– Пошла отсюда!

Выдаю резкий пинок под зад, служанка падает с кровати на каменный пол.

– Спать мешаешь, – сонно бурчу, заворачиваясь в теплое одеяло.

В моем возрасте сквозняки вредная вещь, но если выбирать между теплом от тела служанки вместе со смертью от удушья (зараза навалилась так, что дышать невозможно) или поспать спокойно в прохладе – выберу поспать в прохладе.

Служанка ошарашенно осматривается, сонно моргают ресницы, очнулась, поняла, где находится и в каком виде. Она подскакивает с холодного пола и быстро собирает одежду.

– Простите, – шепчет и кланяется, маняще качнулись верхние достоинства.

Я начал проваливаться в столь желанный с похмелья сон, служанка убирается из комнаты, легкой рукой притворяет за собой деревянную дверь. И тут… Грохот упавшей металлической посуды! Бабский визг, громкие извинения в двух шагах от моих покоев! Крик стражника на весь коридор:

– А ну заткнулись!

Стало тише, шушуканья служанок, слышу, как стражник приглушенно смеется и тихо говорит:

– Тупые бабы, – а потом задумчиво, – а вторая ничего такая…

Наконец-то тишина! Не дают честному магу выспаться! Мне плохо, с трудом вспоминаю заклинание тишины. Не стоит его накладывать, вдруг тревога, нападение Изгнилов, а маг спит и жамкает во сне блудниц столицы?

За дверью бухают сапоги стражников по каменным плитам. Бух, бух, бух! Тяжелые шаги отзываются в голове колокольным звоном. Тяжело вздыхаю. Надежды на спокойный сон идут прахом, эта мысль отдает горечью на язык, может, на меня проклятье наложили? Если похмелье можно назвать проклятьем.

– Чтоб вас на дыбе растянули! – отчаянно выдаю в сторону двери.

Не выдерживаю шумного утра, формирую заклинание третьего уровня «Тишина». Сложная концентрация и легкий медитативный транс, двадцать два тонких магических потока, ощущение, что каждый поток, выходящий из рук, хочет, чтобы я не смог на нем сконцентрироваться и блеванул на пол. Долбанное похмелье.

Обычное заклинание легко формируется и без таких сложностей, потоков надо вдвое меньше, если читаешь стандартное заклинание. Но не в моем случае, у меня давняя травма и то, что я придумал способы творить магию выше первого уровня – чудо без прикрас.

Заклинание резко вспыхивает в руках шариком синего цвета, сияние расходится по комнате, запечатывает все звуки.

– Тишина… – блаженно шепчу в темный, пыльный балдахин кровати.

Самодовольно усмехаюсь в седую бороду. Давно не творил что-то выше второго уровня, и даже это считалось невозможным при моих проблемах. Не зря я более пяти десятков лет с гордостью ношу звание «Мастер контроля». Титул присудили мне в Даргамаре, городе магов. Хочу побывать там снова в этом десятилетии, поглазеть на величественные башни архимагов, поклониться статуе великого мага Даргала. До сих пор не ясно, что возникло раньше, город или статуя. Сквозь сон улыбаюсь, вспоминая давний спор на этот счет.

«Это…была магия только что? Неужели?! Я маг? Я попал в мага? Желание сбылось! Круто!»

Я вскакиваю с кровати едва ли не быстрее, чем выпнул с нее служанку. Это не мои мысли! Боги, что за бесовщина?!

Пусть холодный камень холодит босые пятки, холод ужаса от чужих мыслей заставляет топорщиться волосы на бороде, что уж тут о пятках!

«Ой! Кажется, он меня заметил! Надо усилить поглощение, хрен его знает, на что эти маги способны…» – чужие мысли не успели окраситься в нотки страха, как прозвучал насмешливый и полный гордыни юный голос – «Пока, хрен знает»

Укол острой боли пронзает старое сердце, а потом еще раз, и еще разок. Словно… Словно меня грызут изнутри! Неумело, по звериному, эта тварь будто кусает саму душу!

– Ах ты падаль! – кричу вслух, и мысленно. Крик находит слушателя.

«Блин! Он точно меня заметил! А что если он меня слышит?»

Мой закаленный в магических опытах и сражениях разум быстро приводит меня в нужное состояние. Похмелье отринуто в сторону, как ненужная безделушка, страх и неуверенность тоже быстро подавляются. Начинаю медитацию, ищу эту тварь внутри себя. Отвлеку его разговором, раз он такой болтливый.

– Слышу, слышу, – я оглаживаю бороду, приводя ее форму в подобающее состояние, – но это ненадолго.

«Эй, дядь, не сердись! Я случайно в твое тело попал, честно! Просто загадал желание на Новый Год, что магом стать хочу и проснулся уже в твоем теле!»

– Я тебе не дядь, – сажусь обратно на кровать, концентрируюсь еще глубже, – меня зовут Азидал, я Верховный маг крепости Глад.

«Ха! Я теперь знаю его Имя!»

Ворох воспоминаний от духа проносится в разуме. Имена, непонятные демоны, связанная с этими именами магия и еще куча мусорных воспоминаний. Так вот о чем он думает? Не выдержав, я захожусь каркающим смехом.

– По имени могут окликнуть в толпе или обратиться в разговоре, причем тут пожирание моей души и воспоминаний? Тупой сопляк, – я смеюсь вновь, поняв, что опасности от такого духа могу не ждать. Он же совершенно, непроходимо глуп! Даже не может оградить от меня замыслы по захвату тела.

«Я не сопляк! Мне двадцать два, чертов старик!»

– А мне сто двадцать два, чуешь разницу?

От духа идет эмоция ошеломления и даже уважения к моему возрасту. В горле першит от недолгого разговора. На тумбе возле кровати кувшин с водой и стакан, оба искусно отделанные полосами серебра, так вода вкуснее, очищается благородным металлом. Дорогой подарок от стражников крепости, знающих о моих пристрастиях к выпивке, весьма продуманный.

Я с наслаждением выпиваю стакан чистейшей и свежей водицы, холодная, аж зубы сводит.

– Ух, хорошо.

Наливаю еще один и знаю, что дух пристально наблюдает за таким простым действом и успокаивается. Думает, я не замечаю попыток грызть, тянуть, разрушить, поглотить эфирные оболочки? О, к магическим каналам потянулся.

«Это что?» – с брезгливостью спрашивает сам себя дух, – «Все мерзко перекрученное, выглядит как изрядно покореженные водопроводные трубы. Мерзость»

Сидел бы тихо и ничего не трогал, я бы его и не заметил. Чтобы увидеть душу внутри тела надо обладать много чем, чего нет у меня. Силой бога, например. Если бы он высунулся, я его тут же увидел и выдернул. Но и так я понял, где он. Возле сосредоточения каналов, источника.

«Все странно напряглось, такое ощущение, что сейчас на части развалится, как ржавые трубы. Хм… Маг воду пьет, ничего вроде не магичит. Это реакция на мое присутствие? Не надо было трогать»

Магические потоки сплетаются вокруг левой руки, плоть становится прозрачной. Еще пару мгновений, прозрачная кисть светится бледно зеленым.

«Что это?!» – кричит дух в изумлении, с жадным вниманием наблюдает моими глазами.

Отпиваю еще воды и говорю:

– «Эфирная рука». С ее помощью поправляют печати в артефактах.

Вонзаю руку прямо в центр груди, возле старых шрамов. Эфирная рука легко нащупывает то, чего там быть не должно, чуждого духа из другого мира. Я крепко его сжимаю, пальцы смыкаются на теплом шаре, тяну наружу. Он кричит, визжит, умоляет отпустить его. Пропускаю вопли мимо сознания.

– Или ловят наглых тупых духов.

Вытягиваю из груди бледный шар белого цвета. Эфирная рука с легкостью удерживает духа в реальности.

– Попался. Визжал так, что уши заложило.

«Эфирная рука» будет действовать еще пару минут, если силы не добавить. Но мне и пары минут хватит. Я встаю и направляюсь к огромному, в целую стену размером, шкафу. Тут у меня хранится все, библиотека, скрытая стеклянными дверцами, полки с сундучками из железа, стекла, дерева и даже один сундучок из чистого серебра, все набиты ингредиентами. Справа и слева столики, их поверхность украшают специальные пентаграммы. Слева стол для Алхимии, справа Артефактора, оба облегчают работу в разы.

– Посидишь пока тут, – говорю духу, швыряю его прямо на стол Артефактора. Пентаграмма вспыхивает синим светом, как и глазницы черепа козла чуть выше, утопленного в черное дерево.

Шарик духа зависает по центру, полный завихрений и потоков. Уверен, он старается выбраться, кричит и воет, но не в силах ничего поделать с пленом в пентаграмме.

– А теперь предупредим стражу, что я занят экспериментом, и нас уже никто не побеспокоит, – доверительно обращаюсь к духу.

Завихрения прекращаются, дух внимательно слушает.

– О, не бойся, я все тебе расскажу, – киваю, угадав его мысли, – Никогда не пытал духов, думаю, тебе тоже будет интересно.

Шарик снова вихрится белыми потоками, отчаянно бьется, но даже на пол ноготка не может отлететь от центра пентаграммы. Я по-доброму улыбаюсь ему, припоминая, что этот дух хотел сотворить с моей душой и разумом.

Я не спеша одеваюсь в мантию поверх голого тела, не хочется тратить время, я выходить из покоев не планирую.

Дух притих, устав сражаться с чарами, и мне показалось, что череп козла стал светиться как-то мстительно.

Воображение – прекрасная вещь! Под эту довольную мысль иду к двери, она открывается без скрипа и шума. Слева, опираясь на копье, дремлет стражник. Я мельком оцениваю его вид, пытаюсь припомнить имя воина. Обветренное, грубое лицо с мясистым носом, мелкие, давно залеченные шрамы, знакомая рожа, сколько раз я ее зашивал и поливал зельями? Пять или шесть раз он ко мне попадал в виде куска истерзанного мяса. Счастливчик Лаймон!

Довольно распространенное прозвище и весьма в тему. Если при осаде крепости силами Изгнилов этот парень не получал даже царапины, то при нападениях искаженных тварей или в патрулях он обязательно получит на орехи. Удивительно избирательная удача, будто сами Боги решили пошутить. Я тоже пошутил, подарил ему на тридцатилетие стальную маску, чтобы больше не приходил с разодранной рожей. Месяца три назад.

– Лаймон! – тихо, но твердо зову его, – проснись, парень!

Парень открыл глаза, и совершенно трезвым и честным взглядом смотрит на меня. Будто не он только что легонько храпел, навалившись на копье.

– Мастер Азидал? Приказать накрыть к завтраку? – и тут он хитро улыбнулся и похлопал по фляге на боку, заодно зазвенев кольчугой, – Или?

– Нет, не сегодня, – твердо отрицаю предложение промочить горло чем покрепче.

Любой другой командир уже приказал выдать бы плетей стражнику, таскающему с собой флягу крепкого пойла, что гонят в деревнях. Но я знаю, что Лаймон не употребляет ничего крепче молока, а флягу с собой таскает в медицинских целях. Ну и господину Азидалу здоровье поправить, хе-хе.

– Я буду занят важным экспериментом, меня беспокоить только в самом крайнем случае. Даже если нападут, – подтверждаю свою речь серьезным взглядом, – ты понял?

– Никому не беспокоить, – кивает Лаймон, легонько стукнув копьем об каменные плиты, – А если все-таки нападут большим отрядом?

– Только если сами не справитесь. Это действительно важный для меня эксперимент.

Донеся до стражника всю серьезность, я оставляю его с весьма суровой миной на лице. Видать проникся моим трезвым взглядом и отказом от спиртного. Вот и хорошо, а теперь начнем!

Выпив еще свежей воды, и, смочив лицо парой горстей воды, я полностью скидываю с себя сонливость и привычно игнорирую похмелье. Если сегодня все увенчается успехом – брошу пить. На этот раз серьезно.

Возле стола Артефактора шкаф с одеждой и зеркалом на дверце, пора привести себя в порядок и заняться духом. Достаю большой гребень с частыми зубцами, величаво расчесываю свою гордость, седую и пышную бороду.

Левой рукой провожу по рунам на столе Артефактора, часть рун гаснет, давая духу воплотиться в уменьшенной форме.

Над пентаграммой теперь висит маленькая фигурка молодого парня, высотой не больше моей табуретки.

– Отпусти меня! – тут же требует дух, не успев до конца воплотиться.

– Или что? – лениво спрашиваю у наглеца, слежу за ним в отражении зеркала и расчесываю бороду. Весьма успокаивающее занятие, кстати говоря.

– Или когда я сам выберусь отсюда, то я засуну твою бороду тебе в жопу! – нагло и резко угрожает дух, – выпускай по-хорошему, старик! Или, поверь мне, я все выдержу и доберусь до тебя, рано или поздно! И моя месть будет…

Легкий пасс руками и пентаграмма заставляет его заткнуться.

– Никакой фантазии, – вздыхаю я, – ладно, пора разобраться, как ты попал в мое тело, откуда знаешь имперский язык, почему твоя душа такая сильная, но совершенно отсутствуют эфирные оболочки? Это все очень интересно, малец.

Я наклоняюсь над столом, дух постепенно съеживается под взглядом.

– Я слышал все твои размышления, пока ты пытался надкусить меня изнутри. Весьма неприятно чувствовать себя едой, – делюсь с ним размышлениями, попутно активируя руны по всей поверхности стола.

Нити из пентаграммы поднимаются, находят цель и протыкают духа, изучают, шарясь по оболочками. Неприятно, наверное, но не настолько, чтобы потерять разум, мне он еще пригодится. Пожалуй, тут мне не хватит знаний, где-то валялась у меня книга по духам…

Иду искать на полках. А духа уже нитями спеленало так, что его самого за ними почти не видно, одна голова торчит.

– Подожди-ка тут, скоро вернусь.

Открываю стеклянные дверцы и скольжу пальцами по пыльным корешкам. «Твари искаженные. Том 3» это не то, «Империя до Раскола, история утопии» тоже не то, хотя надо дочитать, вроде закладку оставлял, на трехсотой странице? Или на двухсотой? Ладно, потом посмотрю.

– О! Нашел! «Духи астральные» и «Метки Богов и законы Девы» авторства самого Даргала! За каждую можно по три таких стола Артефактора купить, пусть это и переписанные копии, – хвастаюсь духу, тот только корчит гримасы боли, к счастью, безмолвно.

Я читал чуть больше часа, и узнал все что нужно. Нити из пентаграммы вернулись обратно, из глазниц черепа козла вытекают струйки синего дыма, медленно преобразовываются в понятный текст. Понятный для магов, разумеется, для непосвященных это просто закорючки, которые молодые маги пафосно величают Языком Даргала. На самом деле это просто шифр, оставленный нам по легенде самим великим магом.

Дух опустил голову, опустошенный болью морально, от нитей не осталось и следа. Разрешаю ему говорить, а то скучновато стало. А сам принимаюсь за чтение о том, что же это за дух и кто за ним стоит.

– Я… – дрожащим голосом хрипит дух, – мне было больно. Больно, гребанный маг!

Я продолжаю расшифровку, довольно интересную информацию несет с собой этот дух и много. Что он там про боль пищит? Да крестьянским девчонкам иногда плетью попадает за сплетни и то сильнее. А у него лишь нити по душевной оболочке прошлись, считай, погладили. Тоже мне боль.

– Значит, ты теперь знаешь, какого было мне, когда ты меня сожрать пытался, – я отмахиваюсь от его слов, как от нечто несущественного, – это даже не боль. Просто ты слабак.

Дочитываю туманные письмена и весьма удивляюсь.

– Ты что… безбожник?

– Ну да, атеист. Да и некрещенный я, – недоуменно смотрит дух, – а что?

– Не верю, – я начинаю проверять все заново, не веря не столько его словам, сколько такой удаче.

– Религия – опиум для народа, – выдал что-то пафосное дух и посмотрел на меня с каким-то высокомерием. Или даже жалостью?

– Хм… – я развеиваю письмена и в упор смотрю на духа.

– Да что не так?! – вскрикивает дух.

Я молча отхожу еще попить и возвращаюсь с уже двумя «Эфирными руками».

– Эй, ты чего со мной делать собрался, старик?! Иди-ка ты на…

Я молча вонзаю пальцы прямо в грудь этого бестолкового духа и начинаю слой за слоем просматривать его воспоминания, ищу внутри печать или метку бога.

Через десять минут, устав от тишины и бесполезного мусора, который дух зовет воспоминаниями, я решаю поговорить, хотя дух сейчас ответить не сможет, пусть слушает.

– Я, как и большинство старых магов, приверженец традиционных подходов. Все эти новомодные столы, артефакты, и прочие вещички, конечно, сильно упрощают жизнь. Однако я еще не разучился работать своими мозгами и руками. Люблю работать сам, ощущая эфир, без всяких помогающих штучек. Хотя мерзко трогать твою душу руками, какой-то ты плюгавый весь, серый. Но я потерплю, и не в таком ковыряться приходилось.

Я пролистываю духа как книгу, оставляя весь сор на его страницах, а себе переписываю лишь полезные знания. Всякий бред и повседневная жизнь меня не волнует, а вот печатные издания вполне. И вот я добираюсь до фэнтези и, едва не порвав духа случайно дрогнувшими от смеха руками, начинаю просто и банально ржать.

– Ох, – смаргиваю слезы смеха, – вот откуда весь этот бред.

Смотрю, продолжая иногда совершенно не по-старчески похихикивать. Невозможно удержаться!

– Победил, хи-хи, темного бога песней! Песней известного менестреля из своего мира! Без магии! Все равно, что на ежа жопой. Хи-хи-хи! А этот? С одним мечом против армии орков? Время у него замерло, чтобы он всем головы отрезал и меч не затупился! Ха-ха-ха!

Отсмеявшись, продолжаю отсев нужных знаний.

– Аниме! Про духов! – смотрю на духа, вспоминаю его мысли на счет моего поглощения, – Пустой, изгнил тебя дери. Да уж, таких рассказов даже в трактире не услышишь.

Досматриваю воспоминания духа, касающиеся уже всякой пошлятины, добавляю:

– Разве что в столичном борделе.

Проверив его на метки богов, отпускаю и развеиваю заклинание эфирных рук.

– Ну что, интересно было? – зло спрашивает дух.

Вместо ответа я приношу табурет, все же возраст есть возраст, и сажусь перед духом.

– Я говорил, что все тебе расскажу, когда пытать буду. Пытать я тебя не стал, но расскажу что да как. Хотя я очень хочу тебе отплатить за попытку захвата моего тела, – я притворно грустно вздохнул, – однако, свои слова я держу и выполняю всегда. Так что слушай…

– Не пытал?! – заорал дух во все горло, сбив меня с мысли, – Старый козел! Ты издеваешься? Да я тебя! Тебя!

– Замолкни, – отключаю ему голос и продолжаю неспешно говорить, – Сначала я расскажу, зачем ты мне, и что я с тобой сделаю, когда наш разговор завершится. И да, я издеваюсь. Имею право.

Дух притих, я поерзал на табурете, садясь более удобно.

– Наш мир полон эфира и во всем сущем есть эфир. Ты бы назвал эфир маной, но суть не в названиях. Моя крепость, Глад, стоит у подножья гор, называемых Орлиным пиком. А за горами земли Изгнилов, искаженные земли. Там находится источник мерзости, искаженного эфира.

Чувствуя, как во рту снова наступает сухость, похмелье, будь оно не ладно, я несу к столу уже сразу кувшин.

– Орлиный пик сдерживает и рассеивает искаженный эфир, не пуская его на земли Расколотой Империи. Однако крепость в зоне риска и до нас доходят, так сказать… – я пощелкал пальцами, пытаясь объяснить иномирцу понятным языком, – пусть будут остатки. Слыша в твоих мыслях рассуждения о магии, я заинтересовался, нет ли в твоих знаниях решения проблемы?

Дух успокоился, слушает более заинтересованно. Я продолжаю говорить.

– Я имею в виду иное решение, чем было бы известно у нас. У нас оно довольно простое, Верховный маг ставит и напитывает эфирный барьер вокруг крепости, а потом наполняет его изнутри своей силой, выдавливая искаженный эфир за пределы барьера. Звучит просто, – я удрученно вздыхаю, – однако если я попытаюсь активировать такой барьер, то просто умру. Возможно в ужасных муках. Как бы я не хотел оградить своих людей от тлетворного воздействия, приходится терпеть и лишь стараться убрать последствия искаженного эфира. Или так, или моя смерть.

В выражении лица духа так и читалось «Ну и чтоб ты и сдох в муках, старик»

– Ты ведь видел мои магические каналы, не так ли?

Дух кивает.

– Дело далекой юности, – я оттягиваю ворот мантии, показываю ужасные старые шрамы на груди, – эти шрамы я называю своим лекарством от высокомерия и гордыни. Я полез не в свою битву, победил, но проиграл свое будущее, как мага. Большие объемы эфира, уровни заклинаний выше третьего, все это не для меня. Даже спустя век с той битвы. То, что я могу творить магию – уже чудо, за которое я благодарю Даргала и Деву. И даже так, с этим недугом я стал одним из семи Мастеров. Выражаясь твоим языком – это круто.

Весь вид духа так и выдает его мысль «И что?»

– А то, мой дорогой безбожник, – отвечаю на невысказанный вопрос, – что ты и будешь моим лекарством. Пусть ты не веришь в богов, для меня само твое появление – уже чудо, ниспосланное богами.

Я осеняю себя Триадой Мага, знаком Даргала, про себя благодарю за такой подарок.

– Я все тебе объясню, мой бесценный друг, – улыбаюсь духу, его передернуло от ласкового обращения, – ты ведь все равно скоро исчезнешь. И чем дольше ты слушаешь мои слова – тем больше ты проживешь.

Если раньше дух лениво осматривал небогатое убранство комнаты, то сейчас его безраздельное внимание обратилось к моим словам. Вряд ли он когда-либо желал кого-то слушать так сильно. И так долго.

– Я вижу, как ты желаешь послушать меня подольше, – улыбаюсь я в бороду, уж больно забавное выражение лица у духа, – И так как время для разговора у нас есть, я дам тебе право задать мне три вопроса. А потом я просто очищу тебя как личность, оставив лишь ядро души, и уже накопленную тобой духовную энергию.

Снова привычно касаюсь рун на столе, передаю безмолвный приказ и каплю эфира. Дух может говорить.

– Расскажи историю этого мира! – выпалил дух.

В ответ я смеюсь, вот хитрый жук!

– Твоя жажда жизни внушает уважение, – киваю ему, не став отказывать или спорить. Пусть я издеваюсь, но мое слово, слово Мастера мага, нерушимо, – хорошо, я расскажу.

Дух расслабился, зря.

– Наш мир создала Дева, Великая Богиня. Она назвала его Кирн. Позже появились другие боги, собственно, по их заветам и живем. Конец.

Ох, как жаль, что я не могу вызвать столь потрясенное выражение лица у некоторых Мастеров! Вот бы я смеялся от души!

– Ты издеваешься, – шипит дух, – Богов не существует, а ваш мирок наверняка появился после…

– Большого взрыва? – перебиваю духа и снова вижу изумление, как же легко его удивить!

– Да! Богов не существует!

– Если Творец вашего мира захотел создать его грандиозным взрывом, а потом отдал на откуп другим богам зарождающиеся планеты, то это не значит, что богов не существует.

Ступор, именно так можно объяснить состояние духа. Ждать я не стал, продолжаю обещанный рассказ.

– Кирн точно создала Дева. Собственно, мы так четко в этом уверены, потому что она до сих пор появляется в нем и забирает души умерших к себе.

– Н-невозможно! Я не верю в такой бред! – кричит дух.

– Неделя пути пешком на запад вдоль Орлиного пика, и ты узришь Озеро Девы. На его берегах собираются паломники со всего света, чтобы дождаться конца месяца. Есть очень красивая легенда, и она же является правдой, четко записанной в анналы истории. Она доказывает существование богов и косвенно подтверждает то, как появился этот мир. Рассказать?

Дух заторможено кивает.

– Это будет вместо второго вопроса. Почти два тысячелетия назад жил маг, по имени Даргал. Великий был маг, поистине великий. Он был так мудр и силен, что приходили к нему служить и могущественные архимаги, и сильнейшие воины. Когда Даргал основал Империю, двенадцать самых благородных его воинов основали первые семьи аристократии. А семеро Архимагов заложили основы единого общества магов, и создали гильдию, куда могли вступить лишь самые талантливые и пытливые умом маги.

– И причем тут боги?

– Потерпи, – отмахиваюсь и продолжаю рассказ, – Спустя многие годы Империя расцвела, а сам Даргал достиг вершин искусства магии, постиг все тайны эфира и стал сильнейшим магом в истории Кирна.

Я многозначительно замолчал, придавая вес дальнейшим словам.

– И тогда он стал слышать горький плач, что раз в месяц разносился в небе. Был столь полон скорби этот плачь, что сердце Даргала разбивалось на куски от одного звука. Самое забавное, что лишь он один мог слышать его. Разумеется, как маг, он решил исследовать этот феномен и раскрыть все секреты его. Разгадка обернулась страшной правдой.

– Даргал оказался психом?

– Нет. Даргал нашел источник плача, возле Озера Девы. Расспросив живший там в те времена народ, он узнал, что над озером происходят странные вещи. Какова бы не была погода, раз в месяц ночное небо над озером становится кристально чистым, и отчетливо видно созвездие Девы. Причем оно может менять форму, принимая очертания прекрасной, плачущей девушки! Она оплакивала души умерших, и ее слезы падали с небосклона прямо в озеро, никак не волнуя спокойную гладь.

– Допустим, – хмыкнул дух, скрестил руки на груди, – только допустим, что Дева – это богиня. Но почему ты сказал, что Даргал это тоже бог? Он же просто сильным магом был!

– Был, – киваю согласно, – а потом он уже не смог выдерживать плачь и скорбь Девы, и решил утешить ее. Стал богом и теперь в конце месяца принимает к себе души магов вместе с Девой.

– Что за бред?! Ха-ха-ха! Как в это можно поверить?

– Есть простое доказательство, – я вытянул ноги и с наслаждением чешу занывшее колено, – Ока Даргала у нас над головами раньше не висело. А теперь можно по ночам любоваться на домен бога магов.

Дух тупо смотрит и никак не может понять моих слов. Или не хочет понимать?

– Луна по-вашему, – устало говорю ему, – У нас спутник планеты создал сам Даргал, да и сам бог магов иногда появляется на бренной земле. Говорят, что двести лет назад он за душой архимага Нигала пришел лично, когда бедняга помер. А ведь всего пять веков мужику было. Отличные трактаты писал, ужасная утрата для гильдии.

– Я верю, что все это можно объяснить без этой вашей божественной хрени, – рубит рукой дух, – и магию и все эти плачи по ночам!

– Ну что же, – я хлопнул в ладоши, – ты задал гораздо больше трех вопросов, я ответил на все.

Я встаю и направляюсь порыться в шкафу с готовыми зельями. Там точно было пол флакона очищающего. На духа тоже должно действовать, раз у него эфирных оболочек нет, то ему просто разъест все остальное, оставив лишь духовную силу. Силы духов более высокого порядка, чем эфир, на них очень сложно воздействовать, однако и в таких законах есть обходы.

– Стой! Азидал, может не надо? Давай я на тебя работать буду? Шпионом, например! Да, точно, шпионом буду! А? Как тебе идейка? Азидал? Азидал?!

– Ой, да заткнись, – махаю рукой беспокойному духу, пытаясь вспомнить в каком флаконе очищающее, в зеленом или в фиолетовом.

Спустя десять минут криков и слезливых предложений духа и поисков нужных вещей, я возвращаюсь к столу и затыкаю духа.

– Ну что, – раскладываю прямо на пентаграмму мистическую перчатку, набор зелий, и две книги с нужными заклинаниями, – начнем.

Прежде чем лишить духа личности и превратить его в чистую, не замутненную энергию, я решаю объяснить ему напоследок его участь. Обещал все же.

– Я говорил, что расскажу тебе, что с тобой будет. Все просто, мои раны невозможно исправить или залечить с помощью магии. Парадокс, нужные заклинания существуют, но те, кто решился на их применение – погибли. Слишком мощные потоки эфира требуется пустить по поврежденным магическим каналам, чтобы просто начать процесс лечения. Но вот незадача, они от этого рвутся окончательно.

Начинаю смешивать зелья очищения, чтобы превратить их в мощный эликсир, не отвлекаюсь от разговора.

– С мощными зельями та же беда. И тут на помощь пришла бы более могущественная и мягкая энергия – энергия души. Ты, наверное, спросил бы, почему я век с лишним мучаюсь, а не поймал бы какого-нибудь отброса для подобного? Вроде тебя, только в нашем мире.

Дух безучастно наблюдает, как мои пальцы порхают над чащей с зельем, насыщая его эфиром. Зелье понемногу приобретает малиновый цвет, объем все уменьшается и уменьшается.

– Ответ таков – Боги. В Кирне каждое живое существо, что имеет душу, несет на себе метки богов. Видишь ли, Дева завещала нам свободу выбора, каждый имеет право делать что хочет, если найдет для этого силы. Можно заковать разумного в цепи, можно его пытать, можно даже убить! В конце концов, тело это лишь оковы из плоти и крови, а какая разница, что делать с оковами? Но только попробуй серьезно повредить душе – тебя в ту же секунду ждет ужасная кара богов.

Два флакона зелья превращаются в каплю эликсира, она светиться малиновым цветом, оставим настояться и готово.

– Даргал завещал магам свободу воли. Каждый из магов имеет божественное право думать и говорить что хочет, следовать своим принципам и идеям, развиваться как угодно. И даже тронуть душу мы можем, ведь есть право и возможность. Однако, наказание не заставит себя ждать. Это все равно, что прыгнуть в костер. Ты можешь, если захочешь, только помрешь в муках. Такой вот парадокс.

Эликсир готов, и я заношу чашу над духом, заодно заканчивая объяснения.

– И тут появляешься ты, прямо внутри меня, глупый дух, без меток богов, но с мощной энергией души. Кем я еще могу тебя считать, как не подарком Даргала?

Я на мгновенье задерживаю малиновую каплю на краю чаши.

– Прощай, в общем. И спасибо.

Эликсир стекает на духа, обволакивает его, через мгновенье покои озаряет яркое сияние цвета крови и закатного солнца. В пентаграмме остается лишь плотный белый шарик, сконцентрированная духовная энергия. Никакой личности, ноль памяти.

– А теперь, – снова чешу опять занывшее колено, дождь что ли будет, – можно спокойно одеться и сходить, наконец, покушать.

Я не спеша одеваю штаны, мягкие высокие сапоги, плотную рубаху с завязками. Поверх накидываю латанную перелатанную мантию. Да, не солидно, но она очень теплая и плотная, так что плевал я на вид. Подхватываю старый посох, пора на выход.

Есть у меня могущественный посох мастера и доспехи, да не с моими силами и возрастом таскать такие вещи. Так что лежат они в моих покоях в Даргамаре, в башне архимага Глеонида. Весьма почетно иметь хотя бы каморку в башне одного из архимагов, но я Мастер, могу этаж целый попросить.

Только раньше мне все это было не нужно, я стал калекой, спустя годы разработал концепцию, благодаря которой можно создать заклинания на уровень выше, чем резерв мага. Это раньше считалось невозможным в принципе, за великое открытие я получил титул «Мастер Контроля» пододвинув прошлого мастера. Оставалось доживать свой век, радуясь, что стал одним из семи мастеров Даргамара, да пить напропалую, топя мысль, что большего мне не добиться.

Я умер бы, прожив не многим больше обычного воина. Ритуал омоложения это магия седьмого уровня, от таких потоков эфира мои каналы бы расползлись как гнилая солома. Но все это теперь поправимо. Развеиваю заклинание тишины.

Подумав, осеняю себя знаком Даргала, коротко благодарю его за возможность исправить жизнь к лучшему. И тут, точно после окончания молитвы, по всей крепости проносится громкий звон колокола. Два быстрых, пауза, один короткий. Тревога! Нападение на крепость!

Колокол разносит по гулким коридорам оглушительный звон, повторяя сообщение. Я быстрым шагом иду в направлении главных ворот, на внешнюю стену, чтобы узнать все из первых рук и помочь, если надо.

Крепость Глад – это огромное, слегка обветшалое от времени сооружение. Крепость основана еще во времена расцвета Небесной Империи. Сейчас же ров давно засыпан, внешние стены полны трещин и заделанных досками и камнями проломов.

Помимо главного здания, донжона, где располагаются мои покои, Ритуальный Зал, главный склад, сокровищница, и еще множество комнат для командования, гостевых, кухня и обеденный зал, есть еще несколько зданий внутри стен.

Это две казармы, бани, конюшни, кузницы, склады продовольствия, небольшие дома для прислуги и семей стражников. И все это великолепие заковано высокой внешней стеной и четырьмя башнями по сторонам света, плюс две привратные башенки со стрелометами. В общем и целом, Крепость Глад – это огромная твердыня, старая, но все еще надежная, она вмешает три с половиной тысячи воинов и две сотни человек обслуживающих все это. А так же крепости положено иметь как минимум пятеро магов не ниже пятого ранга.

Но сейчас воинов и слуг вдвое меньше, а из магов остался только я. Долгие, изматывающие осады и отсутствие подкреплений, постоянные нападения сильных тварей, искаженных, сделали свое дело. Два года назад погибли двое магов, как раз от когтей искаженных. Империя не собирается больше нам помогать, и обеспечение крепости пришлось взять на себя гильдии магов Даргамара.

Солдатам платит гильдия, слугам тоже платит гильдия, только маги служат здесь бесплатно, отдавая жизни за так, лишь из чувства долга.

Но теперь, если меня смогут вылечить в Даргамаре, городе магов, с помощью принесенной эссенции духа, то я войду в прежнюю силу, и надеюсь, дела крепости пойдут к лучшему. Едва я взошел по лестнице на внешнюю стену, как ко мне тут же подбежал солдат. Одет, как положено при осаде, доспехи, остроконечный шлем, меч, щит и амулеты моего производства. На поясе пара зелий, регенерации и запаса сил. Тот дух сказал бы, что это просто допинг, но нет, это зелье именно дает силы, а не вытягивает ресурсы организма. Полезная штука при долгой осаде.

– Мастер Азидал! – кланяется солдат, запыхавшийся вид, доспехи в соке травы и грязи.

– Ты из патруля? – киваю парню, продолжаю идти на стену, – Докладывай!

– Это Искаженный! Сильная и быстрая тварь! Убил половину патруля, даже раненных ребят не удалось донести! – парень в ярости сжал кулаки, – Пришлось вести к стенам, чтобы расстреляли из стрелометов! Но не вышло, он слишком ловок! А когда удалось попасть, оказалось что даже стрелы с посеребренными наконечниками его не берут! Постоянно пытается вскарабкаться по стенам. И еще швыряется сгустками искаженного эфира.

– Как тебя зовут?

Воин выпрямил спину, я увидел заросшее щетиной лицо, яркие голубые глаза, прямой и честный взгляд, нос с горбинкой. Парень бухнул перчаткой по грудине доспехов и четко представился:

– Дилан, десятник. Неделю назад был назначен капитаном патруля.

– Ну что ж, Дилан, пойдем, посмотрим, что за тварь нам подкинула судьба. Заодно расскажи-ка мне о твари. Где наткнулись, она говорила с вами?

– Мы дошли только до темного леса, хотели проверить тайники и обновить припасы, бдительности никто не терял, но все равно мы ее пропустили. Байдон умер первым, мы услышали только, как тварь раздирает его доспехи. Быстро обернулись, но тварь только прошипела «Людишки» и прыгнула в лес.

– Байдон, говоришь? Знаю его, хороший был следопыт, – я огладил бороду и пошел медленнее, чувствуя начало отдышки, – Он вроде, родом из Семи Холмов?

– Да, как и я.

Мы проходим посты один за другим, воины вежливо кивают или кланяются, хорошо знакомые солдаты просто улыбаются и возвращаются к делам. А дела у них сейчас простые, попытаться углядеть, что твориться у главных ворот и готовиться к возможному прорыву.

– А потом что? – спрашиваю Дилана.

– А потом мы неделю играли в салочки с этой тварью, пытаясь ее прикончить, – Дилан поджимает белые губы, глаза сверкают, – С каждым погибшим наша жажда мести лишь росла, но я все-таки принял решение возвращаться, когда осталась половина отряда.

Мы приближались к месту действий, уже слышны азартные крики расчетов на стрелометах, остальные солдаты молча сжимают щиты, ожидая тварь наверху.

– Дилан, ты все сделал верно, – я останавливаюсь, смотрю парню в глаза, – Но как командир, ты будешь обязан сообщить семьям погибших трагичные вести.

Дилан опустил голову, будучи готов принять любую участь за смерть подчиненных.

– А чтобы весть была не такой горькой, – продолжил я, – Мы прикончим эту тварь. Месть за погибших – дело благородное.

– Как прикажете, – твердо, уже голосом командира отвечает парень, – я и мои ребята сильно устали, но мы можем помочь на стрелометах. Позволите?

Я киваю, отправляюсь стену, поглядеть на будущего противника, Дилан бежит вниз, перескакивает ступеньки, стремясь к группе бойцов сидящих прямо на земле от усталости. Опасную гонку им пришлось пройти из глубин темного леса до крепости, если они углублялись в лес еще больше, для охоты на тварь. Двое суток на ногах, не меньше.

Я подхожу к ряду воинов у стены, но, неожиданно для себя, останавливаюсь. Присматриваюсь к спинам солдат, все слишком напряжены, у некоторых подрагивают щиты. В чем дело? Мои воины закалены в сражениях и отлично умеют подавлять страх.

Ладно, пора глянуть, что там за тварь. Выбираюсь на возвышенную площадку со стрелометом. Вокруг него крутятся солдаты, сноровисто подносят пачки длинных и толстых стрел. Стрелометы – отличное изобретение, один такой позволяет выстреливать одну за другой до шестнадцати стрел. Или даже четыре разом, с привязанной сетью. Как раз для опасных тварей.

Подхожу с краю, слева привычно и гулко вылетают стрелы, а от звука стальной тетивы ноют зубы. И тут пробирает и меня, я скорей почувствовал, чем увидел Искаженного.

Ужасная, мерзкая сила искаженного эфира окутывает его облаком, от одного ощущения хочется опорожнить желудок. Накатывающие волны силы от этой твари колют кожу иголками, глаза высыхают и будто сами собой дрожат ноги.

Наводчик стреломета не сдерживает вопля:

– Да что ты тварь такая! Сдохни!

Он рванул рычаг, стрелы с гулом разрезаемого ветра летят в тварь. Искаженный играючи уворачивается, почти не сходя с места. Сощурив подслеповатые глаза, я смог его разглядеть.

Искаженный эфир оставил ему человекоподобный облик. Искаженный поднял голову, будто услышал крик со стены, одетый в черные, изорванные хламиды, со следами засохшей крови, он показал лицо, лишенное кожи, гнилое, как у столетнего трупа. Глазницы полны искаженного эфира, казалось, направлены прямо на меня. Не сдержавшись, я вздрогнул всем телом, не ожидающий такой мерзости, и стиснул посох так, что дерево затрещало.

– Готовьте сеть! – я рявкнул во все горло расчету стреломета, – И найдите мне начальника гарнизона!

Над воротами у нас четыре стреломета, один сейчас будут заряжать сетью, это долго, а тварь все порывается на стены. Уверен, этому гаду хватит сил взобраться прямо ко мне. Пока он лишь играется, выводя из себя расчеты стрелометов. Показывает силу, ловкость, нагоняет страх.

– Молодой еще, гнили кусок, – зло говорю, глядя как он продолжает уворачиваться от стрел, – прыгай, прыгай, гаденыш.

Искаженный уловил промежуток между залпами, зигзагами подобрался вплотную к стенам, взбежал метра на три и резко оттолкнулся назад и вверх. Вижу, как в его руке загорается красный огонек.

– Прячься! – ору во всю мощь легких.

Солдаты резко приседают за зубцы стен, а я бросаю один из личных защитных амулетов. Амулет, почуяв искаженный эфир, окутывается искрами, рассыпается в пыль, оставляя вместо себя развернутое полотно эфира, плотного и крепкого.

– Ха- ха-ха, – смеется Искаженный, голос его смеха окрашен безумными нотками.

Красная вспышка, визг как от цирковой шутихи, и невероятно плотный красный луч искаженного эфира пронзает мой «Щит»

– Ааааа! – орут воины, смыкая щиты над головами.

Луч эфира врезается в зубцы стен, громкий взрыв глушит так, будто мне влупили ладонями по ушам. Воины разлетаются поломанными игрушками, окровавленные, они падают во внутренний двор. Это те, кому повезло выжить, они стояли дальше. Остальные превратились в стонущее кровавое месиво.

– Прорыв! – надсадно орет лежащий боец без ноги, он подтягивает выпавший щит и готов, в случае чего, сражаться и лежа.

Искаженный с удовольствием разглядывает последствия атаки внизу. Позволяю себе отвлечься на секунду.

Живых споро растаскивают за спины целые товарищи. Вижу, как старый воин откидывает посеченный осколками щит, резко срывает с пояса зелье. Однако увидеть, как он его пьет, я не смог. Обзор заграждает гнилое лицо Искаженного передо мной. Он клацает черными зубами, прямо перед лицом, запах гнили забивает ноздри. Быстр, слишком быстр, Даргал его дери!

– Маааг, – протяжно хрипит тварь.

Рефлексы срабатывают быстрее разума, острый набалдашник посоха летит твари под челюсть.

Искаженный отпрыгивает, его нога скользит на кровавой луже. Направляю наконечник посоха на него, магические каналы гудят от натуги, кровь набатом бьется в ушах. Из посоха вырываются потоки вязкого огня и пеленают тварь.

– Готовьте сеть! – ору назад, на сей раз не смею сводить взгляд с твари.

А Искаженный не пытается разорвать хлипкие огненные путы, остатки его одежд быстро занимаются дымком. Огонь не причиняет ему дискомфорт, он рассматривает меня.

– Я Молог, – членораздельно произносит тварь.

– Сеть готова! – кричат сзади, скрип поворачивающейся платформы стреломета.

– Азидал, – кратко представляюсь в ответ, – Огонь!

Падаю ничком, не щадя старые кости, надо мной со свистом ячеек разворачивается и летит посеребренная сеть. Счетверенный залп с сетью рывком сметает тварь со стены. Молог падает на землю, сладкий звук его падения ласкает слух. Работают остальные стрелометы, отправляя твари острые подарки. Толстые, острые наконечники пытаются вонзиться в гнилую плоть твари, но их мощности не достаточно. Стрелы лишь напрасно кромсают сеть.

Мой старый посох не выдержал, трескается вдоль. Я решаюсь устроить посоху достойные проводы и цепляю на него три оставшихся у меня амулета, обмотав цепочками. Все атакующие на огонь. Заряжаю эфиром амулеты и посох, рукой подзываю к себе ближайшего воина.

– Мастер? – спрашивает воин.

– Держи, – подаю ему начинающий тлеть посох, – долбани вниз, да посильнее.

– Как прикажете.

Воин подхватывает посох, примерившись, по-молодецки ухнув, метает его прямо в башку, катающемуся в сетях, Мологу.

Бахнуло едва ли не сильнее, чем до этого. Расчет стреломета аж присел, затыкая уши. А я довольно улыбаюсь в бороду, наслаждаясь феерией огня и воющей от боли полыхающей фигурой Искаженного.

– Попал?

– Ему руку оторвало, – говорит метавший копье воин.

– Как зовут?

– Лодор, – отвечает воин.

– Премию, десяток золотых! – уверенно обещаю ему.

– Есть! – уголки обветренных губ дрогнули в улыбке.

Как мало воину для счастья надо. Но это не конец. Искаженная тварь, что представилась Мологом, прокатилась по земле, сбив пламя. Он встает, на наших глазах разрывает измочаленную стрелами сеть, и смотрит на крепость. Его не волновали стрелы, втыкающиеся рядом. Постояв пару секунд, он быстро ковыляет от крепости, в сторону далеко виднеющегося темного леса. Ему в след втыкаются стрелы.

– Отставить стрельбу! – громкий и хриплый бас начальника гарнизона разносится по стене.

Начальник гарнизона огромный, медведеподобный мужик сорока лет, служит со мной уже больше десяти лет. Зовут его Торуг и он не любит всего две вещи, нападений на крепость и нападений на меня лично. А тут сразу два в одном, так что не удивительно, что его налитые кровью глаза с яростью смотрят вслед убегающему Мологу.

– Мастер Азидал, вы в порядке? – громко спрашивает он.

– Посох жалко, – шутя, отвечаю верному воину.

Торуг осмотрел меня с ног до головы, признал отсутствие ранений, но ярости во взгляде меньше не стало.

– Собрать четыре десятка! Капитан Дилан, ты живой? – кричит Торуг.

– Здесь я! Живой! – махает рукой фигурка у дальнего стреломета.

Торгу подзывает его к себе.

– Ты поведешь отряд, задача – отогнать эту гниль от крепости обратно за Орлиный пик! Если сможете, то принесите мне башку этой твари!

– А зачем? – недоуменно спрашивает Дилан.

Мне тоже интересно, голова Искаженного это не то, что желательно иметь возле себя. Источник вредного эфира все-таки.

– Поставлю в толчке и буду ссать в глаза этого Молога, пока зубы не выпадут! – серьезно отвечает Торуг.

Немудренная шутка пошла по рядам, и после боя оказалась на ура. Хохочут даже стонущие от боли воины.

– Так, слушать меня! – прерываю веселье, – Раненых в лазарет первой казармы! Живо, живо!

Все тут же засуетились, став аккуратно спускать стонущих воинов со стены.

– Ты, – тыкаю пальцем в ближайшего воина, – О! Опять Лодор! Берешь пару воинов и бегом в главный склад, берете из запаса два ящика лечебных зелий. Из старой партии должны лежать, большие флаконы со Знаком Даргала на обороте. Понял?

– Так точно! – вытянулся Лодор.

– Выполняй, – махнул я рукой и отправился в лазарет.

Ближайшие сутки мне вряд ли удастся хотя бы просто присесть. А, вспомнил!

– Торуг!

– Мастер?

– Распорядись мне поесть принести, прямо в первый лазарет.

– Все будет, Мастер Азидал, – ответил Торуг, уже не отвлекаясь на большое начальство, продолжил раздавать приказы.

Под его зычный голос споро чинятся стены, собираются внизу стрелы, застучали молоты по наковальне в кузнях, будто сама собой смывается кровь. Все при деле.

На пути в лазарет мне встретился управитель крепости. Полноватый мужчина в годах, невысокого роста, но с твердым, стальным взглядом и несгибаемой волей. В один из прорывов его молодую жену убили изгнилы прямо у него на глазах, а он покрепче стиснул меч и пошел дальше в бой. Со сломанной ногой. Тогда он был воином, а сейчас работает управителем, все хозяйство крепости лежит на его крепких плечах. Он ни разу не позволил усомниться в его честном ведении дел. Даже дочь у него целый год ходила в одном платье, пока я не смог выбить для мужика достойную оплату.

– Милош, в чем дело? – спрашиваю этого достойного и верного человека.

– Говорят, прорыв серьезный? – поравнявшись со мной, спросил он.

– Такой сильной твари на моей памяти еще не было, – честно признаюсь, – Не иначе как милостью Даргала живы остались.

– Как она хоть выглядит?

– А слухи еще не разошлись? Удивительно.

– Говорят, как труп ходячий, и разумная.

– Разумный, – поправляю его, – Он представился как Молог.

– Имя мужское, – задумчиво чешет подбородок Милош, – Редко люди в искаженные земли могут добраться, да еще в тварь превратившись, разум сохраняют.

– Да не так уж и редко, – не соглашаюсь я, – Просто их раньше искаженные звери жрут, чем они Орлиный пик пересекут. Или племя Изгнилов какое на фарш пустит.

– Ох, что это я, – спохватился управляющий, – в дела магов полез, не знаючи. Простите, Мастер, просто мысли вслух.

– Пустое, – прощаю его надуманный проступок, – Милош, попроси дочь в архивах крепости порыться, пусть поищет мне этого Молога.

– Сделает, – уверенно обещает управитель, – думаете, найдет чего?

– Больно силен этот Молог, это беспокоит меня. Или что-то неладно стало твориться в землях искаженных, или старая это тварь.

Погладив бороду, добавляю:

– Хотя по поведению и не скажешь. Больше на молодого мага смахивает.

В ответ на заинтересованный взгляд управителя, доверительно сообщаю:

– Даже на меня в юности. Наглый и самоуверенный, а слегка по зубам отхватил, так сразу в кусты. Хотя сил сражаться еще полно. Я таким был лет в двенадцать. Всего шесть заклинаний знал, а кичился-то как! А в итоге получил под глаз от соседской девчонки и обиделся до слез.

– Да неужели? – весело удивляется управитель, – А я вот, когда в крепость прибыл, мнил себя великим воином.

– О, – многозначительно предлагаю продолжить историю.

Редко когда можно разговорить этого сурового мужика.

– В темном лесу испугался совы, чуть ли не до мокрых штанов, – посмеивается Милош, – После страшилок от ветеранов спать не мог. А когда та ухнула – я так подскочил, что треснулся об низкую ветку, аж звезды посыпались. Мне Торуг до сих пор эту историю поминает.

– Это как?

– Чучело совы мне подарил, на юбилей. В кабинете на столе поставил.

Подняли настроение с управителем, я повернул к дверям лазарета, а Милош в сторону малого склада оружия казармы.

Я добираюсь до лазарета. Вокруг белоснежные ширмы, ровные ряды кроватей и шкафы с лечебными снадобьями. Отлично оборудованный лазарет – это моя гордость. Полный штат из четырех лекарей, регулярные поставки лечебных средств, даже экспериментальные разработки алхимиков Даргамара. Все же титул Мастера это не пустой свист.

Слышу за ближайшими ширмами разговор главного лекаря и воина.

– Да ты говори, говори, – увещевает старый, добрый голос лекаря, – а я пока тебе косточки на место пособираю.

– Хорошо! Ай! – молодой и звонкий крик, – Ух… А потом эта тварь шустро взбегает по стене, как таракан, изгнил его дери, и оказывается возле Верховного мага. Ай!

Я остановился, чтобы не выдавать свое присутствие раньше времени. Люблю послушать слухи про себя, это тешит мое старое, почти погибшее тщеславие.

– Ты не останавливайся, дальше рассказывай, – поддакивает лекарь и слышится влажный хруст костей.

Сдавленное мычание бойца.

– Мастер ему так по роже посохом прописал, что тот отлетел! – восторженно продолжает больной, – дальше его сетью парни со стены скинули, Мастер посох чем то убойным зарядил и Лодору его дал!

– О, интересно, интересно, – говорит лекарь и забряцал чем-то металлическим, снова хруст, – а дальше что?

– А дальше, – уже почти плачет от боли солдат, – Лодор посох кинул и как бабахнуло! Даже на прошлой осаде так не бахало! Видать Мастер разозлился. Искаженный в портки наложил и деру дал в лес, руку там, на поле догорать оставил. Наши за ним в погоню, что дальше не знаю.

Звук подзатыльника и суровый голос лекаря:

– Не ерзай! А то инвалидом останешься.

– Так больно же, господин Доквар! – оправдывается боец.

– А что ж ты молчишь, придурок?! – угрожающе шипит старый лекарь, – Это значит, что тебе нервы защемило! Сейчас поправим…

Дикий вопль… Я, пожалуй, попозже зайду. Схожу, возьму пару амулетов. Не успел я сделать и шагу, как в лазарет заходит служанка с подносом, полном еды.

– Мастер Азидал, это вам, – кланяется молодая девушка, – Куда поставить?

– Иди за мной, – удрученно веду за собой служанку.

Стараюсь не глядеть в хитрые глаза седого лекаря, и махаю рукой на свободный стол. В лазарет продолжают поступать больные, тащат ящики с зельями. Засучиваю рукава и киваю старому лекарю. Он вправляет кости и пришивает оторванные руки ноги, штопает раны, а на мне сам процесс лечения. Рабочий день Верховного мага продолжается.

Спустя шесть часов, я насквозь пропотел, и сам испытывал желание прилечь на больничную койку, меня подозвал главный лекарь.

– Что на этот раз, Доквар? – устало спрашиваю у склонившегося над больным лекаря.

О, Даргал, пусть это будет нечто несерьезное! У меня остались крохи эфира, гудит голова от постоянной концентрации, похмелье опять сжимает тисками виски. Если доживу до конца дня – точно брошу пить!

– Камень в грудине засел, аккуратно не вытащить, – кратко сообщает лекарь, – На вас извлечение камня и осколков, а я подхвачу и зафиксирую осколки ребер.

На койке без сознания лежит воин с осунувшимся лицом, едва дышит рывками с хрипами.

– Приступаем, – отрывисто командую лекарю, тонкие жгуты эфира вырываются из кончиков пальцев.

– Парень сам пришел, час назад, – делится информацией Доквар, – Сначала отстоял положенное время на стене, а как снял доспех, так скрутило беднягу. Думал, зелье все поправит и терпел до последнего.

– Как всегда, – устало отвечаю лекарю.

Боец дергается, я едва не упускаю осколки камней. Плеснула струйка крови из обширной раны. Осколки уходят глубже.

– Да лежи ты тихо, во имя Девы! – выдает старый лекарь, поливает зельями рану, а потом чуть ли не ныряет в рану с инструментами наперевес, – Мастер Азидал, держите крепче, я подстрахую.

– Как могу, – огрызаюсь, стараюсь потихоньку тянуть камни из ран.

Проходит время, остается самый большой осколок.

– Добавьте еще несколько щупов, поближе к сердцу, – советует лекарь.

Я молча делаю, у меня все на ощущениях, что там внутри видит только лекарь. Выдавливаю последние крохи энергии из каналов, игнорируя собственную боль.

– А теперь по команде, тихонько, – говорит Доквар, и хватает с прикроватного столика еще несколько зелий, зажимая горлышки меж пальцев.

Минута за минутой, я вытягивал, Дроквар тут же лечил, боец дышал все ровнее, операция закончилась совершенно буднично. Добавляю больному энергии эфира, лицо раненного розовеет, отхожу назад.

– Все, дальше без меня, – сообщаю лекарю.

Доквар молча кивает уже на пути к следующему больному. Неутомимый старик, с истинным призванием лечить.

– Куда руки косорукие тянешь! – рявкает Дроквар на другого лекаря, молодого мужика, – А обезболить?

– Так без сознания же… – бурчит молодой лекарь, но за зельем тянется.

Все, хватит с меня на сегодня! Нетвердым шагом направляюсь в свои покои. Там меня встречает тишина, шарик духовной энергии и теплая постель. Хлебнул зелья запаса сил, собственного изготовления, и рухнул в постель, не раздеваясь. Уже сквозь сон чувствую, как одежду стягивают служанки, слышу, как рядом ставится вновь наполненный водой кувшин. Отлично, спокойной ночи. Завтра меня ждет тяжелый день, давно пора поднять вопрос о подкреплениях, новых магах, и моём исцелении.

Меня ждет город магов, Даргамар.

Я думал перед сном о Даргамаре, неудивительно, что город мне приснился. Во сне я ходил по его широким улицам, любовался парящими в воздухе аллеями с цветущими садами и ажурными переходами. Сон показал ночной Даргамар, полный света эфирных ламп, что висели повсюду, наполняя город волшебной атмосферой и игрой теней.

Я хотел пойти по знакомому маршруту, посмотреть на статую великого Даргала, но неожиданно проснулся, почуяв неладное.

Служанка стоит у стола артефактора и тянет руки к шару духа.

– Стоять! – подкрепляю приказ слабенькой молнией.

Треск электричества, свежий запах озона и тело служанки на полу, сотрясаемое конвульсиями.

– П-п-п-простите, – молит служанка, глядя наполненными слезами глазами, – Я не знаю, почему полезла туда! Мне просто стало любопытно и что-то нашло…

На лицо последствия отравления искаженным эфиром. Человек, отравленный эманациями искаженного эфира, начинает поступать нелогично, резко и не думая следует своим желаниям, какими бы они не были. Даже если пытаются трогать непонятные предметы в комнате Верховного мага.

– Зато я знаю, – отвечаю девушке и неспешно принимаюсь одеваться, – Чего разлеглась? Вставай, проверять буду.

Девушка с трудом встает, вытирает слезы, склоняет голову. Подхожу, касаюсь плеча и резко наполняю ее тело чистым эфиром. Служанка едва не упала на колени, но я придержал.

– Как ощущения? – участливо спрашиваю.

Служанка отдышалась, прислушалась к себе. Я отпустил ее и занялся сапогами, такое ощущение, что в правый сапог попал камешек. Я сажусь на кровать и наблюдаю, как служанка распахивает глаза, аккуратно касается груди кончиками пальцев. Улыбнулась и будто вся расцвела от облегчения

– Дышать стало так легко! И в голове прояснилось.

– Вот и отлично, – отвечаю, перевернув сапог и вытряхивая мелкий сор, – А теперь иди к управителю, получишь десять плетей за свои шаловливые руки. Чтоб запомнилось.

Ясные глаза наполняются слезами, служанка шмыгнула носом, но пикнуть что-то против не посмела. Девушка резко кланяется, оставляя на полу пару капель слез, быстро уходит. Боль от наказания, вспомненная в нужный момент, поможет ей сдержаться в следующий раз. Эфир или просто глупость, но желание не получать плетей – отличное лекарство. Мало кто любит сильную боль. Инстинкты трудно обмануть.

– Надо будет всех проверить, – задумчиво гляжу на сапог, в животе урчит, – Но сначала завтрак!

