Александр Волков

Поверх новогоднего стола смотрю и подбираю слова, слово, которое знают все. Слово, с которым мне хотелось бы прожить весь этот год. Подбираю, вспоминаю...

Я не передвигаюсь по городу в крепости на колесах, а беззаботно поздними вечерами езжу в московском сабвее — типичный представитель журналистского «андерграунда», редактор научно-популярного журнала, который, как жалуются сами читатели, в последние лет десять-пятнадцать исчез с глаз публики — словно сквозь землю провалился. За окнами вагона — тьма потустороннего мира, из которого грохотом «метрополиса» изгнаны, похоже, сами Аид с Цербером. «Тьма в наших душах, этого вам не кажется?» — рифмует «цветомузыку» книга, которую держу в руках. «Мягкий взгляд» персонажа, появившегося на 41-ой странице. Колючие, настороженные или невидящие, расчетливые взгляды пассажиров поздней подземки. Координаты дня откладывались по какой-то оси негатива: неуютнос-т-ь, усталос-т-ь, холоднос-т-ь. «Тут как в раскаленной печи». И пока медлительный поезд никуда не двигался, я смотрел на сцену перрона, по которой «длинными упругими петлями» струился поток пассажиров, шедших навстречу скорому новому году, туда, где радос-т-ь, бодрос-т-ь. И подбирал слово, с которым мне хотелось бы, всем хотелось бы. И где твой разум? Может быть, доверие? Так ли уж нужно хмуро коситься друг на друга? Подозревать? Опасаться? Быть «человеком-хищником»?

В последние годы — приятно писать об этом вновь и вновь — среди экономистов все более популярен иной взгляд на природу человека (подробнее см. «З-С», №4/2006). Еще не так давно идеалом считался «Homo oeconomicus» — «хищник, не знающий пощады», слуга своего капитала. Этот образцовый экономический субъект был обязан во всем добиваться максимальной выгоды для себя. Он готов был действовать без оглядки ради считанных-пересчитанных процентов прибыли. Его звездным часом стала эпоха накопления капитала. В обществе массового потребления, к которому мы стремимся, его архаичная звезда закатилась, как звезда древних, таинственных королей, вечно веселых и жутких тиранов. В современном обществе его стратегия — фальшива, убыточна. В экономических штудиях он постепенно уступает место другому главному герою — иной ипостаси человека — «Homo reciprocal», корыстному в своем альтруизме, хитрому в своей доверчивости, эгоистичному в своей открытости. Тому, кто не идет напролом, наперекор чужим планам, а согласует их со своими желаниями, находя оптимальную выгоду и для себя, и для окружающих. Тому, кто в своей деятельности стремится учитывать интересы других людей. Иными словами: исследования экономистов убеждают, что «человек-хищник», полагающийся лишь на свои силы, рано или поздно терпит поражение в борьбе с «человеком стаи» или, лучше, «человеком семьи», если под «семьей» иметь в виду целый мир. Ведь тот легко использует возможности других людей ради достижения своих, а заодно — чужих целей.

«Разумный эгоизм» — чем не слово, которое хотелось бы сказать в новогоднюю ночь? Слово, в поисках которого сквозь туман подземелья едут во все концы Москвы тысячи пассажиров, коим в вечно суетливой жизни дан перерыв передохнуть, передумать, пересмотреть все, что помнили, знали. Полуночная дрема, одолевающая меня, читателя, подсказывает, ставит знак то ли равенства, то ли конгруэнтности: разумный эгоизм = доверие =... «Осторожно! Двери закрываются», трубным зовом прозвучавшее над головой, смахнуло куда-то в тартарары всплывшее почему-то в уме слово «когерентность».

Скользя по «верхам» экономических наук, порой легко оказаться на «задах» гуманитарных наук. Люди готовы идти на сближение друг с другом до тех пор, пока не чувствуют, что их используют. Общаясь с другими, они постепенно меняют свои склонности и предпочтения. Для психологов это — прописные истины, а вот для экономистов подобное качество, скорее, является откровением. Еще недавно это казалось им ненаучным, ведь — в отличие от тех же психологов и антропологов — они изначально привыкли рассматривать человека как «существо асоциальное», готовое служить лишь своим интересам и игнорирующее чужие побуждения.

Между тем стремление к сотрудничеству, коллективизм не являются нашими врожденными способностями, а приобретаются с опытом. Ряд любопытных экспериментов свидетельствует об этом. Вот один из них — его бы следовало пересказать соседке справа, которая недоверчиво посматривает на меня, пока мой «паровоз» летит от станции, театрально простившейся с революцией, к чему-то следующему, что впереди.

Этот опыт проделали исследователи из Германии и Австрии. Всего в нем участвовали 662 человека, представлявшие шесть возрастных групп (8 лет, 12, 16, 20, 30 лет, а также старше шестидесяти лет). Их разбили на пары, в каждой из которых кто-либо один получал денежную сумму, составлявшую десять условных единиц. По желанию он мог поделиться частью ее с партнером. Решался — и, пока ценный перевод перемещался к партнеру, в эту финансовую операцию встревал руководитель эксперимента. Он утраивал сумму, пожертвованную дарителем. Чем щедрее вели себя люди, тем больше денег могли заработать оба участника. В этой маленькой жизненной модели — игре — альтруистам по-настоящему везло по жизни.

• Вот их антипод, «Homo oeconomicus», человек хищного склада, разумеется, не думал делиться деньгами, а клал десятку в карман и оставлял партнера без гроша — словно грабил его. Чужая щедрость, как и чужая бедность, тоже не могла тронуть его каменное сердце. Он присваивал переданные ему деньги и успокаивался. Что имеешь, то имеешь!

Фотография Виктора Бреля

• Зато люди, которых исследователи отнесли к категории «Homo reciprocans», неизменно делились с другими. Получив же деньги от партнера, они отплачивали ему той же звонкой монетой, а тем временем крупье, то бишь руководитель этого эксперимента, педантично множил сумму, отсчитывая опять втрое больше... В итоге получалось, что щедрые и доверчивые, по сравнению со скрягами, оказывались в явном выигрыше, размер которого зависел. от возраста игроков.

Перед началом эксперимента исследователи предположили, что с возрастом люди становятся менее эгоистичными и больше доверяют другим, чаще делятся с ними тем, что у них есть. Дети же настороженно относятся к совершенно чужим для них людям, а потому почти ничего не дают им. В самом деле, опыты подтвердили их выводы.

Восьмилетние малыши ближе всего к «Homo oeconomicus». В среднем из десяти имевшихся у них денежек они отдавали другим лишь две «условные единицы». Те же их сверстники, что получали от них эту скромную сумму, еще больше боялись с ней расстаться. Они отдавали другим примерно десятую часть случайно добытого — что-то около 0,66 у. е.

Взрослые люди, как правило, не скупились. Похоже, они рады были демонстрировать свою состоятельность, одаривая партнера. Сплошь и рядом оказывалось, что человек, получивший подарок, становился богаче своего визави, лишь только экспериментатор умножал пересланную сумму на три. В большинстве случаев люди были тронуты полученным подарками и отвечали тем же. Тинэйджеры делились с другими мальчишками примерно третью полученной суммы, тридцатилетние отдавали в среднем 40%, а пожилые люди — даже почти 60%, словно надеясь, что «цепочка дарений» на этом не прервется, и они получат поболее, чем отдали.

• В среднем, обменявшись по разу подарками, люди 20-30 лет, участвовавшие в этом эксперименте, зарабатывали вдвоем более тринадцати условных единиц, старики и подростки — чуть меньше 11 у. е., а малыши восьми лет — всего четыре денежки. И только в паре со скрягой, простите, «Homo oeconomicus», прежней «иконой времен накопления капитала», никому не удавалось разжиться деньгами. Как было у него 10 монет, так и осталось. Его партнер был гол, как пролетарий.

• Особенно поразило исследователей то, как щедры были старики, получившие подарок от незнакомого им человека. «Возможно, пожилым людям труднее, чем молодым, довериться незнакомцу, но раз уж он оказал им любезность, они стараются не остаться в долгу и не мелочатся при этом», — отмечает один из организаторов эксперимента, Маттиас Зуттер. Следует также учитывать, что пенсионеры меньше общаются с другими людьми, нежели те, кто работает. А опыт показывает, что люди тем больше доверяют другим, чем чаще общаются. Степень доверия к незнакомым лицам и количество ежедневных контактов — это взаимосвязанные категории (с ироничной грустью поглядываю на все ту же соседку с ее настороженно напряженным лицом).

К схожему выводу пришли и этнографы, наблюдавшие за жизнью народов, все еще пребывающих в «каменном веке». Чем изолированнее жили эти племена, тем неприязненнее они относились к чужакам, появлявшимся на их земле, тем меньше видели смысла в том, чтобы вести себя с незнакомцами вежливо и великодушно.

Похоже, доверие к другим людям, открытость, щедрость, великодушие — это неизменные приметы процветающего общества. Ведь недоверие, скупость, страх перед чужим обходятся в этом обществе слишком дорого. Если люди, например, не доверяют друг другу, полагаясь, в лучшем случае, лишь на родственников, то любой договор заключается «со скрипом», после многочисленных проверок. Если же партнерам достаточно лишь, образно говоря, «ударить по рукам», то количество деловых операций растет и экономика развивается быстрее, динамичнее, легче внедряются новые идеи и изобретения, щедрее и великодушнее ведут себя люди.

Слова, слово, с которым мне хотелось бы прожить весь этот год... «Доверие»! А почему бы еще не «щедрость»? Почему мы не хотим брать пример с природы! Та любит расточительность. Без счета раздаривая свои сокровища, она открывает перед нами все новые, она не знает удержу в своих тратах.

Живи б я в японских мегаполисах (Токио-Киото-т.д.), я б и за новогодним столом сказал: «Сакура». Пожалуй, ни одно слово в Японии не произносят так же уважительно, как «сакура» — цветущая вишня. Когда в конце марта на ее ветвях появляются первые цветки, —

«Горы Ёсино!

Там видел я цветки вишен

В облаках цветов,

И с этого дня разлучилось

Со мною сердце мое»

(Сайгё),

— тогда страна дисциплинированных тружеников превращается в край беспечных романтиков, созерцающих открывшуюся им красоту. Любой служащий стремится быстрее покинуть офис и пройтись по ближайшему парку, чтобы «с неведомой мне стороны взглянуть на цветущие вишни». Эти теплые дни первоцвета вот уже много веков остаются едва ли не главным событием в японском календаре. Поклонники Мураками почитают их так же свято, как и современники буддийского скитальца Сайгё, жившего во времена Юрия Долгорукого. Увлеченные прелестью цветов, все они готовы были когда-то воскликнуть: «Разве не думал я, что все земное отринул?» Эти дни — праздник жизни, торжество ее изобилия.

Любуясь цветками, отраженными в сотнях деревьев, люди воочию видят то, что можно назвать подлинным Чудом жизни: среди омертвелой на вид коры на хрупких веточках разом распускаются тысячи и похожих, и не похожих друг на друга цветков. Все покрылось белыми и розовыми красками — пробилась, зацвела жизнь.

Поражает щедрость природы. Ведь для продолжения рода вишне достаточно было пустить хотя бы цветок. Почему природа так легко сбивается со счету, путая единицы с сотнями? Почему она никогда не скупится? Почти все эти цветки отцветут напрасно: из их семян никогда не прорастут новые вишневые деревья. На первый взгляд, кажется удивительным, что в индустриальной Японии, где вроде бы давно торжествует дух прагматизма, в Японии, «стране переполненных вагонов метро» (как показывали мне по ТВ с детства), именно сакура стала символом жизни.

Но, может быть, дело в нас, и мы не понимаем это благоговение перед цветущей вишней потому, что незаметно перестали понимать природу? (Где вы, вожатые, Тютчев и Фет, Пришвин и Бунин?) Мы приучились относиться к ней, как к «зеленой фабрике», где налажено массовое производство новых — «штук» («экземпляров», «единиц») — растений и животных «с выгодой для нас». И потому перекраиваем окружающий мир по собственным меркам, вырубая леса, распахивая пустоши и луга.

Выгода, расчетливость, экономия — знаки, к которым спешим, — не в правилах природы. Вместо выверенных ходов она предпочитает делать множество попыток, не стремясь к ожидаемой цели, а лишь ожидая, чему дано сбыться. Разнообразие вариантов — вот ставка природы, вот ее мудрость. Она не любит скупиться, и в этом — залог эволюции. Лишь разнообразие дает надежду на выбор. Щедрыми горстями природа разбрасывает мириады «семян», из которых лишь самые способные к жизни (лучшие ли?) выживут и, может быть, обретут долгую жизнь и будут приносить все новые, новые плоды. И это мы видим «на всех этажах» природы — от Микрокосма до Макрокосма.

Во Вселенной, по самым приблизительным оценкам, около ста миллиардов галактик; каждая из них, в свою очередь, содержит, скажем, сотню миллиардов звезд, окруженных планетами и их спутниками. «Поле Космоса» усеяно бессчетными семенами, и любое способно породить новое «древо жизни». Но пока, насколько мы знаем, лишь одна планета — Земля — дала всходы жизни. Возможно, на просторах Вселенной есть и другие, пусть и очень далекие, планеты, населенные живыми существами, но, по-видимому, большинство планет по-прежнему «безвидны и пусты». Одни из них напоминают адское пекло, а другие превратились в царство льда. Остается лишь любоваться мертвенными газовыми или каменными шарами, плывущими по орбитам, как любуются ими звездочеты. Разве их наука — астрономия — не сродни созерцанию лепестков сакуры, бесцельно кружащих на ветру? Так в космической дали нам открывается та же бесцельная расточительность, что, похоже, присуща природе повсюду.

Природа щедра! Но наше общество уже давно живет наперекор этой мудрости. Мы ставим во главу угла эффективность, мы стремимся просчитывать каждый наш шаг, выбирая единственный верный. Мы надеемся, что нам хватит знаний и опыта, когда ставим перед собой цель и пытаемся ее достичь. Мы уверены, что и в природе все должно быть целесообразно, что и она — подобно рядовым менеджерам — должна добиваться поставленной цели с наименьшими затратами. Почему бы на ветках сакуры не распуститься лишь двум-трем цветкам? Почему бы Солнечной системе ни состоять из одной-единственной планеты? «Ведь это было бы в высшей степени эффективно!» — считаем мы, принимая «эффективность» за подлинный закон природы. А потому мы неизбежно полагаемся на что-либо проверенное, надежное, на то, что уже однажды доказало себя на практике, и инстинктивно избегаем всего нового, неизвестного. Мы боимся изобретений, которые могут не оправдать наших надежд, мы боимся открытий, которые окажутся бесполезными (спрашивается, а нужна ли нашему обществу наука, ведь она тоже не может принести гарантированной прибыли?). Мы отвергаем любые варианты, в которых не уверены. Мы боимся ждать развития событий, а стремимся диктовать свою волю обстоятельствам. Мы словно спешим оборвать все «лишние» цветы, оставляя два-три, которые распустятся под нашим присмотром.

Если бы люди во всем и всегда полагались лишь на самые эффективные решения, вряд ли они пустились бы открывать новые миры, вряд ли покорили бы Сибирь или достигли бы Америки, вряд ли посвятили бы всю свою жизнь изучению редких растений или поискам фундаментальных законов физики. Что эффективного в плаваниях Колумба, странствиях Пржевальского или экспедициях Амундсена?

Здесь тоже — только по-своему — проявляется великий принцип эволюции: щедро тратить, дабы получать в избытке. Дающему, поистине, воздастся сторицей. Природа живет, не скупясь, и тратится, не сдерживаясь. Только благодаря этому жизнь на Земле продолжается вот уже многие сотни миллионов лет.

И под неизменное, как свет и тьма — «Двери закрываются», — или под шум толпы, вытекающей со мной из метро, или под мерные удары курантов, или под шелест первых зеленых листочков в лесах (у нас ведь тоже есть свой праздник: «Идет-гудет Зеленый Шум... Как молоком облитые, стоят сады вишневые, тихохонько шумят»), я произношу свои здравицы, мерно бубню их, как «Ом мани падме хум»:

Да здравствует щедрость!

Да здравствует доверие!

Да здравствует разумный эгоизм!

Да здравствует человек дающий,

человек-альтруист!

Слово, которое знают все.

Исследовав при помощи радиотелескопа окрестности красного сверхгиганта VY, находящегося в созвездии Большого Пса, сотрудники радиообсерватории университета Аризоны обнаружили молекулы, которые содержат элементы, необходимые для зарождения жизни.

VY Большого Пса — самая большая из известных звезд и одна из самых ярких, причем излучение ее лежит в основном в инфракрасном спектре. Это остывающий красный сверхгигант, которому осталось жить около миллиона лет.

Астрономы и ранее анализировали окрестности VY Большого Пса с помощью оптических и инфракрасных телескопов. Однако, по мнению аризонских исследователей, в данном случае такие методы оказываются слишком грубыми. Ученые использовали находящийся в их распоряжении субмиллиметровый телескоп и недавно разработанный сверхчувствительный датчик для анализа частот радиоволн, излучаемых молекулами.

Вокруг VY Большого Пса были обнаружены молекулы, ранее почти не встречавшиеся в окрестностях остывающих звезд: нитрида фосфора (PN), хлорида натрия (NaCl, поваренная соль), разновидность цианида водорода (HCN) и ион моноксида углерода (HCO+). Эти молекулы содержат элементы, необходимые для зарождения жизни. По мнению исследователей, углеродная форма жизни на Земле возникла благодаря подобным источникам: кометы и метеориты приносят на Землю ежегодно около 40000 тонн межзвездной пыли, содержащей, в том числе, и углерод.

Необычно также поведение молекул вокруг VY Большого Пса: они не окружают звезду сферой из газа, а вырываются из нее двумя потоками, угол между которыми составляет 45º.

Некоторые исследователи идут еще дальше, предполагая даже, что на этапах медленного сна мозг выполняет и другую важную задачу — просеивая дневные события, ищет в них «смысл», то есть внутренние логические связи и закономерности. То, что мозг как бы запрограммирован природой на поиск смысла и связей, известно давно, но то, что он как будто бы занимается этим также во сне, открыто недавно. Так, американский нейролог Стикголд придумал эксперимент, в котором подопытным показывали карты с рисунками. Карты шли в определенном порядке, но подопытные не знали об этом и думали, что смена рисунков происходит случайным образом. Тем не менее, после 150-200 повторений они постепенно начали угадывать скрытую в опыте закономерность. И оказалось, что после длительного сна это угадывание улучшалось. Улучшение было небольшое, но даже малое улучшение может оказаться большим преимуществом в борьбе за существование.

Михаил Фрунзе — безусловно, одна из самых ярких фигур Гражданской войны[* Письменная версия выступления О. Будницкого на радио «Эхо Москвы» в совместной с журналом «Знание — сила» передаче «Не так!».]. Он командовал важнейшими войсковыми соединениями в важнейших сражениях, в частности, южной группой войск Восточного фронта, в 1919 году действовавшей против Колчака и одержавшей блестящие победы. Фрунзе лично поднимал в атаку чапаевскую дивизию в одном из решающих боев. Он командовал Восточным фронтом, Туркестанским фронтом, затем Южным фронтом, тем самым, который загнал Врангеля в Крым, а затем вынудил его войска эвакуироваться в Турцию.

Повторю: Фрунзе — несомненно, одна из центральных фигур Гражданской войны, но интересен он не только этим. Фрунзе прожил всего 40 лет и 9 месяцев. Из своей сознательной жизни — если считать сознательной жизнь после 16 летнего возраста — треть провел в тюрьме и ссылке. Однако за оставшееся время успел сделать очень много.

Фрунзе был сыном фельдшера, родился в Пишпеке, который потом назывался Фрунзе, а теперь — Бишкек. Он рано осиротел: отец умер, когда мальчику было 12 лет. Семья была многодетная, учился Михаил на общественное пособие, гимназию в городе Верном (Алма-Ата) закончил с золотой медалью.

16 марта 1904 года гимназист выпускного класса Михаил Фрунзе писал своему товарищу в связи с событиями Русско-японской войны: «Мы постоянно с нетерпением ожидаем известий с Дальнего Востока. Дела наши как будто начинают там поправляться. Жаль вот только, что у нас в России среди студенчества опять происходят беспорядки. В Петербурге закрыт Горный институт, прикрыты женские медицинские курсы и, как говорят, университет. В Москве — Бестужевские педагогические курсы для женщин. Это все на руку японцам. Они очень рассчитывают на эти беспорядки, а в особенности на смуты, могущие произойти в Финляндии, Польше и на Кавказе среди евреев и армян».

Совсем не похоже на мысли «пламенного революционера». Такой текст скорее мог быть написан русским патриотом правых взглядов. А уже в ноябре 1904-го года Фрунзе арестован за участие в студенческих волнениях.

Перелом произошел в столице, и очень скоро. Фрунзе поступил в Политехнический институт на экономическое отделение, институт был одним из лучших. Он создавался по указанию и наметкам Витте, преподавали блестящие профессора и не только по техническим дисциплинам, но и гуманитарным тоже. Там, окунувшись в атмосферу всеобщего недовольства, вызванного неудачной войной, закосневшим самодержавием и бюрократией, Фрунзе очень быстро оказался в гуще общественной жизни и стал принимать в ней самое активное участие.

