Все адвокаты попадают в Ад. Не верите? Сейчас, дайте, я закончу отчищать с ботинок за 1000 евро пепел, в который тут превращаются грешные души, чтобы сразу же возродиться вновь, для дальнейших мучений, и расскажу вам эту историю…

Все адвокаты попадают в Ад, без исключений. Это как сесть в поезд, идущий в один конец без остановок — после получения адвокатского статуса назад дороги попросту нет. Будь ты хоть десять раз самый честный в мире парень, получивший юридическое образование без взяток за зачеты, всю жизнь просидевший в правовой консультации, помогая бабушкам составлять заявления в жилищно-коммунальные службы бесплатно, — все равно тебя ждет Пекло, спасения нет. Где-то в глубине души все адвокаты понимают неизбежность своей участи, поэтому при жизни сильно не напрягаются. Большинство из нас вообще не верят в Бога, когда ежедневно приходится сталкиваться с несправедливостью: продажные судьи, безразличные прокуроры, безграмотные следователи и оперативники. У адвокатов, оставшихся лицом к лицу с чудовищами системы правосудия, выбор небольшой. Они могут либо бороться с ними до последней инстанции, либо научиться плавать в их море так, чтобы никто не был съеден или разорван на мелкие части. Стоит ли говорить, что большинство законников выбирают второй путь? Что происходит с теми, кто решил бороться, спросите вы? Они умирают и… все равно попадают в Ад! Почему? Да потому что они — адвокаты.

Когда я умер, мне было 27 лет. До дня собственной смерти мне удалось прослужить в статусе адвоката достаточно короткое время, всего 3 года, за которые я, кажется, смог нарушить не только практически все Божьи заповеди, но и нормы адвокатской морали, которые, как известно практикующим юристам, куда строже всех обозначенных в заветах правил. Кажется, праотцы, составлявшие кодекс этики, знали, что моя профессия — от Дьявола, и чувствовали необходимость заключить всех ее представителей в строжайшие рамки. Так родители запирают в деревне у бабушки детей с плохой наследственностью, чтобы те держались подальше от неприятностей, которые обязательно, рано или поздно, найдет их генетическое чутье.

Очевидно, что после того, как я упомянул о своей смерти, моя профессия для вас стала вовсе не значительной? Действительно, какая разница, какую специальность имеет мертвец, решивший рассказать свою историю? Вот только то, что я — адвокат, это принципиально важно. После смерти это решило мою судьбу, заставило меня оказаться там, где начались мои злоключения, в месте, по сравнению с которым мокрая холодная могила показалась бы вам замком из сахарной ваты на небесах…

Обстоятельства моей смерти совершенно неважны, давайте считать, что я скончался от скуки, ожидая очереди в заседание у одной судьи, которая была известна своим особым талантом задерживать рассмотрение любых, даже самых простых дел, часов на 7 или 8. Мои глаза закрылись от усталости, а когда я распахнул тяжелые веки, то был уже в Чистилище. Это сейчас я могу точно утверждать, что попал именно туда, так как прошло много времени, а в тот день удивлению моему и непониманию не было предела.

Чистилище, кстати, мало чем отличалось от того самого суда, в котором я отошел в мир иной, только беднее. Действительно, откуда в Чистилище деньги, и кто инвестирует в их содержание? В Раю, как известно, коммунизм и, следовательно, денег нет, а Ад… ну, им выделяются огромные бюджеты, которые, в соответствии с отчетами, используются исключительно по назначению, вот только в Чистилище об этом даже и не подозревают. Так же, как руководство сельской школы где-нибудь в деревне Премилое Гадюкино понятия не имеет о том, что в Москве из бюджета им на развитие выделен миллион рублей.

Чистилище состояло из множества параллельных друг другу коридоров с серыми стенами, уходящими под облака. Если поднять голову, то сверху можно было увидеть свет Царства Господня. Пол Чистилища оказался покрыт тонкими трещинками, из которых исходили тепло и едва заметное свечение Преисподней. Ее нельзя было разглядеть из-за дымчатой завесы, почти не пропускающей блики Ада. Завеса — это мир людей. Формально он не занимает никакого места в вертикали власти высших сил, поэтому даже Чистилище — сортировочный пункт между Адом и Раем, — находится выше него.

На блеклых стенах висели плоские плазменные экраны, изредка мигающие и зависающие от чрезмерной нагрузки. На них выводились списки с именами грешников, чьи «дела» подлежали рассмотрению в порядке очереди для того, чтобы определить, куда отправится душа того или иного человека. А вы думали, что это сам Господь лично решает судьбу каждого человека у входа в Рай? Вот ему делать больше нечего! Сначала, когда людей было мало, он еще как-то справлялся с задачей, но с ростом населения Земли пришлось привлечь к делу апостола Петра, посадив его у Райских врат.

Петр, как крепкий хозяйственник, довел ситуацию до абсурда: возле Врат начали скапливаться десятибалльные пробки из душ, ожидающих допуска в Рай. Для того чтобы не лишиться своего поста на ближайших выборах, Петр в короткие сроки создал бездушную канцелярскую машину Чистилища. С того дня именно она притягивала после смерти умерших и стала первым постом на пути в Рай, который не могли пройти грешники, которых в очередь на Небеса вставало большинство.

Я с любопытством изучил расписание на нескольких экранах и немного приуныл: очередь на рассмотрение списка грехов и чистоты души кандидатов растягивалась на сотни лет вперед. Плазменные панели мерцали, наполняя бесконечные коридоры едва слышным гулом. «Иванов И. И. Прелюбодеяние, 69. Время приема — 24.09.2136 года», гласила одна из надписей на экране. Список включал в себя фамилию грешника и, очевидно, его самый тяжкий грех. Смотря на панель, я задумался о том, совершил ли господин Иванов 69 прелюбодеяний, или речь идет о конкретной позе из Камасутры, использование которой ставит под вопрос его попадание в Царствие Господне? Если речь шла о втором варианте, то дела мои были очень плохи.

Моей фамилии ни на одном из экранов даже не было видно. Я понял, что застрял в Чистилище надолго, в связи с чем оставалось только ослабить галстук. Окинув безнадежным взглядом грубые скамейки из темного дерева, расставленные возле стен этого странного места, я и не надеялся найти свободный закуток, однако, именно он и попался мне на глаза.

На скамье сидел невысокий человек с гладкими щеками и глазами чуть навыкате. Его редеющие волосы были зачесаны назад. С откровенной скукой в глазах умерший поправлял безупречно отглаженный рукав пиджака, из-под которого торчала манжета светлой рубашки. Никто из грешников явно не желал сидеть рядом с ним, все души отодвигались от мужчины. Прищурившись, я попытался разглядеть, кто же это такой, и чуть не сел прямо на пол, осознав, что передо мной в очереди из мертвых душ сидит не кто иной, как мой собственный президент.

— Не может быть! — выпалил я, хватаясь рукой за стену.

— Добрый вечер, — в отличие от меня, президент затянул галстук потуже. Все-таки с избирателем общался.

— Вы умерли? — я не был уверен, что именно так стоит начинать беседу с президентом, но что еще я должен был спросить у него, сидящего в Чистилище? Какого цвета у него зубная щетка??

— Ни в коем случае, — достаточно резко отозвался тот, нахмурившись. — Эту ложь распространяют американские агенты, которым выгоден развал России.

— Но вы же между Раем и Адом, — резонно заметил я, обратив внимание на то, что оранжевое свечение Преисподней под местом, которое занимал Президент, горело ярче, чем где-либо еще. — Совершенно точно, вы умерли!

— Я здесь уже четвертый раз, хоть об этом никто и никогда не узнает, — с видом усталой обреченности ответил мне политик. — В Кремле прекрасные врачи, знаете ли. У нас вообще лучшая в мире система здравоохранения. Послезавтра мне предстоит лететь на «тарзанке» над каньоном под Челябинском, а также спасти трех котят прямо в полете. Их заранее посадили на край обрыва еще 3 недели назад. Я никак не могу умереть, я нужен России.

— Вы так уверены… — пробормотал я, впрочем, нисколько не сомневаясь в том, что правителям на моей Родине очень любят продлевать жизнь искусственными способами. Знал бы об этом российский народ, отказался бы финансировать медицину в стране. — И все же когда-нибудь всем придется отсидеть эту очередь, а ведь она не двигается годами…

— К тому моменту, как закончится мой десятый срок, — откашлялся президент. — Мы полностью искореним бюрократию и коррупцию, связанную с ней.

Я не был полностью уверен в том, что хоть кто-то готов дать взятку за то, чтобы быстрее попасть в Ад на веки вечные, но президент определенно разбирался во взяточничестве лучше меня. Мне хотелось сказать, что за особые заслуги его в Чистилище кто угодно вперед себя пропустит, но не решился: кто знает, какие у президента тут связи.

— Откуда в Чистилище бюрократия? — осторожно поинтересовался я. — Разве Божья кара — не самый эффективный механизм в мире, никогда не дающий сбоев? — Произнеся эти слова, я сам понял, что сказал откровенную глупость. Ее подтверждение сидело прямо передо мной, то ли живое, то ли мертвое. Определенно, Божья кара очень сильно запаздывает со своими результатами.

— Здесь управление осуществляется представителями… м-м-м, как бы так лучше выразиться? Обеих сторон, совместно. Естественно, это очень сильно тормозит процесс рассмотрения дел грешников, ведь власти даже между собой не могут договориться, — милостиво пояснил президент. — Представители Ада жалуются на перенаселение и отсутствие выделений на его содержание бюджетных денег Вселенной. Посланники Рая — вообще отвратительные типы, узурпировали власть, слова им поперек не скажи, производят тщательный отбор, долго оценивая каждую кандидатуру на прием в Царствие Небесное. Вот такая вот демократия, кошмар.

Внезапно президент замолк, уставившись выцветшими глазами в одну точку. Мне показалось, что ему плохо, возможно, инфаркт, но я тут же вспомнил, что мы и так уже в Чистилище, у грешников тут проблемы куда более серьезные, чем перебои в работе сосудистой системы. Просидев без движения несколько секунд, мужчина резко дернулся, изогнув грудь «колесом». Силуэт президента, до этого четкий и осязаемый, начал «мигать», теряя очертания и превращаясь в мутную кляксу.

— Всего хорошего, молодой человек, — пробурчала клякса со знакомыми с детства интонациями. — Явитесь родственникам во сне, попросите их голосовать за меня…

— Нет уж, — передернулся я, когда президент исчез, все еще не веря в реальность происходящего. — Еще один смертный грех я не совершу, пожалуй…

После того как я остался один, никому более из присутствующих в Чистилище не интересный, тяжелые мысли одолели меня с головой. На моих глазах человека вернули к жизни, вытащили «с того света» так, чтобы он мог жить дальше. Почему врачи не спасли меня? Ведь я тоже мог бы вернуться, сколько же у меня осталось незаконченных дел на земле? Мне стало интересно, отпускают ли души грешников, как в фильмах, для того чтобы они могли завершить все начатое? Впрочем, ответ на свой вопрос я получил очень быстро, когда мимо меня прошел зареванный, но такой же мертвый, как и остальные, главный подрядчик длительного строительства в Санкт-Петербурге футбольного стадиона «Зенит». Нет, никого заканчивать свои дела из Чистилища не отпускают, так они и останутся незавершенными.

Сейчас я уже не помню, сколько именно времени мне довелось провести между Адом и Раем, его там не существует. Мне показалось, что прошли недели, хотя на самом деле по мою душу явились гораздо раньше, чем следовало бы. А все потому, что все адвокаты попадают в Ад…

Ангел появился передо мной так внезапно, что я вздрогнул, широко раскрыв уставшие глаза. Небесное создание имело невысокий рост, острый носик и рыжие волосы, обрамлявшие ее лицо небольшими завитками. Я бы сразу мог сделать вывод о том, что девица — Божья посланница, вот только смотрела она на меня вовсе не дружелюбно, даже как-то презрительно.

— Антон Олегович Шальков? — звонко поинтересовалась ангел, похлопав длинными тонкими пальцами по толстой серой папке, которую держала в руках. Девушка была такой красивой, что папку я даже и не заметил поначалу, лишь позже осознав, что она огромна и на ней напечатано черными буквами мое полное имя, дата рождения и, кажется, день смерти.

— Присутствует, — пришлось мне вскакивать с жесткой скамейки, приглаживать взъерошенные волосы, оправлять рубашку и галстук.

— Вы в курсе, что рассмотрение вопроса о вашей грешной душе назначено на 2573 год? — ангела мои попытки выглядеть в ее глазах прилично нисколько не впечатлили. Еще бы, ведь у нее в досье было краткое описание всех моих грехов, такое красивым галстуком не компенсируешь. Я был ей просто омерзителен.

— Теперь в курсе, — развел руками я.

Ангел кивнула и собралась уже было удалиться, потеряв ко мне всякий интерес, как вдруг в коридоре объявилось еще одно чудесное видение, но уже определенно не небесное. На вид ей было лет 30, хотя на самом деле могло быть и 45, просто выглядела эта дама отменно. На ее длинных ногах гулко, словно эротические стоны, стучали туфли на высоком каблуке фиолетового цвета. Молодая женщина была затянута в тугое черное платье в пол, чей покрой мог бы считаться целомудренным, если бы не дикий разрез на ее правом бедре. Он был таким высоким, что в нем иногда мелькало красное нижнее белье. Здравствуй, Чистилище, не так я себе тебя представлял…

— Антон Олегович Шальков? — остановившись прямо напротив меня и без энтузиазма кивнув ангелу, у которой выражение лица стало еще более брезгливым, красавица с интересом прищурила свои совершенно черные глаза.

— Все еще здесь… — я на всякий случай еще раз пригладил волосы. — До 2573 года, насколько я понимаю…

— Верно! — уточнила девушка-ангел. — Ты опоздала, Аластора, по вопросу этого грешника уже все решили.

Вместо внятного и четкого ответа демонесса (а это совершенно точно было исчадие Ада) наклонилась к ангельскому ушку и коротко что-то прокомментировала, щелкнув пальцами с длинными, накрашенными темным лаком ноготками. После этого на лице ангела появилось такое выражение, будто она узнала, что ее любимая бабушка до 20 лет была мужчиной.

— Не может быть… как же я это пропустила? — бормоча себе под нос, небесное создание начало с нечеловеческой скоростью перелистывать досье, находившееся в моей папке. — Действительно!

— Увидимся в Аду, — вполне дружелюбно улыбнулась мне демонесса, развернулась на каблуках и немедленно удалилась.

Ожидавшие своей очереди в Чистилище души грешников смотрели на нас с интересом. По коридору вокруг меня быстро разнесся тихий шепот, так что я невольно поежился: что же произошло, что даже мертвые начали насмехаться надо мной?

— Антон Шальков, грешная душа! — грозно сдвинув тонкие брови, рыжий ангел уставилась на меня взглядом, полным праведного гнева. — Признаете ли вы себя виновным и готовы ли вы совершить единственный в своей жизни честный поступок и принять справедливое наказание, пусть даже и после смерти??

— Так, стоп… — я поднял руки, пытаясь защититься от воинствующей красавицы. В университете много лет назад меня учили, что в случаях, когда на тебя или твоего подзащитного накидываются с обвинениями или требованиями что-либо признать, необходимо как минимум хорошо подумать, прежде чем отвечать, иначе дело может кончиться очень плачевно. Обвинений в моей жизни было предостаточно. — Я ничего не признаю и требую адво… тьфу… Протестую! Я в своей жизни совершал немало честных поступков, не надо искажать факты. Вы, девушка, даже с материалами дела не знакомы, а уже делаете какие-то выводы, — я недовольно указал ангелу на папку с моим досье. — Разве у вас не положены какие-нибудь льготы и особое отношение к грешникам, не лезущим вперед своей очереди?

— Это да, — ехидно, вовсе не по-ангельски усмехнулась девушка. — Вам гарантирован проход в Геенну Огненную без очереди, не дожидаясь 2573-го года.

Вот же стерва! И как она только сдала экзамен на статус ангела? Это же с кем надо было переспать?! Наверняка конфликт с представителем Небесных Сил не облегчил бы мою участь, но эта мегера вывела меня из себя: я вознамерился доказать, что обвинение в мой адрес несправедливо. До сих пор не понимаю, кому именно я собирался это объяснять…

— Дайте досье! — потребовал я как можно спокойнее. Нужно было перейти с оппонентом на деловое общение, иначе она воспользовалась бы случаем и тут же записала в список моих грехов что-нибудь типа «наорал на ангела». Кто может быть хуже человека, который даже на ангела срывается? — Пожалуйста.

— Зачем это? — подозрительно спросила девушка, прижав папку к груди.

— Обвиняемый имеет право на ознакомление с материалами дела, — попытался объяснить ей я. — Уверен, что в этом файле найдется что-нибудь хорошее.

Ангел продолжала колебаться. Много ли мертвых душ просили у нее шанс прочесть сводку своей собственной жизни? Судя по выражению ее лица, такого с ней еще не происходило. Я, в свою очередь, попытался наградить девушку самым честным взглядом, словно была хотя бы доля вероятности, что мне удастся ее одурачить.

— Не отказывайтесь, Камиэль[4]… — раздался немного хриплый голос за нашими с ней спинами. Я обернулся и увидел худого, ссутулившегося под тяжестью прожитых лет старика. Он сидел, как и прочие грешники, на грубо вытесанной скамье, сложив тонкие руки в пигментных пятнах на острых коленях перед собой.

— Рафаэль Эммануилович, ну вы-то что? — немного устало покачала рыжей головой ангел. — Перестаньте уже из-за каждого грешника со мной спорить, как можно за всех заступаться?

Чистилище с каждой минутой открывало для меня все больше странностей. Явно этот старик сидел тут не первый год; при этом он не был плохим человеком. Добро читалось в его глубоко посаженных, все еще ярких голубых глазах. А вот для ангела, который должен, как известно, соблюдать заповеди Бога и не вершить греха, Камиэль была слишком циничной. Разве не должна она всех понять и простить или хотя бы не осуждать, как написано в Библии? Канцелярская работа в бюрократическом государственном учреждении кого угодно уведет с праведного пути…

— Дайте этому молодому человеку хоть каплю надежды, — не отступился Рафаэль Эммануилович. — В конце концов, вы же представляете крупнейшую мировую религию, а ее цель — обеспечить человеку веру в то, что у него все будет хорошо, хоть ненадолго, прежде чем бросить его во тьму, ужас и бесконечный, мучительный кошмар.

— Что? Это цель христианства?? А как же спасение?? Вы сами-то, уважаемый и пожилой человек, неужели согласны с тем, что говорите? — закашлялся я от возмущения. — Если все так, то вам тоже должно быть не слишком приятно тут сидеть?

— Милый мальчик, — усмехнулся дедушка, размяв крючковатые пальцы. — Я покинул бренный мир в возрасте 92-х лет, последние 15 из которых меня мучили сильнейшие боли во всем теле. Каждый день меня донимали мои внуки и дети, делившие наследство, которое я, по их ожиданиям, должен был им оставить. Мне звонили работники социальных служб, чтобы проверить, жив ли я еще и стою ли в очереди на бесплатную квартиру… Час, когда я умер и попал сюда, где нахожусь уже более полувека, был одним из самых счастливых в моей жизни. У меня ничего не болит. Меня никто не беспокоит. Никто и ничего не хочет от меня, разве это не прекрасно? Я с удовольствием побуду здесь подольше, поменяюсь местами и пропущу вперед всех желающих, лишь бы этот Рай не заканчивался! — он внимательно посмотрел на меня, удивленно хлопающего глазами и открывающего рот, словно рыба, которую вытащили из воды. — Вы не ослышались, именно Рай. Для меня лучше ничего быть не может, я уже сейчас получил освобождение от всех мирских тягот, и меня мало заботит, что, скорее всего, когда моя очередь подойдет к концу, ничего хорошего в ее конце не будет. У вас же, юноша, другая ситуация. Вы умерли молодым, поэтому считаете, что жизнь была прекрасна и муки Ада — это не для вас. Так почему бы не расставить тогда все точки над «i»? Что мешает Камиэль дать вам досье, тем более что, кто знает, вдруг вы окажетесь правы?

— Спасибо… — от эмоционального переутомления (а другого тут быть и не могло, в Чистилище действительно ни у кого ничего больше не болит), я чуть не расплакался доброте и рассудительности старика. Лучше бы он работал над делами грешников, а Камиэль сидела в очереди, я бы ее точно в Ад отправил. — Вы представитель религии, или где? — резко развернувшись к ангелу, я наградил ее подозрительным взглядом. — Предъявите удостоверение и дайте мне опиум для народа. Тьфу… папку дайте!

— Да ради Бога! — хмыкнула Камиэль и почти швырнула огромный том мне в руки. Он оказался настолько тяжелым, что я почти отлетел к стене. — При мне только читайте, Шальков, у вас есть пять минут.

За такое короткое время с делом на миллион листов может ознакомиться только лицо, имеющее адвокатский статус, так что противная ангел явно не на того напала. Рафаэль Эммануилович предусмотрительно подвинулся вправо, освобождая мне немного места на скамье ожидания. Я рухнул на нее под тяжестью папки, сразу же начав листать многочисленные страницы.

Досье не имело оглавления, зато каждый лист, как я тут же заметил, был либо белого, либо черного цвета. На светлых листах некто разместил, используя мелкий, аккуратный подчерк, сведения о хороших поступках, совершенных Антоном Олеговичем Шальковым в его жизни, а на черных были подробно описаны все мои прегрешения. Даже в страшном сне я не мог себе представить, что когда-нибудь буду держать в руках такую антологию. Составитель постарался, описывая потенциальному читателю всю мою жизнь, в мельчайших подробностях: мне стоило большого труда не зачитаться.

Я сразу отметил, что Небесные Силы, которые судят грешников после смерти, не следят за каждым нашим шагом. Их интересуют только наиболее существенные из человеческих поступков, как плохих, так и хороших. Вы не попадете в Ад за выкуренную сигарету, хоть и приблизите курением встречу с Создателем, нанося вред своему здоровью, но вот за кражу денег на курево из папиного кошелька в вашем досье обязательно появится отметка. Порок — не главный повод к попаданию в Ад, в отличие от поступков, которые мы совершаем, чтобы питать этот порок по жизни.

— Здесь не так уж и мало добрых дел, — резонно заметил я, подняв глаза на Камиэль. — Вы мне даже секс «в минус» не поставили!

— Да… — казалось, ангел была немного раздосадована этим фактом. — В соответствии с законом Небесным № 0974687900 от 1970 года «О внесении изменений в список страшных грехов в связи с признанием факта свершения сексуальной революции» секс по любви не считается греховным, даже если акт происходит до заключения брака…

— И не совершен группой лиц по предварительному сговору? — усмехнулся я.

— Что? — не поняла Камиэль.

— Профессиональный юмор, извините, — потупился я, продолжая листать свою папку. — Не так уж у меня было мало секса по любви. Так, минуточку. А Катю Сердобольцеву в 22 года вы мне за что в грехи записали?? Там тоже все по любви было!

— Шальков, кого вы сейчас пытаетесь обмануть? — скривилась ангельская девушка, скрестив руки на груди.

— Да, действительно… — вздохнул я, решив, что в Чистилище уж точно не стоит себе лгать. Катя Сердобольцева и ее третий размер груди к любви не имели никакого отношения. — А вот, допустим, Эмма Шац? Я с ней встречался полтора года и еще полгода плакал, когда она бросила меня ради карьеры!

— С девой Шац вы, Шальков, грешили по особому составу ранее упомянутого мною закона Небесного, — парировала Камиэль. — Распутство и сладострастие все еще являются смертными грехами. А действующие поправки в закон спасают грешника только в случае, если сексом занимаются не более двух раз за ночь. Все остальное — уже излишество и выпендреж! Так что на странице 7629 и далее ваши грехи записаны от трех раз и более!

— Не завидуйте, — съязвил я, мысленно проклиная Эмму Шац за ее нежные ночные просьбы. Лучше бы она была бревном и ложилась спать в 10 часов вечера, я бы тогда не сидел сейчас в Чистилище и не отбивался от намерений вздорного ангела отправить меня в Ад. — Допустим, я грешил, хорошо.

— Вы признаетесь! — подметила Камиэль.

— Я рассуждаю! — рявкнул я. — Но посмотрите, пожалуйста, на огромное количество белых листов в деле. У меня нет времени считать, но черный цвет не сильно-то и преобладает в этой папочке, — я постучал пальцами по корешку досье. — Какие у вас вообще имеются основания утверждать, что я точно отправлюсь в Преисподнюю?

Камиэль несколько секунд пристально смотрела на меня, словно, не веря, что я действительно могу задавать столь глупый вопрос. Убедившись, что я от души не понимаю, в чем меня обвиняют, девушка убрала рыжие локоны за правое ухо и, наклонившись надо мной, тихо похлопала меня по плечу.

— Страница 9347, — сказала она.

— И что там? — буркнул я, листая фолиант. Сидящий все это время рядом со мной Рафаэль Эммануилович с интересом вытянул шею, пытаясь заглянуть в файл. Я не возражал, вряд ли старичка можно было хоть чем-то удивить, раз он 50 лет уже сидел среди грешников. Лист с нужным номером нашелся, когда мои пальцы почти онемели от перелистывания. Тупо уставившись на страницу, я увидел, что она была не белой и не черной. Лист имел ярко-алый цвет, оттенка артериальной крови. На нем, словно штамп, виднелось одно-единственное слово…

Я прочел его, беззвучно шевеля губами, и сразу после этого, будто папка ждала, пока я увижу ту самую страницу, все мое дело, каждая из светлых его страниц, начало окрашиваться в черный цвет. В ужасе я начал листать файл, пытаясь найти хоть один белый лист, видел его, но он тут же, прямо на моих глазах, чернел и съеживался.

— Что за фигня??? — закричал я. — Там было столько белых листов! Куда делись мои благие поступки??

— Они совершенно неважны, — развела руками ангел. — Все адвокаты попадают в Ад. А вы, Шальков, разве не знали?

Где-то в глубине души я, скорее всего, всегда это знал. В конце концов, разве мы хорошие люди? Разве сам я был святым, когда за гонорары нехилого размера брался защищать преступников, к которым у меня не было никаких чувств, кроме омерзения? С другой стороны, такова была моя работа, моя профессия, которая на земле, между прочим, считалась одной из почетных. Думал ли я когда-либо, что моя душа отправится гореть в Преисподнюю? Конечно, мне приходилось допускать эту мысль, но вот чтобы меня отправили на сковороду к чертям только за то, что я адвокат?? Это мне даже в голову не приходило…

— Пройдемте, Шальков, — вырвала меня из раздумий Камиэль, выдернув из моей огромной папки, уже черной, как смола, ту самую красную страницу моего резюме, которое для Небесных Сил сводилось к одному единственному слову. — Вам решительно незачем тут сидеть, ваше дело рассмотрят без очереди.

И тут бесконечные стены коридора в Чистилище, его дурацкая жесткая скамейка, все души грешников, сидящих почти друг у друга на головах в ожидании суда, показались мне такими уютными и хорошими, что покидать их у меня пропало какое-либо желание.

— Нет, знаете, я лучше тут посижу, — мне стоило немалых усилий поднять досье и попытаться впихнуть его в ручки ангела. — Составлю Рафаэлю Эммануиловичу компанию, до 2573 года еще долго…

— Антон! — Камиэль даже позабыла о своем официозе, внезапно прогнувшись под тяжестью папки. — Вам это не поможет, вставайте!

— Я не полезу вперед очереди, а то еще запишете мне это как прегрешение, знаю я вас, — не сдавался я. — Все должно быть по правилам. Как я могу пролезть сейчас впереди всех, лишить этих прекрасных людей… — моя рука указала куда-то неопределенно, по периметру коридора. — Возможности в отведенное им время начать мучиться в огненных озерах, вариться в котлах и пить серу? Что же я за человек-то буду после этого? Нет, пожалуйста, давайте в порядке живой очередности. Ну, то есть уже неживой. Я все сказал!

Камиэль тяжело вздохнула. Было понятно, что я оказался далеко не первым, кто впадал в истерику в стенах Чистилища перед рассмотрением его дела по существу. Видимо, для этого и требуются годы просиживания в бесконечной очереди, чтобы грешник мог пройти все стадии осознания неизбежности своей участи и на суд уже явиться спокойным и хладнокровным, как и положено трупу. Меня этого времени на осознание своего положения почему-то лишали.

— Антон Олегович… — трясущейся, но мягкой рукой меня тронул за локоть дедушка Рафаэль. — Возможно, это не совсем то, что вы хотели бы сейчас услышать, но я советую вам все-таки пойти с этой девушкой. Лишняя пара сотен лет ничего не изменят…

— Но я не готов… — честно признался я, прикусив губу и не почувствовав боли.

— К этому невозможно быть готовым, — покачал головой пожилой мужчина. — Очевидно, что ваше положение сейчас не кажется вам хоть сколько-нибудь хорошим…

— Да все хреново вообще! — дернулся я. Камиэль вновь попыталась похлопать меня по плечу, но я отшатнулся.

— За свою жизнь я побывал во множестве неприятных ситуаций, — тоном наставника ответил мне старик. — И все было хреново, молодой человек, и это еще слабо сказано. Однако, Антон, вы удивитесь, как часто события, которые казались совершенно безнадежной задницей, поворачиваются к нам совсем иной своей стороной…

— М-м-м… — тут голос подала Камиэль, деликатно откашлявшись. — Прошу прощения, Рафаэль Эммануилович, но если ситуация стоит к вам задницей, а потом поворачивается, то разве перед вашим лицом не оказывается…

— Ох, черт!! — пискнул я, съезжая по стене Чистилища, мечтая оказаться под скамейкой.

— Я вовсе не это хотел сказать! — хлопнул себя ладонью по лбу старик. — Антон!

— Да я понял… — вздохнул я, пряча лицо в холодные ладони. — Не все так плохо, как может показаться на первый взгляд, и везде можно найти свои плюсы?

— Именно, — кивнул Рафаэль. — Поспешите это сделать, молодой человек.

Рафаэль Эммануилович, добрая душа, я надеюсь, попал в Рай. Я практически уверен в этом, потому как в Аду я его не встретил ни разу, да и тогда он бы знал, что плюсов никаких в Преисподней нет, хотя в чем-то старик был, конечно же, прав…

— Ладно, — я мысленно напомнил себе, что я все еще мужчина, и надо взять себя в руки, чтобы принять все, что мне уготовано. Что еще мне оставалось сделать, не воскреснуть же? Хотя, если бы от страха мертвецы могли вернуться к жизни, я был бы среди первых…

Мы с Камиэль, у которой моя папка все еще была в руках, наперевес, медленно, но уверенно зашагали по коридору Чистилища. Грешники, ожидавшие своего судного дня, молча провожали нас глазами. Я ни разу не обернулся, да и вперед, кажется, не смотрел. Под моими ногами оранжевым светом мелькала в щелях пола Геенна Огненная. Она была живой и колыхалась от нетерпения, ожидая меня.

Мы с ангелом шли минут 10, не меньше. Я начинал думать, что вечно шагать по бесконечному коридору, размышляя о том, что вот-вот, в любой момент, тебя сбросят в Пекло на вечные муки, — это и есть сам Ад, а наказание уже началось, и состоит оно в ожидании собственной страшной участи. Я, конечно же, ошибся. В какой-то момент Камиэль остановилась, так что я врезался в ее хрупкую на вид спину от неожиданности. Девушка ловко перекинула мою папку с одной руки на другую, после чего провела свободной ладонью в воздухе, закрыв глаза. Пространство вокруг нее заколебалось, а затем стало очень плотным, складываясь в очертание большой и тяжелой деревянной двери. На ней были вырезаны фрагменты какого-то судилища: часть участников, чьи изображения были выполнены безлико и грубо, возносилась в небо, а часть падала куда-то вниз, раскрыв деревянные рты в немом крике. Над дверью светилась надпись на незнакомом мне языке, кажется, это был иврит, однако, стоило на нее посмотреть, буквы изменились, сложившись в призыв на русском языке: «Ты никому не можешь быть судьей, пока к добру не обращен душой»[5]. На секунду мне показалось, что я сплю и нахожусь в бредовом кошмаре, иначе как объяснить наличие в христианском Чистилище цитаты таджикского писателя-мусульманина на иврите с переводом на русский язык? Глобализация добралась и до загробного мира?

— Заходим, — начала монотонно пояснять мне Камиэль. — Говорить ничего не нужно, наши судьи и так всё уже знают и поняли… — на этих словах я подумал про себя, что решение они уже также приняли, но язвить по этому поводу сил у меня больше не было. — Я отдаю вашу папку для ознакомления, после этого будет вынесен вердикт. Обжалованию решения суда в Чистилище не подлежат, потому что нет ни одного основания, чтобы сомневаться в компетенции и непредвзятости судей. Они служат добру и, значит, наказывают зло, а невинного никогда не осудят предумышленно.

— Ура… — вздохнул я.

— Это точно, — согласилась Камиэль. — Вперед, грешная душа.

Наше знакомство с рыжеволосым небесным созданием было недолгим и не отличалось дружелюбием, однако в тот момент мне хотелось верить, что ей меня немного жаль. В конце концов, она же ангел и должна быть милосердной даже к такому… адвокату, как я.

Тяжелая дверь отворилась с жутким скрипом. Наверняка в Чистилище не смазывают петли, чтобы на входе в зал суда все грешники окончательно впадали в священный ужас и панику, а те, кто еще остался в коридоре, чтобы не забывали, где находятся и чего ожидают. Мы вступили внутрь, в большой зал, отделанный серым мрамором. Камиэль шла первой, я плелся за ней следом, мрачно оглядываясь по сторонам. Все там говорило о нейтралитете и срединном положении, которое Чистилище занимает по отношению к Аду и Раю. Здесь не преобладали какие-либо цвета, вся обстановка зала была совершенно невыразительной. В помещении отсутствовали даже какие-либо знаки отличия, указывающие на Рай и Ад: не было вообще ничего, кроме высокой трибуны, за которой сидели трое судей.

— Они все ангелы… — вырвалось у меня, когда я увидел их в самый первый раз. — Вот вам и справедливый суд…

Я ожидал, что судить меня будут представители не только Рая, но и Ада, ведь, вполне возможно, вселенское Зло и не захотело бы забирать мою душу к себе, не посчитав ее достаточно пропащей? Однако в коллегии судей не было ни одного черта или демона, мои шансы избежать падения в Преисподнюю сводились к нулю.

— Великие ангелы — заседатели Чистилища рассматривают дело грешной души раба Божьего Антона, в мире Антона Олеговича Шалькова… — громко и звонко объявила Камиэль, передавая одному из судей мое досье. Папка медленно пролетела через весь зал, прямо в руки тому, кто сидел в середине трибуны.

— Выступи вперед, грешник, — гулко прозвучало в моих ушах, хотя ни один из ангелов не открыл своего рта. — Кальмия, страж завесы между Геенной и Царствием Небесным, Гадиэль, зло отражающий, и Мастема, ангел обвинения, видят душу твою, как видит ее Всемогущий Бог, по его собственному указанию наделивший нас таким даром.

— … Антона Олеговича Шалькова… — прерванная, Камиэль подала голос снова. — Шалькова Антона Олеговича… эх… адвоката!

Несколько лет назад, когда я вышел из здания Дома юриста в Санкт-Петербурге, только что приняв адвокатскую присягу, меня объявляли точно так же: Антон Олегович Шальков, адвокат. Это было так торжественно и мощно, что меня, вымотанного после подготовки и сдачи сложного экзамена, накрыла волна гордости и экстаза, от которого кружилась голова. Я ощущал себя частью особого, в чем-то элитного сообщества. Теперь же все было совсем по-другому, Камиэль говорила обо мне, словно я — враг народа.

Слово «адвокат» разлетелось и ударилось о чистые голые стены суда в Чистилище, гулко отразилось и повисло в пустоте. Три ангела, которых Бог наделил правом видеть души грешников, как их видит он сам, одновременно на своей высокой трибуне расправили крылья. Зрелище было великолепным, даже грандиозным, но в тоже время устрашающим. Их крылья были огромными, размахом не менее 2 метров. Судьи имели спокойный, но грозный вид.

Кальмия, очень старый, покрытый морщинами и старческой «гречкой» ангел, существовал, наверное, с первого дня создания Ада, когда тот был отделен от райских долин завесой, невидимой и непоколебимой, чтобы ни один разгневавший Бога падший и повелитель их, Дьявол, не могли вернуться назад и хотя бы немного приблизиться к Небесам. Кальмия был совершенно безмятежен, его внутренний взор всегда был обращен к завесе, которую он приподнимал, пропуская души в Рай или сбрасывая их в Ад.

Гадиэль, чье имя означало «отражающий Зло» и которого Господь наделил неуязвимостью ко всем порождениям Ада, не испытывал никаких мучений в присутствии демонов и самых страшных грешников. Прекрасная способность, вот только вместе с этим у него также выработалось полное отсутствие сострадания к душам, стоящим перед ним на суде. Гадиэль выглядел очень молодо, ему на вид не было и 30 лет. Кожа его была бронзового оттенка, с металлическим отливом, не ощущающая ни жара Третьего, ни холода Девятого круга Ада. Взгляд его выцветших глаз, которые сверкали из-под ниспадающих на лоб волос цвета стога сухого сена, заплетенных в длинную, тонкую косу до пят, задержался на мне на некоторое время, а после вернулся к папке с моим делом.

— Листок? — попросил он приятным голосом у Камиэль. Та передала ему красную страницу из моего досье, которая зависла перед Гадиэлем, покачиваясь в воздухе. — Еще один адвокат…

Последним из трех ангелов был Мастема, темноволосый ангел с красными глазами и бледной кожей. Вот уж кто смотрел на меня неприязненно, так это он. Его пылающий взгляд, которым он буравил страницу из моей папки, я запомнил надолго. Он был ангелом обвинения, для него ни одна душа, попавшая в Чистилище, не была полностью чистой и невинной. Пройти отбор у Мастемы могли лишь самые праведные из умерших людей, то есть, в наше время, практически никто. Больше всего Мастема любил отправлять в Ад продажных священнослужителей — их было в чем обвинить, и вполне заслуженно.

— За прегрешения перед лицом Бога нашего, всемогущего Создателя всего сущего, твоя черная адвокатская душа отправляется, решением трех представителей Господа, судьи всему сущему, в Ад, — холодно произнес Мастема.

— Я не понимаю, как это возможно… — схватился за голову я, когда мой разум смог уместить в себе кошмар всего происходящего. — Да, моя жизнь была далеко не идеальной, но я не плохой человек! На земле моя профессия считается элитной!

— Элита… преобладание одного человека над другими? Ты за это хотел попасть в Рай? — сморщился Гадиэль. — Брат Кальмия, открой Завесу…

— Вот черт! — вырвалось у меня.

— Скоро ты с ним встретишься… — впервые за время судилища надо мной Кальмия произнес хоть слово. Глаза его затуманились, он словно не присутствовал в зале, а был где-то далеко. Ангел поднимал Завесу между Адом и Раем, чтобы я мог провалиться под землю, где меня только что обрекли на вечные муки.

Внезапно стены вокруг меня затряслись так сильно, что я повалился на пол. Все вокруг пришло в движение, кроме трибуны с тремя ангелами, которых «землетрясение» вовсе не задело. Барахтаясь на холодном мраморе, по которому мои ноги и руки скользили в беспомощности, я не понимал смысла слов Кальмии до того момента, как тот самый пол не пошел трещинами, из которых показались десятки тощих рук, покрытых коричневой шерстью. Щелкая длинными, острыми или, наоборот, обломанными когтями, все эти руки потянулись ко мне. Это были черти, и Кальмия говорил именно о них. В детстве нас часто пугают прислужниками Дьявола, мохнатыми и ужасными полузверями, полулюдьми, которые жарят на сковородах души грешников. В реальности черти гораздо страшнее: мерзкие сильные твари, в которых от человека остались лишь большие пальцы, да и те изгибаются во все стороны, легко выходя из суставов. Это делается для того, чтобы их можно было запихивать в рот и ноздри грешников, кричащих слишком громко…

Стоит ли мне запугивать вас муками Ада? Нет, я же не проповедник. Я — адвокат и ваша бессмертная душа, очевидно, недостаточно сильно заботила меня при жизни, и уж тем более она не будет волновать меня теперь, когда я попал в Преисподнюю.

Теперь уже трудно вспомнить, попал ли я на сковородку Ада сразу же после падения через Завесу, или еще какое-то время мою душу таскали по углам Преисподней, чтобы найти наказание под стать моим прегрешениям. После того как Кальмия открыл проход между реалмами, перед моими глазами все смешалось. Кажется, я даже смог увидеть всю свою жизнь: она яркими вспышками возникала в голове, эпизод за эпизодом, и тут же гасла.

Возможно, я долго падал, по крайней мере, это должно было произойти просто потому, что Чистилище находится выше Ада, куда меня сбросили мои судьи. Волосатые ручищи чертей, которые были посланы за тем, чтобы меня забрать, утянули мою душу прямо в Геенну Огненную, где я был брошен прямо в центр огромной двадцатиметровой сковороды. Покрытие у нее точно было не тефлоновое…

Вокруг меня извивались и стонали другие грешники, их лица были покрыты глубокими ожогами. Раны тут же затягивались, только для того чтобы кожа по всему телу могла гореть заново. Мой костюм и рубашка, а я был все еще в них, ведь никто не потрудился раздевать меня, словно героя на картине Босха, обуглились первыми. Обезумевший грешник, который мучился на сковородке рядом со мной, попытался забраться на меня сверху, чтобы хоть на секунду его тело перестало соприкасаться с горячей поверхностью. Под его черными пальцами моя одежда просто развалилась, и я стал таким же, как все — голым и беззащитным.

Вернее всего картины Ада нарисовал, как мне тогда казалось, Малевич в его произведении «Черти пилят грешницу»: все плоское, темное, одномерное. Вокруг тебя мелькают тени, перед глазами все сливается от боли, а уши заложены от жара и криков, наполняющих воздух. Кажется, я плакал и кричал, дергаясь всем телом, но выбраться не пытался. Моя память подсказывала мне образы из истории, в которых черти вилами закидывали назад на сковороду души тех, кто пытался сбежать. Позже выяснилось, что я провел в пекле каких-то 25 минут. Страшно подумать, что предстояло мне, ведь впереди была вечность.

— Подцепите вот этого… — донесся до моих ушей чей-то громогласный голос, пробивавшийся даже сквозь истошные вопли грешных душ. Над моей головой замелькала тень длинного железного крюка, на которую я даже не обратил внимания, пока он не опустился с гулким звуком вниз, впиваясь в чью-то плоть. — Да не этого, кретины! Того, что извивается рядом! Того светленького!

— Загореленького, — послышалось в ответ мерзкое хихиканье — я был готов поспорить, что оно принадлежало одному из чертей.

— Хватит ржать, — одернул его тот же громкий бас. — Мне с вами тут греться некогда, работа простаивает. Это у вас трудовой день идет, хоть стой, хоть падай, хоть шутки трави, а если перестану работать я, вы все тут…

— Да, мы в курсе, Астарот, — прервал его кто-то из чертей. — Можешь не напоминать… Сейчас притащим тебе эту душу, потерпи…

Я решил, что разговор не настолько интересен, чтобы отвлекаться от адских мук, которые испытывало мое несчастное тело, поэтому закрыл глаза и попытался ни о чем не думать. Мне не удалось увидеть, как во второй раз металлический крюк взмыл в воздух и, зависнув на несколько секунд над сковородой с грешниками, упал вниз. Мне было настолько больно от огня, которым меня мучили, что я даже не заметил, как крючья впились в мою спину и потянули меня по раскаленной поверхности к ее краю.

— Ну наконец-то… — раздался уже знакомый голос. — Это вам не автомат с игрушками, неужели так сложно было выудить его с первого раза?

— Да они для нас все на одно лицо, — закряхтел кто-то из чертей, хотя ему не стоило больших усилий, чтобы тянуть меня своими длинными мохнатыми руками.

— Какой расизм! — возмутился обладатель баса. — Мы в Аду не терпим предрассудков и одинаково издеваемся над всеми расами. Кроме евреев, пожалуй, их вообще никто не любит…

— У евреев и Ада-то нет, — заметил один из монстров.

— Вот именно, — согласился голос. — Они дискриминируют нас, а мы — их. Все честно. Вытащите из моего гостя эту фигню, он же не рыба! Эй, парень? Приди в себя, не притворяйся мертвым!

Во мне не было ни капли притворства, но разлепить веки я был не в силах. Волна невероятного облегчения и удовольствия накрыла меня, когда я после сковороды оказался на земле. Теплый грунт, устилавший землю Ада, показался мне ледяным по сравнению с раскаленным железом. Я мог только стонать, обхватив руками колени и ощущая, как моя обгорелая кожа срастается вновь.