Холодный сквозняк из приоткрытой двери заставляет ежиться и накинуть мантию. Зима наступает, еще пару недель и выпадет снег, придется ходить по крепости и зажигать висящие под потолком жаровни. Надеюсь, что на этот раз я получу обещанное пополнение магов и напрягу этим уже их. Я и так уже два года справляюсь за пятерых, сражения и лечение, повседневная магия и зарядка артефактов, и еще куча мелочей, с которыми может эффективно справиться только маг. Так никакого здоровья не напасешься.

Первым делом я решаю обезопасить свою гарантию излечения, шар духа. Целый час у меня ушел на то, чтобы без потерь и качественно заковать духовную энергию в прозрачный кристалл. Над ним тоже пришлось поработать, аккуратно вырезая мелкие руны на гранях. В итоге получился отличный результат, которым можно любоваться. Вытянутый кристалл с четырьмя гранями, прозрачный, как вода, а внутри переливается белая духовная энергия, напоминающая огонек. А если повернуть под определенным углом, то на граях отчетливо видны цепочки рун, отливающих зеленым цветом.

Этот зеленый цвет – цвет моего эфира, поскольку мне приходится добавлять энергию собственный жизни, усиливая мощность чар. Это мой единственный путь, из-за него я старею в разы быстрее, чем остальные маги. Если бы не дух, то я бы помер лет через десять естественным путем. А выпади на мою долю сложные битвы – и того быстрее. Надеюсь, совсем скоро я увижу истинный цвет своего эфира, золотистый и мягкий, он всегда успокаивал меня в самые сложные моменты жизни. Как давно я не видел его? Как давно я вынужден творить чары с выматывающим чувством, уходящей через пальцы собственной жизни?

– Сто два длинных года, – отвечаю я себе вслух.

Вот почему я пью, пытаясь забыться хоть на пару часов. И не надо думать, что я не серьезно отношусь к своим обязанностям. При мне всегда есть крепкое зелье лечения, одна маленькая мензурка, вмещающая половину глотка. Это знают даже обычные стражи крепости, готовые влить его в глотку старого, пьяного в драбадан, мага.

Но зелье еще ни разу не пригодилось, будто сам Даргал давал мне топить в вине горе. Ладно, пора на завтрак, все наверняка собрались в обеденном зале.

У моих покоев и сегодня на страже Лаймон. На лице воина добавилось новых царапин, рука покоится на перевязи. Когда я выходил, Лаймон как раз пытался здоровой рукой почесать мясистый нос и удержать копье одновременно.

– Мастер! – встрепенулся стражник и постарался принять подобающий вид.

– Что с рукой? – не утруждаясь приветствиями, спрашиваю его.

– Пустяки, через пару дней заживет.

Стражник шевелит пальцами больной руки, показывая, что рука действует и уважаемому магу не о чем волноваться.

– Я вчера и сделать ничего не успел, только на стену поднялся, как рвануло, – грустным голосом рассказывает Лаймон, – Повезло мне, вскользь осколком зацепило. Не то, что парням.

– Хватит еще на твой век битв, – утешаю воина, – и подвигов хватит.

Лаймон уверенно кивает, не сомневаясь, что крепость еще не раз атакуют, и он точно себя покажет в битве. Переступив с ноги на ногу, воин решается задать вопрос.

– Мастер Азидал, а вы не знаете, как там мой брат, Лигар? Он вчера из казарм в лазарет ушел, и кровью плевался, а мне пора было на пост заступать. Всю ночь о нем думаю, сил нет!

Вспоминаю, что лицо того воина, из которого я вчера осколки горстями вытягивал, очень смахивает на Лаймона. Брат значит, интересное совпадение.

– Не переживай, – обнадеживаю его, – Твой брат силен духом, а тело мы вчера с главным лекарем залечили. Так что ты еще не раз сразишься с ним плечом к плечу.

С каждым моим словом тревога и печаль покидали лицо Лаймона, а под конец он воодушевился, выпрямился, вздохнул полной грудью. Словно скинул невидимый груз с плеч.

– Спасибо вам, Мастер, – уважительно склоняет голову воин, – а то ко мне уж мысли тяжелые в голову лезли.

Я хотел просто ответить, что не стоит благодарности и пойти на завтрак, но последние слова Лаймона меня насторожили. Пусть я не очень хорошо знаю парня, но не раз замечал, что он очень оптимистичный и жизнерадостный, всегда верит в лучшее. А тут уже больно пробрали его злые мысли.

– Лаймон, дай-ка я тебя проверю.

– А? Хорошо, – слегка удивляется парень.

Я касаюсь его плеча, закованного в стальной наплечник, с большим трудом вливаю в него немного эфира. Парня качнуло, но на ногах он устоял.

– И как ты еще на меня не кинулся? – поражаюсь я его стойкости, – Ты серьезно отравлен искаженным эфиром.

Только сейчас, приглядевшись, замечаю красные глаза с лопнувшими капиллярами, глубокие морщины, тени под глазами, общий изможденный вид.

– Да уж сколько лет с этой гадостью боремся, – браво усмехается стражник, – Сегодня лишь слегка потяжелее, мы в казармах даже шутим на эту тему. Этой гнилой ауре не сломить наш дух!

– Ясно, – хмуро отвечаю воину, про себя в который раз поражаясь силе духа простых людей, – Стой спокойно, попробую выдавить эту гадость из тебя.

Лаймон вздохнул и крепко сжал зубы, стиснул копье и полностью доверился мне.

– Больно не будет, – опускаю руки на плечи воину, он расслабляется, добавляю, – Сначала.

В ответ на возмущенный взгляд я вливаю в парня столько чистого эфира, сколько могу. Пошатнулись оба, на ногах не удержался я, оседая по стеночке.

– Не бережете вы себя, мастер Азидал, – сказал Лаймон, придерживая меня и не давая упасть на колени.

Я отдышался, и перетерпел боль в каналах, привычную, но не менее сильную, чем обычно. Но что для меня, старика, минутка боли, когда к моим людям медленно подступает безумие искаженного эфира?

Вглядываюсь в лицо Лаймона, так и пышущее здоровьем и беспокойством, в который раз уверяюсь, что терплю боль не зря. Оно того стоит.

– Не беспокойся, Лаймон, я в порядке, – отстраняюсь от воина, – Скоро пройдет.

– Я себя, конечно, прекрасно чувствую. Спасибо вам за это. Но вас на всех не хватит, Мастер Азидал. Я мог и потерпеть.

Я подумал, и решил обнадежить верного воина и всех остальных, так как я уверен, эта новость разлетится пожаром по крепости.

– Скоро это изменится, все изменится, – уверенно говорю, глядя в глаза Лаймона, – Сегодня я отправлюсь в Даргамар и вернусь не дряхлым стариком.

Гляжу в неверующие глаза воина, не до конца осознавшего новость, и решаю добавить в слова долю высокопарности.

– Я вернусь во всем блеске своих сил и могущества, – твердо обещаю ему, – И первое, что я сделаю – поставлю «Эфирный барьер» вокруг крепости.

– А вы, – сглатывает парень, – Вы сможете?

– Прошлый барьер рухнул почти век назад, – с горечью говорю, – И такие верные воины как ты даже не знают, какого это, сражаться на стенах не под гнетом искаженного эфира. Не терпеть ночные кошмары, не давить в себе желание вцепиться в глотки товарищей, что неудачно пошутили.

Я глубоко вздохнул, предаваясь воспоминаниям.

– Я бывал в крепости молодым, когда Верховным магом был Армон и крепость была полна могучих магов. Все сражались, чувствуя незримую поддержку за спиной, ведь все вокруг было пропитано мощью и силой Верховного мага. Твари даже подходить к крепости боялись, воины изгнилов шипели от боли. А нас это только веселило. Нас защищало могущество Армона, это придавало сил, уверенности, надежды.

Я замолчал, устыдившись стариковской болтливости. Мне всего-то сто двадцать два года, а я уже виду себя как древний архимаг, придающийся старым воспоминаниям.

– Мне отец рассказывал про великие сражения у крепости Глад, – неожиданно делится откровением Лаймон, – Я слушал истории о тех битвах вместо сказок, и с детства мечтал, что буду стоять на этих стенах, презрительно глядя на войска Изгнилов, стоя в рядах великих воинов Небесной Империи. Что над нашими головами будут пролетать огромные огненные шары магов. И мой брат тоже заразился этой мечтой.

Я подумал про себя те слова, которые не имел права произносить: «Вместо легионов Империи ты бьешься в рядах свободных воинов. Единственный маг оказался почти немощным стариком»

Не думал, что стойкость Лаймона питают такие чувства. Наверное, всех воинов питает что-то подобное, заставляет биться за эту крепость снова и снова, не смотря на то, что Империя давно отказалась от нее.

– Реальность оказалась более жестока, – невесело усмехаюсь, – Но я рад, что такие как ты продолжают стоять на страже границ Империи.

– Все мы мечтатели, – неожиданно признается Лаймон, – Каждый из нас верит, что когда настанет полная жопа – верховный маг снова поднимет посох и вдарит чем-нибудь убойным. Что, увидев это, поднимутся раненные братья и мы с новыми силами вступим в бой. Так и происходит.

Лаймон поправляет фляжку на поясе, улыбается.

– Если вы вернете свою силу и молодость, уверен, все воспрянут духом.

– Вы так верите в мою силу, как я сам в нее не верю, – признаюсь я, про себя безмерно смущаясь, – Благодарю вас за это. Я… пойду я на завтрак, в общем.

– Удачного дня вам, мастер, – бодро и задорно желает стражник.

Это впервые за долгое, долгое время, когда я по душам говорил с простым воином. Я чаще вижу дно бутылки, чем лицо собеседника. Такое отношение ко мне подкупает и дарит новые силы. Надо было меньше пить, старый я дурак, корил я себя по пути в обеденный зал. Лучше бы новые амулеты делал, глядишь, множество достойных мужей сейчас наслаждались бы жизнью.

Ага, наслаждались, в пропитанной искаженным эфиром крепости. Исправить это – моя обязанность верховного мага. В Даргамар! Я должен попасть в Даргамар как можно скорее!

Бежать сломя голову, я не стал, но шаг ускорил. Весь этаж – это мои покои, и другие комнаты предназначены для гостей или других магов. Сейчас все пустует, кроме одной моей комнаты.

Надо мной Ритуальный Зал, хотя если честно, то это просто плоская крыша с кучей шаблонов рун, выточенных в камне. Давно устаревшая штука, почти не используется. Давно, когда я еще не родился, это был зал со стенами и крышей из чистого хрусталя, прозрачного как слеза. Раздолбали давно, но привычка называть крышу залом живет.

Теперь все его функции заменяет один стол артефактора в моих покоях. Спасибо Мастеру Эфира за эту чудную разработку, иначе ползал бы я сейчас на коленях по холодным камням, пытаясь зачаровать очередной амулет и ежась от ветра.

А ниже этажом залы. Командования, Обеденный, Бальный, и просто Большой, не знаю, зачем он нужен. Туда можно дракона запихать при желании, здоровенное окно с таким же балконом там есть. Балкон, конечно, выше уровня внешних стен, и наблюдать за сражением с него удобно, но я до сих пор не понимаю, на кой он сдался. Обычно там лучники стоят и Торуг с него приказы орет, когда ворота атакуют, может, для того и нужен?

Под обычные размышления ни о чем, добираюсь до обеденного зала. Распахиваются тяжелые двери, впуская Верховного мага. Хоть на завтрак я безнадежно опоздал, все главные лица крепости до сих пор сидят там. Длинный обеденный стол из черного дерева, богато украшенный замысловатой резьбой, сейчас пуст. Но стоило мне появиться в дверях, как две служанки пропорхнули мимо меня и устремились вниз, на кухню, значит, скоро стол будет ломиться от еды.

Торуг, начальник гарнизона, лениво покачивается на стуле, играется с кинжалом, удерживая его баланс на пальце. Управитель Милош зарылся в кипу бумаг, его дочь, пятнадцатилетняя Лидия, вполне уверенно помогает отцу, рассортировывая бумаги по нужным стопкам. Юная девушка плавно вытягивает нужные бумаги из стопок, Милош читает, чиркает пером, бумага исчезает. Из Лидии вышел идеальный помощник. Главный лекарь Доквар устало мешает сахар в чашке с настоем милы. Лекарь протяжно зевает, да так сладко, что Лидия повторяет за ним, прикрывая рот изящной ладошкой.

Я невольно сравнил настой милы и кофе, из мира духа, и с гордостью понял, что настой милы лучше. Бодрит лучше, цвет лучше, запах приятнее, нет побочных эффектов. Не знаю почему, но хотелось утереть нос всему «иному» из другого мира, даже в такой мелочи. Поняв, что занимаюсь глупостью, выкинул эти мысли из головы и поздоровался со всеми.

Усаживаюсь во главе стола. Мой стул больше смахивает на деревянный трон. Высокая спинка, атласная обивка, искуснее резьба, даже сидеть мягче, хотя вся мебель в зале вышла из рук одного мастера. А над моей головой вделан знак Даргала, Триада Мага. Он же официальный герб гильдии магов, он же знамя города Даргамар. Маги не любят плодить сущности и сложности. Все мы поклоняемся богу магов, состоим в гильдии и город тоже наш, начиная от мелкого камешка мостовой, заканчивая шпилями башен архимагов. Всем все ясно с первого взгляда.

Любому гостю крепости тоже будет ясно, чья она и кто здесь главный.

– Мастер Азидал, – не отвлекаясь от бумаг, говорит управитель, – Вы сегодня в Даргамар?

– Сразу после завтрака.

За столом снова повисает рабочая тишина, только крепко задремавший Доквар механически помешивает в чашке. Главный лекарь, похоже, не спал после прорыва.

Вернулись служанки, их руки заняты широкими подносами, шатаются пирамиды тарелок. Потянулся вкуснейший запах печеных овощей и жареного мяса, пряной каши и трав. Я с удовольствием вдохнул в ноздри манящие ароматы еды, рот наполнился слюной, в животе довольно ворчит. Служанки аккуратно и быстро расставляют блюда, прибегает третья, с объемным кувшином молодого вина. Я махаю ей рукой, отсылая прочь.

– Не сегодня. Вообще больше не приноси, пока не попрошу.

Одна из служанок застывает, не успев донести тарелку до стола, Милош прекратил скрипеть пером, Торуг роняет кинжал, острый кончик втыкается сиденье стула, еще сантиметр и воткнулся бы в ногу. Очухивается от дремы лекарь, Доквар шумно хлебнул настоя и выдал:

– Давно пора!

Заряда бодрости надолго не хватает, лекарь опять задремал. Торуг вырвал кинжал, досадливо цокнул языком, а Милош так и не повернув голову в мою сторону, снова застрочил пером. Куда испарилась служанка, я не понял. Не понимал и до этого, магия служанок, наверное. Есть же магия в работе кузнецов, можно вечно смотреть, как в их руках поет и стонет горящий металл, прямо как чистый эфир в руках мага. Так что думаю, во всем есть магия. Даже в том, что никто из моих друзей и подчиненных ничего не сказал, а я чувствую их радость и поддержку без слов. Тут они не нужны, они все поняли и так.

Чтобы не оставлять вопросов окончательно, а именно главный вопрос «Как?!» я вытаскиваю кристалл с духом, небрежно бросаю, он ровно зависает над столом, играя гранями.

– Завораживающая штука, – сказал Торуг спустя минуту, – Можно взять в руки?

– Не стоит, – мягко отвечаю я, – Он защищен.

Начальник гарнизона понятливо кивает, но глаз не отводит от кристалла.

– Если так интересно, то на ощупь он даже не теплый, а как обычное стекло, – я решаю утолить любопытство Торуга, – А внутри чистая душа, источник огромного количества духовной энергии.

Торуг моргнул, отвлекаясь от пляски энергии в кристалле, тянется к запеченной куропатке. Остальные тоже посмотрели, поняли и занялись своими делами. Главный лекарь вхрапывает, уснул, потихоньку сползает под стол.

Я вздохнул, осторожно зафиксировал Доквара тонкими нитями эфира. Если рвануться сильнее, то они не выдержат, а так должны удержать. Негоже главному лекарю сопеть под обеденным столом. Милош кинул на меня одобрительный взгляд, на лекаря насмешливый и шепотом интересуется:

– А из магов пополнение будет?

Отвечаю так же тихо:

– Архимаг Глеонид обещал, – я подумал и добавляю, – Если в Расколотых Горах все нормально, то должен сдержать слово.

В разговор включился Торуг, он отбросил надоевший кинжал, оперся руками на стол, высмотрел аппетитные куриные ножки. Резкое движение рукой, Торуг оценил добычу, сморщил нос, схватил другую ножку.

– Я слышал, последнее время там жмут не переставая, – у Торуга тихо говорить не получается, гулкий бас как из бочки, – Наемники ни за какие деньги теперь туда не суются, хотя нечисти не боятся.

– Туда поехал Мастер Мощи, – делюсь информацией, – неделю назад. Навар там всех по ноздри вобьет. Как минимум полгода там будет тихо. Потом опять полезут.

– Мастер Навар покинул пустыню? – Торуг так удивился, что упустил куриную ножку из рук, опомнился, и тут же ловко поймал, откусил сразу половину, сладкий мясной сок потек по подбородку. Он прошамкал с набитым ртом, – Думал, он помер давно.

– Торуг, – укоризненно смотрю на него.

– Простите, – Торуг сглотнул, смачно откусил еще ароматного мяса, с аппетитом зачавкал, перемалывая еду мощной челюстью.

Торуг и манеры – синоним бесполезно. Остаток завтрака проходит в молчании. Я встал.

– Ну, не помрите тут без меня, – улыбаюсь, оглаживаю седовласую бороду, – Вернусь молодым через пару дней.

– Узнать бы еще, – со смешком произносит управитель.

– Я в доспехе Мастера приду, не перепутаешь, – уверенно отвечаю и поворачиваюсь к начальнику гарнизона, – Торуг, я возьму с собой отряд Дилана. Пусть они же встречают меня через два дня, около полудня.

– Дилан вернулся ночью, спит еще, – Торуг осторожно строит башенку из куриных костей, – Молога упустили у Леса Гигантов.

– Тогда сон Дилану точно не положен, – хмурюсь я, – Поднимай его, я подойду к воротам через полчаса.

– Как скажете Мастер.

– Пока, – махаю рукой и ухожу.

– Давно пора перенести эту долбанную портальную площадку, – бурчит Торуг мне вслед.

Тащиться до темного леса конечно не подарок, но лучше три часа до площадки, чем опасный путь длинной в неделю через Темный Лесс и Лес Гигантов до Верхнего Гримарграда, а потом еще две-три недели до Даргамара.

Надо взять последнюю, очень важную деталь, простую подвеску на запястье со знаком Даргала, отлитую из алхимического золота. Мастера может выделять три вещи, это доспех, посох и подвеска. Если первые две можно опустить при желании, то появляться в Даргамаре без подвески – неуважение.

Тонкая цепочка звякнула слегка, устраиваясь на запястье, и Триада Мага весело отражает свет из окна.

Спустя полчаса я сидел на смирном гнедом коне, и готовился к выходу с десятком всадников за спиной. Дилан сидит на черном статном жеребце по левую руку от меня. Он поднимается на стременах, оглядывается, осматривает отряд цепким взглядом.

– Все здесь, – хмуро отчитался капитан, под глазами парня темные круги от недосыпа.

Я не спеша создаю заклинание «Вестник» в руке, на ладони плавно соткалась птичка из полупрозрачного эфира. Я опять ощущаю отвратное состояние покидающей меня жизни. Птичка зеленого цвета, «Вестник» заклинание третьего ранга, так что только так. Я слишком привык к магии, чтобы орать наверх, стражникам. Я накрываю ладонь другой, и развожу руки. Теперь у меня два «Вестника».

– Открыть ворота, – уверенно диктую птицам и подбрасываю в небо.

Вестники одновременно раскрывают полупрозрачные крылья, они со скоростью ветра достигают привратных башен. Ворота можно открыть, только контролируя обе башни.

Спустя полминуты тяжелые створки дрогнули, плавно открываются навстречу, показывая изрядно помятые полосы бронзы, закаленной в алхимическом огне. Руны, выбитые в бронзе века назад, верно служат, укрепляя ворота из дерева до состояния стали, делая их неподвластными огню, кислоте и любым погодным условиям. К слову, я все эти руны знаю, и уже лично наносил их на двери каждой башни, зала, казарм и лазаретов. Даже кухню не обошла моя паранойя. Зато двери не меняли уже полвека.

– Вперед! – кратко командую и подстегиваю коня.

Дорога до темного леса обыденна и скучна. Все вокруг крепости давно выжжено до состояния камня, трава еле растет. Дилан старается не уснуть на ходу, острый взгляд окидывает окрестности, подмечает все.

Утоптанная дорога быстро съедается копытами коней, оставляя за собой медленно оседающие облачка пыли. Темный лес приближается, и с каждой секундой всех охватывает привычное ощущение жути. Мурашки бегут по загривку, перебегая на руки. Аура Темного леса как всегда любит припугнуть.

Мы оставляем коней на опушке, даже боевые скакуны не любят этот лес, в любой момент могут понести от страха. Лес скрипит старыми деревьями, темные стволы издают протяжный стон от бесконечной муки. Кроны издают потусторонний шелест, ветви тянутся к нам. Темный лес не любит чужаков.

Привычно ощутив мурашки по спине, мы вступаем под своды темного леса. Говорить, и просто издавать какие-либо звуки не хотелось. Деревья накрыли небо темными ветвями, покрытыми плесневелым мхом. Подумав, я зажигаю пламя чистого эфира в правой ладони, и вся тьма этого места отступает от отряда, будто живая. До площадки всего пять минут, даже моего скудного запаса чистого эфира хватит. Это не заклинание, это прямое управление эфиром. Воины шумно выдыхают, я и сам едва сдерживаю облегченный выдох.

– Ненавижу это место, – шепчет под нос один из парней.

– Хер привыкнешь, – грубо соглашается с ним товарищ позади.

– Хотите забавный факт? – спрашиваю воинов, – В Темном лесу не водятся звери, и птиц тут нет. Но если оставить на земле кусок мяса – отвернешься и хоп! Его нет.

– Вы это серьезно, Мастер Азидал? – спрашивает Дилан, он опасливо косится на корни под ногами, – Мы такого не замечали.

– В молодости я и Фрес решили тут все исследовать. Лесу это не понравилось, случай с мясом стал последней каплей, мы отсюда бежали как ошпаренные. Я понимаю, что вам лес уже привычен, но не стоит расслабляться. Он любит приносить сюрпризы, неприятные.

– А Фрес это?

– Мой старый друг, он сейчас в Даргамаре, учит юных магов.

Разговоры отгоняли страх, воины начали травить байки про лес. Протоптанная тропа быстро доводит нас места назначения. Каменная плита на земле, слегка грязная, но по-прежнему величественная. Руны по кругу из потемневшего от времени металла, похожего на серебро, но не из него. Вербиум, это больше похоже на лёд из жидкого металла, если бы такая субстанция существовала. Небесный металл, то, чем славилась Небесная Империя до своего раскола на провинции.

Провожу рукой по гладким рунам, они светятся изнутри, кажется, что сам металл змеится как живой. Это иллюзия, обман зрения, но воины затаили дыхание, они восхищены как мальчишки, впервые увидевшие магию.

Четко активирую руну за руной, задавая место назначения. Осталось встать в центр и фьють! Ты в Даргамаре. Киваю воинам, пару слов Дилану.

– Через два дня в полдень.

– Мы будем здесь, – склоняет голову капитан.

Встаю на гладкую поверхность, вокруг вспыхивает лазурный свет, с тихим шелестом сталкиваются потоки эфира, охраняя меня от чего-то… незримого.

А в следующий миг в уши врываются звуки большого города. Истошный крик зазывалы:

– …лучшие цены в городе! Приходите в лавку тканей Амидалы!

Схожу с портальной площадки и вздыхаю этот неповторимый запах чистого эфира. Я опьянен чистой энергией, впервые за пять лет обласкан ее нежными потоками, а не грязными щупальцами искаженного эфира. Улыбка не хочет сходить с лица, я дома.

– Даргамар, – шепчу не слышно и иду, куда глаза глядят.

Город отвечает мне шумом улиц, веселыми лицами горожан, парящими в небе садами, полными зелени и пением птиц. Мудрые глаза магов то и дело мелькают в толпе, они кивают мне с улыбками на лицах, приветствуя собрата. На улицах хватает и воинов, они вежливо кланяются, завидев подвеску, не обращая внимания на старую мантию в заплатах. Простые горожане в большинстве своем не обладают таким острым восприятием, чтобы разглядеть на ходу подвеску быстро шагающего старика.

Все, хватит почтения, традиции можно сказать, соблюдены. Я прячу руки в широких рукавах. Еще немного погуляю и пойду в башню архимага Глеонида. Обсудим дела, пополнение магов в крепость, и мое излечение. Ну и выпьем старого доброго Громвальского вина, из погребов самого архимага Громваля. Сегодня можно.

Прогуливаясь, я замечаю целую процессию детей лет десяти и двух взрослых с ними. Дети одеты в единую форму, белые и синие цвета, золотой лев на груди, вроде как, форма Императорской Академии. Не знал, что там стали детей обучать, раньше там готовили офицеров легионов, имперских чиновников, просто деток богатых родителей. В общем, элитное учебное заведение. Я там тоже учился, два года, правда, так давно, что там преподаватели уже сменились не по разу. Кстати, о преподавателях…

Взрослый мужик сопровождающий, тоже в форме, только в форме преподавателя. Больше золота, дороже ткань. Он мило разговаривает с юной чародейкой, лет семнадцать ей, не больше. Девушка весьма фигуриста, с бронзовым загаром и соломенного цвета волосами до плеч. Удивительная красота. Ее вид меня к счастью не удивил, обычная мантия накинута как плащ, под ней белые, просторные одежды. Но облегающие в нужных местах, все же девушки есть девушки, не подчеркнуть красоту – преступление.

Украдкой оглядевшись, я тихонько прикрепляю заклинание слежения к ближайшему к ним пацану. Интересно ведь. Следилка заклинание сложное, третьего уровня, и правильно называется «Разведчик». Сложное из-за нагрузки на мага, заклинание передает все что видит и слышит объект. Обычно его вешают на птицу и с высоты полета осматривают территорию, попивая вино в тепле и уюте.

Надо быть незаурядным магом, чтобы использовать его на ходу, грамотно концентрируясь на нужном. Я таким магом являюсь, так что просто ухожу дальше, наслаждаюсь видами. И подслушиваю. Говорит как раз преподаватель:

– … тогда я заберу их на этом же месте через пол… нет, через час!

– Хорошо, – усталый вздох девушки, – Хотя нам бы хватило и двадцати минут, по всему городу я их таскать не планирую.

– Вот и отлично! Тогда до встречи!

И мужик шагает в сторону ближайшего трактира. Неужели так его допекли детки? Бедняга. А экскурсии по Даргамару для студентов из столицы это нечто новенькое. Надо послушать!

Первые минут десять ничего интересного, девушка рассказывала о городе, примечательных домах, а потом понеслось. Вопросы от детей сыплются так, что не заткнуть. Чародейка терпеливо отвечает, но одни пацан упорно не сдается.

– А почему вокруг так много людей в броне? – звонким голосом спросил мальчик, – У нас только стражники так ходят. И с оружием по улицам ходят, у нас так нельзя!

Лицо юной чародейки на миг дрогнуло, похоже, как и терпение. Но отвечает развернуто и так, чтобы даже дети поняли.

– Даргамар – город магов, и все здесь подчинено законам гильдии магов. У нас с оружием ходить можно даже простым горожанам, даже служанка может носить кинжал, а трактирщик без меча – это смешно.

Дети отстают, не успеваю за широкими шагами чародейки, так что девушка сбавляет шаг. И пока ее не начали бомбардировать новыми вопросами, быстро набирает в грудь воздуха, заправляет прядь волос за ухо, и выдает еще больше информации, чтобы детишки загрузились по полной.

– Воинов у нас много, на гильдии магов лежит множество обязательств перед Империей, – девушка помолчала и без улыбки добавила, – И самая главная из них – зачистка Расколотых гор.

Про горы было сказано так внушительно, что даже прохожие, услышавшие разговор, поежились. Идущий навстречу экскурсии воин рефлекторно схватился за рукоять меча, лишь краев уха услышав «Расколотые Горы»

Дети утихают, даже шепотки девчонок с задних рядов прекращаются. Чародейка обводит детей серьезным взглядом и продолжает:

– Думаю, в столице вам рассказывали о бескрайних подземельях Расколотых Гор и о том, кто и что оттуда постоянно лезет.

– Нам говорили, что это страшное место, – наивным голосом девочка из первого ряда.

– А у меня мама с Трехозерья! – гордо выкрикивает пацан, – Она мне рассказывала! Я все знаю!

Пацан смотрит на остальных орлом, взгляд чародейки притушил его гордость, он съежился. Девушка, понимая, что разговор принимает не веселый оборот, постаралась обойтись спокойным рассказом, без кровавых подробностей, детям такое знать ни к чему.

Я устаю идти, нахожу у ближайшего дома пустую скамеечку и решаю присесть туда. Отсюда начинается спуск, далеко внизу видна величественная статуя Даргала. Послушаю, переведу дух и пойду сам поклонюсь. А оттуда всего пара минут до башни архимага Глеонида, а пока посижу, буду слушать. Девушка как раз продолжает:

– Гильдия обязана сдерживать нечисть в пределах Расколотых Гор, а для этого нужна армия, – чародейка повела рукой, показывая на людей в броне, прогуливающихся тут и там, – Вот она. Большинство этих воинов как раз отправятся туда снова, после краткого отдыха.

Вдруг одна из девочек разревелась, обращая на себя общее внимание. Я дергаюсь, едва не сев мимо скамейки, она ревет чуть ли не на ухо пацана, на котором висит следящее заклинание.

– Ну что такое, – устало спрашивает чародейка.

– А у меня там папа умер, – протяжно протянув гласные, ревет девочка.

Чародейка оказалась далеко не дурой, и с детьми похоже ладить умела, успокоила за каких-то пять минут. Девочка теперь идет спокойно, и внимательно слушает, посасывая леденец. Она постоянно оборачивается, рассматривая все подряд, и жмурится от удовольствия каждый раз, как лизнет сладкое лакомство. Ко мне пришла по-детски тупая мысль: «Я тоже хочу, но не реветь же мне теперь на всю улицу, да и чародейка мне не леденец даст, а по лбу»

Покачав головой и улыбнувшись, я продолжил слушать. А леденец я и сам куплю, позже.

– Если честно, у Даргамара нет регулярной армии, как у Империи, только стража города, – почти со стыдом признается детям чародейка, – У Расколотых Гор сражаются свободные воины, которых наняла гильдия. А внутрь для зачистки подземелий спускаются только маги и их личные отряды.

– Как у лордов? – спрашивает неугомонный пацан.

– Не совсем, – отвечает чародейка, – Только маги пятого ранга и выше имеют право принимать на личную службу. И нанимать за свои деньги. Тем, что слабее запрещено иметь личные отряды и даже спутников не магов в опасном путешествии иметь не желательно.

От такого ответа я даже вздохнул грустно. Жестокое, но правильное решение.

– А почему? – недоуменно спрашивает пацан.

Меня уже начинает восхищать его любопытство.

– Так сказали Архимаги, – кратко отвечает чародейка, не став объяснять дальше и рассказывать о внутренней политике гильдии.

От дальнейшего разговора я встрепенулся, и весь обратился вслух. Как я говорил – я очень люблю слушать сплетни про себя. Дети никак не хотят отпускать военную тему, чародейке приходится рассказывать.

– А сорок лет назад на Даргамар рухнула еще одна обязанность, которую мы взяли добровольно. Защита северных границ.

– Я слышал про крепость Глад! – опять кричит «знающий» пацан.

– Молодец. Тогда дай услышать друзьям, хорошо?

Пацан важно кивает, а потом охает от боли. Его сосед не выдержал зазнайства и зарядил локтем по ребрам. Начинается возня. Губы чародейки дрогнули в улыбке, она грозит пальцем, мальчишки угомоняются. Неплохо их надрессировали в академии. Чародейка продолжает:

– Сорок лет назад Империю поразил страшный неурожай, и пришлось закупать огромное количество еды у соседей. Год за годом земля не давала нормального урожая, запасы кончались. Даже мы, маги, не могли быстро решить проблему. На границах было спокойно, так что в столице решили расформировать половину легионов, а остальным урезать жалование. Были брошены множество крепостей, и так вышло, что северная граница – полностью. Самого страшного, голода, удалось избежать. Но не смуты.

Дети притихли, видимо, настолько жесткой правды им в Академии не рассказывали. Девушка грустно вздыхает.

– Тогда многие солдаты чувствовали себя преданными, и уволенные из рядов имперской армии, получив последнее жалование, уходили кто куда. Крепость Глад не стала исключением, хотя там битвы не прекращались. Тогда даже не было такого понятия, как «свободный воин», были только редкие отряды наемников. Выход предложил Мастер Азидал.

Я хмыкнул про себя, еще бы мне было его не предлагать. Меня тогда прижало круче всех. Бывших легионеров на личную службу я принять не мог, нарушил бы закон гильдии. Мастер или нет, но ранг у меня третий и исключений в законах гильдии нет, и не было. Никогда. Да и столько денег у меня тоже не было. Чародейка рассказывала дальше.

– Он высказался просто: «Раз отличные воины никому не нужны, то давайте возьмем себе? Нам нужны еще вчера. Мне – позарез!»

Гляди-ка, удивила! Слово в слово, прямо как на собрании Мастеров сказал. Правда последнюю часть с кучей матерной брани она опустила. На том собрании Мастер Эфира, самый тихий и мирный, тогда крыл матом Империю так, что от стыда бы вспыхнула портовая путана. Некоторыми речевыми оборотами я иногда крою изгнилов, когда на стену лезут. А потом огнем по морде.

Чародейка продолжает рассказ:

– На остальных границах все было как раньше, а внутри страны и на севере, как назло полезла нечисть и изгнилы. Как раз тогда и в Расколотых Горах, и подле Орлиного Пика нас, магов, серьезно прижало. Легионы расформированы, воины уходили домой, а с магов никто обязательств не снимал. Бежать никто не стал. Маги остались почти одни, и сражались. В Крепости Глад вообще осталось лишь пара сотен воинов, да три мага.

Детей как прорвало, все начали говорить.

– Но это же не честно!

– Нам такого не говорили!

– Спокойно, – повышает голос чародейка, успокаивая детей, – Я же сказала, что выход мы нашли. Архимаги обратились напрямую к Императору, и после долгих переговоров, было решено, что гильдия может нанимать «свободных воинов» если будет платить в казну Империи по золотому в месяц, за каждого. Пока все решалось, гильдия потеряла почти половину магов вместе с их отрядами.

Я скривился. Это было весьма унизительно, прошлый Император был на редкость мудаком, и советники ему под стать. Платить ему, чтобы защищать его же страну. Наглость на грани безумия. Тогда в гильдии чуть ли бунт не поднялся.

Однако альтернатива была еще хуже. Бросим обязанность защищать Расколотые Горы? А что потом будем делать с целой страной, обращенной в нечисть? Да еще и проклинать будут, все кто выживет. Еще и крепость Глад на себя пришлось взять, по той же причине. Изгнилы никого не щадят.

На редкость тупая тогда была ситуация. Многие предлагали плюнуть на Империю, взять всех этих «легионеров запаса» и пойти жарить яйца Императора на медленном огне. Тогда в стране началась бы гражданская война, соседи бы налетели откусить кусочек и еще много чего не хорошего. Аристократы со своими войсками тоже никуда не девались, огребли бы обе стороны. На уничтожение собственной страны Архимаги не пошли. В итоге имеем то, что имеем. Прислушался к чародейке.

– … тогда мы не удержали Расколотые Горы, и город Нижний Гримарград пал. Орды нечисти обосновались там и расползались по стране. И в тоже время крепость Глад еле держалась в потоке бесконечных осад.

Я потер занывший старый шрам на ноге. Было такое, и лучше бы не вспоминать. Пойду, леденец куплю.

– … Архимаги и Мастера тогда окончательно вышли из себя. Рядовые маги тоже были в ярости от горя, потерь и уставшие от безнадежных сражений. Мастера взяли всех, кто стоял на ногах, и отправились защищать крепость Глад. Общими силами они смогли разгромить армию Изгнилов, и загнать стаи Искаженных тварей обратно, за Орлиный Пик.

– А Архимаги? – робко спросила девочка с леденцом.

Остальные дети посмотрели на нее, как на тупую, отчего она едва не расплакалась вновь.

Что тогда сделали Архимаги? Взяли на себя все остальное. Разошлись старички во всю, вспомнили молодость. Так размяли косточки, что на всем континенте некоторые до сих пор икают. Чародейка задорно улыбнулась и бодро сказала:

– Они разделились и оттеснили нечисть в одну область, а потом… – она осеклась, но быстро продолжила, – а потом секрет и теперь там пустыня проклятых. Вот.

Это прозвучало так тупо, что я едва не заржал, заказывая леденец у лоточника на углу. Дети смотрят на чародейку с такими лицами, что я не удерживаю смешок.

– Мастер? Что-то не так? – недоуменно спросил меня лоточник, протягивая сдачу.

– Все нормально, анекдот про леденец вспомнил, – я быстро придумал отмазку.

– А, – понимающе тянет лоточник, строит пошлую рожу, подмигивает, – Про голодную блудницу и связку леденцов? Помню, помню!

– Да, его!

Он смеется. Я тоже, хотя не смешно. Уходя, я замечаю хитрый взгляд лоточника, чертыхнулся. Нет такого анекдота. Подколол он меня, не спорю. Совсем я расклеился из-за воспоминаний. Ладно, успею еще к статуе Даргала наведаться. Я снимаю следилку и отправляюсь к башне архимага Глеонида кратким путем. А леденец, кстати, вкусный, вишневый.

Никто на меня не смотрит, как на старого идиота с леденцом. Маги в большинстве своем жуткие сладкоежки. Тот же архимаг Глеонид не смотря на почтенный возраст в пять сотен лет, с юности обожает ореховые пирожные, а если те еще из Семи Холмов – точно душу продаст. А если еще и с вином архимага Громваля подойти – две души продаст. Свою и того парня.

Подхожу к огромному сооружению, называемому Башней Архимага, и прикасаюсь к вратам из переплетенных железных полос. Полосы приходят в движение, расплетаясь и уходя в стены.

– Ну что, – говорю я сам себе, и с непонятной робостью вступая под своды башни, – пора лечиться!

Я иду не торопясь, глубоко вздыхаю запах родных стен. Пахнет старыми книгами, свежескошенной травой и горным родником. Странное сочетание запахов и могущественная сила архимага, пропитавшая камни стен, все это расслабляет и дарит состояние полного покоя.

Широкие, просторные залы, высокие полки с книгами до потолка, роскошная отделка и картины. В коридорах на страже стоят начищенные до блеска тяжелые доспехи, на стенах развешано оружие, взятое в бою или искусные предметы роскоши, которые дарили архимагу.

Людей почти нет, только среди книжных полок мелькнет край мантии, да зашелестят страницы древних фолиантов. Тишина, мудрость книг и покой.

Впереди меня ждет подъемник, с которого я в юности не слезал часами, пока голова кругом не пойдет.

Плита с рунами из вербиума, и уходящие ввысь потоки синего эфира. Конкретно этот подъемник ведет прямо в покои архимага, на самый верх. Ступаю на плиту, расправляю руки в стороны, как птица, тело плавно подхватывают потоки эфира. Засосало под ложечкой, в теле появилась легкость, и я с головокружительной скоростью взмываю вверх!

Четыре стука сердца, и я схожу уже в покоях архимага. У меня от скорости в глазах помутилось, архимаг опять увеличил скорость!

– Фух, – стою, уперев руки в колени.

Отдышавшись, я оборачиваюсь обратно и вглядываюсь вниз. Как он опять смог увеличить скорость? За счет облегчения веса или больше потоков? Или он сделал их сильнее? Интересно. Слышу шаги позади и оборачиваюсь. Прямо передо мной сам архимаг Глеонид, радушно раскидывает руки.

– Мой старый друг! – громкий возглас и меня крепко зажимают в объятья сильные руки, – Я уж заскучал без твоих визитов, Азидал!

– Глеонид, задушишь! – сиплю я, и тоже от души хлопаю старого друга и учителя по спине.

Сила архимага буквально врывается в мои каналы, сметает усталость и напряжение. Вообще, стоять так близко к архимагу, это значит получить незабываемые ощущения. Будто ты стоишь в темноте на краю обрыва, а в двух шагах бушует и рокочет море. Так ощущаю Глеонида я. Когда он сдерживает силу.

Архимаг отпускает меня, в последний раз хлопает по плечу, широко махает рукой.

– Пойдем, угощу тебя старым добрым Громвальским! – с лица Глеонида не сходит радость.

Я улыбаюсь в ответ, иду следом, оглядывая, как изменился архимаг за пять лет. Ответ – никак не изменился. Ровная рыжая бородка, карие глаза, короткие рыжие волосы и лицо с легкими морщинами. Ровная и четкая походка легко выдает в нем воина, широкие полы мантии архимага не скрывают подтянутую, мускулистую фигуру.

Глеонид выше меня на пол головы. Раньше мы были одного роста, но старость сгорбила меня, заставила сутулиться.

– О делах поговорим завтра, – сказал, как отрезал архимаг.

Хлопает пробка пыльной бутыли, мы уютно устраиваемся у столика, оба утопаем в мягчайших креслах. Чокнулись бокалы.

– Ну, рассказывай, – предлогает Глеонид.

Молча достаю кристалл с чистой душой. Он зависает над тарелкой с ломтиками копченого мяса. Архимаг вглядывается в него, задумчиво жует губы, через секунду качает головой.

– Сильно, – сказал он и налил еще.

Я устраиваюсь в кресле удобнее, Глеонид гладит подбородок, открывает рот и хитро прищурившись, шепчет:

– Отвечу так же мощно.

Я поднимаю бровь, переплюнуть такую карту будет не просто. Пробую прекрасное вино, наслаждаясь букетом. Глоток Громвальского вина – словно выпить солнечного света, разлитого над виноградной долиной. Наполняет душу теплом и радостью, это исключительный напиток, другого такого не найдешь.

– Я тебе сейчас такое расскажу, – наклоняется ко мне архимаг с веселой улыбкой, – Мастер Воды – женщина!

– И что? – спрашиваю я, – Это и так ясно. У Арины впечатляющая фигура, на нее даже у лордов слюна капает.

– Ты не понял, – смеется Глеонид, – Была девушка, стала женщина.

– Погоди, – выставляю вперед открытые ладони, – Так вы что…

– Ага! – радостно отвечает пятисотлетний архимаг, – Я, наконец, добился взаимности! И ста лет не прошло!

– Вот дерьмо, – уныло отвечаю, и оглаживаю бороду, – То есть, поздравляю! Но, изгнил тебя дери, Глеонид, ты же не серьезно?!

– Ты проспорил! – хохочет Глеонид, довольно хлопает ладонью о подлокотник кресла.

Когда-то я в сердцах высказал ему, что скорей небо упадет, чем холодная Арина, Мастер Воды, посмотрит на кого-то с любовью, как на мужчину. Слово за слово, ну и поспорили мы с ним, и теперь я должен отдать архимагу гримарградский рубин. Камень из короны лорда давно уничтоженного города. Попал он ко мне случайно, но отдавать такую ценность…

– На него можно сотню элитных воинов нанять, на год! – продолжаю сокрушаться.

Архимаг же довольно кивает, и щуриться как кот.

– Ладно, – заочно смиряюсь с потерей, – будет тебе рубин в коллекцию. Как подарок на свадьбу пришлю.

Мы смерили друг друга довольными взглядами. Новости действительно оказались потрясающими с обоих сторон.

– Один – один, – поднимает бокал архимаг.

– Еще не вечер, – киваю я и чокаюсь с ним.

За пять лет накопилось множество тем, которые не доверишь переписке, так что у нас есть что обсудить.

С учителем сидеть было спокойно и уютно, дела он отложил в сторону и нас никто не беспокоил, разговор тек плавно, интересных тем и историй накопилось изрядно.

– Знаешь Миргала? – спрашивает архимаг, – Внук Навара.

– Пацан, который у тебя по башне носился в мой прошлый визит? На деда похож?

– Верно, он самый, – архимаг легким взмахом подзывает к себе новую бутылку Громвальского, – Знаешь, что учудил?

– Нет, – подставляю бокал, – А сколько ему сейчас?

– Семнадцать лет уже, – доливает мне архимаг, – А мозгов нет.

Чтобы спокойный, обходительный Глеонид про кого-то так не лестно отзывался, нужны серьезные причины.

– И что он сделал? Башню твою взорвать попытался?

– Хуже, – серьезно отвечает архимаг, – Пришел к архимагу Громвалю, и наорал на старика.

Я поперхнулся, наорать на архимага, у пацана и вправду нет мозгов, как только духу хватило.

– И в чем причина такого неуважения?

– А вот это, мой друг, самое интересное, – наклоняется ближе Глеонид, – Парень спрашивал, почему мол, обладая могуществом эфира, архимаги сидят в своих башнях и наслаждаются властью? Почему гильдия должна платить Империи жизнями и золотом, закрывая собой Расколотые Горы?

Я слова не могу вымолвить, ошарашенно гляжу на архимага.

– Про тебя и твою крепость тоже говорил, – удивляет Глеонид еще больше, – А потом выдал предложение поднять нам старые жопы и пойти захватить Империю.

– И что потом?

– А потом архимаг Громваль ему все популярно объяснил. Что книжки надо читать, что историю надо знать. Бедолага от стыда заперся в своих комнатах и не вылезает оттуда уже второй месяц.

– Что делает?

– Сидит, читает, – усмехается Глеонид, – И многие молодые оболтусы тоже за ум взялись. Громваль умеет по мозгам проехаться.

– Всегда так, – сетую я, – Кровь горячая, эфир в жилах кипит, море по колено, горы по пояс.

– Тебе ли не знать, – поддевает архимаг.

– Да, – я потер грудь, где красовались ужасные шрамы, – А чего Миргал у деда не спросил? У тебя хотя бы? Почему сразу с претензиями к Громвалю побежал?

– Вот и говорю, мозгов нет, – припечатал Глеонид, – Самые важные вещи не знают, одни заклинания на уме, да как посильнее стать! И вроде боремся с этим, книги все в общем доступе, на самом видном месте лежат, а каждое поколение одно и тоже…

– Прости нас Даргал, за глупость братьев наших, – кратко помолился я.

– И за нашу тоже, – поддакнул мне Глеонид и отсалютовал бокалом в потолок.

Архимаг вдруг заржал, и рассказал еще часть этой истории.

– Громваль пацану в конце еще сказал: «Вот поэтому я архимаг, а ты мальчишка, который в семнадцать лет по жопе от деда получит. Я Навару напишу, не сомневайся»

Я прячу лицо в ладонях.

– Бедный Навар, какой позор…

– Воспитал внучка, – продолжает посмеиваться Глеонид, – Я ему тоже напишу!

– Не надо, – прошу за друга я, – А то он прямиком с поля боя примчится.

– С розгами наперевес! – развеселился Глеонид.

– А дай парня мне! – вдруг предлагаю я.

– Почему нет? – мягко улыбается архимаг, – Думаю, Навар тоже против не будет.

– Какой у парня ранг?

– Четвертый, – говорит Глеонид, – Я тебе еще одну девицу дам, ученицу свою. Все равно на нее времени нет.

– Не думай, что откупился, – дожимаю я.

– Мастер Эфира тоже ученика пинком сюда отправил, – с намеком говорит архимаг, – сидит без дела.

– И все четвертого ранга и молодые, – грустно догадываюсь я.

– Не в Расколотые Горы же их отправлять, – начинает оправдываться архимаг, – Молодым давно пора понюхать крови, а не сидеть под крылышком гильдии. Почему бы не у тебя?

– Да, там им точно быстро конец, – нехотя соглашаюсь, – А мне любые маги сейчас нужны. Пару нормальных магов дашь?

– Фрес подойдет? – лениво спрашивает архимаг.

– Шестой ранг? – встрепенулся я, – Беру!

– Да он и сам к тебе рвался, – Глеонид ловко цепляет ломтик мяса и закидывает в рот, заработали мощные челюсти, – Засиделся в Даргамаре мужик.

– Ладно, – зеваю я, – Я устал, пойду, отдохну.

– Оставь пока у меня, – архимаг кивает на кристалл, – хочу привыкнуть к этой силе, а завтра утром сразу начнем.

– Как скажешь, – соглашаюсь и встаю с мягкого кресла, – Ты лекарь, тебе и эфир в руки.

Меня качнуло, перебрал я немного.

– Ложись у меня, – Глеонид махает в сторону комнат.

Киваю и зигзагами отправляюсь к желанной комнате с кучей подушек, где она, я прекрасно помню. Уснул я быстро, и спалось легко и спокойно.

Проснулся бодрым, с отличным настроением, чего не было уже давно. Я лежу на мягких подушках, укутавшись в свою старую мантию и лениво размышляю. Я просто поспал в тишине, и мой сон охраняли стены, полные силы архимага, а чистый эфир Даргамара будто убаюкивал меня.

Это так прекрасно, почему молодым я этого не понимал? Все рвался куда-то, лучше бы наслаждался спокойным течением дней. Философские размышления прерывает вестник архимага. Синяя птичка садится мне прямо на макушку и голосом Глеонида тихо сообщает:

– Пора, Азидал. Жду тебя в ритуальном зале, – сказав это, птица исчезает, тает за мгновенье.

Спокойствие покидает меня, начинается мандраж. Надежда, понимаю я, это просыпается надежда.

До этого момента я не верил до конца, что смогу излечиться. Я слишком часто разбивал эту надежду вдребезги. С кряхтением поднимаюсь, и сильно дергаю себя за бороду. Легкая боль отрезвляет.

Из комнаты выходит уверенный в себе Мастер Контроля. Старую мантию я оставил там, если все пройдет как надо, я облачусь в другие одеяния. Я твердым шагом поднимаюсь по винтовой лестнице, на самом верху башни меня ожидает темный зал, освещаемый лишь факелами.

Здесь только руны на полу, ровное течение эфира и полутьма. Архимаг Глеонид ждет меня в центре зала, рука крепко сжимает кристалл с чистой душой.

– Ну что, готов? – весело спрашивает.

Всего пара слов, и вся мрачность и напряжение рассеиваются.

– Как никогда, – честно отвечаю.

– Скидывай одежды и ложись в центр.

Я киваю, быстро избавляюсь от верхней одежды, оставляю портки. Я ложусь на пол, холодный камень быстро заставляет ежиться, мурашки бегают по телу.

– Сначала я погляжу, не изменилось ли чего, – спокойный голос архимага.

Я молча жду. Архимаг наклоняется надо мной, проводит руками над телом и заодно говорит мне что видит.

– Каналы сильно износились, тебе оставалось в лучшем случае пару лет. В остальном по-прежнему, в груди каналы срослись, как могли, обвив источник, и не позволяя ему расширяться. Сейчас, как погляжу, они его задавили до состояния тусклой искорки. Давно жизненной силы стал добавлять для чар?

– Два года, – под суровым и серьезным взглядом архимага врать невозможно.

– Не скажу что ты глупец, – сказал Глеонид, продолжая водить руками надо мной, – Я все понимаю. Ладно, поправим.

Архимаг залазит в карман и выуживает оттуда маленький флакон.

– Пей залпом, – советует он, – Мерзость та еще.

Сделал, как сказано и скривился, кисло, горько, рот вяжет и послевкусие как от недельного запоя.

– Не корчи такую рожу, – просит Глеонид, принимая пустой флакон, – Мне сейчас лучше не смеяться.

– Ладно.

Архимаг подбрасывает кристалл, и время будто замерло для меня. Глеонид буквально разрывает своей силой и кристалл, и душу, заставляя ту вырабатывать энергию в последней агонии. Кристалл рассыпается пылью, мощь духовной энергии взрывается в реальности. Ритуальный зал затоплен белым маревом духовной силы. Меня придавило так, что и пальцем не пошевелить.

– Ну, начнем, – сказал архимаг откуда-то из белого тумана.

Сила архимага вторгается в зал с не меньшей мощью. Духовная энергия поддается архимагу, закручивается в зале на манер циклона. Где-то в этом вихре колоссальной энергии голос Глеонида.

– Какой там у тебя был ранг? Седьмой? – мистическое эхо его голоса гремит в ушах.

Ответить я не могу, да ему и не надо.

– Будет восьмой, – уверенно обещает архимаг, – А теперь, сожми зубы, старый друг. Будет больно.

Циклон энергий сконцентрировался надо мной, и резко рухнул в мое тело. Все, на что меня хватило, это не орать, царапать пол скрюченными пальцами и выхватывать осколки монолога архимага. Глеонид пытается отвлечь меня от боли.

– …знал, что когда-то считалось, что магические каналы состоят из уплотненного эфира? Сейчас-то понятно, что основа каналов из духовной энергии…

Какая-то разноцветная муть перед глазами, мне даже кажется, что вижу давно умершего отца. В груди с треском на весь мир распрямляются изломанные каналы.

– … а я ему и говорю, ты мужик, когда-нибудь трахал арахниду? А он мне – конечно! Вот членоплет…

Мои эфирные оболочки расширяются, а мне чудилось, что это мое тело раздувает как шарик, что еще миг и я лопну, взорвусь! Но не взрываюсь, а оболочки расширяются снова и снова.

– … кто же знал, что у Арины на розы аллергия?! Я как розами по лицу получил, сразу понял, аллергия у нее, а то, что я попку упругую ущипнул – это мелочи…

Я уже ничего не понимаю, слова Глеонида и его мелькающие надо мной руки сливаются в калейдоскоп. Кажется, я отрубился.

Я очнулся, когда Глеонид пытался спуститься по лестнице вместе со мной. Архимага самого шатает, как тростиночку, он пытается добудиться меня.

– Азидал! Азидал! Очнись!

– Да, да, я тут, – тихо отзываюсь и стараюсь двигать ногами самостоятельно.

Я ковыляю в обнимку с изможденным архимагом, с наслаждением слушаю потоки эфира в теле. Мой источник пульсирует в такт биению сердца, по широким и целым каналам бегут потоки плотного эфира, просачиваясь в кровь. Я остановился, с изумлением глядя на свою руку.

Кожа на руке разглаживается, исчезают морщины, узловатые суставы пальцев тают. Руки плавно приобретают нормальный вид, пальцы выпрямились, став как у музыканта. Я сжимаю пальцы в кулак, чувствуя в мышцах силу, как прежде, молодую и упругую.

В ногах тоже появляется сила, спина выпрямляется, плечи расходятся в стороны. Шелестит борода, курчавясь и принимая черный цвет. В глазах неожиданно кольнуло, я зажмурился.

А когда открыл глаза, мир для меня заиграл новыми красками, став ярким и четким. Я перестал подслеповато щуриться, выпрямился во весь рост.

– Ну как тебе, – устало шепчет архимаг, – Решил сразу омолодить, да сил не рассчитал. Больно запустил ты себя, старый друг.

– Спасибо, – от души, с огромным чувством благодарности говорю ему.

– Кинь меня где-нибудь возле кровати, и мы в расчете, – шутит архимаг, повисая на моем плече.

Я дотащил архимага до комнаты с подушками, и оставил отдыхать. Глеонид закопался в подушки так, что и глаз не видно, и засопел из мягкой груды. Сам я пошел обратно, наверх, а то прохладно в одних портках по башне архимага бегать.

Я одеваюсь, наслаждаясь каждым движением молодого тела. Ничего не хрустит, не тянет, в спине не стреляет, колени сгибаются как надо, а не со скрипом не смазанных петель.

Архимаг Глеонид сотворил настоящее чудо. Чтобы понимать, надо самому попробовать хотя бы схватить частичку духовной энергии. Все что связано с душами – прерогатива богов. Это закон мироздания. Хорошо, что маги как раз специализируются на этих законах, и как их обойти при большом желании.

Я сам мог лишь удерживать духа из другого мира, а повлиять мог только с помощью зелий, или созданной ловушки в виде кристалла. Посмотреть память это мелочи, при желании можно считать память камня, узнать, кто его касался, какая птица на него садилась сотню лет назад. Сложно, но можно.

– Ха-ха, – разносится мой каркающий смех.

В голове всплывают воспоминания попаданца, на счет архимагов. В его представлении это бородатые дядьки, которые сидят и пинками гоняют королей, демонов и слуг, а чуть что не так – молнией в пепел. Почему то кроме боевых возможностей ничего другое в расчет не берется. Или это вообще должность в какой-нибудь Академии Магов.

У нас архимаг – это ранг, а не должность. Заклинания десятого ранга это предел, когда маг достигает его, начинается гонка с самим собой. В сути мага стремление к познанию, к возможностям, и когда все изучено и потолок уже упирается в макушку – так хочется его прорвать. Когда получается – ты архимаг.

По представлениям попаданца, архимаги должны захватить мир и легко править стадом, под названием человечество. Очень смешно.

За пределами Империи маги – это жрецы темного бога Даргала. У любого одаренного есть лишь один путь, дожить до момента, когда дойдешь до стен Даргамара. А там уже гильдия примет, как родного.

– А, твою мать! – я едва не навернулся с лестницы, задумавшись.

Удержав равновесие, отправляюсь на этаж ниже. Там комнаты для гостей архимага. Ну и моя комната тоже там. Молодое тело еще не привычно, надо больше концентрироваться даже на простой прогулке.

О чем я там думал? А, точно, о гильдии и Даргамаре. О ненависти к магам, за пределами Империи. К сожалению, к тому есть все основания.

Первый Император, Даргал, он же величайший маг в истории, когда-то захотел стать богом. Так просто богом не стать, это и пахарю понятно. Однако, у Даргала было все для того чтобы попробовать. Вера целой страны, которую основал самолично, поддержка лордов с дружинами, и самое главное, у него была гильдия магов.