Ведь войну собирались завершить очень быстро, «закидать шапками» «этих макак», а вышло, по словам генерала Драгомирова, что это была война «макак с кое-каками». Такая вот печальная острота. Война с Японией — это был шок. И дело не в отсутствии патриотизма, а как раз во все нарастающем его присутствии, недовольстве тем, как власть эту войну ведет. 15 ноября 1904 года в письме другу, еще не окончившему гимназию, Фрунзе советует: «Познакомься с развитием социализма, так как первенствующая сейчас партия — социал-демократов — вся основана на социализме. Я хотя кое в чем и не согласен с программой этой партии, за неимением какой-либо другой прогрессивной партии принужден следовать за ней. Потом, может быть, обоснуем партию особую, национал-прогрессистов, а теперь же это сделать невозможно, ибо я считаю себя неподготовленным к тому, чтобы составлять партию». Ни больше, ни меньше — партию собрался составить! Это в 19 лет!

И это — не бравада и похвальба. В этом чувствуется стремительный дух, мощная энергетика, целеустремленность. Партию национал-прогрессистов он не создал, но стал членом партии большевиков, участвовал, по некоторым данным, в шествии 9 января 1905 года в Петербурге, а потом отправился уже по партийной линии в Иваново-Вознесенск и в Шую, туда (я думаю, что это всем, кто учился в советской школе, известно), где и возник первый Совет рабочих депутатов, а точнее — Совет рабочих уполномоченных. Иваново-Вознесенский совет, поскольку там был Фрунзе, стал образцовым Советом и в некотором роде — моделью для всех остальных в будущем. Хотя, конечно, главный Совет был в Петербурге. Но то — центр, там — вожди большевизма. И вдруг — Иваново-Вознесенск, именно там Фрунзе становится настоящим профессиональным революционером. Он приезжал в Москву в декабре 1905-го года, участвовал в вооруженном восстании. Арестован был в Шуе. В Шуе же он начал свое военное образование. Фрунзе утверждал впоследствии, что начальное военное образование он получил, стреляя в урядника в Шуе, среднее — воюя против Колчака, а высшее — на Южном фронте, в борьбе с Врангелем.

На самом деле покушение на урядника не имеет отношения к военному образованию, а относится к терроризму. Он и был арестован за покушение, то есть за террористический акт. И ему грозила смертная казнь, к которой он был приговорен, между прочим, дважды. Но ни разу этот приговор в исполнение приведен не был. В случае с урядником некий врач Иванов показал, что во время покушения Фрунзе был у него на приеме, то есть лжесвидетельствовал, хотя Фрунзе он не знал, даже в глаза не видел.

Тогда многие сочувствовали революционерам, борцам за всеобщее освобождение. И потому могли дать ложные показания, то есть это не считалось аморальным, бесчестным, наоборот, — помощь борцам.

Вопрос: откуда у него такая фамилия и кто он по происхождению? Молдаванин. Фамилия Фрунзе значит «лист» по-молдавски. В Шуйском краеведческом музее есть очень неплохая экспозиция, ему посвященная. Там и документы, и подлинные письма. Впрочем, подлинных документов немного. Главное известно в пересказе его старшего адъютанта, одного из первых биографов, который, в свою очередь, пересказывал то, что ему рассказывала мать Фрунзе. Потому многие сведения о Фрунзе, устоявшиеся в общественном сознании, на самом деле — рассказы матери, которые нередко, скажем так, немножко деформируют реальность. Тем более что рассказывала она много лет спустя после смерти любимого сына. А старший адъютант пересказывал тоже после смерти любимого командующего или просто любимого героя. Поэтому, наверное, о Фрунзе и существует такое множество легенд.

Второй раз смертную казнь ему заменили шестилетней каторгой. Судил его военный суд, утверждал приговор командующий Московским округом. Потом Фрунзе вышел на поселение, оказался в ссылке, бежал, жил под чужими фамилиями, последняя была — Михайлов, ему передали документы пропавшего без вести земляка.

После Февральской революции Фрунзе организовывал милицию и советы в Минске, потом участвовал в захвате большевистской власти в Москве в октябре 17 года. Потом возглавлял партийную и советскую власть в Иваново-Вознесенске, затем был военным комиссаром Ярославского военного округа. И, наконец, стал командующим армией — Четвертой армией Восточного фронта.

Почему именно он был назначен командующим? Потому ли, что у него такая революционная биография? Безусловно. Но Фрунзе обладал к тому же особым, совершенно удивительным организаторским талантом, и это было с молодых лет. Он был человеком решительным и храбрым. Он лично водил войска в атаку, что для командарма даже как-то неуместно. Но вот, когда оказалось нужно, взял винтовку в руки и повел один из полков чапаевской дивизии в атаку.

Впоследствии очень лихо ездил на автомобиле. За несколько месяцев угодил в три аварии. Это был человек, прекрасно приспособленный для войны, для решительных действий, без страха и колебаний. Каким он был полководцем? Не знаю. Не верится, что человек, не имевший никакого военного образования, не принимавший участия в настоящей войне, вдруг сразу оказался способным командовать армией, группой армий, фронтом. Здесь ведь одной личной храбрости недостаточно. Нужны знания, умения, нужен профессионализм. Но он умел мобилизовать знания и умения других. Качество тоже очень ценное. Нужно смотреть на его команду. Его всюду сопровождал Федор Федорович Новицкий, генерал-лейтенант старой армии, он был его заместителем еще в бытность Фрунзе военным комиссаром. Военные специалисты были начальниками его штабов или его заместителями, они всегда были при Фрунзе. И тогда, когда он командовал армией, и когда стал командовать группой войск, и когда командовал Восточным фронтом.

Начиная с Туркестанского фронта, его помощником был бывший полковник Александр Карлович Андерс, несомненно, Фрунзе опирался и на начальника штаба Южного фронта Ивана Христофоровича Пауку; армиями Южного фронта командовали тоже бывшие офицеры царского времени — Владимир Лазаревич и Август Корк, и т.д. Он возил их с собой, умел к ним прислушаться, учился у них, понимая, что без их знаний он стоит немного.

И именно сотрудничество с ними есть важнейшее условие побед и просто выживания. Тухачевский получил военное образование, и хотя не командовал ни частями, ни соединениями, имел опыт реальной войны. Поэтому его, бывшего поручика, можно представить себе в роли самостоятельно планирующего операции и принимающего решения, что он и делал. Фрунзе — нет. Обычно коммунисты бывали комиссарами, а Фрунзе был командующим, причем единственным командующим фронтом среди бывших офицеров. Остальные командующие практически все были в прошлом офицерами или генералами Генерального Штаба.

Есть легенда, что если бы в Крыму был Фрунзе, а не «тройка» Пятаков, Бела Кун и Землячка, то там не было бы массовых репрессий против офицеров. Я в этом сильно сомневаюсь. И сужу по прежней практике Фрунзе. Вот его донесение Троцкому (копия Ленину), называется «О неустойчивости ближнего тыла». Это 17-18 марта 1919 года. Он только что вступил в должность командующего армией. Речь идет о крестьянском восстании в ряде уездов Самарской губернии. Причем крестьяне выдвигали такие лозунги: «Да здравствует советская власть на платформе Октябрьской революции!», «Долой коммунистов и коммуну!» — они как бы были за советы без коммунистов, то есть лозунг кронштадтский, только уже весной 1919-го года в Поволжье. И вот что Фрунзе пишет: «При подавлении движения убито, пока по неполным сведениям, не менее 100 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков». В бою — около ста, а потом всех тех, кого сочли ненадежными, просто расстреляли. «Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблен целиком наш отряд 170 человек, сожжено совершенно». Причем, почему это происходит, Фрунзе отлично понимает: «Движение выросло на почве недовольства экономическими тяготами и мероприятиями, а в силу несознательности населения было направлено и использовано должным образом». А с несознательными мы будем поступать вот так — расстреливать потенциальных главарей и сжигать начисто те села, на территории которых произошло убийство красноармейцев. Фрунзе в этом отношении был ничем не лучше Тухачевского, подавлявшего Тамбовское восстание, или Пятакова, Бела Куна и Землячки, которые проводили «красный террор» в Крыму. Если бы было соответствующее указание, то Фрунзе, несомненно, его выполнил бы.

Почему его фигура овеяна таким романтическим флером, трудно сказать. Да, он участвовал в важнейших сражениях Гражданской войны, сражениях, когда были разбиты армии Колчака, точнее, армии колчаковского генерала Ханжина, и потом 50 дней руководил Южным фронтом, как раз тогда, когда был разбит Врангель.

Что было дальше? Дальше Фрунзе выполнял очень интересные миссии — не только военные, но и дипломатические. Фрунзе был одно время спецпосланником в Турции, уже после окончания Гражданской войны. Я напомню, что там произошла кемалистская революция. И Мустафа Кемаль (впоследствии — Ататюрк) обратился с письмом к Ленину с просьбой о признании — признание было немедленно получено — и о помощи. Сразу после окончания Гражданской войны были заключены последовательно договоры с Турцией и Закавказской Федерацией. Фрунзе поехал подписывать договор от имени Украины. Добирался он нелегально на итальянском пароходе под именем все того же Михайлова, а параллельно шло советское судно, которое везло вооружение и миллион рублей золотом. В поддержку нового турецкого режима.

Зачем все это было нужно большевикам? Думаю, совершенно очевидно — это рассматривалось как средство подрыва Антанты, мирового империализма и как некий стимул, некая дверца для дальнейшего развития революции. И вот некоторые данные: советские республики поставили Турции, которая в 1921-1922 годах воевала с греками, около 40 тысяч винтовок, сотни пулеметов, 54 орудия с многотысячным комплектом снарядов и огромное количество другого военного снаряжения. Более того, через Азербайджан турок снабжали нефтью, бензином и керосином. В общей сложности кемалистскому правительству была оказана финансовая помощь на сумму не менее 10 миллионов рублей золотом. Ну и Ленин подарил Турции, по существу, примерно 20 тысяч квадратных километров территории с населением почти в полмиллиона человек, проживавшим в Закавказских округах — Карс, Ардаган и Артвин. В Стамбуле можно увидеть памятник, на котором по левую руку от Кемаля Ататюрка стоит Михаил Фрунзе, герой национально-освободительной борьбы турецкого народа. Рядом с Фрунзе стоит... Климент Ворошилов, который одно время был там военным советником. Туркам оказывали помощь и военные специалисты, Фрунзе поехал туда не один, а, естественно, с командой настоящих военспецов, с Андерсом, в частности.

Пик военной карьеры Фрунзе пришелся на 1925 год, в январе он сменил Троцкого на посту председателя Реввоенсовета республики и одновременно был назначен наркомом по военным и морским делам. И пытался быть военным теоретиком. Считается, что именно Фрунзе играл важнейшую роль в военной реформе 19241925 годов в Красной Армии и, в частности, настаивал на единоначалии в армии.

Однако когда Фрунзе называют военным теоретиком, к этому нужно относиться осторожно, ибо его теоретизирования в области военного дела всегда были тесно сплетены с коммунистической идеологией. Вот несколько цитат из его статьи «Единая военная доктрина и Красная Армия»: «Государство должно всем весом своего влияния в кратчайший срок покончить с теми остатками политической разъединенности, которые до сих пор наблюдаются в Красной Армии. Люди с идеологией, враждебной идеям труда, должны быть оттуда изъяты, если не перекуются». Это тот самый курс на ликвидацию военных специалистов в армии, который был реализован в конце 1920-х — начале 1930-х годов. Большевистские вожди, включая Фрунзе, отчетливо понимали, что если руководствоваться коммунистической доктриной, нельзя оставлять армию в руках этих самых военных специалистов. Их можно использовать, а потом убрать, заменить своими. Именно в этом смысле и понимал единоначалие Фрунзе. А вот собственно военная часть вопроса — стратегия: «Общая политика рабочего класса, класса активного по преимуществу, класса, идущего на завоевание всего буржуазного мира, не может не быть активной в самой высокой степени. Самим ходом революционного исторического процесса рабочий класс будет вынужден перейти к нападению, когда для этого сложится благоприятная обстановка. Таким образом, в этом пункте мы имеем полное совпадение требований военного искусства с общей политикой». Так понимал Фрунзе военную стратегию — нападение. Упреждающие удары...

Мировая революция на штыках — это ничем не отличается от того, что говорили и писали Троцкий, Тухачевский и другие. Та же самая идеология.

Любопытно, что Фрунзе отлично понимал военную отсталость Советской России и говорил примерно так: ну да, у нас техника не очень, и наш потенциальный противник будет иметь техническое преимущество, но зато у нас просторы, мы можем вести маневренную войну, и в этом будет залог нашего успеха. И мне доводилось читать в биографиях Фрунзе советского времени, что, дескать, это все и оправдалось во время Великой Отечественной войны. На самом деле, думаю, это очень сомнительное маневрирование, когда противник доходит до Москвы и до Волги.

Это только один из фрагментов его теории. У Фрунзе их гораздо больше. Он написал три тома трудов, и воззрения его несколько сложнее. Но квинтэссенция военной доктрины и его мироощущения именно в этом фрагменте. Война должна вестись революционная, наступательная, маневренная.

И, наконец, вопрос, который всегда ставится и историками, и не историками. До каких высот мог бы дойти Фрунзе, если бы выжил после операции? И вообще насколько правдива версия об устранении Фрунзе? С моей точки зрения — это легенда. Литература — великая сила. Когда Пильняк написал «Повесть непогашеной луны», где в образе командарма Гаврилова, умершего во время операции, все узнали Фрунзе, и когда часть тиража «Нового мира» была конфискована, тем самым как бы подтверждалась версия убийства. Если так боятся, значит точно — Фрунзе был устранен.

Действительно, выглядело все это странно: человек чувствует себя неплохо, его заставляют по решению ЦК идти на операцию. И вскоре после операции он умирает — не от самой операции, а от наркоза. Фрунзе умер через 39 часов после операции от паралича сердца. В это время было много «случайных» смертей: заместитель Троцкого Склянский утонул в Америке, внезапно умер Нариман Нариманов, Мясников разбился на самолете — что-то тут нечисто. Врачи, которые оперировали Фрунзе, все умерли в 1934 году. Причем врачи были первостатейные — Розанов, Греков, Мартынов, это блестящие хирурги. У меня версия, что Фрунзе был устранен по указанию Сталина, вызывает сомнение. «Кандидатом в убийцы» является известный врач Очкин, который давал наркоз, там были эфир и хлороформ, и сочетание эфира и хлороформа дало в итоге такие катастрофические последствия, Фрунзе скончался. Наркоз был длительный, в общем, израсходовали довольно много наркотического материала — 60 граммов хлороформа и 140 граммов эфира, это много. Видимо, врачи допустили ошибку. Я прочитал в медицинских трудах, что когда человек сильный, активный и возбужденный, наркоз может негативно сказаться на организме, прежде всего на деятельности сердечно-сосудистой системы, что с Фрунзе и произошло.

Но есть еще вопрос: зачем нужна была вообще операция, если он чувствовал себя неплохо? Я консультировался с врачами, и мне сказали, что язву желательно оперировать как раз в период затишья, а не во время обострения.

У Фрунзе было очень давнее желудочное заболевание, в 1906 году его брат — у него брат был врачом — диагностировал это после операции аппендицита. С этого времени у Фрунзе бывали очень сильные боли, бывали кровотечения. Он «выпадал» иногда на несколько дней из жизни и активной деятельности, и в этом смысле логика действий ЦК понятна. Необходимо не только вылечить болезнь, но и сделать очень нужного человека активным и трудоспособным.

А была ли логика в том, чтобы Сталину устранить Фрунзе?

Я ее не усматриваю по одной причине: ведь Фрунзе был назначен вместо Троцкого совершенно сознательно, поскольку это был человек других взглядов. Никаких признаков нелояльности к тогдашнему партийному руководству у Фрунзе не было, отношения были вполне нормальные. И идти на такой риск, втягивать в это массу людей... И ведь это 1925-й год, осень, это еще не тот Сталин и не та ситуация.

Версию убийства еще раз повторил режиссер Евгений Цымбал в своем замечательном фильме «Повесть непогашеной луны». Действительно, сила искусства велика, но мне кажется, что у нас нет реальных доказательств и оснований считать, что Фрунзе был убит. Однако версия эта, столь живучая, еще более способствовала созданию образа романтического и мученического.

Канадский архитектор Крис Хардвик мечтает реализовать в родном Торонто, где проживает около 330 тысяч велосипедистов, необычный проект — сеть велосипедных дорожек, размещенных в расположенных на высоте 10 метров трубах. Это позволит ездить на велосипеде без проблем при любой погоде хоть летом, хоть зимой. В названии VeloCity архитектор объединил ключевые слова, описывающие проект: велосипед (Velo), город (City), скорость (Velocity).

Трубы должны быть изготовлены главным образом из прозрачного материала, что обеспечит прекрасный обзор. Предполагается устроить три полосы движения: для медленной, умеренной и быстрой езды. Каждая труба разделяется на два направления движения.

Изобретатель убежден, что система VeloCity сможет конкурировать с подземкой и шоссе. На велосипеде иной раз добраться в нужное место проще и приятнее. Velo-City может соперничать даже в скорости. По расчетам Хардвика, метро между большинством остановок едет со скоростью 40-50 километров в час. Скорость автомобилей с учетом стояния в пробках еще ниже.

Стеклянные трубы можно установить почти где угодно: нет никаких выхлопов, никакого шума, никакого вреда центру города. Выезды из этих труб в самых разных ключевых точках места много не займут.

К тому же Velo-City нетрудно привязать к существующим инфраструктурам или, наоборот, добавить сети к самой системе. Вокруг VeloCity можно выстроить собственную инфраструктуру, привязанную, например, к железной дороге и метро (например, открыть пункты проката велосипедов; кстати, в Голландии уже действует автоматическая система такого проката). Комплекс можно постепенно развивать, добавляя различные усовершенствования. Например, выделить полосу для катающихся на роликовых коньках.

По утверждению автора Velo-City, стоимость реализации проекта сопоставима со строительством шоссе.

Глубокая медитация способствует концентрации внимания

Исследователи из австралийского медицинского центра «Флиндерс» показали, что глубокая медитация существенно изменяет активность мозга, способствуя концентрации внимания. Ученые измеряли электрическую активность мозга группы людей, которые медитировали по буддистской технике и находились на разных стадиях медитации. Контрольная группа была в состоянии покоя с закрытыми глазами и не медитировала.

На первой ступени медитации испытуемые, по их словам, фокусировались на процессе дыхания, на второй прекращали мыслить логически, на третьей теряли способность к пространственной ориентации и ощущение границ тела, на четвертой чувствовали, что их разум и дыхание становились единым целым, на пятой ощущали, что их сознание расширилось до границ Вселенной.

Электроэнцефалография показала, что находящиеся в глубокой медитации и не медитирующие имели различную активность мозга. У медитирующих на первой ступени увеличивалась амплитуда альфа-волн, что характерно для состояния покоя с расслабленными мышцами и несконцентрированным вниманием. Также у них наблюдалось уменьшение амплитуды дельта-волн. Однако при достижении следующих, более глубоких ступеней медитации амплитуда альфа-волн медленно снижалась, что говорило о повышенном внимании и высокой мыслительной активности.

По словам исследователей, медитация — уникальное состояние мозга, повышающее активность мыслительных процессов и способность концентрироваться. Медитацию можно использовать для лечения людей с рассеянным вниманием, считает ученый.

Рисунки А. Сарафанова

Математическая формула женской красоты

Доцент университета психологии Регенсбурга (Германия) Мартин Грюндль через интернет опросил 60 тысяч мужчин и женщин. Респондентам были высланы фотографии женщины, и они могли менять изображенную фигуру в пяти определенных местах до тех пор, пока она не становилась, на их взгляд, совершенной. Затем для отретушированных фотографий был проведен виртуальный конкурс красоты, в результате которого были выбраны пять самых красивых вариантов.

На основе исследования Грюндль вывел математическую формулу женской привлекательности, при помощи которой можно беспристрастно и с математической точностью оценить красоту женщины. Оказалось, что самое главное — не высокий рост и стройность, а гармоничное сочетание разных частей тела.

Согласно виртуальному идеалу красоты, который учитывает предпочтения всех принявших участие в опросе, у идеально красивой женщины должны быть длинные ноги, узкая талия и средних размеров грудь и бедра.

Музыкальный ребус XV века

75-летний музыкант Томас Митчелл, бывший специалист по шифрам Королевских военновоздушных сил Великобритании, и его сын, композитор и пианист Стюарт Митчелл, расшифровали мелодию, выгравированную в часовне Росслин. Часовня была построена в XV столетии неподалеку от столицы Шотландии Эдинбурга. На сводах часовни изображены 13 ангелов- музыкантов и 213 геометрических фигур.

Ключом для расшифровки стали работы немецкого физика Эрнста Хладни (1756-1827). Он одним из первых исследовал визуальные образы звуков. Посыпая песком пластины и заставляя их колебаться, Хладни зарисовал вид фигур, образованных частицами песка, и описал их связь с характером колебаний. Результатом исследования стали «фигуры Хладни». Митчеллы сравнили каждый геометрический узор в часовне с высотой звука по системе Хладни и обнаружили мелодию. Исследователи дополнили мелодию словами гимна XV века и таким образом создали Росслинский мотет.

Мобильные телефоны убивают пчел

Ученые США выяснили возможную причину замеченного в последние годы быстрого вымирания пчел. По мнению экспертов, пагубное воздействие на насекомых оказывает излучение, испускаемое мобильными телефонами.

