Несколько часов в битком набитом автобусе и мои мышцы затекли и болели, так что, когда мои ноги коснулись асфальта, я потянулась и огляделась. Это был ужасно жаркий день, хотя и привычный для южного лета. На указателе справа от меня было написано «Кентон, Джорджия», и я, подобрав свой багаж с моими скромными пожитками, проанализировала эту поездку. Я была на грани нервного срыва. Проведя рукой по заднему карману моих джинсов, проверила на месте ли фото с моей "леди". Я всегда так делала, когда чертовски нервничала.

      Я обняла Маму Лу на автобусной остановке этим утром, что было уже в 20-ый раз, и она еще раз повторила, что кто-то будет ждать меня на остановке в Кентоне. Я думаю, что она больше меня волновалась о том, чтобы кто-то был рядом со мной. Я вздохнула и закатила глаза, как будто я была раздражена ее чрезвычайной опекой, но, втайне от нее, мне нравилось, что она переживает за меня. Было приятно, что кто-то беспокоится обо мне, кроме меня самой. Эта мысль заставила меня посмеяться в тот момент, когда я искала того, кто должен был забрать меня.

      - Блин, я люблю девушек, которые могут выбить дерьмо из любого, – глубокий и бархатистый голос, сладкий как патока, (прим. перевод. Так называется сладкий и густой сироп, который получается методом засахаривания кукурузного, либо картофельного крахмала или путем уваривания сока овощей и ягод) раздался позади меня.

      Я сначала взглянула на свои старые, изношенные коричневые ковбойские сапоги и облегающие джинсы, прежде чем повернуться к говорящему со мной мужчине. Я думаю, что он обращался ко мне? Он смотрит на меня.

      Первое, что я заметила – это очень большая пряжка на поясе, на которой было написано "Пощади лошадь. Покатайся на ковбое". Я чуть не рассмеялась вслух.

      Наклонив на бок голову, я убрала волосы с глаз.

- Лучше я выбью дерьмо из тебя, – я сообразительная, и мой голос был пропитан сарказмом. Я не любила, когда мужчины смотрели на меня. Я всегда была готова ехидно улыбнуться им или дать злобный комментарий.

      Но он не так уж и плох. Я была бы больше обеспокоена, если бы мужчина напротив меня не напоминал мне милого щенка. Со светлыми волосами и с озорными ярко-зелеными глазами, он выглядел очаровательным. Он был одет в ковбойские сапоги и пару джинсов, которые обтягивали его бедра. Его клетчатая красно-синяя рубашка была застегнута на три четверти, так что можно разглядеть его загорелые мышцы. Эта расстегнутая рубашка говорила многое о нем. В основном, что он был нахальным ублюдком. Примерно моего возраста. Среднего роста. Он засунул руки в задние карманы, и его тело слегка наклонилось в мою сторону.

      – Пылкая. Точно также я люблю своих женщин. Я Коди, – сказал он, протягивая мне руку.

      Я ответила слишком широкой улыбкой, чтобы у меня получилось запугать его.

– Я.… занята, – сказала я, освобождаясь от его руки и от его представления.

      Я знала такой тип. Безобидный флирт, но я так же знала, что внешность может быть обманчива, а я слишком много обманывала за свою короткую жизнь. Я отвернулась от него и оглянула еще раз место парковки. Взглянув на свои старые часы на запястье, я вздохнула.

      – Кто-то заставляет тебя ждать, солнышко? – Заговорил вновь Коди.

      Я увидела его улыбку краем глаза и все поняла. Моя поездка была его бесстыдным флиртом. Конечно.

      – Занята, – я повторила вновь, надеясь, что Мама Лу была права, и за мной кто-то приедет. Кто-то другой, кроме Коди.

      – Очень занята? – спросил он позади меня, пристально вглядываясь в парковку. Он был очаровательным, и чертовски хорошо это знал.

      – Ищу, кто бы меня подвез, – проворчала я.

      Он был слишком милым, и я немного утомилась от нашей маленькой игры. Было жарко, и еще я устала от того, что не спала прошлую ночь. И чертовски сильно переживала о том, что ждет меня впереди.

      Коди нагнулся и подобрал мою сумку, кинув ее на плечо.

