Три сотни ярдов, отделяющих гостиницу «Звезда и Полумесяц» от шоссе, можно было преодолеть по узкой живописной дорожке, за каждым поворотом которой человека с воображением мог ждать сюрприз.

Тенистая аллея, обсаженная рододендронами, вела к небольшому старому дому, напоминающему замок в миниатюре; окружающие дом запущенный сад и не слишком ухоженный парк были по-своему красивы, производя впечатление уголка дикой природы здесь, в центре Англии.

Гостиница «Звезда и Полумесяц» не пользовалась широкой известностью, однако это обстоятельство отнюдь не огорчало тех, кто сейчас обосновался под ее гостеприимным кровом. Хозяйкой гостиницы была миссис Меландер, приятная дама средних лет, спокойная и доброжелательная. Во время летнего периода отпусков ее гостиница была заполнена до предела, но чаще часть номеров пустовала и число постояльцев снижалось до двух-трех.

При таких отливах миссис Меландер и ее дочери, Сюзен и Эмили, составляли им компанию, может быть, не слишком интеллектуальную, но приятную во многих других отношениях. В этот августовский день погода испортилась с утра. Дождь лил без перерыва, начиная с полудня; к вечеру он ослабел, но не прекратился, а тяжелые, темные тучи, затянувшие небо, никак не желали рассеяться. Было так темно, что даже старая сова, проживающая в дупле росшего напротив дома дерева, была введена в заблуждение происходящим и, решив, что преждевременно пришла ночь, подняла крик. Ее жалобное уханье делало еще более мрачной унылую атмосферу этого вечера.

Виндемир Николлз, покачиваясь, направился к стеклянной двери, ведущей на веранду; его нетвердая походка и лихорадочно поблескивающие глаза свидетельствовали, что сегодня с утра он не терял времени даром. Сейчас его больше всего интересовало, действительно ли он слышал крик совы, или это ему почудилось. Это был мужчина среднего роста, плотный, коренастый, с заметно выступающим животом — типичный представитель категории людей, для которых брюки всегда узки в поясе. Оказавшись на веранде, огибающей дом с двух сторон, он прошел к тому месту, где небольшая лестница вела вниз, туда, где за домом расстилался луг, за которым виднелся лес.

Но выход из дома был закрыт: на ступеньке лестницы сидела Сюзен Меландер, опершись локтями о колени, а подбородком на скрещенные пальцы рук. Когда Николлз приблизился к ней, она искоса посмотрела на него и тут же отвела взгляд.

— Ну, — спросила она, — и как же мы поживаем? — Николлз откровенно зевнул, а потом сказал:

— Ставлю доллар против дайма, что ты влюбилась в него! — Казалось, его слова не произвели ни малейшего впечатления на Сюзен.

— А если и так? — сказала она безучастно, устремив взгляд на темный лес. — Что из этого следует?

— А ничего, — ответил Николлз. — Просто меня всегда удивляет то, чего я не могу понять. Хотел бы я знать, что вы все в нем находите!

Его слова вызвали улыбку на лице девушки.

— Вам следовало бы добавить: особенно когда рядом находится такой мужчина, как Виндемир Николлз.

— А что?.. Т-Такой парень… — Николлз икнул. — Такой парень, как я стоит многих других! Помню; когда я был шестнадцатилетним парнишкой, одна старая дама — это было в Монктоне, есть такой городишко в провинции Онтарио — заинтересовалась моей рукой. Это была известная гадалка. Она очень внимательно изучила линии на моей ладони, а потом взглянула мне в глаза и сказала: «Знаете ли вы, молодой человек, что я увидела на вашей руке?» — Я ответил, что не знаю, но готов заплатить, чтобы узнать. И тогда она сказала мне: «На вашей руке я вижу женщин!» — Он извлек из кармана измятую пачку сигарет и закурил.

— И, конечно же, она оказалась права! — не без ехидства заключила Сюзен.

— Ты угадала, девочка, но мне не нравится тон, которым это было сказано, — ответил Николлз. — И хотя я не Казанова, но и у меня в жизни были чудесные мгновения.

— Чудесные для вас, я полагаю?

— Ну-ну, бэби! Ты думаешь, я не понимаю, почему ты злишься? Вот ты сидишь здесь, на лестнице, уткнувшись подбородком в кулак, смотришь на лес да тучи, а твои мысли там, наверху, с этим парнем. Ты мечтаешь о нем потому, что он поцеловал тебя вчера, когда ты выходила из кухни. Я угадал? Только не следует излишне обольщаться, Сюзен. Если бы Кэллагену платили по доллару за каждый поцелуй, которыми он одаривает девушек, он мог бы перекупить бизнес Рокфеллера и даже не заметил бы, что это повлияло на его текущий счет. И вообще…

— Мистер Николлз, — прервала его Сюзен, — разрешите вам сказать, что вы глубоко заблуждаетесь! Просто мистер Кэллаген… он из тех людей, которым симпатизируешь даже против воли. И ничего я о нем не мечтаю, просто он — парень, что надо!

— Быстро же ты это заметила!

— У вас найдется сигарета?

Николлз вручил ей пачку «Лаки Страйк», поднес зажженную спичку, а потом опустился рядом с ней на ступеньку.

— Я понимаю, что вы весь день были очень заняты, — сказала она, — но полагаю, что это не мешало вам слышать, как звонит телефон. А он звонил весь день до обеда и к вечеру тоже.

— Почему же никто не подошел к аппарату?

— Мистер Николлз, вы знаете, что в нашей гостинице всей прислуги — две девушки. У одной сегодня выходной, а у другой в очередной раз заболела мать, и она отпросилась навестить ее. Сейчас вы с мистером Кэллагеном — наши единственные постояльцы, так что нетрудно догадаться, кому предназначались эти звонки. Да вы и сами это знаете. Впрочем, я три раза подходила к телефону. Звонила мисс Томпсон из «Сыскного агентства Кэллагена». Она так сердилась! Сказала, что ей срочно нужно поговорить с шефом, а я ответила, что ничем не могу помочь. Тогда она рассердилась еще больше…

— Меня больше удивило бы, если бы твои слова ее утешили.

— Насколько я поняла, эта мисс Томпсон — личная секретарша мистера Кэллагена, не так ли?

— Именно так, мое золотце! Один ноль в твою пользу.

— Когда я думаю о ней, она представляется мне чопорной девицей в очках, очень властной и деятельной.

— А вот тут ты малость промахнулась, Сюзен. Эффи из тех девушек, ради которых даже я готов писать стихи. У нее такая фигурка, на которую смотришь потому, что не можешь не смотреть. Смотришь — и все! Рыжие волосы, зеленые глаза и удивительно грациозная походка — куда там до нее всем этим манекенщицам! И к тому же она отменно умна.

Сюзен горестно вздохнула, выслушав эту тираду.

— Похоже, это само совершенство! Бедные девушки, обслуживающие загородные гостиницы! Они живут в деревне и даже не понимают, что они теряют!

— Тебе следовало бы тоже быть секретаршей какого-нибудь частного детектива, вроде меня или Слима.

— Я полагаю, это очень интересная работа!

— Еще бы! Я уверен, что она пришлась бы тебе по душе. Хотя бы и в нашей фирме. Конечно, небольшая конкуренция…

— Да, да, я понимаю. Но мне кажется, что мисс Томпсон… она ближе принимает к сердцу все, что касается мистера Кэллагена, чем обычная секретарша. По-моему, она… Ну как бы это сказать?

— Ты хочешь сказать, что она в него влюблена? Ну что ж, ты не ошиблась. Эффи давно сходит с ума по Слиму, и это выводит меня из себя.

— Почему?

— Потому что я не в силах это понять, а ведь я не просто порядочный и здравомыслящий человек, но и неплохой детектив, для которого логические рассуждения — его профессия. А Слим… Да я могу порассказать тебе о нем такое, что у тебя волосы на голове встанут дыбом!

— Ну, в отношении этого у меня нет сомнений.

Она погасила тлеющий конец сигареты о камень ступеньки, на которой сидела, и швырнула окурок в мокрую траву через открытую дверь.

— О чем ты задумалась, девочка? — прервал Николлз затянувшуюся паузу.

— Так… ни о чем. Во всяком случае ни о чем интересном. Просто я спрашиваю себя, сколько еще времени мистер Кэллаген будет пить и способен ли он прервать это занятие хотя бы на пару часов.

— О, тебе лучше об этом не задумываться! Таков уж он, наш Слим. Сейчас он на отдыхе: мы только что закончили весьма серьезное расследование. Провернули знатную работенку и огребли солидные бабки — такого чека мне еще не приходилось видеть за все годы работы в агентстве Кэллагена. И вот теперь…

— Мистер Кэллаген — классный детектив, не так ли?

— Полностью с тобой согласен. Он очень сильный детектив, а кроме того, за его спиной стою я.

— О да, конечно. Я как-то забыла об этом.

— И зря. Это очень даже немаловажное обстоятельство — Слим привык рассчитывать на меня. Да, это дело было не из простых. И все же мы довели его до конца, после чего Слим решил, что недельный отпуск нам не повредит. Вот он и приехал сюда, чтобы на лоне природы провести курс алкогольной терапии. Но ты не беспокойся, девочка: все это скоро ему надоест.

Из глубины дома донесся приглушенный звонок телефона.

— Послушай, этому кретину со станции никогда не надоедает звонить? — спросил Николлз, когда после непродолжительной паузы телефон зазвонил снова.

— И никакой это не кретин, — заявила Сюзен. — Просто телефонистка со станции оказывает нам любезность: мы часто бываем далеко от телефона, на другом конце дома. Не сразу услышишь, а потом пока подойдешь…

— А тебе не кажется, крошка, что нам следует подойти к телефону? Только кто этим займется, я или ты?

— Только не я! Мой рабочий день закончен, и я имею право спокойно подышать воздухом. К тому же не надо быть пророком, чтобы догадаться, кто это звонит и с кем желают говорить. Так что подойти к телефону придется вам.

— Твои слова огорчили меня, девочка, но не по той причине, о которой ты подумала. Нет проблемы в том, чтобы подойти к аппарату и поднять трубку, но… тогда я буду обманут в своих ожиданиях. Мне было бы много приятнее, если бы к телефону подошла ты.

— Почему?

— Потому что мне приятно наблюдать за тем, как ты ходишь… вернее не ходишь, а порхаешь. Уверен, что многие женщины заплатили бы сумасшедшие деньги за то, чтобы научиться так грациозно покачивать бедрами. Мне кажется, я мог бы целыми днями наблюдать за этим. А твои ножки! Твои божественные лодыжки! Не помню, говорил ли я тебе, что я в женщине превыше всего ценю лодыжки? Понимаешь, это чуточку напоминает манию. Ты славная девочка, Сюзен, но когда ты ходишь, то напоминаешь мне богиню. — Сюзен со вздохом поднялась на ноги.

— Пожалуй, после всего сказанного подойти к телефону придется мне.

Николлз вместо ответа закурил очередную сигарету. Сюзен направилась к выходу с веранды, Николлз наблюдал за ней, пока ее гибкая фигурка не исчезла за дверью. И почти сразу же телефон умолк.

Вернувшаяся Сюзен села на ступеньку рядом с Николлзом.

— Я опоздала. Видимо, дежурной на станции надоело нас вызывать. А может, мисс Томпсон повесила трубку.

— Ну что ж, — пожал плечами Николлз. — Видимо, так пожелала судьба. Если бы ты вовремя сняла трубку, произошли бы какие-нибудь события… один Бог знает какие, А так ничего не случилось, мы снова сидим рядом и смотрим на дождь. И мне вспоминается русская графиня, с которой я был знаком когда-то.

Сюзен демонстративно зевнула.

— И это, конечно, была красавица?

— Ты спрашиваешь, была ли она красива? — вознегодовал Николлз. — Она была восхитительна!

— И, разумеется, по уши влюбилась в вас?

— Как ты догадалась?

— Мистер Николлз, вы забыли, что за последние четыре дня рассказывали мне историю о русской графине пять… нет, шесть раз… Правда, о крашеной блондинке из Оклахомы вы говорили одиннадцать раз. Представьте себе, к вашим бывшим пассиям я начинаю относиться как к своим старым знакомым и даже сочувствую жертвам вашего неуемного донжуанства, мистер Николлз.

— Сюзен, сколько раз я просил называть меня по имени. Меня зовут Виндемир.

Она искоса взглянула на него.

— Ну что ж, если вы того хотите, я буду называть вас по имени. Имя Виндемир очень нам подходит.

Николлз крякнул, почесал затылок, но ничего не сказал.

Переступив порог своей квартиры, Эффи Томпсон прежде всего оглушительно хлопнула дверью, а затем швырнула сумку в один конец прихожей, а шляпу — в другой. Она была вне себя от злости.

— Черт побрал! — вслух воскликнула она. — Черт бы побрал этих…

Она нервна потерла руки, а потом взяла из стоявшей на каминной полке шкатулки сигарету и прикурила от зажигалки. Пройдя в кухню, она поставила на газ кастрюльку с тушеным мясом, после чего прошла в гостиную. Эффи действительно была очень хороша — изящная, миниатюрная, с рыжими волосами, оттенявшими молочно-белую кожу. На ней отлично сидели строгая черная юбка и блузка из кремового шелка — типичный костюм девушки-секретарши.

Зазвонил телефон. Эффи немного поколебалась, а потом подняла трубку. Звонил Уилки — ночной портье из дома на Беркли-сквер, где Слим Кэллаген снимал офис и квартиру.

— Прошу простить меня за беспокойство, мисс Томпсон, но вы поручили мне перед уходом приглядеть за телефоном. Так он звонит не переставая!

— Что, опять эта миссис Дэнис?

— О да, это именно она. Она снова и снова повторяет, что ей необходимо срочно встретиться с мистером Кэллагеном. Мне кажется, что она чем-то обеспокоена.

— Ну что ж, я попробую связаться с ним отсюда. Если она позвонит еще раз, скажите ей, Уилки, что я дома и пытаюсь оттуда связаться с мистером Кэллагеном. Если у меня что-то получится, я тут же ей позвоню.

— Я понял, мисс Томпсон. Но тут есть еще другое дело. Сразу же после того, как вы покинули бюро, рассыльный принес письмо из банка. На конверте написано: «Весьма срочно».

— Благодарю вас, Уилки. Для вас не составит труда вскрыть конверт и прочесть, что они нам пишут?

— Разумеется, мисс Томпсон. Не вешайте трубку.

Эффи не пришлось ждать и минуты. В трубке снова зазвучал голос Уилки:

— Вот их письмо, мисс Томпсон. Значит, так… «Дирекция банка с сожалением сообщает мистеру Кэллагену, что посланный им чек на четыре тысячи фунтов, поступивший сорок восемь часов назад, не может быть учтен, так как лицо, подписавшее чек, сочло необходимым аннулировать его. С искренним уважением…»

— Все ясно, Уилки! — Она саркастично улыбнулась, в ее глазах вспыхнули гневные огоньки. — Ну что ж, надеюсь, что на этот раз они мне ответят. Благодарю вас, Уилки! Спокойной ночи. — Опустив трубку на рычаг, она несколько секунд не отрывала от нее глаз.

— Ладно! — сказала она наконец. — Конечно же, я должна позвонить им, это моя обязанность. Но пусть дьявол меня заберет, если я сделаю это до того, как докурю сигарету, выпью две чашки крепкого чая и приму горячую ванну. И тогда, может быть, один из этих бездельников все же соблаговолит подойти к телефону.

Дождь прекратился, заметно посветлело. В разрывах туч проглядывало голубое небо.

— Я хотел сказать тебе, Сюзен, что у меня очень развито чувство прекрасного.

— И в чем же оно проявляется?

— Ну хотя бы в том, что я часто думаю о тебе.

Прежде чем Сюзен решила, как ей надлежит отреагировать на это признание, снова задребезжал звонок телефона.

— Если мы хотим откликнуться на этот призыв, — сказала она, — то нам следует поторопиться. Так что я, пожалуй, пойду… Ну, а вы будете иметь возможность еще раз полюбоваться моей походкой.

— О да! Ступай, моя красавица, это пойдет на пользу и тебе, и мне.

Сюзен поспешно прошла через столовую и холл в контору, где находился телефонный аппарат.

— Вас вызывает Лондон, — сказала телефонистка междугородной связи. — Не вешайте трубку.

Спустя полминуты в трубке зазвучал голос Эффи Томпсон.

— Это «Звезда и Полумесяц»? — с раздражением спросила она. — Я попрошу пригласить к телефону мистера Кэллагена или мистера Николлза. Только не говорите мне, что они оба заболели коклюшем.

— Это мисс Томпсон? — спросила Сюзен. — А я мисс Меландер, дочь хозяйки гостиницы. Мне столько говорили о вас, так что сейчас, когда я услышала ваш голос, мне кажется, что мы давно знакомы. Кстати, у вас очень красивый голос.

— Мне очень лестно, что мой голос вам понравился, но я все же позволю себе нескромный вопрос: почему вы, собственно, интересуетесь моей особой? Это мистер Николлз рассказывал вам обо мне?

— Да. Он очень славный, не так ли?

— О да! Иногда даже чересчур. Послушайте, а не связано ли ваше любопытство с мистером Кэллагеном? Может быть, это он вас заинтересовал?

— Мисс Томпсон, по-моему, я не сказала ничего такого, что могло бы показаться вам неприятным. Что же касается мистера Кэллагена… то все, кто здесь находится, считают его очень интересным, очень обаятельным человеком!

— Ну что ж, если вы так говорите, значит, у вас есть на то основания. Однако ближе к делу. Как вы считаете, мистер Кэллаген или мистер Николлз в состоянии подойти к телефону? Они могут поговорить со мной?

— Ну… мне это представляется маловероятным. Они решили насладиться полным покоем и отказываются подходить к телефону. А кроме того, мистер Кэллаген… он приболел.

— Вы хотите сказать, что он надрался?

Сюзен не осмелилась ответить на столь прямо поставленный вопрос и пробормотала что-то насчет того, что джентльмен на отдыхе может позволить себе пропустить лишний стаканчик.

— А Николлз?

— О, мистер Николлз в полном порядке. Я как раз разговаривала с ним, когда вы позвонили.

— С чем вас и поздравляю. Вы, наверное, получили массу удовольствия. К сожалению, не могу сказать это о себе: сегодня с пяти часов я непрерывно звоню в «Звезду и Полумесяц», но все без толку: то никто не поднимает трубку, то отвечают нечто невразумительное. Мисс, я буду очень признательна вам, если вы вернетесь к мистеру Николлзу и скажете ему, чтобы он немедленно растормошил мистера Кэллагена и информировал его о том, что чек на четыре тысячи фунтов, который он два дня назад отправил в банк, аннулирован Свелли. Банк сегодня сообщил нам эту новость. Пусть Николлз займется этим немедленно: ведь в его обязанности входит обеспечивать мистера Кэллагена информацией.

— Боже мой! Я сейчас же бегу к мистеру Николлзу. Это просто ужасно, не так ли, мисс Томпсон?

— Не до такой степени, как вам кажется, мисс Меландер! Во всяком случае мистер Кэллаген при всех условиях сумеет расплатиться с вами. А теперь поспешите… Я подожду у телефона.

Сюзен улыбнулась.

— Вы мне очень понравились, мисс Томпсон. Я понимаю, что вам сейчас там одиноко. Не вешайте трубку, ладно?

Когда она выбежала на веранду, Николлз, спустившийся на нижнюю ступеньку лестницы, развлекался тем, что бросал камешки в большую пятнистую жабу, обитающую в бассейне с водяными лилиями.

— Вот тварь! — обратился он к Сюзен, появившейся в дверях. — Она немножко похожа на меня: ее ничто не заботит. Ставлю шиллинг против пенни, что я попал в нее, а она хоть бы хны! По-прежнему игнорирует меня!

— Звонила мисс Томпсон! — сообщила Сюзен. — Она и сейчас у телефона. Просила передать вам, что чек на четыре тысячи, который вы недавно отправили в банк, аннулирован. Ей сообщили об этом из банка.

Николлз сорвался с места, швырнув в бассейн недокуренную сигарету.

— Ну, чует мое сердце, сейчас начнется потеха! Я лечу, Сюзен! А ты оставайся здесь.

Он взбежал по лестнице и исчез за дверью, ведущей в столовую, а Сюзен присела на последнюю ступеньку лестницы. Теперь камешки в жабу бросала она. У жабы была смешная тупая морда, кого-то ей напоминающая. Да, Николлз был похож на жительницу бассейна не только пренебрежением ко всяческим житейским заботам.

Сюзен сидела и думала. Думала о Николлзе. Думала о Кэллагене… Особенно о Кэллагене, Да, мистер Кэллаген ей очень нравится, и с этим ничего нельзя поделать. Это настоящий джентльмен. А как он целуется — с рассеянным видом, как будто мысли его заняты чем-то совсем иным… А может, так оно и есть? Эта мысль заставила ее нахмуриться. Она подумала, что было бы неплохо спросить об этом самого Кэллагена при первом удобном случае.

А вообще это здорово, что они приехали отдохнуть в их гостиницу — люди, отмеченные прикосновением Приключения, привыкшие к соприкосновению с тайной. Сколько невероятных историй успел рассказать ей за это время мистер Николлз о тех невероятных делах, которые они расследовали, и об их блистательных победах. А вот мистер Кэллаген не из разговорчивых. Однако сразу видно, чьи идеи осуществляет Николлз…

Сюзен вздохнула. Ах, оказаться бы ей на месте мисс Томпсон в фирме Кэллагена! Что за чудесную жизнь она вела бы! Сюзен снова вздохнула.

Николлз, добравшись до конторы гостиницы, прижал к уху телефонную трубку.

— Хеллоу! Это вы, моя красавица? Так что же все-таки там у вас стряслось?

Голос Эффи Томпсон был холоднее льда.

— Мистер Николлз? Уж не знаю, как благодарить вас за то, что вы так быстро откликнулись на мой призыв. Это так мило с вашей стороны.

— Моя дорогая, да разве есть на свете что-нибудь, что я не сделал бы для вас?.. Впрочем, вы и сами об этом знаете… Теперь насчет чека… Это что, шутка?

— Лучше скажите, сообщали ли вы о чеке мистеру Кэллагену?

— Ну… я не думаю, что смогу от него чего-нибудь добиться. Наш Слим не терял времени зря и сейчас пребывает в полной отключке… или только начинает выходить из нее. Но когда он немного очухается и обо всем узнает… Могу представить себе, что за этим воспоследует!

— Кстати, я попрошу вас напомнить мистеру Кэллагену, что мой рабочий день в агентстве кончается в шесть вечера. К тому же вы предполагали отсутствовать четыре дня, а прошло уже больше недели. И за это время не было вечера, когда я уходила бы из бюро раньше девяти!

— Бэби, я в восторге от вас! На что только не способна девушка, если она так относится к своему шефу!.. Помню одну мышку, которую я знал в Арканзасе. Так она…

— Меня не интересует ни Арканзас, ни ваши мышки. Что же касается моего отношения к шефу, то это мое личное дело, и говорить с вами о нем я не намерена… И не называйте меня бэби, я этого не перевариваю! — Николлз вздохнул.

— Заметно… бэби!

Из трубки послышался возмущенный вопль, а Николлз довольно ухмыльнулся.

— Так вот, Николлз, когда к мистеру Кэллагену вернется способность понимать человеческую речь, вам следует сказать ему, что сегодня весь день некая миссис Дэнис старается связаться с ним. Она говорит, что нуждается в его совете и что дело это очень срочное.

— Вы не шутите? — Николлз на минуту задумался. — Ну что ж, после истории с чеком Свелли нам, пожалуй стоит немного поработать. Эта миссис Дэнис… вы что-нибудь знаете о ней, Эффи?

— Ничего, кроме того, что она настаивает ка немедленной встрече с мистером Кэллагеном и готова уплатить ему любой гонорар — это она мне сказала. Она готова встретиться с Кэллагеном в любом месте — в агентстве или там, где он сейчас находится. У меня создалось впечатление, что она напугана.

— Как она выглядит?

— Это вы о ее голосе? Голос приятный. Если все остальное ему соответствует, то мистер Кэллаген не без удовольствия…

— Понятно, — прервал ее Николлз и, подумав, добавил: — Все это хорошо, однако, дорогая Эффи, я боюсь, что со Слимом нам нам будет нелегко. Он слишком усердно полоскал себя алкоголем эту неделю и сейчас творит черт знает что: куролесит в доме, целует дочек хозяйки и вообще чудит напропалую. Вы можете себе это представить?

— Еще бы! И даже очень хорошо!

— Сделаем так: когда эта… как ее? Дэнис снова позвонит вам, Эффи, вы пригласите ее в агентство. При встрече вы как следует приглядитесь к ней… Впрочем, не мне учить вас этому. Если вы придете к выводу, что она нам подходит, предложите ей приехать сюда, в «Звезду и Полумесяц». Если окажется, что у нее нет колес, свяжитесь с Хиллом и договоритесь, чтобы он отвез…

— В этом нет необходимости. Она говорила мне, что водит автомобиль.

— Тем лучше. Итак, если вы сочтете, что она подходящая клиентка, вы направите ее сюда и уведомите меня о том, что она едет к нам.

— Пусть будет так… Однако не могу не сказать, что, если учесть состояние, в котором находится шеф, вы идете на риск.

— Не пугайте меня, бэби… то есть моя дорогая. Мне вспоминается одна красотка из Сент-Луиса, которая…

В трубке зазвучали короткие гудки. Эффи Томпсон прервала разговор.

Николлз тоже опустил трубку на рычаг, окинув недружелюбным взглядом телефонный аппарат. Вздохнув, он вышел в холл и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Кэллаген лежал навзничь на смятой постели в одних пижамных брюках из шелковой ткани — серой, с черными лилиями. Откинув голову на подушку, он дышал тяжело и хрипло. Он не был красив, но его внешность, несомненно, заинтересовала бы самого взыскательного портретиста: удлиненный овал лица, твердая линия подбородка, густые каштановые волосы, тонкий нос с выразительным вырезом нервных ноздрей. Он был широк в плечах, мускулист и явно очень силен. Остановившись у кровати, Николлз некоторое время молча рассматривал шефа, а потом, подойдя к окну, раздвинул плотные шторы. В комнату ворвались лучи предзакатного солнца, осветившие лицо Кэллагена. Тот шевельнулся, перевернулся набок и что-то пробормотал. Николлз вздохнул, прошел в ванную и вскоре вернулся, держа в каждой руке по стакану: в одной с содовой, в другой — пустой. Взяв со стола недопитую бутылку, он плеснул в пустой стакан пальца на четыре виски и приблизился к кровати.

— Слим… Эй, Слим! — позвал он громко. — Ты меня слышишь? Чек Свелли накрылся! Этот подонок аннулировал его. Как тебе это нравится?

Кэллаген открыл один глаз. Потом зевнул, потянулся, открыл второй глаз и попытался сфокусировать взгляд на Николлзе. Тот протянул лежащему оба стакана.

— На твой выбор, Слим!

Кэллаген предпочел виски. Он залпом осушил стакан, и его лицо искривила гримаса. Затем он снова перевернулся на спину и устремил взгляд в потолок. Падающий из окна свет явно раздражал его.

— Ты, кажется, что-то сказал? — обратился он наконец к своему помощнику.

— Это Эффи, — начал Николлз. — Она звонит нам с пяти часов, но никто не подходил к аппарату. Она страшно разозлилась.

— А где был в это время ты?

— Ну… я болтал с Сюзен на веранде.

— Понятно. Значит, Свелли решил аннулировать выданный нам чек?

Резким движением он сел на край кровати, спустив ноги на пол, и запустил пальцы обеих рук в свою густую шевелюру.

— Я так и знал, что тебя это позабавит, — сказал Николлз.

— Свелли дорого обойдется эта шуточка, — буркнул Кэллаген.

— Я не сказал бы, что он поступил очень мило, после того как мы вытащили его из этой передряги. Ну и что же мы предпримем?

Кэллаген смерил Николлза неодобрительным взглядом.

— Что мы предпримем? — Он поморщился и закрыл глаза. — Послушай, налей-ка мне еще немного виски и пусти воду в ванну. А потом попроси какую-нибудь из девочек Меландер сварить мне кофе. Когда закончишь с этим, позвони Грейсону. Пусть заедет к Эффи, возьмет у нее возвращенный банком чек и привезет его сюда.

— Все понял!

Пока Николлз готовил ванну, Кэллаген встал. Подойдя к окну, он бросил взгляд на темнеющий на горизонте лес и заходящее солнце, а потом отошел к столу и закурил, однако после первой же затяжки швырнул сигарету в камин. Из стоявшей на столе бутылки он налил в стакан на три пальца виски, выпил его и несколько приободрился. Набросив на плечи халат, он прошелся по комнате.

Из ванной вернулся Николлз.

— Я бросил в ванну морской соли и немного соды, — уведомил он. — Отличное средство!

— От чего?

— От похмелья. По-моему, ты вскоре захочешь немного поработать головой.

— Хотел бы я знать, чего я захочу, — проворчал Кэллаген. — И чего ради я должен о чем-то думать?

— Это уж тебе лучше знать. — С этими словами Николлз вышел из комнаты.

Спустя несколько минут легкий стук в дверь заставил вздрогнуть Кэллагена, метавшегося по комнате, как тигр по клетке. На пороге появилась Сюзен Меландер с подносом.

— Добрый вечер, мистер Кэллаген, — сказала она. — Вот ваш кофе. Как вы себя чувствуете? Надеюсь, вам уже лучше?

Кэллаген, приняв чашку кофе из ее рук, ответил, что его здоровье никогда не служило поводом для беспокойства.

— Мистер Кэллаген, разрешите задать вам один вопрос. Когда вы целуете девушку, вы действительно думаете о чем-то другом?

Присевший на край кровати с чашкой кофе в руках Кэллаген недоуменно взглянул на Сюзен.

— Целую?.. Какую девушку? — Сюзен скромно потупилась.

— Ну… например, меня. — Кэллаген поперхнулся кофе.

— А что, я вас уже целовал?

«Ты сама на это напросилась, девочка, — сказала себе Сюзен. — Вот и получила». Однако, милая улыбка не сошла с ее лица. Кэллаген, искоса поглядывающий на нее, сказал:

— Я кое о чем попрошу вас, Сюзен, сделаете это для меня?

— Разумеется, мистер Кэллаген.

— Тогда будьте хорошей девочкой и тихонько закройте эту дверь… с той стороны.

Прежде чем Сюзен нашла подходящее возражение, она оказалась в коридоре и смогла выразить свое неудовольствие только самой себе. Когда она спускалась по лестнице в холл, тишину нарушил телефонный звонок. И тотчас в дверях столовой возник Николлз.

— Это меня! — бросил он, устремляясь к конторе. Он не ошибся. Звонила Эффи Томпсон.

— Мистер Николлз, — сказала она, — сейчас я снова в агентстве и звоню оттуда. Миссис Дэнис здесь. Она выглядит, как дама из высших сфер, и деньги у нее, кажется, водятся. Она сказала, что готова заплатить мистеру Кэллагену тысячу фунтов за согласие заняться ее делом.

— Отлично сработано, крошка! И что же вы ей ответили?

— Я ответила так, как мы договорились. Она немедленно выедет к вам, так что через час вы можете ее ждать.

— Прекрасно. Я думаю, это именно то, в чем мы сейчас нуждаемся.

— Как отнесся мистер Кэллаген к истории с чеком?

— О, в этом отношении у меня нет повода к неудовольствию. Он ожил, Эффи, понимаете, ожил! Встал с постели и сейчас пьет кофе. По его поручению я звонил Грейсону, но не застал его. Так что будет лучше, если с ним свяжетесь вы: позвоните ему завтра утром, когда придете в контору, перешлите ему чек и поручите заняться этим делом. Договорились?

— Хорошо. Кстати, Николлз, вы говорили с мистером Кэллагеном о миссис Дэнис?

Николлз ухмыльнулся.

— Еще нет. Пусть это будет для него маленьким сюрпризом.

— Хочу надеяться, что вы не совершили ошибку. Впрочем… Если говорить о внешности, то, я думаю, появление этой дамы произведет на него приятное впечатление.

— Ну что ж, тогда это будет приятный маленький сюрприз.

— Я не шучу. Она действительно из тех, кто проходит у вас под рубрикой «красивая женщина из общества». Так что вы не обманетесь в своих ожиданиях.

— Отлично, Эффи! Классно сработано!

— Счастлива услышать это из ваших уст, — язвительно ответила она и повесила трубку.

Сюзен Меландер поджидала Николлза в холле.

— Мистер Кэллаген выпил кофе, — уведомила она его, — и сказал, что поужинает через час. Как вы думаете, какое блюдо ему приготовить, чтобы он поел с аппетитом?

— Вот уж действительно вопрос на засыпку! — Николлз покачал головой. — Я удивлюсь, если он вообще прикоснется к еде. Но, при всех условиях, хорошо уже то, что он об этом заговорил. Я думаю, будет неплохо, если вы сервируете ужин на маленьком столике за стеклянной дверью… И, пожалуйста, поставьте три прибора — мы ждем клиента.

Сказав это, он направился к лестнице: ему предстояло сообщить Кэллагену о предстоящем визите миссис Дэнис.

Часы на каминной полке показывали половину двенадцатого. Кэллаген, одетый в темно-синий костюм и шелковую синюю рубашку с голубым галстуком, стоял возле камина в помещении конторы «Звезды и Полумесяца». Во рту у него дымилась сигарета, в руке он держал стакан с бренди. Было видно, что он пребывает в отменно скверном настроении.

Николлз, сидевший напротив него в глубоком кожаном кресле, затянулся, пустил к потолку великолепное кольцо дыма и сказал:

— Она уже должна быть здесь. Даже если она выехала в десять, то уже в одиннадцать или чуть раньше она должна была бы прибыть сюда. Правда, после такого ливня дорога скользкая, на это следует набросить еще минут десять. Возможно, она не очень хорошо водит машину… А может, леди просто не так уж спешит встретиться с вами, Слим?

— Или же угодила в кювет. Впрочем, все это мне совершенно безразлично, — буркнул Кэллаген.

— В самом деле? — осведомился Николлз. — Впрочем, при таком похмельи кто тебя за это осудит. А может, это твой желудок решил дать о себе знать? При всех условиях я уверен, что завтра утром ты будешь смотреть на жизнь куда менее мрачно. Когда сегодня утром я разговаривал с малышкой Сюзен, она сказала, что в жизни не встречала человека, который мог бы выдуть столько спиртного, и выразила уверенность, что ты налит под завязку. И что же? В полдень ты вылакал еще две бутылки виски. Ты хоть сам понимаешь, что начинен алкоголем, как снаряд взрывчаткой?

— А если даже и так, то что это меняет в нашей проблеме? Послушай, а с чего ты вообще взял, что я жажду встретиться с этой миссис Дэнис? И к тому же разве мы не на отдыхе?

— Да, да, Слим, я совершенно с тобой согласен. Только отдых этот слишком уж затянулся. Я чувствую, что если что-нибудь не встряхнет тебя в ближайшее время, то у тебя заплесневеют мозги и ты превратишься в законченного деревенского остолопа… К тому же Эффи сказала, что эта дама заслуживает того, чтобы рассмотреть ее с близкой дистанции.

Вошедшая в комнату Сюзен Меландер поставила на столик поднос с кофейной посудой и выпалила:

— Она приехала, мистер Кэллаген, приехала только что в огромной, великолепной машине… эта красивая леди. А как она одета! Это… это умопомрачительно! И она хочет вас видеть!

— Ну и как же она выглядит? — поинтересовался Николлз.

— Она… У меня просто не хватает слов! — затараторила Сюзен. — Значит, так… Она брюнетка, у нее чудесная кожа… Томные глаза, большие, синие… Очаровательный носик… А какие у нее губы!

Кэллаген зевнул.

— Сюзен, ты сумела заинтриговать меня! — воскликнул Николлз. — Ну и в каком же наряде явилось в нам это создание?

— Ох, и не говорите! — Сюзен глубоко вздохнула. — Она одета так, что я лопнуть готова от зависти! Ну а если точнее, то на ней костюм из серой фланели, изумительно сшитый, и шелковая блузка цвета серого перламутра с красной искрой. Шляпка тоже серая, фетровая, с красной лентой. Ножки у нее маленькие и очень красивые, а туфельки — просто чудо. И еще у нее на руках большие автомобильные перчатки из свиной кожи.

— И где же сейчас это воплощение очарования? — поинтересовался Кэллаген.

— Она зашла в туалетную комнату попудрить носик. Через минуту будет здесь. Она сказала, что задержалась, потому что по дороге остановилась поужинать.

Николлз не выдержал. Он извлек себя из кресла и последовал за Сюзен в холл. Примерно через полминуты он вернулся и обратился к Кэллагену, не скрывая своего восторга.

— Это потрясающе! — заявил он выразительным шепотом. — Слим, теперь я готов сказать: я видел все, я готов умереть!..

Дверь открылась, и приехавшая дама появилась на пороге. Улыбнувшись Кэллагену и Николлзу, она шагнула вперед и с подкупающей простотой представилась:

— Я — Паола Дэнис. А мистер Кэллаген, я полагаю, это вы?

— Совершенно верно, — ответил детектив. — Я к вашим услугам.

— Рассчитывая на это, я и приехала сюда. — Николлз поспешил пододвинуть даме кресло.

— Вы, наверное, устали с дороги, миссис Дэнис. Садитесь в это кресло, расслабьтесь и помните, что вы среди друзей.

Она ответила ему улыбкой.

— Ваши слова радуют меня. Сейчас я, как никогда, нуждаюсь в друзьях. — Она повернулась к Кэллагену и, помолчав немного, добавила: — Ведь вы мне поможете, мистер Кэллаген?

— Ну… — Кэллаген замялся. — Вообще-то я приехал сюда, чтобы отдохнуть, однако сейчас я чувствую, что мой отпуск закончится преждевременно… И вообще вся эта затея оказалась не слишком удачной.

— Сочувствую вам. Слишком много дождя?

— О нет, — ответил за Кэллагена Николлз. — Слишком много виски. В последние дни мой друг выглядел, как Чикаго в расцвет сухого закона.

— Ну, тогда я появилась здесь вовремя! — шутливо сказала она. — Разве не так?

— Именно этот вопрос я задаю себе сейчас, — ответил Кэллаген. — Не возьмете ли вы на себя труд разлить кофе?

— Охотно. О! Здесь есть чашка и для меня!

— А как же! — воскликнул Николлз. — «Сыскное агентство Кэллагена» предусматривает все! И мы всегда угощаем наших клиентов кофе.

— А чем ваши клиенты угощают вас? — осведомилась она.

— Тем, что имеют. Наши услуги стоят недешево. Мы — весьма дорогие детективы. Однако…

— Мисс Дэнис, — прервал его Кэллаген, — разрешите представить вам этого джентльмена. Перед вами Виндемир Николлз. Он канадец. И хотя он громко лает, укусы его не опасны.

— Миссис Дэнис, не верьте ему, Бога ради! Клянусь честью, я еще не покусал ни одного клиента! Никогда!

Миссис Дэнис негромко засмеялась и, сев за столик, начала разливать кофе.

— После того, как я увидела вас, — сказала она, — у меня стало легче на душе. Я всего несколько минут знакома с вами, но мне кажется, что я среди старых друзей. Думаю, что нам будет легко понять друг друга.

Ее глаза внимательно изучали Кэллагена — казалось, она старается рассмотреть и запомнить каждую деталь, каждую черточку лица детектива. Однако, столь лестные для самолюбия любого мужчины слова очаровательной женщины, похоже, не улучшили настроение частного детектива. Избегая смотреть ей в лицо, он зевнул, закурил очередную сигарету и сказал:

— Мне очень приятно, что я и мой коллега понравились вам, дорогая миссис Дэнис. Однако я боюсь, что моя секретарша поступила несколько опрометчиво, направив вас сюда, не согласовав предварительно этот вопрос со мной. Пока что я не могу вам сказать, соглашусь ли я взяться за ваше дело.

— И все же я надеюсь на ваше согласие, мистер Кэллаген, — нисколько не смутившись, ответила она. — А чтобы доказать, что намерения мои серьезны… — Она расстегнула сумочку и вынула из нее солидную пачку банкнотов. — Здесь тысяча фунтов, которые я прошу вас принять в качестве аванса. Разумеется, я оплачу также все расходы, после того как вы представите мне счет. Ну а если дело закончится так, как мне хотелось бы, вы убедитесь, что скупость не относится к числу моих недостатков. — И она протянула деньги детективу.

Кэллаген молча положил банкноты на каминную полку.

— Прежде всего я хотел бы узнать, в чем суть вашего дела, — сказал он.

— Я сейчас все вам объясню, — сказала миссис Дэнис. — Боюсь, однако, что это дело покажется вам глупым!

Теперь Кэллаген смотрел на нее. Она откинулась на спинку кресла, заложив ногу на ногу, очаровательная картинка, казалось, сошедшая со страницы иллюстрированного журнала.

— У вас нет причин расстраиваться по этому поводу, — ободрил он ее. — Таково большинство дел, с которыми приходят к нам клиенты. Кто-то кому-то показался глупцом, кто-то на кого-то рассердился из-за этого, и началась круговерть. Так кто же сглупил в вашем случае? Неужели вы?

Она пожала плечами.

— То, что я сейчас вам расскажу, известно только мне… и еще одному человеку. Я постараюсь быть краткой. Три года назад я вышла замуж. Моим мужем стал человек, которого я не любила. Мало того, вступая с ним в брак, я была настолько глупа, что не составила надлежащий контракт, в результате чего его и мои деньги оказались в общем владении. Мой муж, Артур Дэнис, богат, он из хорошей семьи, но он… он пьет. Я не буду останавливаться на подробностях, но в конце концов наш брак стал чисто формальным, хотя мы и продолжаем жить под одной крышей…

— Надеюсь, вы не предложите мне содействовать расторжению вашего брака? — перебил ее Кэллаген. — Я не занимаюсь разводами. Принципиально!

— Мне это известно, мистер Кэллаген. Ваша секретарша, мисс Томпсон, сказала мне то же самое в самом начале нашего разговора. Нет, нет, я намерена просить вас о другом… Так вот, несколько месяцев назад я окончательно решила расстаться с мужем и попросила его дать мне развод. Видимо, это ударило по его самолюбию, в результате чего он отказал мне. Отказал грубо, безапелляционно. Более того, он заявил, что если я и уйду от него, то без единого пенни в кармане. Видимо, он рассчитывал, что эта угроза удержит меня. Можете ли вы представить себе, как я разозлилась!..

— И даже очень легко. И что же было дальше?

— Я, конечно, не отказалась от своего решения, но дала клятву, что любой ценой верну свое состояние. Мой муж владеет большим имением возле Чессингфорда в Букингемпшире. Майфилд-Плейс — так оно называется. Среди всего прочего моему мужу принадлежит отличная коллекция драгоценностей. В эту коллекцию входит одна весьма известная вещь, о которой вы, возможно, слышали. Это золотая диадема — фамильная драгоценность, хранящаяся в роду уже несколько столетий; в каталогах ее называют «Пэрская корона Дэнисов». Она хранится в специальном футляре с секретным замком: надо знать, где следует нажать пружинку, чтобы крышка откинулась. Это очень дорогая вещь — оценена в семьдесят тысяч фунтов.

— Итак, вы сочли, что эта корона будет достаточной компенсацией за ваше состояние, присвоенное мужем, и решили, что, покидая его, унесете эту вещь с собой? Это так?

— Ну… не совсем. Да, я решила, что корона должна принадлежать мне. Мистер Кэллаген, это только справедливо: ведь мое состояние, на которое муж наложил руку, было значительно больше семидесяти тысяч. Однако увозить из дома такую драгоценность… Такой шаг показался мне слишком рискованным.

— Простите, но я что-то не понимаю вас. Если вы решили не брать корону, то в чем же состоял ваш план?

— Я решила, что для меня будет безопаснее, если корону украдут. И я устроила эту кражу. Я довольно часто бывала в одном дансинге и познакомилась там с человеком, который показался мне достаточно решительным для выполнения подобной операции. Его зовут Сайрак. Он нуждался в деньгах и ради них был готов на многое. Я рассказала ему, чего хочу, и он согласился сделать это для меня… конечно, за солидную плату.

— И он уже провел эту акцию? — с нетерпением в голосе спросил Николлз.

— Да, мистер Николлз. И без каких-либо затруднений. Мой муж хранит корону в сейфе, который стоит в библиотеке. Шифр этого сейфа по чистой случайности стал известен мне. Мой муж редко достает корону из сейфа — раз или-два в год ее чистят, и это все. Если правильно выбрать время похищения, исчезновение футляра с короной будет замечено очень нескоро.

— Значит, вы сообщили этому Сайраку цифровую комбинацию, отпирающую сейф, и договорились, что кто-то, скорее всего из прислуги, впустит его в дом. Так?

— Не совсем… Я не только сообщила ему шифр, я дала ему и ключ от дома. Ночью он открыл этим ключом входную дверь, вошел в дом, отыскал сейф, открыл его и завладел короной.

— Исчезновение короны уже обнаружили?

— Еще нет. Видите ли, я сумела правильно выбрать время: корону почистили за несколько недель до того, как Сайрак взял ее. Следующая чистка состоится через полгода. Так что, скорее всего, мой муж еще нескоро обнаружит, что фамильная драгоценность пропала. Сама же я еще до похищения уехала из Майфилд-Плейс.

Кэллаген поскреб подбородок.

— Понятно… Ну а когда он обнаружит пропажу, что произойдет тогда? Заподозрит ли он вас?

— Не думаю. Для этого у него нет никаких оснований. Ведь даже то, что я знаю шифр сейфа, ему не известно.

— Дорогая миссис Дэнис, — сказал Кэллаген, — мне хотелось бы знать, что за человек ваш супруг. Вы считаете, что он не подозревает о краже. Но почему? Полагает ли он, что вы уехали на время и еще вернетесь в Майфилд-Плейс, или он просто доверяет вам?

— Боюсь, что ответа на ваш вопрос я просто не знаю. Мой муж — странная личность, и основная черта его характера — это эгоизм. Полагаю, что я ему безразлична и он без особых эмоций воспринял бы мой уход, если это не уязвило его самолюбие.

— Понятно, — кивнул Кэллаген. — А теперь скажите, для чего вам понадобился я, миссис Дэнис?

— Я хочу, чтобы вы вернули мне «корону Дэнисов», мистер Кэллаген.

Брови детектива поползли вверх.

— Вернуть корону? Разве она не у вас?

— К сожалению, у меня ее нет. И не было… Именно поэтому я в самом начале нашего разговора сказала, что это глупое дело. Понимаете…

— Понимаю. Этот самый Сайрак решил не отдавать вам корону. Может быть, он даже намерен вас шантажировать? Я угадал?

— Да, мистер Кэллаген. Дело обстоит именно так. — Она грустно усмехнулась. — Видимо, я никогда не научусь разбираться в людях, а наша жизнь полна разочарований. Конечно, с моей стороны это был форменный идиотизм. Довериться такому типу, как Сайрак! Но такова уж моя натура. Я всегда была более высокого мнения о людях, чем они того за служивали… И, как вы видите, нередко за это расплачиваюсь.

— Да, в жизни такое случается, — заговорил Николлз. — Помню, как в Квебеке…

— Миссис Дэнис, — прервал его Кэллаген, — я хотел бы услышать от вас подробности этой истории. — Он закурил сигарету. — Итак, вы условились с Сайраком….

— Мы условились, что он доставит корону мне в Лондон через месяц после того, как я покину Майфилд-Плейс. Такой срок казался мне вполне достаточным, чтобы избежать подозрений. Однако когда назначенный срок миновал, а Сайрак не явился, я начала волноваться. Я знала его адрес. Сперва я пыталась связаться с ним по телефону, но из этого ничего не вышло. Тогда и написала ему записку и в конце концов добилась встречи с ним. Мы встретились в отеле, где я ему снимала номер. Сайрак без всякого смущения заявил мне, что корона у него, но он не собирается отдавать ее мне, пока я не выложу за нее достаточную сумму. И тут же определил цену за корону — десять тысяч фунтов.

Николлз негромко присвистнул.

— Круто! — Он покачал головой. — Что за симпатяга этот мистер Сайрак! Похоже, что его не нужно учить плавать!

— А сколько вы отстегнули ему вначале за похищение короны? — поинтересовался Кэллаген.

— Двести пятьдесят фунтов. Столько же я должна была уплатить ему при передаче короны мне.

— А теперь он, стало быть, хочет десять тысяч?

Она кивнула. Кэллаген повернулся к камину и раздавил в стоявшей на полке пепельнице окурок сигареты.

— Я по-прежнему не понимаю, чего, вы ждете от меня.

Она улыбнулась ему, и Кэллаген не мог не оценить очарование этой улыбки, красоту, ее губ и безукоризненную форму зубов.

— Чего я хочу, мистер Кэллаген? Я хочу, чтобы вы отобрали у него мою корону. Его адрес мне известен. Мне кажется, что если вы встретитесь с ним, то сумеете дать ему понять, что в его интересах поскорее расстаться с короной.

— А что, совсем недурная идея! — подал голос Николлз. — Парню пойдет на пользу, если с ним поговорят покруче. И я сильно сомневаюсь, что он станет кричать об этом на каждом перекрестке.

— Мне это тоже представляется сомнительным, — задумчиво проговорил Кэллаген. — Но… Если этот парень все же заговорит, у вас могут быть серьезные неприятности, миссис Дэнис.

— Я понимаю это, но…

— Тысяча фунтов, которую вы мне предложили… — Кэллаген кивнул в сторону пачки банкнотов, которую он положил на каминную полку. — Откуда у вас эти деньги?

— Ну… когда я уезжала от мужа, кое-какие деньги у меня сохранились.

Чуть заметная тень мелькнула на лице Кэллагена.

— Вы готовы рискнуть этими деньгами в надежде вернуть корону? И еще одно: когда корона окажется в ваших руках, как вы намерены ею распорядиться?

— Я отлично понимаю это, мистер Кэллаген. С моей стороны было бы безумием пытаться превратить корону в деньги. Однако я полагаю, что мне удастся вынуть из короны несколько камней и продать их.

— Ну что ж, это неплохая мысль.

Кэллаген взял деньги с каминной полки и пересчитал их. Миссис Дэнис одарила его еще одной улыбкой.

— Итак, мы договорились, мистер Кэллаген? — спросила она. — Я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Я предпочел бы пока воздержаться от окончательного ответа. Мне нужно подумать. — Кэллаген взглянул на часы. — Час поздний, и вы, конечно же, заночуете здесь. Было бы неразумно ехать в Лондон ночью, по мокрой, скользкой дороге. Я до утра приму решение и поставлю вас в известность. А эти деньги… Будет лучше, если они пока останутся у вас.

— Нет, нет, мистер Кэллаген, — запротестовала миссис Дэнис, встав со своего стула. — Пусть они останутся у вас. Если вы откажетесь заняться моим делом, вы вернете мне их завтра утром.

— Пусть будет так. — Кэллаген сунул деньги в карман.

— Насколько я понял, Сайрак сейчас находится в Лондоне. Где именно?

— Его адрес: Лонг-Акр, 267-А. Он снимает квартиру на третьем этаже.

— Что он за человек?

— О, это мерзкая личность! Отвратительный тип! Он способен на все.

Больше Кэллаген вопросов не задавал. Когда он молча допивал бренди, казалось, что он что-то обдумывает. Минуты две все молчали, а потом вошла Сюзен, сказала, что номер миссис Дэнис готов, и вызвалась проводить ее. Кэллаген смотрел вслед женщинам, а когда дверь за ними закрылась, закурил сигарету, прошел через холл на веранду, а затем по лестнице спустился на лужок позади дома.

Полночь уже миновала. На небе, очистившемся от туч, светила луна. Кэллаген с сигаретой в зубах прогуливался по дорожке, делившей лужок на две части, и думал о миссис Дэнис, ее супруге и Сайраке.

Миссис Дэнис по сути дела так и не ответила на вопрос, что за человек Сайрак: в ее словах было много эмоций, но мало информации. В то же время все факты свидетельствовали, что он отнюдь не трус и способен пойти на серьезный риск. И все же, кто он? Человек, севший на мель, который был вынужден пойти на кражу, чтобы заработать двести пятьдесят фунтов и поправить свои дела, или хладнокровный мошенник, заранее продумавший свое поведение и решивший придержать корону, пока ему не будет уплачен за нее солидный куш? Если справедливо последнее предположение, то он твердо стоит на ногах, так что сговориться с ним будет нелегко…

Сигарета догорела. Кэллаген швырнул окурок на дорожку, раздавил его ногой и закурил следующую. Затем еще раза два прошелся по дорожке, тряхнул головой и направился к гаражу. Достав из кармана ключ, он отпер дверь и вошел внутрь, после чего, закрыв за собой дверь, включил свет. Перед ним стоял великолепный серый «даймлер» миссис Дэнис, поблескивающий стеклом и хромированной сталью. Кэллаген внимательно осмотрел машину снаружи, после чего открыл дверцу и сел за руль. Взглянув на указатель расхода топлива, он убедился, что бак машины полон.

Так он сидел, попыхивая сигаретой, и размышлял об услышанном.

Можно ли оправдать ход, предпринятый миссис Дэнис? С другой стороны, она появилась весьма кстати. Происшествие с чеком Свелли разозлило его. Разумеется, потеря четырех тысяч фунтов — это еще не драма — «Сыскное агентство Кэллагена» переживет эту потерю, но, тем не менее, это был ощутимый удар. Приходилось считаться с возможностью того, что он никогда не увидит эти деньги, хотя, конечно же, будет за них бороться. А коли так, то предложенная миссис Дэнис тысяча как нельзя кстати и о ее предложении следует поразмыслить очень серьезно.

От размышлений о миссис Дэнис он перешел к мыслям о женщинах вообще. Какие смешные существа эти женщины: для них не существует логики, они подчиняются только собственным желаниям. Вот и миссис Дэнис… Зачем ей было выходить замуж за человека, которого она не любила? Почему, выходя замуж без любви, она даже не приняла мер, чтобы обезопасить свое состояние? Почему она считает, что после случившегося Дэнис готов снова принять ее? Все это выглядело достаточно странным.

Он вылез из «даймлера», вышел из гаража и направился к дому, швырнув по пути сигарету в бассейн с жабой и кувшинками. В конторе гостиницы он застал Сюзен Меландер, приводившую в порядок счета.

— Привет! — сказал он. — Я немного погулял возле дома. Отличная ночь для прогулок.

— Да. Ночь действительно великолепная. Эта луна…

— Сюзен, я хочу кое о чем справиться у вас.

— Пожалуйста! Только… только я думала, что вы завели этот разговор для того, чтобы пригласить меня прогуляться.

— О, это доставило бы мне огромное удовольствие, но, увы, у меня масса дел.

— Неужели? Ну тогда… Так о чем вы хотели меня спросить?

— В каком номере остановилась миссис Дэнис?

— Ее комната на втором этаже. Одиннадцатый номер. Мистер Кэллаген, а если я спрошу вас, зачем вам понадобилось это знать, это будет нескромным?

— А вы сами не догадываетесь, Сюзен?

Он взбежал по лестнице на второй этаж и постучал в дверь одиннадцатого номера.

— Кто там? — прозвучал за дверью голос миссис Дэнис.