В последнее время ученые всерьез ломали голову над многочисленными жалобами пчеловодов со всего мира о распространении болезни, получившей название «коллапс колонии». Проявление таких нарушений считается нормальным в промежутке между поздним летом и ранней весной, когда умирают старые пчелы, оставляя королеву и молодых рабочих, не способных собирать пыльцу и нектар. Именно в этот период численность пчел резко сокращается, и порой их не хватает для сохранения колоний. Однако, по словам пчеловодов, сейчас число пчел стало уменьшаться в течение всего года.

Чтобы выяснить, в чем дело, американские ученые решили провести небольшой эксперимент. Они поместили в улей стыковочный узел для беспроводного телефона, который распространял на весь рой электромагнитные волны. В результате 70% подвергшихся излучению пчел, улетев собирать нектар, уже не смогли найти путь обратно в улей.

Ирина Прусс

Скажите, сколько живет в вашем городе татар? Украинцев? Азербайджанцев? Чеченцев? Нет, нет, не смотрите в справочники. Оцените навскидку, как вам кажется...

Ну вот, а теперь можете посмотреть в справочники (если они есть под рукой). Но я вам и так, без него скажу: в среднем по стране в таких случаях ошибка составляет два порядка. Точнее, — в разных регионах и оценивая величину разных этнических групп — ошибаются в 192 раза.

У какого страха глаза велики?

Американский социолог русского происхождения, профессор университета в Сан-Диего Михаил Алексеев предпринял специальное исследование, чтобы понять, насколько люди склонны преуменьшать или преувеличивать размеры разных этнических групп, живущих в их родном городе. Выяснилось, что преуменьшать эти размеры не склонен никто — только преувеличивать. И, как вы видите, намного. Но, конечно, по-разному: оценки, опять же в среднем, различались в 2,5 раза. И, разумеется, многое зависело от того, о какой именно группе шла речь. «Средняя по госпиталю» вырастала, например, до преувеличения в 885 раз, когда речь шла о китайцах. Процент узбеков назывался в 53 раза выше официальных данных переписи, казахов — в 35, а чеченцев — в 120 раз, хотя, по тем же данным, их примерно одинаково мало (0,09 и 0,08 соответственно).

Опрос проводился в восьми больших российских регионах, как «приграничных» (Краснодарский край, Волгоградская и Оренбургская области, Приморский край), так и «внутренних» (Москва, Московская область, Татарстан). Обнаружилась еще одна закономерность: чем однороднее этнически был состав населения региона, тем более собеседники ученого были склонны преувеличивать число живущих рядом с ними людей иных национальностей. В Московской, Волгоградской и Оренбургской областях и в Приморском крае «завышали масштабы миграции по всем этническим группам» (в среднем примерно в 300 раз), а в этнически куда более пестрых Москве, Краснодарском крае — в 55 раз. Парадоксально?

Зато укладывается в известную теорию американских ученых: чем более однородно население этнически, тем быстрее и резче оно реагирует на присутствие этнически «чужих» как на угрозу своему стилю жизни, своей идентичности. Вдобавок в нашем случае эти этнически однородные регионы граничат с территориями, откуда, по представлениям жителей, и следует ждать наплыва мигрантов: Казахстан и Китай для Оренбурга, Казахстан и Кавказ для Волгограда, Китай для Приморского края и город Москва для Московской области. На самом же деле во всех этих четырех областях уровень миграции за последние пятнадцать лет был значительно ниже, чем, например, в Краснодарском крае и в Москве.

Жду возражений: так это же официальные данные — неизвестно, чего они стоят на самом деле, но веры им нет никакой. Все знают, что нелегальная миграция велика, но никто не знает, насколько. Как пишет демограф Василий Филиппов, изучавший этнический и конфессиональный состав населения Москвы с XVII века до наших дней, «фактически отсутствуют достоверные данные об этносоциальной, этнодемографической, этноконфессиональной структуре населения столичного мегаполиса...». Такая неопределенность питается кровными интересами слишком многих.

Не слишком доброжелательное лицо русской национальности

Ведущий научный сотрудник Института географии РАН Ольга Вендина, изучая перемены последнего десятилетия в «этническом ландшафте Москвы», тоже в основном опиралась на данные последней переписи, но прибавила к ним цифры, добытые весьма остроумным путем: по записям загсов о смертях и рождениях. Эти два главных события в жизни человека и его семьи официально фиксируются всегда и неуклонно, независимо ни от наличия или отсутствия регистрации, ни от гражданства. Исследовательница не обнаружила слишком драматических расхождений с данными переписи (которая, между прочим, тоже фиксировала всех подряд, кто попадался «счетчикам» — но, конечно, нелегальные мигранты на всякий случай старались не попадаться, хотя теоретически это им ничем не грозило)

По данным Ольги Вендиной, в постсоветские годы число русских в Москве действительно уменьшилось, и на заметную величину: на 5-7%. Но это не изменило сугубо русского лица города: этнически русские составляют 85% населения столицы многонационального государства, в котором в целом их доля меньше. Если уж вообще обращать на это внимание, естественно было бы ожидать большего соответствия этнической структуры страны и ее столицы.

В любом случае реальное положение дел может отличаться от данных официальной статистики в разы, но никак не на порядки.

Одну из задач своего исследования Михаил Алексеев видел в «демистификации» некоторых игр с цифрами. Кто и зачем играет в эти игры — особый разговор. Интересно, однако, что Москва по данным его исследования принадлежит к регионам, менее других склонным впадать в панику по поводу вторжения «инородцев». Что же тогда происходит в этих самых «других», если Василий Филиппов фиксирует различие в оценках числа нелегалов в Москве от 900 тысяч до 3 миллионов. Три миллиона никем не учтенных «пришельцев» в девятимиллионной Москве — это каждый третий...

Вы готовы допустить, что это так? Ежемесячное обозрение «nationalkaru» идет куда дальше, начиная один из своих выпусков утверждением: русских в Москве не более трети. Что, разумеется, обосновывает целым каскадом цифр, наверняка, «из самых достоверных источников». Мне бросилась в глаза в этих подсчетах прямая экстраполяция высокой рождаемости в глухих деревнях и аулах Средней Азии и Северного Кавказа на выходцев оттуда, ставших москвичами, и на много лет вперед. Между тем общеизвестно, что уровень рождаемости гораздо больше зависит от образа жизни в крупном городе (тем более — в мегаполисе), чем от этнического происхождения горожан. Относительно большее число рождений в семьях недавних переселенцев из регионов с высокой рождаемостью связано с тем, что в их семьях, как правило, больше молодежи, чем в семьях коренных горожан — этот фактор постепенно сходит на нет. Опросы показывают, что идеалом представителей этнических диаспор, живущих в столице, быстро становится семья с двумя детьми — точно так же, как и у подавляющего большинства москвичей.

Достаточно некоторое время посидеть в интернете, чтобы усомниться в справедливости вывода М. Алексеева о пониженной ксенофобности москвичей. Но на самом деле он, вероятнее всего, прав: истерической ксенофобией, отягощенной невежеством, с высыпанием в интернете и острыми приступами насилий в темных переулках больны немногие москвичи, это далеко не массовая эпидемия. Допускаю, что в поименованных ученым регионах она не так остра, зато более распространена и упорна.

Обзор страшилок из цифр и апокалиптических предсказаний можно продолжить, но изобличением черной статистической магии прекрасно занимаются профессиональные демографы в нашей рубрике «Лиса» у Скептика». Все это мифотворчество заслоняет реальную картину этнической пестроты мегаполисов. Между тем неплохо было бы разобраться, что приносит в жизнь города эта, несомненно, возрастающая пестрота.

Судя по опыту других стран, даже благополучных Соединенных Штатов, Франции или Германии, последствия могут быть достаточно сложные: этнические кварталы, куда опасно заходить «чужакам» из других кварталов, беспощадные драки между ними, беспорядки в общедоступном центре города с пожарами, перевернутыми автомобилями и самодельными бомбами в урнах, экстремистские выходки националистов. Кое-что из этого у нас уже происходит. Возможен ли такой поворот событий в полном объеме в наших крупных городах — в Москве, например?

Расселение по положению

В любом российском городе есть более и менее престижные районы, но с этническим составом населения это не связано. Хотя определенные закономерности в том, как складывается этнический ландшафт города, и, в частности, столицы, есть, они, по мнению той же О.Вендиной, производны от других факторов — социально-профессионального положения (и, следовательно, образования) в диаспорах.

Исследовательница сопоставила расселение москвичей разных национальностей с данными об их образовании, профессиях и социальном положении. Их распределение по разным районам столицы оказалось в гораздо большей зависимости от их социально-профессионального статуса, чем от этнического происхождения. Так сложилось еще в советские времена, когда все мы были равны, но некоторые весьма существенно «равнее», что самым непосредственным образом сказывалось на расселении. Наиболее престижные районы: вдоль Кутузовского, Ленинского и Ленинградского проспектов, а также в центре с прилегающими к нему территориями вдоль основных трасс — занимали в основном москвичи с высшим уровнем образования и определенным должностным положением. Партийная и хозяйственная элита жила вдоль правительственной трассы — Кутузовского проспекта. Арбат, Тропарево-Никулино, Тверской, Обручевский районы всегда отличались повышенной долей гуманитарной интеллигенции. Кунцево, Люблино, Капотня, Северное Медведково, Метрогородок, Можайский район — в основном заселены рабочими.

О. Вендина сопоставила с этой картой города число людей с высшим образованием в разных национальных диаспорах. По переписи 1989 года на тысячу москвичей-русских старше 15 лет приходилось 255 дипломированных специалистов, украинцев — 332 на тысячу, армян — 487, евреев — 604, татар — 147. В слое партийно-государственной элиты был заметный перевес украинцев, русские и евреи делили второе место. В московской гуманитарной интеллигенции много армян, грузин, украинцев и евреев. Соответственно, украинец — «большой начальник» вероятнее будет жить на Кутузовском проспекте, украинец-художник или философ — в местах относительного скопления гуманитарной интеллигенции, ученый-физик — где-нибудь у Сокола или на Ленинском проспекте, украинец-рабочий — в одном из рабочих кварталов. В советские времена квартиры получали не по национальному признаку. Таким расселение осталось в основном и поныне: важнее национальности оказываются профессиональные связи, дружба и взаимопомощь одноклассников и однокурсников, единство интересов и образа жизни. Рабочие кварталы остаются рабочими, а не русскими, татарскими или азербайджанскими.

Что нового внесли в этнический ландшафт столицы постсоветские годы?

Массовые выезды из страны уменьшили среди москвичей и абсолютное, и относительное число евреев, немцев, прибалтов. Зато возрос приток приезжих, прежде всего из других регионов России. Легальных и нелегальных мигрантов поставляет столице Центральный район во главе с Московской областью; второй по значимости источник мигрантов — Северный Кавказ. Среди граждан России, приехавших в Москву поработать, пожить и, возможно, остаться, больше всего русских (72%), потом с большим отрывом следуют украинцы (5%) и армяне (4,4%); на долю татар, белорусов, евреев, грузин и азербайджанцев приходится примерно по одному проценту. Из стран СНГ, прежде всего Украины и Закавказья, опять-таки приезжают в основном русские, в два раза меньше украинцев и армян, представителей других национальностей еще меньше. Все вместе они составляют примерно треть потока мигрантов. Из стран дальнего зарубежья прибыло примерно 7% новых жителей столицы.

Выходцев из Закавказья и с Северного Кавказа за постсоветские годы стало больше почти в пять раз: они теперь составляют 4,5-5% жителей столицы. Однако они настолько разные и часто действуют в настолько далеких друг от друга сферах, что просто непонятно, зачем их объединять в одну группу. Например, армяне, среди которых специалистов с высшим образованием в процентном отношении больше, чем среди русских, и особенно много гуманитарной интеллигенции, постепенно занимают места уехавших евреев в центре столицы, в то время как азербайджанцы тяготеют к окраинным рабочим районам, к окрестностям больших рынков, которые они обслуживают.

Центр города всегда был наиболее многонационален. Сегодня его этническая неоднородность возросла, но все же не так, как на юге и юго-востоке города, где в большинстве районов совокупная доля национальных меньшинств выросла с 5 до 15%. Примерно то же происходит и на северных окраинах, и в ближних пригородах. Соответственно, резко обозначился контраст с другими районами города, значительно более однородными.

Концентрация проблем

Но пестрота центра города и его окраин, «прижатых» к кольцевой дороге, принципиально разная. В центре в основном живут и часто бывают люди состоятельные. Они не просто терпимы к этнической пестроте района, они рассматривают ее как преимущество: богатство красок, вариантов обслуживания, культурное разнообразие. Окраинные районы куда беднее, там больше социальных проблем и, соответственно, отношение к пришлым несколько иное, порой напряженное.

Разделение районов на «богатые» и «бедные» идет полным ходом. Если прежде для того, чтобы продемонстрировать изменение своего статуса, достаточно было сделать евроремонт в квартире, то теперь это чаще всего предполагает переезд в другой район. Серп наиболее дорогих кварталов города вытянут с северо-запада на югозапад, накрывая своей широкой частью центр.

«Возникает своего рода замкнутый круг, — пишет О. Вендина: — чем откровеннее в пространстве города проявляется обособленность социального благополучия, тем острее становится социальный психоз, вызванный страхом соприкосновения с чуждой социальной средой». Живущие в этих районах издавна, но не преуспевшие, постепенно выталкиваются из них — чаще всего по собственной воле, поскольку цена их квартиры позволяет не только улучшить свои жилищные условия, продав ее, но еще и существенно поправить свое финансовое положение. А «чуждая социальная среда» формируется на окраинах. Именно там селятся новоприехавшие мигранты.

Расселение мигрантов резко отличается от географии размещения в городе давних москвичей тех же национальностей. Сегодня основной мотив миграции из других регионов России и из стран СНГ — экономический, и приезжие готовы перетерпеть многое в надежде «зацепиться» или хотя бы подзаработать. Оседают они не рядом со своими сородичами, давно обосновавшимися в Москве и расселившимися по ней в соответствии со своим социально-профессиональным и финансовым положением, а в наименее престижных кварталах. Для самих исследователей стало неожиданностью, что иммигрантов меньше всего в самых многонациональных районах города — в том же центре, например.

Однако О. Вендина обратила внимание на одно очень странное обстоятельство в расселении национальных меньшинств, и особенно недавних мигрантов, по Москве. Известно, что застройка районов, примыкающих к кольцевой дороге, шло примерно в одно время и примерно по одним и тем же проектам — то есть качество жилья в них, можно сказать, одинаковое. Тем не менее, юго-западный сектор столицы резко отличается от «спальных районов» юга и юго-востока: с самого своего возникновения он считался более престижным, и именно это обстоятельство сформировало состав населения в нем. Дальше это особое положение района только укреплялось: здесь появились хорошие школы, детские сады, развивалась система более или менее элитарного обслуживания; соответственно, росли и цены на жилье. Это, в свою очередь, отсекало москвичей (и особенно экономических мигрантов), финансовые возможности и социальные связи которых не позволяли им здесь поселиться. Так образовался особый район, тоже прижатый к кольцевой дороге, но почти лишенный иммигрантов: его создала исключительно репутация.

Итак, иммигранты, в том числе и принадлежащие к национальным меньшинствам, концентрируются в определенных местах столицы. Наиболее социально благополучные районы их как бы выталкивают. Социальный статус и престиж района становятся фильтрами, препятствующими проникновению иммигрантов.

«Самое контрастное расселение, как и следовало ожидать, характерно для граждан Азербайджана, — продолжает описывать этнический ландшафт столицы О. Вендина. — Для них город расколот по оси север-юг на две неравные половины, в одной из которых азербайджанцы сравнительно малочисленны и не образуют сколько- нибудь значительных компактных групп, за исключением самых удаленных окраин, зато в другой наблюдаются прямо противоположные тенденции. По ту сторону невидимого барьера отмечаются наиболее высокие значения плотности, свидетельствующие о наличии внешних обстоятельств, подталкивающих азербайджанцев к компактному проживанию. Картина расселения мигрантов из Грузии и Армении имеет заметное сходство с описанной для азербайджанцев, но без столь резких контрастов. Армян гораздо больше в центре».

Этнические гетто — будут?

Так что, все-таки движемся к образованию этнически однородных кварталов национальных меньшинств, к своеобразным этническим гетто, появляющимся как бы стихийно?

Сталкиваются два пучка факторов, действующих в противоположных направлениях. С одной стороны, москвичи разных национальностей, как показывают многочисленные опросы, считают себя, прежде всего, москвичами, потом — россиянами и только потом — представителями своего народа. Не желая признавать себя «чужаками», представители национальных меньшинств часто сохраняют «реликтовую советскую идентичность», то есть называют себя советскими людьми. Мегаполис многими сторонами образа жизни подталкивает их к полной интеграции в новую среду при потере прежних ориентиров: в многоэтажных домах, школах, в транспорте и магазинах они только москвичи.

С другой стороны, в огромном мегаполисе легче выжить и обустроиться вместе с выходцами из своих мест, особенно поначалу: они говорят на родном тебе языке, помогут найти работу и жилье, посоветуют что-то полезное. Не те, кто давно живет в столице, а такие же иммигранты, как ты, но уже имеющие какой-то опыт или просто более разворотливые, удачливые. Их толкают друг к другу не только общность занятий и биографий, но и неприязненное отношение к ним местных жителей.

Когда в одном месте волей-неволей концентрируется бедность, острые социальные проблемы легко принимают облик проблем межнациональных.

Итак, произойдет ли в столице — и, по той же логике, в других городах страны — этническая сегрегация? И не приведет ли это к сокрушительным для города последствиям?

До такого поворота событий, казалось бы, далеко — все-таки на 85% Москва остается русским городом. Если же прибавить к ним украинцев и белорусов, детей от смешанных браков, говорящих только по-русски и считающих себя русскими, то город следует признать еще более этнически однородным.

Тем не менее, специалисты не исключают в будущем именно такого сценария. Для взрыва межнациональной розни вовсе не нужно, чтобы люди определенной национальности составили большинство или половину жителей какого-то района или квартала. Наибольшая нестабильность настроений в локальном сообществе, утверждают социологи и демографы, наблюдается при доле «нерусских» 10,5-11,5%, и доле «кавказцев» 3,54,5%. Это — наблюдение, справедливое, как они утверждают, для большинства районов Москвы.

Что эксперты предлагают? Разумеется, повышать толерантность самих москвичей. А для этого — бороться с бедностью, решать социальные проблемы. Короче говоря, добиваться, чтобы люди в городах жили хорошо и не жили плохо.

И еще одно: не следует допускать, чтобы доля интеллигенции и представителей так называемого среднего класса опускалась в районе ниже 30%. Эти люди наиболее толерантны и в состоянии влиять на обстановку в квартале. И именно вымывание их из района в сценарии, по которому развивались события в некоторых городах Европы, начинает процесс его «этнизации».

Место уехавших в более благоприятные места жителей среднего класса занимают низкоквалифицированные рабочие и иммигранты (это в Москве уже началось). Район обретает «плохую репутацию»; жилье в нем относительно дешевеет, что ускоряет уже начавшийся процесс. «Когда доля «новоселов», отличающихся от большинства населения района, причем не обязательно по антропологическим признакам, — описывает этот сценарий О.Вендина, — достигнет примерно 10-11%, в их среде начнется процесс межгрупповой дифференциации и заработает механизм избирательности. Следующая стадия наступит, когда, в результате пространственного перераспределения представителей этнических меньшинств, доля неприязненно воспринимаемой группы, роль которой в Москве играют «кавказцы», достигнет в отдельных районах роковых 17% — поворотного момента, после которого происходит быстрая этнизация кварталов».

Она считает, что подобный сценарий может осуществиться в южных и юго-восточных, относительно неблагополучных районах города. Центр ждет другая сегрегация, имущественная.

Объявленная во второй половине 90-х годов всенародная кампания по поиску национальной идеи провалилась. Зато вполне успешно утверждается идея националистическая, редуцирующая основы национальной идентичности к этническому признаку. Одна из основных причин формирования именно этнической идеи нации кроется в отсутствии иных сколько-нибудь значимых символических характеристик или объединительных оснований гражданского характера, которые могли бы скрепить разобщенное и дезорганизованное большинство населения.

Анастасия Леонова.

«Мигрантофобия и ксенофобия: срез общественных настроений»

В 2004 году больше половины опрошенных россиян (55%) положительно ответили на вопрос социологов: «Русские в России должны иметь определенные преимущества перед другими народами?», и 83% согласилось с утверждением: «Россия сейчас страдает от засилья «кавказцев».

(Статью Анастасии Леоновой см. в электронном варианте бюллетеня «Население и общество» — «Демоскоп-Weekly» на сайте http://demoscope.ru/weekly/2005/0203/tema01.php)

Иммиграция в Россию представляет собой еще одну форму «неоколониализма»... Поэтому такая иммиграция чрезвычайно выгодна странам-реципиентам, а нелегальная миграция выгодна вдвойне, по той простой причине, что именно бесправный нелегал особенно удобен для эксплуатации без всяких ограничений. Выгоды от иммиграции дисперсны, их ощущает каждый, кто сталкивается с иммигрантом как работодатель, арендодатель, потребитель услуг, даже «правоохранитель».

Владимир Мукомель.

