Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Брук Блейн
Серия:
Eva_Ber
Аннотация
Что, если у тебя есть всё, чего только можно хотеть в этой жизни... кроме мужчины, в котором ты нуждался, не осознавая этого?
Шоу Дженнингс, соблазнительный, таинственный владелец салона татуировок «Бади Электрик», упорно работает, а играет ещё упорнее. Он построил жизнь, которой гордится, и хоть это не включает в себя вторую половинку, его кровать ночью может согреть куча сексуальных мужчин. Но никто из них никогда не заставлял Шоу сесть и надолго обратить на них внимание. Но всё это меняется, когда через его дверь проходит знаменитая рок-звезда.
Трент Нокс держал в руках весь мир, будучи солистом «ТБД», одной из величайших рок-групп в истории... до тех пор, пока не ушёл. Побег на остров Южного Хэйвена кажется идеальным вариантом, чтобы Трент снова нашёл себя и вернул свою страсть к музыке. Но чего он никак не ожидает, так это найти свою музу в двухметровом татуировщике, чью порочную улыбку он не может выкинуть из головы.
Единственная проблема? Трент знатный ловелас, а Шоу не заинтересован в том, чтобы быть чьим-то экспериментом - музой или кем-то ещё. Но в таком маленьком городе Шоу всё сложнее и сложнее держать настойчивого рокера на расстоянии вытянутой руки.
Пока напряжение между ними растёт, может быть, пора наконец сдаться и увлечься чем-то, в чём есть немного... желания.
Глава 1
— Ну, ну, ну. Разве это не мой любимый качок явился на вечеринку, — произнёс мой давний лучший друг Баш (коротко от Себастиана), открыв дверь в свой особняк и выйдя на крыльцо.
На сегодняшний праздник — простое сборище ненасытных одиночек, или так я один думал — Баш полностью перешёл в режим Виктор/Виктория (
Я тихо присвистнул от его вида.
— Не знал, что это костюмированная вечеринка. Мне стоит пойти домой и взять свою тогу?
— Нет, если только ты не вернулся в колледж, — Баш обошёл меня с оценивающим взглядом, слегка проводя рукой по моему приталенному тёмно-синему пиджаку, пока проводил полный осмотр. — Как ты влил себя в этот костюм, Шоу? Думаю, если ты чуть сильнее вздохнешь, эта ткань треснет.
Снова встав передо мной, он игриво сжал мой бицепс.
Я чувствовал дьявола на своём плече, бросая ему озорную ухмылку.
— Я определённо на это надеюсь, но всё зависит от того, кого ты привёл со мной поиграть.
— Хмм. Я подумал, что сегодня вечером мы можем попробовать кое-что немного... другое.
— Это как?
Блеснули белые и острые зубы Баша, когда на его лице появился волчий оскал.
— Сегодня у меня есть для тебя сюрприз, мой друг. Такой, которым ты можешь безмерно насладиться.
С этими словами он достал из кармана брюк повязку и покрутил её в руках.
— Что это? Ты хочешь закрыть мне глаза?
Он цыкнул и покачал головой.
— Ладно. Ты хочешь закрыть мне глаза и...? — я затих, чтобы он мог закончить моё предложение, но он только хохотнул.
— Если я скажу тебе, зачем это, сюрприза не будет.
По моей спине пробежала дрожь предвкушения, и мой член дёрнулся под тонкой, лёгкой тканью моих брюк. Я не потрудился сегодня надеть бельё. Невозможно было сказать, что он запланировал — или кого — но это всегда было лучшей частью этих тайных сборищ, доступных только по приглашениям. У Баша был неограниченный арсенал сюрпризов в его дизайнерских рукавах.
— Тогда, пожалуйста, делай, что нужно, и веди, — сказал я, готовый зайти внутрь и выплеснуть напряжение прошедшей недели на горячем желающем теле.
— А-а, — Баш покачал изящным пальцем, и голубой свет на террасе заставил кристаллы Сваровски, украшающие его ногти, заблестеть. — Прежде чем сможешь войти, ты должен сказать волшебное слово.
— Серьёзно?
— Нет, прости, это неправильное. Но можешь попробовать ещё раз.
— Баш...
— Тоже не то.
Его руки скрестились, копируя мою позу, и пока он ждал, его указательный палец стучал по его губам.
Вот, очевидный знак. Понимал он это или нет, его палец у губ был универсальным знаком «шшш», так что слово могло быть... «тайна»? Но ещё он хотел завязать мне глаза... «
После долгого мгновения я понял:
— Секретность.
Тёмные глаза Баша блеснули в ночи, когда он сделал шаг вперёд на каблуках, которые поднимали его ближе к моему двухметровому росту.
— Очень хорошо. А теперь закрой глаза.
Я был в особняке Баша достаточно раз, чтобы знать, куда он меня ведёт, даже с закрытыми глазами. Через входную дверь, по прихожей, вверх по бесконечной лестнице. Идя по коридору, я слышал приглушённые звуки, будто люди разделились на пары и уже находились за закрытыми дверьми, и чем дальше Баш меня вёл, тем громче становились голоса. Но не было никаких различимых слов — это были скорее напряжённые вскрики мужчин, которые дарили и получали удовольствие, и это сделало меня твёрдым как чёртов камень.
— Похоже, вечеринка началась без меня, — сказал я, приподнимая губы в улыбке.
— Не там, куда ты идёшь, — ответил он. Я слышал, как опустилась ручка, затем лёгкий поток воздуха, когда дверь открылась, и меня провели внутрь, а затем щелчок закрывающейся за нами двери. В какую бы комнату он меня ни привёл, здесь было мертвецки тихо. Мы были одни.
Баш легко постучал по повязке на моих глазах.
— Оставь это, пока не зайдёшь внутрь, — сказал он тихим голосом, будто не хотел, чтобы его кто-то услышал.
А значит я пройду через ещё одну дверь. Я задумался, зачем вся эта секретность, так как обычно эти вечеринки были неформальными, и если мы хотели с кем-то уйти, мы это делали. С широко раскрытыми глазами и включённым светом.
Но я доверял Башу свою жизнь и знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что у него была хорошая причина делать всё так, как есть. Так что я не думал дважды, когда услышал, как открылась вторая дверь, и почувствовал на спине его нежную руку, которая вела меня вперёд, а затем услышал, как он с улыбкой в голосе произнёс:
— Наслаждайтесь, друзья мои.
Затем он ушёл, и всё же я был не один.
Я снял повязку, но трудиться не стоило. В комнате была кромешная тьма. Ни окна, ни щели света через дверь. Я ничего не видел, но чувствовал присутствие другого человека, будто он стоял рядом со мной. Я ждал, пока он заговорит, но тянулась тишина. Он не говорил ни слова и не двигался, хотя должен был знать, что я пришёл.
Я подумал, что это, должно быть, часть игры. По какой-то причине нам нельзя было видеть друг друга, и я рискнул предположить, что разговоры тоже исключены. Что-то говорило мне, что игра состояла в чём-то большем, чем просто в темноте, которая обостряла наши ощущения и устанавливала настрой, и от этого по моей спине пробежала дрожь.
Открыв свои чувства, я стоял идеально ровно и ждал намёка на то, где находится мужчина, который меня ждал. Долгое мгновение я слышал только своё колотящееся сердце, пока справа от меня не раздался лёгкий звук, может, тихий вздох, и я медленно пошёл в том направлении, позволяя своей добыче услышать моё приближение. Он сбежит и вынудит меня за ним гоняться? Или он хотел, чтобы я нашёл его?
Слегка выставив перед собой руки, я шёл вперёд, пока кончики моих пальцев не коснулись гладкого материала с холодной зубчатой линией, которая тянулась вертикально — молния. Мой нос заполнил запах кожи, когда я скользнул руками вверх по мужской куртке. Он не двигался, но я слышал его судорожное дыхание, когда добрался до его плеч и скользнул руками под куртку, чувствуя там обнажённые напряжённые мышцы. Может, он был на три или четыре дюйма ниже меня, и, спустив куртку, я понял, что под ней ничего нет. Никакой майки. Ничто не прикрывало твёрдые мышцы его сильных рук и груди.
Кожаная куртка упала на пол, и тогда мужчина потянулся ко мне, его ладони прошлись вверх по моим рукам, плечам, шее, оставляя по пути мурашки. Было нечто такое соблазнительное в том, что ко мне прикасался незнакомец, хотел меня, пока мы стояли лицом к лицу в неосвещённой комнате. Я понимал, как загадочность всего этого могла помочь кому-то робкому чувствовать себя смелым и сильным, хотя у меня никогда не было с этим проблем. Я без проблем мог сказать кому-то, чего хочу и когда, что означало, что сегодняшние тайные действа — это инициатива мужчины, который в данный момент ласкал моё тело — но для меня это будет определённо чертовски забавно и сексуально.
Когда его грубые пальцы добрались до моих губ, я схватил его за запястье и задержал на месте. Затем я поцеловал кончики его пальцев и втянул глубоко в рот указательный и средний пальцы, лаская их языком, и до моих ушей донёсся его вздох.
Этот звук был таким эротичным, солоноватый вкус его кожи на моём языке был таким головокружительным, что мне пришлось накрыть ладонью свой уже готовый-ко-всему член, чтобы успокоить его к чёртовой матери. Будто почувствовав моё возбуждение, он вытащил пальцы из моего рта и дёрнулся бёдрами вперёд. Я хрипло простонал от контакта. Его стояк соответствовал моему, хотя больше выделялся через его обтягивающие джинсы.
Жаждая большего, я схватил его за узкую талию и позволил своим рукам опуститься на его зад. Его плечи прижались к стене, и крепко сжимая его задницу, я притянул его бёдра к себе, потираясь о выпуклость напротив своей. Всё это время его пальцы ловко расстёгивали пуговицы моей жилетки, а затем он вытянул мою рубашку и начал расстёгивать и её тоже. Моя грудь тяжело вздымалась, пока он одним движением снимал мой пиджак, рубашку и жилетку, и я откинул их, ни капли не переживая о том, как найду их позже.
От его прикосновений на моей обнажённой коже выступили мурашки. Вниз по шее, а затем на груди, где он щипал мои соски так сильно, что я вскрикнул от болезненного удовольствия и накрыл его руки своими.
Он замер, будто пересёк негласную линию. Но если он считал, что зашёл слишком далеко, или что я собираюсь его остановить, он смертельно ошибался. Я опустил наши руки на свой дрожащий пресс, а затем дальше, дальше, пока мы не просунулись под пояс моих брюк к моему...
— Чееерт, — его голова ударилась о стену, когда на выдохе с губ сорвалось ругательство.
Я улыбнулся в темноте. Он нарушил правила собственной игры. Одним словом он изменил всё, а теперь?
Но прежде чем я смог сделать свой шаг, он оттолкнулся от стены, его руки с лёгкостью нашли моё лицо, когда он слегка притянул меня ниже и удержал на месте. Я знал, что так будет, но ничего, и я имею в виду
Боже.
Не осознавая этого, я прижал его к стене, сжав его запястья в своей хватке, пока наши тела тёрлись друг от друга, нуждаясь в этом восхитительном трении. Каким-то образом я расстегнул его джинсы, и когда опустилась его молния, я упал на колени.
Я зацепил пальцами пояс его джинсов и боксеров и не спеша стянул их, дюйм за дюймом. Мой загадочный мужчина надо мной неровно дышал, и хоть он не видел меня, а я не видел его, я чувствовал тяжесть его взгляда.
Я не позволил ему сбросить джинсы. Я оставил их на его лодыжках, что удержит его именно там, где я хотел. Затем, очень медленно, я провёл руками вверх по его икрам, его кожа была тёплой на ощупь и становилась всё горячее, чем выше я поднимался. Мышцы его бедра сжались от предвкушения. Я задумался, как долго он пробыл здесь, ожидая меня. Задумался, знает ли он, кто я, или я для него был таким же незнакомцем, как он для меня. Я почти надеялся, что это последний вариант, и, зная Баша, наверняка так и было.
Низ живота незнакомца был напряжён, его тазовые кости давали мне опору, когда я опустил голову, и жёсткие кудряшки его таза защекотали мне нос. Я вдохнул его запах, позволяя ему окутать меня. Нет, я никогда раньше не был с этим мужчиной. Я запомнил бы кого-то такого аппетитного.
Чёрт, я мог бы кончить в тот же момент. Прямо у его ног, пару раз подрочив, и я мог кончать днями. Но я не хотел лёгкого облегчения. Я думал, что ненасытен, когда зашёл в комнату, но теперь понимал, что изголодался, и только член этого мужчины между моих губ мог удовлетворить мой голод.
Я обвёл основание его члена и обнаружил, что его стояк указывает на меня, толстый, длинный и гордый, его жар обжигал мои руки. Его возбуждение было очевидным на головке его члена, и я измазал губы его предсеменем, срывая стон с его губ.
Всё решив, я одним движением заглотил его всего до задней стенки горла, и, должно быть, шокировал его, потому что он схватил меня за затылок в попытке оттянуть назад.
Но не в этот раз, потому что его твёрдый член пульсировал между моими губами, и я ни за что не собирался останавливаться, пока не высосу каждую последнюю каплю из его тела.
Он снова выругался, когда я отстранился и подразнил его, щёлкнув кончиком языка по его набухшей головке, прежде чем заглотить его снова и снова. Его ноги дрожали, будто ему было тяжело стоять на ногах, и я знал это ощущение — но будучи дьяволом, которым я и был, я хотел толкнуть его ещё дальше за грань.
По-прежнему обхватывая одной рукой его член, я удерживал незнакомца на месте, пока облизывал указательный палец на другой своей руке, хорошенько его смачивая. Затем я снова взял в рот его член и на этот раз потянулся и прижался пальцем к горячему отверстию между его ягодицами. Поначалу он дёрнулся от контакта, но затем удивил меня, когда сам опустился на мой палец.
Вот
Игра. Началась.
Ощущений был избыток — он так крепко сжимал мой палец, и низкие стоны, которые он издавал, заполняя мой рот, были самым сексуальным, что я когда-либо слышал. Я всегда считал себя любителем всё видеть, но это? Да... Я мог бы пойти на это снова.
Со своей стороны я продолжал молчать, хотя каждая частичка моего естества хотела спровоцировать его и подробно рассказать ему, какой эффект он оказывает на моё тело. Я думал, что поступил умно, не надев ничего под брюки, но то, как мой член пропитывал спермой всё ещё застёгнутую ткань, доказывало, что моя теория ошибочна. Но к чёрту. Мне было плевать. Мена заботило только удовольствие, которое я вырывал из него, пока мы крали этот момент.
Я протолкнул ещё один палец, заполняя его, уже растягивая на случай, если позже он захочет мой член. Невозможно было сказать, как всё обернётся. Не было никаких правил, никаких временных рамок. Я мог сосать и трахаться всю ночь, будь всё по-моему — и давайте на чистоту: в спальне всегда всё было по-моему.
Когда мои пальцы коснулись его простаты, задержка в его дыхании и движение его бёдер были единственными предупреждениями, которые я получил, прежде чем почувствовал во рту его оргазм. И будучи жадным сукиным сыном, я… Проглотил. Всё.
Я сел на свои ноги, пока он восстанавливал дыхание, и схватился за его голень с задней стороны, чтобы удержаться за него, пока расстёгивал свои брюки и
— Твоя очередь.
Прежде чем я смог задуматься, почему его голос прозвучал так знакомо, я уже стоял лицом к стене со спущенными по бёдрам брюками.
Мне придётся не забыть позже поблагодарить за это Баша.
Глава 2
— Подожди, подожди, — блондин двадцати с чем-то лет подо мной положил ладонь мне на руку, останавливая меня от дальнейших действий.
— Ты в порядке? — спросил я, опуская взгляд по гладкой обнажённой коже под моими руками.
— Да. В смысле, нет. Просто... Будет ведь не больно, да?
Я бросил взгляд вниз, а затем приподнял брови, глядя на него.
— А ты как думаешь?
— Думаю, на вид это очень похоже на опасное оружие.
Усмехнувшись, я покачал головой.
— Я могу обещать, что это не слишком опасно. Я серьёзно отношусь к безопасности, но также не хочу толкать тебя на что-то, что ты не хочешь делать.
Его голубые глаза стали огромными, пока он смотрел мимо своего тела на меня. Паника исказила его тонкие черты, узкий вздёрнутый нос и сжатые тонкие губы.
Я убрал от него руки.
— Подожди, — произнёс он, поднимаясь на локтях. — Что ты делаешь?
— Кажется, ты начинаешь передумывать.
— Ну...
— Слушай, как только ты это сделаешь, пути назад не будет. Мне понадобится, чтобы ты на сто процентов был здесь.
— Я-я здесь. Правда, здесь.
— Ну не знаю. Ты был готов сбежать при виде этого.
Он тяжело сглотнул, и на его щеках расцвёл румянец.
— Просто он намного... больше, чем я ожидал.
— Я это слышал, —
— О боже, — произнёс он, кусая губу.
— Так что? — я снова склонился над ним. — Хочешь, чтобы я продолжил? Или хочешь, чтобы я остановился?
— Нет. Пожалуйста, не останавливайся.
— Уверен? Мы можем сделать это в другой раз...
— Сейчас. Это должно быть сейчас, — его тон был умоляющим, и я спрятал улыбку, которая хотела проявиться. — Я хочу этого. Просто... действуй, — он лёг обратно и зажмурил глаза.
— Просто дыши, — сказал я, наблюдая за ним, читая подсказки на его лице, на котором была видна нерешительность. Сотня баксов на то, что сегодня этого не произойдёт. Чёрт, я буду в шоке, если это вообще
Пока он лежал, и его грудь быстро вздымалась и опускалась, он дёргал край своей майки, которая была наполовину задрана вверх.
— Просто это огромный шаг, понимаешь?
Моя спина хрустнула, когда я выпрямился; день был длинный, и мне не нужно, чтобы он оправдывал свои действия — или скорее бездействие. Я постоянно слышу один и тот же монолог — чёрт, обычно я его произносил. В любом случае, мне нужно, чтобы он принял решение, потому что от травмы шеи у меня кружилась голова, и лучше было оборвать всё сейчас, чем пройти полпути и доставать затычку. Плюс, мои мысли находились где-то далеко с той чертовски жаркой ночи у Баша несколько дней назад. Я по-прежнему понятия не имел, кем был тот незнакомец, и Баш не давал мне никаких подсказок, но, чёрт возьми, я умирал от желания попробовать его снова. Повторения обычно не для меня, но в этом случае я сделаю исключение — если смогу выяснить, как его найти.
— Это не для всех, — сказал я, снова сосредотачиваясь на своём клиенте и пытаясь успокоить тревогу, которую видел в его глазах, прежде чем она превратится в полноразмерный приступ.
— Я имею в виду, что это обычно довольно постоянно. Ты знаешь?
— Да, — сказал я, а затем усмехнулся на его пустое выражение лица.
Глаза мальчика распахнулись.
— Но... Я всегда могу её убрать, если не захочу больше. Верно? — он снова закусил губу. — Но тогда у меня останется какой-то огромный шрам, что будет отстойно. Такое было с моим другом Томми, и теперь он отказывается даже снимать майку...
Пока он болтал, я ждал, что он поймёт, что это ошибка, и поднял взгляд на часы. Через десять минут у меня был назначен приём, индивидуальный дизайн, на который я потратил недели. Единственная причина, по которой я согласился поработать с этим парнем в моём кресле, это то, что я ожидал, что он быстро придёт и выйдет.
На рабочем месте рядом со мной Кайн поднял взгляд от набедренной татуировки, над которой работал, и фыркнул, качая головой,
— Добро пожаловать в «Бади Элек... трик».
Я заикнулся в своём приветствии, чего никогда не бывало, поймав взглядом мужчину, который вошёл в мой салон. Высокий, может метр девяносто или около того, он обладал аурой уверенности, которая украла кислород в комнате. От того, как его тёмные джинсы и бордовый свитер обнимали его тело, подчёркивая мышцы, над которыми он явно упорно работал, и от того, что он остановился в центре моего салона, я не смог сдержаться и облизнул губы. На его каштановых волосах длиной до подбородка была шляпа, и хоть она была низко опущена, чтобы скрыть его лицо, я готов был поставить деньги на то, что если её снять, лицо будет подходить его утончённой фигуре.
Я прочистил горло, пока мужчина оглядывался в поисках того, от кого послышалось приветствие, и когда он посмотрел в мою сторону, я произнёс:
— Я могу вам помочь?
— Да, — тембр его голоса в одном простом слове был таким поразительным и почему-то знакомым, но я не мог понять, как и почему. — У меня приём у Шоу.
— Это я, — сказал я. — Подожди, и я сейчас примусь за тебя.
Казалось, что моё терпение будет вознаграждено этим сексуальным сюрпризом, что означало, что пора мечтателю в моём кресле убираться к чёртовой матери.
Я повернулся обратно к блондину.
— Хорошо, я скажу прямо: ты готов?
— Эм... да?
— На самом деле ты не хочешь этого делать.
— Не хочу?
— Нет. Не хочешь. По крайней мере, не сейчас и определённо не здесь, — сказал я, кивая на его обнажённый низ живота и бедро.
— Почему нет?
— Потому что это главная зона расширения.
Он смотрел на меня пустым взглядом, прежде чем до него дошли мои слова.
— Думаешь, я потолстею?
— Или это, или можешь залететь. Здесь татуировка растянется до размеров твоей головы.
Потребовалось несколько долгих секунд, но затем он начал посмеиваться.
— Ха, это смешно, — он потряс передо мной пальцем. — Ты забавный парень, Шоу. Но я не планирую залетать.
— Нет? — я изобразил шок.
— Именно. Давай сделаем это.
— Идёт, — я включил тату-машинку, и когда она загудела, я произнёс: — О, но просто чтобы напомнить, ты не можешь двигаться, пока я работаю. Я знаю, что как только иголка коснётся твоего бедра, покажется, будто я пронзаю тебя ножом мясника снова, и снова, и снова, но постарайся дышать, и мы закончим через несколько минут.
— Эм... что?
— Не переживай, если ты потеряешь сознание, я вызову «скорую».
— «С-скорую»?
— О, они милые ребята, не беспокойся. Это в приёмной приходится потратить вечность, и они, наверное, захотят оставить тебя на ночь и сделать несколько дюжин анализов крови, но завтра ты сможешь вернуться в кресло, чтобы всё закончить, не велико дело. Но постарайся не терять сознание, ладно?
Его глаза чуть не выпали из орбит, когда я снова наклонился над ним с машинкой, но прежде чем я коснулся его кожи, он вскочил с кресла и сказал:
— Воу, воу, воу. Стой на месте.
Я откинулся назад и попытался изобразить беспокойство.
— Что-то не так?
Блондин спрыгнул с кресла так быстро, что споткнулся, а затем схватил свою куртку и прижал её к груди.
— Мне очень жаль, Шоу. Я не могу этого сделать.
— Нет? — произнёс я, выключая машинку, а затем поднимаясь на ноги.
— Ни за что. Н-но дело не в тебе, а во мне. Правда.
Мне пришлось закусить улыбку, кивая.
— Я понимаю. Ты поступаешь так, как для тебя лучше.
— Спасибо, Шоу. Мои друзья были правы. Ты правда лучший, так что, может быть, в другой раз, — он начал подходить ко мне, будто чтобы обнять, а затем передумал и поспешил через салон так быстро, как его могли нести его тощие ножки.
Звон раздался снова, когда он поспешно вышел, и рядом со мной Кайн не смог сдержать смех, который у него вырвался.
— Серьёзно, приятель? Нож мясника?
Я пожал плечами, начиная убирать своё рабочее место.
— Было либо это, либо мачете. Я рискнул.
Глава 3
Я приподнял бровь, когда парень, который сидел в кресле Шоу, пробежал мимо меня, чуть не спотыкаясь в спешке уйти. Какую фразу всегда в шутку говорят южане, когда чувствую к нему жалость? Ах да.
Пока я оглядывал салон, в кармане моих джинсов раз в двадцатый за последний час завибрировал мобильник. Я не потрудился проверить экран; я не глядя знал, кто обрывает мне телефон. Мне следовало выключить его к чёрту или оставить в своей комнате, но я обнаружил, что постоянные звонки только подогревают мою решительность отстраниться от прошлого подальше.
Телефон продолжал вибрировать, когда я остановился у стойки регистрации салона татуировок «Бади Электрик» и стал листать один из фотоальбомов с названием «Индивидуальные заказы Шоу» на обложке. Я слышал от нескольких друзей, какой Шоу талантливый, а его внимание к деталям было бесподобным, и судя по их татуировкам, а также по дизайнам на страницах фотоальбома, они не преувеличивали.
— Трент, верно? — раздался передо мной глубокий голос.
— Верно.
Я закрыл альбом и поднял взгляд. И выше. И выше. Вот там стоял Шоу, мужчина, с которым я неделями переписывался насчёт индивидуального дизайна и которого я представлял совсем не так. Не что чтобы у меня были ожидания — мне было более чем плевать, как он выглядит, — но
Когда он хорошо присмотрелся к моему лицу, я увидел, как он складывает два и два, судя по тому, как его глаза слегка расширились, и я напрягся. Он знал меня. Он знал мою группу.
Это было впервые.
— Спасибо за ожидание, — сказал он. — Мой клиент без записи был немного... нерешительным.
— Для тебя это стандартная практика — отговаривать клиентов от татуировок?
Шоу улыбнулся, делая пометку в своём календаре.
— Только когда это ради их блага, — он протянул мне папку-планшет и ручку. — Прочитай это и подпиши. Ещё мне нужна будет копия твоих документов.
— Конечно, — я вытащил из бумажника свои права и протянул ему, прежде чем прочитать обязательство об освобождении от ответственности, медленно, строчка за строчкой. Да, это выглядело как стандартное обязательство, но никогда не знаешь, сколько там может быть скрытого дерьма, если не проверишь каждое слово.
Прошло пару минут, а я всё ещё читал, и Шоу тихо хохотнул.
— Ты, наверное, первый человек, который всё читает, прежде чем подписать.
— Меня достаточно разводили на плохие контракты, так что теперь я более осмотрительный, — я поставил подпись, дойдя до конца, и подвинул документ в его сторону.
— Готово. Хочешь копию?
— Нет необходимости.
Он положил договор в папку, а затем сделал копию моих прав. Через плечо он произнёс:
— Ты будешь некоторое время сидеть в кресле, так что уборные сзади, если нужно. Ещё у нас есть кофе и холодильник, полный напитков, если чего-то хочешь.
— Нет, спасибо. Всё в норме.
— Хорошо, — сказал он, протягивая обратно мои права и тепло улыбаясь мне. — Так тебя по-прежнему устраивает дизайн? Есть какие-то изменения, которые ты хотел бы обсудить, прежде чем мы приступим?
— Дизайн отличный.
Шоу ждал, что я продолжу, но когда этого не произошло, он понял намёк, что я не особо настроен разговаривать, и кивнул.
— Ну, я рад, что ты им доволен. И просто чтобы повторить, что мы обсуждали по переписке, я буду бить дизайн от руки, а не по трафарету, так что могут быть некоторые художественные вольности, в зависимости от размещения, но всё будет как можно ближе к тому, что ты просил. Тебя это устроит?
— Ага.
— Хорошо, тогда давай начнём, — он кивнул, чтобы я пошёл за ним через открытый салон. Всю левую часть занимали прямоугольные рабочие места, которые были разделены только чёрными ширмами, достаточно высокими, чтобы скрыть интимные части тела клиента, но достаточно низкие, чтобы татуировщики видели друг друга так же, как и остальной салон. В отличие от большинства салонов, в которых я был, стены этого не были испещрены фотографиями работ художников или серийных татуировок. Вместо этого под лампами сверкали замысловатые серебряные скульптуры, контрастируя с тёмно-синими стенами. Результат получался творческим, но чистым и свежим, показывая, что мужчина, за которым я шёл, очень гордился своим делом.
Шоу жестом указал в сторону большого чёрного кресла сзади.
— Садись и расслабься, пока я всё подготовлю.
Когда я сел, мой мобильник зазвонил снова. Я игнорировал его, пока Шоу прикреплял распечатку татуировки в стиле хайда к раме рядом с креслом (
Большинство того, из-за чего я переживал, оставалось одним и тем же последние шесть месяцев: принял ли я правильное решение, какого чёрта я буду теперь делать со своей жизнью и смогу ли когда-нибудь снова написать чёртову приличную песню?
А ещё недавно ночью появился кто-то неожиданный, о ком я не мог перестать думать...
Мой телефон снова завибрировал в кармане, и на этот раз мне захотелось кинуть его через зал.
Садясь на стул рядом со мной, Шоу произнёс:
— Тебе нужно ответить?
— Нет.
— Хмм, — он натянул перчатки, пока жужжание продолжалось. — Он будет звонить всё время, пока ты в моём кресле?
Я пожал плечами.
— Возможно.
— Тогда, может быть, ты можешь его отключить.
Внезапная серьёзность в его голосе дала понять, что он не спрашивает, и моим первым инстинктом было сказать ему не лезть не в своё чертово дело. Но это была машинальная защитная реакция, которая не имела никакого отношения к мужчине, который собирался оставить на мне постоянный след, а относилась к тому, кто был на другом конце звонка.
Без слов, я достал мобильник из кармана, чтобы его отключить, и, делая это, я взглянул на экран, прежде чем тот стал чёрным. Этот быстрый взгляд подтвердил мои подозрения по поводу звонящего, но серьёзно? Больше двадцати чёртовых звонков?
Я засунул глупую штуковину обратно в карман, пока Шоу продолжал готовиться. Он не говорил ни слова, не обязан был, но что-то в серьёзности его расправленных плеч вызывало у меня чувство, что я веду себя как придурок. Не лучший образ действий перед тем, как тебя начнут колоть.
— Прости. Это по работе, — пробормотал я, хоть уже давно не имел ничего связанного с работой. На самом деле, в последнее время у меня не было никаких дел, верно? Я убегал от проблем и стал в этом чертовски хорош. Я сбежал из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, в Остин, а затем в Нэшвилл, прежде чем отправиться в Южный Хэйвен. Я даже не был уверен, что привело меня сюда, помимо того факта, что я проводил здесь лето в детстве. И это было так далеко от музыкального мира, как только было возможно.
Шоу открыл упаковку со спиртом, и я поднял руку, чтобы он смог протереть незапятнанную кожу моего предплечья.
— Я знаю, как всё бывает. Значит, можешь считать эти следующие несколько часов перерывом.
Я фыркнул.
— Похоже, у меня сейчас бесконечный перерыв.
— И это плохо?
— Плохо, когда твоя жизнь переворачивается с ног на голову.
— А, — кивнул Шоу, но больше ничего не сказал. Очевидно, этот парень не был сплетником, но он узнал меня, так что ему должно было быть интересно. Верно?
— Полагаю, ты что-нибудь об этом слышал, — сказал я, выманивая ответ, что угодно, что дало бы мне намёк на то, о чём он думает. Я даже не знал, почему мне вообще есть до этого дело.
Его глаза на мгновение поднялись к моим, прежде чем он кивнул в сторону татуировщика, работающего с женщиной рядом с нами. Я понял предупреждение:
— Я никогда не слушаю сплетни.
Я чувствовал искренность его слов, и впервые за долгое время мои губы растянула маленькая улыбка.
— Спасибо.
Он подмигнул мне, прежде чем переключить внимание обратно на мою руку.
— Значит, голова гитары начнётся примерно... здесь, — сказал он, проводя пальцем по месту в нескольких дюймах от моего запястья, а затем поднимая его выше по моей руке, чтобы показать мне, что он представляет. — Затем гриф в этой области, и корпус закончится примерно вот тут.
— Да, — произнёс я, игнорируя то, что по моей коже пробежались мурашки от его прикосновения.
Когда он включил машинку, и её жужжание стало соответствовать тому, которое раздавалось рядом с нами, я перестал двигаться. Татуировки никогда меня не беспокоили, наверное, поэтому у меня и были пару дюжин различных форм и размеров по всему телу, и когда иголка проколола мою кожу, я не поморщился. Отключившись, пока Шоу делал своё дело, я сосредоточился на роке, звучащем из динамиков. «The Nothing», группа, у которой мы выступали на разогреве миллион лет назад, когда были маленькими амбициозными никем. Было сумасшествием думать, как всё это быстро изменилось. В течение года мы прошли путь от выпуска своего первого альбома до собственного тура. И после этого всё просто пошло в гору.
Захваченный музыкой и воспоминаниями, я обнаружил, что смотрю на татуировку, которая обвивала горло Шоу, и задумался, почему он выбрал этот конкретный дизайн для такого уязвимого выделяющегося места, и было ли это чертовски больно.
— Да, было больно, — сказал Шоу, не поднимая взгляда.
— Что?
— Татуировки на шее, — он вытер лишние чернила с моей руки и тихо хохотнул. — Я вижу, о чём ты думаешь. Они доставили хлопот, так что если ты не решил всё смертельно точно, я бы не советовал этого делать.
— И ты снова отговариваешь клиента от татуировки.
Шоу усмехнулся.
— Полагаю, да. Но, эй, это твоё тело.
Свободной рукой я инстинктивно потёр чувствительную кожу своей шеи.
— Я хорошо справляюсь с болью, но это может быть слишком.
— Да, они тебе не нужны.
Этот комментарий разжёг моё любопытство.
— А тебе были нужны?
— О да, — он остановился и наклонился ко мне, склоняя голову в сторону. — У меня есть родимое пятно, которое тянется на всю шею. Выглядит как сыпь и никого особо не привлекало, если ты понимаешь, о чём я.
От моего внимания не укрылось, что Шоу был привлекательным парнем, и я почувствовал, как по моим щекам крадётся румянец от его комментария, пока я в такой близи рассматривал следы на его коже. Я сомневался, что даже что-то заразное удержало бы кого-то вдали от него, но как только эта мысль промелькнула в моей голове, я заткнул её обратно куда подальше
— Я, эм, ничего не вижу, — сказал я. — Кто бы это ни сделал, работа потрясная.
— Спасибо тебе большое, — самодовольно произнёс татуировщик рядом с нами, и Шоу покачал головой, глядя на меня.
— Пожалуйста, не подпитывай его эго, — сказал он.
— Это не эго — говорить, что я лучший, — ответил парень.
Шоу закатил глаза, но веселье на его лице говорило, что такой спор происходил часто. Это было забавно — обычно, когда я сидел в таком кресле, я не говорил и двух слов, но с этим парнем я чувствовал себя совершенно расслабленно.
Глава 4
Трент. Нокс.
Трент чёртов Нокс сидел в моём кресле. Бывший фронтмен одной из моих любимых групп, «ТБД», и серьёзно сексуальный мужчина.
Кто-то где-то сверху улыбался мне.
Мне удалось взять своего внутреннего фаната под контроль, что было не тяжело, учитывая, что а) я был не таким, и б) он не казался разговорчивым человеком. Я серьёзно говорил о том, что не воспринимаю сплетни. Но я был удивлён обнаружить, каким сдержанным Трент был в моём кресле по сравнению с неистовым рокером, которого я видел на сцене. Моему мозгу было трудно объединить этих двоих, но в этом не было сомнений — позже вечером я буду дрочить на обе версии этого парня.
Но на данный момент я сосредоточился на том, чтобы не испортить его татуировку. Казалось, ему было комфортно молчать, так что я, в свою очередь, собирался делать то же самое. По крайней мере, пока не прошло добрых полчаса и не заиграли первые ноты баллады даунтемпо (
«Более, чем достаточно» был один из величайших хитов «ТБД», и когда трек заиграл по радио, которое мы включили через динамики, Трент застонал.
— Я тебя понимаю, приятель, — пробормотал рядом с нами Кайн, сосредоточив взгляд на бедре клиентки, которой бил татуировку последний час. Двумя пальцами он нанёс толстый слой вазелина на свежий рисунок, который только что набил, а затем потянулся за бандажом. — Если мне придётся послушать это дерьмо ещё хоть раз, мой мозг вытечет через уши.
Трент удивлённо моргнул, и я почувствовал на лице жар.
— По какой-то причине, босс любит эту хрень.
К его чести, Трент не стал тут же вскакивать с места, чтобы устроить Кайну взбучку, которую тот заслужил. Вместо этого его губы дёрнулись.
Будто ему на самом деле было весело.
— Ты с ума сошёл, — сказала клиентка Кайна. — Эти парни просто звери. Я два раза видела их в Шарлотт, и оба раза копам пришлось всё прикрывать из-за непристойного обнажения, — она мечтательно вздохнула. — Это было потрясно.
Теперь Трент вовсю сдерживал смех.
— Я тебя умоляю, — сказал Кайн. — Они, наверное, постоянно ходят везде с торчащими из штанов членами для всех группи, которые сидят у них на коленях (
— Ладно, достаточно, — сказал я, прежде чем всё вышло из-под контроля. Он уже засунул ногу так глубоко себе в горло, что давился ею.
— Стой, подожди. Слышишь? — Кайн сделал паузу и указал на потолок, когда раздалась высокая нота, которую не смог бы вытянуть даже Себастьян Бах
Взрыв хохота Трента был неожиданным.
— Ни за что. В гримёрку не пускают никаких группи.
Клиентка в кресле Кайна ахнула, и как только Кайн закончил накладывать бандаж на её новую татуировку, она села, устремив взгляд на рокера рядом с собой.
— О боже, о
— Какого чёрта ты пищишь? — произнёс Кайн, но когда его взгляд переключился с клиентки на меня, и он хорошо рассмотрел лицо Трента, у него отвисла челюсть. Наверное, впервые в жизни не мог ничего сказать.
— Не переживай, — подмигнул Трент. — Я буду рад передать комментарии остальным парням.
Кайн выругался, в то время как девушка вскочила с кресла, врезаясь в него, и быстро натянула штаны. Затем она как шальная бросилась прямо к Тренту.
— Воу, — произнёс я, поднимая руку, чтобы не дать ей прыгнуть на него сверху, что она без сомнений собиралась сделать. — Как насчёт того, чтобы оставаться прямо там?
У неё отвисла челюсть, будто она не могла поверить, что я посмел остановить её от получения желаемого, а затем её щенячьи глазки переключились на Трента.
— Я не собиралась ничего делать. Я просто огромная, огромная фанатка. Ну, самая большая.
Трент бросил мне признательный взгляд, прежде чем подозвать её.
— Всё нормально, просто...
— О боже, — провизжала она, обходя барьер из моей руки и обхватывая руками шею Трента. — Я просто не могу поверить, что это ты. Где ты был? Ты правда ушёл из группы, или это перерыв? Ты возвращаешься? Ты теперь живёшь здесь?
— Полегче, — произнёс Трент, посмеиваясь, пока она крепко сжимала его, а затем потянулся к её рукам и мягко оттолкнул её. — Что ты набила? — спросил он, отвлекая её от вопросов, многозначительно посмотрев на повязку на её бедре, где была поднята её майка.
— Хочешь посмотреть? Я тебе покажу...
— Не смей трогать этот бандаж, — крикнул Кайн.
Девушка вздохнула и опустила майку.
— Это бабочка. А у тебя? Это... — она нахмурилась, глядя на предплечье Трента, и сморщила нос. — Что это?
— Это будет хайдская татуировка в форме гитары, как только мы закончим.
— Оу. Да, это совсем не похоже.
— Потому что это набросок, — отрезал я.
— Ну, со странной татуировкой или без, ты всё равно такой чертовски горячий, — сказала она, снова пуская слюни на Трента. — Можно мне автограф? Подожди... нет. Можно сфотографироваться? — она не ждала его ответа, достала телефон из ложбинки между грудями и сунула его мне.
Я поднял свои руки в перчатках.
— Прости, нет.
— О, верно. Плевать; всё равно селфи получается лучше, — она подняла телефон повыше и сделала снимок, прижавшись щекой к щеке Трента. — Так чем ты занят позже? Хочешь потусоваться?
— Эй, Келс, может перестанешь домогаться этого парня и подойдёшь со мной к кассе, чтобы уже мог пойти в бар? — произнёс Кайн.
— Вот, — она написала свой номер на бумажном полотенце маркером для татуировок и протянула его Тренту. — Звони мне в любое время.
В ответ Трент одарил её улыбкой, которая осветила комнату.
— Конечно. Приятно познакомиться...
— Келси. Чёрт, наверное, надо было это записать.
Трент постучал по своему виску.
— Я запомнил.
Снова хихикнув от восторга, Келси быстро помахала ему и поскакала к стойке у входа.
Как только она вышла из зоны слышимости, улыбка Трента исчезла, как и харизматичный мужчина, которым он был последние несколько минут. Будто вес всего мира рухнул обратно на его плечи.
— Прости за это, — сказал я. — Большинство людей в этом городе намного более сдержанные, честно.
— Всё нормально. Мне не следовало ничего говорить, но это было чертовски забавно.
— Такое часто бывает?
— Что? — его губы приподнялись в намёке на улыбку. — Что крутят мои песни, люди меня узнают, или что я получаю чей-нибудь номер?
— Все перечисленное.
Он накрутил на палец кусок бумажного полотенца, на котором девушка написала свой номер, и опустил руку с кресла, позволяя пальцам опуститься к мусорке рядом с ним.
— Зависит от территории. Обычно, в шляпе я не привлекаю особого внимания, но, полагаю, сегодня я сам напросился.
— Наверное.
— Можно задать тебе вопрос?
— Конечно, — сказал я. — Только если я смогу задать один в ответ.
— Достаточно справедливо, — он потёр свою нижнюю губу, когда в глазах появилось озорство.
— Тебе действительно нравится та песня, или он просто так болтал?
