Автобусы начали стекаться в калифорнийский город Нептун пятничным вечером, и их нескончаемый поток не стихал до самого понедельника. Они въезжали в город запыленные, с ветровыми стеклами, испещренными трупиками насекомых и трещинами от прилетевших из-под чужих колес камушков – сувенирами беспорядочной автострады. Автобусы выстраивались вдоль набережной, вибрируя сдавленным ревом и дрожа, как псы в ожидании апорта.

Их маршруты пролегли на картах как артериальная сеть, связывая небольшой прибрежный город со всеми университетскими городами на западе США. С Лос-Анджелесом и Сан-Диего, с Заливом и Внутренней Империей; с Фениксом, Тусоном, Рино; с Портлендом и Сиэтлом, с Боулдером, с Бойсе, даже с Прово. Горящие восторженные глаза выглядывали из каждого окна, и любопытные носы прижимались к стеклу.

Одна за другой с лязгом распахивались гармошки автобусных дверей, и студенты вываливались наружу. Они глазели по сторонам, на пляж и на волны, на огни аттракционов вокруг и на разноцветные коктейли. Некоторые только вчера дописали свои контрольные, некоторые не спали всю ночь, готовясь к экзаменам. И теперь они как будто очнулись вдруг в какой-то сказке, которая выросла вокруг них специально, чтобы их порадовать. Громко смеясь, они заполонили город. Навеселе они блуждали по улицам на нетвердых ногах, веря, что окружившее их волшебство не даст им упасть.

И так оно и было, ровно три дня.

К утру среды прибрежный город, сверкавший по ночам огнями, казался… прозаичным. И не просто прозаичным. Грязным. Лужи пролитого пива собрались в швах тротуаров. Из переулков доносились кислые запахи переполненных мусорок. Бесформенные использованные презервативы были разбросаны у стен и в кустах. Разбитое стекло валялось на дорогах.

Мотель «Морская нимфа» был непривычно тих, когда на его порог, спотыкаясь, ступила восемнадцатилетняя Бри Лейфонд. Почти все постояльцы мотеля были отдыхающими студентами, и никакие вечеринки не начинались раньше обеда. Всю ночь она провела в хмельном угаре, а когда вечеринка на самой материковой границе города закончилась, в четыре утра, поймать такси было невозможно. Кайф на тот момент еще не выветрился, и ей показалось, что вернуться в мотель пешком – отличная идея. И вот, смертельно устав, она плелась по песку мотельной территории, приближаясь к номеру, который она снимала вместе с тремя своими лучшими подружками по Калифорнийскому университету в Беркли. Номер был одним из самых дешевых в наличии и выходил дверью на мусорные контейнеры автостоянки. Но сейчас, когда Бри пыталась попасть ключом в замочную скважину, ей было совершенно все равно: ей просто хотелось рухнуть на одну из двуспальных кроватей, которые они делили с девочками всю неделю.

Шторы были задернуты неплотно, пропуская внутрь полоску бледного света. Леа распласталась на кровати, спрятав голову под подушку, все еще в блестящем платье с прошлого вечера. На ее ногах красовались синяки и пятна грязи. Мелани сидела на кровати, прислонившись к изголовью, и пила что-то из бумажного «старбаксовского» стаканчика. Она переоделась в пляжные шорты и бикини, но ее длинные светлые волосы были всклокочены, и смазанная тушь засохла под глазами. Когда дверь открылась, она подняла глаза.

– У меня урок серфинга через полчаса, а я до сих пор пьяная, – сказала она. Она посмотрела на Бри, с трудом фокусируя взгляд. – Ты где была? Хреново выглядишь.

– Ну, спасибо, – нагнувшись, Бри принялась стаскивать сапоги с гудящих ног. – Где Хейли? У нее тоже серфинг?

– Я ее не видела, – Мелани закрыла глаза и прислонилась головой к стене. Бри замерла, так и не сняв второй сапог, все еще жгущий ей пальцы. Она перевела взгляд на Мелани.

– С каких пор?

– С… той вечеринки, в понедельник вроде, – Мелани распахнула глаза. – Блин.

Помолчав, Бри стянула второй сапог. Она опустилась на кровать и стала мягко трясти Леа за плечо.

– Эй, Леа. Проснись. Ты видела вчера Хейли?

Леа вяло застонала из-под подушки. Свернувшись калачиком, она закрыла голову руками, как бы защищаясь от подруг, которые продолжали тормошить ее и звать по имени. У них ушло несколько минут, чтобы вытащить ее из-под подушки. Она смотрела на них, с трудом соображая.

– Хейли? Не видела ее с… понедельника.

Холодное чувство пустоты расползлось по каждой клеточке тела Бри. Она пролистала историю сообщений на телефоне. Последнее сообщение от Хейли она получила в понедельник днем.

– Что здесь изображено?

Вероника Марс сидела в неудобном пластмассовом кресле в кабинете невролога, закинув ногу на ногу и покачивая носком своего мотоциклетного сапога, и следила за осмотром своего отца. Кит Марс сидел за небольшим столом напротив врача, а та аккуратными плавными движениями переворачивала перед ним карточки, одну за другой.

– Телега, – ответил он без промедления. Доктор Сабраманьян ничем не выдала своей оценки – ни положительной, ни отрицательной, – просто, не меняясь в лице, отложила карточку в стопку слева от нее.

В кабинете, освещенном лишь уютным светом торшеров вместо типичного для большинства медицинских учреждений резких флуоресцентных ламп на потолке, царили прохлада и полумрак. Здесь всегда казалось, что уже сумерки. Вероника делала вид, что увлечена женским журналом четырехмесячной давности, скользя взглядом по статье под названием «Двадцать подарков за двадцать долларов для домохозяйки».

– А здесь?

– Крокодил.

Вероника бросила взгляд на отца и на титановую трость у него на коленях. Два месяца прошло с аварии, в которой он чуть не погиб. Кит встречался с помощником шерифа Джерри Саксом, чтобы поговорить о коррупции внутри шерифского управления, когда в них на полной скорости въехала другая машина. Сакс погиб на месте, а Кит уцелел лишь потому, что Логан Экхолз успел вытащить его из машины прежде, чем та взорвалась.

По официальной версии – точнее, по версии, которую шериф Дэн Лэмб скормил журналистам, – Сакс был на прикорме у местного наркоторговца Дэнни Свита и фургон предназначался именно помощнику шерифа, потому что Джерри позволил трем парням Свита пройти по обвинениям в распространении. Это было полным бредом, но местным СМИ было неинтересно копать глубже.

Вероника пыталась вывести отца на разговор об аварии с самого первого дня, но Кит был очень скрытен во всем, что ее касалось, и только повторял: «Это мое дело, а не твое». Это превратилось в своего рода игру между ними. Каждый раз, когда она пыталась разговорить его и вслух гадала, кто мог быть за рулем – Лэмб? другой помощник шерифа? кто-то со стороны? – он так или иначе отмахивался от ее расспросов. Он лишь твердил, что убийца хотел достать Сакса, а не его, так что Веронике стоит забыть об этом.

– Свечка. Кольцо. Зонтик, – отчетливо перечислял Кит. Вероника внимательно посмотрела на отца. Темные лиловые синяки, покрывавшие его тело, поблекли. Но серьезные травмы – сломанные ребра, трещина в тазовой кости, разрыв печени – все еще заживали. Он перенес две черепно-мозговые травмы, включая небольшой ушиб мозга и субдуральную гематому, и несколько недель после аварии реакции у него были замедленными. Когда его состояние стало стабильным, первые дни ему бывало непросто подбирать слова и иногда он зависал на несколько секунд, прежде чем начать говорить. Теперь на большинство вопросов доктора Сабраманьян он отвечал быстро и твердо. Вероника видела, как с каждым словом он чуть больше выпрямляется на стуле, как будто на него оказывает лечебный эффект то, как хорошо он отвечает на вопросы доктора.

– Замечательно, мистер Марс, – в голосе врача, говорившей с оксфордским акцентом, звучало сдержанное удовлетворение. Она улыбнулась, что редко себе позволяла, и собрала карточки в аккуратную стопку.

Вероника отложила журнал.

– Каков будет вердикт, доктор? Он уже как новенький? Можно вывозить его на тест-драйв?

Доктор Сабраманьян повернулась к ней и наградила строгим взглядом из-под очков в металлической оправе. Волосы с проседью она собирала на затылке, а губы красила помадой, оттенок которой – Вероника готова была поспорить – назывался «Никаких возражений». Веронике она была по душе.

– Я бы не стала использовать оборот «как новенький», но ход выздоровления обнадеживает. Как ваша реакция, мистер Марс?

– Быстрее молнии, – ответил Кит, имитируя жест ковбоя, достающего револьвер.

– Перепады настроений, странности, проблемы с логикой? – спросила она уже у Вероники.

– В пределах нормы, – Вероника улыбнулась отцу.

– Хмм, – доктор Сабраманьян сверилась с медицинской картой. – Как заживают остальные повреждения? Тут написано, вы были на приеме у терапевта на той неделе.

– Он сказал, что марафона мне не пробежать, зато можно тихонько сидеть себе за столом и перекладывать скрепки. Я бы хотел как можно скорее вернуться к работе, – добавил Кит, оправляя пиджак. Каждое утро со дня выписки он неизменно одевался в безупречно выглаженные рубашки и повязывал галстук, как будто собирался на работу.

– Хмм, – невролог открыла большой желтый конверт, извлекла оттуда несколько зернистых снимков МРТ и прикрепила их на доску с подсветкой. Включив свет, она взялась за лазерную указку на своем брелоке с ключами. – Что ж, свежие снимки головного мозга значительно лучше предыдущих: отек, как вы сами можете видеть, практически полностью спал…

От облегчения у Вероники помутилось в глазах, и снимки на мгновение показались ей одной смазанной кляксой. Украдкой она вытерла глаза. Только сейчас, когда он определенно пошел на поправку, она поняла, в какой ужас ее приводила мысль, что ее отца могут так запросто отнять у нее. Кроме него, у Вероники никого не осталось. Каждое утро она просыпалась с ноющей болью внизу живота и ждала, когда же все снова вернется в норму.

Потому что норма – это ключевое слово, верно? Она тихонько улыбнулась сама себе. Ничто в ее жизни не было нормальным с момента ее возвращения в Нептун после девяти долгих, спокойных, нормальных лет вдали от родного города. В юности ее единственным желанием было вырваться отсюда, из когтей города, находящегося во власти денег и коррупции, сбежать от шрамов своего прошлого. И ей это удалось – по крайней мере, на время. Она уехала сначала в Стэнфорд, потом – на факультет права Колумбийского университета. Жизнь у нее складывалась на зависть. Какая-никакая квартирка в Бруклине в двух шагах от Проспект-парка, предложение работы от фирмы «Труман и Манн», где у нее была бы возможность набраться опыта у сильнейших адвокатов Нью-Йорка. Милый, талантливый, надежный бойфренд Пиз.

Но от всего этого Вероника отказалась. Потребовался всего один звонок, чтобы утянуть ее обратно в Нептун. Когда ее школьная любовь Логан был несправедливо обвинен в убийстве своей бывшей девушки, Вероника бросила все, что у нее было, и помчалась домой доказывать его невиновность. Она вычислила настоящего убийцу – и обнаружила давно потерянную часть самой себя, ту, которая знала, что ей суждено быть частным детективом, а вовсе не юристом.

А еще, она снова нашла Логана. Теперь он был ее… кем? Новым старым бойфрендом? Любимым человеком? Скайп-собеседником? Другом по переписке и постели? Как его ни назови, электронный ящик был переполнен письмами от него. Иногда он писал по пять раз за день, коротко и отрывисто. Иногда присылал письма более длинные и глубокие. Она всегда старалась поддерживать в своих ответах непринужденный тон. Такова уж она была: то шутка, то колкость. Все, чтобы отвлечься от настоящих чувств. Чтобы нескончаемая тоска по нему не стала совсем невыносимой. Да и потом, какими словами она могла бы выразить то, что чувствует?

Те дни, что они провели вместе до его отплытия в рейс, стали самыми спокойными за всю ее жизнь – даже несмотря на все тревоги за отца. Впервые за долгое время она была в абсолютной гармонии с самой собой. А потом – раз! – и его снова не было рядом.

– …Так что я бы подержала вас дома еще пару недель, просто на всякий случай. А потом – пожалуйста, если вы обещаете не делать никаких резких движений, можете возвращаться к легким обязанностям на работе, – долетел до нее голос доктора Сабраманьян. – Но вас, мисс Марс, я призываю следить за тем, чтобы он не переусердствовал. Если начнутся поползновения к любым физическим нагрузкам, разрешаю вам в ту же секунду отправить его обратно домой.

– Ты слышал? – Вероника пригрозила Киту пальцем. – Штат «Марс Инвестигейшнс» только что пополнился своим собственным низкооплачиваемым интерном. Отныне – бумажки, кофе и почта, дорогой мой.

Он хлопнул в ладоши.

– Всю свою жизнь я стремился к этому моменту.

Она выдавила улыбку. Несмотря на шутки, тяжелое чувство сдавило Веронике грудь. Конечно, она была рада, что отец так скоро сможет вернуться к работе – она знала, насколько важно это было для него. Еще школьницей она помогала ему в его частном сыскном агентстве «Марс Инвестигейшнс». По официальной версии, в качестве секретаря. По неофициальной – в качестве детектива, когда у него не хватало на все времени.

Но сейчас она не могла не задаться вопросом, каково им будет работать в агентстве вместе. Придется ли им провести разделительную полосу посередине офиса, как показывают в комедийных сериалах? Хватит ли там вообще места на дополнительный стол? Воображение рисовало игрушечный розовый столик рядом с его столом, с наклейкой «Моя первая офисная мебель» на уголке. И сама она сидит, подтянув к груди колени, и яростно печатает на воображаемом компьютере, а отец с любовью посматривает на нее из-за стола.

Это, конечно, было нелепо – они и раньше работали вместе, в конце концов, – но он был совсем не в восторге от ее решения закрыть глаза на доходную карьеру в юридической фирме ради того, чтобы всю жизнь преследовать неверных супругов с фотообъективом на взводе. Последние два месяца он еще мог делать вид, что она здесь, чтобы помочь ему на пути к выздоровлению, но все чаще и чаще она чувствовала, как больно ему слышать рассказы о работе. Стоило ей сказать, что она задержится, потому что будет сидеть в засаде, или рассказать какую-нибудь забавную или странную деталь очередного дела, он умолкал и быстро отводил взгляд. Как будто она поставила себя в неловкое положение и ему было стыдно за нее.

Он никак не мог взять в толк, почему она вернулась. Иногда она и сама не понимала. Нептун был все тем же городом на берегу океана, в грязи и блестках, как потускневший бронзовый ангел, смотрящий на кладбище. Но едва Вероника начала работать над делом Логана, она ощутила, как ее желание расследовать и докапываться до истины в паутине лжи тянет ее за собой, как глубинное течение.

Вскоре они вместе с отцом вышли под теплое весеннее солнце. Какое-то мгновение она наблюдала за ним краешком глаза, заметив, как плотно он сжал губы, пока спускался на три ступеньки к автостоянке. Кит Марс был коренастым, низкорослым человеком, почти облысевшим – его темные волосы как венец росли лишь по кругу его головы. На его тяжелой челюсти, как правило, уже к полудню проступали намеки на вечернюю щетину. Он был очень похож на полицейского, подумала она с легкой улыбкой. Последний раз он надевал форму целых восемь лет назад, но для нее он навсегда останется похож на полицейского.

– Как ты себя чувствуешь всего в нескольких шагах от идеального рабочего состояния?

Он с иронией постучал тростью по асфальту.

– Помаленьку, шаг за шагом, дохромаю и до идеального.

– Эй, – она легонько задела его плечом. – Разыграй свои карты правильно, и я даже допущу тебя до чистки аквариума.

Элегантный темно-синий кабриолет «БМВ» Логана бросался в глаза на парковке, забитой усредненными седанами. Он настоял, чтобы она взяла машину на время его отсутствия. «Следующие полгода я безвылазно проведу на большой консервной банке в Персидском заливе. Зачем мне машина?» Вероника пробовала возражать – машина стоила больше, чем ей удастся заработать за несколько лет, – но садясь за ее руль, она всегда испытывала легкую дрожь. И вовсе не потому, что приборная панель была похожа на пульт управления космическим кораблем, и не потому, что кожаный салон был мягче попки ангела. Запах, едва различимый, древесный и теплый, оставался на водительском месте – отдаленные нотки его лосьона после бритья. И когда она обхватывала руль, то почти чувствовала его руки, прямо под своими ладонями.

Что-то ты размякла, Марс, мысленно одернула она себя, пока пристегивался Кит. Ты больше не можешь себе позволить вести себя как влюбленная школьница.

К тому же два с половиной месяца уже позади – еще каких-то сто двенадцать дней, и Логан вернется.

К моменту, когда Вероника отвезла отца домой и выехала в направлении «Марс Инвестигейшнс», ситуация на дорогах была чудовищной. Весенние каникулы обрушились на Нептун во всей своей вакханальной красе, и, несмотря на то, что большей частью досталось пляжам и набережным, вечеринки расползались и в глубь города, прокладывая себе путь по деловым районам и историческим кварталам. Пьяным, не соображающим что к чему народом были битком забиты бары, рестораны и магазины по всему городу, даже в понедельник, даже в полдень. Это продолжалось уже больше недели, и будет продолжаться еще до середины апреля – вокруг Нептуна располагались сотни колледжей и университетов, каждый со своим расписанием каникул.

Вероника посмотрела в зеркало заднего вида. Недвижимая под солнцем пробка растянулась, насколько хватало глаз. Тротуары кишели студентами, они кричали, поднимали спонтанные тосты со своими компаниями и пили из стеклянных бутылок. По всей видимости, закон об употреблении спиртных напитков в общественных местах воплощался в жизнь лишь избирательно. Но этого и следовало ожидать в трехнедельный весенний сезон каникул – в Нептуне последнее слово всегда было за деньгами, и никто не слышал это слово громче и яснее шерифа Дэна Лэмба. Большую часть года он старательно выметал с улицы «нежелательные элементы» (читай: всех, кто смел заигрывать с чертой бедности), только чтобы закрыть глаза на стихийное нашествие малолетних злоупотребителей.

Кто-то просигналил. Девушка с вплетенными в волосы перьями согнулась пополам, ее стошнило в канаву, а потом она выпрямилась и продолжила свой путь как ни в чем не бывало. Горстка девушек в бикини на роликах, смеясь, неуклюже перебрались через дорогу, в то время как несколько парней снимали их на телефоны с обочины. Вероника вздохнула и покрутила ручку радиоприемника. Когда они возвращались из больницы, она разрешила Киту выбирать станцию, и теперь в динамиках вовсю трубили «Blue Цyster Club» под верное звонкое сопровождение коровьего колокольчика. Здесь полтысячи станций, но нет, ему обязательно нужно было вернуться в 1976-й. Он безнадежен. Она лениво крутила настройки в поисках чего-нибудь, чтобы убить время.

– Одно я вам точно скажу: свою дочь я бы не отпустила на каникулы в Нептун.

Вероника прислушалась. Она узнала этот голос с первых же звуков: ярость и жажда возмездия в голосе Триш Терли, крупногабаритной блондинки из Техаса, разрезали радиоволны. Ее можно было ежедневно видеть в ее собственной телепередаче на CNN, а сейчас она вещала на волнах городского радио Нептуна.

– Я хочу сказать, весь город – это одна сплошная скороварка, полная гормонов, наркотиков и алкоголя. Детей в наше время совершенно не учат думать о последствиях. Вы вообще видели, как ведут себя эти девочки? – Казалось, можно было услышать, как Триш укоризненно качает головой. – Просто поищите Нептун в интернете, и вы найдете десятки видео, где они задирают лифчики за бесплатное пиво. А мы потом удивляемся, что кто-то нарвался на неприятности.

Вот и они, два столпа разгневанной журналистики: «сама напросилась» и «сама виновата». Триш Терли называла себя адвокатом «по правам жертв», но если ей удавалось обратиться к упадку всего общества в целом (каким он видится среднему белому американцу), она не упускала ни одного штампа. Испорченная молодежь? Есть. Падение нравов? Есть. Пропавшая белая девушка? Держите меня семеро.

Однако то, что исчезновение восемнадцатилетней Хейли Деуолт нимало не сказалось на общем веселье, было действительно очень тревожно, – в этом Вероника была с ней согласна. Новости обрушились в конце прошлой недели: Хейли, приехавшая сюда с подругами из университета Беркли, вот уже почти неделю как бесследно пропала. Но ничто в праздничном настроении всего города не напоминало об этом. Музыка по-прежнему гремела, и пиво лилось рекой. Вероника точно не знала, какой именно должна быть реакция студентов на исчезновение такой же девчонки, как они, но их настойчивое слепое желание делать вид, что с ними ничего плохого произойти не может, удивило даже ее. Она сомневалась, что когда-либо так наивно верила в свою неуязвимость и бессмертие, даже когда была совсем юной.

– И не будем забывать этого карикатурного шерифа.

Слова привлекли ее внимание. Она сделала радио громче.

– Этот Дэн Лэмб – он же шут гороховый. Как можно в наше время, после всех подобных случаев, на национальном телевидении во всеуслышание заявлять, что мы не должны волноваться из-за пропавшей девушки? Надеюсь, у семьи Деуолт хороший адвокат. Может, хотя бы иск обратит на себя внимание Дэна Лэмба.

Улыбка расползлась по лицу Вероники. Триш, Триш, Триш. Мы такие разные, и тем не менее сейчас я бы тебя расцеловала. Последние месяцы она глаз не сводила с Лэмба, ожидая малейшей возможности прижать его, но с таким подходом он и сам скоро справится.

Видео, которое Вероника отправила на телевидение, конечно, запустило цепную реакцию. Она сняла на пленку разговор Лэмба об убийстве Бонни ДеВилль и его слова: «Мне плевать, если Логан Экхолз этого не делал. Америка считает его виновным, для меня этого достаточно». Этот маленький отрывок вызвал широкий резонанс. Через восемь месяцев предстояли шерифские выборы, и впервые за все время лидерство Лэмба было под вопросом. Богатейшие жители Нептуна все еще были на его стороне – Лэмб, в конце концов, продолжал блюсти их интересы, – но его рейтинги резко упали за последние месяцы.

– Давайте послушаем, что он заявил в пятницу, когда прессе наконец удалось его отловить, – продолжила Терли.

Качество звука изменилось, и стало слышно ветер в динамике дешевого диктофона. Шериф Дэн Лэмб говорил спокойно, но в голосе чувствовалась нотка раздражения.

– Мы, безусловно, продолжаем поиски мисс Деуолт, но, насколько мы можем судить, свидетельств состава преступления нет. В данный момент мы не проводим криминальное расследование и не объявляем ее в розыск. Послушайте, – он повысил голос, чтобы перекричать прокатившийся по толпе ропот, – каждый год повторяется одно и то же. Кто-то отбивается от своих друзей, выпивает лишнего, забывает позвонить, и у всех паника. Проходит несколько дней, и все возвращаются, живые и здоровые. Нептун – безопасный город.

Лэмб хотя бы интуитивно должен был понимать, что не стоит отвечать без подготовки на вопросы о пропавшей девушке, но он страдал клинической неспособностью остаться в стороне от внимания прессы. Это явно было семейное. Его брат Дон, бывший шерифом, когда Вероника заканчивала школу, был слеплен из того же теста. Так что слова Лэмба с помехами крутили по радио все выходные, выставляя всех в управлении шерифа некомпетентными идиотами.

Пробка пришла в движение. Вероника тронулась с места, чуть не врезавшись в двух девушек, которые остановились прямо посреди дороги, чтобы прикурить друг у друга. Они синхронно, как по команде, показали ей средние пальцы. Вероника не задумываясь ответила тем же и свернула направо, в сторону складского района города.

Здание красного кирпича, в котором сегодня разместилось агентство «Марс Инвестигейшнс», в начале века было пивоварней, но за последний десяток лет было распродано под лофты и офисы. Вероника все еще привыкала к месту – когда она работала на отца в школе, их офис располагался в скромном деловом районе и агентство окружали книжные магазины и ресторанчики китайской еды на вынос. Но когда буквально через дорогу от них открылся элитный ночной клуб «09», арендная плата подскочила до небес, успешно выместив сольное предприятие ее отца из поднявшегося в рейтинге района в более скромный. Здесь плата была приемлемой.

Хотя, если в ближайшее время им не подвернется хорошее дело, она уже не будет казаться такой уж приемлемой.

Логотип «Марс Инвестигейшнс» – вариация на тему Всевидящего Ока с расчерченным горизонтальными линиями треугольником – красовался на входной двери, вырезанный по стеклу. Вероника поднялась по скрипящим ступенькам. Воздух здесь был сухим и теплым, стоял типичный для старых зданий запах пыли. Поднявшись, она толкнула двойные двери, ведущие в приемную.

Комната была опрятной, но обветшалой. Свет проникал сквозь жалюзи, ложась на пол длинными полосками. Стены темно-бежевого цвета в тени и вовсе имели удручающий оттенок – краску выбирали скорее по цене, нежели по эстетическим свойствам. Под окнами в коридоре стоял диван из комиссионки, в углу – пыльное искусственное дерево. Напротив цветного ксерокса тихо бурлил аквариум.

За столом приемной сидела Синди Маккензи и смотрела Триш Терли по самому большому из трех мониторов на ее рабочем столе. Прядь коротких каштановых волос падала Мак на глаза, серый мешковатый свитер свисал с ее худого плеча. Вероника и Мак дружили с десятого класса. Их свели компьютерные навыки Мак, но окончательно подружила их обоюдная ненависть к человечеству.

Вероника сняла кожаную куртку и повесила ее на вешалку у двери. Мак оторвала взгляд от монитора.

– Доброе утро, босс.

– Босс? – Вероника сделала круглые глаза. – Я что, плачу тебе зарплату?

– Нет, – согласилась Мак, возвращаясь к монитору. – Так сейчас и не утро.

– Что-то мне подсказывает, что сотни студентов с тобой бы не согласились, – ответила Вероника.

– Это да.

Несколько месяцев назад Мак бросила стабильную работу в корпорации «Кейн Софтвейр», чтобы работать с Вероникой в «Марс Инвестигейшнс». У Кейна была потрясающая зарплата, но сама работа казалась слишком скучной для самопровозглашенной нарушительницы компьютерного правопорядка. Ей гораздо больше нравилось выискивать новые и новые способы откапывать компромат для клиентов Вероники. Вслух они называли ее должность «техническим аналитиком», но пока что это было просто чем-то умозрительным: новых дел не было несколько недель, а на то, что подворачивалось, особых технологий не требовалось. Супружеские измены, страховые мошенничества, юридические экспертизы. С этим Вероника справлялась и в одиночку.

– Ты в курсе, что Нептун уже во всех новостях? – Мак кивнула на свой монитор и прибавила громкость. Большую часть экрана занимала прическа Терли – огромный жесткий начес, который не колыхался, даже когда она двигалась. Ее глаза сверкали, сопровождая каждое ее слово выражением праведного негодования.

– Я призываю всех, кому позволяют средства, сделать взнос в фонд «Найдите Хейли». Если шериф не собирается искать ее, эта обязанность ложится на нас, граждан.

– Фонд собрал уже почти четыреста тысяч долларов, при том, что он открыт всего несколько дней, – сказала Мак.

Вероника присвистнула.

– Эта Триш Терли, может, и скользкий паразит, живущий за счет трещин в нашей системе криминального правосудия, но она явно умеет набивать цену.

Она опустилась на потертый диван и прислонилась головой к стене.

– Мак, давай уедем куда-нибудь в следующем году на время весенних каникул. Куда угодно, где не будет блюющих студентов. Где вообще не будет выпивки.

– Следующий год, весенние каникулы, Тегеран. Уже бронирую билеты, – отозвалась Мак, даже не отрываясь от компьютера. – Как твой папа?

– Хорошо. Врач говорит, еще пару недель, и можно делать что-нибудь легкое по работе. Ему уже не терпится вернуться сюда.

– Такие травмы, и так бездарно этим воспользоваться, – Мак покачала головой. – Если бы у меня внутри не осталось ни единого целого органа, я бы такой шанс не прощелкала.

Вероника уставилась на длинную трещину, зигзагом прошедшую по потолку, как контур созвездия. Она отстраненно подумала, что нужно будет сообщить об этом владельцу помещения. Но разговор со Свеном о трещине в потолке неизбежно приведет к разговору со Свеном об арендной плате, просроченной на три дня. Она шумно выдохнула и закрыла глаза.

– Как ты заметила, прошла еще одна неделя, а твой банковский счет так же пуст, как и прежде, – начала она.

Мак перебила ее.

– Все в порядке, Вероника. Я знаю, дела сейчас идут туго.

Вероника открыла глаза и грустно улыбнулась.

– Мак, прости меня, пожалуйста. Я не так себе все это представляла.

– Эй, – укоризненно осекла ее Мак. – Мы обе прекрасно понимали, что, возможно, ничего не выгорит. Знаешь, я уже начала подыскивать что-нибудь с зарплатой. Чтобы хотя бы оплатить счета, ты же понимаешь. И я всегда готова выступить в роли, не знаю, консультанта, как только понадоблюсь. – Она улыбнулась уголком рта. – Хотя за консультации я, разумеется, беру вдвое больше.

– Разумеется, – Вероника улыбнулась, но внутри у нее все сжималось. Не только из-за того, что она подвела Мак. В глубине души она переживала, что им больше никогда не попадется достаточно сложное дело, чтобы для него потребовались технические таланты Мак. Она слишком долго работала на своего отца и отдавала себе отчет в том, что представляет собой частный сыск: на каждое крупное дело, на каждую загадку уровня Шерлока Холмса приходится сотня скучных мелких расследований. И даже последних сейчас едва хватало.

Так ли она себе это представляла? Это предпочла Нью-Йорку, корпоративной юридической работе с шестизначным окладом, и это не считая премий? Что ж, при нынешнем положении дел это ненадолго. Если ничего не изменится, она оставит от «Марс Инвестигейшнс» – и всей работы ее отца – одни руины.

Как нарочно, именно в этот момент входная дверь распахнулась. В офис вошла женщина в костюме из тонкой шерсти, сшитом по ее хорошо очерченной фигуре. Вьющиеся каштановые волосы обрамляли ее скуластое лицо. Ее шпильки отбивали по полу стаккато, и в шаге были элегантность, уверенность и страсть. Взглядом темных бархатистых глаз она обвела комнату, прежде чем остановить внимание на диване, где сидела Вероника.

– Я ищу Кита Марса, – сказала она. – Мне нужна его помощь.

Мысленно чертыхаясь, Вероника неуклюже поднялась с продавленного дивана – об элегантности и речи не было. Пришлось совершенно непредставительно размахивать руками, чтобы просто сохранить равновесие.

– Мистер Марс сейчас находится на больничном. Его текущими делами занимаюсь я, – Вероника протянула руку, и гостья после короткого промедления пожала ее. – Меня зовут Вероника Марс.

– Петра Ландрос, – в ее низком музыкальном голосе едва угадывался акцент. Вероника бегло окинула ее взглядом, и расчетливая, отстраненная ее часть тут же принялась производить простые вычисления. Костюм от Армани, туфли от Джимми Чу, бриллианты в ушах, бриллианты на пальцах. Глаза едва тронуты паутинкой мелких морщин, а фигура, без сомнения, была следствием или темной магии, или пилатеса, или предельно утягивающего нижнего белья. Ее лицо казалась Веронике смутно знакомым. Но самое главное, она казалась богатой, а значит, был шанс оплатить счета за электричество прежде, чем его отключат. Особенно с учетом их специальной плавающей ставки для богатеньких дамочек.

Петра нахмурилась.

– Не подскажете, как долго не будет мистера Марса?

– Еще несколько месяцев. – Во всяком случае именно столько ему нельзя будет бегать и подглядывать в чужие окна, так что это даже нельзя считать ложью. – Но я вас уверяю, что даже в его отсутствие мы подходим к делам наших клиентов с такой же ответственностью и предоставляем тот же первоклассный сервис, что и всегда.

– Под «нами» вы имеете в виду лично себя, правильно я понимаю? – Ландрос смерила ее скептическим взглядом.

Веронике не впервой было видеть этот взгляд – чаще всего как раз от клиенток женского пола. Обычно он означал, что работа вот-вот сорвется с крючка. Раньше, когда она еще была любительницей в своем деле, обманчивая внешность частенько выручала ее. К ней не относились всерьез, и это давало ей свободу маневра. Но теперь, когда она выступала в качестве лица фирмы, становилось яснее ясного, что ее миниатюрный склад и светлые волосы не внушают клиентам особого доверия.

Внезапно ее захлестнула волна раздражения. Она порывисто указала пальцем на окно.