В те времена по земле ходили великие герои, мифические звери, всяческие твари, а еще были небольшие народы и даже расы со своими божками.

Даргал решил изучить последних, естественно, что сами боги были против. Ну и народы свои подбили на войну с выскочкой.

В конечном итоге, Империя приняла нынешние границы, а Даргал таки стал богом. Вот только после самых крупных сражений остались места, где схватились лоб в лоб сам Даргал и боги. Расколотые Горы раньше были вполне себе целыми, а под ними жили несколько рас. Теперь где-то во тьме земной лежат трупы богов, огромные источники искаженного эфира и проклятья на головы магов.

За Орлиным Пиком раньше жили вполне мирные племена, верующие в Изгна, скопление душ предков. Теперь там Искаженные Земли, полные различных тварей, и те народы тоже никуда не делись, они расплодились как кролики, и единственная цель их существования теперь – уничтожить все, что касается Даргала.

Эти два случая самые страшные последствия тех времен. И как назло, именно в них виновата гильдия магов. В тех диких мясорубках с богами могли выжить только маги, обычные войска сражались с армиями других рас.

В наши дни ситуация простая. Все дружно решили – маги виноваты! Пусть маги и разгребают. И они правы. Никто нас не заставлял поддерживать Даргала, сами пошли. Вот и имеем то, что имеем. Вся мощь гильдии направлена на исправление последствий двухтысячетелетней давности. Какая тут власть и наслаждения? Вечная битва, которой нет ни конца, ни края.

Все что мы можем – это борьба с последствиями, уничтожить источники искаженного эфира теперь невозможно. Не с нашими силами.

А что сам Даргал, новоиспеченный бог магов? А у него проблем хватает. Борьба с другими богами, защита нашего мира, поддержка домена. Гильдия магов Даргамара и есть жрецы, ведь после смерти нас забирает сам Даргал, а там что выберешь. Можно наслаждаться посмертием или дальше служить Даргалу. Запнет в другой мир, где страдают его интересы, будешь там родину любить.

Вот и широкая дверь моей комнаты. Поддавшись ностальгии, провожу кончиками пальцев по старым, потемневшим рунам на двери. Руны выцарапал я, работают до сих пор. Действие у них простое, бьют током любого, кроме меня. Хотел над Глеонидом пошутить, а в итоге совершенно неожиданно трахнуло током меня. Веселое и беззаботное было время.

Захожу внутрь, все по-старому. Здоровая комната в двадцать шагов, высокое окно с двумя створками. Огромная кровать, шкаф для книг во всю стену, широкий, основательный стол. Вместо комфортабельного кресла – кособокая табуретка.

С этим тоже связана небольшая история, скорей грустная, из тех времен, когда я потерял все свои силы. Я тогда в отчаянии громил свою комнату. Не буду вспоминать, мне не стыдно, просто… больно.

В углу комнаты деревянный манекен для доспехов. На нем, без следа пыли, меня дожидаются Доспехи Мастера. Плотная темная ткань скрывает под собой кольчугу из вербиума, на груди поверх ткани красуется грудная пластина из алхимического золота, сверкает искусная гравировка Знака Даргала. На руках и ногах браслеты, изнутри выбиты цепочки рун.

Доспехи Мастера – это артефакт. С виду невзрачный, внутри, на металле выкованы руны, чуть ли не каждый элемент зачарован. Это не просто статусные доспехи для выхода в свет, это боевые атрибуты Мастера.

Когда их сделали для меня – я тут же оставил их здесь, старался не вспоминать. Унизительно понимать, что не можешь их носить. Вербиум – чрезвычайно тяжелый металл, чтобы облегчить вес доспеха – надо напитывать вербиум эфиром. Есть у этого металла такая особенность. А я не мог этого!

Рядом с манекеном вертикальная подставка. Мой старый посох, переделанный под посох Мастера. Мой старый посох с особенностями. Укороченный вдвое, с острым наконечником из алхимического золота, дерево – простой дуб, правда, тысячелетний. Такой посох почти нереально сломать, даже зачарованный меч оставит лишь легкую зарубку. Легко проводит эфир. Посох покоится здесь очень давно, слишком часто он напоминал мне о плохом. Теперь я избавился от слабости, душевное равновесие вернулось.

Я стою перед доспехом и посохом, вздыхаю глубже, пальцы касаются посоха. Ничего страшного не произошло, меня не мучили воспоминания беспомощности, пальцы не задрожали. С чего я взял, что спустя такую бездну времени буду чувствовать те же чувства? Все давно стерлось, прошло, пора двигаться дальше.

Привычно оглаживаю бороду, морщусь. Курчавая, черная борода – совсем не то. Сбрить ее, что ли?

Над проблемой бороды думал не долго, надо было только глянуть в отражение на окне. Страшилище, как из леса вылез. Решено, сбриваю бороду, облачаюсь в доспехи, посох в руки и вперед! И никакого страха и дурных воспоминаний! Никогда не забуду все, что было, и буду продолжать развиваться.

Воины в крепости обалдеют, когда увидят в новом облике! Жду не дождусь увидеть их лица.

В комнату потихоньку пробираются лучи восходящего солнца, золото на доспехе переливается светом, а я пытаюсь побриться. Передо мной в воздухе висит «Водное зеркало»

– Да твою-то бабушку изнила! – выдаю в очередной раз.

Лезвие ветра на указательном пальце больше напоминает коготь мифического чудовища, не могу подобрать оптимальное соотношение эфира. Изменившийся резерв сил, возросший на порядки, заставляет радоваться и материться одновременно.

Все утро потратил, чтобы побриться и не оттяпать собственную голову. С горем пополам, мне это удалось. Оставил аккуратную узкую бородку и усы, не могу совсем без растительности на лице, чувствую себя мальчишкой. С прической мудрить не стал, оставил волосы до плеч и на этом успокоился.

Приходит очередь доспехов. Сначала я изрядно порылся в сундуке с одеждой, пытаясь найти нормальные штаны и рубаху, не сильно потрепанные временем. Я прибавил в размерах, восстановив форму, прежние одежды стали малы.

Доспех Мастера много времени не занял, напитал эфиром так, чтобы алхимическое золото стало испускать легкое свечение. Теперь надо лишь облачиться в него, доспех сам будет вытягивать нужное количество эфира, облегчая вес, даря защиту, комфорт, и чувство собственной важности. Последним штрихом стал посох, сжимаемый в левой руке.

– Ну вот, уважаемый Мастер, красавец! – я с удовольствием разглядываю отражение.

Выгляжу как в старые добрые времена. Подумав, я активирую руны в посохе. Золотой наконечник озаряется светом эфира, этот свет разошелся веером и опал по рукоятке. «Эфирный меч» во всей красе.

Я залюбовался. Моя личная разработка, самое первое заклинание, придуманное мной. Даже посох создавался лишь под одно заклинание. В зеркале отражается могучий маг, окруженный золотистым светом эфира.

Я ощущаю дикую радость, хочется плакать!

– Я вернулся, – шепчут мои губы.

Я не выдержал, и все-таки заплакал от счастья. Сегодня можно. Слезы радости катятся по щекам, свет моего эфира стал еще ярче, поддерживая мое безграничное счастье. Рука с посохом дрогнула, лезвие «Эфирного меча» легонько поет глубоким звуком. Этот звук для меня был родным, знакомым, я так давно его не слышал! И так хотел услышать вновь!

Я уткнулся лицом в сгиб правой руки и едва сдерживаю накопившиеся чувства.

Не знаю, как весть разнеслась среди членов гильдии, но через два часа мне начали приходить поздравления. Вестники прилетают один за другим, иногда перебивая друг друга, говорят слова ободрения и сдержанной радости.

Но вся моя радость схлынула, когда я услышал плохие вести. Я почувствовал, как этажом выше проснулся Глеонид, собирался сам подняться к нему, но прилетел примечательный «Вестник»

Метровый орел из красного эфира. Такой вестник только у одного человека – архимага Громваля. Птица проносится сквозь широкое окно, взмахивает огромными крыльями, устраивается на кровати. Слышу громкий, спокойный голос архимага Громваля:

– Мастер Азидал, поздравляю с излечением, рад за вас, – кратко и сдержано начал вещать голос архимага, – Однако, к большому сожалению, пир по этому случаю устроить не получится. Только что мне стали известны не лучшие новости. Почти две недели назад к крепости Глад направился отряд рыцарей числом более тысячи.

Вестник сделал паузу, а я едва не сел где стоял. Император что, отправил мне подкрепление?! За время правления почти в тридцать лет этот Император и пальцем о палец не ударил ради северной границы!

Вестник продолжает воспроизводить начитанную речь.

– Это не просто отряд подкрепления. К тебе придет Орден Золотого Льва в полном составе. Напомню, магистр ордена, лорд Кромвел, ненавидит нашу гильдию, именно из-за него магам гильдии запрещено входить в столицу.

Голос архимага стал обеспокоенным.

– Я не знаю, что произошло в Небесном граде, но этот рыцарский орден стоял на страже столицы более трех веков. Его создавали с этой целью, когда был прорыв тварей из Расколотых Гор триста лет назад. Мой человек передал обрывок копии с приказом Императора, там написано «Сим, повелеваю, Ордену Золотого Льва, возглавить оборону северных границ Небесной Империи»

– Дерьмо Изгна! – выругался я, и добавил еще несколько более крепких выражений про себя, перебивать голос архимага не хотелось.

– … моих информаторов кто-то весьма активно устраняет, но мы смогли получить хоть такие вести. Я даю тебе право действовать по своему усмотрению. Гильдия поддержит любое твое решение, Азидал, надеюсь на твое благоразумие. Орден прибудет к крепости в течении нескольких дней, ты должен успеть вернуться. На этом все, прости за дурные вести в столь светлый для тебя час, и пусть Даргал озарит твой путь.

Красный орел из эфира взмахивает крыльями, порыв ветра треплет волосы и корешки книг на полках, «Вестник» растаял в воздухе. Я остервенело пинаю ножку кровати кованным сапогом. Лучше архимагу Громвалю не знать, какими словами я крою его, Империю, орден рыцарей и даже себя. Полвека никаких проблем, кроме близкой смерти, и на тебе! Неужели нельзя дать мне пару лет, насладиться жизнью?

– Даргал, я знаю, что за все надо платить, но за что так сразу?

Хочу матернуться в сторону бога, но внезапный порыв ветра содрогает окна, громко дребезжат стекла.

– Понял, – поднял я руки.

Волшебным образом в комнату снова заглядывают солнечные лучи, хотя солнце давно освещает другую сторону башни. Буду считать это благословлением. Я горько вздыхаю, иду к Глеониду, сообщить что ухожу. Пусть пришлет магов как можно быстрее, заберу только Фреса, чувствую его внизу, где-то на первом этаже. Не только его, улавливаю еще несколько слабых огоньков эфира, ученики, наверное. Быстро собравшись с мыслями, отправляюсь наверх.

Архимаг Глеонид греет в руках чашку настоя милы, изредка отпивает маленькими глоточками. Он поднимает голову, услышав шаги.

– Ха! – воскликнул он, завидев меня, – Вот это я понимаю!

Я преувеличенно уважительно склоняюсь в поклоне, улыбаюсь на пару с архимагом. Глеонид быстро заметил, что меня что-то тяготит.

– Что-то не так?

– Проблемы, – кратко отвечаю, усаживаясь напротив Глеонида.

Я быстро пересказываю сообщение архимага Громваля. Теперь со смурными лицами сидят два мага.

– Ясно одно, Орден Золотого Льва отправили на смерть, – делает вывод архимаг.

– Мне тоже показалось странным это все, – качаю головой, – но на смерть целый Орден рыцарей? Уважаемых стражей столицы?

– В Небесном граде давно неспокойно, – делится архимаг, – Сам посуди, они никогда не сражались в настоящей войне против Изгнилов или Искаженных. Магов у них нет. Элитных воинов не больше сотни. Одна схватка лоб в лоб с крупным отрядом – они трупы. Просто куча мяса.

Помолчали, подумали еще.

– Их единственный выход, – начал архимаг, – как можно скорей скрыться за стенами крепости Глад, под защиту Верховного мага. Пересидеть какое время, научиться сражаться с тварями, а там уже хоть какие-то шансы появляются. Другого пути выжить у Ордена просто нет.

– Вот только их магистр, Кромвел, ненавидит гильдию, – напоминаю.

– Тогда не жди смиренных просьб о защите, – прямо высказывается Глеонид, – Имея на руках приказ Императора, он постарается силой захватить власть в крепости, подмять все под себя.

– Вот это меня и тревожит, – я встаю с кресла, – У меня мало времени, Глеонид, я должен спешить. Благодарю тебя еще раз.

Я глубоко кланяюсь, серьезно, с уважением. Архимаг тоже встал, чашка зависает в воздухе. Сделав шаг, архимаг заключает меня в объятья. Сильно хлопает по плечам, звенит кольчуга доспехов.

– Береги себя, старый друг. Я отправлю к тебе Миргала, Лию и Жанда как можно скорее. Фрес ждет тебя внизу.

Полет вниз был еще более захватывающим, чем до этого. Опять архимаг с площадкой что-то накрутил, и когда успел?

На первом этаже я едва не заблудился. Почти весь он состоит из огромных залов с высокими стеллажами, набитых книгами. Раньше я здесь свободно ориентировался, но то ли свернул не там, то ли расположение стеллажей поменяли, я безнадежно заплутал.

– Позор на мою голову, – вздыхаю я.

Закрываю глаза, сосредотачиваюсь на ощущениях эфира. Аура Фреса в другом конце зала, за многими рядами стеллажей. Возле его незыблемой ауры, отдававшей стихией земли, ощущается еще несколько. Вот куда ты забрался, Фрес? Почему я тебя должен искать по закоулкам башни!

Вижу знакомые книги на полках, облегченно выдыхаю, похоже я забрел в совсем какие-то дебри, а тут вроде могу ориентироваться. Прикинув в голове, куда и как идти, чтобы выйти прямо к Фресу, я почти бегу туда.

Возле точки назначения меня ожидает сюрприз. За поворотом детские голоса и перекрывающий их бас Фреса. Маг читает лекцию ученикам.

– Нашел время, – печально сказал я и решил не мешать.

Я прислоняюсь к полкам спиной, приготавливаясь к ожиданию, обучение магов – дело благое, нужное. Пусть хоть мир горит, а знания передать мы обязаны. Я даже не прислушиваюсь к лекции, уловив обрывки про ранги, занимаюсь своими размышлениями, оставив голос Фреса звучать фоном. Отвлекаюсь, когда речь Фреса подходит к концу.

– … за приделами гильдии вы с трудом найдете мага выше четвертого ранга, – приятный и громкий бас Фреса разносится над полками, – Только кропотливое обучение и развитие собственных сил позволит вам подняться выше! И все это представляет вам гильдия! Даже сам город, Даргамар, построен ради этого, и все знания, накопленные здесь, ждут вас, юные маги! Цените это! И бережно обращайтесь с книгами!

Я сам провел многие часы, давая лекции юным магам, так что знаю, сейчас посыплется просто лавина вопросов. Причем зачастую бесполезных, так что решаю выйти.

– Фрес! – зову мага, выходя из-за стеллажа.

Моим глазам открывается комфортабельный, круглый закуток. Низкие столики, ворсистый ковер, мягкие подушки вместо стульев. На полу сидит пятеро детей, возвышаясь над ними башней, стоит Фрес. Зрелый маг, высокий, загорелый, он обладатель внушительной мускулатуры и роскошной черной гривы волос.

– Азидал? Это ты?! – почти с радостным восторгом спрашивает маг.

В карих глазах мага отражается радость встречи и удивление моему виду.

– Гляжу, ты не меняешься, – по-доброму улыбнувшись, киваю старому товарищу, – Еще не начал проповедовать превосходство земной стихии?

– Кгхм, – маг кашлянул в кулак, – Как раз собирался.

Я оборачиваюсь к маленьким магам, каждому не больше десяти лет. Дети жадно разглядывают доспех, с детским восторгом и любопытством осматривая каждую деталь.

– Да озарит Даргал ваш путь, юные маги, – с уважением здороваюсь с ними.

По каждому из них видно, что они дети, не рожденные в Даргамаре, лица слишком серьезные, в глазах не хватает наивности, зато полно решимости. Их настрой ясно чувствуется в эфире, они серьезно хотят стать сильнее. За все время, что я слушал лекцию, Фреса ни разу не перебили. Видно, что им, и их родителям пришлось постараться, чтобы попасть сюда и они ценят этот шанс.

– Можете не кланяться, – взмахом руки останавливаю поднимающихся детей.

Я хотел задвинуть маленькую речь, как разморозился от шока Фрес.

– Азидал! – взревел он как медведь, захватывает меня в стальные объятья.

– Фрес, ты чего, – я пытаюсь выбраться, но из рук мага земляной стихии хрен вырвешься.

В уголках глаз Фреса мелькают слезы, он кричит на весь первый этаж:

– Я знал! Я знал, что ты вернешься! Найдешь способ! И всем говорил!

– Ну, ну, будет, будет, – неловко хлопаю его спине.

Последние лет десять мы даже не говорили. Когда нам удавалось встречаться, я был пьян в драбадан. Помню лишь грустное лицо Фреса и чувство жалости, исходящее от него. Вообще, Фрес мне как брат, мы росли и учились вместе, я сотни раз покрывал его перед Мастерами, когда он устраивал что-то непотребное.

В те года Фрес был не особо умен, выходец из крестьян, он с трудом воспринимал магическую науку, вечно влетал в неприятности на ровном месте. А когда нас выпнули из Даргамара, чтобы мы поняли какова жизнь за пределами города, мы путешествовали вместе.

Я тогда был в разы сильнее Фреса, он тянулся за мной, как за старшим товарищем. После моей травмы в бою, Фрес серьезно взялся за себя. Он вбил себе в голову, что должен теперь меня защищать.

Однако у такого сильного мага, каким стал Фрес, найдется множество дел, помимо сидения со спивающимся товарищем. Так что я попросил архимага Глеонида отправить его заниматься делом. Да и каждодневная жалость старого друга мне была как лезвием ветра по яйцам.

– Фрес, отпусти меня уже! – не выдержал я.

Наконец, меня опускают на землю. Как хорошо, что я в доспехе не ощутил всей мощи его объятий. Тут и помереть не долго. Дети улыбаются, но хихикать себе не позволяют. Только один черноволосый парнишка бубнит под нос:

– Телячьи нежности.

Фрес взглянул прямо в глаза и жестко сказал:

– На этот раз ты от меня не отделаешься.

Киваю, чисто выбритое лицо Фреса озарила радость. Он полностью взял себя в руки, повернулся к детям.

– Ребята, помните мои слова и усердно трудитесь.

– А вы куда? – робко спрашивает единственная девочка из группы парней, – На войну, да?

Улыбка Фреса меркнет.

– Не бойтесь за меня. С Мастером Азидалом мне ничего не грозит. Вдвоем мы всех уделаем! Как в старые времена, твари будут дрожать от одной ауры магов!

Фрес шутя бьет воздух, мощные кулаки рассекают его со свистом.

– А там страшно?! – выпалил мальчик, что бубнил про нежности.

– На войне то? – спрашиваю, получаю неуверенный кивок, честно отвечаю, – Очень.

Маленькие маги ничего не говорили, не бросались со слезами на шею Фресу, не просили не ходить. Просто грустят. Они не избалованные детишки, они уже все понимают. Фрес пристально посмотрел на детей, обернулся ко мне и просит:

– Подождешь меня?

Я все понимаю правильно, улыбаюсь детям и шепчу Фресу:

– Я буду снаружи.

Выхожу из башни, сзади шелестят металлические полосы, закрывают тьму прохода. На улице прекрасный, солнечный день, пахнет свежеиспеченным хлебом и немного соленым океаном. Я вздыхаю глубже, наполняя грудь до упора. Прекрасный воздух, совсем скоро его заменит вонь искаженного эфира.

Через пару минут выходит Фрес. Так же как и я, он вздыхает полной грудью, закрывает глаза, врезает в память атмосферу Даргамара.

– Что сказал? – интересуюсь.

Фрес открывает глаза, смотрит в небо, кристально чистое и налитое синевой.

– Что это наш священный долг, – ответил он.

– Не сказал бы, что он священный. Просто больше некому.

Мы двинулись к портальной площадке.

– И то правда, – соглашается Фрес.

Поравнявшись со мной, Фрес заинтересованно косит взглядом на мою макушку, возвышаясь на целую голову. Люди расступаются, видя мои атрибуты Мастера и огромного Фреса.

– Давай, рассказывай, – не выдерживает он, – как ты?

– Чувствую себя отлично, магия полностью вернулась ко мне, и даже больше.

– Больше? – удивляется Фрес, – Какой у тебя сейчас ранг?

– Глеонид сказал что восьмой, – я щурюсь, солнце бьет в глаза, – Но думаю это он авансом, мне бы вспомнить, как на седьмой колдовать. Заклинаний восьмого ранга я почти не знаю.

– Я знаю, – удивляет Фрес, – когда подвезут мое барахло, дам тебе пару книг.

– Что за книги?

– Трактаты Нигала, те, которые сперли у гильдии лет двести назад.

– Откуда они у тебя?!

В шумном гаме толпы мой крик тонет как в пучине, только пара человек оглядывается. Фрес довольно ухмыляется, наслаждаясь моим удивлением.

– Ты же знаешь, за пределами Империи наши трактаты по магии на вес золота, – начал Фрес, – И обычно их вывозят контрабандой.

– Есть такое, – поддакиваю, поторапливая рассказ.

– Так они совсем обнаглели, контрабандисты эти! Объединились в здоровую банду, тащили все магическое, включая пленников одаренных. Гильдии это не понравилось.

– И ты их уработал, – понимающе киваю.

– Не только я! Там еще Гирдукл был, и Фрейзия, и Лимбер подсобил…

– Все, все! – отмахиваюсь я, – Я понял.

– Ну, мы с ребятами сделали копии, оригиналы в библиотеки гильдии, а копии поделили между собой, как полагается.

– Личная библиотека дело святое.

– У тебя, говорят, пара томов самого Даргала появились! – вдруг оживился Фрес, – Даш почитать?!

– Конечно, можешь даже не спрашивать.

– Отлично, – Фрес окончательно растерял серьезность, и теперь радует всех широченной улыбкой.

До портальной площадки осталось пара домов, как нас окликнула старушка, сидящая на скамейке возле торговой лавки. На вывеске красовались буквы «Ткани Амидалы»

– Какие люди! – воскликнула старушка, – Неужто Азидал? Помолодел!

– Амидала, – грустно вздыхаю, – И как ты меня узнала, карга старая?

– Ты кого каргой назвал, старый пень! – по-доброму улыбается хозяйка лавки, – Амидала еще любому сможет промеж глаз клюкой двинуть!

– Главное, чтобы уважаемых Мастеров не била.

Мы подходим к старой знакомой. Когда-то она была полной сил воительницей, потом открыла лавку, занялась более любимым делом.

– Давненько я тебя не видела, Азидал, – фамильярно ворчит старушка, – Раньше только у меня одежду заказывал, я уж волноваться за тебя начала.

– Да, как-то все времени не было, – начал я оправдываться, как мальчика.

– Двадцать лет времени не было?

– Ладно. Прости. Не хотел, чтобы ты видела меня совсем опустившимся.

– Ну, сейчас то дела пошли на лад? – участливо спрашивает старушка.

– Лучше не бывает!

Молчим, разговор не клеится.

– Пора нам, Амидала, не скучай тут.

– Погоди, Азидал, – останавливает хозяйка лавки, – Ты там не обижай мою внучку.

– Какую внучку? – непритворно удивляюсь.

– Лию, – отвечает она, – Вчера носилась по лавке, как ошпаренная, говорила, что в крепость Глад переезжает, будет у самого Мастера Контроля учиться. Ты титул то свой не пропил еще?

– Кгхм, – я закашлялся от таких резких слов, – Нет, не пропил.

– Ты уж присмотри там за ней, не дай сгинуть напрасно, – с чувством просит старушка.

– Присмотрю, обещаю, – так же серьезно отвечаю старой подруге, глядя в выцветшие от времени глаза.

– Вот и хорошо, – снова улыбается старушка, подставила лицо солнцу, – бывай, Мастер.

– Да озарит Даргал твой путь, Амидала, – прощаюсь я.

До портальной площадки доходим молча. Притихший Фрес о чем-то сосредоточенно размышляет, а я не отвлекаю.

Повезло, площадка не занята. В две пары рук мы быстро настраиваем портал.

– Готов? – спрашиваю я.

– Раз, два, три, – считает Фрес.

Мы одновременно вступаем в центр, подаем эфир в руны. Круговерть потоков эфира, ощущение, что еще немного, и они не спасут от пустоты за ними. Мгновение, мы оказываемся на площадке в Темном лесу.

Совершенно неожиданно мы попадаем в гущу сражения. Перед нами спины воинов крепости, закованные в доспехи. Полтора десятка бойцов выстроились кругом вокруг площадки, ощеревшись мечами и копьями. У многих течет кровь из рваных ран, но убрать руки с оружия и хлебнуть зелья они себе не позволяют. Вокруг них бродят стаи искаженных тварей. Тела тварей отдаленно напоминают волков или собак, шерсть им заменила изъеденная язвами плоть, покрытая шипами и наростами. Глаза сочатся гнилой слизью, пасти полны острых клыков, а в землю вгрызаются зазубренные когти.

Одна тварь разбегается, прыгает на строй, ощерив клыки. Воин делает резкий шаг вперед, тварь получает щитом в морду, отлетает, скулит на выбитые клыки.

– Отродье Изгна! – воин смачно плюет на тварь.

Остальные твари оскаливают клыки, злобный рык вырывается из зловонных пастей. Воин отступает в строй, не рискнув добить тварь.

Несколько тварей, не стесняясь и утробно рыча, рвут на части тела, лежащие на земле. Острые клыки без труда вскрывают тяжелые доспехи. Одна из тварей с рыком заглатывает голову в шлеме, металл легко рвется, сминается под натиском мощных челюстей. Присмотревшись, я понимаю, это трупы не моих бойцов. Тяжелые доспехи и щиты, наплечники украшены свисающей тканью, синий фон с головой золотого льва. Орденские рыцари!

– Двенадцать? Нет, тринадцать, – уверенно говорит Фрес, доставая из-под мантии перчатки, окованные алхимическим золотом, – Вожак в кустах сидит.

Воины вздрагивают, не ожидая голосов со спины. Оборачиваться не стали, сводить взгляд с искаженной твари – себе дороже.

– Займись ими, – кратко командую.

Один из воинов говорит через плечо, не сводя взгляда с тварей:

– Мастер Азидал? Это вы?

– Он самый, – отвечаю воину, – Сейчас аккуратно отступайте на площадку, я активирую защиту.

На каждой площадке установлена защита, она активируется, когда кто-то попытается сломать площадку, тогда никто не сможет перенестись на нее. А еще ее может активировать маг. Удобная функция была добавлена после пары случаев нападения на перенесшегося мага. Нет ничего проще для бандитов, поставил пару лучников, пусть ждут. Маг перенесся – получил стрелой в шею, зачастую отравленной, и до свидания.

Воины мелкими шагами отступают на камень площадки, твари рычат, ходят кругами, но нападать не рискуют, видать уже не раз получили по зубам. Последний воин переступает границу площадки, я подаю эфир под ноги. Простейшая схема, когда координаты переноса не настроены – подача эфира активирует защиту, очень просто, очень быстро.

Взметнулся золотистый барьер, закрывая нас со всех сторон. Теперь какое-то время он не пропустит никого и ничего извне. Зато наружу – вполне. Это тут же подтверждает Фрес. Его фигура окутывается мощью эфира, светится золото на перчатках. Ощущаю, как земля в округе площадки пропитывается эфиром Фреса.

– Я быстро, – сказал Фрес, высоким прыжком перемахнул над головами воинов, барьер легко его пропустил.

Стоило его ступням коснуться земли, как поверх нашего барьера взметнулся еще один, из спрессованной до состояния камня земли.

– На всякий случай, – кричит Фрес из-за стены.

А дальше рычание тварей, потом визг, смех Фреса. Воины крепости расслабились немного, видно, как их отпускает долгое напряжение. Споро достаются бинты, зелья, бойцы перевязывают друг друга.

– Мастер Азидал, вы вовремя, – поклонился мне воин, который спрашивал я ли это.

О, старый знакомый! Только его с того света вытащил, а он уже скачет по лесам.

– Ты ведь Лигар, верно? – спрашиваю воина, – Что вы здесь делаете?

– Тут, эм, в двух словах не объяснить, – слегка замялся воин.

За барьером особенно громко взвизгивает тварь.

– Куда?! – азартный крик Фреса, грохот сталкивающихся камней и новый визг.

– А это кто? – спрашивает Лигар, опасливо косясь в сторону звуков.

– Фрес, новый маг в крепости, шестой ранг. Ты не отвлекайся, он быстро разберется. Рассказывай.

Пока Лигар собирался с мыслями, воины разглядывали меня. Звуки битвы за барьером их не особо трогали, бойцы уже начали перешептываться, перемалывая мне все косточки и обсуждая каждую деталь. Лигар собрался и начал кратко излагать.

– Ночью к крепости подошла армия со стягами Ордена Золотого Льва, у них были бумаги с печатью Императора. Торуг сказал, что не откроет ворота без приказа Верховного мага крепости.

– А дальше что?

– Дальше они половину ночи ругались с их магистром, орали так, что оба охрипли.

Воины заулыбались.

– И кто победил? – интересуюсь я.

– Торуг конечно! У него глотка луженая, – сказал Лигар и продолжил рассказ, – А пока они там выясняли кто круче, управитель приказал нам скрыто добраться до портальной площадки и следить. Вдруг они там чего задумали. Орден встал лагерем под стенами, повсюду их отряды бродят. Как на прогулке ходят, изгнил их дери! Ближе к утру тут даже сам магистр ордена был, стоял руны рассматривал. Где-то тут его отряд бродит, разведывают не понятно чего. А утром к нам подошел отряд Дилана, его уже сам Торуг отправил.

– И где он?

– Не знаю, – пожал плечами Лигар, – Он говорил, что они будут за отрядом магистра ордена следить, чтобы не натворили тут чего. А потом на нас твари напали и вы появились.

Я задумался. Эти твари тупые, они никак не смогли бы обойти крепость, полную людей. Их кто-то провел, какая-то разумная искаженная тварь. Если тут только стая, то где сам поводырь?

– Вы больше никого не видели?

– Думаете, стаю кто-то привел? – быстро смекнул Лигар, – Мы ожидали, что высунется какая-нибудь хрень и не ввязывались в сражение со стаей. Три часа стояли, никто не вылез, думали уже плюнуть и напасть.

– А кого они там грызли? Рыцарей?

– Ага, – невесело отвечает воин, – Стая тут по лесу их гоняла только хруст стоял. Постоянно за деревьями орал кто-то, аж до мурашек пробирало. Сам Темный лес не подарок, да еще и вопли эти.

– Вы молодцы, – хвалю воинов, – Все правильно сделали. Думаю, и без нас бы справились.

После часов пережитого страха и напряжения похвала медом проходится по сердцам воинов, да я еще и эфира добавил, подпитывая воинов. Если кого-то коснулся искаженный эфир, то моя сила быстро вымыла заразу. Бойцы приободрились, раны на глазах затягивались, под воздействием зелий и моей силы, разговоры пошли веселее.

Раньше мне бы пришлось к каждому подходить и муторно пытаться передать крохи своей силы, чтобы помочь. А теперь легкого усилия с моей стороны достаточно. Как это здорово, словами не передать!

Громкий треск, земляной барьер Фреса осыпается. Сам маг весело скалится, стоя в окружении трупов искаженных.

– Готово, – бодро сказал Фрес, картинно отряхивает ладони друг об друга.

С фантазией у Фреса полный порядок. Тварей убило самыми разными способами, тут и колья из земли, и валуны, одного закрутила спиралью каменная змея и сдавила до состояния неаппетитной массы. Разломы в земле быстро затягиваются Фресом, оттуда слышится влажный хруст костей.

– Так, – обращаю внимания на себя, оборачиваюсь к воинам, – Вы парни, долечивайтесь, посидите пока под защитой. Мы найдем отряд Дилана и потом все вместе отправимся в крепость. Если кого живого встретим – отправим к вам. Барьер падет через час, за его пределы не высовывайтесь. Если пришедший будет из наших, высовываете руку за барьер и затаскиваете к себе, есть у него такая возможность. Рыцари пусть за барьером сидят.

– Может, возьмете пару парней, Мастер? – спрашивает Лигар.

Воины смотрят с ожиданием, готовые отправиться со мной. Приятно, что они переживают за меня, однако я больше не нуждаюсь в постоянной защите.

– Не стоит, отдыхайте.

– Да не переживайте, мужики! – громко восклицает Фрес, – Азидал сейчас и меня свернет в трубочку, ничего ему не грозит!

– Я полностью восстановился, – подтверждаю слова Фреса, – Так что просто сидите и смотрите, как Верховный маг разминает старые кости.

– Ты уже не старик, – вскользь замечает Фрес.

– А, ну да, – поправляюсь я, – значит, разминает молодые кости. Короче, мы пошли.

Не став больше рассусоливать, я одним прыжком равняюсь с Фресом.

– Я иду вперед по тропе, а ты метров десять позади, прикрываешь. Только давай без разломов, я пока не совсем освоился, навернусь еще.

– Как скажешь, – посмеиваясь, отвечает Фрес. Видно соскучился по сражениям и сейчас искренне рад оказаться в гуще очередной заварушки.

Когда маги сильны, то сражаться рядом неудобно, легко зацепить своего. А я хочу попробовать что-нибудь масштабное, проверить силы. Если попадется подходящий противник, конечно. Думаю, Фрес легко понял меня.

Мы двинулись вверх по тропе, оставив отряд Лигара позади. Я чувствую под ногами землю, пропитанную эфиром Фреса, стараюсь не покидать радиуса его защиты. Если нападут сзади – Фрес прикроет спину.

За первым же поворотом трупы рыцарей. Лежат на тропе или возле нее, проткнутые собственным оружием, доспехи прошиблены насквозь. Кто-то игрался с ними, определенно не стайные твари. На доспехах не следа от когтей или зубов, значит, неведомый враг разобрался с ними в одиночку.

Я не стал строить из себя бесстрашного мага, перехватываю посох в левой руке за конец рукояти, с острого наконечника стал разворачиваться «Эфирный меч», правый кулак окутывает чистый эфир, в любой момент я готов превратить его в щит или просто ударить.

Эфирный меч издает тихий звон, сформировавшись. Я шагаю в полной готовности, ощупывая окрестности всеми чувствами. И не зря.

Сначала слышу шорох, потом треск кустов, вижу гибкое тело твари, вылетающие на меня из-за деревьев. Проломив своим телом низкие ветви, тварь стаи вылетает на тропу передо мной. От нее почти не веет искаженным эфиром, Темный лес прекрасно гасит все следы, так что если бы не тонкий слух – я бы сделал шаг вперед, и привет клыкам на шее.

– Ну, иди сюда, – говорю я твари.

– Рррр, – тварь оскалилась и будто ответила мне.

Тело твари напрягается, как перед прыжком, я отпрыгнул в сторону сам. Тварь пролетает мимо, очень быстро, я не успеваю рубануть ее эфирным мечом. Плохо, в прежние времена я уже располовинил бы ее, не отвлекаясь от собственных размышлений. Однако я сумел увернуться, это хорошо. Пусть все старые рефлексы давно ушли, мне хватает реакции и скорости молодого тела, чтобы правильно реагировать и уходить от опасности. Тварь начала вышагивать вокруг меня, надеясь напасть, только я расслаблюсь.

Я же, имея доспех и поддержку Фреса за спиной, особо не нервничаю. Знакомая мне тварь, я их уже столько перебил, что давно считать перестал. Фрес похоже понимал, что я тренируюсь, проверяю нынешние возможности, даже из-за поворота выходить не стал. А может, думал, что я развлекаюсь?

Тварь рычит, я резко концентрируюсь на ней. Прыгает, стараясь откусить мне голову. Мой кулак, окутанный эфиром, разрезает воздух, костяшки смачно врезаются ей в челюсть. Небольшая вспышка от столкновения, тварь отлетает в сторону, грузно рухнув на землю. Тварь неуклюже поднимается, трясет уродливой башкой с такой силой, что зеленые слюни полетели во все стороны. Я сжимаю и разжимаю пальцы, улыбаюсь. Я даже удара толком не почувствовал, бил в пол силы. Отлично!

С телом порядок, пора проверить свою магию в деле! Я с юности не терпел стихии, преобразование эфира всегда давалось мне со скрипом. Только с огнем я более-менее дружу. В общем, магия чистого эфира это мой путь. И на этом пути я достиг значительных высот.

Как я говорил, «Эфирный меч» это мое фирменное заклинание. Это не просто лезвие на посохе, это многоуровневое заклинание, обладающее десятком вариаций и множеством применений. Тварь чует концентрацию эфира, опасливо пятится от меня.

– Куда же ты, – говорю я, глядя в гниющие глаза твари.

Тварь оскаливает клыки при звуках моего голоса, напрягает задние лапы, готовясь вновь прыгнуть и вцепиться мне в глотку. Я резко переворачиваю посох острием вниз, перехватываю рукоять. «Эфирный меч» мощно втыкается в землю!

Из земли под тварью взметаются десятки золотых лезвий, с легкостью пронзают тварь, золотые копии эфирного меча подняли тварь, оставили висеть над землей. Искаженная псина сдохла, не успев издать ни звука.

– Как тебе «Дорога лезвий», м? – спрашиваю у трупа твари, подхожу и замахиваюсь.

«Эфирный меч» рубит башку твари, хлынула зеленая кровь, окропляя землю и отравляя ее. Пусть «Дорога лезвий» на вид не особо впечатляет, пробивная мощь этого заклинания огромна. Мой «Эфирный меч» – заклинание шестого уровня, и все производные от него – тоже шестого уровня.

У каждого мага рано или поздно появляется своя фишка, собственное заклинание или даже группа заклинаний. Кто-то балуется рунными цепочками и артефактами, кто-то любит зелья, есть такие, что без ума от одной из стихий. А я вот люблю магию эфира. В юности я просто обожал цвет своего эфира, золотой свет – синоним благородства, праведности. Это очень редкий цвет эфира, я им очень гордился, старался везде показать. С годами самовосхваление кануло в лету, осталась только любовь к этому типу магии. Позже я подтянул магию стихий, ритуалистику, руны не обошел стороной, научился делать артефакты, потом начал варить зелья. Но я всегда тяготел именно к магии эфира, и теперь, когда могу использовать ее вновь, я развернусь на полную.

Сзади подходит Фрес, осматривает труп твари, размахнулся, пнул отрубленную голову в кусты.

– Неплохо, – бросил он, оглядывая исчезающую «Дорогу лезвий»

– Ты что-то почувствовал? – спрашиваю я, Фрес не стал бы подходить просто так.

– Вон там, – Фрес махает рукой влево, на деревья, – Я чувствую дрожь земли, там кипит битва. А ты не ощущаешь?

– Я ориентируюсь по потокам эфира, – морщусь я, – Этот лес гасит в себе все. Ладно, идем.

Мы вдвоем шагаем во тьму, под кроны черных деревьев. Всего пара шагов от тропы, чудятся голоса, шепот из кустов, кажется, что вдалеке, меж деревьев ходят призраки.

– А тут все так же интересно, – крутит головой Фрес.

Издалека слышатся частые щелчки, будто клацает челюстями костлявый череп. Я едва не подпрыгнул. Местная, чтоб ее, достопримечательность. Там, в гуще деревьев, висит в петле скелет висельника. Я лично сжигал эти кости дважды, воины снимали его не раз. А он необъяснимым образом оказывается на прежнем месте, качается в петле, будто от сильного ветра. Которого там нет.

– Да ну в пень, – ругнулся я под нос и зажег в руке пламя эфира.

Тьма леса расступается перед нами, сразу легче дышать.

– Азидал, – Фрес улыбнулся, – неужели ты до сих пор боишься? Не можешь забыть тот случай?

– Заткнись. Этот гребанный смеющийся скелет меня раздражает.

Фрес послушно замолкает, только посмеивается про себя. Все ему ни по чем, землевик толстокожий.

– Стой, – говорю я, – Слышишь?

Фрес прислушивается, как и я. До нас доносятся звуки сражения, приглушенные крики, я даже почувствовал порывы искаженного эфира.

– Ускоримся, – командую я, и мы побежали на звук, перепрыгивая корни деревьев.

Мы несемся по лесу, огибая стволы деревьев, перепрыгивая через канавы, с треском проламываемся через заросли сухого кустарника. Звуки сражения все ближе, и вот мы достигаем их источник.

Нашим глазам открылся небольшой закуток пустой земли, окруженный нависающими деревьями. На этом закутке умудрилось уместиться много людей. В дальнем конце отряд рыцарей, заняв круговую оборону, они закрывают щитами кого-то позади. Рядом мои воины, их оборона пожиже, они охраняют раненных. Оба отряда на последнем издыхании, раненные, все в грязи, будто их пинками по земле гоняли, броня рыцарей в черных подпалинах, видны вмятины. Воины крепости изранены, криво наложенные бинты пропитаны кровью. Похоже, все они прошли через тяжкое сражение. Возможно, даже друг с другом.

В центре развернулось зрелище интересней. Двое сражаются с тварью, мечи разрезают воздух смазанными кругами стали, но все их мастерство и скорость пасуют перед тварью. Воин и рыцарь бьются, объединив силы. Пытаясь защититься, они прикрывают друг друга! Одного я знаю, в легкой броне, гибко лавируя, сражается Дилан, капитан патруля, а бок о бок с ним рыцарь отгоняет тварь тяжелыми взмахами двуручного меча. Тяжелая броня не стесняет его, он двигается быстро и плавно, не подпуская к себе тварь, не давая себя коснуться.

Да и тварь оказалась знакомая! Искаженный Молог, что напал на крепость!

– Я прикрою воинов, – быстро сориентировался Фрес.

Это решение оказалось своевременным, если бы не Фрес, все воины бы полегли. Молог был тому причиной. Все произошло за какие-то секунды.

Молог сражался к нам спиной, но видимо смог учуять магов. Он резко взвинчивает скорость сражения на недосягаемую для воинов высоту. Я вижу на лице Дилана ошеломление от скорости противника. Рыцарь пытается попасть по твари, прикрыть Дилана, но каждый раз лишь проваливается вслед за тяжелым мечом. Молог, словно издеваясь, мелькает перед ними. Он ускоряется до размытого пятна, резко останавливается в считанных сантиметрах, отпрыгивает, крутится волчком, и рвет, рвет когтями их тела, как бумагу.

Пока я подбирался к ним, прикидывая момент, чтобы вмешаться и не прибить всех случайно, случился перелом в их битве. Когти Молога вязнут в броне рыцаря, всего на миг, но рыцарю хватает, чтобы замахнуться и резко опустить меч на голову искаженного. Молог перестал играться, в его свободной руке зажигается уже знакомый мне красный огонек. Еще чуть и луч искаженного эфира снесет рыцаря, оставив лишь пепел.

Этот огонек знаком и Дилану. Капитан рванулся к Мологу, от резкого движения из рваных ран выплескивается кровь. Игнорируя боль, Дилан успевает дотянуться кончиком меча до руки Молога. Меч Дилана не в силах проткнуть плоть твари, бессильно скользит по серой плоти. Силы удара хватило лишь отклонить руку Молога. Ярко красный луч проходит чуть выше плеча рыцаря, испаряя стальной наплечник и плоть под ней. Рыцарь кричит от боли, рукоять меча выворачивается из обессиленных пальцев. На землю рухнули одновременно, рыцарь и его меч.

Луч искаженного эфира стремится прямо на строй воинов, грозя уничтожить всех, рыцарей, воинов крепости, раненных. Наверняка и в лесу бы появилась новая просека. Я слишком далеко, ничего не успеваю! Зато успел Фрес.

Маг выскакивает прямо перед лучом, выставил руки крест-накрест.

– Ха! – резко выдохнул Фрес.

Перед магом вспухла толща земли, настоящий рукотворный холм. Этот холм с легкостью уничтожен, задержав луч на долю секунды. Фресу хватает, он успевает возвести «Черную стену» перед собой. Защитного заклинания шестого уровня луч преодолеть не смог. С шипением он разбивается о стену, не нанеся никакого вреда.

– Маги! – кричит Молог в ярости, голос его пробирает до печенок потусторонним эхом.

Фрес отвечает на крик еще парочкой стен, прикрывая раненных со всех сторон, а я «Дорогой лезвий». Скорость твари оказалась колоссальна, лезвия только начали свой путь от земли, а он уже в воздухе, отпрыгивает за пределы действия заклинания.

– Азидал, – шипит Молог, – Я узнал тебя!

– А ты не тупой, – отвечаю ему, – Мне даже интересно, по какому пути ведет тебя твой извращенный разум.

Молог спокойно выслушал длинную фразу, даже не рыпаясь в мою сторону. А жаль, «Эфирный Щит» только ждет активации. Искаженных тварей он прожаривает, как на сковородке, Молог влепился бы на полной скорости и до свидания.

– Ты слишком разумен, чтобы тебя вели инстинкты. Почему ты напал на крепость? Почему ты вообще нападаешь на людей?

Молог застыл статуей, не шевелится. Его взгляд скользит по моим доспехам, он оценивает меня, мою опасность. Я чувствую его взгляд, давящий, он скользит по моему телу, сгибает волю. Вот он натыкается взглядом на знак Даргала на груди, хрипит от ненависти. Почуяв, что сейчас что-то будет, я буквально воспламеняюсь пламенем эфира, лесные тени разбегаются от меня. На «Черных стенах» Фреса мелькают отсветы пламени эфира.

– Мааааг, – рычит Искаженный, совсем как тогда, на стенах крепости.

Молог рвется в атаку, его окутывает аура искаженного эфира. Мерзкая сила наполняет воздух, отравляет тьму леса, искажает все вокруг. От этой силы хочется блевать, бежать в страхе, но больше всего хочется стереть ее всю, без остатка.

Я рвусь на встречу, объятый пламенем чистого, золотого эфира. Сила одного – яд для другого. Причины стали не особо важны, я просто хочу его убить, он хочет того же. Бешеная круговерть сражения набирает ход.

За всю жизнь я не встречал противника сильнее, чем он. Молог буквально фонтанирует в пространство силой, он подавляет, искаженный эфир повсюду. Я окружен этой мощью, даже дышать рядом с ним опасно. Все, что сейчас меня спасает от смертельной дозы – моя сила. Я вынужден отвечать ему той же мощью, тем же напором, я выплескиваю из себя настоящие волны чистого эфира. О других я позаботиться не могу, даже если бы захотелось. Помогает Фрес, каменная змея утащила от нас двух павших, стены прикрывают остальных.

Противостояние энергий лишь фон, настоящим испытанием стало сражение. Молог ускорился еще больше, я едва поспеваю за его движениями. Понимая, что не могу уклониться или парировать, я надеюсь на доспех, прикрываю только голову.

Мои надежды оправдываются, Молог четырежды пробовал вырвать мне сердце, с громовым лязгом вбивает когти мне в грудь, но оставляет лишь глубокие царапины на золоте. Мой «Эфирный меч» достал его! Хочу разрубить ключицу, снова Молог поражает скоростью. Кончик меча успевает коснуться его, идет вниз, Молог делает шаг назад. Я разрезаю одежду, оставив на его теле тонкую царапину. Но ее хватило, чтобы тварь зашипела от невыносимой боли. Мой меч не так прост, и Молог это понял, больше он не подставлялся. В разрезе его одежды мелькает амулет на цепочке, знак мне знаком, только времени подумать об этом нет.

Я говорил, что хотел использовать нечто масштабное? Противник подходящий, да вот только я не могу. Мне не хватает скорости, если я остановлю нашу смертельную пляску хоть на секунду – я лишусь головы. Молог теперь целится исключительно в голову, моих ответных выпадов он избегает, гибко изворачивается в сантиметрах от лезвия.

На «Эфирный щит» я не надеюсь, Молог не ведется на обманные финты, не дает отступить, все время в шаге от меня постоянно полосует когтями. Я так часто вижу его когти в миллиметрах от своих глаз, что с легкостью нарисовал бы каждый коготок. Молог пинает меня в живот, я сгибаюсь, притворяясь. Взмах мечом, он отпрыгнул, создаю заклинание огненных пут, когти Молога впиваются в наручи доспеха. Потоки эфира безобидно рассыпаются. «Дорога лезвий»! Уклонился гад, не успеваю встать, когти едва не впиваются в лицо, отклоняю голову, рублю мечом, промах. Резкий удар в грудь сотрясает меня с головы до ног, ответный выпад, снова промах. Сука!

Надо застать его врасплох. Я не успеваю создать ничего выше третьего уровня, мне нужно хотя бы пол секунды, так эта тварь даже мгновения мне не дает!

Весь бой идет по указке Молога, вся инициатива полностью уходит к нему. Я сражаюсь так, что сам не успеваю увидеть и осознать собственные движения. Проснулись мои старые рефлексы! Если бы я думал, как двигаться – уже бы умер!

Если противник сильнее, надо брать умом и хитростью, у меня в голове складывается подобие плана. Придется рискнуть, подставить спину. И это будет сложно. За время нашего сражения я заметил, что правой рукой он действует с запозданием, неуверенно. Прошло мало времени, с тех пор как ему оторвало эту самую руку, новую он регенерировал совсем недавно. В этом мой шанс, когда он атакует слабой рукой – он медленней.

Подобрав момент, я резко кручусь, выставляя меч, надеясь на удачу. Лезвие «Эфирного меча» чертит широкий круг, оставляет яркий золотой след после себя. А потом «Эфирный меч» просто осыпался с посоха. Это был просто безобидный эффект от распада заклинания. Но Молог повелся, он не стал пригибаться, или отпрыгивать назад, он бы не успел, так что искаженный подпрыгнул высоко вверх. Он совершил огромную ошибку, не став рисковать и атаковать, он дал мне время.

С таким врагом, как Молог, не работает мастерство, тонкое искусство и прочее, он нивелирует все своей мощью и аурой. Его прошибет только огромная, грубая сила.

Я перехватываю посох, концентрирую весь эфир на кончике. Все свечение вокруг меня, вся аура силы, все потоки в магических каналах и мощь источника. Вся моя сила течет и ветвится вокруг посоха. Я собрался использовать заклинание восьмого уровня, единственное, что знал. На одних потоках создать подобное мне не хватает мастерства, шепчу концовку заклинания на Языке Даргала так быстро, как позволяют губы:

– Шиврехс эс Даргал,

Ашатриум нага бельсио гром!

(Бог магов, о Даргал,

Даруй могущество врага поразить!)

Я впервые создаю «Копье Даргала», мое заклинание больше походит на молитву, но как истово я молюсь, желая стереть эту тварь! Похоже, что Бог магов услышал, вся моя сила резко стягивается в одну точку, на конец посоха. И эта точка сияет звездой! Свет ее мгновенно стирает тьму леса на километр вокруг, сжигает искаженный эфир, витающий здесь и подавляющий людей.

Заклинание готово.

– На! – я вскидываю посох, направляя острие в небо, в Молога!

Обжигающий свет слепит глаза, прогревает меня до костей, сквозь доспехи. Колоссальное золотое копье рвется в небо, пронзает темные облака. Теперь в нависающих тучах зияет огромная рана, показывая чистое, голубое небо.

Молог успевает уйти. За мгновенье до столкновения его тело мигает в пространстве, он оказался в пяти метрах от меня. Телепортация? Опасный трюк, но, похоже, этот навык требует от него огромных сил. Молог припадает на колено, тяжело и хрипло дыша. Похоже, ему и этого хватило. Я откинул мокрые от пота волосы, прилипшие к лицу. Мы оба дышим, как загнанные лошади.

Молог встает, я перехватываю посох, активирую «Эфирный меч»

– Второй раунд? – спрашиваю, тяну засохшие губы в улыбке.

У меня остается сил на пару заклинаний пятого уровня, потом я просто упаду. Так что я блефую, напитываю ауру эфиром, скрываю истинный уровень сил. Слышится вой десятков тварей стаи. Новые твари выходят из-за деревьев за спиной Молога. Этого хватает, чтобы ввергнуть меня в отчаяние, но я не сдаюсь, лишь крепче сжимаются пальцы на рукояти посоха.

– Не нападешь ты, нападу я, – делаю шаг навстречу тварям и Мологу.

Стая рычит, зловонные пасти извергают на землю ядовитые слюни.

– Развлекайся, – молвит Молог.

Твари стаи срываются с места, а сам искаженный отступает, быстро скрываясь за деревьями. Он повелся и отступил, но мне от этого теперь не легче.

Твари сгруппировались, рассчитывая навалиться на уставшего мага толпой. Внезапно гремит треск земли, огромный разлом открывается под лапами, твари летят вниз, жалобно скуля от страха.

– Фрес, – выдыхаю пар изо рта, от меня всего валит пар, как от печки, – Вовремя.

Разлом смыкает края, избавляя нас от проблем. Я ощупываю пространство чем могу, всеми органами чувств, импульсом эфира проверяю на источники искаженной силы, но нигде поблизости нет Молога. Он ушел, сбежал. Меня ноги перестают держать, мышцы крутит спазмами, так тело платит мне за запредельные нагрузки. Осыпаются «Черные стены» пропуская Фреса.

– Фух, – я уселся прямо на землю, а потом громко, с чувством матерюсь. Минуту, не меньше.

– И не говори, – весело сказал подошедший Фрес, подал мне руку.

Хватаюсь за крепкую ладонь, и друг легко поднимает меня на ноги. Я отдышался, привел себя в порядок, Фрес молча ждал.

– Ну а теперь, пора вылечить наших воинов. И поговорить… – я злорадно щурюсь, вперив взгляд в строй рыцарей, – с уважаемым магистром ордена, лордом Кромвелом.

Рыцари Ордена настороженно следят за нами, в глубине строя кто-то суетится, склоняясь над ранеными. Но меня больше волнуют собственные воины. Дилан лежит на земле, издавая громкие стоны, его уже избавили от разорванной кольчуги и одежды. Рядом с ним валяется рыцарь, им никто не занимался, он лежит в посеченных доспехах, истекая кровью. Похоже, Фрес притащил их вместе.

Раны Дилана ужасны, рваные и глубокие порезы от зазубренных когтей, искаженный эфир отравляет кровь капитана, причиняя невыносимые муки.

– Этого раздеть и подлечить, – показываю рукой на рыцаря, – Фрес, займись.

– Я тот еще лекарь, – сказал Фрес, – но попробую.

Не знаю пока, враги мне рыцари или нет, но этот парень сражался достойно. Позволить ему загнуться от искаженного эфира и ран, как вшивой собаке в подворотне, я просто не могу. Пока воины избавляли рыцаря от искореженного металла, я склонился над Диланом.

– Мастер, – постарался улыбнуться капитан.

– Не говори пока, – обрываю его, – Терпи, я постараюсь помочь.

У капитана дела совсем плохи, сломанные кости, кровопотеря, глубокие раны, и самое паршивое – глубокое отравление искаженным эфиром. Видно, как под кожей змеятся черные вены, причиняя Дилану еще больше боли. Тут срочно нужен лекарь крепости, подстегивать регенерацию опасно, я его оставлю инвалидом и уродом. Но от самого тяжелого я его в состоянии избавить.

Колдовал над капитаном долго, слегка прикрыл раны, останавливая кровь, вытеснил искаженный эфир. Дальше дело за самим Диланом, доживет до крепости – выкарабкается.

– Ты, – тыкаю пальцем в целого воина с полным комплектом зелий на поясе, – Будешь давать капитану зелье запаса сил, по глоточку раз в десять минут. Понял?

Воин кивнул, тут же срывает с пояса зеленый флакон, склоняется над капитаном.

– И подготовьте носилки, ему двигаться нельзя.

Я помогал остальным раненным, к счастью они были просто слегка погрызены тварями, а не когтями Молога, так что лечить их было одно удовольствие. Когда я заканчивал, ко мне подошел рыцарь из свиты магистра. Он склонился в глубоком поклоне и стоял так, пока я не закончил врачевать воина крепости.

– Говори, – сказал ему, вставая.

– Мастер Азидал, прошу вас, исцелите командора! – выпалил рыцарь, не разгибая спины.

– Командора? – спросил я.

– Его, – рыцарь мотнул головой в сторону лежащего неподалеку рыцаря, что сражался с Мологом, – Командор Зигрейн, заместитель магистра и командующий войсками ордена.

Я пригляделся к раненому, он едва в сознании, Фрес водит руками над его телом, но улучшений не проявлялось. Лицо раненого рыцаря, избавленного от шлема, оказалось молодым. Этот Зигрейн, великолепный воин, оказался молодым юнцом, не старше двадцати. Черные волосы обрамляют лицо, парень явно аристократ, чувствуется порода. Да и такое мастерство меча в столь юном возрасте заслуживает уважения.

– Почему об этом просишь ты, а не магистр? – интересуюсь я, – Спесь не дает лорду снизойти до меня?

Рыцарь предпочел не отвечать на провокационные вопросы.

– Молим вас! Орден не останется в долгу! – искренне взмолился рыцарь, поднимая голову.

Я увидел ясные, голубые глаза в прорезях шлема, полные истовой надежды. Странно это.

– Он так много значит для вас?

Ответ рыцаря не дал выслушать Фрес.

– Азидал, я его не удержу, – спокойно высказался маг, не отвлекаясь от волшбы, – Тут нужна магия эфира, так что решай сам.

Я пригляделся, Фрес удерживает на теле раненого командора небольшие камни, они понемногу тянут искаженный эфир, но этого явно мало. Командор ордена почти не дышит, хрипит, на губах пузырится кровь. Я хотел расспросить рыцаря, пользуясь ситуацией, но тут уже не разговоров, счет жизни командора идет на секунды.

– Хорошо, – дал я свой ответ.

