертных колоссальное впечатление. В церквах шли службы, отрицающие необходимость смещения Бога. В знак протеста был закрыт Фальшивый Ад. Посыпались возмущенные телеграммы. Во всех крупных западных городах начались бунты. В нескольких регионах объявили военное положение. Однако дело было сделано. Теперь наступил черед инкарнаций.

Смертные не узнают о ходе дискуссии среди шести оставшихся инкарнаций, им сообщат лишь решение. Личность смертного, который станет следующим Богом, будет объявлена, но интервью не предполагались, поскольку данный человек навсегда покинет пределы царства смертных.

Решение обещали огласить через час после подсчета голосов в Сенате. В течение часа инкарнации не будут выполнять свои текущие обязанности. Никто не умрет, не родится, не выйдет замуж, не произойдет никаких существенных перемен. Остановятся все войны. Погода будет тихой и спокойной. Не свершится ни добро, ни зло. Мир застыл в ожидании; ничего иного не оставалось.

Встреча инкарнаций происходила в особняке Хроноса, где время ради такого случая остановилось. Они получили возможность обсуждать проблему в течение целого столетия, но для смертных пройдет всего один час. Сам Хронос от участия в дискуссии воздержался, поскольку возникал конфликт интересов. Если он окажет хоть какое-нибудь влияние на принятие решения, изменится его прошлое и возникнет парадокс, от которого даже у него нет защиты. Поэтому он отошел в сторону и позволил другому Хроносу, который должен был сменить его через два года, вернуться принять участие в дебатах. Того Хроноса хорошо знали все инкарнации — Нортон сменил его, если следовать исчислению времени смертных, за два года до описываемых событий. Он сумел прибыть «сюда-сейчас» благодаря песчинке из Песочных Часов, полученной от Орлин. Он проведет здесь час, а потом вернется в свое время. В результате получилось, что участие Нокс — возможно — привело к прямо противоположным результатам и способствовало голосованию, вместо того чтобы ему помешать. Если бы Орлин не отправилась к Хроносу за крупинкой песка, замена воплощения Времени оказалась бы неосуществимой.

— Но как все произойдет в действительности? — спросила Джоли. — Я хочу сказать, что выбор Бога — такое серьезное решение!

— Процесс довольно прост, — ответила Гея. — Инкарнации по очереди начнут предлагать кандидатов. Каждая представляет своего и рассказывает о его достоинствах; каждая обладает правом вето. Только анонимное согласие всех шестерых приведет к появлению нового Бога. А теперь слейся со мной, ты сможешь наблюдать за выборами напрямую.

Гея перевернула страницу.

В саду Хроноса были расставлены шезлонги, все шестеро удобно в них устроились. Они выглядели как самые обычные люди — четверо мужчин и две женщины, пришедшие на вечеринку. Гея поздоровалась с Хроносом, которого не видела два года.

Они собрались ради серьезного дела, прекрасно понимая, что процесс выбора будет долгим и изнурительным. Вряд ли стороны скоро приблизятся к возможному компромиссу.

— У меня есть кандидат на замещение вакансии Бога, — заявил Танатос. — Хороший человек, прекрасно знает законы и правительство. Более того, сенатор, поддерживал Декларацию о Вакансии. — Он назвал имя человека.

Остальные проверили свои заметки. Сатана поднял голову:

— Отклоняю. Он слишком хорош, чтобы удовлетворить меня.

Они ожидали такой реакции от воплощения Зла. Именно по этой причине инкарнации долгие годы разыскивали хороших людей. Возможно, придется рассмотреть сотни кандидатов, прежде чем будет достигнуто согласие.

Хронос предложил человека, которого он знал, когда жил среди смертных — образец благородства и честности. Сатана проверил свои заметки и наложил вето.

Судьба выдвинула кандидата, снискавшего особую известность изучением переплетений нитей фортуны. Сатана отвел и ее предложение.

Марс рекомендовал мастера боевых искусств, на закате жизни выработавшего вполне разумную философию поддержания мира посредством силы. Сатана наложил вето.

Тогда Гея назвала судью Скотта.

Все дружно посмотрели на Сатану, ожидая, что он станет возражать.

— Интересная кандидатура, — заявил Сатана. — Согласно моим заметкам, судья Скотт завел любовную интрижку с несовершеннолетней девушкой, которая находилась у него на попечении. В нем присутствует греховное начало.

— Поскольку ты отказываешься рассматривать всех безгрешных кандидатов, мы выдвигаем человека, грех которого мы в состоянии принять, — спокойно проговорила Гея.