— Так, вот только не надо начинать получать удовольствие, — бас зазвучал уже прямо над самым моим ухом. — Тут это законодательно, конечно, не запрещено, но как-то неприлично, согласись. Вставай, Антон Шальков, возвращайся в Ад, хватит витать в облаках…

Тут я все-таки распахнул глаза: прямо перед моим лицом маячила холеная физиономия, которая могла бы принадлежать какой-нибудь голливудской кинозвезде, любимцу женщин бальзаковского возраста, играющему опытных, обласканных жизнью мужчин, героев-любовников. Обладателю глубокого, бархатистого баса на вид было лет 37. Черты его были вполне человеческими, за исключением совершенно красных глаз с белыми зрачками да витых бараньих рогов, которые выглядывали из-под его идеально уложенных каштановых волос средней длины. На фоне покрытых коричневой жесткой шерстью чертей, которые сбились в кучу и нерешительно топтались неподалеку, забыв о необходимости мучить грешников, мужчина смотрелся очень странно: он был одет в идеально чистый, выглаженный черный костюм, стоимость которого наверняка превышала несколько тысяч долларов. Пока я, голый и трясущийся, лежал перед ним на земле, мне удалось рассмотреть его ботинки. Как могут в Аду, среди копоти, песка и пепла, ботинки быть такими чистыми??

— Кто вы? — только и смог спросить я, закашлявшись. Мне хотелось пить, во рту все еще был привкус жареного мяса и сажи.

— О, говорить может! — обрадовался мой собеседник, хлопнув от удовольствия руками себе по коленям. У него были длинные, почти звериные когти на пальцах, однако на них виднелись следы дорогого маникюра. — Значит, он точно адвокат. Лежит без одежды, на последнем издыхании, но талант болтать и задавать правильные вопросы, как говориться, не прожжешь.

— Кто… вы? — с трудом повторил я. Кажется, это был мой последний вопрос, на большее мои иссохшие голосовые связки были не способны.

— Да я-то простой и достаточно скромный герцог Ада, мое имя демон Астарот, — он распрямился, но только для того чтобы отвесить мне короткий, немного шутовской поклон. — Вопрос в том, кто у нас ты? — Увидев, что я плохо соображаю и не понимаю, о чем идет речь, он покосился на чертей. — Вы свободны, ребята. Можете возвращаться к своим увлекательным извращениям над теми, кто остался на сковородке. Эту душу я забираю.

— В другой круг Ада? — прохрипел я, хватаясь за горло.

— Для начала в поход за трусами, если ты, конечно, не предпочитаешь ходить голеньким, — ответил Астарот. — А там уж сам решай… — он вполне дружелюбно протянул мне когтистую руку.

— Что за обходительность в Аду? — подозрительно покосился на Астарота я, потирая воспаленные глаза.

— Все твари, населяющие темные углы Преисподней, — невероятные душки, разве ты не знал? — пожал плечами он. — Вообще на вас, грешных людишек, не напасешься никакого хорошего отношения. Являешься им зверюгой в сере и с оскалом на морде — плохо. Протягиваешь руку помощи — тоже недовольны! Что, вам надо, чтобы я являлся всем в виде котика? Их, кажется, все любят?

— Ненавижу котов, — признался я, затравленно оглядываясь.

— Мда, к такому меня жизнь не готовила, — щелкнул белыми клыками Астарот. — И как тогда простому демону понравиться?

Я оглядывался вокруг себя, разминая шею и руки. Кажется, в Аду рабочий день, если такой вообще мог существовать, был в самом разгаре. Все пространство вокруг меня было заполнено истошными криками десятков тысяч душ. Края Преисподней, конечно же, не было видно: пейзаж закрывали стенки котлов и сковородок, а также шерстяные задницы чертей, которые окружали их. Служители Ада были очень заняты; впрочем, это не мешало им время от времени оглядываться и буравить меня своими черными глазами-бусинками. Мне от их внимания было не по себе: казалось, в любой момент адские твари снова набросятся на меня и вернут на раскаленный металл сковороды.

— Эти парни тебя стесняют? — проследил мой взгляд Астарот. — Извини, не могу удалить их отсюда, а то грешники заскучают. Второй раз предлагаю переместиться туда, где обстановка поспокойнее. Мы, демоны Ада, способны уговаривать людей годами, чтобы в итоге получить их души, однако позволю себе напомнить, что и так уже как бы… ну…

Идея убраться как можно дальше от котлов и сковородок показалась мне замечательной, и плевать, что она исходила от демона. Тогда я еще не задумывался о том, что в Аду бесполезно перемещаться, надеясь найти безопасное место: его там попросту нет, а один круг ничем не лучше другого. Эти мысли даже не приходили мне в голову я просто поднялся и, пошатываясь, попытался выпрямиться. Астарот смерил меня взглядом красных глаз, покивал и, жестко перехватив мой локоть, потащил в неизвестном направлении.

Мне показалось, что половину территории Ада, если у него были хоть какие-то границы, нам придется пройти пешком, однако через несколько шагов демон щелкнул пальцами, перенося нас в неизвестность. Реальность задрожала и разорвалась на куски: я поднял ногу с горячего, сухого песка, а опустил ее на мягкий багровый ковер в помещении, напоминавшем офисное. Смена декораций была настолько внезапной, что мой уставший разум захотел отключиться. Меня повело куда-то в сторону, тело начало заваливаться на бок.

— Присаживайся, — Астарот указал мне на кресло, только потом увидев, что я и так уже рухнул в него. — О, отлично. Здесь мы можем пообщаться спокойно… — с этими словами, демон нажал когтем на кнопку черного коммуникатора, стоявшего на большом дубовом столе, который занимал весь центр помещения. — Карго, воды нашему гостю, а также костюм, рубашку и галстук. Тебе какой цвет больше нравится? — Я лишь затравленно покачал головой, не в силах что-либо ответить. — Синий, Карго.

После того как из коммуникатора раздалось некое одобрительное урчание, Астарот отпустил кнопку и замолк, опустившись в широкое кресло на кривых ножках, увенчанное изображением головы барана с точно такими же рогами, как у самого демона. Он не проронил ни слова до того момента, как дверь в его офис открылась, и в нее вошла высокая девушка с кошачьей мордой. В одной ее руке был деревянный поднос, на котором стоял стакан с водой, в другой — вешалка, на которой покачивался мужской костюм из тонкой ткани, с рубашкой с косую полоску.

— Это Каргоруша, — представил женщину Астарот. — Редкая форма нечисти, скажу я тебе, и получить такую в секретарши очень трудно. Люди видят их только в образе кошек, однако для меня Карго принимает форму, несколько более удобную для… совместной работы.

Женщина-кошка заурчала при этих словах, наградив демона довольным взглядом желтоватых вертикальных зрачков. С тем же урчанием она подала мне воду, а костюм аккуратно разместила на ручке моего кресла. Котов я все еще ненавижу, после встречи с Карго они стали казаться мне еще более жуткими тварями, но, по крайней мере, эта редкая форма нечисти была ко мне вроде бы добра.

— Пей, Шальков, — приказал мне Астарот, указывая на стакан. Я послушно вцепился в него, жадно поглощая жидкость. Она была теплой и мутной, с осадком, но мне было все равно, так сильно меня мучила жажда. — Извиняюсь за качество питья. Марка «Родники Ада», сам понимаешь, не отличается конкурентоспособностью на рынке.

— Плевать… — пробулькал я, найдя в себе силы говорить. — Что я вам должен за эту воду? Еще 100 000 лет мучений на сковородке?

— Дьявол упаси, — отмахнулся Астарот. — Вижу, тебе не слишком пришелся по душе, извини за каламбур, Квартал Страданий, верно?

— Это место так называется? — поставив стакан на поднос, тихо уточнил я.

— Да, — кивнул головой демон, так что идеальная укладка его волос немного растрепалась по плечам. — Еще есть Озеро ярости, в котором бьют источники из кипящей крови. Ее вытягивают из вен грешников, сидящих в этом озере, а потом их же ею и поливают. Немного восточнее расположился район Возмездия, туда ссылают души педофилов, превратив их в детей, а местные надзиратели…

— Я понял! — Меня всего передернуло, оставалось только мысленно порадоваться, что хотя бы этим я при жизни не грешил.

— У нас много достопримечательностей, Антон, — откинувшись в кресле, Астарот посмотрел на меня с едва заметной ухмылкой. — Когда чертям, в обязанности которых входит организовывать и поддерживать мучения, надоедают их постоянные клиенты, мы отправляем души в другой район, чтобы процесс не приедался.

— Отлично, значит, у меня есть шанс когда-нибудь слезть со сковородки, — мрачно прокомментировал я, жалея, что в стакане закончилась теплая вода.

— Карго! — словно прочитав мои мысли, Астарот снова нажал кнопку коммуникатора. — Еще воды…

— Право, не стоит… — попытался отговориться я, сам не понимая зачем.

— Хватит ломаться, Шальков, ты в Аду. Тут тебе не райские кущи, где водица льется с небес прямо в рот, а медовые пряники запихивают всем желающим прямо в задницу, — предупредительно поднял руку демон. — Если что-то предлагают, не отказывайся.

Я даже смутился, потупив глаза. Чтобы хоть как-то заполнить неудобную паузу, мне пришлось заняться костюмом: как минимум, необходимо было натянуть брюки. В конце концов, его уже принесли.

— Отлично сидит, — покивал Астарот, когда я наконец облачился в пиджак и повязал галстук. — Ты просто создан для этого стиля одежды. Вы, адвокаты, прирастаете к образу, сформированному в глазах общества, трансформируетесь, словно инкубы, чтобы ему соответствовать. Это позволяет вам быть успешными при контактах с его представителями…

— Хороший костюм. Но потребуется ли он мне в Озере ярости? — облачившись в деловую одежду, я почувствовал себя немного лучше и увереннее, словно оказался на знакомой территории.

— О, туда мы тебя не отправим. В Озере сидят те, кто много крови выпил у своих близких при жизни, в основном российские тещи и работники ЖКХ, — покачал головой демон. — Однако для таких, как ты, в Аду всегда найдется уголок. Если только…

— Если только что? — мгновенно переспросил я. Годы работы в юридической профессии научили меня точно различать намеки со стороны оппонента, а также тонко чувствовать момент, когда кто-то хочет сделать мне какое-нибудь заманчивое, не всегда законное предложение. Юристы, которые не обладают таким талантом, не могут заработать себе на «Ягуар» в 25 лет.

— Тебе ведь не слишком понравилось жариться на сковородке, так, Антон? — вместо ответа уточнил Астарот. Я лишь отрицательно передернул плечами. — Что, если я дам тебе возможность больше никогда туда не возвращаться? Ни в это, ни в какое-либо другое место в Аду, где томятся грешные души?

— Отправите меня в Рай? — скептически скривился я. Не то чтобы я не боялся Астарота — наоборот, мне было дико страшно. Однако демон выудил меня из огня, а потом увел в собственный офис. Неужели в Аду так скучно, что его исчадия развлекаются розыгрышами грешников? Такого быть просто не могло, Астароту что-то от меня требовалось. До своей смерти мне приходилось иметь дело с держимордами и авторитетами, которые вели себя, выглядели и общались намного хуже и грубее, чем этот герцог Преисподней.

— Нет, в суд, — широко улыбнулся мой собеседник, сверкнув красными глазами. Заметив на моем лице печать полного непонимания, демон вздохнул. — Ты нужен Аду, но не в качестве мяса, а в качестве квалифицированного специалиста.

В моем воспаленном во всех смыслах мозгу фраза «ты нужен Аду» прозвучала так же дико, как звучит какой-нибудь лозунг, типа «ты нужен ЛДПР, Жириновский любит тебя». Любой нормальный человек, услышав такое, моментально сделает все, чтобы оказаться от агитатора, оперирующего такими призывами, как можно дальше. Впрочем, куда уж дальше? Я и так уже в Преисподней, осталось только разве что к демону Астароту под дубовый стол забраться. Именно это и сделал бы, пожалуй, тот самый любой нормальный человек, но герцог Ада говорил с представителем юридической профессии; мы далеко не простые, не всегда нормальные люди. Еще на первом курсе юридического факультета большей части элитных университетов студентам доходчиво объясняют одну простую истину: если к вам приходит за помощью Дьявол, вы не убегаете и не кричите, а для начала спокойно уточняете, сколько он будет платить вам за один юридический час вашей работы.

— Вам требуется адвокат? — тщательно скрывая свое удивление, спросил я. — Зачем?? От кого вас требуется защищать?

— А вот это очень долгий разговор… — вздохнул Астарот. — Ад работает с адвокатами с тех пор, как эта профессия появилась на свете. Поэтому историю, которую я сейчас тебе поведаю, мне приходилось рассказывать уже очень много раз. Ты знаешь, как была создана Преисподняя?

Шла моя третья неделя в Аду. Вернее, я думал, что миновало около 17 дней с момента моей смерти, но точно знать было не дано, ведь в Преисподней отсутствовали любые часы. Так было устроено специально, чтобы четко обозначить окружающую страдающие души Вечность, у которой, как известно, нет ни начала, ни конца, и отследить ее невозможно. Единственным исключением служил огромный, более 4 метров в диаметре, серый циферблат, который висел над главной площадью Ада, с застывшими стрелками. Часы держались на тонких ручках в форме витиеватых труб.

— Трубы ангелов Апокалипсиса, — пояснил для меня как-то Астарот, изредка сопровождавший меня в моих прогулках по Геенне Огненной. — Они возвещают о начале конца, очень символично.

— Почему они на этих часах? И зачем здесь сам механизм? — спросил я у демона тогда. — Мне казалось, что счастливые обитатели Пекла часов не наблюдают.

— Не остри, а то порежешься, — щелкнул зубами Астарот, почесав правый рог. — Эти часы не работают, и слава Дьяволу. Хочешь, дам тебе «Ролекс»? Китайская подделка, конечно, но, обещаю, когда нынешнее руководство компании окочурится и попадет сюда, я заставлю их подарить тебе оригинальную модель, — демон протянул мне часы с кожаным ремешком и заводным механизмом. — А это чудовище… День, когда его стрелки сдвинутся с места, станет последним днем нашего существования.

— Это как? — не понял я, принимая подарок. — Это какая-то бомба с часовым механизмом?

— Ну, почти, — скривился герцог. — Идущие часы, как поговаривают, будут отсчитывать последние 24 часа до того, как Бог спустится в Ад и уничтожит все Зло, что плодится тут.

От этих слов мне стало не по себе, циферблат показался после них в 2 раза больше и тяжелее. Часы мрачно нависали над нашими головами, пока мы стояли на Площади Восстания, названной в честь бунта, который учинил светоносный ангел и который привел всех к падению из Рая в Пекло.

— Если часы пойдут, их можно остановить? — зачем-то захотелось спросить мне.

— А Бог его знает, Антон, причем в прямом смысле этого слова, — пожал плечами Астарот, более не смотря на замершие стрелки. — С одной стороны, зачем-то нам полагается 24 часа, возможно, чтобы что-то исправить, а с другой стороны, никто пока что не выпустил учебник под названием «Как остановить гнев Божий».

После того разговора я долго не видел Астарота, лишь потом узнав, что герцог-демон, как никто другой, много работает для того, чтобы проклятые часы никогда не завелись. Астарот начальствовал над всеми АДвокатами, которых он лично освобождал от адских мучений в обмен на работу по защите сил Зла от самих себя.

В отсутствие своего демонического спутника я перемещался по Аду самостоятельно, с каждым разом поражаясь его невероятному устройству. Преисподняя была разделена на несколько районов, так что территории, на которых мучились грешники, называвшиеся кварталами страданий, почти не пересекались с другими частями Подземного Царства. Ад полнился не только душами, но и силами Зла, которые каждый день, в 2 смены, словно бизнесмены в лондонском Сити, стекались к местам экзекуций.

Все грязную работу выполняли черти или, как их называли здесь, шайтаны. Лохматые и чумазые, некоторые из них не могли даже нормально выговаривать слова. Объясняясь жестами, они махали друг на друга руками, в которых держали вилы, метлы и лопаты. Последними они закапывали грешников в цемент, из которого строили какой-то небоскреб.

— Темная господина! — завидев изредка проходящих мимо высших демонов, шайтаны отрывались от поглощения сухих человеческих кишок, заваренных в кипятке, и начинали голосить. — Господина! Семент-да! Семента на всех нэ хватает-та! Нада-дэ по троэ запихивать!

Демоны отмахивались от чертей, дальше направляясь по своим делам. Цемента в Аду было достаточно, просто чертей было с каждым годом все больше. Сам Дьявол не знал, откуда они появляются, никто в своем уме по доброй воле в Пекло на заработки не поедет, но эти существа перли просто пачками. Другое дело, что и работу они выполняли такую, за которую ни один приличный демон с высшим образованием не взялся бы.

Силы Зла статусом повыше практически не появлялись в кварталах страданий, занятые более важной работой: растлением человеческих душ. Не смотря на то, что жизнь в XXI веке полна пороков, дело это требовало труда и высокой квалификации. На службе Ада состояла самая разная нечисть, большая часть из которой даже не спускалась в Преисподнюю, постоянно находясь среди людей.

Прогулки по Аду давались мне с трудом: никак не получалось привыкнуть к жаре и практически полному отсутствию кислорода. На следующий же день после того, как я дал согласие Астароту стать АДвокатом, мне вернули мое тело. Это означало, что я мог покидать Ад через проходы, расположенные по всему миру. У меня ничего не болело, однако, я испытывал жар и холод, а также некоторые иные физические потребности. Астарот гарантировал мне даже потенцию, как у девятнадцатилетнего пацана, но проверить это мне не удавалось: в Аду мало возбуждающих образов, если, конечно, ты не полный извращенец, которых в Геенне Огненной, впрочем, хватало.

Несмотря на неудобства, спертый воздух и постоянно сопровождающие меня гул и крики грешных душ, мне хотелось обойти весь Ад, как можно дальше забраться в его дебри, чтобы точно убедиться, что все это было не сном. Периодически я ловил себя на мысли, что восхищаюсь красотами Преисподней. Наверное, это прибавило бы мне грехов в моем досье, если бы я не был уже навеки осужден. Лица ангелов-судей в Чистилище вспоминались мне размытыми и далекими, словно, судилище случилось не со мной, тогда как высокие здания из черно-белого камня, стоявшие на улицах, покрытых пеплом, в Аду, казались невероятно реальными и близкими. Я трогал теплые сухие стены, украшенные вырезанными оккультными символами, чтобы еще раз убедиться в реальности всего происходящего со мной.

— Кто это у нас тут? — прогремело у меня над ухом однажды, как раз тогда, когда я стоял, уткнувшись лбом в очередную мраморную плиту. Над моей головой висела табличка в форме пентаграммы, в которой значилось название улицы, где я остановился: «Большая Приголгофная». — Душонка!

Что-то большое и склизкое схватило меня за шиворот, неприятно тряхнув из стороны в сторону. Воротник моего костюма затрещал от такого натиска. От неожиданности я так растерялся, что не сразу разглядел, кто напал на меня, — просто уткнулся лицом в широкий торс, покрытый чешуей.

— Это как же ЭТО из кастрюли-то выбралось? Совсем ошалели черти, глаза в кучу, ничего кроме своих веников и лопат не видят! — мерзко захихикал второй голос со стороны. — Алё, болезный! Ты как здесь оказался?

Я наконец прекратил пялиться на пресс держащего меня за ворот существа и смог поднять глаза. Толстые крючковатые пальцы, сжимавшиеся в кулак в опасной близости от моей шеи, принадлежали огромному, более двух с половиной метров ростом, демону-змею. У него не было глаз, зато из пасти высовывался длинный, раздвоенный язык, которым он ощупывал все вокруг себя. Рядом с демоном стоял еще один, поменьше и в длинной шерсти. Он был у́же змея в плечах, за ними угрожающе раскинулись тонкие крылья.

— Я гулял… — удалось промямлить мне. За все время, проведенное мною в Аду, мне еще не приходилось сталкиваться с высшими демонами, кроме Астарота. Тот, в свою очередь, выглядел вполне по-человечески, поэтому встреча со звероподобными монстрами повергла меня в ужас.

— Ты погляди, Ахерон, до чего демократия дошла, — протянул гнусавым голосом крылатый демон. — Грешники, которые должны, в общем-то, очень сильно страдать, вместо того чтобы серьезно подойти к своим обязанностям и вариться в котле, ходят на прогулки! Того и гляди, на митинги будут собираться, плакаты нарисуют, что-нибудь типа «Дьявол, санки, Райский сад».

— Не успеем оглянуться, — прорычал Ахерон, — как ворвутся на Черную мессу, залезут на жертвенный алтарь и под Бритни Спирс танцевать начнут.

С этими словами демон с силой бросил меня вниз, так что я ударился о землю спиной, а потом еще проехался по ней, затормозив лишь у каменной стены. Было больно, но не так, как могло бы быть при жизни. Встряхнув головой, я закашлялся от пыли.

— Я ниоткуда не вылезал, — задыхаясь, попытался объяснить демонам я. — Вернее, вылезал, конечно, но это было давно…

— Смотри, Валафар, он уже не первый день в бегах, — Ахерон ринулся на мой голос, угрожая то ли просто раздавить с размаху, то ли задушить своим огромным змеиным хвостом, толстую часть которого мне не удалось бы обхватить и обеими руками.

— Ох, дьявол… — вырвалось у меня, когда я увидел несущуюся на меня гигантскую тушу.

— Где?! — резко затормозил Ахерон, слепо оглядываясь. Валафар тоже прекратил хихикать, начав озираться по сторонам, вытянувшись по струнке. — Где Дьявол?!

В Аду следует очень хорошо думать, что говоришь, эту простую истину мне пришлось понять достаточно быстро. Воспользовавшись замешательством преследователей, я отполз за угол, оказавшись в расщелине между двумя высокими зданиями. В моей голове промелькнула мысль о том, что никакой отмены наказания Астаротом не было и что адские силы просто ожидали, пока я расслаблюсь, чтобы начать свои изуверства над моей душой.

— Иди сюда, грешник! — рычал Ахерон, не в силах увидеть меня за отсутствием глаз. Его тонкий язык передвигался впереди демона, ощупывая пространство вокруг него. Я вжался в стену, мысленно решив помолиться о том, чтобы серпент не нашел меня, вот только кому же там было молиться-то??

Демон все приближался, мерзко шелестя чешуей по земле. Мне захотелось забраться в проем еще дальше, но места между домами почти не осталось. Извернувшись, я попытался сменить положение, не производя лишнего шума, после чего оказался лицом к стене. Сплошной черный гранит передо мною был холодным и непробиваемым, за исключением небольшой щели сбоку, из которой шел легкий холодок и мягкий голубоватый свет. Раньше я не замечал ее в кромешной тьме, да и приближающаяся туша Ахерона немного отвлекала. Внезапно мне захотелось протянуть руку в сторону щели, потому что казалось, ее можно расширить. Но сделать этого мне не удалось.

Холодный мокрый язык Ахерона нашел меня, обвился вокруг щиколотки в дорогом ботинке и рванул мое тело вон из расщелины. С криком я вылетел на открытое пространство, где на меня тут же наскочил Валафар. Небольшой демон оказался внезапно тяжелым. Шансов скинуть его с себя не оставалось.

— Зря ты сбежал из кипятка, — расхохотался он, хлопая надо мной крыльями. — Плохо тебе там было? Так вот, с нами тебе будет гораздо хуже…

— Имя свое забудешь, грешник, — пообещал Ахерон. — И кем ты был при жизни, тоже не вспомнишь…

— Ад… адво… адвокатом, — промямлил я, слабо отбиваясь.

Над Большой Приголгофной улице повисла пауза. Валафар прекратил дергаться на мне, сощурившись. Ахерон и вовсе застыл, словно статуя, с высунутым языком. Я удивленно моргал, лежа на земле.

— Ты АДвокат? — переспросил демон-змей.

— Ну да, — пришлось подтвердить мне.

— А-А-А-А-А-А!!!! — заревел Ахерон, кидаясь ко мне. Я мысленно попрощался с жизнью после смерти, однако вместо того, чтобы рвать мою душу на куски, он отбросил Валафара, поднял меня на ноги и спешно стал отряхивать пепел с моих брюк. — Друг!!!!! Брат! Прости! Не признал!! Видишь, какой я слепой?

— Вы прекрасны, — на всякий случай заверил его я. — Мне можно идти?

— Да! Нет… стоп, что? Никуда я тебя не отпущу, хороший ты мой! — чудище сжало меня в своих объятиях. — Вот ты-то мне и нужен! Валафар, ты видишь? Это настоящий АДвокат! Свободный! И он меня спасет!

— Чего? — испугался я.

— Идем, пироженка ты моя юридическая, прямо сейчас идем в суд, по дороге все расскажу! Валафар, ты с нами? — довольно гоготал змей, тиская меня за плечи так, что кости хрустели.

— Нет уж, — сгримасничал крылатый демон. — Я без повода программу «Час суда» не устраиваю, все-таки это Ад, а не канал «РенТВ», где все неправда.

— Ну и пофиг, — отмахнулся Ахерон. — Пошли, дорогой мой АДвокат, обойдемся без этого голубя.

А что бы вы сделали на моем месте, если бы вас посреди Преисподней под локоть уводил в неизвестном направлении гигантский змеевидный демон? Можно подумать, я мог отказаться!

Мне с трудом удавалось поспевать за Ахероном: его змеиное тело гладко скользило по земле, развивая нешуточную скорость. Черти, а также другая нечисть, попадавшаяся нам на пути, расступалась при виде демона-серпента. Несколько шайтанов, которые не отличились прытью и замешкались, были сбиты с копыт, когда Ахерон задел их своим могучим хвостом. Откатившись кубарем в кучу пепла, черти возмущенно загоготали на непонятном языке.

— Куда вы меня ведете? — осмелился спросить я наконец, когда уже точно стало понятно, что змей не планирует порвать меня на куски.

— В Бэздн, — ответил Ахерон.

— Куда? В бездну? Мне казалось, мы и так уже там… — я окончательно перестал что-либо понимать.

— Не в бездну, а в Бэздн! Главный демонический суд центрального адского округа! — если бы Ахерон мог, он закатил бы глаза, но у него их не было. Я прикусил язык: нельзя было, чтобы монстр узнал о моей полной некомпетентности в роли АДвоката. А вы бы сказали такому чудищу о том, что после смерти не только не провели ни одного дела, но и даже законов местных не знаете? Да его же после такого дополнительно осудят за сексуальные действия и убийство с особой жестокостью. В отношении вас самих!

Демон, к моей удаче, не заметил замешательства своего потенциального защитника, он был слишком увлечен рассказом о своих собственных бедах. Я только и успевал, что слушать чудище, едва поспевая за ним и глотая пыль.

— И вот эта тварь заявляет, что я, видите ли, недостаточно злобный и грубый! И вообще, эгоизм у меня маленький, злонамеренность падает в самый неподходящий момент, а разрушать и унижать я могу минуты три, не больше! И все это при моих друзьях! Они так ржали, я думал, своды Ада обрушатся. Это у меня-то маленький эгоизм?? Да с чьими эгоизмами она вообще могла сравнивать? С линейкой, что ли, стояла? Вот засунуть бы ей в задницу этот эгоизм, я бы посмотрел, как она запоет…

— То есть вы хотите обвинить ее в клевете? — уточнил я. — В причинении вам морального вреда?

Ахерон резко затормозил, развернувшись ко мне. В очередной раз я порадовался, что у демона не было глаз, а то он испепелил бы меня одним своим взглядом. Его язык недовольно шлепнул меня по лбу, оставив липкий след.

— Друг, ты в своем уме? — возмутился серпент. — Я же не повысить ее хочу! Если суду заявить, что она профессионально клевещет и виртуозно причиняет моральный вред в самых извращенных формах, это ей тут же медаль «Аццкий сотона» выдадут да зарплату повысят! Ты на чьей стороне?

— На вашей! — поспешил уверить я, про себя отмечая, что законы логики в Аду не всегда действуют. Впрочем, почему же нет? Логично, что силы Зла должны быть мерзкими и ужасными, за это их можно только похвалить… — Просто обидно как-то, что вас так оскорбляют. За что-то же надо ее осудить.

— Судить будут меня! — зарычал Ахерон. — На основании ее слов мне теперь предъявляют обвинения в недостаточной злобности духа, мерзости помыслов и низменности поступков.

— Вы… эм… слишком… добры? — прикусил губу я.

— Именно! — взревел Ахерон. — Тебе необходимо доказать обратное. Мы пришли.

Здание адского суда Бэздн было выполнено в классическом советском стиле: мощные колонны без рисунка, скупо украшенный профилями демонов фасад, на котором были вырублены несколько слов на латыни. «Aliis inserviendo consumor» — «Служа другим, сгораешь сам». Я усмехнулся, подумав о том, как любая банальность, которую тебе преподают на первом курсе юридического факультета, в Аду приобретает нездоровую иронию. Ахерон услышал мой смешок, неодобрительно фыркнул, и мы поднялись с ним на 9 ступеней вверх, прямо к входу в дом правосудия. Демоны, чьи профили были вычерчены на стенах, в тех местах, где на типовых школах Земли красовались изображения Маркса, Ленина, Гоголя и Толстого, приметив нас, перестали быть плоскими, повернув к нам головы и создавая эффект 3D.

Я проследовал за Ахероном внутрь, а демон определенно знал, куда следует идти. Мои шаги и шуршание его чешуи гулко отражались от стен суда. Там никого не было, что показалось мне странным. Неужели дело по обвинению змея — единственное на сегодня?

— У Радаманта все по расписанию, — словно прочитав мои мысли, Ахерон щелкнул языком, нарушив тишину. — Подсудимые никогда не встречаются друг с другом в коридорах Бэздна.

— Почему? — не понял я.

— Полагаю, потому что, если это произойдет, они просто объединят усилия и порвут Радаманта на куски, — раздался насмешливый голос за моей спиной.

Я подскочил от неожиданности, неловко замахав руками, одной из них даже удалось задеть Ахерона. Змей, впрочем, даже не чувствовал легкого толчка, его внимание было сосредоточено на обладательнице голоса. Я резко обернулся, но сзади меня никого не было. Подумав, что схожу с ума, я оглядывался, глупо вертясь вокруг себя. У невидимой незнакомки это вызвало лишь приступ смеха.

— Сообразительный у тебя АДвокат, змееныш, — давился хохотом голос. — Дальше своего носа не видит. Отличное профессиональное качество!

Что-то мягкое, с терпким запахом гибискуса, коснулось моей щеки. Я охнул, окончательно растерявшись, и лишь потом мне в голову пришло поднять глаза наверх. Прямо надо мной, по потолку, украшенному черной лепниной, на четвереньках ползала девушка. Ее волосы, имевшие неестественно белый, почти платиновый оттенок, были настолько длинными, что свисали почти до уровня моего лба. Одна прядь задела меня по щеке. Девушка чувствовала себя на потолке, как у себя дома, несмотря на высоченные каблуки, которые оставляли вмятины на серой облупившейся побелке. Не сводя с меня зеленых глаз, она убрала часть шевелюры за ухо, открыв мне, снизу вверх, вид на грудь второго размера. Та практически вываливалась из обтягивающей красной кофты, поддаваясь силе притяжения.

— С того ракурса, с которого я смотрю на тебя, когда ты пялишь глаза, они кажутся размером с манго, — продолжала хихикать девушка, грациозно ползая над моей головой по потолку. У меня заломило шею, но перестать наблюдать за ней я не мог. Если бы мы не были в Аду, девицу можно было бы назвать небесным созданием.

— Кто это? — спросил я.

— Тварь сосущая, — мрачно ответил Ахерон.

— Клиент! — возмутился я. — Это же дама!

— А что я сказал? — удивился демон. — А… да нет, она вампирша! — с этими словами он протянул мускулистую руку и, схватив девушку за роскошные волосы, рванул вниз. Та с визгом грохнулась на пол, мигом растеряв все чары. По коридору разнеслись выражения на непонятном мне языке, очень напоминавшие ругательства.

— Я Ясмин. И это я нажаловалась на него в Адский суд, — успокоившись, пожала плечами девушка, поднимаясь.

— Зачем? — попытался выяснить я.

— Да там обвинение-то ерундовое! — подняла руки с аккуратными наманикюренными ногтями Ясмин. — Через пять минут разойдемся по котлам…

Внезапно свет в коридоре Адского суда погас. Ахерон и Ясмин, кажется, прекрасно видели в темноте, поэтому панику внезапная темнота вызвала только у меня. Мрак продержался секунд 10, после чего в дальнем конце галереи стала светиться красным светом одна-единственная дверь. Выглядело это настолько эффектно, что для полного готического экстаза не хватало только громкой мрачной музыки.

— Нас вызывают, — вполне буднично указала вампирша. — Ну что, змеевик, обсудим твое крошечное эго?

— Да я тебя… — взревел Ахерон, бросаясь вперед. Ясмин увернулась от нападения, взобравшись на несколько шагов вверх по стене.

— Да вы же поубиваете друг друга! — возмутился я, хотя, еще до смерти, будучи представителем в паре районных судов, видел разводящиеся семейные пары, которые заткнули бы этого демона и вампиршу за пояс по свирепости.

— Что б ты знал, в Бэздне прикончить оппонента — это лучший способ выиграть иск, — отозвалась Ясмин, запрыгнув Ахерону на загривок и вцепившись в его лысую макушку зубами.

— В суде Южного Бутова так же… — пробормотал я, глядя, как девушка отплевывается змеиной чешуей, оседлав демона.

Возня обитателей Ада продлилась недолго и резко оборвалась. В какой-то момент словно уровень ионизации в воздухе изменился, из положительного став отрицательным. Ахерон резко замер и выронил на пол Ясмин, которую держал за горло, словно его руки враз потеряли всю могучую силу. Та юрко попыталась вновь забраться на уровень лепнины на потолке, но потерпела сокрушительную неудачу, будто бы никогда и не умела карабкаться по стенам, игнорируя гравитацию.

— Вы… устали? — удивился я, все это время наблюдавший за дракой, отойдя от чудовищ подальше.

— Нет… — съехав по стене, покачала головой вампирша. — Просто при входе в Бэздн все демоны и нечисть теряют свои силы. Никогда не знаешь, как и где это произойдет — иногда «сдуться» можно на самом пороге… В суде мы все равны; говорят, даже сам Дьявол, если бы предстал перед Радамантом, перестал бы быть Властелином Зла, и в мире воцарилось бы Добро. Собственно, поэтому он сюда и не заходит.

— Ну да, держаться подальше от судов стоит исключительно из-за опасений наступления мира и добра во всем мире, — пробормотал я.

Во главе с Ясмин, чувствовавшей себя в Бэздне как дома, мы, притихнув, зашагали к дальней двери, которая продолжала светиться спокойным красным светом. Створка сама распахнулась нам навстречу, когда мы подошли достаточно близко. На суд в Чистилище, который все еще иногда стоял у меня перед глазами, это было решительно не похоже.

Радамант восседал перед нами на троне из закаленного железа, от которого шел пар. Когда-то давно он был мужчиной с Крита, который при жизни давал грекам законы. После смерти Радамант понял, что ему предстоит попасть в Ад. Во-первых, вера в олимпийских богов, которую он практиковал, является ересью в глазах Господа, который, как известно, не любит конкурентов, а во-вторых, законы он грекам, как выяснилось позднее, давал в соответствии с пожеланиями определенных платежеспособных слоев населения.

В Преисподней Радамант попал в Шестой круг, где, по счастливому для него совпадению, находились самые свирепые демоны, использующие широкие поля и озера с мертвой водой для своих загородных фазенд. Именно верховные силы Зла, с позволения самого Бога, вывернули душу Радаманта наизнанку так, что в Аду она не очищалась от грехов, а, наоборот, множила их. Вскоре он был возведен в ранг демона самим Дьяволом, который, однако, запретил ему принимать герцогство в Пекле, а также входить в какие-либо демонические кланы. Он должен был день и ночь служить судьей для всего Ада, чтобы следить за выполнением нечистью Кодекса. Такую должность Люцифер сделал для него наградой и одновременно наказанием.

Став демоном, Радамант превратился в хладнокровное чудовище без каких-либо эмоций. Его душа, покрытая грехами, словно сажей, сделала его ростом в 4 метра, с длинными, тощими руками, в которых он держал пылающий инфернальным огнем меч. Рядом с ним, на широком подлокотнике железного кресла, кто-то поместил гигантские весы — знак правосудия. На одной их чаше лежали горы золотых монет, а на другой — человеческая душа. Присмотревшись, я в ужасе узнал ее — это был не так давно скончавшийся судья Коллегии по уголовным делам Высшего Суда Российской Федерации. Грешник был полностью голым, его причинное место прикрывал засаленный судейский парик. Такой же был и на голове Радаманта, в нем копошились какие-то мелкие сущности, очевидно, настолько незначительные, что их демон никогда бы не стал судить. Больше никому к судье подходить не разрешалось. Сам он покинуть здание Бэздна так же не мог: сидел в двух кругах огня, красном и белом. Даже мне, не понимающему ровным счетом ничего в устройстве судебной системы Ада, удалось догадаться о происхождении этих огней. Они, очевидно, были созданы для соблюдения баланса силами Преисподней и Рая.

Если бы Ахерон имел глаза, он потупил бы их в пол. Злобный демон явно чувствовал себя неудобно и скованно в присутствии Радаманта. Его змеиный язык нервно ерзал по полу, щупая пространство. Приблизившись к первому из двух кругов защиты Радаманта из красного огня, язык замер, почувствовав опасность. Я завороженно наблюдал за ним, на мгновение позабыв о том, где нахожусь. Тихий, но все равно грозный, глубокий голос Радаманта вернул меня из раздумий под землю.

— Слушается дело…

— Шальков, ты меня достал! — Астарот страдальчески обхватил руками голову и закрыл глаза. — У меня из-за тебя рога лысеют. На, вот, посмотри…

Я уже третий день просиживал у него в кабинете за неимением лучшего места, куда можно пойти. Демон стал мне почти родным, вытащив меня со сковородки. Других знакомых в Аду у меня не было; естественно, меня тянуло именно к нему.

— Я не знаю, куда мне деваться! Работы нет… — потупив взгляд, загибал пальцы я. — Вы не объяснили мне ничего про судебную систему Преисподней… Извините, но мне скучно!

— Дожили, — заревел Астарот, ударив кулаком по столу. — Сегодня же пойду на прием к Сатане и доложу ему о том, что АДвокату Шалькову в Пекле, видите ли, нечем себя занять. Один я, блин, работаю! Пойди, попреследуй известных личностей, что ли… Гитлера за усы подергай, Ельцин еще в пятом круге сидит, выпей с ним водки… Как в Аду может быть скучно??

— Ничего не происходит, — честно признался я.

— Я тебя сейчас на сковороду верну, Шальков, там постоянно что-то творится. Готов? — грозно рявкнул демон, из его красных глаз посыпались искры. — Шестьсот шестьдесят шесть… шестьсот шестьдесят пять… шестьсот шестьдесят четыре…

— Вы до нуля будете считать? — робко уточнил я, поднимаясь с жесткого стула, на котором сидел. — Так много?

— Я же долбаный демон, я не могу начинать считать не с Числа Зверя! — вполне спокойно пояснил Астарот. — А еще я даю тебе время убраться из моего кабинета куда-нибудь подальше. Шестьсот шестьдесят три…

Досчитать хотя бы до конца первой сотни герцогу Ада не удалось: три сильнейших удара сотрясли стены дома под горой и, кажется, весь подземный мир. На Астарота сверху посыпалась то ли грязь, то ли штукатурка, покрывавшая потолок. Под землей землетрясений не бывает, и, судя по всему, Астарот это понимал не хуже, чем я. Вскочив на ноги, демон резко заметался по комнате, чуть не сметя меня с ног.

— Что это было? — удивленно спросил я. — Нам надо покинуть здание? А если Ад обрушится, кто будет нас доставать?

— Заткнись, Шальков, — Астарот поднял когтистый палец, прижав его к губам. И тут же стены начали сотрясать новые удары. — Твою ж Божью мать!

Забыв о моем существовании, демон вылетел из офиса. Я рванулся за ним: никто не пережидает землетрясение под крышей! На пороге уже стояла Карго, подавая Астароту легкий серый плащ, который тот тут же накинул на точеные плечи. Меня Каргоруша наградила недовольным взглядом мы определенно не испытывали друг к другу никаких теплых чувств.

— Ты тоже идешь? — из вежливости уточнил я, покосившись на ее кошачью морду, хотя куда больше мне хотелось пялиться на ее шикарное декольте, которое могло принадлежать лишь молоденькой женщине. Карго зашипела и отрицательно покачала головой. — Ну да, девять жизней же есть, одну не жалко, подумаешь, домом придавит…

— Пошел на хрен, — внезапно ответила мне секретарша Астарота, сморщившись.

— Ты говоришь?! — ошалел я.

— Мяу? — как ни в чем не бывало выдала Карго, делая вид, что ничего не произошло. — Мяу-мяу-ур?

— Не притворяйся, я тебя раскусил, — мрачно ответил я, махнув рукой и вновь попытавшись догнать Астарота.

Демон был уже далеко, оставив позади коридор с плакатами и даже смотровую площадку, с которой открывался вид на всю Преисподнюю. В развевающемся плаще герцог Ада спускался по покатому склону вниз, рискуя поскользнуться и прокатиться на заднице вниз с горы, до самого Пятого круга. Впрочем, это скорее грозило мне: Астарот не только уверенно шагал вниз, делая боком шаг за шагом, но и умудрялся в это время смотреть куда-то вверх.

— Астарот! Вы куда? — попытался я перекричать горячий ветер, завывавший на склоне. — Не лучше ли использовать перемещение??

— На это потребуются силы! — рявкнул демон, не оборачиваясь. — А я не знаю, что мы встретим там, внизу. Возможно, мне потребуется каждая частица моих демонических способностей.

— О чем вы?? — не понял я, рискуя сломать шею, но все же направляясь за ним. — Это не просто землетрясение?

Вместо ответа, Астарот обернулся и показал пальцем куда-то за мою спину. С трудом развернувшись, я устремил взгляд вверх, не понимая, что я должен там увидеть. Прямо над моей головой, под самым «куполом» Ада виднелось светящееся пятно. Оно быстро перемещалось, увеличивая скорость своего падения. В какой-то момент явление приобрело очертание шара, а после этого и вовсе развалилось на два неровных куска. Оба объекта стремительно неслись вниз, куда-то в центральные демонические районы Геенны Огненной.

— Что это?? Как оно вызвало землетрясение? — скользя вниз по темноту склону за Астаротом, кричал я.

— Существует не так много вещей, которые всеядное Пекло не может принять в себя, вследствие чего его трясет и мутит. Фанаты «Сумерек»… русские рэперы… вегетарианские пельмени… — герцог на мгновение затормозил, позволяя мне нагнать себя. Схватив меня за локоть, он нахмурил темные брови над красными глазами, его светлые зрачки сузились в тонкие полоски. — А еще Ад без боя не принимает ангелов.

Удивленный, я просто следовал за Астаротом, когда тот вновь потянул меня за собой, на этот раз не отпуская рукав моего пиджака. За время нашего спуска стены подземного мира сотрясались еще четыре раза. Один из ударов был такой сильный, что герцог Ада, плюнув ядовитой слюной, согнул колени и, балансируя, просто поехал вниз, рискуя потерять равновесие. Меня демон попросту потащил за собой с такой силой, что ботинки заскользили по утесу, словно по льду.

— И как вы думаете, кто там? Поклонники «Сумерек»? — решился спросить я.

— Знаешь, Антон… — хмуро протянул Астарот, не смотря на меня. — Я никогда так сильно не желал с ними встречи, как сейчас. Даст Сатана, чтоб он не уставал жрать детей, это будут именно они, а не что-то похуже.

Спуск по склону показался мне бесконечным. В какой-то момент мышцы на моих напряженных от балансирования на покатой поверхности ногах начало сводить судорогой. Боясь упасть и покатиться вниз кубарем, я ускорил шаг; благо мой спутник, гораздо более ловкий, чем я сам, так же двигался быстро. Его серый плащ развевался, терзаемый ветрами, обдувавшими холм. Наконец мы оказались внизу, у подножия горы, после чего еще несколько минут было потрачено на то, чтобы достичь центрального квартала Ада, находившегося на границе между землями демонов и районами для мучеников.

— Светящиеся шары приземлились именно сюда? — с сомнением спросил я. Астарот вместо ответа прикрыл глаза и прислушался к какому-то внутреннему голосу. Конечно же, герцог Ада знал, что происходит в его подземельях.

— Да… — кивнул Астарот, распахнув красные глаза.

— Это некое демоническое предчувствие? — восхищенно уставился на него я.

— Угу, оно самое, — закатил глаза Астарот, почесав правый рог. — Сейчас я взреву, распадусь на сотню крыс и летучих мышей, а потом полечу совращать невинных дев куда-нибудь в деревню под Смоленском. Шальков, какой же ты… кино насмотрелся!

— Но как вы узнали тогда? — обиделся я на его издевку.

— Да я просто по сторонам иногда смотрю. Глянь, сколько нечисти скопилось на Приголгофной улице, такого не было даже в день раздачи грешных душ в кредит под сниженные ставки в 13 процентов.

Опять эта Большая Приголгофная улица! Она у них в Аду одна, что ли? Впрочем, проезд и вправду был большим и длинным, тянувшимся через добрую половину Преисподней. Толпа на одном из его углов росла прямо на глазах. Когда мы с Астаротом вклинились в нее, зевак, состоящих из самых разных темных существ, было уже более нескольких десятков.

— Что здесь происходит? — грозно завопил демон, сверкая рубиновыми глазищами.