— Это я, Кэллаген. Пожалуйста, извините меня, но я хотел предпринять небольшую автомобильную прогулку, а ваш «даймлер» загораживает выход из гаража, и я не могу вывести свою машину. Может быть, вы дадите мне ключ от вашего автомобиля, чтобы я мог отогнать его?

— О, конечно! Одну минутку, я сейчас выйду к вам. — Кэллаген оперся о стену и закурил сигарету. Ему не пришлось долго ждать. Не прошло и минуты, как из открывшейся двери вышла Паола Дэнис в шелковом сиреневом халате, наброшенном поверх пижамы такого же цвета. Ее волосы были перехвачены черной муаровой лентой. Чуточку смущенная, она выглядела очаровательно.

— Мне так неудобно принимать вас в таком виде, — сказала она. — Вот то, о чем вы просите. — Она протянула ему ключи.

— Вы великолепны в любом наряде, — поспешил заверить ее Кэллаген.

— И что, вы часто катаетесь на автомобиле по ночам, когда отдыхаете в деревне? — поинтересовалась она.

— Видите ли, за рулем очень хорошо размышлять, а у меня нередко возникает необходимость что-либо обдумать.

— И многое ли вы должны обдумать сегодня?

— О нет, всего один предмет. Речь идет об одной леди, которую зовут Паола Дэнис.

Она улыбнулась и, закинув руки за голову, поправила волосы. В такой позе она выглядела весьма соблазнительно. Кэллаген с удовольствием рассматривал ее, а она смотрела на Кэллагена.

— Я могу задать вам один вопрос? — спросила она после минутного молчания. — Что думает детектив Кэллаген о Паоле Дэнис?

Кэллаген отправил ключи в карман пиджака.

— Я думаю, что Паола Дэнис — очаровательная дама редкой красоты. Она рассказала мне необычную историю. И сейчас я пытаюсь отыскать в этой истории прорехи.

— И вы их нашли?

— Ну… я бы этого не сказал. Словом, я еще ни в чем неуверен. Возможно, вы действительно сказали мне «правду, всю правду и ничего, кроме правды», а может, и нет.

— Значит, прогулка, которую вы собираетесь предпринять, поможет вам окончательно выяснить это, верно? Ну что ж, подумайте как следует, а завтра утром вы скажете мне, какое решение приняли. И если я не сказала всю правду, вы завтра ткнете меня носом в слабые места моей истории. Договорились?

— Ну… там видно будет. А сейчас разрешите пожелать вам спокойной ночи.

На его лице появилось нечто подобное улыбке. Он подождал, пока миссис Дэнис закроет дверь, а потом спустился по лестнице в холл. Внизу Сюзен Меландер запирала дверь конторы. Столь быстрое возвращение детектива отнюдь не огорчило ее.

— Ну так что, мистер Кэллаген? — спросила она. — Это был приятный разговор?

— Вполне, — ответил детектив. — Однако мне было бы интересно узнать, что думаете о миссис Дэнис вы, Сюзен.

Она задумалась на минуту, а потом сказала:

— Ну… конечно же, она — классная женщина. У нее хороший вкус, она умеет одеваться, умеет подать себя. И вообще она очаровательна. Я не совру, если скажу, что мне она нравится. А что думает об этом мистер Кэллаген?

— Мистер Кэллаген разделяет ваше мнение, Сюзен. Ну а сейчас позвольте пожелать вам спокойной ночи.

— Я тоже желаю вам приятных сновидений. — Когда Кэллаген направился к двери, она спросила:

— Вы собираетесь выйти?

— Да.

— А вы ни о чем не забыли? Я хочу сказать, ваша шляпа… — Он вернулся.

— Что за скверная привычка! Вечно я что-нибудь забываю. — Он осторожно взял ее лицо в свои ладони и поцеловал в губы.

Когда он выпустил ее, она сердито вздернула носик..

— Вы сердитесь, Сюзен? За что такая немилость? — спросил Кэллаген.

— Ну… я не знаю, но, наверное, это потому, что вы сейчас думаете о ком-то другом!

На этот раз Кэллаген улыбнулся вполне искренне.

— Ах, Сюзен, как бы вы удивились, если бы узнали правду! Он взял забытую шляпу и исчез в темноте, оставив Сюзен в недоумении и растерянности.

«Мистер Кэллаген! — мысленно обратилась она к детективу. — Я должна сказать, что вы — странный человек. Странный, но очень симпатичный! Я уверена, что жить с вами было бы очень забавно: никогда не будешь знать, говорят тебе правду или лгут, но и не соскучишься. И еще я хотела бы знать…»

— А, все это глупости! — закончила она вслух и отправилась наверх, в свою комнату, намереваясь поскорее лечь спать.

Когда она выключила свет, мистер Кэллаген уже мчался в «даймлере» миссис Дэнис по лондонскому шоссе.

Часы показывали половину второго ночи, когда Кэллаген припарковал машину в тихом переулке и пешком добрался до Лонг-Акр. За это время погода снова успела перемениться: тучи вновь заволокли небо, скрыв луну. Пошел дождь.

Детективу потребовалось не более пяти минут, чтобы добраться до дома 267-А. Толкнув входную дверь, оказавшуюся незапертой, он вошел в холл, освещенный тусклой электрической лампочкой. За столом ночного портье никого не было. Возле лифта Кэллаген обнаружил список квартиросъемщиков. Действительно, Сайрак жил на третьем этаже.

Предпочтя лифту лестницу, детектив поднялся на третий этаж. По пути он размышлял о Сайраке. К какой категории людей отнести его? Кто он, так легко согласившийся пойти на кражу: легкомысленный молодой человек или хладнокровный шантажист? Отыскав дверь квартиры Сайрака на третьем этаже, Кэллаген позвонил. Ответа не было. Он позвонил снова, а потом забарабанил в дверь кулаками. Неожиданно дверь отворилась.

Перед Кэллагеном стоял высокий мужчина крепкого сложения, смотревший на детектива без какой-либо недоброжелательности. Черноволосый, с удлиненным умным лицом и ослепительно белыми зубами, он выглядел очень привлекательно. Не приходилось удивляться, что Паола Дэнис доверилась этому человеку. Наброшенный халат не скрывал ширину его плеч и мускулистые руки. Он взглянул на детектива и улыбнулся.

— Вы — мистер Сайрак? — спросил Кэллаген. Мужчина подтверждающе кивнул головой и улыбнулся еще лучезарнее.

— Я Кэллаген, частный детектив, — представился Кэллаген. — И я хотел бы поговорить с вами.

— О чем? Что за вопрос вы намерены обсудить со мной в такой час? Я позволю себе напомнить вам, что два часа ночи — это не совсем подходящее время для визитов. Или вам так не кажется, мистер Кэллаген? Законы гостеприимства…

— Я пришел сюда не как гость, мистер Сайрак. Я пришел поговорить…

— Но вы не спросили меня, мистер Кэллаген, есть ли у меня желание говорить с вами. Очень может быть, что у меня такого желания нет.

— Это меня не удивило бы. И все же, хотите ли вы этого или нет, вы не сможете уйти от этого разговора! — Теперь Кэллаген не сомневался, что этот человек ему антипатичен. — Будет лучше, если мы, учитывая, что уже очень поздно, не будем тратить время зря. Я не люблю играть в кошки-мышки. А потому скажу прямо, что могу причинить вам серьезные неприятности. Но, если вы проявите благоразумие…

— Знакомые слова! В кинофильмах с них начинаются сцены шантажа. Кажется, я догадываюсь, какое направление примет наш разговор.

— Я полагаю, что с таким предметом, как шантаж, вы знакомы не только по кино.

Сайрак засмеялся.

— Похоже, что вы занимательный человек, мистер Кэллаген. Ну что ж, входите!

Кэллаген переступил порог. Оказавшись в небольшом холле, он повесил на вешалку шляпу. В холле вроде бы царил порядок, только воздух был какой-то не тот — неподвижный, с чуть заметным, но достаточно неприятным запахом. Из холла Кэллаген в сопровождении Сайрака прошел в гостиную, обставленную хорошей мебелью. Сайрак закрыл дверь.

— Как насчет того, чтобы выпить по маленькой? — спросил он.

— Ничего не имею против, — ответил Кэллаген. — Я охотно выпью капельку виски, если у вас найдется.

Открыв шкаф, Сайрак извлек из него бутылку скотча и сифон с содовой. Пока он смешивал напитки, стоявший у камина Кэллаген внимательно наблюдал за ним.

— Мистер Кэллаген, — сказал Сайрак, подходя к детективу со стаканом в каждой руке, — я предлагаю вам выпить за предстоящий разговор. За то, чтобы он был полезен нам обоим, на что я очень надеюсь.

Кэллаген залпом выпил предложенный ему напиток и поставил пустой стакан на каминную полку.

— Увы, я не могу разделить ваш оптимизм. Это дело таково, что оно просто не может закончиться всеобщим удовлетворением.

Сайрак пожал плечами. Достав из кармана золотой портсигар, он предложил Кэллагену сигарету.

— Благодарю, — сказал детектив, — но я привык к виргинскому табаку и предпочитаю его другим. Так что, с вашего разрешения, я закурю свои.

Сайрак взял сигарету из портсигара — турецкую, с ароматизированным табаком. Закурив, он сказал:

— Ну а теперь, мы можем приступить к тому разговору, который, по вашим словам, должен быть неприятен для одного из нас. Любопытно, что же вы намерены…

— Сейчас вам все станет ясно, — прервал его Кэллаген. — Я всегда и во всем предпочитаю прямые пути, а потому без околичностей скажу вам все. Миссис Паола Дэнис, моя клиентка, сообщила мне, что у вас находится некая вещь, принадлежащая ей. Я приехал за этим предметом.

— И это все? — Сайрак усмехнулся.

— Все.

— Неужели вы и в самом деле считаете меня наивным простаком?

— При чем здесь это? Миссис Дэнис заключила с вами соглашение, прямо скажем, деликатного свойства. Она сообщила вам комбинацию, открывающую сейф ее мужа, и снабдила вас ключом от Майфилд-Плейс, чтобы вы проникли туда, взяли из сейфа золотую корону, отвезли ее в Лондон и передали моей клиентке. Вы благополучно проделали все, кроме последнего. О ваших дальнейших намерениях догадаться нетрудно. Вы предполагаете превратить миссис Дэнис в постоянный источник дохода: заставив ее «петь», вы хотите вытянуть из нее все, что только можно, и постараетесь, чтобы это длилось по возможности дольше. Я в чем-нибудь ошибся?

— Ну… в общих чертах дело обстоит именно так, и я не собираюсь это отрицать, — согласился Сайрак. — Однако я не вижу, как вы можете изменить сложившееся положение вещей. Вы не будете возражать, если я задам вам один вопрос? Вы давно знакомы с миссис Дэнис?

— Этот вопрос не имеет никакого отношения к делу. Она моя клиентка, так что давно ли я знаком с ней или нет, для вас без разницы. Я хочу знать, намерены ли вы отдать мне корону или нет.

— Да, вы умеете брать быка за рога. Ну что ж, четко поставленный вопрос требует такого же ответа. Мой ответ будет нет: Я не собираюсь возвращать миссис Дэнис корону. И вам придется принять это, потому что я не вижу, каким образом вы смогли бы воздействовать на меня…

— А хотя бы так!

Кулак Кэллагена рванулся вперед и встретился с нижней челюстью Сайрака. Рот шантажиста захлопнулся с неприятным лязгом зубов, а голова ударилась о спинку дивана. Тонкая струйка крови потекла от уголка рта к подбородку. Но ухмылка не исчезла с его губ, а в глазах, устремленных на Кэллагена, была холодная ненависть. Кэллаген шагнул к нему, ухватил за ворот сорочки, приподнял и снова ударил правой по зубам. Сайрак обрушился на пол, ударившись головой о паркет.

— Как видите, воздействовать на вас не так уж и трудно, — сказал Кэллаген назидательно. — Однако, если вы не проявите благоразумие…

Сайрак с трудом встал на ноги.

— А я думаю, что вы ошибаетесь, — сказал он зловеще, — и постараюсь вам это доказать..-.

Он резко выбросил вперед ногу, целясь носком в пах детектива, однако Кэллаген, ожидавший подобного трюка, отклонился в сторону и, прежде чем Сайрак успел восстановить равновесие, провел сокрушительный прямой правой в подбородок своего противника. На сей раз Сайрак приземлился на журнальный столик, превратив его в груду обломков, и распластался на полу в глубоком нокауте.

Кэллаген смотрел на него несколько секунд, а потом, закурив сигарету, приступил к поискам. Он распахнул несколько шкафов, заглянул в ящик для обуви, познакомился с содержимым ящиков письменного стола, но не обнаружил ничего, сколько-нибудь похожего на корону или ее футляр. Однако неудача импровизированного обыска не обескуражила и даже не удивила его. Он отнюдь не считал Сайрака наивным простаком.

К этому времени Сайрак начал подавать признаки жизни. Он приподнялся, пощупал нижнюю челюсть, а затем встал на ноги. Подойдя к столу он смешал себе порцию виски с содовой. Глянув на детектива через плечо, он сказал:

— Ну, что вы скажете, хитрый мистер Кэллаген? Вам удалось ее найти?

— Нет, не удалось. Но я на это и не рассчитывал.

— Выходит, зря побеспокоились, явившись сюда? — Кэллаген передернул плечами и поморщился.

— Я бы этого не сказал. Было приятно с вами познакомиться, а кроме того, время от времени хочется развлечься…

Сайрак одним духом выпил виски и, поставив стакан на стол, сказал:

— Ну что ж, мистер Кэллаген, вы доказали, что вы — крутой парень. Но и я не из слюнтяев, и вы так легко меня не достанете.

Вы не напугаете меня и не возьмете на пушку — советую вам хорошенько это запомнить. Вам следует понять, что я не выпущу корону из своих рук, пока не получу то, на что рассчитываю. Кстати, не обязательно деньгами. Вы слышите?

— Я слышу слова, которые вы произносите. Но ведь это пустое сотрясение воздуха. Вы блефуете, Сайрак. Вам не за что ухватиться, чтобы удержать эту корону. У вас нет на нее прав.

— Можно подумать, что такие права есть у вашей клиентки!

— Это ее проблема. Она может вести себя так, как ей заблагорассудится. Мы сейчас говорим не о ней.

— Ладно, вернемся к тому, с чего мы начали. Скажите, что вы можете теперь сделать, чтобы вернуть корону? — в его голосе звучала насмешка.

— Что я могу? — повторил Кэллаген. — Я могу многое. Для начала я могу помешать вам реализовать то, что вы украли… Нет, не корону целиком, на что вы никогда не пойдете из боязни засветиться, но отдельные камни из нее. А ведь вы наверняка подумываете об этом… — Он немного помолчал. Сайрак молча ждал продолжения. — Вы, конечно же, понимаете, что вам ни при каких условиях не удастся вывезти корону за границу. Идет война, и вы не можете покинуть Англию. Что же касается Лондона, то, боюсь, вам придется позабыть, что такое уединение. С этой минуты и вы, и ваша квартира будут под колпаком. Я с вас глаз не спущу — я и мои люди. И знаете, чем это кончится?

— Слушаю вас с любопытством.

— Это кончится тем, что не позже чем через две недели вы сами предложите вернуть корону.

— Ну что ж, посмотрим!

— Вот именно, посмотрим! — Кэллаген неторопливо закурил. — А пока разрешите пожелать вам спокойной ночи.

С этими словами Кэллаген повернулся и вышел из гостиной в холл, где он оставил свою шляпу. Взяв ее, он покинул квартиру Сайрака, захлопнув за собой дверь. Спустившись по лестнице, он убедился, что холл так же пуст и безлюден, как и полчаса тому назад.

Кэллаген метко швырнул сигарету в стоявшую у лестницы плевательницу и прошелся по холлу. Его внимание привлек неосвещенный коридорчик, начинающийся возле лифта. Он проскользнул туда и затаился в самом темном углу.

Он ждал, размышляя о миссис Дэнис. Как могла столь привлекательная дама из общества связаться с таким подонком, как этот Сайрак? Впрочем, внешне этот фрукт выглядит вполне презентабельно, и чтобы оценить его, надо попробовать. И вообще… Женщины — непредсказуемые существа… Прошло двадцать минут, потом полчаса, после чего терпение Кэллагена было вознаграждено: он услышал звук шагов на лестнице. Детектив подался вперед и вытянул шею. Теперь он видел почти весь пролет лестницы. Прошло несколько секунд, и в поле его зрения появился Сайрак, спускающийся по ступеням. В руке он держал сумку, Кэллаген выскочил из своей засады, бесшумно догнал его и негромко позвал:

— Хелло, Сайрак!

Тот инстинктивно замер на месте и повернул голову. В то же мгновение Кэллаген размахнулся правой, и его кулак, словно тяжелый молот, обрушился на многострадальный подбородок Сайрака. Ноги шантажиста подкосились, и он упал бы на пол, если бы Кэллаген не подхватил его.

Затащив Сайрака в коридорчик, детектив уложил его у стенки и обшарил его карманы. В одном из них он обнаружил ключик от сумки, которую он нес, и открыл ее. На дне сумки, прикрытая шелковой рубашкой, лежала большая прямоугольная шкатулка.

Кэллаген вынул шкатулку и, помня слова миссис Дэнис, без труда нашел потайную пружинку замка; Когда крышка шкатулки откинулась, детектив убедился, что не ошибся: перед ним была «Пэрская корона Дэнисов».

Кэллаген запер сумку и поставил ее на грудь все еще пребывавшему в беспамятстве Сайраку, после чего покинул дом, унося под мышкой свою добычу. Еще через пять минут он уже сидел за рулем «даймлера».

Было три часа, когда Кэллаген, загнав в гараж машину Паолы Дэнис, вернулся в гостиницу. Миновав темный холл, он поднялся на второй этаж. Из-под двери одиннадцатого номера просачивалась полоска света. Кэллаген негромко постучал.

— Кто там? — послышался голос миссис Дэнис.

— Это я, Кэллаген. И не с пустыми руками.

— Войдите, пожалуйста.

Кэллаген нажал на ручку незапертой двери и вошел. Сидя на кровати, Паола Дэнис что-то читала, опершись на подушки. При виде детектива она отложила книгу в сторону. В тонкой ночной рубашке, отделанной кружевами, она выглядела очень соблазнительно в свете лампы с розовым абажуром, бросающей свет на ее лицо.

— Если я правильно поняла вас, мистер Кэллаген, — сказала она, — у вас что-то есть для меня, не так ли?

Кэллаген опустил футляр на одеяло.

— Это ваша корона, миссис Дэнис. Вы удивлены?

— Если говорить правду, то не очень, — ответила она с улыбкой. — Когда вы попросили у меня ключ от «даймлера», я подумала, что вы, наверное, захотели увидеть Сайрака. Можно было надеяться, что в этот час вы застанете его дома. И я… я даже не могла заснуть… Значит, вы застали Сайрака дома?

— Да, он был там. Не скажу, однако, чтобы его манеры и поведение мне очень понравились.

— Однако это не помешало вам нажать на него и добиться успеха…

— Лишь потому, что я был сильнее его. Впрочем, как бы там ни было, но корона вернулась к вам.

— Вы смотрели на нее?

— Естественно. Должен же я был убедиться, что в футляре находится именно она.

— Ну и как она вам показалась?

— Великолепная вещь, которая, должно быть, стоит очень дорого.

— «Должно быть» можно опустить, — поправила детектива Паола Дэнис. — Она действительно дорого стоит. Но не следует ли из ваших слов, что вы не удовлетворены вашим гонораром?

— Вовсе нет. Гонорар вполне удовлетворяет меня.

— Ну и отлично. Сегодняшний вечер пошел на пользу нам обоим: я получила корону, вы стали богаче на тысячу фунтов. А вы как считаете?

— Абсолютно согласен с вами. — Он немного помолчал, а потом неожиданно добавил: — Вы очень странная женщина, миссис Дэнис.

— Что вы имеете в виду?

— Видите ли, миссис Дэнис, я — детектив и по роду моих занятий встречаюсь с самыми разными людьми. Так вот, я ни разу не видел, чтобы женщина с вашим общественным положением связывалась с такими типами, как этот Сайрак. Мне кажется, что не требуется особой наблюдательности, чтобы понять, что этот человек не заслуживает доверия.

— Ах, мистер Кэллаген, конечно же, я понимала, что Сайрак — это не подарок. Это малосимпатичная фигура… Но… мой муж еще хуже, а из двух зал пословица рекомендует выбирать меньшее.

— Не берусь судить. Вам виднее. А теперь мне нужно идти. Разрешите пожелать вам спокойной ночи, миссис Дэнис.

Она улыбнулась ему несколько иронично и спросила безмятежным голосом:

— А что, вам действительно нужно уйти, мистер Кэллаген?

— Я полагаю, что да. Боюсь, мисс Меландер может увидеть то, что происходит в доме.

— О, это действительно было бы ужасно!

— Вот видите, миссис Дэнис. Вы сами это сказали. Еще раз спокойной ночи. — Кэллаген пошел в свою комнату. Когда он ложился в постель, напольные часы в холле пробили четыре раза. Заложив руки за голову, он с минуту размышлял, бездумно разглядывая лепной орнамент на потолке. Вечер начался с плохих вестей, но закончился вполне прилично: «Сыскное агентство Кэллагена» компенсировало тысячу фунтов из тех четырех, которые не были уплачены по чеку Свелли. И все же… Он выключил лампу и заснул.

В десять утра, когда Сюзен, как обычно, принесла Кэллагену утренний чай, он еще спал. Девушка раздвинула шторы, и лучи утреннего августовского солнца залили комнату.

Кэллаген заворочался в постели, поднял голову и протер глаза.

— Ваш чай, мистер Кэллаген, — сказала Сюзен. — И еще я должна вам передать, что с вами хочет говорить мисс Томпсон. Она у телефона.

— А почему этим не займется Николлз? Где он?

— Не знаю. В доме его нет. Так вы подойдете к телефону?

— Это необходимо?

— Ну… откуда мне знать? Но мисс Томпсон, похоже, считает именно так.

— Ладно, — буркнул Кэллаген. — Сейчас спущусь. А вы скажите ей, чтобы она не вешала трубку.

Он встал, сунул ноги в комнатные туфли, набросил халат и спустился в контору. Сюзен протянула ему трубку.

— Хеллоу, Эффи, — сказал он. — Так что там у нас горит?

— У нас ничего не горит, мистер Кэллаген. — Голос мисс Томпсон был сух и холодея, как сталь на морозе. — Однако, я хотела сообщить вам кое-какие сведения, которые, по-моему, должны вас заинтересовать. После моего вчерашнего разговора с миссис Дэнис я решила, что будет полезно навести справки об этой особе — на тот случай, если ее дело вас заинтересует.

— Вполне разумная идея, Эффи, только вот она пришла вам в голову с опозданием. Дело миссис Дэнис уже закончено.

— Вы не шутите? Не скажу, что это меня радует.

— Вы на что-то намекаете, Эффи?

— Можно сказать и так. Видите ли, я узнала, что миссис Дэнис — очень красивая женщина и что она брюнетка. Натуральная брюнетка, мистер Кэллаген!

— Ну и что с того?

— А то, что та миссис Дэнис, с которой я разговаривала вчера и которую послала к вам, вовсе не натуральная брюнетка!

— Неужели? Но тогда кто же она, эта женщина?

— Откуда я могу это знать? Но я уверена, что она крашеная, и думаю, что вы тоже должны узнать об этом.

— Забавно… Ну что ж, Эффи, вы — молодчина! — Кэллаген опустил трубку на рычаг и вышел из конторы. Увидев Сюзен Меландер, поднимающуюся по лестнице, он подозвал ее.

— Скажите, Сюзен, миссис Дэнис уже проснулась? Девушка удивленно взглянула на него.

— А разве вы не знаете? Ее здесь нет, она уехала очень рано. Сказала, что у нее важное свидание в Лондоне. А что, она вам нужна?

— И даже очень! — ответил Кэллаген, состроив свирепую гримасу.

Остановившись у дома номер 17 Палмер-Кер, Кэллаген нажал кнопку звонка. Был тихий вечер, ничто не напоминало о вчерашней непогоде. Откуда-то донесся бой часов — они пробили восемь. За дверью послышались шаги, и он вынул сигарету изо рта. Щелкнул замок, дверь открылась, и на пороге появилась молодая привлекательная горничная.

— Я хотел бы видеть миссис Дэнис, — сказал детектив.

— Я не знаю, принимает ли она, — ответила горничная.

— Как мне доложить ей о вас?

— Моя фамилия Кэллаген, но это, по всей вероятности, ей ничего не скажет. Передайте миссис Дэнис, что я прибыл по важному делу, которое не терпит отлагательств.

Горничная впустила Кэллагена в холл и исчезла. Однако долго ждать детективу не пришлось: девушка вскоре вернулась, приняла у Кэллагена шляпу и проводила его в небольшую гостиную, обставленную дорогой, элегантной мебелью.

За небольшим бюро орехового дерева сидела и что-то писала молодая дама. При виде вошедшего Кэллагена она встала и шагнула ему навстречу — высокая, изящная и потрясающе красивая. На ней было строгое черное платье, ее шею обвивало великолепное жемчужное ожерелье.

— Мистер Кэллаген? Садитесь, пожалуйста.

У нее был мягкий, нежный голос, но сейчас он звучал холодно и официально. По-видимому, визит Кэллагена не доставил ей особого удовольствия. Детектив поблагодарил хозяйку и, после того, как она опустилась в глубокое кресло у камина, сел сам.

— Миссис Дэнис, — начал он, — я хочу извиниться перед вами за свой неожиданный визит, однако я должен заверить вас, что никогда не позволил бы себе доставить вам беспокойство, если бы не некоторые обстоятельства, касающиеся вас. То, что я вам расскажу, наверняка заинтригует вас и, возможно, удивит.

— Продолжайте, мистер Кэллаген. Вы уже сумели заинтриговать меня.

— Я — частный детектив. Последнюю неделю я провел в сельской местности — решил немного отдохнуть после тяжелого расследования. Вчера вечером мой секретарь позвонила мне из моего лондонского агентства и сообщила, что некая Паола Дэнис желает срочно встретиться со мной. К нам, детективам, приходят разные люди, и мы вынуждены соблюдать осторожность. Поэтому обычно мы, прежде чем признать лицо, обратившееся к нам, нашим клиентом, наводим о нем справки. Однако в этом случае я счел возможным положиться на опыт моей секретарши, которой эта посетительница сумела внушить доверие…

— Извините, мистер Кэллаген. Вы назвали имя — Паола Дэнис. То, о чем вы собираетесь рассказать, касается меня?

— Именно это и заставило меня обратиться к вам, — сказал с улыбкой Кэллаген.

— Тогда, пожалуйста, продолжайте.

— Мисс Томпсон — это мой секретарь — связалась со мной, и я согласился на встречу с этой дамой в загородной гостинице, где я проводил свой отпуск. Она приехала туда поздно вечером и рассказала мне весьма интересную и необычную историю. По ее словам она уже несколько лет замужем за человеком, которого она не любит и с которым шесть месяцев назад решила разойтись. Он пьет, к тому же он растратил бо́льшую часть ее состояния…

— Мистер Кэллаген, мне кажется, что вы хотите закурить. Не стесняйтесь. Разрешите предложить вам сигарету.

Она протянула ему серебряный портсигар. Он взял сигарету, прикурил от зажигалки и глубоко затянулся, искоса наблюдая за сидевшей напротив него женщиной. Если его рассказ и удивил ее, то она сумела ничем не обнаружить этого. И в то же время он чувствовал, что она слушает его с куда бо́льшим интересом и вниманием, чем хочет показать.

— Ваша история по-настоящему заинтриговала меня, мистер Кэллаген.

— О, это всего лишь начало, — улыбнулся детектив. — Так вот, эта дама рассказала мне, что ее муж является владельцем коллекции драгоценностей, в которой почетное место занимает золотая корона, корона пэров, являющаяся фамильной драгоценностью рода Дэнисов. Эта вещь оценивается примерно в семьдесят тысяч фунтов. Диадема эта хранилась в сейфе в Майфилд-Плейс, имении мужа этой дамы, где и жили супруги. Из сейфа корону вынимали не чаще двух раз в год, чтобы почистить ее. Дама призналась в том, что, решив бросить мужа, который, по ее мнению, плохо с ней обращается, задумала в порядке компенсации за растраченное мужем состояние завладеть этой драгоценностью. Ваш интерес к этой истории еще не угас?

— О нет, — ответила она с улыбкой. — Это невероятная история, и я жду продолжения.

— У миссис Дэнис был знакомый, некий Сайрак, не отличавшийся моральными принципами и даже элементарной порядочностью. Она рассказала ему о своих затруднениях, и он согласился похитить для нее корону. Впрочем, это было не такое уж сложное дело, так как миссис Дэнис сообщила ему шифр сейфа и дала ключ от дома.

— Фантастично! И что же, этот мистер Сайрак сумел добраться до короны и умыкнуть ее?

— О, да. Он блестяще справился с этой частью плана, — ответил Кэллаген. — Только вот потом дела миссис пошли хуже.

— Что вы имеете в виду?

— Сайрак без каких-либо осложнений похитил корону, но… он отказался отдать ее Паоле Дэнис… или той даме, которая назвалась этим именем. Ей удалось связаться с Сайраком, но тот со всей определенностью дал ей понять, что время шуток прошло и у него есть свои виды на корону.

— И тогда она обратилась к вам?

— Вы угадали. Она рассказала мне все ото и предложила весьма щедрый гонорар — тысячу фунтов, — если я соглашусь помочь ей решить ее проблемы. Я сказал, что подумаю и дам ей ответ утром. Ей все равно пришлось бы заночевать в этой гостинице.

— Понимаю. И как же события развивались дальше?

— Миссис Дэнис ушла в свою комнату, а я… Словом, мне пришла в голову мысль, что было бы очень забавно, не откладывая дело в долгий ящик, немедленно съездить в Лондон и потолковать там с милейшим мистером Сайраком.

— И вы поехали?

— Без промедлений. И поездка оказалась весьма удачной: я застал мистера Сайрака дома, мы с ним побеседовали, и он отдал мне корону.

— Просто так отдал?

— Ну, может, не совсем просто… Во всяком случае корона перешла в мои руки.

— И что же случилось потом?

— Ничего особенного. Я вернулся в гостиницу и сразу же после возвращения отнес корону миссис Дэнис… или той даме, которая назвалась этим именем. После этого я лег спать, а проснувшись, узнал, что она рано утром уехала на своем автомобиле обратно в Лондон.

— Понятно. Но ведь это еще не конец? Мне кажется, что-то должно случиться в следующем акте этой комедии… или, может быть, драмы, а, мистер Кэллаген?

— Мне кажется, что это больше напоминает кинофильм. Да, он имеет продолжение. Сегодня утром мне позвонила секретарша: она хотела срочно поделиться со мной кое-какой любопытной информацией. Видите, ли, беседуя вчера в агентстве с этой дамой, она обратила внимание на то, что у миссис Дэнис крашеные волосы. Тогда она просто зафиксировала в памяти этот факт — мало ли на свете женщин, которые красят волосы. Уже после ухода нашей новой клиентки мисс Томпсон вспомнила, что примерно полгода назад она видела в одном журнале в разделе светской хроники заметку о супругах Дэнис. Она нашла этот журнал и прочла там, что миссис Дэнис — натуральная брюнетка. И немедленно позвонила мне. — Кэллаген сделал паузу, выпустил голубое кольцо дыма и проследил взглядом за его полетом к потолку.

— И вот тогда-то, миссис Дэнис, я подумал о том, что не будет лишним поставить вас в известность о случившемся. Вот причина столь неожиданного моего визита к вам.

Темноволосая женщина поднялась из кресла, взяла из лежавшего на столе портсигара сигарету и закурила.

— Я выслушала вас, мистер Кэллаген. И что же вы прикажете мне теперь делать? Что я должна вам сказать?

— Совершенно очевидно, что настоящая миссис Дэнис — это вы, а та женщина, кем бы она ни была, самозванка. Я ожидал, что рассказ о случившемся заинтересует вас.

— Но почему это должно интересовать меня? — Посерьезневший детектив встал, не выпуская из губ сигаре ты, подошел к камину и оперся о его решетку.

— Миссис Дэнис, я хотел бы знать, насколько рассказанная нашей самозванкой история согласуется с реальными фактами из жизни настоящей миссис Дэнис. Вы понимаете…

— Я не понимаю главного: почему все это должно меня интересовать? Какое мне до этого дело? — резко перебила его она:

— Послушайте! — воскликнул Кэллаген. — Но ведь вы действительно жена мистера Дэниса. Вы жили с ним в Майфилд-Плейс, пока несколько месяцев назад не покинули это место, чтобы начать бракоразводный процесс. Это так?

— Естественно. И все же я еще раз повторяю свой вопрос: какое мне до этого дело? Почему вы считаете, что я должна что-то предпринять и как-то на это отреагировать?

— Миссис Дэнис, — воззвал Кэллаген к своей собеседнице, — вдумайтесь в сложившуюся ситуацию! Где-то в Англии сейчас находится молодая, красивая женщина, в руках которой оказалась фамильная драгоценность Дэнисов, украденная ею в сообществе с неким Сайраком. Да, я попался на эту удочку и помог ей заполучить эту корону, проявив совершенно недопустимую для опытного детектива доверчивость. Но главное не в этом. Куда важнее сейчас узнать, как такое могло случиться. Ведь рассказанная ею история не выдумана! Так откуда же она знает все о короне и о взаимоотношениях в вашей семье? Как она узнала комбинацию, открывающую сейф, которую затем сообщила Сайраку? Вот вопросы, на которые необходимо знать ответы.

— И вы всерьез полагаете, что я могу на эти вопросы ответить?

— Вы можете попытаться это сделать.

— Потому что вы желаете этого? Попытаться! А вы можете назвать хотя бы одну причину, ради которой я попытался бы это сделать?

— Я мог бы назвать вам, как минимум, полдюжины таких причин, однако пока ограничусь одной. Постарайтесь понять, что выдававшей себя за вас женщине были известны вещи, которые могли знать только вы, настоящая миссис Дэнис. И именно эти сведения позволили Сайраку похитить корону. Так не кажется ли вам, что наша самозванка сумеет использовать все это с максимальной выгодой для себя? Когда мы загоним ее в угол, она угостит нас очень неплохой историей.

— Неужели? И что же это будет за история?

В голосе Кэллагена зазвучала холодная ирония.

— А вы в самом деле еще не поняли? Я думаю, она постарается впутать в это дело вас. Расскажет, как вы, узнав, что нелюбимый вами муж растратил бо́льшую часть вашего состояния, решили бросить его и одновременно возместить причиненные вам убытки. И тогда вы, миссис Дэнис, вместе с ней, нашей незнакомкой, разработали план кражи короны и предприняли необходимые меры для его осуществления. Словом, Сайрак работал на вас обеих.

Неприятности начались, когда Сайрак, похитив корону, не захотел с ней расстаться. Человек с достаточным жизненным опытом, он понимал, насколько рискованно попытаться продать даже не корону целиком, но и отдельные камни, ее украшающие. И тогда он решил поправить свои дела, шантажируя вас. Неплохой способ обеспечить себе постоянный доход!

— Ну а я, не желая быть дойной коровой в руках шантажиста, решила вернуть корону иным путем и привлекла к этому делу многоопытного детектива; мистера Кэллагена? — холодно спросила она.

— А почему нет? Вполне разумное решение вопроса. Ведь если бы я не узнал о существовании фальшивой миссис Дэнис, я никогда не усомнился бы в том, что дело это организовано вами, а я за тысячу фунтов вернул корону лицу, заплатившему мне гонорар — то есть супруге мистера Дэниса.

Она молчала, и Кэллагену пришлось самому прервать затянувшуюся паузу.

— Ну, а если, дорогая, вы действительно сами организовали все это и эта незнакомка — ваше доверенное лицо, то я могу поздравить вас: вы находитесь в великолепном положений. Что бы уличить вас в чем-то, фальшивая миссис Дэнис должна заговорить, а она никогда этого не сделает. С других сторон никакие опасности вам не грозят. Верно?

Она встала и, подойдя к столу, нажала кнопку звонка.

— Мистер Кэллаген, вы, может быть, и необыкновенный детектив, но мне вы определенно не нравитесь! Люсиль, — обратилась она к вошедшей горничной, — проводите, пожалуйста, этого господина! — Кэллаген улыбнулся.

— Перед моим уходом, дорогая миссис Дэнис, я хотел бы сказать кое-что еще.

Движением руки она отослала горничную.

— Ну что ж, я вас слушаю, мистер Кэллаген. Думаю, вы не сможете сказать ничего, что было бы хуже сказанного вами, даже если очень постараетесь.

— Вы, конечно, понимаете, миссис Дэнис, что я сейчас поставлен перед дилеммой: или похищение короны Дэнисов организовано вами, или вы здесь ни при чем. Так вот, если это устроили вы, то ваше поведение объяснимо. А вот если это не вы… — Он покачал головой.

— Мистер Кэллаген, должна ли я повторить, что все это меня не интересует?

Он изучающе смотрел на нее. Эта женщина умела владеть собой. С холодной усмешкой на лице она готова была отвергнуть все, что мог предложить ей Кэллаген.

«Очень странно, — думал он. — Похоже, что она старается выиграть время. По какой-то причине она не может сейчас ничего рассказать. Однако все это затронуло ее куда глубже, чем она силится показать».

— Все это должно интересовать вас хотя бы по двум причинам. Я мог бы назвать их вам, но боюсь, что уже успел вам надоесть, а потому лучше промолчу. Мы поговорим о них в другой раз… когда вы обратитесь ко мне.

Она излишне громко рассмеялась.

— Неужели вы думаете, что я обращусь к вам?

— Боюсь, что будете вынуждены так поступить.

— Вы так уверены в этом? Однако я надеюсь, что этого не случится. Я не могу представить себе ничего более неприятного, чем необходимость иметь дело с вами, мистер Кэллаген.

Уже идущий к двери Кэллаген остановился, обернулся и сказал:

— Вам не следует расстраиваться из-за этого, дорогая миссис Дэнис. Мой вам совет: если возникнет необходимость, без колебаний обращайтесь ко мне. У нас вас никто ни в чем не упрекнет. «Клиент всегда прав!» — таков наш девиз.

Хотя «Китайский Дракон» и имел статус клуба, он по сути своей был весьма подозрительным заведением. Расположенный в цокольном этаже здания в сотне ярдов от Пикадилли-Серкус, он по замыслу должен был претендовать на китайский стиль, однако отсутствие вкуса подвело владельца клуба — китайский стиль свелся к нелепой мешанине из красных, синих и желтых драконов, заполонивших стены, потолки и драпировки.

Существование столь подозрительного объекта в центре Лондона было связано с тем, что это заведение было полезно полиции, которая время от времени отлавливала там своих «клиентов». Так любитель-рыболов прикармливает корюшку, чтобы иметь возможность ловить на нее макрель. Хозяин «Дракона», прозванный завсегдатаями Красным Флюгером, был толстым, крупным мужчиной со смуглым лицом и огромным носом, покрытым сетью багровых прожилок. Когда он впадал в ярость, что случалось с ним нередко, у него часто шла кровь из носа — одно из обстоятельств, вызвавших к жизни столь оригинальное прозвище. Красный Флюгер жил своим заведением, его не интересовало то, что происходило за стенами клуба, и жизнь свою он проводил либо за стойкой бара, либо в примыкающей к нему подсобке, которую посетители называли «купальней», смешивая там напитки.

В «Китайском Драконе» постоянно ошивалось немало девиц — некоторые из них были весьма привлекательны, но никто не рискнул бы назвать их недотрогами. Эта публика, тоже обеспечивала Красному Флюгеру немалую прибыль.

В этот вечер Кэллаген и Николлз сидели в баре «Дракона» за угловым столиком перед стаканами виски с содовой.

— Когда человек собирается выпить, — назидательно проповедовал Николлз, — он прежде всего должен задать себе вопрос, не болит ли у него печень… Послушай, Слим, каждый раз, когда я смотрю на этого чертова дракона, мне кажется, что он косит, и никак не могу понять, в чем тут причина: то ли у него глаза не на месте, то ли у меня… — Он вздохнул. — Ах, Слим, и зачем мы покинули «Звезду и Полумесяц»! Там нас понимали…

— Слушай, — прервал его Кэллаген, — а ты уверен, что он притащится сюда?

— Уверен настолько, насколько можно быть уверенным в чем-то. Я основательно поработал с его соседями, и три или четыре человека независимо друг от друга сказали мне, что именно здесь он коротает время по вечерам. В былые времена, когда в доме, где он снимает квартиру, был портье, ему даже приносили сюда почту, полученную в его отсутствие. Впрочем, теперь он вполне может и не прийти.

— Это еще почему?

— Он парень не промах и вполне может предположить, что к нему приставлен хвост.

— А вот я так не считаю. Поразмысли сам, Николлз: коль скоро корону я у него отобрал, он почти наверняка полагает, что наша фирма покончила с ним расчеты. И меньше всего ожидает встретить в этом кабаке меня.

Николлз кивнул. Некоторое время они молчали, а потом Николлз, вздохнув, сказал:

— Знаешь, Слим, я не перестаю думать о том, кто же все-таки эта дама. На обычную авантюристку она не похожа, в ней чувствуется порода. Она очень сексуальна и знает об этом… И какой дьявол надоумил ее выбрать из армии частных детективов именно тебя, явиться в «Звезду и Полумесяц», поломать твой отпуск, назвавшись миссис Дэнис, втянуть тебя в явно пакостную историю, а затем исчезнуть бесследно?

— Ну, это еще как сказать! — Николлз вздохнул еще более горестно.

— Слим, я не могу понять, почему ты так заинтересовался этой историей? Ну приехала, ну заморочила нам голову… В конце концов, она же расплатилась с нами, так почему бы нам не наплевать на все это? Как-никак мы стали богаче на тысячу фунтов, верно?

Кэллаген подтверждающе кивнул и закурил, не произнеся ни слова.

— Я, конечно, понимаю, ты не любишь не разгаданных до конца загадок, а в деле явно есть что-то неестественное… И все-таки очень хотелось бы узнать, кто она, эта ловкая дамочка.

— Она явно из ближайшего окружения миссис Дэнис. Из тех, кто очень хорошо ее знает. Может, какая-нибудь кузина или кто-нибудь в этом роде.

— Откуда такая уверенность?

— Видишь ли, когда я зашел в ее номер за ключом, я заметил на ее пижаме монограмму «П. Д.», вышитую на кармашке. А это инициалы настоящей Паолы Дэнис.

— Думаешь, что она взяла эту пижаму у настоящей миссис Дэнис?

— Я уверен в этом. Наша незнакомка очень серьезно подготовила свою роль, в этом не приходится сомневаться. Монограмма не производит впечатления только что вышитой…

— Послушай, Слим, неужели она такая уж разумная? Ведь если она позаботилась об инициалах, то, значит, она предвидела, что ты зайдешь ночью к ней в номер. Можно ли допустить такое?

— Думаю, что она в этом не сомневалась, — буркнул Кэллаген с кислой миной.

— Ну, тебе виднее, — усмехнулся Николлз. — Но почему? То ли она из породы авантюристок, умеющих подтолкнуть парня к определенным поступкам, то ли… ей известна репутация фирмы Кэллагена.

— Ты хочешь сказать, что в наших традициях проводить расследования в постелях? А я и не знал, — с сарказмом заметил Кэллаген.

Николлз промолчал. Взяв пустые стаканы, он отнес их на стойку и поменял на полные.

— Итак, — сказал он, вернувшись к столику, — ты пришел к выводу, что миссис Дэнис знала об этом деле?

— Я с самого начала в этом не сомневался.

— Действительно, если бы она ничего об этом не знала, то не смогла бы не проявить свое удивление И тем более не стала бы притворяться, что эта история ее не интересует.

— Особенно, если бы она не догадывалась, кто это так подшустрил, прикрываясь ее фамилией, — добавил Кэллаген.

Они немного помолчали, потягивая виски. Кэллаген взглянул на часы; они показывали девять.

— Значит, так, — сказал он — Допивай свое пойло и возвращайся в агентство. Там сейчас агенты Хейден и Гилмор, так ты отправь их на охоту. Нужно собрать как можно больше данных о семействе Дэнисов. И больше всего меня интересует, нет ли у миссис Дэнис близкой родственницы — сестры, кузины или еще кого-нибудь, приметы которой подошли бы к незнакомке, заявившейся к нам в «Звезду и Полумесяц».

Николлз залпом допил виски и надел шляпу.

— Все понял. Когда тебе нужны эти дачные?

— Крайний срок — завтра в полдень. Это нужно проделать как можно быстрее.

— Заметано! — Николлз встал из-за стола и покинул гостеприимный кров «Китайского Дракона».

Николлзу потребовалось четверть часа, чтобы добраться до Беркли-сквер. Когда он вошел в агентство, Эффи приводила в порядок свой стол, собираясь уходить. Николлз, приветственно помахав ей рукой, прошел в кабинет шефа и плюхнулся в кожаное кресло Кэллагена. Эффи последовала за ним.

— Ну и что? — спросила она. — Он собирается действовать? — Николлз зевнул.

— А вы как думаете? Он же бесится с того самого утра в «Звезде и Полумесяце». Эта цыпочка, которую вы к нам направили, сумела достать его. Она заставила шефа плясать под свою дудку, а у него от таких вещей колики в желудке. Да ведь вы, Эффи, знаете его не хуже, чем я…

— Значит, он решил что-то предпринять?

— По всем признакам на то похоже. Сейчас он сидит в «Китайском Драконе» у Флюгера. Ждет там Сайрака.

— Он хочет встретиться с Сайраком? И что же это ему даст?

— Спросите о чем-нибудь попроще, дорогая! Слим решил разыграть партию, и играть он будет жестко. Вы же знаете его характер. Но откуда такой азарт, этого я не могу понять. Ведь эта девица, хоть и заставила его подергаться, расплатилась с ним щедро. Свелли нагрел его на четыре штуки, но мы благодаря этой «машке» сумели отыграть тысячу фунтов.

— Кстати о Свелли. Звонил его поверенный, он извинился за это печальное недоразумение и сказал, что Свелли уже подписал новый чек взамен аннулированного. Так что четыре тысячи будут переведены на наш счет, — заметила Эффи.

— Итак, сквалыга Свелли струсил, — констатировал он. — Однако, я сомневаюсь, что это ему поможет: Слим уже закусил удила. Вы знаете, что бывает, когда он заведется. Сдается мне, что его заинтриговала…

— Я поняла.

— Я хотел сказать…

— Что он завелся после того, как увидел подлинную миссис Дэнис. Ясное дело, что это из-за нее. Она что, действительно такая красавица?

— Ну… я не видел ее, так что относительно этого ничего не могу сказать. Но знаю, что она выставила его за дверь, а Слим не из тех, кому такое может понравиться.

— Итак, — констатировала Эффи, — история повторяется: мистер Кэллаген снова ввязался во что-то невообразимое. Николлз, он когда-нибудь доиграется и наживет себе опасных врагов.

— Я всегда говорил, что каждое ваше слово — золото, милочка! — заявил Николлз, а потом, улыбнувшись, добавил: — И вообще сегодня вы очаровательны. Этот костюм потрясающе сидит на вас, и ваш силуэт в нем…

— Мистер Николлз, — прервала его она, — мне пора идти. Я буду в агентстве завтра в девять тридцать. А в заключение я хотела бы заметить, что все, связанное с моим силуэтом, касается только меня и никого больше.

— О, я это знаю, — ответил Николлз со вздохом. — И нахожу это чертовски несправедливым.

Уже открывшая дверь Эффи обернулась и сказала с порога:

— Послушайте, Николлз, у вас никогда не возникало желания поговорить о чем-нибудь другом, кроме женских силуэтов?

Эти слова на несколько секунд ввергли детектива в глубокие размышления, прежде чем он на них ответил.

— Вообще-то такое случается, но редко… очень редко. Видите ли, Эффи, у меня художественная натура. Я художник в душе… Да, я художник!

— Но если это так, то почему вы никогда не посещаете музеи и картинные галереи?

Он взглянул на нее с недоумением.

— Зачем? Что я там буду делать? Целовать картины или обнимать статуи?

Эффи громко хлопнула дверью, оставив в комнате улыбающегося Николлза, весьма довольного собой.

Наступила полночь. Публики в «Китайском Драконе» заметно прибавилось. Кэллаген сидел на прежнем месте за угловым столиком. Откинувшись на задних ножках своего стула к стене, он созерцал пресловутого косого дракона, нарисованного напротив. За вечер он в меру нагрузился виски и теперь чувствовал себя вполне удовлетворенным жизнью.

Метко отправив окурок в урну, стоявшую на изрядном расстоянии от него, он закурил новую сигарету и в этот момент увидел Сайрака — тот прошел в зал не через главный вход, а через боковую дверь, скрытую за портьерой. Он тоже заметил детектива, улыбнулся и направился к стойке.

Кэллаген подождал, а когда Сайрак получил заказанную выпивку, движением головы подозвал его. Сайрак, смотревший в зал через плечо, коротко кивнул, прошел со стаканом в руке к столику Кэллагена и сел. На нем был отличный костюм, однако наметанный взгляд детектива заметил, что талия его пиджака несколько заужена, а плечи — излишне широки.

— Надеюсь, мистер Кэллаген, — сказал он, — вы не начнете наш разговор со слов о том, что у вас есть ко мне еще одно дело?

— Какие уж тут дела! — пожал плечами Кэллаген. — Мне кажется, я знаю о вас достаточно, и нам нет нужды говорить об этом. Эта история с короной… Я полагаю, вы считаете, что кто-то здорово прокатился за ваш счет. Я не ошибся?

Холодные глаза Сайрака не отрывались от стакана.

— Разрешите один вопрос, Кэллаген. На кого вы сейчас работаете?

— У меня нет клиента. Это просто любопытство.

— Ну тогда я вам отвечу. Да, вы правы. В этой истории я свалял дурака.

— Если не секрет, сколько вам принесло это дело?

— Вы этого не знаете? Мне был уплачен аванс — двести пятьдесят фунтов. И это все. Столько же мне должны были заплатить, когда операция будет завершена, однако после случившегося я уверен, что не получу больше ни пенни. — Он взглянул на Кэллагена, улыбнулся и добавил: — В отношении меня все ясно. Но почему вы тоже выглядите недовольным?

Кэллаген мрачно созерцал красного дракона. Эту проклятую косую тварь он мог бы нарисовать по памяти со всеми подробностями. В то же время он торопливо перебирал в уме варианты своего поведения. Ему хотелось использовать Сайра-ка, но для этого нужна была версия, которую тот проглотил бы легко и с удовольствием.

— Видите ли, Сайрак, я не привык к тому, чтобы женщина использовала меня. Я этого не люблю.

— Значит, она и вас надула? Вас?! — Кэллаген подтверждающе кивнул.

— Да, она меня надула. Обвела вокруг пальца. Ну и хитрая же она бестия! Кстати, я готов побиться об заклад, что вы не знаете, что это вовсе не миссис Дэнис!

Брови Сайрака поползли вверх.

— А вы уверены, что у вас не разыгралось воображение? — Он покачал головой и добавил с кривой усмешкой: — Ну что ж, это лишнее доказательство того, что в отношениях с женщиной никакая предосторожность не будет достаточной.

Видя, что Кэллаген не собирается отвечать, Сайрак заговорил снова:

— Значит, вы решили, что не спустите ей этого… Не скажу, чтобы я на ее месте чувствовал бы себя очень уютно. Вы можете причинить ей кучу неприятностей.

— Именно этим я собираюсь заняться.

— Ну что ж, похоже, что к некоторым вопросам мы относимся одинаково, — осторожно заметил Сайрак.

— Это не исключено, — буркнул Кэллаген.

— И что же вы намерены предпринять? — спросил Сайрак, немного поразмыслив.

— Я еще не решил. Может быть, у вас есть идея?

— Возможно… Однако будет лучше, если мы подождем до завтра. Я могу зайти в ваше агентство, но, пожалуй, будет лучше, если вы придете ко мне.

— Пусть будет так, — решил Кэллаген. — Если я приду в восемь, это вам подойдет?

— Вполне. — Сайрак улыбнулся и встал. — Значит, до завтра.

После его ухода Кэллагену незачем было задерживаться в «Китайском Драконе»; он допил виски, закурил и вышел на улицу.

Сунув руки в карманы, он шагал в направлении Хай-маркетс и думал о Паоле Дэнис. В этой женщине было что-то исключительное, присущее ей одной; он не мог выразить словами, в чем заключалось ее очарование, и от этого его еще сильней влекло к ней.

А потом его мысли перешли на другую красивую женщину — на ту, которая приехала в «Звезду и Полумесяц» и выдала себя за миссис Дэнис… В этой особе тоже было что-то особенное, но уже совсем иное. Женщина, которая знает, чего хочет, и умеет достичь желаемого…

И вдруг в его голове мелькнула странная мысль. Мысль настолько неправдоподобная и необычная, что он остановился, как вкопанный, и лишь сделав над собой усилие, пошел дальше по ночной лондонской улице.

Его сигарета догорела; он закурил новую и продолжил свой путь. Теперь он улыбался. Жизнь может показаться удивительно смешной, если взглянуть на нее под надлежащим углом. Да и сегодняшним вечером он мог быть доволен…

Откинувшись на спинку кресла и водрузив ноги на письменный стол, Кэллаген следил за полетом голубых колец дыма. Послышался стук в дверь.

— Войдите! — крикнул он, не меняя позы.

В комнату вошла Эффи. Лицо ее было бесстрастно, однако детектив сразу же почувствовал, что девушка чем-то взволнована.

— Мистер Кэллаген, — сказала она, — эта женщина… та самая крашеная брюнетка, которую я направила к вам в гостиницу… Она здесь и хочет видеть вас. Только теперь она пришла не как миссис Дэнис. Она говорит, что ее зовут Ирен Фивали… Мисс Ирен Фивали.

— Бог мой, какой сюрприз! — воскликнул Кэллаген и, пустив к потолку очередное кольцо, добавил: — И как же она выглядит? Что выражает ее лицо — смятение, раскаяние, самодовольство?

Эффи чопорно пожала плечами.

— Вы забыли, чему всегда учили меня, мистер Кэллаген. Когда дело касается клиентов, я принципиально ничего не замечаю — это мой профессиональный долг. Конечно, я могу кое-что сказать, но это чисто внешние впечатления. Мне она показалась совершенно нормальной женщиной. Она великолепно одета — костюм, который сейчас на ней, сшит у очень дорогого портного и, конечно же, обошелся ей минимум в пятьдесят фунтов. То же можно сказать и об обуви. А ее духи — «Путь к сердцу», так они, кажется, называются, — стоят не менее десяти фунтов за флакончик с наперсток. По ее виду и поведению не скажешь, что она сконфужена или стыдится чего-то… А что, она должна выглядеть смущенной?

— Вы спрашиваете это у меня? Кстати, на вашем месте я не напирал бы особо на то, что вы ничего не замечаете, встречаясь с клиентами. По-моему, вы упустили из виду лишь одну деталь: — вы не сказали, какого цвета белье она носит.

— Мистер Кэллаген, есть вещи, к которым следует относиться с уважением. Не говоря уж о том, что это не касается ни меня, ни вас.

— Отлично сказано, Эффи. Ну, давайте ее сюда!

