Взлет Челыша к вершинам преступного бизнеса, где счет шел на многие миллионы долларов, был удивителен даже для него самого. С треском провалившаяся затея по налаживанию в Европе сбыта синтетических наркотиков заставила Челыша взглянуть на вещи с более реалистических позиций. Он понял, что в этом бизнесе все не так просто, как ему казалось вначале. Однако это были еще цветочки. Ягодки поспели, когда милиция по чьей-то наводке накрыла сперва его подпольную лабораторию по производству дешевого альбумина, а затем и все склады, на которых хранился уже синтезированный наркотик. Благодаря высоким знакомствам ему удалось избежать ареста, но спастись от обрушившихся надежд на небывалые доходы не удалось. Они погребли его под своими останками, и Челыш впал в депрессию.

Видя, что Антон более ни на что не способен, организация его развалилась, и он остался один. Апофеозом его падения с вершин финансового благополучия стало желание каких-то малолетних вымогателей-дилетантов облегчить его карманы на несколько тысяч долларов. Челышу пришлось лавировать как ужу, пока не подоспела нежданная помощь в лице Павла Матвеевича. ПМ предложил ему стать его правой рукой и возглавить созданную некими большими людьми компанию, где сам ПМ официально числился юридическим советником. Чем он был обязан такому вниманию, Челыш не понимал до сих пор, но он с благодарностью принял это предложение. Его не смутило, что его предшественник на этом посту исчез при невыясненных обстоятельствах. Главным для него было снова почувствовать себя важной персоной и ощутить сладчайший бальзам власти на своем израненном сердце.

Что удивительно, Галина Усупова, его бывшая любовница, не бросила его, когда он оказался в финансовой яме, будто предвидя его скорый взлет. В этом она не прогадала, но поскользнулась на своих непомерно разбухших запросах. Антон поначалу отмахивался от ее просьб по поводу сверхдорогих подарков, однако ее это не останавливало. С завидным постоянством Галина продолжала зудеть о своем день за днем и умудрилась этим так опротиветь Антону, что он выгнал ее к чертовой матери. Видимо, никак не ожидая такого поворота событий, Галина сначала впала в прострацию, а затем с ней едва не приключился удар.

Челыш облегченно вздохнул, когда в доме перестал звучать вечно недовольный голос Усуповой. Через несколько дней он отыскал себе шестнадцатилетнюю девушку, на уме у которой был лишь секс, и по обоюдному согласию сторон сделал ее своей любовницей. Девчушка оказалась покладистой, и в доме воцарился долгожданный покой.

Челыш сладострастно улыбнулся, думая об угловатом теле подростка, и его глазки загорелись похотливым огоньком. Потерев руки, он ударил водителя по плечу и отрывисто произнес:

— Прибавь газу, а не то плетешься, словно больная корова.

Парень молча мигнул фарами водителю впереди идущего джипа и вслед за ним увеличил скорость.

— Вот это другое дело, — проговорил возбужденный Антон в предвкушении близости со своей малолетней любовницей.

Телохранитель, видя босса в таком настроении, облегченно вздохнул. Головомойка отменялась. Челыш не вылезет из спальни своей подружки до завтрашнего утра, а по утрам у него всегда отличное настроение. Водитель разделял точку зрения телохранителя и еще больше прибавил газу, чтобы угодить излучающему нетерпение боссу.

Дорога, по которой двигались автомобили, делала широкую петлю и пролегала у самой подошвы высокого холма, поросшего колючим кустарником.

Челыш, скользя мутным взором по приближающейся возвышенности, уже с трудом высиживал на сиденье, ощущая пробудившуюся в низу живота мужскую силу. Он не имел ни малейшего понятия, что после въезда автокортежа в лес молодой крепкий мужчина в военной форме поспешно перегородил лесную дорогу запретным знаком. На нем красной краской через трафарет было написано: «Разминирование. Опасно для жизни. Въезд запрещен!»

Задание по ликвидации президента «Глоб лайнз коммюникейшн» Ли Стромб получил месяц тому назад в одном из гостиничных номеров отеля «Хилтон» в Вашингтоне, специально оборудованном против возможного несанкционированного подслушивания и предназначенном для конфиденциальных бесед со связными. Номер этот постоянно был забронирован одной из многих тысяч фирм, контролируемых АНБ, специально для таких проводимых время от времени встреч. Повышенная секретность их проведения объяснялась тем, что тайные агенты секретного отдела «Д» по уничтожению врагов американской национальной безопасности официально не являлись штатными сотрудниками этого ведомства, поскольку их отдел в структуре АНБ так же официально не существовал. Впрочем, как до недавнего времени и само АНБ.

Агентство национальной безопасности США с самого начала создавалось как одна из самых суперсекретных разведок мира с гигантским бюджетом. У всех на слуху ЦРУ, но мало кто слышал об АНБ, настолько оно засекречено.

Этот монстр опутал своей паутиной радиоэлектронных станций прослушивания весь земной шар, а в космосе на него работают все группировки спутников связи и спутников-шпионов США и стран НАТО. За день в чрево его мощных суперкомпьютеров в Форт-Миде, штат Мериленд, стекается почти вся информация, появившаяся на планете. Интернет и электронная почта, журналы и газеты, шифровки посольств, междугородние и международные телефонные переговоры, и многое-многое другое — все находит свое регламентированное место хранения в бездонных файлах суперкомпьютеров АНБ. Это чудовище по размаху своей деятельности уже давно переросло своего родителя, Министерство обороны США. На службе «большого уха» только официально трудятся около ста пятидесяти тысяч человек.

Но Стромб в их число не входил. Начав со службы в полку рейнджеров Министерства обороны, он сделал неплохую карьеру, когда его пригласили на работу в АНБ в отдел «В» по координации разведопераций по перехвату информации. Там он настолько хорошо себя проявил, что руководство рекомендовало перевести его в сверхсуперсекретное подразделение АНБ — Центральную службу безопасности, занимающуюся добыванием шифров и кодов иностранных государств, их дешифровкой, а также созданием новых кодов и шифров. Руководство вспомнило славную подготовку Стромба в полку рейнджеров, и его назначили добывать чужие тайны. Особенно удавались ему проникновения на территории чужих посольств и дипмиссий с последующей кражей шифровальных блокнотов или даже самого шифровальщика. Успехи Стромба были на лицо, и спустя какое-то время ему предложили перейти в отдел «Д». Стромб согласился, и уже через самое короткое время почувствовал, что это именно то, что ему нужно. Отдел «Д» руководство страны решило создать после атаки террористов на Нью-Йорк, чтобы до минимума сократить путь разведданных от источника до конкретного исполнителя воли высшего руководства.

К моменту прибытия Стромба в отель его связной, высокопоставленный сотрудник Белого дома, уже находился в номере, нервно меряя шагами гостиную.

Коротко поприветствовав ввалившегося в номер Стромба, чертовски уставшего с дороги, он сразу же взял быка за рога, как только закрыл за ним звуконепроницаемую дверь на замок.

— Для вас есть новое задание, — отчеканил он, поворачиваясь к агенту.

— Как так? — рухнув в кресло, уставился на него Стромб. — Вы же мне обещали три месяца отдыха после нашей последней операции в Израиле. С того момента едва прошло три недели.

— Если быть точным, то три с половиной.

— О, Боже! Не все ли равно?

— Нет.

Связной подошел к бару, плеснул в два высоких бокала на полпальца неразбавленного виски и один из них подал Стромбу.

— Я понимаю, что вам необходим отпуск, — вновь заговорил он, потягивая напиток. — Но его придется пока отложить. Полагаю, вы со мной согласитесь, когда узнаете подоплеку нового дела.

— Посмотрим.

Стромб сделал слишком большой глоток виски, закашлявшись, покраснел, и потом произнес:

— Раз уж я здесь, ближе к делу.

— О'кей, слушайте, — кивнул связной и посвятил агента в обстоятельства его нового секретного поручения.

Суть его состояла в том, чтобы прибыть в Москву под прикрытием специалиста по детским болезням в составе группы из четырех надежных людей, являвшихся секретными сотрудниками ЦРУ. Они должны внимательно осмотреться на месте и постараться вывезти в США Антона Челыша, президента кипрской компании «Глоб лайнз коммюникейшн». Ее штаб-квартира располагалась в Москве, и ее президент по сути являлся одним из столпов русской мафии. Если же Стромб решит, что похитить Челыша невозможно, в этом случае ему приказывалось его уничтожить. Специально для этого, чтобы не рисковать им самим, после его соответствующего доклада резиденту ЦРУ в Москве, в российскую столицу прибудут сотрудники прибалтийских спецслужб, которые и займутся непосредственной ликвидацией Челыша. Руководителем операции назначался, естественно, Стромб.

— Постойте-ка. При чем здесь прибалты? — вопросительно посмотрел Ли на связного. — Да и каким образом я смогу контролировать их деятельность?

— При том, — назидательно проговорил тот, недовольный, что его перебили, — что у нас с ними подписан секретный договор о сотрудничестве против России. В нашем случае этим грех было бы не воспользоваться. Во-первых — они чувствуют себя в Москве как дома, и во-вторых — в случае их ареста по подозрению в убийстве Челыша, им никто не поверит, что они действовали по нашему заданию. Скорее всего придут к выводу, что эти люди отстаивали интересы какой-то криминальной группировки по вывозу нефти в Прибалтику…

— Челыш и этим занимается?

— Он занимается всем! Теперь — что касается вашего руководства: по приезде прибалты выйдут с вами на связь, и поступят в ваше полное распоряжение. За вами останутся выбор места, времени и орудия убийства. Так что все нити управления заданием будут у вас в руках.

— Понятно.

Стромб закурил сигару и выпустил к потолку струю дыма.

— Теперь такой вопрос: каким образом возглавляемая мною группа попадет в Москву, чтобы не вызвать подозрения у русской контрразведки?

— Совершенно верно, — кивнул связной, пригубив виски. — Для этого некоторое время назад мы направили своему высокопоставленному русскому агенту, курирующему московское представительство МФМ, список из десяти специалистов, которых необходимо по тем или иным причинам срочно вызвать в Россию. При этом агент обеспечит, что инициатива будет исходить из самых высших кремлевских политических сфер. Это лучшая гарантия того, что контрразведка не будет наступать вам на пятки.

Связной допил виски и закурил сигарету.

— Я думаю, что наш агент с этим справиться, и вы со своей группой будете чувствовать себя в Москве достаточно свободно, чтобы не тревожиться по пустякам, а сконцентрироваться на деле.

— Хм-м.

Стромб поднялся, прошелся по номеру и остановился напротив собеседника.

— Насколько я понимаю, пятеро из отосланного шпиону списка на самом деле известные в медицине люди, остальные — это моя группа?

— Поразительная дедукция, — усмехнулся связной, глядя на Стромба снизу вверх. — Не волнуйтесь, мы обеспечим вам надежное прикрытие. Вы будете проходить, как узкие специалисты из ряда частных американских клиник. Несколько пространных публикаций в серьезных профильных СМИ, несколько ваших фото, достаточно расплывчатых, чтобы вас не опознали, и дело в шляпе. Часть специалистов из московского представительства фонда, которые в состоянии вас раскусить, отправим подальше от Москвы в командировки или на симпозиумы.

— Чересчур сложно, — покачал головой агент, подходя к бару. — Вам налить еще?

— Да, — кивнул его собеседник, — на полпальца. Что именно вас не устраивает?

— Что к операции подключено столько народа. Только вдумайтесь: высокопоставленный шпион — раз; сотрудники прибалтийских спецслужб — два; медики — три; какой-то фонд, наконец, — четыре… Что еще? А, ну, конечно, и мы… Если кто-то допустит просчет, это поставит крест на всем деле. Не проще было бы обратиться за содействием к русским, и они сами с превеликим удовольствием доставили бы этого Челыша в Вашингтон?

— Нет, — покачал головой связной, закидывая ногу на ногу и подтягивая вверх брюки. — Стоит только к ним обратиться за помощью, и до Челыша, мы больше не доберемся: обязательно случится утечка информации, и он будет предупрежден. Виновата в этом, конечно, все та же коррупция… Так что, увы, придется действовать своими силами. Однако, уверен, что это будет не сложнее вашего предыдущего задания по провоцированию межнациональных столкновений в Восточном Иерусалиме в интересах ГОСДЕПА.

— Ясно.

Стромб произвел нехитрую операцию с бутылкой виски и двумя бокалами, после чего один передал собеседнику.

— В какой-то мере я разделяю вашу озабоченность необходимостью вовлечения в задание большого количества людей, — проговорил связной, принимая из рук агента наполненный бокал, — но в этом есть и положительная сторона.

— Какая же? — хмыкнув, поинтересовался Ли, усаживаясь обратно в кресло. — Не так скучно будет сидеть одному на Лубянке?

— Ну, во-первых: МФМ — международная неправительственная организация, существующая на американские деньги — одно из лучших на сегодняшний день наших прикрытий в России, под которым благополучно действует множество наших агентов. Лучше него был только Фонд развития рыночных отношений, но в России он себя исчерпал. Благодаря МФМ, агенты имеют возможность спокойно собирать интересующую нас секретную информацию из первоисточников — в Москве иностранцев любят. Их принимают на самом высоком уровне и дозволяют знакомиться со многими конфиденциальными материалами. То есть, как вы понимаете, наши сотрудники в Фонде хорошо разбираются во всех перипетиях закулисных политических игрищ России и их изнанки. Чтобы не терять время, позавчера в адрес его московского представительства ушла шифровка с указанием начать сбор материалов о Челыше и «Глоб лайнз коммюникейшн». Эта компания играет одну из ведущих скрипок в сегодняшней теневой экономике России. Так что, думаю, к вашему прибытию в Москву уже будет собрано обширнейшее досье. Вам предстоит только его проанализировать с тем, чтобы разработать и, разумеется, осуществить план похищения интересующего нас объекта. Надеюсь, здесь вам все ясно?

После легкого кивка Стромба связной удовлетворенно качнул подбородком и добавил:

— Если в Москве вам вдруг понадобится какая-либо дополнительная информация по Челышу и его компании, и вы найдете, у кого ею можно разжиться, можете купить ее. Деньги возьмете у нашего резидента в посольстве.

— Как дорого?

— Разумеется, в пределах разумного, — хмыкнул связной: — Второе: если, проанализировав предоставленные вам сведения по Челышу, вы придете к выводу, что похитить его не удастся, доложите об этом находящемуся в Москве резиденту. По его вызову в Москву прибудут прибалты. Опираясь на ту информацию, которую вы сочтете нужным им сообщить, они ликвидируют Челыша и обставят все дело, как рядовое заказное убийство. После ликвидации они тут же исчезнут… Но, кажется, я повторяюсь.

— Ничего страшного, — попивая виски, проговорил Стромб.

Связной усмехнулся:

— Повторение — мать учения. — Помолчав, он спросил: — Надеюсь, я развеял ваши страхи по поводу участия в операции широкого круга лиц, не так ли?

— Может быть, — неопределенно ответил Стромб. — Очень хотелось бы надеяться, что вы окажетесь правы.

— Вы не одиноки в своем желании.

— Тем лучше. Теперь я хотел бы знать, чем так досадил Америке Челыш.

— Исключено. Это закрытая, строго конфиденциальная информация. В Белом Доме с ней ознакомлено всего несколько человек.

Стромб развел руками:

— Тогда ищите другого исполнителя. О своей будущей жертве я обязан знать все. Это, если вы помните, одно из основных условий нашего сотрудничества.

Связной ненадолго задумался.

— Это взрывоопасная информация. Вам действительно ее надо знать?

— Да, — твердо посмотрел на него Стромб. — Этого требует специфика моей работы.

— Что ж, раз вы на этом настаиваете… — сотрудник Белого Дома пожал плечами. — Челыш возглавил «Глоб лайнз коммюникейшн» примерно месяца полтора назад после загадочного убийства предшественника. За это время компания вышла в лидеры криминального бизнеса в России, занимаясь как традиционной преступной деятельностью: оружием, наркотиками, проституцией, отмыванием преступно нажитых капиталов и так далее, так и не традиционной, связанной с контролем легального бизнеса. Бурная деятельность нынешнего ее президента на этом поприще вызвало наш интерес после того, как мы получили информацию о появившейся, словно из воздуха, огромной сумме денег на счетах одного из бостонских банков. Мы передали эти сведения в Налоговое Управление штата и ФБР. Так как возникло подозрение, что эти деньги нажиты преступным путем, их агенты сумели проследить весь их путь до американского банка. В итоге, скрытно изучив финансовые документы ряда подставных фирм, они вышли на владелицу этих сумм — «Глоб лайнз коммюникейшн» со штаб-квартирой в Москве…

— Это обыкновенная легализация нажитых преступным бизнесом капиталов, — проговорил Стромб, допив виски. — Не вижу ничего взрывоопасного.

— Вы не дослушали, — перебил его собеседник. — ФБР сумело проследить так же, как расходовались эти средства до того, как информация о них попала к нам. Часть из них, как все и предполагали, шла в американскую экономику, в том числе латиноамериканскую, другая часть, и это чрезвычайно обеспокоило нас, шла на подкуп должностных лиц разного уровня, начиная от администраций некоторых штатов до федеральной. Деньги, конечно, не передавались из рук в руки, но поступали на счета благотворительных организаций, так или иначе связанных с нужными русским преступникам высокопоставленными чиновниками.

После этого открытия, как вы понимаете, мы тут же засекретили эти сведения и обратились в ваше Агентство. Оно провело свое собственное расследование, задействовав весь массив доступной только ему информации. Ее анализ показал, что настоящим хозяином компании и, образно выражаясь, генератором идеи по экспорту в Америку русской модели бизнеса, строящейся исключительно на подкупе должностных лиц, является Челыш. Полтора месяца назад он устранил свою «ширму» в лице прежнего президента компании и по пока непонятным для нас причинам решил выйти из тени и самолично возглавить свое детище.

— Надеюсь, — связной пристально посмотрел на Стромба, — нет надобности говорить, как важно похитить его, чтобы при помощи снятых с него показаний восстановить истинные масштабы коррупции среди наших чиновников, действующих в интересах русской мафии. Или уничтожить его, если похищение не удастся, так как речь идет…

— Об угрозе нашей национальной безопасности, — закончил за собеседника Стромб, — и самой основе политического устройства Америки — демократии.

— Совершенно верно, — подтвердил связной. — Теперь, надеюсь, вы хорошо представляете себе ту ответственность, которая возложена, на вас в связи с этим заданием?

— Да, — кивнул Ли Стромб, поднимаясь. — Вы совершенно правы: с отдыхом нужно повременить, пока русская мафия во главе с Челышем, как раковая опухоль продолжает изнутри разлагать нашу страну. Надеюсь, после операции мой отпуск удвоится?

— Вы можете на это рассчитывать.

— Отлично. Когда приказано приступить к выполнению операции?

— Прямо сейчас.

Связной придвинул к себе небольшой бронированный кейс, используемый для переноса секретных документов, достал из него объемную папку и протянул Стромбу:

— Итоги расследования АНБ по «Глоб лайнз коммюникейшн», — пояснил он, — о котором вам говорил. Обязательно ознакомьтесь с ним, чтобы более наглядно представлять себе ситуацию. Завтра я у вас его заберу.

— Хорошо, — кивнул Стромб, принимая папку. Связной поднялся.

— На этом пока и закончим. Сегодняшнюю ночь проведете здесь. Утром вместе со мной отправитесь на одну из секретных баз ЦРУ, где познакомитесь с участниками вашей группы, в составе которой предстоит работать в России. Для них вы — облеченный властью сотрудник отдела активных мероприятий ЦРУ. Там вы и останетесь вплоть до момента, пока из Москвы не поступит официальная просьба от МФМ направить в Россию группу специалистов. После этого вылетите в Россию. Ждать осталось, полагаю, недолго.

С этими словами высокопоставленный сотрудник разведки вышел из номера. Стромб закрыл за ним дверь. Он разделся, принял душ и, с комфортом расположившись в гостиной, принялся за чтение переданных ему материалов.

Павел Матвеевич узнал о скором прибытии в Москву американской спецгруппы задолго до того, как она ступила на российскую землю. Информацию он получил от своего высокопоставленного агента, курировавшего МФМ и работавшего по совместительству на американцев. О его работе на ЦРУ ПМ знал еще со времени своей службы во втором управлении КГБ, когда разрабатывал его по подозрению в пособничестве врагу. Но завершить дело не удалось — комитет госбезопасности развалился, — и с ним началась сплошная кутерьма. Посчитав, что этого высокопоставленного чиновника можно использовать в своих личных целях, ПМ, сохранил для себя некоторые свидетельства его предательства. После этого он уничтожил ведшееся на него досье, уволился из органов и занялся частным бизнесом. Не имея никакого желания трудиться честно, он ступил на путь криминального бизнеса — единственной бурно развивавшейся «отрасли капиталистического хозяйства» в нашей стране на тот момент. Вскоре превратился в одного из воротил теневой экономики новой формации, не связанной со старыми уголовными авторитетами. Не последнюю роль в этом становлении сыграл его агент, работавший в высших эшелонах власти и поставлявший ему всегда свежую и проверенную конфиденциальную информацию. Отталкиваясь от нее он и нажил свое многомиллионное состояние.

ПМ знал, что его агент был завербован американцами на почве гомосексуальных связей с малолетними, но отвращения по этому поводу к нему не испытывал. Главное для него было то, что тот продолжал снабжать его информацией, а остальное его не касалось.

Прекрасно сознавая, что шантажируемый чиновник исподтишка будет противиться такому сотрудничеству — кому же нравится принуждение? — в самом начале их совместной работы за каждую стоящую новость ПМ решил хорошо платить ему, используя тем самым принцип кнута и пряника. Подход этот полностью себя оправдал. В надежде побольше заработать своим предательством, агент сообщал ПМ все, что только ему становилось известно, и таким образом новости сыпались из него, как из рога изобилия. Благодаря этому несколько месяцев назад ПМ и узнал о пресловутом списке из десяти детских врачей, которых ЦРУ потребовало от своего шпиона под любым предлогом срочно вызвать в Москву.

Заполучив копию списка, он внимательно изучил его и собрал информацию по каждому из этой десятки. Увидев фото Стромба, ПМ усмехнулся и покачал головой. Кого-кого, но этого мерзавца он мог узнать из тысячи в любом обличье. Еще по работе в Комитете госбезопасности из особо важных оперативных материалов, доводимых лишь до узкого крута лиц, он знал, что этот человек являлся специальным секретным агентом АНБ по краже чужих шифров и кодов на территории противника, а иногда и шифровальщиков. Америка заранее выписала ему индульгенцию, потому что там, где проходил этот агент, всегда лилась кровь и гремели взрывы.

— Мой Бог, в Москве-то за чем он охотится? — недоумевал Павел Матвеевич.

Однако несколькими днями спустя, когда Рыкову стало известно, что ЦРУ через своих агентов в МФМ вдруг принялось активно собирать сведения о «Глоб лайнз коммюникейшн» и Челыше, ему стало ясно, против кого на этот раз направлено острие американского гнева, и не на шутку обеспокоился.

Сведя к минимуму свое участие в руководстве компании, Павел Матвеевич дал Челышу полную свободу действий, и тот, конечно, поспешил показать себя во всей своей красе, устраивая шумные криминальные разборки направо и налево.

Некоторое время такое положение дел Павла Матвеевича устраивало — американцы полностью сосредоточились на Антоне, готовя его ликвидацию.

Узнать об этом большого труда не составило. Когда ему доложили, что какой-то тип, некий Коростылев, бывший милиционер, через бывших своих сослуживцев в частных охранных структурах интересуется его компанией, он распорядился установить за ним слежку. Несколькими днями спустя, когда был зафиксирован факт его тайной встречи с Эдвардом Джонсом, помощником Стромба, выяснилось, что тот работает на осевшую в МФМ американскую спецгруппу. Как позже удалось установить, Коростылев был нанят американцами для дополнительного сбора информации о Челыше через одного из действующих в Москве агентов ЦРУ, пользовавшегося прикрытием частной фирмы.

Вначале ПМ подумывал завербовать Коростылева, чтобы контролировать передававшуюся американцам информацию, но затем пришел к выводу, что уж если кого и вербовать, так это американца, встречавшегося с тем два раза в неделю. Американец знал о готовящейся против компании операции значительно больше, нежели отставник.

Осторожно прозондировав почву вокруг него, ПМ через своего человека, не теряя времени, вскоре предложил ему сотрудничество, подкрепив предложение значительной суммой денег. Джонс, чересчур жадный до денег, чтобы удержаться от соблазна, продался. Таким образом Рыков постоянно был в курсе всех планов осевшей в МФМ группы. Именно от него он узнал об их задании и предпринял все для того, чтобы Челыша выкрасть не удалось. Антон слишком много знал о компании, чтобы дозволить ЦРУ захватить его живым: современные методы ведения допроса развязали бы ему язык в два счета.

Добившись того, что американцы отказались от планов похищения Челыша и решили его ликвидировать, Павел Матвеевич снял с Антона дополнительную охрану. О времени и месте покушения он узнал от Эдварда Джонса.

Однако его беспокоил не только исход нападения на Челыша, из-за чего, собственно, он и отправил к месту убийства двух человек, чтобы те лично убедились в его смерти, но и еще кое-что. Как раз для этого он приказал этим двум, чтобы после покушения они как следует обыскали его загородный дом. Павел Матвеевич предполагал, что Челыш был не так глуп, как хотел казаться. Он мог хранить дома кое-какие материалы о противозаконной деятельности компании.

ПМ в очередной раз взглянул на часы, с нетерпением ожидая прибытия своих людей. Он был уверен, что такие компрометирующие компанию материалы существуют. Специально для этого, если бы Челыш решился передать их кому-нибудь на хранение, две недели назад он распорядился, чтобы ни с него, ни с его друзей и знакомых ни днем, ни ночью не спускали глаз его соглядатаи. Несколько раз ими инсценировались липовые ограбления и незаконные проникновения в жилища разных людей, но это ничего не принесло: нигде не было и намека на след этих материалов. Таким образом выходило, что если Челыш и хранил их, то только дома.

Нервно постучав карандашом по крышке стола, ПМ подумал, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы этот компромат попал в руки правоохранительных органов. Многие генералы этим сведениям весьма бы обрадовались, окажись они в их руках, и он, благодаря обладанию кое-какой неблаговидной о них информации, уже не смог бы их шантажировать, поскольку сам оказался бы у них на крючке…

Кряхтя от удовольствия Дмитрий Коростылев, сорокасемилетний офицер милиции в отставке с крупным испитым лицом, лежал на постанывавшей Усуповой и вовсю пользовался ее женскими прелестями. Ему не было сейчас никакого дела до подъехавших к дому автомобилей, так как это была его первая ночь с Галиной, когда она разрешила ему лечь с ней в постель. Он знал, что рано или поздно это обязательно произойдет, и ждал этого момента с нетерпением, поскольку роскошное тело Усуповой сводило его с ума всякий раз, когда он видел ее обладательницу.

Чувствуя себя на седьмом небе, Дмитрий ускорил темп движений и вскоре, удовлетворенно отдуваясь, перекатился с лежащей на спине Усуповой на матрац.

— Уф! — выдохнул он, переводя дыхание и закуривая.

— Утомила? — игриво строя главки, опросила Галина.

— Нисколько, — выпустив дым, проговорил Дмитрий. — Я готов заниматься этим все дни напролет.