– Что ж, это твой счастливый день, Эверли. Я тебя подвезу, – сказал он, шевеля бровями и хихикая.

      – Отлично, – вздыхая, пробормотала я. Опустив плечи, я последовала за ним до красного джипа, который ожидал нас на парковке. Он был огромный и не имел никаких дверей. Первой мыслью было то, что это – смертельная ловушка. Вторая мысль была о том, как я, черт возьми, собиралась затащить туда свою маленькую задницу.

      Коди бросил мои вещи в багажник. Если так можно было назвать место позади сидений. Он подошел к пассажирской стороне машины и положил свои руки на меня.

      – И что это означает, сладкая? – спросил он, искренне улыбнувшись, из-за чего его глаза загорелись, глядя на меня.

       Я закатила глаза.

– Потому что мне очень повезло, что мое новое место работы прислало за мной нелепого флиртующего парня.

И это было правдой. У меня была ужасная удача. Мое невезение рядом со мной прямо с первого дня моего рождения.

      – О, не волнуйся, крошка, – сказал Коди, приподнимая и усаживая меня в джип.

      Мои глаза были полны удивления, а воздух со свистом вырвался из меня, когда он слишком сильно посадил меня на сиденье. Он наклонился ко мне, пристегивая ремень безопасности, и прежде чем разглядеть мое тело сверху донизу, он задержался на моей груди. Он наклонился так близко, что его губы были в миллиметре от моих.

      – В тебе нет ничего, что бы мне нравилось.

      Он подмигнул, и я отвернула свою голову, наблюдая, как он обходит кругом джип и садится на пассажирское сиденье. Коди пристегнул свой ремень безопасности и наклонился ко мне.

      Своим указательным пальцем он приподнял мой подбородок вверх.

– Закрой рот, Эверли. А то муха залетит.

Он бросил мне игривую улыбку, завел джип, и мы тронулись.

      Я была в шоке от нашей пятнадцатиминутной поездки. Он имел в виду то, что он гей, или то, что ему не нравятся мои формы? Зная по опыту, большинству мужчин нравилось мое тело. Я могла быть крохотной, но у меня были правильные изгибы в нужных местах.

      Мотор и ветер ревели между нами, но у меня были вопросы, поэтому я повысила голос, чтобы перекричать этот шум.

– Так тебе не нравятся мои формы или... – я остановилась, толком не зная, как задать этот конкретный вопрос. У меня на самом деле не было друзей, кроме Мамы Лу. Я не хотела оскорбить Коди, но мне необходимо хорошо начать это лето.

      Коди отвел свой взгляд от дороги на секунду, подмигнул мне, все еще улыбаясь.

      Я внимательно обдумала свои следующие слова.

– Или ты, в целом, не любишь женские формы? – Я спросила, держа свои ладони на груди. Я посмотрела на свои руки и почувствовала, что начинаю краснеть от корней своих волос. Что, черт возьми, мои руки там делали? Я быстро положила их на колени и скрестила вместе. Иисус. Да что, черт возьми, было не так со мной? Я была ужасна в том, чтобы заводить новых друзей. Я держала свой взгляд прямо на дороге. Так я хоть не видела лицо Коди.

      Внезапный смех заставил меня подпрыгнуть на сиденье, и я, пытаясь схватиться за что-то, промахнулась и свалилась в пустоту. Я поняла, что вишу там, где должна находиться эта чертова дверь, и единственное, что меня спасало от смерти – был ремень. Сильная рука оттащила меня назад и посадила на место, после чего я глубоко вздохнула. Я была на грани смерти. Боже, я была той еще жалкой неудачницей.

      Между истерическим смехом Коди спросил:

– Все хорошо, сладкая?

      Я кивнула, вцепившись руками в колени, боясь, что снова сделаю неприличный жест или схвачу несуществующую дверь. Я всегда была милым типом девушек. Но с полной уверенностью могу сказать, что данная ситуация наносила удар моей репутации. Я была сдержана и уравновешена в большинстве случаев. В конце концов, я жила на улице. Я была хитрой. Я была умной. И всегда начеку. Но что же произошло сегодня? Сегодня я потерпела неудачу.