«Российские дискурсы о миграции»

Централизованная борьба с иммиграцией, в том числе и нелегальной — пустой звук, потому что эта борьба против очевидных интересов собственного населения, а такую борьбу не удавалось еще выиграть ни одной власти.

Наконец, специальные исследования ставят под сомнение распространенные и «очевидные» представления о негативных последствиях незаконной миграции, в частности — о повышенной криминогенности иммигрантов. Статистика преступлений среди них отличается по структуре, но не более того. Опросы же работников правоохранительных органов продемонстрировали, что среди них преобладают представления о более низкой преступности среди мигрантов, чем среди местного населения.

(Статью В. Мукомеля см. по адресу: http://demoscope.ru/weekly/2004/0179/tema02.php)

Ныне в мире существуют три главных центра притяжения трудовых ресурсов.

Во-первых, это Западная Европа (в особенности ФРГ, Франция, Великобритания, Швейцария), где уже сложилась значительная прослойка рабочих-иммигрантов из ряда стран Южной Европы (Италии, Испании), Западной Азии (Турции) и Северной Африки; в 90-х годах значительно возрос также приток мигрантов из Восточной Европы и стран СНГ.

Во-вторых, это США, где только легальная иммиграция (преимущественно из стран Латинской Америки, Азии и Европы) составляет примерно 1 миллион человек в год, а нелегальная — и того больше.

В-третьих, это нефтедобывающие страны Персидского залива, в общей численности населения которых трудовых мигрантов (из Египта, Индии, Пакистана и других стран) намного больше, чем местного населения. Странами со значительной иммиграцией остаются также Канада, Австралия, но еще большей степени Израиль, население которого на 2/3 увеличивается за счет иммиграционного притока в значительной мере из России и некоторых других стран СНГ.

(Подробно ознакомиться с характеристикой современной трудовой миграции в мире и ее историей можно на сайте http://www.ymk.ru/theory/geography/work2/theory/t-w2-t5.html)

В 2001 году к власти в Дании пришел альянс трех партий — либеральной, консервативной и ультраправой. Дания сегодня единственная в Европе страна, в парламенте которой заседает неонацистская партия, больше того, входит в парламентское большинство и правительство. Уже десять лет Датская народная партия ведет агрессивную кампанию против «раковой опухоли иммиграции». За минувшие четыре года иммиграционное законодательство Дании стало фактически антииммиграционным.

С трех до семи лет увеличен срок для получения вида на жительство. Связать свою судьбу с иностранцем этнические датчане могут теперь только по достижении 28 лет. В результате мусульманские женихи и невесты уезжают от своих возлюбленных датчан в соседнюю Швецию, где иностранцы составляют больше 10 процентов населения — это самая высокая пропорция в Европе. А в Дании, где иммигрантская община и раньше была немногочисленна, всего 200 тысяч человек на 5,4 миллиона населения, она тает на глазах. Это единственная страна в Европе, которая прогоняет иммигрантов.

(Об агрессивной антииммиграционной политике Дании и ее результатах см. на сайте http://demoscope.ru/weekly/2006/0237/gazeta07.php)

Александр Кирпий

Появление в продаже трансгенных культур, то есть генетически модифицированных организмов (ГМО), вызвало растерянность обычных потребителей. Что покупать и чем питаться? По старинке отдавать предпочтение любовно выращенной на коровьем навозе картошечке, дорожающей день ото дня, или позабавиться крупным и сочным клубнем, по вкусу и виду не хуже родного тамбовского, но в отличие от него не подверженным гниению, промерзанию и не съедобным для колорадского жука? Впрочем, если есть выбор, уже хорошо. Но население Земли растет, и скоро эта самая тамбовская пашня не сможет прокормить всех. То есть, получается, человечество просто обречено есть трансгенную пищу?

Что же скрывается за этим страшным понятием? Могут ли генетически модифицированные продукты решить проблему голода? И не превратимся ли мы в мутантов?

В конце XX века появился новый способ получения более эффективных сортов и пород — генная инженерия. Накопленные молекулярными биологами знания наконец-то нашли практическое применение.

Всем известно, что вся информация об организме записана (закодирована) в ДНК. Если ее подкорректировать соответствующим образом — ввести новый ген, то получится организм с новыми или улучшенными свойствами — трансгенный организм. Например, корова вместе с молоком будет выделять гамма-интерферон — мощное противовирусное средство.

Уже с 70-х годов прошлого века стали выращиваться трансгенные бактерии. Фармацевтические компании используют их как биологические фабрики по производству лекарств: гормонов, витаминов и прочих биоактивных молекул. Сегодня большая часть витамина С получается именно таким способом. Все были довольны: лекарства дешевели, наука двигалась дальше — появились морозоустойчивые сорта растений, животные, дающие больше мяса и молока.

Но вот в последние несколько лет, как только ГМО заявили о себе, как о сортах и породах, способных полностью заменить собой традиционные, в обществе разгорелась дискуссия о безопасности этих самых трансгенов. В прессе был открыт сезон охоты на ведьм. Страницы газет и журналов запестрели страшными заголовками о грибах-мутантах и хомячках-людоедах. Даже вагоны метро обклеены рекламными плакатами одного мясокомбината, на которых смонтированное изображение помидора и красной икры язвительно вопрошает, помидор или рыба? Вот уж парадокс современности: чем сложнее и более наукоемкой становится технология, тем менее компетентные люди ее обсуждают. Статьи идут одна за другой, их авторы стремятся открыть народу правду про помидоры с «рыбьим геном», жаль только, что недостаток специальных знаний компенсируется богатством воображения.

С чем связана эта травля ГМО, мне, простому биологу, непонятно. Проблемы с биологической точки зрения нет. Возьмем, к примеру, трансгенный картофель, устойчивый к колорадскому жуку. Известно, что в почве существуют бактерии, способные продуцировать токсичный для колорадского жука, но абсолютно безвредный для человека белок. Попадая в организм жука, он блокирует работу ионных каналов, что приводит к смерти насекомого. Ученые выделили ген, кодирующий этот белок, из бактерии и вставили его в геном картофеля. В результате в листьях растения появился новый белок, он дает устойчивость к вредителю, причем в клубнях этого белка нет. Жаль, что кое-кто («Парламентская газета» 15.07.03) не видит разницы между жуком и человеком, иначе он не написал бы: «Генетически измененную картошку отказываются жрать даже колорадские жуки, которые спокойно переносят самые ядовитые опрыскивания». Да... против таких аргументов не поспоришь.

Еще одна страшная сказка связана с непосредственным выращиванием трансгенных растений на полях. Дескать, за счет перекрестного опыления трансген попадет в родственные виды сорняков. В результате получится «суперсорняк», приобретший от трансгенного растения устойчивость к пестицидам, гербицидам и массу других полезных качеств. Борьба с такими сорняками видится журналистам невозможной. Однако тест на биобезопасность для ГМО, высаживаемых в открытый грунт, исключает возможность перекрестного опыления с сорняками.

Если суммировать гипотезы о вреде ГМО претензии и опасения можно свести, по сути, к двум.

1. ГМО превратят человека в мутантов.

2. ГМО нанесут непоправимый ущерб биоразнообразию.

Академик И. П. Атабеков считает, что «на сегодняшний день анализ научной литературы показал, что достоверные сведения об опасности ГМО для млекопитающих (в том числе и для человека) отсутствуют». Его точку зрения поддерживают академик К. Г. Скрябин, академик Е. Д. Свердлов, лауреат Нобелевской премии мира 1970 года Н. Э. Борлоуг и многие другие ученые из разных стран.

Кому же выгодны нападки на ГМО? К примеру, производителям химикатов. Появление генетически модифицированных растений, устойчивых к насекомым, вирусам, грибам и прочим вредителям, существенно снизит спрос на их продукцию. Организация «Гринпис» разделяет их озабоченность. Остается только догадываться, на чьи деньги публикуются справочники для потребителей «Как избежать ГМ-продуктов». В них «Гринпис» изобличает недобросовестных производителей. Они якобы нарочно скрывают, что выпускают опасную колбасу или сыр. Вся деятельность противников ГМО сводится к тому, чтобы перевести вопрос из биологической в социально-политическую плоскость. И уже оттуда пытаться уж если не запретить, то, по крайней мере, ужесточить правила контроля, ввести дополнительные дорогостоящие тесты — сделать использование трансгенных культур нерентабельным. Их желание всеми правдами и неправдами не допустить появления ГМО в сельском хозяйстве понятно — большинство фермеров предпочтут именно ГМ-сорта, как это уже произошло в Китае, Индии и США. К великому сожалению противников ГМО, прогресс остановить невозможно, и рано или поздно трансгенные виды появятся во всех странах.

Что же сулит людям широкое использование ГМО?

35000 человек ЕЖЕДНЕВНО умирают от голода, а 1.5 миллиарда страдают от недоедания. Население Земли растет, а площади сельскохозяйственных угодий — нет, и если учесть, что к 2100 году нас станет 10-12 миллиардов, то у человечества просто нет другой альтернативы, кроме ГМО. С ростом населения помимо проблем с едой появятся экологическая и энергетическая проблемы. Решить их могут трансгенные организмы. Например, нефтеперерабатывающую промышленность заменят поля с ГМ- рапсом, масло которого можно использовать как топливо или смазывающие материалы. Биотехнология — одно из самых перспективных научных направлений. Она способна принести колоссальные дивиденды. И уже принесла их тем странам, которые занялись выращиванием ГМО. По данным ООН, в 2003 году в мире ГМ- растениями засеяно около 70 миллионов гектаров. В нашей стране ни пяди земли не отведено под ГМО, действительно, зачем, ведь на ней уже живут сорняки, вредные грибы и насекомые. Из-за всех этих напастей мы теряем существенную часть урожая.

Только от сорняков потери сахарной свеклы составили 25%, а при потерях в 20% ее уже стали закупать за границей. И это несмотря на то, что под сахарной свеклой в России занято 1 миллион гектаров, а на производстве сахара задействованы сотни тысяч человек. Решение проблемы — использование ГМ-сорта сахарной свеклы, устойчивого к гербицидам. Да что там говорить, по мнению директора центра «Биоинженерия» РАН академика РАСХН К.Г. Скрябина, ущерб, причиненный колорадским жуком за последние 10 лет, превысил сумму кредита, полученного Россией от МВФ. А этого могло бы не произойти, если бы использовался устойчивый к жуку картофель.

К сожалению, на сегодняшний день в России выращивать ГМО в коммерческих целях запрещено законом. А ввозить из-за границы не запрещено. В итоге мы все равно начнем потреблять трансгенные продукты, вернее, уже потребляем, но не свои дешевые, а чужие и втридорога. Безусловно, сельское хозяйство в России оставляет желать лучшего: посевные площади используются не до конца, поля пустуют, добрая часть товара гниет на складах, так и не попав к нам на стол. Удобрения и химикаты используются плохо или совсем не используются, новые сорта и породы не внедряются. Словом, потенциал России в традиционном сельском хозяйстве еще до конца не исчерпан. К тому же население нашей страны убывает на миллион человек ежегодно, так что о голоде говорить не приходится. А зачем же нам тогда ГМО, и без них прокормимся?

Ответ на вопрос станет ясен, если посмотреть на европейский опыт ведения дел. Изначально европейцы пошли по пути химизации сельского хозяйства (интенсивное использование удобрений и ядохимикатов) и использования гетерозисных технологий (выведение гибридов, дающих сверхурожай в первом поколении), но постепенно трансгенные сорта все чаще и чаще стали попадаться на полях ЕС. Почему? Ответ прост: это экономически выгодно. Страны Африки и Юго-Восточной Азии, где дефицит продовольствия особенно острый, готовы покупать любую продукцию. Правда, теперь благодаря все тем же трансгенам такая маленькая страна, как Вьетнам, вышла на третье место в мире по экспорту риса.

Помимо сельского хозяйства, ГМО могут найти применение практически во всех областях современной жизни. Фармакологи во всю используют трансгенных животных-биореакторов. В 90-х годах голландцами была получена порода коров, способных выделять в молоко гамма-интерферон. Молоко служит дорогостоящим сырьем для производства противовирусных препаратов, хотя даже само по себе уже лекарство. С помощью генетически модифицированных бактерий производится большинство биологически активных добавок, витаминов, гормонов.

Кстати, в своей книге «Как избежать ГМ-продуктов» «Гринпис» приводит историю о том, как тысячи людей пострадали от трансгенного триптофана. Триптофаном нельзя отравиться, так же как нельзя отравиться водой. Вредны примеси и микроорганизмы, которые в ней плавают, но никак не Н2О. Триптофан — это аминокислота, и отравиться можно только примесями, что, собственно, и произошло. В 1989 году японская фирма Showa Denko при помощи генетически модифицированных бактерий производила БАД-триптофан. Но из-за непродуманной технологии очистки он содержал большое количество токсичных примесей. Неудивительно, что употреблявшие его люди отравились. Только при чем же здесь ГМ- бактерии?

Одно из наиболее перспективных направлений в использовании биотехнологий — создание растительных вакцин. В растение вводится ген. Он кодирует белки оболочки вируса. Такие белки по сути — антигены, и по ним иммунная система идентифицирует вирус. Съедая подобное растение, мы получаем порцию антигенов соответствующего вируса, и наш организм учится с ним бороться — он вырабатывает антитела. В результате, когда настоящий вирус попадает к нам в организм, его там уже ждут готовые антитела. Благодаря трансгенным животным появилось новое направление в медицине — ксенотрансплантология (пересадка органов от животных к человеку). ГМ-свинья, устойчивая к инфаркту миокарда, — самый дешевый и качественный донор. Прорыв в биотехнологии породил генную терапию, с ее помощью врачи пытаются лечить наследственные заболевания и уже с уверенностью говорят о ней, как о медицине XXI века.

Из всех многочисленных грехов, приписываемых ГМО, по существу, есть только один — возможность возникновения аллергии. Новый ген — это и новый белок. Попадая в организм, он может стать аллергеном. Но что самое интересное, от помидора с «рыбьим геном» вероятность возникновения аллергии меньше, чем от экзотического манго, так как в манго больше нетрадиционных для русского человека белков. Со временем эту проблему наверняка решат. Аллергия не кажется мне достаточным поводом для запрещения ГМО. На антибиотики у многих людей тоже есть аллергия, однако никому и в голову не приходит запрещать их. Во избежание аллергических приступов необходимо ввести специальную маркировку для ГМ- продукции, в которой бы четко оговаривались все возможные риски. Пока в России такой маркировки нет. Зато появились «экомаркеты», готовые продать стопроцентно природные (неГМО) продукты. Правда, цены там в несколько раз выше рыночных. Но любителей здорового образа жизни они не останавливают. Удивительно, такие магазины процветают, продавая 135 грамм картофельного пюре за 157 рублей, несмотря на то, что вся картошка, выращиваемая в стране, не трансгенная.

Нападки на генную инженерию кажутся более чем странными, так как существуют и активно используются куда более опасные методы. Например, отдаленная гибридизация — метод, основанный на скрещивании разных видов или даже родов. «Гринпис» не смущает то, что изменению подвергается практически весь генетический материал, и происходит это абсолютно неконтролируемо. Никто почему-то не призывает запретить получение новых сортов методом радиационного мутагенеза, когда живой организм облучают сумасшедшими дозами радиации и смотрят, что получится. Все с удовольствием едят хлеб из карликовой пшеницы, полученной именно этим способом, а вот ГМО, где изменен всего лишь один ген, есть не хотят.

Если уж и говорить о безопасности еды, то, может быть, стоит посмотреть, что мы едим каждый день. Практически любой продукт содержит загустители, подсластители, эмульгаторы и прочие всевозможные добавки, которые стимулируют развитие диабета, рака, астмы и других заболеваний. Молодежь пьет «Фанту», которая по кислотности близка к желудочному соку. Список продуктов, потребляемых нами вопреки здравому смыслу, можно продолжать очень долго. Но дело не в этом. Как бы ни старались противники прогресса, как бы ни пугали доверчивое население, ГМО уже прорвались на наш стол. Довольно большое количество производителей активно использует их при производстве продуктов питания. Мы давно уже едим трансгенную пищу и одновременно боремся с ней.

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ МИНИАТЮРЫ

Петр Ростин

В институте зоологии университета Берна установили, что крысы способны помогать совершенно незнакомым соплеменницам, даже если те ранее не помогали им. Ученые не раз наблюдали у животных случаи взаимовыручки, которые были основаны на принципе «Ты мне — я тебе», так что исследователи относили их к категории «прямой взаимопомощи».

Это отличается от общего сотрудничества, при котором акты благодеяния индивидуума не зависят от того, помогал ли ему ранее одариваемый персонаж и поможет ли в будущем. Такой альтруизм ранее наблюдался, кажется, только у людей (возможно, также у человекообразных обезьян). Но впервые, как сообщают исследователи, отмечен у крыс.

В поставленных опытах крысы могли кормить своих соседей-крыс, нажимая на специальный рычаг. Подопытных животных поделили на две группы. Первой из них другие крысы выдавали пищу, второй такая помощь не оказывалась.

После этого у подопытных крыс появлялась возможность самим выдавать пищу другим животным. Причем в качестве одариваемых особей выступали уже другие крысы, не исполнявшие ранее роль дарителей.

Оказалось, что грызуны, которые на себе испытали помощь со стороны сородичей, на 20 с лишним процентов чаще сами также помогали получать пищу своим новым партнерам, притом, что видели их впервые. Те же крысы, которых ранее никто не одаривал, и сами не были склонны проявлять альтруизм.

Этот простой механизм может способствовать эволюции сотрудничества и у других животных между особями, не являющимися знакомыми и родственниками, предполагают авторы эксперимента. Очевидно, такая взаимопомощь способствует выживанию вида.

Орангутанги-изобретатели

Группа ученых из Института эволюционной антропологии имени Макса Планка в Лейпциге доказала способность орангутангов решать сложные задачи, требующие учета свойств субстанций. В ходе эксперимента приматы смогли добраться до лакомства (его роль исполнял арахис), находящегося на плаву в не заполненном доверху водой сосуде и недоступном для обезьян.

Чтобы заполучить лакомство, подопытные догадались зачерпывать чашкой воду из другого сосуда и наливать в сосуд с арахисом таким образом, чтобы лакомство всплыло на поверхность. Эксперимент был поставлен в соответствии с сюжетом аналогичной басни Эзопа.

Кстати сказать, решение этой задачи соответствует уровню изобретения «Способ извлечения предметов из труднодоступных мест».

Благородные пираньи

Вопреки устоявшемуся мнению об агрессивной и хищной натуре пираний, шотландские ученые пришли к выводу, что эти рыбы сбиваются в стаи вовсе не для того, чтобы поохотиться на других представителей подводного мира. Напротив, при помощи «коллективизма» пираньи пытаются защитить себя и сородичей от хищников.

Ихтиологи считают, что пираньи являются неким подобием санитаров речных просторов, а не кровожадными убийцами. Хищники поедают больную рыбу, насекомых и растения. По словам ученых, пираньи постоянно подвергаются нападениям со стороны речных дельфинов, кайманов и более крупных рыб, поэтому их поведение обусловлено стремлением не быть съеденными.

Кошкины бабушки

Все современные домашние кошки происходят от пяти особей женского пола, живших около 130 тысяч лет назад в районе так называемого Плодородного полумесяца — на территории современных Сирии, Турции и Ирака. Таковы итоги шестилетнего исследования ДНК почти тысячи домашних и диких кошек, проведенного в лаборатории геномного разнообразия при американском Национальном институте исследований рака.

В Евразии и Африке проживают пять подвидов диких кошек — европейская, ближневосточная, среднеазиатская, южноафриканская и китайская пустынная. ДНК этих подвидов распределяются по пяти соответствующим группам. ДНК всех обследованных домашних кошек попадает в ближневосточный кластер. ДНК животных из Израиля, ОАЭ, Бахрейна и Саудовской Аравии находит максимум соответствий с ДНК ближневосточных диких кошек.

Наличие у домашних кошек пяти «бабушек» указывает на неоднократные попытки одомашнить диких животных. Предполагается, что древние обитатели плодородного полумесяца целенаправленно пытались приспособить мелких хищников к защите зернохранилищ от грызунов. Принято считать, что именно район Плодородного полумесяца является древнейшим сельскохозяйственным центром Евразии.

Пингвины в тропиках

На территории Перу обнаружен древний гигантский пингвин, который предпочитал жить в тропиках, а не в холодных южных морях. Полутораметровый пингвин, живший приблизительно 36 миллионов лет назад, весьма отличался от своих современных сородичей. Он имел удлиненный череп и очень длинный клюв, напоминающий по форме копье.

Хорошо сохранившийся скелет животного был найден на южном побережье Перу наряду с останками четырех других неизвестных видов. Найденный вид жил в теплых широтах в то время, когда температура была намного выше, чем сегодня. Раньше ученые не предполагали, что пингвины добрались до этих областей.

Конечно, не все современные пингвины приспособлены к жизни в холодных странах. Африканские, или галапагосские пингвины предпочитают более теплый климат, чем их известные родственники из южных морей и Антарктиды. Но они прибыли в теплые районы сравнительно недавно по сравнению с обнаруженным гигантом.

Козий антидот

Зарин, зоман, табун, Vх и другие газы относятся к группе боевых отравляющих веществ нервно-паралитического действия. Зарин использовался, в частности, во время ирано иракской войны в 1980-х годах, а также при терактах секты Аум Синрике в Японии в 1994 и 1995 годах. Как правило, газы попадают в кровь при вдохе, после чего циркулируют с током крови, поражая нервную систему.