— Ну-ну, ври, да не завирайся, — усмехнулась Галина. — Силенок не хватит. Быку-производителю, и тому отдых требуется, а тебе, старому… — она хотела добавить «козлу», но воздержалась, — и подавно! — она рассмеялась. — Ты так пыхтел, что я уж подумала, что ты сейчас прямо на мне и окочуришься. Вот был бы номер!..

— Прекращай городить ерунду!

— Да ладно, уж и пошутить нельзя, — недовольно проворчала женщина. — Дай лучше закурить.

Коростылев, подавив вспышку гнева, взял с тумбочки сигареты и зажигалку и молча передал все подружке.

Закурив, Галина выдохнула в потолок струю дыма и, подумав, что ссориться сейчас с Коростылевым ей не с руки, примирительно проговорила:

— Ладно, не обижайся. На самом деле ты очень хороший любовник. Многим юнцам еще фору дашь. Уж поверь: мне есть, с чем сравнивать…

— Я в курсе, — усмехнулся Коростылев. К нему вновь вернулось хорошее настроение.

Когда к нему обратились американцы с просьбой о сборе конфиденциальных материалов о Челыше и «Глоб лайнз коммюникейшн», он, изрядно поистерев подошвы своих ботинок, обнаружил Галину в одном подпольном борделе, поскольку ничего более, как ложиться под мужиков, она не умела. Разругавшись в пух и прах с Антоном, она стремилась там подцепить своими широко расставленными точеными ножками очередного хахаля. Но, увы, до появления Коростылева, на нее никто так и не клюнул.

Совершенно случайно узнав о ее существовании от своих бывших сослуживцев, через которых он наводил справки о Челыше, Дмитрий сразу предложил ей деловое сотрудничество, если она сообщит ему все, что знает о Челыше и его бизнесе. Разумеется, не бесплатно. Удостоверившись через свою хозяйку, имевшую хорошие связи с криминальным миром, что Коростылев не подослан Антоном, Галина согласилась, правда, с одним условием:

— Сотрудничество наше будет исключительно деловым, и спать бесплатно с тобой я не буду, — поправляя свой короткий халатик, сказала она, когда он предложил ей переехать к нему на квартиру. — Заруби это себе на носу!.. И не пялься так на меня!

Дмитрий, во время беседы раздевавший Галину глазами и уже подумывавший, как бы улечься поскорей на нее, был несколько расстроен этим заявлением, но в следующую минуту позабыл об этом.

— У меня есть кое-что лучше воспоминаний, — проговорила Усупова, копошась в сумочки. — Вот это! — она достала на свет свой телефон. — Здесь записана кое-какая информация про деятельность Челыша, которую я переписала с его телефона. Какая точно — не знаю, я в этом не разбираюсь, но, судя по тому, как он тщательно прятал свой телефон перед тем, как лечь спать, думаю, информация эта тебе пригодится.

Коростылев от жадности аж облизнулся, представляя себе, сколько можно будет вытрясти с прижимистых американцев деньжат за эти сведения, если там и вправду стоящая информация. Он протянул руку к Галине, но та, внимательно следившая за мужчиной, быстро убрала телефон обратно в сумочку.

— Она стоит денег! — резко проговорила Галина. — Больших денег!

— Не волнуйся. — Коростылев довольно потер руки. — Ты их получишь. Как она попала к тебе?

Усупова усмехнулась:

— Не забывай, что я жила с Челышем продолжительное время.

— Понятно, — кивнул головой Коростылев. — Ладно, собирайся, поедем ко мне. Дома поглядим, что там у тебя записано. Об остальном поговорим по дороге.

Дмитрий уже решил, что если эти сведения удастся продать американцам, он отстегнет Усуповой не более четверти от той суммы, на которую они договорятся. Естественно, если не получится вообще оставить ее без денег.

Усупова, жадная, думающая только о личной выгоде баба, недоверчиво поглядела на своего нового знакомого и решила не спускать с него глаз, чтобы он не обманул ее.

— Подожди на улице, — сказала она. — Мне нужно переговорить с хозяйкой. Освобожусь минут через пятнадцать.

— Хорошо.

Дмитрий вышел на улицу.

Ожидая в машине Галину, он думал, что за эту неделю он отлично потрудился. За уже собранную и переданную американцам информацию о Челыше он получил вполне приемлемое вознаграждение.

Отработав в системе МВД многие годы, сведения он собирал через своих бывших сослуживцев, осевших в многочисленных частных охранных конторах и службах безопасности. Эти люди были достаточно информированы, так как по привычке много слушали и умели сопоставлять отдельные разрозненные факты в единое целое, но помалкивали. Откровенничали они только с такими же как они — отставниками.

Заплатив им за предоставленные сведения сущие пустяки в сравнении с полученной от американцев суммой, он был доволен собой.

Сидя в машине в ожидании Усуповой, он гадал, что за информация может быть записана на ее телефоне. Если только там и вправду что-то стоящее, ЦРУ придется хорошо раскошелиться!

Дмитрий был не так прост, как, может, вначале показался Эдварду Джонсу. Он быстро раскусил американцев и понял, что имеет дело с разведкой. Ознакомившись с криминальной деятельностью компании «Глоб лайнз коммюникейшн», он понял, что у той не может быть никаких американских конкурентов, как представился ему Джонс, за исключением ГОСДЕПА США. Отдавая себе отчет, что сотрудничает с ЦРУ, Коростылев угрызениями совести не мучился. Он решил, что сама судьба послала к нему этих американцев, и собирался сорвать с них приличный куш.

Дмитрий не прогадал, записанные на слим-карте телефона Усуповой сведения превзошли все ожидания. Судя по ним, всей деятельностью «Глоб лайнз коммюникейшн» заправлял некий Павел Матвеевич Рыков, чье фото также было в телефоне. Челыш же, сознавая это или нет, играл для него роль прикрытия, или скорей живого щита…

Перебравшись через Усупову, бесстыдно раскинувшуюся на постели и похотливо поглядывавшую на него сквозь приопущенные веки, Коростылев стал с постели и включил телевизор.

— Я так быстро тебе надоела? — усмехнулась Галина, поднимаясь на локти. Ее роскошные полные груди вызывающе выпятились, приковывая к себе взор, как магнит.

Пожирая их взглядом, Дмитрий хмыкнул, шагнул обратно к постели и, положив на ее волнующие выпуклости свои руки, стал их нежно ласкать.

Усупова издала довольный смешок.

— Кобель!..

Когда мужчина уже дозрел до того, чтобы вновь навалиться на женщину, обуреваемый бушующей в теле страстью, диктор ночных теленовостей о постным выражением на лице трагическим голосом возвестил об убийстве Челыша.

— Так ему и надо! — зло прошипела Галина, сбрасывая с груди голову на миг оцепеневшего Дмитрия.

Дослушав сообщение до конца, тот поднялся и уселся на край кровати, глядя, как исказилось от ненависти лицо Усуповой.

— Я, кажется, знаю, кто это сделал… — сорвалось с его языка.

Он не сомневался, что убийство Челыша — дело рук американцев.

— Кто?

— Не важно, это тебя не касается!

— Как это не касается? — взвилась Галина. — Это значит, что за свою информацию я не получу ни гроша! Кому нужны сведения о покойниках?

— Ты не права, — Коростылев усмехнулся. — Все как раз наоборот. После убийства Челыша ее стоимость значительно возросла!

— Как это?

— А вот это уже не твое дело. Доверься мне. Все будет в порядке.

Дмитрий выключил телевизор, представив себе, какие лица будут у американцев, когда они узнают, что Челыш был всего лишь прикрытием настоящего владельца компании — Павла Матвеевича Рыкова, он рассмеялся.

— Все будет в порядке, — повторил он недоверчиво следившей за ним Усуповой и, подойдя к установленному в комнате телефону, снял трубку и принялся набирать известный ему одному номер.

Усупова не сводила с него глаз.

С Эдвардом Джонсом, соблюдая крайнюю осторожность, Коростылев встречался два раза в неделю. Он передавал ему информацию о Челыше, какую удалось собрать между встречами, тот ему — деньги. Каждый раз место и время новой встречи тщательно оговаривались на предыдущей, поэтому настаивать на дополнительном свидании в свете открывшихся новых фактов по делу, — как это и произошло с записанной на телефон Усуповой информацией, — было заведомо бесполезно. Об этом американец предупредил Коростылева в первую же встречу. Но, понимая, что иногда из-за чрезвычайных обстоятельств бывает крайне необходима оперативная связь, он сообщил ему номер своего мобильного московского телефона, предоставленного ему МФМ. Именно этот номер сейчас набирал Коростылев.

Хотя их очередная встреча должна была состояться завтра, Дмитрий не был уверен, что она состоится. На последнем свидании, когда он еще и понятия не имел о существовании Усуповой, он интуитивно почувствовал, что Джонс надеется больше его не увидеть. Тогда он не понял, с чем это может быть связано, но после сообщения об убийстве Челыша все встало на свои места. Видимо, американцы проанализировали имевшиеся у них сведения об Антоне и образе его жизни, решили, что знают о нем достаточно, чтобы подготовить ловушку и расправиться с ним, и привели долго вынашиваемый против него замысел в исполнение.

Дмитрий ухмыльнулся, думая о том, как они себя будут чувствовать, когда поймут, что поспешили с убийством Челыша. Им был нужен не Челыш, а Рыков!

Внезапно ухмылка исчезла с его лица.

— Черт! В трубке пропал гудок!

Он постучал по рычагу, но все было без толку.

— Ничего не пойму. Наверное, что-то на линии.

Усупова встала с кровати и, быстро подойдя, к Дмитрию, взяла в руки телефонную трубку.

— Молчит!

— А я толкую тебе о чем.

— Хм. — Галина положила молчавшую трубку на аппарат. — Не нравится мне это.

Ее глаза подозрительно сузились.

— Из квартиры можно как-нибудь выбраться незаметно?

Дмитрий хмыкнул:

— Ну, если только через окно залы по декоративному карнизу на пожарную лестницу и на улицу.

Он пожал плечами.

— Ты зря беспокоишься. Сведения о Челыше я собирал через надежных людей. Они и слова обо мне никому не скажут. Я уверен, Рыкову обо мне ничего неизвестно.

— Посмотрим.

Отогнув край ночной шторы, Галина осторожно выглянула из окна, но из-за царящий во дворе темноты черных автомобилей бандитов она не заметила.

— Успокойся! — раздраженно произнес Коростылев. — Это наверняка что-то на линии.

Он попытался дозвониться до Джонса со своего мобильного телефона, но и это ему не удалось.

— Что за черт? Может, сегодня магнитные бури? Схожу позвонить с таксофона на улице.

— Тебе так необходим этот звонок?

— Да.

Дмитрий подумал, что как бы американцы этой же ночью не смылись обратно в Штаты. В этом случае он терял с ними вся?кую связь, и за информацию Усуповой никто не дал бы и ломаного гроша. Это в его планы не входило: он собирался хорошенько погреть на ней руки.

Галина вернула штору на место и обернулась к Дмитрию.

— Не ходи никуда.

— Не паникуй!

Он начал одеваться.

— В таком случае — я с тобой, — решительно заявила Усупова.

— Не дури, — Дмитрий натянул джинсы. — Ты слишком мнительна. Оставайся дома.

— Нет! — она подхватила с пола свои трусики. — Я…

— Ты останешься дома! — повысил он голос. Что-то в его взгляде напутала Галину, и она, вдруг осекшись на полуслове, тихо ответила:

— Хорошо.

Включив телевизор, она набросила на плечи короткий светлый халатик и уселась на кровать.

— Не волнуйся, — смягчаясь, проговорил Коростылев. — Я быстро.

Он надел футболку, стремительным шагом прошел в коридор и, обувшись, подошел к входной двери. Мнительность Усуповой все же подействовала на него, и он решил сначала посмотреть в глазок.

Морда проводил подельника тяжелым взглядом и посмотрел на тяжело раненного в бедро члена банды. Стоны его становились все громче, но возиться с ним времени не было. Остерегаясь, как бы издаваемые им звуки не привлекли внимание соседей Коростылева, главарь достал из кармана раскладной нож и подошел к раненому. С бесстрастным выражением на лице он склонился над ним и без всякого сожаления резким движением перерезал горло.

Из разверзшейся раны хлынула волна теплой крови. Раненый захрипел, теряя последние остатки жизни.

Морда вытер лезвие ножа о его широкие брюки и спрятал нож в карман. Войдя в залу, он, как ни в чем не бывало, вновь принялся за обыск.

— Нашел что-нибудь? — спросил он у помощника.

Тот покачал головой:

— Пока нет.

— Продолжай искать! Если только компромат существует, я больше чем уверен, что он где-то здесь.

В поисках сведений о ПМ его секретарь приказал главарю лично перевернуть квартиру Коростылева вверх дном.

— Захватить с собой они его не могли?

— Вряд ли, — фыркнул Морда. — Они о нем наверняка и не вспомнили, больше озабоченные спасением своих шкур. Впрочем, как только поймаем их, этот вопрос выясним в первую очередь!

Он надеялся, что беглецы, добравшись до пожарной лестницы спустятся вниз и попадут в руки Коряги. И хотя не исключалось, что они рискнут взобраться на крышу дома, верил он в это мало. Оттуда им никуда не деться, и они должны были понимать это. Единственно возможный с нее путь бегства — через подъезды дома — был под усиленным присмотром оставленного во дворе Шершня. Если что, он задержит их или хотя бы подаст сигнал при их появлении, ну а дальше все будет делом техники!

От этих мыслей Морда пришел в хорошее расположение духа и принялся ворошить бумаги сбежавшего Коростылева еще энергичнее.

— С его вещичками можешь особо не церемониться, — он просмотрел содержимое компьютера Дмитрия и потом резким движением сбросил на пол.

— Они ему больше не пригодятся…

В этот момент на улице грохнул сухой одиночный выстрел, гулким эхом прокатившийся между домами.

Крадущийся за женщиной по пятам бандит ускорил шаг.

Отправив Корягу к главарю банды, чтобы предупредить о появлении женщины, он намеревался схватить ее сам. Задача не казалась ему чересчур трудной. Он предполагал поближе подкрасться к ней и нанести кулаком мощный удар в голову, чтобы оглушить ее. Потом, взвалив на плечо, донести до машины и поскорей смыться отсюда. На грохот выстрелов с минуту на минуту могла приехать милиция.

Гнус подскочил к краю дома, осторожно выглянул из-за него и, сделав шаг, остановился на границе тени и света, отбрасываемого уличным фонарем.

То, что он увидел, заставило его выхватить пистолет.

В метрах двадцати от него Усупова, бесцеремонно распахнув дверцу непонятно откуда появившегося такси, плюхнулась на переднее сиденье машины.

Когда взбудораженный Косых без стука ворвался в кабинет Павла Матвеевича, сжимая в руке компакт-диск, тот по-прежнему занимался финансовыми документами компании.

— Что у тебя? — сварливо проговорил он, недовольный, что его вновь отрывают от дел. — Сколько раз тебе повторять…

— Вы оказались правы! — лихорадочно блестя глазами, перебил его секретарь.

У ПМ на лице отобразилось недоумение.

— Прав в чем?

— Усупова все знает о нас!

— Да? — недоверчиво протянул Рыков. — Откуда это тебе известно? — он взглянул на часы. — Неужели Морда уже привез эту лярву вместе с Коростылевым?

Косых несколько замялся:

— Пока нет.

— Тогда я ничего не понимаю, — начиная раздражаться, промолвил ПМ. — Объяснись!

Испугавшись, как бы босс не впал в гнев, Косых поспешил прояснить истоки своей информированности:

— Люди, прослушивающие по вашему приказу все телефоны МФМ, только что записали ее разговор с Джонсом. Она убеждает его, что они расправились не с тем, с кем надо, подразумевая, конечно, Челыша. Она представилась близким знакомым Коростылева, сказала, что из-за этих самых сведений, в которых упоминается имя настоящего преступника, он этой ночью погиб. Она настояла на срочной встрече и назначила место и время!..

— Ну-ка, ну-ка, — произнес побагровевший ПМ. — Откуда она звонила?

— С мобильника…

— Дальше!

Косых подобострастно кивнул:

— Так как Усупова не знает Джонса в лицо, она дала ему свое описание. Она изъявила желание поскорей передать ему из рук в руки раздобытую информацию и скрыться, поскольку ее жизни так же угрожает опасность…

Секретарь положил перед Рыковым компакт-диск.

— Весь их разговор записан на диск.

Прослушиванием телефонных линий и частот МФМ занимались несколько высококлассных радиоинженеров Рыкова. Слежка велась круглосуточно. Инженеры посменно сменяли друг друга в припаркованном рядом со зданием Фонда неказистом на вид микроавтобусе «Мерседес». Изнутри он был оборудован по последнему слову техники. Стоимость его новейшей радиотехнической начинки обошлась Рыкову в кругленькую сумму. Аппаратура слежения и радиоперехвата, компактно расположенная в автомобиле, была настолько мощной, что позволяла прослушивать не только телефонные переговоры, но зачастую и многое из того, что говорилось за стенами здания в приватных беседах. Разумеется, если кабинеты сотрудников не были должным образом защищены от несанкционированного подслушивания. В случае необходимости при помощи этой же аппаратуры можно было легко заблокировать с расстояния внутри выбранного объекта все средства связи.

Рыков, прекрасно зная возможности установленных в микроавтобусе технических средств, не сомневался, что вытянувшийся перед ним секретарь говорит правду.

— Забавно… Очень забавно, — наливаясь злобой, прошипел ПМ. Косых понял, что взбучки не миновать. — Так значит твои халуи, грохнув Коростылева, умудрились проворонить Усупову? Так? И она сейчас свободно разгуливает по городу со смертельно опасной для нас информацией?

Глаза его метали громы и молнии.

— А если ее замочат где-нибудь в подворотне?.. Эти мерзавцы перед тем, как упустить ее, подумали о том, что в этом случае мы рискуем больше не найти ни ее, ни сворованной Челышем информации? Об этом они подумали?! Я тебя спрашиваю! — рявкнул он.

Секретарь был ни жив, ни мертв.

— Что молчишь? — сверкая глазами, прорычал ПМ. — Морда звонил?

— Нет, — выдавил Косых пересохшими губами.

Этот момент из приемной сквозь приоткрытую дверь послышался телефонный звонок.

— Это наверняка он! Разберись с ним. Я пока прослушаю диск.

— Хорошо, босс!

Косых пулей выскочил из кабинета.

ПМ вставил диск в ноутбук. Хмурясь, он прослушал доносившийся из динамика сбивчивый голос Усуповой, не дающей Джонсу и рта раскрыть.

Когда запись, наконец, кончилась, ПМ нетерпеливо взглянул на дверь в ожидании секретаря. Ему в голову пришла отличная мысль пустить всех работающих на него дармоедов в расход и набрать новую команду. Иначе они точно подведут его под монастырь!

Решив подумать над этим завтра, он откинулся на спинку кресла и приказал себя успокоиться. Гнев — не лучший советчик в подобного рода делах. Едва только он почувствовал, что снова способен рассуждать трезво, как из приемной раздалось удивленное восклицание секретаря.

«Что там еще»? — по новой заводясь, подумал он.

Отодвинув в сторону стопку листов, испещренных столбцами цифр, он стал нетерпеливо постукивать карандашом по крышке стола.

— Кто это был? — спросил он у появившегося вскоре секретаря. — Морда?

— Он самый, — кивнул Косых.

Собираясь пересказать боссу отчет Морды, он чувствовал себя крайне неуверенно. Тем более, что открылась одна престранная вещь с этим злополучным такси, номер которого ему продиктовал бандит…

— Ну, что мнешься, как девочка? Говори.

Собравшись с духом, секретарь выложил ПМ все о провале дела со всеми сопутствующими подробностями. Когда же он рассказал о такси, ПМ вновь пришел в страшный гнев.

— Ты уверен, что это та самая машина? Точно уверен?! — карандаш в руке ПМ с сухим треском переломился надвое.

— Без всякого сомнения. Она принадлежит хорошо вам известному Первому инновационному банку Москвы. Нелегально используется его службой безопасности для наружного наблюдения за интересующими их лицами…

Не так давно ПМ обделывал через этот банк некоторые свои дела.

— Ты ничего не путаешь? — он не верил своим ушам.

— Ошибка исключена. Ее сменный регистрационный номер, сообщенный Мордой, вместе с несколькими другими, согласно нашей базе данных применяется только на этой «волге»…

ПМ нахмурился. В созданном им компьютерном банке данных, включавшем в себя самую разнообразную информацию, которая так или иначе могла ему пригодиться, содержалась только проверенная информация.

— Хм. Может, это не более, чем совпадение?

— Не думаю.

— Ты так уверен?

Собираясь с мыслями, Рыков выбросил в мусорную корзину обломки карандаша.

— Что ты обо всем этом думаешь? — помолчав, спросил он, откидываясь в кресле и складывая руки на животе.

Секретарь, чувствуя себя под его пронизывающим взглядом не самым лучшим образом, пожал плечами.

— Ну, — несмело проговорил он. — Видимо, начальник службы безопасности банка был каким-то образом связан или с Челышем, или Коростылевым. Иначе объяснить появление его машины наружного наблюдения у дома последнего не представляется возможным. Если это предположение верно, то выходит, что с этими двумя все не так просто, как казалось вначале. Ведь за начальником службы безопасности стоят вполне реальные влиятельные люди как из властных, так и финансовых московских кругов…

Он сглотнул слюну и продолжил:

— Вполне возможно, что интересы этого человека или группы людей идут вразрез с нашими… то есть с вашими интересами, — быстро поправился он, глядя на хмурящегося Рыкова. — Таким образом, скорее всего начальнику безопасности банка была дана команда найти на вас компромат. Из этого следует, что у вас появился еще один тайный противник…

Продолжая хмуриться, ПМ закурил. Секретарь, замерший от него в двух шагах, боялся пошевелиться, видя босса в дурном настроении.

— Что ж, звучит правдоподобно, — медленно проговорил Рыков, пуская к потолку густую струю дыма.

Откровенно говоря, он думал примерно так же. Но если секретарь излагал свои доводы о влиятельном человеке абстрактно, то ПМ хорошо знал, что одним из основателей Первого инновационного банка был двоюродный брат его высокопоставленного агента, курировавшего МФМ, а до этого Фонд Развития Рыночных Отношений. И он очень сомневался, чтобы начальник службы безопасности банка решился бы по собственной инициативе приставлять к его людям своих соглядатаев. Да и откуда он сам мог узнать о Коростылеве?

«Нет, — подумал ПМ. — Здесь что-то другое»… Он был в курсе, что его агент через своего родственника принимал в делах банка самое активное участие. Именно благодаря ему тот быстро встал на ноги и превратился в одно из солиднейших учреждений подобного типа Москвы.

«А не он ли здесь мутит воду»? — продолжая попыхивать сигаретой, подумал Павел Матвеевич.

Хорошо устроившись в финансовом плане, его агент с помощью окопавшихся в Фонде американцев мог решиться начать плести интриги, чтобы покончить с ПМ, и остаток жизни провести в тиши и покое…

ПМ хмыкнул. Уж чего-чего, но этому не бывать!

Затушив сигарету, он перевел взгляд на секретаря.

— Вызови нескольких надежных ребят и направь их к начальнику службы безопасности банка. Пускай потолкуют с ним по душам. В случае нужды могут применить силу. Мне надо знать, кто отдал приказ присматривать за Коростылевым на «такси». Все необходимые данные о месте его жительства и прочее найдешь в базе данных. Имя этого человека мне нужно к утру.

— Я все понял, — кивнул секретарь. — Теперь о команде Морды. Что делать с ними?

— С ними-то? Вообще-то за то, что они упустили Усупову их нужно пустить в расход. Но я дам им еще один шанс. Сообщи им о месте и времени встречи Усуповой с американцами. Пускай, что хотят, то и делают, но встретиться они не должны! Это первое. Второе — они обязаны схватить эту шалаву и вместе с похищенными данными привезти сюда. Что станет с американцами, меня абсолютно не интересует. Разумеется, если они прибудут на встречу. Кстати, вторая приемная убрана?

Секретарь изменился в лице.

— Все как вы и приказывали.

Попивая дымящийся кофе, Рабе Мецех, находившийся на посту резидента „Моссад“ в Москве чуть более года, занимался в своем кабинете собранным на Рыкова обширнейшим досье.

Это был высокий, подтянутый человек средних лет с намечавшейся на макушке проплешиной. На его ястребином с горбинкой носу были нацеплены очки без оправы.

Когда он перевернул очередную страницу, по внутренней связи посольства его потревожил Эйб Левинсон, его новый заместитель, не так давно прибывшей из Израиля взамен ушедшего на пенсию сотрудника.

— Произошло одно из ряда зон выходящее событие, — сдерживая беспокойство, проговорил Левинсон. — Необходимо срочно увидеться. Дело касается Рыкова.

Брови Мецеха чуть дрогнули, тем самым выражая крайнюю степень удивления. Вместо вполне ожидаемого вопроса, не привыкший попусту тратить слов, он коротко бросил в щель переговорного устройства:

— Жду вас!

Сообщение Левинсона его заинтриговало. Он закрыл лежащее на столе дело, убрал его в стоящий рядом со столом сейф и в ожидании заместителя вновь опустился в кресло.

Рыков заинтересовал израильскую разведку несколько месяцев назад, когда его секретный представитель в Голландии пытался договориться с местными ювелирами о продаже большой партии необработанных контрабандных алмазов. Традиционно огранкой драгоценных камней в Нидерландах занимались евреи, а потому о начале тайных переговоров они тут же сообщили в „Моссад“, опутавший, как спрут, своей разветвленной шпионской сетью все еврейские диаспоры мира. Благодаря этому израильской разведке удалось довольно быстро установить, что за посредником стоит Рыков — весьма значимая фигура в России. Взяв его под усиленное наблюдение, они принялись активно его разрабатывать. Координатором этой работы был назначен Мецех.

Повернув голову, Рабе взглянул на двое больших настенных часов, показывавших местное и израильское время. В Москве было 2.10 ночи.

Гадая, что могло произойти с Рыковым, он решил не спешить с выводами и потерпеть до прихода Левинсона. Впрочем, долго ждать ему не пришлось.

Пройдя стремительным шагом из приемной в кабинет руководителя, его заместитель закрыл за собой двойные двери и опустился в стоявшее перед столом кожаное кресло.

— Кое-что из нашего плана по Рыкову придется срочно менять, — отрывисто проговорил он, глядя на внешне спокойного Мецеха.

— То есть как?

Рабе склонил голову и вопросительно посмотрел на Эйба поверх очков.

— Что произошло?

— Усупова сумела удрать от его уголовников. Каким образом, это мне пока неизвестно.

— Вот как? Вы в этом уверены?

— Абсолютно!

Левинсон раскрыл принесенную с собой папку.

— Чуть более десяти минут назад она сумела дозвониться до МФМ и назначила встречу связному Коростылева, некоему Эдварду Джонсу из группы небезызвестного Стромба…

Последнее имя вызвало на лице Эйба гримасу ненависти, и для этого у него были все основания.

Еще недавно он числился в „Моссад“ одним из лучших специалистов по палестинскому вопросу и служил в Восточном Иерусалиме. Однако после того, как там с новой силой вспыхнули беспорядки, спровоцированные неожиданно исчезнувшим Стромбом, его за нерасторопность перевели в Москву с понижением в должности. Левинсон затаил на американца кровную обиду, поклявшись рано или поздно отомстить за свое унижение. Когда же он неожиданно обнаружил, что Стромб вдруг прибыл в Москву, он решил, что настал его час. Однако Мецех, который был в курсе всей этой истории, категорически запретил ему мстить и приказал выяснить причину появления Стромба в столице России. Было ясно, как божий день, что Стромб выполняет в Москве очередное задание АНБ…

— Согласитесь, — продолжил Эйб, глядя на Мецеха, — если бы люди Рыкова все-таки захватили Усупову, звонить со своего мобильника она не смогла бы. Отсюда следует, что эта баба все еще на свободе!