— Наша-а-а-альника! Демона-мэ! — зачастили черти, бросаясь врассыпную с метлами наперевес. Шайтаны определенно пытались что-то убрать, но наш приход распугал их. — Заметать каку! Упирать к шортовой матери…

С трудом протискиваясь между рослыми демонами, причем некоторые из них обладали развесистыми рогами и широкими плечами, я попытался рассмотреть предмет всеобщего внимания: что могло так удивить обитателей Ада? На что они в своей жизни в качестве слуг Зла еще не насмотрелись?

— Ёж твою летучую мышь! Что б мне все грехи отпустило, такого я еще не видела! — раздался над моим ухом знакомый голос. Я даже не стал оборачиваться — было достаточно того, что до моих ноздрей донесся запах гибискуса, исходящий от волос вампирши из Хамовников. Ясмин обладала талантом появляться и исчезать совершенно непредсказуемо.

У меня не было особого желания обращать на себя ее внимание или говорить с ней. Запах гибискуса отвлекал меня, но к нему примешивались еще какие-то ноты незнакомого и не слишком приятного аромата. Возможно, он исходил из стоявшего рядом со мной получеловека-полубычка, которому не мешало бы искупаться с шампунем.

Прямо под ногами у Астарота, стоявшего недалеко от меня, на пыльной земле валялись какие-то ошметки, покрытые голубыми разводами. Я в ужасе заметил часть того, что когда-то совершенно точно было толстой кишкой. Рядом, в луже синеватой жидкости, которая, кажется, еще пузырилась, лежала половина человеческого желудка, из которого вытекали остатки пищи растительного происхождения. Рука непроизвольно потянулась ко рту: я мысленно взмолился, чтобы меня не вырвало прямо на копыта полубычку. Что-то подсказывало мне, что ему это не понравится.

— Что… кто? — промямлил я, решив с этого момента смотреть только на Астарота, которого, впрочем, сложившаяся ситуация нисколько не смущала. Демон был скорее удивлен и озадачен.

— Белый мужчина среднего роста, светлые волосы, лазурные глаза, — ответил герцог Ада.

— Да как вы, блин, узнали??? — снова возмутился я.

— Просто его верхняя половина лежит прямо за тобой, — буднично пожал плечами демон, кивая в нужном направлении. Я застыл на месте, чувствуя, как поднимаются волосы на моем затылке.

Затаив дыхание, я очень медленно повернулся, опустив глаза себе под ноги. Белый мужчина со светлыми волосами и закатившимися лазурными глазами, а вернее, его сохранившаяся часть, действительно лежал там. Рискуя все-таки не сдержать тошноту, я рванул подальше от места происшествия, в два прыжка оказавшись за спиной у герцога Ада. Он меня со сковородки вытащил — вот пусть он меня и защищает теперь от всяких кошмаров. В конце концов, Астарот — начальник над всеми АДвокатами Преисподней! Беречь мое психическое здоровье от внешних угроз, чтобы потом самому его расшатывать, — это его прямая обязанность!

— Простите, босс? — осторожно, стараясь смотреть в другую сторону, подергал я Астарота за рукав плаща. — Это у вас тут расчлененка в порядке вещей?

— С одной стороны да, Шальков, — задумчиво покивал демон. — Но это не просто расчлененка… Вон там, а также вон там, — Астарот указал куда-то в сторону от меня, так что я не выдержал и проследил за его рукой взглядом. — Это что такое?

Присмотревшись к тому, что издали казалось грудой костей и тряпок, я удивленно заморгал. На земле, кажется, лежали оторванные, сломанные то ли от падения, то ли чьей-то сильной рукой огромные крылья. Когда-то они были белыми, но теперь цвет их стал бурым и грязным.

— Это крылья… — обернулся я к Астароту, а потом посмотрел и на другую нечисть, присутствующую на месте происшествия. — Это не просто расчлененка, шеф, это ангельская расчлененка.

Услышав об этом, толпа повела себя своеобразно. Все, кроме вампирши Ясмин, в ужасе отшатнулись от останков ангела, начав немедленно осенять себя пентаграммами. Ясмин же, наоборот, с интересом выступила вперед, почти сунув нос в кишки, разбросанные по земле. Будь ее воля, эта ненормальная девка намотала бы их себе вокруг шеи.

— А-А-А-А, какой ужас!!! — истерично прогнусавил низенький сгусток дыма с острыми зубами, представитель типа нечисти, о существовании которой я даже и не подозревал. — Мертвый ангел в Аду!! Кто посмел?? Мы пропали!!

— Прикроют теперь лавочку… — грустно отметил лысый здоровяк-демон с тесаком и значком «Лучшие души на косточке — только у нас в лавочке».

— Мы все умрем!!!!! — завизжал кто-то в толпе женским голосом — кажется, это был получеловек-полубык.

Нечисть заколыхалась в панике, рискуя затоптать место преступления. От криков голубоватая кровь, залившая землю на Большой Приголгофной улице, почернела. Астарот, оценив накалившуюся даже по меркам Ада обстановку, с силой ударил ногой в черном ботинке по песку так, что раздался гром и полетели искры.

— Всем заткнуться!!!! Тихо, я сказал!! А ну, замерли так, будто мимо вас, пока вы прячетесь в детской спальне, родители с фонариком проходят!!! — заорал герцог. Дождавшись, пока все затихнут, он откашлялся и, поправив великолепный галстук в багровую полоску, обвел всех пронзительным взглядом. — Может, это еще и не ангел; мало ли, кого к нам сюда заносит. Сейчас представитель каждой второй субкультуры — с крыльями.

— А как мы узнаем? — решился спросить я, понимая, что из присутствующих рта больше никто не раскроет.

— М-м-м… — задумался Астарот, но буквально на пару секунд. — Да очень просто!

С этими словами демон сделал несколько шагов в толпу, выхватил из нее одного из шайтанов и, подняв его за шкирку, потащил к останкам «белого мужчины среднего роста». Черт заверещал, пытаясь вырваться, но от Астарота вряд ли кто-то так просто уходил.

— Нашальника! Ты зашэма мэня это делаишь? — вертелся у демона в руках шайтан.

Астарот ответить не захотел, а лишь сунул черта мордой в голубую кровь, запятнавшую все вокруг тела. После этого, очевидно, для верности демон повазюкал шайтана в кишках распотрошенного трупа. На момент все замерли в надежде, что ничего не произойдет, но вдруг черт задымился, заорал и разлетелся на сотню кусков.

Тут я не выдержал, отвернулся и поддался рвотному позыву, хотя никакой еды в моем желудке давно не было. Вот теперь сомнений не оставалось: я точно в Аду, а этот день не мог стать хуже. Окружающую меня нечисть трагическая гибель черта нисколько не расстроила: толпа напряженно жевала его ошметки, тяжело сопя.

— Это ангел, — вздохнул Астарот. — Приплыли…

Уже через пару секунд демон пожалел о том, что подтвердил опасения окружающей нас нечистой силы: все ее представители, до этого момента еще хоть как-то державшие себя в лапах и когтях, окончательно потеряли голову. Над Большой Приголгофной улицей раздались панические визги и рев, толпа ринулась врассыпную. Меня чуть не сбило с ног нечто мохнатое, кто-то больно уколол мое плечо то ли шипом, то ли другим отростком естественного демонического происхождения. Уворачиваясь от несущихся на меня монстров, мне оставалось только надеяться, что царапины не приведут к какому-нибудь заражению, от которого я сам покрылся бы чешуей.

Без движения стоял лишь Астарот, в которого ни одна тварь, естественно, врезаться не решилась — его старались обходить стороной, даже убегая в ужасе. Я никогда не думал, что что-либо может так сильно напугать силы Зла, в чьи обязанности и так входило вселять страх. Дождавшись, пока улица опустеет, демон, стоявший все это время с прикрытыми глазами, вновь зашевелился.

— Надо убрать это отсюда как можно быстрее, — проговорил он, не отводя взгляда от разодранного на куски тела.

— Как вы собрались это сделать? — уточнил я. — Он разбросан по половине улицы.

— Я и не смогу ничего убрать, — покачал головой Астарот. — Демоны не могут прикасаться к телу детей Господних, если им, конечно, не захочется лишиться рук. Ни одно порождение Ада не в силах притронуться даже к ангельским кишкам.

— Ну отлично… — расстроился я. Мысль о том, что тело убитого посланника Господа будет валяться до полного разложения на одной из центральных улиц Ада, не была слишком приятной. — И где мы в Преисподней найдем неместного товарища с метлой, способного собрать останки?

Астарот подозрительно покосился на болтавшихся неподалеку и настороженно переглядывавшихся между собой шайтанов. В их лапах были метлы, которыми они усиленно перегоняли из угла в угол пепел, который все равно невозможно было убрать. Быстро осознав, что черти на роль уборщиков в кои-то веки не подходили, так как являлись порождениями Зла, Астарот поморщился.

— Он может это сделать, — внезапно перед нами появилась Ясмин. Вампирша, в отличие от остальных членов разбежавшейся толпы, никуда не уходила, все это время находясь неподалеку, за нашими спинами. Ситуация с мертвым ангелом ее нисколько не напрягала и даже вызывала неподдельный интерес.

— Кто? Он? — нахмурился герцог Ада, кивнув в мою сторону и получив утвердительный кивок от вампирши в ответ. — Ни фига, он же возведен в ранг АДвоката именем Люцифера. Это тебе не какой-то паршивый девятиклассник-гот из Бирюлево, таких, как он, созданиями Божьими больше считать нельзя.

— А если вернуть его… ну… в первоначальный статус? — кротко предложила Ясмин, но во взгляде ее читалась какая-то чертовщина. Я невольно попятился.

— М-м, а вот это интересно, — покивал Астарот, оглядывая меня с ног до головы. — В общем-то, несложная же процедура…

— Вы сможете, я так полагаю? — улыбнулась вампирша, обнажая белые, ровные клыки.

— Ну, я же герцог! — хихикнул демон.

— А я ничего не понимаю! — терзаясь нехорошим предчувствием, заявил я.

Вместо того чтобы что-либо мне объяснить, Астарот посмотрел на меня, как на маленького ребенка, и протянул ко мне руки. В тот же самый момент сзади, не издав ни звука, подкралась Ясмин. Я успел почувствовать ее холодные руки в районе своих ушей, а после этого раздался хруст, и перед моими глазами резко закрутилась Большая Приголгофная улица.

— Чистая работа, — восхищенно прокомментировал Астарот, когда мое тело повалилось к его ногам на землю. — Свернуть взрослому мужчине шею одним махом — особый навык.

— Талант, необходимый любой современной девушке в XXI веке, — надзирательно заметила Ясмин. — Ваш выход, герцог.

Все это время я был мертв, вернее, меня и вовсе не существовало, потому что дважды умереть просто невозможно. Ни Астарота, ни Ясмин данные трудности не волновали. Им вообще, кажется, было наплевать на мое тело, лежавшее рядом с останками кем-то выпотрошенного ангела.

Демон, словно на разминке перед спортивной тренировкой, некоторое время переминался с ноги на ногу, разрабатывая пальцы и шею. Вампирша почтительно отошла на несколько шагов, наблюдая за действиями Астарота, который готовился возвращать меня «в первоначальный статус», отменяя мой ранг существа из Преисподней.

Закатав рукава и пошире расставив ноги для устойчивости, Астарот выбросил перед собой правую руку, сжав кулак над моей грудной клеткой. Ясмин восхищенно наблюдала, как демон практически силой вытягивает из моего мертвого тела душу. В какой-то момент я вернулся из небытия, осознавая, как адское жжение от рук Астарота пробуждает меня к жизни.

— Вылезай! — приказал демон, и, стиснутый его невидимой хваткой, я покинул собственную мертвую оболочку, снова став очередной грешной душой, коих в Аду миллионы. — Вот, так-то лучше.

— Что вы сделали? — возмутился я, с жалостью рассматривая свой труп, валявшийся в саже. Вампирша за моей спиной в восторге щелкала клыками. — Мне же только недавно вернули тело! Оно мне нравилось! А ты?! — я обернулся к Ясмин. — Ты мне шею свернула?! Вот так просто??? Мы не в Хамовниках!

— Расслабься, Шальков, я дам твоей душе новую оболочку, как только ты перетащишь остатки этого… происшествия с улицы в безопасное место, — отмахнулся Астарот, которому меня было совершенно не жаль. — Ты все еще нужен мне в качестве АДвоката, за свое рабочее место на время отсутствия можешь не волноваться. А теперь собирай все, что тут валяется, но только аккуратно! Мне предстоит разобраться с тем, кто в моем Аду убивает ангелов, если это вообще возможно…

— Что я должен сделать??? — оставалось только обреченно переспросить мне. Собирать ангелов по кусочкам мне еще не приходилось. В тот день я в очередной раз убедился, что в Аду, даже если ты формально освобожден от наказания, это не значит, что какой-нибудь наглый герцог-демон не найдет способ над тобой поиздеваться.

Перебарывая чувство омерзения, я осторожно приступил к сбору ангельских останков с земли. Ясмин расхаживала вокруг меня, указывая на части, которые я не заметил. Никакого пакета у меня, естественно, с собой не было, в связи с чем я распихивал куски ангела чуть ли не по карманам, а потом и вовсе снял пиджак, связал его узлом в форме авоськи и продолжил сбор частей тела в него. Аккуратно вручив Астароту все, что удалось найти, благо через ткань силы Зла могут прикасаться к Добру, мне удалось двумя освободившимися руками подхватить верхнюю часть тела ангела под руки. С трудом подняв ее и стараясь не смотреть в его мертвое лицо, я медленно потащил труп в направлении, указанном герцогом. Мы двое, даже не заметили, что Ясмин увязалась следом за нами.

— Куда мы идем? — тяжело дыша, так как перетаскивание мертвых тел даже в Аду давалось мне с трудом, прокричал я вслед Астароту. Демон даже не обернулся ко мне.

— В Девятый круг Ада, — пробурчал он. — Там холодно, как в морге, так что тело не разложится до момента, пока я не изучу его в деталях… — на этих словах я сморщился: деталей было много, и печень, и селезенка, и выпадающее прямо на мои пальцы глазное яблоко. — Нужно понять, что произошло, чтобы знать, как мне об этом отчитываться.

Ледяной, порывистый ветер налетел на меня в ту же секунду, когда я оказался на границе Девятого круга Ада. В него нас со спутниками отвез старый проржавевший лифт с кованой решеткой. Такие механизмы по сей день есть в некоторых домах, где-нибудь на Васильевском острове Санкт-Петербурга в России, но местные жители давно не рискуют ими пользоваться.

Девятый круг был погружен в полярную ночь. От холодной земли поднимался пар, застилавший сухой лед и жесткий, синеватый снег на ней. Там ничего не росло, ледяные пустоши просто простилались и уходили во мрак. Единственным украшением этой части Преисподней служила бледная копия северного сияния. Этот феномен был, как и все прекрасное, творением перста Господа, а в Аду существовал его «негатив»: черно-белое свечение с красными отблесками, видневшееся не над головой обитателей круга, а под их ногами. Если бы кому-то в голову пришло расчистить от снега площадь чуть большую, чем человеческая ладонь, он увидел бы, как волшебно пробивается через ледяную землю это свечение. Иногда его можно было заметить мельком, когда колкие ветры утончали снежный покров, перенося его из одной части Девятого круга в другую.

— Отсюда недалеко, — проявил немного сочувствия к моим мучениям, связанным с перетаскиванием трупа, Астарот.

— Мы не можем перенестись в место назначения с помощью ваших мистических сил, потому что у нас на руках труп ангела? — спросил я, постукивая зубами от холода. Мои руки закоченели, тело в них было тяжелым, словно прибавляя в весе с каждым моим шагом.

— Ох, грешники… — закатил красные глаза с белыми зрачками герцог. — Все вы одинаковые, хоть на земле, хоть под ней. Один раз прокатишь вас на волне своего величия, так потом не отвяжетесь, каждый день канючить станете. Но вообще, конечно, ты совершенно прав: рядом с ангелами и прочими силами Света мы, нечисть, практически ничего не можем, даже если это Добро уже подохло. Просто я обязан был тебя поддеть, я же демон все-таки, мне расслабляться нельзя, а то зарплату урежут.

Недовольно притихнув, я продолжил тащить ангельский труп. Рядом со мной шагала, как ни в чем не бывало, вампирша Ясмин. Холод Девятого круга Ада нисколько не тревожил ее: она с интересом осматривалась вокруг, будто в снежной пустыне было что рассматривать.

— Что ты здесь делаешь, кстати? — наконец я вспомнил, что уже давно собирался задать девушке с клыками этот вопрос.

— Думаю, не нанять ли мне тебя в качестве АДвоката, — широко улыбнулась Ясмин. Ее белые волосы практически сливались с воющей вокруг нас метелью. — Вдруг мне потребуется что-нибудь перетащить?

— То есть ты просто так увязываешься за кем попало, если происходит что-то необычное? Тебе настолько нечего делать? — проигнорировал ее нападки я.

— А чем прикажешь заняться? Блестеть на солнце, разбираясь в запутанных любовных отношениях? — закатила глаза Ясмин.

— Мы пришли, девочки, хватит щебетать над этим стейком из мяса, — грубо прервал нас Астарот. Демон обернулся и наградил вампиршу проницательным взглядом красных глаз, светившихся в темноте полярной ночи. — Я не знаю, что вы тут делаете, дорогуша, но, пожалуй, с учетом наличия на моих руках ангельского трупа времени разбираться или выгонять вас просто нет.

— На ваших руках?! — возмущенно уточнил я.

— А я с ним! — тут же нашлась Ясмин, аккуратно, стараясь не задеть тело мертвого ангела, чтобы не сгореть замертво, обнимая меня за шею. — Мы собираемся пожениться в сентябре: свадьба в розовых тонах, выкуп с участием тещи и семеро детей по плану.

— Еще раз так пошутишь, я тебе его руку на задницу положу, посмотрим, как тебе это понравится! — огрызнулся я, помахав перед лицом вампирши ладошкой мертвого ангела, которая приобретала фиолетовый оттенок.

— А что ты так возмущаешься? — удивился Астарот. — Мы в Аду, Шальков, тут не только семеро детей может быть, но и, например, семь тещ. Так что госпожа Ясмин предлагает тебе вполне щадящий вариант; соглашайся, бери, пока не поздно.

С того дня я пообещал себе никогда и ни на секунду не забывать, что, не смотря на свой особенный статус АДвоката, я всегда находился в Преисподней. Там не было и не могло быть ничего хорошего: все, что доступно вам в Аду, — это выбор между плохим и очень плохим сценарием, в котором предстоит сыграть главную роль.

Сквозь пелену ветра, смешанного со льдом, ближе к центру Девятого круга Подземного мира вырисовывался небольшой заснеженный холм. Я с трудом смог увидеть его и, скорее всего, прошел бы мимо, если бы его контур не светился в полутьме мягким сиянием, заметным издалека. Астарот направился прямо туда, резко зашагав в метель еще быстрее. Ясмин при такой погоде, казалось, вообще чувствовала себя как на курорте. И никто из них не мог помочь мне с моей тяжелой ношей, а ведь я своих замерзших рук и ног вовсе не чувствовал.

— Я больше не могу! — пожаловался я, стуча зубами. Каждый шаг вперед давался мне с трудом, глаза от порывов холодного ветра, смешанного с ледяной крошкой, приходилось закрывать, поэтому продвижение происходило почти наугад.

И тут Астарот исчез. В один момент его широкая спина, затянутая в плащ, еще мелькала передо мной, как вдруг тьма замкнулась за ним, и демона не стало. Через пару секунд исчез и силуэт Ясмин: я остался совершенно один. Вернее, со мной все еще был мой мертвый ангел, но подобная компания меня не грела, особенно в Девятом круге Ада.

— Эм… ребята? — в панике начал оглядываться я, но ландшафт вокруг меня уже слился в сплошную белую пелену.

Поудобнее перехватив тушу ангела, я сделал несколько шагов вперед, практически наугад. Через пять метров земля под моими ногами внезапно закончилась. Со сдавленным криком я потерял равновесие и рухнул вниз, посчитав, что мне конец. Мой разум предложил мне смириться с тем фактом, что я на вечность останусь в одиночестве посреди ледяной ямы в центре Девятого круга Преисподней, еще до того как я ударился коленями о гладкий пол.

— А, вот и он, — раздраженно прорычал Астарот. — Справа от тебя были ступеньки.

Оглядываясь и протирая глаза, я обвел взглядом то, что, мне казалось, было ямой. На самом деле помещение хоть и не имело крыши, но было кем-то профессионально выточено прямо в ледяной почве. Над моей головой завывала вьюга, но внизу было тепло и тихо. На стены некто прибил горящие факелы в железных подставках. Больше в искусственной яме ничего не было.

— Здесь что-то типа морга, — пояснил герцог, щелчком пальцев делая пламя факелов сильнее и ярче. — Моего личного морга… Оставь тело здесь, Антон. Вы двое можете возвращаться к своим делам. Мне предстоит работа, — с этими словами демон ударил по одной из стен морга кулаком. Оттуда незамедлительно выехал огромный стол, такой же ледяной, как и все в этом месте.

— У меня нет дел, — напомнил я, вздыхая и перетаскивая труп ангела на образовавшееся место. — Я предпочел бы остаться здесь, чтобы помочь вам.

— А ну брысь отсюда, Шальков! — зарычал Астарот. — И ты, вампирша, тоже пошла вон. Вы оба не видели и не слышали ничего о том, что произошло сегодня, о мертвом ангеле и об этом месте. Я ясно выразился?

— Но шеф… — попытался привести хоть какой-то аргумент в свою защиту я, оправдывая статус АДвоката.

— Ты только что сказал «но» одному из герцогов Ада?! — заорал демон. — Пошел отсюда!

— Куда?! — обиделся я. Казался безумно несправедливым тот факт, что мне пришлось тащить мистически появившуюся в царстве Зла ангельскую тушу за демоном по пятам, а он даже не дает мне возможности узнать обстоятельства ее появления.

— У тебя квартира, мать твою, в пентхаусе на Чистых прудах в историческом центре Москвы!! И еще одна, такая же, в штате Флорида, в США!! — схватился за голову Астарот, смотря на меня как на идиота. — Я возвращаю тебе твое тело, грешник, — с этими словами он взмахнул рукой, и мои ноги подкосились под волной убийственного жара, захлестнувшей меня, несмотря на мороз. — Избавь Ад от своего присутствия, сделай одолжение.

— Я провожу его, — Ясмин, не успел я опомниться, схватила меня под локоть, поставив прямо на ноги. — Не злитесь, герцог.

Вместо ответа Астарот прикрыл глаза и еще один раз ударил ладонью по ледяной стене морга. Мир перед моими глазами завертелся, и нас выкинуло из Девятого круга Ада в Первый. В отличие от меня, вампирша приземлилась ровно на высоченные каблуки, даже не пошатнувшись. Ее железная хватка не позволила мне навернуться головой вперед, прямо в пыль, которой я за время, проведенное в Аду, наглотался уже немало.

— Это было грубо! — пробурчал я, высвобождая руку. Мне начинало надоедать чувство, будто я был простой марионеткой, которую все демонические силы отфутболивают из угла в угол, когда им вздумается.

— А что ты хотел? Это Ад… — снова завела свою песню Ясмин.

— Да, да, я в курсе, — мне захотелось закатить глаза. — Это Ад, тут плохо, и все издеваются над тобой, потому что так выражают свою любовь.

Ясмин хихикнула и развела руками. Посмотрев в ее зеленые глазищи, которыми она уставилась на меня, преисполненная извращенного оптимизма и, казалось, даже не слишком-то и издеваясь надо мной, я не смог долго дуться. В конце концов, это действительно Преисподняя, что от нее было ждать?

— Как думаешь, что случилось там? — спросила меня Ясмин, когда мы тихонько зашагали в известном ей одной направлении. — Ну… там, — она подняла подбородок, смотря вверх, под своды Подземного мира.

— На нас свалился ангел, — логически рассудил я. — Зачем он спустился сюда — неизвестно. Кто разодрал его на кусочки — тоже неизвестно. Здесь есть летающие демоны или другая нечисть с крыльями?

— Полно, — кивнула вампирша. — Я сама могла бы… ну… — с этими словами она развела руки в стороны так широко, что из ее подмышек «выпали» тонкие перепончатые крылья. — Мы, вампиры, тоже умеем летать.

— Ничего себе… — поежился я. Мне больше нравилось, когда она была в образе девушки, без этих анималистических способностей. — А ангелы к вам часто залетают?

— Просто так — вообще никогда, — покачала головой Ясмин. — Раньше их сбрасывали в Ад прямо с Небес, если они поддавались Злу, вернее, учению Люцифера о свободолюбии, которое Бог причислил к нему. Но теперь этого не происходит. Говорят, ангелы стали совсем отмороженные: боятся и шаг сделать без высочайшего дозволения. Вылететь из партии Рая — конец карьеры любого небесного бюрократа: отлучат от «кормушки», лишат дворцов в райских кущах, колесниц с мигалками…

— Нашего клиента тоже сбросили за неповиновение? — уточнил я.

— Это вряд ли, — отозвалась вампирша. — Если бы это было так, сейчас Сатана встречал бы нового союзника, а не мы собирали бы его по кусочкам. Бог, конечно, жестокий тип, но провинившимся ангелам перед отбытием в Ад кишки не выпускают.

За таким странным разговором мы сами не заметили, как дошли до края Первого круга Геенны Огненной. Там не было ничего, просто перед нами внезапно возникла сплошная, уходящая вверх стена из земли, глины и камней. Я никогда не был на границе Ада, впрочем, ничего примечательного в ней не было.

— Ясмин, я благодарен тебе за прогулку, — откашлялся я, не зная, как избавиться от вампирши. — Но теперь нам пора расстаться. Дело не в тебе, а во мне.

— Ты идиот? — хохотнула девушка, убирая длинные волосы за уши. — Нам приказано покинуть Ад, так почему бы и нет?

— Астарот, я уверен, погорячился, — мне необходимо было отбиться от ее компании во что бы то ни стало, слишком уж часто она крутилась возле меня в последнее время. — Да и идти мне некуда.

— О, Люцифер! Он не только юрист, так еще и глухой, — простонала Ясмин. — Тебе же герцог адским по кровавому указал, что тебя ждет пентхаус в центре Москвы. Разве ты не хочешь посмотреть на него?

Я открыл рот, намереваясь что-то ответить, но не нашел слов. Действительно, Астарот упоминал о каких-то домах в России и Америке, но мне в тот момент возвращали мое тело — не самая приятная процедура. Более того, демон наверняка просто пошутил. В наше время даже у самого Дьявола не хватило бы денег на квартиру в центре Москвы, максимум, ему одобрили бы ипотеку под 19 процентов, под залог Пятого круга Ада!

— Что смотришь? — откровенно веселилась, глядя на меня, Ясмин. — Вам, АДвокатам, положены за защиту сил Зла всяческие ЧЕРТОВСКИ крутые льготы и привилегии.

— Какие? — у меня начинала болеть голова. Жизнь в Преисподней так и требовала досконального изучения. Если бы я знал об этом раньше, то не вылезал бы из-за книг и учебников.

— Поднимемся на поверхность, и ты увидишь, — довольно улыбнулась вампирша. — Идем же, не будь таким занудой.

Как выяснилось позднее, на границе Ада, в стене, окружавшей его, было несколько десятков проходов по всему периметру. Покинуть Геенну можно было практически из любого круга Пекла, кроме Девятого, являвшегося полностью тупиковым. Некоторые проходы были оформлены шикарно, в форме коридоров с мраморными ступенями или даже современными лифтами. Самый шикарный ход был, как говорили, из замка самого Дьявола: он вел, по слухам, то ли в спальню певицы Леди Гаги, то ли в раздевалку футбольного клуба «Терек». Другие туннели на землю были всего лишь узкими подкопами под стену. Большинство из них было длиной не более шести метров и выходило в складские помещения сети быстрого питания «Макдональдс» в разных точках мира. Проход, который использовали мы с Ясмин, был как раз из таких.

— Большая картошка, три чизбургера, сырный соус с собой, игрушка в форме Князя Тьмы — в подарок! — раздался над нашими головами женский тенор, так и пышущий энтузиазмом.

— Что вы сказали? — послышался тонкий голосок, принадлежавший подростку.

— Я сказала, что в качестве бесплатного сувенира клиенты нашего ресторана получают игрушку, героя диснеевского мультфильма «Вяз и мы». Добрая детская мультяшка, а вы что подумали? — последовал ответ.

— Нет, ничего. Давайте две игрушки, — захихикал подросток.

Ясмин приложила палец с острым ноготком к губам, призывая меня к тишине. Я молча проследовал за ней из подвала, выбираясь на свет через кухню в «Макдональдс». Мимо нас сновали десятки людей, никому и дела не было до двух незнакомцев в «технической зоне» ресторана. Кто-то задел меня плечом, но даже не обратил на это никакого внимания.

— Нас разве не выгонят отсюда? — прошептал я.

— Шутишь что ли? — фыркнула вампирша. — Вот, смотри.

В следующую секунду девушка переменилась в лице: глаза вспыхнули, нос заострился, а клыки выдвинулись изо рта, как бритвы. Меня накрыла паника: вдруг вампирша решила поубивать всех, а потом бросить меня на кухне забегаловки, полной трупов? Я четко представил себе, как администрация заведения вызывает полицию, которая забирает меня в «обезьянник» до выяснения личности. Какие же у них были бы лица в момент, когда выяснилось бы, что я уже много недель как мертв?

Мои страхи были напрасными, и Ясмин не бросила меня. Вместо этого она, не глядя, перехватила за горло какого-то паренька в кепке с логотипом «Макдональдс» и, одним резким движением притянув его к себе, вцепилась ему в шею. Тот даже пискнуть не успел, беспомощно задергавшись, пока вампирша делала его на 2 литра крови легче. Я в ужасе закрыл лицо руками, уже думая, что лучше бы вампирша от меня сбежала: проблем было бы меньше.

— Ты какого лешего делаешь? — вырвалось у меня.

— Ой, да успокойся, — причмокивая, Ясмин отбросила безжизненное тело работника общепита куда-то под плиту. — Тут такая текучка, гляди, никто даже внимания на нас не обратил! — она обвела рукой пространство вокруг нас. — Работником больше, работником меньше. Когда к ним с проверкой начальство из Америки приезжает, тут вещи и похуже творятся.

И тут я понял, что окружающим нас людям совершенно наплевать на то, что происходит вокруг них. Какой-то студентик меланхолично оттирал с раковины следы крови, брызнувшие под клыками Ясмин из горла его коллеги. Мимо ходили сонные, словно мухи или зомби, работники «Макдональдса», трудящиеся во вторую смену.

— Всем пофиг, — подвела итог Ясмин, вытирая губы рукавом темной кофты, на котором не было видно красных следов. — Отсюда однажды выполз сам демон Аллотриофагия, тот, что изрыгает рвоту и чужеродные предметы на головы грешников в Аду. Так местное руководство как увидело, что его тошнит, не поняв даже, что он монстр, выплатило ему компенсацию, лишь бы он в суд к ним иск на качество их гамбургеров не подал.

Как мне удалось узнать позднее, Ад вообще прекрасно сосуществовал на Земле, пользуясь всеми ее благами, разработанными в любом случае на деньги Зла. Просто так вышло, что «Макдональдсы», расположившиеся по всему миру, были самыми популярными для использования нечистью заведениями.

Без особых препятствий мы с Ясмин покинули кухню общепита, оставшись незамеченными. Оказавшись на улице, я понял, что выход из Преисподней вел в самое сердце Москвы — на площадь Революции. Вечерело, солнце уже давно скрылось из виду, но справа от нас высились светящиеся башни Кремля. В столице наступала осень. Мне показалось, что я не был здесь уже тысячу лет.

— Пройдемся, Шальков, транспорт припаркован за Александровским садом, — вампирша взяла меня под руку, словно мы знали друг друга тысячу лет. — Не правда ли, прекрасный вечер?

— Днем Красная площадь мне нравится больше, — ответил я, когда мы направились мимо красных кирпичных стен в сторону Вечного огня. — При свете солнца как-то сразу становится понятно, что это всего лишь пространство в центре города, а не какое-то скопление мирового могущества, каким она кажется в полутьме. Что-то есть прекрасное и настоящее в облупленной брусчатке, блеклой разметке, используемой войсками в день Победы…

— Я не видела это место днем, — скривилась Ясмин. — Один раз, впрочем, мне захотелось это сделать. В 2007 году газеты тогда очень красочно написали про некий акт самосожжения.

— Дура, — прокомментировал я.

— Просто люблю архитектуру, — пожала плечами вампирша. — Вот если бы действующая российская власть узнала о том, что я сожгла себя из любви к московскому Кремлю, меня бы к награде приставили сразу же, квартиру выдали, в партию власти приняли бы…

Незаметно Александровский сад остался позади, и мы с девушкой вышли к Боровицким воротам. Заезд перед ними некоторое время пустовал, но Ясмин никуда не торопилась, спокойно переминаясь с ноги на ногу и раскачиваясь на каблуках. В какой-то момент вампирша начала напевать какую-то веселую песенку на английском, что-то типа «God bless you, merry Dracula…»[8], и заплетать в косу длинные волосы, как вдруг из ворот выехал в окружении трех черных «мерседесов» спортивный синий Lamborghini Egoista 2013 года выпуска. При виде машины, у меня отвисла челюсть.

— Комплимент от Ада, — довольная произведенным эффектом, Ясмин улыбнулась во все шесть клыков. — Пользуйся.

— Ты шутишь? — не поверил я. — С какой это радости?

— С радости защищать всю мерзопакость этого мира по первому зову, в любое время дня и ночи, на веки вечные, — вампирша просто сияла, не отражаясь в блестящей, отполированной поверхности «Эгоиста». — Круто же?

— Круто… — простонал я.

Автомобиль мягко затормозил перед нами. У него не было дверей, только верхнее лобовое стекло вместе с прозрачной крышей бесшумно отъехали вверх. В салоне, рассчитанном на одного человека, сидел человек, кажется, слишком тучный для того, чтобы комфортно чувствовать себя в такой спортивной машине. Он был при галстуке и в пиджаке, с не обремененным интеллектом лицом. Как-то сразу стало понятно, что он — депутат Государственной думы.

— На выход, — скомандовала ему Ясмин, щелкая зубами.

— Господа темные силы… — практически взмолился мужик, пытаясь от волнения ослабить галстук. — Ну может, договоримся? Сколько?

— Не продается, — рявкнула вампирша. — Вылазь!

— Очень хочется подобный… м-м-м… экземпляр. Как влитой в нем сижу, — не сдавался депутат.

— Это заметно, — скривилась девушка, очевидно, теряя терпение. — Автогеном, что ли, тебя вырезать, толстяк? Был же уговор, два круга по территории Кремля, не больше. Видишь, какой человек тебя ждет??

Я смутился, отворачивая лицо и притворяясь, что любуюсь красотами Боровицких ворот. Депутата этого я совершенно точно видел неоднократно в новостях, в его присутствии мне и после смерти было страшно.

— Клянусь Дьяволом, если ты сейчас же не освободишь автомобиль, этот великолепный профессионал своего дела, когда я наконец приду по твою душу, и пальцем не пошевелит, чтобы облегчить в Преисподней твою участь! — заорала Ясмин. Депутат в ужасе захрипел, но из «Эгоиста» все-таки выполз, практически выкатившись кубарем из одноместного салона. — Антон Олегович, «ламборджини» в вашем распоряжении.

— А можно я воздержусь? — промямлил я.

— Нет! — рявкнула Ясмин, заталкивая меня в салон и одновременно пиная замешкавшегося депутата носком туфли. — Едем к тебе, на Чистые пруды. У меня тут адрес записан…

До своей смерти мне приходилось водить машину, но ни один из этих «фордов», «опелей» и «фольксвагенов» не ДОМОГАЛСЯ меня так, как этот «Эгоист». Его водительское кресло приняло меня в свои кожаные объятия, подстраиваясь под анатомическое строение моего тела. С учетом промозглой осенней погоды в Москве в салоне тут же включился подогрев, распространяя тепло в такие мои места, которые в нем нуждались больше всего. Приятно заурчал в моих ушах мотор, в остальном машина была бесшумной.

— Ну ничего себе… — пробормотал я, понимая, что отказаться хотя бы от одной поездки у меня не получится.

— Ад хороший! В Аду тебя любят и ценят! — пропела Ясмин. — Так, подвинься… — с этими словами девушка, закинув через плечо толстую косу, забралась прямо ко мне на колени, оказавшись лицом напротив моего носа и зажав мои колени между бедер. — «Эгоист» рассчитан только на одного лишь водителя. Но не оставаться же мне из-за этого здесь? — вампирша поерзала на мне, устраиваясь поудобнее, так что я потерял уверенность в своей готовности вести машину. — Хмм, это у тебя там рычаг переключения скоростей, или ты так рад меня видеть?

Прозрачная крыша спортивного «ламборджини» закрылась над нашими головами, а на приборной панели высветился адрес: «Улица Машкова, дом 1». Навигатор с бегунком в форме круглого красного смайлика с рожками направлял меня сквозь московские улицы.

«Через 666 метров отверните лицо от Господа и поверните направо, — предлагал приятный женский голос. — На перекрестке — налево. Налево — это хорошо, даже если вы не женаты, — мурчали динамики. — На мосту сбейте пешехода и, при съезде, поверните направо…»

Улица Машкова оказалась тихим, аккуратным переулком в центре столицы. «Эгоист» подъехал туда около 11 часов вечера, после комфортабельной поездки, в процессе которой я, впрочем, раза четыре всерьез рисковал заляпать салон «ламборджини», словно подросток. У Ясмин была отвратительная привычка вертеться из стороны в сторону, словно она была заводная, на моих коленях. Из «Эгоиста» я выходил на ватных ногах, мысленно благодаря Дьявола сначала за машину, а потом и за то, что поездка закончилась.

Дом номер 1 был высоким и имел замысловатый архитектурный дизайн: балконы его «пузато» выступали вперед, а ниши с окнами, наоборот, западали внутрь, создавая неровную геометрическую форму. У основания здания кто-то возвел арки, отделяя подъезды толстыми перекрытиями, так что издали оно напоминало ствол дерева, чьи корни уходят куда-то в землю.

— Нам в пентхаус, — напомнила вампирша, пропуская меня вперед. Вооруженная охрана на входе в холл окинула нас взглядом, после чего по рации передала приказ об отгоне «Эгоиста» в некий подземный гараж. Я не удивился бы, если оттуда была возможность попасть прямо в Ад: у паркинга было то ли пять, то ли шесть уровней. — Не забудь пригласить меня войти.

— Вот только не надо говорить, что ты страдаешь всеми классическими проблемами средневекового вампира! — засмеялся я, когда мы вышли из лифта на последнем этаже элитного дома.

— Кроме осиновых колов, — покраснела Ясмин. — Это иногда даже приятно…

— Спокойной ночи!!! — я выхватил из ее рук электронный ключ от двери в квартиру, поспешив ретироваться.

— Ой, да ладно! А еще говорят, что никакого адвоката после участия в судебном заседании на судебном участке у мирового судьи где-нибудь в Черемушках уже никаким колом в задницу не испугаешь!! — прокричала мне вслед вампирша.

Оказавшись по ту сторону порога, отделявшего меня от Ясмин, я почувствовал себя в относительной безопасности. Вампирша топталась на месте, не в силах зайти в квартиру без приглашения. Вздох облегчения вырвался из моей груди.

— Спасибо за то, что показала мне мою квартиру. И машину. И вообще за твою неоценимую помощь в адаптации к жизни в Аду, — учтиво поблагодарил девушку я.

— Может, пригласишь меня зайти, раз я такая хорошая? — недовольно спросила она.

— Извини, не могу, — развел руками я. — Вход только для клиентов.

— Сволочь, — Ясмин скрестила руки на груди и показала клыки.

— Нет, просто АДвокат, — пожал плечами я и захлопнул дверь перед ее носом.

Кодекс Ада — большая старая книга, которой можно в одночасье пришибить младенца или семейство полевых мышей. На моем столе Кодекс занимал большую часть места, все остальное пространство было завалено обращениями: старинными пергаментами с затейливыми письменами, кусками газеты, между строчек которых было выцарапано послание, современными конвертами формата А4, внутри которых содержались надушенные листы с отпечатанным на принтере текстом.

Я был завален работой так, что Преисподняя стала напоминать земную юридическую консультацию.

Бесплатную.

Рядом с домом для престарелых.

С табличкой «Бабушки, которым нечем заняться, — добро пожаловать!».

Казалось, каждая тварь, обитавшая на Земле или под ней, вознамерилась потребовать от меня защиты ее прав на существование в грехе. До смерти парочка бизнесменов в Москве хотела от меня того же самого, но они тогда хотя бы платили деньги!

Никто из обитателей Ада не должен был знать мой «земной» адрес, но я совершил фатальную ошибку: неучтиво обошелся с одной вздорной вампиршей. Я даже не сомневался в том, что «утечка» информации о моем месте нахождения — это дело рук обиженной Ясмин. Если бы я мог, то поклялся бы Девятым кругом Пекла, что никогда и ни за что не стану ее защищать, даже если адресок, по которому находится ее гроб, узнает сам Абрахам Ван Хельсинг, но по Кодексу Ада я не имел права отказывать в помощи ни одному представителю Темных сил. Помогать тем, кого ты ненавидишь, — это неотъемлемая часть профессии АДвоката.

За огромным количеством дел, для разрешения которых, впрочем, мне не требовалось участвовать в разбирательствах с судьей Радамантом, я почти не посещал Подземный мир. От Астарота не было никаких вестей, я не видел его с того дня, когда мне было приказано оставить демона одного в мерзлой яме, с останками распотрошенного неизвестной силой ангела. Иногда мои мысли возвращались к трупу посланника Рая, оказавшемуся на центральной улице Преисподней, но размышлять о такой ерунде у меня не было возможности. Все время занимали мои «клиенты», толпами являвшиеся в квартиру за помощью.

Я никогда не думал, что в Аду может быть свет в конце туннеля, и уж тем более мне не приходило в голову, что этот свет ведет не куда-нибудь, а к резиденции самого Князя Тьмы. Вот удивились бы верующие и ученые, расследующие этот старый, всем известный феномен, узнав, что дело обстоит именно так.

Поняв, куда они попали, шайтаны в ужасе заверещали и упали на колени, попытавшись зарыться глубже в землю, но мы находились в центре Преисподней, куда уж глубже? Причиной паники чертей был не только священный ужас: шайтаны когда-то строили Люциферу дворец, который развалился через полтора года. Теперь никто из «строителей» не спешил предстать пред очами Сатаны, справедливо догадываясь, что их в стены нового дворца просто замуруют или, что еще хуже, депортируют из Ада в Азербайджан.

— Вы знали о существовании этого прохода, шеф? — спросил я, когда мы выбрались из туннеля наружу.

— Понятия не имел, — честно признался Астарот, оглядываясь вокруг. — А вот похититель Радаманта не только знал о нем, но и воспользовался лазом. Это означает, что есть в Преисподней некто более осведомленный об устройстве Ада, чем я сам, и это плохо.

Перед моими глазами открылся прекрасный, хоть и преисполненный трагизма вид. Земли, отпущенные под сатанинский дворец, можно было назвать плодородными: их покрывали подземные мхи, по ночам светившиеся в темноте. По периметру дворцовых земель были высажены деревья с узловатыми ветками, без листьев, чьи стволы и сучья обвивали сотни змей — символов Люцифера. Ни одна из них не шипела, бесшумно обвиваясь вокруг веток, дабы не нарушить покой хозяина дворца. По сравнению с хаосом, творившимся во всех землях Ада, это место казалось умиротворенным и немного печальным. Замок, возвышавшийся над ним, был выполнен из серого камня, в монолите которого были высечены цепи, чтобы напомнить о том, что Дьявол низвергнут в Геенну отбывать наказание, как пленник. Дворец имел 13 башен разной высоты, выполненных в разных архитектурных стилях. Внутрь каждой башни вели длинные каменные лестницы, несмотря на наличие в здании главных ворот, украшенных головами ангелов с выражением страдания на мраморных лицах.

— Этот район считается священным, — понизил голос Астарот. — Только высшие силы бывают тут, всякая шушера не отваживается подходить даже близко к стенам.

— Возможно ли, что Радаманта увел к себе Люцифер? — спросил я, не без трепета произнося имя Князя Тьмы.

— Невозможно, — покачал головой демон. — Дьявол, чтоб у него перепонки на крыльях были мягкими и упругими, знает, что Адскому судье нельзя покидать Бэздн. Каждое не осужденное немедленно порождение Зла ставит под угрозу существование всего Ада.

— Неужели Бог может уничтожить Преисподнюю из-за одного-единственного домового или вурдалака, которого вовремя не отдали под суд? — усомнился я.

— Бог все может, — резко перебил меня герцог. — Лучше его даже не провоцировать. Радаманта необходимо найти, и как можно быстрее.

Шайтаны разбежались по периметру земель, принадлежащих к садам Люцифера, переговариваясь между собой на незнакомом языке громким шепотом. У меня заболела голова, и я решил из принципа пойти в противоположную от толпы сторону, углубившись в рощицу с деревьями, обвитыми змеями. Пресмыкающиеся провожали меня взглядом глаз-бусинок, скользя тонкими телами по ветвям.