— Тогда давайте посмотрим на него. Пусть объект его греховных притязаний выступит в защиту Скотта, если захочет.

Судьба в обличье своего среднего аспекта, Лахесис, поджала губы. Разыгрывался интересный гамбит. Несомненно, воплощение Зла не согласится на такого хорошего человека, как Рок. Что он задумал?

— Вместо того чтобы вызывать ее сюда, давайте лучше отправимся к ней, — предложила она. — Хронос может так же легко остановить время на Земле, как и в своем особняке.

— Конечно, — кивнул Хронос.

Инкарнации встали, сошлись в центре комнаты и взялись за руки. Потом Гея перевернула страницу, и все шестеро оказались в гостиной дома Луны.

Лунный мотылек Муир вздрогнул, однако не стал протестовать, а просто исчез, чтобы позвать Луну.

— Все шестеро? — удивленно спросила вошедшая Луна.

— У нас дело к судье Скотту, — сказала Гея. — В данный момент он находится здесь, и мы можем решить наши проблемы без помех. Пожалуйста, позови его и Виту.

Луна вышла и вскоре вернулась вместе с Роком и Витой. Оба были одеты в маленькие кухонные передники; очевидно, помогали на кухне. Луна, несмотря на развитие магии, придерживалась весьма старомодных взглядов на ведение домашнего хозяйства.

— Надо же, инкарнации! — воскликнула Вита.

— Привет всем, — сказал Рок. — Чем мы можем быть полезными?

— Я предложила вас в качестве кандидата на замещение должности воплощения Добра, — официально заявила Гея. — Мы просим Виту рассказать о вас.

Рок, которому редко изменяло хладнокровие, заметно удивился:

— Невозможно!

— Ты не имеешь права говорить за себя, — строго сказала Гея. — Вита, если готова, начинай.

Хотя Вита и знала, что Рок рассматривался в качестве кандидата на пост инкарнации, она была явно раздосадована словами Геи.

— Но я не могу! — запротестовала она. — Я его люблю!

— Высказано предположение, что его отношения с тобой греховны, — пояснила Гея. — Сатана накладывает вето на всех безгрешных людей, а вот кандидатуру Рока рассмотреть согласился. Нам необходим компромисс. Говори.

Но Вита, прекрасно понимавшая важность момента, не хотела потерять Рока. Поэтому не могла вымолвить ни слова. Благоговение перед инкарнациями и внутренний конфликт не давали ей открыть рот.

— Может быть… может быть, Орлин сумеет сказать, — наконец пролепетала она, и ее глаза наполнились слезами.

Сатана сделал небрежный жест.

— Ладно, согласен. Пусть говорит Орлин.

Вита выпрямилась, достала носовой платок и вытерла лицо. Джоли заинтересовалась: она никогда не видела, как со стороны выглядит смена контроля над телом. Девушка, стоящая перед ними, заметно изменилась.

— Я Орлин, — сказала она. — На основании личного опыта утверждаю, что судья Скотт подходит для того, чтобы занять пост, о котором идет речь. Он хороший человек, один из лучших, с кем мне доводилось встречаться. Этот факт признан много лет назад, когда Джоли предложили наблюдать за ним, как за будущим кандидатом в инкарнации. Однако вопрос в том, согласится ли Сатана, ведь ему известно, что в душе судьи Скотта много добра. Поэтому я расскажу о грехах Рока.

Орлин нанесла мастерский удар, сообразила Джоли. Проблема заключалась в Сатане; именно его возражения не позволяли остальным принять решение. Орлин моментально поняла суть дела. Эта женщина стала удивительно мудрой и уверенной в себе после выпавших на ее долю испытаний и теперь, как и Луна, могла принести человечеству колоссальную пользу. Не следовало забывать, что Орлин принадлежала к судьбоносному третьему поколению и была внучкой Ниобы.

Орлин немного помолчала, собираясь с мыслями.

— Я встретилась с Богом, но Бог не ответил мне. Его поглотило созерцание собственного величия. У него не было ни одного недостатка, ни одного изъяна и ни одного греха; Он не имел к подобным вещам никакого отношения. Однако в царстве смертных полно недостатков, изъянов и грехов. Только тот, кто знает, как зло способно влиять на жизнь человека, способен повести людей к добру.