Не теряя более ни мгновения, я присел на колено возле командора. Броня спасла его от глубоких ран, но сильно пострадало плечо. Прожаренная до углей плоть, от нее змеится по венам искаженный эфир, делая кожу черной, даря язвы молодому телу. Энергетика командора тоже отравлялась, хотя была развита и сильна. Он явно использовал эфир для усиления и сражения.

– Он элитный воин? – я почти не удивился, – Занятно.

– Только поэтому он еще жив, – поделился Фрес, – Что делаем? Я пуст.

– Подпитай его тело, сколько сможешь, – прошу я.

Чтобы излечить Зигрейна, нам понадобились все силы. Такой жесткой степени отравления мало где увидишь. Обычно люди или умирали, или уже бы грызли товарищей, превратившись в свои искаженные подобия. Похоже, рыцарь это прекрасно понимал, поэтому боролся до последнего, чтобы умереть, но не исказиться. Станет он врагом мне или нет, но я буду уважать его за силу духа.

Мы потратили остатки своих сил, но смогли, вытянули парня с того света. На вид его тело было полностью исцелено, но понадобятся еще несколько дней, чтобы его каналы пришли в норму.

– У вас… получилось? – с надеждой спрашивает рыцарь, все время стоявший рядом и следивший за состоянием командора.

– Да, он будет жить и не утратит своих сил. Только ему нужен покой несколько дней.

– Благодарю вас от всего ордена! – выкрикнул рыцарь.

Его товарищи, стоявшие не так далеко, услышали этот крик и явно повеселели. Их руки убрались с оружия, строй перестал походить на застывшие статуи.

– Благодарность это прекрасно, – обрываю его ликование, – Веди меня к магистру. Думаю, пора нам уже пообщаться.

– Эм… Как скажете, – не известно с чего замялся рыцарь ордена, – Пойдемте.

Строй рыцарей молча расступается передо мной, открывая неприглядную картину. Магистр Ордена Золотого Льва, лорд Кромвел, медленно умирает с огромной дырой в животе. Медленная и мучительная смерть. Его жидкие, седые волосы слиплись от пота, впалая грудь вздымалась с хрипами. Он худощав и совсем не походит на воина.

Престарелый мужик, без доспехов, в богато расшитой золотом одежде. У него даже меча при себе нет! Зато у него есть ненависть, глубокое море ненависти. Я вижу ее в налитых кровью глазах, слышу в его хриплом, срывающемся голосе.

– Азидал, маг! – выплюнул он слова, в буквальном смысле выплюнул, вместе с кровью, – Один из семи Мастеров! Какая честь. Ублюдок!

– Магистр Кромвел, – в ответ я спокойно кивнул лежавшему лорду.

Краем глаза вижу, его рыцари понемногу отходят от нас в стороны, даже не глядя на нас. Хотя нет, один рыцарь оборачивается, в его взгляде презрение, обращенное к лорду Кромвелу. Что происходит? Они ненавидят своего магистра? Бросают мне на растерзание?

Первым делом они попросили излечить командора, хотя их владыка лежит при смерти. Интересный поворот.

– Я хотел поймать тебя, – резким, каркающим голосом говорит магистр, – Заставить сотрудничать, открыть мне крепость!

– Честно, – признал я.

– Однако, попался сам! – кашляющим смехом зашелся магистр, – Даргаловы маги! Все из-за вас! Я предам тебя пыткам, Мастер! Не стоило спасать нас от того монстра! Рыцари, схватить его!

Никто не пошевелился.

– Вы вините меня? – зашелся в кровавом кашле магистр, – Меня?! Следуйте приказам, на этот раз все получится! Слышите меня?! Идиоты!

Его рыцари молчат. Не знаю причин, но они не собираются делать ничего, просто ждут, пока он умрет.

– Безумие поглотило тебя, магистр, – с жалостью говорю ему, глядя в его бегающие в ярости глаза.

– Ты смеешься надо мной, верховный маг?! – осклабился магистр, став походить на озлобленную крысу.

Он уже не жилец без моей помощи. Кромвел враг мне, я понял это с кристальной четкостью. Но я проявлю к нему милосердие, просто добью, избавлю от мучений. Я занес посох, целясь острием в сердце.

– Стой! – громкий, молодой голос, – Я не позволю!

Между мной и магистром встает командор Зигрейн. Парня шатает, он весь в засохшей крови, почти теряет сознание от слабости. Но взгляд его был непреклонен, черные глаза горят решимостью, а рука крепко держит меч. Зигрейн смотрит прямо и гордо, как и полагается рыцарю.

– Пускай он заслуживает своей участи, – нехотя признает парень, – Но я не могу позволить вам убить его, Мастер Азидал.

– Это ваша благодарность за свою жизнь, командор? – спрашиваю я.

Рыцарь вздрогнул, как от хлесткой пощечины. Но взгляда не опустил. Сжал зубы так, что скулы побелели.

– Моя клятва не рушима, – цедит он сквозь зубы, – Пусть я умру, защищая этот кусок дерьма, моя верность не будет запятнана! А вы! – ожег он взглядом товарищей, – Где ваша честь?!

Окружающие нас рыцари встрепенулись, их руки неуверенно тянутся к мечам.

– Похвальная верность, командор, – я зажал посох под мышкой, похлопал ему, – Но этого уже не требуется.

– Что?

– Он уже мертв, – киваю ему за спину, – Умер ваш магистр. Думаю, вы сражались бы со мной ровно до этого момента.

Зигрейн обернулся, склонился над лордом, проверил пульс, с облегчением выдохнул и расслабился.

– Думаю, на этом наш конфликт исчерпан, не так ли? – спрашиваю у него.

– Не совсем, – признается командор, – Теперь я считаюсь магистром. И у меня есть приказ от Императора.

– Возглавить оборону северных границ?

– Откуда вы знаете?! – изумляется новый магистр, но отвечает честно – Да, так и есть.

– Граница Империи там, – махаю рукой в сторону гор, – На вершине Орлиного пика разрушенный пограничный форт, занятый Изгнилами. Вам как раз туда. Возглавляйте сколько влезет.

Я оборачиваюсь, иду к своим воинам.

– А? Постойте, Мастер! – кричит мне в спину Зигрейн.

– Да шучу я, – бросил я через плечо, – Завтра поговорим. Я приглашаю вас отобедать со мной в крепость Глад. Одного.

До крепости мы добирались вместе с рыцарями, добрались лишь к вечеру. Воины крепости, увидев меня, обрадовались, Торуг едва не сиганул со стены, с таким энтузиазмом он махал руками.

Меня не было всего ничего, а на лицах моих людей сияют искренние улыбки, каждый считает своим долгом подойти и поздравить с излечением. Собирается огромная толпа, в центре крепости яблоку упасть негде. Фрес наблюдал за всем этим с изумлением.

– А тебя здесь любят, – шепнул он, – когда я здесь был, такого не видел.

– Я и сам не заметил, как со временем завоевал уважение и любовь людей, – ответил я, – Мы слишком часто сражались вместе, чтобы было иначе.

– Мастер Азидал! – громкий бас Торуга заставляет пригнуться окружающих людей, – Прекрасно выглядите! Поздравляю!

– Благодарю, Торуг, – мягко улыбаюсь начальнику гарнизона, – Насчет рыцарей, завтра в обед придет новый магистр ордена. Впусти его.

– Конечно! – Торугу явно плевать на всяких там магистров, он жадно разглядывает мои доспехи, восхищаясь, – А сейчас? Будут приказания?

– Воины! – повышаю голос и поднимаю руку, – Как и обещал, я вернулся, исцелившись, полный сил. Со мной в крепость прибыл Фрес, маг шестого ранга и мой старый друг! Он уже сражался на стенах этой крепости, и теперь еще не раз сразится вместе с вами!

Толпа взревела, радуясь новому магу. Фрес неловко поклонился, он не ожидал, что народ поддержит его появление такими громкими криками поддержки и радости. Я продолжил речь.

– Скоро в крепость из Даргамара прибудет еще три мага четвертого ранга! – я подождал, пока толпа чуть поутихнет, – А теперь, по случаю моего восстановления, объявляю пир! Ставьте столы, выкатывайте бочки с лучшим вином, празднуйте!

Рады были все, кроме часовых и регулярных сотен, кому выпало дежурить на стенах. У нас все-таки орден рыцарей под стенами стоит, да и напасть могут Изгнилы. Про Молога я тоже не забывал, поэтому сам почти не пил, и Фресу запретил.

В целом, вечер и часть ночи проходит весело. Население крепости веселилось, звучали тосты в мою честь, столы ломились от еды. В центре зажгли костер, народ танцевал, вились в танце девушки служанки. Чуть дальше Торуг организовал турниры на силу и ловкость, и в кулачных боях народ разминался. Достали музыкальные инструменты, гремела музыка, пели воины о былых временах и великих легендах. Небо расчистилось, и над головой мерцали звезды, вдалеке величаво плыло Око Даргала, освещая крепость синим. На душе было прекрасно, сердце пело и все тревоги отодвинуты в стороны.

Я вытянул ноги, положив их на стол, попивал вино из золотого кубка и глядел на небо, слушая, как поет одна из служанок. Ее чистый и прекрасный голос вился над крепостью, он пела о любви и сражениях, о далеких временах, пела, как первые корабли разбивались о скалы, ища путь домой.

– Волшебная ночь, – тихо сказал Фрес, внимательно слушая песню.

– Наслаждайся, – издал я смешок, – пока время есть.

– И то верно, – ответил Фрес своей коронной фразой.

– У тебя всегда все верно, – подначил я старого друга.

– И то верно, – улыбнулся Фрес еще шире.

Заржал Торуг, лежавший лицом на столе. Песня закончилась, полилась новая, ночь была длинна.

– Скажи мне, Фрес, ты не заметил ничего необычного в Мологе?

Мага неожиданный вопрос не удивил, он крепко задумался.

– Он искаженный человек, что редкость, – начал загибать пальцы Фрес, – сохранил разум и способен говорить, а еще у него аномально высокий уровень сил. Никогда такого не видел. Со всех сторон странный искаженный.

– Я пришел к тем же выводам, когда столкнулся с ним впервые. Настолько сильные твари водятся разве что в глубинах Расколотых Гор, в самой тьме. А еще, когда я сегодня ранил его и распорол одежду, то увидел амулет. Выбитый на нем знак я узнал, и это кажется мне невозможным.

– Надеюсь, это не знак Даргала?

– Нет, это была спираль из змей. Знак Изгну. Вряд ли он просто нашел его за Орлиным пиком.

– Я бы сказал невозможно, – Фрес покачивается на стуле, – Но я видел слишком много всякого дерьма.

– Ты же видел, как он отреагировал на знак Даргала у меня на доспехах. Сначала он просто злился, что мы вмешались. А знак увидел – как с цепи сорвался. Он очень хотел меня прикончить.

– Очень похоже на поведение любого из племени изгнилов. Но ведь искаженный эфир не меняет их? Они спокойно живут себе, даже жрут мясо искаженных тварей, молятся давно дохлому богу. Проклятье Изгну действует на все и вся, кроме потомков его последователей.

– Изгну – скопление душ их предков, обретшее разум. Они в это верят и поклоняются ему. Там должна лежать физическая оболочка Изгну, огромная змея. Говорят, трупы богов не разлагаются. Поэтому их проклятье искаженного эфира вечно. Но там только тело.

– А всю его божественную силу поглотил Даргал, – подхватывает мои размышления Фрес, – Думаешь, спустя века его сила начала восстанавливаться? И он наделил своими искаженными силами Молога?

– Не знаю, – я покачиваю в руках кубок с вином, вглядываясь в красную жидкость, – Давай рассуждать фактами.

– Начинай.

– Молог виртуозно использует навыки элитных воинов, ускорение, укрепление, его когти рвут металл.

– Тот луч эфира сойдет на пятый ранг, не больше, – уверенно говорит Фрес, – Больше он ничего особенного не показал. Одна телепортация сожрала почти весь его резерв, и его едва не порвало от этого. С таким огромным запасом это смешно.

– Значит, раньше был воином, – делаю вывод я, – Носит хламину, похожую на облачения шаманов племен. А еще амулет Изгну.

– Раз был шаманом, то показал бы нам что-нибудь из их арсенала. Это искаженный полон парадоксов! Я ни хрена не понимаю!

– А знаешь, – делюсь с Фресом пришедшей идеей, – Молог на вид как давно сгнивший труп. На бальзамированный труп. Может, он вылез из давних времен? У Изгну были элитные воины? Гвардия там, защищающая алтари, избранные и все такое? Как тебе мысль?

– Две тысячи лет прошло, Дева его знает. Я о таком не слышал.

– Я тоже, – признаюсь я, – Но идея подходит. Осталось понять одно, каковы его цели и мотивы. Вряд ли он тут просто развлекается, бегая по лесам и убивая людей их же оружием.

– Раз он был изгнилом, то и цель жизни у него такая же, – легкомысленно махает рукой Фрес, – Отомстить за павшего бога, за свой народ. А потом захватить земли Империи и жить припеваючи, Изгну поклоняясь.

Мы думали еще долго, строили все более нежизнеспособные теории, но лучше объяснения не придумали.

– Ладно! – хлопаю ладонью по столу, отчего дремавший Торуг вздрогнул и проснулся, – Расходимся спать. Фрес, завтра поможешь мне с барьером.

– Как скажешь. Я займу комнату возле твоей, не против?

– Да бери любую.

Праздник еще продолжался, когда его виновники отправились спать. Не смотря на ворох проблем, засыпал я с улыбкой. Хорошо дома. Снилось что-то приятное.

Я проснулся, открыл глаза, уперся взглядом в балдахин кровати. Какое-то чувство дискомфорта, что-то не так. Опасности нет, в комнате я один, что не так? Сползаю с кровати, рука ухватила кувшин, всласть напился воды, холодной, даже чуть сладковатой. Не спеша облачаюсь в доспех, по привычке хватаю гребень, иду к зеркалу, бороду расчесывать. А бороды нет!

Из зеркала смотрит мое отражение. Молодой маг, с узкой бородкой, черные волосы в легком беспорядке, густые и прямые. Лицо слегка опухло ото сна, черные глаза смотрят надменно, сверху вниз. Раньше я так не смотрел, скорее я был похож на строгого, но доброго старичка. Ходил, сутулившись, да бороду гладил, или шатался пьяный по коридорам, слушая как позади бухают сапоги воинов, готовых подхватить меня, если отрублюсь.

Наконец, я полностью проснулся и понял. У меня ничего не болит, не обращаю внимания на холодок. Легкий импульс эфира разгоняет энергию по каналам, кровь бежит быстрее, я взбодрился. Я уже много лет не делал разминку по утрам, больно суставы крутило. А теперь, почему нет? Решаю сходить на крышу, она же Ритуальный Зал. Сегодня у моей комнаты никто не дежурит, и это хорошо, общаться я не хочу. Но Торугу надо будет высказать, порядок есть порядок.

Поднимаюсь по лестнице легко, перешагивая через одну ступеньку, наслаждаюсь каждым движением. После вчерашней схватки я думал, что не смогу встать с кровати, но нет, молодое тело легко восстановилось. Я с удивлением замечаю за собой все новые и новые изменения. Мне почти физически больно, если я пытаюсь привычно сгорбиться. Мое тело не принимало этого, заставляя держать прямую осанку, плечи расправлены, а иначе даже дышать неудобно!

Привыкаю смотреть с позиции выше, чем привык, примерно на пол головы. Я чувствую и ощущаю себя иначе. Мне не хочется есть или пить, нет боли в покореженных каналах или в теле, в голове кристально ясно, мысли носятся молниями. Глаза ухватывают любую мелочь, каждую трещинку в камнях стен, сколы на ступенях, я могу вспомнить, сколько выбоин в каждой ступеньке, что я прошел. Появляются идеи, жажда изменять, творить, делать что-нибудь с жаром и пылом, увлекаясь с головой!

Выхожу наверх, на крышу. Утро едва наступило, еще не до конца рассвело. Прохладный ветер затрепетал полы ткани на доспехах. Я вдыхаю полной грудью, наслаждаясь свежестью и легким морозом. Искаженный эфир меня не волнует, моя аура отталкивает его, создавая вокруг чистую область.

– Ну что, попробуем размяться, – сказал я и удивился собственному голосу.

Даже голос не такой, как вчера. За ночь изменения дошли и до него, мой голос потерял дребезжание, оставив лишь легкую, приятную слуху хрипотцу. Теперь старческим мой голос точно не назвать, он стал густым и теплым, глубоким, мне самому захотелось говорить и слушать собственный голос. Я рассмеялся, радуясь изменениям, и мой смех тоже оказался красивым. Раньше я почти не смеялся, предпочитая хмыкать в бороду, уж больно мой смех походил на карканье старого ворона, он бесил меня самого. Теперь я буду смеяться в голос!

Отбросив размышления, я занялся телом. Оно удивляло меня еще больше. Мышцы были налитыми силой не только на вид, я ходил на руках, обжигая ладони холодом камня, в доспехе! На руках!

Любые упражнения даются мне без труда, я не питаю свое тело эфиром намеренно, мне хватает естественной силы и ловкости. Я прыгал, бегал, выделывал трюки акробатов, меня захватила эйфория, и я решился поддаться ей, не заглушать приятное чувство. Успокоился, когда солнце полностью осветило крепость. Я видел, как внизу собираются отряды воинов, занимаясь оттачиванием навыков. Из конюшни выбегает молодой конюх, удирая от черного коня, трясет рукой, над парнем потешаются воины. Конь играется, пытаясь укусить парня за волосы и уши. Через пару минут, устав ржать, выходит старый конюх, он легко успокоил коня, повел обратно.

Я изрядно пропотел, так что поймал на обратном пути служанку, приказал наполнить купальни. Всего через десять минут я сидел в бассейне с горячей водой.

– О, Дева, как хорошо, – я почти таю в горячей воде.

Сам бассейн это просто цельная чаша из мрамора, с рунами на дне. Налитая в чашу вода всегда будет горячей, пока не испарится. Над поверхностью зеленоватой воды поднимается пар, в нее добавлены полезные травы, после такой воды мыться не надо, а кожа становится гладкой и чистой. Она даже целебная, царапины заживут за пару минут, и расслабляет хорошо.

Эта купальня предназначается только для Верховного мага, но я не жадный, так что дал доступ всем высоким чинам крепости. Она все равно огромна, в бассейн вместится десять человек и даже с вытянутыми руками не смогут коснуться друг друга. Мне не жалко.

У воинов свои купальни в казармах, а в домах прислуги установлены ванны, разумеется, везде нагревающие руны. Пусть мы на границе Империи, но не дикари вроде Изгнилов, нам комфорт не лишний.

Подняв руку над водой, создаю «Вестника» с наказом принести мне свежую тунику и штаны. Комплект одежды, что я взял из Даргамара пропитался потом, надевать его под доспех снова не хотелось. Через пару минут тихо заходит служанка, складывает на бортике аккуратно сложенные вещи. Длинные черные волосы, милое лицо, привлекательная фигура. Управитель им конкурс проводит? Все служанки в крепости красавицы.

– Новенькая?

– Да, господин, – служанка поклонилась, – Меня зовут Мелисса, буду рада служить.

Одетая в облегающее, темное платье служанок до колен, с белым кружевным передником, она смущается смотреть на меня. Исподтишка стреляет глазками, теребит передник. Мило. Только от привычки звать господином надо отучать.

– Обращаться ко мне нужно Мастер, или Мастер Азидал, или Верховный маг. К другим магам крепости можно просто по имени. Если в гости вдруг заявятся другие Мастера или архимаг, к именам добавляешь титул Мастера или ранг архимага.

– Я все поняла, Мастер, простите.

Служанка ведет себя спокойно, голос не дрогнул, но я отчетливо ощущаю в эфире нотки страха. Похоже, девушка раньше прошла жесткую дрессировку.

– Ты раньше прислуживала лорду?

– Да, Мастер. А разве господин Милош вам не говорил? – рискнула она задать вопрос.

– Меня мало волнует, где он вас находит, – горячая вода расслабила, почему бы не поболтать, – Все, что меня интересует, это чтобы вы были хороши в работе, не лезли, куда не надо, и имели высокую сопротивляемость искаженному эфиру.

Теперь я не ощущаю в ней страха, девушка успокоилась и чуть-чуть… оскорблена? Ее покоробила моя прямота? Забавная служанка.

– Скажи на кухне, пусть накрывают завтрак для двоих. И разбуди мага Фреса, он в комнате слева от моих покоев.

Мелисса отвешивает служебный полупоклон и шустро убегает, только каблучки по камням звонко стучат. Раз она пришла ко мне с одеждой и знала где она лежит, то значит, управитель прикрепил новенькую ко мне. Буду часто ее видеть. Это хорошо, она мне понравилась больше прежней, та была какой-то туповатой, хотя и красивой.

По коридорам возле обеденного зала плывут соблазнительные запахи жареного мяса. Я ускорил шаг. В обеденном зале меня дожидается завтрак и Фрес. Маг в отличном настроении, напевает под нос фривольную песенку.

– Доброе утро, – киваю ему и сажусь на свое место.

– Действительно доброе, – соглашается маг, – Стоило переехать в Глад только ради того, чтобы по утрам меня будили красивые девушки.

– Крепость Глад это тебе не лагеря в Расколотых Горах.

– И то верно. Я там у тебя пару книг прихватил, почитаю вечером.

– Да без проблем.

Разговор затих, мы принялись за еду. Сегодня повара превзошли сами себя, запеченная в глине куропатка дразнила ноздри пряными специями, нежнейшее мясо само отходило от костей, обдавая пальцы паром. Я с аппетитом вкушаю все, что вижу на столе, жареные овощи, мясо. Тяжелое блюдо, наполненное до краев, пшенной кашей и маслом мы прикончили вдвоем.

– Фух, – Фрес отваливается на спинку стула, попивая настой милы, – Неплохо покушали.

– Неплохо? Мои повара лучшие!

– Да, да, конечно.

– Ладно, у архимага Громваля лучше, доволен?

– Я ничего и не говорил.

В сытой неге мы попиваем крепкий и сладкий настой. Фрес задает неожиданный вопрос.

– А как ты смог излечиться?

– Долго же ты терпел.

– Не до того было, – отмахивается маг, – Рассказывай.

Утаивать от друга я ничего не стал, рассказал по порядку про духа из иного мира, что он со мной попробовал сделать, что я проделал с ним ответ. Как архимаг меня излечил, что я теперь по этому поводу чувствую.

– Интересная история, – Фрес побарабанил пальцами по столу, – Ты смотрел его память, там были полезные для нас знания?

– Были, – кратко отвечаю ему, – Это знания того мира, и принадлежат они ему, не нам. Они шли к знаниям своим путем, веками накапливая и пытаясь не растерять что имеют. Пусть так и остается, у нас свой путь.

– На что хоть похож тот мир? – глаза Фреса горят любопытством.

– На экспериментальную площадку неопытного бога, – хмыкнул я весело, – Он или они уже несколько раз стирали все глобальными катаклизмами и создавали заново. То метеорит, то великий потоп, то обледенение на весь мир. Что-то там ему не нравится, но в процесс не вмешивается, просто наблюдает что вышло. Сейчас мир населяют только люди да звери. Эфирных оболочек лишены все поголовно, так что, как я и сказал, у них свой путь. Мне он не понравился.

– И как там у них люди живут?

– Да так же. Любят, ненавидят, воюют за свои интересы. Только расплодились сильно, и войны приобретают все более масштабный характер.

– Ясно, – успокоился маг, взмахом руки подогрел остывший напиток в чашке, – Чем сегодня займемся?

– Орденом Золотого Льва и Эфирным барьером. Но это после обеда, а пока делай что хочешь.

– Понял. Пойду, почитаю, зови если что.

Фрес подхватил чашку, забирая с собой, и пошел к себе. Я решил посидеть, поразмышлять, а то больно переел, пусть уляжется.

До обеда я занимался чтением, обновлял знания об «Эфирном барьере» Создателем этого заклинания является Амон, прежний Верховный маг крепости Глад. Он шел по пути магии эфира, как и я.

Чтобы создать и поддерживать «Эфирный барьер» необходимы несколько вещей. Первое, это плиты с выдавленными рунами, они должны лежать под землей за пределами рва, опоясывая крепость кругом. Это я планирую переложить на Фреса, он вытащит их, подновит с помощью заклинания «Черная стена» Я напитаю руны, чтобы они резонировали и принимали мою силу. После создания барьера Фрес закопает их обратно.

Второе, создавать заклинание нужно в Ритуальном зале, это центр и самая высокая точка крепости. Руны передачи там есть, они будут передавать эфир на плиты.

Третье, заклинание создается втроем. «Эфирный барьер» это комбинированное заклинание. Два мага создают заклинания, Верховный маг направляет их и питает эфиром. Он же активирует барьер, смыкая заклятья в одно.

Я давно изучил «Эфирный барьер» Создать его можно или втроем или в одиночку. Вдвоем с Фресом было бы легче, но не выйдет, я не удержу. Мне проще создавать заклинания потоками. Я слишком привык пользоваться своей концепцией, создавать заклинания потоками, контролируя в нем все. Концепция у меня простая до гениальности, увеличивать количество потоков, вдвое или втрое уменьшая мощь. Так можно создавать заклинания, на которые силенок не хватает. Мастера Контроля получил заслуженно, ни у кого нет такого контроля эфира, как у меня.

Чтобы так творить магию, я почти всю жизнь тренировался, не опуская руки. Каждое заклинание до третьего ранга я изучал до ряби в глазах, помню, хоть посреди ночи спроси, отвечу, сколько, куда и как эфира подавать. Чтобы отвлечься, я изучал и вспоминал заклинания более высоких рангов, не рассчитывая, что когда-либо смогу использовать их вновь. А тут гляди-ка, излечился и пригодилось! Ничего не проходит бесследно и просто так.

Я создаю заклинания без слов Языка Даргала, на голом контроле. Думаю, потяну по заклинанию в каждой руке, а напитать не проблема. Тут даже вопрос не стоит, я обязан поставить «Эфирный барьер» и я это сделаю!

Остается около получаса до прихода Зигрейна, я закрываю книгу. Пора спускаться в обеденный зал.

Двери в зал распахнуты, туда-сюда снуют служанки. Захожу в зал, за столом сидит Торуг в компании кружки, он не отрывает взгляда от дна, попивает, морщит нос. Узнаю по запаху целебный настой Доквара, ядреная смесь кислых ягод и горьких трав. Зато от похмелья помогает.

Служанки наводят лоск, натирают полы до блеска, на стол ложится ажурная скатерть из красного шелка. Решаю добавить торжественности. Заклинание «Свеча» первое заклинание из магии эфира. Маленький огонек из эфира мага, какой цвет эфира, таким светом и будет сиять. Работает два часа, сил требует мизер, от «Свечи» даже тепла нет.

Сажусь во главе стола, щелчком пальцев зажигаю десяток «Свечей», золотые огоньки разлетаются по бокам от стола, строятся в ровные ряды по пять штук с каждой стороны. Золотой свет придает антуража, сразу другая атмосфера. В зал заходит Фрес, цепкий взгляд оценивает новую обстановку.

– Как тебе?

– Торжественно, патетично. То, что Громваль прописал.

Торуг не замечает ничего вокруг, так и смотрит в кружку. Фрес ловит одну из служанок.

– Девочки, принесите нам попить.

– Сию минуту, – служанка упорхнула.

– Торуг, очнись, к нам все-таки магистр рыцарского ордена придет, а не нищий подзаборный.

Торуг оставляет кружку в сторону.

– Все, я в норме.

– Вот и отлично, я хочу, чтобы Зигрейн встал на нашу сторону, а не штурмовал стены из-за мнимых обид. Постарайся вести себя более сдержанно.

– Даже если он начнет сыпать оскорблениями? – набычился Торуг.

Обид он спускал никогда и никому.

– Новый магистр не идиот. Он придет к нам один, сотрудничать, а не обливать грязью. Но если дойдет до такого – разрешаю ему вмазать. Думаю, хуже уже не будет.

– Парень показался мне толковым, – говорит Фрес, получив в руки чашку с настоем милы, – Горд, честен, и верен клятвам. Обычный рыцарь, только поумнее будет.

– А еще он элитный воин, – добавляю.

– О, – воодушевился Торуг, – Я не прочь буду скрестить с ним клинки!

– Тебе наших бойцов мало? – я улыбаюсь, Торуг и так каждый день звенит мечами с элитными воинами крепости.

– Это другое, – отмахивается начальник гарнизона, – Где там этот магистр ходит?!

Фрес посмеивается, вспоминая похожую ситуацию. Только вместо Торуга была Амидала, она была такая же несдержанная и любила показать свою удаль и мастерство. К слову, Амидала тогда получила по зубам, и по гордости пинок. Магистр маленького ордена из Трехозерья ее так отделал только свист стоял. Два дня лечили.

– Успокойся, Торуг, – советует Фрес, – Еще не все наши собрались.

Мне приносят кубок теплого ягодного вина, попиваю его, ожидая. Подошли остальные, расселись. По левую руку Фрес, за ним Доквар. По правую руку Торуг, за ним Милош. Мы спокойно ждем, не тяготясь молчанием, размышляем о своем. Магистр задерживается.

Через пару минут в зал заходит страж, кланяется всем. Доспехи на нем не простые, кольчужная подкладка, толстые полосы вербиума прикрывают грудь, плечи и спину. Наручи и поножи тоже из вербиума. Подобный доспех в крепости у трех человек, он один из них. Оргмар. Лысый как коленка, лицо суровое, будто высеченное в камне, губы всегда поджаты, словно воин всегда в гневе. Нос с горбинкой, не раз сломанный.

– В чем дело, Оргмар? – спрашивает Торуг.

– У ворот магистр ордена золотого льва. Не один, с ним новый командор. Просят впустить.

Торуг кидает на меня вопросительный взгляд. Все ясно, одного Зигрейна не пустили, и будут настаивать на присутствии командора.

– Впустите обоих, – говорю Торугу.

Начальник гарнизона кивает, добавляет приказ.

– Оргмар, сначала отправь к нам пару ребят из элиты, пусть стоят у входа. Потом впускай гостей, и проводи их, чтоб не потерялись. Хе-хе.

– Сделаю, – спокойно молвит страж, – Это все?

– Да, ступай.

– Постой, – останавливаю стража, – Я знаю, вы парни горячие, и рыцари вам под стенами глаза намозолили. Передай всем, чтоб никаких провокаций.

Оргмар не просто воин, он командир элитного корпуса. Две сотни элитных воинов, использующих эфир для сражения, все они подчиняются ему. Он негласный заместитель Торуга, все воины крепости признают его авторитет. В бою он страшный противник, вполне поспорит с Торугом, да и Фреса может достать, если повезет. Жаль, что у меня мало подобных воинов.

– Они встанут с нами?

Вопрос не простой, с огромным подтекстом. Воинское общество в крепости Глад это спаянное кровью братство. У них много негласных правил и законов, своя иерархия. Оргмар спросил простую вещь, будут ли рыцари сражаться бок о бок с ними. Считать ли их настоящими товарищами? Если я скажу «нет» – рыцарей обольют презрением, не доверят спину, будут считать жалкими. Воины в крепости обладают непомерной гордостью, имеют право. Чаще них никто не сражается. В Расколотых Горах опасней, но и рейды там редки, а наружу твари лезут раз в пару лет.

– Это я сегодня и буду решать, – спустя долгую паузу отвечаю стражу, – Поэтому обойдитесь от лишних действий.

– Да будет так, – склоняет голову Оргмар.

Я аккуратно вешаю на него следилку. Оргмар почувствовал, понятливо прикрывает глаза. Страж быстро удаляется, бесшумно ступая по мраморным плитам.

– Чую, предстоит важный разговор, и весьма тяжелый, – Доквар устает от тишины, начинает разговор, желая убить время до прихода гостей, – Вам так нужны эти рыцари, Мастер Азидал?

Я скрещиваю пальцы перед лицом, опираюсь локтями на стол.

– Сейчас от них в крепости будет больше проблем, чем пользы, – обстоятельно отвечаю, – Столкнутся высокомерие рыцарей и гордость свободных воинов.

– Главное, что они не новобранцы, – Торуг бьет ладонью по столу, – Дурь выбьем, сражаться с изгнилами и тварями научим.

– Это если Верховный маг найдет подход к командованию ордена, – педантично замечает Милош, – Столичные рыцари пестовались в уважении и поклонении к Императору. У них на руках приказ, позволяющий требовать подчинения от всех боевых сил севера.

– Думаю, они понимают, что могут им подтереться, – фыркает Фрес, – Земля Императора, а по факту Даргамар давно прибрал ее к рукам. Гильдия заплатила за север кровью, и заплатила сполна!

– Успокойтесь, уважаемый Фрес, – просит Доквар, – Все понимают, что Империя магам не указ. Но мы не располагаем всеми сведениями. Что на самом деле здесь делает Орден? Да еще и такой прославленный.

Следилка на Оргмаре близко. Остается пара поворотов.

– Вот и узнаем, – прерываю разговор, – наши гости почти здесь.

В зал заходят двое. Зигрейн пришел в синем камзоле, расшитом золотом, золотая цепь магистра красуется на шее. А вот новый командор облачен в начищенные до блеска доспехи, синие отрезы ткани с символикой ордена ниспадают из-под наплечников, а один прикрывает правую ногу, золотая голова скалит клыки, золотая вышивка сделана с высочайшим мастерством. Не простой это воин, занявший должность командора ордена. Командор смотрит одним зеленым глазом, левого у него нет, красный рубец зажившего шрама идет от брови до скулы, пересекая глаз. Короткий ежик седых волос. От него идет аура непоколебимого спокойствия. А еще острого, отточенного внимания.

Суровый, старый рыцарь. Молодой Зигрейн на его фоне как-то теряется. Возникают вопросы, кто же из них на самом деле главный? Встаю, радушно приветствую гостей.

– Добро пожаловать в крепость Глад!

– Благодарим за приглашение, – Зигрейн прижимает ладонь к сердцу, представляет товарища, – Это наш новый командор. Цестус.

Командор промолчал, голова сдвинулась на долю градуса. Это приветственный кивок?

– Присаживайтесь, я представлю вам остальных.

Гости усаживаются. Командор Цестус справа, сел за управителем. Магистр Зигрейн слева, за Докваром. Я представил всех друг другу. Управитель махнул рукой служанкам, стол быстро заполняется блюдами. Все изысканно, фигурно вырезанные овощи, лучшие куски мяса, сложнейшие соусы, приносят запыленные бутыли лучшего вина.

– Предлагаю для начала подкрепиться, а там уже о делах поговорим.

Рыцари из столицы пробовали и не такое, молча вкушают. Зигрейн ест аккуратно, с безукоризненной точностью отрезает ровные куски мяса, вот уж кого не уличить в отсутствии манер. Командор оказался попроще. Все молчат, только стук приборов по тарелкам. Командор Цестус впервые что-то сказал, лишь попробовав вина. Почти нехотя он отпивает из прозрачного бокала красную жидкость, брови взметаются вверх. Допивает залпом.

– Что за чудесный нектар? – голос Цестуса оказался под стать, грубый, тяжелый, самое оно для командора.

Я улыбнулся, Фрес тоже раздвинул губы в улыбке. Зигрейн тоже попробовал, залпом пить не стал, но быстро прикончил бокал маленькими глотками.

– Действительно, потрясающее вино! Откуда оно, Мастер Азидал?

Оба рыцаря уставились на меня в ожидании ответа.

– Это вино доступно только магам Даргамара, – хвалюсь и сам поднимаю бокал, – Вино из личных запасов архимага Громваля!

– Вино архимага, – задумчиво говорит магистр, – потрясающе.

– Архимаг Громваль увлекается виноделием, выпускает он всего сто бутылок в год. Иногда дарит друзьям и просто магам гильдии лишнюю бутылочку.

Фрес посмеивается и добавляет:

– Если честно, маги гильдии хранят это вино пуще золота и артефактов. И открывают лишь по особым случаям.

– Это ценно, – Зигрейн оценил жест.

Вино Громваля немного раскрепостило атмосферу, но все равно чувствуется зажатость, неловкость. Командор опять молчит, как воды в рот набрал. Магистр Зигрейн идеально следует манерам, словно боится ошибиться, и тоже помалкивает. Остальные не спешат заводить разговор, оставляют все на меня. Я напоказ грустно вздыхаю и говорю:

– Вижу, разговор у нас не клеится. Не люблю такие неловкие моменты. Давайте исправим это?

– Что предлагаете? – осторожно интересуется Зигрейн.

– Как на счет начать с простого ритуала разговора?

– Имеете в виду знание за знание? – подает голос командор Цестус.

– Почему нет? Честно, правдиво узнаем друг друга лучше, а там и разговор нормально пойдет.

– Я согласен, – кивает Зигрейн и поднимает руку.

Моя ладонь тоже идет вверх.

– Великая Дева, клянусь молвить правду, платить знанием за знание.

Магистр Зигрен слово в слово повторяет древнюю ритуальную фразу. Когда две стороны не доверяют друг другу – этот ритуал то, что нужно. Врать в нем точно никто не будет, давно лежат в земле кости тех неудачников, что посмели соврать богине, дав клятву.

– Думаю, по три обмена будет достаточно?

– Да, вполне, – соглашается магистр.

– Вы гость, задавайте вопрос первым, – радушно развожу руки, – отвечу на любой. Только учитывайте, плату запрошу соразмерную.

– Разумеется, – магистр прикрывает веки, обдумывает вопрос, – Знаете, о всех Мастерах Даргамара ходят слухи, вы могущественные маги, и это закономерно. Но о Мастере Контроля известно очень мало. Верховный маг крепости Глад, неустанно сражается за северные границы уже девяносто лет. Изредка появляетесь в Даргамаре. Я хочу узнать о вас больше, Мастер Азидал, узнать, что вы за человек. Расскажите о себе.

– Краткая история моей жизни вас утроит? – уточняю.

– Вполне.

Я откидываюсь на спинку, устраиваюсь удобней, собираюсь с мыслями и вношу свою плату знаниями.

– Я из семьи простой, мой отец был мастером деревянных дел, обычный ремесленник. Мать же была магессой. Родился я в Даргамаре, родители привили мне разные качества. От отца мне досталась любовь к работе руками, мама с малых лет восхищала магией. Я родился одаренным, в Даргамаре, лучших условий для будущего мага не найти. Меня начали обучать, когда я только на ноги встал, начал говорить. В пять лет я уже мог творить заклинания второго уровня, меня приняли в гильдию.

Отпиваю вина из бокала, думая, что стоит рассказать, а что нет. Решил ничего не утаивать.

– Когда мне исполнилось семь лет, мама отправилась сюда, в крепость Глад. Всего через пару месяцев она погибла от рук изгнилов, во время тяжелой осады они прорвались на стены, и почти захватили привратные башни. Она оказалась в одной из них, была истощена, долго она не продержалась. Так рассказал мне эту историю Амон, прошлый Верховный маг.

Меня внимательно слушают, таких подробностей я не рассказывал даже Фресу.

– В итоге воспитывал меня отец и гильдия. К пятнадцати годам я достиг четвертого ранга, немалое достижение. Меня отправили в путешествие, ни одного конечно, нас было четверо юных магов.

– Я один из них, – Фрес запрокинул бокал, допивая вино одним глотком.

– Мы были свободны в своих действиях, я решил отправиться в крепость Глад, на место смерти матери. Фрес пошел со мной. Остальные пошли в Расколотые Горы, они погибли через неделю. Мы же достигли крепости без проблем. Верховный маг Амон принял меня как дорого гостя, рассказал о матери. Мы остались здесь, Амон был могущественным, искусным магом, он шел по пути магии эфира. Я остался учиться у него. Шесть лет мы провели здесь, я достиг седьмого ранга, Фрес пятого. В день, когда мне исполнилось двадцать два, мы отправились в Расколотые Горы по приказу гильдии.

Я замолк, подставляя бокал служанке, красное вино с журчанием наполняет бокал.

– О Расколотых Горах ходят ужасные слухи, – осторожно говорит Зигрейн.

– Все они – правда, – жестко отвечаю, – До последнего нелепого слуха. В одном из рейдов в подземелья наш отряд рискнул спуститься слишком глубоко. Мы наткнулись на заброшенный город. Жажда познания обуяла нас, только старшие маги сохраняли осторожность. Не зря. Это была настоящая ловушка, нас окружили сонмы тварей, вел их восставший лорд. Огромный немертвый, его зачарованное копье буквально выкашивало наши ряды. Был приказ отступать, старший маг Ниблон остался прикрыть нас. Я, малолетний гордец, решил вступить в его битву с восставшим лордом. Ниблон погиб, прикрывая меня.

– Но вы живы, – замечает Зигрейн, – все кончилось благополучно?

– Копье лорда пронзило меня в грудь, – стучу пальцем по нагрудной пластине доспехов, – Вот сюда. Прямо в источник. Я подготавливал могущественное заклинание, и острие его копья пронзило меня в самый ответственный момент. Я успел активировать заклинание, восставшего убило, потолок пещеры обрушился. Как меня вытащили и лечили – не помню. Я остался калекой, не мог творить магию, постоянно мучался. Потоки моего же эфира причиняли мне невыносимую боль. Но я преодолел и это. Девять лет я потратил, чтобы научиться использовать магию вновь. Разработал концепцию магии, получил за это достижение Мастера Контроля. Тогда же в битве погибает Верховный маг Амон. Когда встал вопрос, кто же займет должность нового Верховного мага крепости Глад – вызвался я. Эта крепость давно стала мне родной, вторым домом. С тех пор я пытаюсь защитить ее, иногда развеиваюсь в Даргамаре. Пару дней назад я нашел способ излечиться. Вернул молодость, приумножил силы, и вот я здесь снова, с орденом рыцарей под стенами.

Замолкаю. Магистр Зигрейн меняет положение тела на более расслабленное.

– Плата получена, – говорит он – Что вы хотите узнать взамен?

Обеденный зал, шелестят платья служанок, девушки меняют блюда на столе. Золотой свет 'Свечей' покрывает зал и макушки людей. Подумав, я решаю ответить магистру той же монетой.

– Справедливо, если вы расскажите о себе.

– Хорошо, – Зигрейн отставляет в сторону бокал, делает глубокий вдох, – Начнем с того, что мне двадцать шесть лет. Знаю, выгляжу я, дай Дева, на семнадцать, надеюсь, шутить на этот счет вы не будете.

– И в мыслях не было, – заверяю магистра.

– Я племянник лорда Рейва, главного советника Императора.

Магистр замолк, оценивает реакцию притихших людей.

– Вы любите удивлять, магистр, – я облокачиваюсь на правый кулак, – Но на этот счет мы зададим вопросы позже, рассказывайте, не отвлекайтесь.

Зигрейн расслабил плечи, видно, именно этот вопрос гложил его весь обед.

– Я родился в Небесном граде. Мои родители жили праздной, беззаботной жизнью. Мой дядя такой судьбы мне не хотел. Лорд Рейв забрал меня, пару лет я воспитывался во дворце, а потом дядя отдал меня в имперскую академию. Там я был до пятнадцати. Когда закончил, то даже не успел повидаться с родителями, сразу попал на службу в корпус имперской гвардии.

Это серьезно, думаю про себя, если орден золотого льва охраняет столицу, то гвардия – дворец и имперскую семью. Лучшие воины империи, элита элит. Непростой человек Зигрейн, очень не простой.

– Только визиты дяди позволяли мне не сломаться там, продолжать обучаться у сильнейших воинов империи, – Зигрейн прикрывает глаза, предаваясь воспоминаниям, – Там я научился сражаться, а когда мне исполнилось двадцать, дядя забрал меня оттуда. Он сказал, что дал мне все, что только возможно за деньги и связи. Дальше я сам по себе, могу делать что хочу. Я вернулся в отчий дом, но долго там не пробыл. С родителями я разругался, за все это время мы стали чужими друг другу.

– И вы вступили в Орден.

– Имперской гвардией я был сыт по горло, – махает рукой Зигрейн, – Дворец покидаешь раз в полгода, если повезет. Дядя дал мне денег на первое время, я отдохнул, пожил спокойно, и выбрал свой дальнейший путь. Орден Золотого Льва, сильнейший рыцарский орден империи. Я быстро рос в рангах, даже без поддержки дяди. Служил и не знал бед. Почет, слава, уважение. У ордена было все. Мы защищали столицу, это огромные деньги, огромная власть. С нами считались все. До тех пор, пока мы не отправились сюда, на север, и я не стал новым магистром. Такая вот краткая история.

Зигрейн тряхнул черными волосами, испытывающе смотрит на меня.

– Плата получена, – молвлю я, – Это было интересно. Ваша очередь задавать вопрос.

Магистр и командор переглянулись, командор почти не заметно пожимает плечами, оставляя все на откуп магистра. Зигрен медленно говорит:

– Мы много узнали друг о друге. Честно говоря, в последний раз я видел магов совсем маленьким, когда вам еще не закрыли доступ в Небесный град. Я уже и забыл, какой трепет вы внушаете всем, кто хоть как-то ощущает эфир.

– К чему вы клоните, магистр?

Зигрейн начинает говорить еще осторожней, аккуратно подбирает слова.

– Такое могущество в руках человека… пугает. Дело не в инстинктивном страхе, Мастер. Когда не знаешь, куда будет направлено это могущество, вот что вызывает опасение. Незнание порождает страх. Я прошу вас развеять этот страх. Каковы ваши цели, Мастер Азидал, к чему вы стремитесь?

– А вы мудрый человек, магистр Зигрейн, – я улыбаюсь, – вы задаете мудрые вопросы. Опасные.

Атмосфера в зале мгновенно меняется, витает напряжение. В зал со входа заглядывают элитные воины, сжимают пальцы на рукоятях мечей. Замерли служанки, они готовы разбежаться по углам.

– Чего вы так напряглись? Это просто похвала, не угроза.

– Вы… расскажете? – Зигрейн следит за каждым движением напряженным взглядом.

Командор Цестус внешне не проявляет никакого беспокойства, но ощущение острого внимания от него усиливается с каждой секундой. Торуг вертит в руках вилку, внешне скучая, он готов воткнуть ее в глотку любому кто быстро дернется. Тихий перезвон бутылок, Доквар перебирает под столом флаконы с опасным содержимым.

– Разумеется, расскажу, – махаю воинам в дверях, чтобы успокоились, говорю магистру, – Расслабьтесь, вам здесь нет угрозы. Во-первых, я чту законы гостеприимства. Во-вторых, вы в моей крепости, захоти я вас убить, вы бы не успели осознать собственную смерть. Есть ли тогда смысл волноваться?

– Вы забыли упомянуть свое странное чувство юмора, – с легкой улыбкой замечает магистр, взгляд его не отрывается от вилки в руках Торуга.

– Рад, что вы его тоже имеете. А теперь, почему бы вам не насладиться этим чудесным стейком? Повара очень старались. А я начну рассказ.

Зигрен окончательно отринул всякую опаску, расслабился, рука тянется к блюду с мясом. Цестус больше внимания уделил вину. Я начал обещанный рассказ о своих целях.

– Мои ближайшие цели – защитить крепость. Поставить 'Эфирный барьер', оградить от искаженной мерзости. Мои люди долго страдали от искаженного эфира. Потом мы постараемся восстановить стены, зимой нас редко осаждают, можно попытаться. Но это больше относится к повседневным делам. Вас же не это интересует, не так ли?

Зигрейн кивает, не отвлекаясь от разделки стейка на аккуратные ломтики.

– Тогда мне придется немного углубиться в историю. К примеру, вы знали, что крепость Глад один раз была захвачена?

– Нет, впервые слышу, – Зигрейн отвлекается от еды, – Глад славится как неприступная крепость!

– Значит, рассказ будет вам интересен. Крепость Глад возводилась не для обороны. Это был плацдарм для атаки. Когда все по ту сторону Орлиного пика было сметено и уничтожено, крепость почти забросили. В ней попросту не было нужды. Верховных магов здесь тоже не было. Я читал записи первого Верховного. Его назначила гильдия, когда крепость отвоевывали обратно, после чего он занял этот пост. После войны богов Империя расцвела под правлением старшего сына Даргала. Эти земли начали отравляться искаженным эфиром, жить здесь стало невозможно, завоеванные территории просто бросили. Спустя три века нам это аукнулось.

– Изгнилы?

– Верно, они самые. Все внимание Императора и магов было направлено на Расколотые Горы, оттуда нечисть полезла сразу. Всем было плевать на почти уничтоженные племена изгнилов. Мы не думали, что за пределами Орлиного пика они смогут выжить, расплодиться, под гнетом искаженного эфира, когда все живое там превратилось в ужасные создания. Зато изгнилы ничего не забыли. Они атаковали огромной ордой, скопище разных племен за пару часов захватило крепость и ринулось дальше. Отбросить их обратно стоило огромной платы жизнями. Крепость пришлось отстраивать вновь, а людям вставать на стражу. Магам пришлось так же вносить свою лепту. Как бы не была сильна воля воина, искаженный эфир подточит ее изнутри. Без магов здесь невозможно находиться больше месяца. А за горами хватит и пары дней, чтобы сойти с ума, недели, чтобы искаженный эфир извратил тело. Маги, кстати, от такого тоже не уберегутся. Из нас получаются особо сильные и безумные твари. Проверено.

– Так в чем ваша цель, Мастер? – Зигрейн заканчивает с едой, сыто откидывается на спинку стула.

– Как вы думаете, магистр, не надоело ли гильдии мучаться со всем этим? Сколько веков мы еще должны отдать, сколько крови пролить, чтобы изгнилы успокоились? Два, три, еще десять? Или больше?

– Так вы хотите…

– Закончить все это! – рука разрубает воздух, – Крепость Глад создавалась для атаки, не для обороны. Прошлые Верховные маги разрабатывали защиту от искаженного эфира, копили богатства, исследовали. Благодаря поколениям работы мы теперь можем излечивать людей от поражения мерзостью. Верховный маг Амон закончил разработку защиты, я же мог только копить золото и артефакты. Гильдия тоже не стояла в стороне, за века мы накопили огромные богатства. Мы готовы пустить в ход все, что есть. Моя цель – пойти и вырезать к Даргалу все по ту сторону гор. Я готовился умереть в ближайшие годы, готов был передать все накопленные богатства и знания следующему Верховному магу. Он бы воплотил все это в ближайшем десятилетии. Теперь прежний план отвергнут. Я сам этим займусь. Это мои цели, это мои стремления!

– Плата получена, – Зигрейн выдавливает слова, пальцы дрожат, он прячет руки под стол.

– Я задам вопрос, который меня более всего интересует, – предупреждаю магистра, спрашиваю прямо, – Что привело орден золотого льва на север? Как так получилось?

– Я этого ждал, – бледно улыбается магистр.

Командор Цестус жжет меня взглядом единственного глаза. Видно, что оба гостя выбиты из колеи рассказом. Вторгнуться за Орлиный пик, к изгнилам! Немыслимо! Все равно, что прыгать в пропасть стройными рядами. Не защищаться, нападать! Я с болезненным любопытством наблюдаю, как эта мысль с трудом укладывается у них в головах.

– Кхгм, – откашливается магистр, не глядя хватает бокал с вином.

Блеск глаз Торуга, начальник гарнизона развеселился с поведения рыцарей. Благо, что не показывает это по своему обыкновению. Обходится без битья ладонью об стол, громогласного смеха на весь зал. Сидит с красным лицом.

Командор рыцарей это замечает, теперь взглядом пропекают Торуга. Зигрейн берет себя в руки.

– Пожалуй, начну, – магистр глубоко вздыхает, обретает душевное спокойствие, – Эта история берет начало и конец от Кромвела, почившего магистра ордена. Она долгая.

– Мы не торопимся, – заверяю магистра, – Да и вина у меня еще достаточно.

Зигрейн теребит пальцами золотую цепь на шее. Глубокий вдох.

– Кромвел не любил вопросов. Особенно вопросов о том, как он попал на пост магистра ордена. Безызвестный, слабый, сварливый, он любил две вещи – золото и власть. Не любил он много чего, но больше всего – магов и вопросов о своем прошлом. А если спросить о семье, то он буквально взрывался яростью. В общем, скрытный был человек. Пусть сам он и не распространялся, как стал магистром и вообще попал в орден. Слухи не заткнешь.

– А там где есть люди, будут и слухи, – поддакивает Фрес.

Магистр кивает.

– Когда я вступил в орден, то меня почти тут же просветили, чтобы сам не спрашивал и по шее не получил. Кромвел когда-то был старостой одной деревни в Трехозерье. Имел семью и все что положено честному человеку. А потом уехал он с обозом в столицу, по делам, а вернулся на пепелище. Виновны в том были маги.

Я встретился с Фресом взглядом. Он пожал плечами, я такой истории тоже не слыхал. Зигрен заметил наши переглядывания.

– Это должна были быть зачатки ужасной эпидемии, – осторожно замечаю я, – иначе гильдия так бы не поступила.

– Я тоже так считаю, – быстро сказал Зигрейн, – Однако, представить чувства человека, когда вместо дома и семьи он увивит лишь пропеченную до углей землю… Ни души, ни одного выжившего. Жена, дети, соседи, друзья – все пепел.

Магистр дернул плечом.

– Неизвестно, что было дальше. Спустя десяток лет в столице из ниоткуда появился удачный делец, имеющий связи среди знати, деньги и расположение самого императора. Кромвел вился вокруг аристократов, всегда на виду. В ордене золотого льва погибает прошлый магистр, неудачно упавший с лестницы посреди ночи. А на следующий день цепь примеряет Кромвел. Почти вся верхушка ордена звенела золотом в кошелях, они возвели его в ранг ночью, возложив золотую цепь на плечи. Все произошло быстро, чисто, с молчаливого ободрения влиятельных лиц имперского двора. С этого момента приказы Кромвела обрели в ордене абсолютную власть.

– И рыцари смерились с этим?! – Торуг не сдерживает чувств, грохнул кулак об стол.

Зигрен прожигает Торуга взглядом, заиграли желваки на скулах. Молодой Зигрейн не застал этих моментов, но слова Торуга сильно ранили. Неожиданно ответил Цестус.

– Пришлось, – кратко бросает слово.

Единственное слово командора ордена падает на голову Торуга словно камень. Он быстро поворачивается к командору.

– Что значит 'пришлось'? Вы же рыцари! За правду, за честь кровь льете. Или бронька на вас так, посверкать на солнышке?

– То и значит! – рявкнул Зигрейн, – У нас строгие правила, дисциплина, наконец! Не то, что у вас тут!

– Чего вякнул? – Торуг опасно щурит глаза, губы обнажают предвкушающий драку оскал.

– Зубы прикрой, – веско роняет Цестус, – Кулак залетит.

Бедный управитель, Милоша зажимают взглядами два воина. Цестус и Торуг привстают, возвышаются над головой управителя. Милош невозмутимо разрезает мясо на тарелке, а над ним нависают горой двое. Торуг как вставший на дыбы медведь, Цестус несокрушимым утесом.

– Кгхм, – кашлянул Фрес, взмах руки, на столешницу веско падают боевые перчатки. Бокалы на столе дрогнули.

Управитель отвлекается от мяса, нож в пальцах крутнулся, издав свист разрезаемого воздуха. Почему-то самым опасным выглядит именно управитель.

– Вы же не собираетесь затеять драку? – скромно спрашивает Милош, – Рассказ очень интересный, можно дослушать?

Управитель меня позабавил. Я видел, как он таким же спокойным голосом распекал дочь, когда та была еще совсем малышкой и творила глупости. Подействовало и на суровых мужчин. Цестус и Торуг окинули взглядом управителя, меня, перчатки Фреса. Уселись, молча. Извиняться никто не стал.

– Пусть это только дело ордена, – спокойным голосом говорит Зигрейн, – Но я скажу. У нас любое неподчинение приказу карается. Магистр обязан лично срубить голову наглецу. Это если кратко передать суть наших клятв. Каждый рыцарь золотого льва знает, на что идет, давая клятвы. Это правило спасало орден, работало веками, пусть и дало осечку один раз. Нам с этим жить, и не вам нас судить.

– Поговорим об этом в другой раз, – вмешиваюсь я.

– Да, – соглашается магистр, опускает руки под стол, – Перейду ближе к делу.

– Замри! – хлестко приказывает Торуг, – Руки!

Лицо Зигрейна пересекает паскудная ухмылка. Скаля зубы, как дикое животное, он медленно цедит сквозь зубы:

– Что-то не так?

Голос магистра хрипит, как несмазанные петли. Я насторожился. И тут на всю крепость громко звенит бой колоколов. От звонкого 'Дон!' ноют зубы, в этом зале колокол слышно особенно хорошо.

В двери вламывается Оргмар, он зажимает ладонью плечо, сквозь пальцы сочится кровь. За ним стремятся в зал двое элитных воинов, что стояли на страже. Взгляды воинов не отрываются от сидящих за столом рыцарей ордена. Я вскакиваю на ноги.

– Рыцари атакуют вместе с тварями! Они с Мологом заодно! – Оргмар резко мотает головой в сторону Зигрейна.

Я отвлекся буквально на секунду. Зигрейну хватило. Резкий бросок кистью, в воздухе мелькает что-то маленькое и белое. Тупой удар в шею, как комар укусил. Я быстро поднимаю руку, пальцы натыкаются на что-то острое, выдергиваю, чувствуя, как по шее бежит теплая струйка крови. Это оказалась игла, костяная маленькая иголка, со странными наростами, из них сочатся ярко желтые капли.

– Яд?

– Верно, – отвечает Зигрейн.

Это все, что он успел сказать. Воины налетают ураганом, пытаясь снести его. Мечи громят спинки стульев, норовя разрубить мебель наравне с плотью. Зал быстро превращается в поле битвы, летят щепки от разгромленной мебели, звенят по каменному полу кубки, под сапогами звонко крошится стекло бокалов. Безоружные рыцари умудрялись давать отпор. Не слабый отпор! Один из воинов с треском стекла впечатывается в пол, звенит по плитам меч. Воин с трудом поднимается на четвереньки, пальцы переломаны, теперь его правая похожа на странного паука, раскинувшего поломанные лапки в стороны. Он тянет поврежденную руку к груди и тихо скулит от боли.