Его вопрос меня удивил, и я закашлял, чтобы скрыть своё первоначальное смущение. Затем я решил...
— Это отвечает на твой вопрос? — поддразнил я.
— Мхмм. Но, Шоу? — произнёс он, с широкой улыбкой на лице. — Не бросай свою основную профессию.
— Эй, я спел не так уж плохо, — когда он посмотрел на меня взглядом, который говорил обратное, я закатил глаза. — Да, ладно. Я останусь заниматься татуировками, а высокие ноты оставлю тебе.
— Спасибо уж. Хорошо, твоя очередь.
Мой разум вдруг бросил меня обратно в тёмную комнату... сильная рука обвивала мою талию... хриплый мужской голос, который прошептал мне на ухо:
Вот чёрт. Моё сердце запнулось, и по венам разлился огонь, и на несколько секунд я подумал, что могу потерять сознание. Этого не могло быть.
— Шоу? Эй, приятель, ты в норме?
Я покачал головой, пытаясь обдумать всё это, но воспоминания меня не покидали, будучи сейчас такими же яркими, как и три ночи назад.
— Мне кого-нибудь позвать? — Трент подвинулся вперёд и смотрел на меня так, будто понятия не имел, кто я. Но это была реальность — он не знал. Он не имел ни малейшего понятия, что только что выдал себя, что эти два слова перенесли меня обратно в нашу совместную ночь, и что я по-прежнему чувствовал на губах его вкус и ощущал под руками его обнажённую кожу. Осознание того, что мы сделали, накрыло меня резкой волной.
Мужчиной из тёмной комнаты... был Трент Нокс.
Глава 5
— Баш. Ты не хочешь мне ничего рассказать? — произнёс я в качестве приветствия следующим утром, пока мы сидели с Лукасом и Джексоном на нашем еженедельном воскресном бранче. Джексон стал новейшим дополнением к нашей компании, переехав к Лукасу несколько месяцев назад, и я ценил изменения, которые он внёс в нашу динамику. Лукас определённо был намного менее мрачным в присутствии Джексона.
Баш положил руки себе на грудь, и я заметил, что кристаллы на его ногтях сменились более скромным тёмно-синим цветом.
— Прошу прощения?
— Ты точно знаешь, о чём я говорю.
Он фыркнул, задирая нос высоко в воздух.
— Уверяю тебя, я не знаю. Я невиновен.
— Чушь. Ты думал, я не узнаю?
— Обычно в этом и смысл. Если бы я знал, про что ты, конечно же.
— Прекрати эти игры... — начал я, но Ванда, наша обычная официантка в «Оверлук», решила в этот момент поставить огромный поднос, заваленный тарелками с едой.
— Хорошо, мальчики, дайте дорогу пиру, — сказала она, ставя каждую тарелку перед её хозяином, а затем заново наполняя наши бокалы мимозой.
— Спасибо, Ванда, дерзкая шалунья, — сказал Баш, поднимая бокал в её сторону, и она покраснела.
Я не мог не заметить, что перед ним она тарелку не поставила, и нахмурился.
— Где твоя еда?
— Я на соковой диете, — сказал он, отмахиваясь от меня.
— Ты уже исхудал к чёртовой матери. Держи, — сказал я, утыкаясь в свою тарелку, — возьми один из моих блинов.
— Уф. Я бы предпочёл сосиску.
— Тогда возьми одну из них.
Баш драматично вздохнул.
— Девушка должна сохранять свою фигуру великолепной.
— Баш, если ты что-нибудь не съешь, я засуну этот кусок мяса так глубоко тебе в горло, что отрыгнуть его будет невозможно.
— О боже, — Баш положил руку на сердце и похлопал ресницами. — Ты со всеми парнями так разговариваешь? Не удивительно, что они называют тебя злюкой в постели.
Я закатил глаза, положил блин и связку сосисок на одну из тарелок с закусками и подвинул в его сторону. Он снова заворчал, но наколол сосиску и поднял её, чтобы понюхать, прежде чем чуточку откусить.
Через стол мне усмехнулся мой давний друг Лукас Салливан.
— Ты чертовски пугающий, когда становишься требовательным, ты это знаешь?
— Это правда, — согласился Джексон. — Чёрт, я бы тоже лизнул твою сосиску, если бы ты так приказал.
Мы все замерли и повернулись посмотреть на Джексона, и когда он понял, что сказал, его симпатичные щёчки покраснели от жара.
— Я... я не имел в виду
Лукас фыркнул и закинул руку на спинку стула Джексона.
— Ты смущаешь моего парня, Шоу. Снизь на нотку устрашение.
— Не я виноват, что твой мужчина хочет лизнуть мою сосиску, — сказал я.
— Я не это сказал! — Джексон выглядел запуганным, и я не мог не рассмеяться.
— Почти так и сказал, — ответил Баш. — Но не переживай, красавчик. Ты не обязан ничего лизать, если не хочешь, — он подмигнул Джексону, пока я игнорировал их всех, решив вместо этого засунуть в рот половину блина. Будь я проклят, блины здесь были лучшие. Идеально пышные и сбрызнутые маслом макадамии сверху. Наверное, я мог бы есть их каждый день, но тогда никогда не смогу выйти из тренажёрного зала.
Доев один, я сузил глаза, глядя на Баша.
— Кстати о лизании. Не хочешь сказать мне, что было в четверг?
— Нет, не хочу, — сказал Баш.
— Что случилось в четверг? — спросил Джексон, переводя взгляд между мной и Башом, и когда никто из нас не ответил, он произнёс: — Алло?
Лукас усмехнулся.
— Одна из легендарных вечеринок Баша, могу представить. На такое мы не приглашены.
— Что? Почему нет? — Джексон переключил внимание на Баша. — У тебя была вечеринка, и ты нас не пригласил? — выражение боли на его лице было таким очаровательным, что я чуть не почувствовал себя плохо из-за того, что вообще поднял эту тему.
— Поверь мне, малыш, — произнёс Лукас, поглаживая бедро Джексона, — ты не хочешь ходить на такие вечеринки.
— Или, может, захотел бы, но ты не спустишь его с поводка, — сказал я, не так уж серьёзно, но мне понравилось, как Лукас зарычал в мою сторону.
— Если я правильно помню, ты тоже когда-то был их фанатом... — Башу просто обязательно было пойти на провокацию, потому что затем они втроём начали говорить одновременно.
— В любом случае, — перекрикнул я их, пытаясь вернуться к начальной теме, — четверг. У тебя такие адские проблемы из-за этого, Баш.
— Уверен, это у
— Что я должен делать с этой информацией? Притвориться, что не знаю?
— Именно. В этом смысл
— Это было слишком. Ты это знаешь, да?
— Ты не должен был никогда узнать.
— Господи боже, если вы двое не собираетесь рассказывать всё остальному столику, может, поговорите об этом в следующий раз? — произнёс Лукас. — Я не фанат чтения между строк.
Я долгое мгновение удерживал взгляд Баша, а затем кивнул.
— Ладно.
— Ага, ладно, — повторил Баш, а затем сделал глоток своей мимозы, пока остальные из нас ели в тишине. Лукас отделил половину своей вафли и положил оставшееся на тарелку Джексона, в то время как Джексон положил половину своей яичницы и бекона на тарелку Лукаса. От того, как они двое были влюблены, почти тошнило, или могло бы стошнить, если бы они мне так чертовски не нравились. Но, по правде говоря, я был счастлив за Лукаса. У него были тяжёлые несколько лет, и было приятно видеть его с другой стороны, рядом с отличным парнем.
— О, Шоу, я хотел у тебя спросить... — Баш промокнул свои губы льняной салфеткой, — как думаешь, ты мог бы как-нибудь на этой неделе зайти в соседний дом и починить петли двери в главной ванной? Думаю, последняя вечеринка, которую мы там проводили, сбила дверь на бок. Упс.
— Ты серьёзно? — произнёс я. — Думаешь, это я тебе что-то теперь должен?
Глаза Баша сверкнули.
— Я знаю, что должен.
— У тебя нет кого-нибудь на быстром наборе, чтобы исправить эту штуку?
— Ну, есть, но ты не потребуешь у меня сотни долларов в час за что-то, на что может уйти пять минут.
— А стоит, — сказал я.
— Тогда я с радостью тебе заплачу. Пожалуйста?
— Зачем тебе чинить их на этой неделе? Ты тем домом не пользуешься.
— На самом деле, я собираюсь его продавать.
— Что? — произнёс я. — Зачем?
— Поэтому тебе нужно хотя бы его проверить, — продолжал Баш, будто я ничего не говорил. — И если на это потребуется больше пяти минут, то я кого-нибудь вызову.
— Ты не можешь продать тот дом.
— Почему нет? Ты хочешь его себе?
— Да, я внезапно стал зарабатывать за ночь миллионы.
Баш приподнял тонкое плечо.
— Я сделаю тебе особую скидку для друзей и родственников, если ты заинтересован.
Зная его, я не сомневался, что скидка для друзей и родственников была скорее крутой уценкой, чтобы соответствовать моему скромному доходу — дела в моём салоне шли хорошо, но не настолько, чтобы прибыль была семизначной — но я никогда так не воспользовался бы им. Не упоминая, что «дом» вовсе не был «домом». Огромное сооружение запросто преодолевало отметку в четыреста шестьдесят квадратных метров.
Я смиренно вздохнул.
— Ладно. Я заскочу утром.
Баш наклонился и смачно поцеловал меня в щёку, отчего я поспешно вытер влагу.
— Спасибо, мой сладкий, — сказал он.
— Вы закончили? — спросил Лукас. — Потому что у меня есть новости?
— Вы женитесь? — одновременно произнесли мы с Башем.
Брови Джексона поднялись до линии его волос, и он повернул голову в сторону Лукаса.
— А?
— Это так? Это не так, верно? — произнёс Баш. — Мне нужно больше времени, чтобы найти наряд.
Лукас бросил злой взгляд в нашу сторону.
— Нет. Но вам обоим уж точно лучше быть в большем восторге, когда мы это сделаем.
Баш схватился за мою руку.
— О боже, он сказал
— Шшш, дай ему сказать, — сказал я.
— Это и близко не так волнительно, как свадьба, — продолжил Лукас, — но теперь, когда вы разрушили моё большое вступление, я слышал, что Трент Нокс в городе.
Мы с Башем оба полностью замерли.
— Чёрт возьми, — вилка Джексона со звоном упала на тарелку. — Ты только что сказал Трент Нокс? Который солист «ТБД» Трент Нокс?
— Бывший солист, — кивнул Лукас. — И да.
Когда челюсть Джексона отвисла ещё больше, Лукас потянулся и закрыл её.
— А я думал, что я единственный, кто вызывает у тебя такую реакцию. У тебя здесь слюнки, малыш.
— Всё не так, — сказал Джексон. — Он просто отличный певец.
— А ещё он чертовски великолепен, — отметил Лукас.
— Я этого не говорил. Это ты сказал.
— Ну, это правда. Он великолепен, — Баш посмотрел на меня весёлым взглядом. — Разве ты не считаешь его сексуальным, Шоу? Совершенно в твоём вкусе, ты бы так не сказал?
— Нет, я так не думаю, — сказал я. — Этот парень натурал.
И теперь, без ведома Лукаса и Джексона, мы добирались до корня моей проблемы. Трент Нокс не был чёртовым геем — он всегда встречался только с женщинами. Я никогда не увлекался натуралами, потому что, по моему мнению, в мире было слишком много готовых мужчин, чтобы тратить время на беготню за кем-то, кто хотел быть со мной только в темноте.
— Э... — Джексон бросил взгляд на Лукаса.
— Что? — произнёс я.
— Трент — бог рока, — сказал Джексон, будто это должно было всё объяснить.
— И что?
— И то, что истории о том, что происходит за сценой с этой группой, легендарны.
Я нахмурился.
— Я бы не подумал, что ты придерживаешься стереотипов.
— Я упоминал, что половина членов группы открытые геи? — Джексон съел кусок своей яичницы и медленно вытащил изо рта вилку, его глаза сияли радостью.
— Я хорошо знаю про открытую половину, — сказал я. — Мне нравится эта группа.
Баш взял свой телефон.
— Думаю, мне нужно заценить этих ребят. Сири, покажи мне фотографии группы «ТБД», — когда виртуальная помощница подчинилась, и Баш пролистал фотографии, он начал одобрительно кивать. — О да. Даааа, сладкий.
— Верно? — произнёс Джексон. — Как думаете, где мы можем пересечься с Трентом? В смысле, «случайно».
— На самом деле, — Лукас сцепил пальцы и посмотрел прямо на меня. — Ходят слухи, что он прошлым вечером сделал татуировку у нашего местного художника.
— Что? — голова Джексона повернулась в мою сторону. — И ты до сих пор не думал упомянуть об этом?
— Я забыл, — сказал я, пожимая плечами.
— Забыл? Ты с ума сошёл? — Джексон покачал головой. — Ну, теперь, когда ты вспомнил, какой он?
— Он был довольно тихим, но милым. Не особо разговаривал.
Вот. Это не обязательно была ложь.
— Ого, — Джексон покачал головой. — Ты везучий ублюдок. Если он вернётся, я жду звонка.
Баш перегнулся через стол и протянул Джексону свой телефон.
— Посмотри на обтягивающую кожу на этом парне. Он кто?
— Это новый певец. Который занял место Трента, — сказал Джексон, а затем указал на другую фотографию. — Видишь, это Трент.
— Ох, он аппетитный. Они оба, — промурчал Баш, будто понятия не имел, кто такой Трент.
— Верно? — произнёс Джексон. — Я не могу решить, кто из них горячее.
Рядом с ним простонал Лукас.
— За это идите к чёрту, парни. Теперь я буду переживать, что он дрочит на каких-то козлов, когда меня нет рядом.
Джексон отклонился назад и прикусил нижнюю губу Лукаса.
— Тебе виднее.
— Это уж точно, — пробормотал Лукас ему в губы, прежде чем углубить поцелуй.
— О, пока я не забыл... — Баш снял ключ со своей связки и толкнул его в мою сторону. — Ты помнишь код?
— Ага. Помню, — сказал я, убирая ключ в карман и задумываясь, что всегда позволяю ему уговорить меня на всякое дерьмо. Не то чтобы сломанные петли были большим делом, и честно говоря? Ему никогда не нужно было даже просить. Мне просто нравилось его доставать.
— Я очень тебя ценю. А теперь, где Ванда...? — Баш повернулся на своём стуле и поднял свой пустой бокал. — Ванда! Милая, я здесь сохну как павлин.
Глава 6
Стоя под душем, я мычал под падающую воду, позволяя ей омывать меня. Не важно, что я был практически мечтателем. Я почти помнил начало оригинальной песни и не собирался выходить, пока не вспомню и не буду готов.
Стуча ногой в такт биту в своей голове, я напел несколько нот и медленно начал улыбаться. «
Я выключил воду и открыл душевую занавеску, невероятно раздражённый, что, наконец, оказался на грани чего-то, но в итоге только напел песню «U2», которая уже была защищена авторским правом.
— К чёрту их. К чёрту эту песню. К чёрту меня, — бормотал я, грубо вытирая своё тело — осторожно избегая свежей татуировки — а затем обкрутил полотенце вокруг талии, выходя на коврик. Видимо, не важно, сколько раз я пытался стараться — ничего не получалось. Ни сейчас, ни когда-либо.
Я вытер запотевшее зеркало, и мужчина, который смотрел на меня в ответ, хмурился. Чёрт, я не отказался бы сейчас побриться, подстричься и написать пару сотен песен. А лучше тысячу.
— Отличный способ выбрать не ту дорожку, придурок, — сказал я, выдавливая на щётку зубную пасту, а затем стал чистить зубы. Я просыпался всё позже и позже, всё это отсутствие-плана-жизни, очевидно, пока шло мне на пользу. С тех пор, как я ушёл из группы, я игнорировал телефонные звонки, прятался в этом арендованном доме на реке и притворялся, что меня не беспокоит, что я мог принять худшее решение в своей жизни.
Правда состояла в том, что всё это казалось сном. Я даже не чувствовал себя привязанным к мужчине, с которым был больше десяти лет. За шесть месяцев я вернулся к состоянию тридцатилетнего человека, который пел в группе и заработал на свой банковский счёт много денег.
Это и обжигающее воспоминание грешной связи в четверг ночью.
Меня сотрясла дрожь при мысли о мужчине, с которым я был заперт, казалось бы, часы, когда на самом деле это были всего минуты. Тёмная комната была восхитительно грязной идеей — выдумка моего друга Баша. Когда я упомянул небрежную интрижку, Баш предложил вечеринку без обязательств, с изворотом для того, чтобы я сохранил анонимность. Так как я доверял ему свою жизнь, я сказал ему удивить меня. Мужчина или женщина, для меня это было не важно, и до тех пор, пока руки парня не оказались на мне, я не знал, что он действительно мужчина.
Половина причины, по которой я не мог ничего написать на этой неделе, была связана с этими чертовски сексуальными воспоминаниями. Я думал, что предложение Баша поможет мне выпустить немного пара. Я не ожидал, что через несколько дней всё ещё буду думать о той близости.
Я прополоскал рот, а затем осторожно протёр насухо татуировку, прежде чем нанести на неё тонкий слой мази. Шоу проделал феноменальную работу над красно-чёрным рисунком, и он получился даже лучше, чем шаблон.
Схватив с тумбочки свой телефон, я зевнул и пролистал пропущенные вызовы и сообщения.
Краем глаза я увидел, как что-то двигается в коридоре, и когда моя голова повернулась в ту сторону, в мою спальню вошёл мужчина.
— Воу, какого хрена... — я попятился назад так быстро, что ударился о край кровати, и моё полотенце упало на пол, оставляя меня совершенно обнажённым.
— Вот чёрт, прости, — непрошеный гость вышел в коридор и отвернулся, прежде чем я смог хорошо его рассмотреть. — Я не знал, что здесь кто-то есть.
— Шоу? — произнёс я. — Это ты?
— Эм, да.
— Господи, приятель, ты напугал меня до чёртиков. Что ты здесь делаешь? Как ты вошёл?
Он поднял вверх ключ.
— Баш сказал, что ему нужно что-то починить, и попросил меня зайти. Я думал, этот дом пустой.
— Эм, нет. Он сдаёт его мне, — пока он стоял ко мне спиной, я натянул первые джинсы, которые нашёл, и поношенную футболку с «Led Zeppelin», которую вытащил из отцовского шкафа много лет назад. — Можешь повернуться.
Шоу потёр лоб, поворачиваясь лицом ко мне.
— Он не подумал сказать мне, что у него гость.
— Всё в порядке. Я просто не ожидал тебя увидеть, — я зачесал назад свои всё ещё мокрые волосы, связал их резинкой и кивнул на ящик с инструментами в его руке. — Ты ещё и мастер на все руки?
— Иногда.
— Так все эти слова про «золотые руки» распространяются за пределы татуировок, а? — пошутил я, вытирая шею влажным полотенцем, а затем бросая его на сундук в конце кровати.
Брови Шоу поднялись бесконечно высоко, и я понял, как это, должно быть, прозвучало.
— Верно. Ну, эм, что ты пришёл чинить?
— Петли двери в главной ванной, — сказал он, указывая за мою спину.
— Что с ними не так?
— Они не сломаны?
— Э... я так не думаю.
Шоу моргнул, глядя на меня.
— Ты шутишь.
— Можешь сам проверить, — сказал я, указывая жестом в сторону спальни, и пройдя мимо меня, он только покачал головой. Он поставил инструменты, потянул дверь на себя, а затем снова открыл её и, сделав это, выругался.
— Что-то не так? — спросил я.
— Ни черта подобного, — он пробормотал что-то ещё, но я смог только разобрать имя Баша и ещё несколько неприличных слов.
— Может, он имел в виду другую ванную? Я пробыл здесь пару недель и ничего не заметил, но дом большой...
Шоу схватил инструменты и пошёл вниз по коридору, проверяя по пути каждую дверь. Я потерял им счёт, пока шёл за ним, и когда мы вернулись обратно к входной двери, он поднял взгляд на лестницу, по которой мы ещё не поднимались, и цокнул языком.
— Я его убью.
— Может, он имел в виду свой дом?
Губы Шоу сжались в тонкую линию.
— Да. Может быть.
По какой-то причине он казался расстроенным, и хоть я не знал этого парня, и почему Баш его прислал, я не был против визита. И не хотел, чтобы он уходил злым. Не считая вечера, когда сделал татуировку, я не особо взаимодействовал с внешним миром. Может, я изголодался по человеческому общению.
— Знаешь, — сказал я, опираясь на перила, — если ты хотел поздороваться, не обязательно было идти на все эти хитрости.
Его губы приоткрылись, пока он смотрел на меня.
— Думаешь, я сделал это, чтобы увидеть тебя?
— Нет, не думаю. Я дразнился.
— Оу, — Шоу заметно расслабился и ущипнул себя за переносицу. — Слушай, прости, что потревожил тебя. Очевидно, это была ошибка.
Когда он потянулся к дверной ручке, я произнёс:
— Подожди, тебе не обязательно уходить. В смысле, у меня редко бывают гости, так что если ты не занят, можешь... я не знаю... остаться ненадолго.
Он склонил голову на бок.
— И чем займёмся?
— Мы могли бы... Эм, — я выглянул в окно на речку и сказал первое, о чем подумал: — Ты мог бы научить меня рыбачить?
— Я похож на парня, который умеет рыбачить?
— Ну, нет, — сказал я, оценивая его взглядом. Он был похож на грех, доставленный к моей входной двери, но я не собирался говорить ему
— Ты... — прежде чем Шоу смог закончить это предложение, которое оказалось бы не лестным, он закрыл рот и скрестил руки на груди. — Ты меня подкалываешь, да?
— Да, — усмехнулся я.
— У меня есть чувство юмора, знаешь ли.
— Ах да, я вижу. Оно приходит, когда ты отрываешь людям головы или после этого? — когда его губы дёрнулись, будто он хотел рассмеяться, я наклонил голову в сторону кухни. — Голоден? Я собирался соорудить завтрак.
— Уже время ланча.
— Тогда я собирался соорудить ланч.
— Слушай, я пойду...
— Эй, ты ворвался в этот дом и напугал меня до чёртиков — хотя бы повесели меня несколько минут.
— Трент Нокс, ты... умоляешь?
— Нет, и отказываюсь начинать сейчас. Что ты будешь? Бекон? Яичницу? Французский тост? — я открыл холодильник, и на меня в ответ смотрела китайская еда на вынос и упаковка из шести банок пива.
Шоу усмехнулся за моей спиной.
— У нас на острове есть супермаркет. Не нужно бедствовать.
— Хочешь сказать, ты слишком хорош для трёхдневных остатков еды и пива?
Захлопнув дверь холодильника, Шоу произнёс:
— Вот, что я тебе скажу: бери свою шляпу.
Глава 7
Если бы несколько дней назад мне сказали, что я буду ходить за продуктами с Трентом Ноксом в понедельник днём, я бы сказал, что вы обдолбались.
Наверное, всегда бывает первый раз. Опять же, я никогда бы не подумал, что буду сосать его член, так что... пусть будет дважды.
— Боже. Кто знал, что бывает так много грёбаного бекона? — Трент остановился перед длинной стеной мяса для завтрака и с виду был явно не в своей тарелке, ошеломлённый взгляд, которым он посмотрел на меня, балансировал на грани уморы и... ну, уморы.
— Ты будто никогда раньше не покупал еду, — сказал я.
— Не покупал.
— Никогда?
Трент пожал плечами.
— Для этого мы нанимали людей.
— Но ты давал им списки, верно?
— Наши ассистенты давали.
— Дай угадаю — люди для тебя и готовили тоже.
— Бинго.
— Что ж, — произнёс я, махая рукой на варианты выбора, — всё работает так: ты выбираешь любое, что хорошо звучит.
— Эм... — Трент смотрел. И смотрел. И смотрел.
Наконец, я схватил упаковку бекона в кленовом сиропе и бросил его в полную тележку.
— Это тебе понравится.
— Спасибо, — сказал он, выдыхая. — Это дерьмо вызывает стресс.
Усмехнувшись, я схватился за заднюю стенку тележки и потянул её за собой, пока Трент ею управлял.
— Тебя разбаловали, богатенький мальчик. Пора научиться жарить себе бекон.
— Что было не так с китайской едой? — проворчал он и опустил взгляд на кучи еды. — Я даже не знаю, как что-то из этого готовить.
— Хорошо, что на обратной стороне есть инструкции.
— Не думаю, что Баш оценит, если я устрою в его доме пожар.
— Нет, для этого у него есть страховка.
Последние полчаса мы ходили по всем отделам, бросая в тележку всё, что на тот момент казалось хорошим, и у меня создавалось странное ощущение, пока мы шли, шутили и спорили, будто делали это годами. Это казалось таким... нормальным. Естественным. У меня никогда не было настоящих отношений, но я представлял, что, наверное, оно очень на это похоже.
Я свернул налево и остановил нас перед отделом с напитками.
— Каков твой яд? Кола? Чай?
— Пиво.
— Пиво и...?
— Водка.
Я боролся с желанием взять несколько бутылок воды, чтобы убедиться, что у него не будет грёбаного обезвоживания, но, наверное, он так долго сидел на алкогольной диете, что его тело может не знать, как принимать что-то другое.
— Хорошо. Значит, пиво и водка, — сказал я.
Когда Трент наклонился, чтобы поставить упаковку из двенадцати банок пива на дно тележки, мимо медленно прошла женщина, краем глаза наблюдая за ним. Я подвинулся к Тренту. Я едва знал этого парня, но будто инстинктивно защищал его от любопытных глаз или от того, чтобы кто-то подошёл слишком близко. Взаимодействие с визжащей фанаткой только приведёт к массовому хаосу, если кто-то узнает, кто прячется под этой бейсболкой. Но вместо того, чтобы смотреть на лицо Трента, женщина просто восхитилась его задом, прежде чем пойти дальше, и я выдохнул.
С низко опущенной кепкой и убранными волосами Трент выглядел как обычный Джо — с отличной задницей. Если он не начнёт перед всеми горланить одну из своих песен, нет причин, чтобы он не мог выходить куда-то в свободное время. Но жаль, что ему приходилось скрывать лицо. В жизни этот мужчина выглядел ещё лучше. Но я не замечал этого. Или его задницу. Нет.
— Это всё? — спросил Трент. — Нам нужно пойти куда-то зарезать корову? Собрать клубнику?
Мне хотелось поцеловать этот остроумный рот. Поцеловать его и трахнуть — опасное сочетание для мыслей.
— Теперь будем расплачиваться, — сказал я, выбирая не слишком большую очередь. Когда мы выложили содержимое тележки на конвейерную ленту, я достал из заднего кармана свой бумажник.
— Воу, ты что это делаешь? — спросил Трент, выхватывая бумажник из моих рук.
— Это я заполняю твой холодильник против твоей воли. Я разберусь.
— Не-а. К чёрту это дерьмо, — Трент достал кредитку и собирался протянуть её кассиру, но тот указал на терминал перед ним. Трент провёл карточку, но когда аппарат пикнул в ответ, он нахмурился. — Какого чёрта?
Я взял у него карточку и медленно вставил в считыватель.
— Нужно вставить её внутрь, чтобы она хорошо и плотно вошла.
Губы Трента приоткрылись от моего скрытого подтекста, а затем он встряхнулся и протянул мне обратно мой бумажник.
— Я это знал, — сказал он.
— Я вас знаю? — произнёс кассир, глядя на Трента. — Вы выглядите так знакомо, — он наклонил голову на бок, будто это даст ему искомые ответы.
Трент держал голову опущенной, чтобы козырёк его кепки закрывал большую часть его лица.
— Даже не представляю, почему.
— Я вас знаю. Я знаю, что я вас знаю, — кассир постучал пальцами по краю сканера. — Вы кто-то знаменитый, да?
Я мог только закусить губу, чтобы сохранить серьёзное выражение лица, но Трент, к его чести, не колебался.
— Думаете, будь я знаменитостью, я бы ходил за покупками сам?
— Это правда. Да. Оу! — кассир щёлкнул пальцами. — Я понял. Вы работаете в рекреационном центре, верно?
— Нет. Просто приехал в гости, — Трент достал свою карточку из терминала и растянул губы в улыбке. — Хорошего дня.
Я быстро поставил пакеты в тележку, когда кассир крикнул:
— Да, вам тоже.
Но как только мы вышли на парковку, мы оба расхохотались.
— Бедный парень. До него дойдёт, когда он будет глубоко спать, — сказал я, открывая машину и багажник.
— Нет. Он не похож на того, кто слушает «ТБД». Плюс, ты его слышал. Я работаю в рекреационном центре.
— Не могу представить, чтобы ты играл в вышибалы с кучей детей.
— Я люблю детей. Отчасти.
— Достаточно, чтобы позволить им бросать мяч тебе в лицо и повредить то, что приносит деньги? — поддразнил я.
— Нет, — он схватил пиво из-под тележки и положил его в багажник. — И что по поводу того, что карту нужно вставить «хорошо и глубоко»? Это ты виноват, что он вообще меня заметил.
— Плотно. Я сказал вставить плотно.
— Плотно, глубоко. Одно и то же.
— Только если повезёт, — сказал я, смеясь и закрывая багажник, а он толкнул тележку к стойке.
Но как только мы вернулись в мою машину и поехали обратно к его дому, Трент замолчал, его тело было повёрнуто к двери, а глаза сосредоточились на пролетающих
за пассажирским окном магазинах. Я не любил неловкую тишину, так что включил радио, чтобы услышать из динамиков «Run Like Hell» от «Pink Floyd». Сделал громкость потише.
— Если ты скажешь, что не фанат «Pink Floyd», я тебе не поверю, — сказал я.
— А? — Трент дёрнулся, будто глубоко задумался, а я выскочил перед ним.
Я нахмурился.
— Всё нормально?
— Да.
— Ладно, — я посмотрел на него искоса, а он по-прежнему выглядел далёким. — Никакого давления, но если ты когда-нибудь захочешь о чём-то поговорить, я удержу всю хрень под замком.
— Без обид, но я едва тебя знаю, — затем его глаза расширились. — Чёрт побери. Я в машине с мужчиной, которого едва знаю. Хах. Как в тот раз, когда я попробовал ЛСД, — он вздрогнул, и когда я посмотрел на него взглядом
Мою грудь согрело тепло. Моя мама всегда вбивала нам в головы, как важно окружать себя хорошими людьми, и слышать, как хорошо относятся к Башу люди вне его круга? Это только подтверждало, что мне в этой жизни повезло с друзьями.
— Я ценю это, — сказал я. — Как вы двое познакомились?
— С Башем? — он вытянул перед собой свои длинные ноги и откинулся назад. — Я вырос в Нэшвилле, и мои родители привозили меня сюда каждое лето. Однажды — когда мне было лет восемь, может быть? — я увидел на пляже паренька в ярко-розовых плавках, который наблюдал за всеми этими детьми, которые строили большой замок из песка. Я предположил, что это потому что он властный паршивец, но по какой-то причине всё равно туда подошёл. Но этот паренёк, Себастиан, как он тогда себя называл... он совсем не был таким. Те дети позволили ему взять на себя руководство потому, что хотели от него этого. Он им нравился.
Я улыбнулся.
— Похоже на Баша. Его тяжело не любить.
— Но он вроде как вынуждает тебя, знаешь? Когда я поехал обратно домой, он прислал мне открытку, где было сказано, чем мы займёмся во время моего следующего визита.
— Похоже, ты правильно предположил, что он властный. Мало что изменилось.
— Нет, это не так. Я всегда знал, что он добьётся в жизни чего-то большого. За годы мы вроде как потеряли связь, но приятно видеть, что у него всё хорошо. Я рад.
— Уверен, он сказал бы о тебе то же самое.
Губы Трента изогнулись в грустной улыбке.
— Может быть, — он поставил локоть на выступ окна и потёр губы, на его лицо вернулся этот задумчивый вид. — Раньше ты сказал что-то... про повреждение того, что приносит деньги, вроде бы ты так выразился.
— Я шутил. Наверное, ты и со сломанным носом зажжёшь.
— Наверное, меня задело, когда ты так сказал. Иногда я думаю, что это всё, на что я способен.
Я опешил.
— Что? Ты имеешь в виду в «ТБД»?
— Да. Мы все попали в группу… сколько лет прошло? Уже двенадцать лет назад? Боже, это было так давно? — он покачал головой, будто не мог в это поверить. — Поначалу я нормально относился к тому, что Килл и Вайпер пишут песни и помогают продюсировать треки. Я был молод, попал в музыку позже, чем они, и ещё учился. Я был просто счастлив быть в чёртовой группе. Понимаешь?
Я кивал, внимательно слушая.
— Но чем больше успеха мы получали, тем больше они брали на себя контроль. Никакие мои идеи не были для группы правильными; никакие мои песни не были достаточно хороши. Они использовали все чёртовы связи. Дошло до точки, когда я задумался, почему они ещё держат меня при себе, и однажды ночью мы просто разговорились об этом. Я высказался по поводу их дерьма, и ты знаешь, что сказал Вайпер?
Остановившись на светофоре, я взглянул на Трента. На поверхности бурлил огонь, смешались боль и злость.
— Он сказал, что я нормальный певец, который выглядит на сцене довольно хорошо, и они имеют со мной дело потому, что я делаю всё, что они скажут. Что они нужны мне больше, чем я им, и что они держат меня рядом потому, что будет напряжно искать себе нового певца.
Чёрт... вот, что обрушилось на этого парня. Это одновременно разозлило меня и вызвало желание рассмеяться от иронии. Разозлило потому, что они заблуждались, если считали, что люди не станут бушевать из-за ухода Трента. Смеяться хотелось потому, что люди бушевали, по-прежнему.
— Слушай, Трент, — сказал я, — я могу не знать, что произошло между вами на самом деле, но могу сказать тебе одно: ты чертовски талантливый.
— Как ты это понял? Я каждый вечер пел песни других людей. Я мог чертовски психовать из-за этого, но всё равно делал это.
— Больше не делаешь.
— Нет. Нет, не делаю, — на его лице отразилась смесь облегчения и страха.
— Ты ещё не решил, хорошо это или плохо, да? — произнёс я. — Что ты ушёл?
Это подтвердил практически неуловимый кивок.
— Я не могу ничего написать с тех пор, как ушёл. Ни грёбаного слова.
Ну, это объясняло страх, но у меня было ощущение, что это временный всплеск.
— Можно тебе кое-что рассказать? — спросил я. Он снова кивнул. — Скажу как фанат, потому что ты знаешь, что я люблю вашу группу. Есть причина, по которой ты был впереди и в центре, и не важно, писал ты песни или нет. Ты вдыхал в них жизнь. Люди приходили посмотреть, как
Когда он тяжело сглотнул, я съехал на обочину и ждал, пока он на меня посмотрит.
— Ты можешь быть бывшим певцом «ТБД», — сказал я, — но это не всё, кто ты есть.
Трент смотрел на меня стеклянным взглядом, его губы приоткрылись. У него не было слов. Я держал его взгляд, надеясь, что он увидит искренность того, что я ему сказал. Я не выдумал это. Каждое слово было правдой, но ему действительно нужно было услышать это и не проигнорировать.
Но чего я не ожидал, так это что благодарный взгляд в его глазах вдруг превратится в жар. Я не мог двигаться, когда жгучее напряжение, которое исходило от Трента, прожгло меня до костей.
Но так же быстро, как это произошло, момент ушёл, и Трент снова перевёл взгляд за окно. И когда я выехал на дорогу, он прошептал:
— Спасибо, Шоу.
Я кивнул, не в силах найти свой голос.
Как кто-то мог отрицать, что мужчина, который только что оказал на меня такой эффект, стоит золота? Для меня было сумасшествием думать, что Трент не считает себя больше, чем просто симпатичным лицом. Дичь. Без сомнений, продажам не вредил певец, который выглядит как Трент, но «ТБД» никогда не добились бы успеха, если бы не его вокал. Ради бога, он был в списке ведущих вокалистов прошлого века в журнале «Роллинг Стоунз», и я гарантирую, что это не потому, что он трахал взглядом толпу под песню «Ложь любовника».
Напряжение в машине ослабло, будто груз подняли, и Трент снял свою кепку, бросив её на колени, чтобы провести руками по своим волосам. Каштановые с проблесками золота и прямые, только немного закрученные на концах.
Кровь прилила прямо к моему члену, и я мог только поёрзать на сидении, чтобы моё растущее напряжение не стало очевидным.
Когда я свернул на дорогу, которая приведёт нас на сторону болота, Трент сказал:
— Когда я приезжал сюда в детстве, мы всегда оставались на стороне пляжа. Я даже не знал, что существует эта часть.
Благодарный за смену темы, я кивнул.
— Да, сюда приезжает не особо много туристов, пока не записываются на туры с аллигаторами.
Трент повернулся на сидении лицом ко мне.
— Ты надо мной смеёшься. Здесь есть аллигаторы?
— Ты их не видел? Ты живёшь на реке.
Он закатил глаза.
— Ага, ладно. Хорошая попытка.
— Я серьёзно.
— Ты тянешь меня за хрен.
Я прикрыл смех кашлем, скрывая тот факт, что теперь очень хорошо вспомнил, как делал именно это.
— Уверяю тебя, это не так.
Повернув на дорогу, которая вела к арендованному дому, я взглянул на Трента и мог поклясться, что на его щеках румянец. Нет, должно быть, я это выдумал. Проецировал на него свои мысли. Да, именно так.
— Что мне делать, если я его увижу? — спросил Трент, к счастью вытягивая меня из мыслей.
— Надеюсь, не увидишь.
Он нерешительно хохотнул, и когда я не присоединился к этому, глаза Трента расширились, и он переключил внимание за окно. Наверное, искал доисторических на вид уродцев.
Перед нами возник современный стеклянный фасад особняка Баша, настоящая крепость, которая ярко выделялась среди других домов вдоль реки, почти так же, как сам хозяин выделялся в толпе. Через пару сотен футов вперёд по дороге я свернул на подъездную дорожку жилья Трента, каменно-деревянного огромного дома, который стоял ближе к реке, чем дома Баша, и от которого к этой реке тянулась большая веранда, занимающая всю длину дома. Баш купил этот дом годы назад, в качестве вложения, и держал его для гостей или вечеринок время от времени.
Пока я помогал Тренту разгружать багажник и заносить покупки внутрь, всё, что проскочило между нами в машине, по-прежнему оставалось — по крайней мере, с моей стороны. Он переключился так быстро, что я не мог угнаться. Моя интуиция обычно была права, точно зная, что думают или чувствуют люди вокруг меня, когда они не говорили и слова. Я ведь не выдумал тот момент между нами в машине, верно? Трент сбивал меня с игры, и я не был уверен почему. Потому что я знал, что это он был в тёмной комнате, так что проецировал это знание на наше взаимодействие за пределами той ночи?
И кстати о той ночи, почему он был там? Я ведь не мог спросить напрямую, не выдав себя. Так много вопросов, на которые я никогда не получу ответ. Может, так было лучше.
— Хорошо, — сказал я, как только помог ему разгрузить последние пакеты и всё разобрать. — Думаю, ты готов. Дай знать, если какая-то дверь чудесным образом слетит с петель.
Я не сделал и двух шагов, прежде чем Трент крикнул:
— Подожди, какого чёрта ты, по-твоему, делаешь? — когда я вопросительно приподнял бровь, он усмехнулся. — Ты должен показать мне, как включать чёртову плиту.
Глава 8
— Как там дела? — Шоу достал из холодильника упаковку яиц и посмотрел на меня, поставленного готовить бекон. Я уже не был фанатом этого дела.
— Чтоб меня, — пробормотал я, когда жир на сковородке стрельнул, и несколько обжигающих капель упали мне на кожу. — Так и должно быть?
— Держи, — сказал Шоу, закрывая сковородку какой-то крышкой из нержавеющей стали с ручкой. — Это должно помочь. Но да, бекон бывает жутким.
— Не уверен, что это стоит ожогов.
— Я могу показать тебе, как готовить его в духовке, если хочешь. Я считаю, что это не так вкусно, но сойдёт.
Я оторвал бумажное полотенце и вытер жир с рук.
— Или я мог бы купить уже готовый бекон в ресторане неподалёку.
— Обманщик, — сказал он, но улыбался. С закатанными рукавами, чтобы были видны его мощные руки, Шоу выглядел на кухне так же хорошо, как и в своём салоне татуировок.
Шоу выключил плиту, убрал сковородку с беконом, а затем снял крышку.
— Итак, когда он вот так скукожится с обеих сторон, тогда ты будешь знать, что он готов. Ты просто берёшь щипцы... Это щипцы, — сказал он, щёлкая ими. — А затем кладёшь бекон на бумажное полотенце и даёшь жиру впитаться, а бекону остыть.
— Ты отлично справляешься, — сказал я. — Продолжай в том же духе.
Он усмехнулся.
— Хорошая попытка.
Я неохотно взял щипцы, которые он протянул, и перенёс бекон на накрытую бумажным полотенцем тарелку.
— Красиво, — сказал он. — Теперь займёмся яичницей. Какую ты любишь?
Это был сложный вопрос.
— Самую простую.
— Полагаю, яйца-пашот не в счёт. Будет болтунья, — Шоу достал из шкафчика железную миску и взял из упаковки яйцо. — Разбей яйцо о миску и вот так раскрой, — показав, как это делать, он отошёл, чтобы я мог попробовать, но когда я не сдвинулся с места, он схватил меня за руку и подтащил к миске. Моя кожа горела там, где он до меня дотронулся, и когда он убрал руку, я жалел о потере. Мне пришлось сделать тяжёлый вздох, чтобы мой голос не дрожал.