Спустя минуту мисс Ирен Фивали вошла в кабинет Кэллагена. Детектив окинул ее взглядом восхищенного знатока, а она улыбнулась ему, вполне довольная собой.

Встав с кресла, Кэллаген шагнул навстречу посетительнице.

— Я рад видеть вас, мисс Фивали. Мне кажется, что сегодня вы еще очаровательней, чем обычно.

— Мне очень приятен ваш комплимент, мистер Кэллаген. Быть красивой — обязанность любой женщины, так я считаю А вы?

— Однако для вас это в известной мере и необходимость.

— Я не совсем поняла вас.

— Ну, если, бродя по свету, выдаешь себя за кого-то другого, быть привлекательной даже необходимо. Ведь это так?

Она предпочла промолчать. Кэллаген пододвинул ей кресло, и она села в него, скрестив ноги.

— Мистер Кэллаген, — сказала она, когда детектив занял свое место за письменным столом, — мне бы очень хотелось узнать, что вы сейчас обо мне думаете…

— Но вы пришли сюда не для того, чтобы спросить меня об этом?

— Нет, — ответила она. — Меня привело сюда желание извиниться перед вами и выразить свое сожаление.

— Ну что ж, это весьма мило с вашей стороны. Ваши извинения приняты, мисс Фивали, но мне хотелось бы знать, о чем вы сожалеете.

Ее руки взметнулись в протестующем жесте.

— Мистер Кэллаген, — сказала она, — я представляю, что вы сейчас думаете обо мне, но я… я вовсе не такая плохая, какой выгляжу в ваших глазах. Вы хотите знать, зачем я сюда пришла? Так вот, я пришла рассказать вам всю правду.

— Мне приятно это слышать. Не буду скрывать, мне очень хочется узнать эту правду.

— То, что я сделала, выглядит предосудительно, но намерения у меня были самые добрые…

— Ах, мисс Фивали! Благими намерениями выстлана дорога в ад. Давайте-ка вернемся к причине.

— То, что я рассказала вам при нашей первой встрече, в своей основе — правда. Только касается эта история моей сестры Паолы, а не меня. Вы, конечно, хотите узнать, почему я выдала себя за Паолу, и я сейчас вам это объясню. Видите ли, мысль похитить корону пришла в голову моей сестре. Артур Дэнис растратил ее деньги, и она приняла решение, что, покидая Майфилд-Плейс, уйдет не с пустыми руками. Однако она покинула дом мужа, не выполнив свои намерения. Я считала, что она вправе взять эту драгоценность, и недоумевала по поводу того, что она отказалась от своего плана. И тогда я решила сделать то, что не смогла сделать сестра. Ну а когда мне что-нибудь втемяшится в голову, я иду до конца.

— Да, у меня сложилось именно такое представление о вас, — сказал Кэллаген. — Решение принято, и об отступлении не может быть и речи… После этого вы перебрали своих знакомых, остановили выбор на Сайраке, как наиболее подходящем, договорились с ним, снабдили его ключом и комбинацией, отпирающей сейф… И все ото ради того, чтобы увидеть корону в руках вашей сестры? Я правильно вас понял?

— Все было именно так, мистер Кэллаген.

— Ну а потом Сайрак, без всяких затруднений похитивший корону, не захотел вернуть ее вам. Вы оказались в трудном положении и начали искать кого-нибудь, кто мог бы помочь вам в сложившейся ситуации, верно?

— Абсолютно верно. Вы понимаете, какой это был ужас! Оказаться замешанной в краже и так подвести сестру! Я просто обязана была найти выход. О вас и о вашем агентстве я слышала раньше от друзей. Сперва я хотела прийти к вам и рассказать вам правду, но потом решила, что в этом случае вы не согласитесь мне помочь — ведь у меня не было никаких прав на эту корону. И я… я выдала себя за Паолу Дэнис. Я была уверена, что такой человек, как вы, не откажет в помощи женщине, с которой так обошелся муж.

Кэллаген никак не отреагировал на нужную улыбку, сопутствующую ее последним словам. Он только пожал плечами.

— Вам известно, что после вашего неожиданного отъезда я посетил вашу сестру? — спросил он сдержанно.

— Да. Она очень рассердилась на меня. Во всяком случае она приняла меня очень сурово.

— Неужели? А мне показалось, что она отнеслась к случившемуся с куда бо́льшим спокойствием, чем можно было ожидать. Заранее предполагая, что такое может случиться… — Кэллаген улыбнулся. — Боюсь, что я не сумел завоевать ее симпатии.

— Так ведь она всего раз видела вас. Она почти вас не знает. Если бы она знала вас так же хорошо, как я… К тому же сестра вообще недолюбливает частных детективов.

— Ну что ж, бывает и такое. Возможно, в один из ближайших дней мы познакомимся с ней поближе.

— Вы намерены встретиться с ней? — В ее голосе отчетливо прозвучало беспокойство.

— Это уж как сложатся обстоятельства…

Она переменила позу, расправила юбку на коленях и, немного помолчав, сказала.

— Вот мы и подошли к причине, которая привела меня к вам, мистер Кэллаген. И прежде всего я должна сказать вам вот что: я очень хочу рассчитывать на вас. Могу ли я надеяться на ваше содействие?

Кэллаген негромко засмеялся.

— О! Я не сомневался, что у вас есть какое-то дело для меня! И что же это за работа? Что вы хотите предложить мне сделать для вас теперь?

— Ничего, Речь пойдет о том, чтобы вы ничего не делали! Именно об этом я намерена вас просить.

— Да, это действительно неожиданность для меня! Ну а если конкретней, что именно я не должен делать? Ну же, мисс Фивали?

— Ах, мистер Кэллаген, почему вы называете меня так официально? Мне было бы куда приятнее, если бы вы звали меня по имени. Или вам не нравится имя Ирен?

— Это очень красивое имя, и ваше предложение называть вас так льстит мне. Однако меня по-прежнему интересует, что именно я теперь не должен делать.

— Ну… я хотела бы, чтобы вы просто забыли обо всем, что произошло, и ни с кем об этом не разговаривали.

— И по какой причине?

— Я сейчас все объясню. После того как корона оказалась в моих руках, я много думала… И решила, что пошла по неправильному пути. Теперь я собираюсь вернуть корону на прежнее место, в сейф. Не приходится сомневаться в том, что никто не заметил ее отсутствия, иначе определенно поднялся бы шум. Ключ от дома у меня есть, я знаю, как открыть сейф, хочу вернуть корону на место сегодня же ночью.

— Вы сделаете это своими руками, без к помощи Сайрака?

— Разумеется. Мне слишком дорого обошлось знакомство с ним, чтобы я снова попыталась воспользоваться его услугами. Не люблю дважды спотыкаться об один и тот же камень. Я верну корону и, если буду уверена, что вы все забыли, смогу, наконец, спать спокойно. Мистер Кэллаген, скажите откровенно, можете ли вы обещать мне то, о чем я вас прошу?

— Естественно. Если вы положите корону на место, то к чему мне делать волну вокруг этой истории? Вы можете рассчитывать на мое молчание. Однако есть одно обстоятельство…

— Что вы имеете в виду?

— Тысячу фунтов. Видите ли, я не перестаю ощущать, что заработал их слишком легко, и это раздражает меня. Так вот, я хочу вернуть вам эти деньги.

Кэллаген извлек пачку банкнотов из стола, подошел к сидящей Ирен Фивали и осторожно положил деньги на ее колени.

— Пусть один раз «Сыскное агентство Кэллагена» поработает бесплатно, — заключил он.

— Мистер Кэллаген, мне так неловко… Вы просто чудо!.. Не знаю, как мне благодарить вас!

— В этом нет необходимости. Однако история с короной имеет и другие стороны… Скажите, вы не боитесь Сайрака?

Она вскинула на него свои глаза. Было видно, что этот вопрос явился для нее неожиданностью.

— Я… я не знаю, — сказала она наконец. — Никогда не задумывалась об этом.

— А задуматься стоило бы. Ведь он считает, что вы ее присвоили.

— Да, пожалуй, следует рассказать ему об этом. Мистер Кэллаген, а если я возьму на себя смелость… — Она замолчала. Кэллаген украдкой наблюдал за ней.

— Возьмете на себя смелость?.. — повторил он.

— Да, возьму на себя смелость еще раз попросить вас оказать мне услугу. Не могли бы вы снова прийти мне на помощь и поговорить с Сайраком? Сообщить ему о моих намерениях в отношении этой короны. Понимаете, после случившегося я не хочу ни видеть его, ни говорить с ним. А так… корона вернется в сейф, и мистер Сайрак навсегда исчезнет с моего горизонта.

— Пусть будет так, — сказал Кэллаген. — Я поговорю с Сайраком.

— Ну вот, теперь у меня камень с сердца упал!.. Мистер Кэллаген, мне кажется, вы сами не знаете, что вы за человек!

— Не знаю, — согласился он с улыбкой. — Для этого у меня недостаточно богатое воображение.

— Так вот! — воскликнула она. — Вы — чудо! Я поступила с вами не слишком честно, а вы снова выручаете меня. И эти деньги, которые вы мне вернули… Я с благодарностью возьму их, так как, признаюсь, я сейчас действительно нуждаюсь в деньгах. Вы очень порядочный, очень благородный человек, мистер Кэллаген!.. Вы достойны любви!..

Она встала и подошла к камину, возле которого стоял детектив. Теперь их тела почти соприкасались. Он смотрел на нее, ощущая аромат ее духов. И вдруг ее руки обвили его шею, а губы прижались к его губам в долгом поцелуе. Потом, не произнеся ни слова, она резко повернулась на каблуках и исчезла за дверью.

Кэллаген встряхнулся, перевел дыхание и позвал мисс Томпсон.

— По-моему, я еще не кончил вам диктовать, Эффи. — Она смерила его взглядом и ответила ледяным голосом:

— Да, конечно. Но, может быть, вы сперва вытрете губы? Помада мисс Фивали не идет вам — у нее не тот оттенок!

Кэллаген просматривал корреспонденцию, когда в его кабинет вошел Николлз. Канадец пребывал в отличном настроении.

— Ну как? — Кэллаген вопросительно посмотрел на него.

— Все о'кэй, — ответил тот. — Ты был прав, Слим, наша цыпа оказалась сестрицей миссис Дэнис.

— Рассказывай, я слушаю.

— Их две сестры — очаровательные малютки Фивали, как их называли в детстве. Старшая Паола, замужем за Артуром Дэнисом — говорят, покойные родители насильно выдали ее за него. А младшую, которая приезжала к нам в «Звезду и Полумесяц», зовут Ирен. Из тех данных, которые мы собрали, следует, что они происходят из хорошей семьи, получили отличное воспитание.. Сливки общества, одним словом.

— А Ирен замужем?

— Нет.

— Почему?

— А я откуда знаю? Не замужем, потому что не вышла. Хотя и пользуется большим успехом. Любит развлечения, много путешествует. Она активнее, чем ее сестра, и более склонна к неожиданным поступкам.

— У меня то же впечатление. Что еще удалось узнать?

— Совсем немного. О муже Паолы отзываются как о легком, компанейском парне. Только вот он игрок, да к тому же пьет, как дырка в полу, Когда женился на Паоле, у него было немалое состояние, да и Паола была при деньгах. Ну а сейчас при его страстишках весь этот капитал изрядно порастрясся.

— А каково финансовое положение Ирен?

— О, у этой девушки водятся бабки. Родители отстегнули ей немало по завещанию. Правда, она тоже умеет заставить денежки катиться. Эти ее наряды при нынешних ценах… — Он закурил сигарету и добавил задумчиво: — За каким дьяволом она полезла в эту историю? Ведь эта девчонка — совсем не дура. Что это на нее нашло?

— Ответ на этот вопрос я знаю, — усмехнулся Кэллаген. — Видишь ли, я сегодня говорил с ней: она приходила сюда.

— А ты случаем не шутишь? — Николлз уставился на своего шефа округлившимися глазами. — Что за ловкая малютка! Для своего возраста она недурно умеет выпутываться из передряг!

— Видишь ли, она пошла на это ради сестры.

— Ужас, как мило с ее стороны!

— Оказывается, — продолжал Кэллаген, — это Паоле пришло в голову наложить на корону руку. Она решила прихватить ее с собой, когда будет уходить от мужа. Однако в последний момент она струсила и отказалась от осуществления своего плана, И тогда ее бедовая сестренка, желая позаботиться о сестре, решила сама провести операцию. Связалась с Сайраком, заплатила ему две с половиной сотни, он увел корону… а остальное ты знаешь.

— Ну что ж, звучит вполне логично, — заявил Николлз, вытягиваясь в кресле. — Послушай, Слим, а не предложила ли она тебе взять эту корону на хранение? Я бы не удивился…

— Нет. У нее иные планы. Она собирается покончить с этим делом и своими руками положить корону обратно в сейф.

— Ну она и дает! Впрочем, может быть, она и права.

— Да. Во всяком случае она собирается поступить именно так.

— Очень странная девица. А что думает на этот счет Сайрак?

— Мы узнаем об этом сегодня вечером: я должен встретиться с ним в восемь, и тогда все расскажу ему.

— Хотел бы я посмотреть на его физиономию, когда он об этом узнает! Если кто и показал себя болваном в этой истории, то это он! Знаешь, мне даже чуточку жаль его. Нас тоже надули, но мы хоть получили тысячу фунтов.

— Ошибаешься. Эти деньги я сегодня вернул Ирен. — Николлз сорвался с кресла.

— Слим, что ты говоришь? У тебя что, крыша поехала?

— Послушай, с деньгами у нас сейчас порядок. Свелли с нами расплатился, эти деньги уже перечислены на наш счет. Что же касается этой тысячи, то мне кажется, что мы просто ее не заработали. И потом… эта малютка Ирен мне нравится. — Он улыбнулся.

Николлз понимающе покачал головой.

— Тогда понятно… Ну что ж, будем надеяться, что еще увидим ее, — заключил он.

— Будем надеяться! — кивнул Кэллаген.

Ровно в восемь Кэллаген нажал кнопку звонка у двери квартиры Сайрака. Дверь открылась так быстро, словно хозяин стоял наготове с той стороны. Улыбнувшись гостю, Сайрак провел его в гостиную. Кэллаген швырнул шляпу на стул и без предисловий перешел к делу.

— Сегодня меня посетила в агентстве Ирен Фивали, сестра миссис Дэнис. Из того, что она рассказала мне, можно заключить, что идея похищения кораны принадлежит Паоле Дэнис; Ирен только осуществила план, от которого ее сестра отказалась. Теперь Ирен поняла, что натворила глупостей, и хочет, прежде чем поднимется шум, вернуть драгоценность на прежнее место.

— Она хочет?..

— Да. Хочет положить корону обратно в сейф в доме Артура Дэниса, — повторил Кэллаген.

К его удивлению, Сайрак расхохотался.

— Над чем вы смеетесь? — спросил детектив.

— Над собой, разумеется. Свалять такого дурака! Эта девица просит меня похитить из сейфа корону. Не знаю, что вы думаете обо мне, но, видит Бог, кражи — не по моей части. Это не мое ремесло! И тем не менее я согласился. Я пошел на риск — вы можете представить себе, что было бы со мной, если б меня поймали! И что же я имею в результате? Практически ничего!

Он сокрушенно потряс головой и отхлебнул виски из стоявшего на столе стакана.

— Одно лишь удивляет меня, — продолжал он. — Как это она не обратилась ко мне с просьбой отнести эту чертову корону обратно! Отличный завершающий штрих!

— О, об этом она не смеет и думать!

— Это свидетельствует о том, что какие-то остатки совести она сохранила. А коли так, то мне хотелось бы узнать, собирается ли она заплатить мне те двести пятьдесят фунтов, о которых мы договорились.

— На вашем месте я и думать бы о них забыл. Ведь она не воспользуется короной. Вы хоть получили двести пятьдесят монет авансом — единственный, кто хоть что-то получил от этой затеи. А теперь следует поставить на этом деле точку и считать, что все закончилось.

— Понятно… — Сайрак допил свое виски. — Значит, вы полагаете, что Ирен не наврала нам в очередной раз?

— Что вы имеете в виду?

— Вчера вечером вам казалось, что за этим делом стоит миссис Дэнис. Вы продолжаете придерживаться этого мнения?

— Я хотел бы знать ответ на этот вопрос! Впрочем, разве это что-нибудь меняет?

— Если что-нибудь и изменилось, то это ваше настроение, — заявил Сайрак. — Да, да, Кэллаген, вчера вы были настроены иначе. Мне казалось, что у вас есть определенные намерения, которые вы готовы провести в жизнь в союзе со мной…

— Все правильно, — прервал его Кэллаген. — Но так я говорил и думал вчера, а вчера и сегодня — это разные вещи. Мисс Фивали принесла свои извинения, а ее решение вернуть корону подытожит всю эту историю. Вы со мной согласны?

— Я надеюсь, что все это соответствует действительности. — Он резко взмахнул рукой и добавил: — Вообще-то похоже, что это так.

Кэллаген потянулся за шляпой.

— Вы правы, Сайрак. Нужно уметь принимать неизбежное, так признаем же окончательно, что это дело никому больше ничего не принесет.

Уже у двери, поворачивая ручку, он обернулся и сказал с почти добродушной улыбкой:

— Как мне представляется, дорогой мистер Сайрак, теперь в вашем распоряжении нет ничего, что могло бы вынудить мисс Фивали «запеть»!

Сайрак лучезарно улыбнулся ему в ответ.

— О, вы совершенно правы, мистер Кэллаген. И я очень сожалею об этом.

— Надеюсь, вы не слишком переживаете по этому поводу?

— Что толку в бесплодных переживаниях! Спокойной ночи, мистер Кэллаген.

— Спокойной ночи, мистер Сайрак.

В тот же вечер, в половине одиннадцатого, Кэллаген и Николлз сидели на высоких табуретах за стойкой бара в клубе «Серебряный Тритон» на Олбимерл-стрит. Николлз жестом привлек внимание молодой черноволосой барменши, хозяйничавшей за стойкой, к своему стакану и попросил вновь его наполнить.

— Эта история с «короной Дэнисов» — самое унылое ханжество, — мрачно вещал он, обращаясь к Кэллагену, — и это угнетает меня! Подумать только, она ничего не принесла нам, ничего не принесла Сайраку…

— Протестую! — прервал его Кэллаген. — Сайрак загреб на этом деле двести пятьдесят монет.

Николлз возмущенно воздел руки к небу.

— И ты считаешь это деньгами? Но это же жалкая кость, которую можно глодать, чтобы обмануть голод! Послушай, Слим, тебя не удивляет, что такой крутой парень так легко примирился со случившимся?

— А что ему оставалось делать?

— Особенно когда ты висел над ним. Конечно же, он принимал во внимание, что ты нажмешь на него, если он начнет ерепениться. А с твоими кулаками он уже имел удовольствие познакомиться. Так что… А впрочем, нас это не должно больше интересовать. Ведь эта история мертва.

— Мертва и похоронена, — уточнил Кэллаген. — Чем ты предполагаешь заняться в ближайшее время?

— Чем заняться? Да ничем. Пропущу еще пару виски, а потом пойду домой и завалюсь в постель. Добрый сон — вот в чем я сейчас нуждаюсь!

— Спасибо за хорошую мысль. Я, пожалуй, последую твоему примеру. Увидимся завтра в агентстве. Будь здоров, Виндемир.

Кэллаген зевнул и сполз со своего табурета. Выйдя из бара, он прошел немного по Олбимерл-стрит, закурил сигарету, а затем остановил проезжавшее мимо такси.

— Палмер-Кер, — сказал он шоферу, — дом номер семнадцать.

Часы показывали половину двенадцатого, когда Кэллаген вышел из такси у дома миссис Дэнис. Как и в прошлый раз, ему открыла горничная. Было видно, что появление его в столь поздний час озадачило девушку.

— Я понимаю, что время сейчас позднее, — сказал Кэллаген, не дожидаясь, пока она заговорит. — Но мне крайне необходимо кое-что сообщить миссис Дэнис. Доложите ей о моем приходе, пожалуйста.

Он подождал немного в холле, а потом вернувшаяся горничная проводила его в уже знакомую гостиную. Так же как и в прошлый раз, миссис Дэнис сидела за своим бюро, просматривая корреспонденцию. Несмотря на поздний час, она была в элегантном платье из черного бархата. К удивлению Кэллагена, она встретила его приветливой улыбкой. Видимо, Ирен уже побывала здесь и рассказала о разговоре в агентстве, после чего Паола решила, что конфликтовать с детективом неразумно.

— Миссис Дэнис, — начал детектив после обычных приветствий, — я очень огорчен тем, что был вынужден побеспокоить вас в столь поздний час. Единственное, что может служить мне оправданием, это то, что я спешил поделиться с вами новостями. Особа, выдававшая себя за вас, — это ваша сестра, Ирен Фивали, она все мне рассказала. Я считаю своим долгом уведомить вас, что она приняла решение вернуть «корону Дэнисов» в Майфилд-Плейс, положив ее на прежнее место.

Если миссис Дэнис и знала о визите Ирен к Кэллагену, она ничем этого не обнаружила.

— Но в таком случае мы можем считать это дело законченным! Вы согласны со мной, мистер Кэллаген?

— В принципе, да. Но меня продолжают интересовать некоторые моменты этой истории.

— Какие именно?

— Видите ли, мне хотелось бы узнать, насколько соответствует действительности то, что она рассказывала о своей семейной жизни, когда выдавала себя за вас.

— А что она вам рассказала?

— В общих чертах ее рассказ сводился к тому, что вы никогда не любили мистера Дэниса и вышли за него замуж против собственной воли, между вами никогда не было нормальных супружеских отношений, что шесть месяцев назад вы окончательно решили порвать с ним и начали разговор о разводе, что ему пришлось не по вкусу. Все действительно было так?

— Да. Но почему все это вас интересует? Особенно сейчас…

— Что значит «особенно сейчас»? — перебил ее детектив.

— Потому что сейчас все закончено, — ответила она. — Моя сестра, действовавшая под моим именем по причине, казавшейся ей достаточно веской, обратилась к вам и попросила помочь ей вернуть корону, оказавшуюся в руках темной личности. Вы выполнили ее поручение и получили за это тысячу фунтов. Вам совершенно ни к чему копаться в моей личной жизни.

— Возможно, вы и правы, — ответил Кэллаген. — Однако одно обстоятельство я хотел бы уточнить. Эту тысячу фунтов я не принял. Я сегодня возвратил эти деньги вашей сестре.

Миссис Дэнис была искренне удивлена.

— Вы вернули ей деньги?

— Вас это удивляет? Или вам трудно представить себе частного детектива, отказывающегося от гонорара?

— Ну… если говорить откровенно, мне трудно представить себе вас, делающего что-то бесплатно.

Он усмехнулся.

— Вы не ошиблись. Такое со мной случается крайне редко.

— А как объяснить то, что вы вернули деньги моей сестре?

— Все предельно просто. Ни один частный детектив не может позволить себе пойти на осложнение отношений с полицией.

— Какие осложнения? Мне кажется, у вас нет никаких оснований для опасений.

— Ну, в таких вопросах никогда не может быть полной уверенности, — осторожно ответил Кэллаген. — Ведь по сути дела ваша сестра совершила наказуемое законом деяние — она организовала похищение драгоценности. И то, что я вмешался в это дело, приструнил Сайрака, отобрал у него корону и вернул ее особе, организовавшей все это, делает меня соучастником преступления. Было бы наивным думать, что полиция поверит мне, когда я буду уверять, что принял Ирен Фивали за настоящую миссис Дэнис. Потому что, прежде чем переходить к активным действиям, я должен был проверить, действительно ли пришедшая ко мне женщина та, за кого себя выдает.

— Между прочим, это удивляет и меня. Вы, конечно, должны были в этом убедиться. Мало ли что вам могут наговорить. А может, вы навели кое-какие справки?

— Вы так думаете? Но если бы я обнаружил, что она не настоящая миссис Дэнис, я просто уведомил бы об этом полицию.

— Разумеется, вы могли поступить так… — Кэллаген ощутил легкое колебание своей собеседницы. — Но… вы могли повести себя и иначе…

— То есть?

— Промолчать… и получить за это компенсацию. — Кэллаген усмехнулся и укоризненно покачал головой.

— Ну, — сказал он, — я вижу, что вы хотите сунуть меня в одну колоду с Сайраком. Нет, нет, миссис Дэнис, хоть я и не формалист, но такие дела не по мне. А теперь вернемся к тому, с чего мы начали. Коль скоро в этой истории я выступаю в роли бескорыстного ангела-хранителя, я могу претендовать хотя бы на то, чтобы вы удовлетворили мое любопытство.

— Что именно вас интересует?

— Я сейчас объясню… Шесть месяцев назад вы предложили своему мужу дать вам развод. Ясно, что тогда у вас не было оснований заставить его пойти на это. В противном случае вы, конечно же, не стали бы его об этом просить. Позже вы ушли из Майфилд-Плейс и сами подали на развод. Полагаю, что к этому времени вы нашли повод, позволяющий начать бракоразводный процесс. И вот я хочу спросить вас, миссис Дэнис, действительно ли это так? И что за повод для расторжения брака вы нашли?

— Вы считаете, что вам необходим ответ на этот вопрос?

— Да.

— Хорошо, я вам отвечу. Я получила анонимное письмо, в котором мне сообщили, что мой муж провел несколько дней в загородной местности в обществе какой-то женщины.

— Ох, уж эти анонимные письма… Я надеюсь, вы сохранили его? Оно, наверное, у вашего адвоката?

— Да, оно было у него, когда он готовился к началу процесса. Потом он вернул его, и, теперь оно здесь, в моих бумагах.

— Не сочтете ли вы нескромным с моей стороны, если я попрошу вас познакомить меня с этим письмом?

— Сочту. У меня нет причин потакать в сложившейся ситуации вашему праздному любопытству.

— Могу предложить вам несколько на выбор. Как, например, вы посмотрите на то, что я завтра загляну в Майфилд-Плейс и поведаю эту историю вашему мужу? Мне кажется, он не без интереса выслушает меня.

— И вы думаете, что он вам поверит? В настоящее время корона уже вернулась на свое место, и нет ничего доказывающего, что она покидала сейф. У вас нет никаких доказательств!

— Вы так считаете? А Сайрак?

— Сайрак?

— Ну да, Сайрак тоже находит эту историю достаточно занимательной, миссис Дэнис. Он не слишком удовлетворен случившимся. Парень считает, что его просто использовали, и это раздражает его. Он с удовольствием подтвердит своим свидетельством мои слова.

— Сайрак сам находится сейчас в весьма двусмысленном положении. Если он заговорит, то тем самым сознается в краже.

Кэллаген снисходительно пожал плечами.

— Не знаю, можно ли будет назвать это кражей, если он заявит, что действовал по вашим указаниям и извлек из сейфа корону, на которую вы имеет права. Насколько мне известно, вы не заключали с мужем контракт на раздельное владение имуществом. Надеюсь, вы все поняли?

— И даже очень хорошо. — Она немного подумала, а потом сказала: — А если я соглашусь показать вам это письмо, вы откажетесь от встречи с моим мужем?

Кэллаген ограничился утвердительным кивком.

— Где гарантия, что я могу вам верить? — Кэллаген пожал плечами.

— Видимо, вам придется рискнуть.

Она еще немного поколебалась, а потом приняла решение. Выдвинув ящик бюро, она достала оттуда письмо.

Оно было написано на половинке листа хорошей бумаги четким, разборчивым и явно неизмененным почерком. На конверте не было обратного адреса — только в уголке было написано одно слово: «Лондон». Кэллаген внимательно прочел письмо.

Кэллаген еще раз перечитал письмо и вернул его миссис Дэнис.

— Ну что же, — сказал он, — теперь мне остается попрощаться и покинуть вас. Полагаю, что тем самым я доставлю вам удовольствие. Вы, конечно, будете рады избавиться от меня.

— Избавиться от вас? В самом деле избавиться?

— Не понял.

— Могу ли я надеяться, что вы не явитесь в один прекрасный день ко мне с новым вопросом?

— Ну, кто может знать будущее, миссис Дэнис! А жизнь щедро одаряет нас сюрпризами. Ну, а теперь разрешите мне откланяться…

И он покинул гостиную.

Не доехав немного до Беркли-сквер, Кэллаген попросил водителя остановить такси, расплатился и продолжил свой путь пешком — ему захотелось немного пройтись. Он шел по ночным улицам и размышлял. Женщины! Странные, непредсказуемые существа, от которых в самый неподходящий момент можно ожидать самых невероятных поступков! Они способны сказать первое, что придет им в голову, и отказываются объективно оценивать свои поступки. Ах, как славно проводили они время в «Звезде и Полумесяце», и надо же было Ирен Фивали заявиться туда и отравить их отдых! Кстати, а почему бы им не вернуться туда теперь?

На углу Хай-Хилл он зашел в телефонную будку и, закурив сигарету, набрал номер. Через несколько секунд в трубке зазвучал голос Эффи Томпсон.

— Алло?

— Эффи, это я, — сказал Кэллаген. — Я очень сожалею, что беспокою вас в такой час. Вы уже спали?

— Естественно. Но вам, разумеется, до этого нет дела.

— Я очень признателен вам, Эффи, за это уточнение.

— Мистер Кэллаген, вы разбудили меня, чтобы развлечь светской болтовней, или у вас есть ко мне дело?

— Ваша вторая версия верна. Так вот, Эффи, я сейчас возвращаюсь домой с намерением немедленно заняться укладкой чемоданов. Вас же я хочу просить оказать мне любезность и позвонить Николлзу. Пусть он заедет за мной на машине. Разумеется, захватив свой чемодан.

— Вы отправляетесь в путешествие, шеф?

— Вроде того, Мы отправляемся в гостиницу «Звезда и Полумесяц» — мне кажется, сейчас самое время продолжить прерванный отпуск. Так что если появится что-нибудь интересное, вы будете знать, куда мне звонить.

— Послушайте, сегодня в ваше отсутствие у меня побывали два клиента. Один показался мне весьма подходящим — он владелец кирпичного завода. Понимаете, он обнаружил, что производимые им кирпичи непонятным образом исчезают…

— Можете заверить его, что это не я их ворую. Что бы я стал делать с кирпичами?

— А потом приходила одна дама. У нее неприятности с мужем…

— В таком положении находятся все женщины за исключением вдов и старых дев!.. А сейчас возвращайтесь в постель, Эффи. Вы свяжетесь со мной по телефону, если случится что-нибудь действительно экстраординарное.

— А вы, как и в прошлый раз, не будете снимать трубку? — Кэллаген состроил гримасу телефонному аппарату.

— Извините, Эффи. Отныне все будет по-другому. — Прежде чем он успел повесить трубку, до него донеслась последняя реплика Эффи:

— Это вы так говорите!

Да, Эффи Томпсон знала своего шефа.

Полуденные лучи августовского солнца, падая на цветы рододендронов, придавали их лепесткам особую теплоту и тонули в зеленой траве лужка. На веранде стоял шезлонг; растянувшийся в нем Николлз наслаждался чтением криминального романа. Рядом стояли две бутылки пива. Остановившаяся у двери миссис Меландер несколько секунд смотрела на своего постояльца, размышляя, чем именно он так напоминает ей тюленя. Затем она приблизилась к нему и, взглянув на обложку книги в его руках, удивилась тому, что он, детектив, читает такую литературу.

— Что вы, миссис Меландер! Ведь я никогда не был снобом и не принадлежу к тем парням, которые считают, что в своем деле уже все знают. Я стараюсь учиться. А герой этого романа очень похож на меня — он, как и я, в работе детектива отдает должное интуиции. Вы знаете, у меня зверски развита интуиция! И дедукция тоже!

— О, я всегда была в этом уверена, — вежливо ответила миссис Меландер.

— Например, — продолжал Николлз, — мне достаточно одного взгляда на вас, чтобы установить, что вы делали сегодня, где были и что там с вами происходило. Интуиция и дедукция! Например… — Он глубокомысленно окинул взглядом миловидную хозяйку гостиницы. — Вот! Я вижу на вашем правом рукаве чешуйку. А теперь посмотрим, какие выводы я сделал из этого маленького факта. У вашей второй служанки снова заболела мать и она отпросилась к ней, так что вам самой пришлось идти в рыбную лавку. Ваш рыбный торговец всецело поддерживает рекомендуемый правительством режим экономии — он так скупо завернул рыбу, что вы несли ее почти без бумаги…

Миссис Меландер, удивленная, слушала его, приоткрыв рот.

— Ну, мистер Николлз, это поразительно! О таких вещах я только читала в книгах!

У стеклянной двери, ведущей с веранды в дом, она столкнулась с Сюзен, которая, держа под мышкой какой-то сверток, направлялась к выходу, Миссис Меландер спешила рассказать дочери о детективных талантах Николлза.

— Ах, мама! — покачала головой Сюзен. — Ты просто не знаешь, что мистер Николлз видел тебя, когда ты выходила из рыбной лавки. Он стоял напротив на тротуаре. Меня он не заметил, а я его отлично видела.

Спустившись по лестнице, Сюзен прошла мимо бассейна с меланхоличной жабой, пересекла лужок и вышла на опушку леса. Здесь между двумя деревьями был натянут гамак, а в гамаке наслаждался жизнью Кэллаген. На маленьком столике стояли бутылка бренди, сифон с содовой и стакан. Голова детектива была в тени, руки свешивались по обе стороны гамака. Кэллаген созерцал небо.

Подойдя к нему, Сюзен достала из пакета газеты и положила их на грудь детектива.

— Пресса, ваше высочество!

— Благодарю.

Стоя рядом с гамаком, заложив руки за спину, она спросила:

— А вы… вы не поцелуете меня?

— Почему бы и нет!

Поскольку Кэллаген не спешил с попыткой приподняться, Сюзен сама наклонилась к нему, и он с удовольствием поцеловал ее в пухленькие губки.

— Вы лентяй! — сказала она, распрямляясь. — Вы самый большой лентяй из всех, лентяев, которых я видела! Между прочим, я сама удивляюсь, почему это мне вдруг захотелось, чтобы вы поцеловали меня!.. Да вы и сами знаете, что мне не очень-то нужны ваши поцелуи. Я к ним безразлична.

Кэллаген зевнул в ответ.

Она вздохнула, потом, улыбнувшись, сказала «Ну и ну!» и пустилась в обратный путь к дому.

Кэллаген, скосив глаза, взглянул на газеты и выбрал «Таймс». В колонке «Сообщения» его внимание привлекли следующие строки: «Господа Дьюэт, Уилсон и Хейли уведомляют о том, что вознаграждение в размере тысячи фунтов будет уплачено тому, кто окажет помощь в поисках уникальной драгоценности, известной как «Пэрская корона Дэнисов». Эта золотая диадема, украшенная жемчугом, рубинами и бриллиантами, была похищена из Майфилд-Плейс, имения мистера Артура Дэниса, близ Чессингфорда. Решившему оказать содействие гарантируют анонимность».

Газета упала на землю. Кэллаген схватил бутылку, налил в стакан бренди пальца на четыре, добавил пять-шесть капель содовой и залпом выпил эту смесь. А потом начал размышлять о прочитанном.

За этим занятием его застал Николлз, приковылявший сюда с бутылкой в одной руке и стаканом в другой. Остановившись возле гамака, он сказал:

— А я все думаю о Сайраке. Что за странный тип этот парень, а? — Кэллаген, лежавший на спине со скрещенными на груди руками и устремленным в небеса взглядом, заметил, что в этом мире такого типа люди иногда встречаются, а в двадцатом веке их даже стало больше.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Николлз. — А знаешь, мне даже обидно за него: шутка ли оказаться в таком дурацком положении.

— Ну и до чего же ты додумался? — поинтересовался Кэллаген, немного изменив позу: теперь он лежал, заложив руки за голову.

Прежде чем ответить, Николлз наполнил свой стакан пивом, посмотрел сквозь него на солнце и осушил его.

— Мне пришла в голову мысль, что Ирен давно знает этого парня.

— Почему ты так думаешь?

— А ты сам посуди, Слим. Может ли женщина предложить парню совершить кражу, дать ему для этого шифр сейфа и ключ от дома, если она почти не знает этого типа? Конечно, нет.

— Ну, когда речь идет о женщине, нельзя быть уверенным ни в чем.

— Это, конечно, так, но Ирен — девочка ушлая.

— Я тоже придерживаюсь такого мнения, — согласился Кэллаген.

Выудив из пачки сигарету, он закурил, а Николлз снова наполнил свой стакан пивом.

— Дорогой Виндемир, — сказал Кэллаген после паузы, — твой отпуск кончается сегодня. Ты немедленно уложишь чемодан и первым же поездом отправишься в Лондон. Твоя задача — Сайрак; ты должен узнать о нем как можно больше. А кроме того, ты займешься также Артуром Дэнисом. Думаю, это не составит особого труда. Майфилд-Плейс располагается возле Чессингфорда, а в деревнях еще не перевелись охотники поболтать. Ты все понял?

— Понял, — ответил Николлз голосом, который растрогал бы даже крокодила. Поставив стакан на столик, он добавил без особой надежды: — Послушай, Слим, а ты уверен, что эта поездка так уж нужна? Ведь у нас нет клиента, который платил бы нам за разгребание этого дела.

Кэллаген бросил взгляд на часы.

— Это уж точно, но… Тебе следует поторопиться. В этом деле нельзя терять ни минуты.

Николлз еще раз окинул своего шефа укоризненным взглядом и с видом мученика, направляющегося на арену, зашагал к дому.

Кэллаген еще минут пять провел в гамаке, а потом встал, вернулся в гостиницу и из конторы позвонил в свое агентство.

Эффи Томпсон почти сразу же взяла трубку.

— Послушайте, Эффи, — сказал он ей, — вам предстоит небольшая работа. Выйдите из дома, купите «Таймс» — я имею в виду утренний выпуск — и посмотрите первую страницу. Там вы найдете сообщение Дьюэта, Уилсона и Хейли. Так вот, вы позвоните по телефону Паоле Дэнис и прочтите ей это сообщение.

— Понятно. Я сделаю это, мистер Кэллаген.

— А после этого скажите ей, что если она сегодня вечером пожелает приехать сюда ко мне, я буду рад видеть ее.

— Я передам эти слова. А если она не захочет к вам приехать?

— Она захочет, — ответил он и повесил трубку.

Наступил вечер, Кэллаген встретил его в маленькой гостиной. Удобно устроившись в глубоком кресле и положив ноги на каминную решетку, он курил, не забывая и про бутылочку бренди, которая была уже на три четверти пуста. На пороге гостиной появилась Сюзен.

— Мистер Кэллаген, — обратилась она к детективу, — здесь леди, которая желает вас видеть. Она сказала, что ее зовут Паола Дэнис, но это вовсе не та Паола, которая была здесь раньше.

— Все в порядке, девочка.

— Эта новая Паола Дэнис тоже очень красивая! — не без ехидства заявила Сюзен.

— Это мне известно.

— Все ваши клиентки красивые, разве не так? Наверное, быть частным детективом ужасно приятно!

— Временами. Кстати, вот уже несколько лет, как среди наших клиенток не было ни одной дурнушки. Видите ли, Сюзен, у некрасивых женщин нет забот. Догадайтесь почему!

— Полагаю, что на этот вопрос я знаю ответ.

— Ну, а теперь зовите сюда нашу новую Паолу Дэнис, — сказал он.

Кэллаген стоял возле камина, когда миссис Дэнис вошла в гостиную. Пока она шла через комнату, он имел возможность изучить ее. Да, это была по-настоящему красивая женщина. Очень красивая! Изящная и элегантная в сине-белом костюме, голубой блузке и синих туфельках, с синим тюрбаном на голове.

— Миссис Дэнис, — сказал он с восхищением в голосе, — вы восхитительны! Смотреть на вас — истинное наслаждение!

— Наверное, я должна быть вам признательна за этот комплимент, мистер Кэллаген, — холодно ответила она. — Однако ваше мнение обо мне почему-то не интересует меня.

Он с комическим отчаянием развел руками, а потом сказал, глядя на «Таймс» в ее руках:

— Я вижу, что вы уже прочли…

— Сперва прослушала по телефону, а потом прочла. Мистер Кэллаген, я не понимаю, что это означает? Это опасно для нас?

Кэллаген пододвинул к камину второе кресло.

— Садитесь, миссис Дэнис, я думаю, здесь вам будет удобно. Мы оба считаем, что нам нужно серьезно поговорить.

— Может быть, — холодно бросила она. — И если бы я еще знала о чем!

— И все же… — Кэллаген закурил сигарету. — И все же кое-какие мысли касательно этого у вас имеются. В противном случае вы просто не приехали бы сюда. Я отнюдь не думаю, что вы совершили эту поездку ради собственного удовольствия.

— Отнюдь. Я приехала потому, что сочла это своим долгом. — Паола Дэнис села, предпочтя, однако, креслу, которое предложил ей Кэллаген, жесткий стул с прямой спинкой. Сняв перчатки и положив их на колени, она ждала, чтобы Кэллаген сделал первый ход.

— Могу себе представить, — нарушил Кэллаген затянувшееся молчание, — какое впечатление произвело на вас это сообщение.

Она подавила возглас возмущения, готовый сорваться с ее губ.

— Я сделала из него очевидный вывод: короны Дэнисов в Майфилд-Плейс нет! Я права?

— Разумеется. В этом не может быть сомнений. И отсюда можно сделать очень интересные выводы.

— Что вы имеете в виду?

— Это сообщение свидетельствует, что либо Ирен раздумала возвращать корону, либо Дэнис обнаружил исчезновение драгоценности до того, как она успела вернуть ее на прежнее место. Можно, конечно, выдвинуть и другие гипотезы.

— Какие?

— Почему бы не предположить, что Сайрак похитил ее вторично? — Удар попал в цель. Кэллаген увидел испуг в ее глазах.

— Боже! Неужели вы думаете, что он рискнул бы…

— А почему бы и нет? Ведь ключ от Майфилд-Плейс, который ему так любезно предоставила ваша сестра, остался у него. Да и цифровую комбинацию, открывавшую сейф, не было необходимости менять. А то, что Ирен собирается положить корону на прежнее место, я сам ему сказал.

— Мистер Кэллаген, вы говорите это для того, чтобы напугать меня, или действительно считаете, что такое могло случиться… что Сайрак вторично украл корону?

— Дорогая миссис Дэнис, ну откуда же я могу это знать?

— У вас должно быть определенное мнение относительно этого. — Кэллаген пожал плечами.

— Миссис Дэнис, об этой истории с короной вы знаете больше меня.

Последовавшее за этим молчание нарушила миссис Дэнис.

— Скажите, мистер Кэллаген… Это сообщение, оно удивило вас, или вы ожидали его? Почему вы сразу обратили на него внимание?

— Ну… я всегда читаю «Таймс», это вошло у меня в привычку. И всегда обращаю внимание на колонку сообщений — такова уж моя профессия. Что же касается данного сообщения, то оно, конечно же, очень удивило меня.

— А вам не кажется, мистер Кэллаген, что появление этого сообщения можно очень просто объяснить?

Кэллаген недоуменно приподнял брови.

— Как?

— Вы могли сообщить моему мужу об исчезновении короны. — Кэллаген снисходительно улыбнулся.

— Разумеется, мог бы.

— Причем вы могли сделать это до того, как Ирен вернула ее на прежнее место.

— И это тоже возможно. Ну а как насчет причин, побудивших меня так поступить? Я лично их не вижу.

— Я тоже, — согласилась она, немного подумав. — Но это ни о чем не говорит: я могу просто их не знать. Я вообще вас плохо знаю. Однако если предположить, что этот шаг принес вам деньги…

— Ах, миссис Дэнис, — укоризненно заметил Кэллаген, — вы явно не в ладах с логикой. Вам не следует забывать, что у меня была возможность облегчить кошелек вашей сестры на тысячу фунтов, но я отказался от этих денег.

— Я помню об этом. Однако вы сами сказали, что принять эти деньги было для вас небезопасно.

— Итак, вы считаете, что я мог подзаработать, выложив мистеру Дэнису все, что я знаю об исчезнувшей короне… — Он покачал головой, помолчал немного, а потом сказал: — Нет, миссис Дэнис. Это несерьезно. Хотя бы потому, что если бы я хотел зашибить деньгу на этом деле, у меня были куда лучшие возможности.

Он снова замолчал, но спустя минуту сам же нарушил затянувшееся молчание.

— Кстати, — спросил он, — а где сейчас ваша сестра? Вам это известно?

— Нет… — ответила она. — Ирен не подает о себе вестей, и это меня беспокоит.

— И вы из-за этого приехали ко мне?

— Это одна из причин. Я помню, как вы сказали мне, что придет день, когда мне придется обратиться к вам. К сожалению, похоже, что вы были правы.

На ее лице появилась ироничная улыбка. Он ответил ей спокойным, официальным тоном:

— «Сыскное агентство Кэллагена» всегда старается сделать все для своих клиентов.

Она раскрыла сумочку, которую держала в руке, и протянула Кэллагену вынутый из нее конверт.

— Здесь двести пятьдесят фунтов, мистер Кэллаген, и я прошу принять их в качестве аванса.

— Благодарю, — сказал Кэллаген и небрежно сунул конверт в карман. — И что же за эти двести пятьдесят фунтов я должен делать или не делать?

— Вы говорите загадками.

— Отлично, тогда я выражу свою мысль в предельно ясной форме. Вы хотите заплатить мне за то, чтобы я не предпринимал никаких действий, в результате которых можно было бы заключить, что ваша сестра Ирен, уже организовавшая один раз похищение короны, замешана и в повторной краже?

— Мистер Кэллаген, у меня нет оснований полагать, что моя сестра солгала мне. Я уверена… слышите, уверена, что корона положена ею на прежнее место.

Кэллаген пожал плечами.

— Она сказала вам, что корона снова находится в сейфе, по телефону?

— Да.

— И вы в это поверили?

— Разумеется.

— Ну что ж, — сказал Кэллаген, — если дело обстоит так, то нам остается предположить, что корона украдена вторично не Ирен, а кем-то другим. А если это так, то догадаться, кто украл корону во второй раз, совсем нетрудно. Скорее всего это Сайрак. Или вы считаете, что его тоже нужно исключить из списков подозреваемых?

— Почему? Я тоже склонна считать, что случившееся дело его рук.

— Отлично! — Кэллаген усмехнулся. — Если вы так считаете, то это, конечно, он!

Она резко встала со стула, раздраженная и рассерженная.

— Мистер Кэллаген, то, как вы себя ведете, не нравилось мне никогда. И чем дальше, тем больше не нравится. То вы вообразили, что моя сестра не вернула корону. Теперь позволяете себе какие-то намеки, связанные с Сайраком. Мне не нравится, когда люди так себя ведут.

— Господи, да разве мы говорим о том, что нам нравится или не нравится? Это эмоции, а я предпочитаю держаться фактов. Я не склонен думать, что ваш муж особо симпатизирует вам, вашей сестре или пресловутому Сайраку. Вы затеваете бракоразводный процесс и тем самым уязвляете его самолюбие, ваша сестра организует похищение короны, а Сайрак выступает в роли исполнителя этой акции. Кстати, вы знаете, что представляют собой эти господа — Дьюэт, Уилсон и Хейли? Это парни из страховой компании, а публикация в «Таймс» свидетельствует, что ваш супруг, обнаружив, что корона украдена, обратился в страховое общество и требует уплаты страховки.

Паола Дэнис растерянно смотрела на детектива. Кэллаген неторопливо извлек из кармана портсигар, придирчиво выбрал сигарету. Лишь несколько раз затянувшись, он заговорил снова.

— Возможно, вы этого не знаете, но страховые компании всегда так действуют в подобных ситуациях. Когда пропадает ценная застрахованная вещь, они прежде всего стараются найти ее. Печатают объявления, собирают сведения, обещают вознаграждение. А потом… потом на сцене появляется полиция. Это неизбежно. Страховые общества всегда прибегают к помощи полиции, если в этом возникает необходимость. Таков обычный сценарий. В настоящий момент о короне знают четыре человека: вы, ваша сестра, Сайрак и я. Как вы думаете, кто из нас является слабым звеном этой цепочки? Конечно, Сайрак. Расколоть его не составит труда. Кроме того, ему может прийтись по душе такой вариант развития событий — ведь он сейчас чувствует себя уязвленным. И вот в такой момент вы вдруг заявляете, что о короне вашему мужу сообщил я. Смею вас заверить, что я даже не думал об этом.

— Но я не говорю, что вы это сделали! — попыталась возразить она. — Я сказала, что вы могли сделать это…

— Это верно! — перебил ее Кэллаген. — Конечно, я мог это сделать. Но я этого не делал, хотите верьте, хотите нет! Причем по вполне определенной причине. Вы хотите, чтобы я назвал ее? Извольте! Все это время я предчувствовал, что вы, миссис Дэнис, станете клиенткой «Сыскного агентства Кэллагена», и предавать своих клиентов — это не в наших обычаях. А теперь тем более. То, что я принял от вас вознаграждение, требует, чтобы я сохранял в тайне все, что мне известно сейчас или будет известно в будущем по этому делу. И если бы сейчас вы еще… — Он усмехнулся.

Паола Дэнис прошипела, как рассерженная кошка:

— Мистер Кэллаген, временами, находясь в вашем обществе, я чувствую, что на свете нет человека, которого я ненавидела бы больше, чем вас!

— Мы не взыскиваем с клиентов дополнительную плату за то, что они нас ненавидят. Однако надеюсь, вы все же понимаете, что первоочередная задача, стоящая перед нами, это заткнуть рот Сайраку, и что с этим делом никто не справится лучше меня. По-моему, вы желаете именно этого. И разве не ради этого вы сюда приехали?

— Вы правы, мистер Кэллаген. Меня охватывает отчаяние, когда я думаю о тех неприятностях, которые этот человек может доставить моей сестре…

— И не только ей, но и вам! — добавил Кэллаген. — Вам не следует забывать, что вы первая, кому в голову пришла мысль о похищении короны.

— Мне кажется, мистер Кэллаген, что сейчас не время говорить об этом. Вне зависимости от того, каковы бы ни были мои намерения, а не пыталась их реализовать и не несу ответственности за то, что было совершено другими.

— Ну что ж, я вам верю. Однако боюсь, что другие окажутся менее доверчивыми.

Паола Дэнис молча прошлась по комнате и остановилась у окна.

— По-моему, мистер Кэллаген, нам больше не о чем говорить друг с другом.

— Разделяю ваше мнение, миссис Дэнис. Если, конечно, вы не хотите, чтобы я сделал для вас еще что-нибудь… Скажем, нашел вашу сестру.

— Я надеюсь, что Ирен сама даст о себе знать.

— Ну… может быть, да, а может, нет… Подумайте о том, что, увидев в газете такое сообщение, она прежде всего должна была бы позвонить вам. Впрочем, если она вообще не читает газет…

Миссис Дэнис отошла от окна и приблизилась к сидевшему в кресле детективу.

— Мистер Кэллаген, я самым серьезным образом беспокоюсь за Ирен. Беспокоюсь не из-за того, что она способна сотворить что-нибудь дурное. Я боюсь, что Сайрак предпримет против нее опасные действия. А потому я хотела бы знать, где она сейчас.

— Я готов заняться и этим, — кивнул Кэллаген. — Это войдет в ту сумму, которую вы мне заплатили, — добавил он вставая.

Холодно поблагодарив детектива, Паола Дэнис направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она вдруг остановилась, как если бы вспомнила о чем-то забытом. Повернув голову, она сказала через плечо:

— Спокойной ночи, мистер Кэллаген.

— Спокойной ночи, миссис Дэнис, — ответил он.

Женщина вышла, мягко закрыв за собой дверь. Кэллаген, стоявший у камина, смотрел ей вслед. Потом он улыбнулся, потянулся к бутылке и щедро плеснул в свой стакан бренди.

— Отлично, — пробормотал он. — Просто отлично… И поднес стакан к губам.

Эффи Томпсон надевала чехол на свою пишущую машинку, когда в приемную вошел Николлз. Даже не задержавшись, чтобы переброситься парой слов с секретаршей, он прошел в кабинет Кэллагена, сел в кресло своего шефа, выдвинул ящик, где тот хранил виски, и, не утруждая себя поисками стакана, отпил из горлышка два солидных глотка. После этого он вздохнул и, переведя дыхание, позвал Эффи.

— Вы меня звали, мистер Николлз? — спросила она, войдя в кабинет.

— Да, Эффи. Я расстроен, я очень расстроен, моя малышка, а потому мне просто необходимо было подкрепиться. Слим, конечно же, все еще пребывает на лоне природы. А автомобиль остался у него. И что же отсюда следует? То, что мне придется возвращаться к нему на поезде! Вы понимаете, что это означает? Люди будут ходить по моим ногам, детишки будут изводить меня плачем, и обязательно найдется какая-нибудь старушка, которая захочет рассказать мне о своей долгой-долгой жизни! Я в ужасе! Но что делать, таково уж счастье бедного Виндемира!..

— Я рада, что могу пролить бальзам на ваши раны, мистер Николлз. Вам не придется мучиться в поезде! Мистер Кэллаген уже здесь. Он вернулся и просил передать вам, что если вы появитесь до семи часов, то сможете застать его в «Серебряной Решетке» на Дауэр-стрит.

— Вы не шутите? — Николлз расцвел в улыбке. — Значит, мы при деле? И на кого же мы работаем?

— На миссис Дэнис… Я имею в виду настоящую миссис Дэнис. — Эффи саркастически улыбнулась.

— Вот это класс! — завопил Николлз. — Как же это случилось? — Эффи передернула плечами.

— Постарайтесь догадаться сами. Могу сказать одно: миссис Дэнис сама поехала к нему в «Звезду и Полумесяц». Причем он наперед знал, что она к нему приедет. «Она захочет!» — так сказал шеф.

— Откуда он это знал?

— Дело было так: шеф позвонил мне и сказал, чтобы я связалась по телефону с миссис Дэнис и прочла ей сообщение о короне, помещенное в «Таймс». Он сказал мне, что после этого она наверняка поедет к нему. Чувствую, что он с удовольствием на ней отыгрался! — фыркнула Эффи.

— Да, наш шеф не без странностей, — заметил Николлз.

— Может быть, он и странный, — холодно заявила Эффи, чеканя каждое слово, — но, по-моему, он скорее садист!

— Вы в самом деле так думаете, малютка? — Эффи снова фыркнула.

— А вы что, никогда не замечали, как он обращается с людьми? Впрочем, не нам с вами об этом беспокоиться. Мне кажется, его клиентам — а точнее клиенткам — нравится такое обращение. А если им такие штуки доставляют удовольствие, то что нам за дело до этого.

Николлз усмехнулся.

— Ну а вы, золотко, конечно же, никогда не допустили бы такого отношения к себе?

— Мистер Николлз, это пустой разговор. Я лишь секретарь мистера Кэллагена, и вне служебных обязанностей он меня не интересует.

— Да, да, я премного наслышан об этом. И я уверен, окажись вы с ним на необитаемом острове, вы даже не попросили бы его расколоть для вас кокосовый орех. Более того, вы отказались бы ступить на этот остров и предпочли бы играть в прибрежной полосе с акулами.

— Надеюсь, я вам больше не нужна, мистер Николлз? В таком случае я с вами попрощаюсь.

— Золотко мое, да перестаньте вы сердиться! В этом проклятой конторе только я один не разучился до сих пор улыбаться. Кстати, сейчас, когда вы разъярены, вы напомнили мне женщину, с которой я был знаком в Саскачеване. Я рассказывал вам о ней?