Судья Скотт грешил. Завел любовную связь с несовершеннолетней девушкой. Он нарушил закон, который был поставлен охранять, предал собственные принципы. Судья Скотт прекрасно осознавал, что поступает неправильно, и все же не устоял перед охватившей его страстью. Девушка была готова к подобным отношениям, более того, она к ним стремилась. Судья Скотт совершил ошибку. В какой-то момент он решил уйти в отставку, но не сделал этого и в результате сохранил власть и высокое положение, а его грех так и остался тайным.

Мне трудно представить, что судья Скотт окажется глух к мольбам тех, кто согрешил или далек от совершенства. Он знает, что такое искушение и слабость духа, знает, как можно не устоять перед соблазном. Он знает, что несовершенен сам, поэтому не станет отвергать других. Я считаю, что он сумеет достойно выполнять обязанности воплощения Добра именно благодаря тому, что грешил. Бог есть воплощение Добра; из этого не следует, что сам Он должен быть безупречен — воплощение Зла совсем не обязательно представляет собой абсолютное Зло, Танатос вовсе не мертв. Просто он обязан всегда стремиться к добру на пределах своих сил и возможностей.

Возможно, Сатана не хочет, чтобы воплощение Добра оказалось эффективным. Однако мир стоит на пороге кризиса, который скорее всего приведет к гибели всех смертных и бессмертных, если только у нас не появится решительное Божество. Я рекомендую судью Скотта и считаю, что он принесет больше пользы всем нам — даже Сатане, — чем любой другой кандидат. Я верю, что он должен занять должность Бога.

Наступила тишина. Джоли ужасно хотелось аплодировать; Орлин превосходно справилась со своей задачей! Даже Сатана не мог не проникнуться ее аргументами. Неужели он готов отвергнуть логику той, о которой тревожился так сильно, что даже послал Джоли ее охранять?

— Я полагаю, она в него влюблена, — после паузы заявил Сатана.

— Да, наверное, — совершенно не смутившись, ответила Орлин. — Однако то, что я о нем сказала, чистая правда. Мои эмоции не имеют никакого значения. Я призрак, лишенный тела. Потеря ждет смертную, которая его любит и которой предстоит с ним расстаться. Мне больно за нее, но нужды мира важнее радости одного человека. Теперь я верну тело в ее распоряжение, чтобы она сказала за себя, если вы считаете, что в этом есть необходимость.

— Нет, подождите, — вмешался Рок. — Необходимости нет. Со всем уважением к собравшимся я должен отказаться от предложенной чести.

Гея удивленно взглянула на него:

— Ты отказываешься?

— Да. И дело даже не в том, что я считаю себя недостойным, хотя так оно и есть. Не стану говорить, что мне наплевать на судьбы мира, поскольку это было бы неправдой. Проблема в том, что я слабый человек. Я не в силах бросить любимую женщину. Сейчас я могу искупить свой грех и хочу только одного: завершить жизненный путь, сделав тайное явным. Я не могу покинуть Виту, не желаю расставаться с ее частью — с Орлин, которая так замечательно меня защищала. Мое место среди смертных.

Гея кивнула:

— В таком случае мы должны тебя отпустить, добрый человек. — Она подняла руки, чтобы перевернуть страницу и вернуться в Чистилище.

— Давайте задержимся еще немного, — вмешался Сатана. — Вы все лицемеры и не хотите видеть очевидного. Здесь есть еще один кандидат, который вполне нам подходит.

Череп Танатоса повернулся к Сатане:

— Ты назвал нас лицемерами?

— О чем ты говоришь? — удивилась Судьба. — Здесь больше нет смертных мужчин.

— Да, ты права, — согласился Сатана. — Но есть кандидат. Вы исключили из рассмотрения половину смертных! Вы рекомендовали только мужчин!

Все в недоумении уставились на него.

— Он прав, — подумала Джоли. — Судьба взяла в качестве одного из аспектов мужчину; почему же Бог не может быть женщиной?

Гея медленно повернулась к Луне:

— Значит, мы должны выбрать Луну Кафтан?

Танатос подпрыгнул.

— Нет! — воскликнула Луна. — Я тоже отказываюсь! Я должна остаться здесь!

— Что ж, пришла моя очередь, — сказал Сатана. — Я выдвигаю незаконнорожденного.

Все озадаченно взглянули на него.