— Ты зря теряешь время, — сказал я ему, хотя правда была в том, что я не готов был отпускать Шоу. Можете сказать, что я слишком долго был сам по себе, но я жаждал компании, так что если это значило учиться готовить бекон и яйца, значит я соберусь и сделаю это. Они сгорят, как только останутся под моим наблюдением, но было мило со стороны Шоу попытаться меня научить.
— Трент, ты научишься готовить стандартный завтрак, чтобы мне не пришлось переживать, что ты здесь умрёшь от голода. Плюс, ты можешь использовать эти умения, чтобы впечатлить всех твоих друзей и любых... ночующих гостей.
— Ты для этого научился так готовить? — не подумав, спросил я, разбивая яйцо о край миски и позволяя содержимому вылиться внутрь. Я не особо хотел слышать, как он развлекает ночующих гостей, но реальность состояла в том, что никак не могло быть такого, чтобы через него не проходил стабильный поток женщин. От этого мужчины сексуальность исходила так, как я не видел долгое время. Я определённо годами не чувствовал такой эффект от кого-то, похожего на него.
Губы Шоу приподнялись в озорной улыбке.
— Единственный человек, который завтракает у меня дома, это мой брат, когда врывается и крадёт еду.
Я чуть не вздохнул от облегчения.
— У тебя есть брат?
— Есть. Близнец.
— Вас двое? Боже.
— Нет, его зовут Кевин, но все зовут его Кев.
— Вы двое близки?
— Он заноза в моей заднице. Но да, мы близки. Он живёт в том же здании, так что приходит ко мне как к себе домой, когда ему захочется.
— Я всегда думал, что хочу брата или сестру, но затем понял, что меня и на половину не так бы баловали в детстве, так что теперь я отношусь к этому хорошо.
Фыркнув, Шоу протянул мне ещё одно яйцо.
— По крайней мере, ты честный.
Честный? Может быть, в некоторых вещах. Но казалось, что я намного больше держу в себе, чем было бы, не будь я на глазах у общества.
Я прочистил горло и указал на полную миску.
— Что теперь?
— Теперь будем взбивать, — Шоу показал, что имеет в виду, прежде чем заставить меня этим заняться. — Ты можешь сильнее этого. Задай им трёпку.
Смех, который вырвался из моего горла, был хриплым, и я сглотнул его. Я не хотел думать о том, чтобы задать чему-то трёпку. Не своему члену. Определённо не
Проклятье, теперь я думал про его член. Судя по тому, какой Шоу большой, наверное, он с чёртов фут длиной...
— Что с фут длиной? — спросил Шоу.
Моё лицо горело, пока я взбивал яйца ещё сильнее.
— Я думал о... —
Шоу хохотнул, и если и увидел меня насквозь, то не подал виду.
— Думаю, в тебе говорит голод. Давай закончим с этой яичницей и затем тебя покормим.
Он вылил яйца на горячую сковородку, а затем показал мне, как их мешать, чтобы они были «лёгкими и воздушными». Мне было плевать на лёгкость и воздушность, пока они съедобные.
Через пять минут наши тарелки были наполнены с трудом заработанным беконом, печеньем и яичницей, а вместо пива, которое я обычно пил в это время дня, Шоу налил...
— Апельсиновый сок? Когда я это купил? — спросил я.
— Я положил его в тележку, когда ты не смотрел.
— В нём есть водка? — я понюхал стакан, а затем сделал глоток. Нет, это был чистый сок, ладно. Я поставил стакан обратно и подхватил вилкой кусок яичницы с хрустящим куском бекона.
Ого. Это было довольно убийственное комбо для моего рта.
— Ну? Что ты думаешь? — спросил Шоу. — Лучше, чем платить за это в каком-то ресторане, верно?
— Я бы не зашёл так далеко, — но я полагал, что чуть приятнее есть что-то, ради чего я получил ожоги от горячего жира. Затем я заметил, что, наверное, это прозвучало неблагодарно, так что вытер рот салфеткой и сказал: — Но это очень вкусно. Спасибо, что научил меня это готовить.
На лице Шоу расцвела большая улыбка.
— Пожалуйста. В любое время.
В любое время, ха? Я не думал, что он продумал это предложение. Если «в любое время» было на повестке дня, ему придётся научить меня готовить ланч, ужин и, самое важно, десерт.
Мы ели в лёгкой тишине, пока я думал обо всём платоническом и глотал свою еду, даже возвращаясь за добавкой. Я не осознавал, что голоден, так что было хорошо, что Шоу подумал приготовить более, чем достаточно для нас двоих.
Наконец, я отодвинулся от стола, мой желудок был переполнен, и Шоу рассмеялся.
— Думаю, тебе нужно чаще есть домашнюю еду, — сказал он.
— Нет, если я хочу влезать в свои штаны, то не надо, — сказал я, держа руки на животе. — Не знаю, как кто-то на юге остаётся в форме. Печенье, соус и сладкий чай... и я даже не говорю о кобблерах (
— Дело в сдержанности. Ты тренируешься? — затем, знал он это или нет, взгляд Шоу опустился на мою грудь и руки... будто он оценивал меня, но это было невозможно, потому что Шоу не подкатывал в мою сторону. Он просто вёл себя дружелюбно. И он смотрел на моё тело любопытным взглядом, а не похотливым.
Но если это была правда, то почему я чувствовал его взгляд так, что моему члену хотелось подняться в боевую готовность.
Я выкинул из головы эти мысли. Что там был за вопрос? Тренируюсь ли я?
— В подвале есть спортзал. Я хорошо его использую, — сказал я, вытягивая руки, чтобы осмотреть их, а не смотреть, как Шоу смотрит на меня. Без диеты из водки и бесперебойного графика, я набрал немного веса и занимался пару часов в день, таская вес, чтобы набрать свою мышечную массу. Может, протеиновые коктейли или сырые яйца помогут с этим, но я не собирался становиться бодибилдером. Я просто не хотел растолстеть.
Без предупреждений, Шоу взял меня за запястье и притянул к себе, заставляя меня резко вдохнуть, пока мои мысли разбегались в те секунды перед тем, как он опустил взгляд на татуировку на моём предплечье.
— Хорошо заживает. Но я представляю, как она чешется.
Она чесалась, но я едва помнил об этом, пока палец Шоу обводил контур рисунка, пока он разглядывал каждый дюйм татуировки. Для мужчины, который работал руками, его пальцы не были грубыми, как мои после долгих лет игры на гитаре. И они не были мягкими, как прикосновение женщины. Они были просто... правильными.
Я едва мог дышать, пока он продолжал поглаживать мою кожу. Как он мог постоянно оставаться таким спокойным и собранным, пока я здесь пытался не потерять сознание?
— Мне очень нравится этот рисунок, — пробормотал он. — Может, я сужу предвзято, но он хорошо на тебе смотрится.
Меня охватил трепет, и я вздрогнул.
— Мне тоже нравится.
Я поднял лицо одновременно с Шоу, и когда наши взгляды встретились, никто из нас не стал двигаться. Между нами происходило какое-то общение, которого я не понимал, но и которое не хотел отпускать. Если бы не знал лучше, я бы подумал, что Шоу чувствует ток между нами так же, как и я. Что тёмные радужки доминировали в его карих глазах из-за его возбуждения, что он схватил меня за руку потому, что хотел прикасаться ко мне.
Без намерения, я приблизил свою голову к нему, и взгляд Шоу опустился на мои губы.
Каково было бы целовать такого мужчину, как Шоу? Его поцелуй будет грубым или таким же тёплым, как его пальцы, рисующие невидимые линии на моей руке...
— Мне пора, — резко сказал Шоу, отпуская мою руку и отодвигая стул. Он поднялся на ноги и схватил свои ключи с кухонной тумбочки. — Прости за беспорядок. Просто... закинь всё в посудомойку или оставь тому, кто придёт сделать это за тебя.
Он помчался через кухню так, будто у него зад подгорел.
— Подожди, Шоу...
— Хорошо поработал над завтраком, — сказал он, распахивая входную дверь, и прежде чем захлопнуть её за собой, он крикнул: — Увидимся, Трент.
В ошеломлённой тишине после его ухода, я мог только сидеть на месте, потеряв дар речи. Шоу ушёл так быстро, что я ломал голову над тем, почему он почувствовал необходимость умчаться.
Он смотрел на меня так, будто хотел поцеловать. Но это было нелепое мнение, потому что если такой мужчина, как Шоу, хотел кого-то поцеловать, я не сомневался, что он возьмёт и сделает это. В прошлом я чертовски точно был таким, кто сделал бы это. Я без сомнений чувствовал желание, но не стал бы навязываться Шоу. Он действительно нравился мне так, что я был бы не против проводить с ним больше времени, даже если только в качестве друзей, потому что только на это и мог рассчитывать, верно?
Поднявшись на ноги, я собрал наши пустые тарелки и насвистывал, пока ставил их в раковину.
Когда в моей голове начала образовываться мелодия, на губах появилась улыбка, потому что,
Глава 9
Позже на той неделе я рассеянно перебирал струны своей гитары, сидя на веранде и глядя на солнце, садящееся за реку. С первого взгляда на этот дом я понял, что найду на этом свежем воздухе вдохновение, особенно с таким убийственным видом. Здесь я снова найду себя. Снова найду музыку. Потерявшись на острове, окружённый только природой. Никаких переживаний, никто у меня ничего не просит, никаких обязательств. Только я и моя гитара.
— Чёрт, — пробормотал я, пока мои пальцы стучали по струнам. Да, слишком плохо, что мгновение вдохновения после завтрака с Шоу был просто... мгновением. С тех пор мне на ум ничего не приходило. В душе ничего не работало, и солнце тоже не оказывало эффект.
Вздохнув, я отложил гитару в сторону и провёл рукой по лицу. Я искал то, что ускользало от меня уже много месяцев. Если я не смогу найти вдохновение здесь, в этом прекрасном месте, то я по-настоящему и крайне облажался. Я подумал, что если уйду из группы, то получу возможность размяться. Выбраться из-под ограничений Киллиана и Вайпера, проявить себя как равным им автор песен, способным создать собственное дерьмо.
Но, может быть, я ошибался.
Я откинулся на спинку садового стула и вытянул ноги, наблюдая, как день перетекает в ночь. Здесь было так мирно, но странно быть отрезанным от динамичного мира, в котором я так долго обитал. Когда последний раз я останавливался на достаточно долгое время, чтобы посмотреть на закат? Или не занимался по восемнадцать часов в день звонками агентам или интервью, саундчеками (
Я снова взял гитару и на этот раз не пытался играть что-то новое. Вместо этого я тихо наигрывал песню, которую написал для нашего альбома «Рассвет». Это была печальная мелодия, отражающая страдания от ядовитых отношений и рассказывающая о том, стоит ли всё продолжать и пытаться наладить, или начать всё заново с кем-то новым. Теперь, когда я думал об этом, эта песня говорила многое о моих мыслях в то время. Я застрял в беличьем колесе, без шанса выбраться до того момента, полгода назад, когда сорвался. Мы были в звукозаписывающей студии, отрабатывали начало нового альбома, который я ненавидел каждой фиброй своей души. Дубль за дублем одного и того же куплета, и я попросил пятиминутный перерыв. Только когда вырвался через двери студии, я продолжал идти... и идти... пока каким-то образом не оказался на самолёте, который направлялся на запад.
Мыча под музыку, я снова стал играть песню, мой взгляд поднялся на первые мерцающие звёзды, которые начинали появляться на небе. И впервые с тех пор, как остался один, я захотел разделить с кем-то этот вид.
Не удивительно, мои мысли тут же вернулись к Шоу.
Шоу, интригующий татуировщик и иногда рабочий, который на этой неделе занимал всё больше моих мыслей. Тот же Шоу, которого я так искусно спугнул от желания иметь со мной что-либо общее. Я не видел его с того дня, как он так внезапно умчался после нашего позднего «завтрака», и не ожидал, что увижу его снова. У меня не было его номера, у него не было моего, так что если я не зайду в его салон за очередной татуировкой, или Баш не пришлёт его сюда по очередному «делу», то у нас не было повода увидеть друг друга снова, верно?
Секундочку... Почему Баш его прислал? С дверьми всё было в порядке, даже с теми, что наверху — я проверил. Это была не случайность, я готов был поспорить, но это не объясняло,
Вот чёрт. Верно. Шоу видел меня голым. Не было достаточно того, что я чуть не поцеловал его, но ещё ему нужно было справляться с
Я встряхнулся от своих мыслей и снова забренчал на гитаре. Такой парень ни за что не примет меня, если я сделаю шаг.
Если я увижу его снова, то буду относиться к Шоу как к другу, которым он был всего несколько часов, а затем перестану думать о его губах и сильных руках, или о размере его... Ну, обо всём этом. Я не буду об этом думать, потому что друзья не хотят, чтобы их друзья оказались теми, кто дрочил им в темноте на вечеринке.
Но, боже, если бы я только мог снова встретиться с
Я расстегнул пуговицу своих джинсов и спустил их достаточно, чтобы легко проскользнуть рукой под свои боксеры. Я не переживал, что кто-то меня увидит. Свет на крыльце был выключен, и когда солнце полностью село, здесь стало кромешно темно. Абсолютное уединение... прямо как было в тёмной комнате...
Обхватив рукой свой стояк, я притворился, что пальцы, обвившие меня, принадлежали не мне, а мужчине, о котором я не мог перестать думать. Я трахал свой кулак — его кулак — пока с моих губ срывался стон, а затем подумал о том, как таинственный мужчина заглотил мой член целиком в своё горло. Я был в таком шоке, что чуть сразу же не кончил, но каким-то образом сдержался. Но в моих мыслях не было никаких сомнений, что если бы я увидел, как это делает Шоу, то вовсе не смог бы сдерживаться. Ни за что, чёрт возьми.
— Да... твою мать, соси меня, — мой член был твёрдым как камень, и я уже жаждал сладкого облегчения, которое даст мне горячий рот Шоу. Я двигал кулаком быстрее, другой рукой сжимая свои яйца, от сочетания чего у меня закатывались глаза.
Я приближался. Очень близко. Задрав свою майку до груди, я дрочил свой член быстрыми, крепкими движениями.
— Чёрт... вот чёрт.
Мои бёдра поднялись со стула, когда наступил оргазм, горячие брызги спермы упали мне на руку и живот, пока я представлял, как Шоу стоит на коленях и высасывает всё, что я ему дал, жадно надеясь на большее. Моё облегчение казалось нескончаемым, вылилось всё накопившееся желание, пока я не почувствовал опустошение, и моё тело не стало вдруг вялым, но счастливо сытым.
Подняв одну руку, я снял майку через голову и вытер живот и руки, откидываясь обратно на спинку стула, моё дыхание всё ещё выходило тяжёлыми вздохами.
Почти сразу же, я почувствовал вину, что так использовал Шоу, такую же вину я чувствовал после того, как кончал на его изображение каждый день этой недели. Я должен был забыть о том, что бы это ни было.
Не считая ночи на вечеринке Баша, прошло слишком много времени с тех пор, как был хорошо и по-настоящему удовлетворён, а в ту ночь я даже не трахнул того таинственного парня. Зовите это воздержанием, но ночи в дороге принесли с собой так много безымянных лиц, что последние несколько месяцев я нуждался в каком-то нейтрализаторе вкуса.
Но может быть, пора было пойти и найти кого-нибудь случайного, чтобы привести сюда. Согласную на всё женщину, которую я мог представить в такие времена вместо мужчины, которого едва знал, который уж точно не оценил бы то, что я использовал его в своих вечерних фантазиях.
Это была хорошая идея. Я пойду в бар, найду горячую женщину и сниму номер на ночь вместо того, чтобы приводить её сюда. Затем я продолжу так, как делал раньше.
Да уж... Отличный план.
Глава 10
Я должен был перестать думать про Трента. С тех пор, как недавно убежал из его дома, я продолжал вспоминать то, как он смотрел на меня и как его голова приблизилась к моей. Не было сомнений, что он был в нескольких секундах от того, чтобы меня поцеловать. Все признаки были на лицо — теперь я никак не мог это отрицать.
Трента Нокса влекло ко мне.
Я чувствовал это по тому, как он смотрел на меня на кухне, когда думал, что я не вижу. Он дрожал, когда я проверял прогресс заживления его татуировки — и это было не от щекотки. А ещё был тот факт, что я
Но я не так проживал свою жизнь. Я не трахал мужчин в тёмных комнатах или тайно, чтобы быть их грязным секретиком.
Что означало, что я должен был выкинуть Трента из головы. К счастью для меня, я знал отличный способ это сделать.
Джим Бейтман был настолько далёк от рок-звезды, насколько только было возможно. Блондин, весь на стиле, в вельветовых брюках и свитере-безрукавке, он был идеальным выбором для случайной ночи в городе, без обязательств. Ещё помогало, что у него хорошая репутация в постели, так что я подумал, что ночь с ним может хорошо отвлечь.
Джим выставил шары на бильярдный стол в «Элли», где мы сделали первую остановку, чтобы выпить, прежде чем приступить к шалостям. Громкая музыка, крепкие напитки и тусклое освещение, которое заставляло всех выглядеть хорошо — о чём ещё можно было просить?
— Я очень рад, что ты мне сегодня позвонил, — сказал Джим, хватая со стойки кий. — Ты ведь не против, если я разобью?
— Вовсе нет.
Встав прямо передо мной, Джим наклонился над столом и бросил намекающий взгляд через плечо. Кстати о ложной рекламе. Это был не добряк в свитере — он чертовски дразнился.
Я позволил ему наблюдать, как мой взгляд прошёлся по всему его телу, и я должен был признать, что от того, как эти брюки обтягивали его упругую округлую задницу, я закусил губу. Сильно.
Кажется, этой реакции Джим и хотел, потому что широко улыбнулся мне, а затем сосредоточился на ударе. Биток ударился о другие шары с громким стуком, и я ждал, останусь ли я с полосатыми шарами или со сплошными. Но когда ни один из шаров не упал в лузу, я занял позицию и подмигнул Джиму.
— Не можешь загнать свои шары в лузу? — цыкнул я. — Как жаль.
— О, я могу загнать их в лузу. Только подожди.
— Да? Посмотрим, — я нацелился на полосатый шар и забил его прямо в верхний правый карман. Меня никогда не принимали за акулу бильярда, но я умел обращаться со столом достаточно, чтобы выйти из положения, и забил ещё три шара, прежде чем промахнуться мимо бокового кармана.
Джим поник и повесил голову.
— Ты не должен вытирать мною пол.
Смеясь, я сделал глоток пива — и чуть не подавился.
Какого чёрта здесь делал Трент Нокс?
Должно быть, он проскользнул в бар, пока я стоял к входу спиной. На нём не было солнечных очков. На нём не было шляпы. Он ни от кого не прятался. На самом деле, в кожаных штанах, тёмно-красной рубашке, расстёгнутой на груди, с распущенными волосами и кожаными браслетами на запястье, он выглядел абсолютно феноменально. Феноменально в стиле он-должен-быть-на-сцене-и-петь-толпе.
— Шоу? Твой ход.
Я неохотно оторвал взгляд и натянул на лицо улыбку. Внезапно, Джим перестал казаться таким уж хорошим отвлечением.
Следующие два шара дались легко, и, намеренно промахнувшись третьим — я не был готов так быстро заканчивать игру — я встал так, чтобы бросить несколько взглядов на Трента, притворяясь, что обращаю внимание на удары Джима. Трент не заметил, что я здесь, но как он мог заметить, окружённый со всех сторон? Он будто изменился на сто восемьдесят градусов по сравнению с тем мужчиной, которого я недавно видел. Он улыбался, делал селфи и в какой-то момент я увидел, что он раздаёт напитки. Я задумался, что его сегодня сюда привело и заставило петь по-другому.
Только когда Трент закончил раздавать третью порцию напитков, наши взгляды, наконец, встретились через зал. Воздействие было незамедлительным. Воздух между нами вспыхнул, и на мгновение все в баре исчезли. Затем Трент поднял свой шот и, не отрывая глаз от моих, выпил содержимое одним глотком.
— Готов идти в «Аргос»? — голос Джима за моей спиной заставил меня подскочить.
— Конечно, — сказал я. — Куда ты, туда и я.
— Отлично. Я сейчас вернусь, — сказал он, а затем удивил меня, коснувшись быстрым поцелуем моих губ. Что обычно было бы не большим делом, если бы я не думал сделать то же самое с другим мужчиной, на другом конце бара. — Никуда не уходи.
— Не уйду. Я просто, эм, расплачусь, — я указал большим пальцем в сторону бара, когда Джим кивнул и направился в сторону задних уборных.
Я поставил кий обратно на стойку, а затем прошёл через толпу к бару.
Глава 11
Шоу был здесь. Шоу был здесь, и парень, с которым он играл в бильярд, только что поцеловал его. В чёртовы губы.
Я.
Но я думал, что это невозможно, потому что Шоу натурал... только он им не был, теперь это было совершенно очевидно, и каким-то образом я понял всё это очень-очень неправильно.
У меня кружилась голова, но я не мог оторвать взгляд, пока прилизанный парень что-то шептал на ухо Шоу, а затем улыбнулся ему практически неприличной улыбкой, прежде чем пойти к заднему коридору. Я ждал, что Шоу пойдёт за ним, но когда он не пошёл, я выдохнул от облегчения.
— Ещё по одной? — спросил бармен. Я покрутил пальцем в воздухе, чтобы выразить согласие, больше шотов было отличной идеей. Во мне вдруг проснулась адская жажда.
Когда рядом со мной подсела женщина в чёрном бюстье, я попытался улыбнуться и послушать, что она говорила, но мои мысли всё ещё не отпускал тот поцелуй, который я только что увидел. Каковы были шансы, что я выберу сегодня бар, куда Шоу придёт на... на... свидание. Это было свидание, верно? Определённо было на это похоже.
— Ты такой чертовски горячий на сцене, — сказала женщина, её пальцы опускались по моей расстёгнутой рубашке. — Готова поспорить, вне сцены ты ещё сексуальнее.
В любой другой раз я вовсю увлёкся бы ею. Чёрт, для этого я и пришёл сюда сегодня, и от неё определённо исходила аура «возьми и трахни меня». Мне следовало сразу же воспользоваться её предложением. Я сомневался, что она будет жаловаться, если мы не доберёмся до моего дома. Если вместо этого мы в итоге будем трахаться в переулке. Но внезапно мне это расхотелось.
— Выпьем? — я взял один шот из кучи, которую выставил бармен, и подтолкнул к девушке.
— Ммм, — промурчала она. — Только если это будет бади-шот.
Чёрт. Конечно, это должен был быть бади-шот.
— Верно. Начинай, — сказал я, положив локоть на бар.
Она взяла соль и сжала губы, оглядывая меня в поисках места, которое позже обеспечит ей приглашение в мою постель. Так было всегда. Спустив майку с плеча для полного доступа, она провела языком дорожку от основания моей шеи к уху. Затем она насыпала на влажную дорожку соль, подставляя руку, чтобы поймать лишнее.
Я натянул улыбку, глядя на неё, в то время как она взяла шот и подошла ближе ко мне. Мой нос заполнил цветочный запах её духов, когда она наклонилась, чтобы медленно слизать соль с моей шеи, и прежде чем отстраниться, она прикусила моё ухо. Толпа вокруг нас подбадривала её, но моей единственной мыслью было:
Я обнаружил, что сканирую зал в поисках его, пока она пьёт текилу, но Шоу не было рядом с бильярдными столами, где я видел его последний раз. Это означало, что, наверное, он пошёл за своим спутником в тот дальний коридор. Я разбирался в быстром перепихе в туалетах, но мысль о том, что Шоу прямо сейчас там, вызывала у меня желание изрыгнуть текилу из своего желудка прямо здесь и сейчас.
Вместо этого я потянулся за очередным шотом и выпил его залпом.
Я не знал, почему меня вообще так это раздражает. Я не имел никакого права на Шоу. Только то, что я провёл с ним несколько часов и мы хорошо провели время вместе, ничего не значило. Наверное, он понятия не имел, что я бисексуал, что меня интересует в нём что-то помимо дружбы. Я всегда держал свои свидания с мужчинами в тайне, щеголяя на людях с женщинами. Не потому, что стыдился этого, а потому, что это было ожидаемо. Одно дело, что другие парни в группе геи, но они не хотели, чтобы их солист отворачивал от себя половину Америки потому, что ему нравится трахаться и с женщинами, и с мужчинами.
Текила обжигала по пути вниз, и я не потрудился закусить её лимоном. Мне хотелось почувствовать, как она прижигает моё горло.
— Ты в этой толпе нарасхват, — раздался гладкий мужской голос позади меня, принадлежащий определённому татуировщику.
Сохраняя безразличное выражение лица, я развернулся и поставил локти на бар позади себя. Шоу усмехался, и вблизи он выглядел горячее, чем я когда-либо видел раньше — а это о чём-то говорило. На нём были тёмно-серые брюки и подходящая по цвету жилетка, а под ней одна из белых рубашек с воротничком, которая обтягивала его мышцы во всех правильных местах. Чёрт, это выглядело сексуально. В татуировках от шеи и ниже, но шикарно одетый. И он знал это.
Я пожал плечами, будто только что не окидывал его взглядом, и огляделся вокруг в поисках его спутника. Того нигде не было видно.
— Бесплатная выпивка делает такое с людьми.
— Дело не в выпивке. Дело в тебе.
Качая головой, я почувствовал, как девушка, которая лизала мою шею, танцует справа от меня, и взял её за руки, которыми она обвила мою талию, и мягко её оттолкнул.
— Секунду, — сказал я ей.
Шоу приподнял бровь, когда я повернулся обратно лицом к нему.
— Я же говорил, — он занял освобождённое девушкой место, хотя та продолжала наблюдать за мной, стоя в паре шагов и ожидая меня. — Должен сказать, я удивлён увидеть тебя здесь. Что заставило тебя передумать?
Пожав плечами, я произнёс:
— Мне было скучно. Нужно было выйти из дома.
— Ты не прячешься.
— И что?
Шоу рассмеялся и поднял руки вверх.
— Я тебя не критикую. Это было просто наблюдение. Думаю, это отлично, что ты сегодня вышел из дома.
— Правда?
— Я наблюдал и видел, как все на тебя реагируют. У тебя полно обожающих фанатов. Они счастливы быть рядом с тобой и видеть, что ты крутой парень.
— У меня бывают свои моменты. Немногочисленные и редкие.
— Нет. Знаешь, что мне это напоминает? Ту цитату Майи Энджелоу. Знаешь, о том, что люди забывают, что ты сказал или сделал, но помнят, какие чувства ты у них вызвал? Это важно, понимаешь ты это или нет. Все хотят чувствовать себя особенными, и тот факт, что ты находишь время действительно увидеться с каждым из фанатов, который подошёл к тебе? Мало кто сделал бы это на твоём месте.
В моём горле образовался ком, но я сглотнул его с очередным глотком лонг-айленда.
— Но я был бы на чеку, — Шоу наклонил голову в сторону женщины, которую я оттолкнул, и усмехнулся. — Некоторые могут даже сорвать с тебя одежду, если не будешь осторожен.
Я распрямил плечи.
— Может, мне это и нравится.
— В этом нет ничего плохого.
— Верно. Срывать с кого-то одежду никогда не бывает плохо, Шоу. И если ты так думаешь, может, тебе следует как-нибудь это попробовать?
— Придётся, — сказал он, посмеиваясь и качая головой. — Какое у тебя от этого ощущение? От того, что все тебя хотят?
Я поднял свой лонг-айленд.
— От этого хочется выпить, — алкоголь начинал на меня действовать, и прежде чем я смог остановить вопрос, срывающийся с моих губ, я произнёс: — Это твой бойфренд?
— Кто?
— Парень, который тебя поцеловал.
Шоу засунул одну руку в карман, а другой потёр щетину на своей челюсти.
— Эм, нет. Не бойфренд.
— У вас свидание?
— Что-то вроде того.
— Хочешь текилы? — произнёс я, нуждаясь в большем количестве алкоголя, чтобы вытеснить из мозга это изображение.
— Зависит от того, заставишь ли ты и меня делать бади-шот?
Заставлю ли я его? Нет. Откажу ли ему, если он попросит разрешения? Нет, чёрт возьми.
Я взял полный стакан для себя и протянул один Шоу, чьи губы приподнялись в дерзкой полуулыбке. Он поднял свой шот, будто собирался произнести тост, но я выпил свой раньше, чем ему выдался шанс.
Его взгляд не отрывался от моего, когда я подтолкнул пустой стакан бармену, и когда Шоу снова получил моё внимание, он поднял бокал к губам и не спеша слизал каждый кристалл соли с края. Мой член пульсировал под кожаными штанами, пока я представлял, как этот язык вылижет всего
Будто чувствуя мои мысли, Шоу улыбнулся неприличной улыбкой, а затем одним глотком проглотил текилу, обнажая свою сильную шею, которую мне внезапно захотелось вылизать и оставить на ней засосы.
— Ещё? — спросил у меня бармен, когда Шоу оттолкнул свой пустой стакан.
— Позже, — сказал я.
— На самом деле, мне нужно закрыть счёт, — сказал Шоу. — На имя Дженнингс.
Когда бармен кивнул и ушёл, я произнёс:
— Уже уходишь?
— Да, мы собираемся в «Аргос».
— Круто, круто.
Губы Шоу приподнялись.
— Ты знаешь, что такое «Аргос»?
— Без понятия.
Он рассмеялся, этим лёгким смехом, который так подходил его характеру.
— Это клуб, которым управляет мой брат.
— Оу. Тогда, может, я заценю его позже.
— Нет, я так не думаю.
— Ты не думаешь, что я зайду?
Шоу наклонился вперёд и прошептал:
— Это гей-клуб. Много геев делают гейские вещи.
От его тона меня охватила дрожь желания. Как я мог не видеть этого до сих пор? Я совсем не представлял сексуальное напряжение между нами, да?
— Не переживай. Я не буду ловить тебя на слове, — сказал Шоу, подмигнув, прежде чем взять у бармена свою карточку и чек и подписать клочок бумаги. Пока он прятал свой бумажник в карман, я недолго решал, стоит ли удивить его и всё равно прийти, но тогда, наверное, мне придётся сдать свидетелем очередных поцелуев между Шоу и безымянным парнем, а об этом можно забыть, чёрт возьми.
— Вот ты где.
Мне хотелось сбить её кулаком.
Шоу прочистил горло.
— Джим, я хотел бы представить тебе своего друга.
— Оу, да? — когда взгляд Джима упал на меня, его глаза расширились. — О, сладкий, представления не нужны. Я знаю, кто ты. Ты...
— Нет, — сказал я.
Лоб Джима нахмурился.
— Но ты выглядишь прямо как...
— Нет, — я проглотил свой напиток, избегая взгляда Джима.
— Тогда ладно, — сказал Шоу, раздражённый или развеселённый моим ответом его не-бойфренду; я не мог сказать, что именно. — Мы, наверное, пойдём.
— Бывай, — я повернулся к бару и подмигнул женщине, которая крутилась возле меня раньше, чтобы подошла обратно, хоть у меня не было намерений её куда-то вести. Не тогда, когда я только и мог думать об определённом двухметровом парне, и разве не в этом был смысл сегодняшней прогулки? Забыть о нём?
И да, я вёл себя грубо с Шоу и его... кем бы он ни был. Я знал это, и мне было плевать. Я был зол, что позволил Шоу влезть в мои мысли таким образом, который означал, что я сегодня пойду домой один, пока он пошёл трахаться с культурным мальчиком. Невозможно было представить, что ему будет очень весело. Джим-бо-как-там-его-зовут не был похож на того, кто мог бы понравиться Шоу.
— Эй, — произнёс Шоу, хлопая меня по плечу сзади. — Ты здесь сегодня завёл нескольких фанатов на всю жизнь. Может, не Джима, — добавил он, смеясь, и сжал моё плечо. — Наслаждайся этим, Трент.
Даже когда он убрал руку, я всё ещё чувствовал её. Я бросил взгляд через плечо, когда Шоу и его спутник пошли к выходу, — я не мог заставить себя перестать наблюдать за ним. Какого чёрта сделал этот парень, чтобы заслужить такого, как Шоу? Ни черта. Он даже не смог выиграть в бильярд.
Шоу открыл дверь и пропустил Джима вперёд, но прежде чем пойти следом, сделал паузу и снова посмотрел на меня. Он улыбнулся и кивнул головой в мою сторону, а затем ушёл.
Я уронил голову на руки и застонал.
В любом случае, что это был за парень, одетый как Дэвид Бэкхем, с фигурой Скалы и цитирующий Майю Энджелоу? И почему я не мог выбросить его из головы?
Глава 12
— Шоооу! Мне нужно... поговорить... с тобой.
Я пробыл дома меньше десяти минут, когда услышал, как избивают мою дверь. Через одно из моих открытых окон меня позвал мужской заплетающийся голос, а затем позвонили в дверной звонок... и звонили... и звонили.
Я накинул майку и поднял окно выше, чтобы посмотреть, кто внизу будит моих соседей в три часа ночи. Перед моим салоном стояло такси с выключенными фарами, водитель прикуривал сигарету, наблюдая, как Трент барабанит в мою дверь.
Рубашка Трента, всё ещё заправленная в его кожаные штаны, потеряла пуговицы в какой-то момент с тех пор, как я видел его несколько часов назад, и его волосы были растрёпаны, будто он только что сошёл со сцены. Шатаясь на ногах, он потянулся к кирпичной стене, чтобы удержаться.
— Эй, — произнёс я, не желая привлекать внимание кого-нибудь бодрствующего, используя его имя. Здесь в округе мало Трентов.
Он указал на меня пальцем.
— Шоу. Шооооу. Я слышал, ты живёшь здесь... — он икал, пока говорил, и снова споткнулся.
— Я тебе открою, так что просто проходи, ладно? — когда Трент не ответил, я произнёс: — Ты меня слышал? Заходи внутрь.
— Дааа, именно там я и хочу быть. Внутри. Внутриии Шоооооу, — пропел Трент, когда я открыл домофон, и он пролетел через входную дверь. Я слышал его тяжёлые шаги, пока он поднимался, и через несколько секунд раздался громкий бум, и я выбежал в коридор, где Трент лежал на ступеньках, истерично смеясь.
— Боже, — произнёс я, подходя к нему. — Ты в порядке?
— Лестница поставила мне подножку, — сказал он. — Тебе следует её починить.
— Ооо, это сделала лестница. Да, я её проверю, — я закусил губу, чтобы скрыть улыбку.
Трент вытер глаза, как только его смех стих, но когда он поднялся на руки, его ноги снова его подвели, и он опять расхохотался.
На этот раз я не смог сдержаться и тоже засмеялся.
— Похоже, у тебя была хорошая ночь, — сказал я, беря его руку и обвивая ею свою шею, чтобы помочь ему подняться. Когда он привалился ко мне, я поддержал его вес и, по шажочку, мы поднялись по оставшимся ступенькам.
— Нет. Ужасная ночь.
— Ты не выглядишь как кто-то, у кого была ужасная ночь.
— Была, — он ткнул меня в грудь указательным пальцем. — Всё. Из-за. Тебя.
— Из-за
Трент замолчал так надолго, что мне пришлось посмотреть на него, чтобы убедиться, что он не заснул. Но он смотрел на меня, внутри этих карих глаз таилось грустнейшее выражение.
— Это моя, — сказал я, кивая на открытую дверь в мою квартиру. — Идём, я принесу тебе воды...
— К чёрту воду.
— Трент...
— Нет, — сказал он, отшатываясь от меня. Его спина ударилась о стену, и он выпрямился, используя руки, тяжело дыша.
— Ладно. Хочешь, я расстелю здесь одеяло, чтобы ты мог поспать в коридоре?
— Зачем? В квартире твой бойфренд? — он снова начал икать.
— Ты более чем в курсе, что он не мой бойфренд.
Глаза Трента сузились, и он указал пальцем на меня.
— Ты дразнишь члены.
У меня отвисла челюсть.
—
— Ты меня слышал. Дразнишь. Члены. Дразнитель членов. Член...
— Тише, — я закрыл ему рот рукой, чтобы заткнуть его. — Нас здесь любой может услышать.
Голос Трента был приглушённым под моими пальцами, но я всё равно смог разобрать слова:
— Плевать.
— Завтра может быть не плевать.
Когда он покачал головой, я вздохнул и отпустил его.
— Что со мной не так? — произнёс Трент, вытягивая из штанов край рубашки. Даже пьяный он был самым сексуальным мужчиной, которого я видел, а если добавить тот факт, что он раздевался?
— Я хорошо целуюсь, — продолжал он, делая шаг ко мне. — Многие люди хотят меня поцеловать.
Я потёр губы, вспоминая, каково именно ощущать его губы на своих. «Хорошо» — было преуменьшением.
Он сделал ещё один шаг вперёд, а я сделал шаг назад, и на этот раз сам оказался спиной у стены.
— Но не Шоу, — сказал он, его дыхание опаляло мою шею, когда он упёрся руками в стену по обе стороны от меня. — Шоу целует других парней.
Я тяжело сглотнул.
— Тебя это... беспокоит?
— Я хотел тебя поцеловать. В машине. На кухне, — его нос коснулся чувствительного места за моим ухом, и у меня перехватило дыхание. — Ты поцеловал кого-то другого. Не
Мой член шевельнулся, и хриплым голосом я произнёс:
— Если ты хотел, почему не поцеловал?
Трент отстранился назад, его лицо находилось в дюймах от моего, и на мгновение я подумал, что он сделает это. Сделает свой шаг.
— Ох, Шоу, — он попятился назад, пока его смех вырывался на свободу, отражаясь эхом от стен. — Я не знал, что ты целуешь
— Это не секрет.
Он снова начал икать, закрывая глаза.
— Секрет от меня. Был. Плевааать.
Чёрт, мне нужно было завести его внутрь, пока Кев не пришёл домой и не застал нас в коридоре. Пройдя в свою квартиру, я жестом попросил его зайти внутрь.
— Почему бы тебе не зайти, и мы сможем поговорить. И если тебе негде переночевать, можешь остаться.
Его глаза открылись.
— Нет. У меня есть такси, — самодовольно произнёс он.
— Тогда, Трент?
— Дааа?
— Почему ты здесь?
— Потому, — сказал он, снова подходя ко мне.
— Почему потому?
— Я хотел сказать тебе... — он пошатнулся на ногах и схватился за дверной косяк, чтобы устоять, — это не круто... дразнить... мой член, — он нахмурился и провёл свободной рукой по лицу. — Нет... Я имел виду что-то... другое.
Напиться в стельку и излить душу не пошло бы на пользу никому другому, но Трент? Парень, который охранял свои секреты, пока не выпьет текилы? Это было довольно-таки очаровательно.
— Если ты, Шоу, захочешь поцеловать мужчину... не
Мои глаза опустились на его губы, на эти соблазнительные губы, которые я пробовал раньше и не был уверен, что смогу сдерживаться дальше.
Он оттолкнулся от двери и развёл руки в стороны.
— Вот, что я пришёл сказать.
Затем он развернулся, чтобы пойти обратно к лестнице, и я принял моментальное решение. Он хотел, чтобы я его поцеловал? Я уже целовал, но он не знал этого.
Прежде чем он смог уйти дальше, я потянул его за руку, и когда он споткнулся, я схватился за бока его раскрытой рубашки, притягивая его к себе. Я не дал ему и секунды отреагировать, прежде чем с силой прижался к его губам своими.
Мгновенно ошеломлённый, Трент ахнул, раскрывая для меня рот так, как мне было нужно. Когда я коснулся его языка своим, его мозг понял, что происходит, и затем он начал целовать меня в ответ с таким же огнём, который был в нём в тёмной комнате. Он держал моё лицо, когда я наклонил голову для более глубокого вкуса, и когда я втянул его язык в свой рот, стон, который вырвался у него, был таким же удовлетворяющим, как сам поцелуй.
Он не знал этого, но я жаждал очередного шанса быть с ним в таком плане, и если это была единственная моя возможность, то я ей воспользуюсь.
Я целовал его до тех пор, пока губы не онемели, пока у меня не закружилась голова и я не выдохся, и тогда я неохотно оторвал от него свои губы. Мы стояли на месте, жадно глотая воздух, который покинул нас на секунды или минуты — или, чёрт, это могли быть часы — пока мы были соединены.
— Будь осторожен по дороге домой, — произнёс я хриплым голосом, а затем отпустил его рубашку и спиной вперёд пошёл в свою квартиру.
Трент смотрел на меня ошеломлённо и с похотью в глазах, а затем медленно кивнул, и я закрыл дверь, пока не сделал чего-нибудь глупого, например, не затащил его внутрь.
Глава 13
После того, как поцелуй Шоу полностью уничтожил мои мысли, я каким-то образом нашёл дорогу обратно к такси, водителю которого заплатил триста баксов за ожидание. Я не помнил, как доехал до дома, но помнил, как схватил гитару, когда возникла идея, и включил на телефоне диктофон, чтобы записать то, что получится.
Это было несколько часов назад, и сейчас я был трезв как стёклышко. Ночь пришла и ушла, и солнце начинало подниматься из-за реки как пылающий феникс. Я буду рад любому теплу, которое оно принесёт; я смутно осознавал холод, но он не был достаточной помехой, чтобы остановиться и взять куртку.
Боже... тот поцелуй. Я знал тот поцелуй. Я прочувствовал его до кончиков пальцев ног и до глубины костей. Такой поцелуй не забудешь. Именно так я без тени сомнения понял, кто был со мной в тёмной комнате той ночью.