Все это доносится до меня сквозь плотную завесу. Звуки смешиваются в причудливый водоворот, меня мутит. Это все яд, надо как-то излечиться, срочно. Чувствую, как сердце гулко бьется, пытаясь протолкнуть в жилы хоть немного свежей крови. Эфир, мне нужно напитать тело эфиром, это поможет. Мысли толкаются в голове, сталкиваются, медленно, почему все так медленно? Стоп, а что я хотел сделать? Глаза слипаются. Точно! Я хотел спать, вот только сниму доспех, дышать тяжело…

– Азидал! – далекий крик Фреса.

Сокрушительный удар прилетает ровно в грудную пластину. От удара и чужого эфира меня продирает до костей, мигом приводя в чувство. Сердце почти остановилось, мощные потоки эфира заставляют его работать вновь. Я лежу на полу? Вспомнил, яд! Мощный, Изгну его подери! Я почти мигом отрубился. Что-то парализующее, у лекаря от таких штучек должны быть антидоты.

– Доквар! – зову лекаря и озираюсь.

– Делаю, делаю, – махает рукой главный лекарь из дальнего угла.

Доквар что-то смешивает прямо в блюде, где раньше была запеченная куропатка. Весь зал разгромлен, лишь одиноко стоит в центре мой стул, больше из мебели ничего не осталось.

– Азидал, ты как!

Фрес подает мне руку, мощный рывок ставит меня на ноги. Я буквально вспыхиваю светом эфира. Только это мне сейчас поможет продержаться.

Рыцари долго не протянули. Оргмар связывает руки Зигрейна за спиной, на роже магистра расплывется мощный синяк, один глаз подбит и заплыл, одежда полна прорех от разрезов. Цестусу заламывают руки сразу двое, Торуг и Оргмар, старый рыцарь бьется в их руках, не сдаваясь до последнего.

– Готово, – Доквар подходит к нам.

Под нос утыкается склянка с чем-то мерзостным, аж слезу выбило. Зажимаю нос, пью залпом. С трудом не блюю на пол, на вкус как кислые сопли. Бррр! Передернуло.

– Открой рот, – командует Доквар, – Ага. Язык покажи, нормально. Веко оттяни, посмотри вверх. Убери давление эфира. Вопрос, какой формы у тебя шрам на жопе?

– Сердечко, – отвечаю на инерции.

– Хи-хи-хи, – Доквар душит смех в ладони, – Ты почти в норме, после осады зайди еще проверю. Я в лазарет! Потом расскажешь что и как.

Лекарь посеменил на выход, за ним молча потянулся управитель и двое воинов. Парням крепко досталось, не смотря на доспехи. Милош запрокидывает голову на ходу, шмыгая окровавленным носом. Доквар что-то ему высказывает, управитель ошалело смотрит на него, потом на меня, давит ухмылку.

Рыцарей закончили связывать. Руки и ноги крепко стиснуты обрывками скатерти, поднимаю с пола кусок такой, стираю с шеи кровь. До зала доносятся звуки взрывов, с потолка медленно планирует пыль.

– Торуг, Оргмар, на стены. Я скоро подойду.

Оргмар кивает, подхватывает обрывок скатерти, быстро шагая на выход, он сноровисто заматывает плечо. Торуг на прощанье пинает Цестуса по ребрам, старый рыцарь сдавленно охнул, выплюнул сгусток крови.

– Сейчас я этим рыцарям хуев в шлемы натолкаю! – мрачно обещает Торуг.

В зале остались два мага и два пленника. Фрес подходит к лежащему Цестусу.

– Думаю, ты нам не понадобишься.

Фрес опускает сапог на голову старого рыцаря. Тот открывает рот в немом крике, капилляры в глазах лопаются, скрип костей, треск. Сапог вминает остатки мозгов в пол, остальное расплывается по каменным плитам кровавой картиной.

– Ублюдки! – кричит Зигрейн, ему было прекрасно все видно.

Снова хлопки взрывов, пыль с потолка. Фрес брезгливо трясет сапогом, досадливо цыкает языком и подходит к Зигрейну.

– Сам все расскажешь или помочь? – интересуется Фрес.

Тот злобно ухмыляется, показывая щербатый рот, зубы повыбивали, тут же дергается от боли.

– Расскажу и тут же смерть? Я лучше подожду в камере, пока крепость не захватят.

– Камере? – Фрес разводит руками, оглядываясь по сторонам, – Туда ты не попадешь. Нам и тут неплохо.

Я ощущаю за стенами приближение сильного источника искаженного эфира. Молог!

– Я на стены, – подхватываю посох, валяющийся возле единственного стула, – Закончишь, приходи.

Оставляю 'Следилку'. Путь к стенам скрашивает занимательный разговор.

– Думаешь, ты прекрасный лицедей, обманул всех, удивил какой ты разносторонний. Я таких ушлых ребят навидался. На вид посланцы Девы, чистые души, а внутри грязь. В прочем, все люди такие.

– К чему ты клонишь, маг? – в голосе Зигрейна легкая дрожь.

– К чему? Да к себе, например. Я очень спокойный человек, люблю учить, обожаю детей, нравится мне смотреть, как они вырастают в достойных людей. И в то же время имею маленькую душевную болезнь. Видишь ли, я жуткий садист. Причинять боль живым существам, м-м-м, как это сладко. Большую часть времени я успешно подавляю любые мысли об этом. Но сейчас… Сейчас я с наслаждением выпущу свою темную сторону. Такие моменты для меня бесценны, потом хожу спокойный – спокойный!

– Ха! Пыткам меня не сломить, учили! Мне всего лишь надо дождаться помощи!

– Вряд ли тебя учил маг земли, – весело замечает Фрес, – Ты у нас иглы любишь? Знаешь, как это, когда земляные иглы проникают в кожу, мышцы, начинают прорастать в кости, расщепляя их на мельчайшие осколки?

– Нет.

– Это был риторический вопрос, – смешок мага.

Я знаю что будет дальше, отключаю 'Следилку'. Иду на стены, в спину догоняет истошный вопль боли и страдания.

Обшарпанные стены отражают каждый шаг, эхо шагов гулко отдается в голове, я покачнулся. В глазах двоится. Пережидаю слабость, еще рухнуть тут не хватало!

Из-за поворота резко вылетает синяя маленькая птица из эфира. Незнакомый 'Вестник' останавливается напротив лица, быстро махает крыльями, оставаясь на одной высоте. Вестник передает молодой девичий голос, торопящийся, глотающий слова. Почему-то шепотом.

– Мастер Азидал, это Лия, меня отправил к вам в крепость архимаг Глеонид. Я перенеслась сразу с вещами, эфира осталось мало, постараюсь успеть сказать все. На опушке леса множество изгнилов, они похожи на шаманов и творят пугающие, страшные вещи! Тут все залито кровью, они вырывают сердца своих же воинов, насаживают на ветви деревьев плоть, обмазывают кровью листья. Лес стонет, как от боли, тут очень страшно. Сил скрываться больше нет, я буду около портальной площадки, надеюсь, вы найдете меня когда все закончится.

Вестник развеялся быстро, видать, взаправду мало эфира у девушки. Лишь бы не упала в обморок, изгнилы найдут – мало не покажется. Нашла время перемещаться! Одна! Где остальные двое?! Что там делают шаманы?!

– Твою мать!

Надо отправить ей вестника в ответ, только накинуть на него призрачность, чтобы изгнилы не заметили. Привычно сплетаю потоки… не получается. Из носа по губам пробегает струйка соленой крови, темные точки перед глазами. Упираюсь рукой о стену, по полу катится выпавший посох. Доквар, если ты ошибся в антидоте и я сейчас помру – попрошу Даргала вернуть на минутку, бороду тебе оторвать!

– Гребанный… яд!

Не могу сосредоточиться для тонкой работы, любая медитация тут же вгонит меня в обморок. Отдышавшись, поднимаю посох. Спокойно, мастер, спокойно. Такое дерьмо в моей долгой жизни уже случалось. Проверяю более грубые способы работы с эфиром.

Кулак окутывается чистым эфиром, это могу. В золотых потоках пробегают оранжевые искры, с треском огня кулак окружает пламя. Преобразование в стихию огня тоже могу. Остальное не потяну, но для битвы должно хватить. С моим запасом можно ученическими фокусами отбиваться. Значит, вдаль бью струями огня, вблизи напитываю тело эфиром и бью посохом. 'Эфирный меч' легко развернулся, живем! Обожаю свой посох. Амулетов нет, новых не успел сделать.

Снова грохот вдали. К Изгну все, там мою крепость разносят! Выбираю кратчайший путь, узкий мост соединяющий донжон и стены быстро проводит меня на место битвы.

На стенах ад, всюду огонь. Привратные башни обуяны всепоглощающим пожаром, в реве огня едва можно различить сами башни. Грохот! Дрогнули главные ворота. С той стороны наверняка бьют тараном. Бегу в самую гущу сражения. На стенах неразбериха битвы, все пылает. Камень, трупы под ногами. Пока враги лезут лишь со стороны главных ворот. Я с трудом верю глазам, огромные изгнилы, в рваных шкурах сражаются заодно с рыцарями, чьи сверкающие латы отражают пылающий всюду огонь. Над стенами то и дело вспыхивают огоньки, один падает на моем пути, горшок с зажигательной смесью разбивается под ногами. Едва успеваю взять под контроль маленький огонек еще в полете. Внимание привлекает форма осколков. Это не горшок! Я узнаю символы на глине, это погребальная урна! Какого хрена творят эти рыцари?!

Совсем близко вижу Торуга, начальник гарнизона в самой мясорубке, окруженный врагами. Его защищает горстка воинов. Там даже не понять где свой, где чужой, только мелькает оружие и громкие крики.

– Я насру в ваши отрубленные головы! – рев Торуга гремит над головами.

– Логар да Игзгну! – боевой клич изгнилов не уступает ему по громкости, убийственная сеча вспыхивает с удвоенной силой.

Спешу к нему. Меня замечают, рыцарь бежит прямо на меня с занесенным мечом, сразу следом за ним скачками несется изгнил, возвышаясь над ним на две головы. От ощущения близкой схватки у меня аж перед глазами двоиться перестало! Резкая напитка эфиром сладостно тянет мышцы, поет лезвие 'Эфирного меча'

– Верховный! – орет рыцарь и мощно рубит мечом, надеясь раскроить меня от головы до жопы.

Ха! Я умру не сегодня! Сближаюсь, хватаю рыцаря за руку, под пальцами сминается металл.

– Аааа! – орет рыцарь, меч выпадает из рук.

Крутнув его, как мягкую игрушку, швыряю тяжелого рыцаря в изгнила. Дикарь пытается отпрыгнуть, не успевает, рыцарь прилетает прямо в грудь. Рывком сближаюсь, эфирный меч прошибает обоих, мощный пинок, во двор летят уже два трупа.

Торуга совсем прижали, с одной стороны изнилы, с другой рыцари. Ближе ко мне оказались рыцари.

– Азидал здесь! – передают рыцари по цепочке.

Половина резко оборачивается, дисциплинированно встают по трое в ряд, сколько стена позволяет. Вздымаются щиты с золотым львом, на меня прет настоящая маленькая крепость из людей. Позади меня грохает урна с зажигательным маслом, стена огня отрезает путь назад. Весьма удачно для рыцарей, они воспряли духом, наступают активней, кованые сапоги впечатывают в камень лежащие трупы. Вижу в прорезях шлемов отражение огня, злую радость. Думаете, все будет так просто? Рыцари делают слитный шаг, громыхают мечами по щитам, слитный рев глоток:

– Мы меч и доблесть!

Еще шаг, на этот раз более четко, они ступают как единый организм. Хорошо учились, ублюдки!

– Огонь и храбрость ведут нас!

– Любите огонь, суки?!

Горючее масло из урн не простое, оно должно гореть минимум сутки, взять под контроль столько огня сложно. Я слишком зол, чтобы обращать внимание на сложности.

– Наслаждайтесь!

Повинуясь движениям эфирного меча, весь огонь за мной приходит в движение. Ревущее пламя огибает мое тело, волной проносится над головой. Теперь в их глазах ужас, первые ряды дрогнули, задние бегут, подставляют спины. На стену щитов обрушивается вал огня. Секунда, две.

– Ааааааааа! – слитный рев боли и паники.

Со стены падают орущие факелы людей, махают руками в полете и орут, воют! Горите заживо, раз посмели поджечь мою крепость!

– Ха-ха-ха! – радостный смех Торуга из-за стены огня, – Я насру в ваши обугленные головы! Навались парни! Размажем ублюдков!

– Логар да Игзгну!

– Да завались ты, говна Изгну кусок!

– Логар да Игзгну!

– Ааааа! – катается по стене горящий рыцарь.

Пинком сбрасываю недобитка со стены. Сзади бегут воины крепости, броня в подпалинах, но отряд в два десятка цел и полон сил.

– Мастер Азидал, – бодро здоровается воин.

Взмах эфирного меча, пламя опадает. Никого живого с моей стороны не осталось.

– Торугу помогите, я буду занят огнем.

– Есть! Погнали парни!

Все рванули к битве, меня привлек последний боец. Идет, как во сне, кончик меча волочится по камню, высекает искры. Бледный парень бормочет под нос:

– Меч напьется крови… мой меч напьется крови. Надо напоить меч… кровью.

– Постой-ка воин! Новенький что ли?

Боец не обращает внимания. Мне тут еще сопляков переживающих первую битву не хватало! Заворачиваю парня стеночке, прислоняю к зубцу стены. Где там мой бутылек с зельем? Нашариваю под доспехом маленький пузырек.

– На-ка, выпей.

Парень безучастно глотает. Пара мгновений и лицо розовеет, в глазах нет тупой пустоты.

– Очухался, боец?

– А? Мастер Азидал? Да, я в норме, – парень подскакивает, – А где все? Я же с отрядом шел?!

– Тебе туда, – махаю рукой в сторону битвы, хватаю парня и силой толкаю туда, – Давай, в бой, не задерживай! Только быстро голову не сложи.

– Да! Простите!

Парень на ходу поправляет сбившийся шлем, едва не спотыкается об обгорелое тело рыцаря. Но путь держит верно. Теперь можно заняться делом. Надо потушить все пламя, или скоро крепость превратится в гигантский факел.

Эфир вырывается из тела неостановимым потоком, стараюсь захлестнуть каждый очаг пламени, горящие угли костей сожженных до тла трупов, раскаленные камни. Меня мутит так, что я готов перевесится со стены, под стрелы и хохот врагов. Во рту кисло, вязкая слюна с трудом проглатывается пересохшей глоткой.

Чувства обостряются, мой эфир окружает огонь, давит его по всей крепости, но какой ценой! Моя кожа ощущает жар каждого языка красного пламени. Подвожу руку к глазам, чистая и гладкая кожа, тогда почему я чувствую, как ее слизывает огонь, как плоть плавится и стекает с обожженных костей? Лучше бы у меня никогда не было сродства с огнем, слишком большая чувствительность.

Охота сдохнуть, прыгнуть над зубцами и поймать глазом стрелу. Огонь затухает, яростный красный цвет меркнет. После яркости огня крепость словно ныряет в беспросветный мрак. Крик Торуга:

– Чего встали? Живо на стены! Проверяйте стрелометы!

Рыцари ордена быстро смекнули что к чему, организовано и шустро окружили подходы к приставным лестницам. Стена щитов полукругом защищает отступающих товарищей. Изгнилы остаются, им плевать на свои жизни.

– Логар да Игзгну! – изгнил со шкурой черного волка на плечах вскидывает огромный топор.

– Логар да Игзгну! – вторят ему остальные.

– Граааа! – яростный рев и кровавый топор несут вождя сквозь ряды защитников.

Ублюдок! Я сплевываю кровавую слюну, прямо на труп рыцаря. Один из вождей изнилов попал внутрь крепости. Двор устилают новые трупы моих воинов, отряд изнилов прорывается к казармам, натыкаются на моих бойцов, оставляют за собой обезображенные трупы. Проклятье! Они почти не несут потерь! Гребанный вождь на острие атаки. Его зазубренный топор вырывает кишки из животов, вспарывает доспехи как сырую бумагу, кроит черепа вместе со шлемами. Пока ему не попадается достойный противник.

Кровавый топор и двуручный меч сталкиваются, порождая снопы искр в кровавых каплях. Оргмар встал на пути вождя, десяток элитных воинов за спиной непоколебимо стоит на пути маленькой орды изгнилов. Этого достаточно, волна дикарей будто врезается в стену, разлетается обрубками рук и голов. Но главная битва разворачивается в центре, никто не смеет влезть в поединок.

Почти двухметровый Оргмар как ребенок против великана. Лысая голова Оргмара блестит от пота, уверен, его глаза блестят от яростного предвкушения схватки. Вождь изгнилов отступает шаг за шагом, он рычит от боевой ярости, скалит зубы, но не может устоять под быстрыми ударами, его топор отскакивает от защиты Оргмара словно не весит и грамма. Остальные изгнилы падают под ноги воинов крепости, но умудряются мешать до последнего.

Вот один изгнил пронзен мечом, топор выпадает из обессиленных рук, но он улыбается! Собрав кровь во рту, изнил плюет в глаза воина крепости, хватается за меч, не давая вытащить его из собственной груди. Еще пара секунд и он умрет. Другому дикарю хватает времени, он кромсает спину воину, превращает доспехи и спину в кровавые ошметки. В двух шагах от них кипит другая схватка, изгнил не уступает элитному воину в ловкости, оба стараются повергнуть врага не получив ран. Воин понемногу отступает, заманивая врага ближе к товарищам, он аккуратно обступает трупы изгнилов. Как вдруг один из трупов шевелится! Все еще живой изгнил без рук, бледный от потери крови, в шаге от смерти, он видит перед собой сапог и вцепляется зубами в пятку. Тот орет что-то от неожиданности, нелепо взмахивает мечом и тут же его горло вскрывает острие копья. Победитель трясет копьем, горланит неразборчивые крики торжества и падает сам с мечом в пузе. Один из воинов не выдержал, швырнул свой меч со всей силы. Оставшись без оружия он поплатился за вспышку гнева. На безоружного врага прыгнули сразу трое дикарей. Плохо видно, кажется ему порвали глотку зубами, вырвав кадык. Битва понемногу затихает, мы побеждаем, разменивая одного на троих.

На стенах все спокойней, когда огонь исчез, стали прорываться отряды подкрепления, воины быстро сминают и вышвыривают захватчиков со стен. Целыми уходят только рыцари, они не допускают ни малейшей ошибки. Разве парочку жертв, что прикрывают отход, можно счесть уроном? Хороши, ублюдки, и шкуры свои берегут.

Во дворе главная битва двух лидеров тоже завершается. Вождь припадает на колено, подсеченная нога исторгает кровь на землю. Топор врезается в землю, его владелец не в силах поднять его. Изгнилы тоже видят, кто победил, стремятся к вождю, бросают свои схватки, бесстрашно подставляют спины под удары мечей, бегут к вождю! Оргмар заносит меч над головой, вижу его радостный, победный оскал. Улыбка победителя сменяется гримасой боли. Подобравшийся изгнил бьет в спину! Острие копья лезет из груди Оргмара, выворачивает ребра наружу, рот исторгает темную кровь. Меч выпадает из рук Оргмара, ноги подкашиваются, но он не падает. Изгнил издает радостный рев, он рывком поднимает копье вместе с Оргмаром, раскинувшим руки в стороны. Ужасное, кровавое знамя.

Против моей воли на глазах наворачиваются слезы. Они испаряются под напором гнева. Когда фантомный огонь пожирал тело, я так не горел! Чувство ярости и боли рвет грудь куда сильнее!

Воины Оргмара застывают в шоке на долгие секунды. Изгнил сбрасывает тело с копья, Оргмар лежит, пустой, мертвый взгляд устремлен в вечернее небо. Изгнил впечатывает босую, грязную ступню в лицо павшего, трясет копьем в воздухе. Ему вторят соплеменники. Это становится последней каплей. Все ближайшие воины срываются с места, забывая о какой-либо защите они бегут на изгнилов. Воины бросают щиты на землю, они мешают бежать, быстрее разорвать ублюдков! Вижу, как некоторые на бегу вытирают злые слезы, воины прыгают на копья и топоры изгнилов, как дикие звери остервенело рубят врагов, превращают уже мертвых в кровавое месиво. Вождю даже встать не позволяют, расчленяют мечами, не зная жалости, причиняют как можно больше боли.

– Азидал!

Оборачиваюсь на голос Фреса. Он осторожно обступает трупы, в руке болтается цепь, блестят рубины в оправе. Это что, цепь магистра?

– В чем дело? Ты уже закончил?

– И да, и нет. Смотри.

Фрес крепко хватается за цепь, стон металла, звон, звенья рвутся, парочка звеньев отлетает нам под ноги.

– Гляди.

Он показывает разрыв одного из звеньев. Красноватый металл внутри.

– Это что, медь?

– Да, медь и позолота. Только рубины настоящие.

– Подделка? Серьезно?!

– Это еще мелочи. У нас есть пара минут?

Я осматриваю стены и двор. Полный разгром врага. Аккуратно выглядываю за пределы стен. Рыцари и изгнилы отступают к Темному лесу. Их не так много осталось, около восьми сотен рыцарей и пара тысяч изгнилов. В этой атаке шаманы не участвовали, трудно сказать, сколько их осталось.

– Вроде нападать пока не собираются. У них несомненно есть план новой атаки, но думаю передышка на час или два у нас есть. Рассказывай, что там с Зигрейном?

Фрес швырнул остатки цепи через стену.

– Ублюдок почти обыграл нас. Он начал гнить заживо от проклятья Девы.

– Что?!

Фрес невесело усмехается.

– У меня была такая рожа, когда я понял что с ним. Он нагло врал нам, платя ложью за правду. Я с трудом смог добиться от него хоть каких-то ответов, Зигрейн тянул время до самой смерти, задерживал меня.

– Он осознанно шел на смерть с самого начала? Да еще и на такую ужасную участь пошел и глазом не моргнув…

– Я выбил из него парочку потрясающих ответов.

– Да? Например?

– О! Я уверен, ты очень удивишься… – Фрес прищурил веки, смотрит с азартом, – Я узнал, кто истинный магистр ордена! И о тех, кто стоит за ним.

Фрес делает вдох, я его перебиваю.

– Магистр, наверное, Молог?

– Эфир тебе в глотку, Азидал! Ты подслушивал до конца что ли?

– Слышал я как-то о смене династий, которая начиналась точно так же. Шучу. Просто вспомнил, где я это имя слышал. Молог – бывший магистр ордена золотого льва. По слухам, ушел в странствие, дав парочку рыцарских обетов, и пропал с концами. И вот спустя полвека объявился. Ничего не упустил?

Фрес смачно харкнул за стену.

– Вот как с тобой говорить? Еще пару веков, будешь, как архимаг любую интригу ломать и рассказы портить.

– На том и стоим. Так что там с закулисными врагами?

Фрес азартно хлопает в ладоши.

– Вот я тебя и подловил. Слушай, там такие вести, Глеонид рот откроет!

– Фрес, хватит нагнетать. Привык детей заинтересовывать, Изгну тебя за язык дери.

Старый друг вздрогнул всем телом. Бросил на меня такой взгляд, что шуточки и наигранная бодрость слетели.

– А вот с этим именем теперь надо аккуратней.

Сразу понимаю, сейчас будет что-то, что мне не понравится. Когда маги, воющие десятилетиями, отбрасывают шуточки – дело почти в жопе. В воздухе виснет напряжение и неловкое молчание. Стоим, глядим на воинов, как растаскивают трупы по разным кучам. Ребята помоложе тащат здоровые охапки стрел из казарм на стены. Как всегда не обходится без забавных случаев, что потом месяцами поминают. Один вон тащит стрелы, совсем молодой пацан, едва усы начали расти! Спотыкается на лестнице, охапки стрел летят вниз, сам парень чуть за ними рыбкой не ушел! Товарищ рядом бросает свой груз, хватанул за воротник, сам почти падает, но кое-как пересиливает обратно. Сидят, рожи бледные, старший открыл рот. До нас долетает забористый мат. Пацан втягивает голову в плечи, уши от стыда краснющие. Народ ржет.

– Кгхм, – Фрес тоже отвлекся, – Так вот, давай я прямо скажу, будем думать. И письмо в Даргамар надо еще как-то отправить. Есть в столице такая небольшая секта. Была простая, безобидная, сумасшедшие всякие собирались. Культ Изгну называется. И так уж вышло, что оказалась она не маленькой.

– Дай опять угадаю, снова заговоры, не последние люди в составе, куча денег и ресурсов…

– И конечно, ненавидят магов, – заканчивает за меня Фрес, – Вроде ничего необычного, но в этот раз, прям чую, ждут нас громадные проблемы. В этот раз разгребать будем всей гильдией.

Фрес оживился.

– Помнишь, как в тот раз? Когда чуть до штурма Шейла чуть не дошло. Я еще тогда такую девку… Ну ту, с косичкой еще, говорит так забавно! Как же ее звали…

Непроизвольно закатываю глаза.

– Как меня подобные истории за…

Даргамар. Гомон, толпы на улицах. Солнце только начинает припекать макушки людей. До осады крепости Глад пять часов.

Обычно у башен архимагов никто не рискует стоять или слоняться без дела. Только редкий путешественник застынет статуей перед очередной башней и будет наслаждаться величием древних строителей. Но сегодня, прямо возле входа в башню архимага Глеонида ошиваются двое парней. С первого взгляда понятно, маги. В Даргамаре жители с первого взгляда отличают мага, даже под маскировкой. Пришлый он или местный, этот феномен забавляет гильдейских магов и так прижился, что его не стали изучать. Отличают и Даргал с ними.

А может дело в странном виде этих двоих, даже по меркам Даргамара. Оба без труда выделятся среди толпы. В первом многие маги сразу бы выделили внука известного на весь мир Мастера Навара. Загорелый до бронзы, бритый на лысо, в широких шароварах и сапожках с острым носом, на манер жителей пустыни. Мускулистый торс прикрывает лишь жилетка без рукавов, открывая огромный белый рубец на груди. А за спиной в ножнах покоится меч, да такой, что не каждый рыцарь рискнет поднять. Широкий, громоздкий, двуручный меч. Таким можно всадника вместе с конем пополам разрубить. Однако, парень будто не подозревает что должен ходить под таким весом скрючившись, он легко ходит из стороны в сторону, иногда возбужденно подпрыгивая и что-то яростно втолковывает другу.

– Песка тебе за шиворот, Жанд! Я тебе говорю – сдаст, значит сдаст! Лия це-ли-тель. Целитель, понимаешь ты, нет?! Другой с нее спрос, не то, что с нас!

От избытка чувств он тыкает пальцем в сторону башни. Такое поведение привлекает прохожих, некоторые замедляют шаг, надеясь подслушать из-за чего шум. Хотя одна девушка просто жадно рассматривает парня, пока не получает подзатыльник от матери. А посмотреть есть на что, чего стоит лишь татуировка на щеке, две строки вязью рун, на языке Даргала. Любой маг с ходу переведет ее как 'Непоколебимость земли' и покачает головой. Так нагло выдавать какой стихией владеешь – это смелость безрассудная. А потом призадумаются, ловушка для простаков?

В целом, Миргал создавал странное впечатление. Здоровый, загорелый, с огромным мечом и татуировкой. Впечатление смазывает еще юная мягкость лица, длинный нос, и слегка оттопыренные уши. Не поймешь с первого взгляда, боятся или смеяться.

– Спор тот заключать не стоило тебе, друг, – спокойно и мерно отвечает второй, – Поторопился ты, Миргал, друга не услышал слов. Предупреждал тебя я.

– Предупреждал?! – парень взрывается бурей эмоций, – Да ты подзуживал меня!

– Не было такого.

Миргал от такого наглого, спокойного вранья потерял дар речи и уставился на друга. И не только он. Многие прохожие частенько оглядываются на странно одетого мага.

Этот юноша не так знаменит, но раз его увидев – вряд ли забудешь ученика Мастера Эфира. Ростом не уступает товарищу. Все тело укрыто плотным черным балахоном, руки в перчатках, но такое не редкость, а вот шляпа на голове привлекает внимание многих. Да и назовешь ли это шляпой? Остроконечная верхушка, а широкие поля шляпы перекрывают плечи, скрывают лицо, делая парня похожим на огромный гриб. Когда он приподнимает голову, вместо лица люди видят длинный костяной клюв от какой-то древней птицы. Иногда люди, да и другие маги потешаются над таким сооружением, но Жанд носит подарок учителя с гордостью. Мало кто догадается, что это не просто диковинная шляпа, а артефакт с весьма полезными свойствами. А кто догадывается, тот помалкивает.

– Ну ты и скарабей, – полу восхищенно тянет Миргал, – Вроде и под песком и не при делах, а мне отдуваться за спор?

– Мой дорогой друг, так и есть, – огромные поля шляпы чуть качнулись, – Я знатно с тебя посмеюсь.

Манера речи Жанда сразу выдает в нем уроженца Шейла. И тому есть своя история. Правда никто до сих пор не знает до конца, издеваются ли так над всеми жители Шейла, или правда так говорят всегда?

Такие сомнения на миг посещают и Миргала.

Когда-то давно на просторах Империи было множество народов, племен и даже рас. Со временем языки и диалекты смешивались, создавая путаницу. Но шли века и все более-менее пришли к единому языку – старо имперскому. Но было в нем столько недочетов, что иногда доходило до кровопролития из-за недопонимания. Тогда был издан указ и разработан единый язык, сейчас все его знают как просто имперский. Однако, город Шейл всегда считался городом странноватым, и так уж вышло, что жители сейчас там общаются на двух языках. Между собой общаются на старо имперском. А с пришлыми приходится на новом, и неизвестно большинству, действительно при переводе получается такая странная манера речи или это тонкое издевательство. Жители Шейла кстати, очень обидчивы на этот счет. Гордятся сохраненным языком и прошлым. Так что могут и без разговоров в морду дать.

Есть там и другие обычаи. К примеру, если родились близнецы, мальчик и девочка, то обязаны стать мужем и женой в будущем. Считается, что плод таких союзов вырастет гением. Один из пяти примерно становится весьма талантливым, а об остальных принято помалкивать. Таких варварских традиций хватает. Миргал как раз хотел поддеть друга на этот счет, но вовремя вспомнил, что друг как раз ребенок такого союза. Промолчал.

– Пойдем, присядем? – Миргал кивает на каменную лавочку неподалеку, укрытую тенью раскидистого дерева, – Хоть в теньке. Я еще хочу обсудить прошедший экзамен.

– Ждать сколько, неизвестно нам, – кивок Жанда, – Идем. А обсуждать было бы что. Завалил ты экзамен. Щадил тебя дедушка весьма, пороть было надо, точно это.

– Может быть, – с неохотой соглашается Миргал, – Но меня хотя бы не заставляют носить дурацкие шляпы.

– Дурацкая шляпа у меня пусть, у тебя голова, – с достоинством отвечает Жанд.

Пока друзья занимались привычной шутливой перепалкой, в башне архимага Глеонида проходит экзамен для Лии. Архимаг перед отправкой в Глад решил проверить способности юных магов. От первых двух в восторг он не пришел, парни завалили свои проверки с треском. Если через неделю они не покажут лучший результат – их Мастерам и учителям полетят отнюдь не лестные слова.

Башня архимага, темный ритуальный зал на верхнем этаже, чадящие факелы. Проходит экзамен Лии, принимает его лично архимаг. Но проходит он уж точно не по знанию теории. В центре зала на полу бьется девушка, старается вырваться, хоть немного привстать на руках. Ей мешает архимаг, он с усмешкой прижимает девушку ногой. Глеонид вдавливает ее в пол с такой силой, что у бедняжки лицо покраснело, ребра трещат. Трепещущий свет факелов придает происходящему зловещий оттенок. Рыжие волосы и борода архимага отдают кровавым цветом, да еще и ухмылка садисткая. Такого поворота от миролюбивого, изученного вдоль и поперек учителя, она точно не ожидала.

Глеонид убирает ногу, позволяет девушке приподняться. Стоило Лии сделать первый, судорожный вздох, как архимаг пинает ее под ребра. Лия отлетает, кувыркается по каменному полу, не в силах остановиться. Зато стена для остановки подошла идеально, Лия врезается в нее живым ядром, издает настолько жалостливый всхлип, что сердце любого в этот момент бы дрогнуло. Архимаг Глеонид не любой, треск, гром, в истерзанное тело девушки вгрызается ветвистая молния. К гордости юной магини, на этот раз изо рта не вылетает и тихого писка.

– Противник отпустил – разрывай дистанцию или нападай, – поучительный голос архимага остается обычным, будто он на прогулке, – О, а вот это неплохо.

Лия воспользовалась речью учителя. С хрустом встали на место ребра, редкая кровь втягивается в царапины, синяки рассасываются. Лия с трудом встает, отряхивает одежду.

Был бы тут Азидал, он бы с удивлением узнал ту самую девушку проводницу, что давала экскурсию детям в его последнее посещение Даргамара. Тот же притягательный бронзовый загар на бархатной коже, взъерошенные сейчас соломенные волосы. Яркие голубые глаза в полумраке буквально сияют желанием съездить учителю по лицу. Добавилась и новая деталь, красные острые треугольники под глазами. Яркие косые отметины придают девушке новый шарм, но за эти татуировки она здорово получила от родителей. Но по правде, сейчас лучше бы она еще раз получила розгами от отца, чем еще раз попалась под руку архимагу. Отметины на попе лечатся буквально за секунды, так что было даже не обидно. А вот ребра встают на место с болью до слез.

– Ладно, – вздыхает архимаг, – требовать от тебя большего было бы издевательством. Для своего уровня ты держалась неплохо.

– Я… сдала? – девушка не сводит с учителя настороженного взгляда, утирает кровь с губ.

– Да.

– Уииии! – от такой звуковой атаки Глеонид вздрогнул, – Сдала! Выкусите!

Лия показала неприличный жест вниз.

– Лия! – хлестнул голос архимага, мгновенно делая ту шелковой и молчаливой, – Даю пять минут, приведи себя в порядок. Жду тебя у себя, и поживее.

– Может, скажите в честь этого, кто был мой дедуля?

– У бабушки своей спроси, – как всегда ответил архимаг.

– Ну учитель… Я его хоть знаю?

– Если ты до сих пор не догадалась, позор мне, как учителю. Все уже давно знают, кроме тебя. Иди давай, время.

Лии вдруг стало очень грустно, думала, хотя бы сегодня… Давний вопрос и такой же ответ. Все в гильдии знают, кто ее дед, но лишь ржут, стоит спросить. Бабушка молчит, слышать ничего не хочет, отец лишь улыбнулся грустно, он сам не знает и когда-то так же пытался найти ответ. Эта тупая интрига длится, сколько она себя помнит. Своеобразное развлечение для старых пеньков гильдии, чтоб у них кочерыжки не стояли!

Лия шагнула к лестнице, поморщилась едва заметно. Про растянутую лодыжку забыла, пришлось быстро подлечить на ходу, не дай Даргал учитель заметит и переменит решение.

– Ах, да, – догоняет в спину голос архимага, – Молодец.

Похвалу от Глеонида она слышала так редко, что хватило одного слова, чтобы лицо засветилось от радости. По лестнице она спускалась вприпрыжку через ступеньку, а в конце залихватски съехала по перилам. О чем пожалела, когда чуть не влупилась в подставку с жутко дорогой статуэткой.

Архимаг же грустно вздохнул и тихо сказал:

– Если бы просьба Фреса, я бы тебя в Глад не отпустил. Да и сейчас не хочу.

Пока его никто не видел, Глеонид позволил себе предаться краткой ностальгии о десятках таких учеников, умирающих чуть ли не в двух шагах от Даргамара. Были и посильнее, и послабее. Это просто необходимость, гильдия не может себе позволить растить нежные цветы из юных магов. Раньше вообще в двенадцать лет отправляли на охоту за какой-нибудь опасной тварью. В одиночку и без пригляда, вот каким был экзамен. Сам Глеонид прошел именно такую школу обучения.

Но мало у кого был дед, способный надавить просьбой на архимага. У Лии он есть, и архимаг честно надеялся, что он знает что делает, прося пристроить внучку поближе. А еще он жалел, что не может прямо сказать девочке кто ее дед и посмотреть на обалдевшее лицо. Но это уже дела их семьи, лезть в них не стоило. Хотя бы в том, что незримая поддержка ученице будет обеспечена всегда, он не сомневался. Это настолько железно, как и то, что старуха Амидала никогда не заговорит с Фресом. А если заговорит – небо рухнет.

Архимаг погладил рыжую бородку, а ведь он когда-то поставил десять золотых, что заговорит. А сейчас уверен в обратном. Интересная дилемма незаметного изменения мнения. Надо бы обдумать.

А пока архимаг занимался глубокомысленной философией, Лия носилась по своей комнате, полной сущего бардака, делая сразу три вещи. Прыгала на одной ноге, пытаясь снять серьезно поврежденные штаны. Думала, влетит ли ей от бабушки, если заметит, что лучшее нижнее белье, подарок на день рождения, она не наденет, потому что подпалило молнией. Старалась выцепить взглядом парочку книг из груды одежды, которые абсолютно точно надо захватить.

Спустя ровно три минуты из комнаты вышла свежая, опрятно одетая в любимый хлопковый белый комплект штанов, куртки и накидки. Плюс две огромные кожаные сумки, наполненные важнейшими вещами, которые архимаг обидно называет барахлом.

Лия остановилась возле двери в комнату Мастера Азидала. Хоть она и расположена по соседству, за все время она так и не смогла увидеть самого Мастера. Было обидно раз за разом пропускать неожиданные визиты прославленного мага. Девушка невзначай потерла живот. Даже не присутствуя рядом, Мастер дал ей важнейший урок о вреде излишнего любопытства. Как-то ей было ну очень интересно заглянуть в комнату самого Азидала и хорошенько все там исследовать. Она бы положила все как было, честно! Но кто же знал, что при прикосновении ее так здорово шандарахнет молнией… Волосы стояли дыбом, она с огромным трудом привела прическу в порядок. А сколько дней пришлось спать исключительно на спине, а не по любимому, на животе, обняв подушку, она никому не расскажет.

Перед учителем она сидела в строго отведенное время. Глеонид привычно, с удобством развалился в кресле, девушка аккуратно присела на краешке своего, между ними столик с конвертом из плотной бумаги. Никаких закусок или вина, серьезная обстановка. Архимаг смотрел на нее задумчивым взглядом, отчего девушке так и хотелось поерзать, проверить прическу, одежду…

– Лия, – тихо произнес Глеонид и замолчал.

Юной девушке с магией исцеления и стихией воды не по себе. То ли водички налить, то ли сердце подлечить. Лие казалось, что если в этот момент рядом что-то упадет – это самое сердце остановится. В моменты такой глубокой задумчивости учитель слегка отпускал ауру, вот только его слегка, это будто над тобой гора зависла. Капелька пота побежала по щеке, Лия не выдержала, сглотнула вязкую слюну.

– Я вынужден отправить с тобой важное послание.

Лия кинула взгляд на конверт.

– Азидал должен получить его, никто другой. Ты понимаешь?

Лия медленно кивает.

– Не понимаешь, – вздохнул архимаг, – Это готовый, выверенный чуть ли не до минут план. Если его прочитают враги, даже если просто узнают о его существовании – гильдии может настать конец.

– Конец гильдии? – девушка несмело улыбнулась.

– Я тут не шутки шучу, Лия.

Девушке показалось, что воображаемая гора над головой уже касается макушки. Улыбку как стерло.

– Кратко говоря, сейчас идеальные условия для успешного исхода. Но каждый должен знать свою часть. Только Азидал еще не в курсе всех подробностей. Чтобы он мог быстро сориентироваться, необходимо знать все, что тут написано. Любая мелочь может сдвинуть лавину, что погребет под собой Даргамар.

Глеонид в этот момент показался Лие ужасно старым, усталым.

– Я не хотел втягивать тебя. Так сошлись руны Даргала, что просто ты самый удобный вариант.

– Я доставлю! Ничего сложного, учитель, – Лия постаралась улыбнуться.

Архимаг встал, он громадой навис над Лией, бедняжка чуть съежилась. Глеонид выставил указательный палец, на кончике занялась зеленая искорка.

– Тогда, надеюсь, ты простишь меня за такие предосторожности. Не двигайся.

Лия хотела зажмуриться, но заставила себя смотреть до конца, не зная, что же будет. Архимаг коснулся пальцем конверта, отвел руку, за пальцем потянулась зеленая, яркая нить. Он плавно довел ее до девушки, резко воткнул палец в грудь. Лия едва не закричала от неожиданности, но даже боли не почувствовала. Она ошарашенно смотрела, как зеленая нить натягивается от конверта к ее груди. А внутри явственно ощущалось, будто в сердце медленно вонзается игла чужеродной магии. И это чувство не пропадало, даже когда архимаг уже уселся обратно, а нить погасла.

– Если бумаги коснется кто-то кроме меня, тебя и Азидала… Ты умрешь. Мгновенно. А бумага истлеет быстрее, чем твое тело.

Лия только сейчас позволила себе сделать осторожный вздох. Подняла взгляд на совершенно серьезного Глеонида. Теперь он не казался ей старым, уставшим мужчиной. Скорее просто могущественным существом из древних мифов, настоящим архимагом. Выдохнуть было в сто раз сложнее, чем вдохнуть. Следующие слова архимага врезались в память лучше собственного имени. А как иначе, когда вместо привычных теплых карих глаз на тебя взирают два солнца из темной магической бездны? Глухой голос архимага звучал отовсюду и сразу, больно впивался в уши, заползал прямо в мозг. Девушке стало так жутко, кажется, остановилось все. Время, сердце, дыхание, мысли…

– Лия, если обмолвишься, что в этом письме. Я лично. Оторву твою голову.

Уходила Лия на негнущихся ногах. Руки не чувствовали веса тяжелых сумок. Письмо Азидалу, спрятанное за отворот куртки, жгло не хуже раскаленного железа. Когда она ушла, архимаг достал из-за кресла бутылку вина.

– Надеюсь запомнилось, – он хмыкнул, – Мне так точно, хоть картину пиши с такого лица.

Архимаг никого не стесняясь глотнул из бутылки.

– Хотя время есть, почему нет? Напишу картину! 'Ужас девы' Нет-нет. 'Миг до обморока' Хм… О, точно!

Архимаг еще долго перебирал варианты. А внизу, у входа, в полном расстройстве нервов девушка встретилась с друзьями, завалившими свои экзамены.

Железные полосы расплелись на входе в башню. Девушка выскочила оттуда, словно пятки поджарили. Встретились, грохнули о брусчатку сумки.

– Сдала!

– Не может быть! – заорал Миргал.

– Хочешь, спроси у архимага, – Лия вздернула нос, но даже если хотела посмотреть сверху вниз, то не получилось, – Спор есть спор! Неудачники!

– Удивлен я весьма, что сдала ты, а мы нет. Я умнее тебя, сильнее Миргал. Ждал я пробежки голышом твою, Лия, по Даргамару. Кстати не спорил я, спорил Миргал. Нечестно к неудачникам меня причислять.

– Однако я победила!

– Чтоб тебя, – под нос ругнулся Миргал.

– И… – с нажимом поддакнула девушка.

– И я целый год не буду заходить к куртизанкам, ни под каким предлогом, – обреченно опустив плечи, добавил Миргал.

– И ты тоже! – тыкнула пальцем на Жанда.

– Тут я причем? Не причем я, – быстро отмазывается парень, – Удивлен лишь, что экзамен сдала ты. Тебя поздравляю я, да.

– А что это у тебя? – наклонился поближе Миргал, – Письмо от любовника?

Миргал, весьма падкий на женщин, быстро заметил в декольте подруги торчащий уголок конверта. И конечно, тут же потянул руки.

Когда пальцы Миргала приблизились к конверту, Лия вздрогнула. Ей вместо Миргала показалась, будто сам Даргал тянет божественную длань, чтобы забрать ее душу. Да еще и в сердце кольнуло, дыхание перехватило.

– Идиот! – взвизгнула на высоких нотах девушка, отпрыгнула в сторону с ловкостью бывалого мангуста.

– Ты чего, – парень сам отпрянул, – Я ж просто…

– Придурок! – в глазах магини пропадал испуг, – Ты меня чуть к Даргалу прямым ходом не отправил!

– А? В смысле?

Пока Лия аккуратно подбирала ответ, да и прятала письмо глубже, более подкованный в магии Жанд уже все понял. Он положил руку на плечо друга.

– Тебе потом все объясню я. Не спрашивай, желательно ничего.

Лия яростно закивала, впервые радуясь, что Жанд умный парень, умней ее и Миргала вместе взятых. Уж очень страшно на тему задания архимага рот открывать.

Помолчали, Лия понемногу пришла в себя после экзамена, после слов архимага, да и ситуации с Миргалом.

– Значит, отбываешь ты скоро, Лия? – развеял тишину Жанд.

– Да, только к бабушке зайду. Попросила.

Жанд хотел от чистого сердца пожелать удачи, добавить пару напутсвий, он даже небольшую речь подготовил! Но тут Лию понесло…

– И что значит, я умнее тебя? Ты не оборзел ли, Жанд? Сначала научись говорить нормально, у меня от твоего бубнежа из под шляпы голова раскалывается, думать нормально не могу. Ты специально, чтоб умнее казаться? А кто здесь экзамен завалил, умник?

Жанд, сбитый с мысли, ошалел от таких слов.

– Погоди, Лия, – встал между ними Миргал, – Мы же так, с шуткой все. Никто не думает…

– А ты вообще заткнись, – окрысилась девушка, рефлекторно отступая на шаг, – Башка лысая, заклинания напутал?

– Я бритый, – уже с легкой обидой отвечает Миргал, – Да и чего ты вдруг так…

– Как стерва, – метко добавил Жанд, – Где радость твоя, на поддержку друзей? Стоит разве так говорить, извинилась бы ты, за несдержанность.

Как-то так получилось, что парни встали напротив, словно действительно против нее, и сейчас начнется драка.

– Извиняться тут надо кому? Так не мне это точно, да, – скорчив тупую рожу, передразнила Лия.

Жанд резко развернулся на пятках, так быстро, что легко хлопнули полы мантии. Он молча уходит.

– Ты его обидела, – твердо сказал Миргал, – Зачем так по больному?

– Да и пусть валит куда хочет, – фыркнула Лия, – Оба валите!

Жанд на ходу махнул рукой, сказал только:

– Пошла ты, дура. Удачи в Глад.

– И тебя туда же! – крикнула через плечо Миргала девушка.

Жанд быстро влился в редкий утренний поток людей. Только смешная шляпа рассекала толпу.

– Лия, что-то случилось? – догадался спросить Миргал.

– Ничего. И вообще не подходи ко мне. Чуть не убил, кралак тупой.

– Кралак?

Миргалу сравнение с пустынным червем, жрущим трупы, явно не понравилось. Лия уже неплохо знала друзей, била явно по больному, пусть и не осознавая этого. Девушка подхватила сумки, резво обошла Миргала и отправилась к центу города, к бабушке.

– Пока, ползучий.

– Ты и вправду дура, – вспылил парень.

– Ага, – невпопад отозвалась Лия.

Друзья остались за спиной, девушка мерно шагала по знакомому пути, в голове пусто, чувствовала она себя отвратительно. Только спустя столько времени начало потряхивать от молнии учителя. Или это от нервов? Лия не знала, даже не задумывалась. Только подходя к зданию с вывеской 'Ткани Амидалы' девушка стала соображать.

'Вот что им стоило меня не заводить?' – думала юная магиня, – 'Ну и ладно, как встретимся в крепости – уже все забудется. Буду вести себя, словно ничего не случилось. Или когда парни извинятся. Действительно, один кралак лысый, а у второго рот наоборот'

Лия прыснула от смеха, представив Миргала в роли червяка, а Жанда со шляпой, надетой клювом наоборот. Настроение быстро пошло наверх, к бабушке она зашла уже с привычной, светлой улыбкой.

Внутри ее встретили улыбчивые работницы, светлые, просторные помещения и казалось нескончаемые ряды с платьями, камзолами, плащами, манекены с одеждой по последней моде. Лия даже загляделась на милую шляпку с голубыми цветами, словно настоящие! Но бирка с ценой и три нуля сразу отпугнули весь интерес.

– Привет! А где бабушка?

– Госпожа наверху, – махнула рукой девушка за прилавком, она с интересом смотрит на сумки в руках Лии, но от вопросов воздержалась.

Лия уверена, что как только уйдет, тут будет настоящие войны слухов. Пылающие любопытством глаза девчонок преследовали ее до лестницы, ведущей на второй этаж. В жилые помещения. Бабушка спокойно читала у окна, покачиваясь в кресле качалке. Рядом маленький столик с парящим чайником и синей узорной чашкой. Солнечный свет окружал старушку, она с улыбкой перевернула страницу, увлеченная книгой.

– Бабушка! Я сдала!

Сумки грянули об пол. Спустя двадцать минут Лия была накормлена до состояния нестояния, в сумку запрятан объемный сверток с пирожками. Девушка осоловело осматривает все еще полный вкусностей стол, откидывается на спинку стула. Бабушка покачивается в кресле.

– Фух, объелась.

– Вот и хорошо, посиди, пусть уляжется. А то носишься вечно как с шилом в одном месте. На уме одни тряпки да книжки.

– Бабуль…

– Что бабуль? Когда последний раз хоть меч в руках держала? Кинжал подаренный отцом не носишь, ко мне почти не заходишь, тренировки совсем забросила. Вот как тебя такую отпускать? Совсем от рук отбилась.

Голос старушки хоть и был сварливый, но сохранил приятную звонкость и глубину, чувствовалась в нем забота и доброта. Лия прикрыла глаза, молча пережидая привычные упреки. Бабушка, довольная пропесочиванием любимой внучки, успокоилась, налила в чашку ароматного чая.

– Когда тебе в путь?

– Эм, – Лия взглянула в окно, – Думаю, час или два у меня еще есть.

– Одна пойдешь? Без дружков своих?

– Да, я примерно знаю по карте путь от площадки до крепости. Там недалеко.

– Я утащить-то сможешь, – бабушка с улыбкой кивнула на две здоровых сумки у лестницы.

– Еще чего, – высокомерно фыркнула Лия, – Отправлю 'Вестника', пусть встречают.

– Ты мне это брось, – стала серьезной старушка, – Азидал наглости не любит, так что будь вежливой.

– Конечно.

Время за разговором летит быстро и незаметно. Темы менялись, Амидала и Лия говорили обо всем и ни о чем, стремясь наболтаться впрок. А может и в последний раз, подспудно обе они понимали и такую возможность. Разумеется, разговор дошел до темы, которая особенно долго волновала девушку.

– Лия, – мягко улыбнулась Амидала, – Возможно, что помру я скоро, старенькая уже. Мы, простые люди, мало живем. Никакие целительные штучки не спасут.

– Бабушка! Не говори так, ты еще прекрасно выглядишь, рано тебе о таком думать.

'Ну уж нет, бабушка еще долго проживет. А может и нет. Но хотя бы лет десять, или даже двадцать!' – думала Лия.

– Все равно, кто его знает, когда я ноги протяну. Может прямо сейчас, хе-хе, – пакостно посмеялась Амидала.

– Бабуль… – почти плача, протянула девушка.

– Ладно, успокойся, не собираюсь я пока помирать. Я к тому, что расскажу тебе о твоем деде, пока не поздно. Чтоб ему икнулось, когда заклинание бормотать будет.

– Будет? – Лия привстала, – Я думала он давно того!

– Того, этого, – легкомысленно помахала костлявой рукой бабушка, – Живой он. Я и не говорила, что он мертвый, с чего ты взяла?

– Так ты…Я думала…

– Хо-хо-хо, – искренне развеселилась бабушка, – У меня лавка на главной улице города. У твоего отца кузня прямо в центре! Магическая! Такую себе не все мастера Империи Синга позволить могут. Откуда по-твоему? Да и ты училась основам у самого Архимага. Дочь кузнеца, – подняла палец Амидала, – У Архимага.

– Думала, по доброй памяти, – потеряно сказала Лия.

– Ага, как же, – ядовито выплюнула старушка, – Живой этот гребанный садист. Если бы он к тебе подошел, я б ему иглу в глаз воткнула.

– Дак кто он? – Лия прижала руки в груди, – Скажи, пожалуйста.

Бабушка молчала, испытывающим взглядом сверлила Лию.

– Хо! Скоро увидишься. Фрес его зовут. Старая сволочь.

– Фрес?! Старший маг? Не может быть!

– Может.

– Я ж его… – хлопала глазами девушка, – каждый день видела.

– Хи-хи-хи, – не выдержала Амидала, – Сделай лицо попроще. Видела и видела, хоть рожу этой скотины теперь знаешь.

Бабушка молчала, и больше рассказывать явно ничего не собиралась.

– П-пойду я, пожалуй, – поднялась девушка.

Немного неловкое прощание, и родственницы расстались. Девушка пыталась сложить в голове два образа. Первый, образ мудрого и доброго мага, учившего детей магов в Даргамаре, герой, стоявший на защите Даргамара и Империи. Ветеран многих битв.

И второй, навеянные бабушкой. Жестокий маг, садит и маньяк. Бывший друг бабушки, наравне с самим Азидалом. Изнасиловавший Амидалу, когда они были молодые и пьяные. Подробностей она не знала, но то, что Амидала даже имя его произносить не хотела – говорит само за себя. Что же он с ней сделал такого?

И как теперь вообще заговорить с… дедушкой?

С тяжелыми мыслями и сумками, Лия шла в сторону портальной плиты. Время уже перевалило полдень, и солнце уже не так яростно пекло макушку, чему Лия была весьма рада. Она лавировала среди прохожих, стараясь никого не зацепить сумками. Камни мостовой сливались в нескончаемую полосу, девушка уже сама начала называть свои вещи кучей хлама. Портальная площадка уже совсем рядом, еще десяток шагов и можно хоть ненадолго поставить тяжелые сумки, что начали оттягивать руки до боли в запястьях.

– Простите? – отвлек девушку мужской голос со спины, – Вы ведь Лия, маг четвертого ранга?

Девушка вздрогнула и резко развернулась на пятках. Перед ней стоял воин. Молодой мужчина в темной кольчуге, тяжелой даже на вид. Шлем открывает лишь заветрившиеся лицо, на боку меч. Даже не мужчина еще, просто парень с мечом, так решила про себя Лия.

– Да, это я.

– Ученица архимага, – уточняет воин.

Лия кивнула.

– Я Сагбарад, свободный воин. Архимаг послал меня ждать вас у портального камня. Буду сопровождать вас до крепости.

Воин неловко поклонился.

– Наемник? Держи, – Лия высокомерно смерила его взглядом, впихнула в руки сумки, – Надеюсь, тебе уже заплатили.

Про себя девушка от души радовалась, что не придется таскать их на себе, как вьючному животному. Да и страшновато было покидать Даргамар в одиночку. А тут такой заботливый подарок от Глеонида. Девушка подавила в себе детское желание крикнуть 'Спасибо за раба учитель!' в сторону башни и помахать рукой.

Не дав Сагбараду вымолвить и слова, Лия быстро пошла к порталу. Воину ничего не оставалось, как тяжко вздохнуть и пойти следом.

– Чванливые магички, – под нос буркнул воин, перехватывая сумки удобнее.

Про себя парень пообещал, что в случае боя зашвырнет эти сумки со всей дури куда подальше. А лучше во врага. Он не носильщик, Даргал побери!

До осады крепости Глад остался час.

Темный лес. Высокие кроны деревьев с темными листьями накрывают тенью портальную площадку. Тишина, только ветер наполняет лес недовольным шепотом. Руны на площадке мерцают, дрожь воздуха, в центре появляются двое. Девушка в легком белом одеянии и молодой воин. Парень нагружен двумя огромными сумками, как вьючный мул.

Лия оглядывается вокруг, прикрывает глаза, глубоко вздыхая. Тут же передернула плечами, накидка слетает с плеч. Искаженный эфир, наполненный смрадом и чем-то злым, пугающим, давит юную магичку со всех сторон, проникает в поры кожи, наполняет легкие. После чистоты и благодати Даргамара Лия раздавлена и потеряна от новых ощущений. Привыкнув впитывать энергию она тут же платится за это. Девушка ломанулась в кусты.

– Я сейчас, – сдавленно бросила она воину.

Сагбарад провожает ее взглядом, недовольно кривится от неаппетитных звуков из кустов. Сагбарад шагнул за пределы площадки. Сумки брошены на землю, рука хватает рукоять меча. Острый взгляд пытается проникнуть за полумрак вековых стволов. Ему кажется, что спину сверлят недобрые взгляды, что чужой клинок уже прижат к горлу. Он резко оборачивается, почти кричит 'Кто здесь?!', но заставляет себя успокоится.

– Изгнилов лес, – шипит сквозь зубы воин.

Глубоко вздохнув, воин успокаивается, рука отпускает рукоять меча. Он был здесь однажды, очень давно. Сагбарад признался самому себе, раньше тут было не так жутко. Интуиция ясно показывает ему, вокруг опасность! Но он давит в себе это чувство, когда почти страшно, когда сосет под ложечкой и что-то сжимается в груди. Кто знает, может стоило слушать интуицию?

Ведь за ними и взаправду следят злые, алчущие крови глаза изгнилов и трех твари стаи. Сагбарад узнает об этом, когда вокруг раздается хриплый, потусторонний вой тварей, пробравший молодого воина до самых костей. Табун мурашек бежит по спине, парень снова хватается за меч. Озирается по сторонам. Да только поздно. Выскочивший из-за ствола здоровенный изгнил, в шкурах зверей, скалился, прыгает и с размаху пинает его в спину. Изнил чувствует себя здесь как дома, под ногами не посмела хрустнуть ни одна сухая ветка.