Компания, занимающаяся, в частности, защитой от химического и биологического оружия, заключила в 2006 году с правительством США контракт на 213 миллионов долларов, обязавшись разработать противоядие от газов типа зарина. Противоядие, созданное компанией, уничтожает отравляющее вещество, разлагая его на неактивные компоненты. Оно может использоваться как для непосредственной защиты, так и для профилактики и лечения отравлений.

Активным компонентом противоядия является бутирилхолинэстераза, трудно синтезируемый фермент, содержащийся в крови человека в очень малых количествах. В разное время этот фермент пытались синтезировать из насекомых, дрожжей, бактерий и других источников, но неизменно с ничтожно малым выходом. Исследователи модифицировали геном козы, используя ген человека, отвечающий за производство бутирилхолинэстеразы. Здоровье коз от этого не страдает, а из одного литра их молока можно получить от двух до трех граммов бутирилхолинэстеразы.

Рисунки А. Сарафанова

Я Вспоминаю

Виктор Шейнис

Профессор Анатолий АНТОНОВ, заведующий кафедрой социологии семьи и демографии социологического факультета мгу им. Ломоносова, знает, что: «мигранты будут пополнять население России в ближайшие 30 лет, но не бесконечно. К 2050 году 148 стран будут малодетными, к 2080-му ни в одной семье — ни в Азии, ни в Африке — не будет больше двух детей. Весь мир идет к малодетности, и к концу XXI века можно будет говорить о депопуляции населения всего земного шара».

«Литературная газета»,

21 марта 2007 года.

Нобелевской премии по медицине и физиологии 2007 года удостоены трое биохимиков, создавших в 1970-е годы метод изучения функций генов путем их нокаутирования — американцы Оливер Смитис и Марио Капекки и англичанин сэр Мартин Эванс.

Как нокаутировать ген? Гены находятся в молекулах ДНК, которые свернуты в виде хромосом. Хромосомы существуют попарно, одна от матери, другая от отца, и на хромосомах данной пары (кроме половых) набор генов одинаков, то есть хромосомы каждой пары «гомологичны». Эти гомологичные пары есть во всех клетках данного организма. Как же добраться до нужного единичного гена и выключить его? Чтобы полностью выключить какой-нибудь ген во всем организме, нужно добраться до каждой его клетки. Как это сделать?

Организм зарождается из встречи двух половых клеток, материнской и отцовской. Возникшая в результате их слияния первая эмбриональная клетка вскоре делится на две и потом еще на две, и еще, и еще. Образуется первоначальная стадия эмбриона — бластоциста. Часть ее клеток уже на этой стадии отделяется от остальных и откладывается «про запас», в виде так называемых эмбриональных стволовых клеток (ЭСК). ЭСК остаются настолько незрелыми, что сохраняют способность при необходимости трансформироваться в клетки любого органа или ткани взрослого организма.

Капекки, Эванс и Смитис придумали, как использовать ЭСК для целей нокаутирования генов. Если изъять одну ЭСК из бластоцисты в пробирку, нокаутировать в ней нужный ген, затем размножить получившуюся «нокаутированную» ЭСК и вернуть всех ее потомков в бластоцисту, то он получится «мозаичный». В части его клеток данный ген будет работать, в другой нет. Следующий шаг — бластоцисту подсаживают в «суррогатную» мышку-мать, там она развивается до состояния зародыша и рождается в виде «мозаичной мыши», у которой часть клеток имеет данных ген в активном состоянии, а часть — в нокаутированном. Третий шаг — знакомим мозаичную мышь с нормальным партнером и получаем их потомство.

Часть половых клеток мозаичной мыши будет нормальной и понесет с собой к потомкам работающий ген; другая часть понесет тот же ген, но нокаутированный. От второго партнера все половые клетки будут нормальные. Берем двух таких мышей и скрешиваем друг с другом. Часть потомков получится из слияния половой клетки мамы-мыши с нокаутированной хромосомой и отцовской клетки папы-мыша тоже с нокаутированной хромосомой — и вот тут-то, наконец, мы получим мышей, у которых нужный ген будет нокаутирован в обеих гомологичных хромосомах — и во всех клетках организма.

Осталось еще понять, как нокаутировать нужный ген в выделенной ЭСК. Эту часть «проекта» реализовали — независимо от Эванса — Капекки и Смитис. Они тоже использовали возможность, дарованную природой, и опять же — в иных целях. Природа, «стремясь» увеличить разнообразие особей внутри вида (чем они разнообразней, тем скорей среди них найдутся носители новых полезных свойств), «придумала» для этого так называемую «гомологическую рекомбинацию» хромосом (ГР). Этот процесс состоит в том, что перед делением клетки гомологичные хромосомы каждой пары переплетаются и обмениваются частями — генами. Гены материнской и отцовской хромосом слегка различны, поскольку предки матери и отца прошли долгий разный путь и могли обрести на этом пути несколько разные «генетические поправки», а то и мутации. Поэтому гомологическая рекомбинация (ГР) действительно создает потомка с несколько новыми свойствами сравнительно с отцом и матерью.

Капекки показал, что ГР — обмен участками между гомологичными хромосомами — может происходить не только между двумя хромосомами одной и той же пары, но также между одной из них и «внешней» молекулой ДНК, специально для этого введенной в клетку. Капекки экспериментировал с клетками млекопитающих, у которых один какой- то ген был испорчен мутацией. Вводя в клетку (в пробирке) «здоровую» ДНК, он создавал возможность обмена генами (то есть ГР) между этой ДНК и «больной» хромосомой, в результате чего больной ген переходил на «внешнюю» ДНК, а здоровый — на хромосому. Смитис обнаружил, что этот метод позволяет нокаутировать любой ген, не взирая на его функцию и степень активности. Однако и Капекки, и Смитис работали с клетками взрослых организмов, поэтому они не могли продвинуться к нокаутированию всех клеток, то есть к созданию «нокаутированного организма». И тут появились работы Эванса по эмбриональным стволовым клеткам, которые эту возможность открывали. В 1989 году Капекки и Смитис, соединив обе половинки пазла — ГР и ЭСК, — создали первую в истории нокаутированную мышь, то есть мышь, во всех клетках которой был выключен один и тот же ген. В дальнейшем Капекки усовершенствовал метод, придумав способ эффективного различения нокаутированных и не-нокаутированных ЭСК в пробирке (так называемых позитивно-негативный отбор).

Похоже, что со времен первых металлургов химики только переставляли атомы внутри молекул. Нынче физики освоили «арифметику» атомов, где сумма отлична от всех слагаемых. Что же будет, когда физики доберутся до атомной «алгебры», заглянут внутрь атомной кухни?

Ждать осталось три года — пока Резерфорд не обстреляет альфа-частицами атомы золота. От этих массивных тел альфа-частицы будут отскакивать, как горошины от стенки. Так Резерфорд поймет, что большая часть атомной массы сосредоточена в маленьком ядре. Как большая часть массы Солнечной системы заключена в самом Солнце...

Но уж если Резерфорд — не «самый главный» физик 1908 года, то кому в Стокгольме пожалуют это звание? И за что?

Очень просто: оптику Джорджу Липпману — за изобретение цветной фотографии. Годом позже «главным физиком» в Стокгольме нарекут Гульельмо Маркони — первого удачливого радиоинженера. Хотя Попов и Резерфорд раньше него построили радиоизлучатели и радиоприемники — но широкое радиовещание начал удалой итальянец, по запросам деловитых американцев. Мало совершить научный подвиг, нужно еще, чтобы он был признан показательным! Это умеют многие американцы.

Лев Ландау в дошкольном возрасте

Но и к западу от Атлантики водятся монахи от науки: те, кто готов и десять, и двадцать лет ставить все новые опыты ради постижения непослушной Истины. Существование ядра в атоме станет ясно Резерфорду через пару месяцев после первых экспериментов с золотой фольгой. Напротив, Томас Морган постигнет геометрию генома дрозофилы лишь за 20 лет, к 1927 году — и то в самых общих чертах!

По сути дела, такое различие сроков справедливо — хотя ни один физик не знает всех законов природной справедливости. Лишь в последней трети ХХ века, изучив код Большого Взрыва, физики поймут, что ядра первых атомов Природа сотворила в первые минуты бытия Вселенной. А геном дрозофилы она формировала миллиард лет! Вот и сравните длительность синтеза со сложностью постижения его продуктов...

Такое предзнание наверняка утешило бы не только природного американца Моргана, но и его российско-еврейского коллегу с популярной фамилией Левин. Но со странным, текущим именем. В черте оседлости мальчика звали Фишель; в русском городе он стал Федором, в немецком университете он был Теодор, а в США его зовут Феб. Значит, тезка Аполлона — губителя ахейцев!

Но русско-еврейский Феб Левин никого не губит. Он старается понять те черты строения нуклеиновой кислоты, которые не открылись даже упорным немцам.

Недавно Альбрехт Коссель впервые оценил снизу ее чудовищный молекулярный вес — и понял, что большая его часть приходится на совсем небольшой набор стандартных блоков. Аденин, Тимин, Гуанин, Цитозин, Урацил — пять простых ароматических оснований, с одним или двумя бензольными кольцами. И еще какие- то сахара, в которых Эмиль Фишер не сумел разобраться. Ничего, Левин разберется! Через год он выделит первый сахар — Рибозу, а вместе с ним — Рибонуклеиновую кислоту, РНК. Еще через 20 лет появится Дезоксирибоза — а с нею ДНК, чья биологическая или кибернетическая роль будет понята после смерти Левина. Коссель получит своего «Нобеля» в 1910 году; Левин его никогда не получит. Научная Европа все еще смотрит на Америку, как старый профессор на разбогатевшего студента: молодец парень, но разве он нам — ровня?

Почти так же смотрят германские профессора на Альберта Эйнштейна. Через три года после публикации теории относительности он все еще работает экспертом в патентном бюро тихого города Берна. В чем дело? Да в том, что ни одно предсказание первой теории Эйнштейна не удалось проверить на опыте! Дороговаты пока эти опыты — а до запуска первых ускорителей электронов остается еще 20 лет.... Но через год родной Политехнический институт в Цюрихе вспомнит о своем выпускнике; еще через пять лет волна понимания СТО достигнет Берлина.

Ибо только что в тихом Геттингене — математической столице Германии — молодой профессор Герман Минковский придумал математический аппарат для специальной теории относительности! Ту самую гиперболическую метрику в четырехмерном Пространстве-Времени, которая диктует фотонам или массивным телам правила их движения. Сам Эйнштейн был не в силах создать это несложное геометрическое исчисление: слишком плохо он успевал по математике в студенческие годы! Пришлось ему сначала стать гением в теорфизике, а уж потом отращивать необходимые математические мускулы.

Как жаль, что Эйнштейн и Минковский никогда не встретятся и не поговорят по душам! В январе следующего, 1909 года неудачная операция аппендицита оборвет жизнь Минковского, и математический аппарат общей теории относительности Эйнштейн будет изобретать в одиночку. Благо, осталось ответить на единственный вопрос: как Материя диктует Пространству-Времени его поведение в ее присутствии?

Покойный Георг Риман или его наследники — Минковский и Гильберт — ответили бы без долгих колебаний: через изменение метрики в пространстве, особенно через изменение кривизны в каждой его точке! Ибо плотность материи вполне определит кривизну пространства... В диалоге с Минковским Эйнштейн, вероятно, уразумел бы этот новый язык Природы за немногие недели или месяцы. Но в одиночку этот труд займет годы: ОТО оформится в уме Эйнштейна только в военном 1915 году. Жаль, что мировые содружества физиков и математиков пока взаимодействуют столь слабо.

Например, у математиков самое громкое событие 1908 года — доказательство давней гипотезы Варинга в теории чисел. Одолел ее Давид Гильберт — «математический папа» в Геттингене, где роль апостола Петра сыграл Карл Гаусс. Но тот был нелюдим, как Ньютон.

Напротив, Гильберт истово обучает новые поколения студентов своими спецкурсами и семинарами: каждый год на новую тему! В мире чисел Гильберт смолоду чувствует себя, как рыба в воде — и потому не торопится в новый мир многообразий, недавно широко распахнутый его соперником Пуанкаре.

Тот всего на восемь лет старше Гильберта — но возраст его главных открытий уже миновал. Поэтому гениальный полузнайка Эйнштейн опередил Пуанкаре в синтезе физических основ теории относительности, а молодой Минковский опередил французского мэтра в геометрическом осмыслении Вселенной. До рождения ОТО Пуанкаре вовсе не доживет — по той же причине, по которой Минковский не успел на встречу с Эйнштейном. Не всем математикам Природа жалует такое долголетие, как суровому Ньютону или въедливому Гильберту! Но и не всех обрекает узреть гибель доброго старого мира в двух мировых войнах подряд.

Стареющий Пуанкаре чувствует: жить осталось немного, а сделанных уже открытий довольно. Нужно еще успеть понять: КАК они ему удавались? Как работала его мощная интуиция со строгим знанием, накопленным прежде? Почему периоды расчетов и логических рассуждений, легко изложимых на бумаге, обязательно чередуются с эпохами кажущегося застоя, когда интуиция работает без контроля со стороны сознания? Как она ухитряется в этом режиме создавать замечательные гипотезы: всегда неожиданные, часто верные и обязательно красивые? Какую внутреннюю гармонию или симметрию человеческого разума отражает красота его нечаянных творений?

Этими вопросами задавались еще Пифагор и Платон — без явного успеха. Лагранж и Галуа описывали красоту фигур и чисел с помощью теории групп, регулирующей любые симметрии объектов. Но как и почему человеческий разум способен ИЗМЕНЯТЬ природные симметрии огромным напряжением своей воли? Эту тайну Анри Пуанкаре не успеет уразуметь — хотя он успел многое сделать для ее постижения, пока создавал алгебраическую топологию многообразий.

Именно Пуанкаре первый начал изучать бесконечномерное пространство петель, наводя в нем алгебраический порядок с помощью фундаментальной группы. Наследники Пуанкаре и Гильберта разовьют этот подход, представив весь спектр человеческой активности в виде алгебраической схемы: ее назовут топологической теорией квантовых полей.

Первое такое поле (электромагнитное) описал уравнениями Максвелл. Планк и Эйнштейн начали квантовать это поле, как газ: за этот труд они получат вскоре Нобелевские премии. Новорожденный Лев Ландау обретет Нобелевские лавры за изучение первой квантовой жидкости — жидкого гелия, первые капли которого только что получил Хейке Каммерлинг- Оннес. Но для этого открытия должна сформироваться личность Льва Ландау: многоступенчатый конденсат квантовых полей физики, математики и даже политики, порожденный воздействием других — ранее образовавшихся личностей.

Сперва Нильс Бор (ему уже 23 года) должен попасть в Манчестер, к Резерфорду, и влиться всей душою в коллектив молодых экспериментаторов, стать для них папой- теоретиком при императоре Резерфорде. Потом Бор должен основать свою теоретическую империю в Дании — и манить туда лучших теоретиков со всего света, пока на огонек не слетятся Гайзенберг и Паули, Шредингер и Дирак. А еще в империю Резерфорда должен прибыть Петр Капица — беженец из разваливающейся Российской империи.

Л. Ландау и С. Дзялошинский

Подобно Бору, Капица создаст свое графство в Кембридже — в рамках империи Резерфорда. Но потом император Сталин присоединит личность и хозяйство Капицы к своей коммунистической державе — а Ландау выкроит себе графский удел в Харькове, вдали от державной Москвы и покоренного ею Ленинграда. Затем сталинская машина сокрушит харьковский удел — и беглец Ландау прибудет в Москву, к Капице, как тот прежде прибыл к Резерфорду.

Только в таких условиях — максимально дискомфортных по риску и максимально манящих по надежде — расцветет гений двух лучших физиков России, нобелевских лауреатов 1962 и 1978 годов. Их общий друг Поль Дирак (лауреат 1933 года) с изумлением напишет в своих мемуарах: неужели столь великие открытия не могли бы состояться иначе, чем в обстановке столь великих страхов и великих надежд? Похоже, что не могли бы — потому что на дворе хозяйничал век-волкодав, вскормленный научно-технической революцией трех предыдущих столетий. Они ведь тоже были волкодавы! Можно ли укротить эту стихию в светлом будущем? Пока это — не решенная проблема Квантовой Физики Человечества. Есть, над чем поразмыслить

ЛЮДИ НАУКИ

Геннадий Горелик

Оба героя этой статьи не однажды появлялись в «Знание - сила». Недавно их пути на страницах нашего журнала теснейшим образом переплелись — произошло это в Главной теме № 11 за 2005 год. Поскольку разговор в ней, прежде всего, шел о науке, многие детали их общения остались «за кадром», и мы договорились с автором материала вскоре вернуться к жизнеописанию выдающихся теоретиков, вскрыв и иные пласты их взаимоотношений. А тут подошел юбилей Ландау — и то, что мы приберегли, оказалось, на наш взгляд, как нельзя кстати. Перед вами — еще несколько страниц удивительной и драматической истории нашей науки и ее вершителей.

«Дау совсем кислый и, кажется, очень скучает. ...Он ужасно избаловался за это время обществом хороших физиков и теперь ему, конечно, здесь не с кем говорить. Правда, они теперь с Аббатом в ужасной дружбе и, по-моему, никогда не поссорятся. Это значит, что Аббат гораздо умней, чем я думала, и гораздо мягче. Теперь, когда Дау скинул эту напускную браваду, с которой он приехал, сразу стало видно, как он вырос за это время и как помягчел», — написала 14 мая 1931 года Женя Каннегисер в письме своему мужу Руди — Рудольфу Пайерлсу. Поженились они за два месяца до того. И, как ни странно, произошло это без участия Ландау.

Странно — потому что с Женей Дау дружил с 1926 года, когда они и еще несколько друзей в Ленинградском университете составляли знаменитый Джаз-банд. А с Пайерлсом Ландау познакомился и подружился в 1929 году в Цюрихе, в начале его долгой командировки-стажировки по европейским центрам физики. Вернулся на родину он в марте 1931 года, уже после бракосочетания его друзей.

У Жени Каннегисер были особые права высказаться о дружбе Дау и Аббата — Ландау и Бронштейна, поскольку именно благодаря ей они познакомились весной 1927 года. Вот как она вспоминала об этом много лет спустя в письме из Оксфорда:

«Стояли лужи, чирикали воробьи, дул теплый ветер, и я, выходя из лаборатории на Васильевском острове, повернулась к маленькому ростом юноше, в больших очках, с очень темными, очень аккуратно постриженными волосами, в теплой куртке, распахнутой, так как был очень неожиданно теплый день, и сказала:

Свежим ветром снова сердце пьяно....

После чего он немедленно продекламировал:

«...Тайный голос шепчет: «Все покинь!»

Перед дверью над кустом бурьяна Небосклон безоблачен и синь,

В каждой луже запах океана,

В каждом камне веянье пустынь»... и все вступление к этой поэме Гумилева. Я радостно взвизгнула, и мы тут же, по дороге в Университет, стали читать друг другу наши любимые стихи. И, к моему восхищению, Матвей Петрович прочитал мне почти всю «Синюю звезду» Гумилева, о которой я только слышала, но никогда ее не читала.

Лев Ландау

Матвей Бронштейн

Придя в Университет, я бросилась к Димусу и Джони — в восторге, что нашла такого замечательного человека. Все стихи знает наизусть и даже «Синюю звезду»! Вот как Матвей Петрович вошел в круг Джаз-Банда.

Джо, Димус и Дау были гораздо дальше остальных как по способностям, так и по знанию физики и разъясняли нам все новые увлекательные открытия квантовой механики. Аббат (Матвей Петрович) довольно быстро догнал Дау и Джо, он был очень хороший математик.

Матвей Петрович познакомил нас с Амбарцумяном и Козыревым, которые были на астрономическом факультете, и когда Димус уехал в Харьков, а Дау и Джо были за границей, мы (моя сестра и я) очень дружили с этой тройкой и часто ходили вместе в театры и концерты..

Я помню Матвея Петровича, смотрящего через очки, которые у него почти всегда сползали на кончик носа. Он был исключительно «цивилизован». Не только он все читал, почти обо всем думал, но для очень молодого еще человека он был необыкновенно деликатен по отношению к чувствам и ощущениям других людей, очень благожелателен, но вместе с тем непоколебим, когда дело шло о «безобразном поведении» его друзей.

Я не помню, кто его назвал Аббатом, но это имя к нему очень шло. Благожелательный скептицизм, чувство юмора и почти универсальное понимание».

Напомню непосвященным, что Джо (он же Джонни, Георгий Гамов, George Gamow, 1904-1968) и Димус (он же Дмитрий Иваненко, 1904-1994) были самыми первыми друзьями Ландау. А Бронштейну прозвище придумали его друзья-астрономы (с помощью Анатоля Франса, чей персонаж аббат Куаньяр отличался невероятной образованностью при остром уме и доброжелательной иронии)[¹ Подробнее о М.П.Бронштейне см. Г.Е.Горелик, В.Я.Френкель. Матвей Петрович Бронштейн. 1906-1938. Москва: Наука, 1990.].