Шоу.
Я пропел строчки ещё раз, кивая, пока слова идеально вливались в остальную песню, над которой я работал. Сделав паузу, я записал строчку на бумажном полотенце, которое схватил, так как мои поиски бумаги не увенчались успехом. Затем, начав сначала, я снова прошёлся по всей песне, и пока играл, по моей коже побежали мурашки. Вот, какое создаётся чувство, когда всё правильно. Когда мелодия и слова сочетались и образовывали идеальный союз.
Чёрт возьми. Я написал песню. Как много времени прошло с тех пор, как такое случалось? Слишком чертовски много, и не нужно было быть телепатом, чтобы выяснить причину моего внезапного вдохновения.
Шоу. Чёртов Шоу из тёмной комнаты. Это была моя фантазия, которая претворилась в жизнь. Это Шоу целовал меня до тех пор, пока не начинала кружиться голова; это Шоу упал на колени, чтобы обхватить меня своими пухлыми губами, пока я не кончил ему в горло; это Шоу я вылизывал и трахал пальцем, пока он не начал извиваться надо мной.
Моя кровь кипела от воспоминаний. В то время я думал, что горячо не знать, с кем я был. Но понять, что это был Шоу? Высокий, сильный, сексуальный Шоу, которого я до смерти хотел поцеловать — и на самом деле целовал? Это просто сделало ту ночь в миллион раз более возбуждающей, и это обеспечило мне продолжительную эрекцию, о которой я ещё не позаботился. Я использовал эту накопленную энергию как топливо для своего писательства, вспоминая, что мы делали, и теперь в силах представить лицо в действиях, которые мы совершали в темноте.
Я хотел знать всё о таинственном мужчине, которого теперь мог назвать по имени. Я знал о его работе. Где он живёт. Что у него есть брат-близнец. Но кем был Шоу помимо этого? И захочет ли он увидеть меня после прошлой ночи, или это был прощальный поцелуй?
Мой телефон завибрировал, лёжа рядом со мной, всё ещё записывая. Задумавшись, я даже не подумал посмотреть, кто звонит, и когда я ответил, глубокий голос произнёс:
— Трент? Это Килл. Не вешай трубку...
Мой большой палец нажал на кнопку завершения звонка, и я уронил телефон на колени, будто он горел. Какого чёрта я взял трубку? Идиот. Идиот, идиот.
И в любом случае, почему Киллиан продолжал мне звонить? Я ушёл из группы. Всё было кончено. Не осталось никаких слов, которые нельзя было бы сказать через адвокатов. Они пошли дальше, так что будет неплохо, если они позволят мне сделать то же самое.
Эй, и у меня за поясом теперь была одна песня. Выкусите, мудаки.
Я сидел и перебирал струны, ожидая, когда вдохновение снова возьмёт верх. Наверняка сегодня я смогу выдать две песни. Может, даже три. Я был на волне успеха, чёрт возьми. Никто не мог меня остановить.
Только через десять минут я решил, что, может быть, искушаю судьбу, прося нечто больше одной песни — или, по крайней мере, пока чего-нибудь не съем. Мой желудок заурчал, напоминая, что я прошлой ночью выпил бутылку текилы и, может быть, еда была бы хорошей идеей.
Потребовалось в два раза больше времени, чтобы приготовить бекон, чем когда Шоу был здесь. Яйца получились немного слишком твёрдыми, и я спалил тост, но с божьей помощью приготовил себе чёртов завтрак. Когда я обрезал подгоревшие края, тост даже оказался съедобным, а соль хорошо прикрыла яичницу. Опять же, у меня был хороший учитель. Я мог добавить это в список вещей, которые знал о Шоу. Он умел выбирать продукты, умел готовить и знал, как починить что-то в доме. А ещё он сосал член так, будто это была его чёртова работа.
Боже, может, я нашёл парня своей мечты.
С полным желудком, я занёс свою гитару в дом и выбрал большое кожаное кресло, нечто удобное для своей задницы, так как планировал просидеть на нём несколько часов. Но на этот раз ничего не пришло. Всё, что я из себя выжимал, уже было, слова, которые я пел, были такими банальными, что я не трудился их записать. Затем я начал зевать и понял, что не спал больше суток.
Ладно, я посплю. И затем, может быть, только может быть... Мне нужна была ещё одна доза Шоу.
Глава 14
Прошлая ночь прошла совсем не так, как я планировал. Я думал, что проведу несколько часов с Джимом, потом мы поедем к нему домой на ещё несколько часов, и я выкину этого сексуального рокера из своей головы.
Вместо этого в тот же бар пришёл Трент, который выглядел достаточно хорошо, чтобы его хотелось съесть, и даже после того, как я ушёл с Джимом, он оставался на переднем и центральном плане моих мыслей. Не было никакого уединённого продолжения с Джимом, по большей части из-за его словесной растерянности, и это оказалось хорошо, потому что у моего дома появился Трент.
Чёрт. Чем я думал, так целуя Трента? Он вообще вспомнит? Я не жалел об этом. И далеко нет. Мне хотелось поцеловать его с того момента, как он сел в моё кресло в салоне.
Но я был в растерянности из-за того, что сейчас произошло.
Дверь в мою квартиру захлопнулась, и через две секунды раздался голос Кева:
— Шоу? Бро, у меня большие новости. Огромные. Ты сидишь? — он резко остановился в дверном проёме кухни, когда увидел меня. — Тебе нужно сесть.
— Да, пожалуйста, проходи. Чувствуй себя как дома, — сказал я, мой голос был пропитан сарказмом, пока я перекладывал остатки пенки из кофеварки на свой капучино. На мне сказывался чёртов вкус Баша. Я привык пить чёрный кофе.
Кев посмотрел на мой капучино с жаждой.
— Ооо, выглядит хорошо. Можешь и мне сделать?
— Если ты скажешь, что произошло такого важного, что ты ворвался в мою квартиру, — я поставил свою чашку на столик для завтрака и взял очередную чалду (
— Я не врывался; дверь была не заперта. И ты не сидишь.
— Чувак, я не могу сидеть
Он махнул мне рукой, чтобы я продолжил, пока сам сел на один из стульев. Давным-давно мы были зеркальным отражением друг друга, такие идентичные, что могли пользоваться замешательством людей и меняться местами под настроение. Однако теперь я ни за что не надену одежду, которую любил носить Кев. Возьмите, к примеру, этот утренний наряд: старая бейсбольная майка с длинным рукавом и порванные джинсы, такие выбеленные, что их больше нельзя было назвать синими джинсами. Но нас разделял не только стиль одежды. Волосы Кева были короткими и каштановыми, контрастируя с блондинисто-белыми прядями, которые предпочитал я, и хоть он позволил мне сделать ему несколько татуировок, он и близко не был покрыт ими так, как я.
Он взял мою кружку с кофе, когда я включил кофеварку, и сделал большой глоток.
— Ммм, вкусно. Спасибо. Итак, к большим новостям...
— Хламидии вернулись?
Он закатил глаза, поставив чашку, а затем сделал вид, будто поправляет галстук.
— Нет. Сегодня утром всё стало официально — ты смотришь на организатора первого ежегодного музыкального фестиваля Южного Хэйвена.
— Чёрт побери. Ты получил разрешение?
Улыбка Кева стала огромной.
— Я получил чёртово разрешение.
— Ну, будь я проклят, — сказал я, когда он поднялся на ноги, и притянул его в объятия, с силой хлопая по спине. — Я не был уверен, что эти придурки разрешат провести здесь нечто подобное, но ты сделал это. Я очень тобой горжусь.
— Спасибо, Шоу. Это много значит.
— Приятель. Это серьёзно круто.
Кев годами жаждал устроить ежегодный музыкальный фестиваль, но был так занят «Аргосом», что позволил этой мечте до недавних пор уйти в сторону. Это могло быть огромным событием для нашего маленького острова и принести много денег, так что получить зелёный свет было первым шагом к осуществлению этого.
Закончив его капучино — ну, уже мой — я присоединился к нему за столом.
— Так что теперь? Я даже не могу представить, как ты устроишь что-то такое большое.
— Знаю. Я не думал, что они действительно согласятся.
— Но у тебя есть план, верно? — произнёс я.
— Да, конечно. Определённо есть, — его колено быстро дёргалось, выдавая его нервы, а затем он прочистил горло. — Ещё, эм, у меня может быть к тебе одна просьба.
— Не-а. Ни за что, — сказал я.
— Ты даже ещё не знаешь, про что я.
— Да, знаю. Ответ «нет».
— Шоу, брось. Выслушай меня.
— Этого не будет.
— Но я твой брат. Это как кровная потребность или одна из десяти заповедей.
— «Всегда делай ради семьи дерьмо, которое ненавидишь»?
Кев щёлкнул пальцами.
— Именно так.
— Нет, ничего знакомого.
— Но...
— У меня полно дел. Их всегда полно, даже когда я прикрываю твои смены в «Аргосе», или хожу на твои мероприятия, или провожу за тебя инвентаризацию. Но для этого ты нанял нового менеджера, помнишь? Чтобы ты был свободен на случай, если всё сдвинется с мёртвой точки.
— Но... мне нужны твои силы убеждения. Ты так хорошо убеждаешь людей сделать что-то для тебя. Ты не хочешь использовать свои навыки для хорошего дела?
— Музыкальный фестиваль это не совсем благотворительное мероприятие.
— Он может им быть. Видишь? У тебя уже есть отличные идеи. Мне нужно только, чтобы ты помог мне найти немного групп для шоу. Ничего большого.
Я тяжело вздохнул.
— Слушай, Кев. Я люблю тебя. Иногда ты мне даже нравишься. Но нет.
Он наклонился вперёд на стуле и почесал щетину на своей челюсти.
— Нууу, вот, в чём дело. Я вроде как... уже пообещал.
—
— Это всё «два лучше, чем один». Ты ведёшь здесь свой бизнес дольше, чем я, и администрация тебе доверяет. Если фестиваль возглавим мы двое, они будут знать, что он не превратится в какую-то хаотичную задницу.
Он жевал губу, хотя бы обладая достаточно хорошим ощущением, чтобы выглядит немного пристыженным.
— Тогда зачем вообще меня спрашивать? — произнёс я, в моей голове начинало стучать что-то яростное, когда я крепче сжал кружку. Мой младший брат сегодня напрашивался.
— Я думал, ты согласишься. Если бы знал, что придётся умолять, то взял бы с собой вознаграждение.
— Например?
На губах Кева появилась усмешка.
— Мой новый менеджер бара.
— Ох, ради бога.
— Что? Он горячий, и он парень.
— И что?
— Это в твоём вкусе.
— Какого хрена? И так ты пытаешься меня убедить?
— Не притворяйся, что у тебя придирчивый вкус, Шоу. Я пойму, что ты врёшь.
Решив проигнорировать подкол, я сказал:
— Я не стал бы трахать парня, который работает на тебя. Так же, как и не стал бы связываться с кем-то из парней из моего салона.
— Поэтому ты нанял только натуралов, да?
— Ладно, пора идти.
— Да, да, — он взял кружку с кофе. — Можно забрать это с собой?
— Она уже грязная, так что бери.
— Круто, — сказал он, ни капли не обратив внимания на моё раздражение.
Меня посетила мысль.
— Ты что-нибудь слышал прошлой ночью? В коридоре?
— Прошлой ночью меня не было дома, — он поиграл бровями. — А что? Что-то случилось?
— Нет, — соврал я. — Я подумал, что что-то услышал, но, должно быть, это было на улице.
По крайней мере, не было никаких свидетелей того, что произошло между мной и Трентом.
— Может, держи дверь запертой, — сказал Кев. — Эй, ты сегодня придёшь в «Аргос»?
— Боже, увязнув в твоих делах, думаю, я пропущу визит в твой бар.
— Оу, не будь таким. Будет весело, вот увидишь. Можешь помочь мне связаться с группами, и я обещаю, что где-то там для тебя будет сексуальный тип.
Я указал на дверь.
— Вон.
— Иду я, иду, — он встал со стула и развернулся, когда дошёл до двери. — Как думаешь, можешь попросить и Баша помочь?
Когда я ответил своим средним пальцем, Кев улыбнулся и вышел из моей квартиры.
Честное слово, иногда можно подумать, что я старше того парня на пять лет, а не на пять минут.
Глава 15
Позже в тот день я смахнул с глаз напряжение после того, как часами смотрел в экран компьютера. Когда всё шло медленно, я в это время «разбирался с хренью бизнеса» и оставлял свою команду позаботиться об остальном. Единственное, что тебе не говорят, когда становишься бизнесменом, это что в итоге ты будешь половину времени разбираться со скучным дерьмом, вроде налогов и чеков, до тех пор, пока практически не забудешь, почему вообще занялся бизнесом.
Зазвенел мой личный офисный телефон, и я был рад перерыву, чтобы не скосить глаза, глядя на цифры.
— «Бади Электрик», — ответил я.
— Привет, красавчик, — сказал Баш. — Как думаешь, сможешь меня втиснуть? У меня появилось внезапное желание набить на груди портрет Мадонны.
Я усмехнулся и откинулся на спинку кресла.
— Давно пора было мне перезвонить. Я думал, я у тебя в списке «соединить немедленно».
В трубке раздался мерцающий смех Баша.
— Так и есть, если только я не на совещании.
— Ты был на совещании два дня? Что если бы это был вопрос жизни и смерти?
— Что я могу сказать? Переговоры тяжёлые.
— Разве ты не для этого нанял Джексона? Чтобы разбираться с переговорами?
— Шоу, это вопрос жизни и смерти?
— Может быть, если ты не ответишь на мой следующий вопрос правильно, — я постучал ручкой по настольному календарю, который занимал большую часть деревянной поверхности, и наклонился вперёд. — Мне нужно, чтобы ты был со мной честен.
— А разве когда-нибудь было не так?
— Баш...
— Да, конечно.
— Хорошо. А теперь, зачем ты недавно отправил меня в свой арендный дом, а?
Он сделал паузу.
— Я сказал тебе зачем.
— Ты сказал, что сломались петли двери в главной ванной.
— Правильно.
— В том доме ни черта не было сломано, Баш.
— Нет? — произнёс он, изображая удивление. — Мой промах.
— Прекрати нести чушь. Зачем ты меня туда послал?
— Хмм. А ты как думаешь?
— Прекрати отвечать вопросом на вопрос. Сначала тёмная комната, затем проникновение со взломом? Какого чёрта, Баш?
Я практически видел, как он кладёт свою изящную руку на сердце, говоря:
— У меня просто сложилось впечатление, что дверь слетела с петель...
— Баш, богом клянусь...
— Ох, ладно, если ты собираешься вести себя из-за этого как большой ребёнок, — произнёс он.
— Ну, захотелось мне поиграть в сваху. Засуди меня. А лучше не надо. Я люблю свои деньги.
Я застонал.
— Баш...
— Не притворяйся, что тебе не было весело той ночью в тёмной комнате. Ты забыл, что я видел вас обоих по раздельности, когда вы уходили.
— Это не значит, что нужно отправлять меня
— Устраивать провокации — это моя работа. Я заметил на бранче, как ты избегал разговоров о том, что он приходил к тебе в салон, будто скрывал что-то. Это значит, что тебя к нему влекло, и, очевидно, это взаимно. Я просто пытался помочь.
— Откуда ты узнал, что это взаимно?
— Я отказывать отвечать на этот нелепый вопрос.
— Я должен читать твои мысли?
— Обычно читаешь. Не заставляй меня это говорить.
Я в раздражении почесал лоб.
— Что говорить?
Драматично вздохнув, он произнёс:
— Сладкий, пожалуйста, не позволяй этому подействовать на твоё эго, но послушай, когда я говорю тебе, что нет ни одного гея на зелёной и великолепной божьей земле, который отказался бы от ночи с тобой, не говоря уже о настоящих отношениях, если будет шанс. Ты идеальный партнёр, дорогой. Вот, как я узнал.
Я сидел на месте, ошеломлённый, и думал, от каких медикаментов он под кайфом.
— Ты мне не веришь, и в этом проблема, — продолжил он. — Ты не хуже меня знаешь, что из вас двоих получится хорошая пара, если вы оба сможете переступить через себя.
— Прости?
—
В шоке от того, что он всё это выдал, я не говорил, и пока обдумывал слова Баша, я задумался, прав ли он насчёт Трента. Насчёт меня он попал прямо в точку — я действительно сохранял отношения небрежными, не потому, что боялся обязательств, а потому, что никто не привлекал моё внимание более чем на ночь. За сегодня Баш сказал мне слишком много правды.
— Кто ты и что сделал с моим циничным другом? — спросил я.
— Я не циник. Я романтик. Как и ты.
Я покачал головой, а затем вспомнил, что он меня не видит.
— Так всё это дело с тёмной комнатой было только для того, чтобы запустить этот план, да?
Баш цыкнул.
— Ты смышлёный парень, Шоу, но я никогда не мечтал, что ты сложишь два и два насчёт вечеринки. Трент хотел провести ночь без обязательств, это по твоей специальности, и я подумал, что это будет хорошей идеей. Никому из вас не нужно было ни о чём знать, и вы могли насладиться совместной ночью в полной беззаботной непринуждённости. Не я виноват, что ты слишком умный.
— Тебя чересчур много, Баш.
Он надменно фыркнул.
— Действительно, вместо допроса подошла бы простая благодарность. Я по-прежнему её не услышал.
— Баш...
— Всего одно слово. Мне нужно произнести тебе его по буквам?
Зная, что он не сдастся, пока не получит желаемого, я произнёс:
— Спасибо, что вмешался в мою жизнью, назойливый ты недоумок.
— Ах. Это было не так уж тяжело, верно?
Я рассмеялся.
— Ты невозможен.
— И очень этим горжусь. Так скажи мне, какие последние новости этого процветающего романа?
Я боролся с желанием закатить глаза.
— Он вчера приходил ко мне домой.
— Ооо, правда? Расскажи мне все подробности. Ничего не утаивай.
— Всё было не так. Он был мертвецки пьян, барабанил в мою дверь в три часа ночи и спрашивал, почему я целовал другого парня, а не его.
— Шоу, — ахнул Баш. — Ты не мог поцеловать другого мужчину на виду у него. Ты не мог.
— Ты слышал остальное, что я сказал?
— Нет. Да. Что ты сделал, когда он спросил почему?
— Оу. Я, эм... мог всё чуть больше усложнить, — я мгновение подождал. — Я его поцеловал.
— И затем он остался на ночь?
— Нет.
— И затем ты провёл ночь с ним?
— Нет. Он поехал к себе домой.
— И затем ты поехал следом, чтобы провести ночь с ним?
— Этот разговор идёт в никуда.
— Ох. Шоу. Будь с ним добр. Не разбей ему сердце, — сказал Баш. — Трент хороший человек. Немного потерянный в данный момент, но ты умеешь помогать другим снова найти себя.
— Йоу, Шоу, — одна из моих татуировщиков, Джиа, заглянула из-за двери в мой кабинет. — К тебе гость.
— Секунду, — сказал я Башу, а затем убрал телефон от уха. — Ты знаешь, кто это?
Её губы цвета фуксии растянулись в улыбке.
— Знаю.
Я ждал от неё продолжения, и когда она не продолжила, я произнёс:
— Не просветишь меня?
— О, просто какой-то сексуальный парень по имени Трент, — сказала она, практически подскакивая в своих шипованных ботинках от того факта, что Трент Нокс стоит в «Бади Электрик». Она точно знала, кто он такой. — Мне сказать ему записаться на приём?
— Нет, — быстро сказал я, и она приподняла бровь. — В смысле, эм, можешь его пригласить.
Она кивнула и исчезла в коридоре, а я приложил телефон обратно к уху.
— Ты шаловливый, шаловливый мальчик, — сказал Баш. — Можешь продолжать отрицать это сколько хочешь, но это процветающий роман. Как я и сказал.
— Заткнись, Баш, — пробормотал я.
— Целую! — крикнул он, прежде чем я повесил трубку. Через две секунды Трент постучал в открытую дверь.
— Привет, — сказал он, осторожно проходя внутрь. Его волосы всё ещё были мокрыми, будто он только вышел из душа перед тем, как прийти, и связал их в маленький пучок сзади. На нём была серая обтягивающая майка, длинные рукава которой были закатаны, что открывало его потрясающее тело, наряду с новой татуировкой, и никакой шляпы не было.
Когда он задержался в дверном проёме, я встал и жестом пригласил его войти.
— Привет. Я не ожидал тебя увидеть.
— Ничего, что я зашёл? — произнёс он.
Должно быть, Трент понял, о чём я думаю, потому что сказал:
— Прости, что барабанил в твою дверь прошлой ночью... эм, этим утром.
— Не переживай об этом, — сказал я. — Мы все совершаем ошибки.
Его лоб нахмурился.
— Я не говорил, что это была ошибка.
Я жестом указал на стул.
— Они не кусаются.
— На самом деле, я хотел узнать, свободен ли ты для позднего обеда, — сказал он, милым нервным движением потянувшись к своей шее. — Если хочешь.
Глава 16
— Ну и ну, Шоу. Приятно видеть тебя здесь в течение недели. Я думала, ты приходишь только по воскресеньям, — сказала женщина с короткими серебристыми волосами и в очках с бордовой оправой, которые низко сидели у неё на носу. Она протянула каждому из нас воду со льдом.
Шоу ярко улыбнулся ей.
— Что я могу сказать? Соскучился по тебе.
Она опустила свои очки и усмехнулась.
— Очаровашка.
Он подмигнул, а затем наклонил голову в мою сторону.
— Ванда, это Трент. Трент, это Озорная Ванда.
— О, прекрати, — сказала она, смеясь и кладя руку на бедро. — Никто так меня не называет, кроме вас, мальчики. И очень приятно познакомиться, Трент. Что я могу предложить вам выпить?
— Думаю, я буду «кровавую Мэри». Спасибо, Ванда, — сказал я.
— Отличный выбор. А тебе, Шоу?
— Я буду воду, — от взгляда Ванды Шоу рассмеялся. — Я всё ещё технически на работе.
— Понятно. Одна «кровавая Мэри» на подходе, — сказала она и ушла за моим заказом.
Шоу растянулся на плетёном стуле, его мускулистое тело пыталось найти удобную позу, хоть он и не совсем влезал на стул. На него смотреть было ещё приятнее, чем на то, что находилось от меня справа — окно от пола до потолка с видом на Саванна-Саунд. Было слишком холодно, чтобы плавать, но если не выходить на улицу, этого не поймёшь. Синее небо, солнце отражается от воды мерцающим светом, и мягкие песчаные пляжи.
Очень плохо, что мой спутник на свидании утирал всему этому нос.
— Думаю, в этих местах знаменитость ты, — сказал я с улыбкой, которую Шоу повторил.
— Мы здесь постоянные посетители. Приходим на бранч каждое воскресенье и пьём достаточно мимозы, чтобы хватало на неделю.
— А. Умно.
Растянувшаяся после этого тишина между нами была слегка неловкой, но опять же, Шоу не знал, почему я его пригласил. Чёрт, даже я сам не особо это понимал — но знал, что что-то в нём вдохновляет меня так, как не вдохновляло ничего уже долгое-долгое время.
Это, и мне эгоистично хотелось увидеть его снова.
— Сегодня нет шляпы, — отметил Шоу.
Я собрался по привычке опустить свою кепку, но в итоге вместо этого провёл рукой по волосам.
— Я думал, может быть, люди в этом городе могут привыкнуть видеть меня здесь.
С одной стороны губы Шоу медленно приподнялись в улыбке.
— Неплохая идея.
Почему-то я ожидал, что если увижу Шоу в дневном свете и в трезвости, это может заставить меня передумать воспоминание прошлой ночью. Что, может быть, он не такой привлекательный, как помнил мой пьяный мозг, что поцелуй был преувеличен в моём состоянии. Но нет. Нет, нет, нет. Если что, он казался сегодня даже красивее, чем был в баре или в своей квартире, что говорило о многом. Слишком большое количество текилы прошлой ночью вывело меня из зоны моего комфорта прямо на дорожку дома Шоу, да, но я не мог сказать, что жалею об этом. Может, я мог справиться с этим получше. У меня на голени остались некоторые уродливые синяки от падения с лестницы, чтобы доказать это.
Но сделал бы я это снова ради того поцелуя? Чёрт. Да.
Я наклонился вперёд и хлопнул руками по столу, а затем, когда понял, что выгляжу так, будто я на чёртовой деловой встрече, я убрал руки и вместо этого положил их на подлокотники стула.
— Послушай, насчёт прошлой ночи...
— «Кровавая Мэри» и «Оверлука» для Трента, — сказала Ванда, поставив на стол огромный стакан, наполненный до краёв и дополненный сельдереем, оливками, лимоном, лаймом, помидорами черри и беконом, от которого текли слюнки.
— Это выглядит... Вау, — мне практически пришлось стирать со рта слюнки.
Ванда поставила рядом с моим напитком тарелку хрустящего бекона.
— Я знаю, как вы это любите, мальчики. Подумала, что ты можешь захотеть что-нибудь покрошить или чем-нибудь закусить.
— Я люблю тебя, — выпалил я, и она рассмеялась. — Спасибо, Ванда. Не обязательно было это делать.
— Ерунда. Любой друг Шоу получает особое обслуживание.
— Ты лучшая, Озорная Ванда, — подмигнул Шоу, и когда Ванда приняла наши заказы на еду, она снова оставила нас в покое.
Я сделал большой глоток «кровавой Мэри» для жидкой смелости и обнаружил, что напиток идеален — пряный, крепкий и с ноткой бекона. Чёрт возьми.
— Я, эм, хочу снова извиниться, что пришёл неожиданно...
— Ты уже извинялся, — сказал Шоу и приподнял плечо. — Ты был пьян.
Он не хуже меня знал, что алкоголь вестник правды, что означало, что он предлагал мне выход, если я захочу. Оправдание моим пьяным признаниям и поцелую, который я спровоцировал.
Когда моё лицо запылало от мыслей о том, как он схватил меня за руку и притянул к себе за рубашку, Шоу произнёс:
— Не нужно стыдиться. Мы все так делали.
Он ошибочно принял мой румянец за стыд, которого я чувствовал немного меньше, но с попойки у меня бывали намного большие проблемы, чем прошлой ночью. Я принял моментальное решение подыграть последнему, а не рассказывать ему всю правду — в итоге которой только снова начну умолять его меня поцеловать.
— Ты практически тащил меня по лестнице, — сказал я.
— Только потому, что она поставила тебе подножку. Не переживай. Я с ней поговорил, — губы Шоу снова изогнулись, и я слегка расслабился от того, что его вроде не волновало, что он увидел меня таким нажравшимся. У меня были мысли о том, что он подумал об этом, но он не был зол, раздражён или отвращён. Ему было просто... весело.
— Подумай серьёзно о том, чтобы их заменить, — сказал я с невозмутимым выражением лица, подыгрывая. — Я мог сломать свою гитарную руку, и тогда ты был бы в полном дерьме.
Глаза Шоу блестели.
— Ты застраховал эту руку?
— Ещё нет.
— Тогда лучше будь осторожен. Не хотелось бы, чтобы ты поранился.
Мы всё ещё говорили о лестнице?
— В будущем я буду больше внимателен к тому, куда забираюсь пьяным, спасибо. И я ценю то, что ты побаловал меня... поцелуем из жалости в том состоянии. Очень тактично с твоей стороны.
Я произнёс это в качестве шутки, импровизированным способом, давая
Шоу наклонился вперёд, опираясь локтями на стол, и сузил глаза.
— Тебе это показалось жалостью?
— Эм...
— Потому что если ты почувствовал жалость, мне придётся это исправить.
Напряжённый взгляд Шоу, глубокий тембр его голоса и твёрдая линия его сжатой челюсти совершенно ясно сказали мне, что никто не заставит его сделать что-то, чего он делать не хочет — и это было чертовски горячо.
Не поцелуй из жалости: проверено.
Я сглотнул и обнаружил, что мой взгляд опустился на его губы, а затем это заметил и он. Но он ничего не сказал мне об этом. Вместо этого он кусал нижнюю губу зубами, и мне захотелось, чтобы это были мои губы, чтобы это делали мои зубы.
Я, не думая, наклонился вперёд — как раз, когда Ванда вернулась с нашей едой.
— Хорошо, мальчики, — сказала она, поставив перед нами мою пасту и стейк Шоу. — Я жду счастливых тарелок, слышите?
И вот так сексуальное напряжение между нами рассеялось.
— Счастливые тарелки? — спросил я.
— Она имеет в виду начисто вылизанные тарелки, — сказал Шоу. — Ты с этим справишься, верно?
Я чувствовал, как Ванда переводит взгляд между нами, прежде чем тихо ускользнуть.
— Может, ты покажешь мне, как это делается, — сказал я, когда она вышла из зоны слышимости.
Шоу окинул меня взглядом, прежде чем начать резать свой стейк.
— Если бы я не знал лучше, то подумал бы, что ты со мной флиртуешь.
— Что, если это так?
— Это невозможно. Мы на людях.
— И что?
— Разве ты не гуляешь только с женщинами, когда выходишь из дома?
Я сделал паузу, наматывая пасту на вилку.
— Я думал, ты не слушаешь сплетни.
— Не слушаю. Но тяжело отрицать фотографии, которые мелькают, когда смотришь новости.
— Ааа, — я жевал и думал, как на это ответить. Он не ошибался. И меня тревожило, что он мог неправильно понять, кто я, что означало, что мне нужно было всё прояснить. — Я могу понять, почему ты так говоришь.
— Скажешь, что я ошибаюсь? — выражение лица Шоу стало серьёзным, чего не было пару минут назад. — Слушай, я не такой парень, который будет избегать слона в комнате, а прямо сейчас он у нас довольно большой. Я знаю, что ты не открыт, и не уверен, как ты себя определяешь, но если ты натурал и хочешь поэкспериментировать, как бы я ни был польщён, я тебе не подхожу.
— Ладно, — сказал я и запил еду глотком коктейля. — Это было прямо.
— Я не привык пороть чушь.
— И я ценю это. Первое, что тебе нужно знать, я бисексуал. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы признать это, но остальной мир не так посвящён, как близкие мне люди.
— Почему так?
— Когда мы начинали, наша звукозаписывающая компания не думала, что это хорошая идея — чтобы я так публично выставлял свою ориентацию, и остальная группа с этим согласилась.
— Я думал, в группе есть несколько парней...
— Геев? Да. Но, видимо, трое геев было уже слишком. Остальные парни поддержали тех, кто управлял шоу. Из-за того, что я был фронтменом, они хотели, чтобы я привлекал большую часть наших зрителей.
— Женщин, — произнёс Шоу.
— Верно. И, к сожалению, моя бисексуальность вызывает плохую реакцию у тех, кто считает, что ты не достаточно гей или не достаточно натурал. Люди не понимают, что тебя могут привлекать и мужчины, и женщины.
— Понятно, — сказал Шоу, кивая, пока обдумывал, что я ему говорю. — Ну, я извиняюсь, что сделал скоропалительные выводы о тебе. Я предположил и ошибся.
— Не совсем ошибся, — когда Шоу посмотрел на меня вопросительным взглядом, я произнёс: — Я никогда не выходил на люди с парнем. Ты был прав. И теперь, когда я ушёл из группы, тяжело избавиться от старых привычек.
— Ты нервничаешь из-за того, что мир узнает эту твою сторону.
— Да.
— Ты не думаешь, что они примут тебя. Это может навредить твоей карьере, когда ты вернёшься.
Я кивнул.
— И снова да.
— Ладно, — на его губах играла задумчивая улыбка. — Тогда что ты здесь делаешь?
— Я не знаю, — признался я.
Казалось, он обдумывал это в голове.
— У тебя никогда не было отношений с парнем, даже тайных?
— Не особо.
— Никогда?
Я почесал голову.
— Я был в группе с восемнадцати лет. Это быстро бы прикрыли.
— Не мне судить.
— Не говори мне, что у тебя никогда не было отношений.
Шоу покачал головой.
— Не было.
Я в шоке ахнул.
Он бросил в меня обёртку от соломинки, и я рассмеялся.
— Я в шоке. Не буду врать, — сказал я.
— Почему?
— Посмотри на себя.
Шоу опустил взгляд на себя, а затем выгнул бровь.
— Я знаю, что у тебя есть брат. Твои родители тоже здесь?
Шоу рассмеялся от моего резкого поворота, а затем, к счастью, подыграл.
— Мама живёт в Чарльстоне, в паре часов езды отсюда. Что касается родителя мужского пола? Его никогда не было.
— Правда?
— Ты кажешься удивлённым.
— Должно быть, у тебя невероятная мама.
— Я передам ей, что ты так сказал, — он наколол на вилку кусок стейка и указал на меня. — Что насчёт тебя? Ты говорил мне, что единственный ребёнок, поэтому эгоистичный и разбалованный — твои слова — но что насчёт твоей семьи?
Я оторвал кусочек своей булочки и намазал на него немного масла.
— Мои родители по-прежнему вместе, но это всё, что в них есть традиционного. Они очень классные и прогрессивные, и моё попадание в группу они посчитали очень крутым.
— Значит, они ходят на твои шоу?
— Чёрт, они раньше ездили по всей Америке, чтобы ходить на мои шоу. У папы был этот «Виннебаго», который ему каким-то образом удалось выкупить в ломбарде, и будь я проклят, если они с мамой не ездили в этой штуке повсюду следом перед концертами. Они теперь держатся ближе к дому, но, наверное, их вечеринки услышишь и отсюда.
— У меня есть ощущение, что они мне понравятся.
— Шутишь? Они будут в восторге от тебя.
— Оу, да? — он оживился. — Как они выглядят?
— Как фрики, — сказал я, бросая в него кусочек булочки, от которого он увернулся. — Кстати о фриках, я мог кое-что слышать о тебе.
— От кого?
— От нашего общего друга.
— Уже спрашиваешь обо мне Баша?
— А если и так?
— Я не жалуюсь. Но расскажу тебе всё, что ты хочешь знать, — он взял свой стакан и поднёс его к губам.
— Ты правда умеешь читать мысли?
Шоу с трудом проглотил воду, которую пил, и закашлялся.
— Он так тебе сказал?
— Так это правда?
— Нет, — сказал он, промакивая губы салфеткой, прежде чем положить её обратно к себе на колени. — Совсем нет. Иногда я улавливаю чувства тех, кто вокруг меня, поэтому легче прочесть и понять то, через что они проходят. Но это совершенно другое.
— Значит, ты не видишь, о чём я прямо сейчас думаю?
Шоу наклонился вперёд, опираясь на локти, и притворился, что изучает меня.
— Ты думаешь:
Я опустил взгляд на остатки своей пасты, а затем на его стейк. Он действительно выглядел довольно привлекательно.
— Я думал, ты не умеешь читать мысли? — пошутил я.
— Метод научного тыка, — сказал он, а затем наколол кусок мяса и зажал его между зубами.
Хохотнув, я продолжил свою попытку оставить Ванде «счастливую тарелку», и тогда до меня дошло. Тогда я понял, почему на самом деле пригласил Шоу на обед: мне нравился этот парень. Он был интересным, разговор всегда тёк как по маслу, он был прямолинейным и честным, забавным умником, как мне и нравилось, и, чтоб меня, он был красивым. Я задумался, почему у него никогда не было отношений — дело было определённо не в том, что ему никто не предлагал. Воспоминание о том, как на него смотрел Джим, вызывало тошноту, но я представлял, что точно так же на Шоу смотрит длинная очередь мужчин. На самом деле, я буду ещё одним лицом в этой очереди.
Мне хотелось спросить у него почему, но что-то меня остановило. Может, я не хотел слышать его ответ. Это заберёт любую зарождающуюся надежду, в которой я себе не признаюсь, но буду чувствовать в глубине и темноте своих мыслей.
На секунду я подумал, что что-то услышал, и когда огляделся вокруг в поисках источника музыки, ничего не увидел.
— Ты это слышишь? — спросил я Шоу.
Он покачал головой, и я снова услышал это. На этот раз я не подумал, что звук идёт снаружи, и тогда сосредоточился на том, что пытался сказать мне мой мозг. Или, в этом случае, показать.
Проявлялся сексуальный пульсирующий ритм, такой явный, что я будто слышал, как кто-то его играет. Но нет. Это был я. Это было что-то новое и неожиданное и...
— Что-то не так? — спросил Шоу.
Я поднял вверх палец.
— Подожди.
Ритм повторился, и на этот раз я услышал весь аккомпанемент, который подойдёт к нему.
Отчаянно оглядев стол в поисках чего-то, чем можно записать, я ничего не нашёл. Я достал свой телефон, но батареи осталось три процента.
Отодвинувшись на стуле и поднявшись на ноги, я сказал:
— Мне надо идти.
— Уборные за кухней справа.
Я потянулся за своим бумажником и достал пару крупных купюр, более чем достаточно, чтобы покрыть обед и оставить щедрые чаевые. Я бросил их и посмотрел на Шоу извиняющимся взглядом.
— Нет, я хочу сказать, что должен уйти. Надо записать эту идею, пока не потерял, — я начал уходить, а затем обернулся назад. — Прости. Передай Ванде «спасибо».
— Оу. Ладно, — сказал Шоу, на его лице на мгновение отразилось удивление, прежде чем он махнул мне рукой. — Всё в порядке. Иди. Запиши все слова.
Побежав через ресторан к выходу, я едва уловил, что сказал Шоу, пытаясь не потерять ритм.
Кстати о времени. Слава богу, что это не было настоящее свидание.
Глава 17
— Шоу! Тебя к телефону, — крикнул Кайн с другого конца «Бади Электрик».
— Секунду, — я закончил наливать свежий кофе в свою кружку, а затем надел крышку. Сегодня у меня был приём, который затянется на несколько часов, и мне нужен был весь кофеин, с которым справится моё тело. Я взял трубку на регистрационной стойке и сел.
— Это Шоу.
— Мне очень, очень жаль, что я от тебя убежал.
— И правильно жалеешь, — сказал я, откидываясь на спинку кресла. — Ты оставил на столе половину «кровавой Мэри».
Трент застонал.
— Я ужасный человек.
— Тебе должно быть стыдно. Пренебрежение алкоголем — это серьёзное оскорбление. И Ванда была не в восторге от отсутствия счастливой тарелки.
— Вот чёрт. Она никогда не разрешит мне вернуться.
— Наверное, нет, — согласился я. — Но серьёзно, у тебя всё нормально?
— Да, всё отлично. Просто меня внезапно осенило, и чёрт, этого не было так давно, и мой телефон должен был вот-вот отключиться, я должен был всё записать, пока не забыл. Знаю, это звучит глупо, и ты, наверное, не понимаешь. Я не хотел быть грубым и сбегать от тебя. Я запаниковал.
— Конечно-конечно, — поддразнил я. — Полагаю, это в порядке вещей, когда идёшь куда-то с музыкантом.
— Такое иногда случается. Раньше я был лучше подготовлен, но как я сказал — прошло немало времени.
— Без проблем. Я возьму с собой книгу в следующий раз, когда ты убежишь. Или кроссворд.
— Значит, следующий раз будет? — неуверенно спросил он.
— Ванда обидится, если не будет. Если она разрешит тебе вернуться, конечно.
— Не могу подвести Озорную Ванду, — я слышал улыбку в его голосе.
— Нет, не можешь.
— Ну, думаю, ты мой талисман на удачу. Я смог написать песни последние два раза, когда видел тебя, так что если ты откажешься, мне придётся придумать способ заставить тебя передумать.
Мне нравились мысли о его попытках заставить меня передумать, но мне захотелось отмотать на секунду назад.
— Ты пытаешься сказать, что я твоя муза? — моя улыбка растянулась так широко, что Кайн посмотрел на меня озадаченным взглядом через зал, и мне пришлось перейти в свой кабинет и закрыть дверь, чтобы не нарываться на ряд вопросов, которые потом придут.
— Я так об этом не думал, — медленно произнёс Трент. — Но... может быть.
— Хмм. Не думаю, что я когда-нибудь раньше был чьей-то музой. Похоже, это долгая и
— О, ты был чьей-нибудь музой. Я это гарантирую.
— Чего именно требует эта работа? Я должен приходить и излучать великолепие, чтобы ты мог вдохновиться? Это так работает?
— У меня никогда раньше не было музы, так что я не уверен, но похоже, ты готов к заданию.
Я понизил голос.
— Я могу быть хорошо готов.
На другом конце провода послышался резкий вдох, и у меня проскочила мысль, что я зашёл слишком далеко. Но прежде чем Трент смог ответить, в дверь постучал Кайн.
— Твой клиент пришёл, — сказал он, и я выругался.
— Нужно идти? — спросил Трент.
Я услышал разочарование?
— Долг зовёт, — сказал я.
— Позволь мне исправиться перед тобой. Выпьем завтра вечером?
— У меня завтра планы с парнями, — сказал я. — Тебе стоит присоединиться к нам.
— Оу. Эм, это ничего. В следующий раз.
— Нет, правда, тебе стоит прийти. Там будет Баш, Лукас и Джексон. Они тебе понравятся. И это может помочь тебе писать, если побудешь с другими людьми.
— Я не знаю...
— Отлично. Я заеду за тобой в десять, — прежде чем он смог возразить, я повесил трубку, улыбаясь сам себе, как дурак.
***
К следующему вечеру мне пришлось спросить у самого себя, чем я думал, подписывая Трента на часы с Башем, Лукасом и Джексоном. Может, это было слишком, приводить его к парням. Или, может быть, это будет буфер — способ провести время без всего этого сексуального напряжения, которое висело над нами, когда мы находились вместе наедине.
