Александр Волков

Треть жизни мы проводим во сне — покоимся, отдыхаем, но и почти столько же времени мы необычайно деятельны, мы учимся, выращиваем самих себя на питательной почве культуры. Учеба и сон, активность и полное бездействие — наша жизнь замкнута в рамках парт и кроватей, аудиторий и спален. Подобно стрекозам и бабочкам, мы тоже претерпеваем метаморфозы, становясь то школьниками, то студентами. Но в какой неподходящей среде иногда протекают эти процессы становления! Что за беспомощных школьников или однобоких студентов родит порой нива просвещения!

В этом и следующих номерах мы будем подробно говорить о вопросах образования — об этом мире, раскрашенном в черно-белый цвет. «Наша система педагогики никуда не годится». — «У нас была построена лучшая в мире система образования». — «Результаты международных конкурсов наглядно показывают, насколько мы отстали от Запада в самой системе школьного обучения». — «Интеллект — наше главное и, наверное, единственное непреходящее богатство». Но получать полярные оценки присуще, пожалуй, во всем мире всем подросткам, педагогам и прежде всего чиновникам, ведающим вопросами образования. До какого бы горизонта мы ни заглянули, везде увидели бы скорбные лица: «Америка тупеет». — «Это худшее поколение, какое только можно себе представить». И рядом аплодисменты, блистательные успехи, вечные титулы лучших университетов мира. Где же истина, если одновременно хочется восклицать: «Все хорошо!» и «Все плохо!»? В ближайшем месяце мы еще успеем выслушать немало аргументов «за» и «против» нашей российской системы образования, а пока отворим «окно в парижи».

Мы живем в «век информации», но многие из нас остаются поразительно невежественными и даже гордятся этим. А ведь, похоже, они правы. В наши дни сплошь и рядом для успеха многого не надо: не надо «багажа знаний», приличного образования, умения нешаблонно мыслить и интуитивно предчувствовать. Новое «поколение победителей» вполне можно назвать «Generation Doof», «Поколением тупиц». Именно так озаглавили свою книгу, нашумевшую зимой этого года в Германии, Анна Вайс и Штефан Боннер. В ней они ставят сокрушительный диагноз современному обществу. Быть может, эта нелицеприятная правда заставит людей одуматься.

«Посмотрите различные телешоу, посидите в Интернете, приглядитесь к людям на улице, — кажется, что все вокруг изрядно поглупели». Такие «мегазвезды современности», как Пэрис Хилтон, приглашенная этой весной в Москву для ведения торжественной церемонии, всей своей биографией показывают, что образованность ни к чему. Можно добиться успеха в жизни, ничему не учась, не обременяя себя умом, знаниями, способностями. Не человек — мера всех вещей, и не Бог, а Счастливый Случай. Мы — лишь рабы, прикованные к Колесу Фортуны, и не надо париться, прикладывать усилия, тратить время на учебу, трудовые подвиги и прочее — лучше сразу стать миллионером. Это вы можете. (Чуть поумневшие юнцы точат ножи и запасаются отмычками и муляжами пистолетов, чтобы разбогатеть уже не по воле случая, а в меру своих способностей.) Путь к успеху гораздо проще, чем думают люди старшего поколения.

«Мы принадлежим к поколению, которому хочется иметь все сразу: ведь реклама навязывает нам очень высокие стандарты потребления... Мы мчимся по жизни, как какие-нибудь лемминги, которым встроили аппаратик в мозги, и теперь ими можно управлять дистанционно, заставлять их без устали куда-то бежать, как будто в этом есть счастье». Мы хотим все самое лучшее — дорогие вещи, блестящую карьеру, много всего — иначе вечно будем чувствовать себя людьми второго сорта. Но хотим «все сразу». Разве можно ждать несколько лет, десятилетия, пока все это заработаешь?

Многие молодые люди просто не представляют себе, что надо напрягаться, стремиться, бороться, чтобы поддерживать высокий уровень жизни. И потому они чрезвычайно пассивны. Им кажется, что где-то можно сразу все получить, удачно устроившись на работу, или хотя бы «одолжить» все, что нужно для счастья. «Становится страшно, когда думаешь о том, что мы живем теперь, в сущности, в кредит. Столько людей вокруг непременно кому-то что-то должны выплачивать. Наших кредиторов становится все больше. Нас соблазняют «жизнью взаймы» не только банки, но и магазины электроники, крупные торговые компании и т.п. Мы ничего не умеем, зато хотим от жизни очень многого».

И не только хотим, но и обязаны! «Фаст-фуд для тела и духа» давно стал опорой мировой экономики, полагает американский политолог Бенджамин Барбер, автор книги «Потребляющие» («Consumed»). Оказывается, у каждого из нас есть в жизни (должна быть!) своя цель. Мы обязаны все время покупать для себя что-то новое, потреблять что-то новое — без этого мы превращаемся в «полный отстой», в жалкий осадок времени, неспособный уже держаться на плаву. Без глупых потребителей, готовых покупать немедленно любые новые модели привычных вещей, экономика будет пробуксовывать, да и вообще без глупцов, как свидетельствуют сводки новостей, замрет и политическая жизнь. Нечего будет предпринимать, исправлять, отстаивать. А какой приятный фон они создают!

Распродажа в «Эльдорадо»

Благодаря СМИ потребность в глупости сегодня, как никогда, велика. Когда мы видим, как по телевизору кто-то с умным видом несет белиберду, покатываемся со смеху. И подсознательно начинаем еще больше уважать себя. «Бывают же такие идиоты! Как хорошо, что я — не один из них». Каждому из нас, по большому счету, нужны подобные ничтожества, выгодно оттеняющие наши достоинства. «В каждом коллективе — экипаже, экспедиции, походе — всегда находится козел отпущения, — так формулировал один из законов социума наш давний автор Игорь Можейко (Кир Булычев). — Всех собак на него вешают, и насмешками он украшен, как елка игрушками». С появлением телевидения подобный «козел отпущения» завелся в любом доме. Чтобы вызвать его к жизни, достаточно лишь пощелкать телевизионным пультом: он непременно участвует в ток-шоу или готовится отвечать на вопрос викторины. «Какие животные помогли Ганнибалу пересечь Альпы? — Ламы».

Шокирующие цифры приводит американский культуролог Сьюзен Джейкоби, автор книги «Эпоха американского неразумия»[* Подробнее с автором этой книги мы познакомим вас в десятом номере журнала.] («The Age of American Unreason»), изданной также минувшей зимой. «Кто такой Адольф Гитлер? Немецкий кайзер? Торговец оружием? Премьер-министр Австрии? Рейхсканцлер Германии?» Почти четверть молодых американцев не ответит на этот вопрос. Менее половины американцев сумели сказать, когда в их стране разразилась гражданская война, каждый четвертый верил, что Колумб открыл Америку после 1750 года. В начале 2003 года, в канун вторжения американской армии в Ирак, лишь 20 процентов жителей США сумели найти на географической карте тот самый Ирак, который без помощи американцев ну просто никак не мог выжить.

Подлинные знания подменяются слухами, мифами, предрассудками. Примечательно (и страшно!), что все меньше американцев знают, что они действительно не знают, и все меньше задумываются об этом, беспокоятся из-за того, что они чего-то не понимают. В Пизанском конкурсе юные американские математики затерялись в третьем десятке, достойно соревнуясь разве что с нами (подробнее об этом конкурсе смотрите, например, «З-С», 1/03). И это тоже мало кого волнует (не только у них, но и у нас. — А.В.). «Dumb is the new cool». «Быть тупым стало модно».

Конечно, в глупости нет ничего нового. Разве в Древней Греции не было тупиц? Разве не над ними потешался Аристофан? Однако для «поколения Doof» характерно нечто новое. Эти молодые люди гордятся тем, что ничего не знают, считают это «классным». Для них культура прошлого — это хлам современности. Они напоминают варваров, поселившихся в Риме, когда «его минуты роковые» давно уже прошли. Они гордятся своим невежеством, и со временем это доставит немало проблем. Глупость перестала быть постыдной. Теперь уже, скорее, к уму, благородству, одержимости идеями начинают относиться как к нетрадиционной ориентации человека — разве что лагерные статьи за это пока не дают.

Глупость перестала быть фактором естественного отбора и постепенно превратилась в «мировую плесень», которой повсеместно поражено человечество. Теперь полные невежды могут руководить страной, пропагандировать свои идейные и культурные ценности — и, несмотря на это, вся остальная часть племени, то бишь народа, не вымрет в одночасье от голода, не погибнет от козней природы. Выживет!

С появлением Интернета у человечества наконец появилось зеркало, в котором оно может увидеть себя без прикрас. Бесчисленные сайты превратились в поток саморазоблачений. Исповеди сынов XXI века стали доступны всем. Эти письма, наводнившие Сеть, эти Message in a Bottle WWW («послания в «непотопляемой бутылке» WWW») показывают подлинный уровень интеллекта современного среднего человека, который несет на себе неизгладимое «фабричное» клеймо «идеала и орудия всемирного разрушения». Мало кто из оставляющих свой след в Интернете задумывается о том, что ступил «на территорию Вечности» — красуется перед всем светом. Между тем Сеть обладает «эффектом домино»: любая глупость, продемонстрированная здесь, находит многочисленных подражателей. Интернет реабилитировал человеческую глупость во всемирном масштабе.

«Западный мир погибнет не от нашествия варваров, а от всеобщего отупения, полного духовного вырождения», — пророчески возвещают сами же западные философы и публицисты. «Запад гниет», — готовы вторить и мы, добавляя, наученные опытом, что Запад ждет та же судьба, что и Россию, которая «давно сгнила на корню, являя тому же западному миру вопиющие примеры культурной деградации и бездуховности», каковые ужаснули бы любых Достоевских, Случевских и Анненских. «Жизнишки глупые, их мелкие грешки ползут на свет и требуют признанья!»

Кто виноват в общем оглуплении? Главными подозреваемыми стали средства массовой информации и особенно телевидение. Мы круглые сутки находимся под их тотальным прессингом. Торжество видеокультуры во всех ее проявлениях Сьюзен Джейкоби считает «первым и самым важным вектором нового антиинтеллектуализма». Более сорока процентов американцев за год не прочитали ни одной книги. Кроме того, за последнюю четверть века удвоилось число учеников старших классов, не читающих ничего, помимо школьных учебников. Джейкоби не относит посещение интернет-сайтов к чтению, поскольку это занятие не требует сосредоточенных усилий. Мы разучиваемся анализировать прочитанное и тем более услышанное с экрана. Принимаем это как должное и тут же забываем, скользя по фактам, как по волнам, исчезающим вмиг. Мы привыкли перескакивать с одного сайта на другой, читать по диагонали, читать лишь одни заголовки и т.п. Все это ведет к тому, что мы утрачиваем базовые знания.

Американская модель

Российская модель

Сам фундамент нашей культуры постепенно приходит в негодность. Он источен теми же составителями стандартных тестов для школьников, как какой-нибудь бревенчатый дом — жуками-древоточцами. Готовясь к экзаменам, ученики ограничиваются лишь тем, что зубрят ответы на отдельные тесты, а остальную программу благополучно забывают — как позже и все вызубренное. И эта проблема становится общей для всех стран, где учение, воспитание свелись к работе с шаблонным набором тестов — этой витриной, призванной, скорее, лакировать действительность и скрывать пропасть незнания.

У Сьюзен Джейкоби есть единомышленники. Все они жалуются на то, что американцы перестают читать, а их уровень знаний постепенно сближается с таковым у жителей конголезской глубинки. «Вы можете меня процитировать, — подчеркивает американский профессор Марк Бауэрляйн, автор книги «The Dumbest Generation» («Тупейшее поколение»). — Эти типы не имеют представления ни о чем».

Америка тупеет? Да, несомненно, но по тому же принципу, по которому мы беднеем: «тупые» становятся «еще тупее», умненькие же дети становятся все умнее. Обратимся, например, к системе американского высшего образования.

В США имеется примерно 4200 высших учебных заведений. Они есть на любой вкус: большие или маленькие, католические, женские, специализированные. Перед молодыми людьми открывается широкий выбор — недаром значительный процент молодежи стремится поступить в колледж. Сейчас в США зарегистрировано около 15,7 миллионов студентов. Подавляющее большинство их — почти 12 миллионов человек — учатся в высших учебных заведениях, финансируемых местными властями, где плата за обучение невысока. Однако во многих колледжах низок и уровень обучения. По европейским меркам, их не назвали бы даже высшими учебными заведениями. В то же время в стране давно сложилась большая группа элитных университетов.

Многие европейцы считают американские университеты лучшими в мире высшими учебными заведениями. Сходного мнения придерживаются и сами американские профессора: «Наши лучшие университеты пользуются заслуженной славой, а вот худшие просто ужасны».

В 2007 году в традиционном рейтинге лучших университетов мира, который составляют эксперты из шанхайского университета Цзяотун, семнадцать из первых двадцати мест заняли американские университеты (см. подверстку). При составлении этого рейтинга исследователи руководствовались следующими критериями: число выпускников или сотрудников университета, получивших Нобелевскую премию или премию Филдса, а также индекс цитирования ученых, так или иначе связанных с этим университетом, и количество их публикаций в ведущих научных журналах мира Nature и Science.

Правда, многие специалисты критикуют подобный метод классификации. Научно-исследовательская работа важна, но нельзя мерить заслуги университетов только этим критерием. Ведь качество преподавания не менее, а, может быть, более важно, чем уровень профессуры, однако на него зачастую не обращают внимания. Выдающиеся педагоги, на чьих семинарах студенты действительно чему-то учатся, редко бывают известны за стенами университета. Как бы хорошо человек ни вел семинары, ему не стать знаменитым.

Получается замкнутый круг. Чем большим авторитетом в научных кругах пользуются университетские профессора, тем выше авторитет самого университета, ну а чем более известен университет, тем больше студентов стремится в него поступить. Первоклассные студенты хотят заниматься у первоклассных профессоров. Топ- профессора нуждаются в топ-студентах. Так одно цепляется за другое, а в результате список лучших университетов за последние полвека практически не менялся.

«Лучшие университеты могут принимать на работу лучших специалистов, поскольку всегда отслеживают, кто является лидером в своей области исследований, невзирая на национальность или на то, где учился тот или иной профессор, — пишет в своей книге «Университеты на продажу» («Universities in the Marketplace») Дерек Бок, бывший руководитель Гарвардского университета. — Мы ищем профессоров по всему миру. По крайнее мере, треть преподавателей гуманитарных наук, работающих в Гарвардском университете, родилась за границей и там же получила образование. На английском языке сейчас говорят всюду, поэтому практически в любой стране можно найти квалифицированных специалистов».

Средний оклад профессора в Гарварде составляет 175 тысяч долларов в год. Финансовые возможности играют огромную роль. Зачастую сравнивать приходится «слона и мышь». Тот же лидер списка, по версии китайских наблюдателей, Гарвардский университет, располагает бюджетом в 2,8 миллиарда долларов, что больше, например, суммарного бюджета всех университетов Австрии (для сравнения: бюджет МГУ на 2007 год составлял немногим более 5,5 миллиардов рублей).

Чтобы изменить положение дел, надо уделять гораздо больше внимания развитию образовательных программ в Интернете; тогда аудитории Гарвардского и Берклийского университетов внезапно станут доступны каждому. Пока же большинство высших учебных заведений (исключая те считанные десятки элитных вузов) вынуждено заниматься зарабатыванием денег и саморекламой.

Студенты Гарварда

«Однако если вы стремитесь на всем зарабатывать, это таит в себе целый ряд опасностей. В одних университетах составляют программу обучения, ориентируясь прежде всего на максимальную прибыль, а вовсе не руководствуясь учебными соображениями. В других создают спортивные команды и вводят медицинское тестирование или затевают какие-то исследовательские проекты, чтобы только заработать на них».

Прибегать к саморекламе — особенно техническим вузам — приходится не от хорошей жизни. Если мы перенесемся в Европу, то узнаем, что, согласно статистике ЕС, 52 процента европейцев не интересуются наукой и техникой. Впрочем, это — усредненный показатель. В Германии, например, таковых — 67 процентов. Не случайно эта страна, бывшая сто лет назад форпостом современной техники, теперь вынуждена приглашать инженеров и технологов из-за рубежа, чтобы хоть как-то сократить спрос на эти дефицитные специальности. Ведь, к примеру, в крохотной Финляндии, неизменно пребывающей в числе победительниц Пизанского конкурса, дипломированных математиков и физиков в пересчете на душу населения вдвое больше, чем в Германии. С одними же юристами и психологами (именно эти две профессии пользуются наибольшим спросом в Германии) или юристами и экономистами (это уже «на языке родных осин») нельзя рассчитывать на экономический взлет. Но как пробудить интерес к физике, химии или технике? Почему эти предметы так нелюбимы большинством людей?

Нелюбовь рождается в школе. Учителя объясняют и комментируют новый материал; ученики, понимают ли они это или нет, молча сидят. Никакие эксперименты, как правило, не оживляют урок. Это вам не Массачусетсский технологический, где учатся на материалах новейших научных исследований. Как подчеркивают авторы экспертизы, проведенной под эгидой ЕС, «школьные уроки по физике слишком сухи и абстрактны, поскольку учителя стараются уделить все внимание фундаментальным идеям и законам, открытым, по большей части, еще в XIX веке».

Школа — место, где препарируют мертвую науку. Учителя часами разбирают законы Ньютона или Максвелла. Другое дело, если бы школьники открывали для себя, что происходит «на переднем фронте» науки, какие открытия совершаются в физике в наши дни и что еще предстоит открыть. Это чрезвычайно мотивировало бы их, увлекло, подвигло бы стать учеными.

Но как быть с самими учителями? Профессия учителя очень важна, потому что именно люди этой профессии воспитывают тех, кто завтра станет руководить страной, ее экономикой и культурой. От них зависит, какими знаниями и душевными качествами будут обладать эти люди. Но как же разнится положение учителей в различных странах! На жалобах учителей мир держится — достаточно лишь заглянуть в свежие зарубежные газеты.

Насилие становится серьезной проблемой во многих школах. «Мы, учителя, вынуждены признать, что ученики просто повторяют в школах все то, что видели по телевизору», — под этими словами подпишутся многие педагоги (к слову, в России учителя уже вынуждены подавать в суд на учеников, будучи не в силах выносить оскорбления). В Германии учителя все чаще сталкиваются с «расизмом наоборот». Многие германские школьники арабского и турецкого происхождения проявляют неприкрытую ненависть ко всему немецкому.ВКолумбии, переживающей партизанскую войну, только за один 2006 год было убито 36 учителей; некоторые из них погибли прямо на глазах своего класса.

Другая проблема — бедность, и отношение к ней порой абсолютно разное. «Что думают люди в Индонезии об учителях? Они думают, что мы — ангелы. Никто бы другой не согласился работать так много за такие скромные деньги» (Мухаммад Русли Юнус, Индонезия). «Мы зарабатываем мало, но учителя у нас в стране — это самые уважаемые люди» (Маренне Премачандра Мендис, Шри Ланка). В обоих случаях речь идет об одной и той же средней зарплате — 100 евро в месяц.

А вот Финляндия во всем, что касается вопросов образования, считается своего рода эталоном. «Я думаю, что успехи, которых мы добились во время Пизанского конкурса, зависели прежде всего от системы подготовки учителей в нашей стране и от отношения к учителям... Мы не контролируем учителей на каждом шагу; они работают совершенно самостоятельно. Это, так сказать, люди свободной профессии, а потому, наверное, финские учителя очень гордятся своей работой», — отмечает в интервью журналу Spiegel один из руководителей профсоюза учителей Финляндии Ритва Семи. Соответственно высок и конкурс в педагогические институты Финляндии. В 2007 году он составлял примерно 10 человек на место. «Мы счастливы, что имеем возможность отбирать лучших кандидатов в учителя вместо того, чтобы приглашать в школы всех подряд».

Финские школьники, участвуя в Пизанском конкурсе, доказали, что лучшая система образования создана в этой северной стране — буквально на задворках Европы. Как следствие, в последние два десятилетия в стране произошло «технологическое чудо». Экспорт высоких технологий стал фирменным знаком Финляндии. Уже в 2005 году в докладе (Global Competitiveness Report), подготовленном для Всемирного экономического форума, экономические успехи Финляндии были отмечены первым местом. Финляндия — мировой лидер и в области экологии.

Вновь и вновь хочется повторять, что в основе этих очевидных успехов лежат неприметные вроде бы достижения школьных педагогов, подготовивших новое поколение финнов — энергичных, ответственных, хорошо образованных, совестливых людей. В шесть лет финские дети поступают в подготовительные классы, где в течение года в игровой форме готовятся к школе. Обучение в подготовительных классах, как и во всех финских школах и высших учебных заведениях, является бесплатным. С первого по девятый класс все дети находятся в равных условиях, то есть учатся по одной и той же программе, причем с первого по шестой все занятия в классе ведет один и тот же учитель, непременно имеющий высшее образование. После девятого класса школьники либо продолжают учебу в общеобразовательной школе (еще четыре года), либо поступают в профессиональную школу. В среднем каждый третий финн получает высшее образование. Примечательно, что юные финны очень любят читать. «А чему тут удивляться? — шутят в Европе. — В этой северной стране, где по полгода длится ночь, не остается ничего делать, кроме как читать». Но не надо забывать, что в Финляндии, например, на нужды образования тратится около 8 процентов валового национального продукта (к слову, почти в два раза больше, чем в классической «стране учености» — Германии). Руководство Финляндии уверено в том, что именно система образования является фундаментом, который обеспечивает экономическое процветание страны.

А что у нас? Ежегодно сотня педагогических институтов в России выпускает 60 тысяч молодых учителей. Большинство из них впоследствии уйдут из школы и будут работать в коммерческих фирмах. Что делать? Российские учителя зарабатывают слишком мало; сами школьники порой относятся к ним, как к неудачникам, не способным найти приличную, денежную работу. В городах еще можно подобрать, пусть никудышную, замену молодым учителям, а что делать на селе? До 2008 года в сельскую глубинку, например — будь то в каких-то нескольких десятках километров от Москвы, — молодые учителя соглашались ехать лишь потому, что это освобождало их от армии. Теперь исчезла и эта приманка.

... Итак, вот мы и вновь в России. «Окно в парижи» захлопнулось. Что ж, добро пожаловать в «Главную тему» девятого номера! Посмотрим, как выглядит наша система образования на фоне чужого — такого «чернобелого» — опыта. Стоит ли и наших школьников записывать в «поколение Doof»? Или именно эти дети из обычных московских, пензенских, астраханских школ готовятся совершить наше российское «технологическое чудо»?