– Вы видите знак, на котором написано «Марс Инвестигейшнс»? Так вот, это я. Я – Марс. Так что да. Я имею в виду лично себя.

Вероника заметила, как Мак за спиной Ландрос театрально бьется головой об стол. Может, нам в команду и нужен кто-то более общительный, подумала она, падая духом. Но когда Вероника снова перевела взгляд на гостью, та разглядывала ее с любопытством.

– Я знаю, кто вы такая, мисс Марс. Вы привлекли к ответственности истинного убийцу Бонни ДеВилль. И вдобавок опозорили шерифа на национальном телевидении.

Вероника пожала плечами.

– Лэмб сам опозорился. Я лишь выбила для него эфирное время.

Ландрос наградила ее скупой улыбкой.

– Да, и именно из-за такого подхода мне бы хотелось, чтобы здесь сейчас был ваш отец. Говорят, он более… тактичен. Но учитывая обстоятельства…

В следующее мгновение в руках у Вероники оказалась визитка, и она еле успела поймать отвисшую челюсть. В левой части карточки красовался красно-золотой оттиск логотипа отеля «Нептун-Гранд». Под именем Петры Ландрос же было скромно напечатано: «владелец». Только тогда Вероника поняла, почему женщина показалась ей такой знакомой. Петра Ландрос, бывшая модель из рекламы нижнего белья, вышла замуж за хозяина крупнейшей сети отелей класса люкс во всей Южной Калифорнии. Вероника помнила ее кокетливые фотографии в ажурном и расшитом бриллиантами лифчике в глянцевых журналах, которые когда-то они разглядывали вместе с лучшей школьной подругой Вероники Лилли Кейн у бассейна. На протяжении первых лет брака она была типичной трофейной женой, какой Вероника ее всегда и считала, пока жизнь ее сорокашестилетнего мужа не унес трагический несчастный случай на лыжном курорте. Тогда, к всеобщему удивлению, она взяла на себя бразды правления компанией. Поначалу все относились к этому как к дурной шутке. Но даже если это и задевало чувства Ландрос, на ее банковском счете это ничуть не сказывалось. Мало того, что прибыль «Нептун-Гранда» при ней только возросла, она еще и выкупила солидный участок прибрежной земли и построила на нем два новых ресторана. С завидным хладнокровием она даже выдворила из совета директоров родного брата покойного супруга.

Иными словами, ставка Вероники только что подскочила до космической высоты.

– Почему бы нам не пройти в мой кабинет? – Вероника жестом пригласила ее войти в открытый офис.

В кабинете Вероники – кабинете Кита – было светлее, чем в приемной, за счет двух больших окон, выходящих на восток и на юг. Стены были выкрашены в солнечный желтый цвет. По подоконникам и шкафам были расставлены отцовские модели корабликов. Ландрос вошла, не дожидаясь Вероники, выбрала себе стул и села, закинув ногу на ногу. Вероника мельком перекинулась с Мак ошарашенными взглядами и закрыла за собой дверь.

– Итак, чем я могу вам помочь? – Вероника обошла стол и села в кожаное кресло Кита. Солнечный свет лился в большое окно за ее спиной и падал на Ландрос и все ее бриллианты, отчего они искрились при малейшем движении.

– Я представляю интересы Коммерческой палаты Нептуна. Вы, наверное, видели новости на этих выходных, – она поджала пухлые губы. – Наш обожаемый шериф постарался обеспечить городу чудовищную рекламу.

– Вы имеете в виду исчезновение Хейли Деуолт?

Ландрос вздохнула.

– Разумеется. Мы просим Лэмба предотвратить всеобщую панику, а он вместо этого выставляет всех нас бесчувственными социопатами. А теперь до истории дорвалась Триш Терли и запрещает родителям отпускать детей в Нептун.

Вероника впилась в нее взглядом.

– Ясно. То есть вы хотели, чтобы Лэмб сгладил шероховатости с исчезновением Хейли, но не слишком сильно, чтобы никто не подумал, что деньги туристов заботят вас больше, чем, ну не знаю, жизнь юной девочки.

– В вас явно нет коммерческой жилки, – Ландрос повела ухоженной бровью. Стул под ней слегка скрипнул, когда она переменила позу. – Скажу без обиняков, мисс Марс. Сорок процентов годового дохода как моего отеля, так и всей индустрии туризма здесь, в Нептуне, приходится на весенние каникулы. Этот кусок пирога мы не можем себе позволить упустить. Так что да, конечно, мы хотим бережного подхода к этому делу. Но это не значит, что мы не хотим вместе с тем и найти Хейли.

Вероника откинулась в кресле и выглянула из окна. В относительной тишине офиса были слышны вой радиоприемников в машинах, взрывы смеха и звон разбивающегося стекла за несколько кварталов отсюда, в торговой части города.

– Не похоже, чтобы бизнес переживал трудные времена.

– Несколько подростков на нескольких улицах еще не делают весенних каникул, – спокойно отозвалась Ландрос. – Это ни в какое сравнение не идет с прошлым годом. Только за минувшие выходные у нас сотни отмененных заказов. И это не просто сотни номеров, которые не будут оплачены. Это сотни напитков, которые не будут выпиты. Сотни обедов, которые не будут съедены. Сотни купальников и шлепанцев, которые не будут куплены. Сотни нырятельных масок, лодок, скутеров, которые не будут арендованы. И день ото дня Терли продолжает твердить родителям, что в Нептуне небезопасно, что их дочерей там похитят, изнасилуют и убьют и надо держаться подальше от черты города.

– И вы хотите, чтобы я – что?

– Нашли Хейли Деуолт.

Вероника посмотрела на нее пристально и прямо.

– Разве этим должно заниматься не управление шерифа?

Петра подалась вперед, не сводя с Вероники глаз.

– Вы же не думаете, что ее найдет Лэмб?

– Значит ли это, что Коммерческая палата больше не будет покровительствовать шерифу Лэмбу? – спросила Вероника сладким голосом.

Ландрос поджала губы. Вероника прочла ответ на ее лице. Какой бы бестолочью ни был Лэмб, он был слишком выгоден для коммерсантов Нептуна, чтобы отвернуться от него. Ведь он всегда играл за их команду. Так что они будут продолжать финансировать его кампанию, а параллельно – наймут Веронику заниматься настоящей полицейской работой. С их стороны, игра стоила свеч.

– Вы согласны? – спросила Ландрос, уклоняясь от ответа.

Вероника прислушалась к гомону за окном. Где-то на задворках своего разума она увидела Хейли Деуолт, опрятную брюнетку, чье лицо мелькало по всем телеканалам последнюю неделю, и почувствовала острый укол. Она не была знакома с Хейли, но она знала таких, как она.

– Моя ставка – двести долларов в час, плюс представительские расходы. Мне понадобится семьсот долларов ежедневно на протяжении всего расследования. Если мне удастся найти Хейли, я оставлю себе и денежное вознаграждение в дополнение к своему гонорару, – голос Вероники был твердым и ровным. Она сцепила руки в замок на уровне подбородка.

Она не могла позволить себе задумываться сейчас о «почему?» и «зачем?», в этом деле такая роскошь была непозволительна. Если на кону и впрямь стояли такие суммы, Палата заплатит. А если ей удастся не только удержать отцовское дело на плаву, но и найти пропавшую девочку – что ж, тем лучше.

Они не мигая смотрели друг на друга через стол. Солнце попало прямо в камень на сережке Ландрос и высветило его так ослепительно ярко, что Вероника невольно моргнула. Наконец Ландрос кивнула.

– Коммерческой жилки в вас, может, и нет, но деловая определенно присутствует. – Она улыбнулась. – Хорошо, мисс Марс. Договорились.

Вероника вынула ручку из подставки для карандашей в форме дула.

– Что вам известно о деле? Где в последний раз видели Хейли?

– На вечеринке в доме по Мансанита-драйв. Никто из ее подруг не знает, чей это дом, но, если верить Лэмбу, он принадлежит агентству недвижимости. Он должен был узнать, кто арендовал его в тот день, – небрежным жестом она заправила прядь за ухо. – Я отдала главный конференц-зал «Нептун-Гранда» для проведения расследования. Мы также создали веб-сайт для сбора информации и фонда Хейли. Вы, наверное, слышали об этом у Триш Терли. Мы собрали почти полмиллиона за три дня, и поступление средств пока не прекращается. Десять тысяч мы вычли из фонда в качестве награды нашедшему, так что вот вам дополнительный стимул найти Хейли.

– Где остановилась ее семья?

– Я предоставила им один из наших бизнес-люксов. Они подскажут вам координаты девочек, которые были с Хейли.

– Поступала какая-нибудь полезная информация? Что-нибудь достоверное?

Ландрос фыркнула.

– Обычные гадкие шуточки. Если бы мне удалось сохранить хоть какую-то веру в человечество, сообщения от этих так называемых «анонимных информаторов» сильно ее пошатнули бы. Пока что нам, слава богу, удалось сохранять их в тайне от ее родителей – входящие сообщения сначала просматривают наши волонтеры, – она поправила изящный браслет на запястье. – Сегодня у меня назначена встреча с шерифом Лэмбом. Я бы хотела, чтобы вы к нам присоединились.

Вероника постучала ручкой по столу.

– Он не самый большой мой фанат.

– И мой тоже, – ее губы скривились в невеселой улыбке. – Но технически над этим делом вы работаете вместе, и мне бы хотелось, чтобы все прошло по возможности без сучка без задоринки. К тому же он введет вас в курс дела быстрее и подробнее, чем я.

Она поднялась. На мгновение Вероника представила, как она выглядела на подиуме, покачивая бедрами из стороны в сторону под музыкальное сопровождение механического техно, а за спиной распускались белоснежные крылья из пушистых перьев. Она выдавила из себя улыбку. Эта женщина умела быть бесстрашной, даже когда стояла у всех на виду в одном белье.

Ландрос оправила юбку.

– Мне пора возвращаться к работе. Пусть ваша секретарша пришлет мне контракт, и я верну его вам к концу дня.

– Конечно, – Вероника проводила Ландрос к выходу и открыла перед ней дверь. Женщина на секунду замерла и повернулась к Веронике.

– Только сделайте одолжение, мисс Марс. Постарайтесь, пожалуйста, не поднимать шумихи. Нам нужны ответы. А не цирк.

Вероника улыбнулась.

– Я поняла.

Они снова пожали руки. Потом Петра Ландрос ушла.

Вероника медленно развернулась. Мак с отвисшей челюстью так и сидела за своим столом. Они посмотрели друг на друга, и Вероника больше не могла сдерживаться. Она расплылась в улыбке.

– Не хочешь ли ты еще немного поработать на «Марс Инвестигейшнс»?

Мак зарумянилась от охватившего ее воодушевления.

– У нас новое дело?

– Еще какое. – Она пересекла комнату и наклонилась к Мак через стол, чтобы быть с ней лицом к лицу. – Мне понадобится любая информация на членов семьи Хейли Деуолт, включая телефонные разговоры и переписку самой Хейли за последние несколько месяцев. Но всему свое время. Что мы закажем сегодня на обед? Потому что я умираю от голода. Нептун угощает.

Позже Вероника припарковалась напротив величественного входа в «Нептун-Гранд» из кирпича и песчаника. Она вручила ключи от «БМВ» парковщику в фуражке-таблетке и вошла в огромные вращающиеся двери.

Холл переливался медью и парчой, из колонок над головой доносились тихие джазовые фортепианные трели. За последние годы «Нептун-Гранд» претерпел значительные изменения: Петра Ландрос построила в северной части территории второй корпус, на десять этажей выше основного здания, в виде блестящей башни со стеклянным лифтом, из которого открывался вид на пышные сады внизу. Но здесь, в «Старом Гранде», все выглядело так же, как и всегда, с теми же кремовыми стенами и мраморными поверхностями. Вероника провела немало времени в этом отеле, когда училась в выпускном классе, навещая здесь сперва своего первого бойфренда Дункана Кейна в его пентхаузе, а позднее и Логана.

На ресепшене было совсем не так людно, как можно было ожидать в понедельник во время весенних каникул. Стайка девушек в шелковых халатиках поверх купальников гурьбой высыпалась из лифта. Скучающий парень в солнечных очках от Гуччи и толстовке Калифорнийского университета стоял, прислонившись к стойке в ожидании ключа. «Нептун-Гранд» никогда не был местом студенческого паломничества – в разгар сезона номер здесь могли себе позволить только детки с трастовыми фондами – но Петра была права, здесь было слишком тихо.

Вероника поднялась на лифте на девятый этаж, прошла по ковру с красно-золотым узором-«елочкой» к номеру 902 и негромко постучала. За дверью можно было разобрать приглушенный женский голос. Через несколько секунд дверь распахнулась.

Перед Вероникой стояла невысокая полноватая женщина в университетской толстовке Беркли, которая была велика ей на пару размеров. Волосы у нее были покрашены в медный блонд, но уже были заметны корни – темно-русые с легкой проседью. По ее опухшим покрасневшим глазам и по влажному помятому лицу было видно, как много ей пришлось плакать. Она слабо, робко улыбнулась Веронике и отступила в сторону.

– Вы частный детектив? – Ее голос был тонким и немного детским. – Я мама Хейли, меня зовут Марджи.

– Да. Я Вероника Марс. Соболезную, что вам приходится проходить через такое, миссис Деуолт, – Вероника протянула ей руку.

Марджи посмотрела на ее ладонь невидящими глазами. Вероника уже готова была неловко опустить руку, когда мать Хейли стиснула ее своей рукой и покачала головой.

– Простите, ради бога. Я так устала. Проходите.

Ее взору предстал люкс размером с небольшую, но роскошную квартиру, декорированную в красно-серой гамме. Главная комната совмещала в себе гостиную и некое подобие кухни, которые разделял круглый обеденный стол. За ним сидел высокий бородатый мужчина во фланелевой рубашке и пил кофе. Когда Марджи пригласила Веронику в номер, он едва поднял на нее свои покрасневшие глаза, погруженный в собственные мысли. По пресс-конференции, которую они дали на прошлой неделе, Вероника узнала в нем Майка Деуолта, отца Хейли.

Молодой человек лет двадцати двух – двадцати трех развалился на алом диване, уставившись в плазменную панель телевизора на стене. Он был самым крупным из всех, мускулистым и широкоплечим, с уже наметившимся пивным животом и преждевременно оформившейся небритой челюстью. На колене у него лежал пульт, но он был поглощен передачей о природе, где на экране жилистый британец стоял по пояс в мутной реке, рассказывая, как терапоны разделываются со своей добычей. На другом краю дивана сидела девочка-подросток с нескладными конечностями, длинными тусклыми русыми волосами, безжизненно повисшими вокруг лица. Ее внимание было сосредоточено на дырке на колене ее джинсов, которую она дотошно расковыривала пальцами.

– Это частный детектив, – сказала Марджи. Лишь ее муж поднял глаза и коротко кивнул в знак приветствия. – Мисс… Март, вы сказали?

– Марс, – Вероника встала рядом с кухонным столом и обвела взглядом комнату. – Но зовите меня просто Вероника.

На краю стола она заметила включенную цифровую рамку. Там, медленно растворяясь в следующем, замкнутым циклом сменяли друг друга фотоснимки. Маленькая Хейли катится на розовом велосипеде. Хейли лет десяти со скобками на зубах и с грязной челкой, прилипшей ко лбу. Хейли играет на флейте, судя по всему, в церкви. Снова Хейли, уже старше, в выпускной мантии и шапочке. Она выросла в красивую девушку с темными волосами и светлой непринужденной улыбкой, которая поразила Веронику своей открытостью и беззащитностью. Тебе нужно отрастить панцирь, детка, подумала она, хотя не была уверена, обращено ли это к Хейли или к себе самой.

– Это частный детектив, – повторила Марджи громче. Девочка подняла глаза и сразу вернулась к дырке на джинсах. Молодой человек даже глазом не моргнул.

– Выключи уже этот чертов ящик! – крикнул, взорвавшись, Майк Деуолт.

Молча, не спеша парень поднял пульт и выключил телевизор, как раз когда кадр сменился крупным планом мощной рыбы, остервенело бросающейся на добычу. Экран погас.

На какой-то момент тишина в комнате как будто материализовалась. Марджи закрыла лицо руками. Вероника обратила внимание, что ее ногти были покрыты небесно-голубым лаком, который сейчас уже потрескался и облупился. Вероника решила, что Марджи – типичная самопровозглашенная «клевая» мамаша, из тех, которые считают себя лучшей подружкой своей дочери. Совсем как моя дорогая мама. Мать Вероники, Лиэнн, была алкоголичкой, но все равно оставалась именно такой матерью, до тех самых пор, пока не бросила их с отцом.

Когда Марджи убрала руки от лица, она выглядела собраннее, ее дыхание стало ровным и спокойным. Она указала на диван.

– Это Элла, младшая сестра Хейли. А это мой пасынок Крейн.

Элла подтянула колени к подбородку. Крейн выпрямился и посмотрел на Веронику темными карими глазами, меряя ее взглядом.

Вероника поставила сумку на пол и уселась в мягкое кресло лицом к ним обоим.

– Как вы тут держитесь?

– Да как. Переживаем за сестру, – взгляд Крейна переметнулся на Марджи, которая села наискосок от Вероники. Может, это просто его реакция на стресс, но Крейн был весь как натянутая струна от кипящей внутри энергии. Он беспрестанно дергал коленом, и, хотя руки он вежливо держал сложенными на коленях, костяшки пальцев у него побелели. – Ну, мне она только сводная сестра, – продолжал он. – Но я волнуюсь не меньше других.

Вероника достала из сумочки записную книжку и открыла на чистой странице. Она пощелкала ручкой и записала: И тебе обязательно сказать это вслух, чтобы все знали…

Ей на самом деле совсем не нужно было делать какие-то записи – у нее была превосходная память на детали, что в лучшие моменты было полезно, а в худшие походило на одержимость. Но записная книжка в руках служила ей для отвода глаз во время разговоров. Люди начинали нервничать, если все время смотреть им в глаза, и замыкаться в себе. А так они не чувствовали на себе чужого пристального внимания, что развязывало им языки. Потом Вероника оторвала взгляд от блокнота и постучала по нему ручкой.

– Что вы можете рассказать мне о Хейли? Любая мелочь о ее привычках, планах, о ее характере может оказаться полезной. В следующие дни я попытаюсь восстановить ее передвижения, так что чем больше я о ней узнаю, тем проще это будет.

Марджи Деуолт потерла плечи, как будто пытаясь согреться, хотя в комнате было даже душновато.

– Она… она очень славная девочка, – ее губы дрогнули тенью улыбки, которая тут же пропала. – Дружелюбная. Очень общительная, она всегда заводит новых друзей. Она всегда была такой открытой, особенно по сравнению с сестрой и братом, – она посмотрела на Эллу скорее с грустью, нежели с осуждением во взгляде. – Элла даже по магазинам со мной больше не хочет ходить, говорит, так делают только неудачники, – Элла шумно втянула носом воздух, но иначе никак не отреагировала.

Нет контакта, нацарапала Вероника в блокноте.

– У нее много друзей?

– О да. Особенно в школе. В колледже ей, кажется, приходится сложнее, – она поджала губы. – Видала я этих так называемых подруг, с которыми она сюда приехала. Две из них постоянно околачиваются в конференц-зале, все из себя несчастные из-за того, что случилось с Хейли. Но они целых два дня даже не замечали, что она пропала. Если это были ее лучшие друзья… – она покачала головой.

– У вас есть их контактная информация? Я бы хотела поговорить с ними, – сказала Вероника.

Она кивнула.

– Я запишу.

– А молодой человек у нее был? Она с кем-нибудь встречалась?

Марджи нахмурилась.

– Она точно с кем-то встречалась и вроде как намекала мне на это. Но не думаю, что это было серьезно. То есть, если бы было о чем рассказывать, она бы рассказала, понимаете?

Не факт, не факт. Вероника оторвалась от блокнота.

– Вы знали о ее планах на весенние каникулы?

Женщина кивнула.

– Само собой. Я думала, она приедет на недельку домой, в Биллингс. Ей бы пошло на пользу встретиться со старыми друзьями, побыть с семьей. Но она захотела приехать сюда – Она вытерла глаза. – Нет, я понимаю. Ей восемнадцать лет. Нельзя требовать от нее приезжать домой при каждой возможности. Я отправила ей денег. Попросила прислать открытку, – она уставилась в пространство. – Интересно, успела ли она.

– Кто-нибудь из вас разговаривал с ней на прошлой неделе?

– Она прислала смс Элле в понедельник вечером, – миссис Деуолт быстро посмотрела на свою дочь. – Верно, солнышко?

Элла кивнула, не поднимая головы.

– Она прислала мне фотографию коктейля. В высоком бокале, с зонтиком, – она неловко пожала плечами. – Мы всегда так делали, отправляли друг другу фотографии еды. Это началось как шутка, потому что она терпеть не могла обеды в Беркли, и я фотографировала ей мамину еду. А она фотографировала в ответ ту гадость, которую ей приходилось есть.

– В сообщении было что-то, кроме фотографии? – мягко спросила Вероника. Элла только покачала головой. Вероника неловко кашлянула. – Постоянные вечеринки были для нее в порядке вещей? Хейли была… тусовщицей?

– По снимку понятно, что она пила, – заметил Крейн. – Наверное, она, как приехала сюда, вообще не просыхала.

– Это совсем не похоже на Хейли, Крейн, – миссис Деуолт бросила на него уязвленный и укоряющий взгляд.

– Да ладно? То есть, по-твоему, Хейли приехала сюда пить молочные коктейли в кафе и ложиться спать в девять вечера? Ты видела, как девушки ведут себя здесь. Пьяные. Самовлюбленные. Глупые, – зло выплюнул он, раздувая ноздри.

Мои поздравления, Крейн. Ты только что победил в конкурсе «Что не так на картинке?». Получи в награду подробное исследование твоей биографии и мое безраздельное внимание.

Марджи уставилась на него.

– Но какая разница? Ты что, хочешь сказать, что она заслужила… исчезнуть?

– Нет, конечно нет, – быстро ответил он, подняв мясистые мозолистые руки. Он сделал глубокий вдох и продолжил уже спокойнее: – Слушайте, Вероника сказала, что ей нужна полная картина, чтобы восстановить передвижения Хейли, так? Я просто хочу помочь.

– Хейли – хорошая девочка, – голос Марджи звучал почти умоляюще. Она была готова снова заплакать.

Вероника положила блокнот на колени и внимательно посмотрела на обоих.

Крейн как будто замялся, но потом наклонился к мачехе.

– Если мы хотим найти Хейли, нужно рассказать Веронике все, что мы о ней знаем. И мы оба знаем, что Хейли изменилась.

– Ничего подобного! – прошептала Марджи, но Крейн решил пропустить ее слова мимо ушей.

– Она приезжала домой на Рождество, и ее как будто подменили. Все время была мрачнее тучи. Возвращалась под утро, не обращала на нас внимания, отсиживалась у себя в комнате. Я не знаю, что у нее происходило, но счастливой она точно не выглядела, – он произносил эти слова со спокойным видом, но Веронике показалось, что в его глазах мелькнул злорадный огонек.

Вероника посмотрела на Марджи. По ее лицу текли слезы. Она думала, что Элла или Майк примутся ее утешать, но никто не пошевелился.

– Вы тоже заметили какие-нибудь странности в ее поведении, миссис Деуолт?

По лицу Марджи было видно, что она хочет ответить отрицательно, но вместо этого лишь беспомощно пожала плечами.

– Я уже ничего не знаю, – горько сказала она. Она прикрыла руками рот, зажмурилась, и рыдания сотрясли все ее тело.

Вероника посмотрела по сторонам. Майк то и дело поднимал чашку к губам и отрешенно делал очередной глоток. Элла казалась спрятавшимся в раковине существом, замкнутым и задумчивым. Крейн непрерывно дергал коленом. В цифровой рамке на столе за их спинами подошла очередь снимка Хейли лет в двенадцать-тринадцать, с темными волосами, выбившимися из-под кепки. На ней была софтбольная форма, и девочка обнимала мать за шею. Марджи, с такой же челкой, как и у дочки, показывала в камеру символ мира.

Перемена поведения в колледже? Не такое уж диковинное явление. Разве это не в порядке вещей? Ты покидаешь дом и примеряешь новые образы. Спортсмены ни с того ни с сего начинают курить ароматизированные сигареты и посещать лекции по истории, а круглые отличники меняют книги на травку, пока всем не надоест и они не захотят попробовать что-то новое. С другой стороны, именно в таком возрасте в подростках чаще всего проявляются психические отклонения: депрессия, шизофрения, биполярное расстройство. Серьезный сдвиг в поведении мог стать и тревожным звонком.

– Она не говорила ничего конкретного, что могло натолкнуть на мысли, что она была несчастна?

Крейн покачал головой.

– Точно не мне.

– И ничего не говорила о жизни в Беркли, что бы могло пролить на это свет? Например, об учебе – может, строгое отношение учителей или тяжелая нагрузка по программе?

– Я полагала, в этом все дело, – сдавленным голосом сказала Марджи. – Но она ничего мне не рассказывала.

Вероника посидела еще с минуту, якобы записывая что-то в блокноте. Она хотела дать им время подумать обо всем, что они видели и слышали. Но все молчали. В тишине раздавались только тихие всхлипы Марджи и гудение кондиционера. В конце концов Вероника закрыла блокнот и спрятала его в сумку.

– Ладно. Миссис Деуолт, запишите мне, пожалуйста, номера ее подруг, и, думаю, у меня будет, с чего начать. Я оставлю вам свою визитку. Звоните в любое время суток, если вдруг вспомните что-то, что может показаться важным.

Марджи порылась в огромной лоскутной сумке, в итоге высыпав ее содержимое на стол, пока Вероника дожидалась у входа. Крейн снова включил телевизор. Ведущий передачи о природе сейчас рассказывал о том, как опрокинулось каноэ со школьниками, когда в него врезалась огромная рыбина. «Никто не выжил», – мрачно сообщил он.

Внезапно Майк Деуолт оторвался от своего кофе. Его глаза, почти утонувшие под распухшими веками, были голубыми и на удивление добрыми.

– Будьте осторожнее, – он прерывисто вздохнул. – Неважно, что несет этот шериф. Кто-то в этом городе забрал моего ребенка. И этот кто-то все еще на свободе.

Он не сводил с нее глаз несколько секунд, но потом опустил взгляд. Сердце Вероники подпрыгнуло, когда Марджи всучила ей клочок бумаги с нацарапанным на нем телефонным номером.

– Одна из них дала мне этот номер. Я не знаю которая.

– Спасибо, – Вероника спрятала номер в кошелек. – Крепитесь. Я буду на связи.

Выйдя из номера, она глубоко вздохнула и посмотрела время на телефоне. Почти два часа, приближалось время встречи с Лэмбом. Она была уже почти у лифтов, когда услышала шаги за спиной. Она обернулась и увидела решительно догоняющую ее Эллу Деуолт.

Она ничего не говорила, пока не поравнялась с Вероникой. Чуть запыхавшись, она кивнула на террасу за стеклянными дверями.

– У меня всего минута. Я сказала маме, что спущусь вниз купить чего-нибудь в автомате.

Вероника молча проследовала за ней.

Воздух на террасе был сухим и теплым, плитка под ногами раскалилась от солнца. Внизу, во дворе отеля, искрился мерцающий голубизной бассейн, на воде несколько отдыхающих покачивались на матрасах. Элла вытащила из заднего кармана пачку сигарет и прикурила трясущимися руками. Когда она заметила, что Вероника наблюдет за ней, она протянула ей пачку.

– Тебе никто не говорил, что эти штуки до добра не доведут? – спросила, отказываясь, Вероника.

– Ну да, – она торопливо затянулась и выдохнула дым. – Жить всей семьей в двухкомнатном гостиничном номере – тоже.

– У вас все эти дни так?

– У нас так всегда, – она оперлась о балюстраду, словно удерживать себя на ногах было непосильной задачей.

Вероника ничего не ответила. Девушка выглядела хрупкой и нервной. Она не хотела спугнуть ее.

Элла покурила в тишине, осторожно выпуская дым в сторону от Вероники. Когда она заговорила, слова посыпались из нее пулеметной очередью.

– Крейн бывает засранцем, но он в чем-то прав. – Она шумно выдохнула, выпуская воздух ртом. – Хейли вела себя странно, когда приехала на Рождество.

– А конкретнее?

Она отрывисто пожала плечами.

– Мне она ничего не рассказывала. Она всегда относилась ко мне, как… – она умолкла, и Вероника услышала невысказанное «как к маленькой». – Я не знаю. За все время, что она была дома, она не встретилась ни с кем из школьных друзей. Просто запиралась у себя в комнате. А когда пора было ехать к бабушке на рождественский ужин, сделала вид, что ей плохо. Не то чтобы я ее винила – эти ужины всегда кошмарны, – Элла скривилась. – Я несколько раз слышала, как она ссорилась со своим парнем по телефону.

Вероника вскинула бровь.

– То есть парень у нее все-таки есть?

– Да. Мама хочет как лучше, но она не знает и половины того, что творится в жизни Хейли.

– Ты знаешь, как зовут ее парня?

– Чед Коэн, – тут же ответила Элла. – Я с ним не знакома. Он учится в Стэнфорде. Судя по фотографиям на Фейсбуке, по-моему, полный кретин.

Вероника медленно кивнула.

– А что за дела с Крейном?

На лице девушки промелькнуло загнанное выражение, словно ей было неуютно от вопроса. Отвечая, она стала разглядывать свои руки.

– Не знаю, – тихо сказала она. – Он разозлился, когда мама и папа отправили Хейли в колледж. У нее отличная стипендия, но они все равно тратят на ее учебу уйму денег.

– И почему это его разозлило?

– Он уже целую вечность сидит без работы, – Элла пошаркала кроссовкой по полу. – Прошлым летом он просил у них денег, чтобы открыть бизнес по печати на футболках. Они отказали. С тех пор он и психует. Он считает, что она их любимица, поэтому ей за учебу они платят и не платят ему за его футболки.

– Вражда между братьями и сестрами – вещь неприятная.

– И не говорите! – Она с яростью затушила сигарету о подошву и спрятала окурок в карман.

– Послушай, я обязана это спросить. Есть ли хоть малейший шанс, что Хейли сама могла вот так пропасть?

Девушка замялась и покачала головой.

– Хотела бы я, чтобы был. Чтобы она просто пришла и сказала, мол, извините, ребята, не знала, что вы будете волноваться. Но это невозможно. Мама каждый день пишет ей испуганные смски, я… – ее голос было сорвался, но она взяла себя в руки. – Я отправляю ей фотографии каждый раз, когда ем в этом вашем дурацком городе. Мама права. Даже если бы она и оступилась в чем-то, она бы не стала так с нами.

Она сунула руки в карманы и сделала глубокий вдох.

– Мне, наверное, пора. Мама нервничает, если я пропадаю дольше чем на десять минут.

Она посмотрела на Веронику. В ее глазах одновременно читались отвага и настороженность.

– Вы найдете ее?

Почти бессознательно Вероника стиснула зубы. Почти бессознательно расправила плечи и сжала пальцы в кулаки. До этой самой секунды, до этого взгляда Эллы она не была уверена. Но сейчас не оставалось никаких сомнений.

– Я не сдамся, пока не найду ее.

Cуд округа Бальбоа был солидным зданием из песчаника в самом центре Нептуна, примерно в пятнадцати кварталах от «Нептун-Гранда». Его ступени были стоптаны и до гладкости отполированы ежедневной чисткой, словно в попытке не пускать на порог городскую грязь, хотя в эти дни управление шерифа и без того увязало в грязи.

Полжизни она провела в стенах управления. Ее отец начинал карьеру помощником шерифа, а когда ей было девять, сам был избран шерифом. Вместе с мамой они заглядывали к нему во время обеда, а когда она стала старше, часто делала уроки в пустой комнате для допросов, между делом подслушивая разговоры диспетчеров. А потом было убийство Лилли Кейн и досрочные выборы, и, когда Кит был вынужден освободить должность, Вероника полагала, что покидает эту клоаку навсегда, но каким-то неведомым образом все дорожки неизменно возвращали ее сюда. Навестить задержанных Логана и ее друга Элая Наварро по кличке Слоник. Выведать информацию у помощника шерифа Лео Д’Амато, золотой души человека, который теперь служил следователем в Сан-Диего.

Заявить о своем собственном изнасиловании и затем смотреть, как над ней смеется Дон Лэмб и выдворяет ее из кабинета, униженную и несчастную.

Но все это осталось в прошлом, верно?