После признания Трента вчера за обедом, я задумался, ищет ли он способ медленно открыться людям, маленькими шажками, например, будучи в ресторане со мной. Если дело было в этом, мне нужно было убедиться, что парни сегодня будут хорошо себя вести — и нам нужно было пойти куда-то помимо нашего обычного места, «Аргоса». Это для Трента будет слишком, и если его застанут в гей-клубе? Не будет у него никаких маленьких шажков.
Мы с парнями договорились встретиться возле «Бара на Брод» в центре после того, как я заберу Трента. Я бы заехал в соседний дом и за Башем, но он сказал, что поедет прямо из своего офиса.
Я остановил свой «Камаро» рядом с задней верандой дома Трента, как теперь его называл, и, паркуясь, думал, стоит мне выйти или подождать, пока он спустится. Это было не свидание, хотя от того, как это слово отдалось вибрацией в моих мыслях, у меня всё внутри перевернулось, но прежде чем я смог заглушить машину, Трент вышел через заднюю дверь. Пока он закрывал её за собой, я поймал взглядом его наряд, и мои губы приоткрылись, а член отреагировал так, будто Трент его коснулся.
— Привет, — сказал он, открыв пассажирскую дверь и проскользнув внутрь. С собой он принёс и запах одеколона, и я сделал глубокий вдох и задержал воздух. Боже, от него хорошо пахло.
Когда свет в салоне потух, я мог только ошеломлённо покачать головой. Его волосы были уложены и на данный момент убраны на одну сторону, что выглядело сексуально и должно было занять больше времени, чем казалось.
— Ого, — выговорил я, пока он пристёгивался.
Лоб Трента нахмурился в замешательстве, пока он не увидел, что я не могу перестать разглядывать его сверху донизу.
— Оу, — произнёс он. — Это было хорошее «ого».
Я не мог встретиться с ним взглядом. Если бы встретился, в этом закрытом пространстве, я ни за что не смог бы сдержаться и не потянуться к нему, а если бы сделал это, была огромная вероятность, что мы вообще не доехали бы до бара.
Почему я согласился встретиться с парнями сегодня? Следующие несколько часов будут чистой пыткой.
Заставив себя развернуться вперёд, я включил задний ход и пробормотал:
— Очень хорошее «ого».
Краем глаза я заметил широкую улыбку Трента.
— Спасибо, — сказал он. — Ты и сам выглядишь чертовски «ого».
Я улыбнулся в ответ, встретившись с его взглядом напрямую всего на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы моё сердце забилось чаще.
— Спасибо, что заехал за мной, — сказал он. — И что пригласил меня сегодня.
— Уверен, что хочешь это сделать?
— Что? Познакомиться с твоими друзьями?
— Они то ещё наказание.
— О нет, не надо. Ты не можешь сейчас передумать.
— Я не передумал. Я спрашиваю, передумал ли ты.
— Я разоделся не просто так.
Разве это была не чёртова правда.
— Нет, не просто так, да?
— Так куда мы собирались?
— Мы встречаемся в «Баре на Брод» в центре. Ты там был?
— Ещё нет.
— Уверен, бары и клубы здесь не такие, как ты привык.
— Это не Вегас, но слава богу. Одна ночь там, и моя печень готова.
— Ауч. Мне придётся это запомнить, если я когда-нибудь туда поеду.
— Ты никогда там не был?
— Нет, я ещё не готов отказаться от своей печени.
— Держись подальше от «Файрбола», и всё будет нормально.
Сворачивая на улицу рядом с «Баром на Брод», я увидел в стороне Джексона и Лукаса, которые ждали подходящего к ним Баша. Я быстро просигналил, чтобы дать им знать, что мы приехали, а затем включил задний ход, параллельно паркуясь в нескольких футах.
— Готов? — спросил я, заглушая двигатель.
— Вперёд, — ответил Трент.
Я положил ключи в карман и покачал головой.
— Только помни — ты сам напросился.
Глава 18
Я не мог ничего поделать и смотрел на задницу Шоу, обходя машину и догоняя его. В тёмных джинсах, тёмно-синей рубашке-поло и с вязаной шапкой-мешком на его обычно торчащих волосах, он выглядел невероятно. Эта одежда отличалась от той, что я видел на нём раньше, она была более повседневной и без жилетки, которая казалась его отличительным знаком, и я подумал, что он может надеть что угодно и выглядеть всё так же изумительно. Или вообще ничего не надевать. Чёрт, меня устраивали оба варианта.
Заставив себя поднять взгляд, пока мы подходили к компании его друзей, я услышал голос Баша:
— Ох, сексуальные вы сучки. Идите к мамочке.
Когда мы присоединились к их полукругу, Баш указал на меня и сказал:
— Я возьму тебя, — а затем на Шоу, — и тебя.
— Похоже, ты уже нашёл себе парочку, — сказал я, кивая на двух мужчин рядом с ним, которые были мне незнакомы.
Баш махнул рукой.
— О, они вместе, так что это не весело. Не дают никому присоединиться к их проказам.
— Я Джексон, один из «невесёлых», — сказал парень повыше, делая шаг вперёд и протягивая руку. Фигура у него была как у футболиста, с массивными руками и резко очерченной сильной челюстью.
— Приятно познакомиться, Джексон, — сказал я, пожимая ему руку. — Я Трент.
— О, я знаю, — под свечением уличных фонарей на его щеках появился румянец. — В смысле, я могу уже сказать прямо, верно? Я фанат. Не сталкер-фанат, а обычный фанат. В смысле, мне нравится ваша музыка, она...
— Классная, он понял, — сказал парень рядом с ним, притворяясь, что хмурится, пока тянул его обратно к себе, а затем пожал мне руку. — Лукас. Парень Джексона.
— И с тобой приятно познакомиться, парень Джексона, — сказал я. — Или ты «невесёлый» номер два?
Лукас приподнял бровь.
— Умник. Он мне уже нравится.
Если бы каждый из парней играл какую-то роль, Лукас был бы плохим парнем компании и, казалось, его внешность этому соответствовала. Чернильно-чёрные взъерошенные волосы, смуглая кожа и чёрные татуировки, выглядывающие из-под рукавов и воротника его майки.
— И мы все знаем меня, — сказал Баш. Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку своими накрашенными цветом фуксии губами, но я как раз вовремя увернулся. Шоу не так повезло, и в итоге он только больше размазал след, стирая его со щеки. Я снял свою бандану, которую завязал на ремне, и протянул её ему. Он благодарно мне улыбнулся, стирая с лица помаду, а затем протянул бандану обратно мне.
Мы свернули за угол, чтобы пойти к бару, и когда подошли к двери, остальные остановились.
— Почему свет не горит? — произнёс Шоу.
— Вот чёрт, парни. Посмотрите на это, — Джексон указал на табличку «Закрыто» на заколоченном окне.
— Закрыто? С каких пор? — Лукас попытался открыть дверь, и когда та не поддалась, он сделал попытку её потрясти. — Это какая-то чушь.
— А что рядом? — спросил Джексон. — Мы можем пойти в «Хайдэвей»?
— Уф. Это место такое устаревшее, — сказал Баш.
— «Стриткар»? — спросил Шоу.
Лукас покачал головой.
— Прости, нам что, за пятьдесят?
Так и продолжалось, они вчетвером предлагали бары и по очереди откидывали варианты.
— Эй, как насчёт того места, где хозяин твой брат? — произнёс я, и все замолчали.
Голова Баша повернулась ко мне, и его губы изогнулись в знающей улыбке.
— «Аргос»? — произнёс Шоу, а затем покачал головой. — Нет.
Я нахмурился.
— Почему нет?
Я знал, что он там бывает часто, и они не отбрасывали это предложение.
— Я просто не думаю, что нам стоит туда идти, — ответил Шоу. — Мы придумаем что-нибудь ещё.
— Чепуха, — сказал Баш, кладя ладонь на руку Шоу. — Если он хочет пойти, то должен пойти.
Шоу посмотрел на Баша, и между ними проскочило что-то невысказанное, я переминался с ноги на ногу.
— С этим местом что-то не так? — спросил я, точно зная, почему Шоу думает, что мне там будет некомфортно. Я знал, что это за место — он мне говорил — но если это было их обычное место, я не хотел, чтобы они подстраивались под то, как, по их мнению, будет нормально мне.
Гляделки продолжались, пока Баш не усмехнулся и не посмотрел в мою сторону.
— Вовсе нет, красавчик, — сказал он, беря меня под руку. — Идём.
***
Шоу замедлил машину, как только свернул в переулок, и когда мы доехали до непомеченной двери, он заглушил двигатель.
— Уверен, что хочешь это сделать? — спросил меня Шоу в пятый раз с тех пор, как мы вернулись в «Камаро». — Я не могу обещать, даже если мы пройдём через задний ход, что это будет значить, что тебя никто не увидит.
— Я ценю твою заботу, — сказал я. — Но давай не делать из этого большое дело.
— Трент, это гей-клуб. Ты сам сказал, что не выходил на люди с парнями, не говоря уже о клубе, полном их. Это большое дело.
— Не обязательно, чтобы так было.
Нервничал ли я? Да, несколько шотов дали бы мне такую необходимую жидкую смелость, но что могло произойти? Все узнают, что я был там. Я больше не был лицом «ТБД», и мне надоело прятать эту часть своей жизни. Я бисексуал. Смиритесь с этим, чёрт возьми.
Должно быть, Шоу увидел решимость на моём лице, потому что он открыл дверь и сказал:
— Хорошо. Давай сделаем это.
Чтобы привлечь как можно меньше внимания, Шоу позвонил по пути своему брату, чтобы тот встретил нас у заднего хода, а затем припарковал машину Шоу на парковке для сотрудников. Он не хотел, чтобы мы останавливались впереди, и я ценил то, что Шоу внимателен и даже немного гиперопекающий. Это грело что-то в моей груди, что мне не хотелось изучать слишком тщательно.
Когда мы зашли в зал, залитый голубым светом, ритмичный пульс танцевальной музыки вибрацией отдавался по полу под моими ногами, увеличивая предвкушение. Я нервничал и волновался, не говоря о любопытстве насчёт того, что окажется за дверью впереди. Что бы там ни было, это будет ночь первых раз — и я был рад, что рядом со мной будет Шоу.
Прямо внутри нас ждал мужчина, как две капли воды похожий на Шоу. Но если на шее Шоу расползались татуировки, у его брата их было меньше, и его волнистые каштановые волосы прямо контрастировали с выбеленными торчащими волосами Шоу.
— Привет, Кев, — сказал Шоу, приветствуя своего близнеца каким-то сложным рукопожатием. — Спасибо, что встретился с нами в последний момент.
— Без проблем. И у меня готов для вас вип-зал, если хотите.
Шоу хлопнул своего брата по спине.
— Ты лучший.
Кев самодовольно улыбнулся.
— Я знаю, — затем он посмотрел мимо Шоу на меня. — Кто это?
— О, это Трент, — сказал Шоу, отходя с дороги. — Трент, это мой брат, Кев.
Кев протянул ладонь, чтобы пожать мне руку, а затем посмотрел ещё раз.
— Чёрт возьми, чувак. Ты серьёзно?
— Как жизнь, Кев? — произнёс я, сдерживая смех от его реакции.
Он собирался что-то сказать, но, казалось, его слова не хотели выходить.
— Приятно наконец с тобой познакомиться. Шоу рассказывал мне ужасные вещи о тебе, — сказал я.
Это помогло льду тронуться.
— Что? — Кев ударил своего брата по руке, а затем обратился ко мне: — Почему ты тусуешься с этим неудачником?
— Он не так уж плох после нескольких шотов, — сказал я, усмехаясь от того, как у Шоу отвисла челюсть.
Кев переводил взгляд между нами.
— Ооо, я понял. Вы встретились поговорить насчёт музыкального фестиваля?
— Эм, нет, — сказал Шоу, потирая шею.
— Но, Шоу...
— Спасибо за вип-зал и не поцарапай мою машину, — Шоу протянул ему свои ключи и пошёл вперёд, прежде чем тот успел сказать хоть слово, и когда я проходил за Шоу мимо Кева, он мне улыбнулся.
— Приятно познакомиться, приятель, — сказал он.
Я кивнул.
— Взаимно.
Я шёл за Шоу по маленькому коридору, пока мы не дошли до другой двери, и прежде чем открыть её, Шоу посмотрел на меня.
— Ты не передумал, нет? — спросил он.
Я покачал головой.
— Не дождёшься.
Он повернул ручку и открыл дверь, и меня сразу же атаковал свет разноцветных диско-шаров отовсюду. Понадобилось несколько секунд, чтобы мои глаза привыкли, и после этого настал пир ощущений. Клуб был переполнен, повсюду танцевали мужчины, а кто не танцевал — выстроились наблюдать, как бармены за стойкой крутят бутылки и шейкеры. На платформах на широком пространстве были полуголые танцоры, извивающиеся на шестах или в клетках, с партнёрами или просто одни.
Шоу повернулся ко мне.
— Первое впечатление?
— Чертовски неплохо, — сказал я, кивая.
— Иди за мной, — Шоу повёл меня по периметру клуба к задней части и указал на длинный коридор, который мы проходили, сказав мне туда не ходить. Мне не нужны были его объяснения почему, судя по тому, как я мельком увидел у стен мужчин.
Наконец, мы поднялись по множеству ступенек в зону, отделённую свободными белыми занавесками и отгороженную канатом, рядом с которым стоял охранник. Он кивнул Шоу, а затем поднял канат, чтобы мы прошли. Остальные парни пришли туда раньше нас и уже разливали напитки у столика, заставленного разнообразными бутылками.
— Давно пора вам двоим показаться, — сказал Лукас, протягивая Шоу полный стакан чего-то прозрачного, а затем повернулся ко мне. — Что будешь?
— Водку со льдом. Спасибо.
Лукас присвистнул и подхватил стаканом немного льда, прежде чем залить его до краёв дорогим дерьмом.
— Мой парень, — сказал он, протягивая стакан.
— Итак, мальчики, — произнёс Баш, поднимая своё шампанское, когда мы собрались вокруг, — это первый опыт Трента в гей-клубе, так что нам нужно сделать этот визит особенно запоминающимся.
Раздался хор возгласов «да, чёрт возьми».
— И если увидите, что кто-то делает фотографии, ради бога, разбейте камеру, — добавил Шоу, и все рассмеялись, хотя у меня было чувство, что он не шутит.
За следующие два часа я узнал друзей Шоу за напитками и смехом, и шотами время от времени. Я был осторожен, чтобы не пить сегодня слишком много, потому что последнее, чего я хотел, это выставить себя придурком перед его друзьями. Или повторить прошлый пьяный разговор, только на этот раз под наблюдением множества глаз.
На самом деле, если подумать... это была не такая уж ужасная идея. Мне пришлось наблюдать, как мужчины пялятся на Шоу и подходят к нему, когда он пару раз ходил за льдом вместо того, чтобы ждать, пока это сделает наша официантка. Я не мог винить их всех за взгляды, но у меня внутри было неспокойно. Шоу казался любителем пофлиртовать и оказывал внимание тем, кто его останавливал, даже если не задерживался надолго.
Он был в темноте с другими, как был со мной?
Но всё равно. Я не мог оторвать взгляда, пока он шёл по танцполу к вип-залу с лёгкостью льва, толпа расходилась перед ним без каких-либо усилий с его стороны, будто они чувствовали, что Шоу на вершине пищевой цепочки в этом клубе.
Чёрт, он был просто нечто. Я даже не мог вспомнить, когда последний раз смотрел на кого-нибудь и чувствовал, как мой член мгновенно твердеет от того, как одно присутствие человека вызывает ураган внутри. Будто Шоу почувствовал мой взгляд, его глаза поднялись к моим, и появилась его медленная сексуальная улыбка. Эта улыбка была только для меня.
Прежде чем Шоу смог уйти дальше, его остановил парень в майке, с шеей размером со ствол дерева и с такими же руками. Ладно, я мог слегка преувеличить. Но парень был огромным, и когда он наклонился к уху Шоу, это переполняющее желание оттолкнуть его заставило меня практически подняться на ноги.
Шоу нравились такие парни? Или в его вкусе были скорее такие, как тот Джим? Чёрт, у него вообще был определённый типаж?
Нет, он не был моим. Я не имел права испытывать чувство собственности. Шоу ясно дал понять, что не увлекается отношениями, и я тоже этого не искал.
Я заставил себя оглядеть зал, посмотреть на других танцоров рядом и попытался выбрать, кого считаю привлекательным настолько, чтобы мой член шевельнулся. Но через пару минут мой взгляд вернулся обратно к Шоу, и я решил, что это была дурацкая игра, потому что мой член интересовал только один парень.
Повернувшись спиной к танцполу, я увидел, как Джексон качает головой на оживлённый разговор Лукаса и Баша, который происходил рядом с ним.
— Так вы обычно тусуетесь здесь, когда сюда приходите? — спросил я у Джексона. Лукас сидел слева от него, закинув руку на спинку дивана, пока они с Башем продолжали общаться.
Джексон выжал лайм в свой напиток и перемешал.
— Нет, практически никогда. Обычно мы просто... скитаемся.
— А, значит, ты говоришь, я получаю особое отношение.
— Думаю, это очевидно, — усмехнулся он. — Так что ты думаешь про «Аргос»?
— Я не был уверен, чего ожидать, но он ничем не хуже других клубов, в которых я был. Не думаю, что в тех местах есть особенный зал, как здесь, по словам Шоу, но...
— О боже, он уже рассказал тебе об этом, да? Для заметки, я был там только с Лукасом, и всего пару раз.
— Шоу показал тот зал и велел не заходить.
— Похоже на него. Но, эй, по крайней мере, тебя предупредили. Первый раз, когда я сюда пришёл, я понятия не имел, что этой гей-клуб. Я пришёл в хаки, и твой парень меня высмеял.
— Это было проблемой? — спросил я, игнорируя то, как моё сердце заколотилось от предположения Джексона. — Не хаки, а то, что ты был здесь?
— Эм, да. Я был довольно уверен, что я натурал, когда зашёл в это место.
— Что? — это чертовски меня удивило. Они с Лукасом весь вечер не отходили друг от друга более чем на шаг. — Расскажи-ка поподробнее.
Джексон рассмеялся и рассказал мне о своём прошлом с Лукасом. Как они познакомились в старшей школе и были вынуждены расстаться из-за его отца перед выпускным. Прошли годы, прежде чем они воссоединились, и, судя по всему, поначалу это было нелегко.
— Так что, да, — произнёс Джексон, — мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть ко всему этому, так что прямо сейчас это кажется немного слишком, я понимаю.
— Хах. Спасибо, что поделился этим, приятель. Я никогда бы не подумал.
— Никогда бы не подумал, что? — произнёс Лукас, выпрямляясь и обвивая рукой шею Джексона, в то время как Баш поспешил вниз по лестнице, чтобы пойти «сказать диджею включить его песню».
— Я рассказывал ему про первый раз, когда пришёл сюда.
Лукас простонал и опустил голову на плечо Джексона.
— Не переживай, — хохотнул Джексон. — Я не говорил ему, что тогда ты практически целовался с другим парнем на танцполе.
— Вот чёрт, — произнёс я, когда Лукас поднял голову и бросил сердитый взгляд.
— Я тебе покажу, как целоваться на чёртовом танцполе, — прорычал он.
Лукас взял напиток Джексона и поставил его на стол, прежде чем схватить своего парня за руку и поднять на ноги. Они прошли мимо Шоу на пути к выходу из вип-зоны, и когда они обменялись парой слов, Шоу поднялся обратно по лестнице с ведёрком льда в одной руке и с новой бутылкой водки в другом.
— Эй, — произнёс Шоу, поставив новые добавки. — Прости, что меня так долго не было. Что я пропустил?
— Думаю, Лукас пошёл доказывать Джексону, на что он способен, а Баш третирует диджея.
— Они ведь не говорили обо мне слишком много дерьма, да?
— Нет, не слишком много. На самом деле, Джексон рассказывал мне о том, как пришёл сюда впервые.
— В тех чёртовых хаки, — сказал Шоу, подхватывая лёд пустым стаканом.
— Он упоминал это. Они запрещены или как?
— Как я сказал ему в тот раз, оглядись вокруг.
Я оглядел зал в поисках любого признака оскорбительных брюк, но когда ничего не нашёл, я сказал:
— Чёрт, это жестоко. Янки вход запрещён, а? Бедный Джим.
Шоу чуть не уронил свой стакан, но вовремя его поймал. Он стряхнул воду, которая разлилась ему на руку, и громко оживлённо рассмеялся.
— О боже, — произнёс он, вытирая глаза. — Тебе реально не понравился тот парень, да?
Я приподнял плечо и глотнул своей водки.
— Практически уверен, я прояснил, как отнёсся ко всей той ночи.
— Прояснил, — сказал Шоу, но на этом замолчал, присаживаясь рядом со мной, но спиной к входу, чтобы я мог наблюдать, что происходит вокруг нас.
— Эй, я хотел у тебя спросить, — сказал я, вспоминая, что сказал Кев, когда мы пришли, — о каком музыкальном фестивале говорил твой брат?
— А? Оу. Ни о каком, — Шоу сделал большой глоток воды, а затем поставил стакан. — Просто одна штука, которую он устраивает.
— Кто в списке?
— Насколько я знаю, пока никого. Но он только получил разрешение, так что... — Шоу пожал плечами.
Он не особо шёл на разговор, так что я решил немного полюбопытничать.
— Ты не собирался спрашивать меня об этом? — произнёс я.
— Эм, нет.
— Почему нет?
— По нескольким причинам.
— Поделишься ими?
Он поднял вверх руку, чтобы посчитать их.
— Во-первых, мне действительно не приходило на ум просить тебя или кого-то ещё, потому что я особо об этом не думал. Это детище Кева, а не моё. Во-вторых, я не стал бы так пользоваться дружбой. И в-третьих, ты сам сказал, что пытаешься снова встать на ноги, — он повилял тремя поднятыми пальцами. — Три попадания, ты вылетел.
— Достаточно честно, — сказал я, но отложил эту информацию на попозже. Шоу никогда не попросит, но это не значило, что я не выступлю добровольцем, если захочу...
Мне нужно было выйти из укрытия, рано или поздно, верно?
Глава 19
— Чепухаааа, — Лукас подскочил и указал на Трента, смеясь от души. — Я говорю, это чепуха. Ни за что.
Трент поднял вверх правую руку.
— Богом клянусь.
— Вы это слышали? — сказал нам Лукас. — Трент пытается сказать мне, что видел, как басист «The Nothing» плюётся чёртовыми огненными муравьями.
— Это правда. Это было на концерте в Атланте, и я тебе не вру, я видел, как они вылезают у него изо рта.
— Ооо, нет, чёрт возьми, — всё тело Лукаса сотрясла дрожь.
— Зачем ему это делать? — спросил Джексон с ужасом на лице.
— Потому что люди вытворяют сумасшедшее дерьмо, когда они под кайфом, — сказал Трент, — или на спор. После этого он отправился прямиком в реабилитационный центр, и нам пришлось отложить тур на два месяца.
Лукас покачал головой.
— Без обид, приятель, но вы, рокеры, чертовски сумасшедшие.
— Эй, не все мы, — сказал Трент.
— О, прости,
Пока Трент и Лукас болтали, Джексон наклонился ко мне.
— Он недавно так на тебя пялился, — сказал он мне тихим голосом, чтобы другие не услышали.
— Кто, Трент? — спросил я. — Когда?
— Первый раз, когда ты вышел из машины возле «Бара на Брод». А затем так много раз, что я не успевал сосчитать. Я тебе говорю, этот парень влюбился по уши.
Я думал об этом, наблюдая, как Трент и Лукас обмениваются историями, каждая из которых становилась всё более сумасшедшей, но они оба клялись, что это всё правда.
Это было официально — Трент стал хитом среди моих друзей, даже с малышом Салли, которого было тяжело завоевать. Я думал, мои друзья будут упрямой компанией, но они поприветствовали Трента с распростёртыми объятиями и оставались с ним на закрытой территории, которую мы сейчас занимали, вместо того, чтобы общаться с остальными нашими друзьями.
Когда я включился обратно в разговор, Лукас насмехался над Трентом.
— Я тебя умоляю. Как будто ты когда-нибудь вставал и выступал перед такой маленькой толпой, — сказал он.
— Дело не в размере толпы, дело в энтузиазме, — сказал ему Трент, подмигнув.
— О, да? — произнёс Лукас. — Тогда докажи это.
— Это вызов?
Лукас грубовато фыркнул.
— Я беру тебя на «слабо», мой друг.
— Заткнись, Лукас, — вмешался я.
Трент сузил глаза, глядя на своего оппонента. Через несколько секунд он допил свой напиток и с грохотом поставил стакан на стол.
— Не вопрос, — он вскочил с дивана и бросил мне дьявольский взгляд, выходя из вип-зоны.
— Трент! Не слушай его, — сказал я, но когда он не развернулся, я переключился на Лукаса. — Какого чёрта ты только что сделал?
— Расслабься, — сказал Лукас, вытягивая руки на кожаном диване и посмеиваясь. — Он этого не сделает.
— Ну не знаю, малыш. У меня есть ощущение, что Трент не такой, кто сдаётся при споре. Иди скажи ему, что ты пошутил, — сказал Джексон.
Я бросил на Лукаса мрачный взгляд.
— Да. Поднимай свой зад и останови эту хрень. Мы спрятались здесь именно для того, чтобы он не привлекал внимания.
— Думаю, у тебя с этим проблем больше, чем у него, — ответил Лукас, кивая за меня. Проследив за его взглядом, я увидел Трента в звуковой кабине, где он брал у диджея микрофон.
— Вот чёрт. Он это сделает, — сказал я. — Чёрт, чёрт.
— Был брошен вызов, — рассуждал Баш, стуча ногтями по стакану, лёжа на противоположном диване, как истинная королева, которой он и был.
— Баш, иди останови его, — сказал я.
— И пропустить шоу? Ты с ума сошёл.
Я вышел из вип-зоны в сторону звуковой кабины, надеясь поймать Трента до того, как он спустится обратно по этим ступенькам. Так как он ещё не дошёл до сцены, я мог остановить его раньше, чем он сделает что-нибудь глупое, например...
Музыка резко оборвалась, и, когда раздался хор неодобрительных возгласов, диджей прогремел:
— Джентльмены, можно попросить вашего внимания, пожалуйста? — все взгляды в зале повернулись в его сторону. — Сегодня, мальчики, у нас есть для вас особый гость. Очень,
Возле звуковой кабины не было никакого признака Трента, и его не было возле сцены. Куда он делся, чёрт побери?
— Если вы переключите внимание на главный бар... — сказал диджей.
Бар? Что?
Прозвучала первая строчка песни «Покажи мне немного ласки» в исполнении Трента, и пока толпа ликовала от выбора песни, он оставался спрятанным где-то в тени.
Эхо голосов становилось всё громче и громче, ритм песни сотрясал стены и заполнял мою грудь предвкушением, в то время как Баш, Лукас и Джексон встали рядом со мной.
— Чёрт, он действительно это делает, — сказал Лукас, будто не ожидал, что его оппонент пойдёт на это.
Внезапно, свет прожектора из звуковой кабины осветил Трента, который прислонялся к стене на дальнем конце бара, дёргая бёдрами, снова и снова, пока тряс бутылку шампанского рядом с собой. Когда ударные обозначили кульминацию вступления, я широко раскрытыми глазами и с отрытым ртом наблюдал, как бёдра Трента дёргаются вперёд, и он отпускает большой палец с горлышка бутылки так, чтобы шампанское вырвалось из бутылки между его бёдер, как облегчение оргазма.
Вот
Для его раскрытия понадобилось меньше секунды, и в результате этого толпа взорвалась, но потом?
Они.
Сошли.
С ума.
Я услышал несколько криков «О чёртов боже!», а затем начался крайний хаос, когда весь клуб начал двигаться волной, все одновременно поспешили к бару.
Когда песня разыгралась, и зазвенел его мощный голос, Трент бросил пустую бутылку одному из барменов, а затем пошёл по барной стойке, уверенный и дерзкий, с таким контролем, что каждый человек в этом зале готов был есть с его руки.
На этой барной стойке он был другим человеком. Исчез неуверенный композитор, и его место заняла крутая рок-звезда, продавшая миллионы дисков.
Его бёдра двигались под музыку, и знойный трахающий взгляд, которым он смотрел на тех, на ком останавливались его глаза, был впечатляющим зрелищем. Я почувствовал напряжённый жар, когда Трент нашёл меня в толпе, и его сексуальная улыбка стала шире. Стало тяжело игнорировать, как мой член отреагировал на то, что казалось, будто он пел только для меня. Будто все остальные внезапно исчезли, и я получил своё личное частное шоу. Трент рычал в микрофон и водил руками по своей груди и по выпуклости в своих штанах, и стало ясно, что он тащится от этого так же, как и я — как и мы все.
У меня пересохло во рту, когда Трент откинул голову назад и снова дёрнул бёдрами, к большому удовольствию всех наблюдающих, и прежде чем продолжить идти по стойке, он снова посмотрел в мою сторону и подмигнул.
Я почувствовал, как этот жест отправился прямиком к моему члену, и стоя на месте, парализованный, пока он завоёвывал каждого человека в баре, я мог думать только о том, каково было бы быть с ним. Водить руками и губами по этой выпуклости, которую он просто выставил напоказ. Эту же грубую, мощную сексуальность, которую Трент излучал сейчас, я чувствовал, когда находился с ним наедине в тёмной комнате, и если я думал, что ничего не видеть горячо, это никак не могло сравниться с наблюдением за Трентом под светом. Боже, как мне хотелось увидеть, как он разваливается на части под моими губами, с включённым светом.
Я мог только стараться не начать дрочить прямо здесь и сейчас, когда желание взять его в уединённом месте боролось с моим здравомыслием.
Насколько длинной была эта чёртова песня? Мой стояк держался будто целую вечность.
Разбежавшись, Трент упал на колени и проскользил по барной стойке, и когда он остановился, прозвучали финальные ноты ударных, и прожектор выключился.
Рёв аплодисментов, возгласов и свиста чуть не снёс крышу, и Трент откинул волосы назад и бросил всем наблюдающим последнюю обезоруживающую улыбку, не замечая рук, которые касались его повсюду, куда могли добраться, пока он оставался стоять на коленях.
Затем, поднявшись на ноги, он дал «пять» тем, кто находился ближе к нему, а затем поклонился, и возгласы снова стали оглушительными.
Трент послал воздушный поцелуй толпе, а затем спрыгнул с бара на пустое пространство за стойкой, где даже бармены смотрели на него в шоке.
— Уверен, здесь только что все обкончали свои трусики, — сказал Баш с довольным выражением лица, наблюдая за всеобщей реакцией на его давнего друга, а затем посмотрел на меня, выгнув бровь. — Кстати, как твои?
Я закинул руку на плечо Баша и направился в конец бара, откуда выходил Трент.
— Не переживай о моих. Я убежусь, чтобы о них позаботились.
— Готов поспорить, так и будет, — сказал он. — А теперь, скажи «спасибо».
— Спасибо, Баш.
Пока Трент всё ещё стоял за баром, ему слева и справа протягивали шоты, все хотели отпраздновать его импровизированное выступление. Он никак не мог принять всю эту выпивку и оставаться стоять на ногах, так что я отпустил Баша и воспользовался возможностью проскользнуть за стойку. Когда Трент бросил взгляд в мою сторону, он допил рюмку, которую держал в руках, не сводя с меня взгляда, а затем облизнул губы.
— Простите, мальчики, — сказал он, поставив пустую рюмку на стойку. — Мне пора возвращаться на своё свидание.
Когда он остановился передо мной, я почувствовал исходящий от него волнами адреналин и мог только покачать головой в изумлении.
— Ты чертовски сумасшедший. Не могу поверить, что ты это сделал.
Улыбка, которой после этого улыбнулся мне Трент, могла бы растопить ледник.
— Я никогда не отказываюсь от спора.
— Придётся это запомнить, когда пойду благодарить Лукаса. Раньше мне хотелось надрать ему зад, но после этого выступления? Я могу остаться ему должен.
— Я просто рад, что спор был об этом, а не об огненных муравьях, — сказал он. Затем закусил губу. — Значит, тебе понравилось, а? Потому что это всё, что для меня имеет значение.
Трент спрашивал об этом серьёзно, будто не понимал, какой эффект оказал на меня или на остальных посетителей клуба.
— Ты шутишь? — произнёс я. — Это было самое горячее, что я видел в жизни. У меня по-прежнему чёртов стояк.
В глазах Трента мелькнуло удивление, прежде чем его заменил голод, и когда он опустил взгляд на мою ладонь, которой я прикрывал свою очевидную через джинсы эрекцию, он зарычал. Его пальцы нашли шлевки моих джинсов, и он потянул за них, притягивая меня ближе.
— Потанцуй со мной, — сказал он.
Не колеблясь ни мгновения, я кивнул. Мне нужно было быть не в своём уме, чтобы не хотеть быть рядом с ним, особенно, когда он был таким гиперактивным, и я не стал заставлять его просить меня дважды.
Я взял Трента за руку, и пока мы шли через бар в толпу, люди хлопали Трента по спине и издавали радостные возгласы. Казалось, нам потребовалась вечность, чтобы вернуться обратно к входу в вип-зону, где, как я думал, мы сможем найти уединение, но когда я начал подниматься по лестнице, Трент потянул меня за руку.
— Давай останемся здесь, — в его глазах был вызов, пока он переплёл свои пальцы с моими, а затем его бёдра начали двигаться, маня меня присоединиться к нему.
Я не мог устоять перед вызовом, и определённо не от мужчины, который тянул меня к себе. Не понадобилось много времени, чтобы я спустился со ступенек и присоединился к Тренту среди сотен мужчин на танцполе.
Я знал, что сделал бы при нормальных обстоятельствах. Что
Но сегодня была ночь Трента. Это он принимал решения, и я не хотел толкать его дальше, чем он хотел зайти.
Когда я начал двигаться вместе с ним, Трент отпустил мою руку, и потеря контакта была как удар под дых. Но не прошло и двух секунд, как он снова схватился за шлевки моих джинсов и дёрнул меня вперёд, сокращая расстояние между нами. Теперь мы были так близко, что он никак не мог не почувствовать мой твёрдый член, прижимающийся к нему. Когда он не отодвинулся, я испытал своё везение, поставив своё бедро между его ног, сближая нас ещё больше и обеспечивая своему члену трение, от которого у меня закатились глаза из-за восхитительной пытки.
Трент был рад этому движению, его руки опустились на мою задницу, крепко ухватившись за неё, чтобы удержать меня прямо там, где он хотел. Чёрт, прямо там, где хотел я, потираясь о него несмотря на то, кто был вокруг.
На задворках мыслей я переживал, что это было слишком. Что будут фотографии, или видео, или что-то, что завтра Тренту не понравится, когда исчезнут адреналин и алкоголь.
Но было трудно вообще что-то думать, когда губы Трента зависали над моей шеей, не касаясь кожи, но находясь достаточно близко, чтобы я чувствовал его тепло и тяжёлое дыхание.
Крепко обвивая меня одной рукой, Трент отклонился назад, а затем слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на меня. Я знал этот взгляд и ждал, что его глаза закроются, и он приблизится ко мне, и когда это произойдёт, я знал, что не смогу устоять перед ним, не важно, где мы находимся.
Но Трент не поцеловал меня; он просто смотрел на меня, и я смотрел в ответ, не желая потерять эту связь, даже если моё сердце запиналось от этих усилий. Музыка исчезла на заднем плане, пока мы двигались вместе, обвивая друг друга руками, и я обнаружил, что падаю, падаю в темноту, в бесконечную глубину взгляда Трента Нокса.
Глава 20
— Я не хотел сегодня так много пить. Снова, — сказал я, откидываясь на спинку пассажирского сидения «Камаро» Шоу пару часов спустя. Я вытянул за подголовник сидения Шоу, и когда мои глаза закрылись, я почувствовал вибрацию смеха Шоу через сидение.
— Не думаю, что ты мог бы это изменить, даже если бы попытался. Люди просто заливали бы тебе шоты в горло, если бы ты их не брал.
— Это было бы не впервой, — пробормотал я, поворачиваясь на бок, чтобы смотреть на него. В темноте, когда была включена только подсветка внутренней навигации, я мог разобрать только профиль Шоу. Его пухлые губы молили о внимании, и мне хотелось потянуться и провести пальцами по щетине на его челюсти.
Я любил каждую секунду, проведённую сегодня с Шоу и его друзьями. Между ними четверыми была очевидная связь, и они, не колеблясь, приняли меня в связку. Это разительно отличалось от дружбы, которую я обрёл и потерял за последние несколько лет. По большей части это было из-за алкоголя или наркотиков, или из-за глупой зависти, но я скучал по своим братьям.
Поправка: я скучал по братским отношениям, которые у меня были с членами группы в начале всей истории. До того как слава запятнала всё хорошее и настоящее. Здесь парни были такими... нормальными. Без драм, даже когда сильно изводили друг друга. От этого мне самому захотелось нормальности. Это вообще было возможно? Иметь это
Прогнав мысль, когда Шоу остановился на красном свете светофора, я сказал ему:
— Ты ошибаешься, знаешь ли. Ты сказал, что мне нужно развеяться, побыть с другими людьми. Что это может помочь мне вдохновиться. И мне нравятся твои друзья... — я покачал головой. — Но дело не в ком-либо другом, Шоу. Дело в тебе.
Губы Шоу приоткрылись от моего признания, в его глазах сверкал огонь, который я почувствовал всем телом, вплоть до члена. Он наклонился ко мне, и моё тело ответило, двигаясь ближе и ближе, пока его губы не коснулись моих и...
Водитель за нами надавил на гудок, и взгляд Шоу дёрнулся обратно на дорогу, момент между нами был упущен. Только когда мы свернули с главной дороги, он заговорил снова.
— Я рад, что ты вышел в свет, — наконец сказал он, его голос был полон гравия.
— Я тоже.
Даже в моём состоянии затуманенного мозга, до меня дошло, что слова Шоу имели двойное значение. Я сегодня не просто «вышел в свет» с Шоу и его друзьями. Показавшись в «Аргосе» и выступив перед всеми теми людьми, я «вышел в свет» и перед ними тоже. И какой же это был чёртов кайф. Я не выступал несколько месяцев и практически забыл, что это у меня в крови.
— Никаких сожалений? — спросил Шоу, чувствуя, к чему идут мои мысли. Я мог сказать, что он переживал, что появление в «Аргосе» может значить для моего будущего, и эта оберегающая жилка придала мне ощущение, что неплохо бы проверить границы. Это было странно? Я чувствовал, что, что бы ни случилось после сегодняшнего дня, что бы ни бросили в мою сторону, это не важно, потому что со мной Шоу. Не смотря ни на что, я знал это. Ему даже не нужно было это говорить.
И если Шоу мог быть таким человеком, который не принимает никакого дерьма, и гордится этим, то как я мог быть кем-то меньшим?
— Никаких сожалений, — сказал я. — Я чувствую себя... хорошо. Приятно не прятаться.
Я мысленно вернулся к принятию, которое увидел в глазах стольких людей сегодня ночью. И это было не только во время моего выступления — это продолжалось и тогда, когда я танцевал на танцполе с Шоу.
— Ты долгое время не мог принять эту часть себя, — сказал Шоу, повторяя именно то, что было у меня на уме. Боже, как ему всегда удавалось узнать, о чём я думаю, или найти правильные слова?
— Нет, не мог. Это происходило...
— Маленькими шажками? — ответил за меня Шоу, и я хохотнул.
— Маленькими шажками, — кивнул я и отодвинулся обратно на сидение, когда заиграла одна из моих любимых баллад восьмидесятых. — Ммм. Люблю эту песню.
— Да? — Шоу сделал громче, пока мы ехали по тёмной пустынной дороге, и я позволил словам песни окутать меня, пока снова наблюдал за ним. Это вернуло меня к мыслям о том, как мы двигались вместе, когда танцевали, так синхронно, так близко, что я чувствовал каждый его твёрдый дюйм. В темноте я касался и лизал эти твёрдые дюймы. Мне хотелось сделать это снова — на этот раз при свете.
Прежде чем смог остановиться, я потянулся и положил руку на бедро Шоу. Его мышцы напряглись под джинсами, и я сжал его там, прежде чем подняться вверх по его ноге.
Внезапно воздух между нами снова наэлектризовался, сверкая и гудя от сексуального напряжения, которое не было плодом моего воображения. Я приближался к верхней части его бедра, где его джинсы плотно натянулись, мои пальцы оказывали на его набухающий член желаемый эффект.
— Куда-то собрался? — глухо спросил он, бросая взгляд в мою сторону.
Я высунул язык, чтобы облизнуть губы.
— Я думаю об этом.
Когда моя ладонь переместилась на выступающий стояк между его бёдер, ноги Шоу легка раздвинулись, бёдра приподнялись навстречу моей ладони. Он был таким чертовским большим, что моя задница сжималась в восхитительном предвкушении.
Я едва заметил, что машина остановилась, прежде чем пальцы Шоу обвили моё запястье, удерживая меня от движений дальше. Когда я посмотрел на него с вопросом, он сглотнул и кивнул за мою спину.
— Мы на месте.
Я посмотрел через плечо и увидел, что мы прямо рядом с моим домом
Когда Шоу сначала открыл свою дверь, я победно улыбнулся. Мне даже не пришлось просить его зайти — он был готов ответить на моё невысказанное предложение. Я быстро последовал за ним, выйдя из машины так быстро, что слегка споткнулся, но Шоу оказался рядом, чтобы поймать меня за талию.