Джо, Димус и Дау именовались также тремя мушкетерами, а самое раннее вещественное доказательство их тройственной дружбы и, одновременно, веселого духа Джаз-банда — это научная статья, на первый взгляд, вполне серьезная. Эта единственная совместная статья трех мушкетеров была опубликована в Журнале Русского Физико-химического Общества, и называется учено, а одна из идей этой статьи даже спустя 70 лет всерьез обсуждается серьезными людьми[² Гамов Г., Иваненко Д., Ландау Л. Мировые постоянные и предельный переход // ЖРФХО. Ч. физ. 1928. T 60. № 1. С. 13. Окунь Л. Б. Фундаментальные константы физики // УФН 1991. Том 161. № 9. С.177- 194.]. В чем же тогда несерьезность? Прежде всего непонятно, зачем понадобились утроенные усилия для статьи, которая не оставила никакого следа в дальнейших работах всех троих мушкетеров. И почему, наоборот, ее главная идея, дожившая до нашего времени, оставила заметный след в работах четвертого-лишнего — Аббата? Эта идея об особой роли трех универсальных постоянных — скорости света с, гравитационной константы G и постоянной Планка h, или cGh-точка зрения на теоретическую физику, — как минимум вводит емкие обозначения, заменяя эпитеты релятивистский, гравитационный и квантовый соответственно буквами с, G и h.

Дома у сестер Каннегисер, 1931.

Слева направо: Л. Ландау, Н. Каннегисер, В.Амбарцумян, (?), Е. Каннегисер, М.Бронштейн. Похоже, что Дау начал корчить рожу, чтобы нарушить буржуазность обстановки, но фотоаппарат его опередил. 

Мушкетеров вряд ли заботило, что они оставляют историкам трудную задачку (-) — (-) понять происхождение странной статьи. Но историку грех жаловаться, — только трудную задачку интересно решать. И вот найденное решение.

Статья родилась не из ученых дискуссий у доски, а за обедом в студенческой столовке. Кто-то вспомнил, что у одной из джаз-девушек грядет день рождения. И кто-то предложил в качестве подарка посвятить ей научную статью. Идею дружно одобрили, увидев еще и возможность повеселиться за счет «зубров», — так они именовали физиков, отставших от скорого поезда науки по возрасту или недостаточной скорости мысли. А то, что зубры называли физикой, Дау обзывал «филологией», «патологией» или просто ахинеей. Такого рода филология находила порой себе место в «Журнале Русского Физико-Химического Общества», уже от аббревиатуры которого — ЖРФХО — веяло чем-то дореволюционным, и в редколлегии которого терпели даже зубра, опровергавшего теорию относительности.

Подарочную статью мушкетеры смастерили, можно сказать, из окружающего их воздуха, в котором витали и трепались разные идеи — из физического трепа, сопровождавшего их обеды и все прочие времяпровождения. Треп хороших физиков соединяет сырые идеи с идеями здравыми и остроумными, хотя и не настолько определенными, чтобы их предлагать мировой научной публике. Но для поздравления с днем рождения годился и замшелый ЖРФХО. Ну, а точное авторство идей, из которых сложилась статья, для такого дела мало существенно. Почему Аббат не записан среди авторов? Быть может, в тот день его отвлекли какие-то другие дела, скажем астрономические. А скорее, он уклонился от участия в самой затее, — при полнокровном чувстве юмора он был человеком более серьезным, чем его друзья мушкетеры.

Редакция ЖРФХО благосклонно отнеслась к их вкладу в мировую науку, но поздравительное посвящение изъяли. Осталась только дата в конце статьи, совпадающая с днем рождения прекрасной джаз-дамы.

1928 год, когда статья вышла в свет, оказался последним годом Джаз-банда. Во-первых, Дау, с его сверхправдивостью, не простил то, что он назвал коварством Димуса (и что более взрослый человек мог бы назвать неполной искренностью). А во-вторых, летом 1928 года Гамов отправился на стажировку в Европу. Осенью 1929 года туда же и затем же отправился и Ландау.

Поэтому, когда полтора года спустя Ландау вернулся (согласно Жене Пайерлс, — избалованный обществом хороших физиков и выросший), впору было знакомиться заново.

«Новый кризис теории квант», или проблема ch-теории

В мире науки, однако, Ландау и Бронштейн по существу не расставались. По забавному совпадению, они, разделенные пол-Европой, в одно и то же время, весной 1930 года, решали одну и ту же задачу о квантовом поведении свободных электронов в магнитном поле. Своим решением — «диамагнетизмом Ландау» — молодой теоретик сделал себе имя в мировой физике, но сам он, в отчете о командировке, назвал ее лишь одной из частных задач, которыми занимался за границей. А центральной, по его мнению, была «узловая проблема современной теоретики (слово «теоретическая физика» неудачно, так как сюда относятся и всякие другие «теоретические» науки, например теоретическая химия, астрономия) — проблема объединения в одно целое двух наиболее общих современных теорий: принципа относительности и теории квант». Речь идет о сй-проблеме, или о поисках сй-теории.

Оставим пока в скобках смелость (если не наглость) 23-летнего теоретика, которому стало так тесно в теоретической физике, что он придумал себе науку более просторную. Лучше посмотрим внимательнее на центральный узел новой науки, поскольку именно вокруг этого гордиева узла драматически разворачивалась научная дружба Дау и Аббата, которая привела к одному из главных достижений Бронштейна.

Матвей Бронштейн

Лев Ландау

Прежде всего, последуем за Ландау в Копенгаген, где весною 1930 года у Нильса Бора собрался совет знатоков квантовой теории. Их собрал «Новый кризис теории квант», как назвал свою статью Бронштейн:

«Совет заседал в шутливо-торжественной обстановке, и в руках у Паули был рог, в который он трубил каждый раз, когда хотел отметить в разбиравшихся теоретических построениях непонятное место или новую трудность. К сожалению, ему приходилось трубить в свой рог слишком часто. Положение было признано безнадежным, что и было отмечено в шуточной резолюции, в которой все присутствующие зарекались впредь заниматься квантовой теорией (Паули якобы решил впредь заниматься математикой, Гейзенберг — музыкой, и только осторожный Бор заявил, что еще подумает)».

Физики шутят даже в нешуточных ситуациях. А тогдашняя ситуация была просто отчаянной, если сам Бор незадолго до того предположил, что в новой физике — в физике ядра — придется пожертвовать законом сохранения энергии, тем самым великим законом, который не давал построить вечный двигатель и за незнание которого в школе ставили двойки. У Бора для его гипотезы были основания — и экспериментальные и теоретические. Физика до того еще никогда не имела дело с такими объектами, как атомное ядро, в котором составлявшие его частицы были так плотно прижаты друг другу, что этого... просто не могло быть по тогдашним теоретическим представлениям. Похожим образом частицы сжаты и в центрах звезд, и поэтому, надеялся Бор, его гипотеза могла бы объяснить, заодно, и неистощимое свечение звезд по всему небу. Так что, заподозрив вечный микродвигатель в ядре (он же вечный мега-фонарь в звезде), Нильс Бор лишь проявил научную смелость. Вопрос был в том, оправдается ли эта смелость в полноценной теории или основания рассеются, и возникнет какая-то другая полноценная теория ядерных процессов.

В такой ситуации совершенно не осторожный Ландау не стал ждать, пока старшие товарищи выяснят, что делать. Тем более что он придумал, с чего надо начать, и увлек за собой Пайерлса. Горячие дискуссии шли иногда в присутствии Паули, но тот слушал с прохладцей. Как-то раз распаленный Дау спросил Паули, неужели он считает все, им сказанное, чушью?! Тот ответил остужающе: «О нет, что вы! Далеко от этого! То, что вы сказали, настолько сумбурно, что нельзя даже сказать, чушь это или нет!»

Это, однако, не остановило неукротимого Льва. Завершив выкладки, он отправился в Копенгаген к Бору. Ландау считал, что развивает идею Бора, написав в статье: «Следуя красивой идее проф. Нильса Бора, можно думать, что излучение звезд обязано просто нарушению закона сохранения энергии, который, как впервые указал Бор, не справедлив в релятивистской квантовой теории...». Тем не менее, Бор, вместо благодарности своим последователям, принял их результат в штыки.

Само по себе несогласие Бора не остановило молодого Льва (хотя он и записал себя в ученики датского теоретика). Он остался при своем мнении, статью отправил в печать и вернулся в Ленинград в приподнятом настроении. Это чувствуется по тону его отчета о командировке. В центре отчета — «узловая проблема современной теоретики», которая «привела к грандиозным затруднениям» и к статье: «в последнее время Peierls'y и мне удалось <> на основании анализа возможных экспериментов показать, что основные физические принципы [квантовой] механики <> не выполнены — при наличии предельной скорости распространения. Этим заранее обрекаются на неудачу все попытки непосредственного обобщения [квантово] механических методов на случай релятивистской теории квант, попытки, за последнее время ставшие весьма частыми в мировой литературе. С другой стороны, установленные нами неравенства, представляющие собой дальнейшее обобщение знаменитого принципа неопределенности Heisenberg'a, дают возможность понять основные положения и характер еще неизвестной нам полной теории вопроса. В частности, такой подход дает возможность объяснить существование при бета-распаде радиоактивных ядер непрерывного распределения скоростей вылетающих электронов, — явления, которое, в виду своего резкого противоречия закону сохранения энергии (N. Bohr), совершенно не могло быть истолковано с точки зрения современных теорий».

С таким пониманием ситуации был тогда согласен и Бронштейн, писавший:

«Анализ принципа неопределенности в квантовой механике, произведенный Л. Ландау и P Пайерлсом (Z. Physik. 69, 56, 1931), показывает, что в релятивистской теории квантов должны потерять смысл такие понятия, как импульс электрона, его координаты, энергия <> иными словами ни при каких условиях не может быть точно измерена, например, координата или же импульс электрона и т. д., а это означает, что сами понятия этих наблюдаемых величин теряют свой точный смысл. Как в шутку выразился Паули: 'Die Observable ist е^ Grosse, die man nicht messen kann'; принцип неопределенности обычной квантовой механики чересчур определен для релятивистской теории квантов. С точки зрения этих идей становится совершенно очевидной принципиальная обреченность на неудачу всяких попыток реформировать квантовую механику, не порывая с ее основными принципами».

Всерьез воспринимая попытку Бора и Ландау порвать с принципом сохранения энергии в микрофизике и астрофизике, Бронштейн попытался расширить эту подрывную гипотезу на космологию. Для этого он предположил, что космологический член в уравнениях гравитации зависит от времени. Так возникла первая физическая «константа», зависящая от времени и увязанная с расширением Вселенной.

Однако именно при обсуждении этой идеи Ландау обнаружил, что скрестить эйнштейновскую теорию гравитации с гипотезой Бора невозможно. В добавлении к статье Бронштейна «О расширяющейся вселенной» (датированном 13. 1.1933), читаем:

«Ландау привлек мое внимание к тому факту, что выполнение гравитационных уравнений эйнштейновской теории для пустого пространства, окружающего материальное тело, несовместимо с несохранением массы этого тела. Это обстоятельство строго проверяется в случае решения Шварцшильда (сферическая симметрия); физически это связано с тем фактом, что эйнштейновские гравитационные уравнения допускают только поперечные гравитационные волны, но не продольные...)

Гамов сообщил Бору неприятную для его гипотезы новость. Но у того было, чем утешиться, — к тому моменту устные доводы, по которым Бор в 1931 году не принял вывод Ландау-Пайерлса, воплотились в статью. Хотя статья Бора-Розенфельда устрашает своим объемом (более 60 страниц) и сложностью рассуждений, Бор был доволен и даже постарался смягчить свою новость.

Ландау, однако, в утешении не нуждался, поскольку все равно остался при своем мнении. Его расхождение с Бором, проявившееся в 1931 году (и оставшееся навсегда), касалось понятия «возможного эксперимента» и — вопреки своему экспериментально-физическому звучанию — имело философско-методологическую природу. Ландау рассматривал мысленные эксперименты, связанные с существенно квантовыми — «точечными», бесструктурными, элементарными — частицами. А Бор в понимании квантовой физики исходил из того, что макроскопический экспериментатор может иметь дело лишь с макроскопическими (классическими) приборами, измерять среднее поле в некоторой конечной области (размер которой можно и устремлять к нулю), и что мысленному экспериментатору разрешено все, не запрещенное теорией. Иными словами, Ландау рассматривал схему эксперимента, которую считал реализуемой, и не принимал во внимание, например, что могут быть открыты какие-то новые частицы, с иным соотношением заряда и массы (что в 1931 году выглядело, действительно, невероятным). А Бор относился к мысленному эксперименту, как инструменту внутритеоретического анализа, ограниченному лишь исходными постулатами самой теории.

Н. Бор и Л. Ландау на «Празднике Архимеда». 1961 г.

От узловой ch-проблемы к проблеме cGh-теории

После работы Бора-Розенфельда к «узловой проблеме» прямо подключился Бронштейн. Он высоко ставил Ландау, но в данном случае принял не его сторону. И он не просто принял результат Бора-Розенфельда, а, можно сказать, понял его лучше самих авторов. Весной 1934 года он опубликовал заметку, в которой упростил логику рассуждений Бора-Розенфельда, изложив ее на трех страницах вместо шестидесяти и, главное, прояснив их физическую природу. Попросту говоря, у мысленного экспериментатора, действующего в квантовой теории электромагнетизма, есть две «ручки» управления экспериментом: одна ручка меняет заряд пробного тела, другая — массу. И поскольку в ch-теории (электромагнетизма) нет ограничений на соотношение массы и заряда, у экспериментатора много измерительной свободы.

В самой заметке Бронштейна 1934 года о гравитации нет ни слова, но в его работах она присутствовала «физически» с 1929 года (а методологически — с незримого его соавторства в cGh-статье трех мушкетеров 1928 года), и это, вероятно, помогло ему увидеть «принципиальное различие между квантовой электродинамикой и квантовой теорией гравитационного поля», как он написал в следующем, 1935 году в работе по квантовой гравитации, ставшей предметом его докторской диссертации.

Бронштейн обнаружил, что в отличие от ch-теории (электромагнетизма), cGh-теорию (гравитации) уже не спасают ни исходное рассуждение Бора-Розенфельда, ни усовершенствованный им вариант. В гравитации нет двух независимых ручек для массы и заряда, а только одна, поскольку гравитационный заряд и инертная масса — это, по существу, одно и то же, как первым показал еще Галилей.

Анализируя измеримость гравитационного поля, Бронштейн обнаружил, что в области, где существенны и квантовые, и нелинейно-гравитационные эффекты, возникают неустранимые противоречия, устранение которых потребует «может быть, и отказа от обычных представлений о пространстве, и времени и замены их какими-то гораздо более глубокими и лишенными наглядности понятиями».

Такое предсказание требовало немалой силы духа не только потому, что оно прямо противоречило мнению высоких квантовых авторитетов Паули и Гейзенберга, которые (в 1929 году) уверенно заявили: «квантование гравитационного поля <> проводится без каких либо новых трудностей с помощью формализма, вполне аналогичного» электродинамике.

Существенно было и то, что к 1935 году испарился революционный настрой фундаментальной физики начала 30-х годов. Открытие нейтрона, позитрона и утверждение нейтрино вместе с теорией Ферми — все это обезвредило основные парадоксы ядерной физики. Настало время решения отдельных задач и новых экспериментов, а предсказания неизбежного слома ушли в прошлое.

«Митя и Лева» — глазами Лидии Чуковской

Вскоре после защиты cGh-диссертации М. П. Бронштейну исполнилось 29 лет. На его письменном столе, рядом с высоконаучными статьями, понятными считанным коллегам, в работе были детские книги — при редакторском соучастии его жены, Лидии Корнеевны Чуковской. «Солнечное вещество» и «Лучи Икс» вышли в Детиздате в 1936-м и 37-м, книжка «Изобретатели радио» успела выйти лишь в журнальном варианте, и начата была книга о Галилее. В те же полтора года Бронштейн успел завершить несколько научных работ, в том числе работу о (не)возможности спонтанного распада фотона, как обоснование реальности расширения Вселенной, — то было первое в истории реальное соединение ch-физики и cG-космологии. Кроме того, Бронштейн преподавал в Ленинградском университете и участвовал в разнообразной жизни физики. Особенно близкие отношения связывали его с Ландау.

Документальное свидетельство тому — конспект рукописи, которую получил от М.П. Бронштейна Я. А. Смородинский, тогда студент Ленинградского университета. Этот конспект — несколько школьных тетрадок, на обложках которых написано «М. П. Бронштейн и Л. Ландау. Статистическая физика. Конспект по рукописи». Обложки несут примету времени: столетие со дня смерти Пушкина в феврале 1937 года отмечено стихотворением Лермонтова «Смерть поэта».

Первая версия соответствующей части Курса теоретической физики Ландау и Лифшица, под названием «Статистика», была опубликована в 1935 году в Харькове «на правах рукописи». Книга и рукопись брали за основу подход Гиббса, но, судя по конспекту, различались предполагаемым уровнем читателя.

Эта рукопись Бронштейна не успела превратиться в книгу, как и другие его рукописи. Многие его замыслы не успели превратиться в рукописи...

Ближе всего, в домашней обстановке, дружбу Ландау и Бронштейна наблюдала Лидия Чуковская. Переселившись в 1932 году в Харьков (а в начале 1937 года в Москву), Ландау нередко приезжал в Ленинград и бывал у них каждый день: «расхаживая из угла в угол по Митиной комнате и неохотно отрываясь для обеда и ужина, [они] обсуждали физические проблемы. Я заходила, садилась на край тахты; из вежливости они на секунду умолкали; Лева произносил что-нибудь насмешливо-доброе. Но я видела, что им совершенно не до меня, уходила — и из Митиной комнаты снова доносились два перебивающих друг друга мальчишеских голоса и слова непонятного мне языка».

Это была дружба на равных — при всех различиях внутренних миров и стилей поведения. Быть может, слово «дружба» в данном случае слишком шаблонное — слишком самостоятельны были оба. Проще сказать об их различиях в объеме культурной жизни. Для Бронштейна гуманитарная культура во всей полноте была столь же важна, как и точное естествознание. Для Ландау это были несопоставимые сферы. Особенно ясно это видела Лидия Чуковская, для которой точное естествознание было лишь делом жизни любимого человека, а главным в ее жизни было точное слово — слово, точно выражающее чувство и мысль:

«Не знаю, как на семинарах или в дружеском общении с собратьями по науке, но с простыми смертными Ландау никакой формы собеседования, кроме спора, не признавал. Однако меня в спор втягивать ему не удавалось: со мной он считал нужным говорить о литературе, а о литературе — наверное, для эпатажа! — произносил такие благоглупости, что спорить было неинтересно. Увидя на столе томик Ахматовой: «Неужели вы в состоянии читать эту скучищу? То ли дело — Вера Инбер», — говорил Ландау. В ответ я повторяла одно, им же пущенное в ход словечко: «Ерундовина». Тогда он хватал с полки какую-нибудь историко-литературную книгу — ну, скажем, Жирмунского, Щеголева, Модзалевского или Тынянова. «А, кислощецкие профессора!» — говорил он с издевкой. (Все гуманитарии были, на его взгляд, «профессора кислых щей», то есть «кислощецкие».) «Ерундовина», — повторяла я. И в любимые Левой разговоры об «эротехнике» тоже не удавалось ему меня втянуть. «Кушайте, Лева», — говорила я в ответ на какое-нибудь сообщение о свойствах «особ первого класса» и клала ему на тарелку кусочек торта. «Лида! — сейчас же вскрикивал Лев Давыдович, — вы единственный человек на земле, называющий меня Левой. Почему? Разве вы не знаете, что я — Дау?»

— «Дау» — это так вас физики называют. А я кислощецкий редактор, всего лишь. Не хочу притворяться, будто я тоже принадлежу к славной плеяде ваших учеников или сподвижников.

Митя, придерживаясь строгого нейтралитета, вслушивался в нашу пикировку. Забавно! Его занимало: удастся ли, в конце концов, Ландау втянуть меня в спор или нет»[³ Лидия Чуковская. «Прочерк» // Сочинения: В 2 т. Т. 1. М.: «Арт-Флекс», 2001, с. 75].

Л.Д. Ландау читает поздравление с присуждением Нобелевской премии 

В августе 1937 года, когда Ландау возвращался из отпуска в Москву, на перроне в Харькове его поджидали физики из УФТИ:

«Они стали рассказывать. Фамилии исчезнувших людей, друзей и сотрудников назывались одна за другой. ... В конце перечисления было названо еще и имя ленинградского физика Матвея Петровича Бронштейна. . Дау был потрясен . Дау очень любил и ценил его и говорил, что «Аббат» — единственный человек, который повлиял на него 'при выработке стиля»[⁴ Пуриц Е.Ф. О Дау // Вестник, 3 марта 2004.] В апреле 1938 года «исчез» и Ландау, но всего на год. Выйдя из тюрьмы в конце апреля 1939 года, он через несколько недель приехал в Ленинград и пришел к Чуковской. Она записала тогда в дневнике:

«Он снял с моей души камень. А я и не знала, что камень был такой тяжелый. Мне казалось, я об этом и не думаю... Перед уходом спросил:

— Вам меня не больно видеть?

— Нет. Нет. Честное слово, нет.

— А если вам будут нужны деньги — вы мне напишете?

— Напишу. Честное слово».

Тридцать лет спустя она пояснила, что подумала, узнав об аресте Ландау:

«Кроме острой боли за него, я испытала дополнительную боль: а вдруг они по общему делу, — Митя и Лева — вдруг у Мити вынудили дать какие- нибудь показания против Левы? Камень этот был снят с моей души Левиным появлением и Левиным рассказом: его «дело» не было связано с Митиным».