— Проклятье! — тихо выругался начальник.

Левинсон продолжал:

— Не знаю, откуда она узнала номер американца. Наиболее реальное объяснение случившегося — ей его сообщил Коростылев.

Он вытащил из папки донесение и протянул Мецеху.

— Это распечатка их разговора. Впрочем, говорит по большому счету только Усупова, Джонс лишь издает непонятные междометия…

Рабе схватил протянутые бумаги и углубился в чтение.

Новейшее разведывательное оборудование, установленное в посольстве, позволяло сидевшему в глубоком бетонном подвале оператору добывать многие секретные сведения, о которых люди, не задумываясь, болтали в эфире. Откуда им было знать, что мобильные телефоны прослушать гораздо проще, чем простой проводной телефон…

Как только ответственным за контроль над МФМ оператором был зафиксирован факт радиосвязи неустановленного абонента с Джонсом, он тут же распечатал их разговор и передал срочно вызванному посыльному.

— Доставишь Левинсону, — сказал он, тем самым исполняя приказ начальника, чтобы все материалы о Фонде без очереди ложились к нему на стол.

Эйб быстро пробежал глазами принесенное посыльным донесение и поспешил в кабинет к боссу.

Отложив распечатку, Мецех воззрился на своего заместителя.

— Проклятые бездари!

Голос его повысился на один тон, что означало крайнюю степень негодования.

— Упустить Усупову, когда она уже почти была в их руках, это надо еще умудриться!

Он постучал пальцем по донесению:

— Если только ей удастся встретиться с американцами, и она передаст им сведения о Рыкове, наша операция „Пророк“ теряет весь смысл! Он будет засвечен, и от его вербовки мы будем вынуждены отказаться… Тель-Авив будет нами крайне недоволен!

— Это еще мягко сказано, — невесело усмехнулся Левинсон. — За потерю планируемого контроля над приличным куском теневой экономики русских нас выгонят со службы без выходного пособия. Но за потерю контроля над людьми, зависящими по тем или иным причинам от Рыкова и реально влияющими на внутреннюю и внешнюю политику этого государства, нас сотрут в порошок!

— Именно так!

Мецех помассировал виски.

— Надо сделать все, чтобы эта встреча не состоялась! Делайте что хотите, но Усупова не должна сообщить американцам о Рыкове ни единого слова!.. Я предупреждал вас, что вся эта затея с ней может плохо кончиться, и оказался прав! После того, как она передала вам сворованную у Рыкова информацию, с ней надо было тут же кончать!

Левинсон с неприязнью взглянул на Мецеха.

— На это у меня не было вашего разрешения. Чтобы ее уничтожили люди Рыкова, я передал ей заряженный пистолет. В момент нападения она должна была им воспользоваться и тем самым обречь себя на встречную пулю. Но этого, к сожалению, не произошло, и ей удалось скрыться.

Мецех раздраженно поправил очки, не сводя с Левинсона тяжелого взгляда.

— Я ждал указаний из Тель-Авива, так как вербовке Рыкова отводится важная роль. Ситуация сейчас такова, что операция по его разработке близка к фиаско!.. Берите сколько угодно людей, срочно разыщите Усупову и ликвидируйте ее, пока она не успела известить американцев о Рыкове!

— Где ж я вам ее сейчас разыщу?

— Это уже ваши проблемы. Но до времени встречи она должна быть мертва. Это приказ!

— Не порите горячку! — Левинсон был само спокойствие. — Еще не произошло ничего страшного.

— Вы хотите сказать, — сдерживаясь, чтобы не выйти из себя, медленно проговорил Мецех, — что на практически сорванную операцию вам наплевать? Я правильно понял вас?

— Я лишь хочу сказать, что все поправимо, — твердо посмотрел на руководителя Эйб. — А на счет сорванной операции вам лучше проконсультироваться с Тель-Авивом. Интересно, как они прокомментируют свою медлительность в принятии решения по Усуповой?

— Как бы то ни было, но в первую очередь они будут спрашивать с нас, а не с себя. Как вы это не понимаете? Усупову надо немедленно ликвидировать!

— И все же позвольте с вами не согласиться.

Мецех, подавив внезапную вспышку гнева, оттянул ворот белоснежной сорочки и затем, немного успокоившись, сумел выдавить из себя будничным тоном:

— Хорошо. Что вы предлагаете?

Ему пришла в голову простая мысль, что сейчас не время для раздоров.

Левинсон качнул головой, как бы давно ожидая этот вопрос.

— Есть два очевидных пути срыва предстоящей встречи Усуповой и людей Стромба, — имя американца он произнес с плохо скрытой враждой. — Первый — это тем или иным образом помешать американцам прибыть на место ее проведения. В этом случае они станут подозревать, что в игре участвует кто-то еще. Второй — то же самое проделать с Усуповой, но с аналогичными умозаключениями со стороны все тех же американцев…

— Ну, здесь вы Америку не открыли, — хмыкнул Мецех.

— Здесь — нет, я предлагаю способ проще и эффективней. Чтобы нам самим не оказаться замазанными в смерти Усуповой, пока молчит Тель-Авив, сообщить о месте и времени их встречи Косых, и пускай он направит туда своих уголовников…

Косых уже давно являлся тайным агентом „Моссад“ и сообщал им обо всех сделках Рыкова, составивших основу собранного израильской спецслужбой досье.

— Как только на сцене появится Усупова, они схватят ее и уничтожат. Таким образом, в глазах Тель-Авива мы окажемся чистыми, а американцы останутся с носом. Вместе с тем, чтобы не допустить незапланированного провала, отправим на место встречи своих людей, которые будут отслеживать ситуацию. В самом крайнем случае, если события начнут развиваться в неблагоприятном для нас направлении, для спасения операции ничто не помешает устранить Усупову прямо на месте.

— Вы думаете, происшедшее на его глазах похищение Усуповой Стромба не обеспокоит?

— Конечно, обеспокоит, но не настолько, чтобы он запросил Вашингтон о продлении срока его командировки в Москве. Ситуация для него будет крайне запутана. Он предпочтет поскорей убраться обратно за океан.

Мецех нахмурился.

— Тем не менее риск срыва операции очень велик.

Левинсон пожал плечами.

— Разумеется, элемент риска присутствует, но чтобы поймать в сети такую рыбу, как Рыков, без этого не обойтись. Ко всему прочему, чтобы надолго отвадить американцев от Рыкова, было бы неплохо в заварушке пристрелить Стромба. Тем самым мы создадим американцам серьезные проблемы. В приказном порядке их тут же отзовут всех обратно.

— А вот об этом не может идти и речи, — покачал головой Мецех, отпивая из чашки остывший кофе. — Чем меньше шумихи, тем лучше.

— Ладно, это будет видно по обстоятельствам…

— Не вздумайте разбираться со Стромбом! — в голосе Мецеха зазвучал металл. — Это может привести к непредсказуемым осложнениям! Пускай с миром отправляется домой. Я ясно выражаюсь?

— Куда уж яснее, — пробормотал Эйб, думая в это время, что шанс отомстить обидчику может больше не подвернуться.

Догадываясь о его мыслях, резидент, глядя ему прямо в глаза, произнес, чеканя каждое слово:

— Если с ним что случится по вашей вине, вы будете нести за это персональную ответственность!

— Понятно, — проворчал тот.

— Теперь о предлагаемом вами плане, — продолжил Мецех. — Он мне не нравится.

Левинсон хмыкнул:

— Предложите что-нибудь лучше.

— Это вы должны предлагать, а не я! Но, поскольку ваши мозги сейчас больше заняты Стромбом, я чувствую, что без моего вмешательства не обойтись.

Мецех взглянул на часы.

— До встречи остается не так уж много времени, а потому слушайте внимательно, чтобы не пришлось лишний раз повторять…

Он на секунду замолк, собираясь с мыслями.

— Поскольку американцы как пить дать прибудут на место встречи задолго до намеченного срока, чтобы как следует оглядеться на местности, этим мы и воспользуемся. Сделаем вот что…

Он наклонился к Левинсону, понизил голос и минуты две что-то быстро ему втолковывал. Закончив, он спросил:

— Надеюсь, вы все поняли?

— Без сомнения! — Эйб поднялся на ноги.

— Ну и замечательно, — одобрительно проговорил Мецех. — А теперь за дело! Берите людей и начинайте действовать. Если возникнут какие-то трудности, я — на связи.

— Понятно.

Левинсон протянул руку, чтобы забрать папку с распечаткой перехваченного телефонного разговора, но Мецех, нажимая кнопку переговорного устройства внутренней связи, отрицательно покачал головой:

— Оставьте ее пока у меня.

— Как скажите.

Уже выходя, Левинсон расслышал, как Мецех просит секретаршу принести ему горячего кофе, и подумал, что на его месте он бы уже давно спал.

Взявшись за ручку двери, он обернулся.

— Да, а что делать с Усуповой? Она же не успокоится, и может пустить под хвост всю вашу затею?

— То же самое, что собирались сделать с ней вы, — безгубый рот Мецеха растянулся в подобии усмешки. — Разумеется, уничтожить.

— Ясно.

Левинсон вышел из кабинета.

— О'кей, — Ли Стромб похлопал по плечу Чета Кигана. — Остановись здесь. Дальше мы пройдемся пешком. Не надо, чтобы нас видели вместе.

— Хорошо, шеф. — Киган стал у обочины.

На встречу с Усуповой американцы выехали на двух автомобилях, но, не доезжая до места встречи пары кварталов, Стромб посчитал за лучшее оставить свой джип в одном из дворов. Дальше они поехали с Киганом в «додже».

Перед тем, как вылезти из машины, Стромб еще раз напомнил:

— Что бы ни произошло, помни, мы рядом.

— О'кей, — Киган включил передачу.

Стромб присоединился к Джонсу.

— Пошли, — он тронул его за локоть. — У нас мало времени.

— Думаете, он справится? — спросил Джонс, сворачивая следом за Стромбом в темный переулок.

— Я думаю, если на месте встречи с любовницей Коростылева нам уготована ловушка, он оттянет все внимание контрразведчиков на себя, и у нас будет возможность скрыться. В конце концов, Киган не самый ценный агент нашей группы, и с его задержанием, если, конечно, это случиться, особо ничего не изменится.

Джонс нахмурился.

— Он может расколоться.

— Ну и что? К этому времени мы будем уже в Нью-Йорке. Не вижу причин для беспокойства. У русских нет против нас никаких доказательств для предъявления обвинения, по крайней мере, я о таких не знаю. Если вдруг Кигана арестуют, в дело тут же вмешается наш МИД и ГОСДЕП. Они быстро уладит это недоразумение.

— Хотелось бы надеяться, — пробормотал Джонс.

— Э-э, выбрось на головы, — махнул рукой Стромб, останавливаясь в тени дома и смотря на часы.

— До встречи еще сорок минут, — тихо проговорил он, глядя на помощника. — У нас достаточно времени как следует разузнать обстановку. Киган уже должен подъехать к оговоренному с женщиной месту встречи. Если только это засада, с его появлением контрразведка должна уже зашевелиться.

Джонс поежился.

— Я все-таки не думаю, что нам следовало ехать на встречу с этой ненормальной…

— Не повторяйся. Дискуссия закончена. Нравится тебе это или нет, я принял решение встретиться с ней, и не тебе его оспаривать. Твое дело — исполнять приказания, ясно?

— Что ж здесь неясного, — неуверенно произнес Джонс.

Вместо того, чтобы спать в теплой постели, по прихоти Стромба он был вынужден посреди ночи ежиться на пустынной улице под порывами холодного осеннего ветра.

Передернув плечами, Джонс ускорил шаг и нагнал ушедшего вперед Стромба.

Внезапно тот поднял вверх руку и, прижавшись к стене дома, застыл. Джонс, бесшумно шагнув в сторону, последовал его примеру и сунул руку в карман пальто, где у него лежал стреляющий лезвиями нож особой конструкции. До его слуха донеслись чьи-то тихие осторожные шаги. Их источник приближался все ближе. В слабом отсвете далекого фонаря они вскоре различили одинокую фигуру бомжа, бредущего, словно при?видение, к ближайшей мусорной свалке.

— Дерьмо! — выругался Джонс, вытирая со лба струящийся пот.

Сверкнув глазами, Стромб прошипел:

— Замолчи!

Он двинулся дальше. Джонс последовал за ним. Внезапно позади них раздались какие-то глухие шлепки, и тишину разорвал истошный женский вопль. За ним еще один.

Помощник Стромба разве что не подпрыгнул. Обернувшись, он различил схватившихся у мусорных контейнеров две неряшливо одетые фигуры. Судя по выкрикам, двое бомжей, одним из которых была женщина, что-то не поделили.

— Уф! Здесь будет почище Гарлема.

— Заткнешься ты или нет? — свирепо вращая зрачками, осадил Джонса Стромб. — Если у тебя не в порядке с нервами, нужно было остаться в Фонде. Мне кажется, с Петерсоном или Макколинзом я чувствовал бы себя значительно уверенней. Они не такие дерганные, как ты!

Двое вышеперечисленных агентов были последними участниками группы Стромба. Проведя с подчиненными перед выездом инструктаж, Ли распорядился, чтобы оба они на всякий случай оставались в МФМ и дожидались их возвращения.

— Вот уж не знаю, — пробормотал Джонс.

— Здесь нечего знать… Пошли!

Стромб, держась в тени дома, двинулся дальше. Джонс, проглотив язык, направился следом за шефом. Минут пять они шли в полном молчании, пока не вышли с задней стороны к одноэтажной пристройке одного из ближайших домов. Судя по валявшимся в закутке двора пустым картонным коробкам, в пристройке размещался нужный им магазин.

— Кажется, пришли, — тихо проговорил Стромб, оборачиваясь к напарнику. — Это тот самый магазин, у которого нам назначена встреча.

— Я уже понял.

Перед выездом американцы дотошно изучили подробную карту района места встречи. Благодаря этому, они неплохо ориентировались на местности.

Стромб, по-прежнему избегая освещенных скудным светом участков двора, приблизился к магазину. Справа от его служебного входа он различил смутно выступавшую над стеной пожарную металлическую лестницу, ведущую на крышу пристройки. Крадучись, он приблизился к ней.

Вместо того, чтобы последовать за шефом, Джонс внимательно огляделся, но все было тихо. Только убедившись в этом, он быстро, как тень, метнулся следом за Стромбом. Тот в прыжке уже ухватился обеими руками за нижнюю перекладину лестницы и, повиснув на ней, собирался взобраться на крышу.

— Лезь за мной, — еле слышно прошептал Стромб и, произведя несложный кульбит, перехватился за следующую перекладину.

Сдерживая тяжелое дыхание, он уперся ногами в кирпичную кладку и затем, отдышавшись, с силой оттолкнулся от нее. Используя силу инерции, он быстро подтянулся и перехватился руками за следующую перекладину, поставив на нижнюю ноги. Все это было проделано без единого звука.

Бросив вокруг настороженный взгляд, Джонс вскарабкался следом за Стромбом. Оба они вскоре уже лежали на крыше пристройки. Впереди них, укрепленная на нехитрой железной конструкции, возвышалась магазинная вывеска. Набранная из наполненных неоном гнутых стеклянных трубок, она испускала вокруг себя теплый оранжевый свет. Джонс, читая справа налево, прочел: «Лагуна». Вероятно, это было название магазина.

Добравшись до вывески, Стромб глянул вниз. У входа в магазин кучковалось несколько плохо одетых пьяниц с помятыми лиловыми лицами. Судя по тому, как уверенно шагнул в магазин их только что подошедший дружок, Стромб сделал вывод, что заведение работает круглосуточно и, очевидно, торгует спиртным.

Он перевел взгляд левее возбужденно топтавшихся у выхода из магазина мужчин, и увидел невдалеке «додж» Кигана с потушенными огнями.

— Вон он, — ткнул в него пальцем Джонс.

— Вижу, — прошептал Стромб.

Он достал из кармана миниатюрную рацию, закрепил ее позади ушной раковины и вызвал на связь Кигана.

— Как дела? — тихо спросил он. — Ничего подозрительного не заметил?

— Пока нет.

Голос Кигана, звучал, будто из глубокого колодца.

— Прослушивание эфира ничего не дало. Все тихо.

— Отлично.

Стромб заметно успокоился и обернулся к напарнику:

— Все О'кей! Киган не обнаружил в эфире ни одного подозрительного разговора.

— Хорошая новость, — кивнул Джонс.

Если бы русские собирались устроить ловушку, подослав под видом любовницы Коростылева своего человека, для оперативной связи между рассредоточенными вокруг агентами обязательно использовалась бы радиосвязь. В этом случае установленный в машине Кигана приемник с расширенным частотным диапазоном перехватил бы их радиопереговоры.

Стромб позволил себе усмешку;

— Не переживай, арестовывать тебя никто не собирается.

— Радоваться, тем не менее, пока рано, — возразил Джонс. — Посмотрим, чем закончится встреча. Если, конечно, это не чей-то идиотский розыгрыш.

Немного помолчав, он добавил:

— Только непонятно чей.

Перекатившись на спину, он достал из внутреннего кармана точно такую же миниатюрную рацию, как у Стромба, и приладил ее над ухом. Проверяя работу рации, связался с Киганом. Отпустив пару колкостей в его адрес, он произнес:

— Бай, — и отключился, оставшись довольным качеством связи.

Усмехнувшись, Стромб похлопал помощника по плечу:

— До встречи осталось менее получаса, так что давай вниз. Судя по тому, как наша красавица стремилась избавиться от своих сведений, вполне возможно, что на месте встречи она появится значительно раньше.

— О'кей.

Джонс застегнул пальто и, пригнувшись, добрался к ведущей во двор металлической лестнице. Стараясь не шуметь, он ловко спустился по ней на землю и отряхнулся от грязи. Затем двинулся к углу магазина. Осторожно выглянув на улицу и не заметив ничего подозрительного, он вышел в проулок и неспешной походкой прогуливавшегося человека направился к месту встречи. Сунув руки в глубокие карманы пальто, он обхватил стреляющий лезвиями нож и приготовился в случае малейшей опасности пустить его в ход. Но пока все было спокойно.

Продолжая украдкой кидать по сторонам настороженные взгляды, Джонс неторопливо прошелся мимо входа в магазин. Наблюдавший за ним Стромб отметил, что среди отиравшейся у заведения публики его помощник был незаметен так же, как архиерей среди завсегдатаев вытрезвителя.

Стромб потянулся к установленной на рации кнопке вызова, чтобы дать об этом знать Джонсу, но тот уже сам смекнул, что к чему.

Не останавливаясь, он направился к автомобилю Кигана. Немного не доходя до него, он неторопливо перешел на другую сторону дороги, проходящей перед магазином. Ступив на тротуар, погруженный в темноту, он повернул направо и возвратился назад.

Киган вызвал Стромба и озабоченно проговорил:

— Не знаю почему, но эта шныряющая у магазина толпа алкоголиков вызывает у меня подозрение. Вы заметили, что уходить отсюда они даже не собираются?

— Заметил.

Стромб наблюдал сверху, как содержимое пущенной по кругу бутылки водки через горлышко быстро перетекло в желудки чрезвычайно оживившихся по этому случаю пьяниц.

— Мне это не нравятся так же, как и тебе.

Алкоголики затянули нестройными голосами какую-то дурацкую песню.

Отвечая подчиненному, Стромб покривил душой. На самом деле все эти местные забулдыги внушали ему не просто подозрение, а крайнее опасение. Вполне могло статься, что под их видом скрывались сотрудники контрразведки. Ли хорошо знал, что при помощи специальных средств изменить до неузнаваемости внешность человека было плевым делом.

Посоветовав Кигану продолжать наблюдение, Стромб отключился и вытащил из-под плаща пистолет. Благодаря стараниям американского агента, курировавшего МФМ, он получил от местных властей официальное разрешение на ношение оружия.

Захватив его с собой втайне от подчиненных, он собирался без всяких сантиментов пристрелить Джонса, если вдруг русские попытаются арестовать его в момент передачи материалов по делу Челыша. Он мог выболтать на допросе много лишнего.

Вытащив из внутреннего кармана обойму, Стромб загнал патрон в ствол и поставил пистолет на предохранитель. Положив его рядом с собой под полу плаща, перевел взгляд на прятавшегося в тени деревьев помощника.

В то время, когда взгляд Стромба уперся в него, Джонс на всякий случай сделал несколько шагов назад в самую глубь тени. Хоть и не догадываясь о планах руководителя, он тем не менее все же подозревал, что тот запросто может угрохать его, если вдруг возникнет опасность ареста. Он знал о деле Челыша значительно больше других участников группы. На эту мысль его навела та легкость, с какой Стромб решил пожертвовать Киганом, если вдруг на месте встречи с Усуповой русские устроили засаду.

Пригладив рукой поднятые неожиданным порывом ветра волосы, Джонс пришел к выводу, что скорее всего для этой цели Стромб захватил с собой пистолет.

Поежившись, он подумал, что никакая информация на свете не стоит того, чтобы за нее умирать, и еще дальше отодвинулся в тень.

Окончательно потеряв его из вида, Стромб тихо выругался.

Ничего непонимающий Киган подумал, что Эдвард засек что-то подозрительное. Испытывая волнение, он стал осматриваться кругом с еще большим усердием.

Его бдительность принесла плоды. В конце улицы он увидел вынырнувшего из подворотни одетого в спортивный костюм амбала, приближавшегося какой-то странной походкой. Он шел так, будто ему стоило нечеловеческих усилий передвигать вперед свое мощное тело.

Немного не доходя до магазина, он скрылся в какой-то боковой улочке.

Пожав плечами, Киган решил, что это очередной алкоголик, и тут же забыл о нем. Если бы он знал, что это посланный на разведку Гнус, прибывший вместе с остальными бандитами к месту встречи с Усуповой, он бы не отнесся к его появлению так легкомысленно.

Джонс же, не подозревая о существовании бандитов, по-прежнему стоял в тени и раздумывал, как ему поступить. Скрыться с места встречи он не имел права, но с другой стороны, если вдруг это была ловушка, он мог угодить либо в тюрьму, либо, благодаря меткости Стромба, в гроб. Ни то, ни другое его, естественно, не устраивало. Как не устраивало и то, что если на встречу и в самом деле придет Усупова, в ходе дальнейшего расследования вновь открывшихся обстоятельств по делу Челыша мог всплыть на свет факт его предательства в пользу Рыкова.

— Куда не кинь, всюду клин!

Он продолжал думать над этим, когда в голову ему пришла очень простая мысль: если любовница Коростылева не появится здесь, все его треволнения испарятся, как дым.

— Хм, — задумчиво пробормотал Джонс.

Но как же она ее проигнорирует, если сама настаивала на ней?

Здесь в его голове забрезжила одна неплохая идейка. Он, конечно, не в силах помешать женщине прибыть на встречу, но в его власти изменить ее результат!

И Стромбу, и контрразведке, если, конечно, идея проведения этой встречи исходила от них, требовалось, чтобы он взял из рук женщины материалы о Рыкове. Но никто из них не догадывался, что лично ему это не надо! Если он не станет их брать, русские не смогут арестовать его с поличным, а Стромб никогда не узнает о его предательстве. А завтра днем они спокойно улетят в домой!

«Но если женщина не работает на контрразведку, — сказал сам себе Джонс, — в случае, если я не возьму у нее материалы на Рыкова, она устроит здесь шумный скандал. Тем самым она даст Стромбу пищу для размышлений о моей чистоплотности. Это совершенно недопустимо»!

Продолжая размышлять, Джонс пришел к выводу, что самым оптимальным в его положение — это убить женщину. Другого пути нет.

Он решил, что как только она появится у магазина, он отзовет ее в тень подальше от Стромба и зарежет.

Стромбу он затем скажет, что это была не та женщина. Ну, а если после ее убийства вдруг появится контрразведка, он быстро вложит свой нож женщине в руки и скажет, что она сама хотела его пырнуть. Защищаясь, он перехватил ее руку, и под силой инерции собственного тела, она сама наткнулась на собственный нож!

Джонс усмехнулся. Если женщина — агент контрразведки, пускай в этом случае ее коллеги докажут, что ее убил он. Ему приходилось несколько раз проделывать подобные трюки с холодным оружием, и всегда, по мнению наблюдателей, жертвой нападения был именно он, а не убитый им человек.

Приняв решение, Джонс переложил из брюк в правый карман пальто носовой платок. Не вытаскивая на свет нож, он тщательно протер его, уничтожая отпечатки пальцев. Затем, чтобы не наследить вновь, обернул этим же платком его рукоятку.

Стоя в глубокой тени, Джонс следил за входом в магазин и улыбался. Он поглаживал пальцем через тонкий платок кнопку выброса смертоносного лезвия ножа.

Продолжая ковылять своей странной походкой, введшей в заблуждение Кигана, Гнус торопливо прошел по погруженной во мрак улочке. Он завернул за угол дома и, перейдя темный двор, приблизился к иномаркам.

— Ну, что там? — поблескивая белками глаз, высунулся из окна Морда, когда тот, ускорив шаг, подошел к машине и раскрыл дверцу. — Есть там кто?

— Похоже на то, — часто дыша, кивнул Гнус и уселся в машину. — Неподалеку от магазина стоит какая-то иномарка.

Он сообщил ее номер, и Морда, быстро связавшись с Косых по кодированной телефонной линии, попросил перепроверить ее регистрационные знаки через базу данных ПМ. Через минуту секретарь поставил его в известность, что этот автомобиль числится за МФМ.

— Так, — кладя трубку, медленно произнес главарь. — Значит, америкосы на встречу все-таки прибыли…

Выкарабкавшись из машины, он подошел к автомобилю сообщников, остервенело рвущих друг у друга из рук порножурнал.

— Пора за работу.

Низкий тягучий голос Морды подействовал на громил, будто холодный душ.

— Убирайте свои картинки и поезжайте в объезд на тот конец улицы. Там где-нибудь спрячетесь. Таким образом мы полностью возьмем улицу под контроль. Когда появится Усупова, тут же схватим ее.

— О'кей, — лениво кивнул развалившийся в машине Циклоп. — Но действовать надо одновременно. Как быть с этим? Ты ведь запретил выходить в эфир.

— Ничего, — сухо усмехнулся Морда. — Держи рацию в режиме ожидания. Когда будет надо, я сам вызову вас.

— Понятно.

Машина бандитов мягко стронулась с места и тихо скрылась между домами.

Прищурясь, Морда поглядел им в след, возвратился к своей машине и достал из-под сиденья автомат Калашникова. С лязгом передернув затвор, он положил его на колени.

— Думаешь, с америкосами возникнут проблемы? — Гнус потирал руки. Он обожал стрелять по живым мишеням, и, стоило признать, получалось у него это неплохо.

— Я в этом почти уверен, — с неприятной гримасой заверил его Морда и, обращаясь к водителю, приказал: — Обогни этот дом и стань где-нибудь в тени, чтобы можно было наблюдать за магазином. Ждать, полагаю, осталось недолго.

Водитель проехал немного вперед.

— Стой! — Морда внимательно огляделся. — Отлично, это как раз то, что нам надо.