Она прошла по знакомому коридору с терракотовыми стенами и золотой отделкой и свернула к шерифскому управлению. Высокая деревянная стойка администратора пустовала. Несколько офицеров сидели на своих местах, кто работая за компьютером, кто с телефоном в руке. Она не узнавала ни одного лица. Отец говорил ей, что, когда власть перешла к Дэну Лэмбу, последние честные полицейские решили оставить службу и повыходили на пенсию или перевелись в другие города. С ними ушла и Инга, добросердечная женщина, работавшая здесь менеджером с тех пор, когда Вероника была еще совсем ребенком.

Она подошла к стойке и стала ждать. То ли никто ее не замечал, то ли все старательно игнорировали. Один парень, не отрываясь от телефонного разговора, как будто случайно отодвинулся от нее подальше. Ничего удивительного: в управлении она давно уже стала персоной нон грата. Первое, что Вероника сделала по возвращении в Нептун, – увела разгадку убийства Бонни ДеВилль прямо у шерифа из-под носа.

Дэн Лэмб никому ничего не спускал с рук. Впрочем, она тоже.

Она заметила высокого молодого человека в форме цвета хаки, который шагал мимо нее с кипой бумаг в руках.

– Извините, сэр? У меня назначена встреча с шерифом.

Офицер повернулся к ней лицом, и Вероника застыла на месте.

– Норрис Клейтон? – спросила она удивленно и почти беззвучно.

Добродушные карие глаза молодого человека скользнули по ее лицу, и он улыбнулся.

– Вероника Марс. А я все думал, когда же наши пути пересекутся.

Они настороженно поглядели друг на друга. В средней школе не проходило и недели, чтобы Норриса не наказывали за очередную драку. К старшим классам он облачился в плащ и армейские ботинки – униформу для недовольных жизнью подростков – и обзавелся коллекцией оружия, из-за которой его угрюмый вид казался особенно устрашающим. Некоторое время его подозревали в звонках в школу о заложенной бомбе, но Веронике удалось доказать его невиновность. За вызывающей внешностью и плащом скрывался обычный неудачник, повернутый на японском оружии и, к удивлению самой Вероники, влюбленный в Веронику.

Теперь его, мускулистого и подтянутого, в выглаженной полицейской форме, с трудом можно было узнать. Но что-то в его взгляде осталось прежним: что-то ранимое, недоверчивое и смиренное. Как будто весь окружающий мир прогнил до самого дна. Вероника решила, что работа в шерифском управлении Нептуна вряд ли поспособствовала более оптимистичному взгляду на мир.

Норрис сложил бумаги на стол и оперся на него руками.

– Ты так и работаешь на своего старика?

– В некотором роде. Делаю поползновения работать вместе с ним. Или вопреки, не знаю.

Норрис растянул губы в улыбке.

– А мой просто рад, что у меня есть хоть какая-то работа.

Вероника даже не сомневалась. Отец Норриса был законопослушным программистом в «Кейн Софтвейр». В свое время он пытался подкупить Норриса путешествием в Японию, лишь бы только тот не нарывался на неприятности и учился прилежнее.

– Должна признать, никогда не представляла тебя в роли хранителя правопорядка.

Норрис отрывисто хохотнул.

– Да, но всем нам когда-то приходится взрослеть, согласна? – Он пожал плечами, резко посерьезнев. – Долгое время все вокруг выводило меня из себя. Наверное, я просто нашел выход своей агрессии. А ты-то, ты что здесь делаешь? Работаешь над новым делом?

Вероника собралась с мыслями.

– Вроде того. У меня здесь встреча с Лэмбом.

– Завидую.

Они посмотрели друг на друга и через пару секунд, не сговариваясь, широко улыбнулись друг другу.

– Проходи, – Норрис открыл дверцу у стойки и кивнул в сторону кабинета Лэмба.

Когда она подошла к кабинету шерифа, ее взгляд невольно упал на «Стену павших героев». Сюда вешали фотографии всех полицейских, убитых при исполнении. Последние потери были в самом низу. Усы помощника шерифа Джерри Сакса навечно застыли в глянцевом безупречном бессмертии. Его снимок висел рядом с фотографией Дона Лэмба. Вероника постояла какое-то время, разглядывая фотографии со смешанным чувством. Да, Лэмб всеми силами портил ей жизнь в школьные годы. Но в последнее время она подозревала, что в детстве ему пришлось столкнуться с жестоким обращением в семье. Это был порочный круг: в детстве над Лэмбами издевались, они вырастали – и сами принимались издеваться над другими. А Сакс, который раньше казался ей обычным мальчиком на побегушках у Лэмба, погиб из-за того, что хотел помочь ее отцу в расследовании темных дел внутри управления. Теперь и Лэмб, и Сакс – оба были мертвы, и у нее внутри шевельнулось что-то похожее на печаль.

– А она что здесь делает?

Вероника повернулась и увидела перед собой шерифа Дэна Лэмба, который выглядывал на нее из приоткрытой двери. Петра Ландрос, скрестив ноги, сидела за столом напротив него с выражением нетерпения на лице. Вероника перекинулась взглядом с Норрисом и вошла внутрь. Тусклый кабинет был обшит деревом, на стене висела карта США, а в углу – американский флаг.

Она ласково улыбнулась.

– Прекрасное интервью на прошлой неделе. Прическа удалась.

Они смотрели друг на друга в упор. Логан как-то сказал Веронике, что она совсем не умела избегать проблем, а, наоборот, всегда слишком рьяно рвалась в бой. Вот и теперь она чувствовала, как все в ней закипает при одном только взгляде на Лэмба. На его самодовольную ухмылку. На то, как он вальяжно раскинулся в своем кресле, как жаба на приглянувшейся кувшинке в ленивом ожидании жирных мух, которые сами залетят к ней в рот. В свои сорок с лишним, высокий и подтянутый, несколько надменный, он производил впечатление человека, слишком обеспокоенного своей внешностью. Ребяческое лицо с широким угрюмым ртом и пухлыми щеками, волосы, зачесанные за уши. Больше всего выбивали из колеи его глаза, того же ярко-голубого цвета, что и у его брата.

Дон Лэмб был ленивой и некомпетентной бюрократической марионеткой, и Дэн был не лучше. Он дружил с властями предержащими и хищнически разделывался со слабыми. У нее были основания подозревать его в преднамеренной подтасовке улик. Не далее как два месяца назад ее другу Слонику Наварро подбросили девятимиллиметровый «глок», когда он был без сознания после того, как мать Дункана Селеста выстрелила в него, и, хотя Веронике пока не удалось ничего доказать, она не сомневалась, что оружие ему подбросил или шериф, или один из его прихвостней. И по словам общественного защитника и друга семьи Клиффа МакКормака, Слоник был не единственным. Управление шерифа с радостью перешагнет любой закон, если на этом можно навариться, и уступит его тому, кто больше заплатит.

– Закройте, пожалуйста, дверь, мисс Марс, – Петра Ландрос жестом пригласила Веронику пройти. Вероника захлопнула за собой дверь и уселась на второй свободный стул напротив Лэмба. Тот следил за каждым ее поворотом. Она вела себя как обычно, где-то даже пренебрежительно, но чувствовала себя так, словно в руках и ногах у нее были зажатые пружины, в любой момент готовые сорваться.

Петра повернулась к Лэмбу.

– Коммерческая палата решила нанять мисс Марс расследовать дело Хейли Деуолт. Прошу вас посвятить ее во все имеющиеся на данный момент детали дела, чтобы она могла приступать.

– Вы что, шутите? – Некрасивые красные пятна выступили на его щеках. – Мисс Ландрос, нет никакой необходимости…

– Решение уже принято, Лэмб, – взгляд Петры был холодным, а голос – непреклонным. Она улыбнулась чуть шире. – Будет тебе, Дэн. Приближаются выборы. Согласись, у тебя и так забот полон рот. Палата заинтересована в переизбрании шерифа Дэна Лэмба. Мы хотим, чтобы ты сосредоточился на том, что тебе удается лучше всего: содержать город в чистоте и не выпускать шпану на улицы.

Намек был настолько прозрачен, что даже Лэмб понял. Если хочешь, чтобы мы и дальше оставались твоими спонсорами и покровителями, будь паинькой. Вероника многое бы сейчас отдала за возможность запечатлеть на фотопленке фиолетовый оттенок, расползающийся по щекам Лэмба.

Он посмотрел на Веронику, и в его взгляде сверкнула лютая ненависть. Поджатые губы задергались, будто ему физически сложно было промолчать. Но в конце концов он схватил со стола тонкую папку и швырнул ей через стол.

– Только уясни себе одну вещь, – сказал Лэмб, когда Вероника открыла папку. – Ты здесь, чтобы помогать следствию. Ты здесь не главная. Это моя песочница, Марс. Я устанавливаю правила.

Она заглянула в папку. Она была пуста, если не считать самого первого заявления о пропаже через два дня после вечеринки, написанного подругами Хейли. Никаких заметок, никаких допросов, никаких показаний.

Она удивленно посмотрела на него.

– Это все? Ни с кем не разговаривать во время следствия – это тоже одно из правил?

Лэмб наградил ее снисходительной улыбочкой.

– А на что ты рассчитывала? На карту, где, как в комиксах, будет нарисован ее маршрут? Мы поговорили с ее подругами, мы это зафиксировали. Больше нечего было делать. Нет ни единого доказательства, что Хейли увели против ее воли. Если бы они были, мы бы с ними разобрались.

– Вы проверили дом, из которого она пропала?

Лэмб тряхнул головой, откидывая волосы за плечи.

– Начнем с того, что даже если это последнее место, где ее видели подруги, это еще не значит, что она пропала из этого дома.

Вероника уставилась на него, не веря своим ушам.

– Вы хотите сказать, что не проверили последнее место, где ее видели, на том основании, что это всего лишь последнее место, где ее видели? У меня нет слов. Превосходная работа.

Лэмб как будто на мгновение смутился, но быстро взял себя в руки. Он пожал плечами.

– Мои люди и так уже разрываются на части. Почти все управление дежурит на набережных и следит, чтобы дети не захлебнулись в собственной рвоте. У нас не хватает ресурсов для поисков пьяных студенток под каждым кустом.

Вероника одарила его испепеляющим взглядом, но вслух ничего не сказала. Она могла бы потребовать остальное – договор аренды на дом, откуда пропала Хейли, информацию на владельцев, юридические бумаги. Но все то же самое будет намного проще раздобыть с помощью Мак. Не говоря уже о том, насколько это будет быстрее. И меньше поводов продолжать разговор с Лэмбом. Сплошные плюсы.

– Полагаю, на этом наше обсуждение можно закончить? – спросила она у Петры, которая уже встала и поправляла сумочку на плече.

– Думаю, да, – ответила она. – Я понимаю, этого мало для работы. Звоните мне в офис, если что-нибудь понадобится. Я сказала своей ассистентке, чтобы сразу же соединяла вас со мной, – она улыбнулась Лэмбу ледяной улыбкой. – Я хочу, чтобы Хейли Деуолт нашли, Лэмб, и я рассчитываю на твою помощь мисс Марс во всем, в чем она будет нуждаться, – с этими словами она была такова.

Лэмб перевел взгляд на Веронику, стремительно побледнев и зло сузив глаза. Она смотрела на него в ответ спокойно и непоколебимо и ждала, пока он заговорит первым. Наблюдать, как Ландрос управляется с шерифом его же методами, было весело, но Вероника отдавала себе отчет, что униженный Лэмб – это опасный Лэмб.

После длительной паузы он откинулся на спинку кресла, уже не так раздуваясь от самодовольства. Он ткнул в ее сторону указательным пальцем.

– Я хочу быть в курсе всего, что происходит. Будешь отчитываться передо мной о каждом шаге, поняла?

– То есть работа – она ниже вас… если вы не можете присвоить чужую. Я угадала? – Вероника бросила на него презрительный взгляд и встала. – Ищите меня под кустами, если будет интересно. Я дам вам знать, когда найду Хейли Деуолт. – Она яростно захлопнула за собой дверь и ушла из управления.

Номер на клочке бумаги, который сунула Веронике Марджи Деуолт, принадлежал Бри Лейфонд, студентке Беркли, приехавшей в город вместе с Хейли и их подругами. Вероника позвонила ей прямо с парковки у здания суда договориться о встрече сегодня вечером. Взволнованный голос на том конце линии сообщил, что одну из девушек, Леа Харт, еще на той неделе увезли домой родители.

– Она была очень расстроена. Но мы с Мелани никуда не собираемся. Мы вам все расскажем, – горячо добавила Бри.

Они остановились в мотеле «Камелот». Выцветшее на солнце здание было окружено ломбардами, церковными помещениями и барами, до того сомнительными, что даже отдыхающие туда не совались. Иными словами, это было единственное место, которое могли себе позволить студентки, когда деньги были на исходе. Сколько пропитанных кофеином ночей Вероника провела у этих самых стен, излюбленной декорации для адюльтеров, которые неизбежно заканчивались пошлыми разводами, разорванными контрактами и разбитыми сердцами. Иными словами, второй дом для юной и энергичной частной сыщицы.

В семь с минутами она постучала в дверь их номера. Из-за жалюзи наружу просачивался красноватый свет настольной лампы.

Дверь открыла невысокая, спортивная девушка с покрасневшей от солнца кожей. Всклокоченные светло-русые волосы падали ей на плечи, а в носу сверкал маленький серебряный гвоздик. Она высунулась из дверей и уставилась на Веронику удивленными зелеными глазами.

– Привет, – мягко сказала Вероника. – Я Вероника Марс. Ты, наверное, Бри?

Девушка задумалась, словно вспоминая ответ, и потом кивнула.

– Да. Здравствуйте. Проходите.

Вероника вошла в невзрачную тесную комнату. У стен друг напротив друга стояли две большие кровати с вылинявшими цветочными покрывалами из той же ткани, что и шторы. Интерьер воплощал дух американских комиссионок: картина со стаей уток, улетающих с озера, соседствовала с изображением хижины, выпускающей клубы дыма в зимнее небо. Одежда была разбросана по полу, и несвежий запах пота примешивался к застарелым запахам еды на вынос.

На дальней кровати сидела вторая девушка, но увидев Веронику, она встала. Ее длинные темные волосы были продеты в петлю на заднике видавшей виды бейсболки «Доджерс». Она была одета в толстовку и сделанные из обрезанных джинсов шорты, но изящность ее фигуры нельзя было не заметить даже под мешковатой одеждой.

– Здравствуйте. Я Мелани, – ее голос был осипшим, но твердым. Она окинула взглядом комнату, после чего с усмешкой указала на кровать. – Извините, стульев нет.

– Ничего страшного, – Вероника присела на край кровати. Бри закрыла дверь и оперлась на тумбочку из ДСП, принимаясь грызть краешек ногтя. Мелани, скрестив ноги, села на другую кровать и подалась вперед, наклонившись к Веронике с напряженной сосредоточенностью на лице. Обе девушки представляли полную противоположность беспечным и жизнерадостным студентам на пляжах. Они выглядели потрепанными и уставшими, как будто у них позади были не каникулы, а экзамены.

– Так вы остались в Нептуне, чтобы помочь с поисками? – Вероника открыла блокнот и на чистой странице записала дату и их имена.

Они кивнули. Мелани накрутила прядь темных волос на палец, да так туго, что подушечка пальца побелела.

– Да. Мы ходили по набережной и раздавали листовки, – она взяла зеленый листок бумаги со стопки на прикроватном столике и протянула ей. Со студенческой фотографии широко улыбалась Хейли.

– Да только никому нет дела, – Бри говорила так тихо, что Веронике приходилось делать усилие, чтобы расслышать ее слова. Ее нижняя губа чуть-чуть задрожала. – Мы протягиваем листовки, люди берут их, делают несколько шагов, тут же мнут их и бросают на землю. Всем все равно, что она пропала.

Слова так задели Веронику за живое, что она вздрогнула. Она вдруг поняла, что так жизнь преподнесла Бри Лейфонд ее первый урок о том, что люди – сволочи. Вероника помнила, каково было ее разочарование, когда из окружающего мира словно стерло все яркие краски и ее представления о жизни рухнули перед ней, как карточный домик. Этот урок она усвоила в возрасте шестнадцати лет, когда убили Лилли и когда Кит, почуяв, что от него ловко скрывают правду, пошел против самого отца Лилли Кейн, богатея и любимца публики. Кита сняли с должности шерифа, а Вероника вдруг не просто потеряла всех друзей, но стала изгоем. Ее бывшие друзья встали на сторону семьи Кейн, и почти год Вероника провела, оттирая оскорбительные граффити со своего шкафчика и меняя проколотые шины. И долгое время никто и пальцем не думал пошевелить, чтобы заступиться за нее.

Конечно, потом многое изменилось. Она помирилась с некоторыми старыми друзьями. С Дунканом. С Мег. С Логаном. И нашла новых верных друзей в лице Мак, Уоллеса и Слоника. Она стала сильнее и умнее.

Но это отнюдь не означало, что ей не было больно.

– Как вы думаете, с Хейли все в порядке? – спросила Мелани, возвращая Веронику в реальность их грязного номера.

– Я не знаю, – Вероника тяжело вздохнула. – Не хочу никого обнадеживать раньше времени. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти ее, но мне понадобится ваша помощь. Вы можете пересказать мне события последнего вечера, когда вы были вместе?

Девушки переглянулись. Ответила Мелани.

– Я была в море на яхте с другими ребятами из Беркли, но в семь часов пришло смс от Хейли о какой-то вечеринке на материке, и она хотела пойти. Мы все встретились в «Морской нимфе» – мотеле, где мы жили на прошлой неделе, он ближе к пляжу – и стали собираться. Это была черно-белая вечеринка, и нужно было надевать…

– Черное или белое, чтобы пройти внутрь, – Вероника кивнула. – Ну конечно. Труман Капоте небось извертелся в гробу.

– Чего? – Бри наклонила голову, как любопытная собачка.

Вероника покачала головой.

– Неважно. Бри, а вы где были в тот день?

Она закусила губу.

– Мы загорали на пляже – я, Хейли и Леа. Но Хейли стало скучно, и она решила пойти погулять. Мы хотели остаться, так что она пошла одна. Несколько часов спустя она написала нам и позвала на вечеринку.

– Когда вы туда собирались, в каком она была настроении, как вам показалось?

– В нормальном, – ответила Мелани, теребя пальцами складку на простыне. – Все было в порядке. Она говорила, что познакомилась с парнем, этот парень ее пригласил и сказал, что она может приводить с собой всех подруг, если они будут такими же красотками, как она, – Мелани закатила глаза. – Она всегда ведется на такие подкаты.

– Больше она ничего не сказала об этом парне? Может, вы пересеклись с ним на вечеринке?

И снова они исподтишка переглянулись.

– Она ничего больше не говорила. А на вечеринке все как-то… закрутилось. Если Хейли и встретилась с ним, мы не видели. Мы были немного не в себе, – Бри сделала глубокий прерывистый вдох.

– Хорошо. Перейдем к вечеринке, – Вероника сверилась с блокнотом, куда она выписала адрес из полицейского рапорта. – Полиции вы назвали адрес: Мансанита-драйв, 2201, все верно?

– Да, – кивнула Мелани. – Огромный особняк, прямо у самого пляжа. Целое поместье. Мы пришли около десяти, на входе были охранники, которые проверили сумки и обыскали нас, – было как-то неприятно.

Вероника нахмурилась. Почти во всех богатейших домах Нептуна предпринимали свои меры безопасности: камеры, сигнализации, охрана. Так что не было ничего удивительного в том, что, устраивая прием масштабов Гэтсби, куда стекутся массы незнакомого народа, хозяева наняли дополнительную охрану. Но обыскивать каждого гостя обычной вечеринки?..

– Вы встречались с хозяином? – спросила Вероника.

– Ну, к нам никто не подходил и не отчитывался, – Мелани покачала головой. – На подобных вечеринках этого не разобрать. Там было битком народу. Был бар, были официанты, которые разносили напитки, были еще охранники, но так, чтобы кто-то явно за все это отвечал, – нет.

– Мы слышали, что во время каникул там каждую ночь вечеринки, – сказала Бри. – Пара ребят, которых мы там встретили, приходили уже не в первый раз.

– Понятно. Что вы делали, когда пришли?

– Мы… ну, как… отрывались, – Мелани, еще секунду назад такая собранная и открытая, отвела глаза к окну. – Я потанцевала немного. Потом был костер на пляже. Потом игры в бассейне. Как обычно. Как всегда на вечеринках.

Вероника перевела взгляд с одной подруги на другую и положила блокнот на колени.

– Ладно. Я понимаю, что про многое из этого «обычного» бабушке в письме не напишешь. Но чем больше я пойму о произошедшем той ночью, тем выше мои шансы найти Хейли. Честное слово, я никому вас не сдам. Я просто хочу помочь вашей подруге.

Бри покраснела еще сильнее, что было особенно заметно на фоне ее светлых волос. Она уставилась в землю, стыдливо потупив взгляд. Но неожиданно Мелани смело повернулась к Веронике. Она тоже краснела, но ее выражение было уверенным и решительным.

– Понимаете, – начала она, – дело в том, что мы все мало что помним про ту ночь. Мы были в хлам. Мы даже не помним, как вообще домой добрались. И если вы начнете сейчас говорить, как эгоистично и безрассудно было так нажираться, то поверьте… Мы уже поняли.

– Шериф Лэмб и так сомневается, что Хейли похитили, – сказала Бри тихо. – Мы решили, если признаться, что мы были пьяные и под кайфом, будет только хуже.

Вероника закинула ногу на ногу.

– Тогда вернемся к тому, что вы помните. Как вела себя Хейли? Она пила вместе с вами? Разговаривала с кем-нибудь?

Бри подобрала с тумбочки «айфон», инкрустированный фальшивыми камнями, и забегала большим пальцем по экрану. Вскоре она протянула телефон Веронике.

– Она много времени провела вот с этим парнем, – сказала она.

Вероника поднесла телефон к лицу, чтобы разглядеть фотографию. На Хейли было короткое белое платье с огромным вырезом, одна бретелька сползла с ее плеча. Глаза были густо накрашены, и из-за этого она казалась старше, чем на снимке с листовки. В глубине ее декольте висел изысканный кулон в виде птичьей клетки. Она кокетливо поглядывала на парня из-под длинных ресниц и улыбалась ему тихой чувственной улыбкой.

Парень был примерно ее возраста, темноволосый, с элегантной непринужденностью в осанке. Его лицо было четко очерченным, словно высеченным из камня, с ямочкой на подбородке. Он лениво улыбался и смотрел на Хейли с неприкрытым вожделением, ненавязчиво положив руку ей на бедро.

– Знаете его имя? – Вероника подняла взгляд на подруг Хейли. Те отрицательно покачали головами.

– Нет. Но Хейли всю ночь на него вешалась. Там еще несколько фотографий, – сказала Бри.

Вероника пролистала страницу дальше. На одном снимке они плотно прижимались друг к другу на танцполе, а ноги Хейли были между ног неизвестного. На следующем она шептала ему что-то на ухо, положив руку ему на грудь.

– Это ты фотографировала? – спросила она Бри. Ее и без того розовые щеки стали пунцовыми.

– Она сама меня попросила, – ответила Бри, пожимая плечами. – Я даже снимала на ее телефон. А у вас открыта ее страница на Фейсбуке? Она в ту же ночь их и выложила, – Бри потеребила золотой браслет на запястье. – Я не знаю… Она так хорошо проводила время. Мы просто радовались, что она нашла, на кого отвлечься.

– Отвлечься?

– Ну да, – вклинилась Мелани. – Она рассталась со своим парнем, Чедом, буквально за неделю до каникул. Хотела даже отказаться от поездки. Она на несколько дней заперлась у себя в комнате и рыдала.

Эти сведения заставили Веронику настороженно подобраться.

– А почему они расстались?

– Они жутко поцапались по телефону, когда Хейли сказала ему, что едет в Нептун на каникулы, – объяснила Мелани. – Он учится в Стэнфорде, а у них каникулы на две недели позже нас, и он не хотел, чтобы она была в Нептуне без присмотра. Да это неважно, они за этот год раз пять разбегались. Мы надеялись, что хотя бы в этот раз они расстались насовсем, но мы все сильно сомневались.

– И чем вам не приглянулся Чед? – Вероника вскинула бровь. Мелани только закатила глаза.

– Мы ей тысячу раз говорили, чтобы она выбросила его из головы. С ним невозможно. Он командует, читает ей нотации. Он диктовал ей, на какие курсы записываться, и запрещал ходить без него на вечеринки. Мы ему не нравились. Он считал, что мы плохо на нее влияем, – объяснила Мелани.

– Мы действительно плохо на нее влияем, – вставила Бри. Мелани показала ей средний палец. Секунду спустя девочки рассмеялись. Смех звучал слишком натужно, почти истерически, но, отсмеявшись, обе девушки немного успокоились.

– Короче, – сказала Мелани, переведя дыхание. – Мы вроде как были за того парня с вечеринки. Он что-то вроде Чеда наоборот.

– Но если он как-то причастен к ее исчезновению… – голос Бри дрожал. – Если он ее… не знаю, похитил, или как…

– Они никуда не уходили вместе? – спросила Вероника. Девушки покачали головами.

– Но я еще раз повторяю, – сказала Мелани. – Оно все как в тумане.

Вероника бросила еще один взгляд на телефон. Фотографии были загружены на страницу Хейли в 23:57 в ночь вечеринки. Если Элла сказала правду и отношения Хейли и Чеда не были самыми радужными даже в лучшие времена, все указывало на то, что на волне ссоры Хейли постаралась, чтобы Чед точно знал, как хорошо она проводит время.

Вероника открыла е-мейл, который прислала ей час назад Мак, с расшифровкой телефонной активности Хейли. За день она отправила несколько сообщений друзьям и одно – сестре. Затем, в полночь, в 00:13 поступил входящий звонок с номера, зарегистрированного на Чеда Коэна, который длился ровно пятьдесят три секунды. И полный штиль после этого.

– Кто-нибудь разговаривал с Чедом после исчезновения Хейли? Никто не звонил ему, чтобы поставить в известность?

Мелани горько рассмеялась.

– Он сам позвонил мне. Сказал, что это я виновата в том, что Хейли пропала, потому что это я заманила ее в Нептун. Я ответила, если он так переживает, пусть приезжает и помогает нам в поисках. Знаете, что он мне ответил? – она продолжила бодрым самодовольным голосом: – «Я больше не отвечаю за нее, Мелани. Она ясно дала мне это понять», – сначала в ее взгляде была злость, но уже в следующую секунду она расклеилась. В глазах заблестели слезы, и нижняя губа задрожала. – Но он в чем-то прав. Мы должны быть присматривать друг за другом. Мы договорились еще на пути сюда созваниваться дважды в день. И мы просто… потеряли ее.

Бри торопливо подошла к кровати и обняла подругу за плечи. Мелани дрожала в ее объятиях от тихого плача.

Снаружи раздался рев мотоцикла. За стеной в соседнем номере можно было разобрать бормотание телевизора. Упершись локтями в колени, Вероника нагнулась к девушкам.

– Мелани, если кто-то навредил Хейли, только эти люди несут ответственность, – Вероника говорила тихо, но убедительно. – И я найду их. Они за все заплатят.

Мелани посмотрела на нее из-под кепки мокрыми от слез глазами.

Вероника встала и вернула телефон Бри.

– Будь добра, перешли мне эти кадры. Фотография на листовке сильно отличается от того, как она выглядела в ночь исчезновения. Лучше распространять эти снимки, – она повесила сумку на плечо. – Я попробую узнать насчет нашего загадочного незнакомца. Ну, а вы, если вспомните хоть что-то о той ночи, немедленно звоните.

Девушки кивнули. После недолгой нерешительности Мелани высвободилась из рук Бри и поднялась на ноги. Она поправила кепку и протянула Веронике руку для рукопожатия.

– Обязательно. Мы обещаем, – она открыла дверь, вытирая глаза свободной рукой. – Спасибо, Вероника.

На стоянке Вероника набрала Мак.

– Навскидку, насколько сложно хакнуть базы данных серьезного исследовательского института?

Мак подумала.

– Раз уж ты спрашиваешь по мобильному, то отвечаю перед лицом господа бога и служб безопасности – совершенно невозможно.

– Справедливо. Слушай, мне нужно домой, проведать папу, но что скажешь, если я загляну к тебе попозже? У меня для тебя есть, эмм, сверхурочная работа. Вечер обещает быть длинным.

– Сверхурочная, говоришь? – энтузиазм в голосе Мак ни с чем нельзя было спутать. Давненько ей не представлялось повода размять руки в ее ремесле. – Звучит заманчиво.

– А пока что забронируй мне билет до Сан-Хосе на завтрашнее утро. И мне понадобится машина. Что-нибудь сдержанное, – она задумалась на мгновение. – Но не слишком. Я же представляю Коммерческую палату Нептуна, нужно делать это со вкусом.

– Разрешаешь девушке покататься немного на «БМВ», и у нее сразу же вырастают запросы…

– До встречи.

Луна уже повисла на небосклоне, когда Вероника уезжала из мотеля. Неделя с ночи исчезновения Хейли. И сейчас сотни невинных детей, таких же, как Хейли, выходили на улицы навстречу ночи, полной алкоголя и дебоша, пытаясь спрятаться от жестокости этого мира.

Час спустя Вероника сидела за компьютером в своей комнате, порхая пальцами по клавиатуре. Логан хитро улыбался ей с аватарки над его последним письмом – она сделала эту фотографию прямо перед его отплытием и поставила заставкой на его контакты.

Видел бы ты лицо Лэмба, когда она сказала ему, что дело – мое. Он как будто жука проглотил, – напечатала она. – Ты бы оценил.

Кита не было дома, когда она вернулась в их скромный домик с голубыми стенами. Скорее всего, вышел прогуляться. Мышцы в ноге нужно было разрабатывать, так что он взял за правило делать ежедневно несколько кругов вокруг квартала – размеренно и не торопясь, тихонько цокая тростью об асфальт. Он шел на поправку с той непоколебимостью и целенаправленностью, которые и делали его прекрасным сыщиком.

Комната Вероники, до недавних пор известная как «комната для гостей», была уставлена разношерстным набором ее школьных артефактов и всякой всячины, которой загромождал комнату отец в ее отсутствие. Один из его корабликов примостился на прикроватной тумбочке между ее старыми детскими фотографиями. Ее старая библиотека – Сэлинджер, Сильвия Плат, Джон Кеннеди Тул – настольные книги любого подростка-аутсайдера – выстроилась на небольшой деревянной полке. Было немного непривычно снова жить под отцовской крышей спустя столько времени, но и отчасти утешительно. После всех перемен в ее жизни, после всех сбивающих с толку событий ей даже нравилось, что на столе снова стоял ее старый будильник в виде панды.

Вероника как раз нажала «Отправить» под текстом письма, когда в колонках раздалась знакомая трель скайпа. Она вздрогнула.

Это был Логан.

Она приняла звонок, и на экране развернулось окно с его лицом. Судя по всему, сигнал с ее стороны запаздывал на несколько секунд, потому что сначала он просто сидел, уставившись в монитор. Было странно наблюдать за ним без его ведома. Его лицо, продолговатое, с лисьими чертами, было непривычно спокойным и задумчивым, словно он замер в ожидании. Волосы были коротко подстрижены и стояли торчком – он брил голову сам, каждый месяц, не подпуская к себе казенного парикмахера. На нем была синяя футболка с вырезом под горло, которую Логан всегда надевал, когда не нес вахту. Прямо за ним была железная стена. Ей был виден самый краешек какого-то патриотического плаката с орлиными перьями и флагом.

И тут, в одно мгновенье, его лицо озарилось улыбкой.

– Привет, – сказал он тихо.

– Привет, – ответила она с улыбкой. – Приятный сюрприз, – обычно им приходилось планировать свои свидания по скайпу загодя за пару недель, и все равно каждый раз была вероятность, что он их пропустит.

– Я увидел тебя онлайн. Решил попытать счастья, – его глаза смотрели чуть-чуть мимо нее, наверное, камера была сдвинута набок. Веронике казалось, будто он смотрит ей на ухо.

– Который у вас час?

Они всегда так начинали – с неловкостей и банальностей. А к моменту, когда неловкость готова была отступить, как правило, кому-то из них пора было заканчивать разговор.

– Около восьми, – он посмотрел в сторону и обратился к кому-то за кадром: – Еще десять минут. Пожалуйста.

– Над тобой там что, стоят с секундомером?

– Да все в порядке, – он снова повернулся к ее уху, улыбнулся, и она подумала – на что он смотрит на самом деле? Ее глаза? Ее губы? Почему-то то, что им никогда не удавалось достичь абсолютной синхронности, необыкновенно печалило ее. – Петра Ландрос, значит. В твоем офисе. Была у меня пару раз такая фантазия, правда, без поиска пропавших людей.

– Она даже близко не так привлекательна в реальности. И ее мушка, – Вероника наклонилась ближе и понизила голос, – это обычная родинка.