Пройдя в рощу, я внезапно заметил его. Радамант походил на сломанную куклу, брошенную на землю. Его длинные руки были раскинуты, а локти неестественно изогнулись. Тощее лицо было повернуто набок, на него падала серая тень, делая его еще отвратительнее. Тело Адского судьи было покрыто желеобразной слизью и брызгами синей субстанции, которая, как я догадался, была его кровью. Горло было вырвано, так что от шеи почти ничего не осталось. В груди зияла большая дыра: кажется, в ней не было сердца, если оно вообще имелось у Радаманта когда-то.

— Астарот!!!! — заорал я со всей дури так, что змеи на деревьях зашипели от негодования. Я не был уверен, что в священной роще у замка Люцифера можно было повышать голос, но крик вырвался бесконтрольно. — Сюда, шеф, я нашел его!!

Герцог Ада материализовался рядом со мной, сверкая красными глазами. При виде мертвого тела судьи его зрачки расширились, от рогов пошел то ли дым, то ли пар. Вслед за Астаротом в рощу набежали черти, в ужасе крестясь перевернутым крестным знамением. Никто из них не рискнул приблизиться к Радаманту, не зная, что им делать. Еще бы, труп ведь метлой никуда не заметешь.

— Кто посмел? — прошептал Астарот, опускаясь на колени возле мертвого судьи. В его голосе мне послышался плохо скрытый ужас. — Как же мы теперь?

Пока демон осматривал тело, я обошел место происшествия вокруг. Жухлая трава в роще была помята местами, но следов борьбы мне заметить не удалось. Судья Радамант не сопротивлялся, когда кто-то привел его сюда и вырвал ему сердце, практически прямо под носом у самого Люцифера, возле его дворца.

Вокруг не было ничего, кроме деревьев, которые обвивали змеи. Они свисали с веток, наблюдая за каждым нашим движением. Некоторые из них были крошечными, а некоторые поражали своими размерами. Недалеко от места преступления лениво извивался кольцами двухметровый желтый питон, медленно переползая со ствола массивного дуба на что-то зеленое и склизкое, скрывавшееся в тени дерева. Нечто пошевелилось, схватило питона за голову и рвануло на себя; послышался звук разрываемой плоти, и тушка обезглавленного гигантского питона упала на землю. Я видел происходящее, не в силах пошевелиться от ужаса. За стволом дуба, обвив его своим массивным хвостом, слепой и заляпанный какой-то синей субстанцией, поразительно схожей с кровью судьи Радаманта, сидел демон-серпент Ахерон. Мой старый знакомый не замечал меня, а я его видел прекрасно, и мне стало жутко. Серпент пожирал голову своего собственного сородича, желтого питона.

— Ахерон? — сам не понимая зачем, позвал его я. Демон прекратил жевать и, слепо повернувшись в мою сторону, слез с дерева, скользя всем телом. Серпент снова возвышался надо мной, гигантский и мощный; он мог бы расплющить меня одним ударом своего скользкого хвоста.

— Не моя ли это АДвокатская душонка? — радостно взревел демон, ощупывая меня своим длинными змеиным языком. — Точно он, Шальков! Ты меня застукал!

— За чем? — тупо переспросил я.

— За кражей барских змей, конечно же, — потупился Ахерон. — Очень уж они тут сочные. Преступление это, конечно, — воровать любимиц самого нашего Темного Властелина, но ты же меня, если что, отмажешь в суде? — монстр похлопал меня по плечу так, что мои колени подкосились. — Скажешь судье Радаманту что-нибудь животрепещущее, он меня и отпустит, — с этими словами Ахерон вполне беззаботно рассмеялся.

— Ты в чем весь измазался? — продолжал задавать глупые вопросы я, не веря, что вижу серпента здесь. — Синий весь…

— Я? Да ладно? — удивился Ахерон. — Я же слепой, Антон, ты забыл? Видимо, и не заметил вовсе, как вляпался в какую-то ерунду. Что на мне?

На чешуе Ахерона определенно была кровь убитого судьи Радаманта, перед которым я уже никогда не смог бы никого «отмазать». Мне стоило сказать ему об этом, но я просто стоял и смотрел на демона, не в силах пошевелиться.

— Чего молчишь, Шальков? — спросил меня Ахерон. — Злишься, знаю. Не следовало мне воровать, особенно тут. Не выдержал, понимаешь? Сорвался… Ты же не выдашь меня? — его голос звучал виновато, чудище даже сложило вместе когтистые пальцы, нервно перебирая ими. Ахерон действительно был расстроен. — Не молчи! Ты мне АДвокат или сосиска?

Из состояния ступора меня вывели шайтаны, толпой прибежавшие к дубу, под которым мы с Ахероном стояли. Голося во всю глотку, они начали скакать вокруг демона, пытаясь схватить его за мускулистые руки. Ахерон удивленно повел языком, задел им мохнатые шкуры чертей, понял, что за твари перед ним, и начал отплевываться и отбиваться.

— Эй, вы чего? Уроды вонючие! — заревел демон. — Шальков, помоги!

— Насяльника! Нашли! Нашли убису, а! — лопотали шайтаны, тыкая в змея пальцами. — Эта он! В крави-та весь пиримасаный, вай! Темная властелина, премия давай, да? Или хатя бы семент давай, да? Даска давай, штукатурка давай!

— Стоп, народ, — очнулся я, поднимая руки. — Может, вы не того схватили!

Я обернулся, ожидая поддержки от герцога Астарота, к которому обращались черти, полностью игнорируя мое присутствие. Демон действительно стоял недалеко от нас, мрачно скрестив руки на груди. Лицо его было ожесточенным.

— Астарот, надо бы разобраться, — попытался позвать его я, но герцог поднял руку, прерывая мою сбивчивую речь.

— Демон Ахерон? — спросил Астарот тихо, но его голос разнесся над всей рощей.

— Я! — отбиваясь от шайтанов и пытаясь отступать, ответил серпент. — Начальник Астарот, что случилось-то?

— Именем Темного Князя и всего Зла в его венценосном лице отвечай мне, демон с горящими глазами, ибо под этим именем тебя знает Ад: ты убил судью всея Преисподней по имени Радамант? — Астарот сделал несколько шагов вперед.

— Кого? Чего?! Я??? — опешил демон. — Начальник, никого я не убивал! Нет, ну убивал, конечно. Казань убивал… Астрахань убивал… Ревель убивал… Радаманта не убивал! Он же неубиваемый, начальник, разве нет?

— Я тебе не начальник! — заорал мой шеф. — Перед тобой герцог Ада Астарот, хранитель покоя Преисподней, первый сподвижник нашего великого Люцифера, чтоб у него пятачок был розовый и мягкий!

— Босс, стоит ли так давить? — попытался перебить его я, переминаясь с ноги на ногу.

— Молчать, Шальков! — щелкнул зубами Астарот, а потом вновь обернулся к Ахерону. — Тебя застали на месте убийства Адского судьи Радаманта, ты покрыт его кровью!

— Чем покрыт? — продолжал переспрашивать змей. У него не было глаз, но даже и без них вид его звериной рожи был растерянный. — Никого я не убивал! Требую АДвоката!

— У тебя есть такое право, — с досадой в голосе ответил Астарот. — Эй, черти, схватить эту змеюку, заковать и запереть в клетку!

Язык Ахерона, единственный его орган, помогавший демону видеть, потянулся в мою сторону, и я понял, чего змей ожидает от меня. Мне совершенно не хотелось быть защитником серпента, тем более что я сам же и застал его на месте преступления, поэтому я начал пятиться, надеясь, что Ахерона уведут из рощи раньше, чем мое имя будет им названо. Вместо успешного бегства я влетел в Астарота, который жестко оттолкнул меня, раздраженно ругаясь на арамейском языке.

— Шальков! — заревел Ахерон, когда не смог достать меня языком. — Выручай, АДвокат! Я невиновен!!

— Отказаться можно? — залепетал я, оборачиваясь к Астароту и заламывая руки.

— Нет, — жестко отозвался герцог. — АДвокат, один раз обеспечивший защиту какому-нибудь уроду, становится его защитником навечно. Бог возьми, Антон, прочти уже, наконец, Кодекс Ада!!

Тяжело вздохнув, я наблюдал, как покидают рощу близ дворца Люцифера шайтаны, скрутившие Ахерона. Серпента пришлось сковать пятью цепями, и даже после этого он, казалось, мог легко сбежать. Трое чертей на вилах с длинными ручками несли сзади него крохотную бумажную иконку с изображением Николая Чудотворца за три рубля, отрезая Ахерону путь к бегству. Еще с десяток шайтанов повисли на монстре, толкая его вперед. Некоторые из чертей бормотали извинения, так как каждый из них знал, что если Ахерон когда-нибудь освободится, то припомнит им это пленение через пятнадцать разных способов отрывания конечностей.

— Когда Ахерона будут судить, шеф? — спросил я, не придумав более умного или важного вопроса.

— Понятия не имею, — покачал головой Астарот. — Если бы Радамант был жив, я дал бы тебе ответ незамедлительно, но он, его Божью бабушку, мертв.

— Может, есть другой судья? — предположил я, зная наперед, что кроме Радаманта в Аду никого нет и никогда не было.

— Да есть, — мрачно ответил демон, наградив меня пронизывающим, внезапно тяжелым взглядом, от которого захотелось сгорбиться. — Господь Бог, слышал о таком?

Что-то подсказывало мне, что ни Астароту, ни кому-либо еще в Аду, включая меня самого, явление такого судьи не показалось бы благом. По сравнению с ним жуткий и бессердечный Радамант мог показаться всем нам лаковым ягненком. Появления Бога в Подземном мире боялись все, а теперь, когда судить преступные силы Зла было некому, опасность нависла над всей Геенной Огненной.

— Мне необходимо уйти, — встряхнулся Астарот, щелкая пальцами перед моим носом. — О происшествии с Радамантом должен узнать Люцифер, чтоб он был настолько умным, чтобы придумать, как нам выкарабкаться из этого дерьма… — с горечью добавил он. — Черти? О смерти Адского судьи никому и ничего не говорить, понятно? В Рай отправлю, Сатаной клянусь, если хоть кто-то прознает про убийство… — с этими словами Астарот обернулся ко мне. — Через полтора часа жду тебя в своем кабинете, возможно, тебе придется продолжить расследование взрывов в Москве без меня.

Астарот не принял меня в его кабинете через полтора часа после того, как мы расстались в роще у дворца Сатаны. Я не смог увидеться с ним ни через день, ни через три после того, как мы обнаружили тело убитого судьи Радаманта. Решив для себя, что вопрос, возможно, уже был разрешен, я вернулся к своей работе, за которую мне полагался самый главный гонорар — возможность избежать вечности в мучениях на адской сковороде. Моему рвению мешала лишь одна маленькая, но важная деталь: судить силы Зла в Аду было более некому. Нечисть, привыкшая за многие века к неотвратимости хоть какого-нибудь наказания, не знала, куда себя девать.

— Астарот находится в РейхстАДе, — деловито проинформировала меня Ясмин с видом эксперта по принципам функционирования Подземного мира.

— Откуда ты все знаешь? — спросил я вампиршу, пытаясь рассмотреть ее самодовольное лицо под кипой светлых волос.

— Приходится, — призналась Ясмин. — Нам, вампирам, живется тяжело. Мы принадлежим к одному из низших сословий Темных сил. От нас даже не ожидают, что мы будем спускаться в Ад; что уж говорить о том, чтобы знать все, чем он живет?

— Вообще-то все сословия, кроме демонов, в Аду являются низшими, — заметил я.

— Верно, — кивнула мне девушка. — Даже АДвокаты считаются более важными и значимыми, чем упыри вроде меня. И вот, оцени: крутая персона просит помощи у какой-то вампирши! Больше ведь тебе никто не помог.

— Неубиваемая вампирская логика, извини, конечно, за каламбур, — поразился я.

— Я давно поняла, что знание — это сила, — протянула Ясмин, довольно улыбаясь и показывая мне четыре острых клыка у нее во рту. — В отличие от своих сородичей я много времени провожу в Геенне, что-то слышу, что-то знаю, где-то что-то вижу… Считай меня полевым журналистом: вездесущая, назойливая, как комар, и нос у меня такой же длинный.

— Может, и того, кто убил судью Радаманта, ты тоже видела? — немного напряженно спросил я, на секунду действительно допуская такую мысль.

— Нет, — мрачно покачала головой Ясмин. — И поэтому я здесь. Вы с Астаротом найдете настоящего убийцу, а я буду первой, кто узнает его имя.

— Зачем тебе это надо? — рискнул спросить я, наклонив голову.

— Ты не поверишь, но за сведения из Ада неплохо платят, — потерла руки вампирша. — Причем раскошелиться и услышать последние сплетни готовы не только силы Зла, которым в Преисподней появляться неприлично, но и самые обычные люди! — Поймав мой удивленный взгляд, Ясмин пожала плечами.

— Каким, Дьявол ты ж мой, образом смертным могут пригодиться сплетни из Ада?! — не понял я, окончательно растерявшись. Мне казалось, что вампирша издевается надо мной в свойственной лишь ей одной манере.

— Для желтой прессы, — хмыкнула Ясмин. — Откуда, ты думаешь, берутся эти истории о том, что Гитлер заключил в 1932 году контракт с Сатаной[16], или о месте очередного гнездования чупакабры? Газетчики обожают писать статьи на подобные темы, тиражи разлетаются, как горячие пирожки. А мне что, сложно, что ли подойти на досуге к Гитлеру в Квартале Страданий и уточнить у него пару спорных моментов из его биографии?

— То есть про контракт Адольфа с Дьяволом — это правда?! — переспросил я.

— Конечно правда! — со всей серьезностью подтвердила Ясмин. — Адольф, правда, пытался смухлевать и откупиться от нашего Темного Князя, взамен своей души предлагал 6 000 000 других. Люцифер, чтоб ему легко было перемножать в уме пятизначные числа, сначала хотел согласиться: Гитлер был отличным малым, да и бартер выгодный. А потом, когда в 1943 году пришло время обмена, Дьявол смотрит, а души-то еврейские! Адольф, наглая морда, некачественный товар подсунуть хотел. Повелитель ему этого, само собой, не простил.

Вампирша Ясмин нашла оригинальный способ заработка, в рассказах о котором мы с ней незаметно преодолели большую часть нашего пути. Дорога лежала в Восьмой круг Ада, где прямо в десяти рвах, описанных еще Данте, соединяя их друг с другом, расположилось здание РейхстАДа из коричневого камня с золотыми вставками. Во рвах находились грешники, которые обманули чужое доверие, а это значит, что Восьмой круг был забит политиками. Основное здание парламента Преисподней стояло в пятом рве, там, куда помещали взяточников и мздоимцев. Черная смола, в которой варились души, подступала к самым подоконникам РейхстАДа, оконные проемы которых были выполнены в форме заостренных треугольников. Некоторые грешники выныривали из обжигающей массы, пытаясь зацепиться за выступы. Некоторым это удавалось, и они повисали на них, пытаясь заглянуть внутрь зала парламента, чтобы предаться ностальгии.

РейхстАД — самое невероятное явление Подземного мира. После свержения демонов из Рая Люцифер лично раздал своим приближенным титулы, а также учредил парламент, и все это несмотря на свою полную и безоговорочную власть. РейхстАД всегда принимал все предложения Дьявола единогласным голосованием, а также занимался решением насущных вопросов управления силами Зла в мире людей и в Аду. В остальном, правда, обсуждения сводились к повышениям зарплат демонов — членов самого РейхстАДа, но распустить парламент никому и в голову не приходило. Туда, как мне стало известно от Ясмин, которая была еще и экспертом в политической жизни Зла, вошел и Астарот, которому теперь предстояло отчитаться перед другими высшими демонами о том, что делать в связи со смертью судьи Радаманта.

— В Преисподней царит демократия. В конце концов, именно либеральные идеи привели к восстанию против Бога, — заявила мне Ясмин. — РейхстАД является самым большим зданием в Подземном мире: его перекрытия и длинные галереи проложены над всеми десятью рвами Восьмого круга, прямо над головами воров, лицемеров, фальсификаторов и льстецов. Иногда демоны-парламентеры спускаются в эти рвы к грешникам, чтобы посоветоваться с ними по поводу важных законодательных вопросов. В конце концов, почему бы не прибегнуть к помощи тех, у кого в политике серьезный и успешный опыт?

— Как мы попадем внутрь? — спросил я, когда мы с вампиршей уперлись в закрытые двери, выполненные из чистого золота.

— Ты, насколько я помню, все еще находишься на службе Зла в качестве помощника герцога Астарота, — напомнила Ясмин. — А я… придумаю что-нибудь. Скажу, что пришла предложить новый законопроект. Ввести, например, уголовную ответственность за преднамеренное истребление грибов с особой жестокостью. Хотя нет, стоп, это уже было…[17] В любом случае, тут обожают такие вещи. Особенно удачные законопроекты по электронной почте сразу же направляются в законодательные собрания некоторых стран.

— Пожалуйста, давай закончим с этим быстрее. Мне предстоит трудный разговор с шефом, а потом Бог его знает сколько работы по делу Ахерона. Мне неуютно здесь, — пробормотал я, поправляя галстук. Ясмин понимающе кивнула, стряхнула пепел с моего костюма и, удовлетворенно покивав, постучала в золотые двери РейхстАДа.

Мрачные тени, вооруженные пиками, измазанными в смоле, встретили нас в пустом холле, украшенном гербовыми символами всех высших демонов — членов парламента. Краем глаза я заметил на стене бурое полотно с пентаграммой, увенчанной бараньими рогами: знак принадлежал Астароту. Охрана пропустила нас беспрепятственно, попросив лишь торжественно поклясться, что, входя в РейхстАД, мы планируем вершить зло во имя Дьявола, прикрывая его легитимным использованием законодательной власти. Ясмин, кажется, не знала, что именно означает слово «легитимный», но с готовностью согласилась. Мне, в свою очередь, даже не пришлось приносить клятву: помощники демонов-парламентеров, по мнению теней-охранников, в принципе ни на что иное, кроме как на злобные свершения, не были способны.

По длинным переходам, возведенным надо рвами Восьмого круга Ада, мы шли бесконечно долго. Каменный пол под нашими ногами был теплым, из щелей в нем иногда начинала сочиться черная жижа. Передвигаясь по РейхстАДу, я подумал, что это здание — самое крепкое в Аду и что оно никогда не рухнет: кипящая смола, над которой возвели парламент, будет склеивать его веки вечные. Величие и красота пронизывали РейхстАД: здесь не было грешных душ, шайтанов, бегающих за ними с криками на непонятном языке. На территории парламента не было даже пепла, летающего в воздухе по всему Аду. Изредка пространство наполнялось стонами сотен душ, которых предавали мучениям под зданием, по горло в смоляных ямах, но это было не здесь, а словно в каком-то другом мире. РейхстАД оставался чистым, спокойным и покрытым золотом.

— Ворвемся в зал с криками «Шеф, все пропало, грехи отпускают, души улетают»? — спросила Ясмин, приплясывая от нетерпения. — Привлечем к себе внимание? Возьмем в заложники пару парламентариев и отпустим их лишь в обмен на освобождение Ахерона? Хотя нет, мы просто не прокормим этих депутатов, у нас нет столько черной икры и бухла…

— Будем вести себя тихо! — зашипел на нее я. В отличие от вампирши, мне еще с юридической школы привили уважение к местам государственного присутствия, где вершились судьбоносные дела. — Дождемся окончания заседания, после чего я подойду к Астароту. Я один! — тут же добавил я.

— Ну и ладно, — надулась Ясмин.

Приоткрыв массивные двери, украшенные ручками в форме змеиных голов, ровно настолько, чтобы через них пробивались звук и свет, мы с Ясмин прильнули к образовавшейся щели. Мне удалось разглядеть огромное помещение, утопавшее в полумраке, освещенном несколькими десятками масляных ламп на ножках в виде паучьих лап. Лампы стояли на отдельных столах, расставленных в форме амфитеатра, за которыми восседали демоны — члены РейхстАДа. Перед ними, облокотившись костяшками пальцев о стойку на тонкой ножке, при свете своей собственной лампы стоял, словно на экзамене, герцог Астарот. Вид у демона был такой, будто он не спал месяц, а за плечами стояла сама Смерть. Смятый плащ, с которым шеф не расставался, был небрежно брошен на пол. Там же валялись какие-то бумажки. Астароту, очевидно, не доставляло никакого удовольствия участие в заседании РейхстАДа в качестве докладчика, но он не мог себе позволить это показать.

— Тело Адского судьи перенесено с места преступления в Девятый круг Ада, на сохранение. Смерть наступила… справедливости ради, господа плохие, мы даже не знаем причину, — откашлялся Астарот, переминаясь с ноги на ногу. — У Радаманта отсутствует горло, очевидно, оно было вырвано одним мощным ударом. Грудная клетка раскурочена, сердце мы не нашли.

— Оно давно уже в Раю! — вскочил со своего места мерзкий демон, потрясающий складками жирной кожи. Ясмин тихо пояснила мне, что это глава фракции ЛДПР, «Лютые Демоны Против Рая», крикливый демон Аластор, глашатай Ада. — Нация архангелов издавна ворует сердца лучших наших специалистов, чтобы бросить их в топку огромного генератора, от которого питаются лазеры, создаваемые для того, чтобы уничтожить Ад! — Аластор замахал руками так, что его пузо заколыхалось. — Но мы их не боимся! Ты слышишь меня, Бог?! Завтра я щелкну пальцами, и наши ученые сделают так, чтобы твои хреновы Небеса завалило сахарной ватой, на которой вы там все сидите! А потом она превратится в бетон, потому что наши ученые жгут!

— Успокойтесь, Аластор… — хором взмолился весь РейхстАД. — Не поминайте Бога всуе.

— Мы обнесем Рай колючей проволокой и ограничим рождаемость ангелов! А то что это за буржуйская роскошь, для каждого человека по ангелу? На что мы тратим наши бюджеты?? — орал демон. — Лучше потратить деньги на развитие партии «Лютых Демонов», мы наведем порядок в этом Аду!

Наблюдая за тем, как глашатай с трудом опускается в свое кресло, я затаил дыхание. Астарот словно ощущал мое присутствие, несколько раз обернувшись в сторону дверей, за которыми мы с Ясмин скрывались. Вид у герцога был недовольный, а мне не хотелось начинать разговор с шефом, если он будет в плохом настроении. Впрочем, рассчитывать на иное было бы самонадеянно, ведь Астарот и так уже был зол на весь мир из-за необходимости отчитываться перед демоническим парламентом.

— Бедный, бедный Радамант! — вскричал, выскакивая из темноты, тощий демон с красной кожей. От возбуждения он размахивал серпом и молотом, которые держал в слишком тонких, сухих руках. — Давайте похороним его на Черной площади? Нет, давайте похороним его прямо дома у Дьявола! В спальне Сатаны! Нет, лучше в его ванной! Нельзя дать никому и никогда забыть о том, что судья Радамант существовал, поэтому мы будем совать его изображение везде, где попало! И детей надо обязательно называть в его честь! Немедленно переименую своего внука-бесенка, пусть будет Радужив! Радамант ужасен и жив!!

— Ой, да развались ты уже на много независимых демонят! — зашипели на него окружающие, пытаясь вырвать серп из его лап. Демон, казалось, покраснел еще больше, негодующе оглядывая всех присутствующих в РейхстАДе.

Ясмин едва слышно пояснила мне, что это Ваалберит, генеральный секретарь Преисподней. Он славился своей любовью являться к людям, построившим великие империи, и разрушать их ко всем ангелам, сводя людей с ума и застилая их глаза и умы красной пеленой. Ваалберит подсказал смертным способ разработки ядерного оружья, а так же призывал всех идти войной на Рай, чтобы после победы отобрать Небеса и поделить их между всеми демонами, включая шайтанов и чертей.

— Господа! — Астароту пришлось повысить голос, чтобы на него снова обратили внимание. Парламентарии вынужденно притихли, только Аластор продолжал раскачиваться в своем кресле, недовольно пыхтя. — У нас есть реально существующая проблема, и это Бог!

По РейхстАДу пронесся стон, демоны съежились и начали скрести когтями по полу и по поверхностям столов и стульев. Астарот обвел всех мрачным взглядом, выдерживая трагическую паузу.

— А что, собственно, Бог? — осторожно спросил Маммон, демон богатства, глава правящей в Аду партии «Разобщенная Преисподняя», которую Дьявол поддерживал во всех ее начинаниях, хоть и не являлся ее членом. — Может, просто запретим его законодательно?

— Вы еще откат ему предложите, — прошипел сквозь зубы Астарот.

— Отличная идея! — заголосили члены партии Маммона. — Откаты! Откаты, ура! Обожаем откаты!

— Молчать!! — заорал герцог так, что даже мы с вампиршей, стоявшие за пределами зала заседаний, вздрогнули. — Если кто-то из вас забыл, единственной причиной, по которой Преисподняя все еще существует, является обет, данный нашим Темным Властелином, чтоб он больше никогда никаких обещаний не давал, самому Богу о том, что силы Зла будут сами наказывать своих преступников, преступивших Кодекс Ада!! Это единственный способ сохранить вообще какое-либо Зло в этом мире, потому как, если судить нас будет добрый и милостивый Господь, мы все сначала будем четвертованы, потом сшиты по кусочкам, превращены в прах и переработаны в туалетную бумагу для ангелов!

— Как это четвертованы?! — завизжал кто-то из парламентариев. — Может, я лучше в Лондон уеду? Пожалуйста? Мои дети, исчадия Ада, уже и так там…

— Ложь и провокация! — не согласился Маммон. — Всем известно, что ангелам туалетная бумага ни к чему, они питаются бабочками и радугой.

— Запретить радугу! — бесновались члены РейхстАДа. — Пусть все ангелы умрут с голоду!

— Вашу ж чертову бабушку… — схватился за голову Астарот, пиная трибуну, за которой выступал. — Да соберитесь же вы наконец! Хоть раз в вечность сделайте для своего мира что-то полезное!

— Но что? — беспомощно вздохнули хором демоны.

— У нас в руках уже есть преступник, — как можно спокойнее пояснил Астарот. — Но в Подземном мире больше нет судьи, уполномоченного назначить наказание, а это значит, что в глазах Рая мы будем выглядеть так, будто никого судить даже не собираемся.

— Мы же члены правительства, — вновь засомневался Маммон. — Лучше всего у нас получается как раз делать вид, что мы что-то делаем. Давайте просто притворимся, что избрали нового судью.

— Или еще лучше! — поддержал соратника по партии «Разобщенная Преисподняя» демон — уничтожитель природы Аудуциус. Все проекты строительства федеральных трасс и шоссе, предусматривающие вырубку многовековых лесов, выходили с его одобрением. — Давайте выделим бюджет на поиск и назначение нового судьи, притворимся, что он найден, а деньги украдем?

— Гениально! — чуть не рассыпались в овациях члены РейхстАДа.

— Мне все умрем… — пробормотал Астарот.

Мне захотелось ворваться в зал заседаний и как-то поддержать герцога, выглядевшего в тот момент убитым и безнадежным. В его глазах читались невыразимая тоска и неприязнь к окружавшим его представителям сил Зла, которые не желали разделять его беспокойства по поводу судьбы Ада, поставленной под угрозу убийством судьи Радаманта. Мне пришлось сдержать свой порыв: вряд ли Астароту бы понравилось, если бы кто-то на публике бросился ему на шею, рассыпаясь в словах поддержки и сочувствия. Демон первый же мне в живот ногой дал бы за такие неуместные душевные порывы. Более того, нельзя в наше время сказать что-либо более банальное, чем «члены правящей партии — идиоты». Эта фраза никого уже не удивляет, да и зачем озвучивать очевидные вещи?

— Господа! — заговорил между тем Астарот. — Нужно срочно назначить нового Адского судью, и должность должна быть настоящей, реальной и официальной. Это только у мусульман можно разбавить вино молоком, чтобы оно сменило цвет, и Аллах не заметит пьянства. Бог же все видит и подмены не потерпит.

— Мне кажется, герцог, что вы как-то уж очень часто говорите о Боге, — прищурившись, протянул недовольным голосом Аластор. — Бог то, Бог се… Кто вам платит за эту пропаганду?

— Ох, я так больше не могу! — отшвырнул от себя бумаги Астарот.

— Может, лучше Дьявола будете пропагандировать? — не отставал глашатай Ада. — Все-таки свое, родное. У Преисподней свой особый путь…

— А вы знаете, что сказал Дьявол, которого я, кстати, уже поставил в известность о произошедшем, о тех, кто отнесется к возникшей проблеме несерьезно? — угрожающе произнес Астарот. — Хырхыры лалых хыр![18]

В РейхстАДе загалдели. Ни я, ни Ясмин не поняли, что именно сказал демон, но звучало это угрожающе и никому из демонов не понравилось. Внезапно мимо моего носа пролетело нечто серое, врезалось в дверь и начало биться о створку.

— Ничего себе, Сатана сказанул… — поежился Аластор, глядя на буйство за дверью.

— Сатана тут ни при чем, — покачал головой Астарот и, резко развернувшись, быстрыми шагами пошел к выходу из зала заседаний.

Мы с вампиршей едва успели отойти, когда демон рывком распахнул двери. Уставившись прямо на нас, Астарот неодобрительно закусил губу белыми зубами. Ясмин попыталась отойти и спрятаться за мою спину, а мне оставалось только глупо улыбаться.

— Вы какого Бога тут делаете? — рявкнул герцог. Ответить мне не удалось, так как РейхстАД заполнили сотни теней, бьющихся о стены. — Вот ведь ангельское невезение. За мной, Шальков, живо. Говорить будем позже.

Астарот ринулся вперед по коридору РейхстАДа, определенно намереваясь покинуть здание. Я последовал за ним, стараясь не отставать. Сзади семенила Ясмин, хотя ее никто с собой не звал. Мимо нас проносились тени-охранники. Несколько раз мы с шефом влетали в одну из них, но Астарот раздраженно отгонял ее, бесплотную, рукой и продолжал нестись вперед.

— Что происходит? — спросил я.

— Стражи вышли из себя, — ответил Астарот.

— Их что-то испугало? — не понял я.

— Стражи созданы для защиты парламента от РЕАЛЬНОЙ угрозы, — коротко отозвался шеф.

Мы с Ясмин переглянулись между собой. Все сводилось к тому, что снаружи, буквально за дверьми РейхстАДа притаилось нечто, способное представлять серьезную опасность для всего парламента. Впрочем, это нечто и не таилось вовсе, от него сходил с ума Подземный мир. Прямо на наших глазах со стены сорвался гобелен с гербом одного из высших демонов. Тяжелая ткань, покрытая пылью, свалилась прямо перед нами, но и это Астарота не остановило. Над нашими головами кружило бесконечное количество теней, закручиваясь в воронку под потолком. Я старался не поднимать туда глаз, чтобы не видеть страшных фигур и образов, в которые складывались бесплотные охранники в немом крике.

— Если в РейхстАД пожаловало нечто смертельно опасное, стоит ли нам туда выходить? — попытался образумить начальника я. — Может, тут есть черных вход?

— Белый вход, Антон, — поправила меня Ясмин. — В Аду он называется белым. И нет, мы не можем сбежать. Начинается что-то интересное!

— Ты же АДвокат, Шальков, — одернул меня Астарот. — В твои профессиональные обязанности входит первым лицезреть любую мерзость этого мира. Опоздаешь или замешкаешься и тебе уже никогда не узнать, что произошло на самом деле.

— Может, тогда и других АДвокатов позовем? — пробормотал я.

— Другие АДвокаты, в отличие от тебя, работают, а не играют в шпионов, — ехидно парировал герцог и внезапно перешел на шаг. До дверей из здания РейхстАДа оставалась всего пара шагов. — Что бы ни случилось, держитесь позади меня. Вампирша, впрочем, может смыться, ее способности и репутация ей это позволяют.

— А репутация юриста с высшим образованием позволяет мне умереть в самом расцвете сил?! — возмутился я. — Это Ясмин хотела оказаться здесь, почему право сбежать есть у нее?

— Потому что умереть в расцвете ты себе уже позволил, — ответил Астарот и рванул на себя входные двери.

Снаружи, к моему удивлению, не было ничего страшного или особенного. Под нашими ногами бурлила смола, в которой варились грешники. Ни справа, ни слева от входа нас не поджидали никакие монстры, или что там в Аду может представлять реальную угрозу? Единственное, что показалось мне странным, — это то, что за пределами здания не было ни дуновения горячего ветра. Более того, казалось, температура понизилась, и в Преисподней похолодало.

Внезапно меня ослепила яркая вспышка белого света так, что пришлось зажмуриться. Астарот прикрыл красные глаза рукой и отвернулся. Ясмин закрыла ладонями все лицо, сморщившись. Через несколько секунд свет потускнел, и мы смогли посмотреть в небо. Сверху медленно расплывалось нечто, сильно напоминающее перевернутый след от атомного взрыва, того, что в форме гриба. Синие разводы переходили в голубые пятна и рассеивались. Оранжевые волны расползались во все стороны, постепенно бледнея и исчезая. На фоне красного неба Преисподней зрелище выглядело завораживающим и фантастическим.

— Что, кто-то сбросил на Ад ядерную боеголовку? — не понял я. В последнее время мне вообще мало что удавалось понимать.

— Завоз новых образцов запланирован лишь на следующую неделю… — покачал головой Астарот.

Следы беззвучного взрыва еще несколько минут мелькали в воздухе, после чего все стихло. За нашими спинами тени-охранники замерли, сбившись в плотную черную стену для защиты РейхстАДа. От эпицентра «гриба» внезапно отделились три ярких синих сферы, быстро передвигаясь в нашем направлении. Вокруг них воздух словно замерзал, рассыпаясь в белую пыль или лед. Я снова почувствовал, как в Аду стало прохладнее и комфортнее, но спокойствия это никому не принесло.

— К нам гости… — констатировал Астарот, сузив красные глаза. Я ожидал, что демон со свойственными ему вспыльчивостью и принципиальностью, вытащит откуда-нибудь волшебный адский клинок и встанет в боевую стойку, готовый покрошить врагов на шашлык, но герцог этого не сделал. Вместо этого Астарот завел руки за спину, встал в стойку «вольно», словно американский солдат, и со спокойным напряжением наблюдал за приближением сфер.

— И что, мы просто будем на это смотреть? — не понял я. — Вы не собираетесь вызвать какой-нибудь спецназ из Пекла, обрушить на головы визитеров серу и лаву или что там у вас в Аду еще есть?

— Не собираюсь, — вздохнул Астарот. — Эти, как ты выразился, «визитеры» прибыли с Небес. Побить их все равно не получится, попробуем заболтать и заставить уйти.

— И часто в Подземный мир заглядывают райские существа? — шокированно закусив губу, спросил я.

— Последнее посещение случилось 1981 год назад, то ли в марте, то ли в апреле, — мрачно ответил демон. — Descensus Christi ad inferos. В тот день один папенькин сынок, золотая молодежь, мать его Богородица, ногой выбил ко всем архангелам врата в Ад, после чего ворвался в Квартал Страданий, схватил всех своих друзей и увез их кататься, пить манну и слушать музыку на веки вечные. Адам и Ева обещали вернуться, но дождешься их, как же…

В тот момент я понял, что совершенно не готов лично узреть очередное сошествие Христа в Ад, и мечтал лишь о том, чтобы сбежать. Мы, юристы, редко бываем конфликтными по характеру в реальной жизни: кому хочется конфликтовать бесплатно, если стандартная ставка за профессиональный конфликт начинается от 100 долларов в час? Между тем сферы неумолимо приближались, становясь все больше и ярче. Когда светящиеся шары закружились над Восьмым кругом Ада, словно неопознанные летающие объекты, мне пришлось прикрыть глаза ладонью.

— Назовись, порождение Зла, — внезапно над нашими головами развались три голоса из ниоткуда. — Кто ты, создание Тьмы? Твое имя?

— А я думал, мы все — создания Господа! — попытался пошутить я. — Вообще, у обитателей Ада в моде иметь множество имен. У Дьявола, например, их то ли 30, то ли 67. Вообще, его зовут Сатаной, но друзья могут называть его Пушистиком.

— У меня 21 имя, но я не собираюсь их перечислять, так что заткнись, — прошипел демон. — Меня зовут Астарот! — наградив меня возмущенным взглядом и ударом локтя в бок, прокричал мой шеф, задирая голову наверх. — Великий герцог Ада, член Адского совета, рыцарь Ордена Мухи, командующий 40 легионами духов, князь восьмого чина демонов, «обвинителей и соглядатаев».

— Мне бы столько титулов… — пробормотал я, за что получил кулаком уже в живот, да так сильно, что дыхание перехватило.

— Астарот… — протянули голоса, словно смакуя его имя. — Один из первых предателей Великого Бога…

— Это не было доказано! — прокричал демон. — Мы с Сатаной просто в одном дворе жили, вот меня с ним и повязали!

— Молчать, Зло! — вспыхнули три сферы, а потом резко рухнули вниз, разбиваясь о землю Восьмого круга. В нас полетели ледяные осколки.

Когда дым и пар, сопровождавшие взрыв, рассеялись, перед нашими глазами предстали трое существ мужского пола, которые не могли быть никем, кроме ангелов. Их точеные фигуры, окруженные ореолом небесного сияния, на фоне мрачных сводов Ада смотрелись словно кадр из фантастического фильма. Я снова поймал себя на мысли, что ангелы похожи на инопланетян: прибывающие в ярких летающих шарах, гости с небес действительно были неземными и чужими в подземном мире из огня и железа.

Одного из ангелов я немедленно узнал, хоть мне и казалось, что с нашей встречи прошло несколько десятков лет. Ад посетил член тройки судей, определявшей, попадет ли душа в Рай или в Ад, — Гадиэль. Он был похож на бронзовую статую, в основном из-за того, что на его лице не отражалось никаких эмоций. Ангел прекрасно чувствовал себя в Аду, защищенный от его негативного воздействия. Гадиэль был наделен силой отражать любое зло, поэтому Преисподняя была для него не менее комфортной, чем райские кущи. Куда хуже переносили атмосферу Подземного мира два других ангела, прибывших с ним.

— Пуриэль, Кезеф, — холодно отметил их появление Астарот, едва заметно наклонив голову и тут же выпрямившись. — Гадиэль.

— Астариэль, — одновременно заговорили посланники Бога.

— Этим именем я не пользуюсь уже Бог знает сколько веков, — резко оборвал их герцог. — После неудавшейся попытки свергнуть действующую власть многое пришлось сменить: климат, адрес, вероисповедание, ну и имя заодно. Мелочиться было как-то глупо, согласитесь.

— Дерзишь, демон, — глухо прорычал Кезеф. Он был высоким и широкоплечим ангелом, ростом на три головы выше, чем его спутники. За его спиной в напряженном, полураскрытом состоянии трепетали мощные белые крылья с серебряным отливом. Из-за него они казались металлическими, что придавало Кезефу еще более грозный вид. — А я ведь могу раздавить тебя двумя пальцами, растерев между ними черную жижу, которую представляет собой твоя нечестивая плоть.

— Ты же ангел разрушения, Кезеф, — пожал плечами Астарот, но я заметил напряженность в его взгляде и движениях. — Попробовал бы что-нибудь создать, я бы на тебя посмотрел.

Широкоплечий ангел от Бога получил дар ровнять с землей все, что есть созданного в этом мире, кроме престола самого Господа, который, как известно, непоколебим. Визит Кезефа в Ад не сулил ничего хорошего, ведь в его власти была возможность не оставить от Геенны Огненной камня на камне. Кезеф славился взрывным нравом и нетерпимостью, что делало его еще более разрушительным.

— Успокойся, брат, — положил тонкую руку ему на крыло третий ангел. У него были черные волосы и совершенно белая кожа. Таких же цветов были и его стройные редеющие крылья: правое было светлым, а левое — темным. В одном его глазу не было зрачка, а была лишь белая склера. Другой глаз состоял, казалось, полностью из черной оболочки. Одежды ангела также были двухцветными.

— И то верно, Пуриэль, — поддержал его Астарот, убирая непослушные каштановые волосы за собственный рог, чтобы они не падали ему на глаза. — И чем же это Бог думал, награждая способностью к разрушению психически неуравновешенную персону?

— Я прекрасно понимаю, что ты делаешь, Астарот, — вполне спокойно, если не дружелюбно, ответил ему Пуриэль. — Тебе неизвестно, зачем мы прибыли сюда, а мысль о том, что Ад подлежит очищению от скопившейся в нем скверны прямо сейчас, закралась в твою голову. Если бы это было так, Кезефу достаточно было бы малейшего повода, чтобы уничтожить все вокруг, и ты ему этот повод хотел дать.

— Раз твой нервный брат до сих пор этого не сделал, значит, вы здесь не за этим, — согласился Астарот. — Ты всегда мне нравился за твой ум и проницательность, Пуриэль. Мы с тобой удивительно похожи: наше предназначение — следить за порядком. Тебе надо было падать с Неба вместе с нами, сейчас вся Преисподняя жила бы по написанным нами законам.

— Не искушай меня, демон! — поднял руку тот, отворачиваясь. — Я являюсь ангелом правосудия в Раю, а ты — предводитель обвинителей и соглядатаев в выгребной яме Преисподней. Мы нисколько не похожи с тобой, у нас нет ничего общего.

— Управлять солдатами и клерками нехитрое дело, — скривился Астарот. — Я же выдрессировал и навел порядок среди бешеных собак и трупных червей. Был бы наш Бог внимательнее, давно бы заметил мои способности и предложил мне работу. А я бы отказался, потому что Князь Тьмы — просто лапочка, крепкий хозяйственник и эффективный менеджер, круче него никого нет, поняли?

Я был уверен, что Астарота вот-вот размажут по выгоревшей земле Ада или сделают с ним еще что-то очень неприятное. Кезеф, все это время стоявший с разъяренным видом, попытался броситься на него, сжав кулаки. Астарот, убедившись, что Подземный мир не будет уничтожен в мгновение ока, казалось, немного расслабился, прямо смотря ангелу разрушения в глаза.

— Ну, прекратите же! — впервые подал голос Гадиэль, поднимая руки. Его бронзовая кожа мерцала в тусклом свете Подземного мира. — Мы здесь по делу! — Увидев, что Кезеф не слушает его, а Пуриэль более не может его сдерживать, ангел скрестил руки, словно, обнимая себя, и прикрыл глаза. Едва заметное свечение разлилось вокруг Гадиэля, накрывая куполом всех трех ангелов. Свет служил чем-то вроде барьера, за рамки которого Кезеф не мог ступить.

Астарот, Ясмин и я одновременно почувствовали неприятные ощущения, распространявшиеся от купола, и отступили назад. Гадиэль распахнул глаза и, удовлетворенный результатом воздействия своих уникальных сил, вздохнул.

— Ты не в том положении, чтобы ерничать и кривляться, демон, — сказал он. — Господь все видит и слышит, не стоит обвинять его в невнимательности. Если он не обращает на тебя внимания, то ты этого просто не заслуживаешь. Нужно истинное величие и непревзойденность для того, чтобы Бог его заметил.

— И низверг того, кто велик и непревзойден, из Рая, потому что Всевышний не терпит конкуренции? — огрызнулся Астарот.

— Хватит! — повысил голос Пуриэль. — Мы вообще не должны с тобой говорить.

— А мы и не будем, — внезапно Кезеф перестал злиться, и его тонкие губы расплылись в угрожающей улыбке. — У нас послание с Небес. После него Астарот говорить уже не сможет.

Гадиэль, убедившись, что Кезеф больше не кинется на шефа, заставил защитное сияние исчезнуть, после чего развернулся и медленно подошел к краю рва Восьмого круга Ада. Души, томившиеся внизу, протянули к нему руки, покрытые черной смолой, жалобно мыча. Астарот грозно шикнул на них, но это было излишне: Гадиэля не интересовали мученики. Ангел опустился на колени и, возведя руки к несуществующему небу, начал что-то шептать.

— Ох, не к злу это… — пискнула Ясмин.

— А ты ожидала чего-то другого? — зашипел на нее я. — По-твоему, появление ангелов в Аду должно принести фонтан из виски, гору карамелек и снижение налогов? Дура!

— Заткнитесь оба! — процедил сквозь зубы Астарот, даже не смотря на нас. Его взгляд был зафиксирован на Гадиэле, который так и не поднялся с колен. — Шальков, что бы сейчас ни произошло, беги отсюда как можно скорее. Ты меня понял?

— Шеф! — запротестовал я шепотом.

— Не спорь, — рявкнул демон. — Сзади тебя левый ров Восьмого круга, в нем находится портал в безопасное место. Прыгай прямо вниз со склона и ни о чем не беспокойся, понял?

— Но это глупо, герцог! — упрямился я. — Может, ничего плохого и не произойдет, почему вы такой пессимист?

Астарот не успел мне ответить. Прямо на наших глазах стоявший на коленях Гадиэль, все это время бормотавший что-то невнятное нараспев, резко поднялся и с силой хлопнул ладонями друг о друга. Хлопка мы не услышали, так как послышался треск разламывающейся глины и крошащегося камня, после чего по сводам Ада поползла трещина. Мне показалось, что Преисподняя готова рухнуть нам на головы, однако разлом прекратил разрастаться. Дыра открылась достаточно сильно, чтобы через нее мог пробиться яркий, абсолютно белый свет. Луч ударил сквозь щель в своде, устремившись куда-то в центр земель Ада, в направлении Площади Восстания.