      Мы остановились возле четырехстороннего знака «Стоп», и Коди взглянул на меня. Я могла видеть его уголком своего глаза, но я отказывалась смотреть на него. Я не сдвинулась ни на дюйм, пока мы не приехали до места нашего назначения.

      Наклонившись к моему сиденью, он схватил мой подбородок и заставил посмотреть на него. Его взгляд охватил мое тело от кончиков волос до пальцев ног. Он остановился у самых губ, перед тем как сказать:

– Ты великолепна, но, понимаешь, киска – это не мое. Я предпочитаю член. Большой. Толстый. Длинный. Член.

      Мои глаза расширились от шока, и волна смеха чуть не заставила меня снова выпасть из машины. Чертов Коди. Я наблюдала за ним. Он, запрокинув голову от смеха, отъехал от знака «Стоп», а я не понимала, что делать, и начала смеяться вместе с ним. Он был чокнутым и забавным, а я нуждалась в таком друге. У меня никогда не было друзей, кроме Мамы Лу и Коди, который казался достаточно ненормальным, чтобы принять мое собственное безумство. В моем сердце потеплело, думая о том, что у меня может появиться друг, которому я смогу доверять этим летом.

– Это будет веселое лето, сладкая, – сказал Коди, гладя мое бедро своей загорелой рукой.

      И в тот момент я поверила ему. Мама Лу гордилась бы мной. Я завела своего первого друга. Он мог быть дьявольски сумасшедшим ковбоем-геем, но нищим не приходилось выбирать, а я была нищей с самого рождения.

      Ветер дунул мне в лицо, и Коди включил радио на полную катушку. Кантри-музыка играла из колонок, и я ловила себя на том, что подпеваю и хихикаю, когда Коди изредка смотрел на меня. Периодически он делал радио тише и рассказывал мне небольшие факты о городе Кентон. Он показывал мне местный продовольственный магазин, некоторые большие семейные фермы и маленькие ресторанчики, в которых предположительно был лучший жареный цыпленок в Джорджии. Мы проезжали мимо маленькой железнодорожной станции, и, когда Коди показал мне ее, мурашки пробежали по моей коже. Эта девушка больше не ездила на поездах. Я покончила с этим. Я выкинула железнодорожную станцию из головы и наслаждалась нашей поездкой до конца прибытия.

      Джип замедлился и Коди сделал радио тише, когда мы приблизились к огромным деревьям. Множество рядов промелькнуло мимо меня. Все они были зелеными и отяжелели от разных видов фруктов. На расстоянии, через промежутки деревьев, я могла разглядеть большой, белый дом с красной крышей. Весь вид, с фруктовыми садами перед домом, был слишком красив. Я не могла отойти от увиденного и, наверное, не смогла бы, если бы Коди что-то не сказал.

– Персики, – сказал он, глядя прямо на меня.

– А? – Я была слишком сосредоточена на происходящем, чтобы уделять внимание остальному.

      По мере того, как мы въезжали во фруктовый сад, я взглянула еще раз на вывеску. «Персиковый Сад Престона». Я пыталась найти прекрасный старый дом среди деревьев, пока мы ехали через сад.

      Беспокойство зародилось у меня в животе. Это место не для меня. Оно было большим. Слишком роскошным.

      – Персики, малышка, – сказал Коди. – Вот, что мы здесь делаем. Мы выращиваем персики и собираем их. Я имею в виду, у нас есть и домашний скот, и другое, что нужно делать, но персики — это наш главный бизнес, а лето – это самое загруженное время. – Он выглядел гордым.

      Коди припарковал джип на большой круглой площадке перед белым домом, и моя челюсть еще раз упала. Он был огромным. Ближе он казался намного больше, нежели с другой стороны фруктового сада. Он также был красивее любого места, которое я лично видела. Он напоминал мне один из тех изящных старых домов на плантациях, которые показывали в старых южных фильмах.

      Коди обошел джип и расстегнул ремень, пока я все еще глазела на дом. Он опять взял меня на руки и вытащил из машины. Закинув мою сумку себе за спину, Коди пошел в сторону дома.

      Я остановилась, все еще восхищаясь, каким же все-таки большим был этот дом.

      Он повернулся и посмотрел на меня.