– Не говори так. Рождественский каталог «Victoria’s Secret» 2004 года сейчас единственное, что греет меня по ночам.

– Неужели? Сколько же он, должно быть, настрадался.

– Жизнь моряка полна уединения, – произнес он горестно. Она усмехнулась.

– Как твой синусит? Ты все еще на карантине?

– Да, еще несколько дней. Врач обещает, что к концу недели буду готов к полетам.

– Печально слышать, – тихо призналась Вероника. – Когда ты простужен, тебя не отправляют на задания.

– Я сам выбрал такую жизнь, Вероника, – он сказал это совсем просто, без раздражения или злости. И она знала, что он прав. Логан пошел в морскую авиацию, потому что хотел летать, потому что хотел делать что-то, что в перспективе могло кому-то помочь. Она понимала это, как никто другой.

Он снова посмотрел в сторону и вздохнул.

– Да, сейчас. Извини, друг, – потом он снова повернулся к Веронике. – Мне нужно идти. Жена Хьюза только что родила. В восемь-ноль-ноль он должен выйти с ними на связь.

– Ясно. Мои поздравления.

– Я передам. – Он долго смотрел на нее своими теплыми и грустными медово-карими глазами. – Ты свободна в этот четверг? В полчетвертого по твоему времени?

– Для тебя – освобожусь.

Он улыбнулся.

– Договорились.

Она смотрела на него еще полсекунды, а потом окно скайпа свернулось.

Несколько минут она посидела, раскачиваясь из стороны в сторону в своем рабочем кресле. Она попробовала нарисовать в воображении его авианосец и самого Логана, как он шагает по узкому коридору, освещенный тусклым флуоресцентным светом. Попыталась представить его в спортзале или в суете тесной казармы в постоянном окружении сотни человек. Получалось с трудом. Она закрыла глаза. Ей больше нравилось представлять его ранним утром на пляже с волосами, жесткими от соли, с доской для серфинга под мышкой, шагающим ей навстречу, загребая ногами песок.

Внизу хлопнула входная дверь. Папа. Она быстро вынырнула из своих фантазий и спустилась к нему.

– Ты вернулся! А у меня новости. Но это подождет, я хотела рассказать все за ужином. Что скажешь насчет… стейков в «О’Мэлли»? Я угощаю! – она игриво подтолкнула его плечом.

Он покачал головой.

– Не сегодня, солнышко. К нам идет Уоллес и несет пиццу. Весенние игры в полном разгаре. – Он прошел в кухню, приглушенно стуча палкой по деревянному полу. Она отправилась следом.

– Ах да. Весенние игры. Раздолье для ценителей студенческого баскетбола, – она улыбнулась. – Только смотри, не растяни себе ничего, когда будешь ругаться на телевизор.

– Ничего не обещаю. Сан-Диего играют против Мичигана. Ругаться я точно буду, – он вытащил стакан из шкафа и остановился, чтобы посмотреть на нее. – Так что сегодня произошло? Должно быть, что-то из ряда вон выходящее, если мы вдруг можем позволить себе по стейку.

Вероника на мгновение задумалась. Он отказывался обсуждать работу с самого ее возвращения, как будто даже просто признание того, что она теперь тоже участвует в семейном бизнесе, было равносильно поощрению ее решения. Но между мелкими изменами и возможностью найти пропавшего человека была большая разница. Этим он мог бы гордиться.

– Ты же знаешь о деле Хейли Деуолт? Девушка пропала без вести, Лэмб наплевал на это, Триш Терли только о ней и говорит. А теперь угадай, кого наняли ее найти? Меня! Завтра еду в Стэнфорд общаться с бывшим парнем Хейли, – она прислонилась к буфету. – Сегодня я встретилась с ее семьей, все было очень нервно. То есть понятно, что они переживают за Хейли, но там что-то было нечисто. Особенно ее брат. Он мне кажется подозрительным.

Кит налил в стакан холодного чая из кувшина и поставил его обратно в холодильник.

– Неужели?

Она закивала, вдохновленная его вопросом.

– Судя по всему, она пропала с одной вечеринки, но вот что интересно: никто не знает, чья это была вечеринка. Дом по Мансанита-драйв. То есть место не назовешь особенно неприметным, так что, по идее, найти хозяев и задать им вопросы реально, да? Мне кажется, Лэмб знает что-то и молчит. Он все время приглаживал волосы – он всегда так делает, когда пытается темнить. Ах да, еще ее подруги сфотографировали Хейли в ночь исчезновения, и она не отлипала от какого-то парня. Имени нет, информации нет, но они были очень увлечены друг другом, и всего за несколько часов до того, как ее видели в последний раз. Я не могу решить, поспрашивать о нем или придержать эту информацию в рукаве. Я же не хочу его спугнуть и дать ему шанс уйти в подполье, – она замолчала. – А ты что думаешь?

Несколько секунд он понуро смотрел из окна на улицу, замерев со стаканом в руке на полпути к губам. Тоска сдавила ей грудь, когда он с громким стуком поставил стакан на стол.

– Честно? – спросил он наконец тихим и сдавленным голосом. – Я думаю, что ты разбазариваешь свой талант, свой ум и всю свою жизнь, Вероника. Я думаю, тебе нужно сесть на ближайший самолет до Нью-Йорка и сдать экзамен по адвокатуре.

Слова обрушились на нее осколками разбитого стекла.

– Разбазариваю? Как ты можешь говорить такое? Мы помогаем людям. – Она подошла и встала напротив него, опираясь руками на кухонный стол и глядя ему прямо в глаза. – Это – наша работа. Это у нас в крови.

– Ты так говоришь, как будто это что-то, не поддающееся контролю, как будто это выше твоих сил, – Кит покраснел, и его руки задрожали. – Но это лишь оправдание тому, что ты отказываешься от лучшей жизни. Это несерьезно, Вероника.

– Почему ты не хочешь, чтобы я занималась тем же, чем и ты? – ее горячее оживление потухло, но тут же разгорелось праведным гневом. – Что в этом такого постыдного?

– Потому что ты могла бы быть в безопасности! – прокричал он. – Ты хоть представляешь, каково мне думать о том, что там с тобой происходит, день за днем?

Она набрала в грудь воздух.

– Еще как представляю. Сколько раз я сама чуть не теряла тебя? Но ты ведь почему-то продолжаешь возвращаться туда. Как будто это выше твоих сил.

Раздался дверной звонок. Вероника и Кит застыли на месте, но огонь никуда не делся. Она слышала тяжелый барабанный бой сердца в висках.

– Это Уоллес, – сказал Кит. Он продолжал говорить сквозь зубы, но голос казался спокойным и каким-то грустным. Вероника отвернулась.

– Я открою.

Идя ко входу, она уже могла разглядеть за стеклянной дверью своего друга, стройного подтянутого молодого человека в джинсах и толстовке университета Сан-Диего. В руках он держал огромную коробку с пиццей. Увидев Веронику, он улыбнулся открытой, располагающей улыбкой, которая могла растормошить ее даже в самые тяжелые минуты. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, прежде чем открыть дверь, но Уоллеса было не так легко провести.

– Что-нибудь случилось? – спросил он, уже не улыбаясь.

– Ты шутишь? Привлекательный мужчина приносит мне пиццу, и мне даже не нужно платить чаевые. Мир прекрасен.

Он наклонил голову, скептически меряя ее взглядом. Уоллес Феннел был ее лучшим другом с одиннадцатого класса. Не считая ее отца, он был первым человеком со дня смерти Лилли Кейн, кому она смогла довериться. И с самого начала он всегда видел ее насквозь. Но, прежде чем она успела что-то сказать, из кухни вышел ее отец.

– Уоллес! – он жестом приманил к себе аромат пиццы. – И пицца!

– Наполовину бекон с ананасом, наполовину «Мясное наслаждение»: пепперони, фарш, сосиски, ветчина и бекон, – Уоллес самую малость приоткрыл коробку и вдохнул аромат. – С соусом маринара по особому рецепту мистера Чу и домашним сыром трех сортов. И салат, потому что мы следим за своим весом.

– Сколько я тебе должен?

– Сегодня моя очередь. В прошлый раз вы покупали крылышки, помните?

Вероника отступила в сторону, пропуская его.

– У вас, мальчики, я смотрю, все продумано по части охоты и собирательства.

– Мужчина должен есть, – Уоллес в шутку толкнул ее плечом. – Посмотришь с нами игру?

– Э… нет, сегодня мне нужно к Мак. У нас много работы.

Уоллес оживился.

– Что, новое дело? Что-нибудь интересное?

Она украдкой глянула на Кита. Тот уже развернулся и возвращался на кухню.

– Э… да. Коммерческая палата наняла меня найти Хейли Деуолт.

Уоллес выпучил глаза, не веря своим ушам.

– Вот что я называю прорывом. И в чем проблема?

Она тихонько откашлялась, поглядывая на дверь, за которой только что скрылся ее отец. Их кухни донесся громкий звон тарелок.

– Мы несколько разошлись во мнениях.

Уоллес понимающе посмотрел на нее. Удерживая коробку с пиццей одной рукой, он обнял ее за плечи.

– Ничего, он привыкнет.

Она не ответила, но прильнула к нему ненадолго, чувствуя, как тиски в ее груди потихоньку расслабляются.

– Ты не мог бы заскочить к нам завтра, проведать его? – прошептала она. – Я буду в Стэнфорде допоздна. Все должно быть в порядке, но…

– Конечно, нет проблем, – он сжал ее плечо и опустил руку. – Передавай от меня привет Мак. Надеюсь, у нее будет возможность хакнуть что-нибудь крутое. Или… не знаю, что у компьютерщиков считается развлечением.

– Думаю, «вин» – обязательная часть программы, – она подхватила свою сумку. Ей хотелось пойти на кухню и попробовать помириться с Китом перед уходом. Но что она могла ему сказать? Как ей просить прощения за то, кто она такая?

Вероника прибыла в кампус Стэнфордского университета во второй половине следующего дня. На ярко-голубом небе на фоне темно-красных черепичных крыш не было ни облачка. Студенты сновали туда-сюда на велосипедах или прогуливались маленькими стайками. Кое-кто решил воспользоваться погожим весенним деньком и расположился на лужайке, расстелив покрывало и обложившись книгами. В воздухе пахло землей и свежескошенной травой, и издалека, где трудились садовники, доносился мерный гул газонокосилок.

Как во сне она брела по знакомым дорожкам родной альма-матер, без труда вспоминая исхоженные некогда маршруты. Она прошла по лабиринтам неомиссионерских строений, которые несколько лет заменяли ей дом. Словно она просто уехала на затянувшиеся летние каникулы, чтобы теперь окунуться в море новых, еще более юных лиц.

Она огляделась по сторонам, выискивая в толпе копну медных волос Чеда Коэна, чтобы не разминуться с ним. Вероника не стала звонить ему и договариваться о встрече заранее. Она хотела застать его врасплох. Если он и впрямь был таким диктатором и ревнивцем, каким выходил со слов подруг Хейли, о нем будет легче составить представление прежде, чем он соберется с мыслями.

Вероника и Мак не ложились накануне до двух часов ночи, собирая на него информацию во всех подробностях: его расписание, оценки, факультативы. Любая мелочь, лишь бы понять, с кем они имеют дело. У них сложился портрет эрудированного и талантливого студента, отличника с массой достоинств (согласно документам, его мать была генеральным директором компании по производству верхней одежды в Сиэтле), ответственного и целеустремленного. Главный нападающий в команде по лакроссу. Блестящий табель успеваемости. Он только что выбрал своей основной специальностью политологию и рассылал заявления на стажировку в Вашингтоне.

И, по счастливой случайности, он посещал небольшие семинары по социальной психологии доктора Уилла Хейга, который в свое время был научным руководителем Вероники.

Джордан-холл, где размещался кабинет Хейга, был большим зданием из песчаника в главном дворе кампуса. Открыв тяжелые двойные двери, Вероника испытала очередной прилив ностальгии, вдыхая знакомый до боли запах пыли. Сколько времени она провела в этих стенах на последнем курсе… Кроме занятий, обязательных для поступления на факультет права, она тяготела и к психологии: копание в сухих цифрах и исследованиях и анализ данных придавали ей сил. Так она могла разгадывать загадки, не ввязываясь при этом в сомнительные истории.

Кабинет Хейга был на втором этаже. Там все было по-прежнему: копии научных статей вывешены на доске объявлений у входа вперемежку с комиксами из «Нью-Йоркера», самодельными открытками и большим красным кленовым листом, уже засохшим и норовившим скукожиться под булавкой. Дверь была закрыта, и в кабинете царила темнота. Но все знали, как Хейг любил прятаться от студентов в рабочее время. Вероника негромко постучала.

Ответом ей была тишина. В нерешительности она стояла и ждала. В какой-то момент она увидела, как под дверью промелькнула тень. Ее губы расплылись в хитрой улыбке.

Попался.

– Доктор Хейг? – позвала она негромко. – Это Вероника Марс, ваша бывшая студентка. Я бы хотела поговорить с вами.

Сначала никакой реакции не было. Вероника засомневалась, не просчиталась ли она в чем-нибудь. Может, он вообще ее не вспомнит. Думать об этом было неожиданно неприятно.

Потом дверь рывком открылась, и доктор Хейг заполнил собой дверной проем.

Первое, что каждый замечал в докторе Хейге, был его рост: совершенно абсурдные метр девяносто пять. Он был худым как щепка, и в твидовом пиджаке все угловатости его тела придавали ему вид неуклюжего профессорского пугала. Отпущенная бородка свисала с его челюсти, уже седая, но еще сохранившая рыжие волоски. При виде Вероники его лицо озарилось удивлением и радостью.

– Какие люди, – сказал он. – Вероника Марс.

– Здравствуйте, доктор Хейг, – она улыбнулась, задирая голову кверху. Ее макушка доставала ему не выше подмышек. – Извините, что без предупреждения. Как ваши дела?

Он взглянул на часы и скорчил мину.

– Были бы в порядке, если бы не собрание факультета после обеда. Целый час сидеть и слушать, как Хоббс разглагольствует о бюджете…

Вероника усмехнулась. Когда она была его научным ассистентом и, время от времени, референтом, с ее помощью доктор Хейг уклонялся от собраний чаще, чем посещал их.

– Просто скажите, что у вас отравление. Или… Вы еще не пробовали конъюнктивит?

– Увы, но Ченг грозился в следующий раз направить в мой кабинет охрану и заковать меня в наручники, – пальцем он поправил очки на переносице. – Но у меня есть несколько минут до выхода. Проходи.

Он обошел стол и раздвинул жалюзи, впуская в маленький кабинет солнечный свет. Полки от пола до потолка были заставлены книгами. На стене висела сине-золотая репродукция Ротко, под которой у стены примостился тридцатилетней давности велосипед доктора. На столе лежал маленький клубок темно-синей пряжи. Хейг страстно любил вязать, он мог вязать часами, даже во время собраний. Он уверял, что вязание помогает ему думать, и, возможно, это было правдой: он был одним из самых передовых специалистов в своей сфере. Вероника только знала, что в самом вязании он был исключительно плох, и в этом легко было убедиться, глядя на бесформенные свитера и бугристые шарфы, которые он носил.

Он сел за стол, слегка раскручиваясь на ножке стула.

– Что же привело тебя в наше любимое учебное заведение, Вероника? Последнее, что я о тебе слышал, – это что ты в Нью-Йорке. Сейчас уже, наверное, закончила факультет права, да?

– Э, да. Верно, – она села напротив него.

– И каково живется крупному юристу? – он понизил голос. – Или ты перебралась в Куантико? Я всегда подозревал, что ты окажешься в ФБР, особенно после нашей с тобой работы по неприятию риска у антисоциальных личностей. Им там пригодился бы человек с твоим складом ума.

Вероника слабо улыбнулась.

– Ну, я продолжаю работать с антисоциальными личностями, – она откашлялась. – Если честно, я сейчас работаю частным детективом. В Нептуне.

Доктор Хейг не сумел скрыть изумления, исказившего его лицо, прежде чем ответить ей сконфуженной улыбкой. Вероника проглотила вздох. Почему все мужчины в ее жизни смотрят на нее так, словно она разочаровала их лично?

– Частным… Что ж, своеобразно, – он снял очки и принялся натирать стекла углом рубашки. Она понимала ход его мыслей. Хейг был экспертом по девиантному поведению и психопатологиям. Спустить 150 тысяч долларов на образование, чтобы потом преследовать неплательщиков алиментов, беглых арестантов и неверных супругов? Куда уж девиантнее.

– Весьма своеобразно, – повторил он, надевая очки на нос. – И тебе… Тебе это нравится?

– Я и сюда приехала по делу, доктор Хейг. И я надеялась задать вам пару вопросов об одном из ваших студентов. О Чеде Коэне, – Вероника протянула распечатанную из интернета фотографию.

Он удивился.

– Чед Коэн? Он ходит ко мне на социопсихологию, по вторникам и четвергам. Он играет… в лакросс, кажется? Пропускает половину семинаров из-за выездных игр, – профессор фыркнул. – Но я все равно должен поставить ему зачет. По-видимому, он у нас спортивная звезда.

– А вы, я так понимаю, не фанат?

– Ну, он отнюдь не глуп. Хорошо работает на семинарах, когда доходит до них. Только что сдал сильную работу по социальному познанию.

– Но? – подтолкнула Вероника.

Он замялся.

– С чем все это связано, Вероника? Что он, по-твоему, натворил?

Она поджала губы, взвешивая слова.

– Я бы не хотела пока говорить, доктор Хейг. Не хочу, чтобы это отразилось на вашей оценке.

Его лицо внезапно озарила лучезарная улыбка.

– Возможно, ты и впрямь занимаешься своим делом, – он отвлеченно подобрал вязание и стал перебрасывать нить со спицы на спицу. – Но не уверен, что смогу тебе помочь. Я вижу его всего дважды в неделю, и то, если повезет. Он умен, немного самонадеян. Редко бывает в одиночестве. Работает адекватно, идет на «отлично». Я бы сбавил ему баллы за посещение, но мне не дают, так что… – он пожал плечами.

Вероника подалась вперед.

– Вы случайно не помните, не пропустил ли он ваш семинар одиннадцатого марта? Это был прошлый вторник.

– Мой ассистент ведет журнал посещаемости, – Хейг нагнулся и подобрал с пола у стола парусиновую сумку. Он вытащил оттуда кипу бумаг и стал шуршать ими, пока не нашел то, что искал. – Одиннадцатое? Тогда я собирал у студентов лабораторные. Да, он был, – он показал ей журнал и аккуратную галочку напротив имени Коэна.

– Вам ничего не показалось необычным в то утро? Может, он был напряженным, или уставшим, или отвлеченным?

Хейг нахмурился, копаясь в памяти. Потом покачал головой.

– Я точно не заметил ничего такого. Мне жаль.

– Нет, все в порядке. Это тоже результат, – она искренне улыбнулась ему.

Он бросил взгляд на часы и скривился.

– Не хочу так убегать, но мне нужно отправляться на собрание, иначе за мной придут с ищейками.

Она подскочила на ноги.

– Разумеется. Спасибо огромное, что нашли для меня время, – она протянула ему руку, и он пожал ее с теплотой.

– В следующий раз, когда будешь в городе, звони. Я бы с радостью послушал твои новости.

– Непременно.

Снова окунувшись в послеполуденный благоухающий воздух, она глубоко вдохнула, прокручивая в голове слова доктора Хейга. Не то, что он сказал о Чеде Коэне, а то, что сказал о ней. Возможно, ты и впрямь занимаешься своим делом. Она и не понимала, насколько необходимо ей было услышать это хоть от кого-нибудь. Веронике даже стало не по себе от благодарности и облегчения, которые она при этом испытала.

Но сейчас у нее не было времени думать об этом.

Пора было искать Чеда Коэна.

Вероника нашла Чеда, когда тот выходил из аудитории после лекции по международным отношениям в три часа. Она узнала его по фотографиям с Фейсбука: высокий жилистый блондин с резко очерченной челюстью и большим ртом. Какое-то время он был окружен другими студентами, которые оживленно о чем-то беседовали. Вероника была слишком далеко, чтобы расслышать, о чем именно. Она держалась поодаль, не догоняя Коэна, но и не теряя из виду.

Проходя мимо библиотеки, он отделился от их компании. Вероника проследовала за ним, когда он пересек Кэнфилд-корт, где садовники сдували листву с тротуаров, и вышла за ним на очередную узкую тропинку. Напротив скульптурного сада «Новая Гвинея» он задержался, чтобы переброситься парой слов со стройной девушкой в вязаной шапочке, потом повернул в сторону своего корпуса и скрылся за широкими двойными дверями. Вероника нашла свободное место и присела на скамейке, достала телефон и принялась делать вид, что переписывается с кем-то. Вероника хотела дать ему время дойти до своей комнаты, расслабиться, почувствовать себя в безопасности. Коэну нравилось контролировать ситуацию. Если она застанет его врасплох, он может раскрыть что-то, чего не собирался.

Посидев так с десять минут, она встала. Следом за двумя девушками, держащимися за руки, она подошла к дверям. Они провели пропусками через механизм и, приняв Веронику за студентку, придержали для нее дверь.

– Спасибо, – прощебетала она.

Мак выудила номер комнаты Коэна из стэнфордской базы данных. Он жил на первом этаже, в самом конце длинного, тускло освещенного холла. Вероника не спеша прошла по коридору. Несколько дверей были приоткрыты, и тяжелые подставки не давали им захлопнуться. В комнатах студенты занимались своими делами: подчеркивали маркером ключевые фразы в увесистых учебниках или сидели, сгорбившись, за компьютерами, играя в игры. Музыка из десятка разных мест наводняла корпус. Канье Вест, Vampire Weekend и Indigo Girls негармонично сплетались в едином потоке. Веронику не замечали, а кто замечал, удостаивал ее лишь безразличным кивком.

Дверь Чеда Коэна была украшена вырезками с заметками о его победах в лакроссе. Некоторые были даже с его фотографией: вот он в красно-белой форме, лица не видно под маской, вот он бросает мяч в ворота. Белая доска для записей на его двери была испещрена рисунками, поздравлениями и непонятными записками от приятелей.

– Значит, его алиби подтвердилось? – спросила Мак на следующее утро.

Вероника уже была в офисе и стояла, облокотившись на цветной принтер, мечущий копии. Мак присела в нескольких метрах от нее на краешке стола и скрестила стройные ноги, поглядывая на Веронику из-под стриженых прядей, спадающих на лицо. Рисунок на ее кружке изображал бегущие строки бинарного кода. Вероника готова была поспорить на всю дневную выручку, что там было зашифровано что-нибудь в духе «Хакеры лучше тебя».

– Неопровержимо. На камерах наблюдения зафиксировано, что он ушел из библиотеки в двадцать шесть минут первого, а профессор Хейг сказал, что в одиннадцать утра он уже был на его лекции. Ему бы никак не удалось доехать из Стэнфорда до Нептуна и обратно за этот отрезок времени, даже если бы он мчался на всех парах, – она вздохнула. – А тебе не удалось раскопать ничего нового?

Мак покачала головой.

– Кредитками он не пользовался ни в ту ночь, ни на следующий день, самолетом тоже не летал. По крайней мере, управлению гражданской авиации об этом ничего не известно.

Вероника уставилась в окно, глядя мимо Мак. Снаружи кирпич промышленных зданий горел рубиновым светом в предзакатных лучах. Сказать по правде, ей хотелось, чтобы виновен оказался Чед. Он был бы идеальным подозреваемым, это подтверждало и мнение о нем подруг Хейли, и собственная интуиция Вероники. Она осталась в Стэнфорде допоздна и успела допросить охрану и преподавателей. Она даже переговорила с парой его друзей. Спортивного вида парень, нос которого явно принял на себя не один удар мяча, сказал, что неоднократно советовал Чеду «не зацикливаться» на Хейли.

– Он постоянно грузится: а что с ней, а что она делает. Я ему, типа, чувак, в том и смысл иметь девушку на другом берегу залива, чтобы она не знала, что делаешь ты. Зачем так париться? Пусть девчонка развлекается, но и ты не скучай.

Другой парень из команды по лакроссу признался, что невооруженным глазом было видно, что Чед был влюблен по уши.

– Он только о ней и говорил. Каждую неделю посылал ей цветы. Водил ее по магазинам, покупал ей безумное количество одежды, драгоценности. Никогда раньше не видел, чтобы он так сходил с ума по девушке.

Вот она, настоящая любовь. Измеряй ее в денежных единицах, не ошибешься. Но ничто не указывало на вину бывшего парня Хейли, да и алиби у него было железобетонное. По его кредитной карте не было списаний, если не считать уже упомянутых походов по магазинам и покупки спортивных носков в университетском магазине. И неважно, что их отношения напоминали Веронике отношения Стеллы и Стэнли в «Трамвае “Желание”», потому что ее личное мнение ничуть не приближало ее к разгадке.

– Зато я собрала досье на Крейна Деуолта, как ты и просила, – Мак отставила кружку и принялась рыться на заваленном столе, пока не нашла простую желтую папку с надписью «деуолт» на этикетке. Она протянула ее Веронике. – Обычный поиск оказался бесполезным, но творческий подход дал интересные результаты.

Вероника пролистала досье.

– У Крейна Деуолта есть приводы?

– Все по малолетству, так что пришлось изрядно повозиться, чтобы выйти на них. Управление исполнения наказаний Монтаны запечатывает такие данные, когда нарушитель достигает восемнадцатилетия. Но их базы данных… едва ли могут похвастаться хорошей системой безопасности, – Мак невинно отвела взгляд, и Вероника усмехнулась.

– Распитие алкогольных напитков, магазинные кражи, хранение наркотиков, – зачитала она. – Обычное баловство. А здесь что… ого. Нападение при отягчающих? – она пробежала глазами текст. В шестнадцать лет Крейн Деуолт напал на подростка и избил его велосипедной цепью, намотанной на кулак. Потерпевший потерял два зуба и ослеп на левый глаз. Крейна приговорили к девяти месяцам колонии для несовершеннолетних.

– С тех пор он чист. Но парень явно с характером. Я тут изучала его трудовую историю, так его уволили из компании «Кинко» за ссору с клиентом. Больше года подрабатывает разнорабочим.

– Любопытно, – Вероника закрыла папку. – Есть какая-то возможность узнать, не был ли он в Нептуне в ночь исчезновения Хейли? Кредитная история, телефонные звонки, авиабилеты?

Мак покачала головой.

– У него шесть кредиток, все с нулевым балансом. Никаких сбережений. На текущем счете – двенадцать долларов шестьдесят центов. Так что отслеживать особо нечего.

– Но если он получает черную зарплату, то мог расплачиваться наличными. А возможность сэкономить родительские деньги, идущие на оплату обучения, – чем не мотив, – рассудила Вероника.

Мак округлила глаза.

– Мотив? Ты думаешь… он ее убил?

– Да нет, в этом-то и проблема, – Вероника нахмурилась. – Я даже толком не знаю, какое именно преступление расследую. И не узнаю, пока шаг за шагом не разберусь в событиях той ночи, – она еще раз посмотрела на Мак. – А что насчет хозяев вечеринки?

– Ничего толкового. Дом сдается в аренду, принадлежит компании «Сан-энд-Серф Инкорпорейтед», – Мак нахмурилась. – Все указывает на то, что в тот день дом по этому адресу никто не снимал, но я продолжаю копать. По их документам все дома в собственности компании сданы в аренду вплоть до конца марта. Все до единого, кроме этого.

Вероника хотела было ответить, но громкие голоса, донесшиеся с лестницы, прервали ход ее мыслей. В дверях они с Мак увидели двух мальчишек в сопровождении Уоллеса Феннела, который буквально приволок их в офис. Оба выглядели недовольными.

– Это шантаж, – сказал первый из них, долговязый темнокожий парнишка в небрежно надвинутой на лоб бейсболке «Лейкерс». Второй подросток был пониже, с морковно-рыжими волосами и легкой россыпью прыщей на бледном лице. В дерзком молчании он стал оглядываться по сторонам.

– Вы не можете так поступить, – еще раз подал голос первый.

– Прекрасно, – протянула Вероника, отталкиваясь от принтера. – Вот и мои ассистенты прибыли.

Мак перевела удивленный взгляд на Веронику.

– Твои кто?

– Этот чуть не дал деру, пока мы поднимались по лестнице, – сказал Уоллес, кивая на первого парнишку. – Так что не спускай с него глаз. Привет, Мак.

– Привет, Уоллес. И зачем же нам эти сорванцы на рабочем месте?

– Затем, что я услужливый. Веронике Марс нужна рабочая сила – я предоставляю ей рабочую силу, – Уоллес залихватски улыбнулся и почесал щетину на подбородке. – Тренер Феннел все видит и все слышит. Я поймал двух наших лучших игроков в баре, с самыми убогими липовыми удостоверениями, какие мне только доводилось видеть. В обмен на амнистию сегодня они готовы вам помочь.

Парень в кепке сердито повернулся к Уоллесу.

– Так нечестно, тренер! Нельзя нас наказывать за то, что случилось во время школьных каникул. Мы же не в школе!

Уоллес добродушно улыбнулся в ответ.

– Все так, Ти Джей. Наказывать – нельзя. Но можно оставить вас на скамейке запасных до конца сезона. Или как тебе такая мысль: можно позвонить твоей маме, – во взгляде школьника мелькнуло выражение паники. Уоллес жестом изобразил, будто берется за телефон. – Дзынь-дзынь. И вам добрый день, миссис Уиггинс. Я звоню уточнить, вы точно разрешили Ти Джею хлестать пина-коладу галлонами, верно? – Уоллес опустил руку. – Но я все же хочу, чтобы мой защитник остался жив. Так что вместо этого я тебе предлагаю отработать несколько часов на благо общества и замолить свой грех. Справедливо?

Парень вытаращил на него глаза и закивал.

– А ты что скажешь, Куинтон? – повернулся он к рыжему, и тот тоже закивал.

Вероника взяла с принтера пачку листовок и продемонстрировала их. На каждой странице было напечатано по две фотографии Хейли, обе с вечера ее исчезновения. На одной она была запечатлена в танце, и ее волосы замерли в воздухе. На другой она сидела на диване в обнимку с таинственным незнакомцем. Вместо номера горячей линии был указан телефон «Марс Инвестигейшнс».

– От вас требуется полевая работа. Расклейте это по фонарным столбам, раздайте прохожим на набережной, если получится, пристройте на витрины магазинов. Особое внимание уделите точкам, где ходит много отдыхающих.

Они взяли у нее по стопке листовок и вгляделись в фотографии, после чего обменялись взглядами. Ти Джей посмотрел на Веронику и спросил с предельной серьезностью и рьяной готовностью помочь:

– А вопросы тоже нужно задавать? Мы могли бы поспрашивать, мало ли, вдруг кто-то что-то знает. На пляже, например.

Вероника наградила его пронзительным взглядом, прежде чем ответить.

– Если хотите, можете разговаривать с девочками в бикини, главное, чтобы все листовки разошлись.

– И смотрите, чтобы вели себя как джентльмены, чтобы вашему тренеру не было за вас стыдно, – многозначительно добавил Уоллес. – Потому что в следующий раз вы так легко не отделаетесь. Уяснили?

– Эй, не нужно читать мне лекции о том, как уважать девушек, – оскорбился Ти Джей. – Я и без вас всех девушек уважаю. Худых, не очень…

Вероника хлопнула в ладоши.

– Мальчики, давайте сосредоточимся. Распространить листовки нужно как можно скорее. В качестве дополнительного стимула, если я найду Хейли, заплачу вам по сто долларов в придачу.

Оба встрепенулись.

– Каждому? – уточнил Ти Джей.

– Каждому, – подтвердила Вероника. – Так что постарайтесь расклеить их в разных местах, чем больше, тем лучше. Так, чтобы люди их видели, иначе от этого не будет никакого толка.

Ти Джей и Куинтон повернулись друг к другу, приглушенно совещаясь между собой и решая, где скорее всего заметят листовки и в каких из этих мест больше всего красивых полуголых девушек. Строил планы в основном Ти Джей, а Куинтон лишь то и дело поддакивал ему. Вероника повернулась к Уоллесу.

– Спасибо, – сказала она, вручая ему еще одну стопку. – Ты меня очень выручаешь.

– Вот уж не думал, что на каникулах буду присматривать за учениками, – вздохнул он. – Будешь должна мне, Марс.

– Запиши на мой счет.

Он улыбнулся.

– А вы, девчонки, чем сегодня вечерком заняты? Не хотите пропустить по пиву?

– Заманчиво, – ответила Мак. – Но я, пожалуй, лучше выковыряю себе глаза ложкой.

– Да ладно, сейчас там и вполовину не так страшно, как в прошлом году, – он перевел взгляд на Веронику. – Если мне предстоит весь день выгуливать этих ребят, мне необходимо будет развеяться, если ты понимаешь, о чем я.