— Да бросьте вы! — усмехнулся Сатана. — Мы все знаем, что по существующему определению внебрачный ребенок изначально несет в себе грех своих родителей. Всякому ясно, что это несправедливо, поскольку сам он ни в чем не виноват. Оказавшись на посту Бога, такой человек сразу же изменит определения подобных грехов, облегчив тем самым мою работу. У меня в Аду множество душ, которые вовсе не должны там находиться, — хорошие люди, попавшие ко мне только из-за неправильных определений. Я считаю, что пришло время ублюдка! Ты не согласна со мной, Гея? Ты способна наложить вето на подобного кандидата?

Гея застыла на месте с открытым ртом. Она догадалась, о чем говорит Сатана, и была преисполнена благоговения. Инкарнация Природы ничего не ответила.

Джоли попыталась увидеть то, что поняла Гея, но не смогла. Она лишь сообразила, что Сатане удалось смутить Гею. Кого он выдвинул?

— А ты, Танатос! — продолжал Сатана, поворачиваясь к воплощению Смерти.

— Ты такой же лицемер! Ты сражался со мной, чтобы помешать мне забрать твою возлюбленную, но выдвинул ли ты кандидата из своих владений? Я предлагаю вам умершего!

— Мертвые не имеют права быть избранными, — ответил потрясенный Танатос. — Как только умерший человек попадает в Рай, Ад или Чистилище, его уже не вернуть обратно. Только тот, кто остается в царстве смертных…

— То есть призрак, — перебил его Сатана. — В законе не сказано, что мертвецы не могут быть избранными. Там говорится, что кандидат должен пребывать среди смертных. Вправе ли мы отказать призраку?

Теперь разинул свой лишенный плоти рот Танатос. Его пустые глазницы неотрывно смотрели на Сатану.

— А ты, Хронос, — продолжал Сатана, поворачиваясь к воплощению Времени.

— Ты рекомендовал одного из тех, кого знал в своей смертной жизни. Что скажешь о прелюбодейке?

Хронос молча смотрел на воплощение Зла.

Сатана же тем временем повернулся к Судьбе:

— А как насчет тех, чью нить ты перерезала?

И к Марсу:

— Как ты относишься к тем, кто никогда не воевал и не боролся за власть?

Все ошеломленно молчали — они поняли, о ком говорит Сатана. Все, кроме Джоли! О ком речь?

Взгляд Сатаны вернулся к Гее.

— Джоли! — позвал он.

Что?!

— Расскажи о моем кандидате, ты знаешь ее лучше всех.

Только теперь, в ослепительной вспышке прозрения, Джоли поняла и обнаружила, что Гея передала ей контроль над телом.

Джоли смотрела на Орлин.

— Да, я действительно с ней знакома. Я пришла к ней, когда она была еще ребенком — прелестное дитя, которое удочерила достойная семья. Она всегда знала, что родилась ублюдком и что ее бросили настоящие родители. Она не хотела повторить это злое деяние, мечтала стать хорошей матерью и никогда не покидать своего ребенка. Однако настоящим отцом родившегося был любовник, а не законный муж, что принесло новое зло в ее душу. Она любила сына и дала себе клятву с ним не расставаться. Когда мальчик умер — не по ее вине, — она не сумела пережить утрату и покончила с собой; так в ее душе возникло новое зло. Но все это зло лишь по определению; оно не отражает истинной ее сущности, хорошей и доброй, способной к сочувствию — насколько вообще возможно среди смертных.

Теперь пришла очередь удивляться Орлин, которая по-прежнему оставалась в теле Виты.

— Я вернулась за ней, когда она умерла, и помогла ей в поисках ребенка, — продолжала Джоли. — Даже после смерти она была верна своим идеалам. Несмотря на грехи, отягощавшие душу, ее баланс оставался положительным, и ей предстояло вознестись на Небеса. Но она отчаянно боролась за то, чтобы остаться среди смертных в виде призрака, она мечтала забрать сына с собой. Она подвергала свою душу опасности ради того, кого любила. Я не знаю примера более сильной любви: отвергнуть Рай ради счастья собственного ребенка! Я не знаю ни одной души более достойной отправиться на Небеса.

Орлин наконец пришла в себя.

— Но…

— Однако, когда ей представилась возможность получить желаемое за счет страданий других людей, — продолжала Джоли, — она отказалась. Узнав, что девушка, которой мы помогали, Вита, окажется в крайне тяжелом положении, если мы изменим течение времени, Орлин не захотела строить свое счастье на ее боли. Она больше всего на свете мечтала получить назад своего ребенка, но не могла не думать о других. И оказалась способна пойти еще дальше. В Аду ей предложили вернуть ребенка, не причиняя никому вреда — в уплату Орлин должна была совершить поступок, который мог вообще ни на что не повлиять. Однако она почувствовала, что это неправильно, и снова ответила отказом. Тем не менее, находясь в Аду, она рискнула и протянула руку помощи душе, исполненной зла, посчитав наказание излишне суровым.