Три ангела одновременно оторвались от покрытой пеплом земли, взмывая вверх к источнику луча. В руках у каждого из них появился золотой свиток, содержание каждого из которых было одинаковым. Гости с Небес готовились зачитать послание из Рая, зависнув в воздухе в ореоле света, в развевающихся одеждах.

Мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы осознать окончание своего падения. Мы с Ясмин пролетели через портал, о существовании которого я ничего не знал, оказавшись в темном помещении с высокими потолками. Распахнув глаза, я тупо оглядывался, пока зрение привыкало к мраку. У Ясмин такой надобности не было, она прекрасно видела в темноте, поэтому ей не составило труда сразу же подняться на ноги.

На стене тикали часы. Сначала я не обратил внимания на эти звуки, а через мгновение они врезались в мой разум, заставив резко вспомнить все произошедшее то ли минуту, то ли час назад. Перед моим мысленным взором промелькнули лица трех ангелов, спустившихся из Рая для того, чтобы запустить механизм отсчета последних часов существования Преисподней. Они схватили Астарота, и я ничего не знал о его судьбе, помня лишь его приказ срочно разобраться в убийстве судьи Радаманта, из-за которого безопасность Ада поставлена под угрозу.

— Где мы? — спросил я у вампирши, с трудом ворочая языком. — Сколько сейчас времени?

Ясмин некоторое время молчала, внимательно осматриваясь по сторонам. Девушка медленно обошла всю комнату, в которой мы оказались, отыскала выключатель и резко зажгла свет.

— Мы в мире людей… — вампирша втянула носом воздух, прислушиваясь. — Да, точно. Я слышу их.

— Эта квартира принадлежит Астароту, — пробормотал я. — Он не был тут уже очень давно.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Ясмин. — Предсказатель ты, что ли?

— Дура, — вздохнул я, поднимаясь с мягкого темно-синего ковра, который устилал все помещение. — Оглянись вокруг: на стенах плакаты групп, играющих металл. Нет в Аду большего почитателя этого музыкального жанра, чем герцог Астарот, — моя рука сама потянулась к гигантскому, сделанному на заказ плакату группы «Manowar», висевшему на стене, словно ковер или гобелен. На нем стояло несколько автографов. Не оставалось никаких сомнений в том, кому такая ценность могла принадлежать. — Когда ты зажгла свет, я заметил в воздухе пыль. Ею покрыты и все поверхности в этом доме, значит, хозяин давно не посещал его, — продолжил говорить я. — И вообще, куда еще мог отправить нас Астарот, не в замок же Люцифера? Вполне логичным и ожидаемым является то, что у члена РейхстАДа должен быть тайный ход и короткий путь, ведущий к нему в дом и расположенный недалеко от здания парламента.

— Шерлок Холмс, я не узнала вас в гриме! — всплеснула руками Ясмин, кривляясь, но в ее глазах промелькнула искра восхищения.

— Кто бы знал, что краткий курс криминалистики, который преподавали в университете, может быть так полезен, если слушатель оказался в Аду, а потом там наступил Апокалипсис, — усмехнулся я.

— Апокалипсис, мой дорогой друг Шальков, является очень ожидаемым событием в Аду. У нас считается, что Конец Света принесет Преисподней успех и процветание: войны Зла победят армию Архангела Михаила, и Люцифер вернется в Рай, из которого был низвергнут.

— В предсказании Иоанна Богослова все описано несколько иначе, — напомнил ей я.

— Ой, прошу тебя! — закатила зеленые глазищи Ясмин. — Ты хоть знаешь, кем был этот Иоанн? Пьяница с сомнительной репутацией. «Битву экстрасенсов» не выигрывал, воду через телевизор не заряжал. Кто ж ему поверит?

— Действительно, — простонал я, мысленно поражаясь оптимизму, который пронизывал все существование Подземного мира. Силы Зла оказались поразительными существами, способными придумать разумное объяснение или опровергнуть все, что не играет им на пользу. Может, и правильно, что все адвокаты попадают в Ад? У нас ведь тоже есть такая привычка.

— Одним словом, не путай Конец Света с концом Ада, это совершенно разные вещи, — подвела итог Ясмин. — Конец Света мы будем встречать с радостными криками, подготовка идет полным ходом. В зоопарке Преисподней уже вырастили и откормили Зверя с семью головами, готовимся выпускать его в море.

— Я даже не знаю, что меня коробит в твоем рассказе больше: что из моря реально выйдет Зверь или что в Аду есть зоопарк, — признался я.

Наш разговор прервал бой настенных часов. Мы с Ясмин вздрогнули и одновременно повернули голову в направлении механизма, который напомнил нам о том, что против нас работает само время.

— Когда мы оказались здесь? — спросил у вампирши я.

— Сейчас 9 часов вечера, мы здесь минут 10–12, не более, — ответила она.

— Значит, у нас есть 23 часа и 48 минут на то, чтобы найти кандидата на пост судьи Радаманта и отыскать существо, убившее его, — мне пришлось опуститься в кресло, стоявшее рядом с часами, чувствуя безмерную усталость, как и всегда в случаях, когда времени на то, чтобы что-то сделать, было совсем мало.

— А я думала, мы отсидимся здесь. Почему ангелы сами не могут казнить Ахерона? — удивилась Ясмин.

— Мы не можем прятаться! — возмутился я. — Астарот просил нас помочь, а Ахерон и вовсе мой клиент. АДвокаты не бросают доверителей в беде.

— А если судьбы двух доверителей связаны? — аккуратно спросила вампирша. — И Ахерон, и весь Ад в лице герцога наняли тебя. Преисподняя выиграет от того, что пострадает Ахерон. Разве ты не можешь выбрать из двух зол то, что платит тебе больше денег?

— Не собираюсь об этом думать, — оборвал ее я, вставая. — Можешь не идти со мной, если не хочешь, сиди тут, но я не уверен, что Рай разрешит тебе оставить эту квартиру себе, когда от Ада останутся одни руины. Я вообще думаю, что в мире воцарится Добро, найдет, и поставит тебя на колени, и заставит смотреть мультики про Бэмби до тех пор, пока ты не подобреешь сама.

— Изверги, — закричала Ясмин, от ужаса запрыгивая на шкаф. Меня передернуло: в момент прыжка вампирша выглядела чудовищно. Ее обычная личина выглядела эстетично и даже чертовски сексуально, и я постоянно забывал, кем Ясмин на самом деле является. — Я им этого не позволю. Вперед, Шальков, надо спасать Ад, а то без него этот мир совсем сойдет с ума!

— Сядь, пожалуйста, — попросил я, мысленно настраиваясь на работу. — Предстоит действовать быстро и закончить все в рекордно сжатые сроки.

— Для вас, мужчин, это не проблема, — хихикнула вампирша.

— Помни о Бэмби, — строго предупредил ее я, так что она тут же затихла. Мне захотелось ослабить галстук и выпить кофе. Я знал, что наше время неумолимо истекает, но многолетний опыт работы научил меня необходимости планировать каждый свой шаг. Покинуть квартиру Астарота без плана действий было бы так же полезно, как просто пойти погулять.

Обыскав квартиру демона в мире живых, я нашел большой блокнот для записей и синюю ручку. Лучшего набора для работы и желать было нельзя. Ясмин молча ушла на кухню, где начала греметь посудой. Через пять минут вампирша вернулась с чашкой черного кофе, пустой рюмкой и разделочным ножом в руках.

— Мужчина, угостите красивую девушку, — протянула она, подергав меня за рукав.

— Чем? — не понял я, уже с головой погрузившись в размышления. Вместо ответа Ясмин взяла мою руку, перевернула ее ладонью вверх и сделала на ней молниеносный надрез с помощью ножа. — Ты сдурела?!

— В отличие от большинства женщин, я не сижу на диете и не притворяюсь, что не пью у мужиков кровь при первой возможности, — деловито отозвалась вампирша, сцеживая сочившуюся из моей руки жидкость в рюмку. — Я заметила, что тебе не нравится мой настоящий облик. Если не хочешь лишний раз видеть меня такой, то не жадничай.

Пока Ясмин возилась с моей раной, я отрешился от ее кошмарных действий и прикрыл глаза. Предстояло разрешить несколько вопросов: кто станет главой Адского суда? Кого осудят за убийство Радаманта? Изменится ли что-нибудь, если приговор вынесут Ахерону? Что-то подсказывало мне, что судить серпента — это не выход и, более того, прямая дорога к уничтожению Подземного мира. Я был убежден, что Ахерон невиновен, поэтому даже если приговор вынесли бы именно ему, гнев Божий не был бы смягчен.

— Допустим, Ахерон никого не убивал, — рассуждал я. — Тогда кто это сделал? Кто смог одолеть судью-гиганта, словно маленького ребенка?

— Я не была на месте преступления, — вытирая губы салфеткой, которую она также принесла с кухни, сказала Ясмин. — Было ли там что-нибудь особенное? Запомнилось ли тебе что-либо?

— Не думаю… — я засунул в рот колпачок от ручки. — Роща… эти странные деревья со змеями… Тело Радаманта выглядело ужасным: не было горла, шея повернута вбок под неестественным углом, все вокруг покрыто кровью, слизью и грязью. Это было мерзко.

— Значит, мы ищем кого-то сильного, скорее всего, большого и покрытого слизью, — резюмировала Ясмин. — Круг сужается.

Несколько секунд я сидел, тупо уставившись в лист, покрытый моими записями и рисунками. Что-то задело меня в нашем обсуждении, но я никак не мог понять, что именно. Кто-то убил судью Радаманта, и этот кто-то имел невероятную силу. Но дело было, конечно же, не в силе. У него мог быть другой отличительный признак.

— Слизь! — выдохнул я. — Тело Радаманта было покрыто слизью!

— Я так и сказала, — напомнила мне Ясмин.

— Ее также обнаружили при исследовании места взрыва, на обломках «Макдональдса»! — не унимался я. — Это означает, что на месте убийства и на развалинах от взрыва находился один и тот же преступник. И это не может быть Ахерон.

— Почему? — не поняла вампирша.

— Не знаю… Ахерон — настоящий балбес, а не гений криминального мира, — настаивал я, защищая демона. — Надо узнать все, что можно, об обстоятельствах взрыва.

Мы покидали квартиру Астарота в спешке, под покровом темноты. Я не успел рассмотреть ни дом, ни район, в котором обосновался герцог, мысленно радуясь, что его жилище оказалось в Москве, а не где-нибудь в Сингапуре. Ясмин радовалась, что на дворе стояла ночь, заявив, что удача нам сопутствует. Я не мог с ней согласиться, ведь ночью найти тех, кто рассказал бы нам об обстоятельствах взрыва «Макдональдса» на проспекте Мира, было почти невозможно.

— У нас мало времени, — приплясывая от нетерпения, заявила Ясмин. — Вызывай своего «Эгоиста»!

— А его больше нет, — вынужден был признаться я. — С машиной случилось что-то нехорошее.

— Угнали?! — возмутилась вампирша.

— Хуже! Ее превратили в «Оку», — ответил я.

В ожидании такси мы потеряли 15 драгоценных минут. Часы показывали половину одиннадцатого вечера. Стоило машине с желтыми «шашечками» подъехать, как мы с вампиршей ринулись на пассажирские сидения.

— Гони на проспект Мира, к «Макдональдсу», — приказала Ясмин, сверкая изумрудными глазами из-под белокурых лохм.

— Торопитесь куда? — легкомысленно дерзнул поинтересоваться водитель.

— Есть очень хочется! — ответила девушка, и ее зрачки вспыхнули красным сиянием. Больше человек за рулем не произнес ни слова, а до места назначения мы домчались в рекордно короткий срок.

Развалины, на месте которых ранее был ресторан, возвышались в темноте, словно скалы. Место взрыва более не было ограждено: местные власти потеряли к нему интерес, а прохожие привыкли к выгоревшим обломкам. Я даже не пошел в их сторону, так как прекрасно понимал, что не найду там ничего интересного. С момента уничтожения прохода в Ад прошло немало времени, осенние ливни давно смыли все возможные улики, способные навести нас на след преступника.

— Куда направимся? — спросила меня Ясмин.

— На месте взрыва работал один оборотень в погонах… я, правда, не могу вспомнить его фамилию, но, как правило, в таких случаях привлекают полицейских из ближайших территориальных отделений, — ответил я. — Надо найти его как можно скорее.

— А что, если он с другого участка? Часто для расследования присылают высокопоставленных следователей, — пессимистично заметила вампирша.

— Слишком худым он был для высокопоставленного следователя, — напряг память я.

Ближайший полицейский участок оказался в пятистах метрах от метро, которые мы с моей спутницей преодолели бегом. Смотрелась наша пара странно: разодетая, как посетительница курорта, Ясмин, в сарафане и с косой белокурых волос, и я, затянутый в покрытый пылью и грязью деловой костюм. Редкие прохожие поглядывали на нас с жалостью, ведь вампирша шла по осенней Москве в босоножках.

— Который час? — нервно спросил я, дергая за ручку запертую дверь полицейского участника.

— Одиннадцать, — пожала плечами Ясмин. — Это не имеет никакого значения, так как доступ к полиции закрыт в любое время суток. Однажды, сидя на крыше дома, стоящего напротив, я видела, как в дверь ломилась какая-то девушка, кричала, что ее пытались изнасиловать, что она избита и раздета. Так стражи правопорядка открыли дверь только на слове «раздета», потому что любопытство замучило.

— Значит, снимай одежду, а то время уходит, — скомандовал я, но Ясмин только фыркнула от смеха.

— Есть сила, превосходящая даже убойный эффект от моей наготы, — заверила меня она, после чего резко ударила ногой прямо в запертую дверь. Та жалобно зашаталась и сорвалась с петель, упав внутрь коридора полицейского участка, тускло освещенного одной-единственной лампой. Лицо Ясмин на секунду приобрело черты ужасной летучей мыши, но она справилась с собой, вернув человеческий облик.

— Давай поторопимся, — попросил я, перешагивая через порог.

— Зачем? Сейчас все обитатели участка сюда сами прибегут, — ответила вампирша, оставшись на улице. — А еще я не могу зайти внутрь.

— Тебя должны пригласить? — разозлился я. Мало того, что расследование приходилось вести с женщиной, так у нее еще было огромное количество заморочек и комплексов.

— Да нет, просто какой же нормальный человек по своей воле в этой стране явится в полицию? — скрестила руки на груди девушка, отбросив косу за плечо. Я попытался втянуть ее за собой, так как у меня не было никакого желания поощрять ее ребячество, но Ясмин не сдвинулась с места. — Да шучу я. Конечно, я не могу зайти без приглашения!

— Жди здесь, — потребовал я и устремился вперед по коридору участка, оставляя Ясмин на улице.

Трое полицейских с табельным оружием наперевес затаились в кабинете начальника отдела, спрятавшись за перевернутым столом. Дула их пистолетов были направлены в створ открытой двери, куда каждый из них, в любой момент, был готов выпустить пару пуль.

— Сержант Передяев? — позвал я, медленно передвигаясь, спиной к стене, по направлению к двери, от напряжения вспомнив фамилию оборотня.

— Никого нет дома! — отозвались из кабинета. — Не вздумайте приближаться, расстреляем любого в решето, а потом по статье оформим!

— И не страшно вам человека пулями шпиговать? — мне не удалось удержаться от идиотского вопроса. В университете у нас была лекция об общении с террористами и психически неуравновешенными клиентами, полицейские могли попасть в любую из этих категорий.

— Мы переаттестацию прошли, нам уже ничего не страшно, — отозвались стражи правопорядка. — Уходите!

Я быстро оценил ситуацию, понимая, что она складывается не в мою пользу. Астарот давно вернул мне тело, за счет чего мне можно было ходить в мире живых, но наличие плоти делало меня уязвимым. Получив пулю в лоб, я вполне мог кануть в небытие навсегда, ведь герцога не было рядом со мной, чтобы сохранить мою душу для Преисподней.

— Зачем я им нужен? — послышался из кабинета знакомый голос Передяева. — Почему люди, вламывающиеся в полицейские участки, хотят со мной поговорить?

— Передяев, выходи! — потребовал я. — Меня прислал демон Астарот, я ничего плохого тебе не сделаю! — на этой фразе я вынужден был замолчать, понимая, как глупо звучат мои слова.

— Демон? Аста… кто? — спрашивали у сержанта коллеги. — Это что еще такое?

— Псих какой-то! — нервно засмеялся Передяев. — Никаких демонов не существует, чего он выдумал? Сейчас еще скажет, что я — оборотень, а-ха-ха-ха!

Понимая, что сержант не покинет боевую позицию, я лихорадочно начал думать, как мне зайти внутрь и при этом избежать огнестрельного ранения. Решение пришло внезапно, оно буквально смотрело на меня с противоположной стены коридора, в котором я находился. Мои руки потянулись к большому, в половину моего роста, портрету президента России, висевшему в золоченой рамке напротив меня. Ни один полицейский в этой стране не решится выстрелить в это изображение.

— Не зря во всех новостях каждый день по десять раз повторяли, что президент — это щит нации, — пробормотал я, прячась за портретом и шагая вперед.

В полицейском участке повисла тишина, стоило фотографии показаться в проеме начальственного кабинета. Затем послышалась возня, переходящая в топот нескольких пар ботинок: Передяев и его напарники покинули укрытие.

— Опустите оружье, и портрет не пострадает! — заявил я, выглядывая из-за рамки.

— Сейчас я его завалю! — возвестил сержант, размахивая пистолетом и кидаясь ко мне. Полицейский навалился так внезапно, что я пошатнулся. Почти сбив меня с ног, Передяев вырвал портрет, отбросив его в сторону, схватил меня за ворот пиджака и резко пнул так, что я снова вылетел в коридор. Он тут же последовал за мной, издавая воинственный клич. — Я вас узнал, вы — помощник герцога Астарота! — быстро перешел на шепот сержант, когда мы оказались одни. — Не выдавайте меня, прошу! Коллеги ничего не знают о моем сотрудничестве с Адом.

— Вы в своем уме?! — зашипел я. — У меня нет времени на ваши игры! Ответьте на пару вопросов, и я уйду.

— Получи, негодяй! — заорал Передяев, несколько раз ударив кулаком о стену рядом с моим лицом. — Что вы хотите знать? — вновь понизил голос он.

— Кто несет ответственность за взрывы ресторанов «Макдональдс» в Москве? — спросил я, после чего перешел на крик. — Нет! Пощадите, господин полицейский!

— Расследование не закончено, — ответил сержант, имитируя звуки борьбы. — Подозреваемых несколько. Один человек не мог этого сделать. Быть преступником плохо! Вот тебе, нарушитель!

— Спасите! Меня сейчас арестует лучший полицейский в городе! — заорал я.

— Не переигрывайте, — зарделся Передяев. — А то напарники засомневаются в достоверности всего происходящего.

— Где находятся подозреваемые? — грубо спросил его я, обидевшись на сержанта за то, что тот не оценил мои старания.

— Нам известно место нахождения лишь одного из них. Его зовут Алексей Филимонов, с недавнего времени он является пациентом психиатрической лечебницы № 12, что в районе метро «Сокол», — едва слышно отозвался полицейский. — Других мы не нашли.

— Он сумасшедший?! — от удивления я забыл, что нам положено изображать драку, и замер.

— Полицию это мало волнует, — развел руками Передяев. — Вы, главное, не делайте с ним ничего плохого, хорошо? Он нам еще нужен для отчетности, а то квартальную премию не дадут.

— Бога тебе лысого, а не премию, — пообещал я, устремившись по коридору в сторону выхода. Только специалист по оказанию юридической помощи может из полиции сразу отправляться в сумасшедший дом, ночью, в спешке и за свой счет.

Ясмин, которую никто так и не пригласил зайти, ждала меня на улице. Когда я показался на пороге, вампирша собиралась снимать сарафан через ноги, от безысходности. Я пронесся мимо нее, хватая девушку за локоть. Ее ледяная кожа обожгла мою ладонь, но принесла и спокойствие: я снова смог думать.

— Хорошо сходил? — поинтересовалась вампирша, следуя за мной.

— Они встретили меня радушно, выслушали и предложили отправиться в психиатрическую больницу, — ответил я, не глядя на нее. — Нам нужно поговорить с неким господином Филимоновым, который подозревается в организации взрывов, в том числе и на проспекте Мира.

— Человек? — удивилась Ясмин. — То есть высшие силы здесь не замешаны? Зачем тогда мы тратим на него наше время?

— Не знаю, — вздохнул я, направляясь к входу в метро, очертания которого виднелись впереди нас, проступая в полутьме, разрываемой светом фонарей. — Но больше идти нам некуда.

— Не знаешь, где весело провести время в вечерней Москве? Отправляйся в сумасшедший дом! — хихикнула вампирша. Заметив мой неодобрительный взгляд, она ободряюще похлопала меня по плечу. — Улыбнись, Шальков! Ты слишком серьезен и зажат. Нельзя держать в себе весь этот негатив, тебе требуется выпустить пар. Предлагаю заняться сексом!

— Во мне нет никакого негатива, — покачал головой я. — Юристам свойственна сосредоточенность на делах. Я — АДвокат, и кем бы я был, если бы начал паниковать и «сдулся», когда расследование только началось?

— Ладно, господин крутой АДвокат, я поверю тебе на слово, — отмахнулась Ясмин. — Однако нам предстоит райская ночка. Ты — мозг нашей команды, так что я буду следить за тобой. Как только мне покажется, что ты перегрелся от работы, я тут же займусь с тобой сексом! Это, Шальков, единственный и верный способ восстановить нервные клетки.

— Я умер, Ясмин, — напомнил ей я.

— Вот! — закивала та, подхватывая меня под руку. — Представляешь, сколько стресса человек получает во время смерти? После этого неплохо бы в джакузи да на массаж с девками, а большая часть душ вместо этого получают котел в компании волосатых чертей Ада.

В метро вампирша с интересом глазела по сторонам, разглядывая станцию и вагоны. Я наблюдал за ней, пытаясь понять, о чем она думает: наверняка Ясмин вспоминала о том, как много лет назад в этом районе работал ботанический сад, в который вся округа ходила отовариваться травами, от которых не только улучшалось самочувствие, но и становилось подозрительно весело.

Редкие фонари мелькали в темноте подземного туннеля. Их окутывали провода, питавшиеся от неизвестной силы. Мы с моей спутницей были как никогда близки к Аду, но не могли туда вернуться.

«Защитишь меня — спасешь весь Подземный мир!» — звучал в моей голове голос Астарота. Где находился шеф сейчас? Посадили ли его в клетку рядом с Ахероном? Мне вспомнилось несчастное, безглазое лицо демона-змея: вот уж кто точно пострадал зря. Как я умудрился оказаться в центре этой карусели абсурда, где высшие демоны обвиняют низших во всех грехах, только чтобы потом оказаться в еще худшем положении? Не удивительно, что мир людей сошел с ума, раз в Аду творится такой цирк.

В полутьме туннеля метро мелькнуло что-то белое, похожее на простынь или привидение. Призраков не существовало, ведь ни одна душа не могла покинуть Преисподнюю. Между тем бледная фигура снова пролетела мимо окна электрички, заставив меня напрячься. Ясмин, впрочем, ничего не заметила, погруженная в изучение карты. До «Сокола» было всего 5 остановок и не более 16 минут езды.

Волокамское шоссе грохотало звуками проносившихся машин, слепя нас фарами и пронизывая холодными порывами ветра. Половина фонарей на обочине не работала, поэтому мы передвигались в полутьме, в которой то и дело возникали стволы деревьев и рекламные инсталляции.

— Мне неспокойно, — признался я после того, как мы с вампиршей несколько минут шли в молчании. — Я видел что-то странное в метро.

— Да, эти толстые проводницы реально страшные в своих крошечных треугольных шапочках, — сочувственно закивала Ясмин, и мне захотелось ее пнуть. Почему эта женщина не воспринимала меня всерьез?

— Я не об этом! — моему возмущению не было предела. — В подземном туннеле мелькнуло что-то необычное. Я часто использовал подземку, когда был жив. В московском метро можно много чего увидеть, от китобойного гарпуна до человека в костюме кентавра[19], но летающие простыни являются редкостью.

— Ты видел, как в туннеле парило постельное белье? — уточнила Ясмин, наматывая на палец с острым ноготком белую прядь собственных волос.

— Всё, хватит об этом, — разозлился я, ускоряя шаг. — Лучше нам с тобой прекратить болтовню и поскорее добраться до сумасшедшего дома. Не думал, что когда-нибудь скажу такое…

Ясмин, хихикая, побежала за мной, но ей удалось сделать лишь несколько шагов. На секунду вампирша исчезла из моего поля зрения; я обогнал ее. Осознав это, мне пришлось повернуться, ровно в тот момент, когда девушку на моих глазах что-то отбросило назад на несколько метров и протащило по обочине Волокамского шоссе.

— Шальков! — заверещала Ясмин, отбиваясь от невидимого агрессора. Я в ужасе искал глазами того, кто с легкостью поднял в воздух мою спутницу, но не мог никого разглядеть. Внезапно, что-то пролетело возле меня с большой скоростью, так что вокруг поднялся ветер. Отшатнувшись, я резко задрал голову в небо. От увиденного там у меня перехватило дух.

Несколько десятков белых пятен, похожих на кляксы или носовые платки, носились над шоссе, формируя воронку. Постепенно их форма изменялась, приобретая четкость, но мне все равно не удавалось их разглядеть: так быстро они двигались. Некоторые существа из воронки исчезали, очевидно, становясь невидимыми. Отследить их перемещения в этот момент было невозможно.

— Это что такое? — я подбежал к Ясмин, помогая ей подняться, но встать на ноги она не успела. Неведомая сила толкнула нас обоих вправо так, что мы вылетели прямо на проезжую часть.

Вампирша завизжала от испуга и неожиданности, когда всего за несколько сантиметров от нее на большой скорости промчался КАМАЗ. Мне тоже чудом удалось увернуться от автомобиля, водитель которого успел вывернуть руль, мигнув фарами. Схватив Ясмин за руку, я попытался покинуть дорожную полосу, но наткнулся на стену из белых призраков, которые стеной встали на нашем пути.

— Я говорил тебе, что видел что-то в метро! — закричал я, но гул потока машин заглушил меня. — Что это за существа?

— Не знаю! — вампирша напряженно вглядывалась в стену белых пятен, словно животное, приготовившееся защищаться. — Я никогда не встречала их раньше.

Существа снова пошли в атаку, как волна, оттесняя нас на проезжую часть. К счастью, поток автомобилей стал меньше, но машины, сигналя нам, проносились мимо с бешеной скоростью. Под их колесами мы могли превратиться с ошметки, и если у вампирши еще был шанс собрать себя по частям, то я отправился бы прямо в небытие.

— Что вам надо? — прокричал я, отбиваясь от налетевших на меня сгустков.

— Переговоры не действуют, это тебе не юридическая академия! — Ясмин ринулась прямо в плотную стену нападающих, пытаясь прорваться на пешеходную часть шоссе, но потерпела неудачу. — Они хотят нас убить! Не пойму только, они из Рая или Ада?

— Судя по всему, это совершенно неважно… — простонал я, когда очередное белое пятно вцепилось мне в руку вполне реальными, хоть и невидимыми зубами. — Как меня достали эти Высшие силы! Говорила мне моя бабушка, что не надо лезть между двумя огнями! — Три белесые тени толкнули меня в спину, и я упал прямо на колени, больно ударившись об асфальт. — Дмитрий да Борис за огород подрались[20], блин…

Образ бабушки, всегда повторявший эту дурацкую пословицу, стоял у меня перед глазами. Знала ли она, что ее внук пройдет через все круги Ада, выстроив на этом карьеру, только чтобы потом глупо умереть под колесами какого-нибудь «Ниссана», да еще и второй раз подряд?

Во главе потока на нас неслось несколько больших машин, увернуться от которых шансов почти не было. Я уже приготовился навсегда погрузиться в вечную тьму, как вдруг справа от меня из бесформенного пятна проявилось человеческое лицо с голубыми глазами и курносым носом, обрамленное светлыми волосами. Такой же образ я заметил в гуще других светлых пятен, не дававших нам покинуть шоссе.

— Ты это видела? — дернул я Ясмин за подол сарафана.

— Да! Эти двое проявились, как только ты умолк, — закивала девушка, отбиваясь от существ, атаковавших ее. — Ты что-то сделал… Ты… АНТОН!!!!! — вампирша практически выдернула меня из-под колес легкового автомобиля, чьей водитель нас, кажется, даже не заметил. И тут из гущи призраков проявилось еще одно лицо, такое же, как и раньше, с большими глазами голубого цвета.

— Они показываются, когда их называешь по имени? — чувствуя, как висках бьется адреналин, задал вопрос в пустоту я. Мне казалось, что Ясмин мне не ответит. Плотная масса белых «привидений» готовилась напасть на нас в последний раз, добиваясь нашей гибели на дороге.

— Что? Нет… Вот ведь Бог! — заорала вампирша, размахивая руками, словно помешанная. — Это не их имена! Это имена их подопечных! Они обязаны прислушиваться к каждому из них, где бы оно ни звучало! Это Ангелы-Хранители, Шальков!!!

Разве бывают Ангелы-Хранители, желающие кому-то смерти? Как-то нетипично для того, кто призван защищать других людей, толкать кого-то под автобус. В замешательстве я остановился посреди дороги и очнулся лишь от рева мотора рядом с собой. Ясмин, впрочем, почти не растерялась, тут же решив проверить правильность своей догадки.

— Петр! Екатерина! Ольга! Александр! — называла она первые пришедшие в голову имена, наблюдая за тем, как Ангелы-Хранители приобретают в ответ на них человеческие лица.

— Хватит! — взмолился я. — Надо срочно уносить от них ноги, пока еще живы.

— И куда бежать? — сверкая покрасневшими глазами, спросила вампирша.

— Вперед, — лихорадочно принял решение я. — Очень быстро!

Мы ринулись по прямой, держась за руки, чтобы не отставать друг от друга. Сначала Ясмин тянула меня за собой, так как вампиры бегают куда стремительнее людей, но вскоре я перестал отставать от нее и сам, не подозревая даже, что могу передвигаться так быстро. Армия Ангелов-Хранителей, летящих по пятам с намерением уничтожить свою жертву, — лучшая мотивация двигаться живее. За нашими спинами неслись машины, но мы старались держаться как можно ближе к обочине, отбиваясь от роя созданий с Небес.

— Лечебница с интересующим тебя пациентом находится по левую руку от нас, — сообщила Ясмин. — Достаточно только хотя бы на три метра обогнать этих тварей и свернуть на тротуар, ты сможешь?

— А у меня есть выбор? — заорал я, чувствуя злость и прилив сил. Смерть от рук Ангелов-Хранителей казалась еще более нелепой, чем гибель под колесами машины. — Вперед!

Работая руками и ногами, одновременно я оттолкнул от себя несколько светящихся существ, буквально протискиваясь через образованную ими стену, вон с проезжей части. Ясмин не отставала, и, когда мы вместе оказались в парковой зоне, где начиналась территория, принадлежащая психиатрической больнице, шум машин словно затих.

— Не тормози! — задыхаясь, потребовал я, из последних сил устремляясь в темноту парка, подальше от смертоносной дороги. Однако оторваться от преследователей нам никак не удавалось: Ангелы-Хранители, словно ищейки, летели за нами по пятам. Их рой издавал угрожающий гул. Раздосадованные невозможностью размазать нас по дорожному покрытию, ангелы намеревались просто разорвать нас на кусочки.

Здание лечебницы утопало в темноте: в парке не работало освещение. Раскидистые деревья, сохранившие в разгар осени часть своих листьев, раскинулись над дорожками, вымощенными гравием. Мать-природа сыграла нам на руку: летевшие по воздуху Ангелы-Хранители запутались в толстых ветвях, позволив нам оторваться от преследования. Воспользовавшись моментом, мы с Ясмин нырнули в кусты, продолжив передвижение по газонам. Вампирша вела меня за собой, так как мои глаза отказывались адаптироваться к отсутствию света.

— Главное здание всегда в центре территории, — подсказал я Ясмин.

— Я уже вижу его горящие окна, — ответила она. — Интересно, кто еще успел их заметить?

Ответ не заставил себя ждать: от кроны ближайшего дуба отделились пять светлых пятен. Еще столько же существ материализовались справа от нас. Мне даже не хотелось оборачиваться, я и так знал, что нас окружают.

— Думаешь, мы сможем укрыться в здании больницы? — прошептала Ясмин, напряженно сжимая кулаки.

— Не знаю, но там хотя бы люди. Вроде бы Ангелы-Хранители не могут показываться людям, иначе к ним подавалось бы очень много исков о неудовлетворительно оказанных услугах… — покачал головой я. — Беги!!

Кажется, я никогда не передвигался так быстро. Ангелы замешкались, не ожидая такого резкого побега с нашей стороны. Выигранных секунд нам хватило для того, чтобы добежать до дверей административного здания.

— Откройте! — заорала Ясмин, заметив, что Ангелы-Хранители неумолимо приближаются. Белые фигуры двигались медленно, так как знали, что уйти мы, прижатые к стене дома, никуда не сможем. Им незачем было торопиться.

— Астарот не простит мне того, что я умер, — пробормотал я. — Он меня воскресит, только чтобы снова убить.

Я сказал это вслух, но понимал, что говорю неправду. Герцог не смог бы воскресить меня, чтобы наказать за провал задания. Его самого из-за этого провала могли отправить в небытие, стереть с лица земли, превратить в пыль вместе со всеми силами Зла, населяющими Ад.

С угрожающим шипением, похожим на сдавленный стон, Ангелы-Хранители бросились на нас. Мы с Ясмин зажмурились, прижавшись друг к другу. В последний момент я успел отогнать от себя глупую мысль о том, что нужно помолиться перед неминуемой кончиной.

Внезапно пространство вокруг нас осветилось красным маревом, разорвавшимся несколькими десятками вспышек, словно, от салюта. Яркие багровые пятна появились в воздухе, по размеру схожие с размытыми фигурами Ангелов-Хранителей, и бросились между нами и порождениями Света. Осознав, что не происходит ничего ужасного, мы с вампиршей открыли глаза, наблюдая за тем, как красные «призраки» атакуют белых.

— Это еще что за гражданская война? — поразился я.

— Маленькие дьяволы! — ахнула Ясмин. — Духи безумия! Их основной задачей является сводить смертных людей с ума, и, конечно же, они живут в сумасшедших домах!

У меня закружилась голова от усталости, а так же от непомерной сложности взаимоотношений Ада и Рая, в которых на каждого ангела существовал, для некоего мистического равновесия, свой демон. И никогда я не был рад существованию сил Зла в этот мире, как в ту ночь, вжимаясь в стену дома для душевнобольных.

— Духи не пустят Ангелов-Хранителей внутрь, это их территория, — Ясмин потрясла меня за плечо, возвращая в реальный мир. — Нам нужно пробраться в здание, жди меня здесь, я открою центральную дверь.

На проникновение в больницу через чердачное помещение, в которое вампирша забралась по отвесной стене, ушло всего несколько минут, в течение которых я наблюдал, как красные дьяволята гоняют по парку Ангелов-Хранителей. Им нечего было делать в «доме скорби», ведь всем известно, что, если Бог хочет наказать человека, он лишает его разума, забывая о нем. У сумасшедших нет защитников на Небесах: они предоставлены сами себе и духам, день за днем усугубляющим их душевное состояние.

Отперев дверь, Ясмин втянула меня внутрь. За пультом охраны в холле лежал мужчина в форме, истекающий кровью от удара вазой с цветами по голове. На нем сидели несколько демонов безумия, очевидно, пригласившие Ясмин войти через верхний этаж. Я лишь вздохнул: если бы мужик впустил нас, кричащих о помощи, можно было бы обойтись и без рукоприкладства. Воспользовавшись отсутствием дежурных и администраторов, я бросился к столу с компьютером, намереваясь отыскать номер палаты, в котором лежал наш потенциальный свидетель.

— Полночь! — злилась позади меня Ясмин, расхаживая из одного угла приемной в другой. — Эти уродцы отняли у нас полчаса! Ненавижу Ангелов-Хранителей.

— Они пытались защитить от нас пациента Филимонова? — задал риторический вопрос я, не ожидая ответа.

— Сомневаюсь, — кипятилась моя спутница, нервно теребя край сарафана. — Они никого не защищают, помощи от них не дождешься. Где был мой Ангел-Хранитель, когда меня насильно обратили в вампира? А чем занимался твой охранничек, когда ты испускал дух?

— Не знаю… — пробормотал я. — Но мне известно, что Алексей Филимонов прямо сейчас находится на втором этаже, в палате под номером 28, — программа поиска пациентов закрылась, компьютер мне более не требовался. — Идем быстрее. Надеюсь, мы не зря неслись к Богу на нимб, и получится выведать у подозреваемого в организации взрывов хоть что-то стоящее.

Больничное помещение с цифрой «28» на голубой двери утопало в тишине. Приоткрыв створку, я был готов увидеть Филимонова спящим, но это было не так. Мужчина, затянутый в пижаму из протертого хлопка, сидел на стуле и тихонько раскачивался из стороны в сторону. Он был обладателем самой обычной, заурядной внешности и взъерошенных волос, которые он постоянно перебирал тонкими пальцами. Единственное, что оказалось примечательным в его облике, это большие и влажные глаза, сверкавшие во мраке больничной палаты.

— Эм… Алексей? — нерешительно позвал его я, застыв на пороге. Мне ничего не было известно об этом человеке, страдающем душевным расстройством. Я просто вломился в его комнату посреди ночи, даже не подумав о том, что он может быть опасным или агрессивным. — Я извиняюсь за вторжение, меня зовут Антон Шальков. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Кто пришел? — рассеянно переспросил Филимонов, не поворачивая к нам головы и смотря в одну точку.

— Антон Шальков, — повторил я.

— Не тот пришел… кто-то другой пришел… — вздохнул Алексей, и в его голосе послышались плаксивые нотки. — Как же так?

— Он несет чушь, — недовольно заметила Ясмин. — Может, его головой об стол ударить?

— Голова… — вздохнул наш пациент, хватаясь за виски руками. — Она так болела, так болела. После взрыва из ушей шла кровь. Я не видел, мне уже потом сказали…

— О каком взрыве вы говорите? — пряча чувство радости от того, что тема сама по себе перешла в нужное мне русло, спросил у Филимонова я.

— Взрыв был большой. И очень важный, понимаете? — на лице у больного впервые появилось выражение заинтересованности. — Он мне долго рассказывал о том, почему всем нам нужен этот взрыв.

— Он? — нетерпеливо перебила его Ясмин, но я прижал палец к губам, призывая ее замолчать. Клиентов и свидетелей нельзя торопить и запугивать, иначе они не смогут рассказать ничего полезного.

— Я не видел его лица, — разочаровал нас Алексей. — Ведь он все время был в моей голове. Часами напролет мы разговаривали…

— Он псих, — зашипела мне в ухо Ясмин. — Мы зря тратим время.

— Тогда почему Ангелы-Хранители пытались уничтожить нас на пути к нему? — возразил я.

— Они тоже психи? — пожала плечами вампирша.

— Взрыв порождает чистоту, — обняв руками колени, зашептал Филимонов. — Конечно, я понимал, что мой взрыв — не самый главный, там и другие люди тоже взрывали. Однако мой гость сказал, что без него никак. С него началось что-то грандиозное.

— Я сейчас сама с ума сойду, — простонала вампирша. — Пойду, постою в коридоре, буду караулить.

Дождавшись, пока девушка скроется за дверью, я аккуратно подошел к Филимонову и сел рядом с его стулом на колени. Алексей повернул голову, внимательно наблюдая за мной. Мне хотелось, чтобы этот человек проникся ко мне доверием.

— Как вы организовали взрыв? Вы действовали в одиночку? — спросил его я.

— Конечно! Только я один и мог это сделать. Голос в моей голове так сказал, а голос никогда не врет. Он знает все, господин Шальков, — прошептал Филимонов, кусая губы. — Он видел Рай и Ад. Он знает, что было, что есть и чего быть не должно.

— И чего же? — мне захотелось съежиться, и мурашки пошли по всему моему телу от всего услышанного.

— Ад… не должен… существовать… — с трудом выговорил Алексей. — Скоро его не будет!

— Кто это сказал? Это ведь неправильно, — у меня перехватило дыхание. — Ад был создан не просто так. Нет никаких доказательств того, что при отсутствии Преисподней в мире воцарилось бы добро. Этот мир не одинаков. Что же будет после исчезновения Подземного мира, все люди добры, но кто-то добрее?

— Голос не был добрым, когда говорил о Геенне Огненной, — протянул Филимонов. — На его лице была злость.

— Вы сказали, что не видели того, кто приходил к вам! — встрепенулся я. — Это не так?

— Он явился однажды. Я сомневался в тот день, что взрыв так уж необходим, я не верил в себя и в существование своего гостя, — с горечью воскликнул Филимонов. — Я почти передумал, и он явился мне. После этого я сбежал из этой палаты, чтобы все устроить. Он помогал мне! Я покинул палату в определенное время, и меня никто не заметил, ведь весь персонал был занят на третьем этаже, они заняты там каждый вечер…

— Опишите же его! — взмолился я.

Пациент психиатрической лечебницы прикрыл глаза, улыбаясь. Его веки подрагивали, когда он пытался восстановить в памяти образ своего гостя, являвшегося, по сути, заказчиком уничтожения проходов в Ад по всей Москве. Кому мне стоило молиться о том, чтобы Филимонов заговорил?

— Высокий… статный… у него было что-то острое в руках, — бормотал Алексей. — Он сказал, что еще придет ко мне, чтобы забрать с собой. Я жду его здесь, понимаете?

— Когда он придет? Сегодня? — напрягся я, не смея даже надеяться, что удача улыбнулась мне настолько широко.

— В день Страшного Суда… — с придыханием протянул Филимонов, расплываясь в сумасшедшей гримасе. — Он явится за мной и за другими своими соратниками, устроившими взрывы по всей Москве, по всему миру!

— Ну отлично… — схватился за голову я, чувствуя безнадежность. В университете нас учили задавать правильные вопросы, но ни один из них не приходил мне на ум.

— В день Страшного Суда на землю явятся все, и ангелы, и демоны, — напомнила мне Ясмин. — Надо бы сузить круг подозреваемых, — с этими словами вампирша подошла к Филимонову, взяла его за подбородок и повернула к себе, посмотрев больному прямо в глаза. — Кем был этот мужчина? Отвечай, это был ангел или демон?!

— Это был демон, но ангел… — вырываясь из ее цепких рук, задыхался Алексей. — Ангел, но демон!!

Ясмин застонала, в ярости отшвырнув несчастного свидетеля к стене вместе с его стулом. Я с жалостью посмотрел на Филимонова. Где-то в коридоре тикали настенные часы, напоминая о том, что наше время уходит.

— Нам пора, — вздохнул я, направляясь к двери. — Не трогай его больше, он сумасшедший.

С силой намотав белые вихры на ладонь, Ясмин последовала за мной, кусая губы и бормоча ругательства на румынском. Я тихо закрыл дверь в палату Филимонова за ее спиной и прислонился к косяку, шумно вздыхая носом воздух. Надо было обдумать следующий шаг.

Некто явился к психически неуравновешенному человеку, затуманил его разум рассказами о том, что он — избранный, которому суждено помочь очистить Ад и истребить Зло. Обычно так действуют демоны, совращая человеческие души и заставляя их совершать грехи, но даже я, не обладавший глубокими знаниями об обитателях Рая и Преисподней, точно знал, что являться смертным могут не только демоны. Филимонов произнес нелепицу об ангелах и демонах, значит, ему вполне мог привидеться посланник Небес. Да и зачем какому-либо демону уничтожать Ад? К самоубийству жители Подземного мира не склонны.

— Пойдем отсюда, — внезапно попросила меня Ясмин. Я разглядел ее в сером свете луны, пробивавшемся сквозь зарешеченное окно больничного коридора, и ее лицо показалось мне бледнее, чем обычно.

— Мне надо подумать, — возразил я, пытаясь вновь погрузиться в невеселые мысли.

— Ты не мог бы подумать в другом месте? — не отставала вампирша. — Мне нехорошо, я не могу находиться тут, — в подтверждение своих слов девушка закашляла и едва слышно захрипела, что было вдвойне странно, ведь Ясмин не надо было дышать.

— Что не так? — удивился я, пытаясь найти взглядом божественный крест или иной сакральный символ, способный доставлять порождению Зла неудобства.

— С третьего этажа доносится отвратительный запах, он меня душит, — давилась кашлем Ясмин, да так громко, что мне пришлось приложить палец к губам.

— Ты разбудишь дежурных врачей! — зашипел я. Внезапно мои ноздри действительно почувствовали некий запах, но он был вовсе не ужасным. Я помнил его с детства, когда мы с бабушкой гуляли мимо одного из городских храмов по субботам. Такой аромат имел только ладан.

— Так пошли отсюда! — взмолилась Ясмин.

— Уходи, жди меня внизу, — ответил я, направляясь к лестнице, ведущей на третий этаж. — В этой психиатрической больнице пахнет ладаном, значит, здесь есть молельная комната или часовня какая-нибудь…

— Решил спросить совета у Бога?! — раздраженно поинтересовалась Ясмин.

— Не знаю, — уже с лестницы отозвался я громким шепотом. — Считай это внезапным желанием посетить храм.