— Это что, та брюнетка, которая за два года ухитрилась развестись восемь раз?

— Что вы, моя милая! Конечно, нет! Женщина, о которой я говорю, была рыжая. Ужасная особа! Представьте себе, она всегда ходила с поднятой рукой!

— Но почему?

— Если бы я знал! Может быть, потому, что она носила детский чепчик? Однако я спешу на встречу со Слимом, так что вы уж потерпите. Я расскажу вам эту историю, когда возвращусь. До скорого, малышка!

В «Серебряной Решетке» в этот час почти не было посетителей. Сидевший за угловым столиком Кэллаген обедал. В данный момент он делил свое внимание между крылышком цыпленка и бутылкой виски. В темно-сером костюме и черной рубашке с белыми пуговицами, при галстуке он выглядел человеком, вполне довольным жизнью. Николлз отметил это, как только вошел в зал.

— Привет! — Николлз уселся напротив шефа. Кэллаген движением головы указал на бутылку.

— Если хочешь, можешь ею заняться.

— Хочу ли! Мне просто необходимо выпить! — Не замедлив воспользоваться приглашением, Николлз соорудил себе коктейль по собственному вкусу: изрядная порция виски и пара капель содовой.

— Я видел Эффи, — начал он. — Она сказала мне, что мы работаем на миссис Дэнис. Это так?

Вместо ответа Кэллаген кивнул.

— Толково! — одобрил Николлз. — Ты поручил мне навести справки о Сайраке. Так вот, он полукровка — на четверть француз, остальное английское. Ему тридцать семь лет. Уже шесть лет он ошивается в Вест-Энде. Вроде бы ничего не делает, но всегда при деньгах. Этакий живчик! А откуда он сюда приехал и чем занимался раньше, этого никто не знает. Бабы к нему липнут. Только не спрашивай меня почему, я сам бы хотел это знать.

— А в каких отношениях он с Ирен Фивали?

— Он иногда танцевал с ней в дансинге, но не слишком часто. Похоже, что она ничем не выделялась из того моря женщин, в котором он плавал.

— Откуда Сайрак узнал, что у Ирен есть деньги?

— Понятия не имею. — Николлз отпил большой глоток виски. — А почему ты считаешь, что он знал, что у этой девочки они есть?

— Хотя бы потому, что он определил цену за корону в десять тысяч фунтов. Не смысла вымогать у человека деньги, которых у него нет.

Николлз долил в свои стакан еще немного виски.

— Видишь ли, Виндемир, такие типы, как этот Сайрак, никогда не строят свои операции на предположениях. Они предпочитают знать. Сайрак должен был знать, что Ирен в состоянии заплатить ему.

— Ты прав, Слим. Я как-то не подумал об этом, — признался Николлз. — Однако десять тысяч фунтов… это не шуточки! Слушай, а может, он считал, что эти деньги ей отстегнет ее сестричка? Вполне возможный вариант. Требуя у Ирен десять тысяч, он знал, что она сунется к Паоле и скажет, что похитила корону для нее, а следовательно, ей теперь и расплачиваться. Как ты насчет такой версии? — Кэллаген закурил сигарету.

— Ну что ж, это не исключено. Однако если дело обстоит так, то он допустил промашку. Когда он попытался заставить Ирен петь, она побежала не к сестре, а к нам.

— Верно. И что же после этого делаем мы? Отбираем корону у Сайрака и возвращаем тысячу фунтов Ирен. Тебе не кажется, что мы похожи на бильярдный шар между ними?

Кэллаген скривился.

— Это я-то бильярдный шар?

— Молчу, молчу! — Николлз пожал плечами и потянулся к лежавшей на столе пачке сигарет. — Ты знаешь, что делаешь. И все же я не могу понять, что заставило тебя отдать Ирен деньги, которые уже были твоими? И не надо вешать мне лапшу на уши — в этих деньгах не было ничего компрометирующего. Похоже, что ты положил глаз на одну из этих девочек. Только вот на какую… Если на миссис Дэнис, то это меня не удивляет.

— Возможно. Она была знакома с Сайраком?

— Да вроде бы нет. Во всяком случае ничего такого мне не удалось узнать. Говорят, что за этого Дэниса ее заставили выйти замуж родители — они считали, что это отличная партия. Он хотел этого брака, а она нет. Кстати, Ирен тоже была против замужества сестры и делала все, чтобы помешать этому браку. И она была права — Паоле этот брак не принес радости. Кстати, у Артура Дэниса явная слабость к блондинкам.

— И что, много их у него было?

— Толпы! Этот парень — большой любитель перемен. Крутит с одной, а другую держит в резерве.

— А в настоящее время с кем его видели? У него и сейчас кто-то есть?

— Ты не ошибся, Слим. Его последняя мышка — это некая Жульетта Лонжи. Мне говорил о ней один охотник на курочек из клуба Рейли. Может быть, ты его знаешь — парня зовут Сембл. По его словам, у нее такая походка, что благоразумному человеку следует смотреть на нее через стакан вина.

— Она француженка?

— А черт ее знает. Впрочем, Сембл говорит, что у нее такой сильный французский акцент, что ее голосом можно вскрывать коробки сардин. Ей нет необходимости что-либо выражать словами — ее глаза отлично изъясняются по-английски. Но какое имя! Жульетта — это звучит потрясающе! Ты не находишь?

— Это что, та самая блондинка, которая крутила любовь с Дэнисом в загородной гостинице под Лейлхемом, обеспечив Паоле повод для бракоразводного процесса?

— Вполне вероятно, но утверждать с гарантией не могу. Этой историей я тоже занимался: побывал в той гостинице, потолковал с разными людьми. Оказывается, там уже побывали частные детективы. Показывали прислуге какие-то фотографии и спрашивали, не с одной ли из этих дам находился Дэнис в гостинице. Ответ был отрицательный: ни одна из фотографий не была похожа на ту цацу, которую Дэнис вывозил на природу.

— И это меня не удивляет.

— Теперь насчет короны. Я тут кое с кем побеседовал и узнал, что корона стоит так дорого не только из-за украшающих ее камешков, но и из-за прекрасной работы старинных ювелиров. Камни в ней, конечно, тоже дорогие, но если кто-нибудь начнет сбывать корону по частям, то он здорово пришибется и едва ли выручит половину ее стоимости как целого.

— Эта штука была застрахована?

— О, да. В «Глоуб энд Консолидейшн». На семьдесят тысяч фунтов. Страховые взносы аккуратно выплачивались восемь лет, так что тут комар носа не подточит. Теперь Дэнис требует, чтобы ему выплатили страховку.

— Это все, что ты узнал?

— Не так уж мало за такой срок, не так ли? А что мы будем делать теперь?

Не ответив на вопрос, Кэллаген спросил:

— Где находится Дэнис сейчас? В Майфилд-Плейс или в Лондоне?

— В Лондоне. Похоже, этот парень поставил себе задачу в кратчайший срок обежать все лондонские кабаки и притоны. Сейчас он по вечерам жирует в «Люксе у Дороти» на Маунт-стрит.

Кэллаген допил виски.

— А кто командует «Люксом»?

— Некий тип по фамилии Карлотти. Но он не сам себе хозяин, а пашет на Вандлера. Ну а тот серьезный деятель. Вспомни «Бригг Спот».

Кэллаген кивнул. Подумав немного, он сказал:

— Ну что, Виндемир, похоже, что наши дела складываются неплохо. Ты продолжишь поиски в тех же направлениях. И постарайся узнать как можно больше о Жульетте Лонжи, не забывая, конечно, и о других, которые могут представлять для нас интерес.

Николлз взглянул на бутылку. В ней оставалось еще немного виски. Вздохнув, он переправил ее содержимое в свой стакан.

— Будет сделано! — сказал он. — Однако мне будет куда легче искать, если ты скажешь мне, что мы намерены делать.

— Если б я мог! Пока что я знаю лишь то, что нам нужно найти Ирен.

— Непыльная работенка! Будем надеяться, что нам удастся ее засечь. Кстати, Слим, садист — это что такое?

Кэллаген взглянул на него с недоумением.

— Ну… садист — это человек, которому нравится причинять боль другим.

— Все понятно! — воскликнул Николлз. — Это те типы, которых женщины боятся больше виселицы, но на которых вешаются, сами не зная за что. Я правильно понял?

— Пожалуй.

— Я вот думаю, не порыться ли мне в старых книгах — может быть, найду там что-нибудь о том, как стать садистом. Думаю, это может мне пригодиться. Во всяком случае, попробовать стоит. А теперь я испаряюсь.

— Погоди минутку, — задержал его Кэллаген. — Еще два слова насчет Сайрака. Покрутись немного возле его дома. Место там малолюдное. Так что, если окажется, что его дома нет, почему бы тебе не наведаться к нему? Глянешь туда, глянешь сюда — может быть, и найдешь что-нибудь.

Николлз покачал головой.

— Вообще-то это можно проделать, только на что ты надеешься? Что я найду корону под вешалкой в прихожей?

— Вряд ли. А вот найти что-нибудь другое ты вполне сможешь. Например, Ирен.

Глаза Николлза округлились.

— А вот о таком раскладе я как-то не подумал! Черт возьми, этот день доведет меня до инфаркта!.. А если я обнаружу Ирен, где мне искать тебя?

— Я пойду к себе и часа два-три пробуду там… по крайней мере, надеюсь на это. Вызовешь меня по телефону…

— Будет сделано. Однако, Слим, все это выглядит очень уж странно. Как будто кто-то сказал мне, что я — Юлий Цезарь… а я этому поверил. Ну, до скорого!

После его ухода Кэллаген подозвал официанта и заказал еще виски. Он сидел, курил и размышлял над тем, где сейчас может пребывать Ирен Фивали.

На камине зазвонил поставленный на полночь гонконгский будильник.

Кэллаген с трудом приоткрыл один глаз и попытался рассмотреть стрелки часов. Он позволил себе отдохнуть пару часов, но теперь нужно было снова приниматься за работу. Спустив ноги с кровати, он сунул их в шлепанцы, набросил халат и принялся расхаживать по комнате, пытаясь осмыслить имеющиеся в его распоряжении факты и великое множество деталей, пока еще несвязанных и неясных, которые, однако, могли иметь в будущем немалое значение.

Артур Дэнис… Нет сомнения в том, что он не желал развода. Но почему? Возможно, это связано с тем, что в процессе судебного разбирательства всплывут и финансовые дела семейства Дэнисов. Если Дэнис растранжирил состояние своей жены, то огласка ему совершенно ни к чему.

А вот то, что Дэнис, отказавший Паоле дать развод, вдруг отправляется в сельскую гостиницу, где проводит неделю с какой-то блондинкой, к тому же не блещущей красотой, если верить автору анонимного письма, — это уж совсем непонятно. Можно, конечно, предположить, что Дэнис понадеялся на то, что Паола не дознается об этой его вылазке, но все равно это обстоятельство выглядело весьма странным.

Ирен… С ней, пожалуй, все более или менее ясно. Ей свойственно стремление претворять желаемое в действительное.

Приняв решение, она пойдет до конца, не задумываясь ни о средствах, ни о риске. Брак Паолы и Дэниса она считала ошибкой, от которой пострадала ее сестра. А потому она сочла, что будет справедливым, если Паола при разрыве присвоит себе корону и тем самым вознаградит себя. Когда Паола побоялась похитить корону, она решила провести эту операцию вместо сестры и преуспела в этом деле. И не ее вина в том, что эта история закончилась не так, как она рассчитывала.

Паола… Она так же красива, как и ее сестра, но характер у нее менее решительный. Паола по возможности избегает острых ситуаций, но сейчас ей придется сделать выбор и определить четкую линию поведения. В разговоре с ним она сказала, что боится за Ирен. Почему? Над этим стоит подумать.

Сайрак… Этот тип тоже странновато ведет себя. Явно неглупый и сообразительный человек, прошедший определенную жизненную школу, он вдруг совершает странные, лишенные смысла поступки. Согласившись украсть корону за пятьсот фунтов и получив на руки половину, он вдруг решается на шантаж и требует от Ирен уже десять тысяч. Но разве не логичнее было бы сперва получить с нее обещанные двести пятьдесят фунтов, а потом уж заявить, что за эту цену он ей корону не возвратит. Глупый, опрометчивый поступок, а ведь Сайрак ловок и изворотлив, так отзываются о нем все, кто знал его. Чем можно объяснить этот факт?

После выпитого перед сном виски у Кэллагена пересохло во рту, а язык казался деревянным. Он прошел из спальни в гостиную, достал из буфета бутылку виски, налил в стакан солидную порцию напитка, выпил его, не разбавляя содовой, поморщился и почти сразу же почувствовал себя лучше.

Когда он возвратился обратно в спальню, тишину ночи нарушил телефонный звонок. Телефон, стоявший в его агентстве, на ночь переключался на квартиру детектива. Кэллаген поднял трубку.

— «Сыскное агентство Кэллагена». Вас слушают.

В трубке зазвучал знакомый нежный, слегка взволнованный голос:

— Мистер Кэллаген?

Он не ответил, только довольно улыбнулся.

— Вы, разумеется, узнали меня?

— Конечно, мисс Фивали, — ответил он. — Ваш звонок обрадовал меня, потому что обстоятельства сложились так, что, если бы вы не позвонили, мне пришлось бы искать вас. Куда вы подевались? Вы скрылись, потерялись или что-нибудь еще?

— Ах, нет, мистер Кэллаген! Ничего подобного! Я… я просто допустила странную глупость… Боже мой! Как я была глупа! И я нуждаюсь в вашей помощи! Мистер Кэллаген, я действительно не знаю, что мне делать!

— Прежде всего вы должны сохранять спокойствие, — ответил Кэллаген. — Возьмите себя в руки и спокойно расскажите мне, что там у вас приключилось.

— О, это не телефонный разговор! Я должна встретиться с вами… Не обижайтесь, мистер Кэллаген, я скрылась вовсе не потому, что решила отделаться от вас, и не из-за моей глупости. Меня вынудили обстоятельства. Мне казалось, что у меня нет другого выхода…

— Причина, заставившая вас так поступить, известна мне, мисс Фивали.

— Но ведь мы договорились, что вы будете называть меня Ирен! Вы забыли? Мистер Кэллаген, мне кажется, что мы очень давно знакомы и что вы — мой старый, добрый друг. Я ведь не ошиблась? Нет?.. Вы разрешите мне позвонить вам завтра утром? И тогда мы договоримся о встрече. Видите ли, обстоятельства сложились так, что меня не должен видеть никто из моих знакомых, а свидание с вами мне необходимо. Вы не будете возражать?

— Напротив, я буду рад видеть вас. Сейчас вы очень озабочены, и я знаю причину этого.

— Да?.. Ну что ж, мистер Кэллаген, то, что вы очень умны, мне известно. Я поняла это, когда впервые увидела вас.

Кэллаген состроил гримасу телефонному аппарату и поспешил изменить направление разговора.

— Пожалуй, будет лучше, если мы вернемся к нашим баранам. Я полагаю, вы жалеете о том, что слишком энергично взялись за претворение в жизнь задумки вашей сестры. Я прав?

— Да. Я хотела бы никогда не слышать об этой короне, никогда не обращаться к Сайраку! Хотела бы… — она запнулась и замолчала, не закончив фразу.

— Разрешите мне досказать, чего бы вы хотели, — сказал Кэллаген. — Вы хотели бы, чтобы я не вступал в контакт с вашей сестрой, чтобы я вообще никогда не видел ее. Вы хотели бы, чтобы я никогда не заподозрил, что вы никакая не миссис Дэнис, а только выдаете себя за нее. Вам кажется, что дела шли бы гораздо лучше, если бы я продолжал считать, что вы подлинная миссис Дэнис.

Ирен Фивали упавшим голосом пробормотала «да», признавая его правоту.

— Конечно, я выгляжу в ваших глазах очень скверной, — продолжала она, — но поймите, что сделать это побудила любовь. Я люблю Паолу, я обожаю ее, и ради нее я на все готова!

— О, любовь — это великая вещь! — заявил Кэллаген не без патетики. — Однако, мне необходимо кое о чем информировать вас, дорогая Ирен… Вообще-то я должен был сказать вам это в начале нашего разговора. Видите ли, миссис Дэнис стала нашей клиенткой, и теперь я работаю на нее. Кстати, первым ее заданием мне было поручено найти вас…

— Вы работаете на… Но тогда… — Она замолчала, не закончив фразу.

— Отнюдь! — поспешил заверить ее Кэллаген. — Это ничего не меняет. Ведь вы тоже наша клиентка, причем вы обратились к нам первой… Наша фирма хранит верность своим клиентам, даже если они неожиданно исчезают…

Она молчала с минуту, а потом сказала очень тихо:

— Вы — чудо, мистер Кэллаген! Я всегда так считала, и я не ошиблась. Вы храбрый, сильный, стойкий… и нежный!

Вместо ответа Кэллаген вздохнул.

— Так когда мне позвонить вам, чтобы мы могли бы договориться о встрече?

— Завтра утром, когда пожелаете. Только не звоните мне в агентство по этому телефону. Я дам вам номер моего личного телефона. Запишите: Мейфейр 67-65.

— Отлично! Мистер Кэллаген, вы представить себе не можете, как я благодарна вам! Спокойной ночи! Спасибо за все!

Кэллаген в свою очередь пожелал ей доброй ночи, опустил трубку на рычаг и прошел к буфету: в бутылке оставалось еще немного виски.

В средней части Мунт-стрит Кэллаген нашел подходящее место, припарковал машину и продолжил свой путь пешком. В этот поздний час — часы показывали половину второго — улица была безлюдна, и ничто не отрывало детектива от его мыслей.

Разговор с Ирен был весьма многообещающим. Открывались новые аспекты дела, очень интересные и интригующие. Если бы еще знать, как сейчас себя повести! Он пожал плечами. Ну что ж, если не знаешь, что делать, главное не стоять на месте. Нужно идти вперед и зорко смотреть по сторонам, И тогда что-нибудь обязательно произойдет, а после этого останется лишь не упустить свою долю.

Завернув за угол, он прошел к стоящему особняком зданию, толкнул незапертую дверь и оказался в холле на противоположной стороне которого находились двери трех лифтов. Кэллаген уверенно прошел к самому правому и нажал кнопку вызова. Спустя минуту дверь отворилась, и из кабины вышел высокий худощавый мужчина в униформе мышиного цвета. Окинув взглядом пришедшего, он спросил:

— Чем могу быть вам полезен, мистер? — Кэллаген одарил его улыбкой.

— Я не член клуба «Дороти», — сказал он, — но мне кажется, мог бы им быть.

Мужчина с профессиональной сноровкой смерил Кэллагена взглядом с головы до ног.

— И почему вам так кажется, мистер?

— А вот об этом я предпочел бы говорить с мистером Карлатти, — отрезал Кэллаген. — Я знаком с ним.

— А если вы ищейка? Вы вполне можете оказаться фараоном.

— Мог бы, но я не фараон. Да вы и сами это видите, ведь вам — я вижу это по вашему лицу — приходилось иметь с ними дело. Так вот, мне нужно наверх, а когда мне что-то нужно, я этого добиваюсь. Это последнее предупреждение. Кстати, с полгода назад после таких же препирательств со мной один лифтер вроде вас угодил в больницу. Тамошние врачи провозились с ним три месяца, но так и не смогли пристроить на место его сморкалку.

Парень в сером поразмыслил и в конце концов, видимо, постарался убедить себя, что, коль скоро визитер знаком с мистером Карлотти, нет смысла препятствовать ему встретиться с шефом.

Он отступил в сторону, и Кэллаген вошел в кабину.

Слово «люкс» подразумевает роскошь. И в самом деле, помещения клуба были отделаны превосходно: богато и в то же время элегантно. И клиентура — как мужчины, так и женщины, — была здесь самого высокого класса. Присутствующие здесь мужчины явно были при деньгах и отнюдь не страдали от тягот военного времени, а женщины щеголяли великолепными туалетами и, судя по ароматам, пользовались самой лучшей парфюмерией.

Выйдя из лифта и пройдя через первую дверь, Кэллаген, сопровождаемый лифтером, оказался в длинном, но довольно узком холле — слабо освещенной, со вкусом отделанной комнате, выдержанной в серых, черных и серебристых тонах. В холл выходило с полдюжины дверей, ведущих в другие помещения клуба. За порядком здесь наблюдала молодая женщина, сидевшая за изящным столиком.

Лифтер подошел к одной из дверей и, постучав, приоткрыл ее. Просунув в щель голову, он обменялся с находившимся внутри человеком несколькими фразами, после чего предложил Кэллагену войти.

Детектив оказался в личном кабинете Винценца Карлотти. Хозяин, мужчина с узкой талией и очень широкими плечами», сидел за письменным столом красного дерева. Это был жгучий брюнет со смуглой кожей, которая, как и черные блестящие волосы, выдавала его итальянское происхождение. Его костюм, несомненно, был сшит первоклассным портным, а галстук и сорочка куплены в первоклассном магазине. По слухам Карлотти были присущи все мыслимые пороки современного общества, но его лицо отнюдь не выглядело отталкивающим, а улыбка, позволявшая видеть его ослепительно белые зубы, была вполне доброжелательной.

— Добрый вечер, — сказал Кэллаген.

Вставший при его появлении Карлотти окинул гостя внимательным взглядом.

— Я вижу, вы знаете меня, — сказал он. — Ну а меня, видимо, начинает подводить память: я никак не могу вас вспомнить…

— Полно лгать, Карлотти, — прервал его детектив. — Вспомните, как вы заправляли клубом «Бригг Спот». Была там у вас одна клиентка, которую звали миссис Вейза… У нее возникли неприятности, заняться которыми пришлось мне… Фамилия Кэллаген ничего вам не говорит?

Не отводя глаз от Карлотти, он достал сигарету и закурил.

— Ну что, теперь вспомнили? — спросил он. Карлотти сокрушенно покачал головой.

— Таково уж наше ремесло, мистер Кэллаген! Каждый день видишь столько людей…

Он открыл дверцы встроенного в стену бара.

— Моя память понемногу проясняется. Мне кажется, я вспомнил, что любимым напитком Кэллагена было чистое шотландское виски, конечно, если под рукой не оказывалось спирта, чтобы это виски разбавить.

С этими словами он поставил на стол бутылку виски, сифон с содовой и стаканы.

— Мне очень приятно, что вы все же вспомнили меня, — сказал детектив Карлотти, смешивающему в стаканах виски с содовой.

— И все же я надеюсь, — сказал итальянец, — что вы пришли ко мне… не в своем профессиональном качестве. Успокойте меня и скажите, что речь пойдет отнюдь не о какой-нибудь нашей клиентке, которой вздумалось пожаловаться на нас.

И он одарил Кэллагена еще более обаятельной улыбкой.

— Рад доставить вам удовольствие, — ответил детектив. — У меня действительно нет никаких претензий к «Дороти». Просто мне необходимо срочно поговорить с мистером Артуром Дэнисом; его привязанность к вашему клубу известна, вот я и подумал, не встречу ли я его здесь. Я уверен, он будет вам признателен, если вы проводите меня к нему. Это свидание в его интересах.

— Всегда рад быть вам полезным, — сказал Карлотти, вставая. — Вот ваше виски, а я отлучусь на минутку. Прошу меня извинить.

С этими словами Карлотти покинул комнату. Кэллаген залпом выпил неразбавленное виски, налил себе еще и, расправившись со второй порцией, запил ее глотком содовой. Вернувшийся Карлотти сказал:

— Вам, как всегда, везет. Мистер Дэнис у нас. Он у стола с рулеткой. Есть, правда, одно досадное недоразумение: мистер Дэнис никак не может вспомнить вас.

— Ничего, он вспомнит. И я гарантирую, что от этой встречи он получит удовольствие. Мне кажется, что сейчас лучшее, что вы можете сделать, это отвести меня к нему.

— Доставлять удовольствие людям — моя профессия! — Карлотти усмехнулся. — Пойдемте!

Он направился к двери, а Кэллаген последовал за ним. Они пересекли холл и вошли в игорный зал. Помещение поражало и своими размерами, и роскошью интерьера. В углу располагался бар в американском стиле с высокой хромированной стойкой и кожаными табуретами; центр зала занимали четыре стола, на которых шла игра в рулетку. Элегантно одетые дамы и господа ставили, выигрывали и проигрывали. Многие курили, но два мощных вентилятора разгоняли дым.

Карлотти указал на мистера Дэниса, но не стал подходить к нему; он покинул зал, предварительно пожелав детективу удачи.

— Удача сопутствует мне всегда, — ответил Кэллаген — Кто-кто, а вы, Карлотти, должны это знать!

Прежде всего Кэллаген направился к бару, где бармен подал ему очень неплохое виски. Кэллаген отступил в сторону и, опершись о стену, стал наблюдать за Дэнисом. Э го был довольно крупный человек, однако проворный и подвижный. В клубе он был не один: рядом с ним сидела женщина. Блондинка, она отнюдь не блистала красотой, но в ней было столько индивидуальности и очарования, что редкий мужчина не заинтересовался бы ею. Если бы она была красива, то, возможно, на нее обращали бы меньше внимания. Ее черное вечернее платье сидело на ней прекрасно — Кэллаген имел возможность убедиться, что у нее великолепная фигура, когда она встала, чтобы поставить свои фишки на выбранный ею номер. Конечно же, это была Жульетта Лонжи.

Он приблизился к столу. Крупье произнес обычную фразу:

— Леди и джентльмены, ставки сделаны! — Послышался тихий стрекот вращающейся рулетки на фоне всеобщего молчания. Крупье бросил шарик. Когда он остановился, Дэнис встал и, обменявшись взглядом с блондинкой, отошел от стола. Кэллаген оказался на его пути.

— Прошу простить меня, мистер Дэнис, — сказал он. Дэнис смерил его взглядом и сухо ответил:

— Я не могу вас вспомнить.

— И не удивительно. Ведь вы меня не знаете, — ответил Кэллаген. — Моя фамилия Кэллаген, я частный детектив. Я полагаю, наш разговор будет полезен нам обоим.

— В каком отношении? — В его голосе не было любопытства.

— Я специально приехал в Лондон, чтобы найти вас, — продолжал Кэллаген. — Я был на отдыхе в сельской местности, когда мне попалось на глаза сообщение в «Таймс» относительно пропавшей у вас фамильной драгоценности. Я полагаю, что в сложившейся ситуации могу быть вам полезным.

— Одну минутку…

Дэнис вернулся к столу и поставил на шесть номеров.

— Если вы прочли это сообщение, — сказал он вернувшись, — и считаете, что располагаете информацией, которая могла бы заинтересовать лиц, его опубликовавших, я могу посоветовать вам обратиться к ним. Я не думаю, что вы занимаетесь своим делом из любви к искусству, а они объявили достаточно высокую награду.

— Я не собираюсь оспаривать ваши слова, однако считаю, что должен поделиться информацией, которой располагаю, не с ними, а с вами, — возразил Кэллаген.

— Я вовсе не хочу быть невежливым, — сухо заметил Дэнис, — однако повторяю, что не вижу оснований для разговора с вами на эту тему.

— Я попробую убедить вас, что такие основания есть и что они достаточно серьезны. Я предполагаю, что знаю, кто решил украсть корону и похитил ее. Я предполагаю, что затем это лицо положило корону обратно в сейф… а может, и не положило. У меня куча предположений, мистер Дэнис, но я не думаю, что было бы разумно знакомить с ними страховых агентов.

— Но почему?

Кэллаген расплылся в улыбке.

— Исключительно по одной, единственной причине. Вы можете мне верить, мистер Дэнис, однако если я так поступлю, то результат не доставит вам удовольствия.

Шарик рулетки остановился, крупье объявил выигравший номер. Дэнис вернулся к столу, без особых эмоций подобрал фишки, придвинутые ему крупье, сунул их в карман и вернулся к детективу.

— Мистер Кэллаген, — сказал он, — я всегда считал, что один раз в жизни следует испытать все. Предлагаю пойти в бар и выпить. Как вы относитесь к выпивке?

— Весьма положительно.

— Спиртное не мешает вам соображать?

— Напротив, оно помогает мне. Когда, передо мной встает серьезная задача, виски — мой первый помощник.

— Значит, в этом мы родственные души, — усмехнулся Дэнис. — А потому выпьем!

Бармен смешал им виски с содовой.

— А теперь, — сказал Дэнис, отхлебнув из стакана, — я готов вас выслушать. Скажу откровенно, я не питаю симпатий к частным детективам. Не знаю, может быть, вы являете собой исключение из общего правила, но вообще-то они весьма заурядные люди.

— Я считаю, что вы слишком снисходительны к ним, называя их заурядными. В действительности они куда хуже. Так что ваше отношение к ним меня отнюдь не удивляет.

— Я не совсем вас понимаю, мистер Кэллаген.

— Мне достаточно представить частных детективов, орудующих в той гостинице в Лейлхеме. Было бы очень странно, если бы они вам понравились.

— Так… Значит, вам известно и это… Речь пойдет о шантаже?

— Отнюдь. То, что происходило в Лейлхеме, меня абсолютно не интересует. Я хочу говорить с вами о «Пэрской короне Дэнисов»; этот вопрос занимает меня, и я располагаю данными, познакомиться с которыми будет для вас небезынтересно. Ну а если после того, как я вам расскажу, вы повторите, что все это следует передать парням из страховой компании, я так и поступлю.

— Мне кажется, что это вполне разумный подход. Говорите, я вас слушаю.

— Несколько дней назад, — начал Кэллаген, — когда я отдыхал в деревне, в мое лондонское бюро явилась некая дама. Она сказала моей секретарше, что ей необходимо встретиться со мной, и та дала ей мой адрес. Эта женщина приезжала в загородную гостиницу, где я остановился, и рассказала мне интересную историю. По некоторым мотивам она решила похитить из вашего владения в Майфилд-Плейс уже упомянутую мной корону. Она отдала ключ от дома одному своему знакомому, сообщив ему также шифр сейфа, в котором хранилась корона. Этот человек должен был взять корону из сейфа, увезти ее в Лондон, а затем, спустя некоторое время, передать корону этой даме.

— Весьма занятно! Но продолжайте. Зачем она пришла к вам? Ей захотелось облегчить душу?

— О нет! Просто спектакль начал развиваться по другому сценарию. Друг этой дамы задержал корону у себя и потребовал за ее возвращение солидную сумму.

— И что же, ему удалось получить эти деньги?

— Нет. Я согласился взяться за это дело. Я встретился с этим человеком, заставил его выслушать меня и постарался найти аргументы, чтобы переубедить его. В результате корона перешла в руки моей клиентки. Вас продолжает интересовать мой рассказ?

— Ответ на этот вопрос зависит…

— Понимаю. Зависит от того, кем была эта дама.

— Вы правы, — с усмешкой ответил Дэнис. — Именно это интересует меня больше всего. — Он жестом попросил бармена позаботиться об их стаканах.

— Ваш интерес мне понятен. Однако имя это интересует также страховую компанию, и она готова выложить за него тысячу фунтов. Если же я назову это имя вам, мне, естественно, не видать этих денег.

— Потому что они хотят узнать его первым? Это понятно. Как и то, что тысячу фунтов должен буду уплатить вам я.

— Мне очень приятно, что вы пришли к такому выводу. Однако, как мне кажется, ваше окончательное решение будет зависеть от того, кто эта дама. Я не ошибся?

— Нет. Решение я должен принять сам.

— Ну что ж, это только справедливо.

К мистеру Дэнису приблизился официант и сказал, что его просят к телефону. Дэнис, поставив свой стакан на стойку, отошел. Кэллаген допил виски и, повернувшись спиной к стойке, окинул взглядом играющих. На мгновение ему показалось, что он пловец, плывущий по темной воде в абсолютном мраке. Темнота вверху и внизу, впереди и позади. Пловцу остается одно — продолжать плыть. А в общем ход развития события казался ему удовлетворительным. Мистер Дэнис вернулся к стойке.

— Я должен извиниться перед вами, мистер Кэллаген, но я вынужден срочно уехать.

Кэллаген понимающе наклонил голову. Обращаясь к бармену, Дэнис спросил:

— Со мной здесь дама. Сможете ли вы позаботиться о машине для нее?

Бармен ответил, что в столь позднее время найти такси довольно сложно.

— Мне кажется, — вмешался в разговор Кэллаген, — что я могу помочь вам. Я на машине, так что могу отвезти вашу даму, куда она пожелает.

Дэнис улыбнулся.

— Это очень любезное вашей стороны, мистер Кэллаген. Я буду вам признателен, если вы возьмете на себя труд проводить домой мисс Лонжи — это та дама, которая играет со мной в рулетку.

— Буду рад оказать вам эту услугу. Я сейчас же подойду к ней и все объясню.

— При всех условиях, — продолжал Дэнис, — мы должны с вами встретиться и все обсудить. Черт возьми, мне очень хочется знать имя той таинственней особы, которая приложила руку к исчезновению короны. — Он улыбнулся, — Черт возьми, может быть, вы не будете мучить мое любопытство и назовете имя этой женщины?

— Извольте, — ответил Кэллаген. — Это — миссис Дэнис. Дэнис слегка приподнял брови, и это было единственным признаком его удивления. Когда он заговорил, его голос звучал совершенно спокойно.

— Лишнее доказательство того, что женщины непредсказуемы в своих поступках и что с ними надлежит быть осторожным, — сказал он. — Если вы позвоните мне завтра утром в «Савой», мы договоримся о встрече.

— Я позвоню.

— Спокойной ночи, мистер Кэллаген.

Дэнис сделал несколько шагов в направлений выхода и остановился.

— Вы крепко выигрываете, мистер Кэллаген, в сравнении с детективами, которых мне доводилось видеть. Но я не понимаю, что за игру вы ведете!

— Вскоре вы поймете ее, мистер Дэнис, — ответил Кэллаген, — и, надеюсь, она придется вам по вкусу.

Дэнис вышел.

Кэллаген, стоя у стены, наблюдал за игравшей Жульеттой Лонжи. Ей вроде бы везло. Да, эта девушка не была красива, но она была обаятельна. Неправильные черты лица лишь усиливали присущий ей шарм. Спустя несколько минут Кэллаген подошел к ней.

— Мисс Лонжи, — сказал он, воспользовавшись паузой между двумя ставками, — мистер Дэнис был вынужден срочно уйти и попросил меня доставить вас домой, когда вы того пожелаете. В такое время трудно поймать такси, а у меня здесь машина. Моя фамилия Кэллаген.

Взгляд молодой женщины скользнул по лицу детектива. Когда она заговорила, он ощутил в ее голосе легкий французский акцент.

— Я вам признательна, мистер Кэллаген, — сказала она. — Если вы не возражаете, мы могли бы уйти сейчас.

— Я не посоветовал бы вам так поступить, мисс Лонжи, — сказал детектив. — Ведь вы сейчас в полосе удачи. Может быть, будет лучше, если вы продолжите игру, пока судьба к вам благосклонна.

— Нет. Если я так поступлю, то скорее всего проиграю то, что выиграла. Всегда лучше вовремя остановиться. Встретимся в холле?

— Хорошо.

Пока мисс Лонжи обменивала в кассе фишки на деньги, Кэллаген совершил еще одно путешествие к бару, чтобы подкрепиться перед дорогой. Когда он вышел в холл, девушка уже была там.

— Я подгоню машину к началу аллеи, — сказал он. — Если вы выйдете через три минуты, я буду вас ждать.

Спускаясь в лифте, он попытался оценить сложившуюся ситуацию. Итак, он снова блефует. Он может выиграть, но может и проиграть. И если он проиграет, последствия могут быть самыми печальными.

Подогнав машину ко входу, он закурил. Да, он может проиграть. Но, с другой стороны, этот блеф может завершиться весьма успешно.

Рядом с машиной появилась мисс Лонжи. Кэллаген открыл дверцу, и она села рядом с ним.

— Прекрасная ночь, — сказал он. — И куда же я должен вас отвезти?

— Меня вполне устроит, если вы доставите меня на Лондес-сквер. Но сперва я хотела бы закурить.

Кэллаген достал портсигар и, когда девушка взяла сигарету, щелкнул зажигалкой. Затем он включил мотор и повел машину в направлении Пикадилли.

— Мистер Кэллаген, — сказала она, — вы не находите, что это не самый короткий путь на Лондес-сквер?

— Вы правы, мисс Лонжи, это далеко не кратчайший путь, но мне хотелось бы поговорить с вами.

— Поговорить со мной? Это интересно.

Темнота скрывала лицо девушки, но по ее голосу Кэллаген почувствовал, что она улыбается.

— Вы не удивлены? — спросил он.

— Ах, мистер Кэллаген, я уже давно ничему не удивляюсь… Так о чем же вы хотите со мной поговорить?

— Прежде всего, — начал Кэллаген, — я хотел бы сообщить вам, что я частный детектив.

— Я полагаю, это достаточно интересная профессия.

— Как вам сказать… Во всяком случае, она иногда вынуждает меня быть грубым.

— Вы хотите сказать, что намерены вести себя грубо со мной?

Автомобиль свернул на Букингем-Палас-роуд.

— Я стараюсь не быть грубым ни с кем, — ответил детектив. — Я лишь хочу, чтобы вы сейчас правильно поняли меня и мою позицию. Мне было нужно поговорить с мистером Дэнисом об одном деле, и, чтобы встретиться с ним, я зашел в «Люкс у Дороти». Увидев вас в зале, я не мог не заинтересоваться вами.

— Я потрясена, но все же хотела бы узнать причину.

— Я как раз собираюсь объяснить вам ее. Видите ли, агентство, которое я возглавляю, не занимается разводами, но такие вопросы иногда бывают косвенно связаны с расследуемыми нами делами. Нечто подобное имеет место и сейчас, и мне кажется, мисс Лонжи, что наша случайная встреча позволит вам избежать серьезных неприятностей.

— От которых мистер Кэллаген меня избавит? И что же это за неприятности, если это не тайна?

— Я меньше всего собираюсь что-либо от вас скрывать. Думаю, мистер Дэнис рассказывал вам о происшествии с короной. Так вот, есть оснований полагать, что в ту ночь, когда эта корона была похищена, мистер Дэнис находился в некой загородной гостинице близ Лейлхема. И там он был не один. С ним была дама. Блондинка.

— Потрясающая история!

— По имеющимся у нас данным о пребывании мистера Дэниса в Лейлхеме стало известно его жене: миссис Дэнис воспользовалась этим, чтобы возбудить дело о разводе. Повод к разводу — упомянутая мной дама.

Кэллаген замолчал. Оторвав одну руку от руля, он извлек из кармана портсигар и зажигалку.

— Разрешите вам помочь, — сказала девушка. Кэллаген улыбнулся и кивнул. Мисс Лонжи достала из портсигара сигарету, поднесла ее к его губам, а затем дала ему прикурить от зажигалки.

— Итак, — сказала она, — миссис Дэнис возбудила дело о разводе, сославшись в своем заявлении на то, что ее муж проводит время в гостинице с неизвестной дамой. И что же дальше, мистер Кэллаген? Я чувствую, что наш разговор приближается к кульминационной точке.

Кэллаген кивнул.

— Вы правы. Так вот, мне кажется, мисс Лонжи, что эта блондинка предпочла бы и впредь оставаться неизвестной.

— Весьма возможно, мистер Кэллаген. Но в какой мере это касается меня? И почему это должно меня заботить?

— Потому что неизвестная дама из Лейлхема — это вы, мисс Лонжи. Не думаю, чтобы об этом знали многие, но мне это известно.

Последовала долгая пауза. Молчание нарушила мисс Лонжи.

— Итак, — сказала она, — вы ожидаете, как я отреагирую на ваши слова. Ну что ж… Я позволю себе задать вам вопрос: если вы правы и я действительно та незнакомка из Лейлхема, то что мне следует делать в сложившейся ситуации?

— В настоящий момент я предпочел бы воздержаться от ответа на этот вопрос. Однако одну вещь я могу сказать вам со всей определенностью. Существует человек, который отнюдь не расположен к вам; именно он написал миссис Дэнис анонимное письмо, в котором сообщил ей о событиях в Лейлхеме. Могу добавить, что этот человек не только злобен, но и лжив: в своем письме он посмел написать, что вы некрасивы, а это не имеет ничего общего с истиной.

— Благодарю за комплимент, мистер Кэллаген!

— Есть основания предполагать, что в ближайшие дни пресса уделит большое внимание мистеру Дэнису в связи с похищением короны. Не исключено, что эта газетная шумиха подстрекнет автора анонимного письма, о котором мы говорили, к действию. Он может что-либо потребовать от вас…

— Деньги?

— Ну… я не знаю, что ему может понадобиться. Во всяком случае его требования могут вам не понравиться, а он может оказаться неуступчивым. В такой ситуации вам могут понадобиться услуги «Сыскного агентства Кэллагена». Я дам вам свою карточку. Было бы также неплохо, если бы вы сочли возможным сообщить мне ваш телефон и адрес. Обстоятельства могут сложиться так, что мне понадобится связаться с вами.

Когда она ответила ему, ее голос звучал совершенно спокойно и даже чуточку иронично.

— Итак, вы хотите сказать, что если этот злобный и лживый человек, написавший анонимное письмо миссис Дэнис, попытается что-либо требовать от меня, очаровательный человек, которого зовут мистер Кэллаген, будет готов прийти мне на помощь?

— Если отбросить некоторые преувеличения, то да.

— Ну что ж, — сказала мисс Лонжи, — эта идея мне нравится. А потому, если у вас нет еще каких-нибудь сюрпризов для меня, возьмите курс на Лондес-сквер. Там я с удовольствием предложу вам сигареты, капельку виски и мою визитную карточку, после чего смогу заснуть спокойно.

Она улыбнулась. Кэллаген, чувствуя удовлетворение от правильно разыгранной партии, кратчайшим путем добрался до Лондес-сквер.

Было почти три часа, когда Кэллаген завел машину в гараж. Здесь он задержался у застекленной клетушки портье.

— Добрый вечер, Уилки! — бросил он в окошко.

Уилки, погруженный в изучение «Морнинг Пост» — он пытался вычислить победителей завтрашних скачек, — оторвал голову от газеты, зевнул и сказал:

— Вы называете это вечером, мистер Кэллаген? Вам следовало бы пожелать мне доброго утра — скоро уже три часа. Вас ждет мистер Николлз — он пришел в половине второго.

— В агентство кто-нибудь звонил?

— Нет, мистер Кэллаген.

Кэллаген обнаружил Николлза в гостиной: он удобно устроился в большом кожаном кресле, вытянув ноги и сложив руки на животе.

— Привет, Слим, — сказал он при виде хозяина. — Очень рад, что ты пришел: я уже начал было опасаться, что мне придется проторчать здесь всю ночь.

— Уилки сказал мне, что ты пришел полтора часа назад. Я вижу, ты уже прикончил свой стакан?

— Прикончил стакан? Слим, если я не сбился со счета, этот был четвертым. А как твои дела? Ты выглядишь довольным, как кот, налакавшийся сливок.

— Ты не ошибся. Я сделал ставку на черное и выиграл.

— Поздравляю. А больше ты ничего не хочешь мне сообщить? Ну-ну! Тогда, может быть, ты послушаешь меня? Есть новости.

— Надеюсь, хорошие?

— Ну, я бы не сказал. Дело касается нашего приятеля Сайрака. Сегодня я вертелся вокруг его дома, надеясь застукать у него нашу милочку Ирен. Однако там никто не появился. Тогда я решил перейти на самообслуживание. Замок на его двери любой фраер открыл бы дамской шпилькой. Словом, чтобы войти, мне хватило минуты. А дальше…

— Что дальше? Что с тобой приключилось?

— Не со мной. С нашим другом Сайраком Я нашел его в гостиной — мертвым, разумеется. Вот так-то, Слим.

Стоявший посреди гостиной Кэллаген рассматривал то, что совсем недавно было Энтони Сайраком.

Мертвец был опрокинут на письменный стол, стоявший в углу комнаты. Его голова была прижата к груди. Темная полоса крови тянулась от его уха до подбородка, а потом к шее.

Стоявшие на каминной полке часы показывали три сорок пять. Кэллаген закурил сигарету и натянул на руки тонкие перчатки. Достав из кармана платок, он протер все, на чем могли бы остаться отпечатки его пальцев — его или Николлза: ручку двери, выключатели, кнопку звонка. Затем он на скорую руку обыскал помещение. То, что при этом он ничего не обнаружил, не обескуражило его: он и не надеялся, что Сайрак станет держать какие-либо важные документы в своей квартире.

На сигарете вырос столбик пепла, и Кэллаген стряхнул его в правый карман своего пиджака. Глядя по сторонам, он пытался мысленно воспроизвести сцену, разыгравшуюся здесь несколько часов назад. Причиной смерти Сайрака были удары, нанесенные в голову. Что послужило оружием? Внимание Кэллагена привлекли тяжелые медные щипцы в камине. Не снимая перчаток, он поднял их и внимательно осмотрел. На щипцах не было никаких следов; более того, они были слишком чисты для этого запущенного помещения, где на всех вещах лежала пыль, а пол не был подметен.

Вернув щипцы на место, он снова подошел к трупу. Из придавленного им бювара торчал листок бумаги. Ухватив его двумя пальцами, детектив осторожно вытащил лист и поднес к глазам. Это было письмо — точнее, его второй лист; первого листка нигде не было. Кэллаген с интересом прочел его.

Дочитав до конца это письмо, показавшееся ему весьма интересным, Кэллаген улыбнулся. Не приходилось сомневаться в том, что письмо оказалось на письменном столе не случайно. Человек, от руки которого погиб Сайрак, умышленно оставил здесь эту часть письма, чтобы его нашли при обыске квартиры.

Похоже, что это письмо написала Сайраку Паола, однако окончательно ответить на этот вопрос можно будет только после проверки почерка. Ну а если окажется, что это послание написано рукой Паолы, появятся основания предполагать, что не только Ирен, но и Паола была в близких отношениях с Сайраком.

Сложив письмо и спрятав его в карман, Кэллаген прошелся по комнате, пытаясь одновременно обдумать несколько вопросов. У стеллажа с книгами он задержался. Судя по корешкам, Сайрак любил серьезную литературу. Кэллаген вытащил одну из книг и раскрыл ее. На титульном листе он увидел сделанную от руки надпись: «Из книг Энтони Сайрака».

Кэллаген затушил сигарету о крышку портсигара, отправил окурок в карман и с улыбкой поставил книгу на прежнее место. У него была причина улыбаться: почерк, которым была сделана надпись на книге, был очень похож на почерк в анонимном письме, осведомлявшем миссис Дэнис о том, что ее муж побывал в Лейлхеме с неизвестной особой — некрасивой блондинкой. Автором анонимки был Сайрак, а следовательно, именно ему была обязана Паола тем, что смогла начать бракоразводный процесс.

Детектив повторно — и с тем же результатом — осмотрел комнату и, взглянув в последний раз на труп, покинул жилище Сайрака, выключив свет и осторожно прикрыв за собой дверь.

Оказавшись на улице, он пешком отправился на Беркли-сквер.

Лучи сентябрьского солнца отражались в шашечках паркета в спальне Кэллагена. Детектив завтракал, сидя в кровати с подносом на коленях, и размышлял о Сайраке. Кто убирал в квартире этого человека? Если к нему приходила уборщица, то как часто? А если нет, то кто и когда обнаружит в квартире тело хозяина? Кэллаген сам не знал, хочет ли он, чтобы труп был обнаружен поскорее, или нет.

Зазвонил телефон, стоявший на прикроватном столике. Он взял трубку. Эффи Томпсон звонила ему из агентства.

— Мистер Кэллаген, — сказала она, — мне позвонила дама. Она желает немедленно поговорить с вами. Я не знаю, кто она, и не похоже на то, что она собирается назвать мне свое имя.

— А голос? Может быть, вы узнали ее по голосу?

— Я даже не пыталась.

— Я всегда говорил, что вы наделены всеми мыслимыми достоинствами, Эффи. Переключите телефон на меня.

Через несколько секунд в трубке зазвучал другой голос.

— Доброе утро, мистер Кэллаген!

— Доброе утро. Это вы, Ирен?

— Вы никогда не ошибаетесь! — проворковала она.

— Если судить по голосу, — сказал детектив, — то за ночь ваше настроение заметно улучшилось.

— И снова вы правы. Зная, что я увижу вас сегодня, я успокоилась.

— И этого вам достаточно для перемены настроения?

— Да. Мистер Кэллаген, я готова признать, что не всегда вела себя с вами как полагается. Не всегда говорила всю правду…

— Неужели? Скажите, Ирен, должен ли я понять ваши слова как обещание впредь говорить мне правду?

— Ну… Да.

— Правду, всю правду и ничего, кроме правды? Ну что же, это представляется мне совсем неплохим намерением. Итак, вы хотите, чтобы я что-то сделал?

— Я не хотела бы говорить об этом по телефону. А в сложившейся ситуации мне не следует особо часто появляться на лондонских улицах.

— Почему? Вы опасаетесь нежелательных встреч? Боитесь встретить свою сестру? Или… еще кого-нибудь?

— Не будьте злюкой, мистер Кэллаген! Мы могли бы встретиться где-нибудь вечером так, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания?

— Если вы не возражаете, мы можем встретиться у меня.

— Отлично, только не очень рано. В десять часов вечера вас устроит?

— Вполне.

— Тогда все решено. До вечера, мистер Кэллаген. Я еще раз благодарю вас.

Кэллаген опустил трубку на рычаг, подумал немного, а потом позвонил в агентство и попросил Эффи прислать к нему Николлза.

Переправив поднос с остатками завтрака на пол, он вытянулся на кровати и, заложив руки за голову, устремил взгляд в потолок. Правильно ли он разыгрывает партию? На этот вопрос он еще не мог ответить. Но при всех условиях можно было ожидать, что в ближайшее время произойдут интересные вещи, связанные с делом о похищении короны.

Спустя несколько минут в спальню вошел Николлз.

— Надеюсь, я смогу получить в этом доме стаканчик виски? — осведомился он.

— Ах, Николлз, Николлз, — вздохнул Кэллаген. — Ты не думаешь, что привычка с утра заправляться алкоголем убьет тебя?

— И это говоришь мне ты? — с укором воскликнул Николлз. — Или думаешь, я забыл, как совсем недавно ты заправлялся виски еще до завтрака?

Николлз прошел в гостиную и принес оттуда бутылку виски и два стакана. Плеснув в стаканы неразбавленного виски, он протянул один их них Кэллагену, а другой с видимым удовольствием осушил до дна.

— Ну что, — спросил он, — ты доволен тем, как развивается дело Дэнисов? Происходят весьма странные вещи, связанные с этим делом, не так ли?

— Эти странные вещи могут привести к еще более странному финалу, — заметил Кэллаген.

— Я снова и снова спрашиваю себя, кто мог пришить Сайрака… Нельзя сказать, чтобы его кончина так уж опечалила меня, но меня мучает любопытство. Слим, это не наша клиентка, случаем, грабанула его?.

— Это исключено. Видишь ли, я обнаружил в спальне нечто, нацело опровергающее такую версию.

— В самом деле? — Николлз опустился в кресло и закурил сигарету.

— В свое время, — продолжал Кэллаген, — я еще не могу сказать точно когда, мисс Дэнис написала письмо, в котором ясно и недвусмысленно заявила, что намерена похитить корону Дэннисов, так как считает, что, располагая этой драгоценностью, будет чувствовать себя уверенней, идя на разрыв с мужем. Так вот, это письмо я обнаружил у Сайрака, а точнее под ним. Он на нем возлежал.

— Письмо мог туда подбросить кто-нибудь специально!

— Я тоже считаю, что такое вполне возможно.

— Слим, ты, конечно же видишь, что чем дальше мы продвигаемся, тем больше в этом деле тумана. С кем только мы не встречались в последние дни! Люди, хотевшие увести корону, люди, которые ее увели, люди, положившие ее обратно, люди, возжелавшие снова похитить ее, и так далее, и так далее. Сплошная дичь! Мне кажется, что мы так и не докопаемся до корней этой истории и никогда не узнаем, кто какую роль в ней сыграл.

— Что ж, может быть, ты и прав…

Кэллаген достал сигарету из стоявшей на столике шкатулки, закурил и пустил к потолку голубоватое облачко дыма.

— Рассмотрим другую сторону этого вопроса, — сказал он. — Миссис Дэнис удалось начать бракоразводный процесс благодаря тому, что она получила анонимное письмо о поведении ее мужа в Лейлхеме, где он развлекался с некой блондинкой — некрасивой, по мнению автора письма.

— Может быть, этой блондинкой была Жульетта Лонжи?

— Не исключено. Однако суть дела не в этом. Самым интересным в этой истории является то, что это анонимное письмо написал не кто иной, как Сайрак!

— Вот это да! — воскликнул Николлз. — Но что это значит, и кто тут на ком собирается прокатиться?

— Этого я не знаю, — ответил Кэллаген. — Но факт есть факт: я видел анонимное письмо, я видел образец почерка Сайрака. Нет сомнений в том, что письмо написано им.

— Сдаюсь! — заявил Николлз. — Теперь я окончательно ничего не понимаю.

— То же я могу сказать и о себе, Виндемир. Однако я уверен, что придет время, и я пойму все.

— А по этому поводу… — Николлз снова наполнил стаканы. — Кстати, ты видел эту самую Лонжи?

— Да, этой ночью. Очаровательная девушка, хотя и некрасивая. В ней масса шарма. Словом, девочка с изюминкой. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Еще бы! Думаешь, мне не доводилось встречать таких? Помню, в Оклахоме у меня была одна девочка, так она…

— Если ты ничего не имеешь против, то об этой девочке из Оклахомы мы поговорим позже. А сейчас еще немного о Жульетте Лонжи. Я говорил с ней вчера, и у меня сложилось самое лестное мнение об ее уме. Я намекнул ей, что шум в прессе, поднявшийся в связи с кражей короны, подстегнет интерес к тому, кто же эта дама, которая находилась с мистером Дэнисом в Лейлхеме, и что, конечно же, найдутся люди, готовые это любопытство удовлетворить, так что ей следует быть готовой к любым неожиданностям.

— Ты намекаешь на Сайрака? Тогда… Послушай, может быть, это Жульетта его ухлопала? Если он попытался шантажировать ее…

— Это возможно. Но чтобы говорить об этом предметно, нужно более или менее точно знать, когда был убит Сайрак. — Он помолчал, а потом добавил с улыбкой: — Сдается мне, что определить время его смерти будет нелегко… Особенно, если учесть, что полиция до сих пор не поставлена в известность об этом.

— Ты полагаешь, что полиции неизвестно, что, кто-то пристукнул Сайрака?

— Во всяком случае я сильно сомневаюсь в том, что они уже дознались об этом. Сайрак не принадлежит к людям, заботящимся о порядке в своем жилище. Ты сам побывал в его квартире и видел, что там у него творится. Я полагаю, что если у него и была уборщица, то наводить порядок она приходила не с утра.

— Я не удивлюсь, если окажется, что она приходила к нему не каждый день. А если так, то до обнаружения трупа может пройти день, два или больше.

— Это не исключено. Пожалуй, нам самим придется приложить к этому руку.

— Каким образом?

Кэллаген оставил этот вопрос без ответа. Он допил виски, снова наполнил свой стакан и закурил очередную сигарету.