— И впрямь неплохо, — согласился Гнус, глядя на освещенный вход круглосуточно работавшего магазина. Сверху над ним горела надпись «Лагуна».

Достав пистолет, он снял его с предохранителя. Положив рядом с собой на сиденье, стал с нетерпением ожидать, когда можно будет пустить его в дело.

Стоя в темном дворе магазина, Эйб Левинсон бросил взгляд на часы и недовольно покачал головой. Как он не опешил, оказаться на месте встречи значительно раньше назначенного Усуповой срока не удалось. Это вселяло в него тревожные мысли: любовница Коростылева могла объявиться с минуты на минуту и тем самым нарушить план Мецеха.

На худом, жестком лице Левинсона отобразилась досада.

Появись они здесь раньше, он был бы более чем уверен, что все пройдет так, как надо. Но сейчас итог операции был настолько неопределенным, завися от банального случая, что поручиться за него было бы крайне неосмотрительно. Это приводило его в бешенство.

Пригладив свои короткие черные волосы, напоминавшие шкурку каракуля, Левинсон, кидая вокруг себя подозрительные взгляды, бесшумно переступил с ноги на ногу. Идея Рабе Мецеха была, конечно, отличной, если бы они учли должным образом фактор времени…

В этот момент он внезапно ощутил на себе чей-то насторожённый взгляд. Быстро присев за автомобиль, стал с тревогой оглядываться по сторонам. Но чувство это тут же исчезло. Он подумал, что за ним наблюдала крыса, затаившаяся под сваленными в углу пустыми коробками.

Он тихо выругался, приподнявшись, вновь выглянул из-за автомобиля и вернулся мыслями к плану Мецеха.

Задумка была неплохой и заключалась в том, чтобы перед американцами выдать за Усупову какую-нибудь внешне похожую на нее женщину. Проинструктировав ее надлежащим образом, Левинсон должен был как следует напоить ее и заранее привезти к обозначенному месту встречи. В случае, если бы команда Стромба решилась-таки приехать на встречу с Усуповой, они приехали бы заблаговременно, чтобы как следует оглядеться на местности. Сами того не ведая, они подыграли бы им. У него не было никаких сомнений, что американцы приняли бы привезенную им женщину за Усупову.

Встретившись с Джонсом, женщина должна была изобразить из себя скучающую особу и предложить поразвлечься. По поводу ее обещания представить новые материалы по делу Челыша, она созналась бы, что все это выдумала только ради того, чтобы только не оставаться этой ночью одной. Ее расхлестанный вид, как надеялся Левинсон, убедит Джонса, что все это правда, и американцы уберутся обратно в свой Фонд. Таким образом, выведя их из игры, можно было быть уверенным, что они больше не станут копаться в делах компании и тем самым оставят в покое Рыкова. Что же касается Усуповой, то согласно плану Мецеха, Эйб должен был дождаться ее на месте встречи, чтобы затем ликвидировать…

Выслушав план начальника, Левинсон прошел в свой кабинет и вызвал к себе двух самых опытных агентов, Марка Шулеха и Соли Зеймица. Оба они имели настолько заурядную внешность, что ни у кого, как правило, не возникало и тени подозрения, что они имеют отношение к одной из самых могущественных разведок мира.

Левинсон быстро посвятил их в суть дела, и они вместе изучили по карте район планируемого проведения операции. Агенты схватывали все на лету, и благодаря этому, они втроем вскоре быстро покинули посольство. Пройдя мимо будки постового милиционера, они пешком вышли на улицу.

Поскольку использовать в этом деле автомашины посольства было опасно, им пришлось угнать два автомобиля.

Левинсон поторапливал своих подчиненных:

— Шевелитесь! Времени в обрез! — он скользнул за руль. — Запомните, если месте встречи Усуповой с Джонсом мы потеряем друг друга из вида, связываемся через Мецеха.

— О'кей, — Зеймиц устроился рядом с Шулехом. — Думаю, так оно все и произойдет.

— Ну-ка, поясни!

Вместо ответа Соли проговорил:

— Вообще-то это не мое дело…

— Говори!

— Одним словом, — на его лице появилась усмешка, — Стромбу, я чувствую, сегодня достанется на орехи. Иначе вы не настаивали бы, чтобы мы взяли с собой оружие…

— Это не твое дело!

— Я ж сам говорил вам об этом…

Хмыкнув, Левинсон без хлопка закрыл дверцу и выехал на дорогу. Машина подчиненных шла позади.

Какое-то время ушло, чтобы найти подходящую кандидатуру на роль Усуповой. Покинув Большую Ордынку, они направились на Садовое кольцо.

Одинокая женская фигура на тротуаре привлекла внимание Левинсона. Он остановился и к приоткрытому окошку тут же подскочила бойкая сутенерша.

— Нам бы девочку.

— Что-то вы поздновато. Проезжайте во двор, — сутенерша махнула рукой в проулок.

— О'кей, — машины повернули в указанном направлении.

Во дворе, сбившись в отдельные группки, стояло несколько разномастных девиц. Левинсон, не раздумывая, ткнул пальцем в раскосую девицу с менее потасканным, чем у остальных, кукольным личиком, и потому не вызывавшую отвращение. Под ее кожаным плащом был точно такой же халатик, как у Усуповой.

— Милка! — расплываясь в порочной ухмылке, гыкнула подручная сутенерши. — Смею заверить, что не пожалеете. У нас первосортные девочки… Это чертовка умеет доставлять удовольствие мужчинам!

После решения финансового вопроса девушка оказалась в машине Левинсона.

Немного отъехав от места сделки, Эйб остановился. Проститутка взглянула на него с удивлением.

— Прямо здесь? — спросила она, растягивая слова, как резину. Распахнув плащ, стала послушно задирать свой халатик.

Почувствовав от ее форм жар в крови, Левинсон тем не менее проговорил:

— Не спеши.

Он был бы, конечно, не прочь заняться этой красоткой, но у него не было времени. Взглянув на часы, он похлопал ее по соблазнительному бедру.

— У меня есть к тебе одно небольшое дельце, — сдерживая желание, проговорил он. — Как ты смотришь на то, чтобы неплохо подзаработать? Скажем, баксов пятьсот?

Родители Левинсона были эмигрантами из бывшего СССР, поэтому русским языком он владел в совершенстве.

С сожалением оторвав руку от ее горячего тела, он вытащил из кармана пять стодолларовых купюр и покрутил у нее перед носом.

Ничего не понимая, проститутка уставилась на него с подозрением.

— Ты чего? Какое еще дельце?

Она смотрела на него, как на ненормального.

— Не сложное, — мягко произнес он. — Просто надо хорошенько запудрить мозги одному лоху. Думаю, с твоими формами это пара пустяков… Ну, как, идет?

В расширившихся от удивления глазах проститутки полыхнула безудержная алчность.

— Хм… Звучит заманчиво! А ты не надуешь меня?

Нетерпеливо заерзав на сиденье, она жадно облизнулась, показав при этом кончик своего верткого, как угорь язычка, и Левинсон вновь почувствовал возбуждение.

— А то вас много таких. Понаобещают всего, а затем — ши-ик, и в кусты!

— Не беспокойся, этого не произойдет, — еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее, сипло проговорил он. — В конце концов, это не в моих интересах. Поймешь, когда все расскажу.

— Правда?

Девица без стеснения сунула руку под халатик и, изогнувшись на сиденье всем своим гибким телом, поправила задравшиеся трусики.

Левинсон совладал с собой лишь большим усилием воли. Он никогда не думал, что проститутка может возбудить его до такой степени.

— Ну, тогда рассказывай.

— Отлично, куколка, слушай внимательно…

Выдумав полнейшую белиберду, он наплел девице о деле бог знает что и затем тщательно пояснил, что требуется именно от нее. Он с облегчением перевел дыхание, когда она, тяжело ворочая с непривычки мозгами, подумала, что в его предложении нет ничего сложного.

— О'кей, — согласно кивнула она.

— Договорились.

Левинсон тронул сцепление и выехал на дорогу. Затормозив у ближайшего ночного магазина, он опросил:

— Что будешь пить?

— Это обязательно? — поморщилась проститутка.

— Да.

— Тогда ликер.

— Заказ принят…

Ухмыльнувшись, Эйб выскочил из машины, подмигнул с тревогой следящим за ним подчиненным, так как отпущенного на операцию времени оставалось крайне мало, и купил бутылку ликера. Но этого, к его удивлению, оказалось недостаточно. Под его присмотром девица тут же вылакала содержимое бутылки, как воду, но до требуемой кондиции не дошла. Левинсону пришлось останавливаться для покупки спиртного еще раз.

Зеймиц, выставив в окно руку, красноречиво постучал по циферблату своих наручных часов.

— Время!

— Я в курсе! — раздраженно отозвался Левинсон, возвращаясь к машине с только что купленной еще одной бутылкой ликера.

Тем временем захмелевшая девица повеселела и, широко расставив ноги, прямо на месте предложила свои профессиональные услуги.

— Я вся горю от тебя, красавчик!.. Ну же, возьми меня!

— Позже, — хрипло выдохнул Левинсон, отъезжая от тротуара. — Сначала сделай то, о чем мы с тобой договаривались, О'кей?

— Котик, все будет ништяк.

— Я в этом не сомневаюсь…

Девица оказалась глупа, как пробка, и Эйба это устраивало. Всю дорогу, пока он гнал машину до магазина «Лагуна», она без удержу трещала лишь об одних только тряпках. Она успела этим так утомить Левинсона, что, прибыв, наконец, на место, он с большим облегчением отправил ее к магазину, впрочем, не забыв повторить ей все то, что нужно было передать Джонсу.

Стоя у автомобиля, Левинсон усмехнулся и потер пальцами свой крючковатый нос. С этой дурочкой не будет никакой мороки. Как только она сыграет отведенную ей роль, он ликвидирует ее, как ненужного свидетеля, и на этом можно будет поставить точку.

Желая знать, как обстоят у нее дела, Эйб подошел к ведущей на крышу магазина металлической лестнице. Он подумал, что это как раз то, что надо. Заодно он проверит, насколько хорошо выполнили его приказание подчиненные, которые должны были спрятаться недалеко от магазина и не спускать с проститутки глаз.

Подойдя к лестнице, Левинсон схватился за нижнюю перекладину и, боясь произвести лишний шум, стал осторожно взбираться наверх.

Вздрогнувший на крыше Ли Стромб скорее почувствовал, чем услышал, как завибрировала лестница под тяжелым телом Левинсона, и обвел прищуренным взглядом голую, как лысина, крышу.

Убедившись, что спрятаться негде, он провел рукой по белеющему в темноте, словно круг свежего бараньего жира, лицу и стряхнул с него капли пота. Покрепче перехватив рукоятку своего тяжелого пистолета, он взял под прицел лестницу.

Приготовившись выстрелить в незнакомца, едва только над крышей появится его голова, он вдруг расслышал на дороге около магазина нарастающий гул мощного автомобильного двигателя.

Глядя на завязавшуюся перестрелку. Белборода присвистнул.

— Ого!

Подобного он не ожидал здесь никак.

Посмотрев на сжавшуюся в комок Усупову, он твердо проговорил:

— Здесь нам делать нечего! — убрав руку с ее колена, быстро завел двигатель.

В этот момент мимо них с ревом пронеслась тонированная иномарка с обсыпавшимся задним стеклом. Автомат Циклопа наконец замолчал.

Бросив взгляд на машину, Иван вздрогнул. У него не осталось больше сомнений, что эта машина принадлежала недавно преследовавшим их бандитам.

Включив заднюю передачу, он обернулся назад и, поддав газу, бросил сцепление. «Волга» сорвалась с места.

Усупова, крепко сжимая в руках свою сумочку, от рывка машины едва не расквасила нос о переднюю панель. Бешено вращая зрачками, резко обернулась к Ивану.

— Полегче нельзя! — взорвалась она, также узнав иномарку бандитов.

— Помолчи! — рассвирепев, бросил Иван. — Смотри, что из-за тебя здесь творится!.. То же мне Мата Хари!

— Сам ты харя! — огрызнулась Галина. Не вытерпев, она пробормотала. — Боже мой, какая же я дура!

В ее голове безостановочно продолжала крутиться мысль, что водитель такси как пить дать работает с бандитами заодно. В противном случае, откуда он мог узнать ее имя, и самое главное — о существовании Джонса?

— Ты даже не представляешь, какая!

— Заткнись, и без тебя тошно!

Она подумала, что лап уголовников ей не миновать, и от этой мысли ей стало плохо. Они убьют ее!

Усупову от страха будто парализовало. Она не могла двинуть ни рукой, ни ногой.

Припоминая все свои прежние опасения по поводу встречи с Джонсом, они показались ей такой чепухой, о чем не стоило и говорить. Максимум, на что готов был пойти в ее представлении Джонс, так это отнять сведения о Рыкове силой, но убить ее они не посмели бы!

Она прокляла себя, что решилась спрятать в такси сведения о Рыкове. В ее сумочке они были бы значительно в большей безопасности, чем в машине.

— То ли еще будет! — пообещал Иван.

Свирепо блеснув глазами, Усупова промолчала, и здесь вдруг ее озарило. А какая, собственно, разница, каким образом Джонсу станет известно о Рыкове? Стоит ей только сообщить его имя, и американцы сами сумеют вывести его на чистую воду. Надо лишь поглубже копнуть дела компании! Ну, а свой Люксембургский счет она помнила и так, чтобы полагаться на какие-то записи!

«Мой бог! — словно молния, проскочило в ее мозгу. — Что я еще делаю в этой машине? Надо срочно бежать! Бежать!.. Иначе меня убьют»!

Очнувшись от мыслей, Усупова незаметно кинула на встревоженного Белбороду косой взгляд. Но тот, кажется, был полностью поглощен управлением автомобилем. Она решила, что для побега это самый подходящий момент.

Усупова покрепче ухватилась за сумочку и дернула на себя ручку дверцы, одновременно навалившись на нее всем своим телом. Сумев каким-то совершенно непонятным образом удержать равновесие, она оттолкнулась от пола и, как безумная, выскочила на улицу. После чего, тяжело дыша, кинулась, сломя голову, в сторону светящихся, как маяк витрин магазина.

— Дура! Куда ты? — заорал Иван, ударяя по тормозу. — Они растерзают тебя!

Но Усупова уже неслась от него так, будто за ней гналось привидение. Она летела по тротуару, почти не касаясь босыми ногами земли.

Чертыхнувшись, Иван дернул на себя рычаг переключения передач и рванул следом за ней.

Галина, услыхав за спиной автомобильный рев, с расширившимися от страха глазами неожиданно вспомнила о пистолете. На бегу запустив в сумочку руку, она обхватила ледяной ладонью рукоятку оружия и выдернула его на свет. Не останавливаясь, она повернула голову и через плечо выстрелила в водителя такси.

Увидев вспышку, Иван инстинктивно пригнул к рулю голову и, громко ругаясь, наступил на тормоз. Он совсем позабыл о ее пистолете!

Тем временем выпушенная Усуповой пуля, пустив после себя паутину трещин, пробила над головой Белбороды стекло.

— Так тебе, сволочь! — прокричала, она, задыхаясь от бега, и выстрелила по такси еще раз.

— Бог мой! Да она ненормальная! — процедил сквозь зубы Иван, глядя, как Усупова, размахивая зажатым в руке пистолетом, с удвоенными силами рванула к магазину.

Не раздумывая, он снова нажал на газ и понесся следом за ней.

Стромб, затаившийся на крыше магазина, вздрогнул. Пистолет, направленный на Белбороду, клюнул стволом вниз.

— Это еще что за черт? — процедил он сквозь зубы.

Несмотря на всю кажущуюся алогичность развития ситуации, в его голове наконец-то стала складываться единая картина происходящего. Конечно, он еще не понимал, каким образом здесь оказались агенты «Моссад» и уголовники покойного Челыша, но он знал, что с таксистом надо разделаться в первую очередь. В его представлении тот оказался на месте встречи совершенно случайно, а потому подлежал немедленному уничтожению. Ли не сомневался ни на секунду, что как только тот исчезнет отсюда, он обязательно все разболтает. Остальным же участникам перестрелки, в отличие от таксиста, лишнее паблсити было явно ни к чему. Он был уверен, что все они будут молчать, как рыбы.

Повернув голову в сторону выстрелов, Ли присмотрелся: уж не милиция ли это открыла стрельбу? Вглядываясь в погруженное во мрак ответвление улицы, он решил, что нет…

Прерывая мысли, раздалась еще одна автоматная очередь. Циклоп, высунувшись из окошка несущейся к магазину машины, на этот раз оказался более точен. Вся задняя левая дверца такси превратилась в сито.

Увидев дело своих рук, громила радостно вскрикнул.

Едва он услышал по рации голос Морды, как приказал водителю скорей разворачиваться. С каменным выражением на лице он вспорол ничего не понимавшей проститутке живот и выбросил ее пинком на дорогу. Подхватив автомат, он подсоединил к нему дополнительный рожок с патронами и, уродливо ухмыльнувшись, приготовился всех расстрелять.

— Смотри, как я его сейчас сделаю! — заорал он водителю, поливая такси ураганным огнем.

Пока до Стромба дошло, что это возвращается вторая машина бандитов, Белборода вдавил в днище педаль акселератора. «Волга» скаканула вперед, как обезумевший зверь.

Стромб крякнул, вскинул пистолет и всадил в лобовое стекло удиравшего автомобиля несколько пуль. Но благодаря реакции Белбороды ни одна из них не достигла цели.

Стромб чертыхнулся. Увидев, что такси рвануло наперерез машине бандитов, он понял, что водитель намеревается нырнуть в проулок справа от магазина. Не раздумывая, он разрядил остаток обоймы в крышу такси. Не ожидая от «волги» такой прыти, с которой она пролетела дорогу, он сделал слишком малое упреждение для стрельбы, и вспоровшие металл пули все до единой угодили в заднее сиденье.

В лице сидевшей рядом с Иваном Галины не было ни кровинки. Страх парализовал ее волю. Она даже не пригнулась, когда по крыше автомашины застучали пули американца. Ее хватило только на то, чтобы испуганно прикрыть голову грязными руками, покрытыми кровоточащими ссадинами, и смотреть сквозь пальцы на все расширившимися от ужаса глазами. Вся ее красота и свежесть улетучились неизвестно куда, и теперь она представляла из себя потасканную, загнанную в угол женщину, в голове которой царил кавардак.

Всхлипнув, она не выдержала и разрыдалась.

Надеясь, что его командный голос приведет ее в чувство, Белборода как можно резче рявкнул ей на ухо:

— Успокойся!..

В этот момент рядом с его головой просвистела пуля очухавшегося Соли Зеймица. Это заставило его замолчать и резко дернуть головой в сторону.

Агенты «Моссад», несколько замешкавшись после убийства Джонса и столкновения автомобилей, стремясь исправить оплошность, открыли по такси прицельный огонь. Левинсон приказал им уничтожить Усупову, и они старались сейчас, как никогда.

— Ниже! — прокричал Шулеху Зеймиц. — Бери ниже!

— О'кей!

Дернув пистолет вниз, Марк продолжал жать на спусковую скобу, как автомат.

Одна из его пуль пробила навылет боковое стекло рядом с Усуповой и под углом врезалось в ветровое. Женщина осталась жива лишь по чистой случайности.

— Вниз! — заорал Галине Иван, влетая в узкий проулок. — Спрячьтесь вниз!

Пока та, перепуганная до полусмерти, сползала под приборную доску, пуля Зеймица, врезавшаяся в машину чуть ниже стекла, обожгла ей руку и ударила в бардачок. Отбитый от крышки пластиковый осколок, черканув женщину по щеке, отлетел на колени Ивану.

Завизжав от страха, Усупова выскочила из-под панели.

— Молчать!

Белгорода крутанул руль, и такси с ревом влетело во двор магазина.

Левинсон, спрятавшийся между пустых коробок и карауливший Стромба, тихо ахнул, различив в машине Усупову. Как и догадывался Зеймиц, Эйб никуда не исчез, а просто бросил автомобиль и затаился в засаде, чтобы расправиться с американцем.

Он поспешил выстрелить в нее и наверняка бы убил, если бы Белборода в этот момент не включил фары. Буквально за мгновение до озарившей все вокруг вспышки выстрела Иван различил смутное движение Эйба и, тронув педаль тормоза, вновь ударил по акселератору.

Пуля Левинсона ударила по плавному изгибу лобового стекла машины. Оставив на память кривую трещину, она срикошетила в сторону.

Цепко ухватившись левой рукой за руль, Иван схватился другой рукой за шею Галины и с силой пихнул женщину обратно под приборную доску.

— Сиди там!..

Перебивая его, по багажнику зацокало еще несколько пуль.

Матерясь на чем свет стоит, пригнувшийся Белборода, не снижая скорости, промчался мимо помойки. Дернув руль вправо, он исчез из сектора обстрела Левинсона за ближайшим домом.

Недолго полавировав по темным дворам, он облегченно вздохнул только тогда, когда выскочил, наконец, на дорогу.

Увеличив скорость, он похлопал Усупову по плечу.

— Вылезайте… Самое страшное позади.

Сжавшаяся в комок Галина медленно поднялась с пола. Испуганно оглядываясь по сторонам, словно не веря, что кошмар кончился, она уселась на сиденье.

Обхватив поцарапанными руками лицо, она склонила голову вниз и судорожно вздохнула.

Не желая слушать рыданий, Иван проговорил:

— Приведите себя в порядок, — он хмыкнул. — А то выглядите так, будто провели ночь в обществе пьяных матросов…

Ничего не ответив, женщина дрожащими пальцами стала покорно поправлять свои сбившиеся, растрепанные волосы.

Та очередь, которую Стромб воспринял, как стрельбу милиции, на самом деле принадлежала автомату Гнуса.

Вскочив на ноги после раздавшегося с крыши выстрела, бандит махнул рукой напряженно следившему за ним водителю иномарки и подскочил к тяжело дышащему Циклопу. Мельком взглянув в его полные боли глаза, он разнес его голову автоматной очередью и повернулся к сидевшему на коленях Коряге.

Бережно прижав к себе простреленную Шулехом руку, тот вскинул голову и уставился на Гнуса круглыми, обезумевшими глазами. Рот его от ужаса превратился в зияющий черный провал.

Не переставая стрелять, Гнус дернул автомат в его сторону.

Продолжая вопить, Коряга попытался уклониться от пуль, но в следующий момент очередь распорола его грудную клетку. Испустив дух, он привалился к крылу автомобиля. Тело его задергалось в предсмертной агонии.

Гнус скинул палец со спусковой скобы автомата. Ему некогда было возиться с ранеными. Он прикончил их, чтобы они не выдали банду милиции.

Позади него раздался скрип тормозов подлетевшей по его зову иномарки. Вся левая передняя часть ее кузова была разбита при столкновении с «доджем» Кигана.

Сплюнув сквозь зубы, Гнус крутанулся на каблуках и вскочил на заднее сиденье. Не успев даже захлопнуть дверцу, он прохрипел:

— Дергай!

Второй раз повторять не пришлось. Сидящий, как на иголках, водитель, вслушиваясь в ревущую где-то рядом сирену, бросил педаль тормоза, и машина рванулась вперед.

Гнус кинул последний взгляд на валявшуюся на тротуаре сумку Усуповой:

— Ну и черт с ней!

Он пытался ее подобрать, но грохнувший с крыши выстрел отбил у него это желание. Было ясно, что стреляют не по нему, но где гарантия, что в следующий момент жертвой не станет он?

Как ужаленный, он отскочил от сумочки в сторону и подумал, что подставлять свою шкуру под пули он больше не намерен…

В то время, как иномарка проскочила мимо развернутого посреди дороги «доджа», Гнус решил, что этой ночью нужно срочно убираться куда-нибудь из Москвы. Было ясно, как божий день, что такого провала Рыков им не простит, даже если бы они привезли сумочку этой чертовой потаскухи.

«Но сначала, — сказал он себе, — надо покончить с этими двумя падлами»!

Крепко сжав автомат, он перевел взгляд с водителя на Морду, сгорбившегося на переднем сиденье.

Главарь, не догадываясь о мыслях подельника, чувствовал себя сейчас хуже некуда. Лицо его, располосованное ветками кустарника, было цвета оконной замазки, а в глазах по-прежнему сквозил страх. Продолжая прикладывать к кровоточащим на лице ранам серый от грязи платок, он думал, что давно не бывал в таких передрягах.

Воспоминания о перестрелке вызвали на его лице кислую мину. Конечно, завалившись в кусты, он повел себя не самым достойным образом, но кто же не растеряется, когда кругом все сотрясается от грохота выстрелов? Он был уверен, что таких найдется немного, и поэтому слабость его простительна…

Морда развернул к себе зеркало заднего обзора, чтобы посмотреть на расцарапанную физиономию и увидел белевшую на асфальте сумку Усуповой. Лицо его перекосилось от бешенства.

— Стой!.. Стой тебе говорю! — не своим голосом заорал он.

От неожиданности руки водителя дрогнули, и машина ударилась скатами о бордюр.

Главарь резко повернулся к Гнусу:

— Ты почему не забрал сумку Усуповой? Хочешь, чтобы она досталась ментам?

— Если тебе надо, можешь сходить за ней сам.

— Ты… ты что?! — выдавил побагровевший Морда. — Забыл, кто тебя кормит, мразь?

— Только не ты.

Пока Морда, обомлев от такой наглости, ловил ртом воздух, тот, быстро глянув назад, больно ткнул кулаком в плечо водителя:

— Гони, кретин! Ты разве не слышишь, что через секунду-другую менты уже будут здесь?

Иномарка сорвалась с места.

— Стоять! — вновь зарычал Морда, но на водителя это не произвело никакого впечатления. Страх оказаться в руках закона гнал его прочь.

— Ах, так?.. Сговорились, значит?.. Ну, я вам устрою!..

Потерявший самообладание главарь вытянул руку назад, стараясь схватить Гнуса за отворот куртки и притянуть к себе. Его пальцы, как клешни краба, уже готовы были сомкнуться на куртке сообщника, когда он внезапно почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в живота. Бросив взгляд вниз, он застыл: это был ствол автомата.

— Ты… чего? — проблеял он испуганным голосом. Пылавший в глазах Гнуса опасный огонек не оставлял сомнений, что сделай он еще одно движение, и тот моментально прикончит его, как муху.

Вся спесь слетела с него в одно мгновение.

— Уж и пошутить что ли нельзя? — невнятно пробормотал он пересохшими губами.

— Успокойся, приятель, — процедил сквозь зубы бандит. — Ты даже не представляешь, как мне охота увидеть, какого цвета твои кишки!

— Ты это… не шути так.

— А с тобой, трусливая падаль, никто и не шутит! Сиди и не вякай!

Изогнув губы в презрительной усмешке, Гнус оторвал ствол автомата от живота главаря и положил его себе на колени.

Приободренный этим обстоягельсгвом., обливающийся потом Морда расправил плечи.

— Эй, ты не должен так со мной разговаривать! Ты делаешь непростительную ошибку…

— Ты удивишься, если подсчитаешь, сколько сделал их сам! А теперь заткни свой вонючий рот и помалкивай…

В бледно-голубых глазах Гнуса промелькнуло что-то такое, отчего у Морды по телу побежали мурашки.

У него перехватило дыхание. До него дошло, что подельник хочет его убить. Он кинул осторожный взгляд на лежавшее на его коленях оружие.

Голова его работала четко, как никогда.

Он смерил глазами расстояние от себя до взбунтовавшегося подонка. Было ясно, что как бы быстро он не действовал, вырвать из его рук автомат до того, как тот выпотрошит его, он не успеет.