Третий этаж больницы кишел маленькими демонами сумасшествия, похожими на дракончиков, покрытых черной чешуей. Для меня осталось загадкой, почему их не беспокоил запах ладана, наполнявший это крыло, видимо, помешательство пациентов отлично поддерживало их силы. Дьяволята издавали стрекочущие звуки, переговариваясь между собой, сидя на стенах и облепив потолок. Я с благодарностью кивнул крохотным исчадиям Ада за их помощь в нашем спасении: без них нас с Ясмин разорвали бы на куски Ангелы-Хранители.

Молельная комната находилась в дальнем конце коридора, дверь в нее была приоткрыта. В помещении не было окон, а единственным источником света были три догорающие свечки, поставленные кем-то у иконы неизвестного мне святого. Дым от ладана все еще заполнял пространство рядом с образом, застыв в воздухе плотной пеленой. Очевидно, прямо перед отбоем в молельной провели службу.

Убедившись, что внутри никого нет, я закрыл за собой дверь и включил свет, щелкнув выключателем на стене. Это было не слишком умно с моей стороны, свечение, пробивавшееся через замочную скважину, могли заметить санитары, но мне хотелось рассмотреть комнату в деталях. Пол был покрыт коричневым ковром, затертым в тех местах, где люди стояли перед иконами. Ликов святых, впрочем, в помещении было немного: одно лишь изображение Спасителя, закопченное до черноты, да икона какого-то святого, которого я раньше не видел. Подойдя к ней, я заметил, что на дощечке был изображен не просто мученик, а ангел с блеклыми, но широкими крыльями за спиной.

— Таких икон не бывает… — подозрительно сощурился я, пытаясь прочитать на образе надписи, сделанные золотистыми буквами. Обычно так писали имена святых, которым посвящено изображение. — Кто же ты такой?

Вдруг мне на глаза попалась пачка книг и тетрадей с молитвами. Издания были дешевыми и стандартными, да еще и покрылись пылью. При одном лишь взгляде на них стало понятно, что содержащиеся там молитвы никто не читает. А вот тетрадь в синей обложке показалась мне затертой: к ней определенно часто прикасались. Схватив ее со столика, находившегося недалеко от неизвестной мне иконы, я с интересом начал листать страницы. Для того чтобы рассмотреть находку, мне не потребовалось много времени. От увиденного в тетрадке мои волосы встали дыбом.

В замешательстве, я несколько секунд тупо смотрел на икону, висевшую прямо передо мной. Изображение ангела на ней было нечетким, краска, при помощи которой оно было нарисовано, местами облупилась и поблекла. Однако после прочтения затертой тетради мне было нетрудно узнать лицо, изображенное на доске, ведь я уже видел его однажды.

— Приехали… — выдохнул я, вырывая один лист из тетради, сворачивая его вчетверо и пряча в карман пиджака. — Надо срочно возвращаться в Ад…

Лик Спасителя провожал меня грустным взглядом. Распугав демонов сумасшествия, я, не заботясь о том, что могу разбудить кого-то, ринулся вниз по лестнице, к центральному выходу из больничного здания. Ясмин ждала меня на границе с парком, подозрительно вглядываясь в темноту в поисках Ангелов-Хранителей.

— Пообщался с Господом? — насмешливо спросила меня вампирша, скрестив руки на груди. Вид у нее был недовольный. — Ты потратил 20 минут времени, отведенного всей Преисподней, тебе не стыдно? Еще столько же занял у нас этот бесполезный кусок сумасшествия в палате 28…

— О, нет, мы пришли сюда не зря, — проносясь мимо Ясмин и увлекая ее за собой в парк, ответил я. — Я знаю, кто явился Филимонову и заставил его организовать взрывы в «Макдональдс».

— Ядрена дьяволена, ты серьезно?! — ахнула вампирша. — Тебе действительно какое-то божественное озарение пришло, получается?

— Не говори ерунды, — фыркнул я. — Еще скажи, что Господь позвонил мне по «скайпу»! Просто потребовалось немного внимательности: я кое-что нашел, сопоставил факты… — мысленно я был очень доволен собой, потому что мне удалось найти важные зацепки в деле всей моей смерти.

— Насколько я помню, гордость — самый ужасный из семи смертных грехов, — напомнила мне Ясмин.

— Я буду показательным эталоном по свершению этого греха, если распутаю дело. И в мою честь назовут улицу в Преисподней! — тараторил я, пока мы быстрыми шагами приближались к шоссе через парковую территорию.

— Ее назовут в твою честь посмертно, если ничего интересного ты не узнал, — предупредила вампирша, сверкая глазами от нетерпения. — Говори уже!

Вместо ответа я вытащил из кармана свернутый лист тетради, добытый в молельной комнате. Ничего святого в нем не было, поэтому моя спутница приняла его без опаски. Быстро пробежавшись глазами по тексту, Ясмин затормозила, смотря на меня непонимающим взглядом.

— Это еще что такое? «Грозный перст всея Небес, минуй нас гневом своим, сохрани дома наши, и земли наши. Не верши разрушение умов и душ наших, о, ангел…» — бормотала она, читая вслух все написанное.

— Это Кезеф! — провозгласил я. — В молельной комнате психиатрической больницы висит икона ангела разрушения!

— Ох, Дьявол… — прошептала Ясмин. — Это не может быть совпадением.

— Конечно же нет, — закусил губу я. — Ангелы появляются там, где им молятся?

— Постоянно, — кивнула вампирша. — Освободитель наш, Люцифер, вот это да! Ты распутал это дело!

— Ничего я не распутал, — раздраженно ответил я, вынужденно признавая, что открытие, сделанное в молельной комнате, не приведет нас к спасению Ада. — Астарот расследовал преступление со взрывом проходов в Геенну Огненную, и я нашел ему заказчика. Но это никак не увязывается с убийством судьи Радаманта, а ведь часы конца Ада запустили именно из-за этого.

Дальше мы шли в молчании. Каждый из нас думал об одном и том же, но сказать друг другу нам было нечего. Интуиция подсказывала мне, что взрывы ресторанов и убийство адского судьи могут быть связаны, но связь была не только неочевидна, но и недоказуема.

— Взрывы произошли за несколько часов до того, как из Бэздна пропал судья Радамант, или даже одновременно с этим событием, — наконец заговорил я. — Я слышал, как валится над моей головой «Макдональдс», прямо в тот момент, когда это произошло. Через 3 часа после этого мы с Астаротом вернулись в Ад, чтобы обнаружить пропажу судьи. Еще через какое-то время тело Радаманта было обнаружено в садах дворца, принадлежащего Сатане…

— Все произошло в такой короткий период времени? — уточнила Ясмин, не присутствовавшая ни при аресте Ахерона, ни на развалинах ресторана, где работали мы с Астаротом. — А ведь еще было расчленение ангела, помнишь?

— Забыл, — честно признался я. — Но между этими событиями прошло около недели… Впрочем, Астарот считал, что убийство ангела и подрыв ресторанов могут быть как-то связаны между собой…

— Жаль, что его здесь нет, — вздохнула Ясмин, посмотрев на часы. — У нас осталось 20 часов, чтобы доказать причастность Кезафа ко всем преступлениям, совершенным в Аду.

— У него определенно есть мотив, — рассуждал я. Мы с Ясмин добрались до метро и влетели в вестибюль ровно за 5 минут до его закрытия. Работники метрополитена неодобрительно посмотрели нам, бежавшим вниз по эскалатору на станцию «Сокол», вслед, ведь мы не заплатили за проезд, но ловить нас им было уже лень. — При оглашении послания Бога о разрушении Ада он вел себя как безумный. Ему не терпится сравнять всю Геенну с землей, уничтожить ее навсегда, ровно так, как говорил нам Филимонов!

Ясмин понимающе кивнула, но в глазах ее мелькала безнадежность. Нам было очевидно, что, будучи ангелом разрушения, Кезеф вполне мог мечтать о том, чтобы уничтожить Подземный мир, но просто так этого сделать было нельзя. В Аду все знали про часы, отсчитывающие последние минуты существования Преисподней, значит, и в Раю о них были осведомлены. Ангелу лишь необходимо было найти повод для того, чтобы Господь запустил их.

— Убийство ангела с особой жестокостью, очевидно, не привлекло внимания Бога, так как у него этих ангелов, как у Джека Потрошителя — скальпелей. Пропажу одного из них Всевышний просто не заметил. Пришлось Кезефу подстроить что-то более серьезное, например, убийство Адского судьи… — выдвинул я версию.

— Это очень умно: выставить Ахерона убийцей и одновременно лишить Ад возможности его осудить, потому что убит сам судья, — подхватила нить моих рассуждений вампирша, перекрикивая шум несущегося вперед вагона метро. — Но доказательств всему этому у нас нет…

— Значит, мы достанем их, — стиснул я кулаки. — Я найду Кезефа и выложу ему все свои подозрения. Как известно, Бог все видит. Этот любитель уничтожать все живое не посмеет отнекиваться, когда о его преступлениях заявят во всеуслышание.

Остаток пути мы с Ясмин устало молчали. Вампирша продолжала следить, не летают ли в туннелях подземки белые фигуры Ангелов-Хранителей, а я, борясь с переутомлением, размышлял о том, где искать Кезефа. Остался ли ангел в Аду, или вернулся в Рай? Как заставить его явиться к нам, и, главное, что сказать ему, если он придет?

План, придуманный мною за 16 минут, в пустом вагоне метро, при отсутствии сна и отдыха, был сомнительным, но других вариантов у меня не было. Выстраивая стройную цепочку версии этого дела, я от стресса и усталости забыл лишь об одной важной детали: озвучить преступления Кезефа, обратившись к Богу, можно, вот только Бог обычно не слышит.

Я нервно расхаживал из стороны в сторону по Манежной площади, недалеко от выхода со станции метро «Охотный ряд». Ясмин была против выхода из подземки в центре Москвы, но никто из нас не знал точно, куда нам нужно было двигаться, поэтому выйти на поверхность всё же пришлось. Я прожил в столице достаточно много лет, чтобы запомнить одно «золотое правило»: все дороги ведут на Красную площадь, особенно если не знаешь, куда на самом деле следует идти.

— Время, Шальков, время! — в сотый раз напомнила вампирша, провожая меня блестящими от напряжения глазами. — Всё это слишком долго!

— Женщины… — проворчал я, отмахиваясь от нее. — В постели бы кто-нибудь из вас такое сказал хоть раз.

— Да я сейчас как раз лягу в кровать и усну, — огрызнулась Ясмин. — Ты придумаешь что-нибудь, или мы просто вернемся в Ад и дадим райским прихвостням нас растерзать?

— В Подземный мир мы вернуться не можем, — напомнил ей я. — Я не обладаю безграничными демоническими способностями, чтобы выхватить из толпы любого смертного и затащить его душу в Преисподнюю.

— Очень жаль, — вздохнула Ясмин. — Тут, в Кремле, такой богатый выбор…

Пропустив ее комментарии мимо ушей, я снова погрузился в раздумья. Место нахождения ангела Кезефа — в Аду или в Раю — для нас не имело никакого значения. На Небеса нас всё равно никто не пустил бы, а проходов в мир Зла, известных мне, в Москве больше не было. Это означало лишь одно: ангел разрушения должен был прийти к нам.

— Как можно вызвать ангела? — спросил я у вампирши, которая о жизни после смерти знала гораздо больше, чем было известно мне самому.

— Ну, есть у меня один телефончик, квартира находится в Чертаново, если позвонить заранее, успеют одеть в костюм ангела и отправить на выезд, но за такси придется заплатить самому… — деловито начала рыться в кармашках сарафана девушка, разыскивая мобильный телефон.

— Ясмин! — дернулся я, намереваясь схватить ее за шею.

— Что?! Ты про настоящего ангела, что ли, говорил? — невинно подняла на меня свои большие глаза она. — Тогда никак. Силы добра просто так, по первому зову, не являются. Это демонов долго звать не надо, а работники Рая слишком заняты, чтобы показываться простым смертным.

— Но есть же свидетельства того, как люди видели ангелов. Интернет кишит ими, — не унимался я, не желая так легко сдаваться.

— Все эти люди находились в состоянии крайнего стресса, были в опасности, или же им грозила смерть… — загибала пальчики с длинными ногтями Ясмин. — Ангелы также являлись, чтобы донести некие важные вести. Во времена войны посланники Бога защищали от поругания святыни и людей: в небе над Сталинградом солдаты увидели НЕЧТО, указавшее им на скорую победу. А еще в церкви под Вырицей НЕЧТО заставило нацистского офицера покончить с собой до того, как он отдал приказ о ее подрыве…[22]

— Значит, нам срочно требуется что-нибудь разрушить, — подвел итог я, оглядываясь вокруг себя. — И это что-то должно быть достаточно важным и большим, чтобы заставить Кезефа явиться на место преступления.

— Мавзолей? — предложила Ясмин.

— Ой, прошу тебя, — закатил глаза я. — Коммунисты сравняли с землей столько храмов, что ангелы явятся помогать нам сносить Мавзолей. А потом еще и местные жители присоединяться, которые только и мечтают о том, чтобы захоронить наконец-то Ильича…

— Крестовоздвиженская церковь? — внесла еще одно предложение вампирша.

— Без шансов, нас к ней просто не подпустят… — вздохнул я. И тут меня осенила простая мысль, настолько очевидная, что я поразился тому, что не додумался до нее раньше. — Храм Христа Спасителя!

— Главная столичная святыня? Да ты умен, Шальков, — ахнула Ясмин. — И идти отсюда недалеко.

Я нервно взглянул на часы, которые показывали половину второго ночи. Столица спала: редкие машины проносились по Моховой улице, равномерно освещая фарами темноту. На задворках моего разума поселилось беспокойство, что на нас снова нападут Ангелы-Хранители или еще какие-нибудь силы Добра, вознамерившиеся помешать спасению Ада. Осознание того, что, кажется, весь Рай мог быть против нас, лежало тяжелым грузом на моих плечах, заставляя сутулиться.

На улице со смешным названием Ленивка Ясмин сбросила шаг, оглянулась и, отстав на пару метров, со скрипом выдрала из системы водостока, покрытой облезлой краской, кусок трубы. Без особых усилий вампирша скрутила железку в трубочку и протянула ее мне.

— Пользуйся, — улыбнулась девушка, обнажив длинные вампирские клыки. — Не руками же ты будешь храм Христа Спасителя разрушать.

— Никогда не могу понять, серьезно ты обо мне заботишься или постоянно издеваешься, — пожаловался я. — И вообще, мне казалось, что ты тоже поучаствуешь в разрушении церкви Божьей. А то один я не справлюсь, Кезеф только через месяц заметит, что я в стену долблюсь.

— О, милый, я мечтала, чтобы наше первое разрушение храма произошло именно так, но мне надо подготовиться. Свечи, там, романтическая музыка, — кривляясь, Ясмин начала пятиться от меня, готовясь развернуться и уйти. — Короче, я еще не готова, Шальков, извини. Вот когда мне исполнится 18 лет…

С этими словами вампирша пропала из виду, оставив меня в полном одиночестве. Не веря своим глазам, я беспомощно опустил руки, прислонившись к стене дома. У меня в голове не укладывалось, что эта стерва меня бросила. Работая на Ад, я совсем забыл о том, что силы Зла эгоистичны, трусливы и заботятся лишь о собственной выгоде. Ясмин просто испугалась встречи с Кезефом.

Мысль об этом заставила мои волосы встать дыбом. Я тоже побаивался предстоявшей конфронтации с ангелом разрушения. За годы юридической практики в мою привычку вошли безопасные споры в суде, где все решается цивилизованно. Да, на выходе из зала тебя могут попытаться застрелить, но мне предстояла встреча с настоящим ангелом, с которой я рисковал уйти без головы.

— Соберись, Шальков, — потребовал я от самого себя шепотом, сжимая трубу так сильно, что пальцы побелели. — Любой хороший юрист, если потребуется, даже ангела заболтает, запутает и уговорит купить бумажную иконку…

Чтобы не поддаться панике, я зашагал к храму Христа Спасителя все быстрее, добравшись до улицы Волхонки за три минуты. Центр Москвы погрузился в дрему, вокруг меня не было ни одной живой души. Были, однако, души мертвые: краем глаза я заметил, как на соседних улицах боязливо прячутся низшие формы сил Тьмы. Ближайший переулок подметали растрепанными вениками несколько шайтанов. На их морды были низко натянуты кепки с логотипами городской администрации. Я всегда знал, что правительство столицы финансирует нечисть.

Работяги не смогли вернуться в Ад после обрушения порталов и теперь вынуждены были нелегально трудиться на улицах Москвы. Чертям было тяжело: на каждом шагу полицейские пытались проверить у них документы и регистрацию, которой у них, естественно, не было. Выбираясь из Подземного мира, чтобы погулять, шайтаны и подумать не могли, что застрянут в недружелюбном к пришельцам из других стран и измерений городе надолго.

Собравшись с мыслями и оглядевшись вокруг, я медленно, но уверенно подошел к площади, на которой возвышался храм. Его желтоватая подсветка делала постройку из белого камня зрительно выше, а золотого купола и вовсе не было видно. У храма отсутствовала охрана, так что я свободно миновал ограду и подошел вплотную к зданию.

— Юристы и не такое делают, — напомнил я сам себе, сжимая в руках трубу.

Замахнувшись, я нанес несколько ударов по стене храма. Звук металла, ударившегося о камень, разнесся над тихой улицей, исчезая в районе набережной, и показался мне громогласным. Несколько секунд я оглядывался, выискивая глазами спешащего ко мне сторожа или отряд стражей правопорядка, но никто не появился. Покрывшись липким потом, я вздохнул и продолжил опускать острый край трубы на белую штукатурку. Труба оставляла царапины и небольшие, едва заметные в темноте вмятины.

— Кезеф! — вполголоса позвал я, сосредоточенно продолжая попытки вандализма. — Я тут разрушаю символ веры всея России, не желаешь явиться и заставить мои руки отсохнуть?

Ответом мне была тишина. Часы на моей руке показывали, что до двух часов ночи оставалось всего 5 минут. Из отведенных на расследование двадцати четырех часов прошло уже 5, а дело практически не продвинулось. От этой мысли мне стало не по себе, а потом на меня нахлынуло раздражение, каждую каплю которого я вложил в новые удары трубой о стену. Штукатурка отваливалась и крошилась кусками, но ни один посланник Рая не желал спуститься с Небес, чтобы защитить твердыню.

— Я что, выбрал не тот храм? — задал я риторический вопрос, подняв голову к звездам, слегка затянутым пеленой осенних облаков. — Кезеф, чтоб у тебя крылья полысели! Ты ангел разрушения! Я тебе посвящаю этот полуночный акт вандализма! — с этими словами я обернулся спиной к храму, устремив взгляд через улицу. Там все еще мелькали силуэты шайтанов, подметавших улицу от опавших листьев. — Эй, вы! — прокричал я, указывая на них рукой.

— Кито, ми?? — после секундного замешательства отозвались черти. — Ни гаварить па-русски, мэ!

— Астарота знаете? — не понижая голоса, спросил я.

— Астарота! Знаете! Да-а-а! — загалдели работяги. — Хароший злодей, харо-о-о-оший.

— Тогда, во имя Астарота, шагом марш сюда! — приказал я. — И лопаты захватите.

Шайтанам потребовалось ровно 15 секунд, чтобы пересечь улицу, отталкивая друг друга и путаясь в рабочих робах. Остановившись возле храма, они уставились на меня из-под козырьков своих кепок.

— Ломайте храм, — скомандовал я, указывая на ближайшую стену.

— Низя, хозяина! — запротестовали черти, прижимая к груди орудья труда.

— Астарот платит, — заверил их я, понимая, что шефу это, возможно, не понравится, но кто-то же должен финансировать спасение Ада. — И бесплатный «Доширак» для всех, пожизненно.

Шайтаны ринулись в бой с лопатами наперевес. Над площадью раздались нечленораздельные звуки, удары железа о камень и асфальт и сосредоточенное сопение. Я присоединился к разрушению с двойным рвением, увидев, что сколы в стене храма Христа Спасителя увеличиваются.

— Ну давай же… — взмолился я. — Ты просто обязан явиться, чтобы остановить это…

Стук инструментов продолжался еще минут 15. Меня охватило отчаяние: на моих глазах рушилась последняя надежда на успешное разрешение главного дела моей загробной жизни. Наблюдая за работой шайтанов, я сжимал кулаки и повторял про себя имя Кезефа. На тысячный раз в воздухе резко похолодало.

Почувствовав присутствие ангела, я медленно оглянулся через плечо. Пространство вокруг меня наполнилось серебристым свечением и сжалось, готовое пропустить сквозь себя нечто неземное. Несколько долгих секунд я вглядывался в ночную пустоту площади возле храма Христа Спасителя, но никто не появился. Что-то наблюдало за нами, не решаясь проявить себя.

— Кезефушка! — как можно более нагло позвал я. — Неужели тебе бюджетных денег не жалко? На реставрацию храма пару миллиардов по традиции потратят, и ничего, что тут всего три банки белой краски потребуется?

Пространство дернулось, но явления снова не произошло. Я бросил взгляд на часы и понял, что теряю драгоценное время. Кезеф, я не сомневался, знал об этом, и затягивание нашей встречи было ему только на руку.

— Ну, Кезеф! — возмутился я, смотря в небо. — Плохо работаешь, я потребую у Бога выписать тебе штраф и лишить премии за месяц. Чем вам в Раю платят, сахарной ватой? Или в ходу все-таки доллары и евро? Нынче смертные скупают валюту тысячами. Они явно что-то знают, точно на Небеса пропускают за условные единицы!

Окружающий мир наполнился электричеством, как скат, приготовившийся атаковать. Я с удовольствием наблюдал, как невидимый портал из Рая рвется выплюнуть в мир живых ангела. Это продолжалось в течение нескольких секунд, но Кезеф не появился.

— Вот ведь Бог… — выругался я. — Слышь, ты, херувим общипанный! Что мне надо сделать, чтобы ты материализовал передо мной свою разрушительную задницу? — с этими словами я осмотрелся, нашел под ногами небольшой кусок угля и повертел его в руках. — Разрушения храма ты не боишься, потому что знаешь, что мы не справимся… — шайтаны подле меня уже высунули от усталости коричневые языки, но долбить стену не прекращали. — Ну ладно. Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры. Видит Дьявол, я этого не хотел! — сжимая кусок угля в руке, я поднес его к белоснежной стене храма Христа Спасителя и начал выводить большие, ровные буквы. «ПАТРИАРХ — СУ…»

В мгновение ока пространство разорвалось в клочья. Во вспышке молнии, так же, как несколько часов назад в Аду, появился Кезеф в виде светящегося шара. Ангел прямо на моих глазах принял человеческую форму: мышцы на его руках были напряжены, как канаты, а от раздражения и злости он скрипел челюстью.

— Ах ты, адский червяк! — заревел Кезеф, смотря на меня сверху вниз. Он перевел взгляд на кусок угля, который вспыхнул, обжигая мои пальцы и превращаясь в пыль. — Я же тебя в порошок сотру!

— Явился! — даже не скрывая радости, воскликнул я, хотя, мне было очень страшно. Любое неверное слово или движение могло привести к моему испепелению. — Не злись! Я просто хотел написать «Патриарх — супер», а ты что подумал?

Вместо ответа Кезеф заревел, вскинув голову к небу. Из его глотки вырвался звук, напоминающий вой сотни собак, от которого у меня кровь застыла в жилах. Прямо на моих глазах ангел согнулся, при этом увеличиваясь в размерах. Его мускулистая спина стала выгибаться колесом, покрываясь серой шерстью. С ужасом, я наблюдал за перевоплощением ангела в нечто кошмарное. Моё сознание внезапно подсунуло мне полное и безнадежное осознание того, какую большую глупость я сделал, разозлив ангела разрушения. Я с трудом мог вспомнить причину, по которой был уверен, что мой план по конфронтации с Кезефом должен был сработать, а не привести меня ко второй, а то и третьей смерти.

Не прошло и нескольких секунд, как передо мной стоял огромный волкодав. Он был больше меня ростом даже на согнутых лапах, готовый к прыжку. Его глаза светились ярким синим светом, а с клыков капала слюна. Зверь рычал, но не спешил атаковать: ему ничего не стоило порвать меня на кусочки.

— Ангелы и так умеют?? — растеряв всю свою браваду, я вжался в стену храма, чувствуя себя крошечным и беспомощным.

— Кезеф… Адская Гончая… — прозвучал у меня в голове торжествующий голос ангела разрушения. Он явно был доволен произведенным на меня эффектом.

— Крест мне в ухо, я совсем забыл! — едва ворочая языком, прилипающим к пересохшему горлу, прошептал я.

В детстве, которого у меня, как и у всех юристов, формально не было, мне удалось посмотреть некую передачу по российскому телевиденью. В девяностые годы оно было забито странными выпусками шоу и «документалками», созданными воспаленным воображением людей, дорвавшихся после развала Советского Союза до права свободы вещания. Отсутствие цензуры привело к целому ряду сумасшедших результатов: экстрасенсорные сеансы, жестокие мультфильмы, откровенные программы, в которых камеры транслировали расчлененные тела и другие кадры с мест преступлений. Программа, увиденная мною, рассказывала об ангелах, которые являлись жителям сел в Псковской области. По малолетству я мало что понял из того, что показывали на экране, но в душу мне запал рассказ полусумасшедшей бабки, которой ангел помог «прогнать бесов».

Не прекращая вскапывать огород, героиня выпуска рассказывала о том, как в ее амбаре поселился демон. Теперь я не поверил бы истории бабульки, зная, какая серьезная у демонов занятость на более высоких должностях и что амбары они точно не посещают. Существо из Ада было не только страшным, но еще и взяло в заложники бабушкину корову. Приготовившись вызволять кормилицу из плена, старушка вооружилась иконкой Николая Чудотворца, который, как рассказывала пожилая женщина, послал ей защитника.

«Он был, как большой пес. Появился в светящемся шаре прямо с неба и бросился в амбар», — запинаясь от избытка эмоций, рассказывала на камеру старуха. Далее память подкинула мне следующий яркий образ, запомнившийся с детства: экран гаснет, и на нем появляются витиеватые буквы, складывающиеся в слова. Редактор программы в этом месте воспользовался монтажом, чтобы пояснить зрителям, о чем говорит героиня выпуска.

«Кезеф — ангел Бога, известный также как Адская Гончая. Он наделен способностями прогонять силы Зла, набрасываясь на них и порывая в клочья. Ни одно существо из Ада, будь то бес или демон, не может убежать или скрыться от Кезефа, когда он находится в образе Гончей. Он выслеживает нечисть и уничтожает ее, защищая православный народ». Почему способность Кезефа служила на благо только православным верующим, программа умалчивала. Наверное, потому что католикам и так неплохо живется под сенью Матери-Церкви, они могут пить и гулять по воскресеньям.

— Адская Гончая… — захрипел я, поддавшись панике.

— Вижу, ты слышал обо мне, — ответил Кезеф. Зверь резко втянул коричневым носом воздух. — Теперь я запомнил твой запах. Бежать бесполезно.

— А что мне еще делать?! — практически взвизгнул я, в один момент забывая о том, что я взрослый мужчина, АДвокат, солидный и приличный член общества сил Зла.

Адская Гончая прыгнула в мою сторону. Я ожидал, что мощное тело приземлится прямо на меня, раздавив каждую кость в моем теле, поэтому дернулся в сторону, пытаясь совершить побег по периметру храма Христа Спасителя. Кезеф сразу разгадал мой план, поэтому прыжок был нацелен вправо, чтобы отрезать мне путь к отступлению. Задохнувшись от ужаса, которое вселяло близкое присутствие Гончей, я рванулся в противоположную сторону, стараясь оказаться как можно дальше от лязгающих клыков.

Взвыв, Кезеф пошел в наступление, оттолкнувшись задними лапами от стены храма. Я не мог убегать от него спиной, но и отвернуться, потеряв существо из вида, я был не в силах. Адская Гончая догнала меня за долю секунды, после чего попыталась броситься мне на грудь. Воспользовавшись тем, что зверь больше меня, я рухнул как подкошенный, накрыв голову руками, а лбом уткнувшись в холодный асфальт. Гончая пролетела надо мной, перескочив, и недовольно зафырчала.

— Братан наш, Сатана. Иже еси под землей. Да коптится имя твое. Да пополняется царствие твое, как в кино, так и в видеоиграх. Кайф наш насущный дай нам, и помоги нам набрать долгов наших, и припугнуть должников наших. И введи нас во искушение, и избави нас от Всевышнего, — хрипло пробормотал молитву я, но это не помогло. Гигантский пес с разинутой пастью, из которой виднелись острые зубы, снова приготовился к прыжку.

Тяжелая туша с ревом ринулась и приземлилась прямо на меня, лежащего на земле. Затрещали кости моей грудной клетки: я разом лишился доступа к воздуху. Зловоние, доносившееся изо рта Адской Гончей, было невыносимым. Хорошенько припечатав меня к жесткому асфальту, ангел помедлил немного, а потом принял облик человека.

— Жалкий кусок зла, — Кезеф схватил меня за горло так, что я беспомощно забился из стороны в сторону, не в силах вырваться. — Назови мне хоть одну причину, почему я не должен превратить тебя в прах прямо здесь и сейчас?

— Свидетелей… много… — прохрипел я, пытаясь остановить его сжимающуюся на моей шее руку.

— Каких свидетелей? — не без любопытства спросил ангел. Я скосил глаза в сторону, туда, где должны были толпиться черти, но их уже и след простыл. — О, это крепкое братство темных сил, просто пример для подражания молодому поколению. Такая взаимовыручка…

— А у вас в Раю иначе? — борясь со страхом, подбиравшимся к моему горлу вместе с руками Кезефа, спросил я.

— Молчать, бояться! — не без удовольствия в голосе, приказал Кезеф. — Прощайся с жизнью. Я даже не буду отправлять тебя в Ад, чтобы ты дождался его последнего часа. Превращу тебя в пепел прямо здесь и сейчас…

— А ну постой! — раздался откуда-то издалека голос Ясмин, пронзивший темноту, словно звон колокольчика.

Я не мог видеть ее, но заметил взгляд Кезефа, устремленный куда-то в сторону. Он с силой сжал челюсть, напрягаясь от недовольства: его смертоубийство прервали на самом интересном месте.

— Беги, Ясмин, — попытался призвать ее я, но рука ангела лишь плотнее сжалась на моем горле.

— Этот защитник всего плохого прав. Поспешите в Преисподнюю, девушка, поживите еще полдня, — посоветовал Кезеф. — Иначе я не оставлю от вас и воспоминания. Всё развеется по ветру.

Зачем вампирша вернулась? Разве она не бросила меня в самый ответственный момент? Или, может, эта стерва явилась понаблюдать, как меня растерзает ангел разрушения? Все вампиры — извращенцы.

Однако Ясмин не спешила убраться подальше от храма и спасти свою бессмертную шкуру. Вместо этого она, кажется, шагала прямо к нам, ничего не страшась. От удивления и наглости, проявленной этой девушкой, Кезеф даже ослабил хватку пальцев на моей шее. Мне удалось вскинуть голову и убедиться в том, что Ясмин стояла, сунув руки в карманы сарафана, неподалеку от нас.

— Прежде чем ты задушишь моего юридического друга… — переминаясь с ноги на ногу, заговорила она. — Я хочу спросить у тебя кое-что.

— Я тут вообще-то пытаюсь кое-кого уничтожить, — рявкнул Кезеф. — Совсем обнаглели, жители Ада.

— Ты ведь ангел разрушения, так? — проигнорировав его, продолжила вампирша. — Значит, разрушить можешь всё, что угодно?

— Конечно! — возмущенно процедил сквозь ровные зубы тот. — Горы, долины, ущелья. Все падет трухой под силой Кезефа.

— Отлично! — просияла, словно новенький рубль, Ясмин. — Тогда разломай-ка вот это!

С этими словами девушка вытащила правую руку из кармашка и кинула что-то крохотное прямо Кезефу в лицо. Ангел отшатнулся и, выкинув вперед широкую ладонь, схватил летящий предмет.

— Ты издеваешься, исчадие Зла? — вполне мирно спросил он, даже не скрывая удивления.

— Нет, — покачала головой Ясмин. — Разрушишь эту штуку я сама, лично, оторву голову Шалькову, а потом помогу уничтожать Ад. Честное вампирское.

Пока Кезев озадаченно рассматривал нечто в своей руке, я воспользовался моментом и, извернувшись, выполз из-под его мощного колена, которым он прижимал меня к земле. Откатившись в сторону, я быстро встал, даже не потрудившись отряхнуться.

— Ты вернулась?! — все еще не веря своим глазам, спросил у Ясмин я.

— Конечно! — несколько обиженно ответила мне вампирша. — Кто же пропустит шикарные моменты убийства дипломированного юриста?

— Ты такая милая… — расчувствовался я, но тут же вспомнил про Кезефа, все еще сидевшего на земле. — Надо уносить отсюда ноги. Сейчас он тут всё сотрет в порошок.

— Это вряд ли, — хихикнула девушка, кокетливо перебирая пальчиками свои светлые волосы.

Действительно, ангел разрушения словно забыл о нашем существовании. Его взгляд уперся в небольшой предмет, который тот крутил в руке, щупал и даже пробовал на зуб. Я сощурился, пытаясь присмотреться. Кезеф был занят рассматриванием нескольких деталей красного и зеленого цвета, скрепленных вместе.

— Что ты ему дала? — не понял я. — Это… конструктор?

— Ага, — довольно закивала Ясмин. — Поддельное «LEGO» китайского производства. Дешевый кусок пластика. Блоки вставляются друг в друга намертво, а если хоть одну часть собрать неправильно, уже никогда в жизни ее нельзя будет разобрать вновь. Даже Господь Бог не может сделать так, чтобы китайские товары стали качественными.

— Ты поэтому сбежала? — мне с трудом удалось поверить, что вампирша не бросила меня на произвол судьбы, а с самого начала у нее был собственный план действий.

— Естественно! Мне требовалось время, чтобы отыскать конструктор слава Сатане, что это Москва, тут в три часа ночи что угодно можно приобрести, — кивнула девушка, недовольная моим колебанием. — А ты уже подумал, что я — мерзкая, эгоистичная предательница. Спасибо, Шальков, ты такой добрый!

Я удивленно наблюдал за тем, как ангел разрушения не может разобрать несколько деталей, очевидно, застрявших друг в друге намертво. Кезеф пыхтел, грыз блоки зубами и, кажется, матерился.

— Твою же Святую Матерь Божью, чтоб у тебя небесная благодать из всех мест проливалась четыре дня, — злился ангел, но остановиться не мог. — Я повелеваю разрушением по воле самого Господа! И я тебя разрушу, глупая башня из трех кусков пластика!

— Вы, ангелы, какие-то не всемогущие, — вырвалось у меня. — И вообще, посланники Рая мне не нравятся. Неприятные типы.

— Ты сам-то кто… — возмутился Кезеф. — Еще мне постреленок из Преисподней будет мнение свое высказывать. Хуже вас, созданий Зла, ничего нет в этом мире.

— А разве не вы скинули с Небес собственных крылатых родственников и живете припеваючи? — не остался я в долгу, прищурившись. — Кто из нас после такого будет считаться плохим??

— Освободилось много места, — рявкнул ангел, сверкая ясными глазами. — Наверху, знаешь ли, проблема с жилищными местами. Все квартиры должны быть социальными, но где же ты видел доступное социальное жилье? У нас все-таки Рай, а не программа развития России на двадцать лет вперед.

Почувствовав, что посланник Небес зашел на скользкую дорожку темы, на которую мне и требовалось его вывести, я мысленно почувствовал себя лучше. Ясмин рядом со мной одобряюще кивнула, понимая, что нам очень нужно разговорить ангела, пока он занят.

— Но разве тебе не жаль твоих братьев? — задал я вопрос Кезефу, осторожно подходя ближе к нему, занятому разламыванием деталей. — Они вынуждены жить в жаре и пыли, не видя солнца и благодати Божьей.

— Не сметь говорить о Господе нашем! — угрожающе прорычал ангел. За его спиной грозно топорщились мощные крылья со стальным отливом. — Ты пытался разрушить его храм.

— А ты мечтаешь разрушить Ад, чем это лучше? — скороговоркой проговорил я. — Спорим, бесчинство таких крупных масштабов тебе еще не доводилось устраивать?

— Я не мечтаю разнести Подземный мир! — внезапно Кезеф отвлекся от конструктора и даже отшатнулся. — Это всего лишь моя работа, для этого меня создали.

— Как это? — чувствуя себя идиотом, уточнил я.

— Среди ангелов, мерзкое ты отродье, ходит легенда о том, что Кезефа Бог слепил из куска ярости, в редкую минуту, когда был зол и потерял самообладание, — протянул ангел, глаза его затуманились. — Чтобы не разрушить Вселенную, он отвлекся на рождение нового ангела. Так мир был спасен. С тех пор, когда Господь чувствует злость, он обращается ко мне. Я забираю ее, становясь сильнее.

— А при чем тут Ад? — осторожно поинтересовался я.

— Я был частью войска Архангела Михаила в день, когда Люцифер восстал против Рая, — ответил Кезеф. — Всё случилось неожиданно, никто не думал о том, что наш светозарный ангел пойдет на такое страшное преступление. Я сам до последнего говорил всем, что этот сумасшедший юнец струсит и не предпримет ничего радикального.

Однако Люцифер поразил всех и поднял ангелов на битву, чтобы захватить Престол Господень и установить в Раю свои порядки, избавившись от архаичного, консервативного уклада сил Добра. Война произвела на всех шокирующий эффект.

— Зачем они это сделали? — никак не мог понять я. Кезеф рассказывал эту печальную историю так захватывающе, что мы все, казалось, позабыли о его намерении оторвать мне голову. Ангел разрушения оказался, к моему удивлению, неплохим рассказчиком. — Можно же было жить в Раю. Ну, в смысле… это же Рай!

— В то время даже на Небесах жилось не так уж легко, — помедлив немного, ответил Кезеф, после чего поднял глаза вверх. — Прости меня, Отец, ты же знаешь, я не вру.

— Извиняешься перед Богом за инакомыслие? — рискнул уточнить я, не без опаски.

— Пошел в сахарную вату, — вяло огрызнулся Кезеф. — В Раю все хорошо. Но тогда мир смертных лишь начинал развиваться. Все наши дни мы проводили в наблюдениях за людьми, думали над тем, как помочь Богу усовершенствовать его творение. Он полностью погрузился в работу, на нас у него не всегда хватало времени. Некоторые ангелы переносили это особенно тяжело.

— И ты? — у меня в голове не укладывалось, что такой здоровяк, как Кезеф, сам ангел разрушения, может испытывать какие-либо страдания от недостатка внимания Всевышнего. — Вид у тебя не слишком чувствительный.

— Мы плохо живем без света и мудрости нашего Создателя, — строго ответил ангел.

— О людях Бог забывает постоянно! — возмутился я. — И ничего, живут. Не поднимают восстания, не свергают правительство, не устраивают междоусобных войн. Ой… — я запнулся.

— Тугодум ты, посланник Ада, но не беспросветный, спору нет, — скривился Кезеф. — Бог не всегда всё видит, к сожалению. Депрессивную обстановку в Раю он тоже не заметил…

— И это вылилось в восстание? — спросила Ясмин, все это время слушавшая нас, молча.

— Ну… да… наверное, — кивнул Кезеф, беспомощно смотря на поддельное «LEGO» в своей руке. — Напряжение нарастало с каждым днем. Ангелы не могли нормально работать: многим осточертели выкрутасы людей, которым Бог прощал куда больше, чем своим собственным созданиям.

Возможно, если бы Господь был с ангелами помягче, восстание подавили бы менее жестко, но все случилось так, как случилось. Раненые и поверженные бунтари во главе с Люцифером были скованы и заключены в тюрьму из грозовых туч. Однако небо не бывает темным вечно, и держать заключенных в районе бури постоянно было невозможно.

— И тогда был создан Ад… — протянул я, подбираясь всё ближе к теме, которая меня так интересовала.

— Да, — кивнул Кезеф, с силой ударяя конструктором об асфальт, но тот даже не треснул. — Мы были уверены, что восставших ангелов убьют. Я даже был готов к тому, что наш Отец вызовет меня, чтобы назначить палачом. Мне не привыкать, — на этих словах, Ясмин, стоявшая рядом со мной, задрожала. — Но этого не произошло.

— Люциферу и его приспешникам сохранили жизнь. Почему? — стало интересно мне.

— Пути Господни неисповедимы, — серьезно заявил Кезеф. — Если их отправили в Ад, значит, тому была причина. В конце концов, кто-то должен заниматься грешниками.

Тут я понял, что настало время выводить ангела разрушения на чистую воду. Мне требовалось признание его вины или хотя бы какая-то зацепка чтобы доказать, что именно Кезеф хитроумно выстроил цепочку событий, которая теперь должна была привести к гибели всего Подземного царства.

— А ты, значит, их ненавидел! — безапелляционно заявил я. — Ты ждал, что тебе поручат убить их всех, но вместо этого они выжили, да еще и зажили в собственных землях с теплым климатом!

— Чего? — от удивления ангел даже забыл про конструктор. — АДвокат, ты в своем уме?

— Их надо было уничтожить с самого начала, так? — не унимался я. — Не стоит отпираться, я сразу раскусил тебя! Все это время ты лишь искал повод для того, чтобы разнести Ад в пыль, не так ли?

— Девушка, уймите своего юридического представителя, — попросил у Ясмин Кезеф, покрутив пальцем у виска.

— Молчать! Не спорить! Не увиливать! — закричал я. — Всё ясно, как Люциферов день. Ты подстроил смерть судьи Радаманта, не оставив Аду и шанса на сохранение. А до этого убил ангела, расчленив его посреди Преисподней. Это вполне в твоем стиле!

— Эй!! — возмутился Кезеф, вскакивая и вытягиваясь передо мной во весь свой огромный рост. — Следи за тем, что говоришь! Никогда за всю историю этого мира Кезеф не убивал создание Добра! Я не могу этого сделать!

— Как это? — запнулся я, отступая на несколько шагов.

— Да очень просто, кретин ты этакий! — шумно и раздраженно втянул ноздрями воздух Кезеф. — Я могу разрушить всё: землю, Ад, даже Чистилище. Но я не могу причинить никакого вреда ни райским существам, ни самому Раю. Неужели ты думаешь, что Бог создал хоть кого-то, кто может представлять угрозу ему самому?

— Эм… — у меня не нашлось ответа на этот вопрос.

— Я не знаю, кто у вас там кого распотрошил, но это точно был не я, — продолжил ангел. — Это словно блок, вшитый в мой мозг. Я даже и подумать не могу о том, как убиваю кого-то из собратьев, не могу представить себе этого и уж тем более я не в состоянии совершить подобное.

— Тогда зачем ты так хочешь разнести Преисподнюю? — спросила Ясмин.

— Да это моя работа! — простонал Кезеф, хватаясь за голову. — Какие же вы ненормальные!

— Но ты заявил, что сделаешь это с удовольствием! — снова накинулся на него я.

— Конечно, — пожал плечами ангел, складывая на спине металлические крылья. — Я люблю все крушить, это моя профессия. Я создан для подобных дел; если бы мне не удалось научиться получать от этого удовольствие, я просто сошел бы с ума. Как Люцифер, которому не нравилось его положение в Раю.

— То есть Ад ты не ненавидишь? — уточнили мы с вампиршей почти одновременно. — И специально не желаешь прекратить его существование?

— Нет, — сморщился Кезеф. — Более того, я был даже рад тому, что Бог создал Подземный мир. Война против армии Люцифера сплотила всех нас. После подавления восстания, когда преступников сбросили с Небес, жизнь стала лучше.

Общее несчастье объединило ангелов Рая. Давно они не чувствовали себя такими нужными и сильными, их мысли были заняты общей, благой целью. Годами сидевшие за рабочими столами, они получили возможность почувствовать себя настоящими войнами Света. Это было… хорошо, — тщательно подбирая слова, закончил свой рассказ Кезеф, не прекращая борьбу с намертво застрявшим конструктором. — На Небесах стало легче. Многие ангелы получили новые профессии, разные занятия. Кто-то смог проявить себя в совершенно ином качестве, и, самое главное, Бог снова вспомнил о том, кто его настоящие дети. Если всё это случилось благодаря созданию Ада, то я очень благодарен Создателю за его творение.

Над площадью у храма Христа Спасителя повисла тишина. Ясмин задумчиво рассматривала асфальт под своими ногами. Я озадаченно кусал губу, понимая, что версия о том, что Кезеф подстроил диверсию для уничтожения Ада, больше не выдерживает никакой критики. Ангел разрушения не мог убить другого ангела и, значит, расчлененку на Большой Приголгофной улице устроил не он. Между тем убийства посланника Рая и судьи Радаманта точно были связаны, поскольку моя профессия научила меня не верить в совпадения, особенно если ты в Аду, а вокруг тебя сверхъестественные существа.

— Я понятия не имею, что будет с Землей после уничтожения Геенны Огненной, — внезапно признался Кезеф. — Возможно, придется переписать основы религии. Или мир смертных сам станет новым Адом.

— Больше пробок в Москве! — не удержалась Ясмин, жалко улыбаясь в пустоту. — Чего вы? Я просто хочу разрядить обстановку.

— У нас мало времени, — подвел неутешительный итог я.