А вопрос Ландау означал, не больно ли ей видеть его, когда ее Митя не вернулся.

Л.Д. Ландау принимает поздравление посла Швеции в СССР с присуждением Нобелевской премии. 2 ноября 1962 г.

О том, что Митя никогда не вернется, она узнала достоверно лишь в декабре 1939 года.

Двадцать лет имя М. П. Бронштейна публично не произносилось. Как только началась реабилитация памяти страны, Ландау всем чем мог помогал Лидии Корнеевне: написал письмо в прокуратуру в поддержку просьбы о реабилитации Бронштейна, написал предисловие к переизданию «Солнечного вещества».

Краткое суммарное определение содержит запись в дневнике Л.К. Чуковской 1962 года:

«3 дня назад в тяжелом состоянии отправлен в больницу Дау. Катастрофа с машиной. Дау, Митин брат, мой брат... Дау, всегда приходивший мне на помощь. Дау — независимый, пылкий, умный, гениальный, вздорный, добрый».

РАЗМЫШЛЕНИЯ У КНИЖНОЙ ПОЛКИ

Ольга Балла

Анатолий Цирульников

Когда-то мне пришло в голову, что один из неопознанных педагогических объектов — НПО — надо искать на болоте. Так полушутя-полусерьезно я называю для себя новые, неординарные явления в педагогике. Соображения у меня были такие: все мы, сограждане, думал я, в общем-то, завязли в болоте, и можно относиться к этому по-разному. Закричать «караул!» Осушить родное болото, попробовать превратить его в Швейцарию. Или плюнуть и уехать к черту на кулички.

Но можно поступить иначе: изменить свой взгляд на болото. Посмотреть на него что ли философски: вот, болото, бормочет, о чем-то думает...

И я подумал, что если бы удалось отыскать сообщество детей и взрослых, которое проживает на болоте (в прямом смысле) и использует его для благородных целей — это могло бы стать моделью и надеждой для других.

И я стал искать неопознанный объект, который, на первый взгляд, к педагогике отношения не имеет. Открыл карту страны, посмотрел — болот куча. И ученые имеются, называются болотоведы.

Позвонил в Фонд дикой природы, в органы народного образования.

Меня вежливо выслушали, но по тишине в трубке можно было догадаться, что они обо мне думают. Нужный объект — в данной местности не встречался, а если встречалось что-то интересное, то не на болоте.

Я махнул рукой.

Ученый-романтик А.И. Камберг

Между тем объект существовал, дожидался меня среди трясин Кировской области. Поселок назывался по- советски — «Юбилейный», но за трафаретным названием скрывалось другое — «Лугоболотная опытная станция»...Находилась она на Гадовом болоте (так именовалась местность) уже сто лет и была основана специалистом по культуре болот и лугов Вятского губземотдела А.И. Камбергом. Интересная личность, сказали мне, когда я заехал на это болото. Заехал совершенно случайно — был в командировке, смотрел разное, заехал куда-то под вечер, и вдруг. Тут вообще были интересные личности. Полвека назад во время войны сюда эвакуировали много ученых, сослали эстонцев, финнов.

Школа тоже называлась Лугоболотная и была построена директором станции Ириной Александровной Ветроградской (ее уже не было в живых, но все помнили и любили). Она построила все на станции, включая школу на осушенных торфяниках. Это была мечта.

«Мы хотели, — сказали мне, — чтобы это была школа для своих детей». «Что значит — своих?» Это значит, объяснили мне, чтобы отношения между учителями и детьми были родственными. «Детство дается один раз», — обронил директор этой школы. «Чтобы в учениках был дух, — сказала завуч, — пускай они в сельское хозяйство пойдут, но дух высокий».

У покойного директора станции Ирины Александровны была мечта построить жизнь в Вятке со всеми возможностями цивилизации. «Большой земли», как она выражалась. Она вообще, сказали мне, поднимала планку для себя и учеников...

Так вот мне объясняли урывками директор школы Василий Яковлевич Овчинников и завуч Татьяна Николаевна Смирнова в тот вечер, когда я впервые попал на их болото.

Лугоболотная полвека назад

Травы на Беломорканале

...Старое зеркало с трещинами, напоминающими растение. Кожаное кресло. Дореволюционный фотографический аппарат гармошкой.

Камберг был латыш, служил в Вятке губернским специалистом по луговодству и культуре болот. В начале прошлого века создал в земстве культурно-техническое бюро и провел с коллегой Кнаппе обследование, которое легло в основу опытного хозяйства. Идея обсуждалась давно: осушение болот — польза или вред?

Все же в обществе склонились к тому, что осушение — польза. Болото — гнус, а торф — горючее для топки.

Первые планы осушения «Гадового массива» были составлены еще в середине XIX века, в ведомстве генерал- лейтенанта И.П. Жилинского — основателя мелиоративных работ в России. Но Камберг пошел дальше: предложил на месте болота создать культурное пастбище, луг, на котором выпасать племенной скот, и распространять знания и приемы передовой агротехники среди населения.

Опытное учреждение как бы комбинировало науку и мелиорацию, сельское хозяйство и образование... Ставило задачу — научить крестьян использовать болото.

В четырнадцатом году разработали подробный план мероприятий.

В 1917-м, незадолго до революции, подобрали подходящий участок болота. В восемнадцатом на Спасо-Быстрицкой лесной казенной даче основали станцию. Камберг был ее научным руководителем до ареста в 1930 году, когда ему дали десять лет.

Это был вообще ученый-романтик. «Милостивый государь Александр Иванович», — обращались к нему в письме, с ятями, коллеги из Департамента земледелия. «Любимый дорогой оптимист и фантазер.», — надписывала фотографию жена.

Проект предусматривал создание мелкой сети каналов и регулирование уровня грунтовых вод шлюзованием.

Сохранились фотографии: люди, стоя по колено в воде, лопатами роют первый канал. Распахивают на лошадях осушенное болото... Технология, конечно, своего времени, но идея, теперь это ясно, была мирового уровня и принесла благосостояние Европе (осушение моря и создание фермерских поселений на «полдере» в Голландии).

Впрочем, со временем пришла техника, а Лугоболотная превратилась в серьезный опытный центр.

С тридцатых годов пошла торфодобыча. После нее оставались бросовые земли, техногенно нарушенные, мертвые ландшафты. Было не ясно, как их использовать, здесь ничего не росло. Стали делать первые опыты и обнаружили, что даже небольшое количество удобрений превращает бывшее болото в кормовые угодья.

В тридцатые годы стали обживаться. Поставили огромный ветряк — для выкачки грунтовых вод. Построили барак, в нем лабораторию с бухгалтерией, красный уголок и квартиры научных сотрудников. Электричество появилось только в пятьдесят шестом. Строили и отдельные бараки, самый красивый был директорский — мансарда со скошенной крышей и шпиль...

Атмосфера, напоминающая «Белые одежды» Дудинцева; правда, там генетики, а тут почвоведы, болотоведы.

В тридцать пятом году посеяли на болоте многолетние травы.

К сороковому начали распространять опыт, скоростное мелиоративное строительство, колхозы освоили 15300 гектаров болот, создали пастбища, которые давали высокие урожаи сена (потом, впрочем, выяснилось, что цена богатых урожаев — обеднение почвы...)

Изучали способы освоения выработок, испытывали десятки и десятки сортов и видов растений, из фрагментов вырисовывалась агротехника.

Станция находилась в составе Всесоюзного научно-исследовательского института болотного хозяйства, в Институте исследования трав и кормов им. Вильямса.

В сорок первом году на Лугоболотную эвакуировали ученых из Москвы и Ленинграда, доктора наук, члены- корреспонденты дали станции новый заряд энергии. Но прошло еще лет сорок исследований и опытов, прежде чем сложилась нынешняя картина — заповедник, болото, луг, многолетнее культурное пастбище.

За сто лет на станции сменилось два десятка директоров. Среди них встречались разные люди.

А один из последних директоров, Ирина Александровна Ветроградская, руководила четверть века. Приехала молодой аспиранткой, ходила босиком по полям, лугам. Что не мешало проводить тут международные конференции. И самим, случалось, ездить: на симпозиум по низинным торфяным почвам в Англию, на луговодческий конгресс в Японию.

Тема-то, которой занимались, имела мировое значение.

В болоте вовсе нет времени...

Интересная у них есть книжка, неопубликованная, составлена сотрудниками опытной станции и учителями. Называется: «Полюби эту вечность болот.» — слова Блока. Своеобразная энциклопедия навеянных болотом чувств и мыслей замечательных ученых, писателей и поэтов. Дополненная вятскими историческими документами и рассказами живущих на болоте людей. Вот, сижу и листаю.

Сначала, признаюсь, лезу в интернет.

Болото. «Избыточно увлажненный участок земли, на котором происходит накопление неразложившегося органического вещества, превращающегося в дальнейшем в торф.» По Далю: «непросыхающая грязь, низкое место, постоянно заливаемое родниками, отчего и образуется особая растительность и кислая». Болото, топь, топкое место, трясина, грязь, лужа. «Не ходи по мокру. Лысый, как черт в болоте» (Словарь синонимов).

Чаще встречаются в Северном полушарии. Общая площадь — около трехсот пятидесяти миллионов гектаров. Семьдесят процентов болот практически не затронуты человеческой деятельностью. .Сфагновые мхи... Болотные птицы, лягушки, пиявки, мошкара, комары. Болотные огни.

Сегодня в стране самая протяженная система болот. Треть болот мира — в России.

Первоначально Лугоболотная была чем-то средним между трясинным лесом и переходным болотом.

Удивительные просторы безмолвия, шаткая, отдающаяся тихими всплесками поверхность, редкие кусты, полная своеобразия жизнь.

Что такое болота: «легкие планеты», «кладовые солнца», аккумуляторы влаги, родники, бьющие из-под земли, клюквенные угодья, токовища, месторождения лекарственных и редких видов растений, гигантский музей, хранящий следы прошлого, сильные туманы, трещина в стене.

Лонгфелло, Уолл Уитмен, Паустовский, Булгаков — творчество...

Болота агрессивны, они активно наступают.

И они страшно медленно восстанавливаются.

Названия Вятских болот: Великое, Чистое, Светлое, Ясное, Журавлиное, Медвежье, Черное, Гибельное, Глубокое. Много болот и много удивительных, красивых имен.

У Пушкина и у Лермонтова есть о болоте, и у Майкова, и у Бальмонта.

Болотница-обольстительница, затягивающая в пучину. Старик-хохотун, болотнянник. Клочья тумана, тяжелый запах гнилых водорослей, сырых грибов. Крик выпи.

Образное есенинское: «Топи да болота, синий плат небес.»

И поразительная пришвинская догадка: «.И в ночных раздумчивых глазах общая вековечная и напрасная попытка всех болот что-то вспомнить.»

«.Понемногу и тебя втягивает болото в раздумье. И в болоте, кажется, тогда и вовсе нет времени, и время как-то уходит из-под души, и счет исчез.» (Пришвин).

Кулики, кроншнепы, вальдшнепы, дупеля, божий баран, бекас. Тургеневские «Записки охотника» тоже вышли из болота.

Поэт Н. Заболоцкий, репрессированный — из этих мест (кировских трясин).

Новелла Матвеева, «огонек блуждающий».

«Пой же, пой на болоте» (Уолт Уитмен).

Посвистывание кулика, уханье совы, гнусавое клохтанье влюбленной лысухи. Вдруг — пронзительный гогот гуся.

Из густых английских туманов, из болот — конан-дойлевская «Собака Баскервилей».

«Болото — это целый мир на земле, здесь свое особое бытие. а, главное, своя тайна.» (Г. Мопассан).

И мы вот ее разгадываем. Или не разгадываем. Мы, разведчики природных богатств.

«Все Блудово болото со всеми огромными запасами горючего, торфа, есть кладовая солнца. В этом запасе — тысячи и тысячи лет аккумуляции энергии солнца. А пропасть они могут просто в десятки лет» (М. Пришвин).

«Еще при Александре II генерал Жилинский решил Мещерские болота осушить и создать под Москвой большие земли для колонизации. Из этой затеи ничего не вышло», — рассказывает Паустовский.

Ему вторит историк болот: «В 19101920 годах высушивали болота центрального Висконсина, чтобы создать плодородные поля, а вместо этого создали лишь пепелища. И англичане, и американцы, и норвежцы прошли через это.»

Мы тоже в белорусском Полесье остановились у последней черты.

Впрочем, в стихотворении М. Чебышевой «Быль» старухи, бабы, девки ложились под трактор на дорогу, спасая верховые болота в деревне «Гарь».

Когда я очутился на станции, была зима, январь, поэтому что я мог увидеть? А летом — разноцветный ковер трав, идеально ухоженные участки, разбитые дорожками, таблички делянок, сортов, предшественников. Антропогенный ландшафт, как в Петербурге, по линейкам расчерчено.Академики, профессора, болотоведы...

Нужна ли борьба с заболачиванием или пускай природа сама решает свои проблемы?

В Норвегии 15% обрабатываемой земли — бывшие торфяные болота. В Швеции торфяники превратились в сенокосные и ягодные угодья, на них создают пруды и озера. В Финляндии на осушенных болотах — огороды, сады, пашни.

А у нас?

«Ход и направление почвообразовательных процессов зависит от мощности слоя торфа, оставшегося после прекращения добычи».

Сказано как будто о стране — об интеллигенции, о культурном слое

Встречаются болота глубиной до двенадцати метров. Но обычно — пять-шесть метров, иногда — два-четыре.

В болоте производство на порядок выше распада.

Получается, что болото — это необычайно продуктивная, творческая сила! И «болотный потенциал» хранит в себе мощь этой силы.

Море любви и пещера страха

Студия арттерапии — в здании детского сада. «Это даже лучше, что не в школе, — говорит директор Василий Яковлевич Овчинников. — Они сюда приходят себя достраивать».

Помогает детям в этом один из самых авторитетных в Вятке психологов — Светлана Сергеевна Коротаева. Она знакомит меня со средой студии. В ящике — принесенные детьми из дома игрушки, по ним уже можно что-то увидеть — серые игрушки или яркие, веселые или злые. Если ребенок хочет что-то делать, пожалуйста — шишки, бумага, обертки от конфет... Можно из теста вылепить фигуры (объемное рисование, развитие воображения). И одновременно релаксационные картины. Кто-то устал, смотрит на аквариум.

Психолог Светлана Сергеевна просвещает меня в песочной терапии.

«Мы объясняем ребенку, — говорит она, проводя по песку пальцами, — что это его планета, и он имеет право построить на ней, что хочет. На дне, под песком — голубое озеро или река. Куда она выходит — интересно? А тут разные фигуры можно поставить. И рисовать на песке леса, горы — что хочешь, пожалуйста.»

И ребенок рисует, строит.

У агрессивных, трудных детей, из семей, где пьют, говорит она, — сначала раздрай. Потом как-то упорядочивается. Ребенок построит свой мир и объясняет, что это. «Хорошо, а ты где?» Показывает фигуру. «А мама?» «Там». А он здесь. Проблема.

Паренек из поселка неподалеку от Лугоболотной заполняет «цветок желаний». «А вы меня, — спрашивает он Светлану Сергеевну, — не засмеете? А папа, мама не помешают?» Заверяет, что нет. Вот его желания. Первое — хочу быть сильным. Второе — хочу жениться. «Это хорошо, — говорит ему психолог. — Скажи, а у твоей невесты есть образование?» «Нет». «Саша, а кем ты будешь?» «Никем». «А барышня?» «Никем». «А родители старенькими станут, что будет?» «Умрут. «А ты с кем будешь?» «Ни с кем».

Не осознал еще, тычет пальцем в песок.

Работа с внутренним миром, техника профессора Т.Д. Зенкевич (Светлана Сергеевна, ее ученица) из петербургского Института сказотерапии. Путешествие по волшебной карте.

«Нарисуйте контуры карты, как руке хочется. Вот, отлично.» Один мальчик нарисовал в форме яблока... Ребенку дают цветные карандаши, и он раскрашивает карту. «И вы тоже раскрасьте, пожалуйста, — как хотите. А здесь — условные знаки, рельеф местности, по ней будем путешествовать». Дети подписывают: «Море любви», «пещера страха», «вулкан фантазии». Что там у вас — «болото познания»? — прекрасно. Значки — «цель», «вход» и «выход», как в игре. А сейчас, говорю, ребята, посмотрите на свои маршруты и поставьте звездочку там, где себя найдете. А после путешествия на обороте листа напишите: «Это путешествие научило меня... Завершите предложение».

Я побродил со Светланой Сергеевной по волшебной карте и завершил: «Это путешествие научило меня глубже вдумываться в болото, на котором мы живем». («Ну, вот видите.», — сказала психолог).

Дети лугов и болот

...Мука, масло, соль. «Ребята, с чем соль ассоциируется?» — «Соль жизни», «мы из солей этих минералов», «не можем жить без соли». «А мука?» — «Земля, символ плодородия» — «А вода? Ребята, мы на девяносто процентов состоим из воды. Как же мы без воды?» — «И не туды, и не сюды.»

Размешиваем в стакане смесь и наливаем ложечкой подсолнечное масло, это солнце, тепло.

«Пока размешивают, — говорит присутствующий при приготовлении колдовского зелья директор Василий Яковлевич, — агрессию гасят, да?

И еще добавим клея. Зачем клей в нашей жизни? Ну, как зачем, отвечают, чтобы крепче были узы, любовь.

А потом, смотрите, краски, цвета разные. И вы можете выбрать, какой нравится.»

«У вас, я вижу, рука легкая, — просит размешать меня смесь Светлана Сергеевна, — у ребят, бывает, загустевает».

По этой методике она работает с девочкой-суицидом и с другим учеником, тоже сложным. И вот он рисует. То есть льет потихоньку содержимое стаканчика, где таинственная смесь воды, цветов, солнца, соли жизни, плодородия, человека — да, да, человека обязательно, как же без него, — выливает все это на маленький холстик в рамке и получается.

Нет, еще — до этого. Просто рисунок.

«Кто ты?» «Капитан за штурвалом». «А в какую сторону идет корабль?» «В будущее». «О чем думаешь?» «Найти землю, на которую не ступала нога человека». « А какая она, эта земля?»

И ребенок ее описывает, очень сложная бывает картина. Или простая. Серый рисунок. Серый дом. «Мне надоело жить в аду, остановите землю, я сойду», — написала одна.

«Я ее, — говорит психолог про смесь с разноцветными красками, — в семьях показываю как образец другой жизни.»

«Вот, — показывает Светлана Сергеевна и льет смесь, застывающую в разных формах порой не в тех, что задумала рука. — Можно «фригийский василек» изобразить, которого на этом болоте много, клевер вот, если получится, камыши можно коричневым.»

Показывает уже застывшие картины ребят. Не все солнечные. «Ну, ничего, мы другую картину напишем. Здесь отколем, там добавим.»

И разговор наш идет в этой «текучей деятельности», в этом покое, и в то же время удивительной радости. Надо не бояться делать ошибок. Директор школы Василий Яковлевич добавляет: «Не замечать.»

Мне тоже дали «порисовать» волшебной смесью, я лил на холст, и у меня получилась станция Лугоболотная. По-моему, здорово получилось. Впрочем, дело не во мне, так застыли узоры.

Тринадцатимесячные дети уже умеют ставить себя на место другого и таким образом предугадывать его поведение. К такому выводу пришла группа итальянских и французских ученых, которые провели эксперимент с участием 56 малышей.

Исследователи показывали детям короткие мультфильмы и следили за их реакцией. В одном из фильмов гусеница искала еду, и ей на выбор предлагались кусок сыра и яблоко. В этом ролике гусеница выбирала сыр, а затем детям показали следующий видеофрагмент, где она ползла уже к яблоку. Этот фильм дети смотрели гораздо внимательней и дольше, что, по мнению ученых, означало замешательство.

В другой серии роликов на экране появлялась рука, которая прятала кусок сыра за одной из двух высоких ширм. Как и дети, гусеница уже «знала», где находится еда, и ползла к нужной ширме. Когда в следующем ролике она ошиблась, дети были, как и в первом случае, удивлены и озадачены. Ее поведение не соответствовало той модели, которую они себе представили.

Каким образом люди умеют предсказывать чужое поведение, пока не установлено. Ранее считалось, что дети вырабатывают эту способность только к трем-четырем годам, накопив определенный жизненный опыт.

Лжецы-младенцы

Ваза разбилась сама. Игрушки по комнате раскидали случайно зашедшие в гости соседи. И когда только ребенок научился врать? Так вот психологи нашли ответ на этот вопрос: в младенчестве.

Эксперты в области поведенческой психологии полагают, что дети уже к шести месяцам обладают способностью обманывать взрослых, а с возрастом лишь совершенствуют это умение. Если раньше психологи были уверены, что с ложью дети знакомятся где-то в возрасте лет четырех, то сейчас им удалось выявить семь различных категорий уловок, используемых детьми в возрасте от полугода до трех лет.

По мнению главы кафедры психологии в Портсмутском университете профессора Редди, уже в возрасте от шести до восьми месяцев младенцы учатся притворным истерикам с целью получения дополнительного внимания со стороны родителей.