Тут Веронику осенило. Задумчивая улыбка медленно расползлась по ее лицу. Уоллес округлил глаза и немного отшатнулся от нее.

– Мне страшно, когда ты так улыбаешься.

– Страшно? Ладно тебе, Уоллес. Разве ты мне не доверяешь?

– Тебе честно ответить или так, чтобы мы не поссорились?

– Ладно, ладно, – она вскинула руки, шутливо признавая поражение. – Ты же сам сказал, что хочешь развеяться, но если не хочешь попасть на главную вечеринку сезона, то силком я тебя идти не заставляю.

Он посмотрел на нее настороженно.

– Главную вечеринку сезона?

– Главную вечеринку столетия, если верить слухам.

– Хм-хм. Вероника Марс желает выйти в свет? Кто в такое поверит! В чем подвох?

– Никакого подвоха, – она подхватила Уоллеса под руку. – Но если нам повезет, мы можем узнать о том, что случилось с Хейли Деуолт.

Изгибы Мансанита-драйв повторяют контуры северной береговой линии Нептуна. По обе стороны улицы высятся густые заросли, скрывая от посторонних глаз жизнь богатых и знаменитых. Многие дома здесь служат летними резиденциями для кинозвезд, дипломатов и генеральных директоров, хотя некоторые остаются здесь и на постоянное проживание – друг Логана Дик Касабланкас жил как раз здесь, на мысе с видом на океан. Вероника как раз сегодня проезжала его ворота по дороге к тому самому особняку.

По словам подруг Хейли, все вечеринки там были тематическими, и по гавайским рубашкам с цветочными леями, которые приметила Вероника, проезжая мимо толпы ожидающих своей очереди гостей, нетрудно было догадаться о сегодняшней теме.

Она рванула домой, надеясь, что в ее гардеробе, вопреки чаяниям, отыщется что-нибудь умеренно вульгарное в тропическом стиле. Час спустя Вероника готовилась выходить из дома. На ней был облегающий красный саронг, купленный лет десять назад для ежегодного благотворительного вечера в стиле гавайской вечеринки, где она участвовала в составе группы поддержки. Волосы она завила упругими локонами а ля Мэрилин Монро, а для полноты картины сорвала у отца в саду цветок плюмерии и приколола себе за ухо. Завидев ее, Кит чуть рот не разинул.

– Романтическое свидание? – отец сидел на диване с потрепанным изданием «Достать коротышку»^[1]. Вероника поцеловала его в лоб.

– Буду поздно, не жди, – сказала она, надев на плечо соломенную сумку, на которую пришлось променять свою кожаную в клепках, и поехала за Уоллесом.

Позже, они стояли в очереди к воротам особняка за набитой студентами «тойотой». За воротами, сквозь рощицу были видны мелькающие огоньки света, идущего от дома. В прохладном вечернем воздухе раздавались смех, визг и ритмичная музыка. Вероника посмотрелась в зеркало заднего вида и подкрасила губы.

– Как думаешь, сойду я за студентку? – спросила она и послала Уоллесу воздушный поцелуй.

– Ты правда хочешь услышать ответ? – на нем была гавайка Кита, которую тот купил на Мауи несколько лет назад. Рубашка была ему велика на пару размеров и висела мешком. Заметив ее улыбку, он насупился. – Надеюсь, это выражение восхищения тем, до чего же потрясно я выгляжу в этой рубашке.

– Так и есть, – ответила она и тронулась вперед, когда очередь сдвинулась с места.

У распахнутых ворот, как теперь стало видно, гостей встречали дюжие охранники. Вероника наблюдала, как один за другим пассажиры выходили из своих машин. Один охранник осматривал каждого и выносил вердикт, проходят они дальше или же нет. Если гость удостаивался кивка, вступал второй охранник – или просто сверх меры накачанный парковщик – и садился за руль автомобиля, пока третий обыскивал гостя.

– Напомни, что именно это за вечеринка? – недоуменно изогнув брови, Уоллес уставился на стоящих впереди амбалов.

– Как раз это нам и предстоит сегодня узнать.

Все здесь было чересчур организованно для обычной необузданной молодежной вечеринки. Это навело Веронику на мысль, что все их вечеринки могли оказаться маркетинговым ходом, например, какого-нибудь профессионального организатора праздников, который устраивал их по специальному договору с «Сан-энд-Серф», или алкогольная компания, запускающая новый продукт. Либо, как вариант, у владельца особняка были свои веские причины жестко следить за безопасностью в доме.

Охранник махнул ей рукой, и сердце Вероники учащенно забилось. Она остановила машину на въезде.

– Добрый вечер. Пожалуйста, будьте добры выйти из машины, – тон был вежливым и не терпящим возражений. Он точно профессионал. Возможно, бывший военный?

– Разумеется! – ее голос моментально подскочил на пол-октавы, бодро и жизнерадостно зазвенев. Она открыла дверцу и выбралась наружу в туфлях на высоченной танкетке, восхищенно оглядываясь по сторонам. – Какая кру-то-та! Здесь живет какая-то звезда, да? О. Мой. Бог. Умоляю, скажите, что это Роберт Паттинсон, потому что если это его дом, то я точно умру. Хотя нет, ничего не говорите.

Охранник был здоровяком со стрижкой «ежиком» и приплюснутым носом. Пуговицы на его гавайской рубахе грозили не выдержать натиска рельефной мускулатуры. Он выглядел бы устрашающе, если бы не усталый вид. Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он слушал ее болтовню со страдальческим, но спокойным видом.

Другой, возле КПП, неразборчиво сказал что-то по-испански, разглядывая ее. Остальные рассмеялись. Вероника ждала с наивно распахнутыми глазами. Все они были вооружены – под одеждой явственно проступали очертания кобуры, и они старались не поворачиваться к ней боком с оружием. Веронику внезапно охватила тревога. Она не взяла с собой электрошокер, который был незаменим на задании. Но она заранее знала, что ее будут досматривать. Как ни странно, именно отсутствие шокера, а не тоненькое легкомысленное платьице, едва прикрывающее тело, заставляло ее чувствовать себя обнаженной.

– Мне нужно заплатить за вход, или как? Купить стаканчик, или… – она замолчала и вопросительно посмотрела на охранника, наклонив голову. Тот неподвижно наблюдал за ней, словно выжидая, когда она закончит свой монолог. С другой стороны машины Уоллес бросил на нее нервный взгляд и напряженно расставил руки, пока охранник досмотрел и его.

Двое охранников переглянулись. Тот, что обыскивал Веронику, забрал ключи от машины прямо у нее из рук и протянул ей красную бумажку.

– Все в порядке, мэм. Вот талон на вашу машину. Когда вы захотите уехать, просто покажите его нам, мы подгоним машину.

Вероника просеменила к Уоллесу и схватила его под руку.

– Огромное спасибо, ребята! Пойдем, Уоллес, оторвемся! – она издала пронзительный возглас и потащила приятеля за собой по дороге.

Он оглянулся.

– Ничего себе они организованы!

Организованы и вооружены. Они только шли к входу, а нервы Вероники уже были наэлектризованы и раскалены добела. Полная луна показалась из-за утеса и теперь отбрасывала длинные тени на газон.

Дом горел ярче любого маяка, и каждое его окно светилось в темноте. Это было современное строение из камня и стекла, распластавшееся прямо на пляже. На подходе к дверям они миновали несколько компаний, отделившихся от толпы. Спотыкаясь, с криками «Хизер, не надо так!» догоняла свою подругу девица в травяной юбке и лифе из фальшивой кокосовой скорлупы. Скорлупа сползла набок, но девица была слишком пьяна и вряд ли сознавала, что выставляет свою грудь на всеобщее обозрение.

Чем ближе они подходили к дому, тем больше встречали народу. Подростки смеялись и передавали по кругу бутылки текилы, кто-то отрубался прямо под пальмами. Вероника с Уоллесом остановились и убедились, что лежащий лицом в траве парень еще дышит, после чего перевернули его на бок и пошли своей дорогой.

– Еще одна дань богам веселья, – пробормотала Вероника.

На крыльце они остановились. Вероника посмотрела на часы. Было начало одиннадцатого.

– Ну что ж, самое время. Давай разделимся – так мы больше успеем – и встретимся здесь, скажем, через два часа. Но если что-то выйдет из-под контроля, сразу же напиши мне, договорились?

– Да, да, – пара девчонок в бикини и уггах с истеричным смехом вывалились из дверей, и Уоллес проводил их взглядом. – Я еще помню времена, когда девушки на этих мероприятиях были моими ровесницами. Не хочу быть подозрительным стариком. Помнишь Лаки? «Где веселимся, парни?»

– Главное – успокойся, – с улыбкой она поправила ему воротничок. – Развлекайся, если получится. Но держи ухо востро, если будет происходить что-то странное.

Они вошли в широкие дубовые двери.

Холл казался мраморным гротом. Все помещение заполняли полуобнаженные тела, двигающиеся в ритм музыке. Веронику тут же окружили запахи пота, алкоголя и смесь едких духов. Девочки в купальниках и юбках из травинок прижимались к мальчикам в распахнутых гавайских рубашках. На площадке второго этажа диджей в деревянных бусах ставил экзотический лаунж в танцевальных ремиксах. Веронике на кожу полетели брызги, когда где-то откупорили шампанское и стали лить его на толпу. Все радостно закричали.

Она бросила еще один взгляд на Уоллеса. Тот пожал плечами и присоединился к веселым крикам, поднимая руки над головой и смешиваясь с толпой.

Вероника стала пробираться по коридору, пошатываясь, как пьяная. В углах под потолком она приметила три камеры наблюдения, развернутые к толпе.

Интересно, это входит в стандартную комплектацию домов «Сан-энд-Серф», или этот дом чем-то особенный?

Дом был до неприличия роскошен, даже по меркам Нептуна. Она прошла мимо музыкальной комнаты, выкрашенной в ослепительно алый цвет. Стены там были увешаны гитарами – «Фендерами», «Гибсонами» и «Ямахами» из лакированного дерева и пластмассы самых разных цветов. Мускулистый парень в шортах-бермудах играл на блестящем рояле «Born This Way» Леди Гаги. Пройдя еще несколько комнат, она увидела бильярдную, где над обшитыми красным сукном столами висел сигарный дым, а толпа наблюдала за длинноногой девушкой в обтягивающих джинсах и цветочном лее, которая склонилась над столом с кием в руках. Дальше по коридору был небольшой кинотеатр, где смотрели «Отвязные каникулы». Его пол был усыпан попкорном и заставлен пустыми бутылками, а сквозь шум фильма были слышны тихие стоны целующихся парочек.

На террасе позади дома горели бамбуковые факелы. Фуршет в гавайском стиле занимал несколько столов. Там был даже целый поросенок с яблоком во рту. Небольшая лестница вниз вела к бассейну-инфинити, в котором было тесно от раздетых и полураздетых студентов. Белобрысый парень с неряшливыми дредами прыгнул «бомбочкой» в самую гущу купающихся девушек. В джакузи уже вовсю бурлили страсти. Купальники были выброшены на камни, как дохлые рыбы на берег.

Пора включать блондинку, Вероника.

Она заняла очередь за пивом и наполнила красный пластиковый стаканчик, понимая, что без выпивки в руке будет выделяться. Затем сделала несколько нетвердых шагов и врезалась прямо в компанию студентов.

– Ой, простите, я такая неловкая! – она вцепилась в руку широкоплечего парня, одетого, внезапно, в гавайское женское платье муу-муу и соломенную шляпу. Он подхватил ее и усмехнулся своим друзьям.

– Никаких проблем. Ты в порядке?

– Да, – сказала она слегка заплетающимся языком. – Я так напилась!

– Я тоже! – он выбросил кулак в воздух. – Весенние каникулы!

Видимо, это был своего рода боевой клич. Все, кто был на террасе, остановились, чтобы поднять свои стаканы с ответным криком «Весенние каникулы!», а кто-то даже подпрыгнул. Она засмеялась и подняла свой стакан разве что на секунду позже остальных.

– Точно, каникулы! – прокричала она и повисла на парне в муу-муу.

– И как же тебя зовут? – спросил он.

– Эмбер, – заулыбалась Вероника.

Парень в муу-муу с трудом фокусировался на ней – похоже, он был так пьян, как сама Вероника только прикидывалась.

– Откуда ты, Эмбер?

– Из университета Невады, Вегас, – прощебетала она.

– Невада, Вегас? – громко переспросил он. – Эй, Трэнг. Трэнг! Ты вроде говорил, что ты из университета Невады? Ты знаком с Эмбер?

Трэнг, парень с прической под гавайского Элвиса в помятом гвоздичном лее, уставился на нее покрасневшими глазами, слегка покачиваясь на ногах.

– Чего?

– Ну, это же большой университет, – отмахнулась Вероника. – Какая у тебя специальность, Трэнг?

– Еще не решил, – протянул он. – Может, экономика.

– О, ну вот, а я на факультете истории, – она окинула взглядом их небольшую компанию, все еще не выпуская руки парня. – Здесь так отпадно. В жизни не видела такого огромного дома. Чей он вообще?

Все пожали плечами.

– Меня позвал один чувак на набережной, – сказал Трэнг. – После того, как я угостил его экстази.

– Ага, а меня пригласили после рэп-батла, – добавил тощий паренек в очках в пластиковой оправе и морской фуражке. – Сказал, что ему понравилось, как я читаю.

– И что, никто не знает, кто здесь хозяин? – Вероника обвела компанию взглядом. – Вам просто рассказали о вечеринке?

– Ну да, – сказал парень в муу-муу. – Видимо, чувак, который все это устраивает, посылает кого-то искать разных клевых людей. И если ты достаточно клевый, тебя замечают и приглашают.

– Здорово! – взвизгнула Вероника. – Но боже мой, вы слышали про девушку, которая пропала на прошлой неделе? Мне в бильярдной только что сказали, что она пропала из этого самого дома. Жуть какая, правда?

– Кто пропал? – удивился паренек в фуражке. – Я ничего не слышал.

– Да, было такое. Ее фотки висят на рекламном щите у «Кабо Кантина». Такая красотка, – ответил парень в муу-муу.

– Она была здесь на вечеринке в прошлый понедельник, и с тех пор ее никто не видел, – встряла Вероника. – Кто-нибудь из вас был здесь в тот день, нет? – она преувеличенно содрогнулась. – Аж дрожь берет!

– Однозначно нет. В прошлый понедельник я глотал стимуляторы и зубрил статистику, – он фыркнул. – Каникулы у нас начались только на этой неделе.

Гул микрофона прервал их разговор. Они посмотрели в сторону и увидели, как собирается толпа вокруг небольшого подиума на нижнем ярусе террасы, прямо рядом с бассейном в форме амебы. На платформу поднялся приземистый упитанный парень в шляпе-федоре и гавайской рубахе. Толпа загудела, и за этим шумом Вероника не сразу смогла разобрать слова. Он поднял руки вверх, успокаивая толпу, и гомон постепенно затих.

– Отлично, отлично, отлично! – прокричал он, расхаживая взад-вперед по подиуму. – Почему я вас не слышу?!

Толпа снова взорвалась криками. Человек с микрофоном улыбнулся и выкинул в воздух кулак.

– Весенние каникулы!

– Весенние каникулы! – ответные крики прокатились по всей террасе. – Каникулы!

– Отлично! У нас для вас сегодня особое развлечение. Здесь стоят пять очаровательных барышень, и им просто не терпится похвастаться, как они загорели за эту неделю. И, парни, вы прекрасно знаете, как мало ткани уходит на некоторые купальники, – толпа разразилась призывным свистом. – Но первым делом представляю вам нашего судью. Знакомьтесь, ваш сегодняшний ведущий – Рико! Встретим его аплодисментами, давайте же!

Толпа закричала. Вероника уставилась на сцену. На подиум только что поднялся привлекательный мужчина, словно сошедший с картинки, с оливковой кожей, темными волосами и легкой щетиной на подбородке. Он был одет в шорты-бермуды, и цветочный лей висел на его мускулистой груди.

Это был незнакомец с фотографий Хейли. Тот самый, с кем она провела всю ночь накануне своего исчезновения.

Узнав Рико, Вероника вцепилась в балюстраду. В мерцающем свете бамбуковых фонарей, со всех сторон окружавших платформу, он с улыбкой махал толпе рукой.

Не он ли хозяин вечеринки? Он был молод, студенческого возраста. Вероника перевидала на своем веку немало состоятельных подростков, и ее ничуть не смущало, что Рико мог себе позволить такой особняк. Но если верить данным Мак, дом сейчас никто не снимал. Исключено, чтобы они занимали площадь нелегально – слишком уж серьезно была организована охрана, да и вечеринки проводились здесь ежедневно. Их не могли не заметить. Или агентство недвижимости принадлежало ему самому? Его родителям?

На сцене Рико проворным движением развернул веером десять хрустящих купюр. Хищно улыбаясь, он взял микрофон из рук ведущего.

– Чтобы вы убедились, насколько серьезно мы подошли к поиску лучшего загара в Нептуне, у нас есть тысяча долларов для сегодняшнего победителя. Как вы на это смотрите?

Толпа одобрительно загудела. Рико вернул микрофон человеку в шляпе и уселся в кресло, как избалованный принц на свой трон.

Ведущий вышел на середину сцены.

– Итак, вы готовы? Мы начинаем! Под первым номером представляем вам Аврору из Тусона, штат Аризона. Аврора, покажи нашим зрителям, как ты загорела.

Девушка с каштановыми волосами в купальнике с леопардовым рисунком изящно вскочила на подмостки и прокричала «Привет!» в микрофон. Под низкопробный музыкальный аккомпанемент откуда-то из колонок она стала ритмично поворачиваться. Оказавшись спиной к зрителям, она качнула бедрами, оглянулась через плечо и соблазнительно приспустила низ купальника, демонстрируя аудитории свою линию загара. Затем она развязала завязки на шее и повернулась обратно к зрителям. Дразнящими движениями девушка слегка опустила прикрывающие грудь треугольники ткани, обнажая лоскуты бледной кожи под ними. Рико одобрительно присвистнул, и толпа обезумела.

– Снимай все!

– Еще!

– Раздевайся!

– Мой кузен считает себя дамским угодником, – раздался тихий баритон прямо над ухом Вероники. Она слегка вздрогнула и подняла голову. На нее смотрели темные карие глаза с зелеными искорками молодого человека лет двадцати шести – двадцати семи. Он был темноволосым, кудрявым и скуластым. В отличие от остальных ребят, разряженных в цветастые рубахи и шлепанцы, на нем был безупречный серый костюм с иголочки и черные лоферы. Вместо галстука у него на шее болталась одна-единственная лея из белых и фиолетовых орхидей.

– Ваш кузен? – улыбнулась она, склонив голову. Судя по костюму и легкой пренебрежительной улыбке в адрес Рико, с этим парнем образ захмелевшей старшекурсницы не прокатил бы.

– Рико, – он кивнул на сцену, где Рико опять был на ногах и уже танцевал с загорелой конкурсанткой. – Как мальчишка в магазине игрушек.

– А вы не одобряете? – спросила Вероника. Она ненавязчиво наклонилась чуть ближе к нему. Сердце бешено стучало, но она старалась не выдавать волнения.

– Что вы, не поймите меня неправильно. Как и все здесь, я люблю хорошие вечеринки. Но Рико любит играть в игры и превращать все в спорт.

– А что любите вы?

– Люблю получать то, что хочу.

Когда он скользнул по ней взглядом, можно было не уточнять, что он имеет в виду.

– Меня зовут Эдуардо, – представился он.

– А меня Эмбер, – широким жестом она обвела террасу. – Это ваш дом? Прекрасное место.

– Благодарю. Надеюсь, вы хорошо проводите время.

– А как же иначе? – она поднесла стакан к губам, делая вид, что пьет. – Чем вы занимаетесь, Эдуардо? Кроме того, что устраиваете потрясающие вечеринки?

– Я студент. Магистратура по бизнесу в Херсте.

– Магистратура по бизнесу? – рассмеялась она. – Зачем вам магистратура? У вас уже есть все, о чем в магистратуре и мечтать нельзя.

Тогда он тоже рассмеялся.

– Это все досталось мне по наследству. Я должен учиться сам стоять на ногах, сам делать свой вклад. Иначе все это пропадет даром.

– Это… интересная позиция, – она немного нахмурилась. Не этого она ожидала от человека, каждую ночь устраивающего карнавалы во время студенческих каникул.

– Так я отдаю дань уважения семейному наследию. Семья очень важна для меня.

Внизу очередная конкурсантка развлекала аудиторию, показывая белые полоски кожи под тоненьким купальником на фоне загара.

– И чем занимается ваша семья?

– Недвижимостью по большей части. Инвестициями. В таком духе, – он махнул рукой, как будто говорить об этом ему было слишком скучно. – Скажите, Эмбер, не желаете ли вы прогуляться со мной по пляжу? Там изумительно в это время ночи, и беседовать гораздо приятнее, чем в такой атмосфере, – он подступил к ней ближе. Она почувствовала аромат сандала, исходящий от его кожи, свежий и дорогой, как и весь его гардероб.

Вероника улыбнулась и стала прикидывать варианты. Эдуардо производил впечатление человека, который готов надавить сильнее, если столкнется с сопротивлением.

– Вряд ли это понравится моему парню.

Эдуардо огляделся по сторонам, как бы высматривая этого предполагаемого парня.

– Вы пришли с ним? А то я не заметил.

– Он танцует в доме. Я вышла на улицу подышать воздухом.

Эдуардо наклонился еще ближе. Его дыхание коснулось ее шеи.

– Это же весенние каникулы. В это время положено нарушать правила. К тому же, по-моему, любой, кто предпочтет душный танцпол вашему обществу, не достоин вашего внимания.

Она повела бровью.

– И вы еще говорите, что Рико – дамский угодник?

Он откинул голову и рассмеялся. На сцене, позируя, как на конкурсе красоты, девушки выстроились в ряд для подведения результатов. Одна из них внезапно сдернула с себя верх бикини и стала трясти грудью на радость публике.

В глубине сумки Вероники раздалась трель телефонного звонка.

– Прошу прощения, но мне нужно ответить, – сказала она, роясь в сумке.

– Разумеется, – проворковал он. Она повернулась к нему спиной и отошла на несколько шагов, открывая новое сообщение.

Оно было от Мак.

– То есть вы были вместе, когда тебе пришло сообщение? – В ужасе Мак уставилась на Веронику поверх компьютера.

Прошел час с того момента, как они с Уоллесом покинули вечеринку, и теперь, расположившись у Мак на диване, пересказывали ей события вечера.

Вероника кивнула.

– Да. Он не успел ничего увидеть, но все же, – вздохнула она и, сделав глоток пива из бутылки, откинула голову на спинку дивана.

Квартира Мак располагалась в современном здании всего в паре кварталов от единственного в Нептуне арт-хаусного кинотеатра. Она нашла это место в хлебную пору работы на «Кейн Софтвейр». Интерьер не изобиловал декором: у одной стены стоял темно-красный диван с жаккардовыми подушками; напротив, на голой кирпичной стене, громоздилась плазменная панель. Там, где у большинства людей стоял бы обеденный стол, у Мак было оборудовано эргономичное рабочее место, высота которого регулировалась простым нажатием кнопки. Он весь был заставлен компьютерными мониторами и прочим навороченным оборудованием. На кухонном столе в окружении инструментов и чипов лежала разобранная материнская плата.

Уоллес нахмурился.

– Получается, эти ребята – наркодилеры?

Вероника покачала головой.

– Вряд ли. Они не исполнители – тут надо брать выше.

– Гораздо выше, – Мак сидела в мягком кресле в пижамных штанах и футболке – как была, когда открыла им дверь. Косметика была тщательно смыта с ее бледного лица, но оно сияло каким-то лихорадочным блеском. Со свойственной ей въедливостью, Мак всю ночь провела, копаясь в подноготной династии Гутьерез. Вот для чего наняла ее Вероника, а вовсе не для того, чтобы отвечать на телефонные звонки, и даже не для техподдержки в офисе, а именно для этого – чтобы копать. И в этом ей не было равных.

– Пока мне удалось узнать вот что. Эдуардо и Федерико родились в Мексике, в Тихуане. У родителей Эдуардо своя компания импорта-экспорта. Отец Федерико вдовец, и у него ранчо в Розарио, Нижняя Калифорния, – Мак нахмурилась, глядя на монитор. – Похоже, кузены вместе учились в закрытой школе в Швейцарии. Сейчас в Херсте. Судимостей нет, ни в Штатах, ни за границей. Они числятся владельцами «Сан-энд-Серф» – им принадлежит целая цепь съемных участков класса люкс вдоль побережья. Некоторые из их домов сдаются в аренду по десять тысяч за ночь.

Уоллес присвистнул. Вероника сделала еще глоток пива, постепенно приходя в чувство от его прохладной горечи.

– То есть, не считая семейной истории, внешне с картелем их ничто не связывает?

– Я, конечно, не бухгалтер, но через них проходят тонны денег. Не знаю, может, это и нормально для подобного бизнеса. Но мне кажется, денег там слишком много.

– Значит, это прикрытие? – спросил Уоллес.

– Если и прикрытие, то отлично выполненное, – ответила Мак. – На них оставляют отзывы в «Йелп»^[2], и тому подобное. И в журнале «Конде Наст Трэвеллер» год назад упоминали их дома и называли их первоклассными.

– В прошлом году как раз за это накрыли одно лошадиное ранчо в Оклахоме, – вспомнила Вероника. – С виду все было абсолютно законно. Они тренировали беговых лошадей, проводили племенную работу, исправно платили налоги. И заодно отмывали деньги картеля Лос-Сетас.

Уоллеса передернуло.

– Черт, а я ведь слышал про них в новостях пару месяцев назад. Страшное дело.

– Тогда мужайся, – сказала Мак. – Дядя Эдуардо и Федерико по отцовской линии – Хорхе Гутьерез Трехо, он же Эль Осо, он же Муэрте Негро. В настоящее время разыскивается Управлением по борьбе с наркотиками. Около двадцати лет возглавлял картель Миленио в Нижней Калифорнии. Опять же, я не специалист, но двадцать лет – срок немалый. Большинство крупных картелей или успели сменить хозяев, или разделились на мелкие враждующие фракции. Но не Миленио, – Мак было явно не по себе. – И вряд ли он оставался у руля за хорошее поведение.

Вероника встала и подошла к Мак, заглядывая ей через плечо в монитор. От увиденного кровь стыла в жилах. Перед Мак был открыт полицейский протокол с перечнем преступлений, в которых подозревался Эль Осо. За последние десять лет война картелей стремительно набрала обороты в размахе и жестокости. Его люди были причастны к бесчисленным бойням на западе Мексики: его конкурентов находили повешенными на фонарях и мостах с прикрепленными к груди предупреждениями. Известные притоны других картелей расстреливали, бомбили и травили газом. В сентябре прошлого года кто-то выставил тринадцать отрубленных голов в корзине для футбольных мячей на всеобщее обозрение на стадионе «Кальенте», крупнейшем футбольном стадионе Тихуаны. Обвинений выдвинуто не было, а все жертвы оказались членами картеля Сонора, который пытался пройти по головам Миленио и отобрать их территорию.

Миленио шли на любые пытки и кровопролитие, просто чтобы оставить послание своим врагам. Не гнушались они этих мер и чтобы получить желаемое от обычных людей, непричастных к наркобизнесу. Люди Гутьереза похищали людей ради выкупа – кого угодно, от богатых студентов до бедных фермеров, и убивали их, если не получали денег. Были также случаи, когда похищенных женщин они продавали в сексуальное или обычное рабство.

– Однако, – пробормотала Вероника. – Интересно, простирается ли их деятельность до Нептуна.

Мак подняла на нее глаза.

– Думаете, они пойдут на похищение американки? – спросил Уоллес.

– Сомневаюсь, – ответила Мак. – Они же не идиоты. Зачем им рисковать и втягивать в свои дела ФБР.

Вероника принялась ходить по комнате.

– Ты права, – она провела руками по волосам. Локоны уже почти выпрямились, а цветок в волосах поник и источал приторный аромат. – Ладно. А если так: что, если Хейли узнала что-то лишнее в тот вечер? Например, подслушала разговор об их темных делишках? Или увидела что-то, что могла бы использовать против них в суде? Тогда им пришлось бы избавиться от нее.

– Избавиться? – Уоллес наморщил лоб. – Ты думаешь…

– Я не знаю, – мрачно ответила она. – Но если Хейли представляла для них угрозу, они могли решить, что риск оправдан.

Комната погрузилась в тишину. Вероника подошла к окну и выглянула на улицу. Светофор загорелся красным светом. Облезлый кот прошмыгнул между мусорными баками. В остальном улица была недвижима. Стрелки на ее часах приближались к двум часам ночи.

– Нужно сообщить Лэмбу, – Мак говорила тихо и размеренно, но от Вероники не укрылось напряжение в ее голосе. – Нужно сказать ему, что Хейли связалась тогда с Федерико, а у него связи в картеле.

Вероника прокрутила в голове свой разговор с Лэмбом. Вспомнила, как он тряхнул волосами, когда она спросила его об особняке, и избегал смотреть ей в глаза.

– Готова поспорить, Лэмб и так в курсе, что они из картеля, – при ее словах Мак закусила губу, а Уоллес нахмурился. – Судите сами, он до сих пор не прикрыл эти вечеринки – спрашивается почему? Поводов у него хоть отбавляй. Даже не считая того, что место так и кишит несовершеннолетними. Но Лэмб задирает только слабых. Он не пошел бы против таких китов, как Миленио. Кто знает, может, он вообще у них на кармане, – она усмехнулась.

– Тогда что остается делать нам? – сдавленно спросила Мак. – Такие дела, как картель, пока что нам не по плечу, Вероника. Эти люди реально опасны.

Вероника закрыла глаза и увидела перед собой Хейли – не такую, какой она была на официозных школьных фотографиях; не такую, какой она была накануне своего исчезновения, соблазнительную и привлекательную. Она увидела ее такой, какой она была на будничных снимках в номере Деуолтов: мягкой, дружелюбной, возможно, в чем-то наивной. Она увидела девушку, которая могла попасть в неприятности, даже не подозревая, как это случилось.

– Не знаю, – ответила она. – Наверняка можно что-то придумать, чтобы выкурить их. Но я пока понятия не имею, что именно.

Мак засмеялась, и ее смех звучал истерично в полной тишине.

– Но ты-то точно придумаешь, – сказала она испуганно, а вовсе не восхищенно. – Ты всегда что-нибудь придумываешь.

– Обещай нам, что будешь осторожна, – беспокойно попросил Уоллес.

Вероника промолчала, не желая давать обещания, которые вряд ли удастся сдержать. Ответы были в особняке, и ей придется туда вернуться, чтобы найти их.

– Доброе утро, солнышко.

Кит Марс стоял у плиты, помешивая лопаточкой яичницу на сковородке. Черный фартук был завязан поверх серой рубашки с брюками. Вероника босиком прошлепала в кухню, и он ей улыбнулся.

Голова была тяжелой от переутомления, и Вероника налила себе чашку кофе из кофеварки. На краю кухонного стола был пристроен небольшой телевизор, по которому без звука шли новости. Губы Триш Терли безмолвно шевелились, но на лице у нее явно читался упрек в чей-то адрес.

– Ты готовишь?

– Проснулся и подумал, что с этой задачей я справлюсь. У тебя есть свободная минутка? Позавтракаешь? – Кит поднял со стола тарелку с беконом, дразня ее ароматом.

– Свободной – нет, но все равно позавтракаю, – она уселась на табуретку у стола. Часы на стене показывали без пятнадцати одиннадцать – она проспала пять часов, ворочаясь и видя сны о повешенных на мостах трупах, даже во сне не давая себе покоя и перебирая в голове все детали дела.

– Чем же ты занималась вчера? – спросил Кит, раскладывая яичницу на две тарелки, где уже лежали тосты, дыня и бекон. Одну тарелку он поставил перед ней.

Вероника намазала тост джемом.

– Ну, сначала мы были у Карлоса и Чарли, выпили пару коктейлей, но потом я проиграла в конкурсе мокрых футболок, и мы решили, да пошло оно все, закинулись колесами и поехали в «09» на пенную вечеринку. Я мало что помню, но мне дал свой номер симпатичный мальчик из общества «Дельта Сигма». Его папа торгует «ягуарами»!

– У тебя вроде уже есть один бойфренд на модной тачке, – заметил Кит, откусывая бекон.

– Модных тачек много не бывает.

– Согласен, – кивнул он. – И все же… Как продвигается дело?