Билл Гейтс — выпускник Гарварда (справа). Диплом об окончании этого учебного заведения был вручен ему лишь в 2007 году. Слева: студент Гейтс был отчислен из Гарварда в 1975 году

По Шанхайскому счету

Десятка лидеров мировой системы высшего образования:

1. Гарвард США

2. Стэнфорд США

3. Калифорнийский университет (Беркли) США

4. Кембридж Великобритания

5. Массачусетсский технологический институт США

6. Калифорнийский технологический институт США

7. Колумбийский университет США

8. Принстон США

9. Чикагский университет США

10. Оксфорд Великобритания

«Катарина Т. из берлинского района Панков, признанная самой красивой девушкой Восточной Германии, должна была показать телерепортерам на карте, где же она находится, эта Восточная Германия. Слишком многого от нее требовали. Она взяла маркер и решительным движением поделила карту Германии ровно пополам, проведя черту посередине. Так что Бавария оказалась среди новых федеральных земель. Впрочем, у ее конкуренток дела шли не лучше. Мисс Альтмарк (местность к северу от Магдебурга. — А.В.), например, поделила страну пополам по горизонтали и указала страны света в таком произвольном порядке, что верилось, будто их выбирали по жребию».

А. Вайс, Ш. Боннер, «Поколение тупиц»

Витторио Галезе из Пармского университета (Италия) удалось доказать, что макаки в состоянии предсказывать действия других существ. Исследование подвергает сомнению давнюю теорию, согласно которой, обезьяны, в отличие от людей, не разбираются в мотивах, которыми руководствуются другие существа, и не могут соотносить их с собственными намерениями.

В ходе экспериментов перед шестью макаками разыгрывали простую сцену: женщина должна была преодолеть высокое препятствие для того, чтобы получить игрушку, находящуюся с другой стороны. Затем препятствие удаляли, и женщина могла без дополнительных усилий протянуть руку и забрать игрушку.

Когда она так и поступала, обезьяны, ничему не удивляясь, проявляли минимум интереса — в среднем каждое животное вглядывалась в лицо женщины всего 7 миллисекунд. Однако если женщина продолжала вести себя так, будто бы препятствие все еще на месте, и для добывания игрушки использовала обходной путь, то обезьяны уделяли этой сцене гораздо больше внимания — они вглядывались в лицо актрисы в среднем уже приблизительно 18 миллисекунд.

Галезе заключил, что обезьяны хорошо представляют себе цель, которая может стоять перед другим существом, мысленно проигрывают возможные пути решения задачи и используют эту свою способность для предсказаний поступков других существ. Отсюда повышенное внимание обезьян к актрисе, действовавшей «нерационально».

Отчет о работе опубликован в журнале Current Biology.

Эту желтенькую в черную полоску, плоскую с боков, небольшую тропическую рыбку вы можете, если повезет, купить в магазине, — она очень украсит ваш аквариум и к тому же развлечет ваших детей и гостей. Рыбка будет живо реагировать на все, что происходит над водой, то и дело выплевывая высокие и тоненькие струйки воды точно в намеченные цели — гася, например, поднесенную к воде зажженную сигарету или сбивая на лету подброшенного над водой таракана. Водятся эти рыбки-брызгуны в Юго-Восточной Азии, у берегов Сингапура, а также в Вест-Индии, и питаются там мотыльками и насекомыми, точно так же сбивая их на лету: наметив жертву, рыбка быстро поднимается к поверхности, слегка высовывает рыльце и пускает сильную струйку, а сбив добычу, так же быстро и точно направляется к месту ее падения, даже не дав ей погрузиться в воду.

Наблюдая за этой охотой, нельзя не подивиться рыбьему умению, и недаром знаменитый русский аквариумист Золотницкий, который в 1901 году впервые завез в Россию и сумел сохранить в аквариуме, в неволе, 13 брызгунов из Сингапура, назвал их «очень смышлеными». Он писал даже, что они давали ему знать, когда хотели есть, — подплывали к стенке аквариума и стучали носами. И хвалил их «живой, приятный нрав»: когда он ставил аквариум возле сада, освещал его лампой и на свет массами летели насекомые, брызгуны продолжали стрелять в них, даже наевшись, — просто для развлечения.

Если оторваться теперь от всех этих милых простых радостей жизни и заняться сухой научно-популярной прозой, то придется прежде всего заметить, что с этими рыбками что-то не в порядке. Либо же что-то не в порядке с нашими представлениями о работе мозга. «Распространено мнение, — пишут Томас Шлегель и Стефан Шустер, — что когнитивные способности, требуемые для принятия сложных решений, требуют участия огромного количества нейронов, связанных между собой огромным множеством связей, но вот перед нами пример позвоночного животного, которое решает в высшей степени сложные задачи с помощью поразительно компактной нейронной системы».

Шлегель и Шустер — зоологи из Эрланген-Нюрнбергского университета в Германии, а статья, из которой взяты эти слова, опубликована в январе 2008 года в журнале Science и называется «Маленькая система для больших задач, или Быстрое принятие точных решений у рыб-брызгунов». Охотясь за жертвой, продолжают авторы, рыбка должна прежде всего точно направить свой водяной залп. Но этого мало — она обязана точно и быстро, пользуясь всего тремя данными: скоростью, направлением и высотой полета — рассчитать (в уме), где упадет добыча, и, не прибегая больше к наблюдениям, немедленно развернуться и поплыть в нужное место. И заметьте — она практически не ошибается. Оно и понятно: если бы ошибалась, мы бы сейчас о ней не рассуждали. Как же это происходит?

Выяснению этого вопроса Шлегель и Шустер и посвятили свое исследование.

Чего только ни делали хитроумные экспериментаторы, чтобы затруднить рыбке охоту. Они выпускали для нее крохотные подобия мотыльков в самых неожиданных направлениях, скрывали от нее момент попадания струи в жертву, ограничивали ее поле видения и запускали искусственных мотыльков с платформ, находившихся на разной высоте над водой, то есть под разными углами к полю зрения рыбы, — а результат всегда был один и тот же: «минимальная и средняя скорость принятия точного решения всегда оставалась такой же, как в контрольной группе».

В одном из самых хитрых опытов ученые выпустили двух «мотыльков» в две противоположные стороны с примерно равной скоростью, причем самый момент и место их запуска были невидимы для рыбки, тем не менее «рыбка немедленно и весьма избирательно решала, какой из двух конфликтующих сигналов принять во внимание», и это решение не было каким-то промежуточным, потому что рыбка сразу же направлялась точно к месту падения намеченной жертвы. Ну, не совсем точно, во всех опытах, разумеется, выявлялась небольшая ошибка, но она была не более 10% и, главное, оставалась одинаковой как в случае одного мотылька, так и в случае двух. Более того — время принятия решения тоже было одинаковым в случае одного мотылька и двух, то есть оно не становилось больше из-за большей сложности задачи. И последний замечательный сюрприз — выбор рыбки не был случайным: она в подавляющем большинстве случаев предпочитала того мотылька, который потом упадет ближе к ее местонахождению. Это значит, что выбор исходил из «соображений» экономии энергии.

Из всех этих опытов и измерений авторы извлекли вывод, что минимальное время принятия решения у брызгуна составляет 40 миллисекунд. Уменьшение контраста между водой и воздухом может увеличить это время, увеличение контраста, однако, его не уменьшает — оно только делает решение все более точным (меньше процент ошибок). Эти 40 миллисекунд нужны рыбке, чтобы активировать ту систему нейронов, которая приводит в движение ее тело. Уже известно, что, например, у золотых рыбок визуальный сигнал (свет, направленный на глаз) проходит от сетчатки глаза к мозгу за 35 миллисекунд, но они при этом не занимаются решениями таких задач, как брызгун, их дело — всего лишь вильнуть хвостом и уйти от назойливого света. Это значит, что у нашего брызгуна, с учетом необходимости передать световой сигнал хотя бы в несколько следующих за сетчаткой нейронов, для решения задачи остается времени всего ничего.

Рассчитав это всего ничего и сравнив его с известными данными о рыбьем мозге и рыбьих нейронах, Шлегель и Шустер приходят к выводу, что расчет задачи начинается уже в нейронах сетчатки, которым затем помогает небольшое число нейронов, собирающих сигналы от обоих глаз вместе с сигналом о пространственном расположении самой рыбки, рассчитывающих отсюда направление на будущую добычу и задающих это направление моторным нейронам. В итоге оказывается, что всего в решении основной части задачи участвуют (по оценкам авторов) не более шести нейронов! Это значит, что нейронные системы принятия решений могут быть куда меньше и куда эффективнее, чем считалось ранее. Уже шесть нейронов может вполне эффективно сделать то, на что раньше ученые полагали необходимым сотни и тысячи, если не миллионы.

Теперь мы можем лучше представить себе, какими поистине могучими способностями наделен наш мозг с его не шестью, а миллиардами нейронов и огромными нейронными сетями. Представить — и еще раз подивиться: как же это происходит, что мы порой не можем предвидеть и рассчитать даже то, что так точно и быстро предвидит маленький, полосатый, веселый и смышленый брызгун?

Астрономы из университета Джона Хопкинса обнаружили молодую звездную систему, в которой происходит формирование планет.

Звезда HD 113766 размером чуть больше нашего Солнца находится в самом подходящем возрасте для формирования планет (10 миллионов лет). С помощью телескопа Spitzer ученые обнаружили вокруг звезды пылевой диск на расстоянии, обеспечивающем умеренный температурный режим и возможность существования воды в жидком состоянии.

По словам астрономов, если бы вся система была моложе, то планетарный диск состоял бы из газа и привел бы к формированию газовых гигантов, а если бы система была старше, то мы бы уже наблюдали сформированные планеты. Как предполагают ученые, планетарный диск сейчас находится в процессе сжатия, что, возможно, закончится образованием планеты земного типа. Наблюдаемая система находится в 424 световых годах от нашей Земли.

В телевизионном меню, на редкость непритязательном и однообразном, безусловно, попадаются «блюда» вполне съедобные и даже питательные.

Это касается и истории. Идут циклы передач Николая Сванидзе, Сергея Мироненко, Феликса Разумовского.

Время от времени показывают исторические фильмы, подчас снятые с необычайным размахом, поражающие воображение своей грандиозной массовкой и роскошью. Иногда этим все и ограничивается.

Бывают случаи, когда авторы демонстрируют явное незнание истории или даже открыто фальсифицируют ее. Это — самое плохое.

В новой рубрике, которую открывает журнал, будет сделана попытка дать анализ телевизионных передач — и не только по истории, а вообще по поводу увиденного. Того, что сильно задело, удивило или порадовало.

Человеку, знающему историю хотя бы в объеме средней школы, фильм «Гибель империи — византийский урок», показанный 30 января на РТР, должен был, думаю, показаться попросту оскорбительным. Причем не только из-за явственного ощущения, что отец Тихон, главный герой фильма, откровенно пытается промыть зрителю мозги. Еще более оскорбительно, что мозги ему промывают, бессовестно перевирая известную со школьных времен историческую истину. Так, одним словом, будто и за человека его не держат.

Ну как, спрашивается, еще должен отнестись рядовой зритель к фильму, который настоятельно внушает ему, что погубители Византийской империи пришли с Запада, тогда как и школьнику известно, что пришли они с Востока?

На интелектуальном уровне, однако, фильм вызывает скорее удивление. Коли уж и впрямь сочли его авторы уроки гибели Византийской империи столь неотложными, то как случилось, что действительных ее уроков они даже не упоминают? Того хотя бы, что уже к XII веку свою историческую функцию — сохранить для будущего наследие античного мира — империя уже исполнила. И все дальнейшие века ее существования были, с точки зрения истории цивилизации, лишь бессмысленным топтанием на месте, перманентной — и кровавой — стагнацией, чтоб не сказать агонией. До такой степени, что оттоманские турки прикончили в середине XV века, уже, по сути, живой труп.

Правда, отец Тихон многозначительно намекает, что действительным инициатором радикальной ревизии школьных истин был вовсе не он, а «бывший семинарист Джугашвили». Неспроста, мол, в разгар великой войны приказал Сталин возобновить в СССР изучение Византии: смертельная угроза России и впрямь ведь пришла тогда с Запада. Но если бы советский император и впрямь преследовал такую невероятную цель, то ясно же, что закончилась его попытка ревизовать историю ничем. Иначе не пришлось бы 65 лет спустя отцу Тихону начинать все сначала.

Роковая проблема

Но прежде чем говорить о действительных уроках гибели империи, имеет, наверное, смысл сказать несколько слов о том, почему показались эти уроки авторам фильма актуальными именно в 2008 году. В конце концов, прошло с той поры больше полутысячелетия. Можно было бы, казалось, и еще лет десять, если не сто, подождать с этой темой.

Однако все содержание фильма свидетельствует, что в момент, когда постсоветская Россия неожиданно столкнулась с самой болезненной для всех, скажем мягко, не совсем демократических режимов проблемой, ждать было, как видно, нельзя — не только сто лет, но и сто дней. Тем более что идет в фильме речь именно об этой проблеме, которая смертельно ослабила и Византийскую империю, сделав ее легкой добычей варваров с Востока. Я говорю, конечно, о проблеме преемственности власти.

Цивилизованная империя и варварский Запад

В принципе содержание фильма элементарно. Если Западная Римская империя не устояла под натиском первой волны варваров, Восточная (в просторечии Византия) устояла — и оказалась, согласно отцу Тихону, оплотом мировой цивилизации на тысячу лет. Устояла она благодаря тому, что сумела выстроить «жестко централизованную бюрократическую вертикаль власти»; начала беспощадно бороться с «олигархами» (ссылая одних «в самые отдаленные тюрьмы империи», чтоб не сказать, в Читу, и заставляя других искать убежища на варварском Западе); и конечно же богатейшему «стабфонду».

Именно в этих сегодняшних терминах предпочел отец Тихон обсуждать глубоко средневековую реальность (первым императором Византии был Аркадий, правивший с 395-го по 408 год новой эры, последним Константин XI Палеолог — 1449—1453). И так все это могло бы продолжаться тысячу лет, когда б не слабость «преемников» и не интриги Запада, отчаянно завидовавшего богатству и благополучию процветающей империи. Ох уж эти «преемники»! В них-то главная беда, оказывается, и была.

Это они открыли рынки западным купцам, они привечали «олигархов», они допустили расхищение «стабфонда», не говоря уже о всепроникающей коррупции, они не смогли противостоять развращающему влиянию западной культуры, а в результате не удержали и драгоценную «вертикаль власти».

И ведь прав отец Тихон, тысячу раз прав: ненадежны «преемники». Посмотрите хоть, как за считанные десятилетия превратили «преемники» Сталина могущественную империю в колосса на глиняных ногах. Представьте, сколько вреда могли они нанести за тысячу лет Византийской империи! Что с этим делать, однако, отец Тихон не знает. Да и никто не знает. Просто потому, что нет у проблемы, созданной институтом «преемничества», если можно так выразиться, долгосрочного решения. В конце концов и византийские базилевсы, как они себя именовали, все-таки, никуда не денешься, были смертны.

Краткосрочное решение проблемы есть: зачем торопиться передавать власть «преемнику»? Византийский опыт, полагает отец Тихон, такое решение оправдывает. Там ведь «менялись императоры каждые четыре года — и можно ли было за такой срок поднять страну?». В этом и состоит, намекает нам фильм, первый «византийский урок»: откладывайте решение проблемы, насколько возможно — на три срока, на четыре, на пять...

Тут, правда, некоторая неувязка. Кратковременные царствования и впрямь случались в империи. Но редко (по моим подсчетам, в одиннадцати случаях из 87! В основном узурпаторы, «преемники», которых обошли конкуренты). Чаще царствования затягивались надолго. Юстиниан I, например, правил с 527-го по 565 год, Лев VI (Философ) с 886-го по 912-й, Василий I (Македонянин) — с 867-го по 886-й, даже Михаил III (по прозвищу Пьяница) — с 842-го по 867-й. В среднем, однако, царствовали базилевсы, как полагают эксперты, по 13 лет, то есть больше трех президентских сроков, если принять аналогию, предложенную отцом Тихоном.

Так или иначе, этот «византийский урок» (четырехлетний срок царствования) остается на его совести. Понятно, впрочем, откуда он взялся в фильме. Тем более в связи с проблемой «преемника». Но даже будь отец Тихон прав, ничего ведь в принципе от числа президентских сроков не зависит. От проклятой проблемы ненадежности «преемников» все равно не уйти. Ни в давно почившей Византии, ни в современной России.

Я не говорю уже, что резали друг друга базилевсы нещадно. В среднем раз в 20 лет кому-нибудь из них предстояло быть ослепленным, задушенным или утопленным. Даже на таком мрачном фоне выделяется, впрочем, царствование императрицы Ирины в конце VIII века. С 780-го по 790-й она была регентшей при малолетнем Константине VI. Царствовал он, однако, когда вырос, сравнительно недолго (меньше двух президентских сроков). В 797-м Константин был ослеплен — по приказу Ирины. И все лишь для того, чтобы в 802-м задушена была сама Ирина — по приказу «преемника» Никифора I.

Я думаю, этих примеров достаточно, чтобы убедиться, как мало отличалась политическая культура воспетой в фильме цивилизованной империи от культуры варварского Запада. Было, однако, нечто, в чем она от Запада роковым для нее образом отставала.

Главный византийский урок

Я имею в виду, что проблема преемственности власти, так за тысячу лет ни разу в Византии не решенная, была на Западе решена. Нет слов, преодоление исторической инерции и ему досталось непросто. Идея империи, завещанная Римом, жила в умах еще долго. В 800 году современник Ирины Карл Великий был венчан в Риме как император Запада. В отсутствие «вертикали власти», однако, ничего из этой затеи не получилось. Уже внуки Карла разделили империю. И хотя один из них (Лотарь I) сохранил титул, будущее Западной Европы определяли, начиная с Верденского договора 843 года, национальные государства, власть в которых передавалась по наследству. Никаких, иначе говоря, «преемников».

Ход истории обнаружил, что существует лишь два способа решения проблемы преемственности власти. Одним из них и была наследственная монархия (другим, как выяснилось позже, — демократия).

Томас Пейн, идейный вдохновитель американской республики, писал незадолго до смерти, что «решающее преимущество демократии, благодаря которому и превосходит она все другие формы правления, заключается не в том, что она гарантирует «правильные» решения, но в том, что она дает возможность гражданам пересматривать свое суждение относительно качества и непредвиденных последствий этих решений». Иначе говоря, «дает им возможность исправить совершенные ими самими ошибки и отвергнуть политику, на которую они однажды согласились».

Во времена Византийской империи, однако, до этого, самого совершенного из решений проблемы преемственности власти, должны были пройти века и века. Еще тысячелетие суждено было человечеству обходиться наследственной монархией. Но то обстоятельство, что Византия оказалась не в состоянии подойти к этому решению, даже полагаясь в большинстве случаев на институт «преемничества», с несомненностью указывает, что она была исторически обречена. Еще удивительнее, однако, что пренебрег этим главным византийским уроком отец Тихон даже в 2008 году.

Между тем следует из этого урока, что выбирать придется и России. Поскольку институт «преемничества» ведет, как убедительно продемонстрировал отец Тихон, к гибели, выбирать придется нам между наследственной монархией — и демократией.

Последний византийский урок

Между прочим, русские мыслители самых разных направлений понимали гибельность византийского пути еще в XIX веке. Именно это имел в виду П.Я.Чаадаев, когда упрекал свою страну за то, что «мы обратились к жалкой, всеми презираемой Византии за тем нравственным уставом, который должен был лечь в основу нашего воспитания». Ясное дело, либеральный мыслитель — не авторитет для отца Тихона. Но вот отзывы из дневника несомненного консерватора А.В.Никитенко. 9 ноября 1843 года он записал: «О рабская Византия! Ты сообщила нам религию невольников! Проклятье на тебя!» И снова 20 декабря 1848-го: «Наши патриоты не имеют понятия об истории... не знают, какой вонью пропахла православная Византия». Разница между либералом и консерватором, как видим, невелика.

Чего, однако, не могли представить себе ни Чаадаев, ни Никитенко, это непроходимую геополитическую тупость базилевсов, в особенности в последние века империи. Конечно, приходилось им воевать и с арабами, и с персами. Но главную угрозу они — за единственным исключением Михаила VIII — неизменно, до самых последних десятилетий, усматривали в «латинском» Западе. Гроза между тем надвигалась, правы школьные учебники, именно с Востока. Начиналось второе нашествие варваров, и на этот раз путь его проходил через Византию.

Уже в 1300 году — за полтора столетия до гибели империи! — оттоманские турки отняли у нее большую часть Малой Азии. А для Византии означало это, между прочим, примерно то же самое, как если бы у России отняли Сибирь. Из великой евразийской державы она вдруг превратилась в «геополитического карлика», как презрительно именуют сегодяшние национал-патриоты восточно-европейских соседей России. Впрочем, в фильме отца Тихона нет ни слова об этом катастрофическом событии. Читатель, я думаю, догадался, почему.

Так или иначе, отвоевать Малую Азию базилевсы не смогли. Еще очевиднее стала угроза с Востока в 1352 году, когда турки переправились через Дарданеллы в Европу и уже два года спустя захватили Галлиполи, а еще через семь лет Адрианополь. Смертельные оттоманские клещи сомкнулись вокруг Константинополя. И судьба его могла быть решена еще тогда — за много десятилетий до конца — если бы турки, словно играя с византийцами в кошки-мышки, не решили сначала завоевать Балканы.

В 1389 году они разгромили на Косовом поле сербов, три года спустя завоевали Македонию и еще через четыре года Болгарию. Турция стремительно вырастала в европейскую сверхдержаву. Трудно представить себе, чтобы сдержать ее натиск в XV веке смогла даже объединенная Европа. Во всяком случае, не сумела она защитить не только православный Константинополь, но и католический Будапешт, и два общеевропейских ополчения, посланных Папой на выручку Константинополя, были уничтожены турецкими янычарами.

Но ведь до 1362 года у турок даже и янычарского корпуса не было. Короче говоря, в начале XIV века, вот когда следовало думать об угрозе с Востока. Тогда и нужно было создавать единый фронт с Европой, развивая успех первого из Палеологов — Михаила VIII. В этом случае можно было бы, по крайней мере, использовать редкую историческую удачу (в 1402 году Тамерлан наголову разгромил турок при Анкаре, заперев Баязида I в железную клетку) и совместными усилиями отбросить оттоманов обратно в Азию.

Увы, византийские вдохновители отца Тихона, уверенные, как и он, в «необъяснимой и генетической ненависти Запада» к православной империи, и думать о едином фронте с Европой не желали. Почти до самого конца борьба с «латинами» была для них важнее выживания своей страны. Очнулись, лишь когда уже было поздно — и помощь Европы ничего больше изменить не могла.