– Ну, давай, Эверли. Ты должна встретиться с Джо. Он ждал твоего приезда целое утро.

      Я надеюсь, что не заставила Джо слишком долго ждать. Потому что я сама доброта? Мы не были в таких роскошных особняках на персиковых фермах. Я опустила голову, мое тело скрутило, все мое беспокойство вернулось назад.

      Я услышала тяжелые шаги, а потом большая рука обняла меня.

      – Детка, ты полюбишь Джо, и он тебя тоже. Тебе нечего бояться. Он не кусается.

      Я взглянула на лицо Коди, оно стало игривым.

      – Единственный, кто кусается здесь – это я, – он подмигнул.

      Мои плечи расправились, и я глубоко вздохнула. Я могу сделать это. Коди был милым и забавным. Это было бы пагубно для меня, зависать с ним целое лето. Это всего лишь работа, так что мне нужно было быть такой девушкой, которая живет в таком месте и работает тут.

      – Спасибо, Коди, – сказала я, пожимая его руку, я была очень благодарна, что у меня появился здесь друг.

      Мы прошли через большое изогнутое крыльцо, и зашли через две большие деревянные двери. Я стояла в фойе, шокированная. Блестящие полы и большая кожаная мебель заполняли помещение слева от нас. Справа от нас был обеденный стол, за которым с легкостью могли поместиться 10 человек. Также здесь была длинная лестница, которая вилась вдоль стены фойе до балкона, который имел выход на другую сторону коридора. Дом был потрясающим. И я никогда еще не чувствовала себя такой бедной и чуждой такому месту.

      Коди потащил меня мимо лестницы дальше в дом. Мы прошли огромную кухню и добрались до комнаты, которая, очевидно, была гостиной, гораздо более простой, чем та, что находилась в начале дома. Как бы мне не хотелось рассмотреть комнату, ничто так не привлекало мое внимание, как человек, сидящий в инвалидной коляске и смотрящий телевизор. Его глаза увидели меня, и я подумала, что это должен быть Джо. Коди сказал, что он не кусается, так что я смело пошла к нему навстречу.

      Чем ближе я приближалась к этому человеку, тем больше замечала, насколько он красив. Похоже, ему было около 50 лет. Его волосы были смесью соли и перца, а его милые глаза подзывали меня ближе.

      –Эверли Вудс, – я сказала, протягивая свою руку человеку в инвалидной коляске.

      Как только его взгляд переместился на мою ладонь, я посмотрела на него в замешательстве, пока он не поднял вопросительно брови на мою вытянутую руку. Мой разум наконец-то осознал, что произошло. Я быстро отдернула руку, и мои глаза расширились от ужаса. Черт побери. Этот мужчина не мог шевелить ничем, кроме шеи. Когда я его увидела, то подумала, что он не может ходить, но мне ничуточки не приходило в голову, что он не может совсем двигаться.

– О, Боже, – я выдохнула. – Мне так жаль. Я понятия не имела. Никто мне не сказал. Я предположила, что вы …

– Все в порядке, – он прервал.

      И, Слава Богу, что он перервал меня, иначе я сама не остановила бы себя. Я иногда делала это, когда нервничала. Когда я была на улице, то могла не говорить ни с кем месяцами, но сейчас, у меня не получалось остановить слова, которые вылетали из меня. Может, это и была моя проблема из-за того, что я очень долго держала их в себе.

      Большой мужчина засмеялся, и я уже не была в таком напряжении. Я не могла не восхищаться его лицом, когда улыбка достигала его глаз. Превосходные голубые глаза, окруженные множеством морщинок, поприветствовали меня, и я подумала, что этот мужчина очень хорошо выглядел в свои молодые года. Возможно, этот мужчина улыбался и смеялся во все его морщинки вокруг глаз. Я могу сказать, что хотя он был в кресле, мужчина выглядел большим и высоким. Я спрашивала себя, как долго он был таким. Была ли у него жена? Дети?

      –Эверли Вудс. Какое красивое имя. – Мужчина широко мне улыбался. – Для красивой девушки.

      Впервые в моей жизни, мое имя из чужих уст не вызвало негативной реакции и мурашек по моей коже. Оно не заставило чувствовать себя ничтожным человеком. И я не стыдилась его.