— Как насчет сведений о Жульетте Лонжи? — спросил он. — Что-нибудь удалось раздобыть?

— Совсем пустяки, — ответил Николлз. — Правда, одна деталь, которую удалось выяснить, может заинтересовать тебя: эта девочка не из бедных. Денег у нее хватает. Я не знаю, откуда они у нее, но можно с уверенностью сказать, что если она и крутит с Дэнисом, то не из-за его денег. Черт их знает, может, она действительно влюблена в него. Случаются же на свете чудеса!

Кэллаген пожал плечами.

— Я бы не назвал это чудом. Дэнис — весьма приятный парень.

— Послушай, Слим, — сказал Николлз, — как, по-твоему, я провел последние дни? Я вкалывал или отдыхал? Неужели я не заслужил день отдыха? Я подгреб к одной куколке из Доркинса…

— Твоя куколка подождет, — прервал его Кэллаген. — Пока что мы имеем слишком много догадок, а нам нужна уверенность.

— В самом деле? А мне казалось, что в этом деле мы так и будем двигаться наугад.

И он вышел, не дожидаясь ответа Кэллагена.

В пять часов дня Кэллаген пил чай в своем кабинете. Отставив пустой стакан, он откинулся в кресле и водрузил ноги на письменный стол. Пуская к потолку голубые кольца дыма, он обдумывал сложившуюся ситуацию. Но чем больше он размышлял над ней, тем более странной и противоречивой она ему казалась. Перед его мысленным взором продефилировали Артур Дэнис, его жена Паола, Ирен, Энтони Сайрак, вроде бы ловкий и хитрый авантюрист, который все же не смог себя спасти…

В комнату, постучавшись, вошла Эффи.

— Мистер Кэллаген, — сказала она, — в приемной сидит миссис Дэнис Она хотела бы видеть вас. Однако если вы заняты, то она готова уйти, так как не договаривалась с вами о встрече заранее.

Кэллаген убрал ноги со стола.

— Я приму ее. Пригласите миссис Дэнис в кабинет, Эффи.

Когда Паола Дэнис вошла, Кэллаген подлился ей навстречу Да, миссис Дэнис умела одеваться — ее элегантный костюм и шляпка были маленькими шедеврами.

Он пододвинул ей кресло, и она, опустившись в него, некоторое время молча смотрела на детектива, словно желая проникнуть в его мысли.

— Чем я могу быть вам полезен, миссис Дэнис?

— Мистер Кэллаген, — сказала она, — я зашла к вам узнать, как обстоит дело с поисками Ирен. Вы уже что-нибудь предприняли? Поймите, я тревожась о ней все больше.

— Но ведь прошло совсем немного времени, — сказал Кэллаген, — а возможности частного детектива весьма ограничены. Может быть, вам следовало бы обратиться в полицию, которая располагает куда бо́льшим арсеналом средств? Вы об этом не подумали?

— Если бы я считала, что в это дело следует посвятить полицию, я не обратилась бы к вам. И вы прекрасно это знаете… Впрочем, мне следовало бы помнить, что вы щедры на обещания, но не спешите их выполнять.

— Значит, я человек, обещающий то, что и не собираюсь выполнять? И у вас есть конкретные факты?

Она отрицательно покачала головой.

— Зачем же вы тогда обратились ко мне?

— Мистер Кэллаген, я никогда не думала, что вы такой совестливый человек, но кое-что в вашем поведении подтверждает это. К вам я чувствую доверие… сама не знаю почему.

Кэллаген улыбнулся.

— На этот вопрос я могу вам ответить, — сказал он, — Вы доверяете мне потому, что у вас нет выбора. Совестливый я человек или нет, но вы обращаетесь ко мне потому, что ничего другого не остается.

— Я отдаю себе отчет. А теперь вам следует сказать, что вы искали Ирен, но еще не успели ее найти.

— И не подумаю. Я еще ничего не сделал в этом направлении и не намерен этого скрывать. Просто я был занят другими делами, однако в ближайшее время предполагаю начать поиски вашей сестры. Пока же посоветую вам не слишком тревожиться по этому поводу.

— Почему?

— Потому что Ирен — женщина, умеющая за себя постоять. Я уверен, что вашей сестре уже случалось попадать в сложные ситуации и находить из них выход. А сейчас… я не думаю, чтобы ей угрожало что-то конкретное.

— Не в этом дело, — возразила Паола Дэнис. — Ирен — моя сестра, я люблю ее, возможно, даже чрезмерно. Ее исчезновение беспокоит меня. Я хочу знать…

— Вам нужно проявить благоразумие, — прервал ее Кэллаген. — Из того, что мисс Фивали исчезла, вовсе не следует, что в причине ее исчезновения кроется нечто трагическое. Я могу предложить вам несколько версий, объясняющих ее поведение. Конечно же, она видела «Таймс» с сообщением страховой компании. И если она действительно вернула корону обратно в сейф, то, прочтя такую публикацию, она не могла не подумать, что корону кто-то похитил вторично.

— Почему она «не могла не подумать»?

— Потому что она тут же вспомнила о Сайраке. Ей известно, что у него есть ключ от дома и что он знает шифр сейфа. Конечно же, она решила, что он вторично украл корону. Не думаю, чтобы эта мысль доставила ей удовольствие. В сложившейся ситуации Сайрак вполне мог заставить вашу сестру «петь»; он мог утверждать, что она вовсе не возвращала корону. Как видите, все вернулось на круги свои.

— Вы думаете, у Ирен достаточно денег, чтобы она могла представлять интерес для шантажиста?

— Мне ничего не известно о ее финансовом положении. Однако я знаю, что у нее хватило денег, чтобы предложить мне тысячу фунтов. Согласитесь, такими деньгами не бросаются, если они последние!

Миссис Дэнис вздохнула.

— Я согласилась бы с вами, если бы речь шла о другом человеке. Но поведение Ирен трудно предугадать, — медленно проговорила она. — Итак, вы думаете, что это страх перед Сайраком заставляет ее скрываться?

— О, это всего лишь одна из версий! Я могу предложить вам и другую: Ирен считает, что вы не верите в то, что она вернула корону на прежнее место. — Он помолчал и добавил с усмешкой: — Впрочем, вполне возможно, что она действительно этого не сделала.

На щеках Паолы вспыхнул гневный румянец.

— Вы не должны так говорить, мистер Кэллаген! Ирен никогда не была лгуньей! Вы наговариваете на нее! Если она сказала, что положит корону в сейф, то обязательно сделает это, в этом я уверена.

— Ну, если вы в этом уверены, — сказал Кэллаген, — то я не буду с вами спорить. Не будем строить гипотезы, а вернемся к тому, с чего начали. Ирен исчезла, вы этим обеспокоены, я должен ее найти, и точка. Обещаю немедленно заняться этим. — Ее реакция на его слова была именно такой, какую он ожидал.

— Вам нравится мучить людей, мистер Кэллаген? Это доставляет вам удовольствие? Или забавляет вас? А может, позволяет вам ощутить собственное могущество?

Кэллаген спокойно закурил сигарету.

— Дорогая леди, — сказал он, — не в моих привычках тратить время на анализ своих побуждений. Ну, а насчет того, чтобы мучить людей, могу сказать, что люди и без моей помощи отлично изводят себя сами. — Он улыбнулся. — Конечно, дело не обходится без того, чтобы не плеснуть иногда масла в огонь, однако я делаю это только для того, чтобы ускорить события. Ну а в отношении Ирен вам не следует так волноваться. Если я не проявил активности в поисках ее, то только потому, что в этом нет особой необходимости. Я уверен, что мы вскоре увидим ее. Фальшивый шиллинг всегда возвращается.

— Я не желаю, чтобы вы так говорили о моей сестре!

— Сожалею, но запретить мне это не в ваших силах!

— Ну, мистер Кэллаген!.. Не знаю, как вы, а я считаю, что продолжение этого разговора бессмысленно. Я надеялась, что вы найдете Ирен хотя бы потому, что я оплатила ваши услуги. Однако вы сумели убедить меня в том, что вы просто стараетесь использовать выгодное положение, в котором оказались!

— Черт возьми, я очень хотел бы узнать, в чем состоит это выгодное положение!

— Я должна вам это объяснить? Извольте! Вам известно, что это я придумала этот дурацкий план похищения короны; хоть я и отказалась от него, его решила реализовать моя сестра, которая вместе с этим подонком Сайраком сумела осуществить похищение. А теперь корона похищена вторично, и вы отлично понимаете, в какое щекотливое положение можете поставить и меня, и мою сестру, если начнется расследование, и в процессе его все это откроется!

— Насчет расследования у вас не должно быть никаких сомнений, — сказал Кэллаген. — Конечно же, оно будет проведено. Уж не думаете ли вы, что страховая компания выложит семьдесят тысяч фунтов, даже не поинтересовавшись, при каких обстоятельствах пропала корона? Ну а что подумает руководство «Глоуб энд Консолидейшн», узнав, какие дела разворачивались вокруг этой короны, вы, наверное, можете догадаться.

— И, уж конечно, они достойно вознаградили бы вас за содействие! Не на это ли вы намекаете?

— И снова вы ошибаетесь, дорогая миссис Дэнис. — Кэллаген покачал головой. — Я просто объективно смотрю на вещи. Это мой принцип, на котором основана вся работа. Сейчас я хочу кое в чем признаться: вы мне очень нравитесь, миссис Дэнис. Мне нравится ваша фигура, лицо, нравится, как вы ходите, как одеваетесь, как говорите. Мне нравится даже, как вы сердитесь.

Однако, мои симпатии к вам не мешают мне трезво смотреть на происходящее и неукоснительно придерживаться моего метода работы. Я намерен следовать этому и дальше. Это вопрос принципа!

— Я не могла не заметить этого. Однако вернемся к делу. Когда вы предпримите какие-либо шаги, чтобы отыскать мою сестру, вы сообщите мне об этом?

— Несомненно. И вот что я еще скажу вам, миссис Дэнис. Мне начинает казаться, что я излишне серьезно отнесся к тому заданию, которое вы мне дали. И чтобы покончить с этими сомнениями, я задам вам один вопрос. Эти двести пятьдесят фунтов вы заплатили мне не только за то, чтобы я нашел вашу сестру, но и за то — и это основное, — чтобы я вывел ее из-под удара, помог ей оказаться в стороне от этого дела? Все мы сейчас барахтаемся в достаточно грязном болоте, и вы надеетесь, что я как-то смогу помочь ей избежать этой участи. Вы ничего не сказали прямо, но это подразумевалось. Верно?

— Ну… я не буду с вами спорить.

— Теперь мне все ясно. В таком случае вы можете вернуться к обычной жизни. Постарайтесь не думать об этом и ничего не предпринимайте. Сходите в кино, почитайте хорошую книгу. Все, что нужно сделать, я сделаю.

Она направилась к выходу, но задержалась у двери.

— Хотела бы я знать, что из всего этого выйдет… — Кэллаген усмехнулся.

— Дорогая леди, каждый, имеющий дело с частными детективными агентствами, идет на определенный риск.

— Если бы это было мне известно, я ни за что не обратилась бы к вам.

— Думаете, ваши слова удивили меня? Отнюдь. Когда несколько дней назад я сказал, что вы придете ко мне, я отлично понимал, что на этот шаг вы решитесь не ради удовольствия, а по необходимости: ведь ваша сестра затеяла такую заваруху, что у вас просто не осталось иного выхода. Однако я не считаю, что это не пойдет на пользу. Так что ваши две с половиной сотни…

— Не хотите ли вы сказать, что сумма, которую я уплатила, недостаточна?

— Нет, не хочу. Пока этих денег хватит. Но если потребуется еще, а это вполне возможно, я сообщу вам об этом.

— Вот уж в этом я не сомневаюсь, — холодно бросила она. Он улыбнулся, а потом совсем иным тоном, очень серьезно, почти официально спросил:

— Миссис Дэнис, если у вас спросят, что вы делали вчера вечером и ночью, у вас не будет затруднений с ответом? Вы сможете сказать, где были и с кем встречались?

Она передернула плечами.

— Я не понимаю смысл вашего вопроса! Какое вам до этого дело?

— Считайте, что вы ответили на мой вопрос, миссис Дэнис. Я благодарю вас и надеюсь, что мы вскоре снова встретимся, — добавил он, открывая перед ней дверь.

Паола Дэнис молча покинула агентство.

Вернувшись в свой кабинет, Кэллаген передвинул кресло к камину, удобно устроился в нем, положив ноги на каминную решетку, закурил и кликнул Эффи.

— Эффи, — спросил он, не отрывая взгляда от носков своих ботинок, когда девушка вошла в кабинет, — как обстоят у вас дела с памятью?

— Я никогда не жаловалась на память, мистер Кэллаген.

— Однако существует мнение, что девичья память коротка, — заметил детектив.

— Скажите, шеф, вы хотите, чтобы я что-нибудь забыла?

— А вы способны на это? — Он повернул голову и с усмешкой взглянул на нее через плечо.

— Разумеется, — ответила она.

— Вот и отлично. Кстати, у меня наверху есть дюжина пар совсем неплохих шелковых чулок. Я с удовольствием презентую их вам.

— Разумеется, это очень мило с вашей стороны, но моя память может стать дырявой и без шелковых чулок.

— Отлично. Тогда нам остается только уточнить, о чем пойдет речь. Вспомните, на другой день после того, как вы познакомились с Паолой Дэнис, у вас возникли сомнения в ее подлинности. Вы установили, что она не настоящая, а крашеная брюнетка, о чем тут же поставили в известность меня. Вы помните об этом?

— Конечно.

— До этого момента ни вы, ни я не сомневались в том, что перед нами настоящая миссис Дэнис. А потом вы сообщили мне по телефону о ее крашеных волосах, после чего выяснилось, что она самозванка. Все происходило так?

— Разумеется.

— Так вот, Эффи, это именно то, о чем нам следует забыть! Итак, к нам пришла дама, сказавшая, что она миссис Дэнис. У нас не было оснований ей не поверить. Верим мы ей и сейчас. Вам понятно, Эффи?

— Да, шеф. Но… не кажется ли вам, что это… может иметь не совсем приятные последствия для одной особы?

— И кого же вы имеете в виду, Эффи?

— Миссис Дэнис, разумеется. — Остановившись перед камином, мисс Томпсон смотрела ему в глаза.

— Ах, Эффи, ваша забота об интересах клиентов украшает вас. Но в данный момент вам не следует над этим задумываться.

— Все понятно, мистер Кэллаген. К нам пришла Паола Дэнис, и я никогда не сомневалась в том, что это именно она.

— Благодарю вас, Эффи. Вы можете быть свободны. И еще одна просьба: покидая кабинет, воздержитесь от хлопанья дверью, хотя, как мне кажется, вам очень хочется это сделать.

Эффи побледнела от раздражения, однако, выходя, тихо затворила за собой дверь.

Спустя десять минут Кэллаген вышел в приемную. Эффи что-то печатала на машинке.

— Эффи, — обратился он к девушке, — помните, месяцев пять назад мы приобрели несколько пачек очень красивой бумаги?

— Да, мистер Кэллаген. Мелованная бумага ручной выделки с красивой виньеткой.

— Мы еще не всю ее использовали?

— По-моему, кое-что осталось.

— Пожалуйста, найдите мне пару листов.

— Вы хотите продиктовать мне письмо? — спросила она. Кэллаген улыбнулся.

— О нет, моя дорогая. Мне кажется, что сегодня вы достаточно потрудились. Я отстучу письмо сам.

Когда Эффи вышла, он сел за машинку, заправил в нее лист великолепной бумаги и напечатал короткое письмо.

Запечатав сложенный лист в конверт и напечатав адрес, Кэллаген сунул письмо в карман и покинул агентство.

Было семь часов вечера, когда Кэллаген задержался перед каморкой ночного портье.

— Послушайте, Уилки, — сказал он, — сегодня я, возможно, вернусь поздно. Так что, попрошу вас последить за телефонными звонками и ко мне домой, и в агентство.

— Будет сделано, мистер Кэллаген.

Выйдя из дома, детектив бросил напечатанное им письмо в первый попавшийся почтовый ящик и, явно довольный собой, улыбнулся. Слишком уж медленно развивались события, было необходимо как-то их подтолкнуть. Такую роль должно было сыграть это письмо: оно кого-то заденет, потом кто-то что-то прикажет, что-нибудь произойдет кому-го на пользу… Нужно, постараться, чтобы им оказался мистер Кэллаген. Однако ограничиваться этим не следовало…

Кэллаген прошелся немного по Пикадилли, а потом остановил такси и доехал до дома на Лонг-Акр, где жил Сайрак. В половине восьмого он, поднявшись по лестнице, позвонил в квартиру того, кто никак не мог отпереть ему. Подождав немного, он подошел к соседней двери и позвонил. Ему открыла молодая женщина.

— Прошу прощения, мисс, — обратился к ней детектив, — но мне нужен управляющий или портье. Где бы я мог их увидеть?

— В этом доме нет портье, мистер, — ответила она. — А управляющего вы найдете этажом ниже, в шестом номере.

Кэллаген поблагодарил и отправился искать шестой номер. Когда он позвонил, ему открыл сам управляющий, грузный мужчина средних лет.

— Я Кэллаген, частный детектив, — сказал он управляющему. — Мистер Сайрак, снимающий у вас квартиру на третьем этаже, позвонил мне и попросил прийти к нему в связи с неотложным делом. Мы договорились встретиться сегодня вечером, и вот я пришел… Я звонил в его дверь, а потом стучал, однако никто не отозвался. Я опасаюсь, не случилось ли чего с мистером Сайраком.

— Он, наверное, спит, — довольно равнодушно заявил управляющий. — Мистер Сайрак — из породы ночных птиц, деятелен только ночью.

— Если он спит, — возразил Кэллаген, — то у него удивительно крепкий сон. Я стучал так, что от моего стука проснулся бы любой. Может быть, вы, если вас это не затруднит, подниметесь со мной и откроете его квартиру запасным ключом? Я хотел бы убедиться, что с ним ничего не случилось.

— Чего вы опасаетесь? Он что, мог покончить с собой?

— Я не знаю, но…

— Ладно, посмотрим, — согласился управляющий. — Минутку…

Он исчез за дверью и почти сразу же появился снова со связкой ключей в руке. Поднявшись по лестнице, они позвонили в квартиру Сайрака. Убедившись, что дверь никто не откроет, управляющий отыскал нужный ключ, отпер дверь, и они вошли.

В квартире царила тишина. Кэллаген не ошибся в своих догадках: сюда не заходил никто с того момента, когда он покинул квартиру Сайрака. Управляющий включил свет в прихожей, а потом, открыв дверь в гостиную, где уже было совсем темно, нащупал на стене выключатель. Вспыхнул свет, и почти одновременно управляющий громко охнул.

— Боже мой! — крикнул он. — Вы не ошиблись! Он убил себя! — Кэллаген шагнул вперед и склонился над телом.

— Нет, — сказал он наконец. — Это не самоубийство. Мистера Сайрака ударили чем-то тяжелым по голове. Ну а то, что он мертв, это действительно так.

Управляющий поморщился.

— Значит, это убийство? Значит, еще хуже. Это не пойдет на пользу нашему бизнесу.

— Не думаю, что вы много потеряете. Такие вещи быстро забываются.

— А что мы теперь будем делать?

— Лишний вопрос. У нас нет никаких вариантов… — Кэллаген поднял трубку и набрал номер Скотланд-Ярда.

— Алло, — сказал он, когда дежурный поднял трубку. — С вами говорит Кэллаген. Я хотел бы сообщить кое-что старшему инспектору Гринголлу. Дело крайне срочное.

Спустя минуту в трубке зазвучал голос Гринголла.

— Инспектор Гринголл у телефона.

— Добрый вечер, Гринголл! Приятно снова слышать ваш голос!

— Как поживаете, Слим? Неужели все еще на свободе?

— Гринголл, я вас не узнаю! Что за недостойные намеки?

— А разве я никогда не говорил вам, что мы когда-нибудь схватим вас за руку? Что-нибудь случилось, Слим? — Голос инспектора посерьезнел. — У вас неприятности?

— Эти неприятности скорее ваши, чем мои. Я звоню из дома номер 267-А на Лонг-Акр; здесь сдают меблированные квартиры. Я пришел сюда по делу к некому Сайраку — об этой встрече мы договорились заранее, и я знал, что он ждет меня. Я звонил, стучал и наконец позвал управляющего, чтобы он открыл дверь. Сайрак здесь, но он мертв. Его убили.

— Слим, вы предполагали, что обнаружите его труп?

— Откуда? Я вообще почти не знал Сайрака.

— Почему же вы в таком случае так отреагировали на то, что он не открыл вам дверь? Ведь он мог просто уйти куда-нибудь.

— Исключено. Ведь эта встреча должна была состояться по его инициативе. Он хотел видеть меня, а не наоборот. Сайрак был очень взволнован, когда говорил со мной, он должен был ждать меня. Естественно, я ощутил беспокойство…

— Беспокойство? Слим, вас что, подменили?

— Ну, заменим «беспокойство» на «досаду», если это слово вам больше по душе, Я отнюдь не ощущаю удовольствия, обнаруживая трупы.

— Я сейчас пришлю кого-нибудь из моих людей. Вы будете там?

— Увы, Гринголл, но у меня сегодня назначено несколько встреч с клиентами, отменить которые уже нельзя. И я предпочел бы уйти, не дожидаясь вашей команды. Здесь управляющий и…

— Ладно, Слим. Но будет неплохо, если завтра в течение дня вы загляните ко мне в Ярд. Хотелось бы потолковать об этом Сайраке. Если окажется, что вы можете помочь нам в этом деле, то, надеюсь, вы не станете отказываться?

Кэллаген попытался вложить в свои слова весь сарказм, на какой был способен.

— О да! Быть полезным Гринголлу — что может быть желаннее для детектива Кэллагена! И, сдается мне, я уже не раз доказывал вам это на деле. Черт побери, не могу себе представить, что бы вы делали без меня!

— Хорошо! Мы обсудим этот вопрос при более подходящих обстоятельствах. Так вы не забудете посетить меня завтра?

— Боже! Вы, наверное, забыли, что каждое свидание с вами для меня ниспосланное небом счастье! Конечно же, я не упущу такую возможность. Так что ждите меня после полудня. Рассчитываю на чашку чая… если, конечно, мои притязания не покажутся вам чрезмерными. Всего доброго, Гринголл. До завтра.

Он опустил трубку на рычаг и вышел в коридор. Побледневший управляющий стоял у двери, опершись о стену.

— Полиция уже едет, — сказал ему детектив. — Подождите их, только ничего не трогайте в квартире, это очень важно.

Кивнув управляющему, он удалился. Добравшись до «Серебряного Тритона», он подсел к стойке и заказал двойное виски с содовой. Потягивая напиток маленькими глотками, Кэллаген думал о том, что теперь-то наверняка что-то случится. Он был доволен.

Часы показывали восемь, когда Кэллагена проводили в гостиную дорогого номера, который Артур Дэнис снимал в отеле «Савой».

— Я очень сожалею, что не смог предварительно связаться с вами по телефону, — сказал он встретившему его хозяину, — но у меня был очень напряженный вечер.

— О чем тут может быть речь! — ответил Дэнис, обмениваясь с ним рукопожатием. — Вы здесь, и это самое главное. Как насчет выпивки?

— Не откажусь.

Дэнис смешал в двух стаканах виски с содовой.

— Я размышлял о нашей встрече, — сказал он, — и пришел к выводу, что вы выгодно отличаетесь от других детективов.

— В устах человека, который не любит частных детективов, это звучит как весьма лестный комплимент. Но чем именно я выгодно отличаюсь от моих собратьев по профессии?

— Вы по-настоящему умный парень в отличие от ваших коллег.

— В самом деле? И на основании чего вы пришли к такому выводу? Что заставляет вас так думать?

— То, как вы вышли на меня и как сообщили мне, что Паола приложила руку к исчезновению короны. Вы могли бы выложить все это страховой компании, и тогда моя жена попала бы в суровую передрягу.

Кэллаген отпил немного виски из своего стакана.

— А разве вас заботит, попадет ли она в передрягу или нет? Мне известно, что она предложила вам расторгнуть брак, а потому думаю, что отношения между вами нельзя назвать блестящими. Я прав?

Дэнис передернул плечами.

— Ну… отчасти. Однако я все еще привязан к моей жене… По-своему… — Нехороший блеск, появившийся в его глазах, не гармонировал с последней фразой. Поставив свой стакан на каминную полку, он добавил: — Однако будем объективны: положение, в которое она себя поставила, трудно назвать элегантным. Все это очень напоминает соучастие в обычной краже.

— Вы правы, — сказал Кэллаген. — Но если вы привязаны к жене, то разве это вас не беспокоит?

— Отнюдь! — покачал головой Дэнис. — Мистер Кэллаген, мне кажется, что мы с вами люди одного и того же склада, и вы, должно быть, уже давно догадались об этом. Меня, как и вас, ничто не беспокоит на этом свете.

— Но скандал был бы вам неприятен?

— Естественно. Я ненавижу скандалы.

— Понятно. Однако в сложившейся ситуации можно ожидать…

— Это меня не касается, — прервал его мистер Дэнис. Он закурил сигарету, несколько раз глубоко затянулся и добавил: — Я предпочитаю рассуждать предельно просто. Корона, украденная из Майфилд-Плейс, застрахована. Страховые платежи за нее я вносил аккуратно, и страховая компания не имеет ко мне никаких претензий. После пропажи короны я предложил компании уплатить мне по страховому полису. Как видите, все предельно ясно. И тут ко мне приходите вы и заявляете, что эта кража организована моей супругой, хотя конкретными доказательствами этого вы не располагаете. И вам должно быть совершенно безразлично, воспользуюсь ли я полученной от вас информацией или нет.

— Все правильно, но лишь до определенной степени.

— Я догадываюсь, что воспоследует за вашими словами.

— Не сомневаюсь. В настоящий момент агенты страховой компании рыщут в поисках следов короны, и если я поделюсь с ними тем, что знаю об этом предмете, в мой карман наверняка попадет обещанное ими вознаграждение — а это тысяча фунтов.

Дэнис дослушал Кэллагена до конца, улыбнулся и подошел к секретеру. Выдвинув ящик, он достал из него пачку денег и протянул ее детективу.

— Вот! Здесь ровно тысяча, и если вы их пересчитаете, то убедитесь в этом. Эти деньги ваши. Надеюсь, мы теперь в расчете. Вы меня понимаете?

Деньги исчезли в кармане Кэллагена.

— Более или менее. Если я не ошибаюсь, вы платите мне за то, чтобы я забыл все, что произошло в последние дни.

— Я не знаю, что вы имеете в виду. Вы мне ничего не говорили, мистер Кэллаген.

— Почему? Я кое-что рассказал вам. Но… вы, наверное, слушали меня без надлежащего внимания.

Дэнис расплылся в улыбке.

— Да-да, вы правы, мистер Кэллаген, я действительно слушал вас без надлежащего внимания: я был занят, я думал о совершенно иных вещах, и к тому же меня, как вы помните, почти сразу вызвали по телефону, и я вынужден был уйти. Пожалуй, будет неплохо, если вы во избежание недоговоренности вкратце напомните мне, что именно вы мне тогда рассказывали.

Кэллаген чуть заметно усмехнулся.

— Охотно, — сказал он. — Я отдыхал в маленькой загородной гостинице, и там меня посетила миссис Дэнис. Она откуда-то узнала мой адрес и появилась в моем агентстве. Когда она выразила желание срочно встретиться со мной, ей сообщили, где я нахожусь. Она приехала в гостиницу и рассказала мне о своих проблемах.

— И что же она сказала вам?

— Она сказала, что просила у вас развода, «о вы не согласились на это. Тогда она решила уйти от вас, прихватив с собой корону, похитить которую она поручила своему знакомому, которого, по всей вероятности, принимала за абсолютного идиота. А дальше произошло то, чего можно было ожидать: этот человек, заполучив корону, попытался шантажировать вашу жену и заставить ее платить за молчание. Естественно, это расстроило ее, и она обратилась ко мне. Остальное вам известно: я встретился с этим парнем, отобрал у него корону и вернул миссис Дэнис. Вот и вся история.

— Ну что ж, — сказал Дэнис. — В таком случае положение дел очевидно: корона сейчас находится у Паолы. Она или оставит ее у себя, ничего не предпринимая, или попытается от нее избавиться, и тогда полиция, несомненно, застукает ее.

— Все это так, — сказал Кэллаген, — но не будем забывать и о страховой компании. Если им придется заплатить…

— В том, что они заплатят, не может быть сомнений. Корона украдена, и больше я знать ничего не хочу. Вещь эта застрахована, и я имею право на страховку… Кстати, это будет полезно и для вас.

Кэллаген вопросительно поднял брови.

— Почему?

— Потому что, если компания заплатит по страховому полису — а поступить иначе она просто не сможет, — я соглашусь считать полученную вами тысячу фунтов авансом и вы плачу вам дополнительно такую же сумму.

— Значит, вы не доверяете мне? — спросил Кэллаген.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Дэнис.

— То, что, приняв эту тысячу, я автоматически становлюсь вашим соучастником, не так ли?

— Вполне разумный взгляд на вещи. И что же вы на это ответите?

— Боже! Только то, что тысяча фунтов — это всегда тысяча фунтов! К тому же память моя не так уж хороша, и вообще что мне за дело до этой короны!

— Я не ошибся, сказав, что вы умный парень. Еще виски?

— С удовольствием. Я отвез вчера мисс Лонжи домой, — сказал он, меняя тему разговора. — Исключительно приятная девушка. Она умна и очень симпатична. — Дэнис протянул детективу стакан с виски.

— Ну что ж, я рад, что она вам понравилась. Вижу, что вы нашли темы для разговора.

— О, да. Мы беседовали о Лейлхеме — есть там одна гостиница, в которой так и шныряют детективы, — и о некоторых других предметах.

— Пожалуй, с моей стороны было бы нескромным интересоваться…

— Напротив, вы имеете полное право спросить об этом. — Дэнис, иронично улыбаясь, прижал руку к сердцу.

— Мы беседовали о полученном миссис Дэнис анонимном письме. Автор этого письма поставил ее в известность о том, что вы провели некоторое время в этой гостинице в обществе мисс Лонжи: Я сказал ей, что в ближайшее время в прессе будет немало шума в связи с этой историей, я готов защищать ее интересы. Мне показалось, что она благосклонно отнеслась к моему предложению.

— Да, вы времени зря не теряли, — Дэнис покачал головой. — Мне не приходилось встречать таких людей, как вы. Вас может что-нибудь остановить, мистер Кэллаген?

— Не знаю. Мне как-то не приходилось сталкиваться с подобной постановкой вопроса.

— Итак, вы считаете, что человек, написавший анонимное письмо, может использовать сложившуюся ситуацию и попытается заставить мисс Лонжи петь?

— Такое может случиться, — кивнул Кэллаген. — Вот и я пообещал мисс Лонжи, что в таком случае займусь этим субъектом. А занявшись чем-нибудь, я всегда довожу дело до конца. — Он одарил Дэниса одной из самых лучезарных своих улыбок.

— Ну что ж, — сказал Дэнис, — я считаю, что мисс Лонжи не приходится беспокоиться о будущем, если о ее интересах заботится такой человек, как вы.

— И даже в большей степени, чем вы предполагаете! — Кэллаген засмеялся. — А теперь… — Он пододвинул свой пустой стакан Дэнису. — Еще по одной на дорожку и за удачу!

Дэнис потянулся к бутылке.

Было девять часов, когда Кэллаген из телефонной будки на станции метро Грин-Парк позвонил мисс Лонжи.

— Извините меня за то, что я был вынужден побеспокоить вас, мисс Лонжи, — сказал он, — но нам нужно поговорить, Мы могли бы встретиться сейчас?

— Этот разговор… он настолько неотложен? Вообще-то я собираюсь идти обедать… — У нее был нежный, мурлыкающий голос.

— Ну… пообедать человек может каждый день, а наш разговор не терпит проволочек. Кстати, вы обедаете с мистером Дэнисом?

В трубке зазвучал журчащий смех.

— Откуда вам это известно? — спросила она. — Впрочем, я забыла, что говорю с мистером Кэллагеном, человеком, который знает все.

— О, вы преувеличиваете мои возможности! — ответил он. — Иногда мне кажется, что я вообще ничего не знаю, а просто неплохо умею угадывать.

— Полагаю, что угадывать — лучше, чем знать! Ну что ж, я вас жду.

— Буду у вас через несколько минут.

Он повесил трубку и, выйдя из метро, остановил такси.

Жульетта Лонжи ждала его в маленькой гостиной. Она была в вечернем туалете — длинное платье из пунцового бархата с серебряными застежками спереди сидело на ней великолепно.

— Я полагаю, — сказала она, когда детектив вошел, — что прежде всего должна предложить вам виски, мистер Кэллаген. Насколько мне известно, вы относитесь к этому налитку благосклонно.

— Виски помогает мне думать, — ответил детектив с улыбкой.

— Думать или угадывать? — лукаво спросила она.

— О, не все ли равно! Лишь бы не ошибиться.

— Ну, как мне кажется, мистер Кэллаген никогда не ошибается. — Она протянула ему стакан.

— Боюсь, что правда разочаровала бы вас, — ответил он со вздохом. — Но вернемся к причине моего столь неожиданного визита. Я очень сожалею, что из-за меня вам пришлось отложить свидание с Дэнисом, но дело, которое привело меня сюда, представляется мне не терпящим отлагательства. Думаю, вы согласитесь со мной, выслушав меня.

Жульетта присела на диван — улыбающаяся, очаровательная и совершенно спокойная. Кэллаген подумал, что такую девушку трудно чем-нибудь напугать.

— Вы сумели заинтриговать меня, мистер Кэллаген, — сказала она. — Так что же это за столь срочное дело?

— Я думаю, — начал Кэллаген, — вы догадываетесь о том, что или точнее кто, явится предметом нашего разговора, с которым я решил не мешкать. Речь пойдет об авторе анонимного письма, полученного миссис Дэнис. Вспомните наш разговор в моей машине. Я говорил, что он, возможно, постарается использовать поднявшийся в прессе шум по поводу похищения короны для того, чтобы вымогать у вас деньги. Вы согласны с тем, что это достаточно неприятная возможность и что позиция шантажиста при таких обстоятельствах была бы достаточно прочна? Вы это помните?

Тонкие пальцы Жульетты, украшенные кольцами, извлекли сигарету из стоявшей на столе шкатулки.

— Я не имею привычки забывать то, что говорит мистер Кэллаген, — сказала она.

Детектив поднес ей зажигалку, и она прикурила.

— Чем ближе я узнаю вас, мисс Лонжи, тем больше убеждаюсь в том, что вы — необыкновенная женщина. И вы сильны… но до какой степени?

Она улыбнулась.

— О, я не знаю. Но, может быть, этот вопрос следует переадресовать вам? Ведь вы так проницательны.

— Мисс Лонжи… то, что я собираюсь вам сейчас сказать, возможно, мне не следовало бы вам говорить, — продолжал Кэллаген. — Но я это сделаю. Сделаю потому, что считаю вас женщиной сильной, умной и хорошо понимающей, в чем состоят ее интересы.

— Так говорите же, мистер Кэллаген. Я сгораю от любопытства!

Кэллаген отпил виски и поставил стакан на стол.

— Ваши отношения с мистером Дэнисом… — начал он. — Вы увлечены им, это очевидно… И я не думаю, что вы интересуетесь им из-за денег. Он, по-моему, не особо состоятелен, тогда как вы богаты. Может быть, вы считаете, что он — подходящая для вас партия, а может, вам нравится Майфилд-Плейс и жизнь в нем.

— И вы считаете, что этот гадкий человек, написавший анонимное письмо, может помешать моим планам?

— Нет, — ответил детектив. — Этот гадкий человек не помешает вашим планам. Более того, он больше не будет мешать ничьим планам, я могу с уверенностью сказать это.

— Боюсь, что я вас не понимаю, мистер Кэллаген.

— Он мертв, — очень буднично сообщил Кэллаген. — Его кто-то убил. Труп обнаружен несколько часов назад, и сейчас этим занимается полиция.

В комнате воцарилось молчание.

— А если говорить откровенно, — нарушил его детектив, — то именно я обнаружил труп. Совершенно случайно.

— Как это-произошло?

— Видите ли, после нашего разговора я решил, что нам следует предупредить действия этого типа, и отправился к нему, чтобы образумить его, прежде чем он успел что-либо предпринять. Я звонил и стучал в дверь его квартиры, а когда стало ясно, что мне не откроют, обратился к управляющему, и он открыл дверь своим ключом. Мы вошли и обнаружили в квартире труп. Похоже, что с момента смерти прошло уже определенное время…

— «Определенное время» — это сколько?

— Ну, я не судебный врач и не смогу дать вам точный ответ. Могу лишь сказать, что, по-моему, он расстался с жизнью довольно давно, так что полиции будет трудно установить точное время смерти. Такое нередко случается.

— А я всегда считала, что время смерти можно установить довольно точно.

— Только в криминальных романах, мисс Лонжи. Там полицейский врач, в глянув в глаза убитому, со всей определенностью заявляет, что смерть наступила в семь часов десять минут. Боюсь, что в нашем случае этот момент будет установлен весьма приблизительно.

Жульетта Лонжи со все той же легкой улыбкой смотрела на него. «Кажется, я не ошибся, — подумал Кэллаген. — У этой девицы действительно стальные нервы».

— Разрешите мне выразить вам свою благодарность, мистер Кэллаген, — сказала она. — Вы не жалеете времени, чтобы помочь мне.

— «Интересы клиента превыше всего!» — таксе лозунг нашего агентства, мисс Лонжи. А теперь, если вы не возражаете, мы могли бы обсудить план дальнейших действий.

Она села в кресло и, опустив руки на подлокотники, сказала:

— Да, да, обсудим, что нам следует делать дальше. Я думаю, это будет очень занимательно!

— В создавшейся ситуации, — начал Кэллаген, — для вас представляют опасность нежелательные публикации в прессе. Кроме этого, вам нечего бояться. Вы согласны со мной?

Она кивнула.

— Именно в этом плане вы боялись Сайрака, автора анонимного письма: он мог разгласить, что вы провели несколько дней с мистером Дэнисом в Лейлхеме. Теперь он не сможет придать это гласности, но… мы не знаем, что он успел предпринять до того, как его убили.

— Что вы имеете в виду, мистер Кэллаген?

— Я сейчас объясню. Люди, занимающиеся шантажом, обычно подстраховывают себя. Возможно, что письмо, аналогичное тому, что получила миссис Дэнис, было отослано еще кому-то; Сайрак мог также рассказать об этом кому-нибудь из своих приятелей. Что заботит вас в этой истории? Один-единственный момент: вы не хотите, чтобы люди узнали о вашем пребывании в Лейлхеме вместе с Артуром Дэнисом. Это вполне естественно с вашей стороны, если вы собираетесь стать его женой. Однако сейчас… Мисс Лонжи, я уверен, вам покажется странным то, что я сейчас скажу, но мне представляется, что вы сделали бы очень умный и своевременный ход, если бы откровенно заявили, что действительно находились в обществе мистера Дэниса в Лейлхеме.

— «Откровенно заявили» — как это следует понимать? — Кэллаген покачал головой.

— Дорогая мисс Лонжи, нам необходимо считаться с убийством Сайрака. Мы должны совершить некоторые действия, так сказать, опережающего порядка. Представьте себе, что будет, если кто-нибудь — полиция или агент страховой компании, или какой-нибудь приятель Сайрака, или еще кто-нибудь — зациклится на мысли, что вы ужасно боитесь скандала и готовы на все, чтобы общественность не узнала о вашем пребывании в Лейлхеме. Согласитесь, эта идея может иметь достаточно неприятные последствия… Но события будут развиваться совсем по-другому, если кто-то сможет засвидетельствовать, что вы не предавали этой истории никакого значения. Если мы это обеспечим, то тем самым заблаговременно вышибем опору из-под ног ваших недоброжелателей. Разве это не то, чего мы добиваемся?

— Ну… ваши рассуждения кажутся мне достаточно логичными.

— Рад это слышать. — Кэллаген поклонился. — Скажу вам откровенно, мне совсем не нравится то, что произошло с Сайраком и что из этого может воспоследовать. Поймите, я вовсе не хочу пугать вас, но один момент вы просто обязаны четко представлять себе. Ведь если бы вы всерьез хотели, чтобы никто не знал о случившемся а Лейлхеме, если бы вы придавали этому большое значение и боялись огласки, то у вас имелся бы серьезный мотив желать исчезновения Сайрака, автора анонимного письма миссис Дэнис, человека, несомненно знавшего, что за особа побывала в Лейлхеме с мужем этой женщины. Я думаю, вы поняли, что я имею в виду.

— Еще бы! Разумеется, подобное предположение представляется мне нелепым, но… найдутся люди, которым оно покажется вполне правдоподобным. Не будем закрывать на это глаза, Итак, что я должна сделать?

— Вот об этом я и намерен сейчас поговорить с вами. У меня есть план. Предположим, вы напишете мне письмо, в котором признаетесь, что побывали в Лейлхеме вместе с мистером Дэнисом; вы напишете об этом так, чтобы любому было ясно, что вы не предаете этому сколько-нибудь серьезного значения. И все, вы можете быть спокойны! Надеюсь, у вас нет сомнений в том, что это письмо будет использовано только в крайнем случае? С его помощью мы всегда сможем доказать кому угодно, что вы вовсе не имели намерения скрывать то, что происходило в Лейлхеме.

Жульетта Лонжи встала и прошлась по комнате.

— Да, — заявила она, — я могу лишь сказать, что вы заслужили самую большую порцию виски. — Она наполнила стакан и, протянув его детективу, добавила: — Не могу понять, почему я так доверяю вам? Вы в самом деле необыкновенный человек.

— Вопрос о необыкновенном человеке мы вроде бы уже обсуждали, — усмехнулся Кэллаген. — Что же касается вопроса о доверии, то я могу на него ответить. Вы доверяете мне потому, что не можете поступить иначе!

— Может быть, вы и правы… Однако вернемся к этому письму. Предположим, что я напишу его. А что будет потом?

— Ничего особенного, — ответил Кэллаген. — Вы напишете это письмо, а потом соберетесь и отправитесь отдыхать. Ранняя осень очень хороша в Шотландии, и я думаю, там вы будете чувствовать себя куда лучше, чем здесь.

— А Артур? Что я скажу ему?

— Я думаю, вам будет лучше не сказать, а написать. Пошлите ему письмо. В нем вы напишете, что проявили легкомыслие, согласившись поехать с ним в Лейлхем, и, хотя вы мало придаете значения сплетням и пересудам, вам представляется разумным повременить с разговорами о браке. Тем более, что ему предстоит бракоразводный процесс.

— Вы в самом деле считаете, что мне следует на время покинуть Лондон?

— Я советую вам это сделать. — Она снова наполнила его стакан.

— Ну что ж, мистер Кэллаген, я вам верю, хотя вообще-то доверчивостью не отличаюсь. И я последую вашему совету. Я напишу вам это письмо, напишу также Артуру и завтра покину Лондон. — Она подняла свой стакан. — Ваше здоровье, мистер Кэллаген!

— А я пью за здоровье самой очаровательной из знакомых мне женщин. А то, что вы не являетесь образцом классической красоты, лишь добавляет вам шарма!

— Вы по-настоящему милы, мистер Кэллаген, — улыбнулась она, — и если бы я знала вас чуточку ближе, то охотно поцеловала бы!.. Но, может быть, вы предпочтете капельку виски?

— Поскольку на поцелуй мне не приходится рассчитывать, предпочту сделать хорошую мину при плохой игре и выпью капельку виски. А потом обсудим ваше письмо.

Когда Кэллаген добрался до своего жилища на Беркли-сквер, часы показывали половину одиннадцатого.

Уилки в своем стеклянном аквариуме изучал раздел спортивных новостей в «Стар».

— Ничего нового, Уилки? — бросил Кэллаген, проходя мимо.

— Я бы так не сказал, мистер Кэллаген. Вас спрашивала леди. Я проводил ее в вашу квартиру, так как она сказала мне, что договорилась с вами о встрече. Она ждет вас. Надеюсь, вы не будете в претензии на меня?

— Все правильно, Уилки!

Поднимаясь в лифте на свой этаж, Кэллаген мысленно вернулся к недавнему разговору с Жульеттой Лонжи. Результаты этой встречи вроде бы устраивали всех. Но к чему все это приведет — это уже другой вопрос.

Ирен ждала его в гостиной. Пальто, шляпа и сумочка были небрежно брошены на кресло, а она полулежала на диване, заложив руки за голову, как всегда красивая и элегантная. Темно-серый костюм с синим отливом подчеркивал стройность ее фигуры.

— Я вижу, вы неплохо устроились, — сказал Кэллаген, войдя в комнату. — Разрешите предложить вам сигарету?

— Да, пожалуйста.

Отправив шляпу в то же кресло, он направился к камину, чтобы взять с каминной полки шкатулку с сигаретами. Повернувшись, он оказался лицом к лицу с Ирен, покинувшей свое место на диване.

— Мистер Кэллаген, — сказала она, — вы понимаете, что нас теперь многое связывает?

— Неужели? И что же именно?

— Ну… эта корона… А потом вы так много сделали для меня и… я почти уверена, что вы затронули мое сердце. Я все время думаю о вас! Я схожу с ума… Я готова для вас на все!

— В самом деле? — спросил он прищурившись. — Вы не шутите?

— Вы удивлены? Или не верите мне? Не верите, что такая женщина, как я, может увлечься таким сильным, мужественным, неординарным человеком, как вы?

— В мире существует немало вещей, в которые я не мог бы поверить, — ответил он.

Неожиданна ее руки обвились вокруг его шеи, и она крепко поцеловала детектива в губы.

— Второй поцелуй… — сказала она. — Первый раз я поцеловала вас в вашем кабинете в знак признательности.

— А сейчас?

— Сейчас я поцеловала вас потому, что мне захотелось это сделать.

— Второй мотив нравится мне больше первого. И это явилось причиной того, что вы пожелали меня увидеть?

— Нет. Но мне хотелось бы, чтобы вы знали, какие чувства я питаю к вам теперь, когда вы стали больше мне доверять.

— Но я доверял вам и раньше, — сказал Кэллаген. — Я доверяю всем, это мое жизненное правило. Почему бы мне не доверять людям?

— Потому что люди могут обмануть ваше доверие, а потом посмеяться над вами.

— И вы думаете, что им это пошло бы на пользу? Люди, вольно обращающиеся с моим доверием, обычно немало теряют в результате. Поймите, я лишь частный детектив, человек, продающий свои услуги. Я выслушиваю людей и на основании этого делаю определенные выводы… не всегда, конечно.

Он протянул ей шкатулку с сигаретами. Прикурив от зажигалки детектива, Ирен вернулась к дивану.

— А к каким выводам вы пришли по моему делу? — спросила она.

— Ни к каким, хотя бы потому, что не стремлюсь к этому, — сказал он, — Вы позволите мне напомнить вам, что то, о чем вы меня просили, я выполнил. Кстати, мне кажется, что ваш визит сюда, ко мне, свидетельствует о том, что что-то случилось и вам понадобилась моя помощь.

— Неужели вы захотите отказать мне? — Она надула губки. — И это после того, как я была такой хорошей девочкой… а в будущем могу стать еще лучше!

— В самом деле?

— Конечно, — ответила она со смехом.

— Это замечательно, — сказал Кэллаген, — и я, разумеется, не забуду об этом. Ну, так какое же дело привело вас ко мне? Полагаю, что это не какой-нибудь пустяк?

— Нет, это серьезно.

Она поднялась с дивана и подошла к креслу, на котором лежало ее пальто. Когда она вернулась к Кэллагену, в руках ее был знакомый ему футляр.

— Ах, дьявол! — воскликнул он. — Опять эта чертова корона!

Девушка расхохоталась.

— Вот видите, даже в этой истории можно найти комический элемент! Верно?

— Комический элемент можно найти всюду. Как она попала к вам на этот раз?

Ирен поставила футляр на стол. Теперь лицо ее было серьезным.

— Не так давно вы сказали мне, что я должна говорить вам правду, всю правду и только правду. Извольте! Эта корона никак не могла попасть ко мне, так как она не покидала моих рук. Я не пыталась возвратить ее в Майфилд-Плейс. Она все время была у меня.

— Но если вы не собирались положить ее на прежнее место, то зачем было говорить мне, что вы намерены это сделать?

— Вы не совсем правильно поняли меня. Когда я говорила вам об этом, я действительно намеревалась вернуть корону. А потом я поразмыслила и решила, что это было бы глупостью, которая лишь ухудшила бы положение дел. Я вспомнила о Сайраке: этот человек наверняка отреагировал бы на возвращение короны. Если бы он не знал об этом, все было бы хорошо. Но ведь я сама просила вас встретиться с ним и передать ему, что корона возвращается в Майфилд-Плейс. Уже после того, как мы расстались, я вдруг осознала, что если я верну корону, Сайрак тут же снова украдет ее: у него есть ключ, он знает шифр сейфа, так что для него это не составит труда.

— Скажите уж прямо, что вы провели и его, и меня!

— О нет, мистер Кэллаген. Просто я была напугана. Сайрак вызывает у меня страх.

— Ну что ж, корону вы оставили у себя. И что же вы собираетесь делать дальше?

— В том-то и дело, что я не знаю. Я не знаю, что мне теперь делать! Я было подумала, что будет лучше, если я открыто во всем признаюсь. Конечно, я не могу в такой ситуации отдать корону Паоле — это значило бы подставить ее под удар. Я охотно вернула бы корону Артуру, признавшись ему во всем. Но, подумав об этом, я вспомнила, что Артур потребовал возмещения от страховой компании, в которой корона застрахована. И тут я испугалась по-настоящему! И я… я до сих пор не могу решить эту проблему!

— И поэтому приволокли ее мне?.. И как, по вашему мнению, мне надлежит поступить?

— Мистер Кэллаген, вы, конечно, считаете меня законченной дурой? И я готова разделить ваше мнение. Да, я поступила глупо! Но тот факт, что я сейчас у вас с этой короной… разве он не свидетельствует о том, насколько я доверяю вам? Я верю вам, верю в то, что вы найдете выход и сумеете исправить глупости, которые я натворила!

— Столь высокая оценка моих способностей, конечно, льстит мне, но… Вас в самом деле следовало бы хорошенько отшлепать, как напроказившую девочку. — Он немного помолчал. — Значит, вы пришли сюда, чтобы я вытащил вас из этой передряги… Мне бы вашу уверенность, что я в состоянии это сделать.

Она бросила на него отчаянный взгляд.

— Но вы представляете, что будет со мной? Ведь начнется расследование — страховая компания, конечно же, не оставит это дело так. И они выйдут на меня! Конечно, если бы Артур взял назад свое требование компенсации… Но зачем ему это делать? Ведь он считает, что корона украдена, и на законных основаниях хочет получить возмещение.

— Ну, а если вы встретитесь с ним, отдадите ему корону и расскажете все, как было? Получив корону, он информирует об этом страховую компанию, и та, конечно же, откажется от расследования: для компании самое важное — это сохранить свои деньги, так что если им не придется платить, это их вполне устроит.

— Я понимаю это… Но Паола!.. В каком положении окажется она?

— Вас беспокоит ее судьба?

— Естественно! А если я последую вашему совету и отнесу корону Артуру, мне придется признаться ему во всем. И, конечно же, я не смогу утаить, что подговорила Сайрака похитить ее, хотя и не для себя.

— Конечно! Ведь вы похитили ее для Паолы, не так ли?

— Разумеется! Ведь вы мне верите, мистер Кэллаген?

— Верю. Я верю всему, что вы мне говорите, дорогая Ирен. И особенно сейчас, потому что все это очень уж похоже на правду.

— Слим! — Она впервые назвала его по имени. — Что вы намерены делать?

Она стояла совсем рядом. Запах ее духов опьянял его.

— Для начала — это! — С этими словами он привлек ее к себе и поцеловал в губы. — Ирен, говорил ли я вам, что с нашей первой встречи я не перестаю о вас думать? В вас есть что-то, притягивающее меня к вам.

— Вы сказали то, что я надеялась услышать! Теперь я счастлива!

— А сейчас, — сказал Кэллаген, — нам не помешал бы глоток виски. Как вы относитесь к виски?

— Ну… я очень редко пью его. Однако думаю, что сейчас мне будет приятно выпить виски с вами.

Кэллаген достал бутылку виски, сифон с содовой, стаканы и приготовил выпивку.

— И все же я не знаю, как следует поступить с короной, — сказал он. — Не буду обманывать вас: мне кажется; что дело приняло неприятный оборот. Главное сейчас — не совершить ошибки. Так что я намерен основательно поразмыслить, прежде чем я начну действовать.

Она настороженно взглянула на него.

— Я говорил о вас с Паолой. Вы давно не встречались с ней? — спросил он.

— Да. И не стремлюсь с ней повидаться. Представляю, как она злится на меня! И что скажет мне при встрече!

— И это явилось причиной вашего исчезновения?

— Не только. Я чувствовала себя несчастной, а в такие моменты мне не хочется никого видеть. Поэтому я и исчезла.

Видите ли, Слим, когда я приняла решение не возвращать корону, моей первой мыслью было пойти к вам и все рассказать. Но я побоялась. Я думала, что тем самым подорву ваше доверие ко мне… и вы больше не поверите ничему, что я буду вам говорить. А Паола злится на меня с самого начала этой истории с короной… Все, все недовольны мной! Артур, узнай он о моем участии в похищении короны, навеки возненавидел бы меня. Сайрак, конечно, попытается отомстить мне… Разве удивительно, что при таком состоянии дел мне никого не хочется видеть? Вот я и скрылась от всех.

— Я могу вас понять, Ирен. Для этого достаточно поставить себя на ваше место. Но потом вы все же решили выйти из укрытия и продолжить игру?

— Я была вынуждена сделать это. Ведь я должна была что-то делать с короной. У меня и в мыслях не было оставить ее себе — это была бы банальная кража. А я… я отстаивала интересы сестры!

— Да, я понимаю, — сказал Кэллаген. Он отошел к буфету и плеснул виски в свой стакан. Потягивая напиток, он наблюдал за стоявшей у камина девушкой. А потом позвал ее:

— Подойдите сюда, Ирен.

Когда она послушно подошла к нему, он обнял ее за талию и спросил:

— Вы не шутили, Ирен, когда говорили, что готовы для меня на все?

— Нет, Слим, я не шутила. Это правда.

Он притянул ее к себе и поцеловал в губы. Она опустила голову ему на плечо, глядя ему в лицо своими прекрасными синими глазами.

— Значит, вы чувствовали себя несчастной, — сказал он. — Вам казалось, что весь мир ненавидит вас — Паола, Сайрак, Дэнис, все. И вы не знали, что вам делать с короной: вы не хотели оставить ее себе и не могли возвратить. Верно?

— Все было именно так, Слим.

— И что же отсюда следует? — спросил он мягко, не выпуская ее из объятий и по-прежнему глядя ей в глаза. И сам ответил на свой вопрос: — Отсюда следует, что вы отъявленная лгунья, моя дорогая. Вы лжете, как птицы летают! Садитесь вон туда и слушайте меня.

Ирен, бледная, изменившаяся в лице, опустилась в кресло, на которое ей указал детектив. Ее руки крепко сжали подлокотники.