Так и направили они империю к гибели. Таков был последний византийский урок. Право, очень уж надо не любить свое отечество, чтобы навязывать ему полтысячелетия спустя ту же геополитику — и ту же судьбу.

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ МИНИАТЮРЫ

Петр Ростин

Михаил Медведев

Алина и Юлий Ким из отрывочных воспоминаний, писем, рассказов солагерниц, коллег и учеников восстановили биографию своей матери, Нины Всесвятской. И заставили нас вновь задуматься над историей страны.

В интервью нашему журналу историк, заведующая кафедрой источниковедения РГГУ М.Румянцева как-то сказала, что хуже всего у нас дела обстоят с личными документами недавнего прошлого. Во времена государственного террора, который то свирепствовал, то затихал, но не прекращался все 70 лет, люди предпочитали не хранить ни дневников, ни писем, ни фотографий и не писать воспоминаний. Уничтожались старые документы, свидетельства семейной истории последних десятилетий, а то и столетий. Народ огромной страны с древней историей превращался в сборище людей, не помнящих родства или старательно его забывавших.

Психологи и культурологи, анализируя буквари начальной школы тридцатых годов, показали, как фигура Сталина постепенно и, по крайней мере, наполовину умышленно вытесняла в сознании подрастающих поколений фигуру отца, подменяла ее собой; история семьи заменялась коротенькой, но героической историей первого в мире социалистического государства — с надлежащим эффектом и результатом: полным слиянием человека и государства. Этот эффект продержался дольше, чем советская власть, он ощущается и активно эксплуатируется и сегодня.

Ким Черсан и Нина Всесвятская

Валентин Васильевич, Николай Васильевич, Павел Васильевич Всесвятские. Начало XX века

Спасибо тем, кто, не пожалев сил и времени, из крох, обрывков и отрывков восстанавливает эти личные, но уходящие далеко в прошлое семейные истории. Чье чувство собственного достоинства не позволяет ни самому слиться с Краткой историей партии, написанной лучшим менеджером всех времен и народов, ни оттуда отсчитывать историю своих детей и внуков.

Из некогда начатых и брошенных мемуаров, писем, воспоминаний лагерных друзей, маминых коллег и учеников, свидетельств своей собственной детской памяти Алина и Юлий Ким собрали книгу о своей матери.

Так ее и назвали: «О нашей маме, Нине Всесвятской, учительнице». Общество «Мемориал» ее издало. Традиционное построение: немного о предках (сама фамилия немедленно выдает выходцев из духовного сословия); немного воспоминаний о детстве; письма однокурсницам первых лет самостоятельной жизни и работы в Хабаровске: энтузиазм молодежи послереволюционных лет, который, кажется, продлился слишком долго; негромкая свадьба, дети, возвращение в Москву; арест мужа, виновного лишь в том, что он — кореец, да еще побывавший за границей, хотя послан был тем самым государством, которое теперь его за это расстреляло; арест жены «врага народа», лагеря; возвращение с запретом жить в столице; многолетняя работа в школе. Вот, пожалуй, и все — биография, каких много.

Но семейная история куда дольше; в детских воспоминаниях Нины Всесвятской физически присутствуют несколько поколений русских интеллигентов, земских врачей и учителей. Это их присутствие во многом определило дальнейшую судьбу главной героини книги (историк Андрей Левандовский: «Приходили белые — расстреливали библиотекарей, врачей, учителей; приходили красные — расстреливали библиотекарей, врачей, учителей. Первые — за то, что развращали народ; вторые — за то, что не могли им доверять»). Оно же определило во многом ее поведение в дни тяжких испытаний, ее отношения с близкими, отношение к работе, отношения с советской властью.

Это прочитывается в милых деталях повседневного быта, в безмятежных детских воспоминаниях. Они легко восстанавливают поразительное сочетание свободы и твердых правил и принципов, взаимного доверия, радостной готовности к взаимопомощи вместе со странной готовностью обманываться.

Группа санитарного отряда с доктором Апраксиным в городе Княгинине 1891—1892 гг.

В воспоминаниях, как минимум, несколько неожиданностей для наших бедных, классово спрямленных представлений о прошлом. Дед-священник вовсе не походил на классический образ православного попа, вечно пьяненького и жадного до подношений, отца множества разночинцев, которые, чтобы пробиться в интеллигенты, навсегда порывали со своим невежественным, полным всяческих предрассудков духовным сословием. Здесь родственные отношения и душевная близость сохранялись всю жизнь, хотя никто из сыновей священника не пошел «по церковной линии», все стали врачами и учителями.

Детство, заполненное занятиями, закрепленными в классической русской литературе за лучшими дворянскими семьями: домашние спектакли, совместное музицирование, игры, которые теперь называют «развивающими» — буриме, шарады и так далее. Два отличия от дворянского быта сразу бросаются в глаза: обязательный труд для всех детей, не только учеба, но и простой физический труд в огороде, например, — и насыщенность быта взрослых политикой и идеологией, что тут же передавалось детям. Они даже играли в партии и партийные столкновения. Но и родовая черта интеллигенции, как дворянской, так и разночинской: намеренное пренебрежение сословными различиями (что их часто только подчеркивало) и неустанная готовность помогать бедным. Дети врачей, дети санитарок, прибившиеся к больнице, в которой работали и жили родители Нины Всесвятской, дети-сироты — все совокупно именовались «больничными», держались особняком (не водились с детьми богатых дачников), играли и трудились на равных.

Даже по предреволюционным меркам, семья для земских врачей была довольно состоятельной, что в русском интеллигенте неизменно порождало чувство вины и ответственности. Большой дом, по которому ребенок мог ездить на трехколесном велосипеде, нянька и учительница у детей постарше. Совсем не так давно — а может, кое-где и в детские годы Нины Всесвятской — земские врачи и учителя жили иначе. «Тамбовские губернские ведомости» в 1885 году с сочувствием писали о том, как деревенский земский учитель в дырявом сюртуке, рваном пальто и стоптанных сапогах бредет по грязи в уезд в надежде получить свои 10 — 13 рублей месячного оклада — изможденный, усталый, живущий во враждебном окружении пьяненьких крестьян, всегда готовых его оскорбить. Оскорбить — потому что пьяны, потому что жизнь их беспросветна, нищета, о которой мы сегодня не имеем понятия, безгранична и безнадежна, а на жалкое учительское жалованье деньги берут в основном с тех же крестьян. В те же глухие восьмидесятые Глеб Успенский описывает, как земский врач, один на сотни детей по всему уезду, кричит от невозможности делать свою работу, потом разливает крестьянским бабам по нескольку капель ревеневой настойки — и, махнув рукой, едет дальше.

Из-за насильственно прерванной связи поколений мы сегодня совсем не знаем повседневных реалий дореволюционной жизни и в своих представлениях шарахаемся от проникнутых классовой ненавистью и классовым недоверием советских учебников с описанием двойной крестьянской морали к картине крестьянского благоденствия, порушенного большевиками. А была там, особенно на самых богатых почвах Черноземья и особенно после безобразно проведенной реформы, чудовищная нищета, в которой даже тараканы умирали от голода, убожество крестьянских технологий, требующих немыслимо тяжкого и малоэффективного труда. Замечательный экономический бум начала прошлого века в России был оплачен крестьянами — почти так же, как советская индустриализация, если бы из нее можно было вычесть ее рационально-людоедский характер (который сегодня называют талантливым менеджментом).

Родители Нины Всесвятской были заядлыми марксистами (но не большевиками); мать вдобавок горячей сторонницей эмансипации женщин. С точки зрения сегодняшнего дня, отягощенного знанием того, что будет дальше со страной и конкретно с семьей Нины, это кажется чистым безумием — или нетерпением, не готовностью к постепенности естественных исторических перемен — в любом случае отсутствием мудрости. Но попробуйте поставить себя на место своих прапрадедов, рядом с которыми — вопиющая нищета, тотальная продажность чиновников, недальновидность государственной внутренней и внешней политики — начинаешь воспринимать все несколько иначе.

Григорий Мясоедов. «Земство обедает», 1872

И чем жестче становилась политика правительства, особенно резко свернувшая вправо после цареубийства, тем радикальнее делались общественные настроения. Вот как их описывает Андрей Левандовский: Савва Морозов, который оплачивал революционную печать; делегация светских молодых людей и восторженных дам, посетившая отца цареубийцы Сазонова в поезде, чтобы пожать руку человеку, воспитавшему героя; взаимные поздравления двух негоциантов: как же, такое событие — Столыпина убили! Общественное мнение не просто оправдывало терроризм, но и горячо его приветствовало, что после массового государственного террора кажется в лучшем случае недальновидным.

Тем больше начинаешь ценить людей, которые, независимо от своих политических склонностей, продолжали учить и лечить — при кадетах и при советах, в лагерях и ссылках (друг друга, а то и детишек охраны).

Земские врачи и учителя, особенно первого призыва, были идеалистами и энтузиастами. Государство, по своему обыкновению, сделало все, что могло, чтобы выбить из них идеализм и энтузиазм — поразительно, но оно не преуспело в этом. Зато преуспело в другом: дети земских врачей и учителей, братья и сестры Нины Всесвятской, а также ее однокурсники, коллеги и вообще молодежь из хороших семей их поколения часто принимали большевиков с терпимостью и даже верой и изо всех сил очень долго старались не замечать того, что уже в 30-е годы становилось очевидным.

Во всяком случае, Нина Всесвятская, так и не вступившая в коммунистическую партию большевиков (или ее туда, по подозрительному социальному происхождению, не приняли), в 30-е годы окончила педагогический институт и уехала по собственному выбору на Дальний Восток. Беспартийная, она чувствовала себя отодвинутой от центра жизни, где горячо спорили и, казалось, принимали судьбоносные решения. С воодушевлением и принятой в семье тщательностью она издавала журнал «Маяк» — учебное пособие для школ первой ступени, где доступно и, главное, грамотно рассказывалось о новых реалиях молодой страны: о промфинплане, о стройках, о буднях речников и рыболовов. Наверное, были там и статьи о коллективизации, ужасный смысл которой был осознан много позже. Наверняка там не было статей о ночных арестах, пока еще не принявших масштаба массового террора — но ведь уже позади был красный террор, о котором не писали в этих журналах тоже.

Изба в деревне Кадомка Сергачевского уезда

Я думаю, смена деятельности стала для нее все-таки большим облегчением: уехав в Москву, она устроилась работать в школу. Там и выяснилось, что Нина Всесвятская — педагог от Бога. Дар этот она получила в наследство и именно школа будет смыслом ее жизни до самой пенсии.

Попав в лагерь как жена врага народа, Нина оказалась в своей среде: такой была судьба десятков, может, сотен тысяч русских интеллигентов. Ей, как и многим ее подругам, удалось вернуться домой, к семье, и пожить ссыльным изгоем, которого, как алкоголика к бутылке, то допускали преподавать в школу, то «вычищали» оттуда.

Ее ученики... Им сильно повезло: они учились за 101-м километром от Москвы и многие их учителя были из бывших лагерниц «с минусом» (запрет жить в Москве и еще ряде самых крупных городов). Они притягивали друг друга и на воле, помогали друг другу. Их воспоминания дети Нины собрали тоже.

Наверняка на своем учительском месте Нине Всесвятской приходилось лгать ученикам; нет сомнений, что она старалась свести идеологическую ложь к минимуму и передать своим ученикам прежде всего то, что позже Михаил Сергеевич Горбачев будет называть «общечеловеческими ценностями», чем полна классическая русская литература, и что твердо усвоила она в своем счастливом детстве.

Получилась трогательная и умная книга — о том, что, если насильственно не убирать из прошлого все, о чем не хочется помнить, там можно найти многое, чем действительно не стыдно гордиться.

К своему 33-му дню рождения многие люди относятся двояко. С одной стороны, молодость постепенно остается позади, уже не повеселишься и не расслабишься, как раньше. С другой стороны, можно утешать себя тем, что 33 — это возраст Христа, традиционно считающийся возрастом мудрости. Теперь ученые открыли и еще одну особенность 33-летних людей, правда, только у женщин.

Определяя, кто наиболее осторожно и безопасно для себя водит автомобиль, они выяснили, что самые лучшие водители — это именно дамы, которые либо только что преодолели этот возрастной рубеж, либо приближаются к нему.

Выяснилось это в результате проведенного сотрудниками канадского университета Калгари исследования техники и уровня безопасности вождения женщин в разном возрасте. Двадцатилетние девушки за рулем в результате были признаны наиболее опасной группой среди водителей: на каждый миллиард километров у них приходилось около 20 ДТП, закончившихся смертью одного из участников.

Между тем дамы-автолюбительницы, возраст которых перевалил за 30, оказались намного более безопасными для самих себя, других водителей и пешеходов: у них на тот же миллиард километров пришлось всего четыре подобных случая. Причем именно возраст 33 года был признан оптимальным для женского вождения. Для мужчин, ревностно отстаивающих свою репутацию лучших водителей, оптимальным возрастом для вождения стал промежуток от 33 до 54 лет. Водители данной возрастной группы, проехав миллиард километров, становились виновниками не более восьми случаев аварий с летальным исходом, что также является хорошим показателем.

«Тюрьма народа»

Когда-то Россию называли «тюрьмой народов». Сейчас этот титул прочно закрепился за Соединенными Штатами с небольшой поправкой — «тюрьма народа». Только что опубликованы новые данные, согласно которым впервые в истории один из ста взрослых американцев находится за решеткой.

За прошлый год тюремное население США выросло на 25 тысяч заключенных. После трех десятилетий непрерывного роста оно составило 2 миллиона 323 тысячи. Взрослое население страны составляет около 230 миллионов.

В тюрьме находятся один из 36 взрослых мужчин-латиноамериканцев и один из 15 взрослых мужчин-негров. (Данные министерства юстиции США.) В возрастной вилке от 20 до 34 лет за решеткой сидит каждый девятый негр!

Эксперты бьют тревогу: Соединенные Штаты не могут позволять себе иметь столько заключенных. В среднем американские штаты тратят на содержание тюрем 7% своих бюджетов. В масштабах же всей страны на заключенных в 2007 году было израсходовано 49 миллиардов долларов. К 2011 году эта цифра возрастет еще на 25 миллиардов.

Берегите мужчин

Один лишь факт принадлежности к мужскому полу автоматически увеличивает риск смерти практически от всех причин — начиная от заболеваний сердечно-сосудистой системы и заканчивая случаями насильственной смерти.

В возрасте от 20 до 24 лет риск смерти для мужчины выше, чем для женщины, в три раза, а в возрасте до 50 лет — в два. Среди европейских стран самая высокая продолжительность жизни мужчин в Швеции (77 лет) и Греции (75 лет и 6 месяцев), самая низкая — в Латвии (64 года и 4 месяца) и Эстонии (64 года и 10 месяцев).

В США мужчины в среднем доживают до 73 лет и 11 месяцев, женщины — до 79 лет и 8 месяцев.

Самая высокая продолжительность жизни — в Японии, где мужчины живут в среднем 77 лет и 4 месяца, женщины — 84 года и 1 месяц.

Российские мужчины умирают от инфекционных и паразитарных заболеваний чаще российских женщин в 7,7 раза; от несчастных случаев, отравлений и травм — в 2,1 раза; среди наркоманов мужчин в 6,5 раза больше, чем женщин. Инфаркт миокарда случается у мужчин в четыре раза чаще, чем у женщин. Четверо из пятерых мужчин откладывают поход к врачу до последнего.

Мужчины, активно помогающие своим женам в воспитании детей, живут на 4—6 лет дольше.

Только 10% российских мужчин способны самостоятельно содержать свою семью. Заболевания сердца встречаются у разведенных в два раза, а цирроз печени — в семь раз чаще, чем у женатых мужчин.

Средний англичанин, достигший 60 лет, 6 из них ест, 5 — ходит, мужчина тратит на разговоры 4 года, женщина — 5, из них год по телефону. 70% мужчин предпочитают душ ванне.

70% мужчин старше 30 лет страдают храпом. И 50% женщин — тоже.

В начале прошлого века средний рост мужчины был 155 — 160 сантиметров, в 1980 году он составил уже 174 сантиметра. К 1997 году мужчины подросли до 175 сантиметров.

Каждый десятый мужчина в России сидит в тюрьме.

Каждый второй российский мужчина курит.

96% мужчин предпочли бы иметь некурящую жену.

В мужских запросах к поисковым машинам слово «автомобиль» встречается в 35 раз чаще, чем слово «новости».

Первый страх мужчины — импотенция, второй, как ни странно — облысение.

Как минимум, 30% мужчин — лысые.

Женщина уединяется в туалете в среднем 5 раз в день, и каждый раз проводит там около 3,5 минут. Мужчины посещают уборную в среднем 3 раза в день, но задерживаются там дольше — на 5 минут.

Мужчина произносит в день в среднем двадцать пять тысяч слов, а женщина — тридцать.

Мужчина за отпущенный ему Богом и статистикой век спит в среднем 21 год и один месяц, а женщина — 25 лет и три месяца чистого времени.

Большинство мужчин из всех цветов отдают предпочтение голубому цвету. Женщины предпочитают зеленый (а не розовый!).

Женщины страдают от депрессии чаще, чем мужчины, но именно мужчины в основном решаются на самоубийство.

95% женщин хотят видеть рядом с собой красивого, умного, обеспеченного, спортивного мужчину. Мужчин, сочетающих в себе все эти качества, всего 6%.

Где живут безграмотные

В мире насчитывается 774 миллиона взрослых, не умеющих читать и писать. Каждый 20-й совершеннолетний американец не умеет читать по-английски. Это означает, что примерно 11 миллионов жителей США каждый день испытывают трудности в общении в повседневной жизни. Об этом свидетельствуют данные американского исследования, проведенного учеными из Национальной экспертизы грамотности совершеннолетнего населения. Эта организация считается самой авторитетной в области оценок уровня образования в стране.

Подавляющее большинство неграмотных приходится на Индию (около 35% от общего количества), Банглладеш, Бразилию, Китай и Египет.

КОСМОС: РАЗГОВОРЫ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Сергей Ильин

Давняя (подмывает сказать — древняя) популярная песенка бодро убеждала нас, что «и на Марсе будут яблони цвести». Мол, дождется Марс, что на нем высадятся отважные (и всюду первые, как тот наш пострел) космонавты и превратят его в зеленое и голубое подобие Земли.

На языке науки — и научной фантастики соответственно — такое превращение называется «терраформированием», и я помню прочитанную несколько лет назад замечательную трилогию американца Кима Стенли Робинзона, романы которого так и называются: «Красный Марс», «Зеленый Марс» и «Голубой Марс» — и описывают двести лет таких терра-формировочных усилий, в результате которых на Марсе действительно начинают расцветать не только яблони, но и высокоразвитая и вполне землеподобная жизнь.

Увы, также и со всеми проблемами последней.

Одной из таких проблем, как всем нам хорошо известно, является, по-видимому, вызванное технологической деятельностью людей нынешнее глобальное потепление, и вот недавно выяснилось, что в одном (одном-единственном!) пункте фантастика Робинзона оказалась пророческой: Марс и впрямь стал в последние десятилетия землеподобен — в том смысле, что и на нем происходит нечто вроде глобального потепления, причем тоже именно сейчас.

«Марс становится теплее, — говорят астрономы. — Измерения яркости его поверхности показывают, что за последние десятилетия температура там стала на 0,65 градуса Цельсия больше».

Этим открытием наука обязана Лори Фентону из Калифорнии и его коллегам из Центра имени Карла Сагана, которые произвели сравнение данных по отражению света от марсианской поверхности, полученных в 1976— 1978-х и в 1999 — 2000 годах. Это сравнение позволило обнаружить «драматические изменения», как называет их Фентон. Южное полушарие красной планеты стало намного темнее, чем раньше.

По мнению Фентона и его коллег, потемнение вызвано тем, что песок, который ранее покрывал глубинные — темные — породы, теперь сдувается усилившимися в последние десятилетия ветрами. Темные глубинные породы обнажаются, и вся поверхность Марса в целом темнеет. Почему же усиливаются ветры? Потому что растет температура. Компьютерный расчет позволяет вычислить, на сколько должна была возрасти среднегодовая температура на Марсе, чтобы вызвать наблюдаемое сегодня потемнение. (В основу этого компьютерного расчета, кстати, были положены те же климатические модели, какими пользуются земные климатологи для расчета глобального потепления на Земле.)

Как считает Фентон, процесс потепления Марса, раз начавшись, ускоряется сам собой: чем больше сдувается песок, тем темнее становится поверхность, а чем темнее она становится, тем сильнее нагревается Солнцем, а чем она сильнее нагревается, тем энергичнее движение воздуха над ней, то есть тем сильнее ветры и тем больше сдувание песка, и тем больше обнажение глубинных пород, и тем темнее становится поверхность, и тем опять- таки еще сильнее она нагревается.

Последствия понятны. Согласно тому же расчету Фентона, через 500 — 600 лет среднегодовые температуры на Марсе повысятся настолько, что даже тот жалкий углекислый «снег», что лежит сейчас на его полюсах, растает без следа (не про Антарктиду с Гренландией будь сказано). Впрочем, другие процессы могут еще изменить эти цифры (хотя и не весь процесс в целом). К счастью, на Марсе некому опасаться этих последствий. Не то что у нас, на Земле.

Другие специалисты оспаривают расчеты Фентона или выражают сдержанное сомнение в их точности. Данные, которые он взял для сравнения, — говорят эти специалисты, — получены с помощью разных приборов во время разных космических экспедиций («Викинга» в первом случае и «Марсианского Глобального Топографа» — во втором). Может быть, их нельзя сравнивать напрямую? В любом случае, — заключают они, — давайте подождем, что покажут приборы новой экспедиции — «Марсианского Орбитального Исследователя».

Это вполне разумная научная осторожность, но дело в том, что есть люди, которые ждать не намерены. Эти люди — те «климатические скептики», которые до сих пор не согласны с тем, будто нынешнее глобальное потепление на Земле вызвано технологической деятельностью человека. «Скептики» считают, что оно имеет какие-то другие причины. И сообщение о том, что такое же глобальное потепление происходит одновременно на Марсе, разумеется, тотчас берется ими на вооружение — не дожидаясь дальнейших подтверждений.

Но согласимся — это марсианское потепление и в самом деле выглядит в высшей степени странно. Ведь никаких людей, даже отважных космонавтов, на Марсе, как нам хорошо известно, нет и неизвестно даже, когда еще они там будут, а глобальное потепление — вот оно, тут как тут. Такой меры «терра-формирования» даже Робинзон не предвидел. Стало быть, — рассуждают «скептики», — нужно искать какую-то иную, вне-земную, вне-человеческую причину этого явления, что-то такое, что было бы общим и для Земли, и для Марса. А что у них есть такого общего? Разумеется, Солнце! — восклицают «скептики». И тут же радостно добавляют: «Вот мы давно твердили, что причиной глобального потепления на Земле являются изменения в солнечном излучении; а такие изменения не могли не отразиться и на климате Марса» (да и любых других, добавим, планет, на которых есть сколько-нибудь существенная атмосфера, потому что в этом случае можно вообще говорить о «климате»).