— Текила плохо на меня влияет, — сказал я, смеясь, пока поднимался по ступенькам, держась за перила. Шоу оставался прямо за мной, его рука лежала на моей спине, пока у меня всё косилось перед глазами, все эти поздравительные шоты вдруг ударили мне в голову ещё сильнее.
Если Шоу узнает, сколько мне дали шотов, он ни за что не останется, потому что таким он казался парнем. Так что сейчас начиналась операция «Попытка быть трезвым».
Я достал из кармана ключ от дома и когда пошёл открывать дверь, я почувствовал, как твёрдая грудь Шоу прижалась к моей спине. Он упёрся одной рукой в дверь рядом с моей головой, а другой обвил мою талию, тяжело и собственнически кладя ладонь на низ моего живота. Затем он опустил голову рядом с моей, растягивая предвкушение, пока я не почувствовал его губы на своей шее, в нежном чувственном поцелуе, от которого у меня в животе всё сжалось, и яйца напряглись.
Моя голова откинулась на его плечо, и я потянулся к его шее, чтобы он не сделал чего-нибудь сумасшедшего и не отодвинулся. Нет, чёрт возьми. Этого не будет.
Быстрее, чем я смог понять, Шоу развернул меня, прижав спиной к двери, в этих тёмных глазах блестела провокация.
Я не ждал, когда он сделает следующий шаг — мои руки может и были прижаты, но остальное тело нет. Я переместил одну ногу, пока не протиснул её между его бёдрами, а затем стал тереться о его тело своим, длинными медленными движениями, дразня эту твёрдую штуку в его джинсах.
Это побудило его к действию.
Шоу отпустил меня и взял в руки моё лицо, и когда он меня поцеловал, это было наполнено с голодом, который мы оба сдерживали всю ночь. Это была похоть, которая заставила меня разыграться в баре вовсю, зная, что взгляд Шоу прикован ко мне. Я хотел, чтобы он хотел меня. Всё шло к этому моменту, когда наши члены тёрлись друг о друга, обещая скорое облегчение.
Когда я наклонил голову, чтобы почувствовать его глубже, руки Шоу переместились к моим волосам, крепко прижимая меня к нему, и я почувствовал, как он вдохнул мой запах, его лёгкие заполнились, прижимая его грудь к моей, когда я дал ему больше. Он мог взять всё; мне это было не нужно.
Он целовал меня до головокружения, вызванного нехваткой дыхания, и да, может и текилой тоже. Я воспользовался возможностью, наконец, лизнуть его шею, чтобы попробовать его на вкус так, как хотел во время наших танцев. Я провёл губами о щетину на его челюсти, его тело удерживало меня на ногах, когда я чувствовал, что мои лёгкие хотят сдаться.
— Трент...
— Хмм? — произнёс я, царапая зубами его челюсть. — Давай зайдём внутрь.
Я собирался развернуться и открыть дверь, но пальцы Шоу запутались в волосах на моём затылке и удержали меня лицом к нему.
— Трент, я... Я не думаю, что нам стоит сегодня это делать.
— Ну конечно, не думаешь, — сказал я, убеждённый, что он шутит, и когда он снова попытался возразить, я сказал: — Не говори, — и снова накрыл его губы своими.
Он позволил мне пытаться убедить его ещё минуту, ещё одну слишком-быстро-прошедшую минуту, прежде чем снова отстранился от меня и выругался.
— В чём проблема? — произнёс я, опуская руку между его ног, чтобы увидеть, что да, он по-прежнему был твёрд и готов к этому.
Его член дёрнулся под моей рукой, и он снова взял меня за запястье.
— Поверь мне, я хочу, — пробормотал он мне в губы.
Я застонал.
— Ты не уйдёшь.
— Я должен.
Мои глаза распахнулись.
— Почему?
Шоу отпустил меня, чтобы потереть загривок, переключая взгляд на небо и с паром выдыхая. Ночь была холодной, и без его тёплого тела рядом я вздрогнул.
Я никак не мог сегодня ошибиться, не важно, сколько я выпил.
— Значит, ты не зайдёшь, — заявил я, убеждаясь, что понял, что он пытался мне сказать. — Ты уходишь. Ты шутишь, чёрт возьми?
Я думал, что мы с Шоу на одной волне, но, видимо, у него были другие планы. Планы, которые не включали облегчение боли в моих джинсах — или в его.
— Слушай, я хочу, чтобы это произошло, — сказал Шоу. — Поверь мне, ты понятия не имеешь, как чертовски я этого хочу. Но мы оба знаем, что ты слишком много выпил, и если мы сделаем это, я хочу убедиться, что не причиню тебе боли.
— Не причинишь боли?
Он опустил взгляд на меня.
— Думаю, ты можешь видеть, что я не маленький парень.
— Я могу это принять, — сразу же сказал я.
— Я себя динамлю, — сказал он, опуская взгляд на свою огромную эрекцию, его джинсы натянулись так сильно, что это, должно быть, было болезненно.
— Так ты собираешься дразнить меня до смерти? Брось, Шоу, чего ты хочешь...
— Трахнуть тебя, — сказал Шоу, так резко, что мои брови взлетели вверх.
— Тогда мы на одной волне.
— Но не сегодня.
Вздохнув, я опёрся спиной на дверь и остался в таком положении.
— Я прошу перенести на другой раз, — сказал Шоу, его голос понизился, а ноги встали по бокам от моих. — На чертовски трезвый следующий раз. Я не хочу, чтобы была возможность, что ты забудешь хотя бы одну деталь того, что я планирую с тобой сделать.
Чёрт возьми. Теперь я чувствовал себя трезвым и бодрым. Не было ни шанса, что я забуду что-либо с ним.
Будто зная, о чём я думаю, Шоу покачал головой.
— Но я кое-чего от тебя хочу.
— Говори, — сказал я, хотя не был уверен, что запомню что-то после того, как он уйдёт, за исключением дикой боли моего члена.
— Я хочу, чтобы ты пошёл в дом, разделся догола, — он втянул в рот мою нижнюю губу и прикусил её, прежде чем отпустить, — и трахнул себя на этой огромной кровати, думая о том, как это делаю я.
Я всё равно собирался это сделать, но когда это прозвучало в качестве приказа, стало намного горячее. Руками схватив Шоу за задницу, я потёрся о него ещё раз и наблюдал, как его карие глаза вспыхнули, прежде чем оттолкнул его.
— Увидимся позже, — сказал я, когда он попятился назад, всё ещё глядя на меня, его губы припухли. — Динамщик.
Глава 21
Прошло пять дней, а следующего раза с Трентом всё не было.
Первые пару дней я находил себе дела на работе и думал, что если разозлил Трента, остановив всё, скоро он забудет об этом. Но неделя тянулась, а я ничего не слышал от него и задумался, услышу ли.
Наконец, я сдался и позвонил Башу, чтобы проверить его, и тот заверил, что заглядывал в дом и видел Трента, да, он был бодр и дышал, играл на гитаре и не заметил, что Баш заходил.
Значит, он был жив. Это было хорошо. И он работал. Это тоже были хорошие новости.
Пока что я дал ему пространство, позволяя творить, делать то, что нужно, и, может быть, он выйдет на связь.
Или, может быть, не выйдет.
Чёрт. Я никогда в жизни так часто не смотрел на телефон.
Пока шёл вечер, моё паршивое настроение начало сказываться на моих сотрудниках, которые избегали взглядов мне в глаза. Они включали музыку погромче, разговаривали по-минимуму, занимались своей работой и, когда их смена заканчивалась, сразу же уходили.
Боже, мне нужно было выбраться из этой хандры. Не в моём стиле было быть придурком, но и думать о ком-то днями и неделями тоже было не в моём стиле. Трент дал мне зелёный свет, а я надавил на тормоза.
Это была моя грёбаная вина.
А, к чёрту. После работы я заеду к Тренту, нравится ему это или нет. Я был не из тех, кто позволяет дерьму зависнуть надолго, и воздух между нами, очевидно, нужно было прочистить. Убедиться, что мы на одной чёртовой волне. И, если мне повезёт, может, я даже разберусь с ярым стояком, от которого самостоятельно избавиться не мог.
Когда я пришел к этому выводу, зазвенел телефон.
— «Бади Электрик», — мрачно произнёс я.
— Привет, можно поговорить с Шоу?
Знакомый голос Трента тут же расслабился мои напряжённые мышцы.
— Трент?
— О, привет. Голос не был похож на твой.
Нет, это был голос придурка, который засунул голову в зад.
— Это я, — сказал я. — В чём дело?
— Приятно слышать твой голос. Как поживаешь?
Я был за честность, но не собирался рассказывать ему, как меня раздражали все вокруг в его отсутствие и без чёртового облегчения, так что вместо этого я произнёс:
— Просто занимаюсь работой. А ты?
— Эта неделя была чертовски сумасшедшей. Ты в это не поверишь, но я написал, ну, песен двенадцать с тех пор, как мы сходили в бар.
Я моргнул.
— Что ты сделал?
— Знаю. Как только ты ушёл, идеи просто начали литься практически быстрее, чем я успевал записывать, и я не хотел останавливаться, на случай, если всё это снова уйдёт. У меня едва было время заказать пиццу, но это было быстрее, чем что-то готовить самому.
— Я рад, что к тебе возвращается вдохновение. Это отличные новости, — сказал я ему.
— Да, действительно отличные. Тяжело судить, но песни кажутся хорошими, так что скрестим пальцы насчёт того, что они и звучат так же. Это немного отличается от всего, что я делал в прошлом.
— Я не сомневаюсь, что, чтобы ты ни придумал, это фантастически.
— На самом деле, я поэтому и звоню. Я надеялся... если ты попозже не занят и ничего такого... может, ты зайдёшь? Я могу сыграть их тебе.
— Ты хочешь сыграть их мне?
Это был вопрос с подвохом? Он действительно хотел их сыграть, или это было оправдание, чтобы устроить следующий раз?
— Ну, да. Просто я доверяю твоему мнению, и мне нужно знать, дерьмовые ли они, знаешь? Ты ведь скажешь мне, если они дерьмовые, верно?
Ха. Может, он действительно спрашивал.
— Они не будут дерьмовыми.
— Ты этого не знаешь.
— Ладно, пусть я их не слышал, но я слышу страсть за тем, что ты делаешь, так что они никак не могут быть дерьмовыми.
Трент замолчал, и я услышал лёгкий шорох, будто он качал головой.
— Ты всегда знаешь, что сказать. Это значит, что ты приедешь?
— Если Кайн закроет за меня салон, я могу прийти около десяти.
— Это было бы идеально, — сказал Трент, выдыхая будто от облегчения. — И, Шоу? Спасибо.
***
Было пятнадцать минут одиннадцатого, когда я, наконец, приехал к Тренту, в последнюю минуту обслужив клиента без записи, когда уже собирался уходить. К счастью, это была одна из шестибуквенных разновидностей татуировки, которая не занимала много времени.
Свет на задней веранде оставался включён, и, закрыв машину, я сделал глубокий вдох. Предвкушение от того, что услышу песни Трента, смешалось с нервозностью, что ощущать было странно после того, как много времени мы провели вместе. Я всё ещё не был уверен, чего ожидать, так что положил в бумажник пару презервативов и пакетики смазки, просто на всякий случай.
Эй, лучше быть готовым, чем пожалеть.
Я поднял руку, чтобы постучать, но Трент оказался быстрее, открыв дверь раньше, чем мне представился шанс. И вот... чёрт.
Любая мысль о том, что сегодня всё не повернётся в сторону спальни, вылетела в окно, когда я увидел, во что он одет. Чёрные кожаные штаны, которые липли к нему как вторая кожа, и лёгкая рубашка, расстёгнутая до пупка, что позволяло мне увидеть его загорелую кожу, когда он двигался.
Ни за что я не уйду отсюда сегодня, не разрушив это тело, лучшим возможным способом.
Губы Трента приподнялись от моего тщательного осмотра.
— Нравится, что видишь?
— Да, чертовски нравится, — я ждал, когда он отойдёт, и когда отошёл, я сделал два шага вперёд, закрыл дверь ногой и прижался к его телу своим, прежде чем он понял, что его настигло.
— Ммм. У кого-то была длинная, тяжёлая неделя.
Я дёрнул бёдрами вперёд и наклонился, чтобы поцеловать эти дразнящие губы, но Трент увернулся из-под моих рук, подмигивая мне через плечо по пути на кухню.
Ах. Сообщение получено. Я догадался, что это расплата за «динамо» недавней ночью, так что теперь стороны поменялись, и он хотел заставить меня ждать. Без проблем. В эту игру могут играть двое.
— Хочешь выпить? — спросил он, доставая из шкафчика пару стаканов. Когда я приподнял бровь, он усмехнулся. — Или, может быть, просто воды.
— Вода подойдёт.
— Садись куда угодно, — сказал он, указывая на гостиную, пока клал лёд в наши стаканы, а затем наливал воду из кулера. Я выбрал место на диване, прямо по центру, потому что рядом с креслом напротив меня стояла его гитара. Место в первом ряду и всё такое.
— Спасибо, что зашёл, — сказал он с язвительной улыбкой, ставя воду на столик.
— Без проблем. Я взволнован, что услышу их.
Взволнованность была преуменьшением. Между ожиданиями моего члена и осознанием, что я получу приватный концерт от одного из своих любимых певцов — который вдобавок самый горячий мужчина на планете — мне казалось, что обе мои головы взорвутся, и скоро.
Трент сел напротив меня, кладя перед собой раскрытый блокнот, в котором виднелись написанные от руки слова и ноты, которых я не понимал. Затем он вытер руки о штаны, будто нервничал, хоть его лицо не выдавало недостаток уверенности. Он взял свою гитару и сыграл пару аккордов, а затем настроил её, прежде чем попробовать снова.
Пока он делал это, я положил лодыжку одной ноги на колено другой и вытянул руку на спинке дивана, устраиваясь удобнее. Трент поднял взгляд, и если бы я не наблюдал за ним, то упустил бы быструю вспышку тревоги в его глазах.
— Я никогда раньше этого не делал, — сказал он.
— Не играл для одного человека?
Он покачал головой.
— Не играл свои песни для человека, которому их написал.
Нет слов. Я полностью, совершенно онемел.
Конечно, он шутил о том, что я его муза, но я не ожидал, что он на самом деле напишет что-нибудь обо мне... или для меня.
— Эта называется «Секреты, которые ты хранишь».
Трент провёл рукой по волосам, убирая их на бок и заправляя за ухо, чтобы они не падали на лицо. Он снова поднял взгляд и слегка улыбнулся мне, прежде чем стать серьёзным и сосредоточить взгляд на инструменте на его коленях.
И затем он начал петь.
Я не знал, что ожидал. Может, что-то более сдержанное, чем громкие рокерские треки «ТБД», не такое тяжёлое или смелое, но ничего, серьёзно ничего, не могло подготовить меня к тому, что я слышал.
Хриплый голос Трента казался интимным, как ласка на коже, прикосновение, которое отдалось возбуждением прямо в мои яйца и заставило меня изменить свою позу на диване.
Слова были чертовски грязными в самом аппетитном смысле — конкретные детали о том, что он планировал сделать, когда заполучит своего партнёра в тёмной комнате. И слыша эти слова от Трента, разделённые его маленькими вздохами и стонами...
Чёрт возьми. Он сказал тёмная комната?
Я не мог думать. Я едва мог дышать, когда взгляд Трента встретился с моим, и он пел мне именно о том, чем мы занимались вместе той дикой ночью. Изображения наполнили мои мысли вместе с его словами. Его штаны, спущенные до лодыжек. Его сперма на моём языке. То, как мы чувствовали друг друга, будучи незнакомцами.
Его губы приподнялись в намёке на знающую улыбку, когда он опустил взгляд на свои руки, которые ласкали гитару как любовницу.
Я был в трансе.
В шоке.
Я был так заведён, что пришлось подложить руки под бёдра, чтобы удержаться от прикосновений к себе.
Мой член рос с каждой строчкой, с каждым вздохом, с каждым скрытым значением, которое было там для меня. Для
И когда песня подошла к концу, у меня был только один вопрос, только одна мысль, которая пробилась через мой охваченный похотью мозг:
— Как давно ты знаешь, что это был я?
Глава 22
Вопрос Шоу завис в воздухе между нами.
Это подтвердило мои подозрения, что он тоже понял, с кем был в комнате той ночью.
— С той ночи, когда ты поцеловал меня в коридоре, — сказал я, а затем наклонил голову на бок.
— А ты?
Шоу рассмеялся низким голосом, что прозвучало практически опасно.
— С тех пор, как ты сидел в моём кресле, — он кивнул на мою руку. — С татуировкой.
— Что меня выдало?
— В тот вечер ты сказал мне то, что говорил в тёмной комнате.
— Мы не разговаривали.
— Ты говорил. Ты сказал: «Твоя очередь».
Вот чёрт. Я выдал себя, даже не осознавая этого. Но мне было плевать. Особенно, когда я поймал взглядом стояк, угрожающий вырваться на свободу из штанов Шоу.
Это сделал я, вызвал у него такую реакцию. Это сделали мои слова. Это сделала ночь в темноте, которую мы провели вместе. Судя по тому, как Шоу смотрел на меня и впитывал каждое слово, в моих мыслях не было сомнений, что он точно знает, что я говорил и чего прямо сейчас хотел.
Мне даже не пришлось спрашивать, понравилась ли ему песня и моё приватное выступление. Ему более чем понравилось — доказательством было то, что он был в двух секундах от того, чтобы наброситься на меня.
— Хочешь ещё? — спросил я, задумываясь, о чём он подумает, и надеясь, что его мысли текли в том же направлении, что и мои. А если нет? Слишком чертовски плохо.
Шоу вытянул обе руки вдоль спинки дивана и раздвинул ноги шире. Он сегодня был одет во всё чёрное, обтягивающие штаны и лёгкий пуловер, который лип к его телу. У меня было ощущение, что любая одежда на нём смотрелась бы так же, будто его налили на его широкие мышцы. Я чуть не выжил из ума, когда открыл дверь и увидел его на пороге, его белоснежные кончики волос возбуждающе контрастировали с темнотой, но я держал себя в руках, потому что знал, что этот момент будет того стоить.
Эти его загадочные глаза сузились, глядя на меня.
— Я хочу всего, чёрт возьми.
Я позволил словам, которые хотел услышать, проникнуть в мой мозг, а затем поставил гитару на стойку рядом со своим креслом. Шоу не двигался, пока я обходил кофейный столик, направляясь к нему, и оседлал его колени, опускаясь на его большой твёрдый член.
Он зашипел от удовольствия, пока я опускался на него своим телом, давая попробовать трение, прежде чем забрать его. Когда я поднял с него бёдра, его руки опустились на мои ягодицы, удерживая меня там, где он хотел. Я не был маленьким парнем, ни в каком смысле, но размер Шоу работал ему на пользу — и это чертовски меня возбуждало.
— Чего ты хочешь, Шоу? — спросил я, двигая бёдрами по его закрытым штанами члене в эротичном танце, который пробуждал мой собственный стояк.
Со скоростью хлыста, он взялся за мои волосы и притянул меня ближе, наши губы разделяли лишь дюймы.
— Чего я хочу... это видеть тебя, когда буду трахать тебя в этот раз.
Мой член угрожал взорваться под моими кожаными штанами, но прежде чем я смог поменять позу, чтобы взять себя под контроль, губы Шоу накрыли мои, его язык проник в мой рот, чтобы овладеть мною. Была причина, по которой я писал песни об этом мужчине, и у меня было ощущение, что после сегодняшней ночи он вдохновит меня ещё на несколько произведений.
Никто из нас не был в настроении терять время. Напряжение между нами строилось слишком долго, и если мы скоро не трахнемся, всё больше увеличивалась возможность шанса, что мы станем парой возбуждённых подростков, которые не могут долго сдерживать оргазмы.
Мы отстранились друг от друга на достаточно долгое время, чтобы я стянул свитер Шоу через его голову и отбросил в сторону, пока Шоу вытягивал мою заправленную рубашку. Она была расстёгнута почти до конца, кроме двух маленький пуговиц, с которыми возились длинные пальцы Шоу, прежде чем он пробормотал: «К чёрту» и оторвал их. Но он не снял рубашку полностью, и блеск в его глазах сказал мне, что у него были другие планы, так что она должна была остаться.
Боже, тело Шоу было произведением искусства. Широкое и гладкое, с большим количеством татуировок, покрывающих весь его торс. В этих мышцах не было ничего, кроме чистой силы, которая могла в мгновение ока кого-нибудь раздавить.
Я хотел почувствовать губами каждый дюйм его кожи и начал с его шеи, с той стороны, где по его словам было его родимое пятно, под чёрно-серой извилистой татуировкой. Он держал мои бёдра, его пах двигался с моим вверх и вниз, что сводило меня с ума от нужды, пока я лизал и оставлял засосы на пути вниз по его телу.
Его соски были чувствительными — он дёрнулся, когда я обхватил их губами и поначалу прикусил нежно, а затем с большим давлением, когда понял, что ему это нравится.
— Твои губы такие чертовски приятные, — сказал он, когда я слез с его колен, опустился на колени на пол между его раздвинутых ног. Зная, что я собираюсь сделать, Шоу расстегнул пуговицу и молнию на своих брюках, и когда я стянул их, он поднял для меня бёдра. Я чувствовал его взгляд, как у льва на добычу. Он позволял мне на мгновение взять контроль и наслаждался этим, но я был с ним в той тёмной комнате и знал, что за обычно добродушной манерой Шоу скрывался сексуальный зверь. И я был очень плохим мальчиком, потому что хотел вывести этого зверя поиграть.
Его член в моих руках был твёрдым и тяжёлым. Мне хотелось почувствовать, как он наполняет мой рот, хотелось попробовать его предсемя, блестящее на головке. Но сначала мне хотелось его подразнить.
Прижав его член к его животу, я опустился ниже, чтобы лизать шов между его пахом и анальным отверстием, пока моя свободная рука нежно массировала его яйца.
— Чёрт, да, — произнёс надо мной Шоу, когда я втянул в рот одно из его яичек, прикладывая слегка больше давления, чтобы увидеть, как далеко смогу зайти.
Раздалось ещё одно ругательство, и я поменял сторону, делая то же самое, пока мой палец гладил его промежность. К тому времени, как я перешёл к его члену, полилась сперма, и лучше вам поверить, что я подхватил каждую до единой каплю, прежде чем захватить его член так глубоко, как мог. Он был таким большим, что мне пришлось обвить рукой его основание. Я никогда раньше не был с кем-то размера Шоу, и моя задница сжималась от предвкушения. Он заполнит меня до максимума и ещё сверху, и я буду наслаждаться каждым чёртовым дюймом.
Бархатный жар его члена согревал мой язык, пока я отсасывал ему, и я едва услышал его слова:
— Я слишком близко...
Я притворился, что не слышу его, ещё и близко не насытившись.
— Чёрт... — ахнул он, и его живот задрожал. — Трент. Стой... — он запустил руки в мои волосы и оттянул меня от себя, прежде чем наступил оргазм.
Проклятье. Я шаловливо улыбнулся ему, с радостью видя, что оказываю на него такой же эффект, как он на меня.
— Ты за это заплатишь, — сказал Шоу, его угроза отправила всю оставшуюся в моём теле кровь прямо к моему члену. Мой стояк был таким твёрдым, что это было практически больно, и будто почувствовав это, Шоу притянул меня обратно на диван и поднялся на ноги. Он скинул свою обувь, снял носки, а затем бросил штаны за собой.
Я лежал и наблюдал за ним, его обнажённое тело впервые было в полном доступе. От Шоу захватывало дух, и я мог только смотреть. Смотреть на его широкую грудь и подтянутый живот, на его сильные широкие бёдра с чёрной татуировкой в виде дракона на одной стороне. И, конечно же, на его массивный вставший член, который в данный момент указывал в мою сторону, будто знал, кому принадлежит.
Чувство собственничества, которое я испытал тогда, было тем, чего я раньше не чувствовал — и определённо не при мыслях о том, как бы пососать член другого мужчины.
Прежде чем я смог рассмотреть что-нибудь поближе, Шоу сделал одно быстрое движение и снял с меня штаны, под которыми не было ни черта — конечно же, так и было запланировано. Но Шоу, должно быть, не ожидал, что я буду в полной готовности, потому что в его глазах запылало что-то яростное, и когда он забрался на меня сверху, он облизнул губы. Затем эти губы обхватили головку моего члена, и я внезапно оказался рад, что лежу, потому что мои ноги подкосились бы, если бы я стоял.
Ощущение рта Шоу на моём твёрдом члене, пока я наблюдал за ним, было лучше чего-либо, что я когда-либо испытывал в своей жизни. Я едва держался в тёмной комнате — но наблюдать за ним было практически внеземным опытом.
— В тот день... ты сделал то, что я сказал? — он переключился со рта на руки, пока ждал моего ответа. — Ты трахал себя, думая обо мне?
— Боже, да.
Язык Шоу прошёлся вокруг головки моего члена и к щёлке, отчего мои бёдра задрожали.
— Говори мне, о чём ты думал, пока я тебе сосу.
Я выгнулся на диване, когда он заглотил меня в самое горло.
— Об этом, — сказал я, задыхаясь. — Я думал об этом. Как ты отсасываешь мне, как в тёмной комнате.
Он добавил руку к основанию и прокрутил, пока лизал мой член как рожок мороженого.
— И всё?
— Н-нет.
Рот Шоу исчез, и я открыл глаза.
— Ты перестаёшь говорить, я перестаю тебя касаться.
— Ты трахал меня на тумбочке, — быстро произнёс я.
Шоу замер.
— На этой тумбочке? — спросил он, кивая на гранитный островок на кухне.
— Да, — я поднял бёдра, ища внимания. — Я говорил — начинай трогать.
На губах Шоу появилась медленная дьявольская улыбка.
— Думаю, наши планы меняются.
Глава 23
Мысли Трента о том, как я трахал его на тумбочке, собирались исполниться буквально.
Я прижал его спиной к кухонному островку, полностью обнажённого, не считая рубашки, которую я разорвал, но оставил на нём, и теперь у меня была причина её использовать.
Я подцепил пальцами ткань, которая раскрывала его подтянутую мускулистую грудь.
— Ты мне доверяешь?
Трент кивнул без промедления.
— Да.
— Скажи мне остановиться, и это закончится. Понимаешь?
Грудь Трента быстро вздымалась и опускалась.
— Да. Но я не буду говорить остановиться.
— Хорошо. Развернись.
Трент мгновенно подчинился, и я спустил рубашку вниз по его рукам. Когда она дошла до его запястий, я взялся за ткань и связал его руки за спиной. Затем я толкнул его к тумбочке, чтобы он наклонился, прижавшись щекой и грудью к граниту, и он ахнул от первоначального шока и холода, который коснулся его кожи.
— Мне нужно, чтобы ты развел ноги шире, — пробормотал я, подталкивая его ноги. Если Трент хотел, чтобы я его трахнул, ему понадобится много подготовки, чтобы это произошло. А мне нужна была чёртова тонна выдержки.
Я достал из кармана штанов презервативы и смазку и положил их на тумбочку рядом с Трентом. Боже, то, как он лежал здесь, совершенно доверившись и открывшись мне, так заводило. Этот мужчина мог заполучить кого угодно, но каким-то образом выбрал меня, чего я никогда не мог бы представить даже в самых диких своих фантазиях... ну, это была ложь. Я определённо
Мгновение я восхищался гладкой, загорелой кожей, каждый дюйм которой планировал использовать раньше, чем закончится ночь. Я чувствовал тело Трента под своими руками, но никогда не видел, как он разваливается на части.
— Ты будешь смотреть на меня всю ночь? — произнёс Трент, его охватывало нетерпение, пока он с трудом пытался оставаться на месте.
— Я планирую на тебя смотреть, да, — я провёл ладонью вниз по его спине и по изгибу его задницы. Я обхватил эти ягодицы руками, мой рот наполнился слюной, пока я становился на колени. Раздвинув его ягодицы, я прильнул, чтобы провести языком по его отверстию, и Трент выругался.
Я проник языком в его тугую дырочку, увлажняя его и помогая привыкнуть к ощущению меня, а затем добавил палец, медленно проталкивая его внутрь, пока с языка Трента срывалось всё больше проклятий. Он толкался к моей руке, будто хотел больше, и я убрал палец, чтобы взять с тумбочки упаковку смазки. Трент застонал от потери, и, подняв взгляд на его связанное тело, я улыбнулся. Он был таким же нетерпеливым и нуждающимся, как я, и я не мог дождаться, когда, наконец, окажусь внутри него.
Разорвав упаковку, я покрыл пальцы смазкой, а затем обвёл кругами его отверстие, дразня и предоставляя себе для игры скользкую поверхность. Трент толкнулся на мой палец и застонал, требуя второй. Я медленно добавил ещё один, проталкиваясь через тугое колечко мышц.
— Чёрт, — произнёс он, сжимаясь вокруг моих пальцев мёртвой хваткой, чтобы удержать, и когда он выдохнул, я начал двигаться.
Я вставлял пальцы и доставал, задевая его простату. Каждый раз, когда это происходило, он вскрикивал звуком, полным удовольствия и одновременно мучений. Стоя на коленях, я жил ради этих звуков, раздвигая пальцы внутри него, чтобы растянуть шире.
— Я готов, — сказал он, в очередной раз ахнув, пока извивался подо мной. — Трахни меня, Шоу. Пожалуйста.
Трент Нокс, умоляющий о моём члене? Я не думал, что в мире было что-то лучше этого — и мой член реагировал так же. Я ущипнул кончик своего члена, чтобы успокоиться к чёртовой матери, пока не выдался шанс насладиться этим мужчиной, от желания к которому я умирал эти последние пару недель.
Я поднялся на ноги и развязал рубашку, которой связал его запястья. Когда его руки освободились, я помассировал их от плеч и вниз, прежде чем положить их на тумбочку над его головой. Он схватил упакованный презерватив, который я положил рядом с ним, разорвал упаковку и протянул резинку мне.
Хохотнув, я взял предложенное и растянул на своём члене.
— Кому-то не терпится, — произнёс я.
— Что угодно, чтобы ты оказался внутри меня.
Я потянулся за вторым пакетиком смазки и разорвал упаковку зубами. Затем я смазал свой скрытый под презервативом член и выдавил немного между раздвинутых ягодиц Трента. Ему это понадобится. Я поровнял своё тело с его и, держа руку на своём члене, прижался головкой к его отверстию.
— Ты такой чертовски сексуальный, когда лежишь здесь, — сказал я ему. — Но будешь ещё сексуальнее, когда каждый дюйм моего члена войдёт в тебя по самые яйца.
— Сделай это, — сказал он, и ему не пришлось просить снова. Я медленно протолкнулся в него, его тугие мышцы обхватили мой член так сильно, что я чуть не кончил от этого давления. Когда я остановился, Трент застонал и насадился назад, беря меня ещё больше.
Чёрт возьми. Он не шутил — он хотел, чтобы я заполнил его... до конца. Мои яйца сжимались, пока я проскальзывал внутрь дюйм за дюймом, и когда мой низ живота прижался к его заду, я уткнулся лбом в его спину, моё тело трясло от того, как его задница заглотила весь мой член.
Прежде чем начать двигаться снова, я спросил:
— Ты в порядке?
Голос Трента был полон похоти, когда он ответил:
— Намного лучше, чем в порядке. Но если ты скоро не начнёшь двигаться, мой ответ изменится.
Всё ещё не поднимая голову с его спины, я усмехнулся и поцеловал его кожу, прежде чем подняться с него.
Я двигался маленькими быстрыми толчками, чтобы он начал задыхаться, а затем полностью вышел из него.
— Держись, красавчик, — пробормотал я, проводя членом вдоль щели его задницы, и когда почувствовал его выдох, я снова вошёл в него, на этот раз одним движением. Я сделал это второй раз, а затем третий, и с каждым толчком я заполнял его полностью, и от ощущения того, как Трент берёт меня полностью, у меня закатывались глаза.
— Чёрт, — произнёс Трент, потянувшись к своему члену. — Мне нужно кончить, Шоу. Пожалуйста, заставь меня кончить. Пожалуйста...
И вот он снова умолял меня, и я обнаружил, что не в силах устоять перед какой-либо просьбой Трента. Приближался мой собственный оргазм, мои яйца крепко сжались, зубы прикусили губу так сильно, что я почти почувствовал вкус крови.
В моих ушах прозвучал приглушённый рёв, и из груди вырвался гортанный крик, когда наступил оргазм, мои пальцы сжались на бёдрах Трента, пока я испытывал волну удовольствия, непохожую ни на одну, что была раньше. Такого никогда не было. Ничего такого взрывного. Мне казалось, что моё облегчение было нескончаемым в тёмной комнате, после того, как я трахнул Трента в рот, но оказаться внутри его изумительного тела? С этим ничего не могло сравниться. Ничего никогда не сравнится.
До моих ушей донёсся крик облегчения Трента, и его встряхнуло от силы этого. Я накрыл его обнажённую кожу своей, оставляя ленивые поцелуи вдоль его спины, оставаясь внутри него, ожидая, пока наши тела не вернутся с высоты, и наше дыхание не придёт в норму.
— Чёрт, — произнёс Трент, его голос был приглушён, пока он всё ещё лежал. — Это было... У меня нет слов.
— В тебе так приятно. Не хочу никогда уходить.
— Тогда не надо.
Я оставался на месте ещё чуть дольше, мой член всё ещё вздрагивал внутри него. В конце концов, я поднялся и медленно вытащил свой член, обмякший от удовлетворённого голода.
Я завязал презерватив и выбросил его, в то время как Трент с трудом поднялся на локти. Его глаза были настолько полны удовлетворённой похоти, пока он смотрел на меня, что не знай я лучше, я бы подумал, что он пьян. У меня было ощущение, что я выгляжу так же.
На его губах играла ленивая улыбка.
— Для первого раунда это было чертовски горячо.
— Первый раунд, да? — усмехнулся я. — Уже пришло время для второго?
Трент опустил взгляд на свой член.
— Дай мне пару минут, и придёт.
— Ты жадный гадёныш.
— Это чертовски верно, — он подошёл к дивану и рухнул на него, и я пошёл следом. — Как насчёт того, чтобы пока мы ждём, ты рассказал мне свою фантазию обо мне? Будет справедливо исполнить твою, раз уж ты так тщательно проработал мою.
Я покачал головой, когда он лёг мне на колени, устраиваясь поудобнее, прежде чем потянуться и провести пальцем по моим татуировкам.
— Ты слишком хорош, чтобы быть чёртовой правдой, ты знаешь это? — произнёс я.
Трент улыбнулся мне, дымка желания ушла из его глаз на достаточно долго, чтобы показать мне проблеск чего-то большего в них.
— Забавно, я думал о тебе то же самое.
Глава 24
На следующее утро я проснулся от звука пожарной сигнализации.
Вскочив в незнакомой кровати, я секунду вспоминал, где нахожусь, и ещё через секунду поднялся на ноги. Быстро взглянув на одеяло, откинутое с другой стороны кровати, я понял, что Трент уже встал, и, судя по звуку, ревущему на весь дом, и по запаху сгоревшей еды в воздухе, я понял, к чему это идёт.
Я побежал по коридору и когда оказался на кухне, меня поприветствовала та ещё сцена: из духовки валил дым, и перед ней стоял Трент, размахивая рукой, чтобы очистить обзор и попытаться схватить сковородку, охваченную огнём. Звук сигнализации нарастал, пока я обходил тумбочки и схватил из шкафчика прихватку.
Трент посмотрел на меня, выражение «упс» на его лице было почти комичным.
— Тот ещё будильник, — крикнул я, перебивая сигнализацию, пытаясь сдержать смех, надевая прихватку.
Он закатил глаза и отошёл с дороги, чтобы я мог достать из духовки остатки чего-то слишком обугленного, чтобы это назвать. Я поставил сковородку в раковину и включил воду, в то время как Трент встал на стул, чтобы помахать на пожарную сигнализацию. Затем я открыл несколько окон, и через пару минут писк остановился.
Когда Трент спрыгнул со стула, я заметил, что он, очевидно, надел сегодня джинсы без всякого нижнего белья. Они сидели низко на его бёдрах, верхняя пуговица всё ещё была расстёгнута, обеспечивая мне вид на то, что скрывало под ними.
— Если ты хотел разбудить меня, чтобы насладиться видом, не нужно было ничего поджигать, чтобы привлечь моё внимание, — я облизнул губы, не смущаясь всё разглядывать. После того, как я всю ночь изучал каждый интимный дюйм тела Трента, можно было бы подумать, что моё тело будет слишком уставшим, чтобы замечать его всего через пару часов после того, как мы, наконец, легли спать. Но нет. Мой аппетит к мужчине передо мной, казалось, был чертовски нескончаемым.
— О да? Кстати о хорошем виде... — взгляд Трента бродил по моему обнажённому телу. В спешке я даже не подумал что-нибудь надеть, но моя одежда всё равно была раскидана по гостиной
Я усмехнулся и поцеловал его в губы, прежде чем шлёпнуть по заднице и уйти за штанами, которые были на мне прошлой ночью.
Трент выключил воду, которая охладила сожжённую сковородку.
— Ты ведь не против, чтобы твои тосты было очень хрустящими, верно?
— А это они? Не смог разобрать.
— Очень смешно. Я подумал, что если поставлю их на открытый огонь, они приготовятся быстрее...
— На открытый огонь? На сколько долго?
Он пожал плечами и подошёл обратно туда, где стоял я.
— Эм. Ненадолго. Я забыл засечь время.
Мои глаза расширились, и хоть это могло сжечь к чертям весь дом, я вовсю расхохотался, что заставило Трента сузить глаза и толкнуть меня бёдрами.
— Это ты хотел, чтобы я готовил, — пробормотал он. — Это всё ты виноват, — его ноги встали по бокам от моих бёдер, стояк твёрдо прижался ко мне.
— В этом тоже я виноват? — произнёс я, хватая его за задницу, чтобы позволить тереться о меня.
— Мхмм. Наверное, мне придётся есть на завтрак тебя, вместо... Вот чёрт.
Трент посмотрел мимо меня, и я оглянулся через плечо.
— Вот это точно чёрт, — сказал я.
Перед домом остановились две пожарные машины, их мигалки светились, но сирены не звучали, слава богу.
— Полагаю, пожарная система Баша настроена на чертовски быстрое реагирование, — сказал я, когда мой телефон начал вибрировать в кармане, где я оставил его на всю ночь. Я отпустил Трента и вытащил телефон, и, стоило помянуть дьявола, — звонил Баш.
— Дом на самом деле горит, или Трент снова пытался что-то приготовить? — произнёс Баш, когда я ответил.
— Просто парочка сгоревших тостов. Спи дальше.
— Ну, теперь это кое-от-чего зависит. Я видел пожарные машины. Мне нужно подойти?
Я знал, о чём он спрашивает, так что подошёл обратно к окну, чтобы посмотреть, кто идёт по подъездной дорожке.
— Нет. Не в твоём вкусе.
— Это очень плохо, но, полагаю, мне не придётся наводить марафет. Пока-пока, — произнёс он.
— О, и в следующий раз пусть у вас горит огонь только в спальне, пожалуйста.
Усмехаясь, я повесил трубку и снова выглянул туда, куда Трент пошёл встретиться с пожарниками, в одних джинсах, несмотря на морозную температуру. Казалось, он быстро объяснил, что произошло, его очарование завоевало мужчин, которые рассмеялись. Затем парочка из них достали свои телефоны, и когда Трент начал делать селфи с пожарниками, я принялся закрывать окна, так как большинство дыма выветрилось, а затем убрался на кухне. Сгоревшую сковородку придётся выкинуть, но к счастью, Трент не разошёлся с приготовлением завтрака. Рядом с почти полной упаковкой яиц стояла в миске пара разбитых, и на тумбочке лежали бутерброды с джемом и маслом.
Я улыбнулся, понимая, что он пытался сделать что-то милое. Для меня. От этого мне захотелось сделать что-нибудь милое в ответ, так что я набрал номер своей любимой доставки завтраков и сделал заказ к тому времени, как он вернулся в дом, дрожа и идя босиком. Он подошёл прямо ко мне, обвил своими холодными руками мою талию и уткнулся мне в грудь. Я укрыл его своим телом, растирая его спину, прижимая к себе, и вскоре он перестал дрожать.
— Там чертовски холодно, — сказал он, крепко держась за меня, хоть температура его тела вернулась к норме.
— Это потому что на тебе нет одежды.
— На самом деле, на мне слишком много одежды, — он поднял голову и приподнял бровь, глядя на меня.
— Хмм. Меня ждёт завтрак. Может, после...? — я позволил вопросу повиснуть в воздухе.
— Определённо после, — сказал Трент, проводя губами по щетине на моей челюсти. Он часто так делал, будто наслаждался этим ощущением на коже.
— Должен признаться... пробуждение может и было резким, — сказал я, цепляя пальцами его джинсы спереди, — но я ценю твои попытки приготовить мне завтрак.
— Я подумал, что тебе может понадобиться съесть что-то кроме меня после прошедшей ночи.
— Трент Нокс. Брось эту заботливость, если не хочешь, чтобы я привязал тебя к кровати.
Он вздрогнул в моих руках, но на этот раз не от холода.
— Не угрожай мне хорошим временем, — сказал он. Затем коснулся губами моих, но я отстранился.
— Мне нужно почистить зубы, немедленно.
Он хохотнул.
— Мне тоже.
Я пошёл за ним в главную ванную, где он прошлой ночью дал мне запасную щётку, и быстро почистил зубы, пока он надевал майку. Когда я вышел обратно в спальню, взгляд Трента опустился на мою грудь — особенно, где мои соски торчали от холодной температуры.