— С такими, как вы, хлопот не оберешься, — продолжал Кэллаген, — Вы играете с огнем и в один прекрасный день можете доиграться до серьезных неприятностей. Конечно, у вас и в мыслях не было возвращать корону в Майфилд-Плейс, однако вы сочли полезным для себя, чтобы я в это поверил, а главное, чтобы в это поверил Сайрак. А для этого было нужно, чтобы о вашем намерении возвратить корону сообщил ему я. Да, вы считали, что если Сайрак увидит, что за этим стою я, он во все поверит. Но вы не учли, что Сайрак — куда более крутой парень, чем вам казалось.

— Я… я вас не понимаю, — запинаясь, пробормотала она. — Что вы хотите этим сказать?

— В самом деле? Вы не понимаете? — язвительно переспросил Кэллаген. — Ну что ж, я готов вам все растолковать. Прежде всего отметим, что в последние дни события развивались в благоприятном для Сайрака направлении — если он не отказался от мысли насолить вам, разумеется. В самом деле, Артур Дэнис — вы сами сказали мне об этом — редко вспоминает о короне и даже не смотрит на нее от чистки до чистки. И вдруг он неожиданно открывает сейф и убеждается, что корона исчезла. Естественно, он сообщает об этом в страховую компанию, которая тут же принимает обычные меры: в «Таймс» публикуется сообщение с предложением желающим оказать помощь, отнюдь не безвозмездную, в розыске украденной короны. Естественно, это даст мощный толчок развитию событий. — Кэллаген потянулся за сигаретой, прикурил от зажигалки и пустил к потолку облачко голубого дыма. — Итак, что заставило Дэниса вдруг открыть сейф, в результате чего была обнаружена пропажа короны? Я очень хотел бы знать ответ на этот вопрос. Вам не кажется, что кто-то подсказал ему эту мысль, а?

— Я… я не знаю… — упавшим голосом пролепетала она.

— Однако все это может быть объяснено достаточно просто. В нашем ближайшем окружении есть человек, имеющий пристрастие к писанию анонимных писем. Вы хотите знать, кто он? Это наш друг Сайрак. Это он поспал анонимное письмо вашей сестре, сообщив ей в нем, что ее муж весело проводит время в гостинице «Уотерфилд» близ Лейлхема с некой блондинкой. Я вас удивил? Однако это сущая правда. Почему бы нам не предположить, что другое анонимное письмо было получено Дэнисом: все тот же «Друг» советовал ему заглянуть в сейф и проверить, не украдена ли пресловутая корона? Однако я не исключаю и то, что этот совет ему могли дать по телефону. Ведь, говоря по телефону, вовсе не обязательно называть свое имя.

— Но на какую выгоду рассчитывал Сайрак, так поступая?

— Вы в самом деле не понимаете? Ну что ж, давайте поразмыслим вместе. Итак, я прихожу к Сайраку и сообщаю ему, что вы решили положить корону на прежнее место; это означает, что история с короной закончена и мечты Сайрака о том, что он обзаведется дойной коровой, рассыпались прахом. Конечно же, это ему не понравилось. Я думаю, будь вы на его месте, вам это не понравилось бы тоже. Однако Сайрак может очень просто проверить, действительно ли вы вернули корону на прежнее место. Для этого достаточно — письмом ли или по телефону — посоветовать мистеру Дэнису заглянуть в свой сейф. Что он и сделал. Ну а последствия этого вам известны. Вот так обстоит дело, моя крошка.

— И… как вы намерены теперь поступить?

— Вот это вопрос по существу. Так вот, моя дорогая, сдается мне, что вы угодили в знатную передрягу. Ну а я… я, может быть, вытащу вас из этой ямы… а может, предоставлю вас вашей судьбе.

Она подняла к нему свое очаровательное личико.

— Слим, вы не можете так бросить меня! Вы должны мне помочь! Я… я же небезразлична вам!

Кэллаген поморщился.

— Ирен, давайте определимся окончательно. — Его голос был тверд и решителен. — Поймите, мне совершенно безразлично, что будет с вами. Вы красивы, на вас приятно смотреть, но вы лживы. Боюсь, что вы никогда еще никому не сказали правду. Я отнюдь не обманывал вас, когда сказал, что в вас есть что-то, притягивающее меня. Но этим обладают и другие женщины, которые тоже красивы и к тому же иногда говорят правду!

— Вы имеете в виду Паолу? Вы влюблены в нее?

— Ну, коль вы сами об этом заговорили… Она отнюдь не менее красива, чем вы. И кроме того…

— Кроме того, вы решили бросить меня на произвол судьбы! — Кэллаген покачал головой.

— А вот этого я не говорил. Я сказал, что, может быть, вытащу вас из этой ямы, а может быть, нет. Результат будет зависеть от многого. Пока же я посоветую вам, Ирен, воздержаться от глупостей. Вы уже натворили их более чем достаточно! Вы, образно выражаясь, выпустили джинна из бутылки, а загнать его обратно не можете!

Голос Кэллагена, по мере того как он говорил, смягчался. Произнося последнюю фразу, он даже улыбнулся, и Ирен несколько приободрилась.

— Мистер Кэллаген, — спросила она неуверено, — а нет ли в ваших рассуждениях преувеличения? Да, я вела себя неразумно, но в чем состоит моя вина? Ведь я все время имела самые добрые намерения! Я похитила корону в Майфилд-Плейс не для себя, а для Паолы, которая имеет на нее права. Только ради нее я обратилась к Сайраку… И откуда я могла знать, как он себя поведет?

— Вы опять начинаете лгать, — покачал головой Кэллаген. — И хотите убедить меня, что Сайрак — малознакомый вам человек. Однако это несерьезно. Неужели вы или кто-нибудь другой обратился бы с предложением совершить кражу к почти незнакомому человеку. Я готов заключить пари на любых условиях, что вы отлично знали Сайрака и, скорее всего, были его любовницей. Однако он предпочел разыграть свою партию и обставил вас.

— Нет! Это неправда!

— Неужели?

Она молчала, Кэллаген покачал головой.

— К тому же я, говоря, что вы попали в передрягу, имел в виду не только и не столько корону как таковую.

— А что?

— Когда в «Таймс» появилось сообщение страховой компании, ему стало ясно, что вы не вернули корону и она находится у вас. Можно предположить, что сразу же после этого он отправился к вам и выложил на стол свои карты. И тогда вы поняли, что вы у него на крючке и что он может превратить вашу жизнь в настоящий ад. Вам нужно было что-то предпринять, чтобы от него освободиться… И кое-что было предпринято…

— Что вы хотите сказать?

— Только то, что Сайрак убит. Кто-то прикончил его. Вам об этом не было известно?

Ирен страшно побледнела и осела в своем кресле, сдвинувшись к правому подлокотнику. Кэллагену показалось, что она потеряет сознание, и он поспешил к ней. Однако веки ее вздрагивали. Кэллаген подошел к буфету, налил в стакан немного виски и вернулся к девушке.

— Выпейте это! — сказал он. — Виски поможет вам. И возьмите себя в руки.

Она приняла стакан дрожащей рукой, а Кэллаген занял место у камина, прислонившись к нему спиной. Он курил, не спуская глаз с Ирен. Девушка выпила виски, и щеки ее слегка порозовели. Голосом, постепенно обретавшим твердость, она сказала:

— Значит, Сайрак убит… Кто мог это сделать? И когда его убили?

— Увы, — сказал Кэллаген, — я не могу ответить ни на первый, ни на второй вопрос. Не знаю кто, не знаю когда. Уверен, что на свете найдется немало людей, которые с удовольствием отправили бы его на тот свет. К ним, кстати сказать, принадлежите и вы. О покойниках не принято отзываться плохо, но Сайрак был темной личностью. Из тех, кто активен по ночам и кому знакомые дают деликатные поручения… вроде похищения драгоценностей. — Кэллаген зевнул. — Сайрак был шантажистом, и, уж конечно, он не ограничивался в этом деле одним человеком. Так что у многих, в том числе и у женщин, был повод ненавидеть его. А как относились к нему вы? Вы его любили?

— Нет. Но и не ненавидела, хотя вообще-то он мне не нравился. Мне он казался нечестным, да и не слишком умным.

— О нет, Сайрак не был дураком, — возразил Кэллаген. — А что касается честности… Боюсь, что в этом отношении вы не уступали друг другу. Мне кажется, что, когда вы познакомились, вы увлеклись им. Некоторое время вы встречались, и вам было неплохо друг с другом. Может быть, вы даже считали, что влюблены в него. А потом он начал вести себя с вами круче и круче, после чего вам вскоре стало ясно, что это никакая не любовь. Однако в одном случае он крепко помог вам, и вы имеете основания быть ему за это благодарной.

Она смотрела на него с удивлением и раздражением.

— Сайрак помог мне? Для меня это новость. Хотелось бы узнать, где и когда.

Кэллаген усмехнулся.

— Ну вот, теперь вы начинаете злиться на меня. Это не слишком разумно с вашей стороны, Ирен. Вы в самом деле не понимаете, что я имею в виду?

— Кажется, я уже сказала вам, что не понимаю, — резко ответила она.

— Хорошо, я объясню. Скажите Ирен, зачем вам понадобилось красить в темный цвет свои и без того темные волосы в тот вечер, когда, приехав в «Звезду и Полумесяц», вы представились мне как Паола Дэнис?.. Да потому, что, когда вы сопровождали Артура в тот загородный отель близ Лейлхема, вы были блондинкой.

— Это ложь! — злобно выкрикнула она. Кэллаген с иронией взглянул на нее.

— Зачем же так сердиться? — сказал он очень спокойно. — Да, вы провели в гостинице «Уотерфилд» несколько дней с Артуром Дэнисом. Сайрак написал об этом вашей сестре, дав ей тем самым повод начать бракоразводный процесс, однако, в своем анонимном письме он не назвал вашего имени. Сайрак знал, что Артур Дэнис знаком в Лондоне с некой Жульеттой Лонжи — эта девушка блондинка, она не блещет красотой, но в ней очень много шарма. Вот почему вы обесцветили волосы, а Сайрак в своем письме написал, что женщина, бывшая с Дэнисом, — некрасивая блондинка. Кто узнает вас по таким приметам! Так что, как видите, он весьма мило обошелся с вами и сделал все, чтобы оградить вас от неприятностей.

— Послушайте, но это же нелепо! Даже если бы эти факты имели место, то с какой стати Сайрак стал бы прикрывать меня?

— Неужели не догадываетесь? А ведь причина предельно проста. Это анонимное письмо… вы писали его вместе с Сайраком. Это была ваша совместная операция… Но уже тогда вы подумывали о том, чтобы отделаться от Сайрака… Нет, нет, я не думаю, что это вы убили его, но мнение полиции может быть иным… Кстати, как у вас обстоит дело с алиби?

— Вы… вы говорите невероятные вещи… Вы намерены…

— Я говорю правду, Ирен, и если вы еще не изолгались окончательно, перестаньте спорить со мной и следуйте моим советам. Если вы так поступите, то скорее всего выберетесь из этой передряги. Если нет… Ну что ж, в этом случае я предоставлю вас вашей судьбе. Выкарабкивайтесь из вами же вырытой ямы сами, как знаете. Для меня вы перестанете существовать.

— Что вы хотите мне посоветовать?

— Прежде всего немедленно покинуть Лондон. Могу рекомендовать вам Уолвертон в Суссексе — есть там отель «Чекерс», маленький, но вполне комфортабельный. Народа там мало, вас никто не будет беспокоить, так что у вас будет достаточно времени, чтобы обо всем поразмыслить. Итак, первое, что я от вас потребую, это чтобы в Лондоне и духа вашего не было!

— Но почему?

— А потому, что ваша сестра Паола является клиенткой «Сыскного агентства Кэллагена». Она вас любит и считает, что знает вас. Но это заблуждение. Если бы она узнала, какая вы мерзкая тварь, ей расхотелось бы жить на свете. И я меньше всего хочу, чтобы она узнала об этом преждевременно… если ей вообще суждено об этом узнать.

Ирен цинично рассмеялась.

— Итак, вы стараетесь защитить ее от неприятностей и огорчений! Это очень трогательно.

— «Сыскное агентство Кэллагена» заботится о своих клиентах, и я сделаю все, чтобы дело было решено лучшим для нее образом. Ну а вы… Вы ненавидите сестру, не так ли?

— Это ложь!

— Нет, Ирен, это правда. Очень горькая правда. И, если вы желаете, я могу это доказать. Вы этого хотите?

Она опустила голову, избегая его взгляда.

— Ну так как, вы уезжаете или остаетесь?

— По-моему, у меня нет выбора.

— А вот в этом вы правы. Сами не знаете, до какой степени! — Ирен поднялась из кресла.

— Мой отъезд… Это не так просто, как вам кажется…

— Финансовые затруднения? — Он усмехнулся. — А ведь у вас должна была остаться та тысяча фунтов, которую я вам вернул. Мне кажется, я знаю, где сейчас эти деньги.

Она молчала.

Кэллаген сунул руку в карман и достал пачку крупных купюр.

— Вот деньги на ваше путешествие! Но пока дело не будет закончено, вы не должны появляться в Лондоне.

— Это действительно широкий жест с вашей стороны, и я…

— Можете не продолжать, — прервал он ее. — Не думайте, что я финансирую ваш отпуск из своего кармана. Эти деньги я получил от Артура Дэниса.

— Боже! Вы и на него работаете!

— Я трудолюбив, как пчела, — с усмешкой ответил он, — и готов обслужить любой цветочек. А теперь, дорогая Ирен, вы наденете свое пальто и испаритесь. Я более чем достаточно насмотрелся на вас. Завтра же вы покинете Лондон по меньшей мере на месяц. Если вы появитесь здесь раньше — пеняйте на себя.

Он подал ей пальто и проводил до двери.

— А что будет с короной? — спросила она.

Он бросил взгляд на футляр, в котором находилась корона.

— Это не ваша забота. Этим делом займусь я. Всего доброго. Уже на пороге она обернулась и сказала:

— Вы можете мне не поверить, но даже сейчас, после того, как вы наговорили мне столько ужасных вещей… я не чувствую к вам ненависти! И хорошо, что вы не из тех, кому можно положить палец в рот!

Кэллаген ничего не ответил на этот комплимент.

В своем кабинете в здании Нового Скотланд-Ярда старший инспектор Джордж Генри Гринголл отдыхал за своим письменным столом. Покуривая короткую трубку из корня вереска, он предавался своему любимому развлечению — рисовал на промокательной бумаге различные фрукты и овощи. Наведя последний лоск на изображение полосатого арбуза, он отложил карандаш, поднял трубку телефона внутренней связи и попросил инспектора Шеррика зайти к нему. Его интересовало состояние дела Сайрака.

Когда Шеррик вошел в комнату, старший инспектор с трубкой в зубах стоял у окна.

— Какие новости? — осведомился он.

— Пока что ничего особенного, сэр. Обычная рутинная работа. Мы собираем данные о жертве, изучаем связи убитого и все такое. Вы хотите что-то мне сказать?

— Пока нет. — Гринголл нахмурился. — В данный момент я думал о Кэллагене. Он должен прийти сюда во второй половине дня.

— Да, сэр, — сказал Шеррик, — я знаю о том, что это Кэллаген обнаружил труп Сайрака и вызвал полицию.

— Именно так, — подтвердил Гринголл. — Он позвонил мне из квартиры этого типа. По его словам, он должен был встретиться с Сайраком по какому-то делу. Сайрак был заинтересовав в этом свидании, так что Кэллаген был уверен, что он не мог уйти из дома без предупреждения. Поэтому, когда на звонки и стук Кэллагена никто не отозвался, он встревожился, отыскал управляющего и попросил его открыть дверь в квартиру Сайрака. Войдя туда, они обнаружили тело хозяина. Этого типа прикончили задолго до их прихода.

— Да, мне об этом известно. И я не перестаю задавать себе вопрос, почему Кэллаген так настаивал на том, чтобы управляющий открыл дверь. Не так уж редко люди пропускают даже важные свидания.

— Возникает впечатление, что Кэллаген предполагал обнаружить его мертвым, не так ли?

— Да, мне тоже так кажется. Нам следует выяснить, что за дело привело Кэллагена на это свидание.

— Только не думайте, что вам будет легко это сделать. Кэллаген — крепкий орешек. Сильный парень и к тому же невероятно ловок и хитер. Думаю, вам это известно.

— Сэр, как бы хитер он ни был, однако я полагаю, он не рискнет вводить в заблуждение полицию или скрывать нужную нам информацию, когда речь идет об убийстве.

Гринголл с сомнением покачал головой.

— Шеррик, да он с самого начала воспылает горячим желанием помочь нам, можете в этом не сомневаться. Только вот я предпочел бы иметь дело с противодействующим мне дьяволом, чем с содействующим мне Кэллагеном! Я советую вам держать ухо востро, когда вы будете с ним разговаривать. Он умеет прятать свои когти и быть чертовски обаятельным, но Кэллаген всегда заботится по-настоящему только об интересах Кэллагена. А вот если его и ваши интересы совпадут, он сможет оказать вам колоссальную помощь.

— Вы знаете его лучше, чем я, шеф.

— О да, это действительно так! И при этом, заметьте, я вовсе не ненавижу его! Не скажу, чтобы он был мне очень уж симпатичен, но все же… Это яркая индивидуальность, особый, неповторимый тип. У него своя мораль, свои принципы, своя система действий… и своя шкала ценностей, которой он неукоснительно придерживается, проявляя фантастическую изворотливость.

— Можете ли вы подсказать мне, сор, в каком ключе мне следует говорить с ним?

— Боюсь, что готовые рецепты вам не помогут, — ответил Гринголл. — Мы поступим так. Когда он придет, я приму его, поговорю с ним неофициально и постараюсь понять, какую партию он разыгрывает… если он вообще ведет какую-то игру. Он расскажет мне свою историю, а я попробую оценить, на сколько она правдива… Впрочем, он, конечно, постарается придать ей видимость правды. Потом я направлю его к вам. Пока он будет спускаться по лестнице, я успею вам позвонить. Может быть, я смогу подсказать вам что-нибудь конкретное, что поможет вам получить от него полезную информацию.

— Когда он здесь появится?

— Думаю, — сказал Гринголл, — он придет к чаю, то есть около пяти. Когда он приходит сюда, то всегда к чаю, — добавил старший инспектор со вздохом. — Этот чертов психолог считает, что именно в это время атмосфера наиболее благоприятна для разговоров.

— Из ваших слов можно заключить, что этот Кэллаген высокого мнения о себе, — заметил Шеррик с кислой миной.

— Вы правы… Однако, хотим ли мы того или нет, приходится признать, что у него есть для этого все основания. Да, да, Шеррик! Вспомните хотя бы дело Уиндауна. Кэллаген провел расследование артистически. Блестящее расследование, одно из лучших, какие я знаю. Конечно, мало удовольствия в том, что он не всегда говорит правду, но идеи бьют из него фонтаном, и многие из них без преувеличения можно назвать блестящими. Вам не следует забывать об этом, Шеррик, когда вы будете говорить с ним.

— Я буду помнить об этом, сэр. Однако сомневаюсь, что я в ближайшее время проникнусь любовью к мистеру Кэллагену.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Гринголл, — Вначале я тоже не любил его.

Шеррик вышел, Гринголл, вернувшись к столу, взял карандаш и занялся рисованием. Теперь он попытался изобразить дыню.

Вошедший в приемную агентства Николлз молча прошел мимо стучащей на пишущей машинке Эффи Томпсон, направляясь в кабинет шефа. Эффи услышала, как скрипнула дверца — Николлз полез в шкаф за виски. Когда она вошла, он ставил бутылку на место.

Подкрепившись, Николлз опустился в кресло Кэллагена, поудобнее распределил в нем свое грузное тело и, насмешливо улыбаясь, взглянул на Эффи.

— Я вижу, вы расстроены, дорогуша. На вашем наряде это не отразилось, а вот ваши глаза смотрят уныло… И эти синяки под глазами… У вас что-нибудь не выгорело? Вы не в своей тарелке? В чем дело, малышка?

— В чем дело? — переспросила она. — Я сама хотела бы знать, в чем тут дело! Эта история с Дэнисом не нравилась мне с самого начала, а сейчас нравится еще меньше. И я не узнаю шефа — он с некоторых пор на себя не похож и ведет это дело в не свойственной ему манере. Это беспокоит меня! Если он начинает что-то фабриковать…

Глаза Николлза, обескураженного этим неожиданным взрывом, округлились. Он наклонился, зажег спичку, чиркнув ею о подошву ботинка, закурил и швырнул спичку в корзинку для бумаг.

— А почему бы вам не выложить все это ему? — осведомился он. — Ставлю шиллинг против пенни, что он с удовольствием вас выслушает. А потом… — Он откинулся на спинку кресла и мечтательно прищурился. — Я не уверен, что после этого он не переломит вас через колено, как хворостинку, моя дорогая!

— Это я и без вас знаю! Но только… только на этот раз он ведет себя бесчеловечно. В этом деле с короной он решил принести в жертву Паолу Дэнис и старается взвалить на нее всю ответственность, чтобы у нее были неприятности… А она…

— Что она?

Эффи окинула детектива мрачным взглядом.

— Ирен была сегодня ночью в его квартире. Мне рассказал об этом Уилки.

— Уилки? Вам рассказал об этом Уилки? — Николлз захохотал. — Он, конечно же, при вашем появлении выскочил из своей будки, как рыбка из аквариума, и все вам выложил, хотя вы ни о чем его не спрашивали? Хотел бы я знать, как вы заставили его говорить!

— Не все ли равно? — вызывающе заявила Эффи. — Главное то, что шеф пытается что-то сфабриковать! Мне уже было приказано забыть, что в первый раз под видом Паолы Дэнис ко мне явилась Ирен… явилась, чтобы втравить нас в эту историю с короной. Шеф хочет, чтобы я считала, что она была настоящая миссис Дэнис! Но ведь это неправда! Зачем он это делает? Может быть, завтра он пожелает, чтобы мы давали ложные показания?

Николлз рассмеялся.

— Дорогая Эффи, вы сумели рассмешить видавшего виды старого Николлза! Итак, вы решили что с сегодняшнего дня «Сыскное агентство Кэллагена» всегда и во всем будет говорить только правду? Только не говорите мне, что вы лишь сегодня обнаружили, что шеф не всегда играет с открытыми картами, и это жутко шокировало вас. Глядя на вас, можно подумать, что фирма Кэллагена до сих пор никогда не врала! Помилосердствуйте, Эффи, а то я лопну от смеха! Вы хотите, чтобы я поверил…

— Я вовсе не хочу внушать вам что-либо! Я лишь констатирую факты!

— Гвозди Христовы! И вы это называете фактами? Где они, эти факты? Милая девочка, вы просто наворотили Бог знает что! Я понимаю, вы ненавидите Ирен. Ненавидите за то, что эта красивая штучка вполне может заставить Слима положить на нее глаз. И вот вы уже не в силах предположить, что в квартиру Слима Ирен могло привести дело. Вы больны, дорогая Эффи, и болезнь эта называется ревностью!

Его слова подействовали на девушку, как вылитое на огонь масло.

— Вы болтаете глупости, мистер Николлз! — выпалила она. — Да, да, глупости! Такие же толстые и неприятные, как вы сами! Ревновать?.. А по какой причине, позвольте вас спросить, я могу ревновать мистера Кэллагена? Он что, интересует меня? И какое мне дело до того, что он делает или не делает? Неужели…

Николлз прервал ее громким зевком.

— Я посоветовал бы вам переложить все это на музыку, Эффи. С удовольствием сыграю этот шлягер на моей старой гитаре. Вы можете отрицать все, что вам заблагорассудится, но даже ему ясно, что у вас слабинка к шефу; сейчас вам кажется, что он клеит милочку Ирен, вот у вас и разболелся живот. Все проще простого!

Взгляд Эффи вполне мог бы испепелить любого, но не Николлза.

— Вы!.. От вашей манеры выражаться волосы на голове встают дыбом! Нет у меня никакой слабинки, и живот у меня не болит! Я хочу, чтобы вы поняли, что я — секретарь мистера Кэллагена… секретарь — и только! Я работаю на него… а в личном плане он мне безразличен… И я не пожелала бы притронуться к нему даже пинцетом!

Николлз ухнул от восторга и, швырнув окурок в камин, сказал:

— Только не рассказывайте мне, что он просил вас потрогать его пинцетом! Ни за что не поверю в это! — Он достал платок, вытер глаза и губы. — А вообще в ваших словах — я не имею в виду то, что вы говорили про пинцет — может быть, содержится доля истины. Не исключено, что он увлечен и Ирен, и Паолой — в зависимости от обстоятельств. От такого типа, как Слим, можно ожидать чего угодно! Но даже если и так, то вы не можете ничего изменить. Как, впрочем, и я. Не думайте, что мысль об этом вызывает у меня восторг — в оценке этих событий я вполне солидарен с вами. Крутить с двумя сестричками одновременно — опасная затея. Это все равно, что курить, стряхивая пепел на ящик с динамитом. Помню, как в Висконсине я знал одну малютку…

Эффи категорическим тоном пресекла попытку Николлза поведать ей очередную историю.

— Об этой малышке я уже слышала много раз!

— Отлично, — кивнул он. — Тогда вернемся к нашей проблеме. Я могу сказать вам одно: не подключайтесь к тому, что делает шеф. Если он разыгрывает какую-то партию с этой бандой, то дело это касается только его! Не поднимайте вокруг этого волну. Ну а если вы нуждаетесь в утешении, приходите ко мне. Я мастер по таким делам: чтобы утешить человека, я готов заставить расти волосы на апельсине. И знаю, как этого достичь!

— Весьма признательна за предложение, но в ваших утешениях я не нуждаюсь.

— Если говорить честно, я в этом не сомневаюсь, — сказал Николлз, одарив Эффи улыбкой. — Однако ваши слова заставили меня вспомнить девочку, с которой я был знаком во Флэтбиче… — Он устремил взгляд к потолку. — Эта малышка…

Его прервал резкий стук захлопнувшейся за Эффи двери. Николлз покачал головой и, откинувшись на спинку кресла, погрузился в решение какой-то важной проблемы. С минуту он сосредоточенно размышлял, почесывая подбородок, а потом, приняв решение, открыл дверцу шкафа и извлек оттуда бутылку с виски. Отхлебнув пару раз из горлышка, он закупорил бутылку, поставив ее на прежнее место, устроился в кресле поудобнее и, скрестив руки на животе, задремал.

Гринголлу только что принесли послеполуденный чай, когда в его кабинет вошел Кэллаген. Гринголл приветливо улыбнулся гостю.

— Добрый день, Слим, — сказал он. — А я жду вас. Я не забыл, что вы всегда приходите к нам точно к чаю.

— Я делаю это специально. В этот час все ваши люди отдыхают, что меня весьма устраивает. Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Понимаю. Только я не совсем согласен с вами относительно того, что все мои люди сейчас отдыхают. Взять хотя бы инспектора Шеррика — он меньше всего думает в данный момент об отдыхе. Ему поручили расследовать убийство Сайрака. Он очень хотел бы побеседовать с вами, но я решил, что сперва встречусь с вами сам.

Кэллаген закурил.

— Ну что ж, в таком случае наши желания совпали. Вам известно, Гринголл, что я всегда и во всем стараюсь быть вам полезным…

Гринголл, разливавший чай, поднял голову.

— Я это знаю, — сказал он. — Но знали бы вы, как это меня пугает!

— Гринголл! — Кэллаген укоризненно покачал головой. — Вы хотите, чтобы я счел это за комплимент?

Гринголл встал и протянул детективу чашку с чаем.

— Вы здорово помогли нам в деле Уиндауна, вы оказали нам немалые услуги при расследовании дела Райвертона… Но порази меня гром, если я понимаю, каким образом и в первом, и во втором случае вы ухитрились не загудеть за решетку.

Кэллаген подождал, пока Гринголл не сел на свой стул, а потом сказал строго:

— Если вы не прекратите свои инсинуации, намекая на то, что мои действия в делах Уиндауна и Райвертона противозаконны и могут явиться основанием для моего ареста и заключения в тюрьму ее величества, я буду вынужден подать на вас в суд по обвинению в диффамации. — Он улыбнулся. — Вы никогда не задумывались, Гринголл, над тем, почему полицейские не переносят частных детективов? Я могу ответить на этот вопрос. Вы не можете простить нам, что мы имеем возможность действовать более прямолинейно, чем вы. Вы — рабы всевозможных правил, инструкций и положений, тогда как мы можем орудовать без перчаток и задавать прямые вопросы там, где вы ходите вокруг да около. — Он отпил немного чая и добавил: — Вы не можете себе представить, Гринголл, как меня радует то, что я не принадлежу к полиции!

— Всей душой разделяю вашу радость! — достаточно язвительно вставил старший инспектор. — Кэллаген в полиции! Это была бы революция! Боже, такого и в страшном сне не увидишь!

Кэллаген скорбно покачал головой.

— Так вот каковы ваши представления о справедливости, Гринголл, — сказал он. — Я, не считаясь со временем, прихожу к вам с самыми лучшими намерениями, готовый помочь вам всем, что в моих силах. И чем же меня встречают? Оскорблениями и инсинуациями! Кстати, с каких пор Скотланд-Ярд начал экономить на сахаре? Я буду признателен вам, если вы дадите мне еще кусочек. Да вы не поднимайтесь, просто перебросьте его мне!

Переправив Кэллагену второй кусок сахара, Гринголл сказал:

— Послушайте, Слим, я буду с вами откровенен. За этот день Шеррик ни на шаг не продвинулся в расследовании убийства Сайрака. Мы не можем сколько-нибудь точно определить время его смерти: ясно, что убит он довольно давно, но в его квартире холодно, как в холодильнике, и судебный врач только разводит руками. В этом чертовом доме нет портье, так что узнать, кто и когда приходил к нему, невозможно… Впрочем, вы это знаете не хуже меня.

Кэллаген подтверждающе кивнул.

— В сложившейся ситуации, — продолжал Гринголл, — все, что вы сможете сообщить Шеррику о Сайраке, пойдет ему на пользу. Кстати, Шеррику кажется странным то, что вы так настаивали на том, чтобы управляющий открыл квартиру Сайрака. Парень вбил себе в голову, что вы ожидали обнаружить Сайрака мертвым.

— Разумеется, нет, — ответил Кэллаген. — Но, откровенно говоря, это особо меня не удивило. Этот Сайрак был скользким, подозрительным типом. Я подозреваю, что он занимался шантажом, а коли так, врагов у него хватало.

Гринголл допил свой чай и, поставив чашку на блюдце, извлек свою трубку. Набив ее, он спросил:

— Слим, вы, наверное, сочтете меня нескромным, если я поинтересуюсь целью вашего свидания с Сайраком?

— Разумеется, нет! — воскликнул Кэллаген. — Мои принципы известны вам, Гринголл! Я всегда готов выложить свои карты на стол!

Гринголл усмехнулся.

— Слим, но ведь мы не первый день знакомы! Да, вы всегда готовы выложить на стол несколько своих карт. Однако пару тузов вы предпочитаете держать в рукаве!

— Только не сейчас, Гринголл! В этом деле мне нечего скрывать. Какие уж тут тайны! Сайрак приклеился к одному из моих клиентов. Что-то он там раскопал и хотел заставить моего клиента петь. Клиенту это почему-то не понравилось…

— И он поручил вам разобраться с Сайраком?

— Вы угадали. Я встретился с Сайраком в дансинге и потолковал с ним… довольно жестко. Пригрозил ему, что если он не оставит моего клиента в покое, мы будем вынуждены обратиться в полицию.

— Хотел бы я знать, почему ваш клиент не начал с этого? — Кэллаген развел руками, всем своим видом давая понять, что он разделяет недоумение инспектора.

— Не знаю, но факт остается фактом. Может быть, дело здесь в личном обаянии, и я понравился моему клиенту больше, чем какой-нибудь официальный полицейский. Словом, он попросил заняться этим меня, и я согласился, считая в гордыне своей, что мое агентство сможет уладить это дело не хуже полиции… а может быть, даже лучше. Впрочем, я не очень хорошо представляю себе, как поступает полиция в подобных случаях.

— Итак, вы встречались с ним в дансинге…

— Да. Я поговорил с ним, сделал ему кое-какие предложения и потребовал, чтобы он незамедлительно дал мне окончательный ответ. Он сказал, что ему нужно подумать, и мы в конце концов договорились встретиться на следующий день у него на квартире и покончить с этим делом — в сложившейся ситуации мы оба были в этом заинтересованы. Ну а дальнейшее развитие событий вам известно. Я звонил и стучал в его дверь, ко никто не отозвался, и это удивило меня. Ведь Сайрак в не меньшей мере, чем я, был заинтересован в том, чтобы закончить это дело, и не в его интересах было прятаться от меня. К тому же… Видите ли, Гринголл, я было совсем уже собрался уходить, но тут мне в голову пришла одна мысль… Я подумал, что было бы неплохо взглянуть, как выглядит нора этого типа. Конечно же, я вполне допускал, что раз он промышляет шантажом, с ним может что-нибудь получиться. Ведь мой клиент, разумеется, не был его единственной жертвой. Мне не было дела до судьбы Сайрака, но взглянуть на его квартиру представлялось мне весьма любопытным.

— Вполне понимаю вас, Слим… Итак, вы спустились за управляющим, он открыл дверь, вы вошли и обнаружили труп?

— Точно. И тут же выполнил свой гражданский долг: поставил об этом в известность полицию.

— Я думаю, в сложившейся ситуации было бы не слишком корректно с моей стороны интересоваться именем вашего клиента?

— Не слишком корректно? Но почему?

— Ну… — Гринголл замялся. — Если Сайрак пытался выманить у вашего клиента деньги, то этот человек, несомненно, имел все основания желать исчезновения Сайрака и…

— О, в этом отношении у меня нет поводов для беспокойства! — с улыбкой ответил Кэллаген. — Мой клиент… а точнее моя клиентка не стала бы решать свои проблемы ценой убийства Сайрака. Да и такой возможности она не имела. Она много дней не встречалась с ним, и я почти уверен, что она вообще никогда не бывала в его квартире.

— Ага! — сказал Гринголл. — Значит, это не клиент, а клиентка. И, несомненно, красивая. Черт возьми, я никогда не смогу понять, почему красивые женщины вместо того, чтобы прибегнуть к услугам полиции, предпочитают стучать в дверь вашего агентства, Кэллаген!

— Но я, кажется, уже упоминал о личном обаянии, инспектор. Видимо, именно оно притягивает их, — скромно предположил Кэллаген.

Гринголл раскурил свою трубку.

— Если дело обстоит так, как вы говорите, Слим, — сказал он серьезно, — то мне кажется, что вам сейчас следует доверить нам имя вашей клиентки. Так будет лучше для вас. Вы знакомы с методами нашей работы и понимаете, что мы подойдем к этому вопросу с максимальной деликатностью. Это имя будет названо лишь в случае настоятельной необходимости. Однако знать ее имя мы хотели бы.

— Я разделяю вашу точку зрения, — ответил Кэллаген, — и готов содействовать вам в этом. Моя клиентка — дама из общества, ее зовут Паола Дэнис. Прежде чем взяться за ее дело, я навел соответствующие справки — я всегда так поступаю. Так что я готов нести за нее ответственность. В этой истории с Сайраком ей ничего нельзя поставить в вину. В сущности, как частный детектив, работающий на нее, я не должен был бы называть вам ее имя, но… С одной стороны, я уверен, что, поступая так, не причиню ни малейшего вреда доверившейся мне женщине, а с другой стороны — если речь идет о том, чтобы оказать вам услугу, я стараюсь это сделать любой ценой. — Гринголл, попыхивая трубкой, молча смотрел на детектива.

— Миссис Паола Дэнис, — проговорил он наконец.

— Скажите, Слим, эта женщина никак не связана с Артуром Дэнисом, владельцем «Пэрской короны Дэнисов»?

— Напротив, — ответил Кэллаген. — Паола Дэнис — его жена. Правда, они живут раздельно, и она уже начала бракоразводный процесс, но юридически она еще его жена.

— Очень интересно! Недавно к нам обратилась страховая компания «Глоуб энд Консолидейшн». Они просили заняться кражей этой самой короны. Расследование похищения поручено инспектору Лемингу. И вот фамилия Дэнис всплывает снова — теперь уже в связи с делом Сайрака! Странное совпадение, не так ли?

— А разве в нашей жизни так уж редко случаются странные совпадения? Как вы считаете, Гринголл? — спросил Кэллаген вставая. — Ну вот, инспектор, кажется, я сказал вам все. Если я снова понадоблюсь, позвоните. Всегда к вашим услугам.

— Слим, не зайдете ли вы к инспектору Шеррику? Его кабинет этажом ниже.

Кэллаген без энтузиазма отнесся к этому предложению.

— Я, разумеется, могу зайти к нему, если вы настаиваете на этом, Гринголл. Однако для меня не ясен смысл этого посещения. Ведь то, что я вам сообщил, вы с тем же успехом можете передать ему сами. А я сейчас, откровенно говоря, не располагаю временем.

— Ладно, Слим, я не буду настаивать. Я сам поговорю с Шерриком. Если возникнет необходимость, я обязательно позвоню вам. Я знаю, что могу на вас рассчитывать. Желаю удачи!

— Всего доброго, Гринголл!

Когда Кэллаген вышел, Гринголл снял телефонную трубку и позвонил Шеррику.

— Поднимитесь ко мне, Шеррик. Кэллаген был здесь, он только что ушел. Он рассказал мне занятную историю, и будь я проклят, если она мне понравилась.

— Он попытался артачиться?

— Отнюдь! И история его так правдоподобна, что это внушает беспокойство. Он исполнен рвения помочь нам. Не скажу, чтобы это было мне по душе…

Кэллаген и Николлз сидели в баре клуба «Желтый Якорь» на Беркли-сквер; перед ними стояли стаканы с виски.

— Могу тебя поздравить, Слим. Ты сумел достать Эффи.

— В самом деле? — Кэллаген затянулся сигаретой. — Она что, жаловалась тебе? И на что?

— Девочка вбила себе в голову, что ты потерял голову из-за красотки Ирен и теперь стараешься всеми правдами и неправдами вытащить ее из парилки. А для этого пытаешься взвалить все грехи на спину Паолы — хочешь сделать ее жертвой, которая ответит за все проделки ее сестрицы. Эффи просто вне себя от всего этого!

— Надеюсь, это пойдет ей на пользу, — ответил Кэллаген. — Давно известно, что заботы и огорчения делают людей более энергичными.

— Не думаю, что это принесет ей пользу, — скептически заметил Николлз. — Видишь ли, Слим, есть вещи, которые человек не в состоянии переварить. Эффи особенно задело то, что ты просил ее забыть, что в первый раз под видом миссис Дэнис к нам явилась Ирен. Это по-настоящему бесит Эффи.

— Могу ей посочувствовать. — Кэллаген допил свое виски и жестом подсказал бармену, что пора позаботиться о стаканах. — А теперь о деле, Виндемир. Завтра утром ты позвонишь в страховую компанию, директору и скажешь ему, что «Сыскное агентство Кэллагена», проводя расследование одного дела, обнаружило, что оно связано с интересующей компанию короной.

Мы видели публикацию в «Таймс» и пришли к выводу, что, не нарушая интересов нашего клиента, можем сообщить им кое-какие сведения об интересующем их предмете, если компания заплатит за них обещанную тысячу фунтов. Запомнил?

— Ясное дело, — ответил Николлз. — Только мне… Слим, ты в самом деле считаешь, что мы сможем это провернуть? Ведь за поиски короны уже взялась полиция, а эти парни не любят компромиссов. Даже если компания захочет кончить дело полюбовно и уплатить за возвращенную корону, полиция на это не пойдет. Ты об этом подумал?

— Подумал. А сейчас думаю о том, что ты зря утруждаешь свой мозг. Тебе нужны лишние заботы? — Кэллаген пожал плечами. — Позвони директору, и если у тебя сложится впечатление, что он благосклонно отнесся к нашему предложению, то скажи ему, что я зайду к нему во второй половине дня.

— Ладно.

Они некоторое время молчали, а потом Кэллаген спросил:

— Послушай, Виндемир, в ту ночь, когда ты околачивался возле дома Сайрака, сколько времени прошло до того момента, когда ты вошел в квартиру и обнаружил его труп?

— Много. Я долго торчал под этим домом — мне показалось, что прошли годы.

— Ясно. Ты видел, как кто-нибудь входил в дом или выходил из него?

Николлз отрицательно покачал головой.

— Я не видел ни единой души, но… Видишь ли, Слим, это очень темная улица, а вход в дом плохо освещен — видимо, владелец старается экономить на всем. Я поостерегся торчать у самой двери, а на расстоянии десяти ярдов было уже совсем плохо видно. Так что если кто-то постарался выскользнуть из дома незамеченным, я мог его просмотреть.

— Понятно… Так я и думал, — задумчиво сказал Кэллаген. Николлз рассеянно допил свое виски, а потом спросил:

— Перед тем как я отправился на это задание, ты мне сказал, что, возможно, я обнаружу там Ирен. Так что, ты считаешь возможным, что она была там?

Кэллаген пожал плечами.

— Но ведь ты же не нашел ее там, не так ли?

— Нет, не нашел. Такой уж это был неудачный день. — Кэллаген раздавил в пепельнице окурок и закурил новую сигарету.

— И еще насчет того, что тебе следует сделать завтра. После разговора с директором страховой компании ты позвонишь в «Савой» и узнаешь, проживает ли еще у них Артур Дэнис. Если он уехал, проверь, не вернулся ли он в Майфилд-Плейс. Потом наведайся к Жульетте Лонжи — адрес ее ты найдешь в телефонной книге — и узнай, покинула ли она Лондон. Затем распорядись, чтобы кто-нибудь из наших парней — это может быть Уолт или Мэтью — съездил в Уолвертон, это в графстве Суссекс. Пусть проверит, там ли находится наша приятельница Ирен. Она должна была остановиться в отеле «Чекерс».

— Ну и дела! Они что, все бегут из Лондона? Что случилось? Они заболели или перетрусили? — Он покачал головой, а потом, понизив голос, спросил: — Послушай, Слим, я некогда не задаю лишних вопросов, но мне очень хотелось бы узнать, что думает полиция об убийстве Сайрака? Я думаю, они не пожалели сил, чтобы заставить тебя говорить.

— Им не пришлось прилагать никаких усилий. Я сам им все рассказал, — ответил Кэллаген.

Лицо Николлза вытянулось.

— Слим, ты меня удивляешь! Теперь я еще больше хочу узнать, кто замочил этого типа! Ведь если полицейские не найдут того, кто его порешил, они постараются повесить это дело на меня! Это было бы ужасно!

— Успокойся. Никто не знает, что ты побывал там до меня. А если бы и знали, то никто не поверил бы, что ты способен кого-нибудь убить. И, уж конечно, даже бы если ты захотел избавить мир от Сайрака, то никогда не использовал бы для этого каминные щипцы. Ты нашел бы что-нибудь получше.

— Верно, Слим, — заявил успокоившийся Николлз. — Этому парню хватило бы одного удара кулаком. Я с самого начала заметил, что у него слабая голова.

Закончив писать письмо, старший инспектор Гринголл собрал бумаги и, закрыв ящик письменного стола, направился к вешалке. Вдруг зазвонил телефон. Придерживая пальто левой рукой, инспектор поднял трубку. Звонил Шеррик.

— Мистер Гринголл, — заговорил он взволнованно. — Я хочу вам сказать… Здесь сейчас Леминг — он в моем кабинете. Он хочет с вами поговорить!

— Пожалуйста. Я жду его.

— А я… можно мне тоже прийти? — Гринголл наморщил лоб.

— Ну, если вы этого хотите… Приходите вместе.

Пальто вернулось на вешалку, а старший инспектор — на свое место за письменным столом. Не прошло и минуты, как Шеррик и Леминг вошли в кабинет.

— Мистер Гринголл, — выпалил Леминг, — у меня сложилось подозрение, что между делом о краже короны Дэнисов и убийством Сайрака существует связь!

— Неужели? — не без иронии воскликнул Гринголл. — Жизнь не устает одаривать нас сюрпризами, да, Леминг? Но я хотел бы, чтобы вы рассказали об этом подробнее.

— Директор страховой компании передал мне полученное ими анонимное письмо. Вот оно!

Он протянул лист бумаги Гринголлу. Старший инспектор прочел письмо и вернул его Лемингу.

— Как видите, автор этого письма советует страховой компании повременить с выплатой страховки за корону до проведения расследования. Это письмо заинтересовало меня, и я постарался как можно тщательнее его исследовать. Обратите внимание на бумагу, на которой напечатан текст, и вы заметите, что это не обычная массовая продукция, а бумага ручной выделки, которой присущи характерные особенности.

— Не сомневаюсь, Леминг, что вы решили пойти по этому следу. — Леминг улыбнулся.

— Вы правы, сэр. Я обратился к экспертам и установил, что существует лишь одно предприятие, выпускающее такую продукцию. Фирма «Ван энд Хоулинг» на Конди-стрит! Когда я обратился к ним, выяснилось, что они действительно производят эту бумагу, но иного формата. Лишь один раз в силу определенных обстоятельств они выпустили партию бумаги такого формата, как этот лист. И вся эта партия была приобретена одним клиентом.

— Кто же он?

— «Сыскное агентство Кэллагена» ка Беркли-сквер.

— Да… дело становится интересным, — протянул Гринголл.

— У меня появились основания полагать, что это письмо было написано в агентстве Кэллагена. Чтобы проверить эту версию, я отправился в «Глоуб энд Консолидейшн» и поинтересовался, была ли у них какая-нибудь переписка с конторой Кэллагена. Оказалось, что он наводил в компании какие-то справки. Это письмо нашли… Так вот, оно было напечатано на той же машинке с использованием той же бумаги. А значит, мы с полной уверенностью можем утверждать, что анонимное письмо родилось в офисе Кэллагена.

Гринголл молчал, попыхивая трубкой.

— Мне кажется, — вступил в разговор Шеррик, — что мы теперь располагаем отличной возможностью прижать Кэллагена. Пусть, наконец, получит то, что заслужил. Мистер Гринголл, вы сказали мне, что он силен и ловок. Но сейчас я в этом усомнился. Допустить такую ошибку! Неужели он не догадался взять бумагу, которая не компрометировала бы его?

Гринголл, уныло усмехнувшись, покачал головой.

— Ах, Шеррик, — сказал он, — сразу видно, что вы не знаете Кэллагена. Можете быть уверены, что, разыгрывая свою партию, он просчитал все ходы. И если письмо написано на столь приметной бумаге, то это свидетельствует лишь об одном: Кэллаген хочет, чтобы все знали, что именно он написал это письмо. Он прекрасно знает, по какому сценарию разыгрываются подобные спектакли. Он не сомневался, что, после того как будет объявлено вознаграждение за сведения о короне, компания непременно обратится в полицию вне зависимости от того, пожелает ли вмешательства полиции владелец пропавшей драгоценности… Кэллаген отправил это письмо, желая подстраховать себя. Ему известно, что корона украдена, но по каким-то своим соображениям он не желает в открытую поставить об этом в известность компанию. И вот он делает ловкий ход: пишет анонимное письмо, но так, чтобы полиция непременно узнала, кто является его автором.

Леминг и Шеррик обменялись растерянными взглядами.

— Я же говорил вам, Шеррик, — заметил Гринголл, — что Кэллаген имеет основания быть высокого мнения о себе.

Воцарившееся в комнате молчание нарушил Леминг.

— Но если он использует такую тактику, то что должен делать я, сэр? — спросил он.

— Тот же вопрос собирался задать и я, — добавил Шеррик. Гринголл усмехнулся.

— Я готов держать пари — Кэллаген уверен, что мы доберемся до этого письма; возможно, он предполагает, что оно уже в наших руках. Вы спрашиваете, как в этой ситуации должны поступить мы. Можем прямо сказать ему, что нам известен автор письма». Скорее всего Кэллаген ответит, что не знает ни о каком письме. Ну и что? Что в сущности произошло? Некий человек, пожелавший остаться неизвестным, счел своим долгом предупредить страховую компанию, чтобы она не спешила выплатить страховку за украденную драгоценность, не расследовав обстоятельств ее похищения. Он дал компании добрый совет, правда, избрав для этого далеко не лучшую форму. Но каким же образом вы собираетесь прижать его, Шеррик? — Он окинул взглядом своих расстроенных подопечных.

— Однако, — заговорил Шеррик, — мы можем и не давить на него, а просто попросить дать объяснения…

— И, видит Бог, вы их получите! — прервал его Гринголл с кислой усмешкой. — Вы только спросите его, и он выложит вам историю, настолько правдоподобную, что вы вспомните старую пословицу: слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не думаю, чтобы это очень продвинуло вас вперед! А потому, если интересно мое мнение, не суетитесь. Вы, Шеррик, продолжайте расследование убийства Сайрака, придерживаясь установленного порядка. Что же касается вас, Леминг, то я посоветовал бы вам поудобнее устроиться в кресле с трубкой в зубах и подождать дальнейшего развития событий.

— Вы уверены, что предвидятся какие-то события?

— Уверен, Леминг. Письмо — это первый ход Кэллагена, а он не из тех, кто бесцельно передвигает фигуры на доске.

Кэллаген вышел из бара «Желтый Якорь» около одиннадцати, Сделав несколько шагов, он остановился: ему показалось, что тротуар слегка колеблется под его ногами. Какое-то время он сосредоточенно спрашивал себя, пьян он или нет, но потом решил, что в сущности это не имеет никого значения, и продолжил свой путь, шагая в направлении Чарлз-стрит.

Неподалеку от Парк-Лейн он свернул в переулок, вошел в темный двор и постучал в знакомую дверь. После довольно долгой паузы в двери приоткрылось окошко и мужской голос спросил:

— Кто там?

— Кэллаген.

— А, мистер Кэллаген! Входите, пожалуйста! — Дверь отворилась. — Давненько вы у нас не появлялись.

— И очень сожалею об этом.

Переступив порог, Кэллаген оказался в одном из тех ночных заведений, которые так размножились в Лондоне за последние годы, — полиция относилась к ним снисходительно, пока они не доставляли ей неприятностей.

Сооруженный в подвальном помещении бар, в котором оказался следовавший за своим проводником Кэллаген, был неплохо оборудован — дубовые панели, отличное освещение Толстый владелец заведения, встретивший детектива, провел его в кухню, одновременно служившую хозяину кабинетом.

Толстяк поставил на стол бутылку и сифон содовой. Он наполнил стакан Кэллагена и, извинившись, вышел. Кэллаген, откинувшись на спинку стула, неторопливо тянул виски с содовой. За стеной звучал рояль — в баре кто-то играл «День уходит»; детектив любил эту мелодию. Ему почему-то вспомнилось дело Вендейнов, которое он когда-то расследовал. Паола Дэнис чем-то напоминает Одри Вендейн, подумал он. А потом, решив, что лучше думать о настоящем, переключился на свои сегодняшние проблемы. Допив виски, он закурил сигарету. Вернувшийся толстяк подсел к столу, снова наполнил его стакан и предложил выпить за процветание заведения.

— А вы совсем забыли нас, мистер Кэллаген, — сказал он. — Раньше вы бывали здесь куда чаще.

— К сожалению, многое из того, что я делал раньше, я не делаю теперь, — ответил Кэллаген. — Кстати, вам никто не говорил о том, что Англия сейчас воюет с Германией?

— Вроде бы я слышал, как кто-то говорил об этом кому-то.

— Как насчет того, чтобы выпить со мной, Джонни? — спросил детектив.

— Не откажусь, если таково ваше желание. Ваше здоровье! — Они выпили. Джонни снова наполнил стаканы, а потом спросил с улыбкой:

— Так в чем же все-таки дело, мистер Кэллаген? Вы же знаете, что я вам предан и что со мной можно говорить без утайки!

— Приятно это слышать. Но почему вы решили, что у меня есть к вам какое-то дело?

Джонни передернул плечами.

— Все очень просто. Ведь вы приходите сюда, когда в чем-то нуждаетесь.

Кэллаген не счел нужным опровергать это мнение.

— Послушайте, Джонни, вам не доводилось слышать об Энтони Сайраке?

— А как же! Этот парень был нашим клиентом… Постойте, недавно я вроде бы слышал кое-что о нем. Похоже, он позволил, чтобы его пришили. Он вас интересует?

— Только косвенно, потому что он действительно откинул копыта, — небрежно сказал Кэллаген. — Меня интересует, не был ли он связан с девушкой но имени Ирен Фивали. Вам не доводилось слышать о такой?

— Еще как доводилось! — оживился толстяк. — Ирен была одной из его курочек — девчонки от него с ума сходили. Вы спросите, чем он привлек ее, но я в ответ смогу только пожать плечами. До сих пор не понимало, что она могла найти в таком типе, как этот Сайрак. Ведь у нее есть все — красота, деньги, шик. Они довольно долго бывали здесь вместе, пока… — Он замолчал.

— Вам нет необходимости подыскивать слова, Джонни. Я уже догадался: пока он не заарканил другую женщину. Я угадал?

— Точно.

— Причем, полагаю, эта девушка была весьма необычной — масса шарма, элегантная, с прекрасными светлыми волосами и отличной фигурой… но некрасивая. Только вот в ее обществе об этом обстоятельстве сразу забывали. И все это называется Жульеттой Лонжи. Верно?

— Больше этого я сам не смог бы вам сказать, — проворчал Джонни. — Зачем люди спрашивают о том, что знают сами?

— Я просто догадался, — ответил детектив. Он допил свое виски и, поставив стакан на пол, заявил: — А теперь моя очередь ставить выпивку.

— В жизни не видел, чтобы человек так хлестал виски! — с восторгом воскликнул Джонни. — У любого ноги уже начали бы заплетаться, а вам хоть бы хны! Вы что, никогда не пьянеете, мистер Кэллаген? Как вы сейчас себя чувствуете?

— Ну… — Кэллаген подумал. — Вроде бы мне хотелось сейчас полетать, однако я не уверен в этом.

— Я слышал, будто есть люди, которые тем лучше чувствуют себя, чем крепче нагрузятся. Вы не из таких?

— Если бы я знал…

Расправившись с последней порцией, Кэллаген тем же путем вышел на улицу. Ночь была прохладной — чувствовалась близость осени. Кэллаген неторопливо шел в направлении Парк-Лейн и размышлял над тем, чем он сейчас должен заняться. Почему людям всегда досаждают какие-то проблемы, которые надо решать? Вот и Сайрак с Ирен Фивали тоже планировали, решали, готовили…

И вдруг он сообразил, куда его несут ноги: он только что миновал Сент-Джорджскую больницу и теперь направлялся к Киксбриджу. Почему его ноги выбрали этот путь? — подумал он, а потом улыбнулся. Он понял.

Где-то вдалеке башенные часы пробили полночь, когда он позвонил у двери квартиры Паолы Дэнис на Палмер-Кер. Ему пришлось довольно долго ждать, прежде чем дверь открылась. Перед ним стояла миссис Дэнис в изящном домашнем платье. Ее волосы были перехвачены синей шелковой лентой.

— Я никогда не говорил вам, что могу быть беспредельно обаятельным? — первым заговорил он. — Или, может быть, вам об этом говорил кто-нибудь?

— И вы, чтобы задать этот вопрос, явились ко мне в такое время, мистер Кэллаген? — спросила она с легкой усмешкой.