— Можете идти, — угрюмо отозвался ангел разрушения. — Мне предстоит провести тут еще кучу времени, пока я не разрушу эту демоническую конструкцию, — он указал на застрявшие друг в друге блоки китайской игрушки. — Может, святой водой ее окропить?

— Означает ли это, что ты не явишься разрушать Ад, когда часы пробьют 20.45 часов, сегодня? — с надеждой спросила вампирша.

— Нет, — закатил глаза Кезеф. — Сейчас вы меня, конечно, подловили, но исполнение приказа самого Бога важнее, чем разборка какой-то башенки.

— Тогда почему вы разрушили башню в Вавилоне??? — возмутилась Ясмин.

— Уплотненная застройка, — коротко ответил Кезеф, возвращаясь к своим тщетным стараниям избавиться от конструктора.

Поняв, что ангел разрушения более не опасен для нас, мы с вампиршей отошли на несколько шагов, чтобы поговорить. Я хотел было упрекнуть Ясмин в том, что она бросила меня на произвол судьбы, но не смог. Расследование зашло в очередной тупик, и я просто был очень рад снова видеть ее рядом с собой.

— Что делать будем? — спросила она.

— Понятия не имею, — честно признался я, посмотрев на часы. Мы потратили кучу времени на Кезефа, циферблат показывал 3 часа ночи. — Очевидных подозреваемых у нас больше нет.

Внезапно небо над храмом Христа Спасителя осветилось. Новый световой шар завис над нашими головами, постепенно принимая очертания девушки с крохотными, аккуратными крылышками в районе лопаток. При ней не было оружья, а одета она была в тонкую тунику персикового оттенка, что доказывало ее причастность к мирным ангелам, а не воинам.

— Кезеф, тебя вызывают, — полностью проигнорировав наше присутствие, девица протянула руки по направлению к ангелу разрушения.

— Я занят, — отмахнулся тот.

— Но как же… — растерялась она, хлопая крыльями. — Мне поручили позвать тебя…

— Занят!! — рявкнул Кезеф, и ангел отлетела в нашу сторону под порывом ветра.

Мы с Ясмин молча наблюдали за происходящим. Едва не рухнув на землю, девушка с Небес восстановила равновесие, оправила складки туники и возмущенно фыркнула.

— Вот ведь хам, — пожаловалась она нам, нисколько не стесняясь того, что мы с ней не знакомы. — Стараешься, бегаешь, исполняешь поручения. Мало того, что я со Всемирного Потопа — помощник ангела, так еще и никто не хочет делать то, что им говорят. Что я теперь скажу руководству?

— Да ладно вам, — попытался ободрить ангела я. — У Кезефа уважительная причина, он в конструктор играет. Наверняка у вас там, наверху, все знают о маленьких слабостях каждого ангела. Надо понять и простить.

— Что вы! — искренне рассмеялась наша собеседница, встряхивая прямыми медными волосами, симпатично обрамлявшими ее круглое лицо. — Всё обо всех ангелах в Раю никто не знает, даже сам наш Всевышний Бог, мне кажется.

— Чем больше я слышу о Боге, тем меньше он кажется мне Всемогущим в этой истории… — пробормотала Ясмин, отворачиваясь. — За восстанием не уследил, про ангелов вообще не думает. Не удивительно, что их у вас убивают периодически.

— Как убивают? — запнулась девушка. — Вы что такое говорите? Кто-то умер??

Я внезапно понял, что все это время совершенно не интересовался не только фактом убийства представителя сил Добра в Аду, но и кем был тот самый убитый ангел. В Раю, кажется, его никто не хватился. Означало ли это, что убитый был настолько мелкой сошкой, что о нем никто не вспомнил? Или его кончина должна была послужить какой-то другой цели?

— Так кого убили? — настаивала ангел.

— Мы… не знаем, — честно заявил я, посмотрев на Ясмин. — Но нам надо узнать.

— Как? — задала логичный вопрос она. — Разве кто-то ведет некролог об ангелах?

— Можно спросить у Архивариуса Зота, — внезапно вклинилась в наш разговор посланница Рая. — Он, конечно, не знает, кто и когда умер, но знания его обширны.

Я понятия не имел, о ком говорила девушка-ангел, однако Ясмин, судя по всему, это знала. Некоторое время вампирша просто пялилась на собеседницу в удивлении, словно не могла поверить своим ушам.

— Он существует?! — спросила ее Ясмин. — Врешь!

— Ложь — это грех, — обиделась девица. — Архиварус Зот реален и живет в Москве. Он, правда, часто уезжает за границу, месяцами пропадая в Китае, Гаити и иных нехристианских странах, но чтоб у меня крылья отсохли и в нимбе лампочка перегорела, если кто-либо знает об Аде и Рае больше, чем он.

— Адресок Зота не подскажете? — аккуратно поинтересовался я.

— Вы найдете его в ресторане «Посадоффест», в комплексе «Золотой Вавилон», который находится в Отрадном, — ответила ангел и, кинув недовольный взгляд на Кезефа, вовсе забывшего о нашем существовании, улетела в небо в виде светящегося шара.

— Ну вот, теперь еще и в Отрадное поедем… — простонала Ясмин.

— Ты можешь не сопровождать меня, — напомнил ей я. — Возможно, мы просто теряем время, и этот Архивариус не расскажет нам о погибшем ангеле. Может, он вообще не знает ничего о смертях жителей Рая.

— Не ехать? Ты шутишь? Как я могу упустить шанс вживую увидеть этого человека? — Ясмин посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Архивариус Зот — легенда! Про него маленьким вампирятам в утренние часы, перед сном, рассказывают. Ему мои племянницы из Трансильвании фотографии без трусов посылают, только чтобы он их заметил.

— Надеюсь, мне не придется слать ему свое фото без трусов, чтобы добиться встречи? — поежился я.

Мы покинули храм Христа Спасителя быстрыми шагами. Над столицей стояла темная ночь. Не смотря на спокойствие улиц, мне казалось, что атмосфера вокруг нас пронизана напряжением. До открытия метро оставалось более 2 часов, которые мы не могли просто просидеть в ожидании.

— Такси? — спросила у меня вампирша, не слишком уверенно вглядываясь в пустые переулки вокруг нас.

— Нет, спасибо. Душу я уже заложил, а стоимость услуг извозчика ночью в столице нашей любимой Родины — это куда дороже, — отказался я. — На Большой Бронной улице все еще стоит мой «Эгоист». Ну, то есть моя «Ока»…

— А я считала, что если тусоваться с адвокатами, то тебя будут окружать роскошь и успех. Меня обманули! — закатила глаза Ясмин. — Ладно, зови свой гроб на колесиках.

— Разве не ты у нас вампир? — не удержался я. — Не у тебя ли должен быть этот гроб?

— Он у меня и есть: я взяла квартиру в ипотеку, — пожала плечами Ясмин и демонстративно отошла заплетать свои белые волосы в косы, чтобы не мешать мне.

Я понятия не имел, получится ли у меня призвать свой автомобиль, особенно после того, как кто-то освятил его при помощи крестика, показав истинное лицо этого дьявольского механизма, созданного силами Зла для удобства сил Зла. От Бронной до Знаменки, где мы с Ясмин остановились, было около 3 километров. Трудно было представить, сколько времени у «Оки» занимает сокращение такого расстояния.

Сконцентрировавшись, я закрыл глаза и подумал об автомобиле. В конце концов, машина была на ходу, и не имело никакого значения то, как именно она выглядит. Злоумышленник, повесивший крест в салоне, не собирался ломать автомобиль, его целью было задержать меня и Астарота, чтобы мы не вернулись в Ад слишком быстро. Что бы мы увидели, если бы вернулись в Подземный мир в срок? Застали бы мы судью Радаманта в здании Бэздна? Смогли бы мы предотвратить его убийство?

Мои мысли прервались, когда над тихой улицей разнесся протяжный, натужный скрип. Из-за угла медленно выехала «Ока», мигая фарами. Эта маленькая машинка, казалось, пересиливала сама себя, боялась развалиться, но все равно упорно ехала вперед, чтобы помочь нам. Я испытал чувство умиления, а также стыда за то, что бросил «Эгоиста» на Бронной, посчитав, что автомобиль никуда не годится. Теперь «Ока» спасала наше расследование: с ней мы не потеряем драгоценные несколько часов, отведенных на спасение Ада, в ожидании открытия метро.

— Вот это воистину существо из Преисподней, — присвистнула Ясмин. «Ока» действительно выглядела как крошечный демон: ее фары сверкали красным светом, а из выхлопной трубы поднимался мистический дым.

— Что ж, вполне подходящий транспорт для пропащих душ, — с этими словами я направился к машине, с трудом открывая скрипучую дверь.

«Эгоист», фырча мотором, рванулся по пустым московским улицам. Ясмин, поджав под себя ноги, расположилась на пассажирском сиденье, стараясь ограничить контакт своего тела с поверхностью машины до минимума. Я выкинул из салона крестик, все еще болтавшийся на лобовом стекле, когда «Ока» приехала к нам, но вампирша все равно относилась к автомобилю с подозрением.

Мы не разговаривали. Мне хотелось как можно скорее добраться до Отрадного, но путь туда предстоял неблизкий. Дорога в это время суток была свободной, и я использовал время в пути для того, чтобы подумать о ходе расследования.

Астарот считал, что между убийством судьи Радаманта и расчленением безымянного ангела есть связь, и, значит, я должен был ее увидеть. Моя память услужливо подсунула мне воспоминания о том дне, когда мы нашли в центре Ада растерзанное тело. Ангела, а вернее, его верхнюю часть, можно было бы считать симпатичным. Темные волосы, аккуратные черты лица — все это промелькнуло перед моим внутренним взором. На лице убитого было удивленное и страдальческое выражение. Кого он увидел перед смертью, и с чем было связано его удивление? На щеке ангела красовалась большая рана, покрытая запекшейся кровью. Она врезалась в мои воспоминания в тот день, так как порез выглядел большим и серьезным. Я стряхнул с себя видение, завладевшее мною настолько, что я отвлекся от дороги.

Нам потребовалось тридцать минут для того, чтобы добраться до Отрадного. Спальный район выглядел мрачным и пустынным, половина фонарей не горело. Торговый центр «Золотой Вавилон», в котором мы надеялись найти Архивариуса Зота, возвышался, словно неприступная крепость. Вывески слабо светились, послужив нам маяком: я припарковал «Оку» недалеко от входа на подземную парковку, куда мы и направились.

— Ресторан на втором этаже, — шепотом пояснила мне Ясмин, а потом нелепо, с шумом разбила стеклянные двери, ведущие в здание торгового центра. Я сморщился от резкого звука, но в Отрадном, скорее всего, и не такое по ночам происходило. У нас не было времени миндальничать и придумывать план по более цивилизованному проникновению внутрь. — Архивариус всегда сидит там по ночам, но поговорить с ним, сказывают, могут лишь те, кому он действительно нужен.

— Даже если пожаловали гости из самого Ада? — недоверчиво уточнил я. Этот Архивариус мне уже не нравился. Что-то подсказывало мне, что общение с ним будет трудным. — Ох, не потратить бы нам время впустую…

— После встречи с Зотом не жаль и в пыль превратиться, — Ясмин бросила на меня неодобрительный взгляд, когда мы поднимались на второй этаж по неработающему эскалатору. — Он просто легенда потустороннего мира. Кумир сотен тысяч существ! В Преисподней его последняя рукопись разошлась тиражом в 666 666 экземпляров.

— И как Бог это допускает? — не удержался от ехидного комментария я. — Не сотвори себе кумира!

— Говорят, Бог сам заказал себе 4 копии с автографом автора… — отмахнулась вампирша, сбавляя шаг. Перед нами мерцали стеклянные двери ресторана «Посадоффест».

Дверь внутрь была незапертой, проход бесшумно открылся, стоило нам толкнуть ее створку. Помещение казалось пустым, посетителей в такое время не было. Обычных гостей, по крайней мере, мы не заметили, но по углам сновали три официантки в черных, плотных передниках до пола и с лямками на плечах. Такие часто носят в дорогих заведениях, исключая возможность официантов проявить какую-либо индивидуальность в форме одежды.

Одна из девушек с высоким «хвостом» из рыжих волос и настороженным взглядом прошмыгнула мимо нас. Взглянув ей вслед, я с удивлением отметил, что кроме передника и туфель на ней больше ничего не было. Мне не удалось вспомнить, почему я раньше не посещал этот прекрасный ресторан, а также давно ли Отрадное живет в рамках таких свободных нравов.

— Силы Зла пожаловали, — донесся строгий, немного вальяжный голос из темноты ресторанного интерьера. Лампы, украшавшие стены заведения, горели через одну, отбрасывая на кирпичные поверхности причудливые тени. — По мою душу, я надеюсь? Если нет, я обижусь.

— Архивариус Зот! — восторженно пискнула Ясмин, хватая меня за руку. — Смотри, это он! Настоящий!

— В отличие от вас, милая девушка, ваш спутник хреново видит в темноте, — менторски заметил голос. — Я бы поднялся и вышел на свет, но, не поверите, плохо переношу публичность. Да и, в конце концов, я же сам Архивариус Зот, надо поддерживать мистический и таинственный образ, наплевательски относясь к чужим потребностям.

— Мы сами подойдем, ничего, — как можно вежливее отозвался я, чувствуя, что нам предстоит разговор с далеко не глупым существом, которое не любит трепаться с незнакомцами и без дела. — Ясмин, возможно, подползет на четвереньках, держа в зубах розгу, я за нее не отвечаю.

Архивариус сидел в дальнем конце ресторана, недалеко от барной стойки, которая выглядела так, будто была отделана пластинами из металла. В ее передней стене, на расстоянии вытянутой руки, виднелся витиеватый кран с ручкой. Без лишних усилий, поворачиваясь лишь вполоборота, Зот самостоятельно налил себе темного пива в высокий бокал. Поглядывая на нас сверкающими глазами из-под широких очков, Архивариус отпил вязкую жидкость и откинулся на спинку дивана.

— Силы Зла умеют молчать, вот это новость, — убедившись, что мы с Ясмин так и будем стоять, не произнеся ни слова, рядом с его столом, он решил заговорить сам. — Однако что-то мне подсказывает, что вы не просто поглазеть на меня пришли.

— Вы классный, — выпалила Ясмин, улыбаясь во все свои четыре вампирских клыка. Я раздраженно толкнул ее локтем в бок.

— Так, ну, с тобой все понятно, — ухмыльнулся Архивариус. — Ну, а вы, молодой человек, чего хотели?

— Говорят, вы знаете всё о Рае и Аде, — начал я.

— Кто говорит? — с интересом наклонил голову Зот, прищурившись.

— Ну… все, — пожал плечами я. — Она вот… — моя рука дернулась в направлении вампирши, все еще стоявшей с раскрытым от восторга ртом. — Я про вас, если честно, никогда до сегодняшней ночи не слышал, извините.

— Я прощаю тебя, — хохотнул Архивариус. — Сейчас я быстро введу тебя в курс дела. Я бессмертен, у меня 15 жен и при этом всего 3 любовницы, это потому что я верный и приличный человек. Я объездил весь мир, в моих сутках по сорок девять часов, сорок из которых я трачу на групповые оргии со своими фанатками, обожающими манускрипты и пророчества, которые я пишу. За советом ко мне обращается сам Господь Бог, но, в основном, конечно, мы с ним пьем напиток сорта «Delirium Tremens»[23], который, как известно, божественен, а Дьявол ревнует к нашим идеальным отношениям, потому что я уделяю ему недостаточно внимания.

— Вы забыли еще упомянуть слухи о том, что война начинается в любой стране, в какую бы вы ни приехали, — с придыханием подала голос Ясмин, теребя край сарафанчика.

— А, точно, — театрально понурил голову Зот. — Именно поэтому мне нельзя посещать Диснейленд, они там друг друга передушат после этого.

— И что, все это правда? — скептически покосился на него я.

— Безусловно, куда удобнее, игнорируя общий мировой кризис, некомпетентность и коррумпированность большинства мировых правительств, а также подлую человеческую натуру, винить во всех грехах абстрактного Архивариуса Зота, — развел руками тот. — Однако, друг мой, вы уже сами как-то обдумайте это на досуге и решите для себя, что является правдой, а что — выдумкой.

— Нам нужна ваша помощь, — признался я.

— С какой стати мне помогать вам? — с неподдельным любопытством поинтересовался Архивариус.

— Больше просто некому… — едва скрывая отчаяние, ответил я, кусая губу.

— О, этот христианский мир, — закатил глаза Зот. — Бог на небе, Дьявол под землей, а обратиться не к кому. Это очень типично для большинства религий, вам не кажется? С одной стороны, только попробуй пойти против воли Всевышнего, но если у тебя проблемы, друг, действуй сам.

— Бог и Дьявол имеют к нашей проблеме непосредственное отношение, — попытался заинтересовать его я.

— Да ладно? — скривился Архивариус, осушая бокал с пивом. — Считается, что эта парочка прикладывает руку к любому чиху этого мира. В основном это не так, просто людям удобнее так думать. Если вы пришли ко мне с проблемой, в которой они РЕАЛЬНО замешаны, это либо большая редкость, либо неправда.

— Пожалуйста, господин Зот, нам дико нужна ваша консультация! — взмолился я. — У нас осталось около шестнадцати часов до того, как Ад сотрут с лица земли…

— Ад находится несколько с другого конца земли, я бы даже сказал, с противоположного ее лицу, — поправил меня Архивариус, а потом потер небритый подбородок в задумчивости. — До меня доходили слухи, что в Геенне что-то случилось, но не преувеличиваете ли вы, молодой человек?

— Я АДвокат, я постоянно преувеличиваю, но драматизировать настолько у меня бы не вышло! — настаивал я. — В Аду убили ангела. И судью. И моего клиента, милого демона Ахерона тоже собираются убить, хотя, он ни в чем не виноват. Да нас, в общем-то, всех убьют, если мы не найдем того, кто устроил диверсию с целью подставить все силы Зла разом.

— Что хорошего я получу, если уделю вам десять минут своего времени? — лениво поинтересовался Архивариус.

— Хорошего — ничего, но ее можете забирать! — ляпнул я, указывая на Ясмин. Вампирша обернулась ко мне, удивленно хлопая глазами. Я подумал, что она убьет меня, но вместо этого моя белобрысая спутница лишь расцвела в улыбке.

— Соглашайтесь, условия отличные, — заявила она. — Гарантирую.

— Весело с вами, дети, — хохотнул Архивариус, наливая себе еще пива из личного крана. — Расскажи мне, АДвокат, как выглядел этот твой убитый ангел, может, я его вспомню.

Прикрыв глаза, я попытался во всех деталях воспроизвести образ убитого и расчлененного юноши, лежащего на пыльной земле Подземного мира. Темноволосый мальчик с невидящим взглядом серых глаз предстал перед моим внутренним взором, озадаченно и обиженно качая головой. Я понятия не имел, за что его лишили жизни, и от этого мне стало страшно.

— Темноволосых ангелов достаточно много, — выслушав меня, ответил Зот, потягивая пенный напиток. — Серые глаза часто бывают у тех посланников Рая, кто много смотрит на смертных людей. У ангелов, наблюдавших Бога, зрачки всегда необычного цвета. Еще что-нибудь припомнишь?

— У него на щеке был отвратительный, глубокий рубец. Кровь запеклась, но я его, естественно, заметил, — передернуло меня. — Такое ощущение, что его пытали перед смертью.

— Шрам? — поднял брови Архивариус, поправив очки. — На правой щеке?

— Да! — выдохнул я.

— Никто не пытал вашего мертвеца, — помрачнев, ответил Зот, тяжело вздыхая. — У этого парня шрам был всегда. Кровь на нем запеклась уже после его смерти, а при жизни она текла без остановки.

— Вы его узнали… — в благоговейном шоке прошептала Ясмин. — С ума сойти.

— Его звали Амалиэль, — кивнул Архивариус. — Это имя означает «защитник слабых».

— Отлично… хоть бы раз прикончили кого-нибудь, чье имя означает что-то менее доброе и милое, — надулась вампирша. — «Насильник морских свинок», например, или «Оглушитель бабушек».

— Что такого сделал этот Амалиэль, чтобы заслужить смерть? — спросил у Зота я, наклоняясь вперед.

— Обычный канцелярский служащий, — пожал плечами тот. — В Раю таких много, кто-то должен фиксировать людские грехи, а потом вычеркивать их из личного дела человека, когда грех замолен.

— Только это Амалиэль и делал? — раздосадованно уточнила Ясмин.

— Нет. Еще он плакал кровавыми слезами за весь род человеческий, — отозвался Зот. — Его шрам под глазом кровоточил постоянно.

Внезапно воздух в «Посадоффест» замер, превращаясь в вязкую массу, облепившую нас со всех сторон. Казалось, из атмосферы пропал весь кислород. Я попытался сделать вдох, но не смог: словно большой и теплый кот лег мне на грудь, не давая ей подняться.

— Силы Добра пожаловали, — протянул Архивариус, смотря куда-то в дальний угол темного ресторанного зала. — Интересный сегодня вечер.

— Пора валить, — скомандовала Ясмин, но вспомнила, что обещала Зоту остаться, и, кажется, сильно расстроилась.

— Нет, прошу вас, можете продолжать свое застолье. В конце концов, даже Господу нашему Иисусу Христу перед распятием дали нормально поесть, — разнесся над помещением знакомый мне голос, пронизанный откровенной скукой. — Добрый вечер, Архивариус.

— Привет, Гадиэль, — лениво махнул ему ладонью Зот. — Ты опоздал, наша партия в шахматы должна была начаться еще три часа назад.

— Прошу прощения, Архивариус, — ответил ангел, выходя на свет.

При виде него Ясмин ощетинилась, словно дикобраз. Мне присутствие ангела, который был послан разрушить Ад, тоже было неприятно: я не понимал, что он здесь делает и опасен ли он для нас. Гадиэль, впрочем, едва обратил на нас внимание. Спокойно проходя мимо, он лишь бросил на нашу усталую и растрепанную парочку быстрый взгляд.

— Подвиньтесь, ребята, — скомандовал Зот. — Сыграем Зло против Добра?

— Не смешно, — одновременно отозвались мы с Ясмин. — Нам пора уходить, спасибо… э… за информацию.

— Не стоит торопиться, — монотонно и безразлично ответил Гадиэль. — Я вас не съем. Более того, мне нет до вас никакого дела, так как я отрицаю любое Зло.

— Нужны вы ему, — раздраженно отмахнулся Архивариус, выуживая откуда-то из-под стола старинный набор малахитовых шахмат.

— Не очень-то приятно находиться в компании того, кто послан испепелить Подземный мир, — заявила Ясмин, демонстративно, отворачиваясь.

— Я не послан уничтожать Ад, если вы действительно так думаете, — без каких-либо эмоций отозвался ангел. — Я не могу этого сделать, мне не дана сила разрушения.

— Тогда что вы там делали? — прищурился я, очень хорошо рассмотревший Гадиэля в компании вестников уничтожения Преисподней несколько часов назад. — Посланники Рая не прогуливаются среди живописных адских пейзажей, нет у них такой привычки.

— Верно, — невозмутимо кивнул Гадиэль. — Но я отрицаю Зло, поэтому был направлен в его логово, чтобы защитить своих братьев и облегчить их нахождение в нем. Ангелы, знаете ли, плохо переносят атмосферу, созданную ужасом и мраком, появившимися силами нашего павшего брата.

— Запомните, дети, — строго заговорил Архивариус. — У ангелов на Небе четкая иерархия. Это у вас в Аду все занимаются всем, чем им в голову взбредет. В Раю все по-другому: разрушители разрушают, защитники защищают. Ни один ангел не будет делать то, что ему не положено по статусу.

— Как в России, — хихикнула Ясмин. — Один рабочий асфальт снимает, другой его по кучкам раскладывает, третий кучки на свалку увозит. И упаси Люцифер, чтоб его клыки были белыми и без кариеса, хоть одному из этих рабочих заболеть или проспать в рабочий день: никогда в жизни на несчастное шоссе новый асфальт не положат. Все будут стоять и ждать у Ада похолодания, а все потому, что никто ни за кого работу делать не будет, удушатся скорее.

— Рай работает чуть более эффективно, — беззлобно прокомментировал Гадиэль, расставляя свои шахматы на доску.

— Не смешите мой гробик с красной обивкой! — замотала головой Ясмин. — Вот, помолился человек. Молитва его дошла до первого из семи Небес. Там ее прослушали, проанализировали, всякую «шелуху» отсеяли, типа «хочу замуж за Деда Мороза. Настя, 7 лет». Потом второе Небо, третье… И так до седьмого. На каждом — бюрократия, волокита, цензура. На шестом Небе, я слышала, отказывают в том, чтобы Бог услышал молитвы даже по поводу полнейшего «верняка»: ну, там, девушка пришла к парню домой рыбок покормить. Как до вашего Господа достучаться, непонятно.

— Началась дискуссия о том, кто круче, Добро или Зло, — рассмеялся Зот. — Ходи, Гадиэль, хоть, поиграем с тобой наконец.

Ангел и не планировал вступать в дебаты по поводу эффективности работы Рая. Он вообще, казалось, мало интересовался происходящим вокруг него. Его спокойное, безмятежное лицо, обрамленное рыжевато-светлыми волосами, не выражало никаких эмоций. Длинная коса покачивалась за его плечами, крылья были сложены и расслаблены.

— Спасибо вам, Архивариус, за сведенья о личности Амалиэля, — я поднялся из-за стола, подхватив вампиршу за локоть. — Попытаемся разузнать, почему же его все-таки убили.

И тут Гадиэль, впервые за вечер, подал признаки заинтересованности в происходящих вокруг него событиях. Ангел удивленно распахнул глаза и медленно обернулся в нашу сторону. На его лице читалось удивление и нечто очень напоминавшее ужас от услышанной им новости.

— Что вы сказали? — переспросил он.

— Не стоит вдаваться в детали расследования по спасению Ада в разговоре с представителем сил Света, — сквозь зубы процедила Ясмин. — Пошли, Шальков.

— Боже милостивый, ну, я же сказал, что мне решительно безразлична вся эта война Ада и Рая, — всплеснул руками Гадиэль. — Была бы моя воля, я бы никогда не спускался в Геенну Огненную, но таково уж мое предназначение.

— Ты знал Амалиэля? — с интересом спросил Архивариус, застыв с ферзем, поднятым в воздух, в руке.

— Естественно, — кивнул Гадиэль, очевидно, сдерживая эмоции. — Когда мир был еще молод, а людей на Земле было мало, он с увлечением работал на благо их развития. Потом смертные расплодились, стали грешить. Амалиэль захлебывался своими кровавыми слезами, это было… — ангел запнулся, не в силах открыто осудить устройство мира, предусмотренное самим Богом.

— Его убили, — решился на рассказ я. — Смерть наступила при невыясненных обстоятельствах, но была довольно жестокой. Его тело упало прямо в Ад, на одну из центральных улиц.

— Святая Мария… — вырвалось у Гадиэля, больше «держать лицо» он не мог. — Бедный Амалиэль, его только перевели на новую должность, и такая смерть… Был бы я ангелом гнева, не знаю, что бы сделал.

— Новая должность? — переспросил я.

— Ну да… — рассеянно отозвался ангел, все больше погружаясь в расстройство. — Всего лишь несколько сотен лет прошло с того момента, как он успешно стал помощником Пуриэля, нашего ангела правосудия. При нем Амалиэль заведовал делами Ангелов-Хранителей, у Пуриэля на них времени попросту не было.

Ясмин красноречиво посмотрела на меня исподлобья. Я молча таращился на Гадиэля, не замечая, что ангел готов расплакаться от услышанных новостей о смерти коллеги по небесным делам. Один только Зот, казалось, получал от происходящего нескрываемое удовольствие.

— Тот самый Пуриэль, который спустился в Ад, чтобы зачитать ему смертный приговор? — уточнил я.

— Да, — кивнул Гадиэль. — Он же и провозгласит очищение Подземного мира от непокорного Люцифера и его племени, когда придет время, после чего Кезеф разрушит Ад, чтобы на его месте построить новый.

— Чего?? — вторглась в наш разговор Ясмин, позабыв, что решила молчать, как партизан на допросе. — Ад уничтожат с концами! Это каждый дьяволенок знает с детства! Когда пробьют Часы Апокалипсиса, Подземного мира не станет!

— Это неверно, — менторски заметил Архивариус, поднимая вверх фигурку королевы и крутя ее между пальцами. — В нынешней обстановке Рай не справится с душами грешников, если Ада не будет. Я думал, это очевидно. Что вам там в школе рассказывают?

— Что Крым наш и что коррупция — это хорошо, — начала загибать пальцы вампирша, но прервала сама себя. — Ох…

— Архивариус Зот прав, — кивнул Гадиэль, посмотрев на нас с удивлением. — Весь Рай знает, что Ад будет существовать всегда.

— Ты не поверишь, Ясмин, но герцог Астарот когда-то говорил мне то же самое, — озадаченно припомнил я. — Вопрос лишь в том, кто будет им руководить… — пробормотал я, поежившись от внезапно осенившей меня неприятной мысли.

— Бог, конечно же, — нахмурился ангел.

— Это понятно, — нетерпеливо прервал его я. — А кто станет начальником рангом пониже? Кто займет место Люцифера?

— Не знаю, да и мне все равно, — пожал плечами Гадиэль.

— Мне, в общем-то, тоже, — усмехнулся Зот. — Плевать, кто это будет, но я должен взять у него интервью.

— Не подходит ли для этой работы ангел правосудия? — я обернулся к Ясмин, которая рядом со мной напряженно кусала губы.

— Лучше, чем кто-либо другой, — кивнула вампирша. — Но доказательств у нас нет.

— Значит, мы их найдем, — решительно подвел итог я. — Господа, я вынужден вас покинуть. Это был самый странный разговор в моей жизни, — с этими словами я вышел из-за стола и направился к выходу.

— Куда ты пойдешь? — прокричал мне вслед Зот.

— Мне нужно вернуться в Ад, — не оборачиваясь, ответил я, положив руку на дверь ресторана и толкая ее от себя. — Необходимо возвратиться на место преступления.

— И как ты собрался это делать? — не отставал от меня Зот. — У АДвокатов нет демонических способностей, — напомнил мне он.

— Вот ведь аминьство! — выругался я, впадая в панику.

— Друг Гадиэль, — обратился к ангелу Архивариус. — Посодействуй детям. Я думаю, ты должен быть заинтересован в том, чтобы Ад разрушили на законных основаниях.

— Как я уже говорил, мне все равно, — напомнил Гадиэль, повернулся в нашу с Ясмин сторону, вытянул руку и сжал кулак.

Пространство вокруг сжалось, заключая меня в тиски. На мгновение я почувствовал себя подвешенным в воздухе, после чего невидимая хватка ослабла, а мое тело рухнуло вниз, в темноту. Мои глаза закрылись сами собой, а когда я распахнул их, вокруг нас был уже Ад.

Часы показывали семь часов утра. Преисподняя и в обычные-то дни не радует легкостью бытия и разреженностью атмосферы, но за несколько часов до потенциального уничтожения все было совсем плохо. Мы с Ясмин приземлились в центре Большой Приголгофной улицы. Я поежился: с момента своего попадания в Ад я был здесь чаще, чем где-либо, и это место начинало приобретать для меня определенное, совсем не приятное значение.

Мимо нас бежали силы Зла всех мастей и видов. Кто-то спешно заталкивал в походные мешки орудья пыток, другие пытались законсервировать души в ожидании наступления «белого дня», третьи подыскивали место для того, чтобы спрятаться.

— Народ видел часы, — угрюмо сказала Ясмин. — Они знают, что происходит.

Растеряв весь свой страх и ужас, демоны метались из одной части Ада в другую, не в силах покинуть его. Проходы в Подземный мир были разрушены, а сама Геенна фактически запечатана, вместе со всеми ее обитателями.

— Выхода нет, — констатировал я, поправляя галстук и манжету на рукаве пиджака. — Теперь мы знаем, зачем взорвали «Макдональдсы» чтобы никто не мог сбежать.

— Такая полномасштабная атака на Ад ради чего? — с нотками отчаяния в голосе, спросила вампирша.

— Возможно, мы скоро узнаем, — отозвался я, сворачивая на дорогу из темного камня, которая вела к Бэздну. Нам навстречу текли нескончаемые потоки нечисти, в панике покидающие свои насиженные места в Преисподней.

Здание суда пустовало со дня смерти судьи Радаманта. С барельефов на его стенах исчезли оскалившиеся демоны: защищать и пугать было больше некого. На входе Ясмин затормозила, схватившись за дверную ручку. С удивлением я отметил, что даже после кончины Адского судьи дом правосудия продолжает лишать сил тех, кто в него заходит. Мне терять было нечего, у АДвокатов демонических талантов нет. Дождавшись, пока моя белокурая спутница придет в себя, мы продолжили наш путь в зал заседаний.

Он выглядел точно так же, как в день, когда мы обнаружили тело Радаманта. Ясмин, войдя в помещение, достала зажигалку и пошла по его периметру, зажигая давно потухшие факелы на стене. Медленно прохаживаясь по залу, я пытался воспроизвести в памяти образ Адского судьи, сидевшего на своем огромном стуле с мечом в узловатых пальцах. Радамант был самой неприступной фигурой Ада, а может, и Рая тоже, после Господа Бога. Силы Зла и Добра посадили его поддерживать порядок и справедливость в Подземном мире.

— Когда я впервые попал сюда, то увидел красный и белый огни, замыкавшие линию вокруг трона судьи Радаманта, — припомнил я. — Никто не мог пройти через них, пока горели.

— Верно, — кивнула Ясмин. — Это Адское пламя и Небесный огонь. В день, когда Радамант был назначен на должность судьи, Люцифер окружил его красным кругом, а кто-то из Рая разжег круг белого цвета. Так силы Света и Тьмы убедились, что никто из их представителей не подберется к судье, чтобы как-то повлиять на его объективность. Как все хорошо тогда начиналось.

— Только Князь Тьмы может потушить Адское пламя? — уточнил я, смотря на нее через плечо.

— Нет, что ты, — отмахнулась вампирша. — Через него может пройти любой житель Ада. Люцифер своих не подставляет. Так же, наверное, и в Раю. Я не уверена, но мне всегда казалось, что через белый круг может пройти любое порождение Добра. Однако для этого и сделана «вторая линия защиты»: дальше своего круга ни Зло, ни Добро пойти не может.

— Но в день смерти Радаманта огней больше не было, — напомнил я. — Значит, их затушили.

— Уж не подозреваешь ли ты в этом Люцифера, чтоб грибок в его ушах цвел и пах? — возмутилась девушка. — Не вздумай.

— На Князя Тьмы мне, если честно, сейчас плевать, — признался я, вовремя закрывая Ясмин рот ладонью, прежде чем она начала бы ругать меня матом в 666 этажей. — Но ведь кто-то снял белый круг. Кто это был?

— До того как затушить Небесный огонь, этому кому-то потребовалось бы проникнуть в Ад. Ангелы не ходят по улицам Преисподней открыто, сам знаешь, — скривилась вампирша. — Просто так в Подземный мир не проникнуть, и тут где попало тоже не укрыться.

— Укрытие… — протянул я, задумчиво потирая переносицу. — Убийца проник сюда тайно, это очевидно.

— И куда смотрел весь Ад, когда к нам проник кто-то прямо с Небес? — раздраженно спросила Ясмин.

Внезапно простая мысль поразила меня, заставив чувствовать себя полным глупцом: почему я не додумался до этого раньше? Слова Ясмин пробудили во мне воспоминания о тех днях, когда в Аду произошли убийства ангела и судьи. Действительно, тогда вся Преисподняя, каждый ее житель смотрели, как один, в одну сторону. В те дни произошли события, которые отвлекли внимания всех сил Зла, и это, возможно, послужило прикрытием для преступника.

— Ангелы уже спускались в Ад, я видел, как это происходит, — медленно начал говорить я, чтобы не потерять и развить ценную мысль. — Каждый ангел прилетает сюда в виде светящегося шара. Мертвый ангел, падая с Небес, тоже светился: мы с Астаротом наблюдали его падение, задрав головы, как два идиота.

— Я тоже смотрела вверх, — кивнула вампирша. — Со мной так же стояло еще существ тридцать. Кажется, весь Ад замер в удивлении и пялился под купол Преисподней.

— Вот только шар света был не один, — прикрыв глаза, неспешно, словно, сам себе не верил, произнес я. — Их было два.

— Крест мне на шею! — ахнула Ясмин. — А ведь, ты прав. Теперь я тоже вспоминаю это. Когда на площади нашли мертвое тело, мне подумалось, что светились две… половинки упавшего ангела.

— Скорее всего нет, — мрачно констатировал я. — Гостей из Рая было двое: убийца и его жертва. Пока все глазели на труп, крылатый преступник проник в Ад и укрылся в нем, выжидая удобный момент, чтобы прикончить судью Радаманта.

— И кто же это был? — напряженно спросила Ясмин.

— Это точно был не Ахерон, — мне захотелось понизить голос до шепота, будто кто-то мог нас услышать. — Демон не смог бы пройти сквозь круг Райского огня.

— А ангел бы не прошел через преграду из Адского пламени, — напомнила вампирша.

— Ой, прошу тебя, — закатил глаза я. — Небеса всемогущи, неужели ты поверишь в то, что Рай не перестраховался, участвуя в этой придумке с назначением судьи для всех сил Зла?

— Вот козлы, — протянула Ясмин.

— Кто? — не понял я.

— Небеса — козлы, — вздохнула девушка. — Может, просто обвиним всех разом? Кто-то точно окажется нечист на руку, и мы останемся в выигрыше.

— Чем ты занималась до того, как начала продавать мистические слухи для «желтой» прессы смертных? — удивился я, покосившись на нее.

— Работала в КГБ, а что? — не поняла Ясмин.

Я решил ничего не отвечать, рассеянно оглядываясь по сторонам. В зале суда Бэздн готовилось преступление. Кто-то выманил судью Радаманта из его цитадели, погасив круги из огня Рая и Ада. Кто это был? Почему Радамант пошел со своим убийцей? Что произошло здесь в день убийства?

Железное кресло Адского судьи выглядело заброшенным и удручающим. Радамант не сходил с него многие годы, никогда не покидая этот зал. Никто не смел даже приблизиться к нему, а теперь его место было свободным и незащищенным. Повинуясь какому-то тайному желанию, я ступил на песок, на котором раньше горели защитные кольца огня. Трон вблизи казался еще больше, и я осторожно обошел его вокруг. Стоял ли кто-нибудь когда-нибудь за спиной у Адского судьи? Скорее всего, нет.

— Что ты там делаешь? — присоединилась ко мне Ясмин.

Вместо ответа я просто уставился на спинку кресла бывшего судьи Радаманта. Оно было очень простым и грубым, и поэтому на фоне плоского, покрытого коррозией металла выделялась крохотная табличка, на которой витиеватыми буквами было выведено несколько слов. Наклонившись поближе, я протер пластинку рукой, оцарапавшись о болты, которыми она была прикручена к задней части судейского трона.

— Какое совпадение, — вздохнул я. Раньше мне было бы трудно поверить своим глазам, но чем дальше продвигалось это расследование, тем спокойнее я реагировал на очередное косвенное упоминание какого-нибудь ангела, найденное на месте преступления. — Первый помощник Пуриэля становится кровавой приманкой, на которую некто отвлекает внимание всего Ада, чтобы добраться до судьи Радаманта и прикончить его. Для этого нужно всего лишь снять линии защиты Добра и Зла, и кто же может сделать это лучше, чем тот самый ангел, который их и поставил? А его, по чистой случайности, зовут Пуриэль!

— Looks like we have a winner[24]… — кусала за моей спиной губы Ясмин. — Ангел правосудия в Раю совершенно не нужен: сам Господь Бог на Небесах решает, кто прав, а кто виноват. Пуриэль попросту сидит без дела.

— В качестве главы Подземного мира, назначающего наказания грешным душам, Пуриэль смотрелся бы великолепно, — угрюмо кивнул я.

— Что нам теперь делать? — поежилась вампирша. — До уничтожения Ада, или что там они хотят с ним сделать, осталось чуть более половины суток. Я практически уверена в том, что Бог не услышит твои молитвы, если ты расскажешь ему все доводы в пользу вины Пуриэля.

— Нам придется найти доказательства того, что ангел правосудия — убийца, — я понимал, что Ясмин говорит правду, но обращение к Богу было единственным моим вариантом спасения Астарота, Ахерона и всей Преисподней. Мне не хотелось даже думать о том, что будет, если он не сработает.

Мы покинули здание Бэздна, задержавшись лишь на секунду: на пороге Ясмин, с удовольствием прикрыв глаза, получила назад свои вампирские силы. Перед нашими глазами простирался депрессивный пейзаж Преисподней. Мимо нас вдалеке проносились представители сил Зла, до сих пор не нашедшие, куда бы спрятаться и где затаиться, когда пробьют Часы Апокалипсиса.

— Тебе тоже не помешало бы отыскать какое-нибудь укрытие, — нерешительно предложил я, не смотря на Ясмин. — Через тринадцать часов тут будет жарко. Или холодно. Или мокро. Или…

— Заткнись, Шальков, — посоветовала мне вампирша без особого энтузиазма. — Без Ада моя жизнь бессмысленна, с ним и пропаду. И кстати, — прищурившись, она внимательно осмотрела меня с ног до головы, попытавшись расправить складки на мятом костюме. — Моя вера в твои адвокатские способности безгранична. Если ты проиграешь это дело, меня постигнет вселенское разочарование, и существовать мне будет незачем.

— Ты умеешь подбодрить и снять напряжение, — усмехнулся я. — Теперь я могу вообще ни о чем не беспокоиться.

В центре Ада, на границе с Кварталом Страданий, творился хаос. Воздух полнился воплями ужаса и безысходности, но на этот раз кричали не души, а их мучители. Некогда беззаботные, силы Зла сходили с ума.

— АДвокат!! — закричал кто-то за моей спиной, стоило нам с Ясмин войти в толпу. — Вот кто нас спасет!

— О, Бог… — сжал зубы я. — У меня нет на это времени.

— Бежим!! — скомандовала Ясмин, срываясь с места, но я оказался не таким проворным, как вампирша. Цепкие руки или лапы схватили меня за локти и рванули назад, в гущу столпотворения. Я попытался вырваться, но от сил Зла отвязаться было не так просто.

С трудом протиснувшись в узкий проход, я ощупал пространство впереди себя. Щель, из которой пробивалось сияние, была тонкой, но ощутимой. Створка не могла открываться наружу, так как для этого не хватало места, поэтому я рассудил, что ее можно лишь отодвинуть в сторону или толкнуть внутрь. Мой кулак ударил о шершавую поверхность, но она не поддалась, зато мне удалось просунуть в щелку кончик пальца. Рискуя пораниться, я потянул стенку на себя: по-другому открыть проход было просто невозможно.

— Что ты там делаешь? — недовольно зашипела на меня Ясмин. — Хватит копошиться.

— Здесь проход, — пропыхтел я, дергая створку на себя. К моему удивлению, она поддалась, так как была смазана.

— Ну естественно, — закатила глаза вампирша. — Тайный проход в Аду, только этого нам и не хватало.

— За мной… — скомандовал я, с силой протискиваясь еще на несколько сантиметров вперед и наконец оказываясь в проходе. — Дверь использовалась недавно, и, возможно, она здесь уже долгое время. Я видел свет, пробивавшийся сквозь нее, еще в первые дни, проведенные в Подземном мире.

— Может, там личный будуар Сатаны, чтоб в его спальне всегда были свеженькие девственницы по не слишком завышенной цене, — ворчала Ясмин, но, схватив меня за полу пиджака, ползла следом. — А мы сейчас туда ворвемся, застанем какой-нибудь интимный момент Темного Властелина наедине с куклой «Monster High»[25].

Я пропустил ее жалобы мимо ушей, добравшись до цели. Проход был высоким, в человеческий рост, поэтому мне даже не пришлось сгибаться, чтобы пройти сквозь него. Выдолбленный прямо в стене между двумя домами, лаз был отлично скрыт от чужих глаз. Мне не удалось бы заметить его, если бы не голубой свет. Он заливал все помещение внутри тайника. Ясмин, сумевшая наконец оказаться рядом со мной, недовольно поморщилась.

— Мое черное злобное чрево чует тут какое-то ангелядство, — прикрыла она рукой глаза. — Слишком бело, светло и прилично. Это сияние с Небес.

— Это вход в Рай?! — от удивления я чуть не сорвался на крик. — В подворотне на центральной улице Геенны Огненной?!

Ответить девушка не успела. Некая невидимая сила плотно сжала мое тело со всех сторон и резко дернула вперед. С Ясмин произошло то же самое. Ноги вампирши оторвались от земли, что-то приподняло ее, несколько раз перевернуло в воздухе, так что сарафан задрался до лопаток, и утащило вверх. Это вполне мог быть лифт на Небеса: в относительном комфорте меня уносило наверх в обществе красивой женщины с задранным подолом. Если бы Ясмин еще и не материлась так сильно, перемещение можно было бы назвать приятным.

Вскоре мне стало ясно, что в Рай мы не попадем. Что-то подсказывало мне, что при вознесении, душа движется к свету, а не от него. Голубое сияние же быстро осталось позади нас, постепенно угасая по мере того, как нас уносило в неизвестность. Пространство вокруг нас то сужалось, то расширялось, словно пропуская через невидимые врата, и было ясно, что назад в Ад дорогу найти будет очень трудно.