– Ой, теперь об этом можно говорить, да? – спросила она бодро, но бросила на отца тревожный взгляд. Он смотрел на нее теплыми карими глазами с обезоруживающе задумчивым выражением на лице. Она знала этот взгляд – именно он не раз усыплял бдительность лжецов и изменщиков, которые совершенно напрасно недооценивали своего собеседника. Вероника подозрительно прищурилась. В этот момент она заметила на столе между солонкой и кувшином апельсинового сока деревянную коробку.

– Что это? – спросила она осторожно.

– Это тебе, – ответил Кит. В его взгляде ей мерещилось что-то тяжелое и непонятное, но оно ускользало от нее. Она бережно взяла коробку обеими руками, взвешивая подарок. Коробка была легче, чем казалась на вид. Вероника сняла защелку и открыла крышку.

Внутри лежал револьвер, настолько черный, что казался тенью на фоне ярко-красного упаковочного пенопласта. Револьвер был небольшим и неприметным, как и подобает оружию сыщика. Такой пистолет легко спрятать. Спокойно и осторожно она закрыла крышку и отодвинула от себя футляр. Сердце в груди колотилось.

– Год за годом я прошу пони, а тебе хоть бы что.

Он даже бровью не повел.

– Послушай, Вероника…

– С чего ты взял, что мне это нужно? – она поднялась на ноги. – Ты меня решил запугать таким образом? «Добро пожаловать в наш бизнес, Вероника. Вот тебе оружие. Постарайся никого не убить».

– Вероника, – он повысил голос, но говорил беззлобно. Вероника молча покачала головой. Встретившись с ним взглядом, она неожиданно для себя поняла, что видела в его глазах. Горечь.

Она снова села за стол, как можно дальше от футляра.

– Я долго думал о том, что ты тогда сказала, – он тяжело вздохнул. – Может, ты и права. Может, это и выше твоих сил. И, господи боже мой, может, это действительно то, кто ты есть. – Впервые за долгое-долгое время он отвел взгляд и стал рассматривать деревянную коробку. – Это я виноват. Откуда тебе было знать о том, что возможна другая жизнь, когда я раз за разом подвергал нашу семью опасности из-за того или иного дела? Когда я сам позволял тебе помогать? – он вскинул голову и снова посмотрел на нее. – Я смирюсь с тем, что ты здесь. И с тем, что это твой выбор. Но, Вероника, если ты и впрямь хочешь этим заниматься, ты должна ответственно подходить к вопросу своей безопасности.

– Это не значит, что я должна носить оружие, – ответила она. Она была готова расплакаться, и ей это не нравилось. Она с силой закусила щеку. – Папа, это глупо. Девяносто процентов времени я трачу на кабинетную работу. Мне это не нужно.

– Считай, что это цена вопроса, – он покачал головой. Салфетка, которую он только что усердно мял, порвалась на клочки, когда он сжал ее в кулаке. – Вероника, если ты хочешь, чтобы тебя считали серьезным сыщиком, тебе придется это сделать. Тебе придется получить разрешение на оружие, придется научиться его использовать, придется тренироваться и придется использовать его, если потребуется.

Между ними повисло тяжелое молчание. Вероника опустила сжатые руки. Ей не хотелось даже прикасаться к футляру. Но внутренний голос, к которому совершенно не хотелось прислушиваться, подсказывал, что это к лучшему. Она вспомнила, как два месяца назад в доме ее бывшей одноклассницы Джии Гудман за ней гнался Стю Гобблер. Тогда ей пригодилось бы оружие. От одной этой мысли по спине у нее побежали мурашки. Неужели она смогла бы выстрелить в него? Убить его?

А потом она увидела то, что отодвинуло все мысли об оружии на задний план.

Вероника метнулась через весь стол за пультом и включила звук телевизора. Внизу экрана шла бегущая строка: «В Нептуне, штат Калифорния, пропала очередная девушка».

– …сообщают, что в последний раз ее видели на вечеринке в среду между полуночью и часом ночи. Шестнадцатилетняя Аврора Скотт приехала на каникулы к другу из колледжа Херста, – губы Триш искажала гримаса негодования, но нельзя было не заметить в ее голосе нотки торжества. – Пока никаких заявлений из шерифского управления округа Бальбоа не поступало. Вероятно, решают, как им сейчас выкручиваться, после того, как они целую неделю игнорировали исчезновение Хейли Деуолт.

На экране появилась фотография девушки. У нее были каштановые волосы с длинной косой челкой и кошачьи зеленые глаза. В каждом ухе красовалось по несколько серебряных колец, а из косметики на ней был лишь густой слой черной подводки для глаз. Несмотря на дерзкий имидж, у девушки с ямочками на щеках была теплая улыбка.

– Боже мой, – выдохнула Вероника чуть слышно. Она тряхнула головой. – Я видела ее.

– Что? Где? – отец повернулся к ней с горящим взглядом ищейки. Сыщик увидел тонкую ниточку и не мог не ухватиться за нее.

– Вчера на вечеринке, – Вероника прибавила громкость. Меньше двенадцати часов назад она видела Аврору Скотт в леопардовом купальнике, и она выглядела гораздо старше своих лет. Она демонстрировала со сцены свой загар, в то время как ее окончательно раздевал взглядом племянник наркобарона – тот самый, с кем в последний раз видели Хейли.

– Шериф Лэмб! – большие голубые глаза Триш Терли смотрели прямо в камеру. – Очнитесь. У вас в городе на свободе разгуливает хищник. И пока он не будет пойман, каждая девочка, которая поедет отдыхать в Нептун, штат Калифорния, будет в опасности.

– С ней все сложнее и сложнее не соглашаться, – пробормотал Кит.

– Теперь переключимся на прямой эфир пресс-конференции семьи Скотт, – объявила Терли. На экране показали трибуну, за которой стояла супружеская пара средних лет. Мужчина был худым и жилистым, с палево-русыми волосами, тронутыми сединой. Его лицо было загорелым и угловатым, и в нем чувствовалась какая-то потрепанная привлекательность. Но внимание Вероники привлекла высокая блондинка рядом с ним.

Ее стрижка была короче, чем раньше, каре заканчивалось под самыми ушами. Она немного набрала вес, и это было ей к лицу. Большими карими глазами она умоляюще заглядывала в камеру. На какой-то момент у Вероники перехватило дыхание. Легкие, бесполезные и беспомощные, сжались в комок у нее в груди.

Вероника выронила пульт.

– Вот черт, – произнес Кит, не замечая остывающего завтрака и не сводя глаз с экрана.

– Пожалуйста, – дрожащим голосом говорила в микрофон женщина. – Прошу вас, если вы это смотрите. Я просто хочу снова увидеть свою дочь, – она громко расплакалась и прикрыла рот ладонью.

Вероника знала этот голос так же хорошо, как свой собственный. Она до сих пор иногда слышала его во снах.

Это была Лиэнн Марс, ее мать.

Лиэнн и ее новый муж остановились в затерянном среди сосен и пальм доме у обрыва с видом на Нептун. Все более дешевые варианты уже были разобраны – если где-то отменяли бронь студенты и место освобождалось, его тут же перехватывали нахлынувшие журналисты, операторы и репортеры. С широкого плеча Коммерческой палаты Нептуна, Петра Ландрос разместила Скоттов в этой современной конструкции из мрамора и стекла от компании «Таунхаусы Аполло Хайтс».

В голове Вероники не было ни одной мысли, когда она нажала кнопку их звонка. Солнечный свет проникал сквозь кроны деревьев, оставляя пятнистые узоры на гальке и траве вдоль тропинки. Птицы вразнобой щебетали над головами. Все это доходило до Вероники как будто издалека, пока она ждала, что ее мама – или ее новый муж – откроет ей дверь.

По телефону Ландрос вкратце обрисовала ей ситуацию. Лиэнн и Таннер, ее муж, жили в Тусоне, штат Аризона. Таннер служил в железнодорожном депо. Лиэнн на полставки работала секретаршей в стоматологии. Они вылетели в Нептун, как только им сообщили о случившемся. Они, конечно же, были убиты горем.

Вероника не стала упоминать о своем родстве с Лиэнн. Наверное, сообщить стоило, ведь это было столкновением интересов. Точнее, было бы, если бы Вероника позволяла своим чувствам повлиять на расследование. Но она не позволяла. И учитывая то, на какой ноте прошло их с Лиэнн расставание много лет назад, все это было слишком личной и неловкой историей, чтобы посвящать в нее Петру Ландрос. Да, клиент – моя мать, но на сегодняшний день это, скорее, почетное звание, нежели что-то иное, так как я не виделась с ней уже больше десяти лет. Подумаешь.

Вероника слегка вздрогнула при щелчке дверного замка. В дверях стоял маленький светловолосый мальчик лет шести. Он был одет в футболку с Бэтменом, и на шее у него висела пара детских барабанов.

Он строго посмотрел на нее.

– Вы не похожи на полицейского.

Она присела на корточки, чтобы быть на одном с ним уровне. В этот миг ощущение отчужденности испарилось, и она болезненно и остро соприкоснулась с действительностью. Вероника посмотрела мальчику в глаза, светло-карие и большие на детском серьезном лице.

– Ты тоже, – ответила она и подозрительно прищурилась. Он не улыбнулся в ответ.

– Полицейские дураки, а я – Бэтмен, – с этими словами он отбил короткую барабанную дробь и побежал обратно в дом. – Мама! К нам пришли!

Мама. Она медленно встала, провожая его взглядом. Адреналин струился под ее кожей. Он назвал ее мамой.

Она помедлила на пороге, но после минутной нерешительности переступила его. В следующую секунду из соседней комнаты к ней вышла Лиэнн Марс… Лиэнн Скотт.

Одиннадцать лет прошло с их последней встречи. Одиннадцать лет с тех пор, как Вероника посмотрела на Лиэнн и сказала ей уходить. Веронике было тогда семнадцать, и это решение было одним из самых тяжелых в ее жизни. Но Лиэнн нельзя было доверять. Все лучшее, что в ней было, – любовь, доброта, хорошее настроение, – давно было утоплено на дне бутылки.

И вот Лиэнн стояла в прихожей, не сводя глаз с дочери. Рот ее был разинут, словно она собиралась что-то сказать, но забыла, что именно.

Да и что тут было говорить. После такого долгого молчания, после того, что произошло между ними за эти годы, все слова просто утратили смысл. Но нельзя было стоять в дверях вечно. Вероника неловко улыбнулась матери.

– Здравствуй, мама.

Лиэнн закрыла рот. Она сделала несколько шагов вперед. Вероника догадалась, что мать собирается обнять ее, и непроизвольно отступила на шаг назад. Лиэнн остановилась как вкопанная, безвольно опустив руки.

В соседней комнате мальчик начал отстукивать на своих барабанах рваные синкопы.

Вероника прочистила горло.

– Я пришла по поручению Петры Ландрос. Я буду помогать искать Аврору.

Лиэнн засмеялась. Это был странный нервозный смех, как будто что-то надломилось у нее в горле.

– Ну конечно же. Конечно. Конечно, это должна была быть ты, – она отвернулась. – Проходи.

Вероника проследовала за матерью в комнату с высокими потолками и мягкой мебелью. Около камина стояли элегантные кресла и диван в скандинавском стиле. Одна из стен была почти целиком застеклена. За стеклом был просторный балкон с видом на Нептун. Мальчик с барабанами сидел на толстом ковре, не переставая отбивать ритм.

– Могу я… Тебе что-нибудь принести? – она взглянула на Веронику и тут же отвела глаза. – Воды? Кофе?

– Нет, спасибо.

Она просто клиент, повторяла себе Вероника. Просто еще один перепуганный родитель, у которого пропал ребенок. При этой мысли она чуть не рассмеялась, хотя внутри стало расползаться отнюдь не веселое ощущение пустоты.

Вероника неловко встала у стула, ожидая приглашения присесть. Лиэнн крепко сцепила руки, словно вкладывая в один этот жест все свои надежды. Она перевела взгляд на мальчика.

– Хантер, сынок. Иди в свою комнату и поиграй там один, хорошо? Мне нужно поговорить с… этой леди.

Хантер поднялся с пола, подобрав барабаны, и пристально посмотрел на Веронику испытующим взглядом.

– Вы найдете Рори?

– Рори? – переспросила Вероника и догадалась, что это сокращение от Авроры. Она села на краешек большого углового дивана прямо перед мальчиком. – Буду стараться изо всех сил.

Мальчик насупил брови, и на переносице у него появилась маленькая складочка. Он перевел взгляд на Лиэнн, которая беспокойно наблюдала за ними со стороны.

– Мам, можно я останусь?

Лиэнн закрыла глаза.

– Милый, пожалуйста, сделай, как я прошу. Нам нужно поговорить наедине.

Уголки его губ опустились. Он развернулся и поплелся в другую комнату, с шумом волоча за собой барабаны. Мальчик скрылся в коридоре, и несколько секунд спустя до них донесся грохот хлопнувшей двери.

Лиэнн медленно опустилась в кресло, держась на расстоянии от Вероники, и уставилась себе на колени.

– Ты, наверное, задаешься вопросом…

– Нам не нужно… – перебила Вероника. Она плотно сжала губы и изобразила улыбку. – Все в порядке. Это моя работа. Помочь вам найти Аврору. Ты ничего мне не должна.

– Я не пила уже семь лет. Семь лет, три месяца и двенадцать дней, – Лиэнн как будто пропустила ее слова мимо ушей. – Мы с Таннером встретились в реабилитационной клинике. Рори его дочь. И Хантер его сын, конечно. Думаю, это очевидно. Прости, я просто… распереживалась, – она сделала глубокий вдох, и продолжила уже спокойнее. Она посмотрела прямо на Веронику. Из-за расширившихся темных зрачков взгляд казался каким-то напуганным. – Хантер… Он твой младший брат.

– Да, – тихо ответила Вероника. – Это я поняла.

Она отвела глаза, странное чувство сдавило ей грудь. Земля словно ушла из-под ног, и Вероника уже не понимала, где она и что теперь делать. Она так привыкла злиться на мать и запросто разозлилась бы на нее и сейчас, распалила бы в себе давние обиды, прячась за ними, как за щитом, не подпуская мать слишком близко. Если бы дело было в одной только Лиэнн. Но брат? Она понятия не имела, что с этим делать.

– Сколько ему? Пять? Шесть? – спросила Вероника так тихо, что вопрос почти растворился в огромной комнате. Лиэнн кивнула.

– Шесть, – она слабо улыбнулась. – Он не знает о тебе. Я… Я все хотела ему рассказать. Но это так сложно.

Вероника задумалась, не подслушивает ли он прямо сейчас, сидя в своей комнате и прижавшись ухом к двери. Она вспомнила себя в шесть лет. Уже тогда ей хватало сообразительности связывать уровень жидкости в бутылке с поведением матери.

Иногда все было не так уж плохо, иногда даже хорошо. Но из-за этого плохие времена казались стократ хуже.

– И сейчас – сейчас столько всего навалилось, я не хочу… усложнять ему жизнь. Ему и так страшно. Он любит Рори, – слезы текли по ее щекам, и она не думала их утирать.

– Все в порядке, мама, – нет повода ничего менять, твердила себе Вероника. Я не хочу, чтобы ты возвращалась в мою жизнь. Мне не нужны драмы, манипуляции и ложь. Мне не нужна ты. Мне не нужен этот ребенок, которого я впервые вижу. – Нам не нужно ничего усложнять. Сосредоточимся на том, чтобы вернуть Рори домой.

Лиэнн кивнула, кусая погрызенный ноготь. Ее губы дрожали. Она сделала вдох и подняла глаза на Веронику.

– Когда мисс Ландрос сказала, что к нам придет частный детектив, я… В какой-то момент я подумала, что это может быть твой отец. Мне даже в голову не приходило, что это окажешься ты.

Веронике не пришлось отвечать, так как в этот момент кто-то пришел. Лиэнн вскочила на ноги, и Вероника испытала облегчение – теперь им хотя бы не придется оставаться наедине. Никаких больше воспоминаний. Никакого риска разбередить затянувшиеся раны. Вскоре в комнату вошли двое.

Первым появился долговязый мужчина, которого Вероника видела сегодня по телевизору. Аврорин отец, Таннер Скотт. На нем была джинсовая куртка с расстегнутыми манжетами, и в руках он держал два белых пакета, от которых пахло жирной, соленой едой. За ним шел широкоплечий юноша в сером кардигане и узких джинсах. Ему было лет восемнадцать-девятнадцать на вид, его бледное лицо было чисто выбрито. В руке он держал поднос со стаканами газировки. Чем-то он показался Веронике смутно знакомым.

– Обед пришел! – объявил первый и показал свертки в руках. Потом он заметил Веронику.

– Это мой муж, Таннер, – представила Лиэнн. – Таннер, это… это Вероника. Это ее Петра наняла для поиска Авроры.

Таннер пораженно уставился на Веронику своими светло-голубыми глазами. Он грустно и натужно улыбнулся.

– Вероника, дорогая, я столько слышал о тебе все эти годы. Рад наконец познакомиться лично, – он говорил с типичной для Среднего Запада звенящей резкостью, глотая гласные. Прежде чем она успела опомниться, он сгреб ее в поспешное и на удивление крепкое объятие, не выпуская пакетов с едой из рук. Вероника неловко замерла, пока он ее обнимал. Когда он отпустил ее, она сделала шаг назад, надеясь, что это не бросилось в глаза.

– А это Эдриан Маркс, – быстро продолжила Лиэнн и указала на юношу. – Лучший друг Рори. Практически жил у нас дома весь прошлый год. Он был с ней в ночь ее исчезновения.

И тут Вероника сообразила, где видела его раньше. Все на той же вечеринке – это он наигрывал Леди Гагу на рояле. Эдриан с поджатыми губами кивнул ей в знак приветствия. В его темных глазах читалась боль. Она испытала прилив сострадания – такой же взгляд был у подруг Хейли Деуолт. В нем проглядывало то же чувство – как будто что-то жизненно важное, целомудренное и невинное было загублено навсегда.

В Нептуне рай не просто теряют. Его сравнивают с землей.

Таннер поставил пакеты на кухонный стол.

– Не возражаешь, если мы будем есть во время разговора? Не хочется, чтобы бургеры остыли.

– Конечно.

Они прервались на несколько минут, пока все вынимали бургеры, шуршали фольгой и разбирались, где чье. Лиэнн отнесла поднос в комнату Хантера. Когда она вернулась, остальные устроились за столом из бутылочно-зеленого стекла, распаковав все булки и картонные пакеты с картошкой, просыпающейся через края. Еды было вдоволь. Таннер предложил бургер и Веронике, но ее желудок воспротивился. Она достала блокнот и ручку.

– Можете рассказать мне немного об Авроре? – попросила Вероника. – О ее характере, об увлечениях.

Таннер привстал, чтобы достать телефон из кармана. Он открыл приложение с фотоальбомом и протянул телефон Веронике.

– Я собрал альбом для полиции, для прессы, если им понадобится, – объяснил он.

В альбоме было двадцать – тридцать фотографий. Самая ранняя датировалась 2006 годом, когда Авроре было восемь лет. Вероника принялась листать альбом.

Ранние фотографии показывали тоненькую девочку с копной непослушных волос. В восемь, девять, десять лет Аврора Скотт походила на жеребенка своей угловатостью и подвижностью, она словно в любой момент была готова сорваться с места. Резвый, игривый ребенок, решила Вероника, глядя на ссадину на коленке под шортами, перепачканные руки и ноги. Даже на свадебных фотографиях Лиэнн и Таннера она не могла стоять смирно и почти на каждом снимке или вертелась, или теребила бант в волосах, небрежно сжимая в другой руке свою цветочную корзинку.

Девочка взрослела у Вероники на глазах. На одной фотографии она была в Аризонской пустыне рядом с высоченными кактусами. На других – сидела у рождественской елки с двухлетним Хантером на коленях. Один снимок запечатлел ее в воздухе, в прыжке с трамплина в бассейн с растопыренными руками и ногами. В начале старших классов ее не миновал период пайеток, коротких юбочек, розового блеска для губ и волнистой завивки. Этот образ не задержался надолго и быстро сменился скейтерским имиджем: вязаными шапочками и многослойной мешковатой одеждой.

– Она волевая, – тихо сказала Лиэнн, – интересная, умная. – Эдриан закивал в знак согласия.

На последних нескольких фотографиях, снятых за прошлый год, Вероника увидела обычную девушку, немного дерзкую на вид, пацанку, которая выросла настоящей красавицей. Черная кожаная куртка, рваные джинсы, бесформенные свитера, свисающие с плеча. Длинные прямые каштановые волосы, зеленые кошачьи глаза, подкрашенные черной подводкой. Она усмехалась и гримасничала на камеру, но никогда не улыбалась.

У Вероники заныло в груди. Что-то в наклоне головы Авроры, изгибе ее бровей напоминало Веронике о смелой и бесстрашной Лилли Кейн. А что-то еще, некая острота во взгляде напоминала ей о себе самой. О той девушке, которая в шестнадцать лет никому не доверяла. Которая в шестнадцать лет всегда была готова дать отпор.

Она подняла глаза на Лиэнн и Таннера.

– Вы знали, что Аврора едет сюда на каникулы?

Таннер и Лиэнн переглянулись.

– Знали, – ответил Таннер. – Мы сами подвезли ее на автобусную остановку. Она приехала навестить Эдриана. Мы, конечно, переживали, но она нас очень просила.

– Эдриан первый год учится в Херсте, – объяснила Лиэнн. Она сморгнула собравшиеся в уголках глаз слезы. Сам Эдриан сидел, тяжело потупив взгляд. – Она умоляла нас отпустить ее повидаться с ним.

Потому что «очень просила» – это сомнительный повод отпускать шестнадцатилетнюю дочь одну пожить с другом мужского пола в этот гибрид оргии и наркопритона, в который превращается на время весенних каникул Нептун. Вероника старалась ничем не выдать своих мыслей, но Лиэнн все же заметила промелькнувшее в ее глазах осуждение, потому что поспешила замотать головой.

– Я знаю, это звучит… безответственно. Но ты должна понять. Рори непросто… Ей непросто заводить новых друзей. Ей было очень одиноко с тех пор, как Эдриан поступил в колледж. Мы подумали, поездка пойдет ей на пользу.

Вероника посмотрела на Эдриана. Он вяло ковырял свою картошку, так и не притронувшись к бургеру.

– Эдриан, как давно вы с Авророй дружите?

Он поднял на нее глаза.

– Два года, – ответил он мелодичным тенором. – Она тогда только перешла в старшие классы. Она там никого не знала – никаких друзей, никакого статуса. Но в первую неделю занятий она услышала, как один здоровяк обзывал меня педиком, – он невесело улыбнулся. – Наша школа – это самый настоящий ад для гея. Она написала краской «гомофоб» на его машине, ее засекли камеры на парковке, и она потом целый месяц отрабатывала наказание.

А, ну это хотя бы объясняет разрешение остановиться у парня.

– Наша девочка, – Таннер по-свойски похлопал Эдриана по плечу. – Не всегда правильно расставляет приоритеты, но чтоб мне провалиться, сердце у нее золотое, – его голос чуть дрогнул.

Вероника улыбнулась и вернула телефон Таннеру.

– Похоже, она хорошая девочка.

– О да, – Таннер посмотрел на телефон и положил его рядом с фольгой от бургера. – С самого детства ей приходилось нелегко. Она столько всего пережила. Мама бросила нас, когда она была совсем маленькой, я… Эх, я был беспробудным пьяницей, пока не завязал, – констатировал он не без горечи в голосе. – Такие вещи сказываются на ребенке.

Да что вы говорите. Вероника посмотрела в блокнот, просто чтобы не смотреть на него в эту секунду.

– У нее когда-нибудь были серьезные проблемы с поведением?

Повисла пауза. Лиэнн приложила ладонь ко лбу, словно у нее заболела голова.

– Да, она иногда заигрывает с рамками дозволенного. Она совершала ошибки, – мать Вероники грустно улыбнулась. – Временами не проходило и недели, чтобы она во что-нибудь не влипла в школе. То списывала, то пререкалась с учителями. Дралась пару раз. В прошлом году у нее нашли несколько фальшивых удостоверений и несколько граммов марихуаны. С тех пор она стала ходить к психотерапевту, и это ей очень помогло. Результат был налицо.

– Она никогда не пропадала из дома прежде?

Лиэнн покачала головой.

– Такого никогда не было. Она может не соблюдать режим, но просто исчезнуть – нет.

Вероника только кивнула. Она посмотрела на Эдриана.

– Ты сказал, вы были вместе в ночь, когда она пропала. Ты заметил что-нибудь необычное в тот день?

Он закусил губу.

– Да нет, все по обычной схеме.

– Какой схеме?

Эдриан с волнением посмотрел на Лиэнн и Таннера и снова на Веронику, рассеянно кроша пальцами дольку картошки.

– Она так поступала со мной уже тысячу раз. Мы приходим куда-то вместе, она встречает там парня, и я сразу перестаю существовать.

– Парни, значит, да?

– Ты даже не представляешь, – с несчастным видом отозвался он. – Так что я ее сразу предупредил, мол, если она опять так поступит, я уеду без нее, и придется ей самой добираться домой. Она обещала, что мы будем держаться вместе. Но что бы вы думали? Нарисовывается какой-то пижон Рико со стрижкой за четыреста долларов, и она не отлипает от него. Я остался там еще недолго, развлекался, как мог. Потом ушел. И только сегодня утром, когда позвонил Таннер и сказал, что до нее не дозвониться, понял, что что-то стряслось. Тогда он позвонил в полицию, и, собственно, все.

– Ты случайно не фотографировал?

– Фотографировал. И я, и еще тысяча человек, – он потыкал пальцем в экран своего телефона и протянул его Веронике.

На экране были открыты входящие сообщения на ящик «найдите-аврору-собака-инфобласт-точка-ком». За последние пару часов пришло более полусотни писем, к некоторым были прикреплены фотографии. Она прокрутила страницу вниз, выборочно читая письма. Отправьте мне 50 долларов через PayPal, и я буду молиться за Аврору! – сообщалось в одном. Она открыла следующее: Узнал Аврору на своих вчерашних фотографиях – надеюсь, это поможет. И внизу – фотография трех девушек в купальниках, показывающих в камеру разные знаки, и чуть поодаль, на заднем плане, но абсолютно узнаваемый, Федерико Гутьерез Ортега шепчет что-то на ухо Авроре Скотт.

– Мисс Ландрос сегодня утром запустила веб-сайт «Найдите Аврору». Я вызвался помогать фильтровать почту, так что читаю некоторые сообщения, – объяснил Эдриан. Он ткнул пальцем в Рико. – Вот с этим парнем она флиртовала, когда я уходил. Это было после полуночи, а самая поздняя из фотографий была сделана в два двадцать семь.

Вероника пролистала фотографии. Они не были и близко так откровенны, как снимки Хейли на коленях Рико, но Аврора определенно флиртовала, и Рико определенно был заинтересован.

Она посмотрела на бледное, напряженное лицо своей матери и хмурое, серьезное лицо Таннера. Ей не хотелось лгать, но и поднимать панику ей тоже не хотелось. Не сейчас, когда столько вопросов еще оставались без ответа. Если сейчас сказать, что Хейли Деуолт видели с тем же самым человеком, они будут в ужасе. А если эта информация дойдет до прессы, все следствие может пойти коту под хвост.

Лучше не торопиться. Промолчать, пока не будет больше информации. Если причина паниковать действительно есть, неважно, когда начинать это делать. Она взяла себе на заметку, что нужно попросить Петру дать ей пароли от веб-сайта и сообщить их Мак, чтобы всегда быть в курсе дела.

Вероника достала несколько визиток и раздала их.

– Если будут новости или вы вспомните о чем-то, что может оказаться полезным, звоните в ту же секунду, днем или ночью. Если я что-нибудь узнаю, я свяжусь с вами, – она поднялась и взяла свою сумку.

Лиэнн судорожно ахнула.

– Чуть не забыла. Подожди минуту, Вероника, я сейчас вернусь.

Она скрылась в коридоре. Вероника робко топталась у стола. Таннер не сводил с нее горького, тяжелого взгляда. Эдриан бросил нетронутый бургер в белый пакет и ушел в кухню, где выкинул его в мусорное ведро.

– Жаль, что мы встречаемся при таких обстоятельствах, – сказал Таннер. Он выдавил улыбку. – Знаешь, твоя мама дала мне второй шанс в этой жизни. Если быть точнее, то четвертый или пятый, но именно у нее получилось. Мы встретились в «Анонимных алкоголиках», я не пил пятнадцать месяцев, когда она к нам присоединилась. И мы стали вроде как присматривать друг за другом. Каждый день, когда я благодарю Создателя за очередной день в трезвости, я благодарю его за то, что он свел нас вместе.

Вероника не знала, что на это сказать. Она ответила вымученной улыбкой. На мгновение ей показалось, что Эдриан из кухни бросил на Таннера недовольный взгляд, и решила, что эту историю он слышал уже не раз.

Поспешно вернулась Лиэнн, сжимая в руке тетрадь на пружине. Обложка была залеплена виниловыми наклейками: музыкальные группы, логотипы скейтбордов, наклейка на бампер с текстом «Красивая, но сдвинутая: рискни, если хватит смелости».

Она всучила тетрадь Веронике.

– Это ее дневник, – прошептала она. – Я его не читала. Я не… Я не хотела вторгаться. Но вдруг поможет.

Вероника сглотнула и спрятала тетрадь в сумку.

– Спасибо. Я посмотрю, – слабо улыбнувшись, она жестом закрыла рот на замок. – Я никому не расскажу, честное слово.

Лиэнн проводила ее до двери. Веронику прошиб холодный пот, когда в какой-то момент ей показалось, что мать вот-вот обнимет ее. Но момент прошел без объятий, и она с досадой заметила, что чуточку разочарована.

Мне не нужны ее объятия. Не нужны ее внимание и ее любовь. И она мне не нужна.

Слезы текли по щекам Лиэнн.

– Пожалуйста. Помоги нам найти нашу девочку, хорошо?

Руки Вероники сжались в кулаки. Грудь будто сдавило панцирем. Или броней.

– Я сделаю все, что в моих силах, – сказала Вероника. Она открыла дверь и ушла.

– Ни за что не угадаешь, кого я сегодня встретила.

Несколько часов спустя Вероника сидела в своем кабинете и смотрела на экран компьютера. Курсор ритмично мигал, воздавая традиционную дань пустой странице. Несмотря на сотни, тысячи слов, которые можно было сказать, она понятия не имела, что же сейчас написать.

У нее было много работы. На кону стояли жизни, в опасности были чьи-то карьеры… Но сейчас ей нужно было только одно: поговорить с одним-единственным человеком. С человеком, с которым она не могла связаться.

В городе Нептун штата Калифорния было начало пятого пополудни, а значит, 04:30 на борту корабля ВМС США «Гарри Трумэн». Полчаса назад у них было назначено свидание по скайпу, но он так и не объявился. Такое иногда случалось. Если Логана вызывали на задание, у него не всегда была возможность предупредить ее. Она старалась попусту не переживать, но хотя бы на долю секунды ее всегда посещала одна и та же мысль: Он уже может быть мертв.

Как бы глупо это ни было, она ничего не могла с собой поделать.

Может, ты уже видел это в новостях – не знаю, есть ли у вас на борту CNN. Триш Терли смакует это по полной программе. Пропала еще одна девочка, и, поскольку вселенная меня ненавидит, она оказалась падчерицей Лиэнн.

Предвечернее солнце проникало сквозь щели в жалюзи, отбрасывая на ее стол полосатые тени. Вероника откинулась на спинку кресла и уставилась на штукатурку на потолке, перебирая в голове все события последних часов. Все казалось таким запутанным для письменного пересказа – как странно было снова видеть мать, какие непонятные чувства обуревали ее. Как она узнала, что у нее есть младший брат. Вероника вздохнула.

Я расскажу тебе обо всем, когда у нас получится выйти в скайп. Какие у тебя планы на утро понедельника (вечер воскресенья по моему времени)? Напиши, и я буду онлайн.

Она отправила письмо и захлопнула ноутбук.

Оба исчезновения явно были связаны. Вокруг обеих девушек накануне происшествий крутился Федерико Гутьерез Ортега. Но что он с ними сделал? Что могло толкнуть его на такой риск, как похищение двух американок или даже на что-то более страшное? Она понимала, что пока у нее не окажется неопровержимых доказательств, обвинений выдвигать нельзя – Миленио не были дураками. Если она хоть чем-то выдаст свой интерес к ним, они начисто заметут все следы.

Между тем на сегодняшнее утро фонд помощи Хейли достиг 550 тысяч долларов, а фонд Авроры уже собрал 300 тысяч и с каждым часом стремительно рос. Пропорционально сумме росло и количество звонков в отели и мотели Нептуна с отменами брони. Триш Терли взбудоражила зрителей, и резкий спад отдыхающих студентов становился заметен.