Кэллаген покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Но я не могу назвать истинную причину моего появления здесь — вы мне все равно не поверите!

— И все же я хочу узнать причину, заставившую вас нанести мне столь поздний визит.

Он скорбно вздохнул.

— Миссис Дэнис, вы никогда не пытались разжиться выпивкой в Лондоне в такое время? Это безумно трудно. Вот я и подумал, что, если я заявлюсь к вам, вы, может быть, предложите мне немножко виски.

— Нет проблем, — ответила она. — Но только в счет тех двухсот пятидесяти фунтов.

Кэллаген разочарованно покачал головой.

— Значит, вы ведете счет своим деньгам? Вот как рушатся иллюзии! Никогда бы не подумал!.. А вот я никак не могу за ставить себя заняться денежными расчетами.

— И что, мы долго будем стоять на пороге? — спросила она. — Если вы так нуждаетесь в виски, то входите.

— С радостью!

Оставив шляпу в холле, он последовал за хозяйкой в гостиную.

— Между прочим, — сказала Паола, — о цели вашего визита я догадалась сразу же, увидя вас. Странный вы, однако, человек, мистер Кэллаген! Вы со мной согласны?

— Затрудняюсь ответить на ваш вопрос. Могу лишь сказать, что я всегда стараюсь дойти до конца. Впрочем, не исключено, что именно поэтому я кажусь вам странным… и не нравлюсь вам.

— Причины того, почему вы мне не нравитесь, никогда особо не интересовали меня.

— О, в этом я не сомневаюсь! — Миссис Дэнис посерьезнела.

— Как насчет Ирен? — спросила она. — Вы что-нибудь узнали о ней?

— Вам когда-нибудь говорили, что у вас необычайно красивый голос? Когда-то, в молодости, я увлекался стихами — да, да, не смейтесь, я и сейчас люблю поэзию. И я до сих пор помню стихи о женщине, голос которой был как ласка… Такой же голос и у вас.

— В самом деле? Но мой голос очень похож на голос Ирен. Разве вы не обратили на это внимания?

— Я обратил внимание на многое, касающееся Ирен… но в этом плане она меня не интересует, можете мне верить. А вы…

— Вы удивительно любезны, мистер Кэллаген! — с иронией заметила она.

Он усмехнулся.

— Может быть, даже в большей мере, чем вы полагаете. Возможно, вы поймете это позже.

— Неужели? И можно спросить почему? — Кэллаген не ответил на вопрос.

— Миссис Дэнис, — обратился он к хозяйке, — мне кажется, что у вас сложилось очень хорошее мнение об Ирен. Я не ошибся? Вы считаете ее в основном похожей на вас, но более энергичной, склонной к риску и авантюрам. Вы, будучи более стабильным, обстоятельным членом семьи, не можете не восхищаться своей отчаянной и решительной сестренкой. Я прав?

Он подошел к камину и прислонился к нему спиной. Паола села в кресло напротив.

— Да, — сказала она, помолчав немного. — Дело обстоит именно так. Я всегда восхищалась Ирен за то, что ей присущи качества, которых мне недоставало. Особенно активности.

— Не могу с вами согласиться, — возразил Кэллаген. — Мне кажется, энергии вам вполне хватает, а вот вашей сестренке не мешало бы несколько сбросить пар!

— Вы так считаете? — Ее тон снова стал холодным. — Мистер Кэллаген, я почти уверена, что вы знаете, где находится Ирен, причем это известно вам уже давно. Мне кажется, что вы разыгрываете свою партию, но я не могу понять, в чем ее суть. Так какую игру вы ведете, мистер Кэллаген?

— А какую игру, по вашему мнению, я должен вести?

— Не знаю. Мне кажется, что вы увлечены Ирен… — Кэллаген с улыбкой отпил немного виски.

— Отлично! — заявил он. — Должен ли я заключить из ваших слов, что очаровательная Ирен в какой-то мере заинтересовалась мистером Кэллагеном?

— Я в этом не сомневаюсь. Вы — сильная личность, это нельзя отрицать. Напуганная, оказавшаяся в затруднительной ситуации девушка, конечно же…

— Это не имеет значения, — перебил он ее. — Ирен не интересует меня. Из вашего дуэта куда больше привлекаете меня вы. Вы мне нравитесь со всеми достоинствами и недостатками… Впрочем, я уже говорил это.

— Говорили, но я побоялась поверить, — ответила она с сарказмом. — Такая честь!

— Теперь можете поверить. И этому, и еще кое-чему, о чем я сейчас буду говорить. Придет время, когда Паола Дэнис начнет верить мистеру Кэллагену. И не раскается в этом.

Она легким движением поправила волосы.

— Я удивлена. Вы так жаждали виски, а теперь почти не замечаете его.

Кэллаген поднес стакан к губам.

— Должен признаться, что я не так уж и жаждал его.

— Ваши слова отнюдь не удивили меня. — Она передернула плечами. — Конечно же, вы явились ко мне вовсе не потому, что вам захотелось выпить. Просто вы решили показать, что смотрите на мой дом как на ночную забегаловку, готовую обслужить клиента в любое время суток Вам хотелось как-то задеть меня, вот вы и решили, что если появитесь у меня в такой час и под таким предлогом, то цель ваша будет достигнута. Только я уже достаточно разобралась в вас, чтобы принимать ваши выходки всерьез! — Она немного помолчала. — И все-таки мне интересно, что вы собираетесь мне рассказать и во что я должна буду поверить.

— Сейчас я вам все расскажу. А вам советую слушать внимательно, так как речь пойдет о вещах серьезных. Напомню вам, что вы поручили мне разыскать скрывшуюся Ирен и постараться оградить ее от неприятностей. Тем самым вы возложили на меня весьма нелегкую миссию… Я имею в виду вторую часть вашего задания. — Он сделал паузу, усмехнулся и заговорил снова: — Таково было ваше поручение, и «Сыскное агентство Кэллагена» поступило так, как поступает всегда, когда клиент ему симпатичен: оно сделало все, чтобы ваши желания были удовлетворены.

— Я не могу понять… — начала она, но Кэллаген прервал ее движением руки.

— Естественно. Ведь я еще даже не начал свою историю. Это всего лишь вступление. Итак, вернемся к тому дню, когда вы попросили мужа дать вам развод, а он вам в этом отказал. После этого вы провели несколько дней в Майфилд-Плейс — вам хотелось обдумать все как следует и принять окончательное решение. Именно тогда у вас сложился план, касающийся короны. Вы изложили его в письме, которое послали своей сестре. В нем вы писали, что было бы неплохо, если бы вы, покидая мистера Дэниса, прихватили с собой корону. Вы полагали, что в этом случае вам будет легче вести дальнейшие переговоры с мужем по поводу вашего состояния, которое он растратил.

Она бросила на него удивленный взгляд.

— Откуда вы… Откуда вы узнали о письме?

— Я видел его… Правда, не все, а только второй лист, — ответил он. — Однако, если вы разрешите, я хотел бы продолжить свой рассказ. Итак, вы решили завладеть короной. Однако вы вовсе не горели желанием лично похитить ее, а потому обратились к подходящему для такого дела человеку, с которым были знакомы. Я имею в виду Сайрака, которого недавно убили. Вы дали ему ключ от Майфилд-Плейс и сообщили цифровую комбинацию, отпирающую сейф. Он без каких-либо затруднений извлек корону из сейфа и доставил ее вам. Все это время корона была в ваших руках, вы продумывали план дальнейших действий, но вдруг… вдруг вам на глаза попалось объявление в «Таймс», и вы почувствовали себя весьма неуютно. Вы не знали, что вам делать: ведь в игру вот-вот должна была вступить полиция… В то же время вы чувствовали, что не в силах вернуть корону мужу: одна мысль об этом вызывала у вас ужас. И тогда… тогда вы обратились ко мне, чтобы корону вашему мужу вернул я!

— Но этой короны у меня нет! И никогда не было!

— Вам вовсе не следует расстраиваться по этому поводу. У вас нет короны, но она есть у меня. Вы, конечно, понимаете, что история, которую я вам рассказал, это версия, которой нам надлежит придерживаться.

— Но почему? Ведь я не похищала корону! — Кэллаген недовольно покачал головой.

— Вы не догадываетесь? Хорошо, отвечу на ваш вопрос предельно четко: потому что корона была украдена Ирен, которая, идя на это, отнюдь не собиралась отдавать корону вам. Нет, она использовала Сайрака, чтобы украсть корону для себя — ей хотелось отомстить Артуру Дэнису. И если это откроется, она вполне может угодить за решетку.

Руки Паолы так сильно сжали подлокотники кресла, что ее пальцы побелели.

— Это… действительно так? — спросила она срывающимся голосом.

Кэллаген кивнул.

— Но это еще не все, — продолжал он, отпив немного виски. — Ваша любящая риск сестра устроила свои дела так славно, что, кроме обвинения в краже, ей может быть предъявлено обвинение в убийстве!

— Боже!.. — Лицо Паолы было бледным, как полотно. — Этого не может быть! — воскликнула она с отчаянием. — Скажите, что это не так! Вы представить себе не можете, как я тревожусь за Ирен!

— Я тоже тревожусь, — мрачно проворчал Кэллаген, — но не за нее.

— А за кого же?

— За вас! — Он подошел к столу и взял сигарету из шкатулки. — Я выполню то, что вы мне поручили. Видите ли, я намерен заработать эти двести пятьдесят фунтов.

— Но почему вы тогда вернули Ирен тысячу фунтов?

— О, это совсем другая материя! В некоторых случаях я очень щепетилен с клиентами. Полагаю, вы были бы удивлены, узнав, что я способен для них сделать… при определенном стечении обстоятельств.

Казалось, Паола несколько успокоилась.

— Скажите, мистер Кэллаген, — обратилась она к детективу, — что за убийство вы имеет в виду и какое отношение оно может иметь к моей сестре? Ирен не может быть связана с убийством, это невозможно!

Кэллаген печально усмехнулся.

— Вы так думаете? Да, сестры нередко ошибаются, когда считают, что хорошо знают друг друга… Вот и вы, разумеется, полагаете, что отлично знаете Ирен. Она представляется вам очень славной современной девушкой — умной, проницательной, деятельной… ну, может быть, немножко импульсивной и склонной к авантюрам. Но на самом деле она не такая. Ирен — женщина, готовая использовать любые средства для достижений поставленной целя. Я не уверен в том, что после того как я скажу все, что намерен сказать, вы по-прежнему будете любить ее!

— Говорите, — сказала она негромко. — Я готова ко всему.

— Ну что ж…

Кэллаген взглянул на свой стакан. Он был пуст. Проследив за взглядом детектива, Паола встала, чтобы налить ему виски. Кэллаген отставил стакан на каминную полку, а затем неожиданно обнял ее за плечи и, притянув к себе, поцеловал в губы. Она не имела возможности воспротивиться этому, да и не стремилась. Поступок Кэллагена, казалось, не был для нее неожиданностью.

— Могу ли я спросить вас, — сказала она наконец, — почему вы это сделали? Это стиль работы «Сыскного агентства Кэллагена» или побочное действие виски?

— Какая разница! — Он улыбнулся. — Поцелуй в сложившейся ситуации был просто необходим. Я не говорю о том, что он доставил мне огромное удовольствие… и не будет включен в те самые двести пятьдесят фунтов.

Паола окинула его внимательным взглядом, а затем, вздохнув, покачала головой.

— Не могу понять, как вы ухитряетесь заставить меня делать то, что вы хотите… Сперва я позволила вам среди ночи войти ко мне, потом допустила, чтобы вы меня поцеловали… И я почему-то не сержусь на вас, хотя вообще-то должна была просто указать вам на дверь! Почему?

Его глаза блеснули.

— Полагаю, — сказал он, — что на ваш вопрос трудно ответить однозначно. Возможно, все происходит так, как происходит, просто потому, что вы — замечательная женщина. А может быть, дело в том, что вы чувствуете, возможно, подсознательно, что я здесь нужен, что мое присутствие для вас желательно… Вы можете не поверить моим словам, но так может быть.

— Вы сказали, что ваше присутствие желательно… Что вы имели в виду, мистер Кэллаген?

— Вам лучше присесть, миссис Дэнис. Сейчас я вам все расскажу… Однако должен вас предупредить, что мои слова не доставят вам удовольствия.

— Я была бы дурой, если бы сомневалась в этом.

Она вернулась к креслу и, опустившись в него, сложила руки на коленях.

— Приятно видеть женщину, умеющую владеть собой, — сказал Кэллаген. — Мне кажется, что если бы вы даже умирали от страха, то сумели бы не обнаружить этого. Вы — молодчина, и я надеюсь, что вы так же будете вести себя и дальше.

— Что с Ирен, мистер Кэллаген? Где она? Я не сомневаюсь, что вам это известно.

— Вы не ошиблись. Ирен сейчас ничего не угрожает. Она далеко от Лондона, в маленьком городке, где остановилась во вполне сносном тихом отеле. Это я настоял на том, чтобы она уехала отсюда. Лондонский климат сейчас вреден для нее, поверьте мне. Когда ситуация изменится и ей можно будет вернуться, я поставлю ее в известность об этом. — Ее лицо просветлело.

— Боже, как я счастлива, что с ней все в порядке! Но вот что меня беспокоит: провинция — это не ее стихия. Ее тошнит от тихих провинциальных отелей.

— Вы так считаете? Однако она с удовольствием провела несколько дней в загородной гостинице близ Лейлхема… Там она была с вашим мужем.

Паола вздрогнула, как от удара бича.

— Что?! Этого не может быть! Это была другая женщина, не Ирен!

— Все было именно так. В Лейлхеме с Дэнисом была Ирен, перекрасившаяся в блондинку.

— Но письмо! Ведь в письме говорится, что с Артуром была некрасивая блондинка. Неужели кто-либо может найти Ирен некрасивой?

— Миссис Дэнис, совсем недавно вы спрашивали меня, какую игру я разыгрываю. Кажется, пришло время поговорить об этом. В моем рассказе будет немало предположений, однако все они достаточно достоверны и хорошо согласуются со всей совокупностью фактов. Итак, послушайте меня. Вы попросили вашего мужа согласиться на развод. Он вам отказал. По какой причине? Вас это не интересовало. Что вы делаете после этого? Я думаю, вы идете к Ирен, рассказываете ей все и просите у нее совета.

— Совершенно верно. В это время Ирен жила с нами в Майфилд-Плейс. Я никогда ничего не скрывала от сестры. Она выслушала меня и сказала, что поговорит с Артуром и постарается его переубедить…

— Вот! Этот момент заслуживает того, чтобы на нем остановиться! Попробую угадать, что было дальше. Ирен сказала, что намерена поговорить с Артуром Дэнисом, и посоветовала вам на это время куда-нибудь уехать, чтобы этот разговор состоялся в непринужденной обстановке. События развивались так?

— Да. Вы угадали. Ирен посоветовала мне уехать, и я последовала этому совету. Мне показалось, что это неплохая идея.

— Я бы даже сказал отличная… с точки зрения Ирен. Но продолжим. Уехав в Лондон, вы написали сестре письмо. В этом письме вы сообщили ей, что окончательно решили порвать с Дэнисом. Вы коснулись также своих финансовых проблем. В этом отношении ваше положение было далеко не блестящим: воспользовавшись вашей недальновидностью при составлении брачного контракта, Дэнис растратил бо́льшую часть ваших средств и меньше всего думает об их возмещении. Все это настолько выбило вас из колеи, что у вас возник совершенно не соответствующий вашей натуре план похищения короны. Вам казалось, что, если вы захватите с собой корону, вам удастся добиться определенного преимущества в конфликте с Дэнисом. Естественно, вы этого не сделали, отказавшись от своих намерений, но… подтолкнули Ирен к определенным действиям, и она тоже кое-что задумала…

Паола слушала молча. Ее большие, выразительные глаза неотрывно смотрели в лицо детектива.

— Основная цель Ирен была предельно проста: выйти замуж за Артура Дэниса. Почему ей так хотелось стать его женой? Видимо, многое в Дэнисе ей импонировало. Это сильный человек, способный постоять за себя и не дающий спуска пытающимся навредить ему. А Ирен нужны были защита и опора: она успела обзавестись достаточным количеством знакомых, которые, мягко говоря, не любили ее.

— Значит, вы действительно считаете, что она пошла на это? Но… но она знала, что Дэнис не сможет жениться на ней, не расторгнув брак со мной…

— Вот именно! — прервал ее Кэллаген. — Она это знала! Но знала она и то, что если проведет вместе с Дэнисом какое-то время в отеле, то у вас появится повод для развода. Дэнис ей доверял и, уж конечно, не догадывался, что она сама известит вас о скандальном поведении вашего мужа. Именно это она и сделала. Проведя несколько дней с вашим мужем в Лейлхеме, она принимает меры, чтобы об этом узнали вы, не сомневаясь, что после этого вы начнете бракоразводный процесс. Вот тут-то и появляется на сцене Сайрак. Ирен вступает с ним в сговор, и он берет на себя труд написать анонимное письмо и отправить его вам. В то же время Ирен не хочет, чтобы вы узнали, что в Лейлхеме с Дэнис была она, ваша сестра. Поэтому перед отъездом она красит волосы и превращается в блондинку, а Сайрак в своем письме пишет, что блондинка, с которой Дэнис остановился в отеле, некрасива. Скажите, кто после этого мог заподозрить, что некрасивая блондинка из Лейлхема — это очаровательная Ирен?

Он закурил. В соседней комнате часы пробили час ночи.

— Естественно, — продолжал Кэллаген, — получив это письмо, вы отреагировали на него именно так, как рассчитывала Ирен. Вы пошли к своему адвокату, а тот послал детективов в гостиницу «Уотерфилд». Те выполнили там рутинную работу: они показывали служащим отеля фотографии женщин, с которыми был знаком Дэнис, спрашивая, не одна ли из этих дам была с ним, и, конечно же, получали отрицательные ответы. Ну что ж, значит, на бракоразводном процессе будет фигурировать дама-незнакомка, это классический персонаж подобных дел…

Какой великолепный расчет! Ирен понимает, что Дэнис не будет защищаться, чтобы не скомпрометировать ее; в результате ваш брак будет расторгнут, вы получите свободу, а она устранит препятствие на пути к желанному замужеству… Вот на что она надеялась. Но… все сложилось совсем не так, как она рассчитывала!

— Ей что-то помешало?

— Да. Дэнис увлекся другой женщиной. Он познакомился с девушкой по имени Жульетта Лонжи. И вот образец иронии судьбы: мисс Лонжи — блондинка, она некрасива, но… очаровательна. К тому же она богата, а Дэнис отчаянно нуждается в деньгах. Мисс Лонжи хочется стать хозяйкой Майфилд-Плейс, и она готова заплатить за это. И вот Дэнис совершает попорот на сто восемьдесят градусов. Он встречается с Ирен и говорит ей, что его намерения изменились и поэтому им следует расстаться.

Кэллаген затянулся и пустил к потолку облачко голубого дыма.

— Думаю, это было весьма шумное свидание, — продолжал он. — Не знаю, как вы, а я могу представить себе эту милую сцену. Такой удар по самолюбию вашей сестрицы! Она наверняка излила на него весь свой гнев и без прикрас выложила «се, что о нем думает. Но что с того? Она ничего не могла поделать. Все преимущества были на его стороне. Он крепко держал ее в своих руках. На угрозы Ирен учинить скандал он, вероятно, ответил, что в этом случае познакомит вас с проектом ее замужества и с некоторыми подробностями лейлхемской идиллии.

Ирен быстро сообразила, какие последствия ожидают ее в этом случае, и отступила. Можно представить, как она ненавидела Дэниса в эти минуты! Однако не в обычае Ирен было бы признать себя побежденной, и она тут же придумала новый план.

Сидевшая в кресле Паола резко подняла голову.

— Новый план? Еще хуже первого? — На ее глазах блестели слезы.

— Боюсь, что да, — ответил Кэллаген. — Однако вам придется пройти через это, и ничего страшного в этом я не вижу. Но… нарыв созрел, его нужно вскрыть. Если Ирен будет разоблачена, от этого станет лучше всем.

— Мне кажется, — прошептала Паола, — что я уже не люблю ее так, как прежде. У меня такое ощущение, что мы говорим о чужом для меня человеке, И этого чужого человека я презираю.

— Если это так, то я рад за вас, — сказал Кэллаген. — В таком случае вас меньше расстроит то, что мне еще предстоит сказать…

— Продолжайте, пожалуйста, — попросила она.

— Дэнис смертельно оскорбил Ирен, — начал Кэллаген, — и она решила взять реванш. Я более чем уверен, что у нее были весьма далеко идущие планы. Но для воплощения их в жизнь требовались деньги, причем деньги немалые. И вот Ирен принимает решение украсть корону. Она обзавелась ключами от Майфилд-Плейс, узнала каким-то образом шифр сейфа, в котором хранилась корона. Сайрак показался ей человеком, вполне подходящим для выполнения этой операции. Она выплачивает ему в качестве аванса двести пятьдесят фунтов и обещает заплатить еще столько же, когда он доставят ей корону. Все было рассчитано правильно… все, кроме одного: Ирен ошиблась в оценке Сайрака.

Он немного помолчал, а потом, ободряюще улыбнувшись Паоле, продолжил свой рассказ.

— Получив двести пятьдесят фунтов, Сайрак посетил ночью Майфилд-Плейс и без каких-либо приключений похитил корону. В сущности он ничем не рисковал. Если бы его застукали во время выполнения этой операции, он заявил бы, что проделал все это по вашему распоряжению, переданному через Ирен. Ведь у него было ваше письмо, в котором вы выражали свое намерение завладеть короной. Да вы и сами подтвердили бы его слова, чтобы вывести из-под удара Ирен. Доставив добычу к себе на квартиру, он, однако, очень-очень огорчил Ирен, заявив ей, что отдаст ей корону только за весьма крупную сумму денег.

Кэллаген взял из шкатулки сигарету и закурил.

— В результате Ирен оказалась в отчаянном положении и, естественно, попыталась выйти из него, Для этого она решила воспользоваться услугами моего агентства — не знаю, откуда она получила информацию о нем. Покрасив волосы в естественный для нее цвет, она явилась ко мне под видом миссис Дэнис. Она попросила меня помочь ей и отобрать корону у Сайрака; за это она предложила мне тысячу фунтов — видимо, последние деньги, которыми она располагала. Скажу откровенно, это был отличный план, и он, возможно, сработал бы, если бы моя секретарша не заметила, что у нашей клиентки крашеные волосы. Если бы не это, я никогда не стал бы разыскивать настоящую миссис Дэнис, то есть вас. В этом случае у Ирен был бы шанс на выигрыш, однако не слишком большой.

— Почему вы так считаете?

— Потому что не следует сбрасывать со счетов Сайрака. Чтобы отобрать у него корону, мне пришлось немного поработать кулаками, что вряд ли доставило ему удовольствие, И еще меньше ему понравилось, когда я после разговора с Ирен пришел к нему и сообщил, что она собирается вернуть корону Дэниса, подбросив ее в сейф в Майфилд-Плейс.

— Вы считаете, что он не поверил этому и решил, что она блефует?

— Вне всякого сомнения. Сайрак не был бы Сайраком, если бы клюнул на столь незамысловатую ложь. Их бедой было то, что эту партию пытались разыграть два отъявленных плута, каждый из которых пытался проехаться за счет другого. Если бы они оба играли честно, может быть, что-нибудь и получилось бы. Но честность отнюдь не была в их правилах.

— И как же поступил Сайрак?

— Элементарно просто. Он анонимно связался с Дэнисом и подбросил ему мысль о возможном исчезновении короны, чтобы затем по поведению Дэниса установить, вернулась ли корона на место. Как вам известно, Дэнис, обнаружив исчезновение короны из Майфилд-Плейс, обратился в страховую компанию, и с этого момента Сайрак обрел уверенность, что корона находится у Ирен, которая и не думала с ней расставаться. Первоначально он, несомненно, имел намерения заставить свою подругу петь, однако некоторые события подсказали ему другую идею, еще более заманчивую. Вы не догадываетесь, в чем она состояла?

— Кажется, догадываюсь.

— Он обнаружил в «Таймс» сообщение, в котором представители «Глоуб энд Консолидейшн» предлагали вознаграждение за украденную корону. Сайрак, зная от Ирен о плачевном состоянии финансов Дэниса, понимал, что Дэнис куда больше заинтересован в выплате ему страховой премии, нежели в возвращении короны. Ведь корона была застрахована на очень большую сумму, скорее всего превышающую ее реальную стоимость. Конечно же, Сайрак не мог пройти мимо столь многообещающей возможности. Что же касается Дэниса, то, по-моему, он знал, кто похитил корону, но ему ужасно хотелось, чтобы кто-нибудь убедил его, что корона украдена по вашему указанию. Когда я дал ему понять, что я придерживаюсь именно такого мнения и что во время следствия буду утверждать именно это, он тут же возлюбил меня, наговорил мне комплиментов и даже вручил мне тысячу фунтов, чтобы укрепить меня в моих подозрениях. На основе всего этого я пришел к выводу, что он не очень вас любит. Я не ошибся?

Она улыбнулась так, как будто он сказал что-то забавное, но не ответила на его слова.

— Мне хотелось бы внести ясность в один вопрос, — сказала она, — которого вы не коснулись. Если взглянуть на происходящее со стороны, создается впечатление, что вы сделали все возможное, чтобы уверить весь мир в том, что корону украла я. Можно ли мне спросить вас, зачем вы это делаете? Мистер Кэллаген, нанятый мною частный детектив, глава сыскного агентства предает меня! Вам это не кажется странным?

Кэллаген негромко рассмеялся, когда она выпалила это, а потом сказал:

— Попробуйте поверить мне на слово, что вам не следует ни в чем сомневаться. Ответ на все вопросы вы получите скоро, возможно, раньше, чем ожидаете. Может быть, это будет завтра. Но я хотел бы продолжить свой рассказ. Ведь мы еще не добрались до кульминационной точки!

— Неужели?

— Да. Так вот, после появления публикации в «Таймс» замерший было маховик начинает набирать обороты. Ирен, прочтя сообщение в «Таймс», приходит к выводу, что Сайрак начал ей мстить. Естественно, она в ужасе — ведь ей известно, что это за личность. Начав действовать, он ни перед чем не остановится. Но, кроме страха, ее мучит уязвленное самолюбие и бесят мысли о том, что предавший ее Дэнис получит от страховой компании солидную сумму за совершенное ею преступление. Сыграть с ней такую шутку! Нет, она не может с этим примириться! И она снова идет к Сайраку. Конечно, мы никогда не узнаем, о чем они говорили, однако о сути сделанного ею ему предложения догадаться можно. Если Дэнис верит или готов поверить, что корону украла его жена, его можно заставить отстегнуть изрядную часть суммы, полученной по страховому полису, пригрозив, что в случае отказа страховая компания будет уведомлена о том, что корону украл сам Дэнис совместно со своей женой.

— Но ведь это чудовищно! — воскликнула Паола. — Такая подлость! Нет, я не могу поверить в то, что Ирен способна на такое! Этого не может быть! Это выдумка!..

— Я не занимаюсь выдумками, — прервал ее Кэллаген. — Я устанавливаю факты и анализирую их. Кстати, обратите внимание на такой красноречивый момент: кому приносит Ирен в финале эту злополучную корону? Человеку, который готов подтвердить, что в похищении драгоценности виновны вы, миссис Дэнис. То есть мне. — Он помолчал немного, а потом сказал совсем другим тоном: — Вы не догадываетесь, что у меня пересохло в горле? Мне кажется, что я уже много лет не произносил столь длинной речи! Вы не считаете, что я заслужил капельку виски!

Она встала, чтобы наполнить его стакан. Кэллаген улыбнулся.

— Вы знаете, — сказал он, — вообще-то я не так уж и хочу виски. Просто мне захотелось посмотреть, как вы пройдете по комнате. У вас удивительная походка, легкая и грациозная.

Она налила ему виски.

— Вы удивительный человек, мистер Кэллаген! Вы приходите ко мне в полночь, я впускаю вас в дом, а вы рассказываете мне жестокие, невероятные вещи, которые, к сожалению, очень похожи на правду, и заканчиваете комплиментом моей походке!

— Вы находите это странным? Разве частный детектив не имеет права любоваться красивым?

— Разумеется, имеет, но… Мистер Кэллаген, а почему Ирен вообще решила расстаться с короной?

— Она была вынуждена от нее избавиться. И в создавшейся ситуации по причинам, о которых я уже говорил, именно я оказался тем, кто больше других устраивал Ирен. Корона жгла ей руки.

— Почему?

— Дело в том, что она встретилась с Сайраком в ту ночь, когда этот тип был убит. А на другой день она принесла мне корону.

— Вы хотите сказать… — Ее голос оборвался, и она замолчала, не закончив фразу.

— Я ничего не хочу сказать… Это вы хотите спросить меня, не она ли убила Сайрака. Что я могу вам на это ответить? В принципе это возможно. У нее были мотивы убить его, причем достаточно серьезные. И был тут еще один момент… пожалуй, еще менее привлекательный…

Он замолчал и вопросительно взглянул на нее.

— Говорите! — почти прошептала она. — За этот час я узнала столько, что вы уже ничем меня не удивите!

— Вообще-то мне не следовало бы признаваться вам в этом, но я все же скажу… — начал Кэллаген. — Труп Сайрака был обнаружен не мной и не тогда. То, что он убит, установил мой помощник, Виндемир Николлз, причем почти за сутки до того, как об этом была извещена полиция. Не спрашивайте меня, как это произошло. Николлз сообщил об этом мне, и где-то около полуночи я проник в квартиру Сайрака, чтобы взглянуть на его тело. Он умер от удара тяжелым предметом по голове, а его тело было отброшено на письменный стол. Так вот, под ним находился второй листок вашего письма к Ирен. Да, да, того самого, в котором вы писали ей, что намерены завладеть короной. Полиция непременно нашла бы его в первые пять минут.

— Боже! Вы хотите сказать, что письмо положили туда…

— В этом не приходится сомневаться. Письмо было положено туда специально после убийства Сайрака. Причем заметьте, не все письмо. Кто-то взял на себя труд изъять первый листок. Вы догадываетесь, с какой целью это было сделано?

— Нет.

— На первом листе было названо имя адресата: Ирен. А вот прочтя второй листок, можно было предположить, что вы писали Сайраку, с которым были близки. Любой полицейский, обнаруживший эту страницу, тут же пришел бы к выводу, что Сайрак был использован вами для похищения короны.

Застыв в своем кресле, Паола молча смотрела на него. Ее губы чуть заметно шевелились, но она не могла произнести ни слова.

— Так вы думаете… — выдавила она через силу. — Вы считаете… что это Ирен оставила там мое письмо?

— Необязательно, может быть, это была она, а может, и нет. Если верно последнее, то она еще может спастись.

— Как?

— Я предпочел бы пока не говорить об этом. Главное то, что теперь вы теперь правильно оцениваете сложившуюся ситуацию.

— Да… Но после того, что вы мне сообщили, я не стала чувствовать себя уверенней. Мое положение представляется мне весьма шатким.

Кэллаген слегка поморщился.

— Послушайте, миссис Дэнис, — сказал он, — ведь я уже сказал вам, что позабочусь обо всем. Если вы мне не доверяете, я посоветовал бы обратиться к другому детективу.

Паола Дэнис улыбнулась.

— Не скажу, чтобы я симпатизировала вам, мистер Кэллаген, но сомневаться в вашей компетентности не приходится.

— Приятно слышать, — буркнул он. — Теперь о деле. Возможно, завтра я позвоню вам и попрошу прийти в мое агентство. Говорите меньше, точно отвечайте на мои вопросы и больше слушайте. Наша версия такова: вы поссорились с мужем, отказавшимся дать вам развод, и решили уйти из Майфилд-Плейс. В качестве компенсации за причиненный ущерб вы задумали завладеть короной Дэнисов. Договорились с Сайраком, который согласился похитить эту корону для вас. Вы сообщили ему цифровую комбинацию, отпирающую сейф, и снабдили его ключами от дома. Он выкрал корону, но отказался отдать ее вам и предпринял попытку шантажа. Тогда вы обратились ко мне, Я прижал Сайрака и отобрал у него корону. С тех пор корона хранится в моем агентстве. Вот и все. Вы верите мне?

— Вполне. Должна же я доверять хоть кому-то!

— Браво! — Кэллаген улыбнулся. — Да, вам нужна опора, и пусть этой опорой буду я.

Дел у инспектора Шеррика сегодня было по горло, он даже не успел сходить на ленч, однако, когда он стучал в кабинет инспектора Леминга, своего коллеги, вид у него был довольный.

Леминг, сидя за столом, курил сигарету Было видно, что он добросовестно следует совету Гринголла и сейчас изнывает от бездействия. Приход коллеги был для него манной небесной.

— Добрый день, Шеррик! — воскликнул он. — У вас есть какие-нибудь новости?

Шеррик швырнул свою шляпу на стол.

— Знаете, Леминг, — сказал он, — это дело об убийстве Сайрака захватывает меня все больше! Вы спрашиваете, есть ли новости? Пока нет, и я по сути дела не продвинулся вперед, если не считать кое-каких деталей. Но, может быть, на данном этапе это хороший признак — события постепенно созревают!

— Мне бы ваш оптимизм, Шеррик! Ведь эта чертова корона!..

— Значит, вы тоже не продвинулись вперед?

— Каким образом я мог бы продвинуться, если Гринголл велел мне ждать? После того разговора с ним я попросту парализован. Следуя его совету, я торчу в этом кабинете и барабаню по столу пальцами в ожидании перемен.

Шеррик закурил сигарету.

— Так вот, Леминг, мне кажется, что кое-какие перемены уже намечаются. Как вы знаете, я занимаюсь связями Сайрака — исключительно мерзкая личность, скажу я вам… Так вот, роясь в его прошлом, я обнаружил деталь, которая представляется мне заслуживающей внимания. Этот Сайрак часто бывал в дансингах и других подобных местах с некой Ирен Фивали. По-видимому, она была его любовницей.

— Ну и что же?

— А то, — со значением произнес Шеррик, — что эта Ирен Фивали — родная сестра Паолы Дэнис, супруги владельца короны.

Леминг присвистнул.

— Ого! — Он покачал головой. — Достаточно интересный факт! И что же мы будем с ним делать?

— В настоящий момент — ничего, — ответил Шеррик. — Я предпочту подождать. Но это наводит на размышления, не так ли?

— Несомненно. Я полагаю… — начал было Леминг, но зазвонивший телефон прервал его. Он взял трубку. — Алло?..

Разговор длился довольно долго, причем сам Леминг почти не говорил, ограничиваясь словами «да», «так» и «понятно», но по мере того как он слушал, лицо его прояснялось. Опустив наконец трубку на рычаг аппарата, он сказал:

— Ну Шеррик, кажется, я смогу назвать сегодняшний день удачным!

— В чем дело, Леминг?

— Сейчас скажу! Мне кажется, что мы имеем шанс прищемить хвост Кэллагену! Я посоветовал бы вам немного отдохнуть, Шеррик. Покурите, погуляйте, а я пока отстучу докладную Гринголлу. Чует мое сердце, что, прочитав ее, он сам предложит нам провести операцию! — Он окинул Шеррика победоносным взглядом и, гримасничая, как мальчишка, которому пообещали мороженое, добавил: — Я надеюсь, что на этот раз мы его прищучим!

— Ничего более приятного вы не могли мне сказать! — откликнулся Шеррик. — В последнее время слишком много говорят о Кэллагене — он и такой и этакий, и крутой и изворотливый… Только вот тот, кто играет с огнем, когда-нибудь да обожжется!

— А мы ему в этом поможем. И постараемся, чтобы он подольше ходил подпаленным! Однако я должен взяться за дело.

— Я понял. Ухожу и вернусь к вам через полчаса.

— За полчаса я вполне управлюсь!

Когда Шеррик исчез за дверью, Леминг сел за пишущую машинку и начал сосредоточенно печатать.

Закончив эту работу, Леминг закурил, откинувшись на спинку стула, с явным удовлетворением перечитал написанное и, сложив докладную, положил ее во внутренний карман пиджака.

Ну что ж, когда дела идут хорошо, жизнь очень даже недурная штука!

Было без четверти четыре, когда Гринголл вызвал к себе по телефону Шеррика и Леминга. Когда они поднялись в его кабинет, старший инспектор сидел за своим письменным столом с вересковой трубкой в зубах и рисовал на листке бювара нечто, в равной мере напоминающее огурец и кабачок.

— Садитесь, — сказал он вошедшим. — Я хотел бы побеседовать с вами. Я прочел вашу докладную, Леминг, и нашел приведенные в ней данные очень интересными. Есть ли у вам какие-нибудь идеи?

— Откровенно говоря, нет, — ответил Леминг. — Однако, мистер Гринголл, создается впечатление, что обнаруженные нами детали начинают складываться в общую картину — во всяком случае нити, которые мы нащупали, ведут в одном направлении: дело об убийстве Сайрака и дело о похищении короны все теснее переплетаются. На это указывает и только что установленный инспектором Шерриком интересный факт…

— Что вы имеете в виду?

— Шеррик установил, что Сайрак был в близких отношениях с некой Ирен Фивали. А эта особа — родная сестра Паолы Дэнис!

Гринголл вынул трубку изо рта.

— Действительно, любопытная деталь, — сказал он. — К сожалению, пока она еще ничего нам не говорит. Итак, какие дальнейшие шаги вы хотели бы предпринять? — обратился он к Лемингу.

— Ну… если вы интересуетесь моим мнением, то мне кажется, что пришло время взять в оборот мистера Кэллагена. По-моему, наш хитрец перехитрил самого себя. Из его разговора с директором страховой компании — все это приведено в моей докладной — можно заключить, что Кэллаген знает, где находится корона. А если это так, то он должен был сообщить об этом в полицию. Вот здесь-то мы и можем прижать его. Впрочем, не только здесь Мне кажется, что существуют еще два или три момента…

— Если я вас правильно понял, — прервал его Гринголл, — мы должны вызвать Кэллагена сюда и подвергнуть его официальному допросу. Чтобы заставить его говорить, мы должны обыграть его разговор с директором «Глоуб энд Консолидейшн». Так?

— Совершенно верно, сэр.

Гринголл перенес внимание на свою трубку. Он прочистил ее, набил табаком, раскурил, а потом сказал:

— Ну что ж, это дело доверено вам Леминг, и я отнюдь не хочу лишать вас свободы действий. Только… только мне кажется, что все это слишком уж очевидно. Вы меня поняли?

Выражение лиц инспекторов оставляло мало надежды на положительный ответ. После непродолжительного молчания заговорил Шеррик.

— Я буду честен, сэр, а потому отвечу вам нет. Я не понял, что вы имеете в виду под словами «слишком уж очевидно». Но, по-моему, картина складывается достаточно ясная. Я не сомневаюсь в том, что Кэллагену известно, где находится похищенная корона, как и в том, что между делом Сайрака и похищением короны существует связь. Об этом говорят факты. Кэллаген виделся с Сайраком то ли в день его смерти, то ли накануне; приятельница и скорее всего любовница Сайрака Ирен Фивали — сестра Паолы Дэнис, муж которой владел короной… И мы знаем, что это Кэллаген писал в страховую компанию, чтобы те повременили с оплатой страховки… Вы спросите, зачем ему понадобилось посылать эту анонимку? Он просто хотел выиграть время. Кэллагену кажется, что он знает, где находится корона, но у него нет уверенности, что дело обстоит именно так. Чтобы узнать это наверняка, нужно время, но если компания оплатит страховой полис до того, как Кэллаген доберется до короны, тысяча фунтов вознаграждения уплывет от него навсегда.

Он вопросительно взглянул на Гринголла. Тот кивнул ему.

— Продолжайте, Шеррик.

— Итак, Кэллаген почти уверен, что он на верном пути, но как поведет себя «Глоуб энд Консолидейшн»? Действительно ли они готовы уплатить тысячу фунтов за сведения о короне? Есть только один путь выяснить этот вопрос — встреча с мистером Джеруэзом. И он встречается с ним. Мистер Джеруэз тут же извещает нас о том, как эта встреча проходила и к чему она привела.

— Ну что ж, Шеррик, ваши рассуждения не лишены интереса и неплохо аргументированы, — сказал Гринголл. — Вот видите, Леминг, я был прав. Думаю, что теперь вы собираетесь встретиться с Кэллагеном и круто поговорить с ним. Ведь если он не заговорит, мы имеем возможность обвинить его в сокрытии данных, представляющих интерес для полиции. Он же ничего не сообщил нам относительно местонахождения короны. Вы собираетесь действовать именно так?

— Да, сэр, — ответил Леминг. — Мы можем также пойти на блеф и прижать его в связи с убийством Сайрака. Я уверен, что и об этом он знает куда больше, чем рассказал нам.

— Я удивился бы, если бы дело обстояло не так, — согласился Гринголл.

Он встал, прошелся по комнате, заложив руки за спину, и остановился у окна. Так он стоял некоторое время, глядя на несущиеся по улице автомобили и снующих по тротуару прохожих, а потом вернулся к своему столу и присел на его край.

— Все это так, — сказал он наконец, — но вы снова забыли, что имеете дело с Кэллагеном. А Кэллаген — не дурак! — Он постучал трубкой по пепельнице, чтобы выбить золу, а потом добавил: — Помню, как несколько лет назад мне показалось, что я крепко ухватил Кэллагена. Это было, когда мы расследовали дело Райвертона — полагаю, вы помните его, Леминг. Да, мне казалось тогда, что Кэллаген никуда от меня не денется, а он, как песок, проскользнул у меня между пальцами!

Леминг сделал попытку что-то сказать, но Гринголл остановил его решительным жестом.

— Я неплохо знаю Кэллагена, — продолжал он, — и могу с полной уверенностью заявить, что ход, который вы собираетесь сделать, давно проанализирован Кэллагеном. Он отлично знает, что нам известно о его причастности к анонимному письму. А если так, то это означает, что он сам этого хотел. Есть и еще кое-что, в чем я абсолютно уверен…

— Вы имеете в виду этот разговор с директором страховой компании? И полагаете, что нам не приходится на него особо рассчитывать?

— Вы угадали, Леминг. Кэллаген не был бы Кэллагеном, если бы он усомнился в том, что Джеруэз немедленно сообщит нам об этой встрече. Он хочет, чтобы мы знали об этом.

— Какую же партию он тогда разыгрывает?

— Если бы я это знал! Но я не знаю, хотя и уверен, что он ведет какую-то игру. Если вы хотите противостоять Кэллагену, то ни на миг не забывайте, что это очень дальновидный и проницательный человек. Кэллаген не использует обстановку, он ее создает, в этом суть его техники. И поэтому он не знал поражений! Он имеет преимущество и в том, что не связан никакими правилами и имеет возможность делать то, что нам заказано. Он свободен от неизбежной в нашей работе рутины. Людей он презирает и обходится с ними, как с шахматными фигурами, манипулируя ими по своей воле… — Гринголл устремил взгляд к потолку. — Страшно подумать, что было бы, если бы мы действовали теми же методами! Ему ничего не стоит поставить человека в безвыходное положение, усыпив его бдительность смесью правды и лжи, а тогда выжать из него все, в чем он нуждается. — Гринголл опустился в кресло и взял карандаш. На листе бумаги начал возникать банан.

— Так вот, коллеги, — сказал он, несколько успокоившись, — меня не оставляет мысль, что он хочет предпринять какой-то решающий шаг и готовит для этого почву. А если так, то этот шаг будет сделан очень скоро. Кэллаген не может медлить.

— Почему, сэр?

— Вернемся к разговору с Джеруэзом. Кэллаген практически открытым текстом уведомил его, что знает, где находится корона. Разумеется, теперь ему ясно, что он не может рассчитывать на сколько-нибудь долгий срок. Если в течение ближайших сорока восьми часов он не проявит себя, нам придется действовать. Ему это известно, и он сделает все, чтобы только события не пошли по этому пути. Кэллаген по-своему доверяет полиции.

— Счастлив узнать об этом! — буркнул Шеррик. Зазвонил телефон, и Гринголл поднял трубку.

— Алло! У телефона старший инспектор Гринголл! — На его лице появилась улыбка, он послушал немного, а потом сказал, отвечая своему собеседнику:

— Рад приветствовать вас, Слим. А я как раз размышлял о том, что это вы так долго не звоните мне!

Вошедшая в кабинет Кэллагена Эффи Томпсон сообщила своему шефу, что его желают видеть два полицейских офицера — старший инспектор Гринголл и инспектор Леминг.

— Ну что ж, Эффи, пригласите их в кабинет. — Голос Кэллагена звучал спокойно, даже доброжелательно. Он был свеж, гладко выбрит и со вкусом одет. Ему к лицу были черная рубашка и широкий галстук, заколотый булавкой с жемчужиной.

Когда полицейские вошли в комнату, он встал, чтобы поздороваться с ними.

— Рад вас видеть, — сказал он с улыбкой. — Более того, я позволю себе сказать, что никогда не встречал представителей полиции с таким удовлетворением.

— Неужели? Тогда я могу поздравить себя, — в тон ему ответил Гринголл. — Это вселяет определенные надежды после тех забот, источником которых стали для нас вы, Слим.

Кэллаген усадил полицейских в кресла, предложил им сигареты, а потом сказал доброжелательно:

— Если вы не возражаете, мы немного подождем. Я пригласил сюда миссис Дэнис и жду ее с минуты на минуту. Ее интересует то, что я намерен вам сказать. Очень интересует.

Леминг, откинувшись на спинку кресла, искоса поглядывал на Кэллагена. «Хитрый дьявол! — думал он. — Ты считаешь, что можешь обвести вокруг пальца любого, и сейчас собираешься надуть нас! Интересно, как ты намерен это сделать? И еще интереснее, как ты будешь выкручиваться из истории с анонимным письмом, да и из всего остального тоже! Надеюсь, тебе это придется не по вкусу!..»

— Я буду благодарен вам, мистер Кэллаген, — сказал он вслух, — за любую информацию, которую вы сможете нам сообщить. Это чертовски трудное дело, а сейчас оно, похоже, вступает в новую фазу… Старший инспектор Гринголл и инспектор Шеррик, занимающиеся расследованием убийства Сайрака, считают, что эти два дела, возможно, связаны.

— Это не исключено, — кивнул Кэллаген, — однако должен вам сказать, что в настоящее время я занят только «Пэрской короной Дэнисов».

Стараясь изо всех сил, чтобы голос его звучал безразлично, Леминг спросил:

— И вы что-нибудь знаете об этой короне? — Кэллаген одарил его улыбкой.

— И даже довольно много. «Пэрская корона Дэнисов» находится здесь, в моем сейфе.

Это был нокаут. Ошеломленный Леминг с отвисшей челюстью молча смотрел на детектива. Кэллаген закурил сигарету.

— Не скажу, чтобы эта история обошлась мне дешево, — продолжал он. — За эти дни я набил немало синяков. Ведь частный детектив должен оправдать доверие своих клиентов, соблюсти их интересы и в то же время не нарушить закон. А это далеко не просто!

— Однако, Слим, глядя на вас, никогда не скажешь, что вы когда-нибудь испытывали соблазн пойти на компромисс с законом. Вы выгладите вполне удовлетворенным жизнью. Я не сомневаюсь, что причиной этого является то, что совесть ваша чиста!

— Во всяком случае в этом деле совести не за что упрекнуть меня, — скромно заметил Кэллаген.

— Боже! — вздохнул Гринголл. — Как меняются люди! — Предварительно постучав, в кабинет заглянула Эффи и сказала:

— Пришла миссис Дэнис.

— Отлично! — сказал Кэллаген. — Мы ждем ее, пусть войдет. — Спустя минуту в комнату вошла Паола Дэнис, изящная и элегантная, в плаще цвета беж. Увидевший ее в первый раз Гринголл подумал, что давно не встречал столь привлекательной женщины. Кэллаген представил миссис Дэнис присутствующих, пододвинул ей кресло и предложил сигарету.

— Миссис Дэнис, — сказал он ей, — я попросил вас прийти, так как намерен кое-что сообщить присутствующим здесь офицерам полиции и хотел бы, чтобы вы тоже выслушали меня.

Она молча кивнула.

— Могу себе представить, как огорчило вас это происшествие, — обратился к миссис Дэнис Леминг.

— Во всяком случае оно огорчило меня в большей мере, чем мне того хотелось бы, — ответила она. — Я буду счастлива, когда эта история с короной закончится.

— Именно по этой причине я и собрал вас здесь, — сказал Кэллаген. — Я постараюсь, чтобы вы вышли отсюда с сознанием, что все закончено. А теперь… — Он повернулся в Гринголлу. — Теперь, если вы не возражаете, я познакомлю вас с этой историей с самого ее начала. Закончив свой рассказ, я охотно отвечу на вопросы, которые вы сочтете нужным мне задать.

— Отлично! — кивнул Гринголл. Паола Дэнис украдкой поглядывала на Кэллагена. Он сидел, откинувшись на спинку кресла и положив руки на стол, отлично владея собой. Поймав ее взгляд, он улыбнулся ей, и она вдруг почувствовала, что не может не восхищаться этим человеком.

«Он хочет вытащить нас из этой ямы!.. — думала она. — Но как он сможет это сделать?» Она не знала, какую партию он разыгрывает, но в глубине души верила, что он справится с поставленной задачей и преодолеет все препятствия. Она отлично владела собой, но чувствовала, что сердце ее бьется все чаще.

Инспектор Леминг, тоже владеющий собой, не отводил глаз от Кэллагена, однако его волновали иные мысли.

«Ты хитрый, черт! — думал он. — Но и ты когда-нибудь совершишь ошибку. Это будет, потому что каждый человек когда-нибудь да ошибается! И тогда я увижу тебя там, где мечтаю увидеть!»

Гринголл курил сигарету, сожалея, что это не его старая трубка, закурить которую в обществе дамы он не осмелился. Он тоже посматривал на Кэллагена и тоже думал о нем.

«Я не знаю, какую игру ты затеял, — думал он, — но уверен, что это будет занимательная партия. Знать бы, какие карты ты держишь в рукаве! Впрочем, увидим!»

Кэллаген с невозмутимым спокойствием затушил в пепельнице окурок сигареты, закурил следующую и только после этого заговорил.

— Мои деловые отношения с миссис Дэнис, — начал он не спеша, — начались с того, что эта дама попросила меня проверить некоторые сведения, касающиеся ее мужа. Ей стало известно, что он провел около недели в загородной гостинице близ Лейлхема в обществе какой-то дамы. Миссис Дэнис собралась начать бракоразводный процесс со своим мужем…

— Простите, Слим, — прервал его Гринголл, — но мне казалось, что вы принципиально не занимаетесь делами, связанными с разводами.

— Вы правы, Гринголл, — ответил Кэллаген. — Но миссис Дэнис вовсе не требовала от меня заниматься ее разводом. Она хотела лишь, чтобы я высказал свое мнение о сведениях, собранных другими детективами из другого агентства.

— Понятно. — Леминг выпустил облачко дыма, а потом спросил: — Кстати, насчет того другого детективного агентства… Они что, так и не смогли установить личность дамы, с которой мистер Дэнис находился в гостинице?

Кэллаген покачал головой.

— Нет. Им так и не удалось установить, кто эта дама. — Он взглянул на Паолу Дэнис и с улыбкой добавил: — Может быть, потому, что к делу привлекали отнюдь не первоклассных детективов.

— Итак, — сказал Гринголл, — личность этой дамы так и осталась невыясненной. Классическая незнакомка. Я надеюсь, Слим, вы указали миссис Дэнис, что это не лучший вариант. Суд всегда предпочитает, чтобы в таких делах имя… гм-м… любовницы было названо.

— Как бы я мог забыть сказать ей это!

— И… — начал Леминг и замялся. — Значит, так никто и не знает, что за женщина была с мистером Дэнисом в этом отеле?

— Я этого не говорил, — ответил Кэллаген. — Мне известно имя этой женщины. Видите ли, после того как я познакомился с историей миссис Дэнис, это дело заинтересовало меня, и я взялся за расследование, которое закончилось вполне успешно. Так что я могу назвать вам имя этой таинственной незнакомки. Это мисс Жульетта Лонжи. Вообще-то она не придавала особого значения поездке в Лейлхем, однако когда в прессе поднялся шум вокруг пресловутой короны, она испугалась, что окажется втянутой в эту скверную историю, и ее, конечно же, можно понять. Я встретился с ней, сумел вызвать ее на откровенность, а потом дал ей добрый совет. Я сказал мисс Лонжи, что для нее будет лучше, если в сложившейся ситуации она честно и правдиво признается, что в Лейлхеме побывала она. Ведь ей это не грозит никакими неприятностями, так как теперь мистер Дэнис не будет препятствовать расторжению брака с Паолой Дэнис, а следовательно, мисс Лонжи не придется выступать в качестве свидетеля на бракоразводном процессе.

— Вы дали мисс Лонжи очень хороший совет, — заметил Гринголл. — Насколько я понял, мисс Лонжи боялась оказаться втянутой в судебное разбирательство, и только. То, что имя ее будет названо, мало волновало ее.

— Вы совершенно правы, — подтвердил Кэллаген. — Мисс Лонжи, женщина очень здравомыслящая, охотно последовала моему совету. Она написала письмо, в котором призналась, что побывала в Лейлхеме с Дэнисом. Это письмо — у ее адвоката. Итак, джентльмены, вопрос исчерпан.

Он затянулся и пустил к потолку великолепное кольцо табачного дыма. Проследив за его полетом, он перевел взгляд на Леминга и добавил:

— Естественно, я не вижу никакой связи между пребыванием мисс Лонжи в Лейлхеме и делом о короне. Но если кто-нибудь придерживается иной точки зрения… — Он не отрывал глаз от лица инспектора Леминга.

— Ну… возможно, это действительно так… — проговорил тот. — Но это может иметь отношение к чему-либо другому… Может быть…

— Позвольте! — перебил его Кэллаген. — Давайте уточним, о чем мы сворим, — о короне или о «чем-либо другом». У меня сложилось мнение, что вы пришли ко мне, чтобы выслушать меня о короне Дэнисов? Или я ошибаюсь?

В разговор вмешался Гринголл.

— Мистер Кэллаген прав, инспектор Леминг. Мы пришли сюда говорить о короне, так давайте же придерживаться этого предмета.

Кэллаген удовлетворенно кивнул.

— А теперь разрешите мне перейти к другой стороне вопроса. Когда вокруг короны начали разыгрываться бурные страсти, моя клиентка осознала, что очутилась в весьма неприятном положении. Дело в том, что в исчезновении короны виновата она.

Видавший виды Гринголл сумел ничем не выдать своего удивления, а Леминг издал странный булькающий звук; его удивленный взгляд перебегал с одного лица на другое.

— Неужели она?.. — Леминг не закончил фразу. Кэллаген чуть заметно усмехнулся.

— Я не пытался ставить перед моей клиенткой этот вопрос в подобной форме — это не в моих обычаях. По моему суждению, обязанность частного детектива, как и обязанность адвоката, состоит в том, чтобы защищать интересы своих клиентов, не допуская при этом каких-либо противозаконных действий, что я и делаю в силу своих возможностей, разумеется. В сложившейся ситуации, по моему мнению, ни я, ни вы, джентльмены, не имеем права упрекать миссис Дэнис по поводу случившегося. Моя клиентка, собирающаяся развестись с мужем, оказалась в весьма сложном финансовом положении. Выходя замуж, она принесла своему мужу значительное состояние, которое тот растратил в течение нескольких лет, в результате чего миссис Дэнис осталась без средств. Ее муж и слышать не хотел о какой-либо компенсации. Так что ей оставалось лишь самой позаботиться о своих интересах. — Гринголл понимающе кивнул.