— Замёрз? — спросил он.
— Немного. Свитер могу надеть позже.
Трент прильнул вперёд и втянул в рот один из моих сосков, и движением было таким неожиданным, что я застонал. Я поднял руку, чтобы удержать его на месте, но затем его губы исчезли, и он подошёл к своему шкафу.
Он вернулся с простой белой футболкой и протянул её мне, и когда поймал выражение моего лица, он наклонил голову на бок.
— Что?
— Ты знаешь что.
Трент приподнял плечо, его губы изогнулись.
— Я хотел тебя попробовать.
Он потянул за тонкую ткань, скрывающую мой торс.
— Тебе идёт моя майка.
— Она немного тесновата.
— Именно. Она демонстрирует... — он провёл руками по моей груди и вниз к прессу, — всё. Мне нравится.
Я указал на ванну, где у него было пять секунд, чтобы почистить зубы, прежде чем я пошлю всё к чёрту и брошу его на кровать.
— Кое-кто с утра на взводе, — сказал он через плечо, хватая свою щётку и выдавливая на неё пасту.
На тумбочке зазвонил его телефон, и Трент высунул голову в спальню, с вопросом в глазах.
Я сел на кровати и посмотрел на экран.
— Написано «неизвестный номер».
— Это просто Баш, — сказал он с зубной щеткой во рту, приглушённым голосом. — Иногда так получается. Можешь ответить за меня?
— Конечно, — я схватил телефон с тумбочки и принял вызов. — Да, Баш, пожар устранён, и нет, никому из пожарных не пришлось использовать свой длинный шланг. Я знаю, что ты крайне разочарован.
— Эм... это телефон Трента?
Вот чёрт.
— Кто это? — спросил я, задумавшись, не фанат ли каким-то образом выследил номер Трента.
В моих ушах раздался низкий невесёлый смех.
— Нет, приятель. Кто
Это крайнее отсутствие уважения и намёк на акцент сказали мне, кто именно это такой — один из прежних напарников Трента.
— Он спрашивает, свободен ли кто-то из пожарных? — спросил Трент, усмехаясь, выходя из ванной. — Дай мне с ним поговорить.
— На самом деле...
Трент взял мобильник у меня из рук и приложил к уху.
— Мне очень жаль тебе говорить, что у всех до единого из тех парней на пальце было кольцо. О, и можешь радоваться, мы не сожгли твой дом. Но я буду должен тебе одну из этих длинных плоских сковородок. Прости.
Мужчина на другом конце провода что-то сказал, и лицо Трента переключилось с весёлого на хмурое за две секунды, после чего последовал крайний шок.
— Что значит, ты здесь? Где? — спросил Трент.
Он фыркнул.
— Ты из ума выжил! Я туда не пойду... Почему? Потому что это не лучшая идея, вот почему, — Трент начал ходить вдоль кровати. — О, ради бога, будто это я во всём виноват... — затем, должно быть, тот парень его перебил, потому что Трент замолчал и стал слушать.
— Кто там ещё? Вайпер? — спросил он. Я видел нерешительность в его глазах, будто он поддавался, но был слишком упрям, чтобы сдаться. — Что насчёт остальных парней? Значит, будете только вы? — он вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Я не знаю, Килл. Может, нам стоит просто оставить всё как есть... Да, я видел пять чёртовых тысяч звонков от тебя. Подумал, что ты всё понял, настойчивый ты ублюдок.
Намёк на улыбку угрожал приподнять губы Трента вверх, но так же быстро это исчезло, и он снова вздохнул.
— Слушай, я не знаю. Я подумаю об этом, — он собирался повесить трубку, а затем поднёс телефон обратно к уху, когда парень сказал что-то ещё. — Верно, — затем он нажал на кнопку и опустил взгляд в пол.
— Я так понимаю, звонок был нежелательным, — сказал я.
— Килл в городе, — Трент бросил телефон на матрас и схватился за свои волосы сзади. — Он хочет встретиться.
— Ты не собираешься идти?
Он посмотрел на меня, снова начиная ходить по комнате.
— Не знаю.
— Чего он хочет?
— Поговорить.
— Только ты и он?
— Да. Он сказал, что другие парни уже едут на следующий концерт. Видишь, насколько я выбился — я даже не знал, что они вчера были в Саванне.
— Ну, благодаря мне ты был довольно занят...
Трент бросил мне благодарную улыбку, пока я пытался поднять настроение, а затем, должно быть, что-то пришло ему на ум, потому что он нахмурился.
— Почему ты не хочешь его видеть? — спросил я.
— Потому что мы разошлись на не совсем хорошей ноте. Мы в итоге просто поругаемся, так зачем терять своё время?
— Может... — затем я закрыл рот, потому что не моим делом было влиять на решения Трента.
— Что может?
— Ничего.
— Нет, скажи мне. Ты думаешь, я должен пойти?
Я зацепил указательными пальцами карманы его джинсов и притянул его так, чтобы он встал между моих бёдер, пока я сидел на кровати.
— Это он обрывает тебе телефон?
— Да.
— Вы когда-то были близки. Верно?
Трент нахмурился.
— К чему ты клонишь?
— Может, он звонит не просто так, и это не имеет никакого отношения к бизнесу. Может, он скучает по тебе. Я знаю, что я скучал бы. Может, он хочет знать, в порядке ли ты. Может, он знает, что повёл себя как придурок, и хочет извиниться, — я пожал плечами. — Или, может быть, он хочет дать тебе в морду и закончить с этим.
Трент переложил руки на мои плечи и сжал.
— Значит, ты скучал бы по мне, а?
Я встретился с ним взглядом, стараясь не думать о неизбежном. Мне придётся скучать по нему, и это произойдёт довольно скоро.
— Да, скучал бы.
На его губах появилась широкая улыбка.
— Хорошо. Я бы этого хотел, — затем он наклонился, чтобы поцеловать меня, его губы нежнейшим жестом коснулись моих. Отстранившись, он произнёс: — Ты ведь на самом деле не думаешь, что он меня ударит, да?
— Его зовут Килл*, верно? Он может не просто ударить
Трент рассмеялся и толкнул меня обратно на кровать, прежде чем забраться сверху и оседлать мои бёдра.
— Хочешь, я пойду с тобой? — спросил я, проводя руками по выступам его пресса под майкой.
— Нет. У тебя работа, и кроме того, Киллиан ничего не сделает.
— Уверен?
Трент пожал плечами.
— Полагаю, если и сделает, то я это заслужил. Было бы неплохо, если бы я тоже извинился.
Что-то в том, что Трент был открыт для примирения со старым другом, грело мне душу. У меня было ощущение, что отчасти он хотел бы вернуться и поступить немного иначе — не в плане ухода из группы, а скорее в плане того, каким образом ушёл. Может, они с Киллианом смогут найти способ простить друг друга.
— Итак... — Трент прижался бёдрами к моим. — Во сколько тебе нужно быть на работе?
— Ммм. Где-то через час, — сказал я, держа его за талию, пока он сводил меня с ума. — Когда вы встречаетесь, если ты пойдёшь?
— Где-то через час. Как думаешь, курьер может просто оставить завтрак на крыльце? — спросил он, залезая руками ко мне в штаны, чтобы обвить мой растущий член.
— Я это гарантирую.
Глава 25
Через час я стучал в дверь президентского номера и готовился к неизбежной взбучке, которая наступит, когда Киллиан откроет дверь. Ладно, может, это было преувеличением, потому что Киллиан не был драчуном в группе, но всё же. Почему я думал, что это хорошая идея? Я не видел парня несколько месяцев, с тех пор, как вышел из звукозаписывающей студии. Я подумал, что этим последним движением обрежу все нити.
Но, чёрт, он годами обрывал мне телефон, ну и что, если что-то было не так? Он не мог сказать мне всё по телефону? Я может и ушёл при плохих обстоятельствах, но не хотел никому из этих парней ничего плохого. В моём желудке скручивалась нервозность, будто я собирался встретиться с незнакомцем, а не с кем-то, кто был мне братом практически большую часть моей жизни.
Дверь в номер распахнулась, а за ней стоял Киллиан в белом отельном халате, скрывающем его большую фигуру. На его лице засветилась огромная улыбка, когда он притянул меня в объятия, выбивая воздух из лёгких.
— Чёрт, приятно тебя видеть, — сказал он, крепко сжимая меня и хлопая одной рукой по спине.
Не тот холодный приём, которого я ожидал.
— Эм, привет, — выдавил я, когда он снова сжал меня и, ослабив хватку, схватил за руки.
— Чёрт, приятель. У тебя теперь фигура как у зверя. Готов поспорить, ты сможешь отжать меня как штангу, — подмигнув, он отпустил меня и кивнул, чтобы я шёл за ним.
— Да, я узнал, что водка не продукт питания, — сухо сказал я.
— Это чёртово кощунство, и ты это знаешь.
Пока мы проходили мимо спальни и гостиной, стало очевидно, что Киллиан пригласил пару гостей после вчерашнего концерта.
— Не обращай внимания на беспорядок, — сказал он, дёргая запястьем в сторону простыней, подушек и пустых бутылок от алкоголя, разбросанных по полу.
— Снова играешь с группи? — спросил я.
— В этом нет необходимости. Оказывается, здесь есть школа дизайна, полная симпатичных молодых парней, готовых пососать член, — он указал жестом на обеденный стол перед балконом, где стояло несколько блюд с серебряными крышками, а также графины с соком и водой. И, конечно же, мини-бутылочки алкоголя. — Садись, садись.
Я сел лицом к балкону, а Киллиан занял место во главе стола. На нём мог быть только халат — не то чтобы меня это волновало, потому что я видел его в меньшем наборе одежды — но в какой бы он ни был одежде, можно было понять, чем он зарабатывает на жизнь. Его короткие тёмно-каштановые волосы немного отросли с тех пор, как я видел его последний раз, и они были взъерошены, будто кто-то запускал в них руки всю ночь, и его губы вечно были немного надуты, что противоречило его обычно холодному нраву.
Он поднял одну из крышек и принялся за пару сваренных вкрутую яиц.
— Не голоден? — спросил он.
— Я поел, перед тем как прийти.
На самом деле, я кончил — дважды — перед тем как поесть сегодня утром, но это было не важно (
— А, — он закончил нагружать тарелку едой, а затем взял пачку сигарет со стола и вытащил одну. Он прикурил, сделал глубокую затяжку, а затем, на выдохе, произнёс: — Прошло слишком много времени, Трент.
— Я знаю, — я потёр челюсть, щетина колола мне пальцы. Мне следовало побриться, но Шоу упоминал, что ему нравится это ощущение. И я подумал, что щетина останется. — Я думал, ты бросил?
Киллиан опустил взгляд на сигарету между своих пальцев.
— Бросил, но последние несколько месяцев были чертовски жёсткими.
Вместо злости из-за всей ситуации я испытал чувство вины после его слов. Я засунул его куда подальше и налил себе стакан воды.
— С тобой сложно связаться. Почему так? — спросил он.
— Не думал, что нам есть о чём говорить.
Он сузил свои голубые глаза.
— Как ты это понял? Я знаю о тебе всё до мелочи, кроме того, где ты был последние шесть месяцев.
— Я подумал, что лучше разойтись без ссор и скандалов.
Казалось, Киллиан обдумывал это, стряхивая пепел в пустой стакан.
— Вайпер рассказал мне, что тогда тебе сказал.
Я фыркнул.
— В который раз?
— Когда сказал тебе, что мы держали тебя только потому, что искать замену было хлопотно. Он накурился до сумасшествия, Трент. Ты же знаешь, что мы так не думали.
— Очевидно, кое-кто думал, — сказал я, закатывая рукава до локтей, чувствуя желание защититься. — Судя по тому, что он говорит обо мне журналистам, он всё ещё так думает.
— Он говорит не за всех нас. Я говорил ему прекратить это дерьмо.
— Вайпера невозможно контролировать.
Киллиан сжал губы.
— Нет, невозможно. Он становится долбаным психопатом, когда не получает того, чего хочет, — он сделал ещё одну затяжку сигаретой и выдохнул дым в сторону, подальше от меня. — Остальные из нас так не думают, вот и всё, что я хочу сказать.
Я кивнул, думая над этим. Это был способ Киллиана прояснить атмосферу и восстановить репутацию, и я полагал, что мне нужно оставаться непредвзятым. Легче сказать, чем сделать, с багажом размером с чёртов грузовик.
— Есть кое-что ещё, и я хотел сказать тебе первым...
О боже. Я приготовился для всего, что могло быть после этих слов.
— Мы меняем название.
Я уставился на него, остолбенев, не моргая долгую минуту.
— Что вы делаете?
— Нам нужен свежий старт, приятель. У нас новый певец, новая музыка. Другой стиль. Мы считаем, что для нас это будет хорошим шагом.
— Вау, — я ощетинился, раздражённый тем, что меня вообще волнует, как они себя называют, но ощущение было такое, будто меня стирают из памяти.
— Даже не думай об этом, — сказал он, наклоняясь, чтобы указать на меня своей сигаретой. — Ты был «ТБД», Трент. Не только лицо. Ты был тем, на кого все приходили посмотреть. Ты ведь это знаешь, верно?
— К чёрту это. Мы все были заодно.
Киллиан покачал головой.
— Прямо сейчас там чертовски жёстко. Ты ничего не знаешь, потому что тебя там не было, но нас там убивают.
Я скрестил руки на груди.
— Ты мне не веришь? — произнёс он. — Остальные парни не полетели на следующий концерт, как я тебе сказал. Они полетели домой.
Это привлекло моё внимание.
— Что? Почему?
Киллиан налил немного воды в свой стакан с пеплом, а затем бросил внутрь сигарету.
— Тур закончен. Остальные концерты отменили. «ЭмДжиЭй»* дышат нам в спину, требуя чего-нибудь нового, ребрендинга (
Я не мог поверить в то, что слышал. Я понятия не имел, что всё стало так плохо, и хоть малейшая часть меня чувствовала себя защищённой, по большей части я чувствовал грусть, что то, что мы создали, замирает.
Я провёл рукой по волосам и посмотрел на Киллиана.
— Я не знаю, что сказать.
— Скажи, что ты чувствуешь. Ты чертовски рад.
— Я не рад. Я ушёл из группы не с надеждой на то, что вы все сгорите. Мы надрывали задницы, так что соберись, Килл, и вернись туда.
Уголок его губ приподняла одобряющая улыбка.
— Вот и он.
Я закатил глаза, но поворот разговора заставил меня расслабиться. Это напомнило мне о ранних временах, когда мы тусовались как друзья, без политики группы.
— Так что, — произнёс я, — какое новое название?
— Всё ещё обдумываем парочку. Я дам тебе знать.
— Не забудь.
Киллиан начал есть своё яйцо и поднял взгляд на меня.
— Ты всё ещё пишешь?
— На самом деле, да, — мои мысли вернулись к вчерашнему приватному концерту с Шоу, и мне пришлось быстро забыть об этом и положить на колени салфетку. — Это, эм, довольно вдохновлённо. Очень отличается от всего, что я делал раньше, но я думаю, что это хорошее направление. Надеюсь, во всяком случае.
— Чувак, это отлично, — сказал он с искренним восторгом в глазах. — Можно мне послушать?
— Серьёзно?
— Нет, я над тобой стебусь. Да, серьёзно.
Внезапно я почувствовал стеснение из-за того, что написал. Не потому, что мне было стыдно, а потому, что песни были чертовски подробными, и я ни за что не собирался петь их наедине кому-то, кроме Шоу.
— Может, в другой раз, — сказал я ему, ёрзая на месте. Проблема была ещё в том, что хоть мы и были близки, у нас была история, никогда не знаешь, что у тебя украдут. — И как, эм... ты знаешь. Он. Как он работает?
— Хейло? — Киллиан усмехнулся, когда я отказался произнести его имя. — Как я и говорил, на нас сильно давят, но этот парень? Хейло? Он хорош. Чертовски, великолепно хорош. Как только мы разберёмся с этим новым дерьмом, люди подавятся своими словами, приятель.
Я разрывался — с одной стороны, я не хотел, чтобы кто-то думал, что может прийти и заменить меня, и упаси бог, чтобы кто-то говорил: «Какой Трент?». Но с другой стороны? Мне не нравилось, что «ТБД» проходит через сумасшедшее дерьмо, которое происходило с ними прямо сейчас, и давайте на чистоту — я тоже давно не был для них хорошим вариантом. И они заслуживали кого-то, кто, как и я, заслуживал шанс найти свой путь. По крайней мере, это был зрелый взгляд на вещи. Мне всё ещё хотелось придушить этого Хейло.
— Я... рад это слышать, — медленно произнёс я.
Киллиан улыбнулся.
— Чушь собачья.
— Может, радость не подходящее слово, — сказал я, мои губы изогнулись. — Но это я ушёл. Нельзя ожидать, что вы будете вечно без меня горевать.
— Горевать без тебя? Твою мать. Почему, по-твоему, я звонил тебе пять миллионов раз за последние несколько месяцев?
— Чтобы разорвать мою задницу на ещё одну.
— Эээ. Жизнь слишком коротка, приятель. Но я не говорю, что не оценил бы грёбаного предупреждения, ты меня понимаешь?
Я кивнул.
— Мне следовало разобраться с уходом по-другому, — признал я. И это было самое близкое к извинениям, что они когда-нибудь от меня получат.
— Да, следовало, — сказал он. — Я неделями проклинал твоё имя. Но теперь я понимаю. Я знаю, почему ты сделал то, что сделал. И я думаю, что так было лучше для всех нас.
— Согласен, — и затем, чтобы сравнять игровое поле, я произнёс: — Я даже не знаю, какого чёрта я здесь делаю, Килл. Я никогда раньше этого не делал. Никаких сделок, никаких продюсеров. Я делаю всё сам и понятия не имею, услышит ли это кто-нибудь когда-нибудь, кроме меня.
«И Шоу».
Киллиан прикурил ещё одну сигарету.
— С тобой всё будет хорошо. Ты пишешь хорошую хрень. Материал не для «ТБД», но ты хорошо справишься сам.
— И, эй? — Киллиан потянулся через стол, чтобы положить руку мне на плечо. — Если я тебе нужен, позвони мне, мать твою. У тебя есть мой грёбаный номер. Я не хочу, чтобы мы с тобой находились в одном городе и игнорировали друг друга. Ты меня понимаешь?
Я улыбнулся, первой искренней улыбкой с тех пор, как вошёл в номер. У нас всё будет в порядке, у нас с Киллом.
— Да. Да, я тебя понимаю.
— Я тебя люблю, приятель, — сказал он, сжимая моё плечо. — Правда. Мы прошли слишком много дерьма, чтобы сейчас ненавидеть друг друга.
Боже, когда он повзрослел, и почему я не мог сделать ничего, кроме как кивнуть?
Рука Киллиана исчезла с моего плеча, и он взял свой напиток.
— Вызови у меня гордость и, может быть, я когда-нибудь разрешу тебе выступать у нас на разогреве.
Я покачал головой и чокнулся с ним стаканом.
— К чёрту это. Может, я разрешу вам выступать на разогреве у меня.
Глава 26
— Ммм, приватное шоу для приватного приёма. Думаю, мне начинает нравиться такой расклад, — сказал я, растягиваясь на кресле Шоу в «Бади Электрик». Это было после закрытия спустя несколько дней, и он закрыл занавески на всех окнах, чтобы мы могли остаться наедине. Только я, Шоу и его талант — и на мгновение, я не имел в виду его член.
Он бросил на меня притворно мрачный взгляд, пока набивал феникса на интимном месте на моём бедре. Очень-очень низко.
— Начинает, да? — произнёс Шоу. — А я уж думал, бесчисленные оргазмы подтвердили бы, что это хорошая сделка.
Было тяжело не извиваться под ним, когда из-за него я становился таким твёрдым, но я пытался взять своё тело под контроль, чтобы он не испортил татуировку. Было что-то возбуждающее в том, что Шоу помечал меня, и так было с самого первого раза. Но сейчас? После всего, что мы сделали? От боли, которую он причинял мне, я получал практически такой же кайф, как от удовольствия.
— Ты почти закончил? Мне нужно сесть на твой член, — сказал я, сохраняя невозмутимое выражение лица, наблюдая за его реакцией.
— Клянусь богом, Трент... — он поднял тату-машинку от моей кожи, и я смог рассмеяться, больше не сдерживаясь.
— Ты не должен быть так хорош в том, что делаешь, — сказал я, многозначительно глядя на свою очевидную выпуклость, которая едва была прикрыта из-за того, как низко ему пришлось спустить мои джинсы и боксеры, чтобы зататуировать место, которое я хотел. Как бы он меня ни мучил, я знал, что ему не легче всё время видеть перед лицом мой стояк.
— Я почти закончил, — произнёс он сквозь сжатые зубы, будто едва держался за клочок терпения, который у него остался. — И затем ты мой, чёрт возьми.
— Жду с нетерпением, — сказал я, улыбаясь сам себе, думая о том, как нагнусь над этим креслом, чтобы он мог вбиваться в меня сзади. Добавьте это к списку фантазий.
В моём кармане зазвонил телефон, и когда Шоу зарычал, я сказал:
— Прости-прости. Я забыл его выключить.
Собираясь отключить телефон, я увидел неопределённый номер, что обычно означало Баша, и, зная, что на этот раз не попадусь на Киллиана, я ответил и включил громкую связь.
— Баш, отвяжись, — сказал я, улыбаясь Шоу. — На мне руки Шоу, и меня нельзя тревожить.
— Трент, это Эрни Сэндстоун из «ЭмДжиЭй».
Моя челюсть так отвисла, что у меня затрещали мозги, и даже Шоу остановился и посмотрел на меня.
— Прости, что, эм, прерываю, — сказал Эрни, — но я надеялся занять минутку твоего времени.
Если моя старая звукозаписывающая компания связывалась со мной напрямую, значило ли это, что я должен им ещё денег? Это было предупреждение, что они попытаются засудить меня за нарушение контракта? Снова?
— У вас есть прямой номер моего адвоката. Поговорите с ним, если есть проблемы, — сказал я и собирался завершить звонок.
Но прежде чем я это успел, Эрни сказал:
— Подожди, мы хотим обсудить твой новый альбом.
Это привлекло моё внимание.
— Прости? — произнёс я.
— Думаю, ты неправильно истолковал причину моего звонка. Между нами нет никакой вражды, — низкий смешок Эрни прозвучал нервно, будто он переживал, что я повешу трубку, и ему придётся из-за этого объясняться со своим руководством. Я продолжил слушать. — До нас дошли слухи, что у тебя есть новая музыка, и нам хотелось бы её услышать.
Я долгое время ничего не говорил, пока мои мысли разбегались. Он услышал, что у меня есть новая музыка? От кого, чёрт возьми? Знали только Шоу и...
Брови Шоу взлетели вверх, когда он понял всё одновременно со мной.
— Ага, ладно, — сказал я. — Как насчёт того, чтобы найти себе другого дурака, Эрни.
— Подожди, подожди, подожди, — сказал Эрни. — Ты снова не так всё понял. Киллиан замолвил за тебя словечко. Сказал, что твоя новая музыка побьёт все рекорды.
— У «ЭмДжиЭй» была длинная, успешная карьера с тобой в качестве фронтмена «ТБД», и нам хотелось бы узнать о продолжении этой тропы успеха.
Я не мог поверить в то, что слышал.
— Ты, наверное, издеваешься надо мной.
— Эм, нет. Нет конечно.
Я позволил себе задуматься об этом, но не мог понять, что он говорит.
— Хочешь сказать, вы хотите обсудить сделку? В плане соло? С музыкой, которую вы никогда не слышали?
— Ну, мы не собираемся так легко отпускать свою самую большую звезду, — сказал он, и я посмотрел на Шоу и сделал рукой движение, будто сосу член, пока он продолжал. — Мы хотели бы, чтобы ты прилетел на этой неделе, что мы могли послушать, над чем ты работаешь. Чем скорее, тем лучше.
Чтобы я прилетел? На этой неделе? Я смотрел на Шоу, и он смотрел в ответ. О чём он думал? Я не мог спросить прямо сейчас, но в этот момент хотелось бы прочитать его мысли.
Наконец, я произнёс:
— Это не шутка?
На этот раз смех Эрни был не таким нервным, скорее облегчённым от того, что я всё ещё на линии.
— Никаких шуток, я тебе обещаю.
Я потёр глаза и тогда понял, что мои пальцы слегка дрожат.
— Мне... нужно будет подумать над этим, — сказал я ему.
— Не спеши. Ну, и не затягивай сильно. Учитывая нашу совместную историю, мы хотели бы посмотреть первыми, пока ты не поговорил с кем-то ещё. Просто позвони мне, когда решишь, и мы устроим встречу с Маршалом.
Эрни назвал свой рабочий и личный номера, и я открыл блокнот на телефоне, чтобы записать их.
— Скоро поговорим, Трент, — сказал Эрни.
— Ага. До скорого, — повесив трубку, я в шоке посмотрел на Шоу. — Какого чёрта только что произошло?
«ЭмДжиЭй» действительно позвонили мне с желанием меня
— Это хорошие новости? — спросил Шоу. — Или не-такие-уж-хорошие новости?
— Эм... — я отключил телефон и засунул его обратно в карман, прежде чем провести по лицу обеими руками. Хорошие ли это новости? Я не был уверен. Да, мой желудок перевернулся от мысли о новой возможности, но ещё мне было страшно позволять кому-то кроме Шоу услышать, что у меня получалось в последнее время. Когда я ушёл из группы, я думал, что ушёл от всего — от любых деловых связей и от всей политики, которая шла с контрактом со звукозаписывающей компанией. Но опять же... Что, если я мог заключить контракт сам? С музыкой, которую хотел создавать? Всё было бы иначе?
— Трент? — произнёс Шоу, поглаживая меня по руке. Это успокоило меня так, как мне было нужно, хоть я этого не осознавал.
— Эм, я не знаю, хорошо это или плохо, — ответил я. — Я просто не знаю, чёрт возьми.
— Они раньше тебя кидали?
— Да. Ну, нет. Вроде того. Я действительно нарушил контракт.
Шоу присвистнул.
— И они всё равно хотят тебя вернуть.
— Да. Они либо действительно чертовски тупые...
— Либо понимают, что потеряли, — закончил он.
Он удерживал мой взгляд, прежде чем снова включить машинку и закончить татуировку.
— Скажи, что поедешь в Нью-Йорк и встретишься с ними. Что худшее может произойти?
Я подумал над этим. Худшее... Я даже не мог придумать такой же плохой сценарий, как тот, с которым уже остался, так что на данный момент на всё было плевать.
— У тебя нет никаких ожиданий, потому что ты об этом даже не думал, верно? — произнёс Шоу. — Что значит, что ты ничего не потеряешь, выслушав их.
— Ты хочешь, чтобы я поехал в Нью-Йорк? — спросил я.
— Не навсегда, чёрт возьми, — сказал он, натягивая улыбку, которая не коснулась его глаз. — Но почему бы и нет? Знаешь? У тебя здесь есть власть. Этот парень отчаянно хотел тебя заполучить, это очевидно.
— Он казался довольно встревоженным, что я повешу трубку, пока он не выскажет своё предложение.
— Именно. Ты нужен им больше, чем они тебе.
— Технически, это не правда. В смысле, прямо сейчас я одиночка. У меня даже больше нет менеджера.
— Ну и что? У тебя есть имя, и это самый мощный инструмент, который может у тебя быть. Если ты хочешь быть независимым и делать всё сам, то сможешь.
— Это правда...
Этот мужчина говорил со смыслом. Создавать музыку без большого лейбла за спиной не легко, но это можно сделать. И не то чтобы у меня не было связей. Я работал с достаточным количеством людей в бизнесе, чтобы знать, к кому обратиться, и я пробыл в бизнесе достаточно долго, чтобы знать, как всё работает за сценой. Конечно, Шоу всё разберёт, все плюсы и минусы, и то, о чём мне было слишком страшно думать. Все «что если».
Слава богу, что он был здесь, когда я ответил на звонок.
— Видишь? Варианты есть. Ты справишься, — сказал Шоу, точно читая меня, как и всегда.
Я опустил взгляд, понимая, что больше не чувствую иголку. Пока я потерялся в мыслях, он закончил татуировку.
— Ты закончил, — сказал я, и когда снова поднял взгляд, его глаза смотрели прямо в мои. От силы, которую я увидел в них, вместе с чем-то ещё, что я не мог разобрать, моё сердце забилось чуть быстрее. Иногда пугало то, как он видел меня насквозь; в других случаях мне нравилось ощущение удовлетворения от этого. Может, было бы приятно, чтобы кто-то на самом деле видел тебя...
Шоу первым разрушил нашу связь, потянувшись за каким-то тюбиком и выдавив немного содержимого на палец.
— Ты ведь не пытаешься от меня избавиться, нет? — шутливо спросил я. — Заставляешь меня ехать в Нью-Йорк, чтобы я не приходил больше за бесплатными татуировками?
— Заткнись, — сказал он, улыбаясь.
— Потому что если это так, просто помни, что ты не единственный, кто умеет вязать чёртовы верёвки.
У Шоу вырвался громкий смех, пока он покрывал мою татуировку мазью, а затем протянул мне зеркало, чтобы я посмотрел на законченную работу.
— Ого, — произнёс я, глядя на замысловатые линии феникса. — Мне очень нравится. Это красиво, Шоу. Правда красиво.
Всё, чего касался Шоу, казалось таким. От правды, которую он говорил, до того, как он готовил, и даже того, как он трахался. Всё маленькое и большое в нём продолжало меня впечатлять.
— Перезвони ему завтра, — сказал Шоу, перевязывая мою татуировку. — Скажи им, что они могут купить тебе билет на самолёт первого класса, поселить тебя в пятизвёздочном отеле и нанять тебе водителя, и
Я рассмеялся.
— Я когда-нибудь говорил, что мне нравится ход твоих мыслей?
— Эй, я должен присматривать за своим... — он резко остановился и закашлялся. — Мы должны поддерживать друг друга. Требуй то, чего заслуживаешь. Они не первые, кто постучится, если хотят как можно быстрее тебя заполучить. Помни это.
Я слышал, что он говорил, но не мог перестать думать о том, чего он
— Эй, — произнёс Шоу, приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрел ему в глаза. — Любому из этих придурков чертовски повезёт заполучить тебя, так что не смей соглашаться на сделку только потому, что боишься. Подожди, пока не появится подходящая. Ты поймёшь, — он ошибочно принимал выражение моего лица за переживания из-за карьеры, что внезапно стало самой последней из моих мыслей. Но у его слов было двойное значение, и я не думал, что это было намеренно.
На кончике моего языка вертелся вопрос о том, что он чуть не произнёс, но что-то меня удерживало.
— Спасибо, — сказал я. — За татуировку и за карьерный совет.
— Всегда пожалуйста.
Он отпустил мой подбородок и занялся уборкой, задавая мне вопросы о моей работе с «ЭмДжиЭй» и называя другие группы, которые работают «независимо». Он больше не позволял разговору вернуться обратно туда, что я назвал бы «небезопасной территорией», что заставило бы его проговориться о том, чего он не хотел говорить. Это было непохоже на него — не говорить то, о чём он думает, но, может быть, он пытался сосредоточить меня на приоритетах работы, чему я позволил проскользнуть мимо, пытаясь, о, не знаю, на самом деле что-нибудь написать. Но теперь, когда я написал и продолжал писать... что я буду делать со своей музыкой?
Чёрт, думать об этом было невыносимо, и я подозревал, что именно поэтому Шоу заставлял меня говорить. Был ли я готов решать всё самостоятельно? Или более умным решением было вернуться к отношениям с «ЭмДжиЭй»?
Был только один способ это выяснить.
Глава 27
Через два дня Трент улетел в Нью-Йорк. Он просил меня поехать с ним, но мне нужно было сделать несколько вещей в салоне, плюс, я обещал Кеву, что встречусь с ним и пройдусь по идеям для его музыкального фестиваля.
Оправдания. Я мог сделать это в любое время.
Я не хотел сталкиваться с тем, из-за чего отверг предложение Трента, так что отпросился с работы и провёл день за рулём машины. Прочь с острова и по побережью, музыка потише и открытые окна. Это всегда прочищало мне голову, помогало разобраться с тем, что занимало мои мысли. Но я ездил весь день и никак не приблизился к очищению с того момента, как уехал.
Вернувшись на остров, я поехал в направлении, которого не ожидал. Я не потрудился заранее позвонить — с друзьями в этом не было необходимости.
Деревья с нависающими ветками бросали тень на длинную полосу дороги, и это был один из моих любимых видов на острове, и проезжая мимо, я продолжал ехать прямо, пока не добрался до старого дома Салливанов, который Лукас унаследовал после смерти своей бабушки. Классический белый двухэтажный дом был воплощением южного стиля, с двойными балконами и окружённый дубами и магнолиями, и, подъезжая, я заметил, что Джексона дома ещё нет, зато есть Лукас.
Я припарковался за грузовиком Лукаса, а затем направилось прямиком к заднему гаражу, зная, что он будет там. Одна из широких амбарных дверей была открыта, и когда я вошёл, повсюду летали искры, пока Лукас двигал шлифовальным станком по металлу. Сказать, что он был исключительным художником, было преуменьшением, и многие из его металлических скульптур стояли в «Бади Электрик», как и в моей квартире.
Будто почувствовав, что я стою там, Лукас отключил свой аппарат и поднял взгляд.
— Эй, эй. Какого чёрта ты здесь делаешь? — он улыбнулся, обходя верстак и снимая свою маску. Затем он притянул меня в объятия, с силой хлопнув по спине.
— Я был неподалёку. Подумал, что зайду.
Он нахмурился, отстраняясь.
— Ты «был неподалёку»? Я в глуши.
— Ну да, — сказал я, пожимая плечами. — Я прокатился.
Лукас нахмурился и скрестил руки на груди.
— Зачем?
— Я не могу просто поздороваться?
— Ты катаешься на машине только тогда, когда что-то не так.
— Вот чёрт. Я знаю, что происходит, — губы Лукаса изогнулись в озорной улыбке. — Трент Нокс тебя окрутил, и ты не знаешь, что с этим делать. Я прав?
Я закатил глаза и направился обратно к выходу.
— Я прав? Чёрт возьми. Подожди, куда ты идёшь? — сказал Лукас, идя за мной. — Брось, Шоу, дай мне насладиться этим моментом. Я никогда раньше не видел, чтобы ты из-за кого-то психовал.
Он догнал меня и схватил за руку, разворачивая обратно лицом к себе. Я не знал, что он увидел тогда на моём лице, но этого было достаточно, чтобы его взгляд стал более серьёзным.
— Я не издеваюсь. Клянусь, — сказал он. — Что происходит?
Мне не пришлось ничего говорить, когда Лукас наклонил голову на бок, на его губах было больше вопросов, но что-то сдерживало его, и он не стал на меня давить.
— Идём, — сказал он, хлопая меня по плечу и ведя к своему дому. — Давай выпьем пива.
***
Через час мы сидели на уличных качелях, выпивая по второй бутылке пива, и Лукас полностью узнал
— Ох, Шоу. Ты очень шаловливый мальчик, — сказал Лукас, делая глоток пива. — В смысле, я это знал, но чёрт возьми. Я не могу, ну, забыть это.
— Не заставляй меня жалеть, что я сюда приехал.
— Нет, я впечатлён. Трент чёртов Нокс без ума от тебя, — когда я посмотрел на него, он поднял руки вверх. — Ладно, я перестану так его называть.
— Ради бога, — пробормотал я, когда Лукас начал смеяться.
— Я пытаюсь вызвать у тебя улыбку, пока мы не начали говорить о тяжёлом дерьме. Так что ты можешь улыбнуться, пожалуйста?
Я улыбнулся ему самой большой зубастой улыбкой, которой смог.
Он отпрянул назад.
— Это страшно. Никогда так больше не делай.
Хохотнув, я раскачал нас на качелях с помощью ноги.
— Ты счастлив за него, верно? — спросил Лукас.
— Ты серьёзно? Я в чёртовом восторге. Слышал бы ты его песни, Лукас. Они нереальные. Такие нереальные, что снесут тебе весь мозг и все мысли.
— Это убийственное сочетание, — пошутил он.
— Он заслуживает, чтобы весь мир услышал его музыку. Это даже не вопрос. Если он получит хорошее предложение от тех парней в Нью-Йорке, он должен его принять, сто процентов.
— Даже если это заберёт его?
Я задумался не из-за своего ответа. Я просто хотел осторожно подобрать слова.
— Для него это важно. Музыка — это вся его жизнь... Нет, даже не так. Это часть его.
— Значит, ты приехал сюда вовсе не из-за Трента, — сказал он. — Дело в тебе самом.
Моя голова резко поднялась, когда Лукас нанёс этот удар. Он вовсе не ошибался, так ведь?
Я думал о том, что Трент так легко полностью мне доверился, будто инстинктивно знал, что может это сделать, и я никогда не воспользуюсь этим и не причиню ему боли. И, конечно же, секс был просто чертовски нереальным. До сих пор он был самым крышесносным, который у меня когда-либо был, и тот факт, что я безумно захотел его после первой совместной ночи, чего никогда раньше не было, должно было стать первой подсказкой. Но это был даже не просто секс, каким бы он ни был невероятным. Дело было в мелочах, на которые я даже не понимал, что обращаю внимание, например, что он хотел приготовить мне завтрак, но в итоге поджёг кухню, или что он дал мне майку, когда заметил, что мне холодно, и мне не пришлось ничего просить. И дело было и в другом. Например, в желании провести время с моими друзьями и в просьбе поехать с ним в Нью-Йорк во время важного момента его жизни.
— Я думаю, я... — мой голос едва было слышно, даже мне самому. — Думаю, я могу хотеть большего.
Лукас позволил этим словам повиснуть между нами, моё признание звенело в ушах и осело в костях.
Чёрт возьми. Я хотел большего. Большего, чем просто секс, или одна ночь, или одна неделя, или один месяц с кем-то. Это было больше, чем я когда-либо хотел с кем-либо, и до меня это дошло так медленно, что только в этот самый момент я понял, что последние пару дней мне не по себе из-за того факта, что я ещё не был готов потерять Трента.
А я считал себя довольно догадливым парнем. Видимо, это не так уж и работало, когда дело касалось меня.
Громкий вопль Лукаса вырвал меня из мыслей, и он потянулся, чтобы сжать мою шею сзади.
— Чувак. Ты никогда ни с кем не хотел большего. Это чертовски огромное дело.
— Я даже не понимаю, как это произошло.
— Это ты мне говоришь. Тогда дерьмо и начинается — когда ты летаешь сам по себе, у тебя всё хорошо и бам! Этот чёртов малыш в подгузнике стреляет и попадает в цель, — рука Лукаса легла на его грудь, будто его ранили.
— О чём ты говоришь, чёрт возьми?
— Купидон. Стрелы. Алло.
— Малыш в подгузнике в этом сценарии — Купидон. Понял, — сказал я, затем сделал большой глоток своего уже тёплого пива и задумался над здравомыслием одного из своих лучших друзей. — Что бы ты делал, если бы Джексон уехал?
— Примотал бы его скотчем к кровати, чтобы он не мог уехать.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Но если бы он каким-то образом вырвался, я полетел бы в Коннектикут, пока не добился бы своего. Или похитил бы его.
Я рассмеялся и оттолкнулся от земли ногой, снова раскачивая качели.
— Не могу поверить, что прошу совета у кого-то, кто считает Купидона малолеткой в подгузнике и кто совершил бы преступление, чтобы не дать уйти человеку, которого любит.
— Эй, именно так ты и понимаешь, что пришла любовь. Ты согласился бы сесть в тюрьму ради другого человека? Если ответ «да», поздравляю, мой друг. Ты встрял, — Лукас покачал головой. — И для заметки: я не могу поверить, что ты пришёл просить у меня совета. Обычно всегда наоборот.
— Всегда бывает первый раз.
— Значит, он в Нью-Йорке?
— Улетел сегодня.
— Он сказал, что не вернётся?
— Нет. Но он живёт в арендованном доме Баша, и как только он получит невероятное предложение, уверен, ему нужно будет быть там. Или в Лос-Анджелесе, или где там это всё делается.
— Может быть, он может делать всё это здесь?
— Ага. Может быть.
Лукас улыбнулся мне.
— Что? — спросил я.
— Просто я никогда раньше не видел, чтобы ты влюблялся в кого-то по уши.
— Отвали.
— Нет, я серьёзно. И прямо сейчас я тебя понимаю. Я помню, как вы с Башем говорили мне достать голову из задницы, когда я заморачивался из-за Джексона, и вы были правы. Я паниковал из-за каждой чёртовой вещи. Я думал, что потеряю его из-за лжи его отца, или что он решит, что я не стою всех ошибок, которые совершил, или что появится кто-то ещё... До меня никогда не доходило, что я могу потерять его из-за того, что слишком боюсь показать ему свои чувства.
Я улыбнулся.
— И посмотри, где ты сейчас.
— Съехался с ним и живу мечтой, — сказал он, улыбаясь мне. — Конечно, моя ситуация не была похожа на твою, потому что ты сказал мне, что ты «не упрямый ублюдок, который против отношений». Если ты не боишься, то докажи это. Будь рядом с Трентом, когда он вернётся, и поддержи его решение, как и он поддержал тебя. И если ему придётся путешествовать, какая разница? Возьми свой чёртов паспорт и езжай тоже.
— Я не могу взять и уехать. У меня салон...