Оливер Мортон, один из комментаторов сообщения Фентона, напоминает, что «скептики» не впервые обращаются к астрономическим «опровержениям» такого рода. Но после сообщения группы Фентона такие заявления множатся с каждым днем. Не далее как в феврале 2007 года «скептики» подняли восторженный шум вокруг статьи в журнале National Geographic, где рассказывалось, что, по мнению российского астронома Хабибуллы Абдусамматова, обнаруженное потепление на Марсе доказывает: именно Солнце вызывает изменения климата и у нас, на Земле. Вскоре после этого некий обозреватель в газете National Post указал на обнаруженное другими учеными потепление Плутона, нептуновского спутника Тритона, а также Юпитера и все того же Марса, как на доказательство того, что и потепление на Земле не имеет никакого отношения к человеческой деятельности. Из газеты это мнение перекочевало в американский Конгресс, где прозвучало на заседании сенатской комиссии по экологии. А спустя несколько дней о том же заговорил по радио сенатор-республиканец Томпсон, который уже упомянул о «потеплении на планетах, карликовых планетах и лунах», тем самым обнаружив, по словам насмешливого Мортона, «завидное знание последних астрономических новостей» (поскольку решение выделить специальный класс «карликовых планет» и зачислить в них Плутон было принято на самой недавней сессии международного Астрономического союза).

Мортон замечает, что потепления Плутона и Тритона вообще не связаны с потеплением Марса или Земли, поскольку вызваны чисто орбитальными причинами — эти небесные тела находятся сейчас в таком положении на своих орбитах, когда получают максимум солнечного тепла. На Юпитере происходит какое-то очередное (и типичное для этой планеты) изменение циркуляции газовых масс, так что на его экваторе и впрямь становится теплее — но на полюсах одновременно идет похолодание, так что и этот процесс не имеет отношения к тому, меняется ли интенсивность излучения Солнца. Что же до Марса, — замечает комментатор, — то судить о потеплении на нем рано, но интересней другое: уже замеченные там (Фентоном) изменения подчиняются объяснению с помощью тех же моделей, которые используются климатологами для расчета потепления на Земле, — что лишний раз показывает научную достоверность выводов, основанных на этих расчетах.

Спор, вызванный сообщениями о «глобальном потеплении на Марсе», заставил высказаться крупнейшего британского астрофизика, обладателя высшей награды Королевского астрономического общества за 2007 годы профессора Найджела Вейсса из Кембриджа. Он детально проанализировал возможное влияние Солнца на климат Земли и показал, что это влияние, даже с учетом его известных науке изменений, не может объяснить нынешнее глобальное потепление на нашей планете (в отличие от возможного потепления на Марсе). Изменения солнечной активности, — сказал Вейсс, — попросту недостаточно сильны, чтобы объяснить те цифры потепления, которые наблюдаются на нашей планете.

Науке давно известно, что солнечная активность переменна. Так, в далеком прошлом молодое Солнце светило на 10 — 20% тусклее, чем сейчас. Но последние миллиарды лет его активность — на длительном промежутке времени — остается постоянной: тщательные измерения не показывают никаких однонаправленных изменений. Остаются лишь циклические перемены, вызванные периодическим появлением и угасанием солнечных пятен. Этот цикл занимает, как известно, около 11 лет и временами прерывается так называемыми «большими минимумами» или «большими максимумами», как о том свидетельствуют вариации изотопов в пробах льда, взятых с разных глубин в Гренландии и Антарктиде. Последние 50 лет мы живем в условиях одного такого максимума, когда солнечная активность необычно высока, но, судя по прошлому, этот максимум вскоре уступит место очередному спаду.

Надо, однако, иметь в виду, что даже в максимуме цикла пятен, когда их больше всего, солнечная активность увеличивается всего на 0,1%, что вызывает увеличение среднегодовой температуры на Земле на 0,1 градуса Цельсия. Конечно, это влияние может быть усилено дополнительными процессами. Например, во время большого максимума интенсивность солнечного ультрафиолетового излучения увеличивается вдвое, а это излучение влияет на озоновый защитный слой Земли, ослабляя его. Далее, вариации солнечной активности могут вызывать вариации интенсивности проходящих в атмосферу космических лучей, которые влияют на образование облаков и тем самым — на степень отражения или поглощения Землей солнечного света.

Все эти побочные процессы могут повлиять на климат, но далеко не в том масштабе, который наблюдается сегодня. До начала прошлого века изменения среднегодовых температур на Земле оставались в пределах плюс-минус 0,3 градуса, что действительно можно было объяснить одними лишь периодическими вариациями солнечной активности, ее большими максимумами и большими минимумами. Сегодня это уже не так. «Хотя солнечная активность по-прежнему оказывает влияние на земной климат, — заключил Вейсс, — но это влияние слишком мало по сравнению с масштабами нынешнего глобального потепления. Свидетельства в пользу антропогенной, а не солнечной природы этого потепления весьма убедительны, и это вызывает самую глубокую озабоченность».

А для тех, у кого еще теплилась (извиняюсь за невольный каламбур) какая-то надежда, профессор Вейсс мрачно добавил: «И никакое глобальное похолодание, вызванное спадом в солнечной активности, уже не сможет как-либо существенно повлиять на глобальное потепление, вызванное парниковыми газами».

Вот это все, что я хотел рассказать насчет цветущих марсианских яблонь. Спасибо за внимание.

Семь экспериментов, проведенных за первый год обращения корабля «Венус-экспресс» вокруг Венеры, позволило создать трехмерную модель атмосферы планеты, которая оказалась во многом двойником земной атмосферы, если не считать загадочно быстрого вращения ее верхних слоев. Это быстрое вращение является, вероятно, причиной двух странных вихрей, стоящих над полюсами планеты. Самые интересные результаты принесли исследования газов, покидающих атмосферу под давлением «солнечного ветра». Оказалось, что это атомы водорода и кислорода в том же отношении, что и в воде. Это позволяет думать, что раньше на Венере была вода и, возможно, моря и океаны. Новые открытия подкрепляют мысль о том, что Венера формировалась как двойник Земли, но постепенное накопление парниковых газов в ее атмосфере привело к такому глобальному потеплению, которое испарило всю воду и сделало планету раскаленной и безжизненной.

Вячеслав Шупер

Это, безусловно, не рассказ туриста, скользящего взором с одной экзотической достопримечательности на другую. Однако это и не строго научное описание путешествия в географически близкую, соседнюю, но, оказывается, так мало знакомую нам страну. Скорее, это — пристальный, порой пристрастный взгляд, проникающий сквозь яркие детали иноземной жизни в ее внутреннее устройство. Взгляд, освобождающий от стереотипов, поверхностных суждений о государстве с глубокой историей, необычной организацией современного существования и особенным взаимодействием с внешним миром.

Такая позиция автора вроде бы незаметно подводит его — и нас — к сравнениям с отечественной действительностью, а затем и вовсе происходит инверсия объекта его интереса. Становится ясно, что разговор-то вообще идет о том, какими глазами мы смотрим на мир и на свое место в нем. И — способны ли на самостоятельное, не корректируемое пришлыми эскулапами зрение.

Немудрено, что в круг внимания автора — доктора географических наук, ведущего научного сотрудника Института географии РАН, профессора РУДН — попадает и наше многострадальное образование, испытавшее в последние годы сильнейшие потрясения от попыток имплантировать ему новые органы зрения. А вот к чему такие операции могут привести — уже в следующих за этой статьях.

Верблюдов на улицах нет

Мы смогли покинуть Иран лишь с огромным трудом: из-за разгула снежной стихии. Дороги были закрыты, добраться из Исфахана в Тегеран было невозможно, пришлось заночевать в Куме, не доехав ста километров. В аэропорт опоздали часов на пятнадцать. Спасло нас то, что вылет задержался на еще большее время. Между Москвой и Тегераном 2—3 рейса в неделю. Последствия могли бы быть очень серьезными.

Путешествие в Иран крайне полезно для развития критического мышления. Оно опровергает, кажется, все расхожие мнения и устоявшиеся представления об этой стране, даже если путешествующий — профессиональный географ и знает, что в Тегеране верблюды не ходят по улицам, как не бродят медведи в Москве. Метро в Тегеране современней и приятней московского, играет спокойная европейская музыка — сочинения современных иранских композиторов. В поездах отдельные вагоны для мужчин и для женщин, семейные пары ездят вместе. Автобусы тоже разделены на две половины.

Положение женщин в Иране так же противоречит любым клише, как и все прочее в этой стране. Правда, лучше считать это недостатком наших клише, а не иранской жизни, дабы не уподобиться нашим старшим братьям по разуму, именно так судящим о положении в России. Они мыслят по принципу: «Если мы не понимаем, что происходит в России, это проблема русских». Я полагаю, что если мы не понимаем происходящего в Иране, это — наша проблема.

Женщины по закону должны носить во всех общественных местах хиджаб — платок, укрывающий от мужского взгляда волосы и шею. Во всех официальных ситуациях, включая и учебу в вузах, надо носить чадру — черный платок специальной формы, сочетающийся с черной одеждой, закрывающей до пят. Представить характер таких туалетов помогает удельный расход материала — около пяти метров. У студенток чадра трансформируется в черный платок, короткий френч и брюки, иногда довольно узкие. Носят чадру и стюардессы — превращение ее в элегантную униформу было явно успешным дизайнерским проектом. Правда, насколько она удобна, было бы лучше спросить самих стюардесс. Паранджу, закрытые до глаз лица и даже маски на лицах женщин можно часто видеть в Бендер-Аббасе — крупном портовом городе на берегу Ормузского пролива, но там уже рукой подать до арабского мира (Оман, ОАЭ) — пролив совсем не широк. Встречается это (кроме масок) и в других крупных городах, но не чаще экзотических причесок на головах молодых людей.

Сравниться по важности с фантастической привлекательностью иранских женщин может лишь полная невозможность усмотреть в них признаки восточной забитости. Стреляющие из-под чадры глаза при надобности могут сразить наповал. Тонкие интеллигентные лица, часто — очки в тонкой оправе и еще чаще хороший английский, — при таком содержании лишь форма и цвет роднят чадру с одеждой монахини. Трудно представить, чтобы иранец, напившись, бил жену — во-первых, в Иране сухой закон, во-вторых, ему, скорее всего, самому придется бежать в полицию искать защиты. Надо видеть иранских мужей, смиренно ждущих, пока их благоверные помолятся в мечети. Большинство разводов происходит по инициативе женщин. Иранки образованны, они составляют 55% студентов, обучение в государственных вузах бесплатное. Сев в российский самолет, они первым делом скидывают хиджаб, не дожидаясь взлета. Впрочем, вечерняя прогулка по главным улицам крупных городов показывает, что и небрежно сдвинутый на затылок хиджаб может быть очень эффектен. Витрины магазинов завлекают глубоко декольтированными платьями — их можно надевать дома, пригласив гостей. Подвенечные платья разрешены и не отличаются от наших.

Межцивилизационные отношения тоже не так примитивны, как полагают иные властители западных дум.

Отношение к арабам после ираноиракской войны не слишком теплое, но к армянам относятся прекрасно.

Иран — многонациональное государство, всем народам разрешено иметь национальные школы, хотя преподавание там должно вестись только на фарси. Армянские школы — исключение: там обучение ведется на двух языках. Несмотря на сухой закон, христианам официально разрешено употребление вина во время религиозных церемоний. В других случаях они пьют его неофициально. Впрочем, мусульмане тоже выпить не дураки, а купить виски — нет проблем. Главное — пить дома. Стукачество, видимо, не в национальных традициях, а личная жизнь считается неприкосновенной. Это прежде всего побуждает считать Иран авторитарным, а не тоталитарным государством, хотя многое в нем и напоминает брежневские времена. Другой важный аргумент — свободный выезд за границу.

Иран — полусоциалистическое государство с раздутым и неэффективным государственным аппаратом и огромным госсектором в экономике. Долю последнего оценить трудно: иранская статистика доверия не внушает. Чиновники в привилегированном положении: имеют бесплатную медицинскую страховку (все прочие должны ее покупать сами), не перегружают себя работой — почтамт в Ширазе открыт только до двух часов. Почти не найти почтовых ящиков, да и путеводители не советуют их использовать. Вся страна покрыта сотовой связью — звонить можно и посреди пустыни, и с борта судна в Персидском заливе. Ресторанный счет, как правило, распечатан на компьютере (иногда даже по-английски), компьютеров — не меньше, чем у нас. На главных улицах полно банкоматов, но принимают они только карты местных банков.

Нам и мечтать не приходится о таком уровне обслуживания, как в Иране на внутренних авиарейсах. Авиаперевозки субсидируются — в стране, втрое превосходящей по территории Францию, с густой сетью внутренних авиалиний, стоимость самого дальнего перелета — не больше 50 долларов. Субсидируется и бензин, поэтому заправиться непросто. Средняя зарплата в Иране порядка 400 долларов, в Тегеране — в полтора раза выше, но субсидированное горючее и всевозможные дотации — это дешевые (и весьма качественные) продукты. Государство взвалило на себя громадные социальные обязательства. Вынесет ли оно их при падении цен на нефть? Вопрос не праздный и для некоторых других стран.

Войска НАТО в Косово

Самым неприятным для автора в Иране был стыд за плохой английский. Девушки в чадре, приходившие на помощь на базаре или на улице, говорили куда лучше. Молодые люди сами предлагали помощь, даже если она не требовалась — иранцы общительны и доброжелательны к иностранцам. Прекрасно говорят по-английски и многие немолодые иранцы, явно учившиеся до революции. На английском можно объясниться почти с каждым торговцем, кроме совсем простых людей. Все дорожные указатели и большинство вывесок — на двух языках при весьма скромном числе туристов. Кажется, страна не закрылась после исламской революции, а лишь на время прикрыла дверь, причем это время проходит, и могильщики «белой революции» шаха могут, по Марксу, оказаться ее душеприказчиками.

Никто не скажет точно, кому принадлежит власть в Иране. Президент Ахмадинежад явно не воспринимается как политический тяжеловес. Портреты его встречаются крайне редко. Повсеместно висят портреты аятолл Хомейни (1903—1989) и Хаменеи, но сведущие люди говорят, что и последний — не самая тяжелая фигура. Иран — совсем не закрытая страна. Иранцы свободно общаются с иностранцами и часто приглашают к себе домой, иностранцы свободно ездят по стране. Но механизмы принятия важнейших политических решений еще менее прозрачны, чем в нашем политбюро, по крайней мере, состав и биографии членов которого были известны. В Иране политическая элита скрывает даже самое себя, никто не знает точно ее состава, распределения функций и весов. Вот где политика вершится действительно закулисно. Несколько лет назад эмигрировавших после исламской революции иранцев пригласили посетить страну и, если понравится, инвестировать в нее. Но дело не заладилось — несколько человек по прибытии арестовали. Вряд ли это было сознательным вероломством — скорее, приглашали одни, а сажали другие.

Объективная истина — всегда первая жертва политической борьбы. Иран проводит антизападную политику, поддерживает международный терроризм, а Запад бьет Иран своим оружием, создавая имидж отвратительного тоталитарного государства, логова религиозного фанатизма, от которого надо держаться как можно дальше. В этой ситуации иранское «коллективное руководство» сделало беспроигрышный ход, взяв курс на развитие туризма. Это не только возможность создать новые рабочие места в стране, где безработица, по официальным данным, 13%, это грядущая победа в информационной войне на уничтожение мифов противника. У Ирана важные козыри: интереснейшая страна с неплохой инфраструктурой, низкой стоимостью жизни, а главное — образованным и доброжелательным народом, жизнелюбивым и ничуть не фанатичным в основной массе. Пусть победа придет нескоро — на Востоке умеют ждать.

Закат разума

Мы много проигрываем от того, что смотрим на мир глазами Запада и бьемся лишь над теми вопросами, которые он счел нужным включить в повестку дня. Наша эмансипация в мире требует от нас не только глубоких структурных реформ, но и ревизии нашего мировоззрения.

Разве не странно, что Запад, провалившись за последние полтора десятилетия везде, где только мог — в Косово, Боснии и Герцеговине, Ираке и даже в Афганистане, не испытывает комплексов в этой связи и продолжает самоуверенно всех поучать? Разве наша верность историческому выбору Петра не должна нас побуждать к эффективному отстаиванию национальных интересов?

Запад изменился за последнюю четверть века, возможно, даже глубже, чем за два с половиной столетия после Петра. Он отказался от принципов рационализма. Фундаментальный принцип информационного общества — замена манипулирования социальной реальностью манипулированием представлениями о ней. Это снижает предсказуемость и еще более — интеллектуальный уровень принимаемых решений.

Первая чеченская война была крайне непопулярна внутри страны, как и подобает колониальной войне.

Но Запад не видел этого в упор, опасаясь ослабления позиций Ельцина и коммунистического реванша. Западные СМИ все спускали на тормозах. Бомбардировки Сербии опять же были непопулярны именно у нас — при всей мерзости режима Милошевича угрозы безопасности странам Запада он все же не представлял, а идеализировать какую-то одну из сторон косовского конфликта явно не было оснований. Но глупости цивилизованных людей не лучше глупостей варваров. Хватило же ума у Запада, благополучно пережившего типично колониальную первую чеченскую войну, отбомбившись по Сербии, поднять в СМИ невиданную по масштабам антироссийскую кампанию в ходе второй чеченской войны, чисто оборонительной и имевшей целью воспрепятствовать созданию «халифата от Черного моря до Каспийского»!

Но даже эта отвратительная кампания, поставившая ведущие газеты западных стран на одну доску с брежневской «Правдой», не смогла глубоко изменить вектор российской внешней политики. Это стало очевидно сразу после событий 11 сентября 2001 года.

Впрочем, и выстраивание чисто функциональных отношений сопряжено с огромными трудностями. Вспомним кампанию в британской прессе, когда Газпром пожелал участвовать в приватизации газораспределительных сетей Centrica. Что тут началось! Газпром стали обвинять в стремлении удушить Англию газовой блокадой, солидные газеты и даже парламентарии стали требовать пересмотра законодательства, что для старой доброй Англии совершенно не типично. Понятно, что Газпром счел за лучшее отказаться. А ведь при малейшем проблеске разума очевидно, что для удушения Англии ни в коем случае не следует приобретать в этой стране газораспределительные сети и увеличивать таким образом свои собственные убытки. Реальный интерес Запада — в том, чтобы возможно крепче привязать Газпром и Россию в целом к своей экономике, дабы любые перебои в поставках газа били по самому поставщику как можно сильней.

Закат разума можно было отчетливо наблюдать и на политическом уровне, когда высшее государственное руководство Великобритании разыграло недостойный спектакль с требованиями изменить российскую конституцию и высылкой дипломатов. Разумеется, профессиональные дипломаты обеих стран ничуть не заблуждались относительно подлинной цены подобных действий, и вместо высланных дипломатов в скором времени были назначены другие. Но чего ждать в будущем, если политику вершат не профессиональные политики и дипломаты, а телевидение и бульварная пресса, сначала морочащие головы народным массам, а потом идущие у них же на поводу?

Увы, любые стандарты служат прежде всего тем, кто их устанавливает — будь то стандарты по уровню шума от самолетов, демократии или соблюдения прав человека.

Догонять, обгоняя

Выборы в Грузии, Ираке, Киргизии или на Украине не показались мне более демократичными, чем выборы в России. Хотя положение с правами человека здесь ниже всякой критики, трудно отделаться от мысли, что наше руководство смогло бы быстро улучшить положение в этой сфере, договорившись с европейцами о доступе их компаний к нашим газодобывающим активам, а с американцами — об ужесточении российской позиции по отношению к Ирану.

Думается, делать всего этого не надо. Ничто не должно доставаться бесплатно ни США, ни ЕС, ни Ирану или Китаю. Надо даже не вырвать знамя из рук Запада, а просто поднять его, и вместе с ним — правозащитное движение в нашей стране на хоть сколько-то пристойный уровень, сделав его социальной опорой в муках рождающегося среднего класса.

Непонятно, почему правозащитники ни в горбачевские, ни в ельцинские, ни в путинские времена не обращались с призывами о пожертвованиях, всегда довольствуясь внешними источниками финансирования. Ведь если хотя бы миллион наших сограждан пожертвует на правозащитные цели в среднем по тысяче рублей в год, получится уже серьезная сумма, позволяющая вести серьезную работу — и со СМИ, и с отцами-законодателями. А ведь проведенные через банк пожертвования — это еще и плебисцит, воистину позволяющий сказать: «За нами миллионы!»

Пора уже трезво взглянуть и на себя, и на Запад, у которого не осталось не только великих принципов, но и способности разумно преследовать свои фундаментальные интересы. Теоретики информационного общества всегда готовы объяснить нам, что все идет штатно, становление информационного общества неизбежно предполагает закат демократии (М.Кастельс, Ф.Уэбстер, Ю.Хабермас), а мы просто сильно отстали и потому еще не отрешились от идеалов Просвещения, верим в разум, когда все над ним смеются, все время хотим о чем-то спорить с Западом, который давно уже спорить ни о чем и ни с кем не желает.

Но как отделить друг от друга верность идеалам Просвещения и выбору Петра? Не исключено, что России придется искать свой путь, если, конечно, ставится задача занять хоть сколько-то достойное место в мире. Ведь подлинно догоняющее развитие может быть только обгоняющим. Подражая, можно в лучшем случае не отстать еще больше, хотя и это маловероятно: жители Восточной Азии куда проворней нас и всегда больше преуспеют в копировании.

Наши преимущества в мире должны основываться не на запасах углеводородов, а на поддержании более высокого интеллектуального уровня, чем у наших основных соперников. В условиях интеллектуальной деградации Запада это уже вполне реально. Но мы не пользуемся появляющимся шансом: нет эмансипированности, смелости идти своим путем.

Типичный пример — реформа высшего образования. В нашей стране совершенно стихийно сложилась система, идеально отвечающая потребностям отечественного рынка труда и образовательных услуг: традиционная подготовка специалистов, как правило, на протяжении пяти лет, в сочетании с «болонским процессом» — 4+2 (бакалавриат и магистратура). Возможность выбора давала студентам огромные преимущества. Ориентированные на работу за границей или в российских филиалах западных компаний, а также стремящиеся максимально повысить рыночную стоимость своих дипломов без обучения в аспирантуре выбирали «4+2». Более традиционно настроенные студенты — их было большинство — предполагавшие продолжить учебу в аспирантуре, работать в российских компаниях или на государственной службе, выбирали традиционные «5».