      И в это мгновение я не была «Малышка Эверли Вудс». Это было имя, которое мне дали пожарные. В конце концов, как бы вы назвали пятимесячного ребенка, найденного в мусоре на железнодорожной станции Эверли Вудс?

      В маленьком городе Джорджии есть железнодорожная станция, а теперь и девушка с таким же именем – Эверли Вудс.

      Возможно, это имя не застряло бы в моей жизни, если бы меня удочерили. И если бы я не прыгала из одного приемного дома в другой. И, возможно, если бы я не убегала и не возвращалась снова и снова на ту станцию на протяжении всей моей короткой жизни. Железнодорожная станция Эверли Вудс и я были почти одним и тем же. Это было место, которое я ненавижу больше всего. И это место, в которое я возвращаюсь снова и снова, когда мне некуда идти. Я ненавидела его, но это было мое безопасное убежище.

      Но, по какой-то причине, когда Джо назвал меня Эверли Вудс, я не почувствовала, что хочу спрятаться. Он сделал это имя красивым, как будто Эверли Вудс была хорошей, порядочной и особенной девушкой. Он совершенно меня не знал, но выглядело все наоборот. Не старую и не новую меня. Как будто он знал меня такой, какой я хочу быть, той, которая пряталась от всего мира.

      Он пристально меня изучал.

– Я Джо Престон.

      Его указательный палец чуть-чуть переместился вправо, и его электрическое кресло приблизилось ко мне. Он оглядел меня снизу вверх, а затем вернулся к моим глазам.

      – Ты великолепна, – сказал он искренне, и мое лицо покраснело от его комплемента. Были ли все ковбои вокруг такими чертовски прямолинейными? – Но ты, должно быть, устала после своей долгой поездки. Почему бы мне не сказать Коди, чтобы он показал твою комнату, где ты могла бы отдохнуть перед обедом?

      – О, нет, сэр. Если у вас есть работа для меня, я буду счастлива начать ее прямо сейчас, – я сказала решительно.

      Я находилась тут, чтобы работать, и после встречи с Джо и Коди, я была на самом деле взволнована перспективой жить здесь этим летом. Они казались такими милыми, и я хотела, чтобы Джо знал также, что я трудолюбива. Я была готова собирать персики или готовить еду на этой шикарной кухне.

      – Как насчет того, чтобы ты поселилась сегодня, а завтра ты сможешь начать помогать здесь.

Заявление Джо казалось окончательным, и не было ни одного аргумента, который смог бы его переубедить, но я была упрямой. И я нисколько не устала.

      – Мистер Престон, – начала я, но Джо перебил меня. – Джо. Пожалуйста, зови меня Джо, Эверли. Никто не зовет меня Мистером Престоном. Мистер Престон был моим отцом. – Он улыбнулся, и я не могла ему противоречить. – И пожалуйста, сделай мне одолжение, дорогая, разложи свои вещи и отдохни. Если тебе не нравится отдых, тогда Коди покажет тебе окрестности. Но давай оставим работу на завтра. Хорошо? – Он снова улыбнулся.

      Я поджала свои губы и кивнула:

– Ладно, Джо. Но только на сегодня. Я очень хочу работать и люблю быть занятой. Я готова. – Я наклонилась вперед, поставила руку на плечо и сжала его, пока не поняла, что сделала. Боже мой! В один момент, я была чертовски нервной, а в другой – слишком раскрепощенной. Я отдернула руку назад и пробормотала слабое «Прости».

      Джо тихонько посмеялся и повернул свое кресло в направлении Коди. – Иди, покажи Эверли ее комнату, Казанова. И если она готова к экскурсии, то покажи ей все вокруг.

Коди подмигнул и начал выходить из комнаты.

– Конечно, Джо.

      Я выбежала из комнаты, чтобы догнать Коди и быстро помахала через плечо Джо, который все еще наблюдал за мной.

      Я проследовала за Коди к началу дома, и мы поднялись по лестнице, которую я увидела, когда впервые вошла в дом. Красивые картины фруктового сада украшают стены дома в верхней части ступенек, и я остановилась в нескольких шагах позади Коди в длинном, узком коридоре, прежде чем он остановился около второй двери слева. Он распахнул дверь и направился прямо внутрь, бросил мою сумку на пол и плюхнулся своей задницей на кровать с четырьмя столбиками посередине гигантской комнаты.