— Поправка: ты хозяин салона. И у тебя есть сотрудники, совершенно способные с ним справиться.
Я колебался.
— У меня есть вы, парни.
— Думаешь, мы куда-нибудь денемся?
— Кев нуждается во мне.
— Твой брат взрослый человек. Не надо тут мне.
Я отвёл взгляд и сделал ещё один глоток.
— Я даже не знаю, почему мы вообще говорим об этих гипотетических возможностях.
— Чтобы тебе стало лучше. Чтобы показать, что есть решение каждому твоему оправданию, которое ты пытаешься найти. И поверь мне, я король оправданий, так что я понимаю.
— Чтобы это ни было, если что-то и есть, это всё новое. Трент может даже не захотеть узнать, к чему это идёт. Мы не говорили об этом.
— Ты действительно так думаешь? Что он в последнее время проводил с тобой двадцать четыре часа семь дней в неделю, но он не заинтересован?
Отвечает мне вопросом — играет в мою же игру.
— Нет.
— Может, тебе стоит сказать ему, что ты чувствуешь? Прояснить атмосферу? Знаешь, раз уж ты делаешь это со всеми остальными, с кем вступаешь в контакт.
Качая головой, я произнёс:
— Тебе это сейчас так нравится.
— Вроде того.
— Что нам сейчас нравится? — спросил Джексон, выходя на заднее крыльцо.
— Привет, малыш, — сказал Лукас, когда Джексон наклонился для поцелуя. — Шоу втюрился.
— В кого? В Трента? — Джексон кивнул. — Да, чёрт возьми. Я не против его оставить.
Лукас приподнял бровь.
— О, ты не против, да?
Джексон проигнорировал его, глядя на меня, и сказал:
— Будешь ещё пиво?
— Нет, мне хватит, — сказал я.
— А мне ещё одну, спасибо, — крикнул ему вслед Лукас, а затем толкнул меня локтем в бок. — Думаю, мой парень влюбился в твоего парня.
— Он мне не парень.
Лукас усмехнулся и стукнулся о мою бутылку пива своей.
— Пока что.
Глава 28
Головной офис «ЭмДжиЭй» в Нью-Йорке стоял посреди Уолл-стрит, располагаясь на верхних этажах здания «Кейстоун». Пройдя через охрану, я пошёл к лифту, направляясь прямиком наверх. Сегодня у меня будет встреча с Маршалом Джелларом, генеральным директором «ЭмДжиЭй». Прошло много времени с тех пор, как мы сталкивались лицом к лицу; обычно он разбирался с Киллианом или отправлял нам сообщения через своих лакеев. Первый раз, когда я встретился с ним, я не был уверен, звать его «Маршал» или «Мистер Джеллар», или «человек с финансовыми ресурсами», но он представился как «Маршал», так что я придерживался этого.
Узел в моём желудке становился всё больше с каждым проплывающим этажом, и мне пришлось заставить себя разжать кулак, который мне постоянно хотелось сжимать в кармане своей кожаной куртки. Мой чехол для гитары тяжёлым грузом висел на другой руке, его вес удерживал меня на земле.
Если бы Шоу был здесь, сомневаюсь, что был бы на такой грани. Даже если из-за него я сходил с ума от желания, он также успокаивал что-то внутри меня, неровности, которые всегда были там, когда мне хотелось сделать что-нибудь себе во вред. Например, саботировать эту чёртову встречу.
Двери лифта открылись, и я вышел в холл частного этажа, который представлял собой верхушку пищевой цепочки «ЭмДжиЭй». Секретарша встала, когда я вошёл, улыбаясь мне, обходя свой стол.
— Мистер Нокс. Пройдите за мной, мистер Джеллар ждёт вас.
Чёрт. Я ожидал, что он заставит меня ждать минимум час, но не сегодня.
Я прошёл за женщиной к большим деревянным дверям. Быстрый стук, ответ «входите», и я оказался внутри, лицом к лицу с Маршалом Джелларом.
Его офис занимал целый угол верхнего этажа, окна от потолка до пола открывали вид на Ист-Ривер и шумные улицы далеко внизу. Мужчина, уже лет шестидесяти пяти, выглядел моложе своих лет, с полной головой чёрных волос с лёгкой проседью, с загаром и стройной фигурой, что говорило, что он может проводить больше времени на теннисном корте, чем в офисе.
— Трент, — произнёс он, поднимаясь и обходя свой стол, чтобы протянуть руку. Я пожал её, и он жестом указал на стул перед своим столом. — Приятно видеть тебя снова. Я не был уверен, что ты придёшь.
Я огляделся вокруг на золотые и платиновые пластинки, выставленные на полках по всей комнате, мой взгляд поймал первый платиновый диск, который я записал с «ТБД». Казалось, это было так давно, и одновременно будто вчера, и хоть часть меня тосковала по старым добрым дням, когда всё решала музыка, по большей части я чувствовал облегчение, что всё это позади.
— Не могу сказать, что я ожидал когда-нибудь сидеть здесь снова, — сказал я, поставив свою гитару, а затем опустившись в одно из кресел. У меня было такое ощущение, будто я провёл на ногах несколько часов, приехав сюда прямо из аэропорта.
Маршал улыбнулся, расстёгивая свой пиджак и садясь в кресло за своим столом.
— Кажется, удача улыбнулась тебе во второй раз.
— Объяснишь, что ты имеешь под этим в виду? — произнёс я.
— Ты здесь. Не многие получают эту возможность в первый раз.
Что-то в этом выбесило меня, будто я должен был на коленях благодарить его за то, что он соизволил дать мне шанс.
— Так о чём ты хотел со мной поговорить? — произнёс я.
— Ты всегда переходишь прямо к делу, — Маршал наклонился вперёд, сжимая руки вместе. — Ты проделал длинный путь, чтобы приехать сегодня на встречу, так что я не буду зря тратить твоё время. Моё внимание зацепило то, что у тебя есть новая музыка, и ты ищешь контракт на запись.
— Я не в активном поиске, нет. Эрни позвонил узнать, будет ли мне интересно встретиться с тобой.
— Ах, ну, это вопрос терминологии, — сказал он, махая рукой, будто они не умоляли меня сюда приехать.
Я сказал себе не быть придурком и не говорить ничего заумного. Да, иногда я нуждался в напоминании.
— Да, — сказал я, отвечая на его вопрос. — Я работал над новыми вещами.
— Отлично. Можно мне послушать?
— Эм, да, — сказал я, поднимая чехол с гитарой к себе на колени. — Но я должен тебе сказать, что то, что я пишу... это не совсем то, что люди привыкли от меня ожидать.
— Это как?
— Такое не услышишь в альбоме «ТБД».
— Это очевидно, учитывая, что ты больше не в группе.
Верно. Мне хотелось сказать, что я ушёл сам, потому что он говорил так, будто у него сложилось впечатление, что меня уволили, хоть он хорошо всё знал.
Но я прикусил язык, сохраняя профессионализм.
— Это всё ещё рок, но более альтернативный, — сказал я.
— Ага.
Я мог сказать, что его это заинтересовало, потому что он скрестил руки на груди и откинулся на спинку своего кресла, после чего сказал:
— Тогда покажи мне, что у тебя есть. Даже Киллиан расхваливал этот новый «альтернативный рок», так что давай посмотрим, есть ли потенциал.
На самом деле, это была не правда, потому что Киллиан не слышал ни одну мою песню... и мне внезапно расхотелось, чтобы слышал Маршал. Что было нелепо, потому что по этой причине я сюда и приехал. Но песни, на которые меня вдохновил Шоу, казались слишком личными, слишком близкими, чтобы играть их для него.
Я достал свою гитару, мои мысли разбегались, когда я поставил чехол рядом с собой, а затем начал настраивать инструмент. Какую песню я мог спеть, если не одну из своих новых? А затем я вспомнил ту, которую написал сам, которая спряталась среди нашего альбома «Рассвет». Я сомневался, что Маршал её вспомнит, так как её добавили в последнюю минуту, и она втиснулась между нашими большими хитами. Она совсем не подходила под звук «ТБД».
Если я сыграю эту песню, он вообще заметит?
Я решил воспользоваться шансом.
Я наиграл первые ноты, решив сыграть урезанный вариант песни. Пока пел, я с трудом пытался найти связь, потому что мог думать только о том, каким неправильным кажется этот момент.
Почему я сюда приехал? Только потому, что был польщён? Потому что они потянулись ко мне, и я решил, что стоит попробовать? Или я хотел встретиться с Маршалом, чтобы сказать «нет» прямо ему в лицо?
Но насколько умно это будет в результате? «ЭмДжиЭй» находились на высшем положении. Все хотели работать с ними. Даже дерьмовый контракт был лучше, чем играть в кабаках за арахис.
Или нет?
Я вспомнил ту ночь в «Аргосе», когда выступал на барной стойке, совершенно спонтанно и полностью в своей стихии. В ту ночь я был так уверен в себе, соединяясь с каждым человеком в зале, питаясь их энергией, как и они питались моей. Это был полный обмен мощью, и это так опьяняло, что я жаждал этого снова.
Допевая последнюю песню, я удерживал её, позволяя ей затянуться, и Маршал встал, медленно хлопая мне и с энтузиазмом кивая.
— Да, — сказал он, указывая на меня. — Вот оно. Это определённо отличается по стилю от «ТБД», похоже на «U2». Но я вижу, в каком ты идёшь направлении, и думаю, что с правильной подачей мы можем получить хит.
Что? Я знал, что он не вспомнит эту грёбаную песню, но серьёзно? Хит?
— Правда? — сухо произнёс я, хоть он этого и не заметил, сев обратно и сделав несколько пометок на листке бумаги.
— Ты это сам написал?
— Да.
— И есть ещё?
— Ещё немного, и я всё ещё пишу.
— Отлично, отлично, — он закончил что-то записывать и снова выпрямился и улыбнулся мне. — Трент, мы все знали, что ты талантливый певец, но я не знал, что ты и писать можешь сам. Нам нужно будет всё немного сгладить, найти тебе подходящую команду...
Потребовалось целая минута, чтобы его слова дошли до моего мозга, потому что он определённо не мог сказать, что звукозаписывающий лейбл хотел меня вернуть, основываясь на песне, которую я записал для них годы назад.
— Ты предлагаешь мне сделку? — спросил я.
Маршал улыбнулся мне широкой улыбкой, от его слишком белых зубов исходила менее чем искренняя аура.
— Верно. Я хотел бы предложить тебе сделку.
— Почему?
Его брови приподнялись, будто он не ожидал, что я поставлю под вопрос его решение.
— Слушай, ты талантливый певец, и похоже, у тебя есть задатки писателя. Может, ты не подходил «ТБД», но я вижу в твоём бренде потенциал. И давай на чистоту, мир хочет больше Трента Нокса. Они чертовски жаждут этого. Давай дадим людям то, чего они хотят.
Мне стыдно было признавать, что он хорошо потакал моему самолюбию, и на мгновение я позволил себе поверить в его слова. Не важно, кто ты, если кто-то говорит тебе, что мир тебя хочет, тебя это соблазнит. Я представил себя снова на сцене, слышал, как толпа подпевает моим песням — моим песням, на этот раз, а не песням Киллиана и Вайпера... Всё могло бы быть иначе, верно? Лучше?
Но опять же, к чему это привело в первый раз? Изматывающий график, никакого времени для друзей или отношений. Невозможность контролировать что-либо касательно карьеры, хотя со стороны выглядело так, будто я сам принимаю решения.
— Будь умнее, Трент, — продолжал Маршал. — Подумай обо всех тех людях, которых видишь на гастролях каждый вечер. Твоё лицо на их футболках. Твоя музыка в каждом топ-сорок и на каждой рок-станции страны. Все эти деньги, которые тебе больше не придётся делить на пятерых.
У меня было достаточно денег, в этом не было проблемы.
Будто увидев нерешительность на моём лице, он произнёс:
— Такая песня, как та, что ты только что сыграл, смогла бы, наконец, принести тебе Грэмми, — когда мои глаза расширились, Маршал усмехнулся и пригладил свой галстук. — Конечно же, если поддерживать тебя будем мы. Это всегда было твоей мечтой, разве нет? Мы можем привести тебя к этому.
Единственная премия, которая ускользнула от «ТБД», и Маршал вилял ею перед моим лицом как чёртовой морковкой.
Чёрт возьми, я ненавидел то, что меня вообще волнует эта поверхностная хрень, но это была Грэмми, ради бога. Мы были номинированы пять раз и ничего не получили. Что, если бы я мог заполучить премию с сольной записью? Я навсегда вышел бы из тени «ТБД».
Я провёл рукой по лицу, мои мысли боролись сами с собой. Поэтому Маршалу платили большие деньги — потому что никто никогда не мог ему отказать.
Так он всё и делал. Заманивал кого-то обещаниями славы и денег, чтобы сбылись все мечты, но какой ценой? Чтобы эти менеджеры могли тебя использовать и оскорблять? Чёрт, я проходил через эту систему раньше. Я действительно думал, что это хорошая идея — снова залазить в это беличье колесо?
Я ценил то, что Киллиан вытянул шею, чтобы протянуть мне руку помощи, но нуждался ли я в этом? Что, если Шоу был прав, и я мог сделать всё это на своих условиях? Полный креативный контроль и больший процент прибыли. Выбрать своих продюсеров, любую музыку, какую хотел, без вмешательства этих начальников, которые держали над моей головой деньги и контракты.
Пока Маршал обговаривал детали того, что для начала будет очень выгодным контрактом на три года, я продолжал думать, что мне следует сделать. Я знал, к чему склоняюсь, но мне нужно было больше времени, чтобы во всём разобраться.
— Мне нужно будет подумать об этом, — резко сказал я.
— Прости?
— Я сказал, что мне нужно будет об этом подумать, — я взял контракт, чтобы положить его в карман своей куртки, но Маршал выхватил его у меня из рук.
— О чём здесь думать? — выплюнул он, будто это был абсурд, что я не отписывал свою жизнь прямо там, на пунктирной линии. — Такие сделки предлагают не часто, Трент, и ты это знаешь. Будь умнее насчёт этого.
— Именно это я и собираюсь сделать — быть умнее. Подумать, в моих ли интересах снова работать с вами.
Лицо Маршала слегка покраснело.
— Это в интересах всех, кто хочет устроить карьеру в музыке. Ты, из всех людей, должен знать, что мы можем предложить. И что происходит с теми, кто не находится под крылом «ЭмДжиЭй».
Маршал был прав. Мне не нужно было больше времени. Я уже знал, что собираюсь делать, и знал с того момента, как сел сюда.
— Не говори мне, что я здесь зря теряю время, Трент, — произнёс Маршал низким, враждебным голосом. Тот же голос он использовал для того, чтобы запугивать сотни зелёных музыкантов, слишком новеньких и слишком голодных до контракта, чтобы увидеть притаившуюся змею.
Я закрыл чехол своей гитары и поднял его, поднимаясь на ноги.
— Я ценю, что ты нашёл время послушать песню, которую я написал три года назад, для альбома «Рассвет». Может, если бы ты лучше заботился о своих артистах, ты бы это знал. И ты не терял бы их к чёртовой матери. Дважды.
Выходя из кабинета, не оглядываясь, я услышал его крик:
— Ты ничего без нас не добьёшься, Трент Нокс. Когда твоя карьера потонет, вспомни, что я давал тебе шанс, — затем он пробормотал: — Чёртов тупой панк.
Облегчение, которое я испытал, выйдя из кабинета Маршала, было похоже на глоток свежего воздуха после погружения под воду. Я упивался им, нажимая на кнопку лифта, игнорируя крики за своей спиной, пока Маршал продолжал причитать в своём кабинете.
Я принял правильное решение. Я мог не знать, какого чёрта буду теперь делать, или как я когда-нибудь создам ещё один альбом, но, по крайней мере, я знал, что увернулся от пули.
Я позвонил тому человеку, которому хотел рассказать всё немедленно, но Шоу не ответил, так что вместо этого я отправил сообщение.
«Я скучаю по тебе. Не могу дождаться, когда тебя увижу».
Пришло время ехать домой.
Глава 29
— Шооооу.
Было за полночь, когда начался стук в мою дверь, а затем непрерывный звонок. Я вырубился на диване, пока смотрел телевизор после того, как провёл большую часть вечера в доме Лукаса и Джексона, и когда проснулся, мои ноги упали с кофейного столика.
— Ау.
— Шооооу.
Это был голос Трента, но это не мог быть он внизу, потому что он был в Нью-Йорке. Разве нет?
Потерев глаза, я подошёл к окну и открыл его, и, конечно же, у моей двери стоял Трент с чемоданом рядом.
— Трент? Что ты...
— Впусти меня, здесь чертовски холодно.
— Ох, верно, — в сбитом с толку после сна состоянии мне понадобилось несколько дополнительных секунд, чтобы мозг догнал информацию, и, открыв ему дверь, я стряхнул с себя сон.
Мне всё это по-прежнему снилось? Почему Трент здесь? Он уехал только сегодня утром.
Я открыл дверь, совершенно ожидая, что там никого не будет, но когда Трент поднялся по лестнице и увидел меня, его губы расплылись в огромной улыбке.
— Привет, соня, — произнёс он, отпуская свой чемодан, чтобы взять в руки моё лицо. Его холодные пальцы приятно ощущались на шее, и когда он прижался губами к моим, я открылся ему и поцеловал его в ответ ещё глубже. — Я скучал по тебе, — произнёс он мне в губы, отчего по всей моей коже побежали мурашки.
— Ммм, — произнёс я, когда мы отстранились. — Думаю, я всё ещё сплю. Ты на самом деле не здесь.
Трент изогнул бровь.
— Не здесь?
— Нет. Ты в пятизвёздочном отеле в Нью-Йорке, обсуждаешь детали записи и ешь доставленный в номер завтрак.
— Нет, до отеля я не совсем доехал.
— Почему нет?
Взгляд Трента переместился за моё плечо.
— О, смотри, «Парк Юрского периода». Люблю этот фильм, — он схватился за ручку своего чемодана и прокатил его мимо меня, паркуя возле дивана.
— Трент, — произнёс я, захлопывая дверь.
— От этой части я с ума схожу, — сказал он, скидывая свою обувь и плюхаясь на диван. Затем он похлопал по месту рядом с собой, чтобы я сел, и продолжил говорить. — Почему она подумала, что включить чёртов фонарик было хорошей идеей? И затем она его не выключила? Не удивительно, что он тебя съест.
Я покачал головой от того, как он избегал моего вопроса, а затем присоединился к нему на диване.
— Хочешь рассказать мне, как прошла встреча? Или почему ты рано вернулся?
— Тебе больше нравится Сэм Нилл или Джефф Голдблюм? — спросил он.
— Клянусь богом, если ты не начнёшь говорить, я выставлю тебя обратно на улицу.
У Трента отвисла челюсть.
— Ну, если ты хочешь что-то узнать, нужно только спросить.
Боже милостивый, этот мужчина сегодня был в боевом настроении. От этого мне захотелось перегнуть его через колено.
— Почему ты не остался в Нью-Йорке?
Он пожал плечами.
— Я был готов приехать домой.
— Но я могу уйти, если ты этого хочешь, — Трент начал вставать, и я притянул его к себе на колени, чтобы он оседлал мои ноги.
— Ты никуда не пойдёшь, — сказал я ему.
В его глазах мелькнуло тёмное удовольствие, а затем он провёл костяшками пальцев по щетине на моей челюсти.
— Я пытался тебе позвонить. Ты не брал трубку.
Я нахмурился и потянулся под него в карман своих брюк, обнаруживая его пустым. Где я... Вот чёрт.
— Должно быть, я оставил его дома у Лукаса.
— Понятно, как ты по мне скучал, даже не ждал моего звонка, — поддразнил он. — Дай угадаю, у вас была вечеринка, пока меня не было? Вы праздновали мой отъезд?
Из моего горла вырвался рык, когда я взялся за его шею и сомкнул наши губы, говоря ему губами, что именно думал о его дедукции. Его руки закрутили ткань моей рубашки, пока он держался за меня, глубоко целуя и скользя языком по моему. Мой член потёрся о его зад, и я понял, что если не задам вопросы сейчас, он через две минуты окажется подо мной голым.
Я отклонился назад, подальше от его соблазнительных губ.
— Трент, что случилось в Нью-Йорке?
Он приподнялся, будто собирался встать с моих колен, но мои руки сжались на его бёдрах, удерживая его на месте. Если Трент собирался уехать из Южного Хэйвена, мне нужно было, чтобы он сказал мне это в глаза.
— Маршал хотел меня нанять. Предложил мне большущий контракт, на слишком много денег, и квартиру в Верхнем Вест-Сайде.
Чувство гордости, которое расцвело в моей груди, раздавило толику грусти, которую я чувствовал.
— Трент, я так счастлив за тебя, — сказал я. — Это отличные...
— Я сказал, чтобы он засунул этот контракт себе в задницу.
Я отпрянул.
— Что ты сделал?
— Может, не совсем такими словами, но Маршал не был особо счастлив, когда я ушёл, — сказал Трент, с улыбкой на губах, будто вспоминал то, что произошло, когда он вышел.
— Но... — я пытался угнаться за поворотом событий. Я думал, что он наверняка подпишет контракт. Казалось, он этого и хотел... верно? — Что заставило тебя передумать?
— Давай просто скажем, что они мне не подходят. Но я не понимал этого, пока не оказался в его чертовски модном кабинете. Но чем больше я думаю о том, что ты сказал, тем больше смысла вижу в том, чтобы делать всё своему. Даже если я провалюсь...
— Ты не провалишься...
— Это возможно. Но чёрт с ним, верно? И тебе нравятся мои песни.
— Я люблю твои песни.
— Чертовски верно, — сказал он, ёрзая у меня на коленях, и я рассмеялся, притягивая его для поцелуя.
— Что бы ты ни делал, это будет убийственно, — сказал я ему, держа его подбородок между большим и указательным пальцами. — Это у тебя в крови.
Он слегка покачал головой.
— Думаю, ты веришь в меня больше, чем я сам.
— Тогда нам придётся над этим поработать.
—
Я даже не осознавал, что сказал, пока Трент улыбнулся мне. Я дошёл до этого, говорил о нас двоих в будущем времени, но прежде чем я смог отступить, он закрыл мне рот рукой.
— Мне нравится, как ты говоришь о
У меня в груди стало тесно, сердце колотилось, когда мы свернули в сторону разговора
— А есть «мы»?
Трент посмотрел на меня недоверчивым взглядом, напряжённо глядя мне в глаза.
— Шоу Дженнингс, — мрачно произнёс он. — Я только что написал о тебе дюжину чёртовых песен. Ты не можешь разбить мне сердце как минимум до второго альбома.
Я закатил глаза и улыбнулся, когда он рассмеялся.
— Давай серьёзно.
— Я серьёзно. Я не могу смешать жаркую хрень с хренью о вскрывании вен, — он улыбнулся мне, скользя ладонями вниз по моим рукам, а затем переплёл наши пальцы. — Но если отвечать на твой вопрос... Думаю, «мы» должны быть. Ты можешь этого... хотеть?
Я увидел первый намёк на сомнение на его лице и сжал его пальцы.
— Я могу честно сказать, что ты первый и единственный человек в мире, который вызвал у меня желание большего. Намного большего. Так что, да. Да, есть «мы».
Глаза Трента заблестели, когда он улыбнулся мне, одной из этих великолепных улыбок, которую я прочувствовал до кончиков пальцев, а затем он притворился, будто вытер пот со лба.
— Фух. Это хорошо. Потому что я вроде как предполагал, что так уже и было.
Давление с моей груди исчезло, будто я только что снял доспехи, и я полагал, что в каком-то смысле так и было.
Но было ещё кое-что, что я хотел сказать.
— Насчёт Нью-Йорка, — сказал я. — Надеюсь, я не вынудил тебя туда поехать. Я просто хотел для тебя лучшего...
— Ты меня не вынуждал, и я не жалею, что съездил. Мне нужно было вспомнить, почему я решил уехать и почему никогда не хочу возвращаться к той жизни.
— Это был Киллиан, верно? Он связался с ними?
Трент кивнул.
— Он пытался оказать мне услугу. Полагаю, в качестве предложения перемирия.
— Это было круто с его стороны.
— Я позвонил и поблагодарил его, когда ушёл. А потом составил список музыкантов и продюсеров, с которыми хотел бы работать.
— Да, чёрт возьми, — сказал я.
— Я хочу делать всё на своих условиях, Шоу. Я хочу писать свои песни, выбирать свою команду и не хочу работать с убогими менеджерами или ездить в тур два года подряд с одним альбомом, без перерыва. Я раньше имел дело с таким дерьмом. С меня хватит, — он провёл руками по моему телу спереди и расстегнул пуговицы моей жилетки. — Я хочу быть здесь. Создавать музыку. С тобой.
От его слов у меня внутри всё перевернулось, будто я оказался на чёртовых американских горках.
— Ты действительно остаёшься, да? Здесь. В Южном Хэйвене.
Трент уткнулся носом в мою шею, и его зубы прошлись по моей коже.
— Тебе нравится съёмный дом, верно?
— В котором ты живёшь сейчас? Да, а что?
— Я хочу завтра сделать Башу предложение насчёт него.
— Серьёзно...
— Да, мне там нравится, — сказал он, водя губами по моей щетине. — Там тихо, отличный вид во время работы, плюс, не нужен будет большой дом, чтобы хранить все вещи, которые нужно привести сюда из Нэшвилля. Ещё это хорошее место, чтобы прятаться, когда я утоплю свою карьеру, — пошутил он.
— Я думаю, с тобой всё будет в порядке, Трент Нокс. Лучше, чем в порядке, — я снова взял его за подбородок, чтобы коснуться лёгким поцелуем его губ, а затем усмехнулся. — И ещё я думаю, что хорошо, что ты остаёшься в Южном Хэйвене, потому что без меня ты не можешь писать. Я твоя муза.
— Оооу... — он рассмеялся. — У кое-кого голова выросла в несколько раз, пока меня не было.
Я потянулся вниз, чтобы помассировать себя между ног.
— Ещё нет, но спроси через пару минут.
— Ты знаешь, ещё один плюс того дома в том, что у меня рядом не будет соседей...
— Умно, учитывая твою работу.
— Я думал не о работе, — произнёс он, с дьявольским блеском в глазах.
— Ты теперь застрял со мной, — сказал он. — Так что лучше поцелуй меня так, будто настроен серьёзно. И я не хочу никаких целомудренных чмоков...
Я схватился за куртку Трента спереди обеими руками и дёрнул его к себе. Наши губы с силой столкнулись, и это было очень необходимо и совсем не целомудренно.
В ответ Трент обвил меня руками, а затем опустил ладони под мои джинсы и боксеры. Они обдавали прохладой мою обнажённую кожу, и когда мои бёдра дёрнулись вперёд, они встретились с твёрдой эрекцией под штанами Трента.
Он отстранился от моих губ, с соблазнительной улыбкой на его красивом лице.
— Ты думаешь о том же, о чём и я?
Я позволил своему взгляду пройтись по мужчине, которого теперь мог назвать своим — и, чёрт возьми, это подействовало на мой пульс — и испытал сильное желание вернуться к началу, к первому разу, когда по уши влюбился в Трента Нокса — даже если тогда не осознавал этого.
Я нажал кнопку питания на пульте, погружая нас в темноту, за исключением уличных фонарей за окном. Здесь было темно, но не достаточно темно. В моей комнате на окнах были затемняющие шторы, которые позаботятся об этой проблеме.
Пока я развязывал галстук на своей шее, к моему члену прилила кровь, предвкушение того, что мы собирались сделать, накрыло меня волной, и будто чувствуя, к чему я клоню, Трент слез с моих колен. Я поднялся на ноги, снимая галстук с шеи и держа его в руке.
— Хочешь поиграть? — спросил я, хоть видел ответ по тому, как его тело вибрировало от нужды. Я хотел услышать, как он это скажет.
И он ответил идеально.
— Можешь делать со мной всё, что захочешь.
Я сделал шаг вперёд и поцеловал его, прежде чем завязать Тренту глаза длинной шёлковой тканью. Он позволил мне провести его за руку к спальне, где я остановился прямо у двери.
— Доверяешь мне? — прошептал я.
— Да.
— Очень хорошо, — я снова поцеловал его, поначалу глубоко и медленно, но затем, как всегда у нас было, начало появляться нетерпение, и его руки раскрыли мою жилетку, чтобы снять её. Я остановил его запястья и прижал их к своему животу.
— Ты стоишь прямо за моей дверью, — сказал я ему на ухо, кладя его руку на дверную ручку. Должно быть, моё дыхание щекотало ему шею, потому что Трент вздрогнул.
Я улыбнулся, попятившись в свою неосвещённую комнату.
— А теперь, посчитай до двадцати... и затем зайди и найди меня.
Эпилог
— Вы не поверите, сколько там людей, — сказал Кев, указывая за своё плечо, когда вошёл в трейлер, который поставили за сценой для Трента. — Мы уже достигли вместимости, так что есть люди, которые стоят на улице и ждут. Копам пришлось перекрыть дорогу. Можете поверить в эту хрень?
Мои глаза расширились, когда я посмотрел на Трента. Его лицо не выдавало нервозности, которую, как я знал, он чувствует. Чёрт, я чувствовал то же самое вместе с ним, пока крики его имени доносились до трейлера каждые пару минут.
Трент усмехнулся Кеву.
— Это круто, приятель. Поздравляю.
Кев надрывал зад, чтобы устроить первый ежегодный музыкальный фестиваль «Рок на острове» в Южном Хэйвене — провернуть это должно было быть невозможно, но у него всё получилось. Оказалось, что ему даже не особо нужна была моя помощь. Как только Трент предложил занять место в составе выступающих, другие артисты начали связываться с Кевом, а не наоборот, и количество добровольцев, желающих принять участие, увеличилось в четыре раза.
— Ты сегодня хорошо справился, — сказал я Кеву. — Заработал этим детям много денег. Я тобой горжусь.
Часть денег от каждого проданного билета шла на обустройство приюта для молодёжи ЛГБТ+, прямо за мостом, в Саванне, а остальное отправится на активный отдых для детей здесь, в Южном Хэйвене. Может первоначально это была и моя идея, но Кев принял её и поддержал.
— Я это ценю, брат, — сказал Кев, хлопая меня по плечу. — И ещё раз спасибо, что делаешь это, Трент. Если бы не ты, думаю, прямо сейчас там было бы человек пять.
— Нет, ты бы всё устроил, — ответил Трент, пожимая Кеву руку, прежде чем притянуть его для объятия.
— Я ценю это. Твой выход через двадцать минут.
— Двадцать минут, ясно, — ответил Трент, и когда Кев ушёл, я подошёл к Тренту сзади, пока он стоял уже перед зеркалом, бросая на себя последний взгляд. Кожаные штаны сидели низко на его точёных бёдрах, прилипая к его телу как вторая кожа. На нём была свободная чёрная футболка, заправленная спереди в штаны, и в добавок кожаная куртка сверху. Его волосы были растрёпаны в этом сексуальном виде, как будто после секса, что мне так нравилось, и его запястья, как змеи, обвивали кожаные браслеты, а на каждом пальце были чёрные и серебряные кольца. Он был так великолепен, практически до неприличия.
— Не думаю, что я могу отпустить тебя туда в таком виде. Ты выглядишь слишком чертовски хорошо, — пробормотал я, стоя позади него и потянувшись рукой поперёк его груди. — Думаю, в этой куртке ты можешь умереть от теплового удара.
Он прильнул ко мне.
— Ммм, тогда мне стоит тебя предупредить, что большая часть этой одежды, наверное, исчезнет довольно скоро.
— О, да? — я провёл большим пальцем по его соску, который затвердел под моим прикосновением. — Тогда я надеюсь, что сразу после этого ты вернёшься обратно сюда.
— Лучше тебе меня ждать, чёрт возьми, — сказал он, накрывая мою руку своей и опуская её по своему телу к очень явной выпуклости под его кожаными штанами.
Я поймал его взгляд в зеркале.
— А я собирался спрашивать, нервничаешь ли ты. Ты уже кайфуешь от этой толпы.
— Я кайфую от мысли о
Я мягко сжал его член и убрал руку — к несчастью, сейчас у нас не было на это времени, и ему нужно было сохранить энергию для концерта.
Трент сегодня был хедлайнером, завершая дневное веселье своим первым публичным выступлением с тех пор, как ушёл из «ТБД» больше года назад. За этот маленький промежуток времени для него так много изменилось, по большей части за последние несколько месяцев. Вскоре после того, как отказал «ЭмДжиЭй», он начал записывать свой независимый альбом в студии Саванны, с парой продюсеров, которые жили в той местности. Когда Трент выпустил тизер своей первой песни в социальных сетях, реакция по всему миру была ошеломляющей, и, возлагая на это надежды, он приблизил выпуск альбома.
Я знал, что у него всё получится, но никто, даже сам Трент, не ожидал, что его альбом дебютирует на первом месте в чартах и будет оставаться там как самый продаваемый сольный дебют последнего десятилетия.
Сказать, что я им гордился, было бы преуменьшением.
Трент наклонил голову, пока я целовал его шею.
— Я в таком чёртовом восторге за тебя. Я тебе это говорил? — произнёс я.
Его улыбка стала шире, занимая всё его лицо.
— Не могу поверить, что делаю это.
— Ты всех сразишь.
— Это чертовски точно, — он сделал глубокий вдох, подскакивая на ногах, затем встряхнул руками, появлялся адреналин, когда приближалось время выхода. — Ты будешь в первом ряду, верно?
Я усмехнулся, вспоминая, как он попросил меня стоять в первом ряду, что он мог меня видеть, а не за кулисами, откуда обычно наблюдали близкие. К чёрту кулисы. Мне хотелось быть ближе и лично наблюдать за своим мужчиной, и мне ещё больше нравилось то, что он тоже хотел видеть меня там.
— Я буду впереди и в центре, с парнями, — сказал я. — Кев выделил там место для нас.
— Хорошо, — он размял шею, наклонив из стороны в сторону, а затем выдохнул, поворачиваясь лицом ко мне. — Ладно. Я готов.
Я ещё раз поцеловал его в губы, а затем поднял его руку, чтобы поцеловать подушечки его пальцев, которыми он сегодня будет играть на гитаре.
— Я люблю тебя.
— Я тебя больше.
Качая головой, я произнёс:
— Никогда.
***
Я прошёл в зону танцпола, когда крики начались снова. Я мог понять, почему Тренту нравится выступать. Такой кайф, какой я чувствовал, просто слыша среди их криков его имя, не был похож ни на что, и я не мог представить, насколько ярче это чувствовал он. Сегодня мы все будем подпевать песням, которые он написал. Которые он написал, думая обо мне. Это сносило мне крышу.
Когда я зашёл на маленькую территорию, которую Кев выделил для нас перед толпой, Лукас протянул мне полный пластиковый стакан холодного пива.
— Взял тебе ещё, — сказал он, а затем посмотрел на толпу. — Можешь поверить, что здесь столько людей? Они пришли увидеть твоего парня. Это безумие.
— Мы сходили за сцену, чтобы пожелать ему удачи, когда пришли, — сказал Джексон. — Он совсем не выглядел нервным.
— О, он нервничает, ещё как, — сказал я, делая глоток напитка. — Он просто хорошо прячет это перед всеми, но видели бы вы, как он истерил прошедшую неделю.
— Он Трент чёртов Нокс. Не знаю, чего он так нервничает, — сказал Лукас.
Джексон кивнул.
— Он будет великолепен. Его новый альбом просто огонь.
— Кстати об огне, — сказал Лукас. — Шоу, пожалуйста, напомни мне убить твоего брата за то, что он решил проводить это событие посреди грёбаного лета. В коже здесь жарко как в мошонке.
Я фыркнул, довольно уверенный, что потным мужчиной в коже позже будет мой мужчина, если оставит на себе тот наряд, который я видел на нём перед выходом сюда.
— Кто-нибудь видел Баша? Концерт скоро начнётся, — сказал Джексон.
Лукас пожал плечами.
— Он сказал, что у него встреча, и он придёт позже.
— Ха, — я нахмурился. — Надеюсь, он ничего не пропустит.
Через несколько минут музыка выключилась, и свет на сцене заморгал, и когда Кев прошёл по сцене, толпа начала вопить.
— Нам сегодня весело? — прокричал он, и до моих ушей донеслись бурные аплодисменты. — Надеюсь, вы готовы к нашему главному развлечению. Может, вы о нём слышали... Трент Нокс, кто-нибудь?
Все снова закричали, и я должен был отдать своему брату должное — он чертовски хорошо заводил толпу.
— Я не буду заставлять вас ждать дольше. Дамы и господа, пожалуйста, пошумите для единственного и неповторимого Трента... чёртового... Нокса!
Аплодисменты были оглушительными, когда свет исчез, и раскалённое красное свечение начало пульсировать в различных местах сцены, в такт стучащему биту. Дым-машины работали на износ, чтобы заполнил широкое пространство уличной площадки, и эффект был драматичным удовольствием для глаз.
Как только из динамиков раздался голос Трента, прежде чем он вообще появился, все сошли с ума.
Затем его осветил красный прожектор, пока он стоял в конце сцены, и если я думал, что раньше крики были громкими, я недооценивал многотысячную толпу. Звук взрывом прошёлся по моему телу, пока Трент подходил вперёд и пел слова, которые я пока не слышал из-за зрителей.
Я видел раньше его концерты с «ТБД», и тогда он был просто нечто, но теперь? С собственной музыкой и свободой сольного плавания? Он был просто необыкновенным.
Он двигался по сцене как пантера, его впечатляющее присутствие распространялось на толпу — и он не стеснялся смотреть кому-то в глаза, делая огромное событие ещё более личным.
Конкретно эта песня была чертовски пошлой, и пока Трент шёл к стойке с микрофоном в центре сцены — прямо передо мной — он подчёркивал слова движениями бёдер. Он погладил стойку для микрофона, обвивая её рукой и скользя вверх и вниз по её длине, очень похоже на то, как делал с моим членом. Чёрт. Я даже не думал, что он знает, что делает это, но это было так чертовски горячо.
Барабанщик закончил песню коротким, сотрясающим соло, и когда музыка остановилась, свет изменился, и зрители заревели. Трент стоял на месте, глядя на большую толпу, рассматривая всех, как истинный бог рока.
— Как у нас сегодня дела? Немного жарковато, да? — произнёс Трент, позволяя куртке соскользнуть с его рук. Чёрт, даже это было сексуально, и, судя по крикам, я не единственный так думал.
Трент взял свою гитару со стойки и надел ремешок себе на шею, и когда шум немного стих, он улыбнулся.
— Большое спасибо за тёплый приём. Прошло много времени с тех пор, как я был на сцене, так что простите, если я немного потерял форму.
Зрители ответили несогласным мнением насчёт этого замечания. Если это он был не в форме, то с подготовленным Трентом справиться было бы невозможно. И будь я проклят, если от этой мысли мой член не твердел.
— Я так счастлив быть здесь, в Южном Хэйвене. Кто не знает, это моё самое любимое место в мире, — сказал он, к большому удовольствию местных жителей. — Так что если увидите в городе Кева Дженнингса, не забудьте поблагодарить его за то, что он сегодня привёл меня сюда. Давайте поаплодируем ему и всем другим артистам, которые сегодня участвовали в сборе денег для нового приюта.
Раздались радостные возгласы и свист, без сомнений от обитателей «Аргоса», когда Трент наиграл несколько аккордов, чтобы убедиться, что его гитара настроена.
— Следующая песня, которую я вам сыграют, первая, которую я записал вне альбома. Она пришла ко мне в то время, когда я думал, смогу ли когда-нибудь снова писать песни. Я ушёл из группы, о которой вы могли слышать, — он сделал паузу, когда все начали кричать, и когда затихли обратно, он продолжил, — и это было нелёгкое время моей жизни. Я чувствовал себя потерянным, и был момент, когда я готов был сдаться. Но иногда, когда ты на дне, вдохновение приходит из ниоткуда. Конечно, я был в чертовском шоке, когда это произошло, но я ни на что не променял бы это путешествие, — толпа начала вопить снова, когда Трент начал играть на гитаре и встретился взглядом со мной.
— Это посвящается моему парню, — сказал Трент, его губы изогнулись в улыбке, пока моё сердце трепетало в груди. — Надеюсь, вам понравится. Она называется «Секреты, которые ты хранишь».
Громкий рёв одобрения от толпы сделал улыбку Трента шире, и он подмигнул мне, прежде чем начать вступление первой песни, которую выпустил официально — и первой, которую сыграл для меня.
Поддаваясь его чарам, не в силах оторвать глаза даже на секунду, я подпевал его словам. И каждый раз, когда Трент смотрел в мою сторону, чтобы петь только для меня, я чувствовал в своей груди полноту, которая, как я знал теперь, была эмоцией, которую я никогда раньше ни с кем не испытывал — любовь.
Я влюбился в Трента медленно и без предупреждения, так полностью, что казалось, что я не могу дышать, когда мы не вместе. Может, поэтому я так долго опасался в кого-то влюбляться. Потому что знал, что как только моё сердце привяжется к другому, разорвать их будет невозможно.
Но оно того стоило. Трент делал каждый день и каждую секунду стоящей тридцати двух лет, которые я прожил без него.
Когда песня закончилась, Трент поставил свою гитару и снял пропитанную потом майку, под крики всех зрителей. Он скомкал её и бросил прямо в меня, и я поднёс ткань к своему носу, чтобы вдохнуть его знакомый запах, прежде чем накинуть её себе на плечи.
Ммм. Этот Трент чёртов Нокс был воплощением желания. И ещё лучше — он был моим, полностью моим.