Джоли оглядела инкарнации.

— Я могла бы продолжать, но в этом нет необходимости. Сатана сделал предложение, на которое вам нечего возразить, поскольку оно вполне в духе соглашения, заключенного им много лет назад с ангелом Гавриилом. Орлин — внучка Ниобы, а Сатана должен был совратить хотя бы одного представителя трех поколений. Он подверг Орлин искушению — и проиграл; впрочем, я думаю, он не очень старался, поскольку Орлин является дочерью женщины, которую он любит, и его приемной дочерью. Сатана договорился с Нокс, и та согласилась отдать ребенка Орлин, если воплощение Зла попытается использовать мальчика, чтобы сбить Орлин с пути истинного. Если его постигнет неудача, ребенок останется у воплощения Ночи, а Сатана предложит ее кандидата на место Бога — Нокс уже давно готовила его на эту должность. Сатана выполнил свою часть сделки с Нокс — и вы видите, Орлин прекрасный выбор. Ублюдок, прелюбодейка, насильник и самоубийца — существо вполне достойное Ада — по нашим определениям. А еще она деловая, чуткая и добрая — ведь сумела же получить от каждой из инкарнаций по одному предмету. Чем не доказательство правдивости моих слов?

Джоли повернулась к Танатосу:

— Ты воспользуешься правом вето против призрака? Призрака, который добр, несмотря на зло, отягощающее душу? Призрака, который находится в тесном родстве с любимой тобой женщиной? Отдай Орлин обещанную ей чистую душу, чтобы ее репутация стала незапятнанной.

Она повернулась к Хроносу:

— Можешь ли ты проголосовать против женщины, которую любил? Женщины, ушедшей из жизни, чтобы последовать за своим ребенком? Отдай ей песчинку, необходимую для того, чтобы обеспечить переход в чистую душу.

Потом Джоли обратилась к Судьбе — Лахесис:

— А ты наложишь вето на кандидатуру своей внучки? Воспользуйся нитями, чтобы перестроить ее жизнь после смерти.

И к Марсу:

— Может быть, ты откажешь дочери? Дай ей свое семя!

Воплощение Войны мрачно улыбнулся:

— Я уже отдал его, когда она была зачата.

— А я отдал свое проклятие, когда говорил о лицемерах и выдвигал ее кандидатуру, — сказал Сатана.

Теперь Джоли обращалась к Гее, чье тело занимала:

— Сатана выдвинул ублюдка; кто из вас готов возразить ему?

Все молчали. Удивление сменилось пониманием — и одобрением. Они и в самом деле не могли возражать, по этическим и по личным мотивам.

Джоли снова повернулась к Орлин. У нее за спиной возникли две сияющие фигуры, одна мужская, а другая женская. Ангел Гавриил и воплощение Ночи с ребенком на руках. Сияние окутало и Орлин, когда дары инкарнаций перешли к ней.

— А можешь ли ты отвергнуть это более чем заслуженное предложение, Орлин? — потребовала ответа Джоли. — Ты лучше всех знаешь, чего так не хватает на Небесах! Тебе известно, что нужно сделать, у тебя есть опыт, образование и способность к состраданию, которые так необходимы. Ты исправишь все, что было неправильно, с помощью тех, кто готов тебя поддержать. Да, даже Сатана любил тебя с самого начала, как и я. Мы все любим тебя, а ты любишь нас, и ты не имеешь права отказать нам и Вселенной. У тебя нет выбора, ты должна согласиться. Ты станешь новым воплощением Добра — отныне и Навсегда.

— И Навсегда, — повторил Рок.

Орлин пыталась заговорить, но у нее ничего не получалось. Слезы катились по щекам. Сияние вокруг ее фигуры стало ярче. Теперь Джоли поняла, что произошло, когда Орлин помогла душе в Аду: тогда ее аура была лишь намеком на мощный потенциал. Как Орб обладала магией музыки, которая превратилась в способность использовать феноменальное могущество Ллано и помогла ей стать воплощением Природы, так умение Орлин видеть ауру других людей дало ей возможность использовать сияние, чтобы творить Добро, а в конечном счете изменить мир к лучшему в роли Бога. Устояв перед соблазнами Сатаны, Орлин, сама того не зная, определила свою судьбу. Она не ведала, но Сатана, как, вероятно, и Гавриил, были в курсе — и, естественно, Нокс. Могущество Орлин начало проявляться. Постепенно она превращалась в божество, становилась бессмертной.