Внезапно тяга прекратилась, и я мягко опустился на пол, твердо встав на обе ноги. Кто бы ни придумал такой странный способ перемещения, он явно просчитал все детали. Даже Ясмин невидимая сила осторожно положила на ковер, устилавший пол, разве что только юбку сарафана не опустила. Так моя вампирша и осталась лежать в интересной позе, не прекращая ругаться на всех известных человечеству языках, но мне было не до нее.

Мы оказались в большом помещении, наподобие «берлоги» Астарота, куда нас выкинуло в день пришествия трех ангелов с вестью о Конце Ада. Однако эта комната отличалась от жилища демона: в нем бывали гораздо чаще. На мебели отсутствовала пыль, торшер возле стола был вывернут, чтобы свет падал под удобным для чтения углом, а ковровое покрытие возле стола и кресла было вытерто, словно там часто ходили и сидели. При этом вокруг меня не было никаких запахов: ни спертого воздуха, ни сквозняка, вообще ничего. Даже если не обращать внимания на то, что мы попали в это место из Ада, человек обитать в этом логове не мог.

В дальнем углу убежища стоял большой стол, заваленный бумагами, свертками и книгами. Я медленно подошел к нему, проводя кончиками пальцев по полированной поверхности. На ней не было ни пылинки: кто-то часто работал в этом помещении. Наугад я вытащил первую попавшуюся мне книгу, которая оказалась «Божественной комедией» Данте. Вся ее первая часть, «Инферно», была исписана толстым красным карандашом. Кто-то делал пометки не только на полях издания, но и в самом тексте.

«Устарело!», гласили надписи. «Чушь!», «Все не так!», «Теперь там другая улица». Неизвестный мне автор правил классический путеводитель по Аду аккуратным почерком, вымарывая из текста целые четверостишия. Возможно, во времена Данте Подземный мир и выглядел так, как было описано в «Божественной комедии», но, при сохранении девяти кругов Ада, он претерпел изменения. У демонов появились свои элитные районы, расширился Квартал Страданий, улицам присвоили названия. Владелец книги определенно хотел иметь самое достоверное и актуальное представление о структуре Ада. К своему ужасу, я теперь догадывался, зачем оно было ему нужно.

— Хозяин этого места проявляет нездоровый интерес к Геенне Огненной, — проинформировал я Ясмин.

— Это я уже поняла, — кивнула вампирша, протягивая мне несколько скомканных листов. — Похоже на какой-то дневник, и не хотела бы я встретиться с его автором.

После стольких месяцев я так и не научился ориентироваться в Аду. У меня не было никакого понятия о том, куда мы с Ахероном бежали из последних сил. В моей голове теплилась лишь одна надежда, что Пуриэль знает тропы и дорожки Преисподней еще хуже, чем я.

Площадь с часами давно осталась позади нас. Погони не было, да и зачем теперь было ее устраивать? Всего лишь час оставался до того момента, как Кезеф превратит адские земли в пыль, и на ней Пуриэль возведет новую империю, во главе с самим собой.

— Ты вытащил меня. Не могу поверить, — держась за мое плечо, словно за поводыря, повторял Ахерон. — Я думал, мне конец.

— Прости, что не сделал этого раньше, — ответил я. — Расследование оказалось очень запутанным. Ты даже не поверишь, во что тебя втянули и какой масштаб приняла интрига, в центре которой оказался весь Ад.

— Расскажи… — попросил Ахерон, слепо исследуя пространство вокруг себя змеиным языком.

— Я не уверен, знаешь ли ты, но после смерти судьи Радаманта в Преисподнюю спустились три ангела, которых прислали запустить Часы Апокалипсиса. Тебя обвинили в убийстве, а весь Ад — в том, что Зло укрывает тебя, нарушая соглашение между Богом и Дьяволом о том, что нечисть сама должна наказывать своих преступников, если вообще хочет существовать, — начал я, карабкаясь на какой-то склон.

— То есть если меня никто не осудит или если не найдется другой убийца судьи… — медленно подбирая слова, словно переваривая услышанное, говорил Ахерон. — Тогда что будет? Сатану уволят?

— Мягко говоря, да, — кивнул я, тяжело вдыхая горячий воздух. — А на самом деле я даже не знаю, что сделают с ним, а также со всеми демонами, которые сейчас руководят Адом. В Раю сидят, как оказалось, жестокие парни, не способные испытывать жалость.

Мы с серпентом медленно спустились в небольшую впадину, по которой протекал ручей, где-то на востоке соединявшийся с рекой Стикс. Я остановился отдышаться, да и Ахерон, рыча от боли в атрофированных конечностях, не мог продолжать путь. Ощущая усталость, смешанную с апатией и чувством обреченности, я посмотрел на часы. Жить нам оставалось пятьдесят минут.

— Присядем? — попросил меня демон заплетающимся, сухим языком.

— Отчего бы не присесть… — вздохнул я. В конце концов, пятьдесят минут — это не так уж и мало.

Обнаружив возле ручья два больших камня, изъеденных лишайниками, мы опустились на их горячую поверхность. Ахерон слепо оглядывался вокруг, делая несколько вдохов полной грудью.

— Знаешь, а ты ведь не прав по поводу обитателей Рая, АДвокат, — наконец сказал он. — Есть там и приличные существа, имеющие понятия о справедливости. Они добрые, красивые и не привыкли врать, лукавить, изворачиваться.

— Странно слышать такое от демона, — заметил я, потирая усталые ноги под брюками. — Впрочем, может, и есть неплохие ребята в облаках, да. Та девочка-ангел, которая подсказала нам, где найти Архивариуса Зота. Сам Зот тоже ничего, мировой мужик. Формально он не ангел, но в Рай, я думаю, этот господин входит, открывая ногой Золотые Врата, — добавил я, задумавшись. — Черт, даже Гадиэль, и тот ничего, хоть и повернутый на всю голову на своих правилах. Мне кажется, там у них на облаке все сумасшедшие.

Ахерон медленно повернулся ко мне, словно мог что-то увидеть. Его морда, покрытая зеленоватой чешуей, разгладилась. На мгновение мне показалось, что демон обрел зрение, но не обычное, а внутреннее, и видения, представшие перед ним, были прекрасны.

— А ведь я помню Рай… — протянул он, обхватывая себя мощными когтистыми лапами. — Такая красота, Шальков, ты даже не можешь себе представить, и никто не может, если не был там.

— Ты хочешь вернуться на Небо? — удивился я, пораженный тому, как мало я знаю о собственном клиенте, которому спасаю жизнь.

— Нет, ни в коем случае, — помотал головой серпент, отмахиваясь. — Все произошло так, как произошло, я не сожалею о революции. Ад должен был стать нашей Меккой, новым миром, где каждый мог бы найти себе место по справедливости, а не по какой-то глупой иерархии, выдуманной Богом.

— Так не случилось? — вырвалось у меня. — Кажется, Преисподняя — это оплот демократии. Система работает, несмотря на то что каждый делает то, что хочет. Демоны живут в свое удовольствие, подчиненные лишь Люциферу и его Соглашению с Богом.

— Это иллюзия, — прорычал Ахерон. — На самом деле все совсем не так, и каждый так и норовит подставить тебя, оставить с носом.

— Кто тебя обидел? — спросил его я, припоминая рассказ Валафара о том, что Ахерон был сильно потрепан жизнью и даже после революции в Раю не нашел себе достойного места.

— Не важно, — замахал руками демон, оскалившись в устрашающей улыбке, которую, впрочем, можно было считать застенчивой. — Лучше расскажи мне, чем закончилось твое расследование, с учетом, что меня не освободили из зала суда, как невиновного, а мы с тобой бежим сейчас, как загнанные звери.

И я все ему рассказал. Пришлось говорить кратко и как можно проще: у нас было очень мало времени. Смысл всей моей истории заключался в том, что Пуриэль, ангел правосудия, чувствуя себя не у дел в Раю, воспылал завистью к Люциферу и захотел занять его место на троне Ада. Для этого требовалось дискредитировать управление Преисподней, а сделать это можно было, лишь заставив его нарушить священные положения Соглашения между Добром и Злом.

— Ангелу не так-то просто попасть в Подземный мир, его заметят, — излагал я свою версию Ахерону, слушавшему меня с открытым ртом. — Поэтому Пуриэль организовал жестокое убийство своего первого помощника, Амалиэля. Пока его тело светящимся шаром падало в Ад, Пуриэль так же пробрался к нам, из Преисподней проложив вход в своё логово. Я был в нем.

— Ядрена херувима, — пробормотал демон.

— В нем Пуриэль ждал возможности убить судью Радаманта. Не знаю, когда он выбрал тебя на роль подставного душегуба, да это и неважно. Пуриэль дождался, пока ты решишься полакомиться толстыми удавами в садах Люцифера, добрался до Бэздна, снял защиту из огненных кругов, так как он сам ее и накладывал, после чего выманил Радаманта и…

— Как ты думаешь… — помолчав некоторое время, спросил наконец Ахерон. — Может ли кто-то выжить после этой «чистки»? Она ведь произойдет, теперь это неизбежно.

— Не знаю. Наверное, все может быть, если Пуриэль встанет во главе нового Ада. Но мне кажется, если дать ему возможность, он уничтожит все силы Зла, не пожалеет никого, — поморщился я. — Хорошо, что этого не произойдет.

— Почему же? — удивился серпент. — Этот твой ангел достиг цели. У нас осталось минут 40, а потом все, конец. Твоя версия, конечно, складная и красивая, но доказательств-то никаких нет.

— Ошибаешься, — я был не в силах сдержать довольную улыбку, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака пачку документов. — Это дневники и письма Пуриэля и фактически его чистосердечное признание. При наличии таких документов тебя никто не посмеет осудить, а Рай не сможет отдать Кезефу приказ об уничтожении Ада, так как преступник — их же собственный ангел правосудия.

— Ого! — Ахерон выглядел пораженным. — И что теперь?

— Я прямо сейчас опущусь на колени, помолюсь Богу, он услышит меня… — я посмотрел на часы, на обстоятельную молитву времени у меня было еще предостаточно. — Ты посиди здесь немного, хорошо? Я обо всем позабочусь. Может, Люцифер, когда все кончится, наградит меня медалью?

Бормоча себе под нос, я отошел от демона-серпента на несколько шагов. Мое сердце замирало от осознания того, что, возможно, счастливый конец этой истории уже близок. По роду своей профессии, при жизни я почти не молился, поэтому не был уверен в том, как это следует делать. Несмотря на это, по какой-то неведомой причине я верил, что Бог меня услышит.

— Люцифер… — раздался за моей спиной хриплый рык Ахерона. — Ненавижу Люцифера…

Я обернулся, удивленно распахнув глаза, как раз в тот момент, когда длинный язык демона ловко обвился вокруг моей шеи. Мне едва удалось вдохнуть воздуха, прежде чем стальная хватка сомкнулась на кадыке.

— Прости, Шальков, — прошипел серпент, протягивая руки к зажатым в моей ладони документам. — АДвокат ты неплохой, честно. И парень, видно, добрый, мне жаль будет убивать тебя. Однако иного выхода нет, ведь никто не должен увидеть эти бумажки.

— Что ты… делаешь… — хрипел я, задыхаясь. — Это же для тебя…

— Эй, нет, — покачал головой демон. — Убийство Адского судьи для меня. Чистка Ада для меня. Падение этого барана Люцифера, хоть он и утверждает, что рога у него козлиные, — все для меня. Я так долго ждал этого дня и не могу позволить тебе все испортить.

— Ах… хер… ты! — мое смятение сменилось возмущением, прямо пропорциональным отсутствию воздуха в легких. Прежде чем демон успел дотянуться до документов, я перехватил их поудобнее и, приложив острыми краями к языку Ахерона, резко дернул вниз. Демон взвыл, высвобождая меня из смертельного капкана, покрытого теперь несколькими глубокими бумажными порезами. — Какого Бога ты делаешь? — повалившись на землю, я поспешил спрятать доказательства и отползти от нападавшего как можно дальше. — Я же все это время защищал тебя!!

— Именно это мне и было нужно, — шел на мой голос Ахерон. — Пока весь Ад вопит и бегает вокруг злобного демона-убийцы, никто и не подумает даже, что конец Преисподней подстроил ангел!

— Пуриэль… — простонал я. — Его я раскрыл, но ты…

— Я отлично притворялся. У существа без глаз больше шансов обмануть толпу, — довольно щелкнул клыками Ахерон. — А ты, Шальков, помог мне это сделать, молодец.

— Я?! Как? — в омерзении передернулся я.

— Так и быть, расскажу… — с удовольствием разминая мощные мышцы, ответил демон. — В конце концов, время на моей стороне.

В день, когда я впервые встретил Ахерона, он выбрал меня объектом своего интереса не просто так. Жалкий, напуганный, я представился АДвокатом, думая, что это спасет меня от растерзания. Так и случилось: вместо того чтобы разорвать меня на куски, демон решил воспользоваться моими услугами.

— Мне нужно было попасть в Бэздн, не вызвав никаких подозрений, и я сделал это. Сначала спровоцировал недалекую и самовлюбленную вампиршу Ясмин на спор, добившись того, чтобы она подала иск в Адский суд, а потом нашел тебя, — подползая все ближе, говорил Ахерон.

— Дело было надуманным? — не поверил я. — Ясмин знала?

— Нет, конечно, — фыркнул серпент. — Но пока вы, два идиота, ругались перед судьей Радамантом, я ощупал языком весь зал судебных заседаний, чтобы в точности описать Пуриэлю диспозицию для того, чтобы тот смог снять защиту из огненных кругов. Слишком давно он не был в Бэздне, боялся, что там что-то поменялось.

— И он это сделал! — разозлился я, сжимая кулаки.

— Он снял окружение из белого огня, да. Через красный я прошел сам, как порождение Зла, имеющее на это полное право, — расхохотался Ахерон. — Судья Радамант лишь с виду страшный и грозный. На самом деле он мечтал умереть, чтобы его служба судьей закончилась. Я выволок его из Бэздна, а потом выгрыз его горло прямо под окнами у Люцифера! Сейчас я покажу, как это было.

Резким рывком демон впился когтями в мою грудь, раздирая рубашку. Я закричал, но сумел высвободиться, истекая кровью. Зря Астарот вернул мне тело: при борьбе с клиентами, оказавшимися реальными преступниками, это только мешает. Стараясь двигаться как можно тише, я попытался отползти от Ахерона, но дьявольское существо продолжало меня слышать.

— Я чувствую запах твоей крови, — прошипел злодей.

Одним сильным ударом хвоста Ахерон распластал меня по земле. Отплевываясь песком и пылью, я лихорадочно соображал, что делать дальше. В рукопашной схватке с серпентом победить у меня не было ни малейшего шанса: змей был слишком силен. Сила — это то, что с лихвой компенсировало Ахерону отсутствие зрения. Ему достаточно было удачно схватить меня или ударить хотя бы один раз, чтобы переломать мне все кости.

И тут меня осенила спасительная мысль. В Аду было лишь одно место, где я мог бы победить серпента, а поскольку тот не имел глаз, Ахерон был даже не в состоянии догадаться, куда именно я хотел его заманить.

— Я не собираюсь драться с тобой, — рывком поднимаясь и уворачиваясь от толстого хвоста, заявил я. — Мне проще сбежать.

— От меня не сбежишь! — заорал Ахерон, бросаясь по моему следу. Змей был быстрым, но в мою пользу играли несколько дней, проведенных им в клетке. Суставы демона, если они у него были, очевидно, болели, не позволяя развить достаточную скорость, чтобы нагнать меня. — Все АДвокаты такие трусливые?

— Не знаю, тебе положен лишь один, да и тот не желает с тобой работать, — стараясь не сбивать дыхание, отозвался я.

Мы быстро пересекли впадину, из которой мне едва удалось выползти так, чтобы серпент не поймал меня когтистой лапой за лодыжку. Я пытался сориентироваться в пространстве, но вокруг меня была совершенно незнакомая местность. Если бы я знал о том, что Ахерон окажется настоящим убийцей, виновным во всех преступлениях, от обвинений в которых я пытался его защитить, то не пошел бы с ним куда глаза глядят.

Внезапно у меня в голове зазвучал голос герцога Астарота. В тот день, когда мы путешествовали с ним по Преисподней, он рассказал мне, что пространство вокруг нас нестабильно, а ландшафт может меняться в зависимости от желаний путешественника. Высшие демоны пользовались этой особенностью постоянно, но ничто не мешало попробовать это и мне.

Не сбавляя хода, я направил всю свою волю на то, чтобы оказаться возле здания Адского суда. Это место было одним из немногих, где я бывал в Подземном мире, и единственным, где сила Ахерона не значила ничего. Здание суда пустовало, но все еще обладало магической способностью лишать всех, кто находится в нем, их способностей.

— Спасибо, Радамант, — тихо поблагодарил я когда-то страшного, но совершенно беспристрастного судью.

Трюк с пространством сработал: здание Бэздн показалось впереди меня уже через несколько минут. Я готов был упасть от усталости, но останавливаться было нельзя. Ахерон несся за мной по пятам, то и дело пытаясь схватить меня длинным языком.

— Куда же ты несешься, жалкая твоя душонка? Позволь мне порвать тебя на куски сейчас, ведь тебя все равно отправят в котел, когда Ад будет очищен, — когти Ахерона с каждой секундой, казалось, становились все длиннее, а сам он подбирался ко мне все ближе.

— А ты догони сначала, — мрачно отозвался я, из последних сил устремляясь к зданию суда.

И снова я был здесь. Бэздн возвышался над моей головой, пустой и покосившийся. Мне суждено было возвращаться сюда снова и снова, пора было с этим смириться. Я отчетливо осознал, что это посещение вполне может быть последним в моей адской жизни.

Ахерон не видел, куда я веду его, а мне только это и было нужно. Мы были уже на пороге суда, оставалось лишь заманить змея внутрь, где его сила испарилась бы в один миг. Я приготовился к последнему рывку, но, словно почувствовав неладное, демон замер прямо на входе, принюхиваясь.

— Ты больше не убегаешь от меня, — прошипел он, слепо озираясь. — Почему, Шальков? Ты далеко не глуп, я знаю. Что ты задумал?

— Собираюсь прямо тут обратиться к Богу и рассказать ему все, что знаю о ваших с Пуриэлем преступлениях, — с вызовом ответил я. — Ты не видишь меня, но можешь услышать, как я падаю на колени… — с этими словами я действительно опустился на землю, не сводя напряженного взгляда с Ахерона. — Послушай только, как я складываю вместе мои руки, слышишь хлопок?

Мгновенно убедившись, что я нахожусь в беспомощном положении, демон обезумел окончательно, бросаясь вперед. В длинном рывке он миновал лестницу и готов был налететь на меня со всей силы. И в этот момент, зажмурившись от неподдельного ужаса, я упал, уткнувшись лбом прямо в каменный порог Бэздна. Этого было достаточно, чтобы серпент пролетел надо мной прямо внутрь здания.

— Каждый юрист должен отвесить пару земных поклонов у суда, на удачу, — пробормотал я, тяжело дыша от волнения и поднимаясь.

Медленно я заглянул внутрь здания, оглядываясь. Ахерона нигде не было, но на стене остались облупленные следы в том месте, где его мощное тело врезалось в штукатурку. Коридор к залу судебных заседаний пустовал. Подавив нервную дрожь, я медленно зашел внутрь, оглядываясь. Внезапно прямо над моей головой раздался шелест чешуи, скользящей по мрамору.

— Попался! — провозгласил Ахерон, прыгая на меня с потолка. — Тебе меня не обхитрить…

В одну секунду я успел осознать, что силы не покинули демона, и даже приготовиться к смерти, но Бэздн меня не подвел. Стальная хватка лап на моей шее ослабла, так что я смог высвободиться. С удивлением Ахерон схватился за голову, не понимая, что происходит. Мне удалось оттолкнуть змея от себя, хоть и не без труда: теперь он был просто большим, склизким мешком без костей. Его мышцы стали дряблыми, серпент просто не понимал, как действовать без своих демонических способностей.

— Добро пожаловать в адский суд. Тут все равны, — ехидно проинформировал Ахерона я.

— Мне доставит столько удовольствия твое убийство! — заревел змей, поднимаясь и облокачиваясь на стену.

— За это срок только добавят, — напомнил я, бросаясь бежать. Ахерон ринулся за мной, и в мгновение ока мы оказались в бывшем судебном зале Радаманта.

Я никогда не смог бы его побить, даже лишенного сил. Возможно, у меня получилось бы несколько раз пнуть его, но драки и рукоприкладство никогда не были мне близки. Люди юридической профессии как-то с первого курса привыкают решать все проблемы при помощи головы, а не кулаков. Знал бы я, что окажусь в такой ситуации, вместо библиотеки ходил бы на дзюдо — или чем там нынче модно заниматься? Ахерон зажал меня между стеной и креслом судьи Радаманта так, что некуда было бежать. Стоило ли учиться пять лет для того, чтобы потом любое чешуйчатое могло прижать тебя к стенке и сожрать, даже обессилев?

— Ахерон, послушай меня… — взмолился я, призывая к разуму демона. — Не стоит этого делать, пожалуйста. Я понимаю, у тебя, наверное, есть причины ненавидеть все руководство Ада, но месть — не выход.

— Я слишком долго ждал, чтобы отомстить, — шипел змей, перебирая когтями по моему кадыку. — Ты даже не представляешь, что они сделали со мной, эти силы Зла, несмотря на все жертвы, на которые я пошел ради них!

— Может, мы сможем добиться того, чтобы эти жертвы были признаны? Хочешь орден какой-нибудь? — лепетал я, пытаясь отодвинуть от себя его лапищу.

— Ничто не компенсирует мне столетий унижения и издевательств! — закричал демон. — Меня предал сам Люцифер!

— Ого… — выдохнул я, понимая, что одним орденом тут не отделаешься. Понимая, что ему некуда торопиться, Ахерон начал говорить, в какой-то момент даже убрав когти от моего лица.

Оранжевое марево накрыло Ад в предзакатный час. Солнца в Преисподней, конечно же, не было, но воздух окрасился в цвет красного грейпфрута, застыв без единого дуновения ветра.

Казалось, вечность прошла с тех пор, как я очутился в квартире Астарота, куда тот направил меня убегать, для того чтобы я смог спасти Ад от уничтожения. Теперь я знал каждую деталь этого дела, мог назвать имя убийц и организаторов, а также по дням восстановить и озвучить их коварный план по свержению в Преисподней власти Дьявола, но слушать меня было некому.

Над Подземным миром похоронными колоколами били Часы Апокалипсиса. Их не заглушали даже истошные крики сотен тысяч порождений Зла, запертых в Аду без возможности выбраться, укрыться или сбежать. Наверное, так и должна выглядеть Геенна Огненная, но никто из представителей нечисти и подумать не мог, что сам окажется ее жертвой.

На происходящее меланхолично, пустыми глазами взирали миллионы душ грешников, для которых, в общем-то, не должно было измениться ничего после очищения Ада. Впрочем, я не был в этом так уверен: если на трон сядет такой маньяк, как Гадиэль, не придумает ли он для всех них десяток новых, более жестоких наказаний? Меня это также касалось напрямую, ведь моя душа так же должна была, без защиты и покровительства Астарота, вернуться к вечным мукам.

— Мы опоздали, — чуть не ревела Ясмин, хватая меня за руку. Над нашими головами в небо поднимался ангел разрушения Кезеф, готовый сварить обитателей Ада в их же собственном соку. — Что теперь?

— Не знаю… — лихорадочно соображал я, понимая, что выхода уже, в общем-то, нет.

— Было приятно гонять с тобой по Аду… — всхлипывала вампирша. — И ездить по ночной Москве тоже. Бить ангелов… — девушка, кажется, впадала в истерику безвозвратно. — Секс так себе был, на «троечку», но с учетом того, что все вы, юристы, очень старательные, а до конца света оставалось несколько часов…

Первыми в пыль превратились сами Часы Апокалипсиса. Сначала они вспыхнули и обрушились на площадь Восстания, погребая под собой несколько десятков демонов, вышедших на нее с плакатами «НАТО, спаси нас от вторжения Рая». Кладка, которой был вымощен периметр площади, пошла трещинами и раскололась, обнажая черноту и доказывая, что глубже Ада ничего в этой вселенной быть не может.

Большая Приголгофная улица, а также все переулки, отходившие от нее, ощетинилась и без того хлипким асфальтом. Один за другим шатались и уходили в небытие дома, а с ними и прятавшиеся в них шайтаны и прочая нечисть. Не дрогнули лишь стены Квартала Страданий, из которого с воплями выбегали черти с вилами в собственных шеях.

— Велик гнев Господень, — вырвалось у меня в ужасе. Я рухнул на колени, прижав к себе ревущую белугой Ясмин, обнимавшую мои ноги. — Я даже представить себе не мог.

— Бедный, бедный АДвокат… — раздался за нашими спинами протяжный и сладкий, как мед, голос Гадиэля. — Надо было тебе остаться в Бэздне, чтобы не видеть всего этого.

Но я, конечно же, смотрел на все происходящее, не отрывая глаз, будто кролик, сидящий перед удавом. Я видел, как носится над нашими головами Кезеф, разрушая место, которое мне доводилось уже считать своим домом, в отсутствие лучшего. В какой-то момент ангел разрушения простер свои мощные руки вверх, «под купол» Ада, намереваясь обрушить всю его конструкцию.

Субстанция, заменявшая в Преисподней небо, пошла трещинами. Она была создана, наверное, из пыли, лавы и эссенции самого Зла. Огромные куски ее откалывались и падали вниз, взрываясь прямо в воздухе. Мои веки покрылись пылью, а глаза едко щипало, но я продолжал смотреть. В какой-то момент мое сознание зафиксировало, что на месте отрывающихся от «купола» глыб, между образовавшихся щелей пробивается свет. Я прожил в мире смертных 26 лет, а также пробыл в Чистилище несколько часов — достаточно, чтобы знать, что свет этот не происходил ни из одного из этих реалмов. Свечение доносилось к нам прямо из самого Рая.

— Не думала, что когда-нибудь увижу его, — Ясмин даже перестала плакать, зачарованная лучами, освещавшими разрушенный Подземный мир. — Надо же…

Не отрывая глаз от света, я прямо на коленях пополз в сторону, поближе к его источнику, сиявшему в небе. В моей голове отголосками доносился голос Гадиэля, ангела, сумевшего провести все силы Зла в Аду. Он говорил, что это просто, так как Бог не видит и не слышит ничего, что происходит в Преисподней. Господь всемогущ, он знает все, что творится в каждом уголке Вселенной. Везде, кроме Подземного мира, скрытого от его глаз и ушей «куполом» из копоти, угля и Дьявол знает чего еще. Именно эту преграду успешно смог разрушить Кезеф, да так сильно, что силы Зла узрели свет с самих Небес.

— Отче наш, иже еси на небесах… — очнувшись, словно, ото сна, лихорадочно стал соображать и шептать я. — Господи, я знаю, что сейчас ты слышишь меня, точно знаю. Впервые за тысячи лет к тебе обращаются из Ада, уверен, это давно забытое ощущение должно привлечь твое внимание.

— Ты чего там делаешь? — напрягся за моей спиной Гадиэль, заметив, что я сложил руки в молитве. — Что за… НЕТ!!

— Не мешай, я с Богом разговариваю, — не без ехидства отозвался я, не оборачиваясь. Мне было плевать, даже если бы ангел проткнул меня сейчас своим змеиным жалом-косой, я все равно успел бы сказать все, что должен был. — И он, к твоему сведению, меня отлично слышит.

Гадиэль бросился ко мне, но на его пути встала Ясмин. Эта женщина была на грани помешательства: усталая, голодная, злая и немытая. Возможности, сколько получится, побить ангела или вообще любое существо, попавшееся ей на пути, она поджидала уже много часов.

— Господи Боже, я, даже будучи полным идиотом, вижу и осознаю весь смысл того грандиозного плана и проекта, который ты осуществил, — тараторил я, и не могла быть моя молитва более искренней. — Я прекрасно понимаю, зачем ты создал Ад. Потому что невозможно нормально работать и совладать с нами, с кошмарными, падшими, мерзкими созданиями. Но я также осознаю, почему по твоей воле было заключено Соглашение с этим самым Адом, и он не был уничтожен. Ведь, подписав его, ты, значит, увидел в этом хаосе и мраке какую-то разумность, надежду на самоорганизацию, что ли. Если бы ее не было, ты бы просто поубивал всех в одну секунду, Господи, что, не так?

— Замолчи… — все приближался ко мне Гадиэль, несмотря на то что моя вампирша тянула его за косу, рискуя быть поцарапанной.

— И если бы мы, злобные и греховные существа, реально были повинны в том, что нарушили это Соглашение, наплевав на все то разумное и адекватное, что есть в нас, я первый бы сказал тебе что-нибудь типа «Господь, жги!». Но жители Ада ни в чем не повинны! Нет, один, безусловно, повинен, и его будут судить, если нам дадут шанс, но нас обманули. Теперь ты можешь увидеть это сам, Господи, и понять, что я не вру, потому что от тебя ничто не утаишь, — не умолкал я, простирая руки к тому, что уже совершенно точно было теми самыми Небесами.

Вокруг меня рушился Ад, а я все говорил. Мне хотелось рассказать Богу все, что случилось, начиная со дня обнаружения Астаротом и мною расчлененного ангельского трупа. Я, конечно, не был уверен в том, что Господь слышит меня, но даже у служителя сил Зла может быть одна сумасшедшая надежда.

— Я, признаюсь, очень зол на ангела Гадиэля, Господи, но, наверное, его надо понять и простить, ведь он столько лет был обижен на весь мир, и на тебя в том числе, — завершил свою молитву я. — Давай так, Господи: я его прощу, а ты уж как-то сам разберись, если можно. Прости, что обратился к тебе в таком обстановке, со спешкой, но если каждый ангел будет творить без твоего ведома все, что посчитает нужным, где же мы все окажемся, Боже? Мне кажется, что в Аду, но ведь ты придумал Преисподнюю как запасной вариант, разве нет?

Подземный мир продолжал рушиться: где-то с треском падали камни, тогда как с другой стороны орали от безумия силы Зла. Я глубоко вздохнул, поднялся с колен и наконец нашел в себе силы посмотреть на Гадиэля. Крылья у него были ободраны и, кажется, вывихнуты в нескольких местах. Бронзовая кожа покрылась пылью и испариной.

— Хорош, новый властитель Ада, — устало окинул его взглядом я. — Можешь теперь меня убивать, я сделал все, что мог.

Гадиэль, впрочем, не ответил. Он стоял передо мной как вкопанный, с глазами, устремленными в Небо. Внезапно, я ощутил, как вокруг нас повисла тишина. Над нашими головами больше не падал «камнем» Кезеф, который также замер, остановив разрушение Ада. Оба ангела словно задумались, зависли, слушая нечто, недоступное моему уху. Ясмин, все это время кусающая крыло Гадиэля, остановилась и даже помахала раскрытой ладонью перед его носом, но ангел не отреагировал.

— Они там обновления операционной системы, что ли, устанавливают? — спросила она. Я лишь пожал плечами, продолжая наблюдать за Гадиэлем.

Они с Кезефом не шевельнулись ни разу в течение следующих двух часов. Мы с вампиршей тоже сидели почти неподвижно: нам некуда было идти. Ясмин время от времени предлагала то придушить ангела, отталкивающего Зло, то обрить его налысо, а то и вовсе заняться сексом, но это было от скуки, и я игнорировал все ее идеи.

На исходе второго часа, когда я в полной мере осознал собственную усталость и боролся со сном, Кезеф, паривший без движения над нашими головами, встрепенулся, очнувшись от летаргии. Ясмин испуганно прижала руки к щекам, опасаясь, что разрушение Ада возобновится, но ангел, сверкнув своими стальными крыльями, превратился в светящийся шар и исчез.

— Матерь моя, демонесса Лилит, он улетел… — в шоке выдохнул я. — Неужели помогло? Бог услышал меня?

— Рано радуешься, — пробормотала вампирша. — Господь, он такой. Все слышит, а потом делает хуже, чтоб не жаловались.

Я ждал, что Гадиэль тоже оживет, но он так и стоял, зачарованный, прислушиваясь, видимо, к голосу самого Всевышнего. Им было о чем поговорить.

— Оставим его здесь? — покосилась на меня Ясмин.

— Пусть стоит, раз так надо, — отмахнулся я, тяжело вздыхая. — Надо найти Астарота, если он еще жив. У меня нет полномочий судить Ахерона, который, если ты помнишь, все еще заперт в круге белого огня в Бэздне. Герцог должен сказать нам, что теперь делать.

По разрушенной Преисподней, медленно и устало, мы с моей белокурой спутницей направились куда глаза глядят. Вокруг нас царили хаос и разрушение. Редкие существа, встречавшиеся нам на пути, едва могли говорить. Большинство из них обещало креститься и прекратить переплавлять церковные свечки в куколок вуду. О месте нахождения Астарота никто не знал точно: кто-то видел его на огнедышащем коне в бою против Кезефа, разрушавшего Ад. Другие заметили его под обломками площади Восстания. Третьи утверждали, что демон сейчас на Кипре, потому что там сезон и арбузы уже пошли.

— Есть одно существо, которое точно знает, где наш герцог, — озвучил я давно созревшую у меня в голове мысль. — Его секретарша, мерзкая женщина-кошка, должна быть в курсе.

Я так сильно желал попасть в офис Астарота, что добрались мы туда буквально за пятнадцать минут. Взобравшись на высокий холм, где меня, казалось, целую вечность назад принимали на работу, я осторожно вошел внутрь здания. Плакаты с музыкантами, играющими в стиле металл, висели на своем месте, на них не было ни пылинки. Казалось, Апокалипсис не добрался до этого места, в котором царили тишина и покой.

Мне оставалось всего несколько шагов до двери, отделяющей коридор от кабинета моего шефа, как вдруг на меня с шипением и визгом накинулась та самая Каргоруша, которую я искал. За целый день на меня уже столько раз нападали, падали и пытались сбить с ног, что я просто отшвырнул истеричную дамочку в угол.

— Я не ангел, не волнуйся, — спокойно проинформировал ее я. — Всего лишь АДвокат Шальков. Где Астарот?

— Мяу, мяу, — покачала головой Карго.

— А если нормально ответить? — попросил я.

— Мяу! — оскалилась женщина-кошка.

— И тебя туда же, — кивнул я. — Он хоть жив?

— Мяу, — кивнула секретарша. — Спит он.

— В каком смысле? — привыкший, что Карго переходит с кошачьего языка на человеческий, я, однако, был удивлен ее ответом.

— Когда вся эта заваруха с концом Ада началась, его под домашний арест посадили. Ничего плохого демону такого ранга сделать не могут, только разве что интернета с телефоном лишить. Так он ворвался в офис, попросил три литра вискаря, заперся и бухал все это время. Потом, когда по улицам ошметки Подземного мира полетели, шеф вообще отрубился. Уснул недавно, нельзя к нему, — пояснила девушка.

— Охренеть, — схватился за голову я. — Мы тут, значит, судьбу Ада спасаем, а он пьянствует?!

— Снимает стресс, — строго поправила меня Карго. — Серьезным людям у власти это свойственно.

— Да он должен был с нами там пыль глотать! Он же герцог Ада! — не унимался я.

— Что за ерунда? Он руководитель, он задачи делегирует. Всем сказал, что делать, и сам пошел самосовершенствоваться на благо всех подчиненных, — намертво стояла Карго за честь своего начальства.

— Как проснется, передай ему, чтобы позвонил, — мрачно буркнул я, разворачиваясь. — И что АДвокат Шальков уходит в отпуск, тоже передай.

— Без проблем, ты, главное, продолжай работать без перерыва, и можешь брать отгул, — хихикнула секретарша мне вслед.

Астарот пришел в себя на пятый день после очищения Преисподней. Всклокоченный, в криво повязанном галстуке и мятой рубашке, он неуверенно прошел по центральным улицам Ада, не узнавая окружающий его мир. Слух о том, что герцог-демон Астарот вернулся с Кипра, быстро разлетелась по Пеклу, и я смог наконец перехватить шефа у Квартала Страданий, где тот пытался запустить систему подогрева воды в котлах с грешниками. Механизм сломался, и души устраивали заплывы на скорость при комфортных температурах.

— Я при жизни на море не отдыхал, а тут вода на +28 градусов, просто курорт! — слышалось из-за проломленного забора, отделяющего Квартал Страданий от основной территории Ада.

— Совсем ошалели… — бормотал Астарот, пошатываясь и пиная горелку. — Чтоб в мое правление Геенну Огненную курортом называли…

— Хорошо отдохнули, шеф? — спросил у него я, подкравшись настолько тихо, что похмельный Астарот аж подскочил от неожиданности.

— Не очень, — признался демон. — Не нравится мне что-то домашний арест. Пива не было, женщин не завозили.

— Ваш арест окончен, если вы не в курсе, — проинформировал я. — Бог отозвал Кезефа до того, как он сравнял с землей весь Подземный мир, однако потери у нас существенные.

— Что произошло? — посерьезнев, спросил Астарот.

— Змей Ахерон сидит в зале Адского суда, ожидая того, кто сможет его осудить. Он убил судью Радаманта по наводке ангела Гадиэля, того, что отрицает Зло, — сухо рассказал я. — Сам Гадиэль… ну, с ним что-то странное на самом деле. Возможно, вы захотите взглянуть.

Я препроводил начальство в дворцовые сады Люцифера, где, словно статуя, замер и стоял без движения ангел Гадиэль. За несколько дней с его телом произошли заметные изменения: крылья иссохли и почти отвалились, а бронзовая кожа покрылась черными и красными пятнами.

— Вот, смотрите сами, — указал на скрюченную фигуру ангела я. — Вы знаете, что с ним?

— Знаю, — мрачно ответил Астарот. — Он наш новый Адский судья, и Бог дал на это свое согласие. Ангел не сдвинется с места до тех пор, пока его не поглотят все его грехи. Они уже видны, эти темные и бордовые разводы. Скоро он очнется уже в новом статусе и не вспомнит ничего из того, что было с ним до его инициации.

Я промолчал, не найдя, что ответить. Такой исход событий показался мне очень печальным: Гадиэль всю жизнь мечтал, чтобы Бог услышал его просьбу, поставив на значимую должность в Аду. Он готов был пожертвовать миллионами жизней и ради своей цели даже разрушил Адский суд. Господь наконец услышал его просьбы, но не пожелал содействовать намерениям, которые были преступными. Теперь ему веки вечные придется просидеть в окружении тех, кого он так ненавидел, осуществляя деятельность, которую ангел так старался прекратить. Наверное, лучше вообще ничего не просить у Бога.

— Тебе придется участвовать в судилище над Ахероном в качестве его АДвоката, — похлопал меня по плечу Астарот. — Ты готов? Если хочешь, я могу попытаться заменить тебя.

— Юристы не отказываются от защиты доверителя, это непрофессионально, — вздохнул я, отворачиваясь. — Все нормально, я сделаю то, что требуется.

В заседании участвовало множество существ, набившихся в разваливающийся зал суда, чтобы посмотреть, как один преступник, ставший судьей, будет выносить приговор другому преступнику.

Судья Гад, таково теперь было демоническое имя бывшего ангела Гадиэля, восседал на кованом кресле, окруженном двумя кольцами белого и красного огня. Адское пламя, говорят, снова зажег сам Люцифер. Он даже не узнал бывшего брата, так сильно тот изменился. Кожа судьи из медного цвета превратилась в черный, будто закоптилась. Коса соломенных волос отпала, Гад был совершенно лысым, с черепом, покрытым глубокими шрамами. Посреди спокойного, бесстрастного лица горела пара красных глаз. Теперь бывшего ангела уже точно ничего не могло смутить или озаботить, ему действительно было плевать на все, кроме закона и порядка.

Ахерон держался тихо, но стойко. Я честно пытался найти какие-то слова в его защиту, указывал на чистосердечное признание вины (хоть и в попытке меня удушить), на трудную судьбу подсудимого, на то, что он был введен в заблуждение неким ангелом, которые уже умер…

— У вас есть право сказать заключительное слово, АДвокат, — глубоким, утробным голосом произнес судья Гад, когда слушание было окончено. — Вам есть что сказать?

Мне хотелось заявить, что Ахерон — убийца и завистник, который поддался своим низменным инстинктам. Я желал закричать на него, отказаться от представления интересов демона, который делал из меня дурака, притворяясь невинной жертвой. Моей мечтой было увидеть его наказанным по всей строгости закона.

— Прошу снисхождения, ваше бесчестие, — вместо всего этого тихо, но твердо сказал я, развернулся и покинул зал заседаний.

АДвокаты защищают силы Зла. Нам не попадаются святые клиенты, но это не значит, что мы вправе пренебрегать ими. Если бы АДвокаты делали это, то незачем было бы вытаскивать их с адской сковородки.

Я сидел на берегу реки Стикс, опустив в нее ноги прямо в ботинках. За мои щиколотки то и дело цеплялись бледные тени умерших, которые в своей жизни не сделали ничего ни плохого, ни хорошего. Они и наказания не заслужили, и в Рай не попали, и теперь Стикс носил их по кругу в вечном круговороте безвременья и беспамятства.

Дело о защите демона-серпента Ахерона стало моим последним, после вынесения змею приговора я больше не принимал клиентов, даже если они угрожали проклясть меня, вычислить мой адрес по IP и даже пожаловаться на мое поведение самому Люциферу.

— Ты вроде отпуск просил, — возник за моим левым плечом, как демон-искуситель, герцог Астарот. — Бери, разрешаю.

— Спасибо, — кивнул я, смотря на волны Стикса. — Поеду в мусульманскую страну, в Турцию, например, или в Египет. Как задолбало христианство, вы даже не представляете.

— Шальков, тут такое дело… — откашлялся герцог, подбирая слова. — На тебя приказ пришел. Хотят тебя у нас забрать.

— В каком смысле? — не понял я, вскинув голову и посмотрев на демона. — Вы решили меня СОСЛАТЬ? ИЗ АДА? Знаете, мне даже интересно, куда именно. Или такие слова вслух не произносят?

— Вернуть тебя хотят, — с досадой щелкнул зубами Астарот, почесав бараньи рога на голове. — После того, что случилось, там, в Раю, призадумались: а туда ли попала твоя душа, да и вовремя ли? Я им сказал, что тебя не отдам, а эта девка из канцелярии Чистилища, рыжая такая, Камиэль, нагло заявила, что это не мне решать, а самому, мол, господину Шалькову.

Я несколько секунд тупо пялился на демона, хлопая глазами. Герцог был тот еще шутник, но в Аду юмор о возвращении к жизни или возможности вырваться из Ада был не в чести, за него больно били по рогам, копытам, хвостам и по пятой или шестой голове. Да и вид у шефа был настолько растерянный, что я сразу понял всю серьезность ситуации.

— Меня берут в Рай?! — прошептал я, не веря своим ушам.

— Нет, ну ты точно не от скромности умер, — закатил глаза Астарот. — В Рай тебя пока не тянут, губу закатай. Но предлагают твоему бренному телу пожить еще. Искупить грехи, поработать на 8000 рублей в год судебным приставом…

— Разве так можно? — помотал головой я.

— Можно все, Шальков, — серьезно ответил мне демон. — Но я бы хотел, чтобы ты остался с нами. Ты нужен нам, Антон, ты мне нужен тут, на службе Злу.

— Я никогда не хотел служить Злу, — напомнил я. — Я на юридический факультет пошел для того, чтобы защищать добрых и беспомощных людей. За большие гонорары, конечно, но смысла это не меняет! И умирать я тоже не хотел, понимаете?

— Понимаю, — пожал плечами Астарот, поднимаясь. Его темный плащ снова был вычищен до блеска, а рубашка и брюки безупречно выглажены. — Захочешь вернуться, — ради Дьявола. У тебя есть аж семь верных способов, чтобы попасть в Ад, и это если воображение не будешь включать.

— Я не попаду больше в Ад, шеф, — твердо сказал я. — Мне здесь не нравится. Люцифер действительно оказался тем предателем, о котором рассказывает Библия. Вы, Астарот, вполне могли вырваться из вашего «заключения», пока я бегал и спасал Преисподнюю, но предпочли напиться от страха и проспать Апокалипсис. Обитатели Подземного мира — искалеченные личности, и даже дружба и работа с ними рискуют обернуться для тебя плохо, сколько бы ты ни верил в то, что они могут исправиться.

— Сурово, — обиделся демон.

— Простите, герцог, — вздохнул я.

Пока я говорил, ландшафт вокруг меня начал таять. Физиономия Астарота становилась все более смазанной, но я видел, что демон грустно улыбался. Он успел помахать мне на прощание, когда серая пелена накрыла меня с головой. Я зажмурился, не зная, где и как мне предстоит очутиться, подумав лишь о том, что не успел даже попрощаться с вампиршей Ясмин.

Гул проспекта Мира оглушил меня, заставив широко распахнуть глаза. Машины стояли в пробке. На город опускался вечер неизвестного мне пока что дня недели. Кажется, на дворе была весна.

Привет, Москва. Я буду первым адвокатом, который попадет в Рай. Сейчас, только пепел тысячи душ с ботинок отряхну. Вот, Дьявол, не отряхивается…