Морда перевел взгляд на беспрестанно поглядывавшего в зеркало заднего вида водителя. Чувствовалось, что творившееся в салоне его занимает мало. Его единственным желанием было убраться подальше от места перестрелки.

В то время, когда машина, накренившись, с ревом влетела в боковой переулок, главарь, не теряя времени, выбросил вперед руку и, ухватившись за руль, крутанул его на себя.

Не ожидая ничего подобного, водитель вскрикнул и инстинктивно ударил по тормозу, на что и рассчитывал Морда.

Оставляя позади себя на асфальте плавленые следы от резины, иномарка встала, как вкопанная.

Неожиданный толчок по инерции бросил Гнуса вперед, и он мгновенно оказался в лапах развернувшегося Морды. Автомат с глухим стуком свалился с его колен на пол.

— Ну что, сынок…

Побагровевший главарь мертвой хваткой вцепился ему в горло и от выплеснувшейся наружу ярости зарычал, точно зверь:

— Не рано ли ты меня хоронишь?

Черты его лицо настолько исказилось от гнева так, что оно стало похоже на маску из фильма ужасов.

— Я научу тебя уважать старших! — страшным голосом просвистел он и потянул свою жертву к себе между передними сиденьями.

Трепыхавшийся в его стальных руках Гнус чувствовал, что шею его будто сдавливают тиски. Лицо его стало приобретать фиолетовый оттенок.

— Убью… скотина!

Дико вращая выпучившимися от злости глазами, оскалившийся Морда был страшен, как взбесившаяся горилла. Его толстые, как сосиски, пальцы продолжали сдавливать горло хрипящего Гнуса, словно это был кусок поролона.

Напуганный ревом Морды, водитель с мечущимися от страха глазами забился в угол машины и предпочел ни во что не вмешиваться. Он увидел, как Гнус взмахнул рукой и попытался ударить Морду в скулу, но его тычок скорее напомнил удар дистрофика. Не причинив главарю никакого вреда, он только еще больше его разозлил.

— Драться, гаденыш? — прохрипел Морда и так тряхнул свою жертву, что послышался угрожающий треск шейных позвонков.

Гнус в ужасе застыл. Глаза его, казалось, выскочат сейчас из глазниц. Неистовствующий Морда надавил большим пальцем руки на выступающее адамово яблоко жертвы, и у того изо рта вывалился синий распухший язык.

Гнус с закатившимися к верху зрачками почувствовал, как по его подбородку стегает слюна. В ушах зашумела кровь. В отчаянии он подумал, что это конец. В охватившей его мозг сумеречной завесе промелькнуло, что с Мордой надо было кончать раньше…

Он уже терял сознание, когда вблизи неожиданно раздался треск выстрелов. Вздрогнув от неожиданности. Морда ослабил хватку на горле Гнуса, и тот успел подумать, что, может, он еще как-нибудь выкрутится из этого переплета.

Однако надеждам его сбыться было не суждено. В следующее мгновение все седоки иномарки были буквально изрешечены пистолетными пулями.

Белборода, скрывшись о места перестрелки, петлял по улочкам родного города, не снимая ногу с педали газа.

Сидевшая рядом Усупова, находясь в каком-то заторможенном состоя?нии, смотрела на мельтешащий за окном городской пейзаж отрешенным, ничего не выражающим взглядом. Голова её, казалось, готова была лопнуть от одолевавших её тяжёлых мыслей. Одной из них была мысль о Левинсоне. Откуда он мог взяться у магазина? Судя по тому, что он едва ее не укокошил, выходило, что он действует с бандитами заодно! В таком случае, какого черта он вербовал ее, если всё, что ему было надо, он мог узнать от них? С другой стороны, в момент выстрела он мог и не догадываться, что стреля?ет в неё: во дворе, как не крути, было всё же темно. Но тогда кого он ожидал увидеть в такси, и каким образом очутился вблизи места встречи с Джонсом?

Окончательно запутавшись, Усупова решила держаться от Левинсона как можно дальше и на связь с ним больше не выходить.

Приняв это решение, она выбросила Левинсона из головы, но облегчения это не принесло. Мысль о потерянном загранпаспорте, оставшемся в сумочке, продолжала свербеть виски. Это же катастрофа! Каким образом она теперь выедет за границу? Будто нарочно все было против нее, а ведь промедление могло стоить ей очень дорого. Она вообще могла остаться без денег, если Рыков вспомнит о люксембургском счете и аннулирует его!

Галина опять погрузилась в тяжелые думы.

Иван, не обращая на женщину внимания, настороженно поглядывал в зеркало заднего вида. Было не исключено, что кто-нибудь из участников перестрелки бросился за ними в погоню. Только удостоверившись в отсутствии преследователей, он свернул к стоявшему поодаль от уличных фо?нарей высокому зданию. Въехав в самую гущу тьмы, он остановил?ся и погасил габариты.

Очнувшись от горестных мыслей, Усупова вздрогнула. Обернувшись, испуганно уставилась на Ивана.

— Что произошло? Почему вы остановились?

Ее блестящие, как два агата, глаза на побелевшем от страха лице выделялись двумя черными впадинами.

— Нас кто-то преследует, да? — сдавленно прошептала она, испуганно озираясь по сторонам.

— Успокойтесь! — Иван нетерпеливо распахнул дверцу. — Никаких преследователей нет и в помине, так что сидите спокойно. Надо оценить нане?сенный машине урон. Много времени это не займет.

Он вылез на улицу. Отсвета стоящих в стороне уличных фона?рей для осмотра было вполне достаточно. Увидев размочаленную автоматной очередью заднюю дверцу машины, Иван тихо присвистнул:

— Еще бы чуть-чуть и… суши весла. — Он поежился. Его отделяли от смерти какие-то доли секунды. Если бы не форсированный двигатель «волги», выпущенная Циклопом очередь разворотила бы ему левый бок.

— Н-да.

Ему не прибавили хорошего настроения зияющие на крыше такси черные отметины от пуль Стромба.

Сунув руки в карманы, он обошел машину и взглянул на изреше?ченный Левинсоном багажник. Одна из пуль угодила в замок, и крышка багажника удерживалась в закры?том положении на одном честном слове. Кассета с номерными табличками была прострелена в двух места, а прикрывавшее ее стек?ло разбито вдребезги. Очевидно, и механизм смены регист?рационных знаков, встроенный в кассету, так же был неисп?равен.

— Да уж, — пробормотал Иван, нерадостно усмехаясь. — Порезвились на славу.

Обойдя машину, он осмотрел продырявленную в нескольких местах дверцу Усуповой. При той кучности стрельбы, с какими пули ложились в цель, было непонятно, почему женщина до сих пор жива. А ведь ее даже не зацепило!

— Еще одна загадка природы.

Проведя ладонью по волосам, Иван пришел к неутешительному выводу, что на такой машине дальше ехать опасно. Оставалось только спрятать ее.

Он сел за руль.

— Что вы задумали? — беспокойно спросила пристально наблюдавшая за ним Усупова, когда он направил машину еще дальше в тень.

На лице женщины по-прежнему был написан испуг. В тонких губах не было ни кровинки.

— Куда мы едем?

— Увидите, — отрезал Иван, поворачивая к терявшемуся во мраке дому. Неверный отсвет раскачивавшихся на ветру редких фонарей только усиливал тьму.

— Что вы задумали?

— Только без истерик, пожалуйста!

— Вам что, трудно ответить?

Ударив сжатыми кулачками по коленям, Усупова взвизгнула:

— Я хочу знать, что вы задумали!

— Я это слышал. Ради разнообразия спросите о чем-нибудь другом.

— Прекратите надо мной издеваться!

— Боже, вы даже не подогреваете, какая вы зануда! Ну, что вы переполошились? Со мной вам бояться нечего, или вы это еще не поняли? Если бы я хотел вас кому-нибудь сдать, я бы уже давно сделал это, а не носился с вами по всей Москве, как курица с яйцом.

— Неужели? — в глазах Усуповой сквозило недоверие. — За что же мне такая честь? Вы, очевидно, надеетесь переспать со мной, не так ли? В таком случае могу сказать, что ваше желание несбыточно. Один только ваш вид внушает мне отвращение!

— Взаимно. Больше всего на свете мне охота сейчас выдрать вас, как Сидорову козу, но никак не быть похожим на ваших ухажеров с сальными и потными рожами.

— Это почему же? — ощерилась женщина.

— Потому что своими куриными мозгами вы не в силах понять, какую заварили кашу! Или вам требуются дополнительные разъяснения?

Усупова не поверила ни единому его слову. Она еще не встречала людей, которые не желали бы с ней переспать.

— Что ж вы со мной тогда возитесь, — недоверчиво усмехнувшись, спросила она, — если я вам так ненавистна?

— Скоро узнаете.

— Я хочу знать это сейчас!.. Я хочу знать, куда вы меня везете!.. Я хочу знать, кто вы такой!.. Я хочу знать, откуда вы знаете Джонса!.. Я хочу…

Иван быстро, но не сильно ударил забившуюся в истерике женщину по щекам, приведя в чувство.

— Мало ли кто чего хочет… Сочувствую, но ничем помочь не могу. Всему свое время!

Пришедшая в себя Усупова одарила Ивана пылающим взглядом, прижав руки к щекам.

— Я не имею никакого желания иметь дело с таким хамом, как вы! Не знаю, кто вы, и что вы хотите, но от меня вам ничего не добиться! Прощайте!

Она попыталась открыть дверцу, но Иван грубо схватил ее за руку.

— Уберите свои грязные лапы! Вы не имеете никакого права держать меня здесь!

— Безмозглая дура! Неужели ты еще не поняла, что в этой машине ты находишься в безопасности? — Он приблизил к ней лицо и продолжил: — Или ты надеешься, что уголовники простят тебе гибель своих приятелей? Неужели ты настолько непроходимо тупа, что думаешь, будто тебя перестали искать? Если это так, то я огорчу тебя: они веялись за твои розыски с еще большим жаром. Ты практически обречена, это ты понимаешь?

— Это не ваше дело! Оно касается только меня, и не вам мне давать советы.

— Ладно, утихомирься. Нечего орать, не глухой. Если я тебя отпущу, куда ты пойдешь?

— Не ваше дело!

— Что ж, вполне может быть, — согласился он. — Какое мне дело до того, что максимум через час ты уже будешь мертва. Совершенно справедливо.

— Это еще почему?

— Потому что тебя сейчас разыскивает целая армия уголовников. Всюду, где только ты можешь появиться, они устроят засады. Куда бы ты ни направилась, ты обязательно попадешь к ним в лапы.

— А зачем я пойду в такое место, где будут сидеть в засаде уголовники? — искренне изумилась Усупова.

— Ясно, — вздохнул Иван. — Когда Бог награждал умом, ты стояла в очереди за ногами.

— Прекратите сейчас же!..

Иван отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи:

— Жить-то тебе надо где-то, не так ли, а кто тебя пустит к себе без денег, как не знакомые? Или ты прибьешься к бомжам?

— Послушайте, — несколько убавив свой пыл, сказала Галина. — Вы, верно, не в своем уме. В банде Рыкова нет стольких людей, чтобы взять под наблюдение целый город.

Иван запечатлел в памяти новое имя и затем безразлично проговорил:

— По поводу целого города, я не знаю, но уверен, что, по крайней мере, для прочесывания района места перестрелки людей у них хватит. А мы, между прочим, отъехали недалеко. Это, во-первых. Ну, а во-вторых — у вас, видимо, патологическая тяга к неприятностям. Иначе как еще объяснить, что бандиты прибыли к месту встречи с Джонсом буквально вслед за нами?

Вообще-то Белборода склонялся к мысли, что ее разговор с американцем прослушивался, но решил, что Усуповой знать об этом необязательно.

— За нами никто не следил. Что ты скажешь на это?

— Гм-м, — хмурясь, Галина задумчиво теребила полу своего халатика. Потом подняла голову. На лице ее была написана решимость.

— Слушайте, прекращайте дурить мне голову! В конце концов, я могу позвонить знакомому, и самое позднее через полчаса за мной приедут сюда на машине… Что это вы ухмыляетесь?

— Идите, звоните, — хмыкнул Иван, — и тогда с вами разделаются еще быстрее.

— Как так?

— Да вот так! Все телефонные номера, по которым вы можете позвонить, уже давным-давно прослушиваются людьми Рыкова. Я же говорю, что тебя обложили!

— Что же мне делать? — растерялась Усупова.

— Быть рядом со мной.

— Да кто вы такой, черт побери? — разъярилась она.

— Будем считать — ваш друг.

— А на самом деле?

— Узнаете, — усмехнулся Иван.

— Послушайте, вы… Мне надоели ваши загадки! — Она резко повернулась к нему и стукнула стиснутым кулаком по панели. — Немедленно отвечайте, когда вас спрашивают!

С лица Ивана мгновенно исчезла усмешка, и оно стало каменным. Он подумал, что пора показать, кто на самом деле является хозяином положения, и тихо, с металлом в голосе проговорил:

— Запомни, красавица, спрашиваю здесь я! Уяснила?

Мерцавший в его зрачках огонек, заставил Усупову прикусить язык.

— Поверь на слово, я тебе зла не желаю. Успокойся. Ни к бандитам, ни к американцам я не имею никакого отношения.

— Значит, ты легавый? — испуганно выдохнула Галина.

— Промашка, — покачал головой Иван. — С ними мне так же нежелательно встречаться, как и тебе.

Ничего не понимая, Усупова удивленно хлопала глазами, как сова.

Иван открыл дверцу и вылез на улицу.

— Оставайся в машине. Мне надо позвонить одному человеку. В твоих же интересах вести себя благоразумно.

Продолжая таращить глаза, Галина медленно кивнула.

— Ну, вот и отлично.

Иван открыл дверцу и отошел подальше от машины, чтобы Усупова не подслушала разговор. Пистолет, засунутый за пояс брюк, давил на живот, и Иван переложил его в карман куртки.

Достав телефон, он набрал номер знакомого отставника из военной контрразведки. Он был уверен, что Усупова, наконец, поняла, что ей лучше держаться с ним рядом.

К несчастью, он оказался не прав.

Зеймиц, притаившийся возле автомобильных ракушек, тронул за руку подкравшегося сзади Левинсона.

— Вон это чертовое такси, — прошептал он, кивая головой в направлении расстрелянной автомашины. Даже окружавший ее мрак был не в силах скрыть на ее светлых боках многочисленных отметин от пуль.

— Вижу, — просвистел Эйб. — Неплохо его отделали, а?

Он со всеми предосторожностями выглянул из-за легкого гаража.

— Там, кажется, никого нет. Бандит, видимо, уже смылся.

Не сводя с такси глаз, Зеймиц спросил:

— Вы полагаете, что про конкурирующую банду Усупова не сочиняла?

— Пока не знаю. Но какой смысл ей врать? Ты сам видел, что когда она садилась в машину, на ней лица не было. Что ее могло так напугать, как не прямая угроза жизни?

— Ну, не знаю, но ни о каких конкурентах я и слыхом не слыхивал. Мецех тоже ничего не говорил об этом.

— В деле Рыкова о них нет ни слова, — подтвердил Левинсон. — Но, может, мы что-то упустили. Такое тоже случается. Раз Усупова утверждает, что еще Челышу было о них известно, к ее словам стоит прислушаться. К тому же не забывай, что она выложила нам обо этом под угрозой явного насилия с моей стороны, а еще с разведшколы ты должен помнить, что это всегда действенней самих мер физического воздействия. Людям свойственно недооценивать собственные силы. Я уверен, Усупова говорила правду.

— Гм-м… Все может быть.

Зеймиц вспомнил, как едва женщина успела сесть в машину, Левинсон окликнул ее и, жутко оскалившись, придал своему лицу страшное выражение. Пригрозив тут же живьем разорвать ее на куски в прямом смысле этого слова, он набросился на нее с требованием выдать ему полную информацию о компрометирующих Рыкова материалах. Изрядно струхнув, Галина открыла свой рот и заплетающимся от страха языком поспешно выложила им, похоже, все, что ей было известно.

Зеймиц потер озябшие руки.

— Жаль, что таксист улизнул. Если бы мы схватили его, эта головоломка с неожиданно объявившимися конкурентами была бы разгадана.

— Не все сразу, — усмехнулся Левинсон, взглянув на подчиненного. — На данном этапе достаточно завладеть картой памяти из телефона Усуповой, а там займемся и всем прочим.

— Что-то я сомневаюсь, что она оставила ее в машине. Как-то все просто выходит, вам не кажется? Может, она успела спрятать ее в другом месте, а нам пудрит мозги?

— Какой в этом смысл? Она должна понимать, что если никакой карты мы с тобой не найдем, я займусь ею всерьез, и ей придется очень и очень плохо, разве нет?

Продолжая присматриваться к погруженному в темень двору, Зеймиц пожал плечами.

— Не могу оказать, что у нее на уме, но, может, таким образом она решила выгадать время?

— А проку-то? Или ты думаешь, что ей удастся удрать от Шулеха?

— Я-то так не считаю, но кто знает, может, она надеется именно на это?

— В таком случае она последняя дура! Шулех, не раздумывая, пристрелит ее, и Усупова это должна понимать.

— Это уж точно, — усмехнулся Зеймиц, переводя взгляд на черные проемы окон ближайшего дома. — Кажется, все в порядке. За такси никто не следит. Можно действовать.

— Я это и без тебя уже понял, — хмыкнул Левинсон и, пригнувшись, бесшумно метнулся к оставленному в метрах двадцати от него такси. Подозрительно оглядевшись, Зеймиц последовал за ним.

Ухватившись за ручку, Левинсон дернул на себя заднюю дверцу машины, но та и не думала поддаваться.

— Этот кретин, похоже, их все заблокировал, — сообщил ему Зеймиц после того, как попытался открыть переднюю дверцу.

— Не нравится мне все это, — Левинсон еще раз подергал ручку. — С какой стати он закрыл брошенную машину, если только не собирается за ней возвратиться, а? Что-то на бандитов это совсем не похоже. Как ты считаешь?

— Хрен их знает, — просипел Зеймиц. — Но, как правило, за такими машинами не возвращаются. Может выйти себе дороже.

— И я о том же! Может, этот водитель и вовсе не бандит?

— Кто ж он по-вашему?

— Да обыкновенный таксист.

— Но ведь Усупова абсолютно уверена в обратном.

— Да мало ли, что могло показаться этой шалаве. У нее от страха ум за разум зашел, вот она и наплела нам черт знает что!

— Если бы это был таксист, он бы уже сдал ее в ближайшее отделение милиции, а не таскался по всей Москве.

— Хм. Тоже верно. Тогда кто же он по-твоему?

— Черт его знает, — поделился своими умозаключениями Зеймиц. — Вам-то какая разница, не пойму? После того, как слим-карта окажется в наших руках, если, конечно, Усупова не надула нас, мы больше не увидим ни это такси, ни тем более его водителя.

— Резонно.

Левинсон достал из кармана универсальный ключ и, вставив его в замок, без труда отомкнул переднюю дверцу. Он ухватился за ручку и, приподняв ее вверх, потянул на себя.

— Осторожней, как бы машина не стояла на сигнализации, — обеспокоено произнес Зеймиц. — Иначе от ее визга проснется весь двор.

— Что за чушь!

Эйб приоткрыл дверцу.

— Вечно тебе лезет в голову всякая ерунда!.. Видишь, все в порядке.

— О'кей, я был не прав, но перестраховаться все-таки не помешало бы.

— О чем ты? Кому нужно это дырявое корыто?

Левинсон распахнул дверцу. Присев на корточки, он запустил руку под переднее кресло.

— Ничего, — подняв голову, через минуту сообщил он своему подчиненному. — Эта сучка надула нас!

Еще недолго пошарив рукой по грязному полу, он вскочил на ноги.

— Ну что ж, она сама напросилась!..

— Отойдите-ка.

Зеймиц выудил из кармана миниатюрный фонарик. Бесцеремонно оттолкнув в сторону кипевшего от злости руководителя, он, согнувшись, осветил пространство между креслом и полом.

— Вы правы, ничего нет, — распрямляясь, проговорил он. — Но меня это не удивляет. Я предупреждал вас, что Усупова нас обманула…

— Плевать я хотел на твое предупреждение.

Левинсон в ярости пнул ногой раскрытую дверцу. Он уже считал порученную ему операцию выполненной, но оказалось, что все надо начинать сначала.

— Ах, ты, тварь, — прошипел он, и в глазах его вспыхнул злобный огонек. От его вида Зеймицу стало не по себе. Таким он Левинсона видел крайне редко.

Эйб развернулся к такси спиной и быстро зашагал прочь.

Соли озадаченно почесал нос, стрельнул глазами по сторонам и затем припустил следом за шефом.

Макколинз, листая красочно иллюстрированный журнал, возвышался за столом, как гора. Он поднял голову.

— А, это вы, шеф. Мы уже вас заждались. Могли бы и позвонить.

Он широко зевнул и поднялся.

Стромб кивнул ему, закрыл дверь на ключ и взглянул на развалившегося на диване Петерсона, причмокивавшего во сне.

— Решили дежурить по очереди, — пояснил Макколинз, указывая на удобно расположившегося напарника.

— Я уже понял.

Стромб прошел к своему столу и с глухим стуком бросил на него завернутый в свой безнадежно испорченный плащ пистолет.

— Звонил кто-нибудь? — он обессилено рухнул во вращающееся кресло, обитое черной кожей.

— Нет. Должны были?

— Не знаю.

Ли отпер нижний ящик стола. Достав из него бокал и початую бутылку виски, влил в себя основательную дозу жидкости, чувствуя при этом громадное облегчение. Он явно переоценил своего противника. Его предположение о переодетых контрразведчиках было чересчур смелым и… мягко говоря, не соответствующим действительности. Если бы это было так, они бы уже сообщили его подчиненным о гибели их коллег по МФМ. Ведь на момент убийства они уже должны были знать имена погибших от их рук Джонса и Кигана, и поэтому времени для установления их личностей им не потребовалось бы. А так, пока милиция вызовет криминалистов, пока те проделают все необходимые процедуры и сообщат о смерти его людей в посольство, уже наступит утро.

Глядя на надиравшегося в одиночку босса, Макколинз расталкивал спящего Петерсона.

— Что-то случилось?

— Да, — Стромб отправил в рот вторую порцию виски. — Джонс и Киган погибли.

— Что?!

Макколинз плюхнулся на ноги Петерсона.

— Эй, полегче нельзя? — пробормотал тот.

— Вы серьезно? — Макколинз уставился на Стромба, не обращая на Петерсона внимания.

— Увы, да.

— Ты слезешь с меня или нет?

Петерсон поднял голову и увидел сидевшего за столом Стромба.

— О, извините, патрон… — он выдернул ноги из-под расползшейся по дивану туши Макколинза и сел. — Не расслышал, как вы вошли. Снился очень забавный сон…

— Закройся, Брэд! — повернулся к нему Макколинз. — Сейчас не до шуток.

— В чем дело?

— Джонс и Киган… мертвы!

— Что за черт!.. Эй, Стив, ты случаем не свихнулся? Что ты плетешь?

— Спроси у шефа.

Петерсон обернулся к Стромбу, как бы ища опровержение этой дурацкой шутке.

— Это правда?

— К сожалению, да, — кивнул Ли, встретившись с обеспокоенными глазами Петерсона, в которых сквозило недоверие. — И это, увы, не розыгрыш.

Петерсон сжал кулаки и ударил ими по коленям, затем вскочил на ноги и стал быстро ходить из угла в угол.

— Не могу поверить, — сказал он, проходя мимо Стромба. — Ведь ничего сложного в вашей операции не было! Ведь так?

— К сожалению, сначала мы думали также. Результат этого тебе известен.

— Что там произошло? — медленно, будто ему трудно говорить, спросил Макколинз.

— Попали в засаду, — поморщился Стромб. — К месту встречи с Усуповой прибыла целая армия уголовников Челыша. Усупова оказалась их подсадной уткой. Откуда они узнали о нас, ума не приложу. Как только началась перестрелка, Усупова исчезла и предоставила уголовникам полную свободу действий, чем те и воспользовались… Первым был убит Эдвард. Чета, кинувшегося к нему на подмогу, застрелили прямо в машине… Переломить ситуацию я не мог: их было слишком много.

Стромб не очень-то рисковал, рассказывая небылицы. Завтра они будут уже в Америке, и никогда не узнают, что в самом деле произошло у магазина «Лагуна».

— И вы спокойно взирали, как их расстреливают? — глаза Петерсона пылали презрением.

Постаравшись изобразить на лице горькую усмешку, Стромб вытащил из-под плаща свой пистолет, вынул обойму и толчком подвинул его к краю стола.

Стив взял пистолет и почувствовал исходящий из ствола резкий запах пороховой гари, быстро распространившийся по всему кабинету.

— Я расстрелял по этим подонкам три магазина, но, увы, это не помогло, — с мрачным выражением на лице вымолвил Стромб.

Петерсон опустил голову.

— Извините, — он положил оружие обратно на стол. — Не знаю, что на меня нашло. Мы с Киганом отлично ладили и стали почти друзьями. После командировки вместе со своими девочками собирались вместе мотнуть на Гавайи.

— Ничего.

Стромб с усталым видом прикрыл ладонью глаза. Это нужно было ему для того, чтобы Петерсон не увидел, до какой степени он взбешен его выходкой.

— Такое случается с каждым, — тщательно контролируя голос, тихо обронил он.

— Это точно, — подтвердил Макколинз, потирая слипающиеся веки. — Бог дал, Бог и взял. Одного раньше, другого позже… Эх, да что там говорить, все будем там.

— Вне всякого сомнения, — повернулся к нему Петерсон. — Но хотелось бы все-таки позже.

— Идите-ка лучше спать.

Стромб убрал от лица руку, открыл ключом верхний ящик стола и сгреб в него лежавший на столешнице пистолет. Он не собирался рассказывать им ни о Левинсоне, ни о своих предположениях по поводу контрразведки.

— Устройтесь как-нибудь в моей комнате отдыха. В гостиницу лучше не ездить. Кто знает, что еще известно этим подонкам?

— Думаете, они сумеют добраться до нас и в гостинице?

— Понятия не имею. Но лучше не рисковать.

— А как же вы? — Макколинз провел ладонями по лицу, и на его коже отпечаталось несколько красных полос от пальцев.

— Мне надо успеть еще кое-что сделать.

Стромб перевел взгляд на сейф, где еще хранились материалы на Челыша. По приблизительным подсчетам на их уничтожение могло уйти от двух до трех часов.

— Мы вам поможем, — неуверенно произнес Петерсон. По его виду было хорошо видно, что ему чертовски неохота это делать.

— Исключено.

Стромб спрятал обратно в стол пустой бокал и наполовину опорожненную бутылку виски.

— Мне придется заняться определенными секретными материалами, к которым вы не имеете допуска. Так что со спокойной совестью идите-ка спать.

— Ну, раз так, — протянул Макколинз, тяжело поднимаясь с дивана. — Здесь уже ничего не поделаешь.

— Совершенно верно, — кивнул Стромб. — Спокойной ночи. Вернее, — усмехнувшись, поправился он, взглянув на показывавшие почти четыре утра большие настенные часы: — спокойного утра…

Звонок стоявшего на столе телефона заставил его прикусить язык.

Патрульной почти тут же открыл огонь на поражение.

Одна из пуль разбила задний фонарь машины Белбороды, когда тот, шарахнувшись с улочки в какую-то подворотню, попытался уйти из сектора обстрела гаишников.