      – Обалдеть, – выдохнула я. Комната была невероятная.

      Лавандовые шторы были повешены вокруг большого эркерного окна с прекрасным подоконником под ним. Разноцветные роскошные картины усеивали стены, что можно было только предположить, что я нахожусь на ферме, в углу комнаты был даже собственный камин. Я взглянула на королевскую кровать с четырьмя столбиками, на которой Коди сейчас развалился, и меня охватила паника.

      Эта комната. Этот дом. Он был построен для Южной Принцессы. А не для ничтожества с улицы, которая даже не знала, кто она и откуда родом. Не девчонки, которая подбирала мусорные банки, чтобы поесть.

      – Ты уверен, что это моя комната? – я тихо спросила Коди. Это была не та комната. Это должно быть ошибкой. Это не может быть моей комнатой.

      – Эверли, – протянул Коди с кровати. – Это твоя комната, дорогая. А теперь давай, тащи свою милую задницу в эту кровать и обними меня.

      Паника начала отступать, и я притворно улыбнулась Коди.

– Ни черта не получишь. Ты что, забыл, что у меня не те формы? – сказала я, направившись в ванную, и застонала, когда увидела ванну с когтеобразными ножками. Мать честная, моя собственная ванная комната. И это ванна!

      – Я полагаю, эти стоны относятся к ванной комнате и, к сожалению, не для горячего жеребца в твоей постели.

      Я повернулась к нему и увидела, как он, схватившись за грудь, издал долгий вздох и упал на кровать.

      У меня было ощущение, что мой новый друг-ковбой привнесет в мою жизнь больше драмы, чем любая потенциальная подруга, которую я когда-либо имела. Я засмеялась и упала рядом с ним на большую кровать. Я никогда в жизни не переносила никаких страданий, нормальных для большинства девушек, и обнаружила, что с нетерпением жду этого.

      – Где твоя комната? – я спросила, повернув голову, чтобы увидеть его лицо, лежащее на подушке.

      Он находился относительно далеко, и я подумала, насколько огромная эта кровать. Кажется, каждая комната выглядела так, как будто сошла со страниц книги "Унесенные ветром"?

      Коди повернул лицо ко мне и заложил руки за голову.

– Большинство из нас не живут здесь, сладкая. Я арендую дом в паре миль от особняка и приезжаю каждый день. Мы имеем небольшие кровати и завтрак на другой стороне фермы, на которой живут люди, ну, конечно, босс и Джо живут тут.

      – Босс? – спросила я. Джо не был боссом?

      Коди коснулся кончика моего носа своим указательным пальцем. – Да, Коул. Он управляет здесь всем, потому что Джо не может все сделать так, как он хочет. Коул – его правая рука и практически как член семьи. Его маленький коттедж прямо за домом, и он держит ферму и садовый участок в отличном состоянии.

      Я жевала свою губу и пялилась на Коди. Я понятия не имела, что я здесь делаю. Я должна была помогать на ферме? Или ухаживать за Джо? Я поднесла руку ко рту и начала жевать ноготь на большом пальце. Я не любила неизвестность – она всегда предвещала для меня плохие вещи. И тот факт, что мое настроение колебалось между головокружительным волнением и страхом, заставлял меня беспокоиться.

      Взяв мою руку своей, Коди сказал:

– Эверли. С тобой будет все хорошо. Ты полюбишь Джо. Ты полюбишь Коула. В основном потому, что он самый лакомый кусочек среди всех ковбоев мира! – Он тихонько засмеялся и продолжил. – Но главное – это потому, что все полюбят тебя, сладкая! Ты будешь в порядке, так что перестань грызть эти красивые пальцы, хорошо?

      Я надеялась, что Коди был прав. Я хотела быть здесь, но никогда в жизни я не чувствовала себя так неуместно как сейчас. Я оглянулась кругом, задаваясь вопросом, как я, бедная, из низкого класса воровка, собираюсь прожить здесь все лето в этом замке, построенном для Южной Принцессы.