Теперь бизнесу предложено сформировать спрос на бакалавров. Зачем они ему в условиях катастрофического падения уровня образования? А чего еще ждать, если в вузы поступает больше народу, чем оканчивает школу, притом в школе не могут научить даже вычислять проценты?

Джавахарлал Неру и Индира Ганди

«Бремя белого человека» и преимущество варваров

Я с осторожным оптимизмом смотрю на перспективы улучшения отношений между Ираном и Западом. Отрекшийся от великих принципов рационализма Запад становится для Ирана куда более приемлемым партнером. При всех мерзостях колониализма «бремя белого человека» не было только идеологическим извращением: именно Запад нес в отдаленные уголки планеты представления о ценности человеческой жизни и правах человека. Отец Тейяр де Шарден (1881 — 1955), выдающийся исследователь и гуманист, писал: «...все народы, чтобы остаться человечными или стать таковыми еще больше, ставят перед собой упования и проблемы современной Земли в тех же самых терминах, в которых их сумел сформулировать Запад». Задолго до изобретения политкорректности Джавахарлал Неру (1889 — 1964) не стеснялся называть себя последним англичанином, управляющим Индией, поскольку получил образование в лучших университетах Англии и специализировался по английской истории. И разве не вызывает ностальгического восхищения «железнодорожный империализм», как называли на Западе сто лет назад экспансию России в Сибирь, Маньчжурию и Среднюю Азию?

Отказавшись от великих принципов рационализма, Запад утратил основания для претензий на универсализм. Теперь взаимодействовать с Исламской Республикой будет не Разум, а Христианство, потрепанное и поблекшее, не имеющее в достаточном числе не то что фанатичных, а вообще сколько-нибудь преданных адептов. Такое взаимодействие вполне приемлемо для теократического государства, где за три десятилетия тоже поубавилось фанатизма, хотя и остается гораздо больше, чем в Западной Европе или Северной Америке. Если у обеих сторон уже нет мессианства и претензий на великие универсальные принципы, отчего бы им спокойно не поделить сферы влияния? Стремящийся к модернизации Иран вполне может найти общий язык если не с США, то, по крайней мере, с ЕС.

Но речь не столько об Иране, сколько о России.

Не поторопились ли мы счесть, что закат (как минимум, глубокий кризис) западной цивилизации невозможен? Самодовольство всегда чревато глубоким кризисом. Этому достаточно примеров в истории.

Как-то я был в мемориальном музее Марии Кюри (1867 — 1934) в Латинском квартале. Молодой эрудированный экскурсовод рассказал много интересного о жизни Марии Кюри и ее времени. Мне тоже захотелось поведать ему кое-что о наших физиках- ядерщиках. Услышав, что академик Я.Б.Зельдович (1914 — 1987), не имея высшего образования, получил разрешение ВАК в порядке исключения защищать кандидатскую диссертацию, мой слушатель не выдержал и воскликнул: «Incroyable!» («Невероятно!»)

Наверно, именно тогда у меня зародились первые сомнения в том, что переход от варварства к цивилизации (в западном ее варианте) всегда ведет к повышению эффективности.

Советская модель организации науки и высшего образования не уступала по эффективности зарубежным аналогам. Фундаментальное заблуждение наших реформаторов — в игнорировании того, что, идя путем заимствований, мы приобретаем все недостатки цивилизованных стран, увы, без их достоинств. Вместо того чтобы экспериментировать в поисках национальных моделей организации науки и высшего образования, мы лишь заимствуем западные образцы вроде пресловутого ЕГЭ, эффективность которых не бесспорна даже в тех странах, откуда они заимствуются, и тем более проблематична у нас.

Если варвары посредственны и/или трусливы, для них нет другого пути, кроме заимствований. Но если они ставят перед собой честолюбивые цели, они должны быть яркими, смелыми, решительными, способными сделать то, что не под силу цивилизованным людям, связанным по рукам и ногам узаконениями и общественным мнением. В этом — конкурентное преимущество их страны. При таком подходе и временное отсутствие демократии может стать важным ресурсом догоняющего развития, позволяющим провести непопулярные, но необходимые реформы в области образования, пенсионного обеспечения и в других областях. Увы, этот исторический шанс бездарно упущен.

Вместо того чтобы поднять уровень обучения в средней и высшей школе, создав задел для будущего рывка вперед, мы наблюдаем наш дальнейший откат на все более низкие места во всемирной табели о рангах (образовательных). Властям с их скромными амбициями не приходит в голову сказать родителям правду о подлинном образовательном уровне их детей, чтобы люди не возражали против жестких мер по восстановлению утраченного порядка. А какими еще мерами можно заставить школьников и студентов учиться? Даже отбор наиболее любознательных и заинтересованных требует куда более высокого уровня и социального статуса образования.

Увы, наши СМИ уделяют тем меньше внимания общественным проблемам, чем они серьезней. Это тоже зримый признак упадка духа, ибо четкая постановка задач всегда предшествует их решению. Нам нужно не ждать у моря погоды, а смело говорить о подлинных проблемах, стоящих перед страной, и искать пути их решения. Свои пути — не такие, как в США, ЕС или Иране.

Печатается в сокращении.

Олег Смолин

Олег Смолин — заместитель председателя Комитета Государственной Думы по образованию, председатель общественного движения «Образование — для всех», доктор философских наук, профессор, член-корреспондент Российской Академии образования.

В России многолетняя дискуссия вокруг единого госэкзамена (ЕГЭ) напоминала, скорее, предвыборную агитацию, чем серьезный поиск истины. Оценки ЕГЭ колебались в диапазоне от «спасение нации» до «безобразие из трех букв». В такой ситуации последствия принятия закона о ЕГЭ оценить особенно важно.

Основные аргументы сторонников ЕГЭ, к числу которых принадлежит не только Минобрнауки, но и, судя по публичным высказываниям, прежний Президент России, коротко можно суммировать следующим образом.

1. Международный опыт: практика единого экзамена апробирована в большинстве индустриально развитых стран.

2. Ликвидация психологических перегрузок: система ЕГЭ позволяет выпускнику сдавать не две, но только одну серию экзаменов, что поможет ему сохранить здоровье.

3. Академическая мобильность в территориальном и социальном плане: успешно сдав ЕГЭ, выпускник любой школы из любого уголка страны и любой семьи получает возможность поступить в престижный столичный вуз.

4. Избавление от коррупции: вузовские преподаватели — члены приемных комиссий перестанут брать взятки ввиду ликвидации самих этих комиссий.

5. Объективная оценка качества работы школ и уровня подготовки выпускников: по результатам ЕГЭ легко не только определить наиболее достойных занять бюджетные места на студенческой скамье, но также оценить результаты работы школ и сравнить их между собой.

Противники закона о ЕГЭ в его современном виде либо эксперты, занимающие по отношению к нему осторожную позицию (к числу последних принадлежит и автор), указывают, с одной стороны, на относительность достоинств новой системы, а с другой — на ее слабые стороны и вновь порождаемые проблемы. Действительно, в отечественных публикациях плюсы ЕГЭ явно преувеличиваются.

Во-первых, несмотря на широкое использование в мировой практике, подобный опыт нельзя считать универсальным. Так, во многих странах — от США до Южной Кореи — существует мощное общественное движение против ЕГЭ, а в Испании недавно принято решение от него отказаться.

Во-вторых, по мнению ряда зарубежных экспертов, система ЕГЭ не только не снижает психологические нагрузки, но, напротив, их увеличивает. Например, южнокорейская пресса регулярно публикует сообщения о выпускниках-неудачниках, попадающих в больницу в результате нервного стресса, и даже о случаях самоубийств на этой почве. Юные граждане хорошо понимают, что для будущей профессиональной карьеры и траектории жизненного пути в целом цена неудачи может оказаться слишком высокой.

В-третьих, расширение пределов академической мобильности оказывается весьма ограниченным. Как показал широкомасштабный эксперимент, она растет в территориальном плане, поскольку детям из провинциальных семей с высокими доходами столичные вузы оказываются доступнее, однако не в плане социальном, так как при низких доходах семьи способные дети из «глубинки» не едут учиться в престижных вузы ввиду высоких транспортных расходов и гигантской разницы в стоимости жизни между столицей и остальной частью России.

В-четвертых, антикоррупционные последствия ЕГЭ неочевидны. По мнению экспертов Российского Союза ректоров, псевдорепетиторские фирмы в Москве ожидают введения новой системы, не без оснований полагая, что с крупными территориальными комиссиями наладить отношения будет много проще, чем с многими приемными комиссиями вузов. Кодирование и анонимность работ, выполненных в рамках ЕГЭ, не решают всех проблем, ибо член независимой комиссии в состоянии оказать выпускнику необходимую помощь в процессе работы, а лица, осуществляющие компьютерную обработку результатов, — исправить допущенные выпускником ошибки. При этом коррупция меняет формы и механизмы, но отнюдь не исчезает вовсе. Вообще трудно не согласиться с экс-министром образования В.Филипповым, который неоднократно заявлял: в одной отдельно взятой области общественной жизни коррупцию победить невозможно.

В-пятых, объективность оценки работы образовательных учреждений и уровня подготовки их выпускников зависит, с одной стороны, от качества измерителей (о чем ниже), а с другой — от положения измеряющих. Закон РФ «Об образовании» требует создания государственной аттестационной службы (ГАС), независимой от органов управления образованием, причем никак не связывает независимость ГАС с формой проведения аттестации (в данном случае — с ЕГЭ). Однако это положение закона не исполняется уже 12 лет, а в ходе апробации ЕГЭ трактовалось весьма своеобразно: аттестацию осуществляют именно органы управления образованием, отстраняя учителей школ, которые готовили аттестуемых выпускников. Между прочим, даже в вузах государственные аттестационные комиссии включают действующих преподавателей, а в целях объективности председателями комиссий становятся обычно профессора других высших образовательных учреждений.

Следует также иметь в виду, что объективность оценки качества образования — не только вопрос организации, но и проблема культуры. Первые же результаты эксперимента показали, что в ряде национальных республик с его введением оценки выпускников резко пошли вверх по сравнению с общероссийскими. Причины очевидны: либо руководители образования в регионах хотят обеспечить своим выпускникам обещанные места в престижных вузах, либо подтверждается приведенное выше высказывание относительно коррупции, либо то и другое.

Среди новых проблем, которые порождает или способно породить введение ЕГЭ, отметим следующие.

1. Рост неравенства образовательных возможностей. Согласно оценкам экспертов Организации экономического сотрудничества и развития, в России это неравенство давно превысило допустимые пределы. И главной причиной является чрезвычайно высокий уровень социального неравенства в стране, далеко превосходящий аналогичные показатели не только Западной Европы, Японии, США, но также новых индустриальных стран.

Действующие федеральные законы частично блокируют перенос социального неравенства в сферу образования, устанавливая: возможность целевого приема в профессиональные учебные заведения (в частности, детей из сельской местности); льготные условия приема для детей- сирот, детей-инвалидов, инвалидов I и II группы, инвалидов и участников боевых действий и некоторых других.

Как показал эксперимент, при переходе к ЕГЭ эти льготы значительно уменьшаются: сниженный проходной балл по ЕГЭ получить значительно труднее, чем положительную оценку при обычной системе.

2. Разрушение или резкое снижение эффективности системы профессиональной ориентации абитуриентов. Такая система существует, например, во многих железнодорожных вузах, обеспечивая намного более высокий, чем у остальных, процент выпускников, работающих по специальности. Поскольку введение ЕГЭ едва ли совместимо с сохранением такой системы, ряд руководителей железнодорожных вузов в письмах, адресованных автору, высказался решительно против.

3. Низкое качество измерителей, которое не позволяет определить творческие способности. В рамках ЕГЭ на эту роль предлагаются тесты. Но существующие их наборы не удовлетворяют большинство ученых и практиков, в том числе представителей точных наук. Довольно серьезно критикуют ее учителя математики, но, пожалуй, наименее применима она в гуманитарных дисциплинах — в этой сфере нередко не существует единственно правильного ответа на вопрос. По мнению многих специалистов, в области иностранных языков тесты выявляют лишь знание грамматики и в меньшей степени — словарный запас, но абсолютно не позволяют оценить произношение, чувство языка и тому подобное. Тесты же по истории и другим гуманитарным дисциплинам в лучшем случае позволяют выявить уровень эрудиции, но отнюдь не творческие способности. Не говорю уже о том, что изучать литературу в тестовой форме — вообще абсурд. Сочинение, к примеру, прямо нацелено на выражение точки зрения конкретного человека.

Государственный экзамен в тестовой форме не подходит для детей с выдающимися способностями. Думаю, Пушкин не сдал бы ЕГЭ: как известно, у него был нуль по математике. А Эйнштейн, скорее всего, получил бы низкий балл: ведь он «специально забыл» то, что знал о скорости света, так как это можно узнать в любом справочнике.

Существует серьезная угроза того, что новая система будет отбирать гуманитариев, у которых тезаурус решительно преобладает над мышлением. Однако это не соответствует потребностям перехода к информационному обществу, где главным ресурсом должен стать именно работник-новатор.

Во многих странах мира существуют массовые родительские движения против всеобщего тестирования, поскольку оно меняет главные ориентиры работы школы: вместо того, чтобы развивать личность ребенка, она вынуждена заниматься натаскиванием его на тесты.

В порядке отступления позволю себе процитировать неожиданный «выпад» в мой адрес лидера ЛДПР В. Жириновского при обсуждении закона о ЕГЭ в Государственной Думе 19 января 2007 года: «Не надо вспоминать здесь Пушкина, Эйнштейна. Лучше бы их вообще не было — творцов атомного оружия и такой поэзии, которую до сих пор, двести лет, не можем сочинить сами мы, простые люди! И люди сходят с ума, молодые люди кончают жизнь самоубийством от зависти, потому что они не могут стать Пушкиными и Эйнштейнами.

Поэтому поменьше упора на творческое развитие способностей. Человек способен уничтожать. Вот самая лучшая творческая способность — воевать и делать революции, воровать, постоянно уничтожать имущество. Вот что такое творческие способности».

В ответ позволил себе заметить: впервые в Государственной Думе прозвучала мысль о вреде Пушкина для русской культуры; это поистине великое открытие доктора наук.

Прибавлю к этому то, чего сын юриста и заслуженный юрист почему-то не знает: в XXI веке будущее любого современного государства зависит от того, создает ли оно условия для развития творческих способностей граждан.

4. Фактическая ликвидация права исправить ошибку. Стремясь уменьшить роль одной группы случайных факторов, способных повлиять на результаты экзамена (субъективизм учителей, взятки и т.п.), система ЕГЭ обратным своим эффектом имеет, между прочим, увеличение роли другой группы случайных факторов.

Известно, что любой экзамен — своего рода лотерея, где результат всегда зависит не только от уровня подготовки экзаменуемого, но в известных пределах и от случая (характера выпавшего вопроса, темы сочинения и т.п.). При традиционной системе роль случайности уменьшается. С одной стороны, педагоги хорошо знают своих выпускников и выставляют оценку с учетом уровня их работы в течение длительного времени. С другой стороны, современные выпускники успевали раньше сдавать экзамены, по меньшей мере, в два вуза, и могли при этом улучшить свой результат. Теперь и в пять вузов того же уровня они вынуждены представлять одни и те же оценки. Следовательно, шанс на поступление у них уменьшился.

5. Угроза сокращения бюджетных (бесплатных для гражданина) учебных мест, как это произошло в Казахстане, например, в следующей ситуации: количество баллов, которое необходимо набрать на ЕГЭ для поступления в вуз, устанавливается заранее; количество выпускников, получивших установленный балл, оказывается меньше, чем число бесплатных учебных мест в предыдущем учебном году; федеральный орган исполнительной власти, устанавливающий задания по приему, соглашается с целесообразностью увеличить платный прием за счет бесплатного. Для того чтобы с этим легче согласились руководители государственных вузов, объединенные Союзом ректоров, им может быть предложен прежний объем финансирования при меньшем контингенте обучающихся и тем самым увеличение финансовых нормативов в расчете на одного студента. В условиях, когда, по оценкам Минобразования России, платить за обучение в вузах способно не более четверти населения страны, это ограничит доступ к образованию, а, следовательно, и возможности движения страны в направлении к информационному обществу.

6. Несоответствие отечественным условиям и традициям. ЕГЭ логично встроен в американскую систему образования, в меньшей степени — в европейские. Они имеют главной целью формирование человека потребительского общества, которого, кстати говоря, в России нет. Потребитель, как и старшеклассник, сдающий ЕГЭ, должен правильно выбрать один товар из нескольких предлагаемых. Согласитесь, такому человеку действительно не нужна серьезная школа, основанная на знаниях, ориентированная на развитие мышления и творческих способностей. Всего этого мы и не достигнем, если будем строить школу на основе дрессировки, тестовой «угадайки», сугубо прагматического подхода к знаниям: выучил, сдал, забыл.

Дело даже не в низком качестве измерителей, не позволяющем определить способности абитуриента. Гуманитарные науки требуют от ученика индивидуально-личностного отношения к проблеме. Российский философский конгресс, ассоциации литераторов, историков, представители гуманитарного вузовского сообщества в абсолютном большинстве категорически против тестовой системы единого экзамена.

Отечественная система образования будет утрачивать те конкурентные преимущества, которые когда-то у нее существовали, если школу, основанную на знаниях, ориентированную на рассуждения, развитие ребенка, заменять тестовой системой, которая сводится к угадыванию с вероятностью 25 процентов одного ответа из четырех.

ЕГЭ не может быть единственным и всеобщим средством оценки успеваемости школьников и приема в вузы. В связи с этим я и добиваюсь, чтобы вузам дали право проводить дополнительные вступительные испытания творческой и профессиональной направленности, в том числе по предметам, которые в формате ЕГЭ не сдаются.

По той же причине 19 января 2007 года я поставил на голосование в Госдуме поправку, позволяющую ребенку выбирать, как ему сдавать выпускные экзамены — в форме ЕГЭ или в традиционной форме. Хочу обратить внимание: защищал при этом интересы не вузов, но именно ребенка и его родителей. Однако поправку поддержали лишь:

КПРФ — 87%;

«Родина» — 39%;

ЛДПР — 9%;

«Единая Россия» — 0.

Не остановившись на этом, депутаты Государственной Думы IV созыва О. Смолин, И. Мельников, А. Кондауров и Председатель Совета Федерации С. Миронов подготовили проект федерального закона «О внесении изменений в статьи 15, 16 и 28 Закона Российской Федерации «Об образовании» и статьи 11 и 24 Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» в части проведения вступительных испытаний в учреждения высшего и среднего профессионального образования». 14 февраля 2008 года он был вынесен на обсуждение думского Комитета по образованию.

Познакомлю читателя с тем, как этот вопрос обсуждался на заседании профильного думского Комитета, приведя без комментариев выдержки из стенограммы.

Смолин О.Н. <...> начну с парадоксальной фразы о том, что я не являюсь принципиальным противником единого государственного экзамена. <...>

Мы не предлагаем нашим законом ликвидировать как «класс» систему единого государственного экзамена. Законопроект содержит два основных сюжета.

Сюжет первый — добровольность единого государственного экзамена. <. > Ребенок, его родители вместе с учителями вправе выбирать, в какой форме ему сдавать выпускные экзамены <...>

Повторяю: мы хотим сохранить для тех выпускников, которым это по каким-либо причинам удобно, возможность сдачи единого государственного экзамена. Но не для всех принудительно — мы за свободу. <...>

Я понимаю еще, что в американской системе тестовые задания имеют некоторый смысл, поскольку эта система готовит человека потребительского общества, а потребитель <...> должен <...> прийти в магазин и выбрать один из нескольких товаров. <...> Это некоторый аналог тестовой системы.

Кстати, если верить «Литературной газете», министр образования Андрей Фурсенко тоже заявил о том, что мы должны готовить квалифицированных потребителей, способных пользоваться плодами творчества других. <...>

Второй сюжет законопроекта <...> связан с тем, чтобы исключить из системы единого государственного экзамена те предметы, которые практически не поддаются формализации <...>, историю, литературу и обществознание.

<...> Литература русская — это самое большое достояние, какое только у нас есть. Литература русская — это не средство какого-то формального обучения, это средство воспитания человека. <...>

Точки зрения законодательных органов власти субъектов Российской Федерации в отношении нашего законопроекта разделились так: 36 (34 плюс 2, с оговорками) — «за», 5 — «против».

Что касается исполнительной власти, то и здесь результат в нашу пользу: 30 — «за», 24 — «против». <...>

Уверен, что в XXI веке главная задача, которая стоит перед образованием — это, с одной стороны, развитие творческих способностей, а с другой стороны, развитие личности ребенка. Ни той, ни другой задачи единый государственный экзамен не решает. Напротив, <...> он приводит к формализации и дегуманизации школьного образования. Мы просим вас поддержать наш законопроект, как сохраняющий достижения ЕГЭ и позволяющий ликвидировать его отрицательные стороны. <...>

БолотовВ.А. <...> Литература, духовность, нравственность <. >. Все правильно. Сами литераторы <...> говорят, <...> что сочинение стало бессмысленной формой оценки знаний. Сто лучших сочинений в книжке или в Интернете <...>. Человек может не читать литературу. Проблема всего мира — человека заставить читать, никак это с книгой не связано. Выпускники не хотят читать «Войну и мир». Это литераторы так говорят. <...>

Смолин О.Н. <...> в материалах уважаемого Виктора Александровича содержится рекомендация (официальных экспертов Рособрнадзара). Цитирую: «Идет дискуссия о возможности проведения обязательного экзамена в форме сочинений, как экзамена внутришкольного, то есть выпускного, но вне формата ЕГЭ. Подобное предложение поддержано подавляющим большинством участников дискуссии». <...>

Мельников И.И. <...> Как в науке происходит? Если дают ход эксперименту, потом создают комиссию, которая подводит итоги эксперимента и делает выводы. Вот это серьезный и нормальный подход.

А все, что происходило — это было такое поэтапное насильственное внедрение ЕГЭ в практику. И закончилось это <...> последней точкой, которая была поставлена в феврале прошлого года принятием соответствующего закона.

<...> дискуссия же не закончена. Дискуссия носит острый характер. И скорее, даже вот результаты отзывов на этот законопроект от субъектов Федерации говорят о том, что склоняются к тому, что не надо это делать единственной и единой формой и итоговых испытаний, и вступительных экзаменов в высшие учебные заведения.

Смолин О.Н. Общественная поддержка ЕГЭ, по данным социологов, меняется в худшую сторону. Если в 2002 году до 60 процентов опрошенных социологами поддерживали идею ЕГЭ, то последние данные — порядка 30 процентов. <...>

В итоге при 1-м воздержавшемся законопроект поддержали 4 депутата (все — из фракции КПРФ). Напротив, высказались за его отклонение все члены Комитета от «Единой России».