— Быстрее! — завопила очнувшаяся Усупова. — Иначе нас пристрелят!

— Типун тебе на язык, — огрызнулся Иван, несясь по извилистому проулку.

Гаишник с довольным видом потер руки:

— Я знаю этот район, как свои пять пальцев. Чуть правее проходит Москва-река, так что выбор бегства у них ограничен. Мы перехватим их!

Первая машина преследователей стала сдавать назад.

Из остановившегося позади второго автомобиля ДПС патрульный энергично замахал рукой, призывая остановиться.

— В чем дело? — высунулся из окошка водитель, нажимая на тормоз.

— Я вызвал вертолет, — отдуваясь, проговорил тот. — Он уже на подлете.

— Какого черта?! — взорвался водитель, раздосадовано отключая воющую на все округу сирену вместе с мигалкой. — Мы в состоянии обезвредить их сами!

— Я сомневаюсь…

— А иди ты…

Водитель перекинул ногу на газ, и хмурящийся патрульный остался далеко позади.

— Что все это значит? — посмотрел старший патрульный на водителя. — Зачем ты стал палить по машине? Тебе не пришло в голову, что за ее рулем сидит обыкновенный работяга? Согласен, что за неподчинение приказу остановиться ему следует хорошенько прочистить мозги, но не пулей же!.. И зачем здесь понадобился вертолет?.. Что, в конце концов, происходит?

— Да никакой там не работяга! — не сводя глаз с летящей под колеса дороги, отмахнулся водитель. — Пока ты спал, по рации пришла ориентировка на скрывшуюся от патруля на юго-востоке Москвы иномарку. Так вот, ее номерные знаки загадочным образом оказались на этой машине. А судя по ориентировке, в той иномарке находились вооруженные бандюки!

— Ты случаем ничего не путаешь? — недоверчиво протянул командир экипажа. — Ведь какая-то ерунда получается. Зачем им понадобилось перекидывать номера?

— Меня это волнует меньше всего.

Водитель резко крутанул руль, и патрульная машина нырнула в слабо освещенный боковой переулок. Снизив на всякий случай скорость, он добавил:

— Наша задача — доставить их в районное отделение, а уж разбираются с ними пускай другие.

— Если это правда, от них можно ожидать всего, чего угодно!

Командир суетливо зашарил рукой по ремню и мгновением позже выхватил из кобуры табельное оружие.

— Не нравится мне все это, — поделился он мыслями. — За те слезы, что платит нам руководство, лезть под пули я не собираюсь.

— Это и не понадобится, — успокоил его водитель. — Вполне вероятно, что от машины бандиты уже поспешили избавиться. Нам останется-то всего найти ее и сообщить об этом в отдел, а там, глядишь, и премию выпишут.

— Вряд ли, — хмыкнул его напарник. — Скорее, ее отдадут вертолетчикам. Слышишь? — он поднял вверх указательный палец.

Откуда-то издалека, до них донесся приближавшийся стрекот винтов.

Агенты замерли. Внимание патрульного могло повлечь за собой все, что угодно.

— Спокойно, — тихо обронил Левинсон и коснулся плеча впереди сидящего Зеймица, начавшего уже разворачиваться. — Не спеши.

— О'кей.

Зеймиц нажал на тормоз. Полминуты спустя, когда патрульный поравнялся с машиной, он открыл боковое стекло.

— Что вам здесь нужно? — рявкнул подошедший к ним милиционер. По его красному мясистому лицу с фуражки стекали струйки воды. Он с раздражением отдернул полы насквозь пропитавшегося влагой бушлата. — Не хватало только здесь ротозеев!

— Мы собирались уже уезжать, — миролюбиво проговорил придвинувшийся к окну Левинсон, демонстрируя милиционеру доброжелательную улыбку. — Хотели проехать по набережной, но она оказалась перекрыта. Не скажите, что там стряслось?

— Какой-то болван угодил в реку, и теперь по его милости приходится мокнуть под дождем.

— Мало приятного, — согласился Левинсон. — Наверняка был пьян, и вот результат.

— Пускай над этим себе ломает голову медэксперт. Нам надо только дождаться кран и бот с водолазами.

Помявшись немного, он, наконец, спросил:

— Пары сигарет не найдется?

— А как же!

Левинсон выудил из кармана полную пачку и протянул патрульному.

— Берите всю пачку.

Сграбастав в кулак сигареты, инспектор, не поблагодарив, пошел к сослуживцам.

Облегченно вздохнув, Шулех оставил в покое оружие. Зеймиц включил передачу и осторожно повел машину вперед. Отдалившись от места аварии на безопасное расстояние, Левинсон распорядился остановиться. После этого он поднял воротник плаща.

— Пока не подошел бот с водолазами, хорошенько пошарю на площадке перед обрывом. Может, на что и наткнусь.

— Я с вами, — откликнулся Шулех, нащупав ручку дверцы. Левинсон отрицательно мотнул головой.

— Ты забыл о сутенерше. С ней надо покончить как можно быстрей. Этим вы и займетесь.

— Да ее уже нет на месте, — протестующе вымолвил Зеймиц. — Уже слишком поздно, да и посмотрите, какой шпарит ливень!

— Ерунда, — отмахнулся Эйб. — Никакой ливень не испугает ее. Если не покончите с ней сегодня, вам предстоит заняться этим завтра.

Он распахнул дверцу и вылез под холодные струи дождя.

— Связь по-прежнему через Мецеха.

Захлопнув дверцу, Левинсон отошел на обочину. Взглянув на него через залитое водой стекло, Зеймиц тронул автомобиль вперед, и Эйб проследил за ее огоньками до тех пор, пока они не исчезли из вида. Тогда, кутаясь в плащ, он направился обратно к месту аварии. Не доходя до него метров сорок, стал быстро карабкаться вверх по склону по раскисшей земле.

Неожиданно услыхав позади себя нарастающий шум автомобильного двигателя, он обернулся. Из-за растущего на склоне кустарника увидел, что остановившаяся около милиционеров разрисованная рекламой автомашина принадлежит телевидению.

Глядя, как забегал вокруг нее знакомый патрульный, Левинсон, поежившись, тихо выругался:

— Принесла нелегкая!

Нагнув голову, чтобы с дороги было невозможно рассмотреть светлого овала его лица, он продолжил карабкаться на обрыв.

Уставившись на Ивана, Римма провела рукой по заспанному лицу и удивленно пробормотала:

— Ты?

Накинутый на плечи домашний халат был не в силах скрыть ее точеной фигурки, и Усупова с ревностью отметила, что в сравнении с миловидной хозяйкой квартиры она выглядит дешевой уличной девкой.

— Что тебе надо? — Римма скользнула безразличным взглядом по замершей в вызывающей позе Галине и затем вновь перевела свои умные карие глаза на Белбороду. К его удивлению, на ее лице не было и тени недовольства, будто визит в пять утра был чем-то само собой разумеющимся.

— Ты одна? — смущенно спросил Иван, злясь на себя за проскользнувшую в голосе робость.

— А кто у меня должен быть?

— Ну, я не знаю…

— Раз не знаешь, что тогда спрашиваешь? — Римма стряхнула с себя остатки сна и снова взглянула на стоящую рядом с Иваном женщину.

Галина почувствовала на себе ее изучающий взгляд.

— Что все это значит?

— Послушай, нам надо зайти, — быстро проговорил Иван и, отодвинув Римму в глубь коридора, потянул за собой Усупову. Оказавшись в квартире, он закрыл за собой дверь на замок.

— Ну, знаешь! Это переходит уже все границы!

— Извини, но обсуждать дела на лестничной клетке было бы неразумно.

— Так-так, — Римма пристально посмотрела на Ивана. — Куда ты оказался втянут на этот раз? Только не говори, что я ошибаюсь. Я же вижу.

Иван поднял вверх руку.

— Не обижайся, но чем меньше ты будешь знать, тем будет лучше для нас обоих, — и после неловкой паузу поспешил представить друг другу женщин:

— Римма, Галина.

Иван увидел, как в глазах Морозовой промелькнула еле уловимая тень.

— Ясно, — Римма задумчиво склонила голову набок. — Что ж, приятно познакомиться, Галина.

Иван от досады едва не хлопнул себя по лбу. Как же он опростоволосился! Усупову надо было бы назвать как-нибудь по-другому. Наверняка при скрупулезном расследовании причин его провала во Франции, на Челыша было собрано основательное досье, и в нем как пить дать фигурировала Усупова. Как правило, к делу обязательно прикладывались снимки упомянутых в нем людей, и Иван больше не сомневался, что сразу после того, как он назвал имя Усуповой, память Риммы услужливо воскресила в ее мозгу запечатленное на фотокарточке изображение бывшей любовницы Челыша.

— Проходите, раз уж зашли, — кивнула в сторону комнат Морозова. — А вам, дорогая, моя надо срочно принять горячую ванну, пока не подхватили воспаление легкие. Этот медведь, — она указала подбородком на скинувшего куртку Ивана, — я уверена, не обращал на ваш жалкий вид совершенно никакого внимания, стремясь лишь к поставленной цели.

С легким вздохом она констатировала:

— Это так на него похоже.

Женщины прошли в ванную комнату.

Услышав шум текущей из крана воды, Белборода посмотрел вниз и задумчиво почесал подбородок, не зная, что ему делать. Дождевая вода ручьями стекала с одежды на пол, и он, хмурясь, глядел на все увеличивавшуюся под ногами лужу.

Римма, оставив в ванной Усупову, прошла в спальню и через минуту вынесла махровое полотенце и банный халат своего бывшего мужа.

— Переодевайся, — она положила все на прихожую. — Одежду свою оставь здесь.

Иван смущенно переступил с ноги на ногу.

— Давай-давай, — Римма скрылась в гостиной.

Белборода, испытывая чувство неловкости, выложил из внутреннего кармана куртки слим-карту и микрокассеты со сделанными сегодняшней ночью записями, а также отобранный у Усуповой пистолет. Насухо обтеревшись, быстро переоделся в сухое. Халат был ему мал, и Белборода с сомнением осмотрел себя в висевшем на стене зеркале.

— Сойдет, — махнул он рукой и, рассовав по карманам лежащее на прихожей свое добро, прошел следом за Риммой в просторную гостиную.

Вытянув ноги, женщина сидела в кресле. Едва Иван появился в дверях, как она повернулась к нему.

— Это ведь Усупова, правда? — спросила она, когда он устроился рядом с ней. Под ее внимательным взглядом, он чувствовал себя не совсем уверенно.

— Да, — кивнул он, поправляя халат, чтобы Римма не увидела оттягивавший карман пистолет.

— Я так и подумала, — тихо проронила она и после небольшой паузы поинтересовалась: — Насколько я помню, она была любовницей Челыша, не так ли?

Иван уловил в ее голосе напряжение.

— Ты в курсе, что он уже мертв?

— Разумеется. Именно поэтому мы у тебя. Но прикончил его не я, — скороговоркой произнес он. — Честно говоря, сначала я пожалел об этом, но сейчас ни капельки не расстраиваюсь.

Увидев написанное на лице женщины облегчение, он добавил:

— Я все-таки не убийца.

— Слава Богу! — выдохнула Морозова. — Наконец-то ты осознал это сам! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты успокоился. Но ты ведь упрям, как осел! Вбил себе в голову, что в смерти друзей виноват ты один и начал строить какие-то грандиозные планы мести. Незачем это все. Пускай бандитами занимаются те, кому положено ими заниматься.

Белборода качнул головой. Весь сыр-бор с Риммой произошел у него только из-за того, что она прямо заявила, что не намерена иметь никаких отношений с будущим убийцей. Уж каким образом она догадалась о том, что он собирался прикончить Челыша, он не знал, но тем не менее факт оставался фактом: она раскрыла его замыслы и поставила вопрос ребром. Разумеется, Иван с ней не согласился и посчитал за лучшее удалиться.

— Ладно, что уж теперь говорить об этом, — после недолгой паузы примирительно произнесла женщина и переменила тяжелую для обоих тему. — Где ты повстречался с Усуповой?

Иван почесал голову и затем нехотя проговорил, стараясь не углубляться в подробности:

— С ней хотели расправиться какие-то подонки, так что пришлось вмешаться.

Он перевел взгляд на низенький столик у окна, на котором стоял ноутбук. Это было еще одной причиной, по которой он направился к Римме. Ему было нужно просмотреть записанную на слим-карте Усуповой информацию, и уже исходя из нее принимать то или иное решение по планированию своих дальнейших шагов.

— Понятно.

Видя, что ему не хочется говорить об этом, Римма поднялась на ноги.

— Постелю тебе здесь на диване. Мы с Усуповой ляжем в спальне, хотя… — взглянула она на часы, — спать осталось чуть более двух часов. К девяти мне надо быть на работе.

— Не беспокойся обо мне, — обронил Иван. — До утра мне надо еще кое-что сделать, так что скорее всего спать я не буду совсем. Постелить Усуповой ты можешь и здесь, я прекрасно устроюсь на кухне.

— Ну, как знаешь, — Римма вышла из комнаты и вскоре возвратилась с постельным бельем.

Поднявшись с дивана, Иван бочком проскользнул мимо Риммы и, подойдя к столику, взял ноутбук.

— Зачем он тебе?

— Необходимо просмотреть кое-что, — туманно ответил Иван и под задумчивым взглядом женщины быстро прошел на кухню. Поставив компьютер на стол, он первым делом достал из халата пистолет и спрятал его в одном из многочисленных ящиков кухонного гарнитура. Едва он управился, как следом за ним на кухню прошла Римма.

— Ты уверен, что не хочешь спать? Я ведь вижу, что ты падаешь от усталости.

— Уверен, — слабо улыбнулся Иван, с трудом подавляя зевоту.

В ванной наконец смолкла вода, и он, развернув Римму лицом к выходу, легонько шлепнул ее по ягодицам.

— Обо мне не беспокойся. Займись лучше Усуповой, и потом ложитесь спать. Мне надо кое над чем поработать.

Римма вздохнула.

— Хорошо, только потом не говори, что я насильно заставила тебя куковать ночь на кухне.

— Не скажу, — он поцеловал женщину в шею и подтолкнул к вышедшей из ванной Галине.

Усупова привела себя в порядок и выглядела теперь значительно лучше, чем пятнадцать минут назад. На ней был одет один из халатов Риммы, немного великоватый, но не скрывавший ее прекрасно сложенного и ухоженного тела.

Когда обе женщины прошли в гостиную, Иван прикрыл ведущую на кухню дверь и, включив компьютер, вставил в приемное гнездо карту памяти. На мониторе отобразились фотокопии документов, снятых камерой мобильного телефона.

Быстро просмотрев их, Иван тихо присвистнул. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько ценна открывшаяся информация. Теперь стало ясно, из-за чего с таким остервенением этими материалами так стремились завладеть и американцы, и уголовники Рыкова. Здесь содержалась вся схема его финансовых операций. Если эта информация попадет в надлежащие руки, вся его финансовая империя рухнет в одночасье!

— Что ж, надо постараться, чтобы она попала в надлежащие руки.

Белборода на всякий случай перекопировал информацию на ноутбук Риммы и, увлекшись, принялся более тщательно изучать ее, совершенно не догадываясь о том, что его планы были на грани провала.

Дождавшись, пока Римма развесит в ванной насквозь промокшую одежду Ивана и, укладываясь спать, закроет дверь спальни, Усупова вынырнула из-под одеяла. Сдерживая дыхание, она осторожно подкралась к ведущей из гостиной двери.

Придя в себя после теплой ванны, она опять озаботилась мыслями, на какие средства выехать в Люксембург. Нахмурившись, она какое-то время пыталась решить это проблему, но у нее ничего не выходило. Тогда в ее голове возникла идея вновь обратиться к американцам.

Сомневаясь, что ей удастся без единого звука улизнуть из квартиры и оставить своего провожатого с носом, она решила действовать по иному.

Приоткрыв дверь гостиной на несколько сантиметров, Усупова некоторое время прислушивалась к царящей в квартире тишине. Потом бесшумно выскользнула из комнаты в коридор, схватила лежавшую на прихожей трубку радиотелефона, и шмыгнула обратно в постель. В отличие от Ивана, занятого своими переживаниями, она сразу же обратила внимание на новенький телефон, едва только переступила порог квартиры Морозовой.

Ежесекундно ожидая появления Белбороды или хозяйки, она включила трубку и, путаясь в кнопках, стала поспешно набирать известный ей номер Эдварда Джонса, не подозревая о том, что тот уже давно мертв.

В то время как Стромб быстро, но без излишней суеты готовился к бегству, Эйб Левинсон, рыщущий на пятачке у обрыва, признал, наконец, тщетность своих попыток отыскать следы удравших беглецов. Быстро пробежав вдоль нависшего над склоном бетонного забора и искоса поглядывая на толпившихся на набережной милиционеров, он свернул за угол ограждения.

Ежесекундно кидая вокруг себя настороженные взгляды, он остановился и достал из кармана компактную радиостанцию большого радиуса действия в водонепроницаемом корпусе.

По своим размерам она несколько напоминала средний сотовый телефон, но по мощности, возможностям и своей сложной электронной начинке она оставляла его далеко позади.

«Моссад» являлся одной из самых могущественных разведок мира не только из-за своей сплоченности, проявлявшейся в критические моменты, в чем было его существенное отличие от американцев, но и из-за того, что применял в своей тайной работе самые последние достижения науки и техники.

Как знал Левинсон, станция специально разрабатывалась для оперативной связи разведчиков в неблагоприятных условиях города с его накладывающимися друг на друга радиотенями от всевозможных строений. Благодаря заложенной в ее микросхемы памяти многоуровневой шифровальной программе, она надежно защищала передаваемую в эфир информацию от прослушивания электронной разведкой врага.

Она имела два существенных отличия от себе подобной аппаратуры, используемой другими разведками мира в своей повседневной работе. Во-первых, по своим размерам она была меньше них в нисколько раз, и, во-вторых, непосредственным контролем и управлением радиосвязи занимался компьютеризированный пульт, установленный в подвале посольства. Эти станции использовались только для оперативной связи и выдавались на руки только самым опытным агентам «Моссад». В Москве помимо Мецеха и Левинсона подобными личными средствами связи владели Шулех, Зеймиц и еще два человека.

Удостоверившись, что поблизости нет ни души, Эйб включил радиостанцию.

С опаской оглядываясь по сторонам, он произнес кодовую фразу. Фраза могла быть совершенно любой, и ее смысл не имел ровно никакого значения. Она служила лишь для того, чтобы пульт в автоматическом режиме мог сравнить ранее занесенные в него характеристики голоса Левинсона и подтвердить, что по данной станции Мецеха вызывает именно он, а не кто-то другой. В противном случае, если бы голосовые характеристики не совпали, пульт подал бы на станцию сигнал «опасность». После этого встроенный в радиостанцию микропроцессор мгновенно ликвидировал бы содержавшуюся в ее микросхемах памяти информацию. Все это было сделано для того, чтобы как можно надежней защититься от возможного прослушивания разговоров вражеской контрразведкой.

Несомненно, в этой системе связи присутствовали и другие хитроумные решения данной проблемы, но Левинсон об этом больше ничего не знал, так как это было строжайшей тайной. Полное представление об этой системе имели лишь ее разработчики.

— Где тебя, черт подери, носит? — нетерпеливо проговорил Мецех.

Его крайне раздраженный голос с нотками трудно скрываемого беспокойства заставил Левинсона насторожиться. Мецех всегда отличался завидной выдержкой, и нетерпение было не в его правилах.

— Как вы, надеюсь, догадываетесь, — мягко произнес он, решив немного разрядить обстановку, — я все это время работал. Не скажу, что совсем успешно, однако, есть и некоторые положительные результаты. Для того, чтобы выйти на связь, у меня просто не было времени.

Гадая, уж не случилось ли что, отчего руководитель потерял вдруг покой, он осторожно спросил:

— Есть ли какие новости от коллег? — он спрашивал о подчиненных, отправленных ликвидировать сутенершу.

— Новости?! — рявкнул Мецех, и по его голосу Эйб утвердился, что произошло что-то из ряда вон выходящее: Мецех был не просто раздражен, он был вне себя.

— Для вас у меня есть лишь одна новость, — пролаял тот. — Делом «Илии» мы больше не занимаемся! Слышите?

Левинсон на мгновенье опешил. Затем провел холодной ладонью по мокрому от дождя лицу, на котором отобразилась крайняя степень недоумения. Он решил, что ослышался. Под кличкой «Илия» в оперативных материалах операции «Пророк» проходил никто иной, как Рыков!

С силой втянув в себя воздух, Левинсон медленно проговорил:

— Что вы городите?

Он и не пытался скрыть изумления. Подумав, что Мецех, верно, сошел с ума, раз заявляет подобное, он недоверчиво поинтересовался:

— Вы в этом уверены? Боже мой, я не верю своим ушам!

— Это ваши трудности, — тоном ниже произнес Мецех. В его голосе прозвучала неподдельная горечь.

Левинсон понял, что он очень надеялся записать вербовку Рыкова на свой счет, и именно из-за этого был сейчас в крайне плохом настроении. Опасаясь непредсказуемой реакции со стороны Мецеха, Эйб на всякий случай решил пока не говорить ему о звонке Рыкова.

Тем временем Мецех продолжил:

— Вы помните, предпоследнюю запись в «красном» списке нашего отделения?

«Красным» списком был перечень раскрытых тем или иным образом агентов спецслужб страны пребывания. Основной вклад в его пополнение вносил сидевший в Тель-Авиве большой штат высоколобых аналитиков-интеллектуалов, работавших с различными легальными источниками информации, в том числе с книгами бывших агентов спецслужб, их мемуарами, а также всевозможными газетами и журналами. С последними занимались особенно тщательно, так как большая часть информации черпалась именно из периодики.

Левинсон сдвинул брови. Он вспомнил фамилию последнего агента списки, одного русского журналиста, вернувшегося примерно месяц назад из длительной загранкомандировки с Востока. После того, как за его подписью в одной из центральных газет появилось интервью с одним из руководителей российской разведки, Тель-Авив тут же вынес вердикт о его причастности к этой спецслужбе. Выводы аналитиков подтвердились примерно три недели назад, когда этот человек занял пост одного из заместителей главного редактора своей газеты. Безусловно, к росту его карьеры приложили руку спецслужбы, отблагодарившие таким образом своего агента за многолетний труд.

Эйб потер виски, пытаясь восстановить в памяти нужное имя, но у него ничего не вышло. Единственное, о чем он помнил, что тот также имел какое-то отношение к периодике.

— Ну? — нетерпеливо спросил Мецех. — Вспомнил?

— Пока нет, — пробубнил Левинсон, смахивая с кончика носа каплю воды. — К чему он имел отношение?

— О, Господи! Да об этом шумели все западные газеты! Его провал стоил руководству французской «Сюрте» головы!

Какое-то время Левинсон нервно тер подбородок, но затем щелкнул пальцами и удовлетворенно качнул головой. В его мозгу всплыло имя Риммы Морозовой, оказавшейся каким-то образом причастной к деятельности диверсантов из ГРУ. В свое время в Европе эта история наделала немало шума, что, впрочем, было не мудрено: попытка французской контрразведки поймать диверсантов вылилась в небольшую войну.

— Вспомнил, — проговорил он. — Но, извините, какое отношение этот агент может иметь к делу «Илии»?

— Самое прямое, — горько вздохнул Мецех. — Минут пятнадцать назад наш отдел радиоперехвата записал очередной звонок нашей подопечной в известное вам учреждение, где она назначила вашему «визави» новую встречу на десять часов утра. Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь?

— Еще бы! — хмуро проговорил Эйб, сжимая свободную руку в кулак. Мало того, что эта чертовка Усупова удрала от него, она опять стремилась всучить Стромбу свою информацию!

— Номер телефона, с которого сделан звонок, установлен? — быстро спросил он.

— Разумеется, но…

— Так определите по нему адрес! Обещаю, через час она не только не сумеет больше никуда позвонить, но вообще не сможет открыть свой поганый рот!

Полный злобы, Левинсон подумал, что как только Усупова попадет к нему в руки, он свернет ей шею!

Невесело усмехнувшись, Мецех проговорил:

— Вы меня не дослушали. Самое интересное во всей этой истории то, что звонок исходил с домашнего телефона упомянутого фигуранта из «красного» списка. Ясно теперь?

Левинсон раскрыл от удивления рот.

— Вы хотите сказать, — медленно произнес он, придя в себя, — что эта дрянь сейчас находится у нее дома?

— Где она сейчас, я не знаю, но факт остается фактом, сигнал шел именно с ее аппарата. Ошибка исключена. Разумеется, номер телефона агента не указан ни в одном справочнике, но он присутствует в нашей базе данных.

— Я понял, — выдохнул Эйб.

На самом деле в голове у него кружился вихрь мыслей. Судя по всему, Усупова выступала в качестве приманки в операции русских спецслужб, а это сулило лично Левинсону серьезные осложнения.

— Что будем делать? — Левинсон гадал, сумели русские вычислить его или нет. Если да, то его песенка спета. Его завтра же вышлют из России за несовместимую с дипломатическим статусом деятельность, а по прилету в Израиль, вышибут и со службы. С засвеченными агентами там особо не церемонились.

— Я уже успел сообщить обо всем в штаб-квартиру, — между тем продолжал Мецех. — Оттуда пришло сообщение, чтобы окончательное решение принял я сам, так как лучше них владею сложившейся обстановкой. Руководство, конечно, не преминуло выразить недовольство нынешним развитием ситуации по делу «Илии» — на него делалась серьезная ставка, но здесь уж ничего не поделаешь.

— Погодите, так это приказ штаб-квартиры или ваш собственный? — уточнил Эйб.

— Я ж вам говорю, что мой. Кстати, хочу вас обрадовать, час назад из штаб-квартиры пришло еще одно пожелание, касающееся лично вас: вам разрешено, наконец, разобраться со своим «визави». Как это вам нравится?

— Вот как? — быстро переспросил Эйб. — С чего это вдруг такая щедрость?

Все это было довольно странно. То ему под угрозой увольнения запрещали трогать Стромба, то теперь неожиданно высказали «пожелание», а иначе говоря, приказ, чтобы он прикончил его…

— Не имею ни малейшего представления. Вы же знаете, как начальство не любит, когда их переспрашивают. Так что бросайте дело «Илии» и переключайтесь на своего «визави».

Левинсон задумчиво почесал мочку уха. Не иначе американцы по каким-то своим соображениям допустили о Стромбе намеренную утечку информации. Догадываясь, что «Моссад» не ровно дышит в его сторону, они, видимо, понадеялись, что ему быстро выпишут билет на тот свет. Но чем же им так насолил Стромб, что они решили избавиться от него? Может быть тем, что он чересчур много знал об изнанке американских спецслужб? Или израильское руководство хочет избавиться его, Левинсона, руками от своего врага Стромба, чтобы затем уничтожить его самого руками американцев, потому что пришла пора его ликвидировать? Этакий обмен пешками, в результате которой в выигрыше останется только Тель-Авив.

Проведя рукой по лицу, Левинсон решил, что двум смертям не бывать, а одной не миновать. Вышлют его русские из Москвы или подстроит какую-нибудь каверзу руководство, не важно, но ему необходимо срочно что-то делать, пока он еще жив. Самый лучший вариант, это доказать своему руководству, что его еще рано списывать со счетов.