Сагбарад, так ничего и не успевший понять, отправляется стонать на землю. Его словно шарахнули бревном по спине, а от удара об стылую землю помутилось в глазах. Вышибло воздух из груди, едва ли не с духом. Рукоять верного меча больно грянула по пальцам, а переносица шлема впивается между глаз до крови.

Тихий женский визг из кустов отрезвляет Сагбарада. Треск кустов выдает, что бой начался и там. Он пытается вскочить, но изнил не дремлет. Тут же прописывает по ребрам тяжелым сапогом из грубой кожи. Сагбарад катится по земле, уже ничего не соображая от боли и растерянности. Он пытается выхватить противника мутным взглядом, сосредоточиться. Ему это удалось.

Над ним громадой возвышается изгнил. Даже по самой лютой пьяни его не перепутать с человеком. Выше самого Сагбарада на три головы, диагональный разрез глаз, полных крови и ярости. Витые мышцы бугрятся совсем не так, как у человека, едва прикрытые грязным мехом одежд. А кожа… Сагбарад сглотнул вязкую слюну. Кожа изгнила в пятнах, словно подгнившая и зажившая, в рубцах, шрамах, грубая, темная кожа. Вдавленный нос, желтые зубы вперемешку с самыми настоящими клыками. Потертая рукоять грубого топора торчит над покатым плечом.

В этот момент Сагбарад был готов поверить в самые кровожадные байки про изгнилов. Он никогда до этого не встречал их лицом к лицу. Эта встреча наполнила его страхом, неуверенностью, а атмосфера Темного леса придает этой встрече мистического ужаса. В глазах парня изгнил выглядит исчадием демонов, пробуждает в нем все страхи. Абсолютно все. Начиная от детского ожидания монстра под кроватью, заканчивая липким кошмаром взрослого похмелья. Холодный пот мерзко течет промеж лопаток.

Сагбарад судорожно вздохнул. Изгнил что-то хрюкнул злобно, насмехаясь, отошел на шаг, давая встать. Он явно хотел схватки, жесткой, кровавой, чтобы вырвать сердце воина и рыча, пожрать его, еще теплое.

И воин встал. Молчаливо перетерпел боль в явно потрескавшихся ребрах.

– Не напугаешь, тварь, – побелевшими губами выдавил Сагбарад, – И не таких валили.

Изгнил вытащил топор из-за спины. Сагбарад с лязгом, грубо вырвал меч из ножен. Скинул шлем. Черные волосы рассыпались по плечам. Стоят против друг друга. Огромный изгнил и маленький человек. Тишина.

Изгнил стиснул рукоять топора до треска костяшек. Сагбарад выставил меч, направил острие в грудь изнилу. Тихое, презрительное рычание вырывается из пасти изгнила.

– Ну, давай, – шепчет Сагбарад, кричит, – Давай!

Маленький шажок Сагбарада, изгнил тоже приближается. Не сводят взгляды, глаза в глаза. Еще шажок, еще…

Кричит Сагбарад, наполняя грудь боевым духом и доблестью. Изгнил подавляет его крик своим. Оружие вторит хозяевам. С громом и искрами столкнулись меч и топор!

А неподалеку, в кустах, Лия слышит громоподобный рык боли и ярости. И такой же, но человеческий. Девушка метается меж стволов деревьев, ломает кусты, царапаясь в кровь. Она бежит, бежит обессиленная глубже в лес. Оставляя за собой трупы трех тварей стаи. И вполне себе живого и бодрого изгнила. Про себя молясь Даргалу за жизнь воина, она отступает, полная стыда и страха за свою и чужую жизнь. Свою схватку она проиграла. Спину ей сверлит насмешливый, презрительный взгляд. Изгнил сплюнул на землю, облизал сколотые, желтые клыки. Подождав немного, изгнил перехватил рукоять топора и ринулся следом. Фигура в мехах быстро скрывается в тенях от вековых крон деревьев. Охота началась.

Лия еле переставляет ноги, звуков сражения не слышно. Одно из двух, или она уже далеко, или… Не думать, лучше не думать. Все будет хорошо. Если бы она не отбежала в кусты. Если бы после портала осталось больше сил. Одни если. Лия путалась в мыслях, в предположениях, в эмоциях. Магия едва теплится в груди, отдавая последние крохи свежести. Искаженный эфир всюду, девушке он представляется водой, темной, противной, где на глубине таятся монстры. А она сама на этой глубине, сдавливаемая, старающаяся не сделать вдох гиблой энергии.

Всего десять минут назад, когда она почти привела себя в порядок, подавила чуждую энергию своей и почти пришла в норму – позади раздался тихий рык. А потом спереди и сбоку. Она оказалась окружена тремя тварями. Тварями стаи, она читала про них, но не думала, что будет настолько страшно.

Каждая тварь в холке доставала ей до пояса, а в пасть легко бы поместилась ее голова. Из тварей буквально сочился искаженный эфир. Для ее уровня страшные соперники. Но она справилась. Делала все как учили, не думая. Не успела опомниться, как все три твари уже разрублены 'Водяным бичом'

Только один раз, уворачиваясь, она коснулась ладонью бока твари. И закричала от боли, если честно, то завизжала. Кожа с ладони слезла, обнажая обожженную, красную плоть.

Когда с тварями было покончено, она по привычке постаралась залечить рану. Но это не просто ожог, пусть рука на вид цела, Лия сейчас бежит, баюкая правую ладонь. Болит просто зверски, до слез! Из-за них же девушка практически ничего не видит перед собой, едва разбирая заросшие тропки.

Твари оказались мелочью, расходным материалом. Изгнилы, вот что оказалось сюрпризом. Как они там оказались, почему работали сообща с искаженными тварями, все это было вопросами, что терзали девушку.

На изгнила просто не осталось сил. Он швырял ее, тело врезалось в деревья как тряпичная кукла, а она ничего не могла сделать этому отродью Изгну. И тогда она убежала. Слишком больно, слишком страшно, она не могла помочь воину, что сопровождал ее. Но она хотя бы может увести своего изгнила!

Дурой Лия не была, знала, изгнил не откажется побегать за ней и повеселится. А тут одно из двух. Или она накопит сил и убьет его. Или он поймает ее. Что делают с магинями изгнилы, Лия прекрасно слышала. Ей как-то сказала Мастер Воды без прикрас: 'Трахнут во все щели, как портовую шлюху. А потом насадят на кол, сложат костер и будут жарить тебя еще живую и жрать. В женщинах магах сильна целебная магия, мы держимся долго'

Такой судьбы Лия себе не желала. Но жить хочется, ни смотря ни на что! Даже если поймают – обыщут. Стоит пальцам изгнилов коснуться письма архимага – она труп. Надо спрятать письмо.

Куда? Где надежно?! Как найти если выживет? Десятки вопросов толкаются в голове, стучат по вискам изнутри, скребуся. Или это кровь стучит в ушах?

Обессиленная, Лия вышла на мелкую поляну. Остановилась. Ее словно вело сюда что-то, подсказывало куда идти, шептало сквозь листья и корни. То, что это не был бред, навеянный страхом, она сразу поняла. Перед девушкой высится мощное дерево в центре поляны. Голое, без листьев, огромный сухой сук торчит из ствола безобразным копьем. А на нем висит в петле белоснежный скелет. Он здесь настолько не в тему, новенький, белый скелет, что Лия подвисла на время.

– Мне чудится?

Щелканье челюстей, мертвым смехом наполняет поляну. Скелет качается в петле, как от ветра. Которого здесь нет.

Холодок проходится по спине. Лия чувствует, что еще немного и ее нагонят. Наплевав на все, она полезла на дерево, обдирая кожу на сухой коре, игнорируя раненую руку. Как будто сам Даргал даровал ей немножко удачи, над суком со скелетом оказалось дупло! Правда там клубился странный туман, черный, и временами складывался в странный глаз… Воображение или аномалия? Лия не мешкая засунула туда письмо. Плевать, она точно уверена, тут его не найдут. Иррациональная уверенность, но отчего-то кажется правильной.

На душе сразу становиться легче. Откуда-то и сил немного появляется. Лия гибким прыжком ластиться к земле. Пришло ощущение – ей здесь больше не рады, ей здесь больше не место.

– Спасибо, – она кланяется скелету.

В это же время изгнил с удивлением кружил по лесу, его что-то сбивало с пути, следы путались, запахи смешивались, ориентиры словно уползали с места на место. Темный лес не любит вторженцев. Особенно таких. Весь лес словно стонет, кроны шевелятся как от вдохов и выдохов. В воздухе чувствуется ощущение беды. Происходит что-то плохое. Темный лес будто ведет юную магиню по неприметным тропкам, ведет туда, где происходит нечто плохое. Чему виной толпа изгнилов на опушке. Там нечто… злое.

Лия пробирается по буреломам, одежда давно утратила белизну, обзавелась порезами и быстро истрепалась. Нежная ткань не выдержала краткой прогулки по древнему лесу. Лия примерно чувствовала направление, старалась идти в сторону крепости. Через некоторое время Лия видит в просветах меж деревьев утоптанную дорогу. По ней медленно проходят патрули изгнилов, по двое. Девушка не рискует, медленно продвигается, замирает от каждого шороха.

Дорога неожиданно кончается, словно растворилась в жухлой листве на земле. Лия чует что-то странное впереди. Не хочется идти. Она решает проследить за неестественным стыком меж дорогой и лесом. Не зря она доверилась чутью.

Двойка изгнилов, тихо перерыкиваясь, следуют по дороге. Делают шаг за невидимую границу и исчезают!

«Иллюзия!» – думает Лия, – «Навскидку, это должен быть огромный скрывающий полог. В Даргамаре есть лавки только для магов, скрытые точно так же»

Женское любопытство, ты так коварно! Лия не раздумывает ни секунды, влекомая любопытством, пробирается вперед, прямо через кусты. И замирает в страхе.

Она едва не врезается лицом в пятки чьих-то сапогов. По ушам ударяют звуки огромного войскового лагеря. Тут же отползает на шаг назад, под укрытие кустов. Даже отсюда видны сотни огромных шатров из шкур зверей, костры тут и там. А самое главное – тысячи изгнилов. От такого открытия, сердце Лии пропускает удар.

А потом она замечает нечто более странное, среди изгнилов попадаются люди! Совершенно не стесняясь, воины в сверкающих латах ходят по лагерю. Рыцари! Что-то объясняют, смеются, даже отвешивают пинки изгнилам! А те никак не реагируют!

Лия впала в прострацию. Невозможная картина мира пыталась сложится с огромным скрипом извилин. На ее глазах от лагеря откалываются отряды, под предводительством человеческих рыцарей. Они стекаются к краю лагеря, за ним видна выжженая степь и огромная крепость на фоне гор. Крепость Глад. Никто в ней не видит огромную армию прямо под носом!

Лия увидела еще кое-что важное. Шаманы. Шаманы изгнилов, по размерам меньше воинов, облаченные в хламиды с капюшоном, с костяными украшениями и жезлами с черепами зверей. Сливаясь в десятки, выбираясь из шатров, они собираются вместе. Только пара из них следует в сторону готовящихся войск. Остальные идут в сторону от лагеря, к лесу. Прямо на нее!

Лия, почти скуля от страха, как потерянный щенок, ползет назад. От шаманов чувствуется мощь, сила, вокруг них витает что-то не зримое, пугающее. Вперед их ведет самый рослый на вид шаман. Единственный, у кого из-под капюшона виднеется седая борода. Тусклые красные огоньки глаз злобно сверлят из тьмы капюшона. Остальные относятся к нему с почтением и страхом.

«Неужели, верховный шаман?» – с паникой думает Лия, – «Найдет, заметит, он точно меня заметит!»

На счастье Лии, шаманы ее не заметили. Остановились на кромке меж степью и лесом. Гортанные, короткие приказы, к лесу пошли воины с топорами. За несколько минут они вырубили часть леса, оставив несколько деревьев сиротливо стоять.

Лия в эти моменты молилась про себя, ползла назад, прикрываясь сорванными ветвями, стесывая в кровь кожу на животе, начисто игнорируя впивающиеся сухие веточки. Замерев в грязной ямке, вместе с пожухлой листвой и грязью, она не рискует двинуться с места. Ей снова невероятно повезло, ее не заметили. Но и уползти она теперь не может, только наблюдать.

А посмотреть есть на что. Шаманы стоят ровными рядами вокруг одиноких древесных исполинов. Воздели руки к небу, затягивают речетатив. Грубые, певучие звуки тянутся в хоре шаманов.

Лия съеживается в маленький комочек страха, не в силах отвести взгляд. В воздухе висит напряжение. Через минуту ритуалы шаманов приносят плоды злого колдовства. От деревьев издаются громкие скрипы, будто исполины стонут от боли. Нижние ветви, толстые и объемные, съеживаются, переплетаются как тонкие ветви. Из коры вырываются почерневшие побеги, острые, они вытягиваются искаженными пиками. К шаманам начинают подводить живых.

Кого там только не было! Люди, изгнилы, животные. Здоровые изгнилы, человеческие женщины, даже дети, в цепях волокут всех.

Верховный шаман достает зазубренный нож, грубо выдергивает из толпы рабов первую жертву. Лия не хочет смотреть, но глаза просто не хотят закрываться.

Под крики боли и отчаяния из рабов на живую вырезают сердца. А потом накалывают на черные ветви. Жестоко, беспощадно, шаманы заливают кровью землю. Ото всюду начинает собираться туман, он густеет, приобретает цвет крови, стелиться по земле. Концентрируется вокруг небрежно брошенных мертвых, тянет от них щупальца к деревьям. Лию слегка касается клочок кровавого тумана.

Девушка ощущает лишь на миг, на короткое мгновенье, боль и страх одного из жертв шаманов. Словно ее саму резали, потрошили, бросили на холодную землю. Лия с ужасом осознает, они еще живые! Жертвы шаманов, без сердец в груди, они все еще немыслимым образом продолжают испытывать муки. Питают темный ритуал.

Полыхнуло вдали. Лия смогла перевести взгляд. Вдалеке, на фоне гор, полыхает огромная свеча. Крепость Глад в огне, на фоне пламени видны фигурки лестниц на стенах, темными точками на стены взбираются враги.

Лия встряхнула головой.

«Я должна предупредить магов в крепости. Мало эфира осталось, хватит лишь на короткое сообщение. А потом бежать отсюда, к порталу! Он наверняка охраняется, но там хотя бы есть шанс затаиться»

Девушка закопалась в листву, не обращая внимания на гнилой запах и намокшую одежду. В руках вспыхивает тусклый огонек «Вестника»

– Мастер Азидал, это Лия, меня отправил к вам в крепость архимаг Глеонид. Я перенеслась сразу с вещами, эфира осталось мало, постараюсь успеть сказать все. На опушке леса множество изгнилов, они похожи на шаманов и творят пугающие, страшные вещи! Тут все залито кровью, они вырывают сердца своих же воинов, насаживают на ветви деревьев плоть, обмазывают кровью листья. Лес стонет, как от боли, тут очень страшно. Сил скрываться больше нет, я буду около портальной площадки, надеюсь, вы найдете меня, когда все закончится.

Лия устала бояться. Ее учили преодолеваться страх, боль, она училась целительству и много навидалась. Но дальнейших событий она просто не выдержала.

Красный туман медленно впитывается в шесть деревьев. Вокруг них выложены жертвы, образуя круг стенающих от боли и отчаяния тел. Вперед выходит шестерка шаманов, по одному на дерево. Верховный шаман лично распинает каждого на стволах деревьев. Лия видит лица двоих, они врезались в память навечно. Их тела и лица усыхают на глазах, деревья поглощают их, впитывают по миллиметру. Шаманы кричат в голос, срываясь на визг.

Ветви деревьев трещат, преобразуются в сучковатые руки, выламываются из стонущей земли корни, на коре медленно проступают лица из почерневшей коры. Сквозь трещины проступает гниющая кровь. Смрад смерти виснет в загустевшем воздухе. Ужас Империи, существа, благодаря которым изгнилы успешно воевали против самого Даргала в древние века. Тела шаманов полностью поглощены. По-настоящему темный ритуал, истинно злой и противный всему живому, закончен.

Лия дрожит как от лихорадки, от первобытного ужаса вместо сердца в груди бьется ледяной комочек страха. Руки просто отнимаются, отказываясь подчиняться, в широко раскрытых глазах виден лишь расширенный зрачок. Мурашки, кажется, бегают даже по костям. Она задыхается, просто вот так задыхается от страха, никакие навыки целителя не помогают, разум пасует, есть только непобедимый, необъятный страх. Причина его впереди, и от нее не отвести взгляд.

Исполины, объятые гнилью, кровью и страхом, вырываются из плена земли, делают шаг. Древесные лица раскрывают черные рты, потусторонний рев разрывает тишину. Громко хохочет Верховный шаман. Ужасная легенда, страшилка детей, забытый ужас воспрял из пепла истории и готов убивать. Гнорлы родились.

Крепость Глад, Большой зал. Огромное помещение с высоким потолком, пыльными гобеленами на стенах с вышитыми битвами и мифическими зверями. В зале было всего одно окно, зато какое! В половину стены, высокое, дающие уйму света. За окном такой же громадный полуовальный балкон с высокими перилами из белого мрамора. Путь туда открывают стеклянные двери. Большой зал поражал каждого, кто впервые видел это великолепие, достойное дворца Императора. Сейчас в зале поставили большой стол, расстелили карту, подали напитки. Собрались высшие чины крепости.

Торуг, Милош, Доквар, Фрес и я собрались вокруг стола, за нами командиры отрядов, стоят, тихо переговариваются. Внимательно слушают, готовые в любой момент ответить или уточнить какой-либо вопрос.

– Начнем, – сказал я, – Сначала общая информация. Фрес, просвети всех, кто наш противник и что можно от них ожидать.

Фрес облокотился на стол руками, обводит взглядом присутствующих. Приобретя всеобщее внимание, говорит:

– Я лично занимался пленными. Вот что удалось узнать за такое короткое время. Нам противостоит огромная организация. Называют себя Культ Изгну.

Командиры тихо перешептываются, Фрес повышает голос.

– Свое начало Культ берет прямо из сердца Империи, в столице. В Культе состоят люди любого достатка и положения. Их цель – возродить Изгну, реформировать Империю, вернуть все потерянные земли и подвести всех и каждого под лоно их бога. Разумеется, все храмы Даргалу должны быть разрушены, последователи убиты. Даргамар они мечтают обратить в пепел всей душой. Разумеется, Крепость Глад так же является символом власти и мощи магов и подлежит уничтожению. Самое страшное… Члены Культа уверены, что Изгну отвечает на молитвы.

Даже самым не знающим в зале ясно, что дело не просто плохо, а откровенная дрянь. Если это правда, Изгну уже не просто забытая легенда, а вполне себе возрождающийся бог. Тишина и внимание.

– Культ практически не нуждается в деньгах. Оружие, люди, шпионы, полномочия. В землях Империи Культ тихо и незаметно приобрел огромную власть. Именно благодаря своей власти Культ ограничил появление в столице своих главных врагов – магов. В боевом аспекте все не так ясно и понятно.

Слышен тихий шепот в задних рядах:

– А что такое аспект?

И чей-то ответ:

– Тихо, баран, потом объясню.

Фрес слабо улыбнулся.

– Хорошая новость – вся боевая сила Культа сейчас сосредоточена под стенами крепости. Основная военная мощь Культа – Орден Золотого Льва. Неизвестно, как они это сделали, но орден давно уже служит отнюдь не Империи. Еще одна хорошая новость, не всем это по нраву. Поэтому орден оказался здесь.

– Простите, – поднял руку один из командиров, – Мне не совсем понятно.

– Объясняю, – спокойно, как на очередной лекции, вещает Фрес, – В верхах столицы тоже не глупые люди сидят. Грызня за власть ведется не шуточная. Кто-то, возможно сам Император, не пожелал иметь в сердце своей страны такую силу, которая подчиняется неизвестно кому. Мы пока точно не знаем всей обстановки. Все что известно – Орден Золотого Льва был выпнут из столицы. Очевидно, что Культ быстро сориентировался и направил их сюда. У них явно есть план. Причем продуманный до мелочей.

Фрес замолчал, в разговор вмешиваюсь я.

– Все вы видели Молога. Мы считали его новой тварью, редкой, но обычной искаженной тварью, бывшей ранее человеком. Теперь стало ясно, мы ошибались. Это магистр Ордена, сам Молог, прозванный когда-то Мологом Верным. Он не тварь, Молог все еще человек, обезображенный, наделенный огромной силой искаженного эфира, человек. Мы уверены, что такой силой его наделили или шаманы, научившиеся управляться искаженным эфиром, или сам Изгну. А может и то, и то одновременно.

– И такой он может быть не один, – вставил Фрес.

– Назревает огромная война, – твердо, решительно смотрю в глаза каждому, – Изгну возрождается, в этом более нет сомнений. Павший бог собирает свои силы в кулак. Культ Изгну, изгнилы и их шаманы. Уверен, все твари, кого коснулся искаженный эфир, теперь тоже под властью Изгну. Все это обрушится на нас, верных последователей Даргала. У Империи нет сил противостоять такому натиску изнутри и снаружи. Нет таких сил у вольного Шейла, нет их у Юнталиса, что заперся в своих границах. Гримарград давно пал в пучину преступности и смуты.

Я смотрю на реакцию людей. Нет в них страха, только решимость сражаться до конца, даже без надежды. Люди опустили головы, но глаз не опускают, сжимаются кулаки. Крепость Глад оказалась кузней, где закалились сердца и воля.

– Но. Такая сила есть у Даргамара. Она есть здесь, в крепости Глад. Она не в стенах, воспетых в легендах, – улыбаюсь воинам, прошедшими со мной годы сражений, – Сила в наших сердцах и руках. Здесь и сейчас решается судьба государства, судьбы людей, их будущее. Все это в ваших руках. Дрогнем, усомнимся – всему конец.

Я замолчал. Торуг резко поднимает голову, обжигает взглядом воинов.

– И мы не дрогнем! – рявкнул он, – Сражаться до конца! За Глад!

– За Глад! – в едином порыве подхватывают все.

Даже я сам не удержался.

– За Глад, – спокойно сказал я, – Раз вы готовы пойти до конца, я тоже не могу отступить.

Хотя могу вместе с Фресом прорваться к порталу, оставив крепость беззащитной. Моя гордость такого удара не выдержит. Отбрасываю пораженческие мысли. Инстинкт жизни бросает мысли, как спастись, выжить. Давлю его гордостью, превращая страх в злость, неуверенность в яростную надежду. Уверен, сейчас не только я, но и Фрес чувствует, как недалеко от нас идет какой-то страшный ритуал. Сообщение Лии только подтверждает это.

– Начнем с конкретных фактов. Доквар.

– Да, Мастер? – встрепенулся главный лекарь.

– Сколько у нас боеспособных воинов.

– Через час – два будет около тысячи семисот. Плюс минус сотня. Зелья заканчиваются, – грустно вздыхает старый лекарь, – Еще бой или два и все, придется по-деревенски штопать.

– Торуг, – сверлю взглядом начальника гарнизона, – Я так понимаю, от патрулей все так же ни слуху, ни духу?

– Да, Мастер, – скрипнул зубами воин, – Три патруля, пятнадцать человек, ни один не вернулся. От заставы в горах тоже нет вестей. Думаю, отряд оттуда тоже потерян.

– Ладно, – вздыхаю, – Теперь по врагу. Сколько насчитали?

– Минимум две тысячи изгнилов, – тут же отвечает Торуг, – Но я думаю, что больше. Зачем им отходить к лесу? Там явно остался лагерь. Огней не видно, но уверен, он там есть. Нутром чую. Рыцари тоже свернули старый лагерь, отступили вместе с изгнилами. Если здесь Орден в полном составе, и часть они прятали в лесу, то это еще плюс полторы тысячи отборных бойцов.

– Будем рассчитывать примерно на три тысячи изгнилов и две рыцарей, – решаю брать по максимуму, – Шаманов должно быть минимум три десятка.

– Ммм… – замялся Торуг, – Осилите, Мастер?

Разумеется, это смерть. Но я отвечаю:

– Конечно, Торуг. Это всего лишь жалкие шаманы.

Фрес фыркнул презрительно, поддерживая мои слова. Но в его глазах я вижу понимание. И толику надежды.

– Что у нас с крепостью? Милош?

Управитель крепости перелистнул бумаги на столе.

– Все восстановили, – уверенно отвечает он, – Не впервой. Из дерева там мало что было. На мебель плевать, запасные стрелометы уже установлены. Даже отмыли все по-быстрому от копоти и гари. Огонь не успел перепасть внутрь крепости, так что здесь все отлично. По запасам…

Милош быстро шуршит бумагами, пожевав губами, отвечает:

– Еды хватит на месяц. С учетом потерь, на два. Водные источники проверены, ничего не отравлено, так что водой мы обеспечены надежно. С оружием и броней все еще лучше, склады заполнены под завязку. Было бы кому пользоваться.

– Что ж, отлично, – киваю, – По моей части все тоже хорошо. Амулеты в подземном хранилище я проверял не так давно, запас защитных, второго ранга, там есть. Для командиров я дополнительно разрешаю раздать третьего.

– Мастер, – с кривой улыбкой спрашивает Торуг, – А там из боевых ничего убойного не завалялось?

– Огненные стрелы для стреломета, – подумав, отвечаю, – Вроде не разрядились еще, третьего ранга. Разрешаю взять весь запас. Есть еще крутые безделушки, но без ритуалов и накачки эфиром они бесполезны. Придется пока рассчитывать на себя. Переживем эту осаду – займусь ими.

– Хоть что-то.

В огромное окно приникают последние лучи солнца, красные и теплые. Красный цвет освещает лица.

– В этот раз наша тактика будет слегка иной, – я глубоко вздыхаю и решаюсь, – Есть подозрения, что шаманы изгнилов смогли создать гнорлов.

Недоверчивый гомон наполняет зал.

– Что?

– Гнорлов? Серьезно?

– Это же просто легенда.

– Раз Верховный сказал, значит не легенда. Но это…

– Мы все умрем, – радостно-печально махает рукой Фрес, – И все такое. Серьезно, мужики, серьезно. До крепости долетают такие эманации эфира, что я начинаю жалеть, что маг. Такое лучше не ощущать.

– Прекращаем балаган, – сбиваю пораженческий настрой, – Даю факты. Легенды и страшилки оставляем в сторону.

Кожей ощущаются взгляды людей, полные надежды, что это все шутка, что я придумаю как победить легко и без усилий. Что беда обойдет стороной.

– Гнорлы, лучшее творение шаманов изгнилов. Создание не обходится без жертв Изгну и его силы. Это должны быть огромные древесные исполины, по размерам как раз на уровне стен крепости. Тела не уступают стали по прочности, трудно повалить, они корнями впиваются в землю при каждом шаге. Пока есть хоть что-то целое – они продолжают сражаться. Если не добить сразу – отращивают потерянное. Бороться можно огнем или рубя до состояния щепок. Есть лишь одно слабое место. Тело шамана, в котором заключены души и вся сила от ритуала. Обычно где-то в центре, напротив лица. Они разумны, но разум их жесток и погружен в пучины безумия и вечной боли. Договориться, переманить, усомниться заставить или устрашить невозможно.

– «Бестиарий Нигала» Второй том, – улыбаясь, добавляет Фрес.

– Но это не главное, – устало продолжаю, – Гнорлы по-настоящему прокляты и они распространяют это проклятье. Вокруг них должна быть аура боли и страха, гнорлы умеют ей атаковать. Столкнувшись с ним, вы будете ощущать все это на себе, ваши душевные раны откроются, они будут пробуждать все страхи из глубин разума. Только самые стойкие духом смогут преодолеть такое.

– Как? Как их побеждали раньше, Мастер Азидал? – вышел вперед воин в знакомых доспехах Оргмара.

Заместитель, а теперь глава элитных воинов, Лагмас. Зрелый воин, прошедший сотни битв, его лицо украшали мелкие белые шрамы, как знаки доблести. Глубоко посаженные синие глаза горят неутомимым огнем. Он жаждет битвы.

– Вязали в сети, палили в огне, рубили, маги обрушивали на них все что было. Простого способа победы нет.

– Это будет испытанием нашей стойкости! – горячо крикнул он, – Мы выстоим.

Простые слова заставили меня улыбнуться.

– Я никогда не сомневался в вашей доблести, Лагмас.

Уточнив мелкие детали, расположения отрядов, порядки стражи и еще кучу мелких, но необходимых вопросов, уладили все.

– На этом закончим. Ночью они не нападут.

– Уверены, Мастер? – уточняет Торуг.

– Молог гениальный военачальник. Был когда-то, – задумчиво чешу бородку, – Переиграть его трудная задача, он сам сейчас раздумывает, строит ходы, думает, как я отвечу и что предпринять. А что он будет делать, если я ничего не буду предпринимать и действовать по ситуации? Импровизации он не ожидает, а потому сам загонит свои размышления в несуществующие дебри. А у нас лишь одна привычная задача, защитить эту крепость любыми силами. Это будет лучшим ответом на все, что бы он не выставил против нас.

– Новички всегда удивляют ветеранов импровизацией, творя непредсказуемую хрень. Просто от незнания что делать, – грубо высказывается Торуг, – Ха-ха-ха! Неплохой план! Такого он от нас точно не ждет!

– На этом закончим. Донесите информацию до всех, постарайтесь воодушевить простых воинов. Нам предстоит битва, которую еще не видала эта крепость!

Спустя пол часа. Купальни.

Сидим с Фресом в купальнях, паримся, думаем. Пар от воды поднимается до потолка, стелется по мраморным плиткам пола. Где-то в углу стоит Мелиса, служанка, наготове.

– Эх, хорошо, – зажмурившись, говорит Фрес, – Я уже забыл какие императорские ванны тут.

– Жаль будет, если все тут раздолбают.

– И то верно.

Молчим, наслаждаясь горячей водой с травами. Мышцы расслабляются, а сознание готово улететь в сладостную негу. Но стоит нам полностью расслабиться, как начинает что-то зудеть на краю сознания.

– Фрес? Ты чувствуешь что-нибудь необычное?

– А? Неа, – отзывается почти уснувший маг.

С каждой секундой чувство неясной опасности и зуда увеличивается. И тут меня пробивает на самое настоящее видение. Ясновиденье точно не входит в мои таланты. Но иногда пробирает даже самых толстокожих в этом плане.

Я воспарил над крепостью невидимым духом, оставив бренное тело отмокать где-то внизу. Смотреть могу только в одну сторону, в сторону Орлиного Пика. Всегда заснеженные горы приближаются под внутренним взором. Я тут же осознаю, что это видение, так как вижу наяву потоки эфира, что невозможно в обычном состоянии. Перестаю сопротивляться, отдаваясь видению и тому, что оно хочет показать.

Горы захлестывает красный туман. Через секунду он уплотняется возле Орлиного Пика. Превращается в четкую фигуру. Гигантские кольца красного змея опутывают Орлиный Пик. Верхушку горы венчает голова змея, его красные глаза окидывают взором все перед собой, не упускают ничего и никого. Он смотрит на крепость. А потом… открывает пасть.

Я дрожу от могущества этого змея, он воплощенный искаженный эфир. Открытая пасть змея исторгает зловоние искаженного эфира. Как яд, противный всему живому, красный эфир ползет по пикам гор, скрывает в себе противным туманом. А следом, падает вниз неудержимой лавиной. Захлестывает степь перед горами, и маленькую на фоне гор крепость. Красная мерзость поднимается лавиной над крепостью, падает сверху волной, обрушивается, как красное небо, захлестывает все. Только у границы Темного леса лавина искаженного эфира останавливается.

– Ах, твою мать! – очухиваюсь от видения.

Я выскакиваю из воды. Фреса уже нет в воде, он энергично растирается полотенцем.

– Очухался? – Фрес уже натягивает штаны, чувствуется как он полыхает эфиром во все стороны.

Ищу взглядом служанку, но нахожу только чистое полотенце на краю бассейна.

– Я сказал ей что с тобой. Послал с приказом всем обычным людям переместится в подземные помещения. Там давление поменьше, – Фрес поежился, – Ты же видел что-то? Отчего столько мерзости вокруг?

Ненужно сейчас быть магом, чтобы ощущать искаженный эфир вокруг. Горы раньше защищали эту сторону от него. Теперь нет. Если мы чего-нибудь не сделаем, то мы все покойники через два-три часа. Может чуть больше. Превратимся в искаженных. Если раньше не перебьем друг друга, сойдя с ума под гнетом мерзости.

– Видел, – коротко отзываюсь, занятый своей одеждой.

Доспехи в моих комнатах, одеваю обычную рубаху, камзол и штаны. Легкие сапоги из тонкой кожи приятно жмут. Мокрые волосы откидываю назад.

– Похоже, сам Изгну желает поучаствовать.

– Если ничего не сделать, к утру нас возьмут за яйца без сопротивления, – Фрес возмущенно фыркнул, – Тратить столько сил ради этой крепости. Ты настолько насолил Изгну?

– Ага, цель номер один после самого Даргала, – ответил я, сам не зная шучу или нет.

Дернулась дверь. Забарабанили по двери, с той стороны. Приглушенный бас Торуга:

– Мастер Азидал! Вы там? Мастер Азидал!

– Ты чего дверь то закрыл?

– Не знаю, – неловко улыбается Фрес, – Выпустил служанку и как-то само собой…

Впускаем Торуга. Начальник гарнизона выглядит ошарашенно. Седоватые волосы всклокочены, зрачки расширены как от сильного страха.

– М-мастер Азидал, Фрес, – выдыхает с трудом воин, – Что происходит?

Замечаю, как из-под наруча Торуга вытекает мелкая струйка крови, бежит по пальцам. Капли крови падают на пол.

– Торуг, на нас напали?

– Нет еще, – немного тормозя, отвечает он.

Он проследил мой взгляд.

– А, это… Мелкая царапина. Не знаю, с чего открылась… Вроде зажило уже.

Переглядываемся с Фресом. Из-за такой концентрации искаженного эфира начинают открываться раны. У нас почти все воины хоть немного, но ранены. Не говоря уже о ребятах в лазарете.

– Твою то мать… – тянет Фрес.

Ладно, надо объяснить Торугу что происходит. А потом думать, как решить проблему.

– Торуг, если коротко, то дела у нас не очень. Крепость начинают атаковать уже не просто воинами, а по всем уровням. У нас там армия врага, которая нападет, как только шаманы восстановятся после ритуала. А теперь нас еще приложили искаженным эфиром.

– Но как? – немного потерянно спрашивает Торуг.

С легкой грустью про себя замечаю, даже Торуг, элитный воин, не справляется с гнетом мерзости. Где привычная сталь характера?

– Изгну, вот как, – Фрес кладет руку на плечо воина, чувствуется чистый эфир с привкусом земли, – Лучше?

Начальник гарнизона глубоко вздыхает.

– Да, благодарю. Я так понимаю, горы больше не препятствуют этой гадости проникать на эту сторону? Что нам делать, Мастер? Фрес? Все что касается эфира и богов, это дела магов. Боюсь, очень скоро мы, обычные люди, просто зачахнем.

Страшно. Я понимаю, что ему страшно. До одури противно и боязно сгинуть вот так, пасть против врага, по которому не ударишь мечом, не защитишься щитом.

– Дай нам время, Торуг, – я смотрю прямо в глаза воину, – Мы справлялись с этим до этого, справимся и сейчас. Проблемы стали серьезнее, но и маги крепости уже не представляют собой одного немощного старика. Мы справимся.

– Да, конечно.

Хлоп! Торуг с размаху влепил себе ладонями по щекам, растер лицо.

– Сколько вам нужно времени? Я не смогу поддерживать порядок и боевой дух долго. Самых слабых я могу отправить в подземелья, но и там не сладко.

– Я понимаю, – склоняю голову, – Дай нам час, Торуг. Дай нам хотя бы один час.

– Я… сделаю все, что смогу. Мы продержимся. Только вы уж постарайтесь, Мастер. Только надежда что скоро все кончится, что надо лишь продержаться часок, удержит нас на грани.

– Я понимаю, – киваю, – Всели в людей уверенность, Торуг. Я знаю, ты сможешь.

Торуг уходит. А мы с Фресом садимся на лавочках в углу и молчим. Фрес понимает, что нет у меня никакого плана. У него тоже. Просто молчим. Я катаю в руках посох, острый конец издает гудение от воздуха. Шурх. Шурх.

– Даже если поставим «Эфирный барьер» за час… – сказал Фрес и замолчал.

Чувствую его эмоции. Безнадежность. Да, мало поставить барьер. Наполнить его изнутри чистым эфиром, вытеснить такую концентрацию искаженного эфира до того, как люди начнут сходить с ума, срываться из-за косого взгляда, резать друг друга, это почти нереально.

– У меня есть идея.

– Да ну?

– Только вот обдумать надо, как такое провернуть.

– Провернуть и не сдохнуть в процессе? – понимающе улыбается старый друг, – Знакомые речи. Как в старые времена. Что делать будем?

– Прикроемся иллюзиями, напитаем плиты для барьера вокруг крепости. Пойдем по кругу в разные стороны. За час должны успеть.

– Если нас там не поджидает засада, то да. Даже активировать сам барьер сил хватит. А дальше то как? Ни мне, ни тебе не хватит сил наполнить все в барьере эфиром.

– У меня есть целый час, чтобы придумать как. В сравнении с некоторыми переделками, это бездна времени.

Фрес вскакивает. Замечаю, как блестят глаза той знакомой авантюрной жилкой. В этом весь Фрес.

– Так чего мы ждем?! Вперед!

– Да, идем.

Вся крепость опустела в миг. Лишь часовые на стенах, да горят огни в казармах. Крепость обуяла тяжелая, тревожная тишина. Мы идем с Фресом по опустевшим коридорам, по внутреннему двору. С каждым шагом я усиливаю давление своего эфира. Искаженная мерзость давит со всех сторон. Я как-то нырял на глубину озера Девы. Если заменить воду на искаженный эфир, то ощущения похожие. Моя одежда уже начинает слегка светиться. В доспехах было бы легче. Но просто нет времени бежать за ними. Благо хоть посох везде с собой беру.

Подходим к стене возле лестницы, заходим за угол в темноту.

– Готов?

Фрес кивает. Шепчет заклинание, его мощную фигуру окутывает плотный эфир. Фрес истаивает на глазах. Только воздух дрожит. «Плащ воздуха» четвертый уровень. У Фреса всегда было туго с этой стихией, как и у меня. Но исполнение не подкачало.

– Ну как?

Оглядываю место, откуда идет голос.

– Нормально, в темноте легкую дрожь воздуха никто не заметит. Тебе сил хватит напитать руны плиты, не вытаскивая на поверхность?

– Наизнанку вывернусь, но сделаю.

– Отлично.

Поворачиваюсь к стене. Отсчитываю от земли четыре блока. Здесь. Очерчиваю перед собой овал. Вкладываю в слова пароля силу магии:

– Шихс. Манг. Ролл.

Названия трех рун из языка Даргала виснут в ожидании. Я уже начинаю сомневаться в своей памяти. Овал из эфира проявляется на стене, кратко вспыхивает золотом. Выдыхаю от облегчения. Скрип древнего механизма, проявляются щели, ранее незримые. Каменная дверь повинуется толчку и отворяется вглубь стены. Темный проход встречает пылью, полумрак ждет посетителей. Тайный ход открыт.

– Идем. У нас есть меньше часа на все. Постараемся.

Перед выходом наружу накидываю «Плащ воздуха» на себя. Снаружи тихо, никого. Только легкий ветер и море искаженного эфира.

– Снаружи мерзость вообще запредельная, – шипит тихо Фрес, – Блевать охота.

– Тихо. Работаем. Я направо.

Мы выдвинулись. Через десяток метров останавливаюсь, опускаюсь на колено, ладонь к земле. Эфир медленно пропитывает толщу земли, добирается до укрытой там плиты. Чувствую, как жадно, голодно впитывают эфир руны. Как в бездонную бочку.

– Первая есть.

Мне осталось еще пять. Как раз есть время подумать. Воздвигнуть сам барьер смогу. А дальше? Что делать?

Амон в своих записях упоминал, что ему потребовалось три дня, чтобы вытеснить изнутри всю мерзость, оставив внутри барьера лишь свою магию. Он писал, что это было сложно, очень энергоемко. Сейчас ситуация много хуже. Сама крепость не так проста, но внутрь проникло огромное количество искаженного эфира. Как мне ее вытеснить?

Я хожу от плиты к плите, не задумываясь делаю работу и думаю. Перед внутренним взором летают страницы записей Амона, древние фолианты Даргамара, даже заметки на полях моих конспектов времен ученичества не уходят от моей памяти. Что делать? Как решить проблему?

Мне нужна моя энергия, сила моего и только моего эфира. Как выжать из себя такую мощь, что под стать архимагу? Полумерами здесь не обойтись. Я должен не разбавить море искаженного эфира своим куцым ручейком силы. Я должен захлестнуть море океаном. Только так я спасу всех людей в крепости и уплотню «Эфирный барьер» настолько, что и гнорлам придется постараться, чтобы не сдохнуть внутри.

Я нашел лишь два пути, два способа. Один общеизвестный каждому магу пятого ранга и выше. «Посмертная литания» безранговое заклинание.

Из названия понятно, после него не живут. Это добровольное растворение в эфире. Маг сам, лично, отдает своему магическому ядру все, что есть. Бросает в свой дар, как в огонь, дрова из своей жизненной и духовной энергии. А там уже сколько протянет, минуту или даже десять, маг обретает огромную мощь. А потом все, действительно все. Никакого посмертия, даже Даргал не спасет, все обращается в эфир. Ужасная участь, добровольное уничтожение собственной души и сути в обмен на краткое могущество.

Я бы мог. Пожалуй, мне хватит духу на такое. Но что дальше? Будет «Эфирный барьер» и в внутри мой эфир. Просто область с сильнейшим фоном чистого эфира, без направляющей его воли. Внутри всем станет хреново, а через пару часов без меня «Эфирный барьер» падет, может даже рванет как следует.

Не пойдет. Остался лишь один способ, второй.

– Ну как? – отвлекает шепот Фреса.

О! Не заметил, как дошел туда, откуда пришел.

– У меня все готово, – шепчу в ответ, – Плиты целые, все в порядке.

– У меня тоже. Повезло.

– Да. Идем.

Проникаем в крепость тем же ходом. С облегчением развеиваю «Плащ воздуха» Не дружу я со стихиями, вспотел как ломовая лошадь. Нас не было около часа. Прислушиваюсь, пока все спокойно, никаких потасовок. Шагаем мимо казарм, не удержавшись, заглядываю в окно.

Кровати сметены к одной из стен, вообще вся мебель свалена одну большую кучу. В свободном пространстве сидят десятки воинов в полном облачении. Прямо на полу, на коленях, глаза закрыты. Медитируют. Жаровни под потолком освещают усталые лица. Смотрю на ближайшего воина, узнаю мельком виденного на стене молодого бойца. Потеряшка, которого чуть ли не пинком отправил в бой. Выжил, молодец.

Паренек жмурится изо всех сил, по вискам бегут ручейки пота. Лицо каменно-спокойно. Но на щеках я вижу медленно растущие синие и фиолетовые пятна, как у гниющего трупа. В пятнах проглядывают черные капилляры, они шевелятся на невесомом ветру. Ужасное зрелище. На лицах остальных вижу тоже самое. Отравление искаженным эфиром. Многие не удерживают слезы боли, но молчат. Не слышно ни звука.

Каждого воина в крепости первым делом учат не сражаться, а противостоять искаженному эфиру. Противостоять прежде всего себе самому. Вижу, что все усвоили урок.

– Фью, – тихо присвистнул Фрес, – суровые ребятки. В мое время…

– Тсс, не мешай им.

– Да. Ты прав. Поспешим.

Мы быстро продвигаемся вверх, следуем самыми краткими путями. Никого на встречу, донжон словно вымер. Только треск огня из жаровен под потолком, свист сквозняков по коридорам и шаги, только наши шаги. А еще тени, что как живые скользят по стенам, прячутся в углах. Венцом всему жадные потоки мерзости, подобные щупальцам, что яростно вгрызаются в ауру, пытаясь проникнуть в тела. Но они безжалостно горят в свете нашей чистой магии.

Никогда я еще не видел Глад в таком состоянии.

– Жутковато, млять, – голос Фреса едва не заставляет подпрыгнуть, – Никогда не думал, что ляпну такое… Но лучше бы я сейчас в пещерах Расколотых Гор от нежити шарахался, честно слово.

– Смотри на это с другой стороны, – постарался бодро сказать я, – Изгну потратил все силы, чтобы его мерзость преодолела горы. Других гадостей можно не ждать.

– Это да. Радует, что ублюдок сам не вылез.

– Не думаю, что он настолько восстановился. Да и не вылезет он.

– Боится? – весело хмыкает Фрес.

– Боится, – уверенно киваю и улыбаюсь, – Даргал ему быстро жадные клешни завернет, если он вылезет лично. Наш покровитель наверняка сейчас занят в других мирах, до своей колыбели ему мало дела. Но стоит Изгну привлечь внимание…

– Тогда какого хрена он вообще посмел вылезти из своих лесов! – зло выплюнул Фрес.

– Думаю, это было заявление. Такую мощь наверняка почувствовал весь мир, все одаренные, оставшиеся боги. Он словно заявил: «Я вернулся! Вот он я. Бойтесь!»

– Неосторожная скотина. Я бы сидел и не рыпался до полного восстановления.

– Кто знает, что у богов на уме.

– Сомневаюсь, что он так будет стараться ради одной крепости и пары магов в ней.

До верхушки осталось пара пролетов лестницы. Ни Фрес, ни я с обновленным телом даже не запыхались.

– Ха, да Глад ему как кость в горле. В Темном лесу наши патрули сожрали бы большую часть его войска. Такое уже было один раз, когда три племени изгнилов объединились. Целая тысяча сгинула в лесу. Разделять сейчас войска для осады и продвижения Молог не станет. Он не идиот. Пользуется опытом изгнилов. Наверняка расспросил шаманов про прежние случаи.

– Что-то я не слыхал.

– Лет пять назад. Забили на крепость и пошли напрямик дальше, в Империю. Там и остались, из леса никто не выбрался. Как раз тогда я выделил участвовавших воинов в отдельный отряд элитных воинов.

– Люди разгромили изгнилов в лесу… Действительно элита. А я думал, крутые наемники из свободных.

– Там такая история… Потом расскажу.

Мы пришли. Ритуальный Зал встречает нас легким морозным ветром. С краю сидит Торуг с закрытыми глазами. Никаких следов отравления, старый воин отлично продержался целый час в этой гнили вокруг.

– Мастер, – встал Торуг, – Фрес. Как все прошло?

– Гляжу ты догадался что мы будем делать? – Фрес оглядывается, разглядывает руны на полу.

– Не тупой, – огрызается Торуг.

Обычно учтивый к магам Торуг еле сдерживается от грубости. Фрес понятливо не продолжает перепалку. Сейчас и до крупной ссоры и даже до боя дойти может. Вкратце посвящаю его в происходящее и что мы сделали.

– И что дальше?

– А дальше, Торуг, я поставлю барьер. Концентрация искаженного эфира увеличивается. Нужно отсечь крепость от мерзости извне как можно скорее. Свою идею я расскажу позже, мне понадобится хотя бы пара минут прийти в себя. Ты здесь как раз вовремя, пригодишься. Постой у лестницы, на руны не наступай.

– Понял.

– Фрес, – оборачиваюсь к другу, – Готов?

– Что делать? – Фрес деловито засучивает рукава рубахи, натягивает свои боевые перчатки.

– Как почуешь, что я на пределе, делись эфиром. В потоки не лезь, плохо кончится. Даже если я где-то не удержу, не трогай, я поправлю.

– Один за троих… – качает головой маг, – Ладно. Я в тебя верю, Азидал. Я готов.

Не трачу больше времени на разговоры. Встаю в центр пентаграмм. Разминаю пальцы до хруста. Под ногами одна за другой загораются потусторонним светом нужные руны. Сейчас где-то под землей вокруг крепости на черных плитах загораются такие же. Одна за одной вспыхивают линии на полу, складываются в сложную многоугольную конструкцию. Пентаграммы внутри пентаграмм. Я уже говорил, как люблю Ритуальный зал? Чертить такое вручную…

Скидываю верхнюю одежду, оставшись в штанах. Магическое ядро в груди разгорается на полную мощь, жжется приятным угольком. Золото эфира разбегается по каналам, пропитывает кровь, светятся вены под кожей. От распирающей силы бугрятся мускулы, я будто подрос на пару сантиметров. Эфир пробивается вовне протуберанцами. Слепящий золотой свет с верхушки крепости сейчас видят в лагере врага. Но они ничего не успеют сделать.

Стоять мне долго. Вытягиваю руки в стороны. Разминаю шею до хруста.

– Ну, понеслась.

Перевожу взгляд на левую руку. Напряжение воли, потоки эфира повинуются, из пальцев вырываются золотые потоки в виде нитей. Тонкие потоки магии медленно складываются в звезду, еще один поток опоясывает звезду, заключает ее в круг. На лучах звезды проступают руны земли и небес, живородного огня, чистоты. Одна есть.

Медленно, аккуратно, я веду звезду к посоху. Он спокойно висит передо мной. Звезда Амона, основа «Эфирного Барьера» крепится к посоху, освобождая меня от тяжкой ноши. Теперь мой посох Мастера удерживает Звезду Амона. Как минимум это заменит одного мага из трех нужных.

А теперь мне надо подвесить еще две таких. По одной на руку. Звезды проявляются одновременно. Капельки пота срываются с моей кожи, парят в воздухе. Пентаграммы полыхают нестерпимым, ровным светом. Готово. Три Звезды Амона активированы. На голой воле, на одном контроле и без единого слова. Я прям гордость чувствую.

– Я всегда знал, что ты псих, – восхищенно шепчет Фрес позади.

Чувствую, как мои Звезды синхронизируются с другими, на плитах вне крепости. Сейчас надо планомерно подавать эфир в пентаграммы Ритуального Зала, чтобы все двенадцать плит активировались под одной. Начиная с севера и на восток, а потом круг замкнется. Руки начинают трястись, мышцы на спине сводит, они каменеют от напряжения. На кисти словно по горе подвесили.

Еще немного. Держись, Азидал, не теряй концентрации. Потоки эфира плавно заполняют руны на полу, передача эфира началась. Звезда Амона в левой руке дрогнула, мерцает. Мать твою, Азидал, держись! Прости, мама, земля тебе пухом… О чем я думаю, мать его?! Держать Звезду!

Еще одно напряжение воли, все возвращается в идеальный порядок. Осталось подать еще один поток на самую большую пентаграмму и все начнется. Станет еще трудней. Сам уже не знаю, откуда беру силы и волю, но делаю, что должно.

Где-то позади меня, за пределами стен начинает светится пятачок земли. Не вижу этого, зато чувствую. Круг светящейся земли превращается в слепящий поток. Столб золотого света, что рвется к небесам, выше стен, выше уровня Ритуального зала. Один есть.

Течет время, эфир и моя выдержка. Один за одним вспыхивают столбы слепящего света. Я уже вижу это своими глазами. Шестая плита, это значит вон те четыре руны справа, плюс еще напитать две позади и очертить малую пентаграмму. Вроде так…

А теперь еще подаю магию в центральную Звезду, одновременно с мысленным посылом к пентаграмме третьей от меня… Ага! Есть шестая!

Хрен знает с чего, но меня обуял азарт. Как ребенок гляжу на огромный столб золотого эфира, что взмывает к небу. Чувствую, как испуганно шарахается в стороны искаженный эфир, без следа сгорающий в яростном свете. Я никогда не творил ничего более потрясающего! От восторга охота материться, но лучше не стоит… Так, теперь седьмая.

На девятой плите слышу голос Фреса:

– Торуг, ты рот то прикрой. Это тебе не фокусы в столице глядеть. Ха-ха-ха! Красиво, да?!

– Да. Потрясающе… – потерянный, восхищенный голос Торуга.

В ночи действительно потрясное зрелище. Особенно для простых людей. Если не выйдет с крепостью, пойду в фокусники. Так, теперь десятая…

Проводить сквозь себя такую силу утомляет. Концентрация падает. Столько силы. Мне не хватит.

– Фрес, – шепчу потрескавшимися губами.

Он услышал. Чувствую, как его магия мягко вторгается в мое ядро, перерабатывается в мой эфир почти без потерь. Очень опасная, но необходимая мера. Тут все зависит от Фреса, ошибется старый друг – мне конец. Но он справился, ни единой ошибки. Я восстановил силы почти наполовину. Этого достаточно.

Последний, двенадцатый столб из золотого эфира занимает свое место. Сияние чистого эфира окружает крепость Глад кольцом. В крепости ни остается ни единого клочка тьмы или тени, яростный свет выжег все, наполнил каждую частичку. Теперь самое сложное. Структурировать эту мощь, сконцентрировать, подчинить своей воле.

Звезды Амона наполняются мощью, линии становятся толще. Верный посох раскаляется до бела, алхимическое золото с трудом не плавится, а сам посох начинает вибрировать. Пора. Вздыхаю во всю мощь легких. Все надо делать резко. Концентрация… Давай, еще немного. Ловлю тот неуловимый момент, когда осознаешь, что пора, что вот сейчас надо! Все получится!

– Ха! – резкий выдох, оставивший меня без глотка кислорода.

Столбы застывают на краткий миг, эфир в них неподвижен, застывает, повинуясь моей воле. Быстро, плавно свожу руки перед собой. Все три Звезды Амона выстраиваются в ряд. Чудовищный мысленный посыл из самой глубины разума. Три сливаются в одну.

Из столбов эфира вырастают сферы. Они выстреливают золотыми жгутами, соединяются в круг. Теперь столбы словно держат на себе кольцо слепящего света.

– Почти… – хриплю остатками воздуха, – Еще немного.

Посох падает на плиты Ритуального Зала. Теперь все держу я один. Если еще точнее, то все сейчас держится на потоках эфира из правой руки. Кажется, я слышу, как трещат кости от незримой тяжести. Кольцо вокруг крепости наливается силой, оно вытягивает эфир из столбов. Еще три секунды. Для меня – три вечности. Остается лишь гигантское кольцо на уровне стен. Делаю еще один вздох сладкого воздуха, что рвет мои легкие, но дает жизнь. Пора.

– А-а-а-а! На!

Рука сжимается в кулак, собирая все потоки. Звезда Амона слепит подобно Солнцу. А потом резкий удар впечатывает Звезду в пол. Синхронно с ней вниз летит кольцо эфира. Кольцо врезается в землю. С шипением, с грохотом рухнувших скал.

– Последний… Шаг!

Теперь вздымаю Звезду над головой. Вся мощь кольца эфира повинуется ритуалу, жгуты золотого эфира вырываются из земли, полукругом захлестывают пространство крепости и врезаются в Звезду Амона надо мной. Десятки, сотни, тысячи. Они растут и множатся, пока из них не получается гигантский купол над крепостью. Купол золотого эфира. Застывают в незримом молчании. Вспышка! Свет медленно уходит, но я чувствую, он еще там. Незримый купол накрывает крепость несокрушимым пологом. «Эфирный барьер» готов. Звезда Амона остается на своем месте, только исчезает в эфирном мире, не видном простому взгляду.

Сажусь на пол, совершенно опустошенный, но с такой улыбкой, что трещат щеки.

– Поставил. Я, Даргал меня дери, поставил его! Ха-ха-ха!

Десятилетия я мечтал об этом! Мечтал, что когда-нибудь я найду способ сделать это. И сделал! Ха! Смеюсь, радостно, беззаботно. Чистым смехом человека, чья мечта сбылась. Плевать в каких условиях и почему, но я сделал это!

Сижу на полу, медленно гаснут пентаграммы и руны, пол теплый, почти горячий. Вдыхаю воздух и морщусь, искаженный эфир здорово пожгло, но концентрация все равно раз в десять выше обычной. Придется выполнять план до конца. И лучше побыстрее, пока Молог не решил, что самое время напасть пока мы без сил.

Не смотря на все проблемы, настроение отличное! Были бы силы, я б хохотал как сумашедший. Обзор внезапно закрывает упавшая на голову рубашка.

– Прикройся, холодно, – Фрес усаживается рядом.

– Ага, – быстро натягиваю рубаху.

– Ты как, в норме?

– Надо минут десять, каналы ноют.

Молчим. На этот раз тишина кажется уютной, даже приятной. Я отдыхаю, гоняю по каналам толику свежего эфира, отчего по коже бегают мурашки. Заодно проверяю состояние барьера. Как его создатель я чувствую его. Странное ощущение. Мы будто отсечены от всего мира, словно находимся в своем, маленьком мирке. Барьер отсек крепость от мира эфирного с его бурями искаженной мерзости вовне, от астрала, где сейчас рыскают духи шаманов и никак не могут проникнуть, сгорая на стенах барьера. «Эфирный барьер» простирается куда глубже, чем я могу ощутить, прошибает несокрушимым куполом все слои мира. Кроме одного. Физического. Морозный ветер заставляет громко чихнуть.

– Будь здоров.

– Буду.

Мы переглядываемся. Будь здоров, надо же. Когда у нас тут эпидемия внутри, скоро битва насмерть, когда наши жизни висят на тонком волоске судьбы. А он мне «Будь здоров»

– Ха.

– Хи-хи-хи, – Фрес вдруг смеется тонким голосом, пытаясь заглушить рвушийся гогот изнутри.

В итоге ржем, как два идиота. Успокаиваемся, утирая веселые слезы. Люблю друзей, что все еще могут рассмешить не смотря на почти век дружбы. Подходит Торуг, боязливо переступает тлеющие руны.