Депутаты от оппозиции дружно называли закон о ЕГЭ «троянским конем для современного российского образования», «пятой колонной», «игрой “Кто хочет стать миллионером?”», «интеллектуальной монетизацией», которая движется к «приватизации наших мозгов», «свиньей под российское образование в год Свиньи» и так далее Руками депутатов фракции «Единая Россия» он был принят.

Не раз говорил: ЕГЭ имеет свои плюсы, однако в современном виде принесет вреда несравненно больше, чем пользы. Если с помощью этой «угадайки» мы будем пытаться превратить Россию в «поле чудес», рано или поздно она обязательно станет «страной дураков».

Провожая с поста руководителя Рособрнадзора В.Болотова, глава Минобрнауки А.Фурсенко высоко оценил его заслуги: «Виктор Александрович многое сделал для образования. И это честь для академии (речь идет о Российской Академии образования. — Ред.), что в ситуации становления ЕГЭ он вынес на себе все тяготы этого проекта».

В Российской Академии образования В.Болотов предполагает заняться борьбой с духовно-нравственной отсталостью подрастающего поколения россиян. Не появится ли вскоре еще одно нововведение — кошмарный сон выпускника — единый госэкзамен по духовно-нравственному воспитанию?

Олег Сергеев —

эксперт Всероссийского Фонда образования, кандидат технических наук, ветеран РВСН, полковник.

По страницам публикаций об отечественном образовании в свете недавно изданной достопримечательной книги

Александр Леонович — преподаватель, трижды удостоенный звания «Соросовский учитель средней школы», член Союза журналистов СССР.

«Пусть это будет естественный отбор, но ускоренно и заботливо направляемый»

«Сдал бы Виктор Степанович ЕГЭ по русскому языку?» — таким вопросом была анонсирована одна из основных тем текущего номера на обложке журнала, вышедшего месяц назад. Вряд ли у кого-нибудь из читателей возникли сомнения в том, о ком идет речь, либо в однозначном результате этого виртуального эксперимента. Да и недавний юбилей нашего уважаемого экс-премьера не только напомнил о непростых годах его правления, но и окончательно развеял эти сомнения при знакомстве с его книгой «Хотели как лучше...»

Ни для кого не была секретом успеваемость В.С.Черномырдина на школьной и вузовской ступенях его образовательной лестницы, обнародованная еще при его премьерстве. Однако это не помешало ему пройти такую школу хозяйственника-практика, где были замечены и по достоинству оценены иные его таланты и качества. Более того, своеобразная, мягко говоря, лексика Виктора Степановича, шокировавшая поначалу всех, кто успел наслушаться блестящих перестроечных речей, обогатила родной язык россыпью удивительно точных афоризмов. Кто сейчас помнит те пламенные речи? А вот изречения Черномырдина не только вплелись в живую ткань российской словесности, но и мистическим образом будто продолжают управлять течением нашей жизни и отражать ее реалии. В общем, не испортила тогдашняя система образования карьеру будущего государственного деятеля, напротив, дала проявиться масштабу исторической личности, востребованной не только советским, но и новым временем.

Не конъюнктурный ли это кунштюк, нонсенс, исключение из правил? Вовсе нет. Послушаем директора Института мозга человека Российской Академии наук, члена-корреспондента РАН Святослава Медведева: «...результат экзамена далеко не всегда показывает истинный уровень школьника или студента. И не зря тем, кто занимается подбором кадров, иногда рекомендуют не брать золотых медалистов. Условно говоря, золотой медалист — или гений, или зубрила. Нормального человека что-то привлекает больше, что-то меньше.

...Теперь о тестах. Их значение сейчас тоже преувеличивают. Конечно, в некоторых случаях тестирование необходимо. Летчик-истребитель обязан обладать определенными психофизиологическими качествами, их отсутствие равняется профнепригодности. Это очевидно. Но существуют ли тесты, которые позволяют определить, насколько данный человек умен?

Известна история, возможно апокрифическая, о встрече Эйнштейна и Эдисона: гениальный физик не смог ответить ни на один пункт из вопросника великого изобретателя. Я хорошо помню, как смаковали в нашей прессе ошибки Рейгана: он мог перепутать страны, в которых бывал с визитами, и т.п. Однако он считается одним из великих президентов. Вспомните, как тайком, на кухнях издевались над Брежневым. Президентам вообще не везет: все время публикуют новости об их низком IQ, об их ошибках. Почитайте о Буше: ну прямо дебил какой-то. (Правда, публикующие это люди не задаются вопросом, как же такой дебил прошел в президенты?) Что же, по всей планете людьми правят посредственности? Очевидно, нет. Просто для них стандартные тесты не подходят».

Кому же они подходят? Судя по решительным действиям реформаторов нашего образования, абсолютно всем выпускникам школ и абитуриентам, более того, именно по такого рода испытаниям должна определяться дальнейшая образовательная траектория каждого.

«Реформы находятся на таком этапе, на котором они не видны»

Добрый десяток лет выстраивается эта новая система, сопровождаемая бодрыми рапортами чиновников о ее успешном продвижении и беспощадной критикой родителей, педагогов и ученых.

Процитируем, например, суждения специалистов, прозвучавшие еще в 2004 году в газете «Математика» Издательского дома «Первое сентября»:

«Широкое введение ЕГЭ в настоящем виде способно разрушить систему математического образования в Российской Федерации, коренным образом сместив акценты с изучения математики на подготовку к тестам.

.Работы ЕГЭ, несмотря на простоту заданий первой и частично второй части, оказываются слишком насыщенными для массового экзамена, поскольку ради универсальности содержат 30 (сегодня — 26. — А.Л.) заданий. Они никак не учитывают психологические особенности ряда учащихся, темп работы которых ниже, чем у большинства сверстников, и для которых экзамен не предоставляет достаточное время, как это предусмотрено Инструкцией по проведению традиционной итоговой аттестации.

Различие критериев аттестационной оценки и оценки приемной комиссии вуза по результатам одного и того же экзамена способно «законодательно закрепить» стихийно возникающую разницу в требованиях школы и вуза и сделать ее еще больше. Таким образом, Единый экзамен в современном виде может усугубить ситуацию, которую призван ликвидировать».

Еще одна цитата, но уже из другой статьи, в том же выпуске этой газеты: «... Крупнейший современный математик, академик В.И. Арнольд (лауреат Государственной премии РФ за 2008 год. — А.Л.) на вопрос: «Что такое ЕГЭ?» — ответил: «Это разгорающиеся костры инквизиции под народным образованием России». По его же мнению, узаконенное введение ЕГЭ отбросит образование в стране на многие десятилетия назад. Ссылка Министерства образования РФ на опыт западных стран, мягко говоря, неубедительна. Во-первых, специально умалчивается отрицательный опыт проведения единого экзамена в этих странах, даже меньшего по своим функциям по сравнению с экзаменом, проводимым в России. Например, в США уровень этого экзамена крайне низок (в том числе и по математике). Но США могут себе позволить «скупать умы» по всему миру, а значит, могут себе позволить не уделять должного внимания национальному образованию. Во-вторых, большинство хороших университетов Западной Европы проводят свои дополнительные испытания наряду с единым экзаменом.

...Вообще говоря, введение единого государственного экзамена (да простят нас его сторонники) — это очередная «стройка коммунизма», которая приведет систему образования нашей многострадальной Родины в очередной «тупик», последствия которой придется «расхлебывать» будущему поколению».

«Ввяжемся в драку — провалим следующие, да и будущие годы. Кому это нужно? У кого руки чешутся? У кого чешутся — чешите в другом месте!»

И просто нельзя не привести выдержки из, возможно, последней статьи выдающегося ученого, педагога и популяризатора науки Игоря Шарыгина, опубликованной там же и тогда же и названной «ЕГЭ — путь к катастрофе»:

«...Проводимое Министерством мероприятие под названием ЕГЭ не соответствует ни единой букве исходного понятия.

Оно не единое, не государственное. И это не экзамен.

Но именно поэтому ЕГЭ очень трудно критиковать. Представьте себе уродца, у которого все, абсолютно все, гадко и уродливо. С чего начать? Что главное, а что второстепенное? И получается, что, несмотря на шквал критики, общественность так и не может разобраться, что же такое ЕГЭ и что в нем особенно плохо. Изредка на телевидении возникают усеченные и усекаемые дискуссии. Один критик указывает на одну сторону. Другой — совсем на другую. Обсуждают не ЕГЭ, а некоторые представления о нем. Причем нередко выступающие никакого представления о реальном ЕГЭ не имеют. Министр или кто иной вслух и косноязычно отвечают на какие-то свои мысли. А министерство вкупе с прикормленными деятелями от образования тем временем продолжает свою разрушительную деятельность. И большая часть этой деятельности проходит в глубокой тайне.

...Нынешний ЕГЭ призван выполнить множество функций. Тут и выпускной школьный экзамен. Здесь же и вступительный экзамен, причем во все вузы России, а возможно, и зарубежные, поскольку сейчас к ЕГЭ добавляют еще и требование соответствия международным стандартам, указанным в Болонской конвенции. При этом идеологи ЕГЭ лицемерно говорят, что они заботятся о психическом здоровье школьников. Ведь раньше выпускнику приходилось сдавать (о, ужас!) два экзамена: школьный выпускной и вступительный в вуз. Но, во-первых, вовсе не все сдавали экзамен в вуз. И для какой, извините, надобности сдавать этот совмещенный экзамен тому, кто не собирается продолжать свое обучение? А во-вторых, тому школьнику, который хочет поступать в институт, может, и лучше, и комфортнее сдавать экзамен как раз дважды (и даже трижды, в случае неудачи), а не решать свою судьбу с помощью одного-единственного испытания. При этом чем проще задания этого самого ЕГЭ, тем хуже как раз для наиболее подготовленного и честного школьника. Он теряет право на ошибку. Любой человек без труда пройдет по дорожке шириной 1 метр. Но поднимите эту дорожку на высоту десятиэтажного дома. Вспомните также известный киносюжет, в котором герою предлагают испытание — 10 раз подряд зажечь обычную зажигалку. Если он это сделает, то получит роскошную автомашину. Но после первой же осечки ему должны отрубить палец. Великий Марадона, способный 100 раз из 100 попасть с одиннадцатиметровой отметки в любую точку футбольных ворот, вдруг в самый ответственный момент не забивает пенальти. Если бы при этом он сдавал ЕГЭ, то его не взяли бы ни в одну команду.

Вот и получается, что ставки на этом экзамене столь высоки, что вынуждают даже самого лучшего и порядочного ученика искать способы подстраховки. Каковы эти способы, можно не объяснять. Но самое страшное здесь — это последствия для нравственного здоровья нового поколения».

И — самое главное в этой публикации:

«Коррумпированная система образования становится системой воспроизводства коррупции и преступности в обществе».

Дополнением к этой картине может послужить фрагмент выступления доктора физико-математических наук Антона Балдина, напечатанного в начале 2005 года: «...нам всем пора отказаться от ряда иллюзий. Главная иллюзия заключается в том, что у государственных чиновников-реформаторов есть программа и конечная цель, к которой ведет выполнение программы. Если эта программа не заключается только в разрушении существующей системы образования, то почему она не изложена открыто и внятно и не обсуждена с участием учителей, родителей до начала своего воплощения? Откуда министру известно, каким будет рынок труда через 5 — 10 лет и какое образование будет востребовано? К сожалению, в нашем общественном сознании зачастую указания очередных реформаторов воспринимаются как стихийное бедствие, которое надо «перетерпеть». Такая позиция не позволяет оказывать влияние на решения властей, что может привести к катастрофическим последствиям для тех, кого реформируют».

«Мы продолжаем то, что мы уже много наделали»

Что вытекало из этих высказываний? Во-первых, обратим внимание, что речь в них, в том числе, шла о точных дисциплинах, которые, как многим до сих пор кажется, легче уложить в прокрустово ложе формальных нововведений и они в меньшей степени могут пострадать от введения ЕГЭ, нежели гуманитарные.

Во-вторых, о непрозрачности процесса подготовки и принятия решений по внедрению новой концепции образования — ни тебе общественного обсуждения, ни приглашения к разработке проектов тех, кого они непосредственно касаются, — педагогов и ученых. Даже добывать тексты готовящихся поправок в законодательство приходилось неофициальными путями в околовластных структурах. Немудрено, что реформам оказывалось сопротивление, и отнюдь не только в столичных вузах, долгое время представлявшихся форпостом самостоятельности и независимости высшей школы.

Некоторые надежды на более взвешенный подход к делу вселил было приход нового министра образования и науки Андрея Фурсенко. Реформаторский зуд прежнего министра — Владимира Филиппова, готового повсеместно внедрить ЕГЭ уже в том же 2004 году, — был несколько утихомирен. Благополучно похоронили идеи о 12-летней средней школе («страна не готова»), фактически на корню провалился эксперимент по ГИФО — государственным именным финансовым обязательствам, тотальное введение единого госэкзамена отложили.

Обсуждение ЕГЭ на губернаторском совете в Туле

Однако бывший первый заместитель Филиппова, идеолог ЕГЭ Виктор Болотов, возглавив Рособрнадзор — Федеральную службу по надзору в сфере образования, продолжил свою неутомимую деятельность, поскольку от концепции единого госэкзамена в министерстве и не думали отказываться. Правда, теперь чаще сыпались публичные обещания внести коррективы.., учесть положительный опыт специалистов.., прислушаться к критическим замечаниям и т.д., и т.п. Отметая обвинения в монополии на образовательную истину, чиновники сулили поддержку и олимпиадному движению, и заочным школам, и некоторым сложившимся формам подготовки абитуриентов, но...

Но ключевыми позициями, заложенными в концепцию ЕГЭ, жертвовать никто не собирался. Маховик его распространения по регионам продолжал раскручиваться, вчерашние его противники неожиданно оказывались в лагере сторонников, не прекращавших сопротивляться записывали в стан консерваторов, ретроградов, коррупционеров, в лучшем случае — в «страдающих надуманными фобиями», средство избавления от которых одно — принять «таблетку» ЕГЭ и забыться. «Вы только попробуйте — и сразу поймете, как это здорово!»

Спору нет, содержательная часть и композиция материалов единого госэкзамена претерпевали изменения, однако родимые его пятна как были, так и оставались на прежних местах. Конечно, их можно назвать «знаками судьбы» и бояться даже их коснуться, но если подозрения в недоброкачественности их происхождения никак не рассеиваются, то можно ли откладывать визит к врачу? Увы.

«Вас хоть на попа ставь или в другую позицию — все равно толку нет»

Что же произошло в последующие четыре года? Недоброжелатели посрамлены, школы и вузы испили «эликсира народного счастья», ЕГЭ «широко шагает по стране»? Именно так, без тени иронии преподносятся порой успехи и результаты образовательной реформы. «Общественность получает объективную информацию о достижении учащимися программных требований» — ни более, ни менее. Принят закон о ЕГЭ, с 2009 года экзамен переходит из экспериментального в штатный режим. Дискуссии закончены. Точка.

Однако, возвращаясь к предостережениям, высказанным на заре и в ходе эксперимента, лишь малую часть которых мы привели в начале статьи, испытываешь форменное «дежавю». Словно и не проходило этих нескольких лет, так остро и актуально звучат сегодня прежние оценки. Печальнее всего то, что опасения с лихвой подтверждаются. Судите сами.

«Не только противодействовать, а будем отстаивать это, чтобы этого не допустить»

Для получения лицензии школа должна пройти комиссию. Выдержки из репортажа о проверке:

«.Опрошенные директора школ и преподаватели-предметники дружно отзываются о проверке-тестировании как о пытке инквизиторов. В этой сфере деятельности занято огромное количество людей, цель которых — проверять, выявлять, не допускать. Но откуда берутся сами проверяющие? Те, кто проходил лицензирование, убеждены в невысоком уровне осведомленности «контролеров».

... Один из директоров московской школы признался мне, что честным путем тесты могут пройти лишь 20% учащихся. На треть вопросов учитель не очень высокого пошиба сам ответить не может. Но не хватает мужества ни у одной школы, ни у одного директора, чтобы просто провалить разок это самое тестирование. Тогда, может быть, перестали бы каждый год присылать в школу все более и более сложные тесты. Перестали бы дрожать вынужденные ловчить и обманывать учителя (неведомыми путями, через знакомых и родственников тесты раньше времени все равно попадают в руки педагогов, и начинается натаскивание учеников)».

Достаточно ли времени для подготовки к ЕГЭ в старших классах хотя бы по самым главным предметам — русскому языку и математике? Вот данные Минобрнауки.

Федеральный норматив	6-й класс	7-й класс	8-й класс	9-й класс	10-й класс	11-й класс
Русский язык (часов в год)	210	140	105	70	35	35
Математика (часов в год)	175	175	175	175	140	140

35 часов в год — это один урок в неделю, 140 часов в год, — соответственно, 4 урока в неделю. Поскольку выпускной экзамен совмещен со вступительным в вуз, решайте, хватит ли вашему чаду этих уроков для качественной выучки и преодоления «двойного барьера» одним прыжком.

Можно ли использовать для подготовки к экзаменам учебные пособия из федерального списка Минобразования? Два года назад министра Андрей Фурсенко озвучивает цифры: 80% всех школьных учебников непригодны для употребления. Подчеркнем, речь идет об одобренных Министерством пособиях, насчитывающих по отдельным предметам уже не по одному десятку вариаций. А что говорить о «самиздате»?

В какой мере можно быть уверенным в достоверности результатов итогового тестирования, насколько защищены бланки тестов? В 2006 году президент Всероссийского фонда образования, академик РАЕН Сергей Комков предостерегал, что их можно подделать без особого труда: «Это 100% афера, речь может идти даже о мошенничестве в особо крупных размерах. Бланки по ЕГЭ могут быть заготовлены заранее». Так же он оценил, что «пятерочный» результат ЕГЭ, то есть 90 — 96 баллов, может стоить до $3 тысяч. Если абитуриенту предстоит сдать 3-4 вступительных экзамена, то стоимость поступления в вуз составит в среднем $10 — 12 тысяч». (Интересно сравнить эти цифры с суммой материнского капитала.)

Можно ли полагаться на уровень подготовки школьных учителей, их восприимчивость к переменам последних лет? Министр Андрей Фурсенко, не отрицая прежних наработок в образовании, где было немало прогрессивного, отмечает, что мы «до сих пор проедаем и никак не можем проесть старый советский школьный и научный потенциал». С другой стороны, по его же мнению, «многие учителя пенсионного возраста не уходят из школ из-за низких пенсий, а молодежь не приходит в школы не только в связи с низкой зарплатой, но и потому, что все места заняты и в большинстве школ молодых специалистов не ждут».

«Средний уровень школьников упал. В большинстве школ вообще не учат толком, — считает организатор Турнира Ломоносова математик Николай Константинов. — Дело в том, что учитель много лет работает в школе, но не интересуется новыми знаниями. Ему не до этого — от него постоянно требуют чего-то постороннего, не имеющего отношения к его специальности».

Повышает ли участие в проводимых ныне олимпиадах образовательный уровень учащихся? Н. Константинов: «Значение олимпиад все то же. Но появилось много формализма.., из-за массовости многие приходят на олимпиады неготовыми. Для них это, как правило, возможность потусоваться, провести время в выходной день, получить книжки в подарок... То есть энтузиазм и учеников, и преподавателей направлен не в то русло: они готовы посещать 10 — 20 олимпиад в течение года, но при этом не хотят учиться!»

Достаточную ли поддержку оказывает государство школьникам, принимающим участие в испытаниях самого высокого — международного — уровня? Вот что пишут руководители сборной команды России на XXXVIII Международной олимпиаде по физике (2007 год), где нашей стране досталось третье место, С. Козел и В. Слободянин: «...результаты нашей команды в эксперименте существенно ниже результатов в теории. В первую очередь это объясняется тем, что у ребят, приглашенных после окончания 10-го класса на первые учебно-тренировочные сборы, практически отсутствуют навыки проведения физического эксперимента. Во многих странах (Китай, Корея, Америка, Тайвань и т.д.) приняты государственные программы подготовки национальных сборных команд, включающие организацию и финансирование специализированных лабораторий для экспериментальной подготовки участников. Пока этого у нас нет, трудно ожидать существенного прогресса в результатах выполнения экспериментальных заданий нашими ребятами на международных олимпиадах. Сборы по времени совпадают с выпускными экзаменами в школе. Подчеркнем, что члены сборных команд многих государств освобождаются от выпускных экзаменов. Такая же практика существовала и во времена Советского Союза. К сожалению, наши ребята в период, предшествующий заключительным сборам, были вынуждены сдавать все выпускные экзамены досрочно в ущерб самостоятельной подготовке к олимпиаде.

А вот выдержка из статьи профессора МФТИ, главного редактора журнала «Потенциал» Анатолия Гладуна: «Математика и естественные науки» — так определил национальные приоритеты США на ближайшие десятилетия их президент Джордж Буш- младший. Мало кто из нас обратил на это серьезное внимание, а зря.

С математикой в школе дела обстоят не столь плохо: запас прочности нашего математического образования, созданный в прошедшие годы, не позволяет его разрушить окончательно. С физикой и другими естественными науками дела обстоят гораздо хуже: для преподавания этих предметов необходимы специализированные кабинеты, материальное оснащение которых сегодня стоит очень дорого. Конечно, легче избавиться от этих затрат, существенно сократив число учебных часов, отводимых на изучение естественнонаучных предметов. Обоснование для этого найти нетрудно».

Свою оценку образовательным переменам последних лет дает ректор МГУ Виктор Садовничий, долгие годы оберегавший родной университет от посягательств ЕГЭ, но вынужденный подчиниться закону в текущем, 2008 году: «.в то время как образование во всем мире активно математизируется, у нас во многих технических вузах уровень математической подготовки неуклонно падает. В большинстве гуманитарных вузов этот предмет вообще отсутствует даже в минимальном объеме, а руководители российского школьного образования начинают поговаривать об исключении математики из ЕГЭ по той причине, что 20 — 25% выпускников школ получают по ней двойки.

Сегодня уже идет речь и об уменьшении количества часов, отводимых на химию, физику, биологию. Так мы дойдем до того, что вообще исключим из школьных программ эти предметы, сведя все обучение к четырем действиям арифметики».

(Как тут не вспомнить добрым словом Соросовскую программу образования в области точных наук, позволившую в прямом смысле слова сохранить в «лихие девяностые» носителей естественнонаучного знания и культуры, удержать их в лоне российских традиций науки и образования. Без претензий на реформаторство, диктата и менторства Программа просто поддержала — и финансово, и, что не в меньшей степени важно, морально — около двадцати тысяч учителей, у которых обучалось 3,5 миллиона школьников! По иронии судьбы, Программа завершилась как раз тогда, когда поднимал голову инновационный симулякр по имени ЕГЭ.)