— А теперь послушайте меня, — резко проговорил он, приняв, наконец, решение. — Дело «Илии» в отличие от вас мне кажется перспективным, и поэтому бросать его я не намерен! Что же касается моего, как вы выразились «визави», по его делу я сделаю все, что в моих силах, однако результат гарантировать не могу…

Левинсон услышал, как у Мецеха перехватило дыхание.

— Ты что, спятил? — прошипел тот сдавленным от злости голосом. — Я приказываю тебе больше не лезть в дело «Илии»! Это приказ!

— Если вы струсили заниматься им дальше, — спокойно проговорил Эйб, — то это не значит, что остальные должны уподобиться вам… — Не давая Мецеху раскрыть рта, он быстро проговорил: — После того, как дадут о себе знать мои подчиненные, пошлите их к дому, где отсиживается Усупова. Конец связи.

Левинсон, не слушая заревевшего от бешенства Мецеха, выключил станцию. Что ж, он сделал свой выбор. Терять ему нечего, но если он окажется прав, то совсем скоро займет место Мецеха.

Левинсон углубился в подворотню между домами.

Он был уверен, что Мецех выполнит его просьбу и сообщит Зеймицу с Шулехом адрес Морозовой, так как в случае благоприятного завершения дела «Илии» он постарается приписать все заслуги себе.

Эта мысль вызвала на лице Левинсона кривую ухмылку. Этому не бывать. Плодами своего труда, если все пройдет так, как он и задумал, наслаждаться будет исключительно он один!

Подобные соображения подняли ему настроение. Эйб решил, что для более быстрого передвижения по Москве ему самое время обзавестись скоростной машиной, раз уж это не удалось сделать раньше.

Потратив минут десять на поиски подходящего автомобиля, он остановился около старого «Мерседеса». Во-первых, он не бросался в глаза, а во-вторых, — был надежен и обладал мощным двигателем.

Левинсон уже собрался угнать машину, когда услышал из-за угла шум какого-то автомобиля. Мгновенно отскочив на тротуар, он неспешным, чуть покачивающимся шагом пьяницы направился в противоположную от угла сторону обратно к Москве-реке.

Шум двигателя возвестил, что машина уже близка к повороту, и Левинсон слегка обернул голову в ее сторону.

Когда из-за угла вынырнул патрульный «УАЗ» милиции, Левинсон выругался сквозь зубы и ускорил шаг. Встреча со слугами правопорядка в его планы не входила.

Брэд Петерсон продолжал вести джип Стромба, стараясь не привлекать к себе внимания дорожной инспекции. Ему, в общем-то, было на них наплевать, но на этом настоял Макколинз, расположившийся на пассажирском сиденье.

— Без крайней нужды лучше не переть на рожон, — сказал он ему, когда они выехали из МФМ, и теперь Брэд был полностью с этим согласен. Мимо них то и дело проносились машины милиции, так что вздумай они ехать до посольства на повышенной скорости, их бы уже давно задержали.

— Интересно, что у них там стряслось? — кивнул подбородком Петерсон на проскочивший мимо них очередной патрульный автомобиль. — Такое впечатление, что что-то из ряда вон выходящее.

Не подозревая, что о том же самом Шершню сейчас докладывал по рации Челюсть, следовавший позади них в семидесяти метрах, Макколинз оторвал взгляд от зеркала заднего вида и проводил задумчивыми глазами удалявшуюся машину с синей полосой на боку.

— А кто его знает? — вяло пожал он своими массивными плечами и снова уткнулся в зеркало. — В этой стране, как ты тонко подметил, всегда что-то происходит из ряда вон выходящее, так что не бери в голову.

— Да мне все равно, лишь бы это не коснулось каким-нибудь образом нас.

— Не коснется, если на всякий случай ты еще снизишь скорость.

— Да куда больше-то, Стив?! — искренне возмутился Брэд. — И так еле ползем.

Усмехнувшись, Макколинз похлопал напарника по руке.

— Успокойся. С таким «еле ползем» в Нью-Йорке тебя бы уже давно оштрафовали на приличную сумму.

— Чепуха! — возразил Петерсон, но скорость все-таки скинул.

— Вот так и держи, — Макколинз сладко зевнул и потер руками лицо. — Как только приедем в посольство, сразу же завалюсь спать.

Петерсон хмыкнул:

— А я, по-твоему, буду песни петь, что ли?

— Ну, это твое дело, — усмехнулся Макколинз, приоткрывая ненамного боковое окно и подставляя лицо под струю холодного воздуха, чтобы прогнать сонливость.

Немного помолчав, Петерсон с недовольным видом проговорил:

— И какого черта мы рванули из Фонда? Спали бы сейчас на диване в комнате отдыха, и в ус не дули. Так нет же! Стромб понапридумывал черт знает чего, а в итоге трясись здесь через пол-Москвы, пока доберешься до постели в посольстве… Знаешь, — он повернулся к Макколинзу. — По-моему, Стромб после гибели Джонса и Кигана стал немного того, — он покрутил пальцем у виска. — У него открылась мания преследования.

Макколинз нахмурился.

— Прекращай молоть ерунду. Он так же нормален, как мы. Просто, может, более серьезно, чем следовало, отнесся к звонку Усуповой, но обвинять его в этом мы не имеем права. В первую очередь он заботился не о себе, а о нас.

Глаза их встретились, и Петерсон снова уткнулся в дорогу.

— Не знаю, но все это смахивает на бред сумасшедшего, — безразлично пожал он плечами. — Никто не посмеет сунуть свой нос в МФМ, и ты это знаешь так же хорошо, как и я!

Отдалившись от Фонда на безопасное расстояние, осмелевший Брэд чувствовал в себе неодолимую потребность высказаться.

— Не уверен, — покачал головой Стив. — Но если сомневаешься, можешь развернуться и поехать обратно. До посольства я спокойно доберусь на такси.

— Ладно, уж и пошутить что ли нельзя? — не найдясь, что ответить, быстро пошел на попятную Брэд. — Твоя беда в том, Стив, что ты все воспринимаешь на полном серьезе.

— Зато ты у нас, я гляжу, великий шутник, — Макколинз вновь кинул взгляд в зеркало и неожиданно изменившимся голосом проговорил:

— Ну-ка, увеличь скорость.

Его внимание привлекла идущая позади них тонированная иномарка. Несмотря на то, что они двигались с малой скоростью, машина по-прежнему держалась от них метрах в семидесяти и не изъявляла никакого желания обогнать их, как это делали попутные автомобили.

Обеспокоенный его тоном, Петерсон резко обернулся к напарнику.

— Что там такое? Хвост?

— Увеличь скорость! — повторил Стив, не сводя глаз с идущей позади них иномарки.

— О, Боже!

Петерсон послушно надавил на педаль газа, и Макколинз увидел, что иномарка также увеличила ход, сохраняя между машинами прежнее расстояние.

Петерсон проследил за взглядом напарника.

— Ты думаешь, они преследуют нас?

— Еще точно не знаю, но чертовски похоже на то!

— Дерьмо!

Вцепившись в руль, Петерсон теперь безостановочно кидал в зеркало тревожные взгляды, совершенно не обращая внимания на вторую машину бандитов, шедшую впереди в метрах ста. В глазах его сквозил еле прикрытый страх.

— Смотри за дорогой!

Крик Макколинза резанул слух напарника, когда джип неожиданно кинуло в сторону.

Оторвав взгляд от зеркала, Петерсон рывком выровнял руль.

— Мне это не нравится, Стив! — проговорил он, стараясь, чтобы по его голосу тот не понял, как он напутан. — Если Стромб прав, и это в самом деле убийцы, с нами все кончено!

— Не каркай! Мне эта иномарка тоже не по душе, но это еще ничего не значит. Вполне возможно, что с контрразведкой она не имеет ничего общего…

Петерсон нетерпеливо передернул плечами.

— Да брось ты!

Он кинул в зеркало еще один полный тревоги взгляд.

— Разве ты не видишь, что они беззастенчиво пасут нас? Кто же это еще, как не спецслужбы?

Он вновь взглянул на Стива, и в этот момент предоставленная сама себе машина едва не выскочила на встречную полосу.

— Ты будешь следить за дорогой? — прорычал тот, хватаясь за руль. — Заткнись и крути баранку!

— Но…

— Я же сказал, заткнись! — вне себя рявкнул Макколинз, хватаясь за трубку мобильного телефона. Услышав в динамике гробовое молчание, он изменился в лице.

— Что за черт? — озадачено пробормотал он, выключая и снова включая трубку. Но телефон продолжал молчать. Петерсону все стало ясно.

— Ну что, убедился? — глаза его вспыхнули двумя злобными огоньками. — Наши телефоны заблокированы! Так что помалкивай сам, и предоставь действовать мне.

Сжимая в руке более непригодную трубку, Стив стремительно обернулся к склонившемуся к рулю напарнику.

— Что ты собираешься делать? — резко спросил он, не спуская с него напряженного взгляда.

— То, что считаю нужным…

Не утруждая себя дальнейшими пояснениями, Брэд навалился всем телом на акселератор, и джип рванулся вперед.

Стромб был прав, его машина оказалась довольно-таки быстроходной, но оторваться от преследовавшей их скоростной иномарки Мызи ей все же не удалось.

Кинув быстрый взгляд в зеркало, Макколинз схватился за голову:

— Ты с ума сошел, Брэд! — заорал он на весь салон, видя, как идущая следом за ними машина также увеличила скорость. — Ты дал им понять, что мы обнаружили их!

Петерсон скривил губы:

— Ну и что из того? — бросил он уголком рта, не поворачивая головы. — Или ты предпочитаешь сдаться без боя? Как хочешь, но меня это не устраивает! Я не собираюсь подыхать в этом чертовом городе!

— Идиот! — рассвирепел Стив, роняя телефон на подушку сиденья. — Ведь это подтолкнет их к более решительным действиям! Неужели ты этого не понимаешь?!

— Черт с ними! — огрызнулся напарник. — Мы тоже кое-чего да стоим!

Джип по-прежнему несся вперед с бешеной скоростью. Свет желтых уличных фонарей слился в глазах пассажиров в единую нить.

Макколинз хлопнул себя по коленям:

— О, Господи, да ты понимаешь хоть, что, благодаря тебе, у нас нет больше времени, чтобы продумать, каким образом отвязаться от слежки!

Кинув взгляд на спидометр, Петерсон фыркнул:

— Забудь об этом. Пока бы ты думал, нас бы уже пристрелили. Так что бегство — наша единственная возможность спастись, и я намерен ею воспользоваться!..

Он резко дернул руль вправо, и джип, взвизгнув покрышками и накренясь на левый бок, вырвался с Пречистенки на Смоленский бульвар. Не ожидая от него такой прыти, иномарка бандитов, идущая впереди джипа, проскочила Садовое кольцо по прямой и вылетела на Зубовскую улицу.

Где-то позади них воздух разорвала сирена патрульного автомобиля.

Шершень, мрачно уставившись в лобовое стекло, переваривал полученную информацию о гибели Мызи, когда из темноты вынырнули двое людей.

Услышав топот ног, он вздрогнул и бросил поверх руля настороженный взгляд. Увидев две черные размытые тени, он рывком подхватил с сиденья автомат и, лязгнув затвором, быстро взял их через стекло на мушку.

Дернувшийся на заднем сиденье Косых еле слышно пробормотал:

— Что за черт?

Кинув на него косой взгляд, сидящий рядом Гвоздь, не долго думая, тут же последовал примеру Шершня. Звякнув цепью наручников, он выхватил из-под куртки свободной рукой пистолет, но почти тут же сунул его обратно:

— Это наши.

— Вижу уже, — недовольно проскрипел главарь, опуская автомат. — Могли бы предупредить… Тоже мне торопыги…

Он осекся, разглядев белевший в темноте овал лица Стромба.

— Кого-то, кажется, волокут! — тяжело дыша, просипел над его ухом Гвоздь. — Неужели Стромба?

— Сейчас узнаем, — Шершень обернулся к Косых. — Ну, так что там за дело у тебя? Теперь-то ты скажешь?

Косых ощутил себя угодившей в ловушку мышью. Он очень надеялся, что Шершню не удастся добраться до Стромба. Таким образом, опасаясь напоминать лишний раз о проваленной операции, тот не станет уточнять у ПМ о его выдуманном специальном задании. Но теперь об этом следовало забыть. Он не оставит босса в покое, пока не удостоверится в правдивости его слов.

От этой мысли. Косых почувствовал себя плохо. Рыков не простит ему лжи.

Прилагая нечеловеческие усилия, чтобы голос его звучал как можно спокойней. Косых вяло пожал плечами:

— Мне, в общем-то, все равно, — медленно проговорил он, стискивая коленями вспотевший кулак, — но раз ПМ настоял на его абсолютной секретности, то о нем тебе лучше спросить у него самого. Я лишь исполнитель.

В полных недоверия главах Шершня вспыхнули злобные огоньки.

— Спрошу, не сомневайся.

— Бога ради, — как можно небрежней обронил Косых и затем дернул скованной наручниками рукой сидевшего рядом бандита:

— Может, все-таки снимешь браслеты? ПМ вряд ли понравится, что вы держите меня здесь на привязи.

Гвоздь вопросительно взглянул на Шершня, но тот промолчал. Немного поколебавшись, Гвоздь выполнил его требование и спрятал наручники в карман.

— Так-то лучше, — обронил Косых, растирая затекшую руку, и перевел взгляд на приблизившихся к машине бандитов.

Ни мало не заботясь о пленнике, один из них в этот момент отпустил его руку и быстро шагнул к выскочившему из машины Шершню. Второй громила не сумел удержать на весу тяжелое тело американца, и оно с глухим стуком повалилось на дорогу.

— Кто это? — полюбопытствовал Шершень, не сводя с валявшейся на асфальте фигуры сузившихся зрачков. — Неужели Стромб?

В его желтых, лихорадочно заблестевших глазах появилось какое-то отстраненное выражение, а на тонких губах заблуждала бессмысленная усмешка.

— Похоже на то, — тяжело дыша, прохрипел бандит и в страхе отпрянул назад. Он не раз видел подобное выражение на лице главаря и знал, что оно означает: его охватывало неодолимое желание убивать.

— Только это… — выдохнул он, не сводя с заострившегося лица Шершня испуганных глаз. — Он же вам был нужен живым!

— Отвали! — прошипел тот внезапно исказившимся голосом. Выхватив из-под свитера остронаточенную длинную финку, он шагнул в распростертому на дороге Стромбу.

Бандит обомлел, не в силах сдвинуться с места. Он отдавал себе отчет, что останавливать Шершня смертельно опасно. В таком состоянии ему было совершенно безразлично, кого порешить своей финкой, и поэтому лишь продолжал наблюдать за ним выпучившимися из орбит глазами. Зная, что как только Шершень увидит кровь, он станет совершенно неуправляемым, он пересилил сковавший его страх и поспешно шагнул назад.

— Что, черт побери, здесь происходит? — вырос вдруг перед ним Косых.

Оцепеневший бандит оторвался взглядом от Шершня и посмотрел на неожиданно появившегося секретаря ПМ совершенно ошалелыми глазами.

Взглянув в его белое, как простыня, лицо, Косых повернулся к Шершню. Тот уже стоял над распростертым телом американца и, наклонившись вперед, судорожно сжимал в руке рукоятку своей острой, как скальпель, финки.

Увидев ее, Косых изменился в лице. Выругавшись, он подскочил к главарю, когда тот уже примерился для удара. Косых налетел на него как таран и сбил с ног выставленным вперед плечом.

Не успев ничего понять, Шершень перелетел через Стромба и, нелепо взмахнув руками, грохнулся на дорогу. Из его разбитого об асфальт носа хлынула кровь. Вылетевшая из руки финка со звоном ударилась о бордюр и отлетела в сторону.

Второй бандит, замерший у тела американца, был ни жив, ни мертв. В его мертвенно-бледном лице не было ни кровинки. Парализованный ужасом, как лягушка перед ужом, он уже попрощался с жизнью и лишь ждал, когда впавший в безумие Шершень расправится с американцем и набросится на него, чтобы утолить жажду крови.

Оттолкнув его, Косых стремительно подхватил под мышки погруженного в беспамятство Стромба и с непонятно откуда появившейся силой быстро поволок его к машине Шершня. Застывшие, как истуканы, бандиты молча провожали его взглядом.

Когда оглушенный от удара главарь стал подавать первые признаки жизни, Косых уже подтащил американца к распахнутой задней дверце. Подняв голову, он гаркнул замершему в машине Гвоздю страшным голосом:

— Вон отсюда! — и, с трудом затащив Стромба внутрь, посадил на сиденье. После этого закрыл все дверцы в машине на центральный замок. Он подхватил с пассажирского сиденья автомат Шершня и положил его себе на колени.

Глядя на медленно поднявшегося на ноги главаря, он распрямил правую руку и стал быстро хлестать пленника по лицу, приводя в чувство.

После нескольких звонких пощечин, веки его задрожали, и Стромб, наконец, открыл глаза. Увидев это, Косых облегченно вздохнул и скороговоркой проговорил:

— Не бойтесь, я ваш друг.

С секунду взгляд американца оставался пустым, но затем в нем забрезжило осмысленное выражение. Поморщившись, он приложил руку к раскалывавшемуся от боли затылку и встретился с глубоко посаженными глазами нетерпеливо ерзавшего на сиденье незнакомца.

— Кто вы? — прокаркал он сиплым голосом, ощупывая на голове огромную шишку. Дотронувшись пальцами до кровоточащей ссадины, он застонал от боли и тут же отдернул руку обратно.

— Что вам от меня надо?

Под взглядами оцепеневших бандитов Шершень уже поднял с земли свою финку и, пошатываясь, направился к машине. Из разбитого носа по его лицу текла кровь, но он не обращал на нее внимания.

Кинув на него встревоженный взгляд, Косых быстро сказал:

— У меня имеется к вам одно предложение, и я думаю, оно вас заинтересует.

— Извините, но вы, вероятно, приняли меня за кого-то другого, — с трудом вымолвил Стромб, чувствуя подкатывающий к горлу ком тошноты. Лицо его покрылось холодным потом. — Вы уверены, что я — именно тот человек, кто вам нужен?

— Абсолютно.

Искривив губы в усмешке, больше похожей на гримасу до смерти перепуганного человека, Косых быстро достал из кармана фото американца и кинул ему на колени.

— В этом можете убедиться сами. Вы никто иной как Ли Стромб, агент АНБ, посланный в Москву во главе группы их пяти человек с целью расправиться с Челышем. По официальной версии вы числитесь в МФМ как приглашенный из Штатов узкий специалист по детским болезням, не так ли?

Бросив взгляд на снимок, Стромб качнул головой.

— Боюсь, здесь произошло какое-то досадное недоразумение. В действительности я Джонатан С. Говард, экономист. Разумеется, я имею определенное отношение к Фонду. Но смею заверить вас, что с АМ… АНБ, кажется, у меня нет ничего общего. Кроме того, если вас это интересует, я и слыхом не слыхивал ни о каком докторе Стромбе. Мне жаль, но вы что-то путаете.

Косых усмехнулся, хотя ему было совсем не до смеха. Отдавая себе отчет, что в России он уже не жилец, секретарь Рыкова решил перекинуться к американцам, но для этого ему нужно было сначала договориться со Стромбом.

— Поверьте, мне будет вас еще более жаль, когда эти ублюдки, — он ткнул пальцем в окно, — все-таки доберутся до вас и заживо спустят шкуру…

Увидев прислоненное к стеклу машины лицо Шершня, исказившееся от ненависти, и услышав, как тот стал неистово дергать ручку дверцы, пытаясь открыть ее, он горячо произнес:

— Черт побери! Неужели вы настолько глупы, что не понимаете такой простой вещи: я предлагаю спасти вас в обмен на согласие вывезти меня в США и твердые гарантии иммунитета от американского правосудия?! Если вам интересно, я долгое время являлся личным секретарем настоящего хозяина «Глоб лайнз коммюникейшн». У меня есть, что рассказать о ее деятельности!..

Почувствовав резкую боль в затылке, Стромб со стоном прикрыл глаза и устало подумал, что русские, видимо, совсем потеряли рассудок, раз решили прибегнуть к такому избитому трюку, чтобы вызвать его на откровенность.

— Извините, — перебил он Косых, — но я совершено не понимаю, о чем идет речь.

— Что ж, тем хуже для вас, — мрачно взглянул на него секретарь. Подобрав фотографию, он засунул ее в карман.

Слыша, как Шершень, рыча, будто голодный зверь, продолжает, как заведенный, дергать ручку автомобильной дверцы, он отрывисто бросил:

— Прощайте! — и взялся за автомат. Раз Стромб не пошел на контакт, ничего больше не оставалось, как попытаться расправиться с Шершнем. Только после этого он мог возвратиться к Рыкову.

Реально смотря на вещи, Косых сильно сомневался, что ему это удастся. Обреченно махнув рукой, он потянулся к фиксатору замка дверцы. Он прекрасно осознавал, что бандиты играли в эти игры значительно дольше него. Едва только он выпрыгнет из машины с автоматом наперевес, как они нашпигуют его свинцом раньше, чем он нажмет на курок. Но ничего больше не оставалось, как положиться на удачу.

Окинув его подозрительным взглядом, Стромб ощутил каким-то шестым чувством, что здесь что-то не то: этот человек не был похож на сотрудника контрразведки, и решился пойти ва-банк.

— Стойте! — его голос резанул воздух, как бритва, когда Косых уже дотянулся пальцами до фиксатора. — Вы, кажется, что-то говорили о том, что готовы спасти меня? Я не ошибся?

Косых опустил руку и, обернувшись, встретился с блестящими в полумраке машины обеспокоенными глазами Стромба.

— Продолжайте.

Тот кашлянул и быстро проговорил:

— Я совершенно не понимаю, что здесь творится… — и это было правдой. Выходило, что захватившие его люди не имели к контрразведке никакого отношения!

— … но теперь это не суть важно… Если вы поможете мне добраться до моего посольства, американское правительство готово будет выплатить вам за эту услугу весьма крупное вознаграждение!

Придерживаясь своей старой легенды, он веско добавил;

— Я являюсь одним из ведущих в Америке специалистом по…

Его перебил неожиданно раздавшийся на улице громкий вопль Шершня:

— Не стреляй!

После этого в боковое стекло машины врезался ствол пистолета Гвоздя и разнес его вдребезги.

Подпрыгнув на сиденье, Косых стремительно развернул в его сторону автомат и дернул за спуск. Уши пассажиров заложил оглушительный грохот оружия.

Крик смертельно раненного бандита прозвучал для Косых слаще музыки.

— Поздно! — проорал он побелевшему лицом американцу, который наконец-таки понял, что слишком долго тянул время своими речами. Косых ударил по фиксатору замка дверцы. Дернув на себя ручку, он резко ударил по дверце ногой и кубарем выскочил из машины, поливая окрестности короткими очередями.

В ответ раздались отрывистые выстрелы из пистолетов, и двор потонул в грохоте перестрелки.

Стромб понял, что это конец. Испугавшись, как бы его не зацепило шальной пулей, он быстро юркнул с сиденья на пол и там затаился.

Косых дал в сторону огненных вспышек длинную очередь на уровне пояса и стремглав бросился к углу ближайшего дома. Двое сраженных очередью бандитов повалились на асфальт, как два тюфяка. Остальные поспешно попадали на дорогу, словно сбитые кегли, и продолжили стрелять вслед несущемуся прочь беглецу.

Одна из пуль угодила ему в предплечье и, с силой развернув на сто восемьдесят градусов, бросила плашмя на дорогу.

Заскрипев зубами, Косых подтащил к себе выпавший из рук автомат и выпустил по бандитам еще одну очередь. Заплясавшие по асфальту фонтанчики желтых искр отметили место, где начали рикошетить пули. Бандиты, уткнувшись носами в землю, на какое-то время прекратили стрелять.

Воспользовавшись их замешательством, Косых, оставляя за собой кровавую полосу, стал отползать задом наперед к спасительному углу дома, до которого оставалось не больше трех метров. Едва только снова раздались пистолетные выстрелы, он вновь выпустил скользящую по асфальту автоматную очередь. После этого, тяжело отдуваясь, он заполз ногами вперед под укрытие ближайшего дома. Обессилено привалившись к стене, он не верил, что ему удалось убежать.

Спрятавшийся за иномаркой главарь, потрясая зажатой в руки финкой, как древком флага, заорал, брызжа слюной::

— Что, козлы дранные, облажались?! Вставайте же!.. Он ведь уйдет!.. В автомате почти не осталось патрон!

— Да, но последней очередью он обязательно кого-нибудь срежет, — возразил один из бандитов, выразительно глядя на Шершня. — Может, было бы лучше обежать дом и подстрелить его с другой стороны?

В желтых глазах главаря полыхнула ярость, но бандит ее не увидел.

— Иди сюда! — рявкнул тот. — Дашь мне свой пистолет, и я покажу вам, как надо стрелять!

Пожав плечами, громила сноровисто перекатился под защиту машин и быстро подполз к главарю.

Только этого и дожидаясь, Шершень взмахнул финкой, как шашкой, и сквозь, разверзшуюся на горле бандита страшную рану наружу хлынул мощный фонтан алой крови. Захрипев, подонок упал лицом вниз и в агонии стал царапать ногтями асфальт, пока не затих.

От вида крови зрачки у Шершня расширились, волосы на голове поднялись дыбом, и он стал похож на взбешенную гориллу. Вскочив на ноги и подавшись вперед, он выставил перед собой окровавленный нож. Ощерившись в волчьем оскале, с выступившей пеной у рта он прорычал:

— Ну что, доигрались?

Вслед за этим воздух разорвал его совершенно дикий, безумный смех, который также неожиданно оборвался.

Испуганно уставившись на него, бандиты тут же вскочили на ноги и, поглядывая на угол дома, за которым сидел Косых, стали пятиться от медленно надвигавшегося на них главаря, трясущегося от неуемной жажды человеческой крови.

— Эй, Шершень, ты чего? — проблеял слабым голосом один из громил, и в ответ ему двор огласился новым взрывом дичайшего гогота, от которого бандитов пробрал по коже мороз. Не требовалось большого ума, чтобы понять, что их свихнувшийся главарь окончательно потерял последние крохи рассудка.

В это время залегший на полу иномарки Стромб, решив, что возможности для побега может больше и не представиться, стремительно вскочил на ноги и вылетел из распахнутой дверцы машины, как пробка. Споткнувшись о небольшую выемку на дороге, он со всего хода загремел плашмя об асфальт, но тут же вновь вскочил на ноги и бросился обратно в МФМ.

Услышав позади себя глухой стук упавшего тела, главарь замолк и потом всем корпусом резко обернулся на шум. Увидев несущегося прочь человека, он вдруг издал жуткий, душераздирающий вопль и, оскалившись, будто голодный хищник, ринулся следом за Стромбом. Рука его продолжала удерживать мертвой хваткой выпачканный в крови нож.

Недолго думая, бандиты, поддавшись стадному чувству, со всех ног рванули в противоположную сторону. Выскочив из двора, они бросились врассыпную.

Телефон продолжал звонить. Под испуганным взглядом Усуповой Иван проскочил на кухню, быстро выхватил из тайника свой пистолет, который спрятал накануне, и сунул его за пояс. После этого он стремительно подскочил к окну и осторожно выглянул на улицу.

Болтавшихся у дома субъектов нигде не было видно. Очевидно, они стояли под козырьком и звонили в квартиру с мобильного телефона.

Под непрекращающийся перезвон телефонного аппарата, Белборода метнулся из кухни обратно в прихожую.

Обессилено привалившаяся в стене женщина следила за ним широко раскрытыми от страха глазами. Лицо ее, мертвенно-бледное, как у покойника, светилось в темной прихожей, как гипсовая маска.