Из задумчивости Веронику вывел разговор на повышенных тонах, послышавшийся из приемной через открытую дверь.

– Я знаю, что это ваших рук дело. Так что советую отвечать на мои вопросы, если не хотите, чтобы вас обвинили в препятствовании правосудию.

Вероника подскочила, подбежала к двери и увидела шерифа Лэмба, который склонился над столом Мак. Своим животом он опрокинул стакан с карандашами, и теперь они медленно катились к краю стола. В руке он сжимал голубую листовку, и с каждым словом выразительно тряс ею перед носом Мак.

Мак облокотилась на стол, подперев подбородок ладонью, и смотрела на шерифа со скукой во взгляде. Он продолжал тыкать ей бумагой в лицо, но она не повела и бровью.

– Что не так с моими листовками? – Вероника скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку. – Неужели комиссии по облагораживанию города пришлась не по вкусу расцветка?

– Марс, – Лэмб оттолкнулся от стола Мак, скривив губы в презрительной ухмылке. От Вероники не скрылось, что Мак за его спиной облегченно вздохнула. – Что ты себе позволяешь?

Она взяла листовку у него из рук и рассмотрела ее.

– Судя по всему, ищу Хейли Деуолт. Что будет затруднительно, если ты и дальше будешь срывать наши листовки.

– Сколько раз мне тебе повторять, чтобы ты вводила меня в курс дела, когда что-то предпринимаешь?

– Насколько я помню, ты старательно игнорировал мои сообщения на автоответчике. А теперь, когда пропала еще одна девочка, из того же самого, кстати, дома, пора бы и тебе начинать печатать листовки.

Он подошел к ней вплотную и вперил в нее пламенный взгляд своих голубых глаз. После кофе от него пахло кислым.

– Ничто не доказывает, что эти два случая связаны, – произнес он внятно.

– Неужели? – она изобразила удивление. – Ах, ну да, откуда же тебе знать, настоящим расследованием-то занимаюсь я. Что ж, пристегнись, приятель, потому что сейчас на блюдечке с голубой каемочкой я преподнесу тебе реальные зацепки по реальному преступлению, – она поманила его пальцем и вернулась в свой кабинет. Секунду спустя он вошел за ней следом.

– У меня нет времени играть в твои игры, Марс.

– Еще бы, ты же так занят взятками и коррупцией.

Лэмб усмехнулся и оперся рукой на спинку невысокого стула, стоящего у стола Вероники. Она открыла ноутбук и нашла на нем фотографии, которые прислали ей подруги Хейли и Эдриан. Потом развернула экран к Лэмбу.

– Аврора Скотт пропала из того же дома, что и Хейли Деуолт около двух недель назад. В последний раз, когда их видели, обе девушки разговаривали вот с этим человеком, – она указала на Федерико на фотографии. – Это его тебе нужно засыпать вопросами, а не Мак.

Зрачки Лэмба слегка расширились, но в остальном он остался невозмутимым. Все бахвальство тотчас испарилось, и его движения приобрели сосредоточенную четкость.

– Я так понимаю, ты знаешь, кто он, – сказал он просто.

Она бросила на него взгляд.

– А ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Лэмб выпрямился и запустил большие пальцы в шлевки брюк.

– Я знаю, что тебе не стоит бросаться обвинениями в адрес таких людей. Если только ты на сто процентов не уверена, что сможешь их отстоять.

Теперь у Вероники не осталось сомнений. Все это время Лэмб знал, что особняк принадлежал Миленио, что братья Гутьерез отмывали семейные деньги. Просто он был слишком ленив или продажен, чтобы расследовать это до конца. Во рту появился неприятный привкус, но она подавила подступившую тошноту.

– Я думала, тебе нужна информация от меня, Лэмб. Я думала, ты хочешь найти девочек.

С сомнением он снова взглянул на фотографии.

– У тебя есть хоть какие-то доказательства, что он замешан?

– Нет, но его видели с девушками в обоих случаях незадолго до их исчезновения. Этого достаточно, чтобы его допросить.

– Да неужели? – хмыкнул он. – А ты у нас что, законы успела выучить?

– Как бы да, – улыбнулась она. – Успела.

С минуту они так и сверлили друг друга глазами.

– Понимаешь, – сказала она, – картели находятся немного вне зоны моего комфорта.

Он вздрогнул при слове «картели», но не отвел взгляда. Он продолжал разглядывать ее, словно надеясь понять, что именно ей известно. Она ждала.

– Это щепетильное дело, – ответил он наконец. – Я никого не стану вызывать в участок без серьезных на то оснований. Но если ты найдешь такие основания и доложишь мне, я подумаю над тем, чтобы их допросить.

– Правильно ли я тебя понимаю, – Вероника задумчиво приложила к губам палец. – Ты предоставляешь мне делать всю фактическую работу, потому что тебе политически невыгодно вмешиваться в пьяные оргии, которые устраивают юные представители одного из самых кровожадных преступных синдикатов Мексики. Сэкономлю тебе время и сама предположу, что ты получаешь от Миленио какой-то откат, вероятно, в более-менее узаконенном виде, – она склонила голову, нарочито изображая непонимание. – Но если я найду серьезные основания полагать, что они, я даже не знаю, используют эти вечеринки, чтобы заманивать туда хорошеньких девушек с целью похищения? Или чего похуже? Ты хочешь, чтобы в этот момент я передала тебе дело?

– Похоже на то, – Лэмб улыбнулся ей змеиной улыбкой. – Шерифское управление благодарит вас за неоценимую помощь следствию.

Он ехидно отсалютовал ей и вальяжно покинул кабинет, оставляя после себя запах дешевого дезодоранта.

Она вышла к Мак, которая даже не подняла головы при ее появлении. Ее пальцы стучали по клавиатуре. Вероника понаблюдала за ней. Вздернутый подбородок, судорожные движения плеч – она была рассержена. Уже не в первый раз Вероника подумала, ради чего Мак отказалась от спокойной, мирной офисной работы и солидного чека в придачу? Теперь она работала здесь на почетной секретарской должности и терпела нападки тех, кому переходила дорогу Вероника.

– Как ты? – Вероника присела на краешек ее стола.

– В порядке, – Мак подняла на Веронику горящий смелый взгляд и тихо улыбнулась. – Рано или поздно я нарою на него что-нибудь этакое, что навсегда сотрет ухмылку с его физиономии.

– Ты держалась молодцом.

– Мне повезло, что мое выражение испуга очень похоже на выражение немого неповиновения, – она шумно выдохнула. – Он что, хочет перехватить нашу добычу?

– Как же иначе. Но только после того, как я добуду ему что-нибудь на Гутьерезов. Шериф боится больших и страшных наркобаронов и не хочет лезть к ним, пока не будет железных улик.

– А мы почему не боимся? – спросила Мак. – Я хочу сказать, все эти истории…

– Честное слово, я принимаю все необходимые меры безопасности, когда речь идет о безжалостных гангстерах. Я не собираюсь ворошить змеиное гнездо, пока змеи не заснут крепким сном. Тебе уже пришло досье по Скоттам?

Мак подняла на нее полный нерешительности взгляд. Вероника закатила глаза.

– Со мной все в порядке, просто рассказывай.

– Хорошо… Значит, Лиэнн Скотт… То есть твоя мама. За ней числится несколько мелких нарушений, самое последнее в 2006 году. Пребывание в состоянии опьянения в общественном месте, мелкая кража, незаконное проникновение. Похоже, между 2004-м и 2006-м она часто переезжала с места на место. Я вижу ее в Барстоу, Рино, Скоттсдейле и только потом уже в Тусоне, – Мак бросила беглый взгляд на Веронику и вернулась к монитору. – В январе 2007-го вышла замуж за Таннера Скотта. В декабре 2007-го родила Хантера Джейкоба Скотта. В прошлом году, когда Хантер пошел в школу, стала работать в стоматологии.

– А Таннер?

Мак поджала губы.

– Его оказалось не так-то просто отследить. Трудовая история вся в белых пятнах, постоянное место жительства отсутствовало с 2000-го по 2006-й.

– Ничего удивительного. Он рассказывал, что крепко закладывал за воротник, пока не встретил мою маму.

– В 1996-м женился на некой Рэйчел Новак, в 2000-м развелся. Аврора родилась в 1998-м в Альбукерке. Похоже, в 2005-м он провел несколько месяцев в тюрьме за подделку чеков – Аврора в это время находилась под опекой государства. Выйдя из тюрьмы, взял себя в руки. Оформил опеку над Авророй и стал работать на более стабильных местах. Перед тем, как устроиться в депо, несколько лет работал уборщиком, – Мак подняла голову. – Это все, что выдает базовый поиск. Мне продолжать копать?

Вероника покачала головой.

– Не стоит. Думаю, я сама могу заполнить пробелы.

Она знала, как высок процент рецидивистов среди мелких правонарушителей. То, что он несколько лет исправно работал уборщиком, говорило только об одном: он был настроен встать на путь исправления решительно. После ночной смены за чисткой унитазов идея легких денег многим начинала казаться слишком соблазнительной. Может, Таннер Скотт и вызывал у нее подозрения, но похоже, он действительно остепенился.

Мак пристально наблюдала за ней, беспокойно нахмурив брови.

– Это, наверное, все так странно для тебя, – заметила Мак.

– Вовсе нет. Я в порядке.

– Вероника, кого ты хочешь обмануть? Уж я-то кое-что понимаю в проблемах с матерями.

Вероника вымученно улыбнулась. Именно она еще в школе раскопала секрет о том, что Мак перепутали при рождении и что семья, которая всегда казалась ей чужой, такой и была.

– Ладно, это ужасно странно. Но я стараюсь не зацикливаться на этом. Сейчас нужно думать прежде всего о том, чтобы найти Хейли и Аврору, – она выглянула в окно у Мак за спиной. Там бледным мазком по синему небу парила на ветру чайка. Красивая картина – для птицы, которая ищет ближайшую помойку. – Как насчет остальных, ты успела их пробить?

– А как же. Чед Коэн, по всем моим данным, продолжает торчать в Стэнфорде. Я проверила логи их системы безопасности: в последние дни он использовал свой пропуск для походов в спортзал и библиотеку. Ни полетов, ни каких бы то ни было трат, указывающих на путешествие.

– А Крейн?

Мак покачала головой.

– Он не оставляет за собой особого электронного следа. Впрочем, сомневаюсь, чтобы он ускользнул от семьи и успел что-то натворить, когда они все находятся под пристальным вниманием прессы, согласна?

– Это маловероятно, но не невозможно. Завтра уточню у Деуолтов. Все равно нужно к ним идти, – на секунду она закрыла лицо руками. В висках чувствовалось приближение головной боли.

– Что нам делать дальше? – тихо и почти нерешительно спросила Мак.

– Единственное, что в наших силах, – Вероника опустила руки. Мак сидела перед ней тихо, как мышка, и ждала ответа. – Вертеть все зацепки и надеяться, что рано или поздно они сложатся в осмысленную картину.

– Сказать, по чему в Нью-Йорке я совсем не скучаю?

Вероника легонько раскачивалась в гамаке, подвешенном между двумя толстыми дубовыми стволами за домом Кита, пальцем заложив страницы дневника Авроры Скотт. Они недавно поужинали, и угасающий дневной свет еще мягко проникал сквозь листву.

Кит, на корточках пропалывавший тюльпаны, оторвался от сорняков и посмотрел на нее. Грязная посуда и остатки лазаньи стояли на деревянном столике во дворе. Они заслужили отдых и решили поужинать здесь и насладиться вечером.

– Я слышал, аллигаторы в канализации не всем нравятся, – сказал он, вытирая со лба капли пота.

Радуясь тому, что у нее снова есть отцовская поддержка, она улеглась в гамаке.

– Я не скучаю по крошечным тесным квартирам, где нет двора и сада и окна не открываются. Ни капельки не скучаю.

Сад был ее любимым местом в доме Кита. В школе, после того, как Кит проиграл на выборах и они все потеряли, они ютились в небольшой квартире – не такой маленькой, как ее жилье на Манхэттене, но и далеко не то, что рисуешь в воображении при мысли о благоустроенной жизни. Но это был их дом, и он был уютным – это было тогда, когда они вдвоем противостояли целому миру. А перед домом был общий двор с бассейном, где можно было отдыхать и дышать воздухом.

Но сидеть в их маленьком садике, глядя на заходящее солнце, рвать сорняки и покачиваться в гамаке под деревьями, которые были намного старше ее самой, – все это казалось ей настоящей роскошью.

– Да? Еще заскучаешь, когда каждую неделю месяц за месяцем придется стричь газон, – он криво усмехнулся, глядя на нее со своего места.

– Хм. В вопросах садоводства я бы предпочла придерживаться позиции стороннего наблюдателя. Но я могу подавать тебе лимонад между прополками.

Он потянул за крепкий жилистый сорняк, вытягивая его из почвы. Густые корни спутались узлами.

– Что читаешь?

Вероника показала ему книжицу.

– Дневник Авроры. Она не писала ничего нового уже больше года, так что тут может и не быть актуальной информации. Но хотя бы есть с чего начать.

Тетрадь на самом деле была наполовину дневником, который был исписан крупным круглым почерком разноцветными чернилами, наполовину альбомом для рисования. Карандашные рисунки и узоры попадались постоянно – то рисованный Франкенштейн, волочащийся по странице, то цветок в вазе с тщательно прорисованной светотенью, то абстрактные виньетки на полях. Аврора хорошо рисовала. Слова иногда струились ровными строчками, иногда сползали набок, так что приходилось разворачивать блокнот, или скручивались спиралью, обвивая ее рисунки.

Тема сегодня вечером была простой: бикини. Касалось это, конечно, только девушек, а парни прекрасно себя чувствовали и в обычных поло и мешковатых джинсах. Но для человека с Х-хромосомами оголяться было обязательным условием.

Вероника медленно пробиралась через толпу, вцепившись в пляжную сумку на плече, как в спасательный круг. В последнее время она редко находила время, чтобы позагорать, и сейчас постоянно думала о молочной белизне своего открытого живота. И тем не менее она ловила на себе жадные скользкие взгляды, изучающие линии ее тела под ниточками розового бикини.

Удаляясь в глубь дома, она взглядом выискивала светлые дреды Вилли Мерфи. Собранное Мак досье описывало его как мелкого нарушителя: распитие в общественных местах, хранение, непристойное поведение, проникновение. С семнадцати лет его регулярно задерживали, а самый долгий его арест продлился шесть месяцев – хранение с намерением распространения. Его последним известным адресом была однокомнатная халупа недалеко от «Камелота», но оттуда его вышвырнули еще в январе. С тех пор постоянного места проживания за ним не значилось.

У нее была мысль позвонить Лэмбу и передать новые улики ему лично в руки, но она решила этого не делать. Лэмб не стал бы накрывать вечеринку. Он просто показал бы фотографию Мерфи во всех новостях и дал ему возможность сбежать. Нет, единственным шансом получить ответы на вопросы было поговорить с ним прежде, чем на него спустят всех собак.

Оставалось только его найти.

Дом был под завязку набит мокрыми обнаженными телами, из каждого угла на нее кто-то глазел. Сегодня все казалось еще более диким, чем вчера. Для большинства из ребят каникулы подходили к концу, и они были намерены отрываться вопреки усталости, как будто, если они остановятся, этот волшебный мир вокруг них, где все всегда в удовольствие и тебе не приходится ничего делать против воли, просто рухнет. Над толпой плыли клубы дыма – ей слышались запахи табака, назойливо сладкие нотки дури и чего-то еще, едкого и химического, как воздух в дешевой парикмахерской. Мет. Она знала его запах с тех пор, как однажды преследовала алиментщика, которого в итоге нашла в какой-то трущобе с трубкой в руках.

Глядя по сторонам, она протиснулась еще дальше. В коридоре мимо нее пронеслось стадо здоровых полуобнаженных парней, которые что-то неразборчиво скандировали. На кухне разворачивалась партия в покер на раздевание, и парень с безволосой грудью уже лишился рубашки. У него на коленях сидела девушка, одетая в бикини цвета электрик и несуразный шелковый галстук. В музыкальной комнате на позолоченном журнальном столике сидел похожий на эльфа юноша, а его приятель помогал прикрепить ему к руке шланг для пива.

Выйдя во двор, Вероника полной грудью вдохнула свежий воздух. По ступенькам она спустилась на нижний уровень. В бассейне было людно. Ни Вилли, ни братьев Гутьерез нигде не было видно. Она вытянула шею, разглядывая людей в бассейне и джакузи, и в какой-то момент перестала смотреть под ноги. На ходу она в кого-то врезалась.

– Эй!

– Боже, прошу прощения…

Слова застыли у нее на губах. В пляжных шортах и ожерелье из ракушек перед ней стоял не кто иной, как Дик Касабланкас.

Он отпрянул от удивления.

– Привет, Ронни, – сказал он. – Вот уж где не ожидал на тебя наткнуться.

Стайка девушек, с которыми он был, разглядывали Веронику с любопытством. Она стояла как вкопанная, надеясь вопреки здравому смыслу, что он не скажет или не выкинет какую-нибудь глупость.

Дика она знала еще со школы. После того, как ее отец впал в немилость, он надолго стал одним из главных ее мучителей. Но когда она стала встречаться с Логаном, который по чистой случайности был лучшим другом Дика, он дал задний ход, и со временем они с Вероникой пришли к некому подобию перемирия, хотя называть его своим другом она бы не торопилась. Он был богатым, беспечным и недалеким, как кирпич. Единственными жизненными ценностями, на которые у него хватало интереса, были серфинг, алкоголь и секс.

Другими словами, встреча с ним на вечеринке наследников наркокартеля в полумиле от его собственного дома ничуть не должна была ее удивлять.

– Привет! – воскликнула она звонким голосом студентки Эмбер. – Сногсшибательная вечеринка, правда?!

Он непонимающе на нее вытаращился.

– Э, да. Потому-то я и удивляюсь, что ты здесь делаешь, – он повернулся к своей компании из девушек в бикини. – В старших классах мы в одну школу ходили. Вы тогда, девочки, в каком классе учились, в пятом? С ума сойти.

Она взглянула на девушек. У некоторых во взгляде сверкала неприкрытая агрессивная ревность.

– В общем, Ронни у нас – частный детектив, – громко сказал Дик, указывая на нее. Он нагнулся к одной из девушек и со смехом подтолкнул ее локтем в бок. – А я – Дик-тектив общего пользования, если вы понимаете, о чем я, – он сделал движение пахом в их сторону, и девушки захихикали.

Вероника схватила его за руку и насильно потащила в сторону, подальше от его маленькой свиты. Оглянувшись через плечо, она широко улыбнулась девушкам и сразу же повернулась обратно к Дику.

– Эй, эй. Понимаю, что Логана уже несколько недель как нет, но я не буду с тобой этим заниматься, как бы одиноко тебе ни было, – он учтиво улыбнулся. – Первым делом друзья, знаешь ли. Разве что руками можно поработать.

– Замолчи, – приказала она. Широкая улыбка застыла на ее лице, и она продолжала разглядывать гостей. – Я здесь по работе, Дик.

Он смерил ее взглядом.

– Симпатичная униформа.

Она ударила его по руке. Со стороны это показалось бы игривым жестом. Дик, кряхтя, схватился за бицепс.

– Блин, агент ноль-ноль-псих, что на тебя нашло?

– Просто постарайся говорить потише, ладно? – Они отошли к самому краю террасы. Лестница слева вела к ночному пляжу. Внизу мягко мерцал океан, а шум прибоя полностью поглощал шум вечеринки. Покопавшись в плетеной сумке, Вероника достала свой телефон. – Мне нужна твоя помощь. Ты видел здесь сегодня этого парня?

Нахмурившись, он посмотрел на экран.

– Его? Да, видел. Он всегда вертится вокруг Рико и Эдуардо.

Она моргнула.

– Ты знаешь братьев Гутьерез?

– Да, немного. Пару раз играл с Эдуардо в сквош. Но он не умеет проигрывать, так что я это бросил, – он пожал плечами. – Заводится на пустом месте. В последний раз, когда я его обыграл, он сломал ракетку за двести долларов. Но вечеринки устраивать он умеет, в этом ему не откажешь.

– А Вилли Мерфи его друг?

Дик фыркнул.

– Друг? Как же. Он у Рико что-то вроде мальчика на побегушках. Зазывает людей на вечеринки, и всякое такое.

Она постояла, переваривая информацию. Что, если Вилли работал на Гутьерезов? Что, если это по их поручению он избавился от Хейли и Авроры? А потом, желая подзаработать деньжат на уже совершенном преступлении, снял с Хейли кулон и загнал его. Не лучшая преступная тактика, но опять же, не он первый прокалывается на таких мелочах, и не он последний.

– А сегодня видел его здесь?

– Конечно, – Дик указал в направлении террасы. – Вон он.

Она подняла голову и увидела тощую фигуру в широких лоскутных штанах и русые дреды, болтающиеся за плечами, как раз когда Вилли вошел в здание.

Она отпустила руку Дика. Он снова потер ушиб.

– Спасибо, Дик. Мне пора бежать, – она поспешила уйти, но, сделав несколько шагов, обернулась. – И еще…

– Да? – он нахмурился.

– Если будут спрашивать, меня зовут Эмбер.

Он поморгал и пожал плечами.

– Как скажешь, Ронни.

Она повернулась и поднялась по лестнице так быстро, насколько позволяли каблуки и нестабильные отношения купальника с линиями ее тела. Когда она подошла к дому, Вилли уже давно скрылся из виду.

Она окинула взглядом кухню. Стрип-покер шел полным ходом, и парень, который всего несколько минут назад был лишен только рубашки, сейчас сидел в трусах и одном белом носке. У девушки в галстуке в зубах была зажата сигара, от которой шел тошнотворный запах.

– Никто не видел здесь парня с дредами? Он только что был здесь, в какую сторону он пошел?

Горящим кончиком сигары девушка махнула в сторону коридора, который вел к передней части дома.

Вероника протолкнулась в коридор, в самую гущу народа. У главного входа молодежь извивалась, вешалась друг на друга и визжала, словно подступал конец света. Из-за своего роста ей ничего не было видно, но, подняв голову, она увидела, что Вилли Мерфи поднимается на второй этаж.

Пока она добралась до площадки второго этажа, он уже скрылся за широкой двойной дверью в самом конце длинного коридора.

А когда она наконец достигла дверей, они оказались заперты.

Поджав губы, она огляделась по сторонам. Вокруг было полно людей, и хоть никто как будто и не обращал на нее внимания, нельзя было рисковать, что кто-то посмотрит в ее сторону и увидит, как она пытается пролезть в запертую комнату. Особенно эти ребята, подумала она, отмечая в толпе здоровяков с каменными лицами и подозрительными выпуклостями под мышками. Тяжелая артиллерия на случай, если придется усмирять толпу.

Она поплелась вниз с нетрезвой легкомысленной улыбочкой на лице. На нижней ступеньке она остановилась и схватилась за перила, якобы для равновесия. У нее будет только один шанс все провернуть, и тот весьма сомнительный. Нужно внимательно выбирать цель.

И тогда, чтобы не успеть передумать, она со всей силы бросилась на парня с бычьей шеей в футбольном джерси команды Вашингтонского университета.

Сказать, что разница в размерах между ними была огромная, было преуменьшением. Вероника едва доставала ему до подмышек. Но, падая на него, она весь свой вес направила ниже, на его центр тяжести. Потеряв равновесие, он сильно пошатнулся и обернулся посмотреть, кто сбил его с ног. Она могла поклясться, что видела пар, идущий из его ноздрей.

Ей всегда удавалось в нужный момент выдавить пару жалостливых слезинок. Вот и теперь с подрагивающим подбородком она указала на другого парня, с хвостом и в рубашке, расходящейся на его широченной груди.

– Он только что столкнул меня вниз, – пролепетала она. Глаза футболиста опасно сузились. Он галантно помог ей подняться на ноги, потом решительно подошел к парню с хвостом и начал кричать на него.

За громкой музыкой она не могла разобрать их диалога, но понять происходящее не составило труда, когда футболист начал толкать второго парня резкими провоцирующими толчками. Парень с хвостом ему не уступал. Его рот исказился в недоброй усмешке. И он врезал футболисту.

Все произошло быстро. Люди отпрянули от центра комнаты к стенам, чтобы не попасть под удар, но при этом хорошо рассмотреть драку. Люди из соседних комнат вытягивали шеи, чтобы за толпой увидеть, что происходит. У футболиста был недурной апперкот, и он отлично держал удар, но и парень с хвостом оказался мастером рукопашного боя. Ногой он проворно подрезал футболиста, и вот оба уже катались по полу, размахивая кулаками. Музыка перекрывала глухие, мягкие звуки сыплющихся ударов. Толпа ликовала.

Послышался топот, и пятеро амбалов-охранников стремительно сбежали по лестнице вниз. Трое взяли на себя толпу, держа людей на расстоянии. Двое принялись растаскивать парней. Вероника не стала ждать и выяснять, кто же одержит верх.

Как она и надеялась, коридор второго этажа почти опустел. Из некоторых комнат, как и следовало ожидать, доносились разные звуки – стоны, смех, присвистывания, – но двери, за которыми скрылся Вилли, никем не охранялись. Она прижалась к ним ухом. Потом постучала. Удостоверившись, что за ними никого нет, она достала из кошелька шпильку, которую всегда носила с собой, и всунула ее в замочную скважину.

Вскрывать замки внутренних помещений обычно было проще простого. Вероника чувствовала, как шевелится шпилька, нащупывая паз. Наконец дверь распахнулась. Она вдела шпильку в волосы, зашла и закрыла за собой дверь.

Вероника оказалась в начале еще одного длинного коридора. Стены, обшитые панелями из темного полированного дерева, здесь были цвета индиго. На приставном столе у картины, которая, судя по всему, была подписанным и датированным подлинником наброска Пикассо, стояла огромная ваза белых и желтых роз, и мягкий свет из светильников матового стекла освещал весь коридор. В какой-то из комнат негромко играла музыка. Вероника застыла, пытаясь определить, откуда именно, но ей это не удалось.

Несколько дверей вдоль по коридору были открыты. Стараясь двигаться как можно тише, она начала осматриваться.

Первая дверь вела в ванную, отделанную глянцевой зеленой плиткой и темным камнем. Ящики под раковиной оказались пустыми, но в шкафчике для лекарств обнаружилась целая аптека: дилаудид, перкоцет, оксиконтин^[3] и другие, которых она не узнавала, и антикварная табакерка, полная рассыпчатого белого порошка. Она бережно вернула все на свои места и закрыла дверцу.

Еще одна дверь вела в спальню, словно сошедшую со страниц «Плейбоя». Большую часть комнаты занимала огромная круглая кровать. На стенах горели красные и зеленые светильники абстрактных форм. В углу разместился бар, а в смежной комнате – джакузи, уже бурлящая теплой водой.

Широкие стеклянные двери были открыты, и за ними была видна круглая библиотека. По всем стенам шли деревянные полки, застекленные и заставленные увесистыми книгами в кожаных переплетах. Книги казались настоящими, тщательно подобранными коллекционными изданиями. Она увидела Аристотеля, Эразма Роттердамского, Макиавелли. Кто-то явно был поклонником классики – или хорошо платил за то, чтобы так выглядеть. В необъятном камине потрескивали дрова, и темная мебель поблескивала при свете огня.

Она передвигалась тихо и торопливо, сняв туфли и держа их в руке, чтобы каблуки не цокали по деревянному полу. Только свернув за угол коридора, она поняла, откуда доносилась музыка. Угрожающий электронный ритм раздавался из-за приоткрытой двери. В ушах у Вероники громко стучало собственное сердце, расходясь с ритмом музыки. Затаив дыхание, она стала пробираться к открытой двери.

За ней был личный кабинет. Киноплакаты в рамках висели на стенах: «Лицо со шрамом», «Крестный отец», «Славные парни». Рельсовые светильники были направлены в сторону и освещали комнату теплым светом. Напротив плазменной панели на стене стоял широкий алый диван, на котором спиной к коридору сидели двое и играли в видеоигру. У одного были короткие блестящие темные волосы.

У второго – неряшливые белесые дреды.

Темная голова нагнулась. Воздух резко наполнился запахом травки. Она слушала булькающие звуки, пока человек делал глубокую, основательную затяжку.

– Чувак, я не жалуюсь, – сказал Вилли Мерфи. Он говорил оживленной скороговоркой, не отводя глаз от экрана, где накачанный солдат, за которого он играл, выпустил пулеметную очередь в инопланетянина. – Вы мне как семья, ты же понимаешь. И я все, что нужно, что смогу, все сделаю.

Она наблюдала, как Рико Гутьерез повернул голову набок и выдохнул.

– Тебе никогда не говорили, что ты слишком много болтаешь? – спросил он, освободив наконец легкие.

Отчетливо слыша, как колотится сердце, Вероника отошла на несколько шагов от двери. Трясущимися руками она достала телефон и, прикрыв пальцем динамик, чтобы заглушить все звуки, набрала номер Лэмба.

Пошли длинные гудки, целых шесть. Она вцепилась в трубку, сжав пальцы до белизны костяшек, в страхе, что, увидев ее номер, он просто не станет брать трубку. Звонить 911 она не хотела – никакой экстренной ситуации не было, и пока она будет убеждать диспетчера, что ее звонок имеет отношение к пропавшим девушкам, может оказаться уже слишком поздно.

Она готова была отчаяться, когда Лэмб ответил на звонок.

– Что такое? – спросил он бесцеремонно и нехотя. Она закрыла глаза, мысленно благодаря высшие силы, которые уговорили его взять трубку.

– Лэмб, это Вероника Марс. Сегодня утром у меня появился подозреваемый, которого засняли на камеру, когда он пытался продать кулон Хейли Деуолт через два дня после ее исчезновения. Мелкий мошенник, зовут Уильям Мерфи, подробности можешь узнать через Мак. Я сейчас в доме Гутьерезов на Мансанита-драйв, и он тоже здесь. В одной из частных комнат, играет в видеоигры с Федерико.

Какое-то время он ничего не отвечал. В кабинете за дверью что-то взорвалось на экране, и парни недовольно заворчали. Вероника подождала.

– И ты хочешь, чтобы я вторгся на частную территорию, без ордера, потому что кто-то якобы что-то украл? Ты в своем уме, Марс?

Она вцепилась в телефон еще крепче.

– Там, внизу, огромная вечеринка. Навскидку, нарушается законов пятьдесят. У тебя полно официальных причин, чтобы попасть на территорию.

– Откуда ты вообще знаешь, что он взял этот кулон у Хейли? Откуда ты знаешь…

– Лэмб, это твой шанс, – прошипела она, теряя терпение. – Я могу доказать, что кулон с пропавшей девушки был у Вилли Мерфи. Ты и правда дашь такому случаю ускользнуть? Или все-таки хочешь быть великим героем, который поймает плохого парня? Я не знаю, сколько еще он здесь пробудет. Поторопись.

Он помолчал еще чуть-чуть.

– Хорошо, не упускай его из виду. Выезжаем.

Он повесил трубку.

Она завернула за угол коридора. Вилли продолжал болтать.

– …А ты не думал, что мы все – просто корм для инопланетян? Что, если Земля – это одно большое пастбище, и инопланетяне только наведываются иногда, чтобы проверить, хватает ли нам еды, не болеем ли мы тут, в состоянии ли размножаться, и забрать пару миллионов с собой в пищу? Я видел передачу на «Дискавери» про людей, которые верят, что их, типа, похищали и все такое. А что, если анальная проба у них вроде обычного клейма? Тебе вставляют в задницу и таким образом помечают тебя как собственность.

Рико безудержно расхохотался. Солдат на экране взорвался фонтаном крови, и половина экрана погасла с красной надписью «Игра окончена». Никто не опустил джойстик – видимо, каждый думал, что играет за выжившего.

Минуты ползли одна за другой. Вероника стояла у двери в надежде, что в своих бессвязных обкуренных разговорах они обмолвятся о ком-то из девушек. С минуты на минуту она надеялась услышать вой сирен, крики в громкоговорителе, суету на вечеринке. Вилли и Рико продолжали жать на кнопки и кричать, когда кто-то из них умирал.

– Эй, чувак, я тебя сейчас так сделал, – веселился Рико.

– Это у меня джойстик не работал. Кнопка застряла, или я не знаю.

– Да, да, – пулеметная очередь. – Вот черт, все не могу выкинуть из головы эту пуэрториканку в розовом бикини.

– Которая с челкой?

– Нет, которая с пирсингом в пупке. Хороша, хороша.

Вилли так рассмеялся, что зашелся кашлем.

– Чувак, она назвала тебя придурком. По-моему, ты не особенно ей понравился. К тому же с ней было десятка два подружек, мы ее в жизни одну не застанем.