Может быть, наконец-то родителям и учащимся стало понятно, как зарабатываются оценки при сдаче единого госэкзамена? Как бы не так. Вот фрагмент из обсуждения этой загадки в Интернете летом 2007 года:

«Новая газета» вернулась к обсуждению пересчетов баллов ЕГЭ (см. № 44 от 23 июня текущего года) и привела формулу перевода одной шкалы в другую. Оставим ее без комментариев, но процитируем — с той же страницы — директора одной из лучших школ России Сергея Казарновского: «Как понять, какой ты получаешь балл? Сама шкала пересчета появилась после того, как начались экзамены. Институты свои шкалы до сих пор не представили. Поместить в такую психушку всю страну — это надо очень не любить свой народ».

«Тайные оценочки.

Я давно заметил, что многие люди приносят себе и своему делу больше вреда, чем всякие посторонние недоброжелатели. Совершенно случайно наткнулся на статью в «Новой газете», посвященную подсчету баллов единого государственного экзамена. Узнал много нового, увидел много старого.

Оказывается, количество баллов, полученных на экзамене, это вовсе не то число, которое проставляется в сертификате по ЕГЭ. Прежде чем вписать в сертификат, с ним проводятся некие специальные вычисления. Родители, узнав об этом, заволновались, что понятно. И стали требовать объяснений: как оно считается?

Вот тут-то наше педагогическое начальство себя и показало. Если бы кто-то попытался загубить идею ЕГЭ намеренно, то сроду бы не додумался до подобной выходки. Цитирую: «Виктор Болотов (глава Федеральной службы по надзору в сфере образования) не стал подробно рассказывать, как определяются баллы, заработанные ребенком, объяснив это тем, что для подобных подсчетов нужны высшая математика, тестология, теория матобработки информации, а еще — много времени». Все же, заметим, деликатный человек. Мог бы прямо сказать: в нашей стране только дураки детей заводят, и где вам, дуракам, разобраться?

Тогда журналисты отыскали формулу, по которой из баллов, полученных на экзамене, выводятся баллы для сертификата. Это, заметим, шаг в правильном направлении. Но дальше журналисты, вместо того чтобы обратиться к какому-нибудь дельному человеку за внятными разъяснениями, начали обращаться, куда ни попадя. Красной нитью статью прошил тезис: ни фига в этой формуле не понятно! Можно сказать, что журналисты решили подтвердить слова Болотова — «где уж вам, дуракам, чай пить?»

В статье, например, приведены слова одной тетеньки, вызвавшие мое восхищение: «...Я заместитель председателя правления большого банка, у меня финансовое образование и практика, считать я умею. Я разбиралась в этом 4 дня! И тем не менее технические вопросы остались.» Блаженны люди, верящие, что если человек умеет считать деньги, то он вам что угодно посчитает».

Что ж, стиль общения руководителей эксперимента с «подопытными кроликами» со временем не то, что не изменился, напротив, уже никаких обещаний и заигрываний — закон-то принят. «Исполнять!» И это притом, что как раз прошлым летом сотни выпускников не могли дождаться выдачи сертификатов ЕГЭ, лишившись возможности сдать документы в вузы.

«Нам никто не мешает перевыполнить наши законы»

Дальше — больше. Как, например, расценивать сведения, представленные «Коммерсантом»? Вчитайтесь: «В последние два года Рособрнадзор не раз оказывался мишенью прокурорских проверок. Так, в феврале 2007 года Генпрокуратура вынесла руководству Рособрнадзора представление, обвинив в непредставлении информации о ведении образовательной деятельности без лицензии, подделке дипломов гособразца, нецелевом расходовании бюджетных средств и лжевузах, выпускники которых устраиваются на работу с фальшивыми дипломами. Информация об этих нарушениях поступала в Генпрокуратуру как от региональных подразделений, так и от пострадавших граждан. В том же году федеральная служба оказалась замешана и в другом громком скандале — против главы Федерального центра тестирования Рособрнадзора (центр занимался подготовкой материалов для ЕГЭ) Владимира Хлебникова было заведено уголовное дело по подозрению в злоупотреблении должностными полномочиями и нецелевом использовании 33 миллионов рублей».

Обратим внимание: закон о ЕГЭ принимался как раз в начале 2007 года, цитированная же статья появилась накануне отставки Виктора Болотова 28 марта 2008 года, незадолго до этого убеждавшего всех по TV, что «коррупции в вузах стало меньше». Детективную пикантность ситуации придает информация о получении к этому времени идеологом ЕГЭ взысканий «за грубейшие нарушения федерального законодательства» и об объявлении ему «о неполном служебном соответствии» еще премьер-министром М. Фрадковым.

Примечательный комментарий этому событию дал уже упоминавшийся нами Сергей Комков, оценивая роль Болотова: «Именно его ведомство несет прямую ответственность за положение дел в системе контроля за уровнем образования в стране. Именно Рособрнадзор ответственен за то, что по стране «гуляют» тысячи фальшивых дипломов. Именно это ведомство причастно к созданию целого ряда фактически не существующих вузов, ежегодно выдающих тысячи дипломов о высшем профессиональном образовании».

Касаясь в этой связи закономерностей единого экзамена, Комков отмечает: «ЕГЭ не уничтожает коррупцию при поступлении в вузы. Он переносит ее на другие этажи, делает еще более изощренной и циничной. Четких критериев по поводу того, как принимать в вуз выпускников, имеющих одинаковую сумму баллов по ЕГЭ, нет ни у кого. И это открывает огромные ворота для произвола».

«Нам нет необходимости наступать на те же грабли, что уже были»

Можно было бы привести еще сколько угодно свидетельств того, что единый госэкзамен не привел к решению задач, поставленных его разработчиками: не произошло ни повышения качества образования, ни решения проблем коррупции. Вкупе это дало еще один эффект, «обнаруженный» на апрельском президиуме Госсовета по инновациям (см. также «Главную тему» этого номера). Выяснилось, что всего лишь 1 (один) процент (!) всех студентов вузов России учится на естественнонаучных специальностях — ничего себе кадровая база для будущей инновационной деятельности!

Шоковое впечатление от этой цифры вызвало обсуждение совершенно несоразмерной деформации, возникшей в последние годы в приоритетах высшей школы. «Я не уверен, — сказал ведший Госсовет Президент Дмитрий Медведев, — что это та ситуация, где рынок все отрегулирует. Здесь мы должны давать некие знаки. Потому что рынок регулирует, но иногда криво. По юридическим и экономическим специальностям — это же тоже потребности рынка, но какого рынка? Образовательных услуг! Выгодно готовить специалистов такого рода, и готовят, потому что за это платят деньги. Рыночный регулятор? Рыночный. Экономике нужно такое количество специалистов? Нет. Значит, должны быть какие-то другие сигналы, которые свидетельствуют о правильном распределении специальностей».

Не такой ли сигнал был послан в тот же день президентом в завершение Госсовета? «...Наша страна всегда была сильна классическим образованием, фундаментальным образованием. Я думаю, что главным врагом инноваций является инертность нашей административной системы, которая проявляется везде, начиная с федерального уровня и кончая муниципальным. По сути, мы сами вредим себе, потому что у нас общество с блестящим инновационным потенциалом, про креативность нашей нации говорится везде, в самых разных местах, мы сами понимаем, что способны к быстрому и творческому мышлению, но сами себе и обрубаем все. Давайте стараться делать так, чтобы все получалось, как получается у многих наших коллег.»

8 мая на заседании Госдумы Владимир Путин выступал в том же ключе: «.диверсификация за счет инновационных отраслей — это главный приоритет в экономике. И разумеется, без привлечения сюда необходимых кадров нам не обойтись. Принята программа, впервые за многие годы, по развитию фундаментальной науки. Кроме того, на приоритетные направления выделено такое финансирование, которое раньше выделялось на всю науку. Практически закончена работа над новой федеральной целевой программой как раз на 2009 — 2010 годы по развитию кадровой базы по подготовке новых специалистов. Вчера на встрече с лидерами фракций Государственной Думы от них прозвучало предложение подумать над темой о том, чтобы создать условия для возвращения наших специалистов, которые работают сейчас за рубежом. Идея правильная, надо вместе с вами сделать это, но сделать таким образом, чтобы это не привело к ущемлению тех, кто здесь работает и никуда не уезжал. Но в целом — это абсолютно верно».

«Я бы не стал увязывать эти вопросы так перпендикулярно»

Однако совместимы ли грандиозные планы выстраивания экономики знаний, которые можно только приветствовать, с образовательной базой тех, на чьи плечи ляжет их реализация? Способствует ли «бутылочное горлышко» ЕГЭ, через которое должен пролезть каждый школьник, развитию его инновационного мышления? Какой пример свободы выбора получает он, заканчивая школу, если ему предлагается безальтернативная форма аттестации? Почему, пытаясь «поставить на ноги» наш средний класс, ему «развязывают руки», разгружая от необоснованных проверок, а школы и вузы лишают самоорганизации, предлагая им «единственный и неповторимый» вариант их взаимодействия? Каков моральный урок заложенной в концепцию ЕГЭ посылки «подозреваются все», когда ученика на финише школы отлучают от заведомо корыстного учителя, а абитуриента изолируют от общения с несомненным взяточником — вузовским преподавателем? Кого еще можно ввести в заблуждение победными реляциями о достижениях единого экзамена, если практически повсеместно его насаждение уже буднично воспринимается как передел коррупционного поля, и устойчиво циркулируют слухи о введении неких понижающих коэффициентов при проверке экзаменационных работ в центральных регионах в пользу улучшения статистики на периферии?

Уверен ли Андрей Фурсенко, на совести которого утверждения об объективности оглашаемых министерством результатов ЕГЭ, что предполагаемое «закручивание гаек», то бишь оценок, при поголовном введении единого экзамена в следующем году поможет укрепить интеллектуальный потенциал нации?

Возвратятся ли домой из-за рубежа наши соотечественники-специалисты, если они получили возможность работать там благодаря фундаментальной подготовке, полученной на родине, а их детей здесь ждет «концептуально порочное детище» реформаторов от просвещения? Можно ли считать гражданским общество, в котором группа доктринеров под шумок популистских лозунгов руками одного министерства загоняет в сомнительную как минимум схему многообразие образовательных подходов? Не позорно ли, когда ведущий программы «Что делать?» Виталий Третьяков, оберегая запуганных бесконечными новациями ректоров, объясняет их отсутствие при обсуждении их же профессиональных проблем угрозой «бюрократических и финансовых репрессий»? И т.д. и т.п.

Кто ответит на вопросы этого своеобразного теста, составленного по разрозненным выступлениям в СМИ?

«Благодаря тщательному контролю, налаженному нами, плотина станет одним из чудес цивилизации», — клялся руководитель строительства крупнейшей в мире китайской электростанции «Три ущелья» (см. «Знание — сила», 07/2006), отвечая на критику ученых, указывающих на опасности ее возведения. Неужели нужно было дожидаться Сычуаньского землетрясения, чтобы изменить отношение к предупреждениям специалистов?

«Чем мы провинились перед Богом, Аллахом и другими?»

Чего мы ждем, сохраняя идеологический прессинг ЕГЭ, если негативные последствия его добровольнопринудительного внедрения выпирают из всех щелей, как просачивается вода сквозь трещины рушащейся плотины? Почему власть спокойно признает огрехи, например, административной или пенсионной реформ и планирует или уже смело вносит в них коррективы, но так заботливо охраняет «священную корову» образовательной реформы, вольно или невольно придавая ей характер непререкаемости и необратимости? Что, закон о ЕГЭ — закон всемирного тяготения? Его невозможно отменить или хотя бы пересмотреть?

Поразительно, но на том самом Госсовете именно Андрей Фурсенко не скупился на критику нормативно-правовой базы, препятствующей развитию инноваций, и призывал менять законодательство и систему управления. Как это сочетается со «шлагбаумом» ЕГЭ, который министр никак не решается даже приподнять, здравомыслящему человеку понять невозможно. Тайна сия велика есть...

Как-то Дмитрий Зимин, руководитель Фонда «Династия», заметил, что интеллигенция нужна, чтобы помочь власти обнаруживать и исправлять ошибки. В свое время, и мы об этом не раз писали, И.Курчатов помог «верхам» разобраться, что важнее: идеологический разгром физики или атомная бомба? Кто бы сейчас смог внятно сформулировать дилемму: «Идеологическая поддержка ЕГЭ или образовательная безопасность нации»?

«Есть еще время сохранить лицо. Потом придется сохранять другие части тела»

.Заканчивался очередной, предпоследний перед «контрольным выстрелом по отечественному образованию», учебный год. По одному из каналов ТВ ректор МГУ делился надеждами на то, что в обществе произойдет перелом в отношении к роли и месту знаний в нашей жизни, по другому Председатель Совета Федерации приводил примеры банкротства единого госэкзамена, по третьему — министр образования рассказывал, как будет совершенствоваться ЕГЭ.

В статье использованы материалы российской и зарубежной центральной и региональной прессы, ТВ и Интернета, а также высказывания В.С. Черномырдина в качестве подзаголовков.

«Главная тема» следующего номера журнала продолжит обсуждение проблем образования.

История маникюра (от латинского manus — рука, и curo — забочусь) началась в Древнем Египте. Археологи обнаружили целую гробницу хранителей ногтей фараона, жившего за 2400 лет до новой эры. А самый древний маникюрный набор был отлит из чистого золота и датируется 3200 годом до новой эры. Украшение ногтей в древнем мире не имело половых различий — их красили как женщины, так и мужчины. Римские воины перед ответственными боями покрывали кончики пальцев краской, и маникюр становился частью их обмундирования.

Длина и цвет ногтей могли указать, к какому сословию принадлежит человек: яркие тона и внушительная длина заявляли о благородном происхождении владельца, а короткие, окрашенные в пастельные тона ногти — о том, что перед вами человек, к знати отношения не имеющий.

Маникюрный набор вошел в обиход в 1830 году благодаря придворному врачу французского короля Луи Филиппа. Удаляя заусенец на пальце монарха, доктор придумал набор для ухода за руками, и вскоре пудра, замшевая пилочка, мазь для рук и апельсиновая палочка стали популярны и за пределами дворца.

В Древнем Китае краску для ногтей готовили из воска, яиц и желатина. Излюбленными цветами китаянок изначально были серебряный и золотой, а во времена династии Мин популярными стали черный и красный. В XVII веке в основание ногтя для придания цвета научились вкалывать растительные красители.

Современные разноцветные лаки — наследники древних способов придания ногтям оттенка. Индустрия средств ухода за ногтями развивалась стремительно: в 1917 году увидел свет розовый лак, а уже в 20-е годы можно было найти любой оттенок. Сегодня мода на ухоженные ногти и руки предлагает новые тенденции: здесь и наращивание ногтей, и украшение их стразами и даже бриллиантами.

Туриста заставили мыть ледник

Новозеландские власти заставили туриста из Германии Жана Филиппа Шарбера отмыть ледник Франца-Иосифа, который тот незадолго до этого украсил граффити.

Сознательные британские туристы увидели 28-летнего Шарбера из Мюнхена как раз в тот момент, когда он наносил граффити из баллончика с краской на поверхность ледника и ближайшие скалы, и сфотографировали процесс. После чего отнесли кадры в офис Природоохранного департамента.

Сотрудники департамента не оценили творчество туриста и сразу вызвали полицию. Шарбер был арестован, когда садился в автобус, чтобы покинуть место «преступления». После чего власти заставили незадачливого художника отчищать ледник и скалы. Шарберу пришлось отмывать ледник около полутора дней, подвергаясь при этом насмешкам туристов, приезжающих посмотреть на ледник.

Ледник Франца-Иосифа находится в новозеландских Южных Альпах и весьма популярен у туристов.

Предшественник калькулятора

Первая электрическая вычислительная машина — предшественник калькулятора — была изобретена в 1888 году.

Автор изобретения, Герман Холлерит, в 1879 году окончил Геологоразведочную школу при Колумбийском университете и сразу же был назначен для участия во всеамериканской переписи населения 1880 года. В 1888 году он сконструировал электромеханическую машину, которая могла считывать и сортировать статистические записи, закодированные на перфокартах. Эта машина, названная табулятором, состояла из реле, счетчиков, сортировочного ящика. Данные на каждого человека наносились на перфокарты, почти не отличающиеся от современных, в виде пробивок. При прохождении перфокарты через машину данные, отмеченные дырочками, снимались путем прощупывания системой игл. Если напротив иглы оказывалось отверстие, то игла, пройдя сквозь него, касалась металлической поверхности, расположенной под картой. Возникавший таким образом контакт замыкал электрическую цепь, благодаря чему к результатам расчетов автоматически добавлялась единица.

В 1890 году изобретение Холлерита было впервые использовано в 11-й американской переписи населения. Успех вычислительных машин с перфокартами был феноменален. То, чем за десять лет до этого 500 сотрудников занимались в течение семи лет, Холлерит сумел выполнить с 43 помощниками на 43 вычислительных машинах за 4 недели.

Есть ли идеал женской красоты?

Ученые неутомимо продолжают искать с помощью компьютеров идеал женской красоты, используя лица знаменитостей.

Шотландские исследователи сделали обмеры лиц женщин-добровольцев, которые затем на компьютере сравнивали с лицами актрис, моделей и других известных красавиц, таких как Клаудия Шиффер, Кейт Мосс и Кэтрин Зета- Джонс.

Затем программа, которая использует базу данных из фотографий 215 женщин разных возрастов, красоты и этнической принадлежности, выставляла рейтинг красоты от одного до десяти в сравнении с лицами знаменитостей. Также группа из 50 добровольцев выставляла свои оценки фото женщин по той же системе.

Хотя полученные очки для каждой женщины различались, выяснилось, что у красивых женских лиц есть множество сходств, нежели различий.

Доктор Массимо Пикарди из австралийского Технологического университета Сиднея, автор программного обеспечения, говорит, что оно поможет планировать пластические операции для женщин. По его словам, пациентки косметических хирургов часто не уверены в том, что результат операции будет именно та ким, какого они хотят. Поэтому программа сможет им показать их новое лицо до того, как они лягут под скальпель.

Мобильный искусствовед

Сегодня Лувр предлагает своим посетителям новую услугу, которая поможет сделать осмотр собрания музея более информативным. Мультимедийный гид, в который заложена видео- и аудиоинформация, обогащенный интерактивными функциями, представляет собой новое поколение «мобильных экскурсоводов». Устройство позволит по-новому взглянуть на коллекцию и историю Лувра.

Услуга доступна на семи языках: английском, немецком, итальянском, испанском, корейском, японском, французском. Посетители смогут пройти по девяти экскурсионным маршрутам. Один охватывает самые знаменитые шедевры мирового искусства, находящиеся в Лувре (Венера Милосская, Ника Самофракийская и Джоконда). Четыре маршрута посвящены античному, итальянскому и французскому искусству, а также архитектуре Лувра, еще один — египетским коллекциям. Кроме того, три маршрута рассчитаны на людей с ограниченными возможностями передвижения, с ослабленным слухом или зрением. Стоимость проката устройства составляет от 2 до 6 евро.

 «ЛИСА» У СКЕПТИКА

12 мая 1945 года над Берлином трепетали красные флаги и стоял запах гари, а вдоль канала Купферграбен уже сидели с удочками сосредоточенные рыбаки.

«А я думала, что вся рыба в Шпрее до сих пор в обмороке», — пыталась шутить Джессика Редсдейл, американская журналистка и английская аристократка. Сестра Джессики была замужем за Освальдом Мосли, лидером английских фашистов, а сама Джессика недавно вступила в Коммунистическую партию США. Может быть, это последнее обстоятельство сыграло свою роль, и Джессике удалось добиться почти невозможного — выдачи тел шести отравленных детей Геббельса для захоронения их бабушке — фрау Катарине Геббельс. Русские чекисты, правда, сразу поставили несколько условий; например, прежде допросить мать Геббельса, а также и крестную мать детей, Маргариту Гесс.

Допрос фрау Геббельс оказался скорее формальностью: ее спросили, где она жила последний год, когда в последний раз виделась со своим сыном — рейхсминистром, чем занимаются ее старшие сыновья и дочь, и, сверив ее ответы со своими данными, отпустили. О Маргарите сведения были предоставлены заранее. В Германии она отсутствовала с 1938 года; последние несколько лет жила с детьми в Вашингтоне, работала переводчицей с французского и русского языков. Ей задали всего два вопроса: имеет ли она какие-либо сведения о брате, из Англии, и с какими русскими авторами предпочитает работать. Возможно, советские чекисты даже ожидали, что молодая женщина ответит им по-русски. Но Маргарита не сумела преодолеть внутреннего сопротивления. Русские не были виноваты перед ее родиной, напротив, ее родина была чудовищно, непоправимо виновата, а вместе с нею и она, Маргарита, но вину эту нужно было нести с достоинством.

Русские и американцы сопровождали женщин на кладбище. Американские офицеры взяли на себя всю физическую работу. Пока они копали могилы, русские стояли в стороне, глядя себе под ноги или по сторонам. Возможно, они выполняли данные им инструкции, не позволявшие вмешиваться; возможно, сами не хотели прикасаться к чему-то. Их молодые, энергичные лица выглядели сейчас больными, а глаза как будто смотрели внутрь.

Фрау Катарина Геббельс все время тихо плакала; ноги ее уже плохо держали, и она, забывшись, жаловалась советскому офицеру, который несколько раз помогал поднять ее с мокрой от дождя травы, что вот, мол, у Есички головка всегда была не тем занята, но невестка-то.., невестка о чем думала, что дала детей загубить?! Ведь шесть внуков, шесть! А какие были воспитанные, да выдумщики, и какие все разные.., а старшая Хельга так повзрослела за этот год, так подросла девочка!..

Джессика привезла на кладбище священника; он прочитал молитву над «невинно убиенными». Такие молитвы читались теперь над всеми убитыми или умершими детьми Европы.

Детей похоронили под фамилией Беренд: это была девичья фамилия матери Магды. На этом церемония завершилась.

Вечером 12 мая Маргарита Гесс обязана была покинуть Берлин и ехать на юг. Ее сопровождал полковник Мэрфи, один из помощников Даллеса. Из окна машины оба увидели неприятную сцену: двое молодых русских солдат били сверстника, немца-фолькштурмиста. Били недолго: вмешался пожилой русский, стал оттаскивать своих, что-то им говорить. Мэрфи велел остановить машину: он захотел спросить советского солдата, почему тот вступился за немца и попросил Маргариту ему перевести. Светловолосую и сероглазую, скромно одетую, с отличным русским произношением Маргариту Гесс русский сержант принял за свою. «Ты ему переведи, дочка, — сказал он, — что ребят мне моих стало жаль. Устали мы ненавидеть за четыре-то года!» Маргарита перевела.