Схватив Галину за плечи, Иван с силой встряхнул ее.

— Ну же, не раскисай! Сейчас сматываемся!

В глазах Усуповой сквозил ужас. Она облизала кончиком языка пересохшие губы и умоляюще прошептала:

— А, может, лучше не надо?

Иван покачал головой и, перекрывая настойчивый звон телефона, быстро проговорил:

— Тогда мы точно влипнем в историю, и я не уверен, что сумеем выкарабкаться из нее без потерь… Пойми, наконец, тем типам надо окончательно удостоверяться, что нас не было здесь этой ночью. Через пару минут они уже будут стоять перед дверью квартиры!

Тяжело вздохнув, Галина поникла головой, будто перепуганный до полусмерти ребенок, но Иван не испытывал к ней никакой жалости.

Быстро выдвинув верхний ящик тумбочки, он подхватил оставленные Рогожкиным запасные ключи от квартиры. Тот буквально навязал их Морозовой, сославшись на то, что иногда забывает свои ключи дома, и таким образом попадает впросак. Римма, как и Иван, была убеждена, что сделал это он исключительно для того, чтобы иметь лишний повод напомнить ей о своем существовании. Но на этот они оказались Ивану кстати.

Подтащив Усупову к входной двери, он быстро глянул через дверной глазок на лестничную площадку. Пока ничего подозрительного. Тогда он осторожно приоткрыл дверь, схватил за руку женщину и быстро выволок из квартиры. Едва только он стал закрывать за собой дверь на замок, как телефон Риммы смолк.

Отдавая себе отчет, что с секунды на секунду сюда пожалуют незваные гости, Иван в два прыжка проскочил лестничную площадку и остановился у квартиры Рогожкина. В это время внизу тихо скрипнула подъездная дверь.

Беззвучно отомкнув облупленную местами дверь, Белборода пихнул за нее двигавшуюся, словно робот, Усупову и скользнул следом за ней, бесшумно закрыв дверь на замок.

Тяжело дыша, Галина привалилась, к оклеенной выцветшими обоями стене и медленно опустилась по ней на расшатанную галошницу. Прикрыв руками зеленое от страха, лицо, она тихо всхлипнула и наклонилась вперед.

— Если пикнешь, нам крышка! — свистящим шепотом предупредил Белборода и прильнул к дверному глазку. Но что-либо увидеть ему не удалось. В следующий момент мелькнувшая на площадке тень залепила глазок какой-то дрянью.

Беззвучно ругнувшись, Иван напряг слух и услышал тихий щелчок открываемого дверного замка. Парой секунд спустя звук повторился. Значит, те двое проникли в квартиру Морозовой и закрыли за собой дверь на замок.

Белборода. воздержался от соблазна приоткрыть дверь и сорвать с глазка замазку. Вполне могло быть, что один из неизвестных проник в квартиру Риммы, а второй остался следить за площадкой.

Иван коснулся плеча Усуповой, привлекая внимание. Когда она подняла на него свои измученные глаза, приложил палец к губам и молча указал ей на комнату.

Глубоко вздохнув, Усупова тяжело поднялась на ноги и, держась за стену, медленно пошла вперед.

Иван следовал за ней по пятам.

Когда Галина, шагнув в комнату, уже приготовилась обессилено упасть в стоявшее у стены кресло, она вдруг приглушенно вскрикнула. Стремительно шарахнувшись в сторону и едва не сбив с ног Ивана, она прикрыла ладонью рот, чтобы не завопить от ужаса.

Пока потерявший равновесие Белгорода пытался выхватить из-за пояса пистолет, комнату огласил резкий окрик:

— Ни с места!

Вскинув голову, Иван увидел нацеленный на него смертоносный провал пистолета, снабженного длинным черным глушителя. Он медленно опустил руку вдоль туловища.

— Вот так-то лучше, — мягко произнес Левинсон, восседая на стоявшем слева от окна диване. — Присаживайтесь, — ткнул он стволом пистолета в кресло, в которое до этого хотела упасть Усупова. На его искривившихся губах блуждала не предвещающая ничего хорошего кривая улыбка.

Тяжело опустившись в кресло, Белборода процедил:

— Кто вы такой?

С первого взгляда он узнал в неизвестном того самого человека, который стрелял по «волге» у магазина «Лагуна», но решил этого не показывать.

— Вам это совсем ни к чему, — усмехнулся агент «Моссад», поигрывая пистолетом. — У меня есть к вам один небольшой вопрос, и я бы хотел его разрешить.

Белборода махнул рукой проезжавшему мимо такси.

— Как со временем? — спросил он у пожилого, неряшливо одетого толстяка с редеющей шевелюрой. — Пара часов не утянет?

Безучастно поглядев на Ивана блеклыми, как лужицы талой воды, глазами, тот сплюнул в открытое окошко и равнодушно пожал плечами.

— Какие проблемы? Плати, остальное — моя забота.

Он зевнул, открыв взору коричневые от никотина зубы, потом засунул за потрепанный ворот несвежей рубашки указательный палац и стал усердно скрести ногтем грязную шею.

— Пятидесяти долларов хватит? — Иван быстро нырнул в машину и уселся на заднем сиденье.

Еле удерживаясь от зевоты, таксист, перевидавший на своем веку многие тысячи пассажиров, безразлично вымолвил:

— Хватит, — и тронул машину с места. — Куда едем-то?

Для начала Белборода дал ему свой адрес и потом попросил:

— Только не спеши, время терпит.

Кинув взгляд в зеркало, таксист усмехнулся:

— Не переживай. Мое кредо: никогда ни в чем не спешить. Все беды в этом мире от спешки… — не договорив, он вдруг весело подмигнул пассажиру, и скука на его лице неожиданно уступила место широкой улыбке, как будто яркий солнечный луч ворвался в темную комнату. — Ты обратился точно по адресу.

— Вот и замечательно, — устало улыбнулся Иван и, сдержав зевок, прикрыл глаза отяжелевшими веками. Сейчас его волновала лишь одна мысль, куда могла подеваться Усупова?

Он очнулся в квартире Рогожкина, когда ее уже и след простыл. Морщась от боли в затылке, он тяжело поднялся с пола и, доковыляв до дивана, упал на него, как подкошенный. После схватки с Левинсоном тело его все болело, и он чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку. Стараясь не делать резких движений, Белборода огляделся и с удивлением обнаружил, что в комнате он один.

Было непонятно, куда исчезли Усупова с Левинсоном, и что последнему помешало прикончить его, пока он был без сознания. В конце концов, Иван решил оставить этот вопрос на потом и после этого достал провалившийся за пояс брюк пистолет. Положив его в карман куртки, он проверил на месте ли слим-карта с информацией о Рыкове. Как и следовало ожидать, ее не было.

Пожав плечами, он взглянул на часы и увидел, что он пров?алялся в отключке пятнадцать минут. Подумав, что за такое время произойти могло многое, он, наконец, отдышался и осторожно поднялся на ноги.

Что ж, раз ему удалось выбраться из этой переделки живым, нужно было как можно скорее уносить ноги. Вздумай сюда заглянуть парочка, обыскивавшая квартиру Морозовой, разумеется, если они еще не удрали, и пуля ему обеспечена.

Гадая, на кого они могли работать, Белборода, проклял Усупову, так некстати оглушившую его пистолетом. В противном случае он бы обязательно заставил Левинсона говорить. Он медленно проковылял на кухню. Осторожно выглянув из-за занавески в окно, он внимательно исследовал двор, но не увидел ничего подозрительного.

Облегченно вздохнув, Белборода медленно отступил в глубь кухни и вдруг застыл, как пораженный громом: он вспомнил о слежке за Риммой. Позабыв о боли, он бросился к телефону, чтобы узнать, приехала ли она на работу, но, выскочив из кухни, неожиданно остановился: только сейчас до него дошло, что он не знает ее рабочего телефона, а мобильники в Управлении не работали из-за защиты от несанкционированного прослушивания.

Чертыхнувшись, Белборода приложил кончики пальцев к вискам, пытаясь унять головную боль. Он с надеждой подумал, что Римме удалось-таки оставить следящего за ней типа с носом и благополучно скрыться. Как не крути, а в таких делах она была все же не новичок…

Парой минут спустя, когда боль стала понемногу стихать, Иван, отдавая себе отчет, что оставаться дольше в квартире опасно, решил, что настало самое время исчезнуть и ему.

Осторожно переставляя ноги, чтобы не всколыхнуть затихшую в голове боль, он медленно ступил в сумрачную прихожую, но внезапно остановился. На полу в нелепейшей позе с раскиданными в стороны руками и поджатой под себя левой ногой лежал Левинсон. Его запрокинутая назад голова покоилась в луже крови. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он мертв.

Тихо присвистнув, Белборода переступил через тело и только сейчас обратил внимание, что все карманы его вывернуты наизнанку.

Нахмурившись, Иван качнул головой, примерно представляя себе теперь, что здесь произошло, пока он был без сознания. Очевидно, после того, как Усупова отправила его в нокаут, она приказала Левинсону отдать ей все имеющиеся у него деньги. Не удовлетворившись, по всей видимости, полученной суммой, она заставила его под угрозой оружия вывернуть все карманы. После этого, удостоверившись, наконец, что у него ничего больше нет, бросилась к выходу.

Левинсон же, не желая отпускать ее, очевидно, кинулся за ней следом, не веря, что она сможет выстрелить, и это было его ошибкой. Когда он ворвался в прихожую, Усупова, боясь потерять отнятые у него деньги, не долго думая, всадила ему в голову пулю.

— Н-да уж, — мрачно пробормотал Белборода, разглядывая Левинсона. — Поистине, жадность этой фурии не знает границ!

Он подозревал, что и лежавшую в его кармане слим-карту со сведениями о Рыкове, Усупова, как сорока, утащила с собой. Вероятно, она хотела урвать за нее еще несколько тысяч долларов. Очевидно, по поводу продажи материалов Челыша она не иначе опять обратится к американцам.

Отступив к входной двери, Иван увидел выглядывающий из-под галошницы какой-то светлый уголок. Нагнувшись, выудил на свет толстую пачку долларовых банкнот, которой не так давно размахивал Левинсон. Иван подумал, что деньги, очевидно, вывалились из кармана Усуповой, когда она в спешке очищала карманы убитого.

Сунув деньги в карман, он подумал, что неплохо бы замаскироваться от бдительных граждан, видевших его фоторобот по телевизору, и поэтому быстро надел на голову одну из висевших на вешалке шляп Рогожкина. После этого он глянул в дверной главок, но тот по-прежнему был залеплен какой-то замазкой.

Приложив ухо к двери, Белборода вслушался в царящую за ней тишину, но не услышал ничего подозрительного. Тогда он беззвучно приоткрыл ненамного дверь и, быстро оглядевшись сквозь узкую щель, стремительно выскользнул на лестничную площадку, на ходу сунув руку в карман с пистолетом.

Допуская, что один из сообщников мертвого Левинсона по-прежнему наблюдает за площадкой сквозь глазок в двери Морозовой, он стремительно метнулся к лестнице.

Достигнув ступенек, он скатился по ним на один пролет вниз и замер, прислушиваясь. Но за этим ничего не последовало, и Иван с облегчением подумал, что сообщники убитого, если они все еще находились в квартире Морозовой, не заметили его бегства.

Натянув на глаза шляпу, Иван стал быстро спускаться вниз, продолжая на всякий случай удерживать руку в кармане на пистолете. Никого не встретив, он спустя несколько минут совершенно беспрепятственно вышел на улицу.

С первого встреченного им таксофона он позвонил в милицию и приглушенным голосом сообщил об убийстве в квартире Рогожкина. Добавив потом, что в квартире напротив, по всей видимости, орудуют вооруженные воры-домушники, повесил трубку. Поборов искушение увидеть, чем закончится визит оперативной милицейской группы в квартиру Морозовой, он поспешил исчезнуть: любая встреча со стражами порядка была для него опасна.

Именно из-за этого, снедаемый беспокойством за Римму, он провел следующий час, слоняясь по безлюдным переулкам, где вероятность встретить патрульный наряд была невысока. Когда его волнение достигло своего апогея, он позвонил Алексею Самойлову, своему другу, чей телефон они договорились с Риммой использовать в качестве «почтового ящика» для сообщений.

Алексей был искренне рад его звонку и пустился в долгие дружеские излияния. Белборода, предчувствуя, что им не будет конца, извинившись, перебил его и спросил насчет Риммы.

— Как же, звонила минут десять назад, — подтвердил Алексей. — Сказала, что будет ждать тебя в двенадцать часов у метро Полянка. У вас что, намечается дружеская пирушка?

— Если бы, — хмыкнул Иван и, поблагодарив Алексея, повесил трубку. Значит, Римме все-таки удалось оторваться от слежки, и она жива и здорова.

Иван облегченно вздохнул и, улыбнувшись, почувствовал себя так, будто с плеч свалилась гора. Но в следующий момент настроение его изменилось кардинальным образом: ему пришло в голову, что раз она сама решила прийти на встречу, дело его, похоже, безнадежно. В противном случае с ним бы изъявил желание встретиться кто-нибудь из руководства.

Помрачнев, Белгорода чертыхнулся, не зная, что и думать. Но затем он решил не делать поспешных выводов и взглянул на часы: до встречи оставалось чуть более двух часов.

Иван отдавал себе отчет, что общественным транспортом пользоваться заказано: кто-нибудь из пассажиров мог узнать его по фотороботу. Он быстро вышел на оживленную улицу. Еще глубже надвинув на глаза шляпу, он стал выискивать в движущемся плотном потоке машин такси.

Хотя до встречи с Риммой времени было еще предостаточно, он подумал, что будет неплохо съездить домой и переодеться. Разумеется, если его квартиру еще не взяли под наблюдение. Абсолютно доверяя своей интуиции, он был уверен, что почувствует чужое присутствие, едва только окажется перед домом: как-никак умение определять затаившегося врага являлось составной частью его работы.

— Приехали? — громко возвестил таксист, думая, что его пассажир спит, и Иван почувствовал, как машина замедлила ход.

В следующий момент, не удержавшись, тот громко воскликнул, сворачивая во двор:

— О! Что это здесь происходит? Не иначе, как бабий бунт!

Белборода быстро открыл глаза и увидел толпившееся посреди двора обширное сборище чем-то не на шутку взбудораженных старушек под предводительством его соседки с первого этажа бабы Клавы. В центре круга возвышался, словно маяк какой-то средних лет коротко стриженый человек в темном костюме и, очевидно, проводил среди них какую-то разъяснительную работу.

Судя по кислому выражению на лице, дела его шли неважно. После каждого его обращение, негодующие бабули, бурно жестикулируя, опровергали все его доводы, и ему приходилось начинать все сначала.

Белборода изменился в лице и медленно сполз вниз по сиденью. Над спинкой осталась видна лишь его старая шляпа. Стараясь, чтобы голос его звучал как можно обыденней, он бросил таксисту:

— Не останавливайся! — и забился в угол машины.

Не требовалось совершенно никакой интуиции, чтобы понять, что за его квартирой установлено наблюдение.

Однако не это так встревожило Белбороду. Он допускал такую возможность, но дело все было в том, что его караулила не милиция, а контрразведка!

Остановившись перед одной из машин, провожатые сноровисто обыскали Ивана и, распахнув дверцу, особо не церемонясь, затолкали внутрь.

Упав на сиденье, Белборода едва успел разглядеть сидящих в полумраке машины двух безукоризненно одетых мужчин. Один из них, седеющий массивный блондин с пронизывающим взглядом, ткнул в него пальцем и обратился к сопровождавшему его парню:

— Обошлось без эксцессов? Он был безоружен?

— Так точно, — четко доложил тот, заглядывая в проем двери.

«Это уже становится интересно», — подумал Белборода, вспоминая об отобранном пистолете. Не стоило ломать голову, чтобы понять, что парень его выгораживает.

Седой недоверчиво фыркнул:

— Ну что ж, очень хорошо, — и, приказав закрыть дверцу, посмотрел на Ивана изучающим взглядом. — Ну, я слушаю вас. Каким образом вы оказались втянуты в дело Рыкова?

В глазах Ивана застыло отчужденное выражение:

— Извините, но кто вы такой? — резко спросил он.

Мужчина издал лающий смешок.

— Тот самый, к кому вы обратились за помощью через Морозову. Этот человек может подтвердить мои полномочия, — он указал в спину сидевшего на переднем сиденье второго человека, крупного дородного субъекта в темном костюме.

Тот медленно обернулся, и Белборода вздрогнул, разглядев своего непосредственного командира, генерал-майора Тарасова.

— Вы? — изумленно спросил Иван. — Каким образом?

— Это я тебе потом объясню, — глухо проговорил тот и, снова уставился в ветровое стекло. — Поскорей рассказывай, что от тебя требует этот тип, — он ткнул пальцем через плечо, — и пускай катится восвояси. Через полтора часа мы должны быть в Управлении у руководства.

Белборода был в некотором замешательстве. Уж кого-кого, но встретить своего начальника он не ожидал здесь никак. Иван понял, что разговор и с Тарасовым, и с руководством Управления будет весьма тяжелым, если не сказать больше…

— Так как? — поторопил его Седой жестким голосом. — Мое время не безгранично.

— Погодите, — нахмурившись, оборвал его Иван. — Где Римма? Почему она не приехала вместе с вами?

— Потому что я решил, что делать этого не стоит.

— Но с ней, надеюсь, все в порядке? — обеспокоено спросил он.

— Не волнуйтесь. Если вы имеете в виду преследовавшего ее типа, то могу сказать, что он уже обезврежен Службой собственной безопасности.

— Вот как?

— Именно так. После провала во Франции, происшедшего не без вашей помощи, — едко добавил он, — пришлось приставить к ней нашу охрану, о которой она не подозревала вплоть до сегодняшнего утра. Они-то и задержали его.

— И кем же он оказался? — быстро спросил Иван.

— Я гляжу, вы хотите знать все, — фыркнул Седой, но все-таки ответил: — агентом «Моссад», если вас это интересует… Забавно, не правда ли?

Сказать, что Белборода удивился, значит, не сказать ничего.

— «Моссад»? Вы ничего не путаете?

Он не мог понять, какого черта израильской спецслужбе понадобилось встревать в дело Рыкова.

— Это проверенный факт, так что ошибка исключена… Кстати, это не вы случаем звонили в милицию от дома Морозовой?

— А в чем дело? — насторожился Иван.

— В ее квартире задержали еще двоих агентов этой разведки, а в квартире напротив обнаружили третьего, за которым уже давно присматривала контрразведка. Так что всех их, за исключением; разумеется, убитого, выставят из страны за несовместимую с дипломатическим статусом деятельность.

Иван кивнул.

— Если не ошибаюсь, убитого звали Левинсон. Расправилась с ним некая Усупова, когда он хотел ее задержать. Большего, к сожалению, я не знаю…

— Так рассказывайте, что знаете!

Пожав плечами, Иван собрался с мыслями и сжато, не упустив ни одной важной детали, быстро изложил все происшедшие со вчерашней ночи события вплоть до того, как был задержал сотрудниками собственной безопасности ГРУ.

Несколько раз по ходу рассказа Седой прерывал его просьбами рассказать о том или ином эпизоде более подробно. Наконец, полностью удовлетворенный его рассказом, он кивнул головой:

— Да, неплохо вы провели ночь, ничего не окажешь, — с усмешкой проговорил он. Обращаясь к Тарасову, он спросил; — С Лубянкой вы разберетесь сами или мне подключить к тому делу своих людей?

— Можете не утруждаться, — проворчал тот, оборачиваясь. — Неужели вы думаете, что мы не в состоянии постоять за своих сотрудников сами? Тем более, ничего страшного ему не грозит.

Он кивнул в сторону Белбороды своим массивным, выступающим вперед подбородком.

— С него всего лишь хотят снять свидетельские показания. Что же касается обвинения в расстреле милицейского патруля, то оно не выдерживает никакой критики.

Все, что нужно, я сделаю сам.

— Ну, раз так, — протянул Седой, — не смею больше докучать вам своим присутствием, — он усмехнулся и, кивнув на прощанье, быстро пересел в стоявшую позади машину. Его слоняющиеся неподалеку подчиненные попрыгали во вторую автомашину, и обе они сорвались с места.

Проводив их тяжелым взглядом, Тарасов, вздохнув, пересел на водительское сиденье и указал Ивану на место подле себя.

— Садись, Аника-воин, — устало проворчал он, и к своему удивлению, в его голосе Белборода не уловил и намека на раздражение. — Неужели ты не мог обратиться за помощью лично ко мне вместо того, чтобы подключать к этому делу Службу собственной безопасности? — спросил он, когда Иван уселся с ним рядом. — Они ведь не сделают для тебя столько, сколько сделаю я!

Чувствуя себя не самым лучшим образом, тем не менее Иван решился сказать правду:

— У меня просто не было выбора, — тихо произнес он. — Кто знает, как вы отреагировали, если бы узнали, что я вновь оказался втянут в сомнительную переделку. Дело-то мое по командировке во Францию еще не рассмотрено. Откровенно говоря, я решился не рисковать…

— Чтобы лишний раз не дразнить гусей, так что ли?

Тарасов завел машину и медленно тронул ее вперед.

— В какой-то мере.

— Ну и дурак! — в сердцах бросил Тарасов. — О твоем участии в деле Рыкова я узнал еще в четыре утра.

Иван опешил.

— Как так? Откуда?

— Сорока на хвосте принесла, — хмыкнул тот. Глянув на ошеломленное лицо подчиненного, пояснил: — Как бы тебе это не показалось странным, но все это время вы были под пристальным наблюдением контрразведки. Отсюда и было установлено твое участие в этом деле. Но потом у них произошел какой-то досадный сбой, и они на время потеряли контроль над происходящим. Так что твое участие в этом деле оказалось им весьма кстати…

— Вы хотите сказать, — не дослушав его, вскинулся Белборода, — что пока все было под их наблюдением, они спокойно созерцали, как я рисковал под пулями своей шкурой, чтобы спасти Усупову? Так что ли?!

Вырулив на дорогу, Тарасов кивнул головой:

— В какой-то мере ты прав, — согласился он.

— В какой-то мере?! Но меня ведь могли убить! О чем они думали?

— О том, — веско парировал его командир, — что ты — один из лучших разведчиков ГРУ и сумеешь вывернуться из любой ситуации.

Хмыкнув, Белборода едко заметил:

— Жаль, что так не думает руководство нашего Управления. Иначе бы уже давно восстановили меня в должности и не мурыжили с этой проклятой командировкой во Францию!

— Ей-богу, ты как ребенок… — вздохнув, покачал головой Тарасов и потом назидательно произнес: — Пойми, наконец, что у руководства помимо тебя есть еще масса других неотложных задач. Твои претензии совершенно не обоснованы. А вот у нас к тебе имеется ряд серьезных вопросов, и в первую очередь они касаются небезызвестного тебе Челыша!

Белборода изменился в лице:

— Но я не убивал его, — быстро произнес он.

— Знаю, — отмахнулся генерал-майор, — Прикончившие его прибалты еще вчера были задержаны контрразведкой. Не в этом дело. Ты ж ведь основательно готовился свести с ним счеты, и специально для этого выпросил у Капищева его «волгу», оборудованную по последнему слову техники, не так ли?

При упоминании об убитом товарище Иван помрачнел. Кинув на него взгляд, Тарасов хмыкнул и несколько оттаял:

— Да ладно тебе, не расстраивайся. Жив он, этот дружок твой. Жив. Можешь не сомневаться. Просто пока не установлены личности нападавших, решили на некоторое время вывести его из игры. Объявили о его смерти со ссылкой на неподтвержденные данные… Потом «воскресят».

Не веря своим ушам, Иван уставился во все глаза на своего командира.

— Это правда?

— Когда я тебе лгал? — проворчал тот. — На данный момент следствию известно лишь то, что покушение на него было совершенно по личному распоряжению Рыкова, которого, кстати, еще пока не поймали. Но можешь быть уверен, далеко он не уйдет.

Зато уже арестованы все его подельники из властных структур и высшего звена контрразведки, за которыми уже давно присматривали их же коллеги. Добытых тобой сведений, которыми с ними поделилась наша Служба собственной безопасности, оказалось достаточно для предъявления обвинения. К тому же один из них подозревается в шпионаже в пользу иностранной спецслужбы. Недурно?

Переварив информацию, Иван вдруг бросил на Тарасова недоверчивый взгляд.

— Послушайте, — медленно проговорил он. — Я, конечно, не допускаю и мысли, что вы разыгрываете меня. Но откуда вам все это известно?

— Мы все-таки работаем в разведке, а не на мыловаренном заводе, — усмехнулся тот. — Информация — наш конек, разве ты позабыл?.. Просто каждый владеет ею в том объеме, в котором предписано его должностью.

— И что же вам стало известно еще? — осторожно полюбопытствовал Белборода.

— Много чего, — хмыкнув, неопределенно протянул генерал-майор. — Например, что чудом оставшийся в живых некий Стромб, агент АНБ по особо важным заданиям правительства США, буквально с боем прорвавшийся этим утром на территорию своего посольства, через час после этого сбежал из него по собственной воле и прямым ходом рванул на Лубянку. Уж не знаю, что ему там стало известно, но теперь он сидит в Управлении контрразведки и так вдохновенно «поет», что видавшие виды сотрудники лишь разводят руками от изумления… Да, забыл сказать, что перед этим он попросил у нас политическое убежище, и оно было ему гарантированно… Забавно, правда?

Белборода нетерпеливо заерзал на подушке сиденья:

— Откровенно говоря, меня больше интересует моя судьба. О ней что-нибудь слышно?

— О! Еще как слышно! — с усмешкой заверил Тарасов. — Все Управление гудит об этом с утра, как растревоженный улей.

— И что же? — замер Иван.

Генерал-майор не удержался от широкой ухмылки.

— Не буду передавать тебе слово в слово то, что сказал мне начальник, но в вольном переводе на нормальный язык это звучало как требование немедленно отправить тебя в длительную командировку на полигон, чтобы ты снова не встрял в какую-нибудь передрягу!

— Значит, я восстановлен в должности? — не веря своим ушам, перебил его Белборода.

— А о чем я тебе здесь толкую? Сейчас заскочим в Управление к руководству, и затем я лично отвезу тебя на полигон.

Немного помолчав, он добавил:

— На прошлой неделе президент затребовал у нас материалы служебного расследования твоей командировки во Францию. Ознакомившись с ними, он распорядился написать на тебя представление к ордену Мужества!

С изумлением приоткрыв рот, Иван уставился на Тарасова во все глаза.

— Вы не шутите?

Усмехнувшись, тот похлопал его по колену.

— Какие уж тут могут быть шутки… Но не расслабляйся, перед вручением ордена тебе придется выдержать серьезную взбучку от начальника Управления…

Белборода нахмурился. Начальник Управления был справедлив, но довольно жесток и крут, впрочем, как и подобает быть хорошему военачальнику подобного ранга. Встреча с ним вряд ли будет отличаться особой теплотой.

— Что, он очень зол на меня? — чуть помолчав, поинтересовался он у Тарасова.

— Не то слово, — хмыкнул тот. — Так что будет лучше, если перед тем, как идти к нему, ты приведешь себя в порядок и выбросишь это воронье гнездо.

Он ткнул пальцем в шляпу на голове Ивана.

Рассмеявшись, Иван скинул ее на сиденье. Пригладив волосы, он с некоторой тревогой стал ожидать встречи с начальством.