– Мастер?

– Да?

– Позвольте выразить свое восхищение, – Торуг помялся, но не удерживается и выдает в привычном стиле, – Это было, мля, охрененно! Чтоб мне вместо пива мочой давиться, никогда не видал чего-то подобного! Теперь и сдохнуть не жалко!

Под эту фразу Торуг жестко кивает и падает на пятую точку, усаживаясь между нами.

– Как думаешь, на сколько потянет? – лукаво косится Фрес.

– Хм… Думаю, на девяточку. С большой натяжкой.

– Ну, все-таки не сам, – решает примазаться Фрес, – Я тут тоже поучаствовал…

– Да, – с улыбкой соглашаюсь, – Думаю, сможешь претендовать на нечто большее.

– Простите, – недоуменно вертит башкой Торуг, – Вы вообще о чем?

– О рангах и уровнях, Торуг, – делюсь с внутренней кухней магов я, – Это светопредставление потянет на самый настоящий подвиг. Думаешь, нам так легко повышаться в рангах внутри гильдии? Типа, сотворил заклинание, скажем, шестого уровня и все? Ты теперь шестой?

– А разве не так?

– Ранга до шестого может и так, – грустно выдает Фрес, – Если грубо, то с первого по четвертый ты будешь считаться в гильдии учеником. Типа принеси, сходи, на заучи и не мешайся. Потом пятый и шестой ранги, крепкие середнячки, основная сила гильдии. А дальше уже элита гильдии. Седьмой ранг значит, что ты становишься старшим магом.

– Это так круто? – с неподдельным интересом спрашивает воин. Я таких подробностей не выдавал.

– А то! Это целая гора привилегий. Делай что хочешь, иди куда хочешь. Желаешь изучать что-то? Держи лабораторию, помощников, финансирование. Жилье, опять же, элитное. В ученики можешь набирать самых перспективных. Артефакты, деньги, в широких пределах. Ты становишься птицей высокого полета, мало кто сможет тебе приказывать. А дисциплина в гильдии жесткая, уж поверь на слово.

– Ну… А дальше?

– А дальше я, – с пакостной улыбкой обламываю Фресу мечтания, – Точнее Мастера. Огня, Воздуха, Воды, Земли, Эфира, Мощи, Контроля. Семь Великих Мастеров Даргамара. По сути мы есть высшая власть в гильдии. Пинаем ленивых старших магов, направляя их работу на благо Даргамара. Они пинают тех что ниже и так до самого низа вертикали власти.

– А Архимаги?

Тут уже задумались мы оба. Такой детский вопрос… Все равно что почему небо голубое. Фрес нашел ответ первым. Ну, он же как раз с детьми работает, ему положено.

– Они немного… Вне системы. Архимаги это сама власть, сами законы и магия во плоти. Но по сути, они лишь дают направление развития гильдии и занимаются своими делами. Не в досуг таким личностям заниматься мирскими проблемами. Только Глеонид и Громвель активно участвуют в жизни гильдии. Такие вот пироги с изгнилами.

– Ладно, – хлопаю ладонями по коленям, – Отдохнул. Торуг, не хочешь немножко умереть?

– А? – бедняга теряется от такого вопроса, – Немножко?

– Ага, – киваю, – Умереть. Так, на пол шишечки.

– Ты чего задумал? – хмурит брови Фрес.

– Спокойно. Сейчас все обстоятельно расскажу.

Собираюсь с мыслями и сжато подаю свои размышления по поводу заполнения барьера.

– …и вот что я придумал. В Империи Синга распространены мелкие божки и демоны. А также регулярно возникают проклятые места. Обычно ими занимаются монахи. Как они их очищают, если они не маги?

– Действительно, – гладит подбородок Фрес, – Никогда не задумывался.

– Ритуалами, – кратко даю ответ, – С помощью своих богов. Они производят ритуалы жертвоприношения. Их мелкие магические ядра, считай, что нулевого ранга, выдают столько эфира в процессе жертвоприношения, что диву даешься.

– Сила не берется из неоткуда, – все еще хмурится Фрес.

– Верно, – киваю, – Проклятая земля отдает всю энергию монаху, перерабатывается в его в чистую, а потом вся эта мощь уходит к божеству. За это он не дает монаху откинуть тапки и бесславно подохнуть. Говорят, это даже приятно для них. Проклятое место очищается, божество получает энергию, монах деньги от благодарных властей. Всем хорошо. Ну, кроме жертвы в ритуале. Как-то же надо запустить процесс, они же не маги. Так это работает в Синге.

– И ты собрался переработать искаженный эфир?! – вскакивает Фрес, – Да ты с ума сошел! Кому ты жертвовать собрался, Даргалу?

– Во-первых, он таким не интересуется, – медленно встаю, – Во-вторых, нам столько эфира самим надо. Я примерно прикинул, как это должно работать.

– Ну, давай, просвети, – скрещивает руки на груди маг, – Мне аж интересно стало.

– Смотри, – загибаю пальцы, – Жертва нам не нужна, ритуал я и так запущу. Важен сам магический процесс, когда магическое ядро приобретает свойства фильтра и превращает любую энергию в эфир. Направить ее куда-либо не получится, только исторгать во вне.

Начинаю ходить туда-сюда. Фрес и Торуг молча наблюдают и слушают.

– Обычно вся энергия отправляется богу. У нас его роль исполнит… Торуг!

– Чего?! – отшатывается воин, заваливаясь на спину, – Какого? Как? Не-не-не, не согласен я!

– Крепость спасти хочешь? – жестко спрашиваю его.

– Х-хочу, – сглатывает Торуг.

– Значит согласен. У тебя есть развитая сеть энергоканалов, но нет развитого ядра. Ты просто не сможешь принять ничего, кроме мелкой капли эфира. Все остальное будет уходить в пространство, заполняя барьер изнутри.

– И как ты себе все это представляешь? – не успокаивается Торуг, – Это уже не ритуал из Синга, это уже совершенно другое!

– Я же не сегодня это придумал, – пожимаю плечами, – Что вы как маленькие? Мне сотня лет, я Мастер маг. Знаете, сколько у меня таких придумок и исследований в загашнике? Фрес, а ты то… Панику развел. А еще седьмой ранг хотел.

Фреса как пришибло, отводит глаза в сторону. Встрепенулся.

– Но это же самоубийство, Азидал! И что значит «хотел»? Я и сейчас…

– Хотел, Фрес, – с намеком отвечаю.

– Ах, сука, – махает рукой в сердцах, – Даргал с тобой. Что делать надо?

Взмахиваю рукой, передо мной из нитей эфира вырисовывается треугольник с письменами на языке Даргала.

– Рисуй вот такое.

– Мел где? – кратко, по-рабочему спрашивает Фрес, – Надо же зеленый? С болотной тиной и черной солью?

– Там у лестницы ниша в стене, все есть.

– Сделаю. А как назвать-то хотел?

– «Гейзер Эфира»

– А ранг?

Уголки губ дрогнули в улыбке.

– Думал шестой, но наверное…Да, точно. Седьмой.

– Язва ты старая, – бурчит под нос Фрес.

Время потихоньку подходит к утру. Небо светлеет, но на горизонте пока не видно даже краешка солнца. Наконец, все готово. Я становлюсь на колени в центре треугольника. Торуг в углу передо мной. Закрываю глаза, ладони обращены к небу. Пытаюсь настроиться на Торуга, поймать всеми чувствами окружающий нас искаженный эфир. Теперь самое сложное, начать. Снимаются все подсознательные щиты, не дающие впитывать энергию. С трудом перебарываю самого себя.

Искаженный эфир склизкими щупальцами скользит по коже, обжигает меня, оставляет красную кожу, как от ожога. Для магов он куда как опасней. Но я даю ему проникнуть дальше. Содрогаюсь от боли и отвращения. Мерзость прогрызается в мою суть, словно имеет разум. Жадный, агрессивный, злой. Первая частичка мерзости проникает в магическое ядро.

Сплевываю пену с губ пополам с кровью. Но глаз не открываю, не хочу видеть, на что похоже мое тело. Весь мой эфир тянется к треугольнику и рунам на полу. Он выходит, а его место занимает искаженный эфир. Боль уже настолько сильна, что разум начинает сдаваться под ее напором. Еще пара мгновений и я сам стану искаженным. Магическое ядро захлебывается, пытается выработать чистый эфир, прогнать мерзость! Не даю этому случиться. Я чувствую, как оказываюсь на пороге безумия. Скоро я перестану осознавать это. Управлять как-то искаженным эфиром я не могу. Он не мой. Только заклинание и треугольник ритуала, на них вся надежда. Или Язык Даргала, вписанный в саму суть мира, поможет мне. Или на одну большую проблему у ребят в крепости станет больше. Искаженный эфир подтачивает мысли, раздувает искорки отрицательных эмоций до всепожирающего огня.

Не сомневаться! Отринуть страх! Пора! Отмыкаются уста, мой голос приобретает невыразимую глубину, а от слов в небесах раздается гром:

– Гердарох Фалм! Небалро!

Мевигро! Айо Ренесс Ширходримм!

Одлун ин Клавгор!

(Гейзером Обратись! До Небес!

Заклинаю! Именем Древней Воли!

Обращаю и Отдаю!)

Глаза распахиваются сами. Голова запрокидывается. Я больше ничего не могу сделать. Я теперь просто инструмент, что вторгается в законы магии и обходит их, оборачивая и подчиния своей воле. Все по аксиомам магических учений.

Получается! Я чувствую, как искаженный эфир пытается отпрянуть, вырваться из моего тела. Но у него не выходит. Мое тело превращается в пожирающую воронку, засасывает его. Вся мерзость в пределах барьера стремится сюда, вливается в треугольник и руны, проходит через меня.

Золотая искорка моего эфира вылетает из груди. Плавно летит к Торугу. Все затихает на мгновение, пока она летит. Врезается в Торуга. Он выгибается дугой, светится изнутри. Для него это слишком много, но он должен выдержать до конца.

От меня вылетают еще искорки, во все стороны. Торуг уже переполнен, они просто летят с вершины Ритуального Зала, плавно падают вниз.

Толчок изнутри. Я взрываюсь гейзером золотых искр эфира. Они стремятся вверх. Над нами вспыхивает Звезда Амона. «Эфирный Барьер» проявляется, наливается силой. Звезда впитывает энергию. Барьер уже гудит от переполняющей мощи.

Я не чувствую ничего кроме блаженства. Стоит искаженному эфира коснуться меня, как он обращается в мою силу. Она быстро вымывает мерзость, наполняет каждую клеточку. Не сдерживаю стон блаженства.

Барьер переполнен. Звезда вновь скрывается. А «Гейзер Эфира» остается. Я начинаю чувствовать боль, мои каналы с трудом справляются с такими мощными потоками. Если бы Глеонид не укрепил их настолько старательно, я бы уже сгорел как тонкая щепка в костре. Но пока держусь.

Сам воздух светится от чистого эфира. Магия бушующими волнами стекает с вершины крепости, мягко омывает древние камни. Я чувствую все, будто касаюсь кончиками пальцев. Люди открывают глаза, моя магия наполняет их, яростно вымывает мерзость из их тел, прочищает злые мысли, освобождает разум из плена боли и метаний.

Закончилось. Все закончилось. Я выдержал. Треугольник на полу вспыхивает зеленым огнем, чадит черным дымом и развеивается.

– Кха-кха, – Торуг лежит на спине, – Выжил, сука. Думал, сдохну. Манал я в пень быть магом! Как вы такое выдерживаете? Я будто кости в горн кузнеца бросил! Заготовкой, сука, побывал.

– И как оно? – невзначай интересуется Фрес.

Торуг лежит, раскинув руки, смотрит в светлеющее небо. Пожевал губами и отвечает:

– Горячо, сука!

– Ха-ха-ха, – смеюсь я, хватаюсь за грудь, – Ай! Храни Даргал мою душу.

– Азидал, ты как?

– Доквара. Позови, – выдавливаю из себя, – Скажи, серебряный флакон. В тайнике.

Не могу дышать. В полумраке сознания замечаю, как меня несут к лестнице. Фрес что-то шепчет, водит руками, с них сыплются зеленые потоки. Становится тепло, приятно. Боль уходит.

– Поспи Азидал, – как сквозь вату голос Фрес, – Ты заслужил отдых.

Да, ты прав. Сколько я уже на ногах? Надо поспать… Разбудят, если что. С неба плавно падают белые искорки. Первые лучи солнца щиплют кожу. Снег, первый снег спускается на землю. Красиво… Засыпаю.

Спалось сладко, без сновидений и тревог. Обычно я просыпаюсь резко, а потом валяюсь в кровати минут десять. Но сегодня выходит иначе.

Просыпаюсь медленно. От нежных, невесомых прикосновений женских пальчиков. Они касаются груди, скользят по мышцам живота, практически гладят. Вместе с касаниями приходит тепло целебной магии. Почти позабытое ощущение так удивляет. Резко открываю глаза. Я в своей спальне, валяюсь поверх одеяла, голый по пояс. Рядом сидит девушка с золотыми волосами. Красные треугольники на скулах и под глазами, что светятся беспокойством.

– Спокойнее, Мастер, – голос, как тихий перезвон колокольчиков, успокаивающий, – Подождите, пока я закончу. Не шевелитесь и не говорите, дышите медленно.

– О! Он очнулся? – голос Фреса.

Кошу глазами на голос. Друг выглядит забавно. Сидит на полу, раскинув ноги, перед книжной полкой, трет глаза. Рядом валяется открытая книга и подушка с моего ложа. Уснул за чтением?

– Да… Дедушка, – на миг запнувшись, отвечает девица.

А! Я понял. С просонья не соображаю. Это же Лия! Но как она попала в крепость? Сколько я спал? Почему еще не напали?

– Ой, да зови меня Фресом, как привыкла, – махает рукой подошедший маг.

Бешено кручу глазами. Фрес, старая ты пиявка, если ты мне сейчас все не объяснишь… Фрес увидел мое лицо, понял, улыбнулся.

– Азидал, тебя такая красавица поглаживает, а ты о делах. Мурчал бы лучше. Ладно, ладно, не ругайся. А что я-то сразу? Сам такой, понял? Нет, я конечно расскажу. Ой, все, ты сам виноват.

Лия с удивлением наблюдает за странным разговором. Фрес умудряется понимать меня с самого настоящего полувзгляда.

– Чего так смотришь, Лия? Это обычная мысленная проекция, легкотня, – врет с три короба Фрес.

– Но ведь доказано, что обмен мыслями невозможен! Только фрагментами памяти! – горячо высказывается девушка.

– А-а-а, – качает пальцем Фрес, – Шаришь, не зря тебя Глеониду отдал. Просто я его понимаю и так. Обычный житейский опыт, помноженный на долгую дружбу и богатую мимику Азидала. Ха-ха-ха!

Нормальная у меня мимика, копье те в глотку, хохотун! Что с крепостью? Как сюда попала Лия?

– Рассказать об осаде? О том, как здесь Лия оказалась? Ага, понял. Ща, погоди.

Фрес сначала медленно и неспешно возвращается к валяющейся книге, аккуратно поднимает. Отряхивает обложку, долго ищет откуда он ее взял. Ставит на место. Не то, кстати, гад, место. Она правее стояла.

Наконец, возвращается. Нагло усаживается на кровати, рядом со мной.

– Ну, дело обстоит так. С осадой пока не ясно. «Эфирный барьер» вышел для них огромным сюрпризом. По близости шарахаются шаманы, что-то там пытаются сделать. Они уж позабыть успели, что такое барьер Глад. Думаю, сейчас всей кодлой пытаются придумать, как проникнуть за барьер и пользоваться всеми силами. Духи на барьере горят как факелы, так что придется им своими силами воевать.

И откуда он все это знает?

– Думаешь, откуда знаю? Так я на разведку ходил, за стены.

Чего?! Какого долбодятла посетила прекрасная мысль отправить мага на разведку?!

– Что ты так смотришь? Ну да, я ходил, рисковал, знаю. Ко мне тут один твой следопыт подошел, Дилан, мы поговорили, я согласился. Простых воинов духи шаманов засекают сразу, а информация о противнике нужна как воздух. Я подумал и согласился.

Что мне кажется, что Фрес мне очень так немного, совсем капельку, дико и в наглых масштабах врет.

– Ну чего ты щуришься так злобно?

Продолжаю сверлить взглядом. Секунда, две.

– Ладно! Ладно! Я за Лию волновался, вот и полез. Доволен? Но и деле не забывал, все разведал.

Лия что-то проделывает с моим телом, чувствую, как мой эфир всколыхнулся, ядро мощно дрогнуло. Импульс свежести пробегает по каналам. Я вздрагиваю от прилива бодрости. Хочется вскочить, попрыгать, что-то делать.

– Готово, – звонкий голос Лии.

Уставшая девушка откидывается на спинку стула.

– Ты молодец, спасибо, – благодарю ее хрипловатым ото сна голосом, – Кгхм, неплохие навыки. Кто учил?

– Мастер Арина, – уже бодрее отвечает девушка, – Я и магии воды у нее училась!

– Ты не смотри что она такая бодрая, – встревает Фрес, – Когда я ее в лесу нашел, вся тряслась, глаза по империалу, грязная. Чуть не прибил, думал монстрик какой.

– Дедушка!

– А что? Еле успокоил. Она возле гнорлов час пролежала, пока их не отвели на другой конец лагеря.

– Глорлов? Сколько их?

– Шесть, – угрюмо отвечает маг, – Ох и страшные же твари, скажу я тебе. Издалека видел, а пробрало. У меня аж яй…гхм, съежилось все. Я б сказал, да при даме неприлично.

Лия вдруг встрепенулась. Полезла за пазуху. Под моим удивленным взглядом щупает груди, одну, вторую. Что она делает?

– Вот! – достает помятый конверт, – Это вам, лично в руки. От Архимага.

Касаюсь конверта. Ядовито-зеленая линия тянется от бумаги к девушке. С тихим звоном лопается. Ух ты.

– «Неприкасаемый Вестник»? Сурово.

– Глеонид в своем стиле, – наклоняется Фрес, – Что там?

Не тратя времени, распаковываю послание. Куча листов, приказы, рекомендации. Да это же План! Тот самый, что мы время от времени обсуждали. Только… законченный. Почитаем.

– Тут и вам есть, – протягиваю по листу Лие и Фресу, – Держите.

Углубляюсь в убористые строки. Расписаны действия для трехста четырнадцати магов. Тут приказы всем магам гильдии пятого ранга и выше. Ага, я понял задумку.

– Мне приказано выучить «Прилив Нирны» – потерянно говорит девушка, – Что это? А так же подчиняться Мастеру Контроля и ожидать дальнейших приказов.

– Целительное заклинание. На стыке магии воды и целительства, довольно сложное, – не отвлекаясь отвечаю, – И древнее. О нем мало кто знает, еще меньше помнит. Я его знаю, только посмотреть надо один фолиант. Я тебе его позже выдам.

– А мне надо изготовить «Маяк Черной Стены». Артефакт. Да еще и не один, а пятнадцать!

– Никогда не слышал.

– Я тоже. Тут описание приложено и способ изготовления. Магия земли, седьмой уровень, артефакторика, зелья. Новая разработка. Все на пределах моих сил. Крайний срок середина зимы.

– Потянешь?

– Придется.

Я же вдумчиво читаю План. По задумке Глеонида и Громваля, гильдия разворачивает огромную компанию по всей Империи. Выкладываются все резервы, все активы золота. Боевые задачи будут выполнять даже исследователи, что годами в поле не выходили! Да это полномасштабное наступление.

Каждый маг выполняет свою задачу. После выполнения каждому расписано, к кому он должен присоединиться и помочь. И так, сливаясь в ручейки отрядов, маги плавно собираются в бушующие реки, что сметут все.

Предпоследней задачей будут Расколотые Горы. Если смогу, то я обязан быть там. Последней задачей будут Крепость Глад и Изгну. Надо продержаться два месяца, потом сюда прибудет гильдия почти в полном составе. Остаток зимы мы проведем здесь, а весной пойдем через горы.

Ну что же… Осталось продержаться в осаде эти самые два месяца. А потом гильдия Даргамара прибудет сюда. От любой армии мы оставим прах и пепел. Надо только удержать крепость.

– Что ж, мне все ясно.

Бросаю листы, бумага загорается в полете, на пол падают клочки пепла. Фрес и Лия внимательно прочитали свои задачи еще раз и повторили за мной. Никаких материальных подтверждений быть не должно. До конца Плана надо сохранять обычную видимость работы магов. Самые умные представители Империи конечно будут что-то подозревать. Но такого масштаба от Даргамара никто не ожидает. Мы уничтожим все проблемы, что обязывали магов столетиями, расплатимся со всеми долгами. Даргамар, наконец, обретет полную свободу действий и настоящую независимость. Высвобожденную мощь и время мы направим на свои цели и развитие. Молодые маги перестанут глупо подыхать, затыкая жизнями ошибки Империи.

Объясняю вкратце План остальным.

– Неужели мы станем сами по себе? – Лия улыбается, – Можно будет заниматься исследованиями, просто лечить людей. Свободно делиться опытом, а не от случая к случаю, сталкиваясь случайно в Даргамаре. Я ждала уроков от Мастера Арины месяцами, она постоянно пропадала в Расколотых Горах.

– Можно обучать молодых магов, – жмурится Фрес, – И не ждать что они умрут через пару лет. В Даргамаре разом будет вся гильдия. По-настоящему магический город.

– Знаете… – встаю, – Я хочу дожить до этого момента. Никаких ручьев крови со стен Глад. Бессонных ночей в осадах. Сотнях гробов в усыпальницах, что набираются за неделю. Все для этого сделаю.

Неспешно облачаюсь в Доспех Мастера. Ищу взглядом посох. Он сиротливо стоит в уголке. Усилие воли, посох влетает в раскрытую ладонь.

– А пойдемте поедим? – улыбаюсь.

– С удовольствием! – вскакивает Лия.

– Война войной… – трет ладони Фрес, – А мяса пожрать всегда охота!

Чувствую себя прекрасно! Отличное настроение дарит улыбку, выхожу с этой улыбкой на лице в коридор и чую, как она застывает на лице.

– Это что? – в миг осипшим голосом спрашиваю.

Не узнаю. Все не узнаю! Где обшарпанные стены с трещинами и сколами? Что с полом? Стены гладкие, стыки меж камнями можно увидеть, лишь присмотревшись. А пол! Гладкий и ровный настолько, что можно увидеть размытое отражение. Поднимаю голову. Чистый потолок без гари. Жаровни на новеньких цепях. Вместо немного чадящего, обычного пламени, там горит ровным светом белый огонь. Вместо пляшущих теней теперь ровное освещение.

– Неожиданно, правда? – хлопает по плечу Фрес, – Мы тоже удивились. Вся крепость обновилась. По крайней мере весь камень. Помнишь южную башню, где крыша обвалилась? Так целая стоит!

Мой разум просчитывает варианты. Как такое возможно? Нет такого свойства у крепости, я бы знал! Ничего в хрониках крепости по этому поводу не написано. Пытаюсь ощупать округу магическими чувствами. Стены буквально сияют мощью эфира.

– Только небольшая накладка вышла.

– А? – отвлекаюсь на голос, – Какая?

– Там, где провалы в стенах заложили новым камнем – все по-старому.

– Значит дело в камнях, – делаю вывод я.

Прикладываю ладонь к стене. Пытаюсь ощутить что-нибудь внутри. Ничего. Только эфир. Никакой магической структуры или рун. На ум приходит только алхимия. Могли ли камни быть чем-то пропитаны при закладке?

Стены приобрели другой цвет. Раньше обычный серый цвет камня. Теперь он светлее, почти белый. Совсем как…

– Как у башен Архимагов. Фрес?

– Да?

– Когда построены башни Архимагов?

Фрес задумывается. Лия же просто стоит, не встревает. В глазах у нее ни единой мысли, будто медитирует на ходу. Странная она какая-то. Хотя после такой встречи с гнорлами любой будет пришибленным ходить. Девушку конечно отмыли, накормили, Фрес наверняка по мозгам прошелся внучке, он умеет в чувство приводить.

– Знаешь, Азидал. Если правильно помню, то башни Архимагов, Статую Даргала и крепость Глад строили почти одновременно. С городом правда не ясно. Даргамар образовался уже вокруг башен. Сам понимаешь, глобальная война всех против всех, времени сколько прошло. Тут уже не разберешь толком.

– Я думал, ты знаток древней истории. У тебя ж половина библиотеки – рукописи тех времен.

Фрес только разводит руками.

– Ладно, надеюсь, будет время найти и изучить способ создания. Сейчас не до этого. А с ней-то что?!

Лия стоит, смотрит как сквозь стену. Переводит взгляд на руки, рассматривает пальцы с интересом.

– Лия, – спокойно, ласково зовет Фрес.

Паника на лице Лии. Озирается. Вдруг быстро успокаивается.

– Дедушка? Идем? – встрепенулась девушка, улыбнулась.

Секунда, и никаких признаков странного поведения. Передо мной обычная чародейка, веселая и бодрая, какой я ее видел еще в Даргамаре. Ее разум не в порядке.

– Потом объясню, – шепнул Фрес.

Чудеса вокруг творятся, непонятные. Продвигаемся прямым ходом вниз, на кухню. Обеденный зал разгромлен, так что поедим там. А я раздумываю о непонятных явлениях. Вот как раньше просто было, есть мы, есть изгнилы. Они нападают, мы их бьем всем что есть. Изгнилы умываются кровью и уходят. Мы хороним павших и спокойно живем до следующей осады. А теперь? Тьфу!

Стоило здесь появиться другим магам, как начались неясные движения, тайны, загадки. Враги вдруг стали серьезнее, сильнее, умнее. Бог возродился, в конце концов! А ведь так спокойно было… Еще пару лет, и мы бы спокойно и ровно выполнили План. А теперь я чувствую, как на всех этапах гильдию ждет серьезное противодействие. Никак не могу найти первопричину всего этого. С чего-то же все берет начало. А по всем прикидкам, первопричина всему это павший бог. До меня вдруг доходит, как до тупого. Культ Изгну огромен. У нас лишь воины. Где все остальные, чем занят Культ? Ответ прост, захватывает власть в Империи. Религиозная война. А у нас План, гильдия будет рассредоточена по всей стране. Почти в каждом городе, деревеньке, что-то да будет.

Маги тоже люди, они не будут просто смотреть, как сносят храмы Даргалу. Как поносят Даргамар слушать тоже не станут. Маги будут вмешиваться. Теперь там такая мясорубка начнется! Соседние страны нападут! Они же не идиоты, такой шанс упускать!

– Да чтоб… – я грязно, с придумкой, во весь голос ругаюсь, – …этого Изгну!

Лия краснеет на глазах, сравниваясь цветом лица с татуировками.

– Мастер, что-то не так? – тихонько спрашивает девушка.

– Все не так, – Фрес улыбается, – Я уже рад, что не старший маг. Хотя бы официально.

– Почему?

– Голова болеть не будет, столько разгребать… Пусть наша верхушка разбирается.

Настроение уходит. Шутки шутками, а проблемы нас ждут огромные. Нужно внести коррективы в План, как минимум, со своей стороны. Рекомендации Глеонида подразумевают и такой вариант. Как один из Мастеров, я обязан контролировать часть Плана. Хотя бы Север я должен вытащить из смуты и сохранить порядок.

– Потом поем, – останавливаюсь, – Идите без меня. Надо подумать.

Широким шагом врываюсь в Зал Командования, тот что с огромным балконом. Никого нет. Гулкие шаги по полу, такой же как в коридоре, почти зеркальный. Только теперь видны растительные узоры, утопленные вглубь. Красиво, но не до этого. Расстилаю карту.

Так, я должен контролировать Север. Это не одна лишь крепость. Я ее удержу, вопрос осады решится в ближайшую неделю. Надо решать и продумывать другие вопросы. Просто тут самое сложное направление, единственный проход через горы, к изгнилам. Поэтому я всегда здесь.

Давненько я не задумывался об остальном, положившись на других людей. Так, я знаю, что деревня в Темном лесу уже пять лет как не существует, быстро основали и так же быстро бросили. Никакой дичи, слишком голодно. Что осталось?

Между крепостью и Озером Девы, у подножья гор есть городок. Разгамар. Пять тысяч жителей, рудники, кузницы. Они обеспечивают металлом весь Север. А еще две деревни, обеспечивающие город едой, и иногда крепость провиантом. Изгнилы туда не доходили никогда. Чтобы пройти в то направление им придется сначала захватить крепость, потом пересечь широкое устье Китовой реки. В городе стоит гарнизон, подчиненный крепости. Там всего две сотни воинов, они и за порядком следят.

Но тут проблема уже не в изгнилах, а в Культе. Будут ли они творить смуту там? Несомненно, стратегически Разгамар важный город. Делаю пометку прямо на карте. Судя по Плану, в ближайшие дни туда прибудут двое магов. Индрана и Гармар. Женщина и мужчина. Оба маги земли, пятые ранги. Их задача состоит в рудниках, они должны обеспечить людям новые места разработки, укрепить старые шахты. Чтобы наших воинов было чем вооружать. Тыловая работа. Но они не воины и не дипломаты. Если в Разгамаре начнется бунт против Даргамара и магов, они не выстоят, не смогут успокоить и направить народ. Вся надежда на начальника гарнизона. Придется посетить город лично.

Запад отметил. Что дальше? Восток, Темный лес. Там пусто, это плохо, но сейчас хорошо. Север, изгнилы. Их время придет к концу Плана. Юг.

– Зараза, – стону сквозь зубы.

Лес Гигантов. Ниже Гримарград. Слава Даргалу, город не моя забота. Там Мастер Огня пусть отдувается. А вот Лес…

Десятки бесконтрольных деревень. Верят во всяких духов леса, а еще там есть Круг Друидов. Сумасшедшие старцы, терпеть их не могу! Но они союзники, придется посетить.

Самое сложное отнюдь не друиды. Лес Гигантов. Название отражает все. Деревья огромные, звери в три раза больше обычных. Но не это проблема.

Гиганты. Поселение, мать их, Гигантов. Мирная раса, торгуют с людьми шкурами и мясом в обмен на инструменты. А еще поставляют в Глад большинство провизии в обмен на помощь магов. У Гигантов проблемы со здоровьем. До десяти лет их дети часто болеют, зато потом их тела обретают несокрушимое здоровье и мощь. А также их кожа грубеет и обретает свойства отторжения эфира. Опасные противники против магов. Если Культу удастся склонить Гигантов на свою сторону – будет очень плохо. Если все поселение выйдет на тропу войны, они сметут Гримарград за день или два.

Но Гиганты уважают друидов. Очень уважают. В итоге все упирается в этих старцев. А они хитрые, мудрые сволочи. Культ может посулить им многое. Это будет моя забота. Круг не станет говорить со слабыми магами, они высокомерны. Придется лично.

Думаю, хожу туда-сюда. Выхожу на балкон. Все мысли как ветром вышибает.

– Чтоб мне не пить! – открываю рот в восхищении.

Глад преобразился радикально. Белокаменная крепость. Лишь на двух участках небольшие вкрапления серых камней. Белые башни. На верхушках установили флагштоки со знаменами. На черном фоне развивается серебряная Звезда Амона. Герб крепости Глад. Чуть выше еще знамя. Белый фон и золотом Знак Даргала. Герб Даргамара. Десятки воинов в сверкающих на солнце доспехах, на щитах Звезда Амона.

Выглядит как Глад из сказок, крепость из легенд.

– Ну, Милош, удружил, – улыбаюсь я, – Все запасы раздал, всех одел!

Внизу, под балконом, перед воротами расчистили площадь. Добрая сотня воинов проходит тренировку под зычные команды Торуга. Он одел свои доспехи из вербиума, стоит, возложив руки на воткнутый в землю двуручный меч.

– И-и-и раз! Еще! И-и-и раз!

Воины в едином порыве, синхронно, как в зеркале, повторяют выпады мечом. Мгновенный переход к защите, снова выпад, потом рубящий. Шаг вперед, укол, назад, защита. Все идеально исполнено.

Смотрю, как у казарм женщины стирают в огромных бадьях. О чем-то переговариваются, заливисто смеются. Пробегают молодые воины в еще кожаной броне, гонцы. Чуть дальше, за кузнями, видно стрельбище. Следопыты патруля стоят в три ряда. Натягивают мощные луки, стрелы летят в мишени. Ряд отходит в сторону, тут же залп от следующего. По кругу, без устали. Из кузни долетают звуки молота.

После мертвой тишины ночи, крепость воспряла. Все стараются чувствовать вкус жизни по максимуму, доказывают миру «Мы еще живы! Мы боремся!»

Балкон чуть выше уровня стен, я замечаю наравне с часовыми, как от Темного леса приближается пыльная завеса. Враг выступил. Раздается звон колокола. Воины устремляются на стены. Ну что же, пойду на стену. Встречу дорогих гостей.

Глянул вниз с балкона. Мелькнула мысль спрыгнуть. Нет уж, я уже не молодой пацан, сигать отсюда как в старые добрые времена. Хотя хочется время от времени сделать что-нибудь такое безбашенное, чтобы кровь вскипела в жилах. Но в битве кровь кипит куда как бодрей. Войска врага еще далеко, пойду как обычно. Спокойнее надо быть, спокойней. Образ Верховного мага, сигающего с высоты крепостных стен, на пользу мне не пойдет.

Иду по привычному пути, привычному по памяти, но не по виду. Крепость изнутри выглядит как дворец. Картин только не хватает. Может, заказать в Даргамаре? Вспоминаю, что я теперь не один. Надо бы отвыкать делать все самому. Формирую «Вестника» На этот раз не куцую птичку, а приятного взгляду золотого ястреба из эфира. Псевдоживая птица взмахивает крыльями, зависает напротив лица.

– Фрес, отправь Лию в лазарет первой казармы. Пусть помогает Доквару, опыта будет море. Тебя жду на стенах. Встретимся на надвратной площадке. Враг будет у стен где-то через пол часа.

Ястреб срывается в стремительный полет по коридорам. Я решаю пройти внутренний двор. Выйдя наружу, замечаю фигурку Лии в белых одеждах, девушка бегом летит к казармам. Тормозит спешащего на стены воина, тот махает рукой влево, указывая на первую казарму. Та кивает и спешит дальше. Я же, особо не торопясь, наслаждаюсь видами обновленной крепости. Под ногами поскрипывает первый снег. Пропускаю отряды, провожаю взглядом воинов со связками огненных стрел. Пара лекарей спешат к воротам, подгоняют молодых помощников с ящиками, полными зелий и бинтов. Дохожу до площади меж казарм.

– Азидал! – голос Фреса позади.

О, Фрес догнал.

– Держи, – протягивает белую тряпицу, – Для битвы силы нужны.

Разворачиваю, а там добрый кусок сочного мяса на хлебе. Еще горячее, запах говядины и трав просто одурительный. Слюнки потекли.

– Благодарю, – ни говоря больше ни слова, впиваюсь в еду.

Ммм! Вкуснятина! Только сейчас понял, насколько голоден. А когда-то я ругал Фреса за привычку таскать еду с собой. Дурак был.

– И запить, – достает объемную флягу, – Нашел только вино, но оно слабенькое.

– Сойдет, – по запаху узнаю «Красное Холмистое» из виноградников Семи Холмов.

Никому не мешая, мы устроились за углом казарм. До лестницы на стену недалеко, прибежим если что. Я ем, фляга переходит из рук в руки.

– Ты лучше скажи, что с внучкой сделал?

– Сейчас, – Фрес хлопает по груди, звенит кольчуга под просторными одеждами, – Нашел.

Он достает маленькую трубку с длинным мундштуком.

– Подсоби-ка.

Без слов зажигаю огонек над чашкой. Фрес пыхает, в чашке затлело. По воздуху плывут струйки ароматного табачного дыма.

– Три недели не курил, – довольно улыбается, – Таскаю с собой, а времени нет.

– Гримарградский, – качаю головой, узнавая легкую нотку шоколада в запахе, – И не жалко тебе золотых.

Фрес не отвечает, только жмурится как кот, затягиваясь. Выдыхает плотную струю белоснежного дыма.

– С Лией все в порядке. Еще пару дней и оклемается. Я ей фрагмент памяти стер. Ритуал шаманов и часовую лежку в шаге от гнорлов.

– Игры с разумом никогда ничем хорошим не заканчиваются, – хмурюсь я, – Никогда. Всегда есть последствия.

– Она сама попросила, – спокойно отвечает Фрес, затягиваясь, – И она помнит об этой просьбе. Такая рана в памяти постоянно привлекает ее мысли. Только вот причин в памяти ее разум не находит, она сбивается с размышлений. Новые впечатления сгладят последствия, я уверен.

– Это было так необходимо? – кусаю огромный бутерброд.

– О да… – глубокомысленно тянет Фрес.

Ничего больше не спрашиваю. Это их дело, я узнал, что обязан был. Дальше просто болтаем ни о чем. Вообще не о битве. О вине, сплетнях, о которых я не знаю.

Снующие мимо воины только косят взглядами. Те, что помоложе, с удивлением. Как же, враг на подходе! А маги стоят тут в сторонке, едят, пьют и курят, как ни в чем не бывало! Ветераны поспокойней, сами бы хряпнули чего покрепче, да не положено. Да и мысли у них не о битве, чего там, дело то привычное. Прислушиваюсь к эфиру, ловя отголоски эмоций. Забавная смесь опаски, неуверенности от молодых воинов и спокойная, непрошибаемая уверенность от ветеранов. Причем уверенность не в победе, а простая такая, житейская. Умрем? Бывает. Зато в битве повеселимся, погорячим кровь. Победим? Выпьем, как в последний раз!

Из молодых у нас всего три сотни пополнения, они и четырех битв еще не прошли. Тех, кто тут хотя бы год, уже ничем не удивишь, ни количеством врага, ни мерзкими придумками шаманов.

Как-то сам видел сцену, когда на стену умудрилась залезть искаженная тварь. Синяя, как труп, здоровая, глазище черные, пасть как у чудовища из кошмаров. Откроет рот и как заревет медведем перед лицом одного воина. А их там двое было. Молодой позади отшатнулся от страха и со стены навернулся. Только руку сломал, повезло. А ветеран смачно харкнул в пасть твари, та аж поперхнулась. Следом клинок в глотку по самую гарду запихал. Потом еще и шутил, что хотел в ответ тоже порычать, да не солидно. Забава в том, что разница между новичком и ветераном в Глад смывается быстро. Их разница была всего лишь в пару лет. А тот новичок, что упал и руку сломал, был Торугом. Сейчас его и жопа с клыками не удивит. А бывает и не такое.

– Ладно, – сжигаю в пепел тряпицу из-под еды, – Пойдем на стену. Глянем чего там.

Поднимаемся на стену. Сразу в лицо дует морозный ветер. Изо рта пар. На площадке над воротами ждут Торуг и Дилан. Замечаю новые доспехи у Дилана. Плотная кольчуга, поверх накладки из черной кожи. Из металла, помимо кольчуги, остроконечный шлем с открытым лицом, наплечники из трех сегментов, да наручи с поножами. За спиной лук с колчаном, на поясе короткий клинок.

– Дилан, живой! – хлопаю его плечу.

– Назначил его начальником следопытов, – подходит Торуг, – Прежний ушел в патруль перед всем этим… Способный парень.

– Я не против, – улыбаюсь нервничающему воину, – Поздравляю.

– Тю, – Фрес глядит за стену, – Так они далеко еще. Можно было не торопиться.

Смотрю сам. Действительно, далеко. Толпа изгнилов двигается медленно, еще не превратившись из точек на фоне леса в фигуры врага.

– Скорей всего их тормозят гнорлы, – делюсь мыслью, – Читал, они довольно медленные. Или силы берегут.

– А может и технику осадную везут, – Торуг опирается руками на зубья стен, – Но не видать чего-то такого. Дилан, видишь чего?

Новоиспеченный начальник следопытов щурит глаза.

– Странно, – молвит он, – Даже блеска доспехов рыцарей не улавливаю. Только изгнилы. Я расставлю своих ребят в других местах, поглазастей. Может, они разделили армию?

– Действуй, – кивает Торуг, не отрывая взгляда от врага.

– Есть.

Дилан уходит. Мы остаемся втроем на площадке. На нас время от времени косятся воины из тех что ближе, подслушивают. И передают услышанное дальше по рядам. Причем тихо так, сволочи. Слышно только тихое шушуканье в рядах.

– Мастер, чего нам ожидать? – интересуется Торуг, – Есть наметки?

Подхожу к нему, гляжу вниз. Перед крепостью, в пятнадцати шагах от стен на земле черная линия. Выжженная эфиром земля от барьера, опоясывает крепость.

– По магической части не особо. Шаманам под барьером придется туго, духов можно не опасаться. Они будут атаковать сами, как маги. Проклятья у них конечно мерзкие, но терпимо. Или не полезут сюда вообще. С гнорлами надо смотреть, новый противник для нас. А у тебя есть мысли?

– Есть, – Торуг хлопает ладонью по подмороженным камням, – Как не быть! Я почти не спал, все думал про этого… Молога. Пытался понять, как он действует, его тактику. Позвал Милоша, он хорошо анализирует.

– И чего надумали? – Фрес достает флягу, тряхнул, булькнуло, – Будешь?

– Давай. Холодно, собака! – Торуг хлебнул вина, – Так вот. Опасный кусок говна, этот Молог. Действует, как по учебнику. Жестоко, рационально. Логичный хер, ни грамма чести! Зато это дает хоть какое-то понимание, как он будет действовать.

– А подробней?

Мне уже интересно, чего эти две светлые головы там надумали.

– Мы начали с анализа. Когда Орден появился здесь, встал под стенами, то что делал Молог и его сообщники среди рыцарей? Мы расспросили ребят, кто в лесу был. Молог похоже лично занялся не лояльными к Культу рыцарями. Причем из элиты. Дилан рассказал, какие доспехи были на трупах в лесу, убитые собственным оружием. Судя по всему, он еще испытывал свои новые возможности.

– Интересно.

– Да. Помогал ему Зигрейн, он же привел Кромваля в засаду. Кромваль бы тихо помер, но тут появились воины крепости, а следом вы подоспели. Молог тянул время, даже почти пожертвовал Зигрейном, чтобы подозрений не возникло. Говорю же, бесчестный хер!

Торуг глотнул еще вина, отдал флягу Фресу.

– Это был первый шаг его плана. Избавится от всего лишнего. А может, все планировалось с самого начала. Свидетелей имею ввиду. Зигрейн должен был считаться союзником, чтобы войти в крепость.

Тут даже я начал понимать и вспоминать свою учебу в Имперской Академии. Что-то общее прослеживается. Торуг продолжает.

– Кто здесь самый опасный для Культа и его власти на севере?

– Думаю, что я.

– Именно, – кивает Торуг, не забывая посматривать на армию врага, – Устранение командиров, лидеров, это одна из самых важных задач в войне. Особенно при осадах городов и крепостей. Ваша смерть должна была посеять смуту в крепости и лишить нас магической поддержки. Одновременно с этим он напал на крепость, в момент самой неразберихи. Огнем еще усилил панику.

– Но не срослось, – Фрес весело отсалютовал в небо флягой.

– Ага, хер ему по гнилой морде. Как увидел Мастера – сразу отступил, не теряя войска. И тут кроется его первая слабость. Он не может себе позволить терять воинов в больших количествах. Видно, армия нужна Культу, большая и боеспособная. И тут Молог опять действует как по учебнику, по всем военным постулатам. Что нужно, чтобы победить в сражении? Иметь преимущество! Не важно какое, тактическое, по местности, в количестве войск, в магии. Любое. Молог выбрал преимущество в силе. И вот у нас, сука, гнорлы на подходе. Но и это еще не все.

– Искаженный эфир, – кривлюсь я.

– Ага. Без понятия, знал Молог об этой атаке мерзостью или упрашивал этого божка помочь, чтоб ему мочой питаться, но Изгну подсобил.

– О барьере Молог вряд ли знал, – чешу подбородок, – Скорее, он думал, что мы тут по старинке будем действовать. Бегать к каждому человеку и лечить по одному, поддерживать.

– К утру маги и люди были бы убитые в хлам, голыми руками бери! Бух! – Торуг ударил кулаком по камню, – Как я хочу ему врезать за ночные ощущения!

– И к чему вы пришли в итоге? – сбивает Фрес агрессивный настрой.

– А, да. Молог делал все. Диверсии, ослабление, внезапное нападение с неожиданным поджогом. Он не нападет просто так, меч в меч. Дальше по любому будет что-то еще.

– Например?

– Из всего что нам пришло в голову, это будет моральная атака, – пожимает мощными плечами Торуг, – Попалась бы им эта молоденькая магичка, Лия, уверен, ее бы перед стенами…

– Не надо, – с едва уловимой угрозой говорит Фрес, – Не продолжай.

– Значит, что-то будет, – я думаю вслух, – Это должно подорвать нашу решимость? Желание сражаться?

– Не стоит ломать голову, Мастер Азидал, – качает головой Торуг, – Я сам из-за этого не спал. Увидим. Уверен, мы справимся.

Идет время, мы ждем. Армия Молога все ближе, легко различить беспорядочную толпу изгнилов. Они шагают вразнобой, больше похожие на стаю диких хищников. Если можно назвать стаей многотысячную армию. Но что-то их маловато. Приглядываюсь пристальнее, что-то царапает взгляд. Нахожу несоответствие. Первый снег на земле. Если наступить на него, то в следе будет видна черная земля. А вот нет следов! Иллюзия.

Взмахом руки подзываю Фреса. Он подходит, смотрит, дергается бровь в удивлении. Переглядываемся, я улыбаюсь уголками губ, дернул головой в ту сторону.

Фрес отходит на шаг, разминает плечо. Хрустит шеей. Поднимает ладонь, в ней из ниоткуда медленно вырастает земляной кол. Грубое копье из камня, словно сделанное первыми людьми, устраивается в кулаке мага.

У каждого взрослого мага есть своя фишка, свои заклинания. Это одно из личных заклинаний Фреса. «Содрогающее Копье» Давненько не видел его.

Фрес размахивается. Напрягается, вокруг мага собирается мощь эфира, отдающая непоколебимостью земли, концентрируется в копье. Фрес хекнул, резко распрямился, похожий на тугой лук, копье со свистом улетает в сторону войск врага. Устремляется сначала к небесам, раздается хлопок воздуха, копье с огромной скоростью стремится к земле. Воины, наблюдающие за этим, ждут как оно с громом врежется в землю перед изгнилами. Но копье исчезает в земле, как в воде, без единого звука. Недоуменная тишина.

– Не получилось? – вырывается у Торуга.

– Ха, не отводи взгляд, – довольно щуриться Фрес.

В белом снегу расползаются черные трещины. Треск переламываемого камня. Земля дрогнула, как от шага великана. Пошли разломы, земля дрожит. Все это волной идет к армии Молога. Сильно теряя в силе, дрожь ослабляется в их рядах.

Скрывающий полог шаманов пал. Не удержали. Предпочли остановить землетрясение.

Образы беспорядочных рядов изгнилов развеивается. Открывается совсем иная картина. Ровные ряды в пяти колоннах. Три изгнилов, две рыцарей. Вышагивающие позади, медлительные гнорлы. Монстры из дерева, крови и страха, опутаны веревками, они тащат за собой осадную технику. Тараны, камнеметы, грубо сколоченные повозки с камнями. Волокутся по земле длинные лестницы.

– Чтоб меня лопатой трахнуло, – пораженно высказывается Торуг, – Они сделали из изгнилов настоящую армию! Гляди как шагают! Еще и вооружили!

Да уж, на дикарей изгнилы теперь мало похожи. Шкуру заменила грубая, но добротная броня из кожи и железа. Не слышно никаких рыков или визгов. На людей рыцарей не то что не нападают, даже не косятся! Настоящая армия.

Останавливаются в расстоянии на двести шагов. Наш стреломет не достанет. Зато их камнеметы вполне. От армии откалывается небольшой отряд. Идут к крепости.

– Кажись, поговорить хотят, – Торуг глядит на меня, – В стрелометах огненные стрелы. Стрельнуть?

– Оставь для гнорлов. Пусть говорят.

К нам они все ближе. Впереди четко вышагивает Молог. Сменил тряпье на добротный доспех, позади развивается красный плащ. На лице простая черная маска. Только прорези для глаз и щель напротив рта. С ним идет рослый изгнил в одеяниях шамана. На поясе бренчат людские черепа, какие-то перья. Посох украшен черепом змеи. Верховный шаман, собственной персоной. Впервые вылез из-за гор. Рядом с шаманом идет человек в матово черных доспехах. Закован в сталь с головы до ног, ни щелочки не видно. Вооружен щитом и мечом. На черном щите красуется Знак Изгну. Кто такой не понятно. Один из лидеров Культа?

Следом простые рыцари, командиры ордена. А за ними уже нечто интересное. Простые изгнилы тащат по снегу деревянную платформу, сверху накинута грубая ткань. Под ней угадываются столбы.

Молог останавливается ровно возле черной полосы. Поднимает голову. Вижу горящие красным глаза из тьмы в провалах маски. Шаман изгнилов проводит посохом загогулину в воздухе. Голос Молога разносится над крепостью, его слышат все. Скрипучий, как не смазанная дверь, с непонятным эхом после слов.

– Азидал. Мастер Даргамара. Я желаю говорить с тобой.

Я тоже провожу фокус с усилением голоса. Теперь нас слышат обе армии. Выхожу в центр, оставляю посох висеть в воздухе справа от себя. Если он будет у меня в руках, боюсь я вмажу по нему чем-нибудь убойным. Мерзость, исходящая от Молога, не может преодолеть барьер. Но я слишком хорошо помню, как она терзала меня в лесу. Скрещиваю руки на груди.

– Я перед тобой. Говори.

– Я предлагаю тебе присоединиться к нам, Азидал. Тебе и твоим людям.

Я не прерываю Молога. Спустя секундную заминку он продолжает.

– Сколько вы воюете с изгнилами? Зачем? Мы можем прекратить эту вражду. Жить в мире. Милосердная благодать Изгну наградит верных ему. Сложи оружие, уступи крепость, и я покажу тебе все это. Твоим людям не придется умирать, они восстанут после смерти! Вернутся к семьям и друзьям.

Воин в черных доспехах, которого я про себя уже назвал черным рыцарем, выступает вперед. Его голос никто не усиливал, но он кричит горячо, громко:

– Я Сагбарад. В прошлом воин Даргамара, я говорю вам: соглашайтесь! Я сразил трех изгнилов в бою, одного за другим, прежде чем меня поймали! Я ожидал пыток и ужасной смерти. Но мне показали истину! Я узрел и почувствовал на себе милость Изгну. Его благодать коснулась меня! Теперь я не старею, буду жить вечно! Соглашайтесь, и сможете так же принять благодать нашего бога!

Морозная тишина. Мои воины не смотрят на меня, через прорези шлемов вырывается горячий пар дыхания. Они не отрывают взглядов от врагов, но я чувствую их внимание. Молог ждет ответа. Я даю его:

– Почему же вы прячете лица, последователи Изгну, – презрительно улыбаюсь, – Ваш бог подарил вам вечность. Долгая жизнь, это прекрасно. Но не в виде гниющего трупа. Вернутся к семьям, ты сказал? И отравят их мерзостью! Мы сполна ощутили на себе «благодать» этой ночью. Искаженный эфир – это благодать?

– Вы не понимаете! – вскинул голову Сагбарад, – Я…

Обращаю внимание на черного рыцаря. Жалкий предатель, не собираюсь слушать его крики. Прерываю его горячую, фанатичную речь.

– Ты. Убил трех изгнилов, – медленно хлопаю, – Каков подвиг! Впечатляет.

Слышу презрительные смешки от воинов, ребята не сдержались.

– Гордишься так, предатель. Мы их тут штабелями в погребальные костры укладываем. Молчи, мальчишка, и не встревай в разговоры взрослых.

Сагбарад явно в ярости, весь вскинулся, упрямо задрал голову. Но его взмахом руки прерывает Молог.

– Почему ты так яростно отказываешься, Азидал? Разве Даргал дал вам так много? Тем более обычным людям? Изгну предлагает власть, могущество, бессмертие, наконец! Ты же не фанатик, маги всегда были рациональны. Согласись, и это все будет твоим.

– Ты хоть знаешь, сколько раз я слышал подобные речи? Даже от них, – киваю на верховного шамана, – Даргал дал людям Империи самый важный Дар. Свободу воли. Никаких догм, запретов и заветов, исступленных молитв и жертв. А магам он дал еще больше, свободу действий. Полная свобода. А ты предлагаешь променять ее на тугие цепи Изгну.

– Действительно ли это свобода? – вкрадчивый голос Молога ввинчивается в уши, – Может, Даргалу просто плевать на вас? Подумай, маг.

– Я могу встать на главной площади Даргамара и поносить Даргала перед его Статуей весь день. Знаешь, что мне за это будет? Ничего. А потом попросить Даргала о благословении и толике удачи в каком-нибудь начинании. И он благословит. Только посмеется, как от доброй шутки. Могу я так сделать с Изгну?

По меркам Молога, ужасное святотатство. Молог на долгую минуту теряет дар речи. Не может выкрутиться и вынужден выдавить:

– Нет.

– Молог. Ты должен быть немного младше меня по возрасту. Но похоже, что большинство времени ты провел, гния в каком-то болоте. А я был тут, воевал. Все твои уловки, изгнилы когда-то повторяли, додумавшись самостоятельно. Тебе просто не чем меня удивить. Давай закончим этот фарс и преступим к настоящему сражению. Холодно, знаешь ли, болтать стоять.

– Добрым словам ты внимать не желаешь, – с толикой злобы отвечает Молог, – Тогда смотри. Смотри ты, и твои воины. Что вас ждет, если не покоритесь!

С площадки позади Молога слетает ткань. Семь коротких столбов. Распятые, измученные пытками следопыты патруля. Тут даже у меня зашевелились волосы на затылке.

С ребер содрано мясо, обнажая белые кости. Гортани переломаны, языки выдраны. Сделано все, чтобы они не могли нам ничего сказать. Даже попросить об отмщении. Ноги превращены в черные обугленные культяпки. Ребята пережили море невыносимых страданий. Ни одного живого места от пыток. Целые только глаза, полные боли. И самое страшное… С такими ранами не живут. Они продолжают жить, даже не могут дышать, только извиваются от недостатка кислорода.

– Это будет с вами, – торжествуя, говорит Молог, – Я рассказал вам о милости Изгну. А это – его кара. Все еще не хочешь отступить, Азидал? Желаешь подобного для своих людей? Я знаю, ты о них очень печешься.

Первым желанием было отдать приказ стрелометам прервать страдания ребят. Но это лишь причинит им еще больше боли. Внутри я ругался, ярился, орал и брызгал пеной изо рта, грозя всеми карами. А также просил прощения у страдающих следопытов, что не уберег, что позволил. Но снаружи… О, мой голос был спокойным и размеренным, не угрожающим. Я просто оповестил:

– Молог, моя сила для тебя невыносимый яд. Ты это уже прочувствовал. Когда я тобой займусь, ты будешь страдать в сто крат сильнее, чем они.

– Пустые угрозы, – махнул он рукой.

Но я чувствую его неуверенность и опаску. Вперед неожиданно выходит верховный шаман. Он встает ровно у границы барьера. Поднимает руку, когтистые, длинные пальцы плавно скользят вперед, похожие на змей.

Пальцы касаются барьера. Там, где он проводит рукой, проявляется золотые искры, жалят едкими молниями вторженца. Он с трудом продавливает стену. С шипением отдергивает руку. Прячет дымящуюся конечность в широких рукавах балахона.

– Действительно, работа Мастера, – на прекрасном имперском, с рычащим акцентом, молвит он, – Сними его, и я позволю им умереть.

Шаман никак не усиливал голос. Он говорил тихо, спокойно, но его голос слышали все. Как будто он стоит совсем рядом, шепчет на ухо.

Я обращаю на него внимания меньше, чем на пролетающую мимо муху. Кажется, его это задело.

– Молог. Здесь падешь ты, твой Орден, и эти выкидыши Изгну. Проваливай к войску, разговор окончен.

– Я еще ни разу не познал поражения, – издевательски хвалится он.

– Значит, познаешь. Я все сказал.

Под конец своих слов я призвал в руку посох. Короткая формула рун проносится в сознания. На площадку со страдающими воинами с неба обрушиваются толстые золотые молнии из эфира. Ровно по одной на столб. Они оставляют за собой пепел. Остатки площадки горящими головешками разлетаются в стороны.

Пусть я потратил большую часть сил на это. Пусть. Они не заслужили подобных мучений. Я уверен, они не выдали ни слова из секретов крепости. Не перешли на сторону врага, как Сагбарад. Это была достойная служба. Они заслужили избавление.

Молог лишь раздраженно дернул головой. Шаман досадливо цыкнул. Сагбарад за все время так и не отвел от меня злого взгляда. А изгнилы рухнули в землю, прикрывая головы. Страшно им, тварям, помнят еще такую магию.

Верхушка вражеской армии повернулась назад. Они готовятся к решающей битве. В крепости же все настроение можно выразить парой слов. Жажда битвы. Желание мести.

Взгляды воинов обжигают. В эфире их эмоции буквально горят, эфир бурлит и бушует. Никогда на моей памяти они не рвались так в бой. Молог нанес смертельное оскорбление их гордости.

Даже Торуг молчит. Не находится слов. Да и не нужны они. Настало время битвы. Пусть говорят мечи.

Однако, сначала в битве взяла слово магия. Магия шаманов. Над крепостью сгущается туман, в огромную, черную тучу. Туча быстро опускается на крепость. Она явно магического происхождения, барьер удерживает черный туман на своих границах. Туман не успокаивается, кружит вокруг крепости, вьется. Резко темнеет. Глаза быстро привыкают, факелов не зажигаем. Еще не хватало лично давать наводку камнеметам. За пределами барьера не видно ничего, кроме черного тумана.