Старший ребенок — самый умный

Старший ребенок имеет показатель уровня интеллекта IQ выше, чем его младшие братья и сестры. В ходе исследования норвежские ученые исследовали 250 тысяч детей военнослужащих и пришли к выводу, что показатель IQ зависит от социального положения ребенка.

Единогласия среди ученых из разных стран мира по поводу причины более высокого показателя IQ нет. Некоторые исследователи утверждают, что это связано с биологическими процессами, так как при каждой последующей беременности в организме женщины вырабатывается все больше антител, которые могут повлиять на развитие плода.

Другие считают, что биологические процессы тут ни при чем, просто старший ребенок получал больше внимания родителей в детстве, и приводят пример, что рожденный от третьей беременности ребенок в случае, если он потерял старшего брата или сестру, будет иметь уровень, равный уровню IQ второго ребенка.

По мнению третьих, уровень интеллекта связан с размером семьи: исторически семьи с более низким IQ имеют больше детей, чем семьи с более высоким IQ. что более высокий уровень IQ может зависеть от роли ребенка в воспитании младших братьев и сестер, так как ребенок вынужден вести себя более дисциплинированно и осознанно.

Примером феноменально высокого уровня IQ у ребенка может служить Джорджия Браун из английского города Гемпшир, которую в возрасте двух лет приняли в британское общество Mensa, куда могут попасть только люди, обладающие наиболее высоким уровнем IQ в стране.

При прохождении теста маленькая Джорджия набрала 152 очка. Психолог Джоан Фриман, которая проводила тест, считает, что девочка могла бы набрать большее количество очков, если бы не понадобился перерыв после 45 минут работы. Концентрация на такое долгое для ребенка время тоже вызывает удивление.

Родители всегда отмечали способность Джорджии быстро обучаться новым вещам: уже в пять месяцев девочка ползала, в девять месяцев она начала ходить, а в возрасте полутора лет могла вести беседу.

В обществе Mensa подтвердили, что Джорджия на данный момент является самым молодым членом общества и первой женщиной, принятой в общество в таком раннем возрасте. В 90-е годы прошлого века в списки Mensa был включен мальчик, всего лишь на несколько дней младше Джорджии.

Интеллектуалы будущего

Способность к запоминанию и усвоению иностранных слов в частности и языков в целом проявляется в младенчестве. Ученые из Университета Нью-Йорка выяснили, что в семимесячном возрасте человек достигает пика интеллектуальной активности. Исследователи обнаружили также, что именно в этом возрасте малыш способен усвоить не только различия между иностранной и родной речью, но и «запомнить» некоторые правила грамматики.

Специалисты разработали экспериментальную методику подачи учебного материала и, обработав полученные данные, пришли к выводу, что семимесячный младенец в состоянии идентифицировать лингвистические правила родного и иностранного языка.

Ученые считают, что поскольку младенцы обычно с интересом прислушиваются к звукам, издаваемым взрослыми, то с большой долей вероятности можно предположить, что детский мозг может принять и проанализировать неизвестные речевые конструкции, которые воспринимаются им как сигналы.

Результаты, которые удалось получить американским психологам, доказывают ранее выдвигавшиеся предположения, согласно которым считается, что познавательная функция в развивающемся мозге достигает пика своей активности в самом нежном возрасте.

Отец как идеал красоты

Девушки могут не признавать, что их выбор партнера зависит от отношений с отцом, но новое исследование доказало справедливость этой теории. Исследователи из университета Дарема (США) нашли, что девушки, у которых были хорошие отношения со своими отцами, тянутся к похожим на них мужчинам.

По словам ученых, это исследование помогает понять, что влияет на наше притяжение к определенному типу людей. Исследователи попросили участниц эксперимента дать оценку фотографиям мужчин и отношений со своими отцами. Сравнение черт лица привлекательных, по мнению девушек, мужчин с фотографиями их отцов показало совпадение таких характеристик, как ширина носа и губ. Эта связь отмечалась только в том случае, если у девушек были хорошие отношения со своими отцами.

Светлана Еремеева

Мысль не выживает в одиночестве. Индивидуальный процесс думанья неизбежно оказывается коллективным: рано или поздно мысль одного требует проверки мыслью другого. Мыслящий человек нуждается в среде, способствующей мышлению. Такую среду можно искать — это путь миграции: в другой коллектив, в другой город, в другую страну. Такую среду можно создавать — это путь строительства: кружка, объединения, научной школы. Процесс обретения среды — почти интуитивный, но необходимый для интеллектуального выживания и долгой плодотворной интеллектуальной жизни.

В 1886 году группа студентов, оканчивающих или только что окончивших Санкт-Петербургский университет, образовала дружеский союз под именем Приютинского братства. Знакомы члены братства на самом деле были не первый год, вместе работали в студенческом Научно-литературном обществе, уже прежде не раз объединялись в многочисленные кружки «по изучению» народной литературы, Спенсера, текущих вопросов, постановки образования в зарубежных университетах и так далее. И быть бы этому новому образованию одним из тех, чье имя легион, если бы не два обстоятельства, которые, правда, выяснились впоследствии. Первое — необычная долговечность братства; оно просуществовало 60 лет, до конца жизни последнего из своих членов. Второе — некая очевидная общность жизненной стратегии его участников, позволившая им блестяще реализовать себя, несмотря на то, что жизнь их пришлась на тяжелейшее время войн и революций.

Тогда, в 1886, в братстве сошлись люди, которых мучил вопрос: чем заниматься? Почти никто не смог принять решения сразу. Около года все они, не порывая с университетом, вели своеобразную пара-студенческую жизнь, и можно было бы предположить, что новое объединение определялось поиском комфортной среды и было порождено страхом перед тем, что сами его участники называли «настоящей жизнью». Во всяком случае, вчерашние студенты сами точно не знали, зачем они это делают, просто в какой-то момент братство осозналось как насущная необходимость для правильной дальнейшей жизни.

Кем стали эти студенты?

Владимир Иванович Вернадский (1863-1945) — академик, естествоиспытатель, минералог и кристаллограф, основоположник геохимии, биогеохимии, радиогеологии, учения о биосфере и ноосфере, организатор многих научных учреждений, философ науки. Член кадетского ЦК, товарищ министра народного просвещения во Временном правительстве (август — ноябрь 1917), организатор и первый президент Украинской Академии наук.

Иван Михайлович Гревс (18601941) — профессор, историк-медиевист, педагог, один из основоположников семинарской системы и экскурсионного метода в русском университетском образовании, видный деятель женского образования в России, теоретик краеведческого движения в 20-е годы.

Александр Александрович Корнилов (1862-1925) — государственный служащий, секретарь ЦК партии кадетов в 1905-1908 и 1915-1917, либеральный публицист, историк, вернувшийся в науку на пятом десятке лет и написавший книгу о М. Бакунине и первый учебник истории XIX века, профессор.

Сергей Федорович Ольденбург (1863-1934) — академик, востоковед, руководитель археологических экспедиций в Восточный Туркестан, инициатор ряда русских научных экспедиций в Центральную Азию и Тибет, издатель международной серии «Bibliotheca buddhica». Член ЦК кадетской партии, депутат 4-й Государственной Думы, министр народного просвещения во Временном правительстве (июль-август 1917), непременный секретарь Академии наук в 1904-1929, все 20-е годы выстраивающий отношения науки и новой власти.

Федор Федорович Ольденбург (1861-1914) — земской и общественный деятель, педагог, активный член партии кадетов.

Дмитрий Иванович Шаховской (1861-1939) — земской деятель, один из создателей и член ЦК кадетской партии, член первой Государственной Думы, министр государственного призрения во Временном правительстве (май-июль 1917), организатор кооперативного движения. Вернувшись в науку в 60-летнем возрасте, обнаружил и подготовил к публикации все 8 философических писем П. Я. Чаадаева.

Эти успешные биографии содержат в себе неочевидные факты. На первый взгляд: им все удавалось. В свое время все они имели возможность заняться наукой — им было предложено остаться при университете для подготовки к профессорскому званию. Что не было случайностью: интерес к научной деятельности реализовался еще в студенческие годы, и они доказали свою дееспособность на этом поприще. Были данные, был интерес, было признание высокого статуса науки в системе жизненных ценностей, и была открыта дорога для того, чтобы двигаться по этому, казалось бы, желанному пути. Тем не менее, приоритеты были расставлены по-разному: братство поделилось пополам. Что мешало общему выбору? Как ни странно, идеалы — они были русскими интеллигентами с вечным чувством долга перед страдающим народом. Именно идеалы порождали у молодых людей соблазн реальных дел и практической пользы. Самый талантливый, по общему признанию членов кружка, Федор Ольденбург уезжает в Тверь, чтобы преподавать в училище, готовившем сельских учительниц. Энергичный, фонтанирующий мыслью Дмитрий Шаховской отправляется в Весьегонский уезд заниматься вопросами народного образования. Александр Корнилов, написавший магистерскую диссертацию «О значении общинного землевладения в аграрном быту народов», получает назначение комиссаром по крестьянским делам в Царстве Польском и отправляется проверять свои идеи на практике. Сергей Ольденбург, Владимир Вернадский и Иван Гревс выбирают академическую карьеру.

Дмитрий Иванович Шаховской

Иван Михайлович Гревс

Однако последующие события показывают неудовлетворенность ни тех, ни других — внутреннее ощущение недостаточности избранной деятельности как таковой становится почвой для развития идеи братства. Они были мыслящими людьми: баланс внутренней (интеллектуальной) и внешней (социальной) жизни оказался проблемой, вне решения которой им было сложно жить дальше. При этом Приютинское братство формировалось именно как структура для дальнейшей жизни, оно было ориентировано на будущее, здесь это будущее должно было вырабатываться.

Они не видели вокруг образца, которому следовало бы подражать. И чувствовали себя первооткрывателями: ощущение собственной особости возникло сразу. Причем в этом не было сознания избранности, а было стремление найти особый путь: то, о чем Шаховской писал, как о выделении «нас в нашем собственном сознании из среды всех других». Для этого, в отличие от всех их многочисленных прежних образований, нужна была не конкретная деятельность, а внутренняя работа. Хотя они и говорили о работе «по совместному осуществлению лучших форм жизни», но очень скоро стало понятно, что такие вопросы решаются внутри каждого: их объединил, в конце концов, общий опыт духовного и душевного строительства. Когда-то они мечтали о реальном Приютино — усадьбе, купленной на общие деньги, где они смогут отдыхать от житейских бурь. Теперь они пошли дальше: Приютинское братство стало местом прибежища идеалов. Именно общая жизнь, братское общение, по мнению Гревса, могло стать местом поддержки и утешения после жертвы жизни.

Но этот перенос акцентов в утопическое пространство идеалов постепенно менял и социальные приоритеты. Да и практика «служения народу» сильно отличалась от теории. «Несомненно, в жизни нужно самоотвержение, и оно должно быть направлено на служение идеям, а не людям; но какая из этого основания может возникнуть религия, такая ли, как христианство, которая сводится, в конце концов, к служению Богу для своей пользы, или гораздо более высокая религия духа, которая будет заключаться в страстном и постоянном стремлении познать назначение мира и научиться выполнять в нем выпадающую на тебя роль? Это зависит от человека и обстоятельств», — писал Гревс уже в 1896 году, подводя итог юношеским мечтаниям. То есть угадать замысел Божий о себе и соответствовать ему — такова была программа жизни.

Как они мечтали! Члены братства долго мучались по поводу своей неспособности соотнести мечту с реальностью, будущее с настоящим. Вернадский еще в 1888 году пытался обсуждать больной вопрос противоречия «между тем, что мы думаем, и что мы делаем». Приютинское братство в одинаковой степени родилось из мечты и из протеста против бессмысленности жизни, но постепенно иллюзия — внести смысл в социальную жизнь — рассеялась. Оставалось другое поле реализации себя, которое было общим у них — жизнь умственная. Все чаще и чаще именно эта сфера становится темой для обсуждения.

Федор Федорович Ольденбург

Владимир Иванович Вернадский

Вернадский пишет жене (и своему ближайшему другу) в 1890 году по этому поводу: «Искренность, цельность искания... это та сторона, которая наиболее плодотворно и живо действует на окружающих. Это чистая атмосфера, сопровождающая человеческую личность». А спустя еще несколько лет, размышляя о большей целесообразности жизни, он отдает приоритет умственной деятельности: так приходит понимание первостепенной важности того, что и как ты думаешь. Это оказывается той сферой, в которой человек более свободен и меньше склонен к компромиссам под давлением внешних обстоятельств. Осмысленность жизни члены Приютинского братства начинают видеть не в «деле», а в цельности духа.

Когда эта история только начиналась, в 1886 году окончивший университет Шаховской писал: «Мне ужасно страшно подумать, как вообще мы станем жить, когда кончится восторг мечтаний, споров, дум, где так много нового, интересного, увлекательного, и начнется время осуществления мечтаний на деле — настоящая работа, тихая, трудная, кропотливая, однообразная, без которой, однако, все наши мечтания — пустые звуки и глупый обман». И тот же Шаховской в 1894 году замечает: «Для меня политика сама по себе — совершеннейшие пустяки. Для меня важно (кажется) только одно: рост сознания». И это говорит гласный Ярославского уездного (1889), а затем и губернского (1895) земства! Член различных земских комиссий, общества для содействия народному образованию, соредактор газеты «Северный край», организатор оппозиционных сил, за свою энергичную деятельность на этом поприще получивший кличку «летучий голландец», готовящий издание русской оппозиционной прессы за границей, активный участник Вольного экономического общества, издатель брошюр по земской работе в России и в Женеве...

Обложка книги А. А. Корнилова с отчетом о помощи голодающим

Те, кто остался в науке, сначала, словно оправдываясь, выстраивают систему аргументации своего выбора. Лет через пять после окончания университета, в начале 1890-х, те, кто ушел «в жизнь», постепенно разочаровываются не в жизни, конечно, а в той деятельности, которую они для себя избрали: она оказалась не столь «духоносной», как они предполагали. Для них начинается поиск «правильной» деятельности, в чем им сопутствует и «академическая» часть братства. В какой-то момент возникает новая иллюзия: их идеалы, кажется, находят общественное выражение — все они в 900-х годах принимают активнейшее участие в либеральном движении. Но и этот выход оказывается временным и несовершенным.

Зоной свободы все больше осознается наука. Сохранился набросок речи Вернадского на первом заседании кружка по философии естествознания при Историко-филологическом студенческом обществе в Московском университете 30 ноября 1902 года. Эта речь весьма характерна для взглядов ученого времени зрелого братства. Выступая перед студентами, он начинает с необходимости развития «всем нам дорогой академической жизни, столь неразрывно связанной со свободной и полной умственной работой». Он говорит о необходимости коммуникации внутри науки: «В широком и гласном обмене мыслей, в обсуждении всех вопросов, которые составляют предмет интереса нашей секции, я вижу одно из основных условий правильного развития студенческого общества». Он говорит об ученом, как человеке «сознательно и вдумчиво относящемся к жизни». Он напоминает (не называя имени, но говоря о времени «зарождения нашего современного научного мировоззрения») бэконовскую формулу, определяющую смысл и цели науки — «помимо выяснения истины — цель приобретения Власти над природой, для направления этой власти, этого знания на пользу человечества». Но Вернадский идет дальше: в своей речи он говорит об этических проблемах науки — в основе ее должно быть высокое гуманитарное чувство, уважение к человеческой личности. «Мы часто говорим о значении успехов техники, об увеличении утилизации сил природы, об улучшении жизни человечества, но мы, кажется мне, недостаточно сознаем, что в основе этих успехов лежит сознательная деятельность, лежат идеалы и понимание тех лиц, работой мысли которых достигаются эти результаты». «Уважение к человеческой личности, чувство взаимной солидарности и связи всех людей» представляются Вернадскому качествами самой науки как таковой. Наука направлена в будущее, наука воздействует на будущее, формирует его, а потому ученые ответственны за будущее. «Здесь перед нами встают в разных формах, не совсем, может быть, обычных, встают вопросы добра и зла, блага и вреда — вопросы этические и общественно-этические».

Карточка члена благотворительного общества

Это уточнение формулы много значит. О том, что знание — сила, уже никто не спорит. Но о том, что процесс познания дает свободу, которой нужно уметь пользоваться, Вернадский заговорил едва ли не первым.

Он много думал об этом. И не только он — это круг размышлений Приютинского братства. Каковы условия работы мысли? Что нужно, чтобы родилась полноценная мысль?

Интересно, что в науку возвращались те члены братства, кто, казалось, в молодости распрощался с ней. В начале ХХ века оставил государственную службу Александр Корнилов и занялся историей России. Перед своей внезапной смертью в 1914 году начал читать лекции в Политехническом институте Петербурга Федор Ольденбург. Дмитрий Шаховской, который после подписания Выборгского воззвания попал под запрет политической деятельности, а после Октябрьской революции не имел возможности продолжать и многолетний труд по организации кооперативного движения, начинает работать с архивом П. Чаадаева. Эта возможность возвращения основана на том, что при высоком ценностном статусе приоритетом была не конкретная наука, а способность мыслить. Способность, которую в зависимости от склонностей и темперамента можно было оттачивать на конкретных науках.

Да и интеллектуальная сила ученых не убывала. Вернадский плодотворно работал и на девятом десятке лет, формулируя свои глобальные теории. Гревс на восьмом десятке возвращается к давно заброшенной (из-за внешнего недоразумения, прежде всего) докторской диссертации.

Непрекращающаяся мысль — вот чем было Приютинское братство для его участников. Опыт соединения строительства личности и интеллектуальной деятельности оказался питательной средой и для самовозрастания личности, и для постоянной тренировки способности.

Британская студентка, работавшая волонтером на раскопках в Финляндии в местечке Киерикки, обнаружила кусочек «жевательной резинки», которой около пяти тысяч лет. Она состоит из березового дегтя. В эпоху неолита березовый деготь использовали и как антисептик для полости рта, и как клей. На комочке жвачки из Киерикки хорошо видны следы зубов, и это представляет интерес для антропологов.

Сегодняшнее изобилие разных жевательных резинок вряд ли подвигнет современных деток жевать кусочки дегтя, но в 50-60-е годы прошлого века в СССР были отмечены случаи жевания детьми битума (возможно, такое можно увидеть еще и в наши дни). Правда, представляется очень сомнительным, что такую жвачку можно считать полезной.

Зачем чиновнику мозги?

Один француз обратился в клинику по поводу некоторых проблем с левой ногой. При обследовании (раз обследовать — так обследовать полностью!) по результатам компьютерной томографии мозга было установлено, что желудочки мозга — заполненные жидкостью полости — занимают основную часть черепной коробки. Сами же ткани мозга, серое и белое вещество, расположены тонким слоем на стенках черепа. Визуально мозг этого пациента оказался на 50-75% меньше, чем у обычных людей.

Дальнейшие тесты показали, что его IQ равняется 75 баллам, что ниже среднего показателя в 100 баллов, но выше, чем у умственно отсталых или неполноценных пациентов. Мужчина с необычайно маленьким мозгом живет нормальной жизнью, женат, имеет двоих детей и даже работает государственным служащим.

Домен в подарок

В США появилась мода: при рождении ребенка родители сразу же покупают ему персональный домен, а заодно заводят адрес электронной почты. Несколько специализированных компаний охотно предлагают свободные домены за умеренную плату. Родители беспокоятся, что к тому времени, как деточка вырастет и сможет сама купить личный домен, он окажется занят.

Сторонники новации полагают, что те родители, которые при рождении ребенка сразу покупают ему домен, поступают мудро, ибо жизнь современных людей в интернете становится все насыщеннее, и обладание своим доменом может сыграть важную роль.

Телевизор «спит», а счетчик крутится...

Англичане подсчитали и прослезились: из-за «спящего» оборудования, то есть находящегося в режиме ожидания (Stand-by), при котором светится маленькая красная лампочка, у них ежегодно впустую расходуется количество энергии, эквивалентное годовой выработке двух электростанций!

А сколько таких лампочек горит сейчас у вас дома?

Рисунки А. Сарафанова

Игорь Харичев

Порой впереди всего идет удивление. Лишь потом приходят какие-то мысли. В эти благостные мгновения мы живем впечатлением, мы открыты необычному, новому для нас. Те немногие из наших соотечественников, кто, будучи в Стокгольме, попадают в MiLLes garden (Сад Миллеса), испытывают подобные ощущения.

Карл Миллес на самом деле поражает своей дерзостью, неуемной фантазией. Своими скульптурами и скульптурными композициями, столь не похожими на работы других авторов.

Он родился в 1875 году неподалеку от Упсалы, учился в Париже и Мюнхене, считал себя учеником Родена. Не получивший должного признания на родине Миллес в 1931 году уехал в США, где сделал себе имя и состояние. Многие американские города гордятся представленными в них работами скульптора, прежде всего фонтанами, в композиции которых важную роль играют мифологические сюжеты и необычно организованные водяные струи.

Иона и кит

Миллес мог остаться в США, но предпочел вернуться на родину. Приобрел кусок земли на высоком скалистом берегу, построил живописный дом, разместил скульптуры и фонтаны, посадил деревья. И жил там со своей женой-художницей Ольгой. А когда умер в 1955 году, завещал все народу Швеции.

Случится побывать в Стокгольме, загляните к Карлу Миллесу.

Не пожалеете.

Фонтан «Аганиппа»

Курьер

Музицирующие ангелы

Человек и Пегас

Читайте в следующем номере

Алкоголь: освобождение и и разрушение