Полгода спустя в одном из ее писем четырнадцатилетнему сыну, который в отсутствие учителей-взрослых будет преподавать в школе, в зоне советской оккупации, появятся такие строчки:

«Не верь никому, кто называет поведение русских в Германии жестокостью. Это подлая ложь! Русские не жестоки; они просто порой грубы — от непомерной усталости. И не верь даже мне, если я скажу тебе, что нашу вину нужно нести с достоинством. Нашу вину нужно просто нести, склонив голову, молча, долго.., и тебе в твои четырнадцать, а может быть, и внукам твоим. ...Помнишь, ты спросил меня о смысле названия «Без вины виноватые» — той русской пьесы, которую я переводила в Женеве? Теперь все вы, дети Германии, без вины виноватые».

Но эта книга не для школьников, и лучше объясним кое-что посложнее. Например, то, что между двумя проектами было и несколько секретных различий. Об одном знал только Зельдович и высшие руководители советского ядерного проекта: идею «Трубы» советская разведка добыла в США, где эта идея называлась более величественно Classical Super — «Классический Супер». Весной 1948 года в СССР пришел особенно подробный разведдоклад, что, собственно, и побудило создать дополнительную группу Тамма. Разведматериалов не показали никому из новичков, а то, что сообщил им Зельдович, не произвело большого впечатления, что и помогло Сахарову придумать свою совершенно иную идею. В феврале 1950-го, однако, никто не знал, что, спустя считанные месяцы, физики в США убедятся: проект Classical Super не сработает. В СССР к такому выводу придут лишь через 4 года. И заслуга, и вина в этом принадлежат Ландау. Ведь с начала термоядерного штурма Ландау вел расчеты именно для «Трубы». И его группа уже решила первые задачи, когда Зельдович переусердствовал в своем творческом напоре, отчего Ландау прервал свои отношения с ним и с его «Трубой».

Главной же задачей было выяснить, побежит ли термоядерный огонь по «Трубе». Представить это можно в виде обычной задачи туриста, желающего развести костер из влажного хвороста. Ясно, что, если хворост лишь слегка влажен, костер получится, если совсем мокрый — нет. Но турист решает такие задачи практически, применяя при этом всякие свои хитрости. С термоядерным костром дело обстояло гораздо сложнее. Об этом вспоминает Борис Иоффе, решавший эту сложную задачу полвека назад:

«Группа Зельдовича провела расчеты «Трубы» и получила результат: баланс энергии нулевой, то есть энергия, рождающаяся за счет ядерных реакций, равна энергии, вылетающей из системы. Точность вычислений, однако, была невелика, что-нибудь вроде фактора 1,5 — 2. Если бы этот неизвестный фактор сработал... в положительную сторону, бомбу можно было бы сделать. Если же [в отрицательную], бомба не взорвалась бы: как говорили тогда, “мог получиться пшик.” Подобный стиль вычислений — с точностью до двойки — вообще был характерен для Якова Борисовича. В ряде случаев он был очень хорош и приводил к поразительным успехам, но здесь не сработал. Повышение точности — доведение ее до 10 — 20 % — требовало совсем других методов. Группе Зельдовича справиться одной с такой задачей оказалось не под силу.

Вычисления были завершены в конце 1952 года. В результате баланс энергии оказался отрицательным, то есть, если принять за единицу энергию, выделяющуюся в ядерных реакциях, то энергия, вылетающая из трубы, составляла 1,2. Система не шла, такую бомбу принципиально нельзя было сделать. Когда стало ясно, что система не идет, то. возник вопрос, нельзя ли найти какие-либо неучтенные физические эффекты, которые могли бы улучшить баланс или же как-то видоизменить систему с этой же целью. Для участия в этих обсуждениях приглашался и Ландау. Когда в ходе дебатов к нему обращались с вопросом, может ли тот или иной эффект повлиять и изменить ситуацию, его ответ оказывался всегда одинаковым: «Я не думаю, что этот эффект мог бы оказаться существенным.» Позиция Ландау здесь была очень важна. Когда он говорил, что не думает, будто такой-то эффект может оказаться существенным, то даже у тех, кто вначале хотел заниматься таким расчетом, подобное желание пропадало».

И «Трубу» закрыли, — но лишь в начале 1954 года. А в США «СуперТрубу» закрыли летом 1950 года при участии дважды великого Энрико Ферми — и великого теоретика, и великого экспериментатора, и уже нобелевского лауреата. Это закрытие успокоило многих американских спецфизиков, начиная с Ганса Бете, хотевших верить, что водородная бомба вообще невозможна. И очень огорчило немногих, начиная с Эдварда Теллера, которые в это не верили. Правы оказались немногие — весной 1951 года был изобретен принцип настоящей водородной бомбы, успешно испытанный осенью 1952-го.

Сахаров считал Ферми гением. Но расчет «Трубы» не требовал гениальности, и характер таланта Ландау даже более поспособствовал бы успеху, если бы у него был «выше моральный уровень» — если бы он вкладывал душу в спецдело. Можно сказать и круче: из- за Ландау несколько лет половина усилий термоядерных теоретиков шла под хвост прогрессу «большой новой техники». Вряд ли этот факт сильно опечалил бы Ландау, — не надо было терзаться опасением, как применит эту технику т. Сталин. Отсюда же и не понятая Сахаровым печаль Ландау в разговоре с ним. Печалило его именно то, что восхищало многих: слишком было ясно, что сахаровская «Слойка», несомненно, сработает.

Стоит сказать, что для историка науки равнодушие Ландау к «Трубе» оказалось чрезвычайно полезным. Тот факт, что советские теоретики ломали голову над «Трубой» на четыре года дольше американцев, просто и прямо доказывает, что с 1950 года не было никакого термоядерного шпионажа, несмотря на огромный объем атомных разведданных предыдущих лет. В общем-то, это объяснимо. За огромным успехом советской разведки последовал успех американской контрразведки: в январе 1950 был арестован физик Клаус Фукс — главный источник ядерных и термоядерных секретов для СССР. Но это известный источник, а не было ли еще каких-то, так и не раскрытых? На это сомнение отвечает тот факт, что, начиная с лета 1950-го, самый простой секрет американской «Супер-Трубы» можно было передать в двух словах: «Дело — труба». И этих двух слов в Москву никто не передал. А если бы такой маленький секрет дошел, то советские спецфизики с удвоенными силами взялись бы за «Слойку» и, кто знает, сделали бы ее еще при жизни Сталина. Или же изобрели настоящую водородную бомбу гораздо раньше, чем в действительности — весной 1954-го.

Испытание «Слойки» в августе 1953-го стало триумфом советской спецнауки и техники, что и было отмечено щедрыми наградами. Стал Героем Соцтруда и Ландау. С точки зрения историка, не меньший вклад в этот успех внес и не меньших наград заслуживал Высший руководитель Проблемы — Берия. Но, как известно, в июне 53-го «наш товарищ Берия вышел из доверия», а товарищ Маленков, тогдашний глава правительства, вопреки советским секретным обычаям, объявил — заранее и громогласно — о намеченном испытании советской водородной бомбы.

Гораздо менее известно, что, готовясь к спецсуду над Берией, спецсудьи пытались найти компромат у спецфизиков. Однако не нашли, — у физиков, занятых в Проекте, претензий к Берии не оказалось. И не нашлось физика, кто согласился бы стать лжесвидетелем. Отголосок этой ситуации имеется в уже не раз цитированной справке КГБ: «В июле-сентябре 1953 года, по донесениям агентуры, ЛАНДАУ допускал клеветнические высказывания в адрес руководителей партии и правительства по поводу разоблачения враждебной деятельности Берия». Ландау, видно, с отвращением смотрел, как борьба за власть камуфлируется в подобие правосудия, несмотря на то, что жертвой стал тот, кто «по жизни» не должен был вызывать его сочувствия. Но ему ложь в любой форме была противопоказана.

У термоядерного триумфа оказалось и неприятное для Ландау следствие. Руководители страны осознали государственную ценность только что высоко награжденных. А ценности надо охранять. Круглосуточно. И в декабре 53-го Правительство приняло секретное постановление — «Об охране ведущих ученых и специалистов, выполняющих задания Министерства среднего машиностроения», где первыми названы Сахаров и Ландау.

Ландау представлял себе, о чем идет речь, — он видел охранников- «секретарей» у героев предыдущих ядерных триумфов (например, у Зельдовича), и перспектива жить под конвоем ему совершенно не улыбалась, даже если другие безропотно, а некоторые и с гордостью, приняли заботу об их безопасности. А заодно и госбезопасности. Охранять надлежало и секретоносителя (по терминологии ГБ), и секреты, которые он носит.

Секретное постановление, подписанное главой страны, Ландау решился поставить под вопрос. Делать это следовало тоже секретно. И этот секрет он доверил Наташе Шальниковой, которую знал с малолетства, — дочери друга и тогда уже студентке: «...когда он спросил меня, умею ли я печатать на машинке, и попросил помочь ему напечатать одно письмо, я сразу согласилась, хотя [машинку] мне категорически запрещалось брать. Помню содержание письма, но не помню, кому оно было адресовано. Дау диктовал без написанного текста. Отчетливо повторяя каждое слово. Он жаловался на то, что ему определена постоянная охрана и что это лишает его возможности нормально работать, разрушая присущий ему стиль творческой работы. Хорошо запомнила удивившее меня слово «творческой». «Напечатай внизу мое имя». Я наивно спросила: «Дау?» Он строго посмотрел на меня: «Мне сейчас не до шуток». Я вынула листок и протянула ему. Он прочел и сказал строго: «Прошу тебя никому не говорить об этом письме, никому».

Не известно, кому Ландау адресовал это письмо, но результат известен — охранников у него не было. Возможно, этот эпизод добавил ему решимости полностью самоотстраниться от спецработ. Он сказал об этом Халатникову: «Все! Его нет, я его больше не боюсь, и я больше этим заниматься не буду» и попросил заменить его. Халатников согласился: «Вскоре меня пригласил И.В. Курчатов, в его кабинете находились Ю.Б. Харитон и А.Д.Сахаров. И три великих человека попросили меня принять у Ландау дела. . я, естественно, отказать не мог. Скажу прямо, я был молод, мне было 33 года, мне очень льстило предложение, полученное от таких людей. Это ведь как спорт, затягивает, когда начинаешь заниматься каким-то делом, когда что-то внес в него, придумал, то увлекаешься и начинаешь любить это дело. Я принял от Ландау его группу и вычислительное бюро».

Отношение Ландау к науке не было спортивным, и его личная роль в советском ядерном проекте на этом закончилась.

Вряд ли Ландау знал, что не менее важную личную роль он сыграл заочно и в истории американской водородной бомбы.

«Отцом» этой бомбы давно считается Эдвард Теллер, за которым, также по давней традиции, закрепили роль злодея-ученого, обуреваемого манией величия и манией преследования. Эта традиция полвека жила в десятках книг и сотнях статей, как и в общественном мнении прогрессивной научной общественности, если говорить советским языком. При этом Теллера обвиняли и в конкретных постыдных деяниях, начиная с того, что даже «отцовство» водородной бомбы он себе приписал, что он не больше чем «отчим».

Сам Теллер, правда, всегда говорил, что изобретение водородной бомбы не было таким уж выдающимся достижением, а лишь видоизменением идей, известных еще с 1946 года. А свою главную термоядерную заслугу видел не в физике, а в политике — в том, что сумел убедить правительство США в необходимости создавать термоядерное оружие, опасаясь, что иначе СССР опередит в этом США.

Его многочисленные прогрессивные ненавистники такую его изобретательскую скромность считали обманным трюком, а маниакальный антисоветизм — или его симуляцию — лишь прикрытием своих темных амбиций. Сходную версию принял и журналист газеты «Правда» в 1980 году, согласно которому Теллер «обвинил в измене своего коллегу Р. Оппенгеймера за то, что тот выступил против дальнейшей разработки ядерного оружия», по простой причине — «запродал свой талант военно-промышленному комплексу США». И с этим охотно согласилась бы подавляющая часть американской научной интеллигенции. Но эта интеллигенция очень бы удивилась, узнав, что с ней не согласен и советский физик- интеллигент, которого она всячески одобряла и поддерживала — отец советской водородной бомбы Сахаров. В том же самом 1980 году он был отправлен в ссылку в закрытый для американской интеллигенции город Горький.

Сахаров знал, что суть конфликта между Теллером и Оппенгеймером была в том, что последний выступал против создания водородной бомбы с целью подать хороший пример Сталину. А Сахарову его опыт общения с советскими руководителями говорил, что «любые американские шаги временного или постоянного отказа от разработки термоядерного оружия были бы расценены либо как хитроумный, обманный, отвлекающий маневр, либо как проявление глупости или слабости. В обоих случаях реакция была бы однозначной — в ловушку не попадаться, а глупостью противника немедленно воспользоваться». Сахаров принципиально расходился с Теллером в двух важных научно-политических вопросах, поворотных в его собственной «гуманитарной карьере», — об атмосферных испытаниях и о противоракетной обороне. И тем не менее Сахаров считал отношение американских коллег к Теллеру «несправедливым и даже неблагородным».

Так он писал в своих воспоминаниях, опубликованных лишь после его смерти. Американские коллеги могли думать, что Сахаров заблуждался, меряя Теллера на свой благородный аршин и не очень понимая события на далекой от него американской сцене. Но, спустя несколько лет после падения советской власти, секретные прежде документы из советских архивов подтвердили правоту Сахарова. Оказалось, Теллер честно и адекватно характеризовал и свою роль, и свои опасения.

Оставался неясным лишь один вопрос, почему именно Теллер оказался таким проницательным? Что он знал и понимал такого, что было неведомо его коллегам? Лишь в конце 90-х годов он раскрыл личную причину своей проницательности. И причина эта связана с Ландау. Вот как Теллер помнил их знакомство в 1930 году:

«Мое самое яркое зрительное воспоминание — красный пиджак, который Ландау носил в Копенгагене. Миссис Бор поддразнивала его тем, что он одет в точности, как тамошние почтальоны. Если бы не это, я бы давно забыл о красных пиджаках копенгагенских почтальонов. Ландау мне очень нравился, и я многому у него научился в физике. Он получал удовольствие, высказываясь в расчете на то, чтобы шокировать добропорядочных буржуа.

Пока мы оба были в Копенгагене, я женился. Он одобрял мой выбор (и играл в теннис с моей женой), но спрашивал нас обоих, как долго мы намерены оставаться в браке. Когда мы сказали ему, что наши планы определенно рассчитаны на довольно долгий срок и что фактически у нас вообще нет мыслей о том, чтобы наше супружество прекратить, он это самым решительным образом не одобрил, сказав, что только капиталистическое общество может испортить такую в принципе хорошую вещь, удлиняя ее до такой степени.

В Копенгагене Ландау много спорил с Джеймсом Франком о религии, считая его религиозные взгляды невероятными пережитками для ученого, и выражался совершенно несдержанно как в присутствии, так и в отсутствие Франка. А Франк лишь всегда смеялся в ответ. Было поэтому очень мило, что, покидая Копенгаген, Ландау специально пошел попрощаться с Франком. И стало ясно, что, если он нечто имел в виду, когда говорил о Франке, в действительности он подразумевал нечто совсем особое, а может быть, и противоположное тому, что говорил».

Ландау тут вполне узнаваем. И, конечно, красный пиджак имел политическую подкладку. А всего одна фраза о науке вовсе не означает, что это лишь общая фраза. Доказывает это предисловие Теллера к монографии 1972 года об эффекте Яна-Теллера, чисто научном эффекте, оказавшемся необычайно плодотворным. Суть этого предисловия в том, чтобы объяснить, почему «этот эффект должен носить имя Ландау». Вклад Ландау сводился к устному замечанию в разговоре с Теллером, когда они встретились в Институте Нильса Бора в Копенгагене в 1934 году. Устное замечание Ландау стоило больше многих статей (предисловие Теллер писал, когда Ландау уже не было в живых).

То была их последняя встреча, но в том же 1934 году Теллер попросил Ландау взять к себе в Харьков Ласло Тиссу, с которым дружил со школы и который не мог найти себе места в западной науке по политическим причинам. Арестованный в 1932 году за компанию с его коммунистическими знакомыми, он просидел 14 месяцев в венгерской тюрьме, где Теллер навещал его и помог ему завершить научную работу. Таким образом, красновенгерский друг Теллера оказался в Харькове, где под руководством красного Ландау расцветала мощная физическая школа. В статье Ландау из стенгазеты УФТИ летом 1935 года, в частности, сказано, что «Тисса значительно ускорил темпы сдачи теорминимума». Тисса был пятым, сдавшим теорминимум.

В Харькове он провел около трех лет, защитил диссертацию, выучил русский язык и уже начал читать лекции студентам, когда грянул 37-й год. Тисса своими глазами увидел, как разоряли научный центр — один из лучших в стране, как арестовывали людей, поглощенных наукой и преданных советской власти. Сам он чудом выскользнул из советской страны, оставив там и свои социалистические иллюзии. Встретившись с Теллером в США, он рассказал ему обо всем увиденном. Надо знать Ласло Тиссу, чтобы понимать, насколько он надежный свидетель. Математически точный и уравновешенный, соединяющий уважение к гениальным коллегам прошлого с ясным критическим отношением к их заблуждениям, с 1941 года до ухода на пенсию он работал в одном и том же месте, в MIT — одном из лучших университетов США.

У Теллера были все основания доверять такому свидетелю и другу. И то, что другой его социалистический друг, физик мирового класса Ландау, арестован, а первоклассный научный институт разгромлен без каких-либо понятных причин, сказало физику Теллеру о советском режиме больше, чем известные по газетам политические явления. Так он еще до войны понял, что «сталинский коммунизм не намного лучше, чем нацистская диктатура Гитлера».

Впоследствии Теллер не видел причин менять свой вывод, ведь с 1937 года в социальном строе СССР ничего существенного не изменилось. Теллер больше никогда не видел Ландау и не знал, что если бы они встретились, то сошлись бы в своих политических оценках. И он уже никогда не принимал всерьез доводы типа, что надо показать Сталину хороший пример. Он считал, что договариваться со Сталиным можно с тем же успехом, что и с Гитлером. Диктатор, чья власть основана на насилии, понимает лишь доводы силы.

Почему же Теллер так долго не раскрывал личную причину своего антисоветизма, почему он до 1998 года не рассказывал о двух своих социалистических друзьях, на себе испытавших советский социализм? Когда я его спросил об этом, Теллер прямо не ответил и сказал лишь, что не его дело рассказывать истории. На мой взгляд, потому, что, зная свою общественную репутацию, одинаково мрачную как для советской идеологии, так и в американской академической среде, Теллер не хотел омрачать жизнь друзей юности в Москве (Ландау) и в Бостоне (Тисса).

Ставил ли он личное выше общественного? Я бы предложил читателю самому ответить на этот вопрос.

Об этой (и не только!) книге мы продолжим разговор в следующем номере журнала.

Американская компания Aeros сообщила о начале производства первого образца «воздушной яхты», получившей название Aeroscraft. Фактически это гибрид дирижабля и реактивного самолета, который, по утверждению компании, позволяет обеспечить принципиально новый уровень безопасности и комфорта.

По данным компании- производителя, Aeroscraft (длина — 64 метра, ширина — 32 метра, высота — 16 метров) будет способен развивать скорость до 222 километров в час. Он может подниматься на высоту 3,6 километра и преодолевать расстояние до 5 тысяч километров.Создатели Aeroscraft обещают, что это воздушное судно можно будет использовать в качестве летающего бизнес-центра.

Формула ожидания

Гарвардский математик С. Коминер рассчитал оптимальное время ожидания автобуса на остановке. Формула оказалась очень простой. Когда обе возможности — ждать или идти, не дожидаясь, — одинаково приемлемы с точки зрения их разумности, надлежит ждать. Нарушать эту тактику, как показывает формула, выгодней лишь в крайних случаях — например, когда интервал между автобусами какой-то уж очень огромный или ваша цель так близка, что вполне достижима и без автобуса (например, не далее километра). Но если вы решите идти, нужно делать это без всякого «пробного» ожидания, — это чаще всего избавит вас от неприятного созерцания обгоняющего вас автобуса.

Загадки деторождения

Антрополог Мелисса Томпсон из Гарварда произвела сравнение данных о деторождении у шимпанзе и примитивных охотничьих племен Африки и Парагвая. Она установила, что в обеих группах деторождение спадает после 40 лет (хотя многие самки шимпанзе рожают и много позже), но, в отличие от типичных самок шимпанзе, женщины очень долго живут и после «менопаузы». По мнению Томпсон, именно наличие менопаузы отделило людей от шимпанзе. «Люди радикально отошли от обезьян — они живут дольше, чем обезьяны их размера, но деторождение обходится им дороже, далее — они размножаются быстрее, зато созревают много медленней, а главное — имеют загадочный по длительности пострепродуктивный период, который, кроме них, есть только у китов-зубаток».

Чудесная резина

Как сообщает журнал Nature, французские исследователи создали самосрастающуюся резину.

Материал похож на нечто среднее между замазкой и резиновым мячиком. Его можно растянуть в пять раз, после чего он восстановит первоначальную форму, но медленнее, чем обычная резина — за минуту. Если такой материал разрезать на два куска, и сложить, части срастаются за 15 минут, после чего материал можно растягивать в два раза. Для полного восстановления требуется 18 часов.

В обычной резине молекулы соединены сильными ковалентными связями, которые при разрушении физически не восстанавливаются. В состав нового материала входят жирные кислоты и мочевина, молекулы которых взаимодействуют с помощью относительно слабых водородных связей. Как отмечают исследователи, это не первый самовосстанавливающийся материал. От предыдущих разработок он отличается тем, что восстановление происходит при комнатной температуре и без приложения каких-либо усилий, что требуется в случае других подобных веществ.

По словам авторов работы,резина может найти широкое коммерческое применение — от клея до велосипедных шин. Также из него удобно делать игрушки, которые можно легко починить.

Стаффаж Виктора Бреля

Два взгляда

Боковым зрением

Может быть, самое настоящее — и есть то, что ускользает от пристального взгляда.

А чтобы отвлечь нас, оно бросает нам в глаза россыпь деталей. И они нас уводят от главного: многими интересными дорогами, но все же уводят. Все дальше и дальше.

А может быть, надо не преследовать «главное», а просто позволить ему быть? Дать ему состояться. Не спугнуть его своим вниманием, интересом, вообще — присутствием. Не выпуская из виду рассыпанного перед нами изобилия деталей мира, увидеть объемлющий, держащий и порождающий все это изобилие смысл — невзначай. Боковым зрением.

Почти вслепую.

Текст Ольги Балла

К чему готовит школа своих выпускников?

Читайте в следующем номере