— Все ясно. Миссис Дэнис решила сама позаботиться о себе и, покидая своего супруга, прихватила с собой корону, верно?

— Не совсем. Миссис Дэнис не уносила корону, она поручила это другому человеку. Я говорю о хорошо известном вам Сайраке. Миссис Дэнис познакомилась с ним в каком-то дансинге — по-моему, их познакомила ее сестра Ирен Фивали. Сайрак показался ей подходящим человеком для реализации задуманного ею плана. Сайрак должен был проникнуть в Майфилд-Плейс, похитить корону и передать ее миссис Дэнис. Когда она объяснила все это Сайраку, тот согласился провести эту операцию. Миссис Дэнис снабдила его ключами от дома и сообщила ему цифровую комбинацию, отпирающую сейф. Сайрак выполнил это задание без каких-либо затруднений. Он похитил корону и отвез ее в Лондон, где находилась миссис Дэнис. В Лондоне Сайрак передал ей корону и получил от нее сговоренную сумму денег. Цель, которую поставила перед собой миссис Дэнис, была достигнута.

Гринголл покачал головой.

— Скажите, Кэллаген, отдавала ли себе отчет ваша клиентка, какой опасности она подвергалась, связавшись с Сайраком?

— К этому я перехожу, — ответил Кэллаген. — Джентльмены, все вы уже знаете, что представлял из себя этот Сайрак. Он был шантажистом, так что нетрудно догадаться, какую партию он начал разыгрывать. Чуть ли не на следующий день он явился к миссис Дэнис с ультиматумом: либо она выплачивает ему десять тысяч фунтов, либо он отправляется к ее мужу и рассказывает ему все о похищении короны. В результате миссис Дэнис оказалась в крайне щекотливом положении. Ее адвокат начал готовить бракоразводный процесс, так что скандал, который мог разыграться вокруг похищенной короны, мог основательно навредить ей. Что ей оставалось делать в сложившейся ситуации? Разумеется, обратиться за помощью к сведущему человеку. И она пришла ко мне. Я выслушал ее и дал ей совет.

— Нет сомнений, что это был великолепный совет, — буркнул Гринголл с усмешкой.

— Пожалуй. Прежде всего я постарался успокоить ее: я сказал ей, что повода для особого беспокойства нет, что укрощение Сайрака я беру на себя, ну а если он не захочет внять разумным доводам, мы всегда сможем обратиться в полицию. Однако, сказал я ей, первое, что она обязательно должна сделать, это вернуть корону на прежнее место. Миссис Дэнис признала мою правоту и согласилась со мной. К сожалению, вернуть корону не удалось.

— Почему? — насторожился Леминг.

— Из-за досадного стечения обстоятельств, — ответил Кэллаген. — Миссис Дэнис попросту не смогла ее найти. Видите ли, в тот момент она как раз переезжала в квартиру на Палмер-Кер, в которой проживает сейчас. Вы все знаете, джентльмены, что такое переезд. Ее квартира была забита чемоданами, сумками и прочим багажом. И в это время Сайрак принес ей корону. Она сунула ее в чемодан… и забыла, в какой. Прошло двое суток, прежде чем она сумела отыскать футляр с короной. После этого она сразу же связалась со мной по телефону…

— Я хотел бы задать вам один вопрос, — прервал его Леминг. — Неужели вы не сочли нужным известить о случившемся полицию? Похищение драгоценности…

На лице Кэллагена появилось выражение удивления.

— Известить полицию? Но зачем? Разве мы, миссис Дэнис и я, нарушили закон? Если вы так считаете, то скажите, какую именно статью вы имеете в виду!

Леминг замялся, а Гринголл, глядя на него, укоризненно покачал головой.

— Мистер Кэллаген прав, инспектор Леминг, — сказал он. — Как следует из его слов, в момент похищения короны миссис Дэнис была женой мистера Дэниса и они жили вместе.

— Я не оспаривал этого, — начал Леминг, — но…

— Мистер Кэллаген охотно объяснит вам, что согласно действующему в Англии законодательству подобные действия не рассматриваются как кража, если супруги совместно владеют имуществом и проживают под одной крышей. У мистера Дэниса нет оснований в чем-либо обвинить жену, хотя на бракоразводном процессе этот факт мог произвести на суд неблагоприятное впечатление. — Гринголл улыбнулся Лемингу чуть ли не отечески.

— Все правильно, — сказал Кэллаген. — С точки зрения закона, никакого похищения не было, и я вовсе не был обязан ставить кого-либо в известность о случившемся. И, конечно же, у меня не было такого желания. Меня занимал другой вопрос: я хотел, чтобы миссис Дэнис как можно скорее отыскала корону и вернула ее на прежнее место в сейф. Надеюсь, вам все понятно?

— Этого я не сказал бы, — вновь оживился Леминг. — Я внимательно следил за вашими объяснениями, мистер Кэллаген, однако они не проливают свет на ваше поведение после того, как мистер Дэнис обратился в страховую компанию по поводу возмещения нанесенного ему ущерба. В свете того, что вы нам рассказали, его требования были незаконными, хотя он и не знал этого. Ну а «Глоуб энд Консолидейшн» могла заплатить по страховому полису, и тогда…

— Вот именно, — прервал его Кэллаген. — И это очень беспокоило меня. Обратите внимание, в каком неприятном положении я оказался. Я знаю, что юридически корона не была украдена. Если я информирую об этом компанию, то тем самым нарушу профессиональную этику, разгласив сведения, известные только мне и моей клиентке; если я промолчу, то тем самым буду содействовать незаконной выплате страховой премии. Я был обязан найти выход и что-то предпринять.

Губы Гринголла искривились в чуть заметной усмешке.

— В конце концов мне пришла в голову неплохая мысль. Я послал в адрес директора «Глоуб энд Консолидейшн» анонимное письмо, в котором посоветовал им не платить по страховому полису до проведения расследования. Я достаточно хорошо знаю страховые общества и был уверен, что, получив такой сигнал, они не станут платить. Так оно и получилось. — Он улыбнулся полицейским. — Они не только не заплатили, но и поставили в известность об этом Скотланд-Ярд, на что я тоже рассчитывал.

Сидевшая в кресле Паола Дэнис не спускала глаз с детектива. «Слим Кэллаген, — думала она, — я не ошиблась, считая, что вы — удивительный человек. Да, у вас совершенно нет совести, вы невероятно хитры и виртуозно лжете. И тем не менее вы очаровательны, мистер Кэллаген. Может быть, я и ошибаюсь, но мне кажется, что вы начинаете мне нравиться!»

Гринголл бросил взгляд на Леминга, но инспектор лишь вздохнул и отвел глаза.

— Словом, — продолжал Кэллаген, — все сложилось самым лучшим образом: компания не стала платить и привлекла к расследованию Скотланд-Ярд, мистер Дэнис не попал в двусмысленное положение, а я вновь обрел возможность дышать. И тут миссис Дэнис наконец-то нашла корону. Атмосфера несколько разрядилась, однако мое положение продолжало оставаться критическим: не мог же я отправиться в «Глоуб энд Консолидейшн» и выложить там всю эту историю!

— И, конечно же, вам пришла в голову еще одна блестящая мысль? — осведомился Гринголл предельно доброжелательно.

— Вы угадали. В моей голове сложилась неплохая идея. Я поручил мистеру Николлзу, моему помощнику, связаться с директором страховой компании и договориться с ним о нашей встрече. Надеюсь, вы понимаете, что у меня не было ни малейшего шанса получить обещанное вознаграждение, хотя корона и была в моих руках. Однако я обязан был разыграть эту маленькую комедию до конца. Я сказал мистеру Джеруэзу, что рассчитываю завладеть короной в течение ближайших двух суток; когда я уходил от него, у меня с сердца свалился камень.

— Это почему же? — поинтересовался Леминг.

— Бог мой, неужели вы не понимаете? — изумился Кэллаген. — Но ведь это очевидно! Я был уверен, что сразу же после моего ухода мистер Джеруэз поднимет телефонную трубку и позвонит в Ярд. Я надеялся, что этот звонок ободрит вас: ведь если я заявил, что верну корону за сорок восемь часов, то это были не пустые слова. И вы отлично понимали это. «Сыскное агентство Кэллагена» блюдет свою репутацию! — Он смотрел на полицейских честно и открыто.

На Гринголла почему-то напал приступ кашля. Леминг устремил взгляд в потолок, размышляя о том, что год жизни был бы вполне приемлемой платой за возможность незамедлительно свернуть шею Кэллагену.

Наступившее молчание нарушила Паола Дэнис.

— Я хотела бы поблагодарить мистера Кэллагена, — сказала она. — И еще… Мистер Кэллаген, я так боялась, что из-за меня у вас будут неприятности!

— А вот это уж зря, дорогая леди! — не без сарказма заметил Гринголл. — Мистер Кэллаген не был бы мистером Кэллагеном, если бы не мог защитить себя. Уж он таков!

Кэллаген предпочел пропустить реплику старшего инспектора мимо ушей.

— И все же, — сказал он, — есть в этом деле один момент, который не перестает тревожить меня…

— Я полагаю, вы имеете в виду Сайрака, — сказал Леминг. — В самом деле, согласно закону не существует краж между супругами, но если в дело замешан третий, совершивший кражу фактически…

Кэллаген сочувственно взглянул на инспектора.

— Мне отнюдь не хочется вам противоречить, — сказал он, — но и согласиться с вами я не могу. В нашем случае Сайрак выступает не как вор, а как доверенное лицо миссис Дэнис. Он действовал по ее инструкции, он получил от нее ключ от дома и шифр к сейфу. Какая же это кража? И вообще я думал не о Сайраке. Это был гадкий тип, и я вовсе не собираюсь заботиться о нем или о его памяти. А то, что его убили… Что ж, разве не так кончают обычно шантажисты? — Он сделал паузу, чтобы закурить сигарету. — Нет, меня беспокоит судьба миссис Дэнис. Что бы ни случилось, миссис Дэнис не должна иметь никаких неприятностей. А первым условием для этого является отказ мистера Дэниса от каких-либо притязаний на страховку.

— Но почему же? — возразил Леминг. — По-моему, требуя возмещения ущерба, Артур Дэнис в своем праве: ведь корона исчезла, так что он имеет все основания думать, что она украдена. А коли так, то кто запретит ему требовать оплаты нанесенного ему ущерба по страховому полису?

— Я меньше всего собираюсь обвинять мистера Дэниса в чем-нибудь, но я имею основания утверждать, что в настоящее время Артур Дэнис не считает, что похищение короны — тривиальная кража. Может быть, он и думал так в самом начале, когда, заглянув в сейф, не обнаружил там короны. Но не тогда, когда он вступил в контакт с «Глоуб энд Консолидейшн». Но если он полагал, что корона находится в руках миссис Дэнис — а он это знал, я отвечаю за свои слова, — то не кажется ли вам, джентльмены, его требование выплаты страховки несколько странным? Даже если он обратился в страховую компанию до того, как узнал о причастности миссис Дэнис к похищению, он должен был сразу же, как только это стало ему известно, сообщить компании о своем отказе от причитающейся ему страховки. А так он поставил себя в опасное положение, особенно если учесть, что не один он знал о том, что корона находится у Паолы Дэнис.

Леминг с недовольным видом заерзал в кресле.

— Я не совсем понимаю вас, Кэллаген, — сказал он. — Вы что, предполагаете, будто мистер Дэнис узнал от кого-то — до или после своего обращения в страховую компанию, — что корона похищена миссис Дэнис и в настоящее время находится у нее?

— Вы зря сердитесь, инспектор Леминг! Это не принесет вам пользы. И я отнюдь не предполагаю это, а утверждаю. Дэнис знал, что корона находится в руках его супруги.

— Но откуда вы можете это знать?

— Я знаю это потому… — Он сделал эффектную паузу. — Потому что я сказал ему об этом. Думаю, вам будет также небезынтересно узнать, что Артур Дэнис отстегнул мне тысячу фунтов, чтобы я никому не рассказывал об этом.

Когда офицеры полиции возвращались в Новый Скотланд-Ярд на такси, Леминг был подавлен, а Гринголл невозмутимо курил свою трубку.

Молчание нарушил Гринголл.

— Ну вот, Леминг, — сказал он, — теперь вы познакомились с Кэллагеном. А ведь я говорил вам, что у Кэллагена наверняка припрятана пара козырей в рукаве. И это анонимное письмо! Конечно же, он хотел, чтобы мы знали, что письмо это написано им. Письмо страховало нашего друга на тот случай, если бы его дела пошли плохо. И он не сомневался в том, что Джеруэз незамедлительно свяжется с нами и выложит все о состоявшемся разговоре. Да, Кэллаген — не дурак. Он выстроил железную версию и будет держаться за нее руками и ногами.

— Но… — Леминг замялся. — Насколько я понял, вы не верите тому, что он нам рассказал?

— Нет. Я этому не верю, а точнее верю не до конца. В свою историю Кэллаген, несомненно, добавил немного правды, чтобы разбавить ложь. А лгать он умеет! По-моему, в этом искусстве ему нет равных. — Он с удовольствием затянулся своей трубкой.

— Но если дело обстоит так, сэр, — оживился Леминг, — то вы, конечно, не позволите ему выскользнуть? Если вы…

Гринголл не дал ему закончить фразу.

— Если вы найдете прокол в его версии, расскажите о нем мне, и мы продолжим этот разговор! А сейчас… Его версия солидна и подтверждается фактами, а факты — вещь серьезная. Подумайте, в наших руках теперь находится эта проклятая корона, а приложением к ней является вполне правдоподобный и всех удовлетворяющий рассказ. И вы не только ничего не можете поделать, Леминг, но — и это самое забавное — вы даже не имеете оснований что-либо сделать.

— Сожалею, сэр, но я не могу согласиться с вами.

— Верно! — Гринголл чуть заметно улыбнулся. — Вы не можете согласиться со мной, потому что не любите Кэллагена. Но вы заметили, что Кэллаген только что оказал нам услугу?

— Нам?! Нет, шеф, я ничего не заметил. Если что-то и было, оно прошло мимо меня.

— Так бывает, Леминг, когда эмоции довлеют над обязанностями. Хороший полицейский никогда не позволит себе этого. Я полагаю, что ваше внимание было сосредоточено на поисках бреши в версии Кэллагена; причем речь идет не о том, что он нам сказал, а о том, на что он намекнул.

— Я что-то не совсем схватываю ход ваших мыслей, шеф.

— Ничего, это придет. Так вот, по словам Кэллагена, Дэнису известно, что корона сейчас в руках его жены. Но в тоже время он намекнул, что Дэнис — не единственный человек, знающий об этом. И этому лицу известно, что обнаружив исчезновение короны, Дэнис помчится в страховую компанию и предъявит к оплате страховой полис, создав тем самым повод к дальнейшему шантажу. Вот на что намекнул нам Кэллаген. Ну а кто в нашем окружении силен по части шантажа?

— Сайрак! — воскликнул Леминг. — Сайрак знал, что корона оказалась у миссис Дэнис! Он мог навести Артура Дэниса на мысль проверить, находится ли корона в сейфе, а когда тот, не подозревая о роли, которую сыграла во всем этом его жена, обратился в страховую компанию с требованием компенсации, Сайрак начал действовать. У него были все возможности заставить Дэниса платить и платить… И тогда…

Гринголл улыбнулся.

— Именно тогда Артур Дэнис убил его. Вот идея, на которую постарался навести нас Кэллаген. Ну, теперь вы все поняли?

— Господи! Но ведь и в самом деле все могло быть именно так! — воскликнул инспектор. — Сэр, я действительно недооценивал Кэллагена. Этот парень силен по-настоящему! Неужели он и это сможет доказать?

Такси въехало во двор Нового Скотланд-Ярда.

— Не волнуйтесь, Леминг, — сказал Гринголл. — Я уверен, что Кэллаген не остановится на достигнутом. Так что ждите от него сигнала. И я уверен, что это произойдет очень скоро!

Кэллаген свернул на подъездную аллею и через минуту остановил свою машину у здания отеля «Чекерс». Взглянув на часы, он убедился, что время близится к десяти. Здесь было очень тихо, а сентябрьская ночь была лунной и прохладной. Детективу сразу понравилось это место, и он подумал о том, что было бы совсем не плохо отдохнуть недельку-другую в Уолвертоне. События последних дней заметно измотали его. Он откинулся на спинку сиденья и ненадолго закрыл глаза.

Через несколько минут, поставив машину в гараж, где она оказалась единственной, он вошел в отель и обратился к симпатичной даме средних лет, управлявшей отелем.

— Я хотел бы видеть Ирен Фивали, — сказал он. — Леди ждет меня.

— Да, сэр, — ответила она. — Мисс Фивали остановилась в десятом номере.

Когда Кэллаген позвонил в дверь с табличкой «10», ему ответил голос Ирен:

— Войдите!

Он вошел в довольно большую гостиную, обставленную неплохой мебелью. Возле камина, в котором пылало несколько больших поленьев, стояла Ирен в платье из зеленого бархата с бриллиантовой брошью на груди. Длинные рукава платья скрывали ее руки. Бог знает в который раз Кэллаген подумал о том, что Ирен Фивали — удивительно красивая женщина.

Ирен заговорила первой.

— Мне кажется, Слим, что вы не откажетесь от выпивки. Чему вы отдали бы предпочтение?

— Разумеется, виски. Не могу не сказать, что выглядите вы великолепно. Этот наряд…

— Этот наряд надет в честь вашего приезда, — ответила она. — После вашего звонка я подумала, что при встрече с вами должна выглядеть как можно привлекательней. Полагаю, что за последние дни мои акции сильно упали в цене, и это, конечно же, беспокоит меня. Вот я и предприняла попытку поднять их хотя бы на несколько пунктов.

Виски и содовая уже стояли на столе. Кэллаген бросил на стул пальто и шляпу, а затем взял предложенный ему стакан.

— Вы правы, дорогая Ирен, — сказал он. — Ваши акции сейчас действительно котируются очень низко, но вы стремитесь поднять их курс. Не думаю, что вы в этом преуспеете.

Он стоял у стола и смотрел ей в лицо. Она твердо выдержала, его взгляд, повернулась и снова отошла к камину.

— Знаете ли вы, Слим, что во время нашей последней встречи вы были просто отвратительны? Так говорить со мной! За всю мою жизнь никто не позволил себе такого! А самое странное то, что я вас не ненавижу! Не могу понять почему, но это действительно так! Как вам нравится мое послушание? Ведь я сделала все, о чем вы просили, и вот живу в этой скучной дыре в ожидании вашего приезда и в надежде на скорое освобождение.

— Маленькая поправка: вы сделали не то, о чем я вас просил, а то, что я от вас потребовал, — сухо заметил Кэллаген. — Сделали потому, что у вас не было выбора.

— В самом деле? — В ее голосе прозвучали вызывающие нотки.

— А вы в этом сомневаетесь? — Кэллаген покачал головой. — Впрочем, нет смысла развивать эту тему — такая дискуссия никуда нас не приведет. Нам нужно поговорить о куда более серьезных вещах.

Она недоуменно подняла брови.

— О серьезных вещах? Серьезных для кого?

«Демонстрируешь удивление? — подумал Кэллаген. — Ничего, малышка, я знаю, как можно заставить тебя выложить все, что тебе известно. А что мне придется врать, то это не впервой. Итак, за дело!» А вслух он ответил:

— О вещах, серьезных для вашей сестры, для Паолы. Надеюсь, вы не хотите, чтобы у нее были по-настоящему серьезные неприятности?

— Хотела бы я знать, откуда такая уверенность? Мир, включая и Паолу, никогда не был добр ко мне. Так почему же я должна быть доброй к Паоле? Но выслушать вас я готова. Итак, скажите мне, что это за серьезные неприятности?

— Я сейчас все вам объясню, — начал Кэллаген. — Когда Паоле пришла в голову идея похитить корону, она изложила этот план в письме, которое кому-то послала. Часть этого письма, а точнее его второй листок полиция обнаружила под рукой убитого Сайрака. Содержание этой части письма не дает прямых указаний на адресата, так что у полиции вполне может сложиться мнение, что письмо было написано Сайраку и что Паола знала его весьма близко. Я думаю, излишне объяснять, насколько неблагоприятным для вашей сестры может это оказаться. Полиция может сделать из этого очень далеко идущие выводы.

Она подтверждающе кивнула.

— Это уж точно! Но при чем здесь я? — осведомилась она с усмешкой.

— Вы не догадываетесь? Так вот, у меня есть основания считать, что это письмо адресовано вам, но понять это можно из первой, отсутствующей страницы. Для Паолы было бы очень хорошо, если бы у вас сохранился первый лист этого письма или если бы вы вспомнили о нем и подтвердили в своих свидетельских показаниях, что это письмо она написала вам. Ну, а если нет… Полиция наверняка истолкует этот факт определенным образом, и тогда Паоле придется трудно.

— Понимаю. Вы хотите сказать, что полиция может обвинить в убийстве Сайрака Паолу. Да, в таком случае ее следует пожалеть.

— Так вы помните это письмо? — В голосе детектива прозвучали умоляющие интонации.

Ирен покачала головой.

— Мне жаль огорчать вас, дорогой Слим, однако я обещала говорить вам правду и только правду. Я не помню такого письма. Паола говорила со мной о похищении короны, но никогда не писала об этом.

Кэллаген вздохнул.

— Очень жаль. Тогда кое-кому останется только ждать неприятности.

— В самом деле, — согласилась Ирен, — эта история может кончиться для нее весьма печально.

— Вы не поняли меня, Ирен, — сказал он, и в его голосе, до того мягком и даже просительном, зазвенел холодный металл. — Я имел в виду не Паолу. Неприятности грозят другому лицу, и это лицо — вы! Вы лгунья, отвратительная, маленькая лгунья. И, кажется, пришло время преподать вам урок: должны же вы когда-нибудь понять, что лгать — плохо! — Теперь в его голосе прозвучала угроза.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила побледневшая Ирен.

— А то, — ответил он, — что полиция, обыскивая квартиру Сайрака, не нашла там никакого письма! Почему? Да потому, что я побывал там до полиции. Я обнаружил второй листок этого письма до ее прихода и, естественно, унес его! Этот листок у меня. Хотите взглянуть на него? — Он протянул ей письмо. — Вам это знакомо? Ну так как, теперь вы понимаете, в какую ловушку вы себя загнали? А если нет, то послушайте меня. Вы сейчас имеете реальный шанс попасть на виселицу. И если вы не будете вести себя как послушная девочка, то скорее всего именно этим все закончится! Вас пугает такая перспектива, не так ли? Вам все понятно, или вы нуждаетесь в объяснении?

Она молчала, а в ее глазах, которые она не спускала с лица Кэллагена, пылала ненависть. Детектив сунул листок в карман, подошел к столу и налил себе виски.

— Я посоветовал бы вам сесть и взять себя в руки, — обратился он к стоявшей возле камина девушке. — Предстоит серьезный разговор. Односторонний: я буду говорить, вы — слушать.

Она подошла к стоявшему по другую сторону камина креслу и опустилась в него.

— Вы — чума, а не человек! — простонала она. — Никогда не поймешь, говорите ли вы правду или лжете! Если бы я это знала!

— Может быть, это и так, — прервал ее детектив, — но второй лист письма находится у меня, а не у полиции, хотя человек, подбросивший его на место преступления, рассчитывал именно на это. И я утверждаю, что этот листок — часть письма, отправленного вашей сестрой, когда она на несколько дней покинула Майфилд-Плейс, чтобы предоставить вам возможность без помех поговорить с Дэнисом.

Кэллаген немного помолчал и заговорил снова:

— Письмо Паолы пришло как нельзя кстати. К этому времени вы уже согласились съездить с Дэнисом на несколько дней в Лейлхем. Теперь же вы получили возможность доказать ему свою любовь. И вы отдали ему это письмо, в котором ваша сестра излагала свое намерение похитить корону.

— Вы лжете! — крикнула Ирен. — Такого письма не было! Я не получала никакого письма! Паола не писала мне! Как я могла дать Дэнису письмо, которого не было?

— Если это так, если вы действительно не отдавали Дэнису письмо, то вы находитесь в еще более тяжелом положении, чем я предполагал.

— Почему?

Кэллаген с улыбкой преподнес ей новую ложь.

— Предположим, что у меня имеется не только второй, но и первый листок письма, где Паола обращается к вам и называет вас по имени. Паола написала это письмо, а вы его получили. Если вы не отдали письмо Дэнису, но оно все же оказалось под рукой мертвого Сайрака, значит, Сайрака убили вы! Полиция не усомнится в том, что человек, подбросивший компрометирующее письмо так, чтобы оно было обнаружено при осмотре трупа, является убийцей!

— Эта первая страница… Как она попала в ваши руки? — Голос Ирен дрогнул.

— Бог мой, да не все ли вам равно? Важно то, что она в моих руках. Итак, утверждая, что вы не передавали письмо Дэнису, вы подписываете себе смертный приговор. Вас, конечно же, повесят, моя красавица!

Ирен не отрывала взгляда от узора на ковре. Кровь отлила от ее лица, глаза блестели. В комнате воцарилось тяжелое молчание. А потом она передернула плечами и сказала очень тихо:

— Ваша взяла!.. Да, Паола написала это письмо мне, а я отдала его Дэнису. Я не смогла удержаться…

— А отсюда следует, что Сайрака убил Дэнис, — подытожил Кэллаген. — Впрочем, я не сообщил вам ничего нового. Ведь вы и сами об этом догадывались, не так ли? Вы подумали об этом, когда обнаружили тело Сайрака. Ведь вы побывали у него до меня.

— Что вам известно? — чуть слышно спросила она срывающимся голосом.

— Все, — ответил Кэллаген. — В тот вечер, когда Сайрак был убит, вы отправились к нему. Я понимал, что вам будет необходимо встретиться с ним, а потому направил своего агента наблюдать за входом в дом, где жил Сайрак. Когда вы довели до сведения Сайрака, что намерены вернуть корону в Майфилд-Плейс, он, естественно, не поверил вам. Чтобы проверить свои подозрения, он позвонил мистеру Дэнису, после чего тот заглянул в свой сейф и убедился, что короны там нет. Дэнис тут же обратился в страховую компанию, о чем Сайрак узнал, прочитав обращение в «Таймс». Представляю, как он рассвирепел! В самом деле, Дэнис получит немалые деньги по страховому полису, вы при моем участии посмеялись над ним и завладели короной, а он остался на бобах! Было от чего сойти с ума! Полагаю, после этого он связался с вами и сказал, что либо вы отдадите ему корону, либо он убьет вас.

Кэллаген метко швырнул окурок на пылающие в камине угли.

— Вот почему вы пришли к нему в тот вечер: вы решили отдать ему корону и принесли ее. У вас был ключ от квартиры Сайрака, в которой вы не раз бывали; вы вошли туда и обнаружили труп Сайрака. Полагаю, вы были очень напуганы. Вылетев из его квартиры, вы покинули дом, постаравшись сделать это по возможности незаметно. Воспользовавшись первой попавшейся телефонной будкой, вы позвонили мне и сказали, что должны увидеться со мной по срочному делу. Это было в час пятнадцать. Мы договорились о встрече на следующий день.

Зачем вам понадобилось свидание со мной? Все предельно просто. После убийства Сайрака эта проклятая корона жгла вам руки, и вы решили избавиться от нее, передав эту милую вещицу мне и сопроводив ее историей, которой поверил бы разве что слабоумный.

Ее глаза были прикованы к углям в камине.

— Но почему Артур пошел на это? Почему он убил Сайрака?

— Я думаю, что ответить на этот вопрос не трудно. После того как вы согласились отдать корону Сайраку, тот, желая взять реванш, позвонил Дэнису и сказал ему, что отнесет корону в страховую компанию и получит за нее обещанное вознаграждение. Не думаю, что это намерение пришлось по вкусу Дэнису, которому была нужна страховая премия, а не корона. Он сказал Сайраку, что немедленно приедет к нему и они обсудят этот вопрос. Когда они наконец встретились, оба были достаточно подогреты. Между ними вспыхнула ссора, они наговорили друг другу немало обидных слов и горькой правды, пока, наконец, Дэнис не прибег к более веским аргументам, воспользовавшись для этого каминными щипцами… Так пришел конец нашему шантажисту… Несколько позже приходите вы и обнаруживаете труп. А Дэнис в этот момент уже далеко: в клубе «Люкс у Дороти» он вместе со своей новой пассией Жульеттой Лонжи играет в рулетку. Но, до того как покинуть квартиру Сайрака, он положил под руку второй листок письма Паолы — ему очень хотелось, чтобы подозрение пало на его жену. Ну, как вам моя история? — Она молчала.

— Дэнис, Сайрак и вы — великолепное трио отпетых негодяев, — продолжал Кэллаген. — На первое место я все же поставил бы Дэниса. Ведь, подбрасывая письмо, он наносил двойной удар.

Удивительно подлая личность! Он не сомневался, что полиция, обнаружив письмо, прежде всего заподозрит Паолу, и той, доказывая свою невиновность, придется сказать, что письмо было адресовано не Сайраку, а вам. Пожалуй, она смогла бы доказать, что именно вы были адресатом. И вот над нашей очаровательной Ирен нависло обвинение в убийстве. Ну как, вам все понятно?

Она грубо выругалась, а Кэллаген поощряюще улыбнулся.

— Но что теперь будет со мной? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Кэллаген беззаботно. — Может быть, я и вытащу вас из этой трясины. Но вовсе не потому, что симпатизирую вам. Если я и сделаю это, то только ради вашей сестры. Но прежде я намерен кое-что от вас потребовать.

— Что именно?

— Я хочу, чтобы вы сели за этот стол и собственноручно написали обстоятельное признание. Но помните, я хочу от вас правды, всей правды и ничего кроме правды! Вы опишете все с самого начала, ничего не пропуская: то, как у вас сложился этот план и во что он вылился; напишете о письме, о Лейлхеме, о ваших отношениях с Сайраком и Дэнисом… словом, обо всем. Мне нужно полное — понимаете, полное! — признание, и вы напишете его, напишете потому, что у вас нет иного пути спасти вашу изящную шейку от петли. Как вы понимаете, я отнюдь не собираюсь бежать с вашим признанием в Скотланд-Ярд. Мне оно нужно для того, чтобы надежно держать вас в руках. Вы будете пай-девочкой, а я буду застрахован от разных ваших штучек. Вы все поняли?

— Больше всего на свете я хотела бы убить вас, Кэллаген! — с неподдельной искренностью заявила она.

— О, это для меня не новость! Однако в ожидании этого я советую вам усесться за стол и заняться своей исповедью!

Кэллаген проснулся, потянулся, окинул взглядом прикроватный столик и, не обнаружив на нем часов, снял телефонную трубку, чтобы узнать у Эффи, который сейчас час.

— Сейчас четыре часа, мистер Кэллаген, — услышал он четкий голос своей секретарши. — Уилки сказал мне, что вы вернулись в шесть, и я не стала вас будить.

— Я всегда говорил, что вы — настоящий клад, Эффи! — воскликнул детектив. — И если вы хотите укрепить меня в этом мнении, то распорядитесь, чтобы мне принесли сюда крепкого чая. После этого я попрошу вас позвонить в Скотланд-Ярд, связаться с Гринголлом и сказать ему, что мне необходимо встретиться с ним. Я заеду к нему примерно через час.

— Я все сделаю, мистер Кэллаген.

Кэллаген покинул постель, прошел в гостиную и, выдвинув ящик письменного стола, достал из него признание Ирен, которое спрятал туда, ложась спать. Просмотрев его, он снова задвинул ящик и направился в ванную.

На его лице была улыбка. Его первый блеф достиг цели.

Теперь за ним последует второй, а если он удастся, то и третий…

Сидевший за столом старший инспектор Гринголл курил свою вересковую трубку и поглядывал на Кэллагена, расположившегося в кожаном кресле напротив него. На лице старшего инспектора была исполнена улыбка благожелательности, начисто отсутствующей на лице инспектора Шеррика, который, засунув руки в карманы, стоял возле камина.

Голос Кэллагена был мягок. Более того, в нем проскальзывала совершенно не типичная для него робость.

— Вы давно знакомы со мной, Гринголл, и знаете, что я отнюдь не глуп. Но в этом деле я вел себя как идиот, потому что хотел быть очень уж хитрым!.. Но как бы там ни было, теперь вы знаете все… И примите решение.

— Мистер Гринголл, — заговорил Шеррик, — если вы не возражаете, я попросил бы мистера Кэллагена еще раз рассказать нам обо всем, что произошло в день смерти Сайрака.

— Охотно, — ответил Кэллаген, прежде чем Гринголл успел что-либо сказать. — Как я уже говорил вам, — начал он, закурив сигарету, — у меня было немало хлопот с миссис Дэнис, моей клиенткой. Я навел справки о Сайраке, и результаты оказались неутешительными. Я выяснил, что он опытный шантажист и может причинить моей подопечной серьезные неприятности. Больше всего меня тревожило то, что этот тип вполне мог отправиться к Артуру Дэнису и рассказать тому, как он, Энтони Сайрак, был нанят его женой, чтобы украсть фамильную драгоценность Дэнисов. Для миссис Дэнис это было бы очень неприятно, особенно если учесть, что она начала бракоразводный процесс. Миссис Дэнис — очаровательная женщина, она не привыкла общаться с такими типами, как Сайрак или Дэнис, который, кстати сказать, еще похлеще Сайрака. Словом, вы можете понять, какие чувства обуревали меня.

— В полной мере, — подтвердил Шеррик.

— Я решил установить наблюдение за Сайраком. В тот вечер, когда Сайрак был убит, возле его дома дежурил мистер Николлз, мой помощник. Он ждал выхода Сайрака из дома, что бы последовать за ним. Время шло, но Сайрак не появлялся. Николлз начал подумывать о том, не упустил ли он этого типа. Наконец он решил проверить это и, войдя в дом, позвонил в дверь квартиры Сайрака. Ему никто не ответил. Тогда он открыл дверь отмычкой, вошел… и обнаружил убитого Сайрака. Нужно ли говорить, что квартиру он покинул много быстрее, чем вошел туда!

Шеррик осуждающе покачал головой.

— Николлз не мог что-либо предпринять, не посоветовавшись со мной. И тут нам не повезло: случилось так, что именно в этот вечер дела задержали меня и я вернулся домой около двух часов ночи. Николлз ждал меня в моей квартире. Когда он все рассказал мне, я решил взглянуть на случившееся… и отправился туда.

Вздох Гринголла напоминал стон.

— Я хотел бы знать, Кэллаген, отдаете ли вы себе отчет в том, что в один прекрасный день вы загоните себя в безвыходное положение и никто — понимаете, никто! — не сможет вам помочь. Вы идете на безумный риск… или считаете нас слишком снисходительными.

— Я надеюсь на это, — кротко сказал Кэллаген. — Надеюсь на вашу снисходительность! Так вот, я вошел в квартиру, посмотрел по сторонам и почти сразу же заметил возле трупа вот этот лист бумаги. Взглянув на него, я узнал почерк моей клиентки. Сперва я подумал, что это часть письма, написанного ею Сайраку, но почти сразу же усомнился в этом. Положение письма под рукой трупа наводило на мысль, что его оставили специально, чтобы автора письма заподозрили в убийстве. Естественно, я задумался над тем, кому могло быть адресовано это письмо, и пришел к выводу, что адресатом могла быть только сестра моей клиентки, мисс Ирен Фивали. Ирен была в курсе семейных неурядиц Паолы Дэнис, она любила сестру и не симпатизировала Артуру Дэнису. Именно ей могло быть адресовано такое письмо.

— Я вполне разделяю вашу точку зрения, — кивнул Гринголл.

— Сейчас этот вопрос уже не вызывает сомнений. Я говорил с мисс Фивали. Она отлично помнит это письмо. Ирен получила его, когда гостила в Майфилд-Плейс, а Паола была в отъезде; Ирен прочла письмо, а на следующий день потеряла его. Судьба письма очевидна: Артур Дэнис, увидев конверт, подписанный его женой, решил завладеть письмом, что и сделал при первом удобном случае. То, что Дэнис похитил письмо, наводило на весьма серьезные мысли… И прежде всего это подтверждало мою догадку о том, что мистер Дэнис знал об участии Паолы в похищении короны. Значит, он разыгрывал какую-то партию, смысл которой был для меня неясен. Я пошел на риск и встретился с ним. Когда я сказал ему, что корона находится в руках его жены, он явно не был этим удивлен. Его мысли занимал вопрос о страховке — за корону ему должны были выплатить большие деньги. Он выложил тысячу фунтов за то, чтобы я забыл все, что знал о короне, и посулил мне еще такую же сумму, когда компания расплатится с ним. Разумеется, после этого мне все стало ясно.

— Ясно-то ясно, — проворчал Шеррик, — но как могли вы пойти на столь отчаянный риск?

— Я полностью согласен с вами, — ответил Кэллаген, — но что мне оставалось делать? Мне не из чего было выбирать. Хотел бы я знать, как поступили бы вы на моем месте! Поймите, когда я увидел под рукой Сайрака этот листок, я сразу же сообразил, кем и почему убит этот проходимец. Ведь именно Сайрак знал, что корона находится у миссис Дэнис, именно Сайраку было известно, что Дэнис куда больше заинтересован в получении страховки, чем в возвращении фамильной драгоценности, которая ему не нужна, но с которой он не может расстаться по престижным соображениям. Сайрак сделал попытку заставить Дэниса петь, но тот послал шантажиста ко всем чертям. Но и Сайрак сумел задеть Дэниса за живое: он заявил, что отправится в «Глоуб энд Консолидейшн», выложит им все о короне и без хлопот положит в карман тысячу фунтов. Словом, страсти разыгрались, и в конце концов Дэнис испытал на Сайраке прочность каминных щипцов. Причем достаточно успешно. Покончив с Сайраком, он поспешил уйти, однако, прежде чем покинуть квартиру, он подсунул под руку убитого второй лист письма, украденного им у Ирен. Ему хотелось, чтобы на его жену пало обвинение в убийстве — он уже давно искал возможность расплатиться с ней за то, что она уязвила его самолюбие. И когда такая возможность представилась, он поспешил воспользоваться ею.

Кэллаген глубоко вздохнул и добавил сокрушенно:

— Теперь я, конечно, понимаю, что поступил глупо, взяв это письмо. И мне следовало сразу же сообщить вам об убийстве, а не ждать следующего дня. Но… поверьте мне, Гринголл, я был совершенно ошеломлен… Я должен был прийти в себя, все обдумать… а для этого требовалось время. И еще эта тысяча фунтов, которую я принял от Дэниса! Чертовски неприятная ситуация!

— И все же мне хотелось бы знать, где сейчас находится первый лист письма Паолы Дэнис, — сказал Шеррик.

— Конечно же, его уничтожил Дэнис, — ответил Гринголл. — Он не мог допустить существование такой улики — ведь она могла сорвать весь его коварный замысел. Я полагаю, что в отношении этого у нас не может быть никаких сомнений.

В комнате воцарилось молчание. Его нарушил инспектор Шеррик.

— Ну, сэр, — обратился он к своему шефу, — что мы теперь будем делать?

Гринголл сосредоточенно выколотил свою трубку, снова набил ее, а затем поднял глаза на сидевшего в кресле детектива.

— Слим, — сказал он, — мы знакомы уже много лет, и вы отлично знаете, что я вам не враг. Скорее наоборот! Однако если вы и впредь сохраните подобный стиль ведения расследования, то я могу вам гарантировать, что в недалеком будущем вы очутитесь в таком положении, из которого не выберетесь. И моя слабость к вам тогда тоже не поможет. Как человек, который ценит ваше мастерство, я говорю вам: с этим надо кончать! Ведь история с Сайраком — далеко не первый пример вашего вольного обращения с законом!

Кэллаген встал.

— Гринголл, — воскликнул он, — вы неповторимы! Я никогда не забуду ваше отношение ко мне, и, если когда-нибудь случится, что я могу оказать вам услугу, то тотчас.

— Хватит! — прервал его Гринголл. — Хватит с меня ваших излияний! Считайте, что вам повезло… повезло в последний раз. И чем крепче вы вобьете это себе в голову, тем для вас будет лучше! А сейчас уходите, пока я не передумал! Но никуда не уезжайте. Расследование еще не завершено, так что вы можете понадобиться инспектору Шеррику.

— Я в любой момент к вашим услугам… Инспектор Шеррик знает, где он может меня найти. — Он улыбнулся, а потом негромко добавил: — Однако согласитесь, Гринголл, с тем, что мы все достигли того, чего хотели. Вы клеймите мои методы, но ведь намерения у меня были самые лучшие — и так было всегда. И достигнутые результаты устраивают всех. В любых обстоятельствах поступать наилучшим образом для всех и для себя — таков стиль «Сыскного агентства Кэллагена»!

Взгляд, которым окинул его Гринголл, мог бы испепелить камень.

— Убирайтесь! — рявкнул он. — Убирайтесь немедленно, если не хотите выслушать, что я о вас думаю!

Улыбка Кэллагена стала еще лучезарней.

— Не затрудняйте себя, Гринголл, — сказал он. — Я и без того это знаю!.. А сейчас до свидания, джентльмены!

Он поклонился и исчез за дверью.

Когда дверь за Кэллагеном закрылась, Шеррик бросил вопросительный взгляд на старшего инспектора.

— Итак, сэр?

— Старый лис, как всегда, прав. В этом я не сомневаюсь, — сказал Гринголл. — В день убийства Дэнис находился в своем имении, однако он покинул Майфилд-Плейс достаточно рано, чтобы успеть в Лондон. Необходимо проверить его алиби. Если окажется, что у него нет алиби до одиннадцати вечера — а в том, что у него его нет, я абсолютно уверен, — он наш. У нас нет прямых улик, но косвенные доказательства — что надо. Ему не отвертеться.

— Значит?..

— Да. — Гринголл кивнул. — Возьмите ордер на арест и доставьте Дэниса сюда. Если вы не будете терять времени, то за два часа доедете до Майфилд-Плейс. Поспешите, Шеррик!

Выйдя из Нового Скотланд-Ярда, Кэллаген остановил такси и через несколько минут уже был на Беркли-сквер. Поднявшись в свою квартиру, он, сбросив пальто и шляпу, прошел в спальню и, бросившись на кровать, позвонил в Чессингфорд. Ответившую ему телефонистку он попросил соединить его с » Майфилд-Плейс».

Прижимая трубку к уху, он вытянулся на постели и устремил взгляд в потолок. Спустя минуту в трубке зазвучал голос Дэниса.

— Дэнис у телефона.

— Хелло, мистер Дэнис! Говорит Кэллаген.

— Добрый день. Что там у вас стряслось?

— А то, что жаркое поспело!

— Не понимаю. — Голос Дэниса звучал совершенно спокойно, даже равнодушно. — Что все это значит?

— Что это значит? — повторил вопрос Кэллаген. — Это значит, что я только что вырвался из Ярда. Там меня в течение нескольких часов поджаривали люди, умеющие это делать. Да, сколько живу, меня еще никогда так не прижимали. Им все известно. То, что вы убили Сайрака, — тоже.

— В самом деле? Как интересно! И на чем же основано это заключение?

— А вы не догадываетесь? Конечно, это Ирен Фивали. Когда за нее взялись как следует, она тут же раскололась и сдала вас со всеми потрохами. Она написала признание, которое мне дали прочесть в Ярде. Потрясающая вещь! Этой молодой леди следовало бы стать писательницей. Ее исповедь — настоящий динамит!

— Неужели?

— Точно! Кстати, в своем признании она пишет, что дала вам письмо, в котором ваша жена сообщает ей о своем намерении похитить корону. Так вот, это письмо, а точнее один листок его был в руке Сайрака, когда полиция нашла его тело. Они чем-то обработали бумагу и нашли на ней отпечатки ваших пальцев… Я видел фотографию. Так что дело обстоит хуже некуда. А потом со всем этим они навалились на меня. Я сопротивлялся, как мог, но в конце концов они меня прижали и заставили сказать о тысяче фунтов, которую я от вас получил. Эти парни — мастера своего дела. Словом, я не хотел бы поменяться с вами местами, Дэнис.

— Ну что ж, — сказал Дэнис все так же спокойно, — с вашей стороны достаточно любезно, что вы мне позвонили. Кстати, что побудило вас так поступить?

— Ну… Мне не доставляет удовольствия мысль о том, что такой человек, как вы, кончит жизнь на виселице! — ответил Кэллаген. — Это мерзкая смерть. Вы тоже так считаете? Между прочим, ордер на ваш арест уже выписан, а инспектор Шеррик уже выехал в Майфилд-Плейс. Не могу выразить, как я огорчен…

— Я тоже! Впрочем, о том, что меня ждут неприятности, я должен был подумать при нашей недавней встрече. Связаться с таким пройдохой, как вы!..

— Вы мне льстите, — ответил Кэллаген. — Однако я попытаюсь хоть чем-нибудь вас утешить. Возможно, вам это неизвестно, но приговоренные к смерти находятся в отличных условиях, да и вешают их не сразу — между вынесением приговора и приведением его в исполнение проходит недели три, не меньше. К тому же благодаря процессу вы станете очень популярной фигурой. Даже сейчас, во время войны, этот процесс привлечет к себе внимание… Публике наверняка будет интересно услышать о вашем пребывании в Лейлхеме с сестрой вашей супруги…

— Она и это выложила?

— Когда за нее взялись как следует, она выложила все. А что ей оставалось делать, позвольте вас спросить? Ей достаточно ясно дали понять, что если окажется, что письмо в квартиру Сайрака подбросила она, ее наверняка обвинят в убийстве. Такая перспектива почему-то пришлась ей не по вкусу, и она заговорила. Кстати, в Скотланд-Ярде она провела почти шесть часов.

— Господи, с каким удовольствием я свернул бы шею этой твари!

— Вполне вас понимаю. Тем более, что вы могли бы проделать это без всякого риска для себя — дважды вас все равно не повесят.

— Вы что, в самом деле считаете, что меня повесят?

— Я в этом уверен, — ответил Кэллаген. — Вас обязательно повесят, потому что у вас не хватит смелости пойти на то, что спасло бы вас от петли. Конечно! Ведь вы продлите свою жизнь на несколько недель! Будете развлекать публику на суде, а потом недели три проведете в ожидании того, что вам наденут петлю на шею, снова и снова проигрывая эту сцену в воображении. — Кэллаген скорбно вздохнул. — Ну вот, теперь у меня из-за вас разболелся живот.

— Вы думаете, что это меня огорчает?

— О, в отношении ваших чувств ко мне у меня нет никаких сомнений! — ответил Кэллаген. — Только для меня это без разницы. Всех благ, Дэнис! Надеюсь повидаться с вами у подножия виселицы!

— Не сомневаюсь, что это доставило бы вам удовольствие. Прощайте… — последовало грязное ругательство.

Кэллаген опустил трубку на рычаг и, откинувшись на подушки, закрыл глаза. Через пять минут он уже спал…

Когда телефонный звонок вырвал Кэллагена из объятий сна, часы показывали семь. Он протер глаза и поднес к уху трубку. Звонил Гринголл.

— Привет, Слим, — сказал он. — Не буду утверждать, что вы сегодня мне очень нравились; но, несмотря на сложившиеся между нами отношения, после вашего ухода я всерьез подумывал о привлечении вас к ответственности за те штучки, которые вы выкинули, расследуя убийство Сайрака. Но… вам опять повезло. Все обошлось, но это — в последний раз!

— Но почему? — очень искренне удивился Кэллаген.

— Потому что преступник мертв. Дэнис застрелился, оставив после себя письмо. Шеррик, выехавший в Майфилд-Плейс сразу же после нашей встречи, приехал туда слишком поздно — он опоздал на какой-нибудь час.

— Надеюсь, вы не будете оплакивать кончину Дэниса? — осведомился Кэллаген. — Что же касается меня, то я чрезвычайно признателен вам за все, Гринголл. Вы проявили исключительную доброжелательность ко мне.

— Ничего подобного! — взорвался Гринголл. — И не смейте благодарить меня! Считайте, что вам просто повезло, не более! Если бы не самоубийство Дэниса, вы пожалели бы о своем поведении!

— В таком случае, — заявил Кэллаген, — я очень рад, что он сам прикончил себя. Вы даже представить себе не можете, как я рад этому!

Не дожидаясь ответа Гринголла, он опустил трубку на рычаг и, покинув кровать, прошел в гостиную. Вытащив из буфета, где хранился запас спиртного, бутылку виски, он отпил из горлышка несколько больших глотков. Подкрепившись, он достал из ящика письменного стола признание Ирен и неторопливо разорвал его. Обрывки письма полетели в камин. Кэллаген стоял и смотрел, как они превращаются в пепел.

Последний день сентября шел к концу. По-осеннему неяркое солнце склонялось к горизонту, скрытому деревьями. Легкий предвечерний ветерок крутил опавшие листья, гоняя их по дорожке, и шевелил пожухлую траву на лугу, ведущему к лесу.

Кэллаген сидел на последней ступеньке лестницы веранды гостиницы «Звезда и Полумесяц» со стаканом чуть разбавленного виски в руке. Пятнистая жаба, по-прежнему проживающая в бассейне, рассматривала его своими выпученными глазами.

По лестнице спустилась Сюзен Меландер. Остановившись за его спиной, она сказала:

— Мистер Кэллаген, к нам приехала леди, которая хочет видеть вас. Она ждет в маленькой гостиной.

— Леди? — спросил Кэллаген, не поворачивая головы. — И как эта леди выглядит?

— О, она великолепна! — выпалила Сюзен. — Невероятно красивая и в шикарном наряде! Как бы я хотела быть похожей на нее! Может быть, тогда я не проторчала бы всю жизнь в деревне! Так как, вы пойдете к ней, или мне сказать, что вас нет?

— Пойду, — ответил он. — Пойду, чтобы не гонять вас лишний раз через всю гостиницу.

Он допил виски и направился в гостиную. Там, стоя возле камина, его ждала Паола Дэнис.

— Каждый раз, встречая вас, я не перестаю удивляться, каким образом вы ухитряетесь становиться все красивее! — сказал он. — Конечно, вы и сами знаете это, однако приятно повторять правду — такая уж у меня натура. — Она покачала головой.

— Это что, обычная тактика «Сыскного агентства Кэллагена»? — спросила она. — Я полагаю, что такое начало рассчитано на то, чтобы расположить к себе клиента!

Ничего не ответив, он придвинул к камину кресло, и она села. Он смотрел на нее, и в его глазах вспыхивали веселые огоньки.

— Я случайно оказалась поблизости, — сказала она. — В Шиули — это в десяти милях отсюда — живут мои друзья, и я сейчас гощу у них. И вот мне пришло в голову воспользоваться случаем, чтобы навестить вас. Мне очень хотелось выразить вам мою признательность за все то, что вы сделали для меня!

— В этом нет необходимости, — ответил он. — Вы заплатили, мы выполнили свою работу, и все. К тому же дело это позабавило меня.

— Мистер Кэллаген, но я же знаю, какому риску вы подвергались! Ведь все могло обернуться иначе, и тогда…

Он прервал ее движением руки.

— Не будем говорить об этом. А как поживает Ирен?

— Она покинула Англию и сейчас на пути в Австралию.

— Будем надеяться, что Бог ей поможет, — пробормотал Кэллаген. — Я имею в виду Австралию…

— И с короной все кончено! Она продана, чему я очень рада. Эта корона пугала меня.

Кэллаген улыбнулся.

— Вот и отлично, — сказал он. — Все кончился, и все довольны. Если не считать Ирен, разумеется. Впрочем, кто знает, что ждет ее в Австралии. Может быть, она произведет там фурор — с ее личиком и фигурой это немудрено.

Паола Дэнис не отрывала глаз от вытканных на ковре цветов.

— А ведь какое-то время мне казалось, что Ирен вам небезразлична. Я думала…

— Давайте оставим эту тему, — прервал он ее. — Совсем не трудно догадаться, какими фразами мы сейчас обменяемся: вы скажете, что думали, будто я влюблен в Ирен; я начну протестовать и скажу, что нет; тогда последует вопрос «почему?», а я отвечу… Нет, сегодня я хотел бы поговорить о других вещах.

Она улыбнулась.

— Вы всегда остаетесь самим собой! Острым, трудным и… необычным! А ведь было время, когда я считала вас бесцеремонным, алчным… даже опасным человеком!

— А сейчас?

— Сейчас я не испытываю желания отвечать на ваши вопросы. — Она встала и открыла сумочку, которую держала в руках. — Мне захотелось что-нибудь подарить вам на память, и я выбрала вот этот портсигар. Я нахожу его красивым, но наши вкусы могут и не совпасть. Я уверена, что вам дарят массу таких безделушек, но надеюсь, что вы и для моего портсигара найдете место в своей коллекции.

Она протянула ему портсигар. Он принял его и осмотрел со всех сторон.

— Великолепная штука! — сказал он. — Я и сам не выбрал бы лучшего.

— А теперь нам пора распрощаться… До свидания, мистер Кэллаген! — Она протянула ему руку.

— До свидания, миссис Дэнис. — Казалось, его рука вы пустила тонкие пальцы Паолы без особой охоты.

Она уже шла к двери, когда Кэллаген открыл портсигар и прочел надпись, выгравированную на внутренней стороне крышки.

— Минуточку, Паола! — Он рванулся за ней. — Одну минуточку!..

На нижней ступеньке лестницы, где совсем недавно сидел Кэллаген, теперь устроилась Сюзен Меландер. В глубокой задумчивости она бросала камешки в пятнистую жабу, сидевшую в том же бассейне среди кувшинок.

На ведущей через лужок дорожке появился Николлз с бутылкой пива в одной руке и стаканом в другой.

— Хелло, девочка! — кинул он. — Что нового? Где сейчас шеф?

— Если вы имеете в виду мистера Кэллагена, то он в маленькой гостиной, — ответила она. — Но не один: к нему приехала клиентка. Я уверена, что это ужасно важная встреча, и я знаю, что говорю, потому что… Словом, я не удержалась и заглянула в окно. Вам лучше не мешать им, мистер Николлз!

— Почему? — Николлз наполнил пивом свой стакан.

— Потому. Я же сказала вам, что мистер Кэллаген очень занят! — Она немного помолчала, а потом добавила с грустью: — Меня он почему-то никогда так не целовал!

Николлз залпом выпил пиво.

— Не огорчайся, крошка! — сказал он. — Все дело к том, что ты не его клиентка. Наше агентство приберегает все самое лучшее для клиентов. И когда «Сыскное агентство Кэллагена» клиентку целует, то она должна уверовать в то, что никто в мире не способен сделать это лучше, чем мы.

Сюзен передернула плечами.

— В связи с этим мне вспоминается, как когда-то в Канзасе я познакомился с одной девочкой, — продолжал Николлз — Это был клад, настоящий клад! И вот однажды вечером, когда мы сидели на крылечке ее дома…

Он поднял глаза и обнаружил, что Сюзен исчезла.

— Черт возьми! — Николлз озадаченно покачал головой. Но я должен, обязательно должен рассказать кому-нибудь эту историю! Я уверен, что она понравится любому!

Он допил пиво, зевнул и по ступенькам поднялся на веранду.