Орлин кивнула, показывая, что Она согласна. Ей пришлось отдать своего ребенка, но теперь Она станет Матерью самой вселенной.

Она медленно подошла к Сатане, молча наблюдавшему за Ней.

— Все, на что ты надеялся, будет исполнено ради любви к Злу и ради любви к Добру, отныне — и Навсегда, — сказала Она.

А потом обняла его и поцеловала.

Хронос, который любил Ее, когда она была смертной женщиной, зааплодировал. К нему присоединились и остальные, в том числе Джоли.

«Когда Бог поцелует Сатану, а все инкарнации станут им аплодировать», — вспомнила она.

Орлин сама подсказала этот ответ террористам на летающей тарелке. Условие капитана, при котором он был готов капитулировать. И вот такой момент наступил! Да, действительно, начинается новая эра.

Орлин повернулась к Джоли:

— Я считаю, что ты должна помочь Вите, поскольку у меня теперь другие обязанности.

— Иди к ней, Джоли, — не стала возражать Гея. — Я всегда буду рада твоему возвращению, но мне кажется, что ты еще не покончила со своими делами в царстве смертных.

Джоли обняла Орлин и почувствовала внушающее благоговение присутствие, совсем не похожее на ощущение, которое она испытала, когда они находились в Десятом Раю, но такое близкое, щедрое и любящее! Потом она перешла в другое тело, а Орлин покинула его. Вита не останется одна.

Орлин, снова превратившаяся в призрак и исполненная сущностью воплощения Добра, повернулась к Нокс:

— Я отдаю тебе Моего ребенка — и Мое благословение. Я буду всегда рада встрече с тобой.

Нокс кивнула и исчезла.

Орлин повернулась к ангелу Гавриилу:

— Ты останешься советником Бога, как и раньше?

— Всегда, Госпожа.

— Тогда проводи Меня на Небеса, у нас много дел. Я рассчитываю на твои советы. — Она взяла его протянутую руку. — Мы все скоро снова встретимся.

Сияние стало ослепительным. А потом исчезло вместе с Ней и ангелом Гавриилом. Однако Ее присутствие еще некоторое время оставалось с ними.

— У нас тоже есть дела, — промолвила Гея. — Луна, сделай заявление: мы избрали Бога.

Луна кивнула и вышла из комнаты. В следующее мгновение возникло ощущение, будто со всех сторон сразу раздались громкие крики: ликовали обитатели царства смертных.

Инкарнации взялись за руки и исчезли. Джоли осталась с Роком.

— Я буду с Витой до тех пор, пока она во мне нуждается. Надеюсь, ты не станешь возражать.

— Я не стану возражать, — ответил он.

— Нам казалось, что Нокс задумала какую-то мерзость, а на самом деле она сделала все, чтобы спасти вселенную. Как ты думаешь — зачем?

— Подозреваю, она боялась, что игра закончится, если она не вмешается, а ей хотелось, чтобы партия продолжалась. Даже Нокс наверняка надоедает иметь дело только со снами. А еще, возможно, ей на самом деле нравится малыш с его недугом. Она отлично понимает страсти, которым подвержены мужчины. Так что в действительности она обменяла Гэва Второго, заплатив за него хорошую цену.

— Наверное, — согласилась с ним Джоли, поразившись дерзости Нокс. — Благодаря ей наша жизнь стала намного интереснее.

Джоли вернула тело Вите.

— Орлин Дух Святой! — сказала девушка и фыркнула, но тут же снова посерьезнела. — Слушай, Рок, ты отказался быть инкарнацией, чтобы остаться со мной!

— Я знаю, что поступил эгоистично, — согласился он.

— Ты для меня по-прежнему остаешься Богом.

— А ты для меня по-прежнему остаешься нимфеткой.

— Правда? И что ты по этому поводу собираешься предпринять?

Впрочем, она не дала ему времени на ответ.

Джоли мысленно покачала головой. В самом деле, невероятно интересные времена.

вымершая, огромная нелетающая птица, найденная в виде окаменелости в Северной Америке и Европе (ранний эоцен); рост птицы составлял около 2 1/4 метра

переделанная цитата из Библии: «Возмездие за грехи — смерть»

конец света в скандинавской мифологии

Ah Satan = Natasha