– Старая фишка, – говорю я, – Как бороться против такого мы знаем.

В моих руках расправляет крылья золотой ястреб. Вешаю на «Вестника» заклинание «Разведчика» и беру под прямой контроль. Ястреб резко взмывает к небесам, прошибает темную завесу и парит над ней. Я смотрю его глазами.

Купол тумана повторяет очертания барьера, различаю в нем толику красноты. Значит, шаманы усиливают свои ритуалы искаженным эфиром. Раньше они так не умели. Плохо.

Смотрю на позиции врага. Все резко становится еще хуже. Гнорлы заряжают камнеметы снарядами. Первый залп. Грубый кусок камня, будто оторванный с мясом от скалы, летит на крепость. Рухнул не долетая. А вот следующий… Срочно нужен маг земли.

– Фрес! Летящие камни тормозить умеешь?!

– Что? – не понял друг, отвлеченный от фляги с вином.

– Я говорю… А, млять! Ложись!

Булыжник, с два моих роста, разрывает завесу тумана. С гулким свистом летит прямо на нас. Торуг, Фрес и я падаем на пол площадки, практически целуем родную крепость. Снаряд пролетает над головами с таким гулом разрываемого воздуха, что душа уходит в пятки. Бух! Рухнул на площади, прокатывается и замирает.

– Не мог сразу сказать?! – орет Фрес, флягу он уронил.

– Я и сказал!

Пол содрогается.

– Бух! Бух! – два камня, один за другим, врезаются в стену справа, чуть дальше привратной башни.

Ну все, прощай стена. А нет! Обновленная крепость держит удар, только пара зубьев откалываются. Воины на стенах зорко вглядываются в туман, готовы отпрыгнуть в сторону или залечь. Даже стыдно на мгновенье стало. Маги так испугались, а воинам хоть бы хны.

Я потерял контроль над «Вестником», повторяю все заново. Жаль подлететь ближе не могу, шаманы быстро развеют заклинание. Но хоть так. Теперь мне видна вся картина. Три камнемета бьют практически в одно место. Надеются проломить стену. Боюсь, что если дать им время, то получится. Но Молог быстро показывает мне, что не об этом сейчас надо беспокоится.

Скрывающий полог шаманов был не один. Немного в стороне от основного войска исчезает навеянная картина. Еще два камнемета, только мощнее. Они выдают залп, на крепость стремятся горящие камни. Огненными кометами они пронзают туман и барьер, падают внутри крепости. Один попадает в конюшню, здание мгновенно вспыхивает, по двору мечутся испуганные кони.

– Азидал! – отвлекает Фрес, – Чувствуешь? Что они делают? Там!

Фрес показывает рукой. Я слежу через «Вестника» Фрес показывает справа от крепости. Но там ничего нет. Из этого «ничего» вырывается волна искаженных тварей. Несется на крепость. А потом с противоположной стороны. Направляю «Вестника» над ними. Золотой ястреб летит над спинами тварей. Узнаю тварей. Рамалаки. Подобия медведей, только без шкуры, истощенные и синие. Когти и пасти мутированы, лапы длиннее. Да размеры превосходят милых добрых медведей. Десятки, почти по сотне с каждой стороны.

Две стаи опоясывают крепость, чтобы напасть одновременно со всех сторон. Их ведет чья-то воля.

– Рамалаки, – говорю Торугу, – Много!

Торуг вскидывает двуручник на плечо.

– Готовься! Атака тварей!

Воины, без лишней спешки, достают зеленые пузырьки, зубами выдергивают пробки, вязкая зеленая жидкость льется на лезвия клинков. Мечи наливаются мертвенным зеленым светом. Обычным оружием шкуру твари не пробьешь, а раздать всем оружие из вербиума не потянула бы и Небесная Империя в лучшие годы. На сцену тут выходит алхимия. Только мечи через сутки можно будет выкинуть. Насколько эффективно, настолько же затратно. Развеиваю «Вестника», сейчас лучше не отвлекаться.

Только сейчас я понимаю, зачем столько искаженного эфира в тумане шаманов. Рамалаки, пробегающие через него, напитываются мерзостью. Твари почти без ущерба прорываются через барьер. Только шкура дымится, подпаленная молниями. Им здесь явно больно и неприятно. Но боль лишь подстегивает ярость неразумных тварей. Их ведет вечный голод и чужая воля. Прямо на нас.

Я надеялся, что обновленные камни не позволят им забираться на стену по-прежнему. Я ошибался. Одно хорошо, больше не чувствую давления мерзости на барьер. Остался простой колдовской туман.

Твари срываются, не в силах иногда вцепится острыми когтями в стыки камней. Лучники пытаются помешать, но стрелы бессильно отскакивают от синих, облезлых шкур.

Надо мной с гулом пламени пролетает очередной булыжник. Нет, только не туда! Камень метеоритом разбивает огромные узорные стекла, залетает внутрь Зала Командования. Наружу вырывается пыль, стекла и дым.

– Сука!

– Они не прекращают огонь! – Торуг тоже злится, плюет на пол, – Срать им на тварей.

Рамалаки добираются до верха. Лучники отходят назад. Вперед выходят воины в полной броне. Их мечи светятся рунами, а не от зелий. Остальные отходят на шаг назад, дают элитным воинам простор для боя. Твари забираются наверх.

Забираются и к нам. Показывается уродливая башка рамалака.

– Р-р-а-а! – рев вперемешку со слюнями.

Я отвлекаюсь на другую, пинком в морду сбрасываю со стены.

– … на! – отвечает своей Торуг, раскалывая мечом башку твари пополам.

Когда-то именно такая тварь заставила его упасть со стены. Торуг рамалаков ненавидит чистой злобой.

Тварей все больше. Ползут наверх по всей стене. Прорываются мимо элитных воинов. Там их встречает слитный ряд щитов и зеленых клинков, ядовитых для них. Время в битве то привычно растягивается, врезая долгие секунды в память, то мчится минутами за миг.

Все постепенно превращается в свалку. Сражения по стене начинают идти беспорядочно. Слишком много тварей. Рамалок передо мной встает на задние лапы, огромная пасть стремится вперед, желая откусить голову. Конец посоха смачно врезается в нижнюю челюсть, сворачивая зубы и захлопывая пасть. Позади крик, оборачиваюсь.

Рамалок надел на когти воина крепости. Он прикрыл своим телом меня. Протягиваю руку, рывком за плечо снимаю воина с когтей, он мешком падает под ноги. Вспышка эфира, тварь лишь качнулась. Прыгает на меня, снова пытаясь укусить. Но клыки кусают лишь посох. Пытаемся пересилить друг друга. Воин под нами хватает меч, из последних сил привстает, острое лезвие вспарывает твари кишки. Тварь ослабла, выдираю посох из жадных зубов. «Эфирный меч» сносит голову.

Воин с хрипами дышит, лежа на спине. Опускаюсь на колено, останавливаю кровь. Больше не могу тратить силы.

– К лекарям внизу, ползи если жить охота. И спасибо.

Воин вяло улыбается. Лицо заливает кровь твари. Ползет вслепую, переваливается за край, падает. Там лестница, слышу, как гремят доспехи по ступенькам. Радикальный способ добраться до лекаря. Больше не могу отвлекаться, новые твари алчут моей крови. Фрес прорывается ко мне. Стоим спина к спине.

В какой-то момент слышу крик:

– Изгнилы!

Под шумок сражения через туман пробираются изгнилы. Лестницы гремят, ударяясь о зубцы стен. Твари их не трогают, словно и нет никого кроме нас. С нашей стороны помогает Фрес. «Содрогающее Копье» встряхивает землю, лестницы валятся вместе с изгнилами, что налипли на них виноградинами. Маг бросает взгляд вниз, кричит:

– Азидал! Внизу!

Тоже подхожу к краю. Огромная толпа врагов стремится из тумана, вижу, как рожи кривятся от боли, движения замедляются. Внутри барьера им не нравится. Высматриваю, что так всполошило Фреса.

Таран. Таран на колесах, качается в цепях странной конструкции. Сам таран выглядит как прямой ствол дерева с наконечником из дрянного металла. Его вручную тащат два десятка изгнилов. До ворот недалеко осталось. Я хотел плюнуть, но тут ощущаю мощь магии шаманов. Сволочи умудрились заговорить целый таран. Внутри я чувствую огромное количество мерзости, магия шаманов не дает ей рассеется внутри барьера.

Они вполне могут вынести ворота. Один удар таким тараном и меня отправит к Даргалу. Какую бы защиту я не выставил. Ладно, есть одна идея.

Вспрыгиваю на сломанный зубец над воротами. Воздеваю руки. Пусть это заклинание не так используется, а на земле, но я попробую по-своему.

– Агбарад Игнис!

(Горящая земля)

Слепящий шар пламени рвет огнем воздух, волосы трещат от жара. Опускаю руки, шар огня падает. Разбивается о землю перед вратами. Землю окутывает покрывало яркого огня. Сразу светлеет в округе. Таран останавливается перед горящей землей. Пятый уровень магии огня.

– Попробуйте пройти это, ублюдки, – показываю неприличный жест изгнилам внизу.

Тут же мимо головы пролетает стрела. Спрыгиваю назад.

Дикари в нормальных доспехах стали страшными противниками. Если бы не ослабляющий эффект от барьера, стало бы совсем худо. На тварей целенаправленно охотятся элитные воины, рамалаков все меньше. Зато лестниц прибавляется на порядок. Изгнилы прут с трех сторон.

Сеча с ними намного привычней. Изнилов не спасают размеры, мощь и доспехи. Выучка моих воинов все еще превосходит грубую мощь. Впереди строя утесами стоят элитные воины, чуть позади обычные воины. Мечи вздымаются и опускаются вместе с потоками крови. К нам на площадку больше никто не прорывается. Держим натиск. Торуг командует, резервные отряды сменяют уставших, затыкают прорывы. Фрес разносит самые большие скопления изгнилов. Я же точными удара магии эфира убиваю самых опасных тварей, пытаюсь выловить командиров.

Рукоятка посоха скользит от крови, лишь сжимаю крепче. Кровь искаженных тварей покрывает доспехи, шипит на алхимическом золоте как на раскаленной сковороде. Волосы слипаются от пота.

«Эфирный барьер» снова преподносит приятный подарок. Мои силы пополняются быстро, мой эфир сгущается вокруг противников, замедляя их. Пока все идет хорошо. Перемалываем врагов, горящие камни так и не вызвали пожар, стены не пробиты.

Битва начинает затихать. Видно, Мологу это не понравилось. В темном тумане, на уровне стен, парами зажигаются красные огоньки. Во тьме тумана они приближаются, покачиваясь. Медленно из тумана проступают зловещие фигуры великанов. Гнорлы пришли.

Опускаю посох, тяжело дышу, выравнивая дыхание. Как точно Молог подбирает моменты. Тактика, неожиданные ходы, непрекращающийся прессинг. Шаманов использует на полную катушку. Начинаю верить, что он не терпел никогда поражений.

Зловещие фигуры приблизились к барьеру с трех сторон. По два гнорла на каждую. Уже четко видны силуэты. Вместо головы кроны деревьев с черной листвой, угадываются лица в центре тел, что больше похожи на стволы. Длинные, непропорциональные руки из сплетенных ветвей, похожие на мышцы с сорванной кожей. Короткие ноги из корней. И всюду колья, с гниющими трупами, черными сердцами и головами. Передернуло. Мерзость.

Ну что, твари, сможете преодолеть барьер?

Смогли. Еще как. Крючья пальцев вонзаются в барьер, разрывают в щели. Внутрь просачивается туман. Гнорлы прорывают себе путь в барьере, шагают внутрь. Весь эфир крепости устремляется к самым опасным захватчикам. Гнорлы шагают медленно, как в воде. Вокруг их тел змеятся разряды золотого эфира. Недовольный ропот древесных гигантов разносится волной, ноют зубы, встают дыбом волосы.

Я думал, внутри их аура не сработает. Снова ошибся, лишь ослабла. Один гнорл двигается почти ко мне. Метит между горящей землей у ворот и привратной башней. Чем он ближе, тем отчетливей страх. Он рождается в глубине, хищной рыбой снует во тьме разума. Ждет момента, вырваться, схватить жертву и утащить во тьму. В самые глубины ужаса. Трясу головой. Не помогает.

Воин рядом со мной не отрывает взгляда от гнорла. Глаза шире с каждым шагом твари. Рот открывается в безмолвном крике. Он уже в плену ужаса. Я не знаю, что еще могу сделать.

Чудеса случаются. Но только один раз. Он наступил вовремя.

Воин, все так же с ужасом в глазах и открытым ртом, поднимает руку. Закованной в сталь рукой вмазывает себе по щеке.

– Ну уж нет, сука! – сиплый голос.

Захлопывает раскрытый рот с такой силой, что лязгают зубы. Я осматриваюсь. Он такой не один. Воины крепости один за другим самостоятельно сбрасывают путы страха. Он не оставил их, о нет. Руки у многих дрожат, даже слезы текут от ужаса. Но мечи все так же разят изгнилов, мстя за промедление. Звенят мечи и топоры, кровь льется, крики ярости и боли наполняют крепость. Дикари успели врубиться в наши ряды, но битва закипает с новой силой и яростью.

– За Глад! – кричат вразнобой воины, боря страх в сердцах.

Гнорлы подходят вплотную к стенам. Они оказываются выше уровня стен. Они им по плечо, не больше. Здоровые твари! Черные пальцы, с потеками крови и гнили цепляются в зубья стен. Разламывают их. Древесина их рук дымится. Гнорлы недовольно воют. Им больно. Камни крепости, заряженные эфиром, жгут их руки. Самой крепости не нравятся прикосновенья этих существ. Воины тоже не остаются в стороне.

Мечи безвольно отскакивают от рук гнорлов, оставляя безобидные зарубки. Я пошатнулся, гнорл рядом вырывает кусок стены. Гниющие пальцы снова вгрызаются в камень. Рядом со мной! Мое сознание рывком проясняется, наполняясь яростью. Они рвут мою крепость на части!

– Ах ты ублюдок!

«Эфирный меч» с гневным гудением врубается в палец гнорла. Снова! Еще раз! Гнорл отдергивает руку.

– Гр-р-а-а! – рев гнорла рождает порывы воздуха.

Присели и воины, и изгнилы. Ни Даргала не слышу, оглушил, скотина. Я должен сразить эту мразь, пока она не прорвала оборону стен! Встаю напротив гнорла. Вблизи он еще отвратней. Наполняю тело мощью магии. Разбегаюсь и прыгаю навстречу гнорлу. Заношу «Эфирный меч» над головой. Еще миг, и я врублюсь прямо в древесное лицо. Достану до «сердца» этой твари!

Гнорл оказывается удивительно проворным. Целой рукой он резко перехватывает меня на пол пути. Вздымает руку вверх. Давит.

– А-а-а! – ору, но не от боли.

От страха. Я попал в объятья его ауры. Из тела гнорла вырываются красные черепа, полные негативной энергии. Они вихрем обволакивают руку гнорла и врезаются в мое тело!

Больно! Страшно! Тварь будит в памяти все моменты страшных воспоминаний. Страх копится, становится больше. Весь ужас, что я когда-либо испытывал, накатывается разом. Я стараюсь медитировать, убедить себя, что страха не существует, но хреново получается.

Мутным взглядом смотрю на гнорла. В его тело с шипением врезаются огненные стрелы. Расчеты стрелометов наконец очнулись. С двух башен на гнорла сыпется огненный дождь. Стрелы еле вгрызаются в эту плоть. Немногие смогли поразить и воткнуться. Стрелометы на перезарядке. Но этого хватает. Гнорл вспыхивает, как сухой хворост. Я тоже добавляю жару, раздувая магией пламя. Стараюсь опалить чистым эфиром руку, что меня держит.

– Гр-о-о-у! – протяжный вой.

Гнорл взмахивает рукой со мной. Пальцы твари разжимаются, я падаю. Гад швырнул меня за спину. Стоило хватке гнорла разомкнуться, как ясность сознания возвращается ко мне во всей полноте. С трудом переворачиваюсь в воздухе, падаю на ноги. Даже с накачкой эфира боль от пяток прошла до зубов. Стопы уходят в рыхлую землю до щиколоток.

– Ха-ха! Маг! Маг! Логар да Изгну! – со всех сторон голоса изгнилов.

Дикари окружают, не опасаясь попасть под ноги гнорлу. Тот все старается сбить с себя пламя, топчется беспорядочно. Что для простого воина самоубийство, то для мага способ сражения. Повторяю удачный прием.

– Агбарад Игнис!

На этот раз заклинание выполняется как надо, а ни как придется. От меня змеятся в земле трещины, полные горящей магмы. Полыхнуло, изнилы отшатываются, валят друг друга, пытаясь убежать. Меня пламя не трогает.

Бегу по горящей земле обратно. Гнорл уже потушился. Кроме копоти вреда не видно.

– Раз тебя «Эфирный меч» не пронял, может проймет «Копье»? – злобно бурчу под нос.

Перехватываю посох на манер копья. Самая убойная модификация моего заклинания. Вся мощь «Эфирного меча» шестого уровня концентрируется на острие, превращаясь в копье. Магия воздуха придает скорость и точность. Даже целится особо не надо. Гнорл снова протянул руки к стене, вцепился в зубцы, старается расшатать. Практически замер. Отличная траектория. Останавливаюсь. Изгнилы разбегаются уже не от огня, а от сияния чистого эфира. У меня аж кровь в жилах закипела от такой концентрации.

– На! – швыряю посох со всей дури.

Если уж это его не проймет, и я зря без посоха останусь, то будет совсем кисло. Сверкающее золотое копье из энергии летит в гнорла. Когда-то я вдохновлялся «Копьем Даргала». Похоже, только послабее. Зато пробивная мощь выше.

Копье мощно врезается в спину гнорла. Как раз на уровне «сердца», где должно быть тело шамана. Эфиром полыхнуло так, что я зажмуриваюсь, прикрываю глаза. Вовремя открываю, гнорл падает на спину. В два прыжка отскакиваю. Гнорл падает с грохотом и стоном, погребая под собой мой посох.

Отпрыгнул неудачно. Прямо в наступающий отряд изгнилов. Эфира в теле резко уменьшилось. Отбиваю лезвия топоров наручами. От ударов изгнилов кажется, что плоть от костей отслаивается. Не остаюсь в долгу, раздаю мощные удары кулаками, дроблю кости. Отбираю топор у павшего. Пошла потеха!

– Азидал! – крик Фрес сверху.

Поднимаю голову, Фрес на гребне стены, читает заклинание. Приседаю, пружиня ноги. Подо мной дрогнуло, земля выстреливает из себя толстый столб камня, со мной на вершине. Бросаю топор, балансируя на верхушке. До стены немного не хватает, прыгаю! Фрес ловит за руку, поднимает к себе.

Тут же на нас прыгает рамалок. Мой кулак вышибает зубы из пасти, пинок Фреса превращает рамалока в снаряд, улетающий вниз. Там пришибает парочку изгнилов. Рядом пристыковываются лестницы.

– Логар да Изгну! – лезут изгнилы.

Переглядываемся с Фресом, киваем друг другу. Врезаемся в толпу дикарей двумя кометами полыхающего эфира. В небе над крепостью проносятся огненные камни. Ревут гнорлы, обуянные огнем и сетями. Кровь стекает по стенам. Сражающеюся воины недовольно отпихивают трупы ногами, не глядя свой или чужой, тела сражаться мешают. Мечи и топоры с наслаждением врубаются в плоть врага, напиваются кровью.

– Мастер! – крик с башни, – Внизу! Ворота!

Нахожу время глянуть вниз. Есть на что посмотреть. В пылающем аду двигается таран на встречу к воротам. Толкают его пылающие фигуры изгнилов. Горят, орут, но двигают! Какого Изгну?! Их дурманов опоили или что?!

Как-то остановить их не успеваю. Хватает одного удара, чтобы ворота вывернуло вместо с частью стен. Мое пламя гаснет, под давлением чужой магии. Из тумана выходят шаманы, разрывают завесу барьера. За ними ровный строй рыцарей. Сверкающая броня, ровный шаг. Свежие силы врага вступают в бой.

– Да щас, разбежались! – взревел Фрес, увидевший ту же картину.

Он вытянул руки в сторону здоровенного камня во внутреннем дворе, что влетел к нам самым первым. Валун дернулся, коряво перевалился на бок, потом еще раз. Я прикрываю Фреса, а камень набирает скорость, с грохотом по земле скачет в сторону дыры, что осталась вместо ворот. Камень впечатывается в дыру, полностью перекрывая вход.

– Фух, – встряхивает дрожащие руки Фрес, – Не легкий камешек.

Киваю, а потом прыгаю вниз со словами:

– Моя очередь.

Приземляюсь ровно напротив бывших ворот. Прикладываю руки к камню. Из-под ладоней пышет нестерпимый жар. Камень трещит, но плавится под ладонями. Повинуясь моей воле, текучая магма складывается в руны. Те самые, что были на воротах. Теперь с первого раза хер пробьете. Таран то в мощности сильно поубавил.

Оборачиваюсь и замечаю обалдевшего лекаря, что склонился над раненным. Понимаю его. Сначала мимо рожи пролетают выбитые ворота, потом здоровая каменюка в обратную строну, а следом Верховный маг крепости сигает сверху. Бум! С той стороны бьется таран. Камень даже не вздрогнул.

– Ты работай, не отвлекайся.

– Е-есть! – принимается за дело лекарь.

Сверху что-то мощно громыхнуло, красная вспышка бьет по глазам. Смотрю туда, на стене появились шаманы, раскидывают воинов как котят. Обиделись. Фрес на них тоже обиделся, тут же возникает позади одного шамана. Кулак в алхимическом золоте проламывает голову, как гнилой арбуз. Пойду тоже поздороваюсь.

Наверху стало еще жарче. Огня и ярости добавляют десятка шаманов. Рыцари внизу стоят, ждут. Бухает таран.

Элитные воины крепости нарезают шаманов на фарш. Без львиной доли шаманских штучек, изгнилам приходится тяжко. Хоть в этом не ошибся, что радует. А воины скалятся, когда очередная башка шамана отлетает в сторону. Отыгрываются за прошлые унижения. Все больше люблю барьер. Амон, я за тебя помолюсь как-нибудь. Раньше тут один шаман мог такого шороху навести, что пол крепости лечилось. Теперь корявые красные молнии лениво отбивают мечами элитные воины. Времена меняются.

Перевожу дух, пока есть время. Фрес тоже. С казарм подтягиваются еще воины. Свежие и подлеченные. Резерв в две сотни выстраивается напротив бывших ворот. Камень потихоньку исходит трещинами.

Двух гнорлов ребята умудрились убить самостоятельно. Одного убил я. Оставшаяся тройка укутана в металлические сети, стоят только, воют, да веселенько горят. Стрелометы без устали нашпиговывают их огненными стрелами, щедро тратя запас.

– Больно бодренько стоят, – Фрес кивает на колонну рыцарей под стенами.

– Только силы потратим, – морщусь я, – Лучше восстановимся.

Среди рядов рыцарей хламиды шаманов рангом повыше, чем те неудачники, посланные в атаку. Нейтрализуют почти все, что мы в них отправим.

У воинов дела все лучше. Отбили пару мест от изгнилов. Там встают следопыты, перекрестным огнем уничтожают изгнилов на лестницах. Давление уменьшается. Я чувствую подвох. Слишком безудержно давил Молог, у него две трети войск в резерве, а давление уменьшается. Взгляд цепляется за труп шамана без головы. Подхожу к нему, откидываю полы балахона, оцениваю висящие безделушки на поясе. Холодеет на сердце.

– Это ученики.

– Что? – Фрес ковыряется в ухе, где-то оглушило.

– Это ученики шаманов! Настоящие где?!

Считаем с Фресом на пару. Среди рыцарей всего пятерка шаманов. Остается за два десятка одаренных, злобных дикарей, желающих нашей смерти. Плюс верховный. Гнорлам они не помогают, на стенах их нет. Вопрос на сто золотых. Что они делают в разгар битвы?

– Изгнилы!

В барьер врывается настоящая толпа. Куда не кинь стрелу, попадешь. Десятки лестниц стучат по зубьям стен.

– Логар! Логар да Изгну!

Изгнилы как взбесились. Никакой тактики, защиты, инстинкта жизни. Безудержное нападение. Дикари переваливаются на стену лавиной топоров и злобных оскалов. Просто бегут на мечи воинов, насаживаются на клинки и стрелы. Воины не успевают освобождать мечи, как на них наскакивают следующие. Нас сминают.

К нам с Фресом тоже стремятся дикари. Врагов так много, что не вижу ничего кроме них. Уже через минуту приходится ходить по трупам, пола не видно. Крови столько, что хлюпает под ногами, она не успевает стекать вниз.

На лбах всех атакующих, вырезан Знак Изгну. Они совсем потеряли страх смерти. Когда они погибают под моими ударами, я чувствую их сумасшедшую радость. Оскалы изгнилов не яростные, они счастливы!

– Изгну! Логар! Изгну! – орут изгнилы прямо в лица перед смертью.

Давление на боевой дух сумасшедшее, дикари не кончаются.

– У нас больше нет резервов! – крик Торуг, – Держимся! За Глад!

Воины как ждали призыва. Боевые кличи людей перекрывают вопли изгнилов.

– За Глад!

– Дарга-а-ал!

– Глад!

С удивлением слышу, как в боевых кличах мелькает мое имя. Ладно, раз я тоже могу воодушивить воинов, поддержать их дух, то я сделаю это. Разжигаю огонь в ладонях. Мои пальцы, как у нежного скульптора, лепят из пламени «Вестника» Он не сможет передавать сообщений. Это по сути просто фигура из огня. Надо мной расправляет крылья гигантский пламенный ястреб. Взмывает, летит над головами сражающихся, с гневным клекотом и пронзительным криком он задевает крыльями изгнилов, опаляя их. Заставляя отступить хоть на миг. У этого заклинания и названия то нет. На ходу придумал. Нити эфира, что составляют каркас, распадаются, я чувствую это. Огонь не подходит, ястребу остается жить еще пару секунд. Пусть он проживет их ярко! Огненная птица с криком ястреба вонзается в лавину дикарей внизу. Взрыв ослепляет. Шаманы быстро гасят огонь, но дело уже сделано. Давление врагов на миг спадает, воины не упускают шанс. Слитный шаг вперед, как на бесчисленных тренировках. Удар мечом, шаг, удар щитом, шаг. Продавливают врагов на прежние позиции.

Чудом мы стоим, как песочный замок против морской волны. Но стоим, держим строй! Ко мне пробивается тройка элитных воинов. Они блокируют изгнилов, сокрушают каждого, кто посмеет подойти. Мечи рвут дикарей, воины не отступают, стоят так, словно не отдадут больше и пяди земли. Они дают мне время отдохнуть, оглядеться.

Рыцари внизу стоят статуями. Они не собираются нападать? Таран не бьет в камень, все изгнилы стремятся на стены. Шаманы так же бездействуют, безмолвно наблюдают в рядах рыцарей. Я устал. Мышцы сводит, звуки битвы вокруг уже не трогают, проходят мимо внимания. Моральная усталость, отупение от крови. Что Молог задумал меня уже не волнует. Будь что будет, сейчас я могу лишь сражаться. Я знаю, что через какое-то время это состояние пройдет. А чтобы это случилось быстрее, надо прочистить мозги, занять себя чем-то. Перенапрягся, бывает. Раз не работают мозги – пусть работают руки.

Внимание привлекает рукоять меча. Она торчит из спины очередного трупа дикаря. Пальцы обхватывают шершавую рукоять, сжимают, как давно желанную женщину. Выдергиваю меч, он выходит на удивление легко, я пошатнулся.

Из меня так себе мечник. Но враг, который сам стремится умереть, это не враг, а просто мясо. Шагаю навстречу изгнилам. Тройка воинов, что защищают меня, молча дают место. Рубим в четыре меча. Взмах, струя крови, клинок врубается ребра, выворачивает внутренности. Временами брызжет прямо в лицо. Горячая кровь врагов щиплет кожу, мешает смотреть.

Это одуряюще. Столько смертей в эфире за раз. Сами изгнилы с трудом проходят по трупам. Это длится и длится, без конца. Сражаемся молча, только дикари вопят про Изгну. Всем уже откровенно насрать на их вопли. Как я оказался в общем строю? Сам не понял. Действую в унисон со всеми. Шаг вперед, топор в меч, широки удар сверху, враг падает, шаг назад. Снова, снова и снова. Не чувствую рук.

– Когда вы, суки, кончитесь уже?! – вспышка злости наконец прочищает сознание.

Сколько я уже рублюсь? Я успел полностью восстановить резерв! Изгнилы все-таки закончились. Все, до единого. Ни один не отступил. Никаких раненных, пленных, только горы трупов. Всюду. На стенах, лестницах, снаружи и внутри.

Стоило врагам кончится, а мне вздохнуть тяжелый, ржавый на вкус воздух, как громыхнуло.

– Гроза? – отупело спрашивает воин рядом.

– Не думаю, – мрачно отвечаю.

Отбрасываю меч. Он весь в вещерблинах, сколах, царапинах. Не меч даже, огрызок. Создаю в ладонях пригоршню воды, с наслаждением умываюсь. Холодная вода смывает ментальную усталость вместе с кровью. Кто-то протягивает бурдюк с вином. Смотрю. Лекарь. В одной рясе лекаря, весь в кровище, булава в руке. Он то тут откуда взялся, внизу уже лечить некого? А, не важно. Хватаю и пью. В горле пересохло, будто я тоже орал во всю глотку. Не помню.

– Смотрите!

– Маги! Где маги?! Позовите Мастера! Или Фреса!

– Они живые вообще?

– Тут я, – махаю рукой.

Справа шевелится гора трупов. Вырывается кулак в золотых перчатках. Следом голова. С трудом узнаю друга, черная грива волос превратилась в нечто красное от крови, невразумительное.

– Дайте чего пожрать, – жалобно сказал Фрес, Устал, как собака.

Бросаю ему бурдюк. Попадаю прямо в лицо с забавным шлепком.

– Сойдет, – вяло буркнул тот.

– Чего там у вас?

Тут я сам замечаю «чего». тела изгнилов распадаются. Начиная с кожи, они рассыпаются на красную пыль. Повсеместно.

– Ну и какого хера опять? – Фрес оглядывает это с полным равнодушием, снова запрокидывает бурдюк с вином.

Красная пыль струйками поднимается в воздух, летит вниз, пролетает над головами рыцарей. В туман. Сверху полыхнуло золотом. Запрокидываем головы. «Эфирный барьер» проявился. Мерцает, стены купола ходят волнами, как от брошенных камней.

Фрес поперхнулся, широкими глазами глядит на меня. Весь искаженный эфир по эту сторону гор разом приходит в движение. Омывает крепость, стремится в туман перед воротами. Тела дикарей распадаются на красную пыль и белесую дымку. Их искусственные огрызки душ тоже стремятся туда. На уцелевших головах пылают Знаки Изгну.

Туман шаманов смело от волн искаженного эфира. Вокруг сразу светло. Глядим, куда же устремляется вся эта сила. Оказалось, что недалеко. За спинами рыцарей, неподалеку от барьера. Толпа шаманов в круге, кровавая печать на земле, в центре Знак Игну. И черный рыцарь. Сагбарад. Все это течет в печать и впитывается в его тело.

– Д-души, – заикается Фрес, тыкает пальцем, – Азидал! Души!

Смотрю куда он показывает. На труп воина крепости. Из посеченных доспехов медленно вытягивается душа воина. Белым туманом отрывается от тела, устремляется в ритуал шаманов. Душа воина пролетает мимо меня.

Какого Даргала?! Пытаюсь ухватить пальцами его душу, задержать. Она протекает сквозь пальцы невесомой дымкой. Чувствую последние эмоции воина. Злость, ярость, упоение битвой. Неистовое желание жить в конце.

Простые воины не видят то, что наблюдаем я и Фрес. Души всех, кто пал в этой битве, стремятся сгореть в ритуале шаманов. Фрес, оказавшись на свободе, встает, подходит ко мне. Он не замечает, как сжимает в кулаке бурдюк. Вино льется на пол, смешиваясь с кровью.

– Души, Азидал, – со страхом говорит маг, – Прерогатива богов.

– Ублюдочный божок, – шиплю сквозь зубы, – Он их пожирает.

– Вы о чем, господин маг? – прорывается сквозь строй Торуг, – И что с барьером, Дева его поцелуй?! Чего эти утырки там делают?!

– Нам похоже все, – опираюсь ладонями на разрушенные зубья стен, – Совсем все. Конец.

– Мастер?

– Видишь ту толпу рыцарей, Торуг?

Ряды рыцарей выстраиваются, полукругом опоясывая крепость.

– Они не нападают. Они следят, чтобы мы не вырвались.

– Что? Зачем?

– Там Изгну возрождается, – буднично сообщает Фрес, перехватывает тару с вином, хлебнул, – Бог, сука, во плоти. Бухнем напоследок?

Я напрягаю все чувства. Мощь ритуала сгущается и, самое страшное, исчезает из восприятия. Сила возрождающегося Изгну уже так велика, что пропадает из моих ощущений. Я просто не в силах объять ее. Все равно что разом ощутить вселенную, просто не сможешь.

– Сражаться… – потерянно шепчет воин позади Торуга, – С богом? Да вы шутите…

Шепотки в рядах.

– Душу, даже после смерти в покое не оставит.

– И чего теперь делать?

– На прорыв?

– Сквозь строй рыцарей? Ну-ну.

– А я к жене на зиму вернуться хотел. В Даргамаре ждет. Ждала…

– Да хорош ныть, мужики, как-нибудь выкрутимся.

– Ага, иди, попробуй.

Из воинов как стержень вытащили. Резко пропадают последние силы. Уныние, отчаяние.

– А у нас флаги Даргамара висят. Маги же Изгну низвергли в прошлом? Увидит, вот злой будет…

– Мастер Азидал? – обращается ко мне один из воинов.

Я как раз выпрашивал трубку у Фреса, хоть покурить напоследок. Тут просто без шансов.

– Чего тебе?

– Может вы того… – заминается воин, – Помолитесь? Даргалу.

– Ты тупой?! – рявкнул я на него, – Такое весь мир чувствует! Боги уж точно! Раз Даргал сам не явился, значит, занят!

– Так что нам делать то, Мастер Азидал, – совсем убито спрашивает воин, – Просто вот так помереть? Не охота… Так бесславно.

– Действительно! – хлопает в ладоши Фрес, – Азидал, может, зажжем напоследок? А ребята свалят в леса, кто успеет?

– «Посмертное заклинание»? Ну станешь ты минут на десять ранга девятого. Я, может, до Архимага сравняюсь на пару минут. А толку? Против бога это ни о чем. На пару секунд задержим.

– Так Изгну наши души все равно в покое не оставит, – рассудительно вещает маг, – Так хоть напинаем по разику напоследок. Умереть, потому что дал в хлебальник Изгну! Звучит!

Кровавая печать затухает. Черный рыцарь уже не черный. Доспехи раскалены до состояния магмы. Текут и тут же восстанавливаются. Все мы слышим голос возрожденного бога.

– Это должно быть тело мага, – пробирающее до печенок шипение, – Ты меня подвел.

Верховный шаман пятится.

– Я использовал лучшее, что было! Добровольная жертва!

Изгну мгновенно оказывается у верховного шамана. Тело Сагбарада превратилось в настоящее вместилище бога. Ростом Изгну превышает людей в два раза. Фигура так и пышет незримой мощью, пространство изгибается вокруг него.

«Мой старый враг возродился» – шепот внутри головы.

Странный голос. Мужской, далекий, спокойный. От одного звучания легче на душе. Никогда не слышал голоса приятнее на слух. Я встрепенулся. Солнечные лучи пронзают воздух золотыми полосами из неоткуда. Люди с недоумением оглядывают маленькое чудо. Кровь останавливается, раны затягиваются. От незримого присутствия бога магии настроение само повышается, народ улыбается, сам не зная от чего.

– Азидал? Это ты так?

«…я слишком далеко. Позволь помочь. Я…»

– Тихо, – затыкаю Фрес поднятой рукой, – Со мной кажись, Даргал говорит.

– Да ладно?! – как ребенок радуется маг, – Слушай, нам помирать, а я давно хотел спросить…

– Да заткнись ты, я не слышу бога ни хрена! – срываюсь я.

Фрес затыкает рот руками. Глазами показывает, я мол, больше ни слова.

«… позволь мне использовать твое тело. Хочу сразиться со старым врагом»

Стараюсь четко выразить мысль внутри сознания: «Если помру от этого, обещаешь нормальное посмертие? И ребятам, если в ходе вашей битвы помрут»

Легкий смешок на грани разума.

«Ты дважды поносил меня перед моей же Статуей. Главной святыней»

Холодный пот бежит по спине. Что ответить? Молодой был, глупый? Извиниться? Я же вроде помолился потом, прощенья попросил. Даргал развеял мою панику новым смешком.

«Обещаю»

«Тогда без проблем» – тут же отзываюсь я, – «Махач с богом, явно не мой уровень»

«Не сопротивляйся. Твоя душа не выдержит много моей силы. Попробуем аккуратно. Делай что я покажу»

Неподалеку от крепости Изгну с яростным рыком вырывает сердце из груди верховного шамана. Тот пошатнулся. Устоял, с дырой в груди!

– Я забираю твое сердце, – зловеще радостно кричит Изгну, – Заслужи прощение, чтобы вернуть его!

– Да, господин мой, – без эмоций отвечает живой труп.

Изгну обращает внимание на крепость. Одного недовольно взгляда хватает, чтобы «Эфирный барьер» вспыхнул и погас. Тускло мерцает Звезда Амона на вершине. Бог истощил барьер одной незримой атакой.

– Почему крепость еще стоит? – Изгну хватает Молога за шею, поднимает к глазам, – Я дал тебе шаманов, гнорлов, воинов. Ритуал должен был проведен на руинах Глад. И маги все еще живы.

– Простите, – хрипит Молог, – Я сделал все, что мог. Верховный шаман… торопил. Я не виноват!

Изгну брезгливо отбрасывает его в сторону. Медленно шагает к крепости. Рыцари расступаются перед ним, опускаются на колени.

А мне плевать. Я очень, очень занят. Сотни рун проносятся в сознании, на огромной скорости. Я читаю их так быстро, что кипят мозги. Какие-то сумасшедшие четырехмерные фигуры, едва улавливаю, как Даргал творит магию, со своей стороны. Кажется, он еще что-то мудрит со временем. Секунда течет слишком медленно. Во тьме разума удерживается многосоставная фигура из сотен рун. Только в центе зияет провал, там чего-то не хватает.

«Осталось последнее. Не сопротивляйся»

Мое тело становится не моим. Мое сознание уже не мое. Сжимаются в кулак пальцы, но не мной. Я могу только видеть и слышать. Совсем чуть-чуть ощущаю эфир.

«Ты не выдержишь мироощущения бога» – четкий теперь голос Даргала, – «Не позволяй себе запоминать моей магии. Твой разум и душа разлетятся осколками, если вслушаешься в Божьи Слова. Язык Рун, который я вам оставил, лишь детский лепет по сравнению с Языком Богов. На нем миры создают, так что умерь любопытство»

Все это Даргал говорил мне, пока Изгну подходил к крепости. Подошел. Поднимает голову. теперь его видно во всей красе. Как голем из раскаленного металла. Только вместо металла сила бога. Пылающие белым глазницы пронзают души воинов.

– На колени, – шипит он.

Воины стискивают зубы. Ни один не опускается. Не склоняется.

– Сам на колени, – насмешливо говорят мои губы голосом Даргала.

Воины с удивлением следят за мной. Фрес приложил руку к сердцу, поклонился. Догадался или почувствовал?

– Твое имя, червь… – все внимание бога обрушивается на меня, – Азидал. Много проблем ты доставил. Мне. Богу. Это не простительно.

Пылающие белые глазницы сощурились.

– Я чувствую в тебе силу моего древнего врага. Даргал настолько опустился? Раздает божественную силу людишкам? А потом они стоят, смеют смотреть на богов сверху вниз.

Изгну поднимает руку.

– Непростительно.

Никто не успевает ничего понять. Стену от башни до башни просто выносит внутрь крепости. Вместе с людьми. Все это валится во внутренний двор. Мое тело не пострадало. Шагает спокойно среди клубов пыли, тлеющей земли, стонущих людей.

– Ты забрал души, верующих в Даргала, – гремит голос среди руин.

– Что с того? – насмешливый голос в ответ.

«Давай, Азидал. Впусти в душу мою силу»

Конечные руны занимают свое место в зияющих цепочках. На этот раз мой голос разносится в округе.

– Регезида Даргала!

(Возмездие Даргала)

Пыль разметало. Я снова наблюдатель. Нестерпимый взгляду свет окружает мое тело. Раскаленным железом впивается в плоть божественная сила. Сгущается эфир, настолько плотный, что это уже не эфир вовсе. Чистая магия, божественная сила.

Тело облачается в доспех, что держал удары армий. В правой руке меч, повергающий богов. На левой кисти маленький щит, что выдержит падающий метеорит.

– Даргал, – шипит Изгну злобно-довольно, – Явился, старый враг.

– Ты забрал души тех, что молились мне, – спокойный голос бога магии перебивает Изгну.

Тишина, даже раненные заткнулись и во все глаза наблюдают, как два Бога стоят напротив друг друга.

– Сцепи зубы, – сжимает меч Даргал, – Буду бить.

– Я оставлю от тебя кровавую пыль, – обещает Изгну.

Мягкая перина под спиной. Голова тоже утопает в чем-то мягком. Лежу. Не шевелюсь. Глаз не открываю. Думаю. Где это я?

Последний раз я ощущал под собой такую мягкую постель в лучшем борделе Небесного Града, «Красной Жемчужине», когда еще учился. Думается легко, приятно даже. Никакой опасности не ощущаю. Битва уже закончилась?

О, вспомнил. Битва Богов же. Это было нечто. Помню все частями, хотя старался запомнить каждую деталь. Для меня было шоком узнать, а потом и почувствовать на себе, как сражаются боги.

Маги изучают законы мира, законы магии. Учатся их использовать или обходить с помощью своих сил и воли. Я думал, что Боги сражаются так же. Нет. Боги этими законами правят. Меняют мир, пространство, время, все вокруг себя.

Я мог только слышать и видеть. Это мало мне помогло, мои глаза даже не двигались. Даргал ими просто не пользовался, слишком медленно. Боги опирались на другие чувства.

За миг Даргал перенес себя и Изгну в середину Темного Леса. За тоже время Изгну успел обратиться в Красного Змея, обвил мое тело. Дальше пошла игра серьезней. Я чувствовал, как ломаются мои кости, Даргал тут же приводил все в порядок. Это была не регенерация или что-то подобное. Потоки времени смещались на мелкую долю, кости становились на место, тело заживало.

Даргал ровно придерживался черты, за которой мое тело рассыпалось бы пылью. Изгну тоже был ограничен новым телом. Им хватило и этого. Никакой Архимаг не раскурочит половину Темного леса за секунду. Точнее, около шести раз за секунду. Слишком сложные материи для моего сознания. В один миг Даргал рвет руками пасть Змею, деревья вокруг целые. В следующий он лишен брони, а клыки впрыскивают яд в мое тело. Леса уже нет.

А потом он снова появляется, будто время отмотали назад. И так раз за разом, как во временной петле. Они рвали друг друга на части, но в миг, когда определялся победитель, все начиналось заново. Это длилось так долго, что я перестал воспринимать реальность. Ушел в забытье. Редкие вспышки неистовой боли, когда сила Даргала опаляла душу. Мой бог злился, я чувствовал его ярость. Он действительно ненавидел Изгну.

Они умудрялись болтать в бою, как добрые друзья. Но за вежливостью крылось презрение, за подколками чуялась злоба. Во фразах, полных мудрости и смысла, я ощущал не мудрость, отнюдь. Там была первобытная ненависть дикарей. Мало они были похожи на богов. Скорее на зверей, защищающих свои территории.

– Так вот, как ты обо мне думаешь, – знакомый смешок, – Имеешь право.

Я открываю глаза. Приподнимаюсь на подушках. Лежу на огромной кровати, в белых перинах. Оглядываюсь. Я в центре огромного зала. Колонны с узорами держат невесомый потолок. Стены теряются в вдалеке. Все блестит, начищенным до яростного сияния, золотом. Алхимическим. Тонны магического золота. В этом зале заключено состояние, за которое можно купить половину мира. А рядом с кроватью, в центре этого великолепия, стоит сам Даргал.

Удивительно красивый мужчина. Настолько, что даже по пьяни не назовешь человеком. Бог. Высок, статен. Короткие золотые волосы, золотые глаза. Лицо кажется притягательно прекрасным, но не понять, чем? Как описать радость? Как слепому нарисовать рассвет? Про себя я просто заклеймил его красавчиком. Понятно, почему Дева на него повелась. Даргал лишь шире улыбнулся от моих мыслей.

Вот только одет просто и безвкусно. Белая, шнурованная рубаха. Простой потертый пояс, холщовые штаны и… Тапочки? Я в прострации.

– Что такое? – мягкий баритон теряется вдалеке стен, – Я дома, в конце концов.

Замечаю, что я валяюсь голышом перед богом. Подрываюсь встать.

– Тише ты, Азидал, не суетись, – мягким движением руки он укладывает меня обратно, – Ты слишком рано очнулся. Твоя душа еще неспокойна. Повреждена. Мечется от незримой боли. Хотя здесь сама атмосфера располагает к расслаблению, исцелению и спокойствию.

Покорно укладываюсь обратно. Даргал взмахом руки создает надо мной теплое одеяло. Наклоняется, поправляет складки. Подоткнул края. Чувствую смущение. Мне уже за сотню, а чую себя ребенком, которого укладывает баиньки заботливый отец.

– Расслабь сознание. Не напрягайся. Вслушайся душой в окружающую атмосферу.

Делаю, как приказано. Прикрываю глаза. В окружающем эфире… Это вообще эфир? Скорее, божественная сила. Из нее состоит все вокруг. Никаких потоков, течений. Абсолютный штиль, без давления. Только мягкая сила, что питает меня. Умиротворяет душу, мысли плывут без напряжения.

– Тебе необходим целительной сон. Ты славно постарался, Азидал, твоя душа заслужила покой. Отринь тревоги и сомненья. Здесь тебе не угрожает никто и ничто. Вслушайся.

Под голос Даргала я начинаю дремать. Издалека течет песня, достигает слуха, ласкает чувства. Я не слышу слов, в этой песне правят бал эмоции, образы, прекрасный девичий голос.

– Слышишь? – даже с закрытыми глазами я ощущаю улыбку Даргала, – Это песня Девы. Она поет для всего сущего. В том числе, для тебя. Спи, Азидал, восстанавливай силы. Позже я расскажу тебе все, что пожелаешь узнать.

Разум плывет, подчиняясь переливам Песни. Это… восхитительно. Перед тем, как окончательно уснуть, перед закрытыми глазами возникает силуэт. Сотканный из звезд, переливов солнечного света. Фигура очаровательной юной девушки, с гибким станом, мягкой, озорной улыбкой. Она поет мне. Колыбельную.

Я просыпался еще несколько раз. От боли. В груди щемило, я ощущал себя треснувшим сосудом. Даргал, будто предвидя это, каждый раз был рядом. Успокаивал неясную тревогу. Вносил в мой разум покой. Я вполне осознавал, что со мной происходит. Быть вместилищем Бога непросто. Умер я, помер. А моя душа теперь в Чертогах Даргала. Медленно исцеляется. Даргал изо всех сил старался не допустить подобного исхода. Но битва затянулась. Изгну накопил слишком много сил. Пришлось идти на крайние меры. Я бы не в обиде. Как узнал, что Изгну окончательно сдох, развоплощенный Даргалом, хохотал, как сумасшедший. Вслед за ним умерли его создания. Искаженные твари, Изгнилы. Все они обратились в пыль без поддержки своего бога.

Настал тот момент, когда я смог очнуться не от боли. Просто проснулся. Даргала рядом нет. Тот же зал, сияющий золотом. Та же постель. На полу возле кровати стопка одежды и мягкие сапоги.

Я неспеша оделся. Белая рубаха, черные штаны, узорный пояс с золотой пряжкой. Надел сапоги. Идеально подошли, никогда такой приятной обуви не носил. Будто плотный воздух надел.

Осталась простая, белоснежная мантия без капюшона. Накидываю на плечи. Во внутреннем кармане что-то звякнуло. Пальцы нащупывают цепочку, достают на свет подвеску. Подвеска Мастера. Оплавленная, но целая. Хоть что-то от меня при жизни. Приятно. Цепляю на правое запястье, Знак Даргала привычно покачивается в воздухе.

Куда идти? Оглядываю колонны, все одинаковое. Хотя, куда мне торопиться? Я уже мертв. Судя по всему, довольно давно. Повреждения души вряд ли быстро лечатся. Интересно, Даргамар еще существует?

Гуляю вдоль стен. Нашел дверь. Смотрится очень странно. Все из алхимического золота, сияет, умиротворяет. А тут по-простому врезанная в стену деревянная дверь. С железной ручкой. Кто-то схалтурил.

Ладно. Вперед! А за дверью меня ожидают коридоры. Причем, открытые. Потолки держат узорчатые столбики. Все из белого дерева, украшенные резьбой и золотом. Верчу головой, оглядывая все. Справа и слева ухоженные леса. Сочная зеленая травка, дорожки из мраморных плит, скамейки из белого дерева. Кажется, что коридоры проложены в лесу. Запах свежести, сирени и травы. Везде светло. Только свет странный. Выглядываю за пределы коридора, смотрю вверх. Звездное небо.

Причем не моего мира. Или иллюзия? Миллиарды звезд заменяют свет солнца. Красотища такая, что сердце поет. Кстати, сердце!

Прикладываю руку к груди. Не бьется. Напрягаю мышцы, но не ощущаю предела напряжения. Задерживаю дыхание. Вывод: дышать мне не нужно. Существование в виде души довольно удобно.

Я бы дальше исследовал себя, но слышатся голоса. Как от грандиозной пьянки. Причем позади, откуда я вышел. Оборачиваюсь. Обалдеть…

Никакой двери нет. Есть дворец, чьи шпили и башни стремятся к звездам. Сотни мостов, фонтаны прозрачной воды, что плавно переходят в водопады. Чертоги Даргала, так вот вы какие! Коридор берет начало в огромных золотых воротах. Оттуда льется свет и музыка, голоса сотен людей. Ну что, пойду туда. Может, кого знакомого встречу.

Внутри светло, тепло. Хожу по коридорам, заглядываю в различные залы. Где-то танцуют в едином порыве десятки пар в красивейших одеждах. Где-то просто столы в десятки метров длинной, полные еды. Народ бухает.

– Пей до дна! Пей до дна! – скандирует толпа.

Усатый мужик, с объемным животом, хлещет вино из бочки. Хмыкаю, иду дальше. Я гуляю по Чертогам уже очень долго. Но времени не существует в этом месте. Оно не ощущается. Как не ощущается скуки или усталости. Я ни о чем не тревожусь, удивительно спокоен. Настроение радостное. Мой разум словно позабыл, что такое раздражение или злость, есть только положительные эмоции. И мне это нравится. Нет ощущения неправильности.

Я гуляю по Чертогам. Иногда присоединяюсь к разным компаниям, пью вкуснейшее вино, отдающее золотыми отблесками. К моим услугам любая еда. Когда хочется спать, то ноги сами приводят меня в тихое место, к мягкой кровати.

Я знакомлюсь с другими почившими магами, но их имена не задерживаются в памяти. В какой-то момент я проснулся и осознал. Весело конечно, отпуск от всех мирских тревог и все дела. Но хочется чего-то нового!

Любопытство у меня осталось. Да и хочется узнать, чем тогда дело кончилось? Стопы ведут меня по Чертогам. Я еще и сотой доли не исследовал! Это же обитель Бога Магии, где библиотека?

Поднимаюсь все выше и выше. Здороваюсь с проходящими мимо душами. Пробегающая рядом девушка останавливается, чмокает меня в щеку, радостный смех и бежит дальше. Следом еще одна, снова звучный чмок!

Одна из беззаботных игр в Чертогах, чего тут только не увидишь. Магички особенно изгаляются. Видел как-то, как они поют на раздевание. Правил так и не понял, но сотни полуобнаженных красавиц заставили любоваться этой картиной долгое время.

Ноги приводят меня на балкон. Внизу раскидываются леса, реки, бескрайние просторы теряются в звездном горизонте. Сажусь на пол, скрестив ноги.

– Красиво, правда? – знакомый голос Даргала со спины.

– Очень.

– Как тебе мои Чертоги, Азидал?

– Слов не хватит, чтобы описать. Разве что матерным восхищенным.

– Чувство юмора не оставило тебя и после смерти, – посмеивается бог, – Я рад.

Бог садится рядом. Перила исчезают, давая насладиться всем великолепием.

– Пришел сделать Выбор? – лукаво улыбается Даргал.

– Для начала я хочу узнать, чем все кончилось. Сколько там времени прошло?

– Много, Азидал, – Даргал смотрит на звезды, – Для тебя, слишком много. Ты уже не узнаешь родной мир.

– Даргамар хоть остался? – на краткий миг я впервые ощутил тень печали.

– Называется теперь по-другому. А так остался. Я бы показал его тебе, да не хочу бередить твое сердце ненужной тоской.

– А что с магами? Чем закончился наш План? – я страшусь узнать ответ.

– Все тогда имели свои планы, – Даргал смотрит мне в глаза, – Например Изгну. Это не я даровал тебе шанс на исцеление. Ту душу подкинул тебе Изгну. Ты не мог пропустить такую наживку. Сам, радостно прыгнул в ловушку. Сосудом для Изгну должен был стать ты, а не тот бедолага. Ты должен был польститься на новые знания той души, уйти в них с головой. А в этих знаниях были скрыты ловушки, они паутиной опутали бы твое сознание. Ты бы сам пришел к Изгну, желая могущества, новых знаний. Молог передал тебе приглашение Изгну, ты бы согласился. Не раздумывая сдал бы крепость, а себя во власть Изгну. Такова была твоя судьба. А ты удивил, меня в том числе.

– Вот он, наверное охренел, – задумчиво произношу я.

Даргал заливисто рассмеялся. Смех красивый, заразительный, я улыбаюсь в унисон.

– О да, – мечтательно улыбается Даргал, – Он был в ярости. Когда я окончательно упокоил старого гада, Культ его распался сам. Даргамар собрал в одном месте всех магов. Никогда еще мир не видел такого собрания, ваша гильдия накопила огромную мощь. И применила ее с умом. Расколотые Горы были разграблены окончательно, а потом обрушены во тьму земную. Сейчас это место называется Магмовым Каньеном.

– Значит, теперь у них все хорошо?

– Новые времена – новые проблемы, – расплывчато ответил бог.

– Ясно, – подвожу черту разговору, – Это теперь не мое дело. Последний вопрос, что с Глад?

– Это теперь город, – хитро подмигивает бог, – Туристический. Музей Азидала даже есть. «Битва Богов за Глад» перелистнула страницу истории для новой эпохи.

– Понятно все, – грустно вздыхаю, – И что теперь? Мне не скучно здесь, просто хочется чего-нибудь… Нового? Наслаждаться вечным отдыхом не по мне.

– Я знаю, – встает Даргал, отряхивает колени, – Тебя тут уже давно кое-кто дожидается. Ни в какую не уходит в новое путешествие без тебя. Хотя помер в тоже время. Долго ты восстанавливался.

– А? Кто же?

– Здравствуй, Азидал, – голос со спины.

Знакомый голос. Резко оборачиваюсь. Скаля зубы в радостной усмешке, сложив руки на груди, стоит Фрес.

– Долго ты, – с укором говорит он, – Я даже бухать устал!

Сказал так, словно сам не верит. Улыбаюсь старому другу.

– Успеете еще поговорить.

Нас прерывает Даргал. Он выпрямился. Во взгляде пропал задор и веселье. Перед нами стоит настоящий Бог. Веет Мощью и Властью. Голос его течет вместе с Магией, вписывая Слова в реальность.

– По Древнему Договору. Я – Даргал, Покровитель Первых Людей, Бог Магии, исполнил свою часть. Ваши души были забраны из Круга Воплощений. Ваша память сохранена. Ваши Судьбы стерты из Полотна Судеб. Я вопрошаю Вас и даю Право Выбора.

Я вздрогнул. Его Слова задевают до этого неизведанные струны души.

– Остаться в Чертогах, наслаждаться посмертием, покуда миры не исчезнут в Пустоте Времени. Или. Продолжить службу, нести в миры Волю мою.

Испытывающий взгляд терзает, заставляет нервничать, видит насквозь. Разумеется, он знает ответ. Сотни лет слишком мало, чтобы нагуляться. Но его надо произнести.

– Продолжу службу, – отвечаем одновременно.

– Да будет так, – слепящий свет окутывает наши души.

Я чувствую, как Знак Даргала отпечатывается в глубинах души заново.

– Раз так, вам пора, – Даргал озорно улыбается, – Вашу цель вы осознаете, когда будете перерождаться. Вам не придется искать друг друга.

Золотой свет начинает тянуть нас за спины, медленно поглощает.

– Ах, да! – словно вспомнил нечто важное, Даргал вскидывает палец, – Кроме вас, других моих последователей в том мире нет. Связь с Чертогами будет слишком слаба. Вы будете сами по себе, без моего покровительства и советов. Первые десятилетия так точно. Так что постарайтесь быстро не помереть. А то не успею.

Я уже почти исчез, когда Даргал подмигнул. И подгадил напоследок.

– Сегодня в Чертогах поднимут кубки в вашу честь! Такого шикарного бухла вам еще долго не видать! Пока-пока!

Все исчезает в золотом свете. Новое путешествие, длинною в жизнь, началось.

Конец первого тома.