– Нет, слушай, мы сделаем вот что. Мы пойдем в гараж и возьмем «феррари». Потом мы объедем дом, заедем со стороны террасы и включим музыку погромче. Они на нас как мухи налетят. Телочки тащатся от «феррари», – он вытянул свой джойстик вперед и стал лихорадочно жать на кнопку. – Потом мы загрузим их в машину и повезем в «Тако Белл».

– «Тако Белл»? Да ну, у нас буквально этажом ниже копченая семга и спаржа в трюфельном масле, и какие-то крудите. На фига ехать в «Тако Белл»?

Рико пожал плечами.

– Мне нравятся их чалупас.

В голосе Вилли появились мечтательные нотки.

– О да, они офигенны.

Рико попытался подняться, но рухнул обратно на диван и зашелся истеричным хохотом.

Вот черт, они собираются перемещаться. Вилли помог Рико встать на ноги. Медленно и пока что безуспешно… но все же собираются. Пора уходить.

Она отступила на несколько шагов, развернулась и пошла назад. Если поспешить, она успеет нырнуть в одну из комнат, спрятаться там за дверью и переждать, пока они не пройдут. Она завернула за угол, вошла в библиотеку…

…и столкнулась с Эдуардо.

Она не смогла сдержать вырвавшегося пронзительного вскрика. Эдуардо схватил ее за плечо, впившись пальцами в кожу. Он потащил ее за собой в глубь библиотеки.

– Как ты здесь оказалась, сука? – брызжа слюной, спросил он. Она инстинктивно подалась назад, но он держал ее мертвой хваткой.

В коридоре послышался топот шагов. В комнату ворвался Рико, и следом за ним – Вилли.

– Что происходит? – Рико остановился и уставился на представшую перед ним картину. Вилли за его спиной побледнел и выпучил глаза.

Эдуардо грубо встряхнул Веронику. От резкого движения ее зубы клацнули друг о друга. Она пискнула от боли, часто дыша.

– Эта сучка шастает там, куда ее не звали, – его слова сыпались злой очередью, короткими плевками вылетая из его рта. Он втянул носом воздух. – Какого черта, Рико? Она с тобой? Не отпускай людей разгуливать здесь одних, брат.

Он снова шмыгнул носом, как будто что-то в комнате вызывало у него аллергию.

Расширенные зрачки, словесный понос… кто-то угощался семейным товаром. Она бросила взгляд на уродливые позолоченные часы на каминной полке, где голые ангелочки указывали на циферблат. Половина одиннадцатого – почти пятнадцать минут прошло с ее звонка Лэмбу.

Рико поднял руки в воздух.

– Это не я, я впервые ее вижу, – он окинул ее оценивающим взглядом. – Я бы запомнил.

– Эдуардо, старик, по-моему, ей больно, – встревоженно заметил Вилли. – Просто отпусти ее.

– Заткнись к чертовой матери, Вилли, – рывком Эдуардо притянул Веронику к себе вплотную и наклонился над ней. Вчерашних флирта и обольстительности как не бывало. Перед ней стоял агрессивный и взвинченный Эдуардо. На шее и руках у него проступили вены, и волосы стояли торчком от того, что он постоянно ерошил их рукой. Выпученные глаза дополняли его безумный вид.

И тут Вероника расплакалась, даже не пытаясь сдерживать слез. Сейчас ей нужно было выглядеть как можно беззащитнее, чтобы в ней ни в коем случае не видели угрозу.

– Разве ты меня не помнишь? Мы вчера разговаривали у бассейна. Мы хотели погулять по пляжу, но я была с парнем. Я вернулась сегодня и искала тебя. Я не знала, что делаю что-то не так.

– Ты меня за идиота считаешь? – процедил он. – Отвечай, на кого ты работаешь?!

Она посмотрела на Вилли и Рико. Она не знала, что ожидала увидеть на их лицах – может, сочувствие или даже недовольство. Но Вилли упорно отводил взгляд и озирался по сторонам, словно стараясь учтиво не замечать, как Эдуардо выкручивает ей руку. А Рико, напротив, глупо ухмылялся. Судя по его выражению, он предвкушал развлечение.

– Мне правда очень жаль, – прошептала она. Мир перед ней на мгновение поплыл, и из глаз выкатилась и потекла по щеке слеза. – Я не собиралась ничего нарушать. Пожалуйста, просто отпустите меня, и я вернусь вниз на вечеринку. Я не побеспокою тебя больше. Если хочешь, я уйду, насовсем.

– Хорошее предложение, а, старик? – Вилли переминался с ноги на ногу. – Она ничего не сделала. Просто выведем ее отсюда и оставим в покое.

– Проваливай, Вилли, – на сей раз его осек мягкий и текучий голос Рико. – Нам нужно уединиться.

Вилли облизал губы. Он потер рукой шею, и до Вероники дошел запах пота и пачулей.

– Да, Рико, да, конечно. Я тогда… Пойду обратно, да? – он направился к выходу, совсем медленно, словно физически не мог двигаться быстрее. Потом он скрылся в коридоре. Вероника услышала, как в отдалении открылась и закрылась дверь. И она осталась наедине с братьями Гутьерез.

Рико повернулся и закрыл библиотечные двери. Замок мягко щелкнул. Эдуардо стоял неподвижно, сверля ее взглядом и не ослабляя хватку.

– Я не знаю, что я сделала не так, – слабо попыталась защититься Вероника. – Дверь была открыта, я просто зашла и решила осмотреться.

– Дверь была закрыта, детка, – он внезапно отпустил ее. Она отшатнулась и отошла на несколько шагов, потирая руку. Его лицо обезобразил волчий оскал. Совсем как вчера, когда он улыбался ей на террасе, она снова почувствовала себя добычей, но, в отличие от того раза, сейчас она ощутила его клыки.

– Дверь была закрыта, и мы оба это знаем. Так что хватит пудрить мне мозги! – Последние слова он прокричал и, проходя мимо книжной полки, махнул рукой, сметая ряд книг, которые посыпались на пол. Рико подошел с другой стороны, обходя ее сбоку, с выражением тупого удовольствия на лице.

Она сделала шаг назад, и ей в спину уперлась книжная полка. Рико засмеялся, остановившись в паре шагов от нее. Она завела руку за спину, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, что можно использовать как оружие, но там были только книги.

– Кто… тебя… послал? – голос Эдуардо достиг громкости разъяренного крика. Он набросился на нее с искаженным гримасой лицом. Она отпрянула и споткнулась об упавшую книгу.

– Я не понимаю, о чем ты! – всхлипнула Вероника. Она переводила взгляд с одного на другого в искреннем недоумении. Они знали, что она частный детектив? Или думали, что она из полиции?

– Она не хочет по-простому, Эдди, – протянул Рико и улыбнулся ей. – А мы не против позабавиться.

Вероника перевела взгляд на Эдуардо. Тот завел руку за спину и возился с чем-то, чего ей не было видно. Мгновение спустя ее сердце забилось еще сильнее.

У него был нож.

– На кого ты работаешь? Сонора? Лос-Сетас? – Эдуардо поиграл с ножом, и отблески огня побежали по его стальному лезвию ярким переменчивым калейдоскопом. Это была длинная финка, и он держал ее наизготове. – На Тамплиеров?

Она уставилась на него. Мысли кипели в ее голове. Он принял ее за наемницу? Члена конкурирующего картеля? Что за ересь?! Абсолютный, клинический бред. Но он был предельно серьезен. Паника начала сдавливать Веронике грудь, сжимать легкие и сердце.

– Я ни на кого не работаю, – прошептала она. Она мысленно прикинула размеры помещения. Рико и Эдуардо окружали ее с флангов, оба в нескольких шагах от нее. Позади были книжные полки. Впереди – кушетка с низкой спинкой, через которую она, может быть, сумеет перепрыгнуть. Но насколько быстро он орудует ножом? Судя по тому, как он с ним обращался, ему уже приходилось пускать его в ход. Она не была уверена, что добежит до двери.

– Все так говорят, – ответил Рико. Он усмехнулся, и ей показалось, что в его глазах блеснул шальной огонек. Он понимает, что я не из картеля, сообразила Вероника. Он просто подзуживает Эдуардо, потому что ему это кажется забавным. От этой мысли ей ничуть не полегчало.

– Мы знаем, что ваши люди уже давно в наших краях, – зрачки Эдуардо до того расширились, что в их глубине Вероника видела отражение всей комнаты целиком. Он наскоро вытер рукой нос. – Высматривают, вынюхивают все вокруг. Выжидают момент, чтобы оставить послание Эль Осо.

Веронике пришло в голову, что именно это могло случиться с Хейли. И с Авророй. Что они могли не обнаружить что-то лишнее, а просто стать жертвами паранойи Эдуардо и кровожадности Рико. Она сделала шаг в сторону и уперлась в тяжелую тумбу, на которой громоздился старинный словарь.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Хватит. Врать, – Эдуардо повысил голос, доводя крик бешенства до хрипа. За долю секунды до того, как он бросился на нее, она успела заметить, как напряглись его ноги, и в отчаянии ухватилась за свой единственный шанс: прыгнула на кушетку, надеясь, что сможет перевалиться за нее. Но в ее волосы вцепились пальцы. Ее отдернули обратно, и она уперлась в чью-то твердую, ходящую ходуном грудь.

– Отвечай, кто тебя послал, – Эдуардо горячо дышал ей в щеку.

– Никто! – кожа на голове пылала. Вероника извивалась в его хватке, пытаясь вывернуться, но Эдуардо прижал ее крепко.

Она почувствовала, как острое лезвие прижалось к коже. Тонкая струйка крови потекла по шее.

– Отвечай!

Она промолчала. Закрыла глаза и приготовилась к боли.

Потом комната взорвалась шумом и гамом.

Распахнулись стеклянные двери, и в комнату, натыкаясь друг на друга, ввалились веселящиеся девицы. Во главе компании шел Вилли Мерфи, который вел себя так, словно командовал оркестром, и постоянно махал им руками, чтобы те не отставали. В довершение этого абсурда, замыкал колонну Дик Касабланкас с пластиковым стаканом в руках. Звуки музыки растеклись по коридору и наводнили библиотеку.

– Сюда, дамы, здесь есть еще «Кристалл»! – Вилли с громким хлопком откупорил бутылку шампанского. За его спиной послышались одобрительные возгласы. Он указал на темноволосую девушку с большой грудью в ярко-розовом бикини. – Рико, чувак, посмотри, кого я нашел. Селена полностью одобряет наш план и «Тако Белл», чувак!

Эдуардо ослабил хватку на руке Вероники и спрятал нож от посторонних взглядов. Высвободившись, она на ватных ногах поплелась к Дику.

– Дик, зайка, где ты пропадал! Я тебя уже обыскалась.

Увидев, что она приближается, Дик инстинктивно попытался сделать шаг назад, но она уже повисла на его шее и притянула к себе. Она осыпала его поцелуями, и голубые глаза Дика были завороженно распахнуты в немом ужасе, когда она наклонилась крепко поцеловать его в губы.

Но Эдуардо даже не смотрел на них с Диком. Его интересовал только Вилли.

В какой-то момент Вероника заметила выражение лица Вилли. Оно напоминало скисшее молоко, и взгляд его был загнанным и беспокойным. Его руки так тряслись, что он едва смог разлить шампанское.

Судя по его виду, напуган он был не меньше Вероники.

В двери ворвались сконфуженные охранники и безуспешно попытались выгнать толпу из комнаты обратно на вечеринку. Девушки вскарабкались на старинные стулья и стали танцевать под доносящуюся из соседней комнаты музыку. Откуда-то возник надувной пляжный мяч, который стал летать по комнате от руки к руке. Рико уже вовсю флиртовал с девушками, запросто переключившись с жажды крови на жажду плоти.

Потом коридор огласился совсем другими звуками.

– Внимание. Внимание. Всем немедленно покинуть помещение. Это приказ. Повторяю: это приказ.

Громкоговорители и механические ревущие голоса.

Полиция.

Все поднялось вверх дном. Студенты тут же засуетились: кто пустился прямиком к двери, кто так и остался стоять в нерешительности и страхе. Обескураженный Дик отпустил Веронику. Эдуардо сделал шаг назад и поднял руки вверх со смиренным выражением на лице. Рико раздраженно окрысился, когда девушки вокруг разбежались.

А вот Вилли Мерфи мгновенно отреагировал инстинктивной паникой, которой и стоило ожидать от человека, за которым всю жизнь гонятся. В ужасе он рванул к двери. Он обошел одного помощника шерифа в форме цвета хаки и тут же был пойман другим, с дубинкой в руке. Вилли попятился, вращая глазами, как загнанный зверь. Мелькнули знакомые искры электрошокера, и Вилли рухнул на пол.

Потом в комнате появился Лэмб с рупором у рта. Его голос с треском наполнил комнату, отражаясь от полированной мебели. Кто-то из оставшихся студентов закрыл уши, морщась от шума.

– Всем очистить помещение. Очистить помещение, вам говорят, это последнее предупреждение, дальше в ход пойдет слезоточивый газ. Всем выйти на улицу, там вас встретят наши дружелюбные сотрудники и оформят вас. Вперед.

В нескольких шагах от нее полицейские надевали на Вилли Мерфи наручники.

– Вилли Мерфи, вы арестованы. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, государство предоставит вам защитника. Вам понятны ваши права?

Лэмб опустил рупор и наклонился переговорить с Эдуардо, который спокойно кивнул ему в ответ. Разозлившись, Вероника стремительно двинулась в их сторону, сверкая глазами. Увидев ее, Лэмб сузил глаза.

– Марс. Как всегда, лезешь на рожон. Нужно было дать нам со всем разобраться.

Она ткнула пальцем в Эдуардо.

– Этот мерзавец приставил мне нож к горлу, Лэмб. Я хочу заявить на него.

Лэмб посмотрел на Эдуардо и решительно положил руку Веронике на спину, подталкивая ее к выходу.

– Пойдем, Марс. У тебя выдался безумный вечер. Давай не будем говорить того, о чем потом пожалеем.

Она стряхнула с себя его руку.

– Ты издеваешься надо мной? Он напал на меня. У меня кровь. Хоть раз в жизни сделай свою работу и арестуй его!

Эдуардо быстро выступил вперед, со смущением глядя на Лэмба.

– Шериф, все было так, как говорит эта девушка. Как вы говорите – Марс? Я вспылил. Я увидел ее в своих личных комнатах и принял за преступницу. Я не знал, что это ваша знакомая.

У Вероники отвисла челюсть. Но Лэмб только усмехнулся.

– Говорил я тебе, цветочек, не соваться в чужие дома. Между прочим, я могу тебя сейчас задержать за проникновение на частную территорию, ты в курсе?

– Нет необходимости, – благодушно отозвался Эдуардо. – Любой может ошибиться, – он слегка поклонился Веронике, ехидно улыбаясь ей уголками губ.

Она уставилась на эту парочку. Теперь они стояли близко друг к другу и тихо переговаривались о Вилли Мерфи. Вилли Мерфи – легкая добыча, которой хватит, чтобы стряхнуть журналистов со спины Лэмба, которая не потребует от него никакой реальной полицейской работы. И которой останется доволен картель.

Она тяжело сглотнула. Она проглотила свой гнев, свой страх. Они камнем осели в ее нутре. Молча она позволила полицейскому вывести ее в коридор, вниз по лестнице и на улицу, на холодный чистый воздух.

– Честное слово, я в порядке. Мне не нужны успокоительные.

Было почти три часа ночи, и Вероника сидела на краешке больничной койки, накинув на плечи клетчатый плед. На ней был комплект синей медицинской формы, который был велик на три размера – она так и была в одном купальнике, когда ее доставили в приемное отделение полтора часа назад, продрогшую и полуобнаженную. Теперь она выставила вперед руки, чтобы остановить медбрата, который пытался всучить ей стаканчик с таблетками, и случайно опрокинула лекарства на пол. Две синие таблетки покатились по потертому линолеуму.

Медбрат, невысокий пухлый мужчина с порезом от бритвы на лице и сползающими с носа очками, строго посмотрел на нее с немым укором и нагнулся подобрать таблетки с пола.

– Не нужны, говорите, а сами дрожите как осиновый лист.

У особняка ее приняли медики и, только взглянув на ее шею, настояли на том, чтобы отвезти ее прямиком в городскую больницу Нептуна. Когда врач тампоном вытер кровь, оказалось, что рана совсем неглубокая и не больше трех сантиметров в длину, но ее все равно оставили полежать какое-то время, пронаблюдать, не проявятся ли симптомы шока.

– Извините, – пробормотала она. – За мной скоро заедет мой друг. Так что со мной все будет в порядке.

За тонкой занавеской, отделяющей ее от соседней койки, было слышно, как кого-то мучительно рвало в ведро. В приемном покое было полно студентов с землистыми лицами, большинство из которых поступили с алкогольным отравлением. Медбрат тяжко вздохнул, бросил на нее последний предупреждающий взгляд и ушел проверить ее соседа. Оставшись в одиночестве, Вероника облегченно закуталась в одеяло.

Медбрат был прав: она дрожала не только от зябкого воздуха. Адреналин, подогревавший ее несколько последних часов, свернулся в крови, и теперь ее мутило и ноги подкашивались. Рука в том месте, где ее держал Эдуардо, болела; болели и другие места от ее попыток бороться. А еще была тонкая полоса на шее, которую до сих пор жгло прикосновение лезвия. Каким бы легким ни было ранение, его она ощущала болезненнее всего.

Но она не собиралась глотать таблетки, от которых замедлится реакция или помутится в голове. Не сейчас, когда ей еще может пригодиться способность принимать решения на ходу.

Занавеска распахнулась. Вторая медсестра просунула к ней голову.

– Мисс Марс? За вами приехали. Ваш друг сейчас в комнате ожидания – когда будете готовы, можете идти.

Она вскочила с кровати.

– Хорошо. Спасибо.

Уоллес в спортивных штанах и футболке стоял в зеленой комнате ожидания. Было видно, что ее звонок его разбудил: он был немного помят, но во взгляде не было ни капли сонливости. Когда она вошла в комнату, он делал вид, что читает плакат о правилах мытья рук, и сразу же поднял на нее заботливый встревоженный взгляд, разглядывая ее наряд, спутанные волосы и темно-красную царапину на шее.

Она застыла в дверях. Ее губы задрожали, и она расплакалась.

Это было, как внезапная буря, нахлынувшая без предупреждения и закончившаяся почти мгновенно. Уоллес крепко обнял ее, привлек к себе и ничего не сказал. Они постояли так несколько минут, и он только поглаживал ее по дрожащему плечу. Наконец она лихорадочно и смущенно вытерла слезы, не зная, что сказать. Она засмеялась дрожащим смехом.

– Поехали отсюда, хорошо?

– Да, конечно, – он сжал ее плечо и отпустил.

Даже в три утра на улицах было оживленно. Большинство баров в период весенних каникул работали дольше обычного, и они проехали мимо нескольких открытых заведений с горящим светом. Им навстречу пронеслась «скорая», мчась обратно в больницу. Вероника положила голову на спинку сиденья и посмотрела на Уоллеса.

– Спасибо, что заехал за мной, – сказала она. – Папе еще нельзя садиться за руль.

– Не вопрос, – ответил Уоллес. – Ты расскажешь мне, что стряслось?

Она рассказала ему о событиях вечера, наблюдая, как с каждым словом он все крепче стискивает пальцы на руле: как она вернулась на вечеринку, чтобы найти Вилли Мерфи, как ее поймали, когда она лазила по комнатам второго этажа, как ее обступили братья и как им помешал сам Мерфи и его импровизированное вторжение в библиотеку.

– Ты же понимаешь, что не обязательно было идти туда в одиночку, – она явно слышала что-то вроде сдержанной досады в его голосе. – Я бы поехал с тобой.

Она грустно улыбнулась в ответ.

– Нет, ты бы попытался меня отговорить. И не без оснований, – она подняла руку к царапине на шее. – Но, Уоллес, мне нужно было найти Мерфи. Я не могла упустить такой шанс.

– Вот ты всегда так. – Он бросил на нее беглый взгляд и тут же снова посмотрел на дорогу. – Я не злюсь, Вероника. Я просто боюсь, что однажды эта неудержимая сила наткнется на непреодолимое препятствие.

– И кто же здесь я? – пошутила она. – Нет, лучше не отвечай.

Он фыркнул.

– Ну, хорошо, нашла ты этого Мерфи. Ты думаешь, это он и девушки у него?

Она уставилась в окно на мчащийся мимо нее мир.

– Уже не знаю. Когда я пошла туда, то думала, что за исчезновениями должен стоять Вилли Мерфи. Но ты бы видел его лицо, когда Эдуардо меня схватил, – он был в панике. А потом заявился снова, с Диком и девочками за спиной, и, наверное, спас мне жизнь.

– Да, но кулон был у него, верно? – Уоллес снова взглянул на нее, отбивая пальцами ритм на руле. – Он хоть как-то да причастен.

Это было верно. Но она не могла отделаться от мысли, что что-то здесь не клеилось. Судя по Вилли Мерфи, ему не то что не нравилось проявлять насилие, он вряд ли физически смог бы это сделать. И он вернулся – несмотря на то, как был испуган, вернулся, потому что только этим мог помешать Эдуардо убить ее.

– Может, Мерфи просто подчищает за ними, – размышляла она вслух. – Может, Эдуардо, или Рико, или они оба убили Хейли и Аврору то ли потому, что те узнали лишнего, то ли потому, что им просто захотелось. Или Эдуардо всех, кто без разрешения гуляет по дому, принимает за киллеров. Он довольно неуравновешенный парень. И они вызывают Вилли, чтобы тот избавился от тел. Мерфи видит кулон и не может удержаться, – она потерла лоб. – Но это уже неважно. Лэмб его живым не отпустит. Мерфи просто идеальный козел отпущения. У него уже есть приводы, и он даже выглядит подозрительно.

Уоллес ненадолго затих.

– Так ты думаешь, они мертвы? – спросил он наконец.

Вероника не ответила. Свежий порез на шее тихонько пульсировал. Нельзя было знать наверняка, что же произошло с девушками, но после всего, что она только что перенесла, маленький лучик надежды, который сопровождал ее на протяжении всего расследования, почти померк.

Они свернули налево и въехали в район Вероники. Здесь было тихо, свет в домах не горел и сон жильцов ничто не тревожило. Где-то зычно и одиноко пролаяла собака.

Они подъехали к ее дому. Ей вдруг пришло в голову, что через несколько часов придется рассказывать обо всем отцу. Вот где будет наказание. Благослови бог Америку за ВМС. Хотя бы Логану можно рассказать попозже. Мне только того и не хватало, чтобы мой парень ввязывался в конфликт с международным криминальным синдикатом.

– Мне пойти с тобой? – Уоллес хмуро повернулся к ней. Она помотала головой.

– Нет. Не хочу будить папу, – Вероника потянулась к нему и нарочито бодро похлопала его по руке. – Я в порядке. Завтра позвоню. В урочный час на этот раз.

– Вероника… – он замялся и покачал головой. – Точно все в порядке?

Она слабо улыбнулась.

– Я всегда в порядке.

И потом, видя, что его это не успокоило, обняла его за шею.

– Спасибо еще раз, Уоллес. За все.

Она выскочила из машины и поднялась по ступенькам к своему дому. Он подождал, пока она не закроет за собой дверь, прежде чем развернуть машину.

И в стотысячный раз за свою жизнь она почувствовала переполняющую ее благодарность за такого друга, как он. Потому что она знала: он не затронет больше эту тему. Знала, что он не воспримет это как ее слабость и не скажет, что она слишком далеко зашла. В мире было не так много людей, которые могут позволить тебе быть слабой и при этом знать, что ты сильная.

Крыльцо здания суда, где на следующее утро собрались журналисты с камерами наперевес, было освещено бледными солнечными лучами. Сенсационный арест Вилли Мерфи шерифским управлением округа Бальбоа попал во все утренние новости, и Лэмб назначил пресс-конференцию на девять утра, чтобы сделать официальное заявление. Репортеры с зализанными прическами на все голоса сообщали зрителям, что всего через несколько минут они увидят прямое включение с эксклюзивными новостями о пропавших подростках в Нептуне.

Вероника стояла лицом к трибуне, с одной стороны от нее был Кит, с другой – Мак. Она бы с радостью посмотрела эфир из дома, но час назад ей позвонила Петра Ландрос и попросила присутствовать. Накануне Вероника была вся на нервах и так и не смогла заснуть. Но тем не менее она собрала волосы в аккуратный, строгий пучок и явилась. Она решила надеть под пиджак блузку с открытым горлом, с вызовом демонстрируя тонкую красную линию, красующуюся на ее шее. Пусть только кто-нибудь спросит, откуда взялся этот порез, думала она. Уж я-то расскажу все, как было.

Исподтишка она поглядывала на Кита. Он стоял с каменным лицом, обеими руками опираясь на трость. Все утро он был молчалив. Он тихо выслушал ее рассказ о вчерашней ночи. Потом крепко обнял, не говоря ни слова. От нее не укрылось, как он косился на револьвер в деревянном футляре, но решил обойтись без нотаций. Когда она вышла из своей комнаты, собравшись и уложив волосы, он уже ждал ее у выхода в костюме и галстуке. Наверное, он же и позвонил Мак, потому что она встретила их заспанная, но взбудораженная, с тремя картонными стаканами кофе в руке.

Вероника была благодарна за это. Если бы ей пришлось стоять перед всеми этими людьми в одиночестве и слушать, как Лэмб вовсю делает вид, будто дело закрыто, и старательно опускает самую важную деталь – двух преступников из картеля, – она могла бы не выдержать.

Она окинула взглядом толпу. В нескольких метрах от нее стояли Деуолты. Майк стоял за Эллой, обняв ее за плечи. Крейн казался напряженным и нервным, в неспокойных глазах была паника. По щекам Марджи катились слезы. В толпе Вероника поискала взглядом мать и нашла ее в самом хвосте. Она обнимала Хантера, уткнувшись носом в его шею. Рядом с ней стоял Таннер и растерянно оглядывался по сторонам, словно не понимая, где находится. Она не знала, Петра ли попросила их прийти, или они сами жаждали услышать новости не меньше репортеров.

– Мисс Марс?

Она вздрогнула и обернулась. Прямо перед ней стояла Петра Ландрос. Ее фигуру облегал серый деловой костюм от Армани, а густые темные волосы были собраны на затылке в строгую прическу.

– Вы, наверное, гордитесь собой, – сказала Петра, пожимая Веронике руку. – Вы поймали преступника, – она повернулась к Киту. – А вы, должно быть, знаменитый мистер Марс. Рада наконец познакомиться с вами.

Кит удивился.

– Знаменитый?

– Ваше пребывание в должности шерифа не всем в бизнесе шло на пользу, знаете ли. Но ваше имя неоднократно всплывало, когда в Палате обсуждали кандидатов для поисков Хейли. Все говорят, что вам нет равных, – уголки ее губ тронула улыбка. – Как бы то ни было, ваша дочь поддерживает репутацию фирмы, – Она снова повернулась к Веронике. – Вы хотите получить ваш гонорар переводом или зайдете в мой офис за чеком прямо сейчас?

Вероника нахмурилась.

– Как правило, гонорар выплачивают, когда дело закрыто, мисс Ландрос. А мы еще не нашли девочек.

Улыбка тут же сползла с лица Петры. Оно приняло искренне обеспокоенное выражение.

– Разумеется, – сказала она. – Если получится их найти, мы с радостью сделаем это для их близких.

Вероника непроизвольно стиснула зубы. Прочесть истинный смысл ее слов между строк было совсем несложно. С точки зрения Коммерческой палаты, дело было закрыто. Вилли Мерфи был идеален для них, и неважно, он причинил вред девочкам или нет.

Иллюзия закона и порядка ничуть не хуже настоящего закона и порядка, так? Главное, чтобы ничто не мешало туристам тратить здесь свои деньги, и кому какое дело, кто сидит за решеткой?

Толпа неожиданно стихла – к трибуне вышел Лэмб. Камеры повернулись к нему, взмыли в воздух микрофоны. Вероника подобралась. Форма Лэмба была безупречно выглажена, каждая пуговка так и сверкала на солнце. Он выдержал многозначительную паузу, высокомерно обводя собравшихся взглядом, после чего посмотрел в свои записи.

– Сегодня ночью нами был задержан подозреваемый в деле об исчезновении Хейли Деуолт и Авроры Скотт. Двадцатичетырехлетний Уильям Мерфи был замечен в обществе обеих девушек незадолго до их пропажи. Я не могу разглашать подробности следствия, но…

Репортеры как с цепи сорвались. Рядом с Вероникой отец еще крепче впился пальцами в трость. Мак презрительно скорчилась, переминаясь с ноги на ногу. За трибуной Лэмб поднял руки со снисходительной, покровительственной улыбкой.

– По одному, пожалуйста. По одному.

– Какие выдвинуты обвинения? – выкрикнул очкарик с жиденькими волосами. – Вам известно, что случилось с Хейли и Авророй?

– Мерфи сознался? – спросила темноволосая женщина в костюме с фиалками. – У вас есть вещественные доказательства, связывающие его с преступлением?

– Где девочки? – Вероника не разобрала, кто задал вопрос первым, но его несколько раз эхом повторили с разных концов толпы.

– Где Хейли и Аврора?

– Вы сможете вернуть их домой?

Лэмб прочистил горло.

– На данный момент мы рассматриваем версию убийства.

По толпе прокатилась волна разных звуков. Кто-то охал, кто-то горько всхлипывал. Вероника и Кит переглянулись. Мерфи выдал какую-то информацию, или Лэмб просто пытается достичь максимального эффекта?

– Повторяю, я пока не вправе разглашать все подробности, потому что мы еще обсуждаем, каким именно образом нужно продолжать расследование. Но самое важное, что этот человек сидит за решеткой, и улицы Нептуна снова в безопасности.

– Шериф Лэмб, ходят разговоры, что Мерфи – участник крупной криминальной организации. Как вы можете прокомментировать эти слухи?

Стало быть, журналисты не были полными идиотами. Вероника не была удивлена, что этот вопрос задала Мартина Васкес, репортер новостного канала Сан-Диего. Лэмб посмотрел в ее сторону. Она застигла его врасплох, но он быстро собрался.

– Мартина, я не могу ничего ответить на пустопорожние сплетни, и, откровенно говоря, мне кажется безответственным для журналиста выдавать пустую болтовню за факты. – Он оперся на трибуну, улыбаясь Мартине, как будто та только что допустила невинную детскую оплошность.

Мак издала сдавленный стон.

– И как только он до сих пор не женат? – прошептала Вероника. Но она не могла сдержать улыбки. Если кто и решится копать глубже, так это Мартина Васкес, которая питала к шерифскому управлению примерно те же чувства, что и сама Вероника. Может, она даже даст Мартине наводку-другую на братьев Гутьерез. Внимание прессы может заставить Лэмба заинтересоваться отмыванием денег с наркоторговли.

– Вы думаете, Мерфи поможет вам найти тела девушек? – спросили из толпы.

Лэмб зашелестел бумажками с заготовленными ответами.

– Пока что Мерфи отказывается говорить. Но я убежден, рано или поздно мы добьемся от него нужной информации. Как только он поймет, что у него не остается другого выбора, это будет вопросом времени.

Рядом с ней Кит тихо и вымученно вздохнул. Он наблюдал за происходящим, внешне не выказывая никакой реакции, кроме разве что плотно сжатой челюсти. Она знала это непробиваемое выражение по собственному опыту. Чем сильнее бурлила злость, чем сложнее была загадка, чем выше ставки, тем спокойнее казался Кит Марс. Значит, в эту минуту он был вне себя.

Невдалеке плакала в платок Марджи Деуолт. На одну невыносимо длинную секунду Вероника встретилась взглядами с Эллой, изо всех сил стараясь не отвернуться. Дышать было тяжело. Она видела, как мистер Деуолт достал телефон из кармана и ответил на звонок, закрыв одно ухо пальцем, блокируя шум толпы. На его лице изобразилось непонимание. Потом люди в толпе немного сместились, скрывая его из вида.

– Итак, если больше вопросов нет…

– Господи! Она жива!

Все повернулись на голос и вытянули шеи, выискивая, кто это сказал. Через секунду Вероника снова увидела Майка Деуолта, на лице которого было написано встревоженное изумление. К его уху был прижат телефон.

По толпе прокатился было шепот, но моментально стих, когда Майк снова заговорил.

– Хейли жива, – прохрипел он с придыханием, бешено глядя по сторонам. – Другая девочка тоже. Они живы.

Он поднял телефон, словно в доказательство. В его глазах читались одновременно испуг и радость.

– Только что позвонили похитители. Они требуют выкуп.

За без малого десять лет отсутствия Вероники комната для допросов «Б» ни капли не изменилась. Те же темные деревянные панели на грязно-желтых стенах, та же исписанная мелом доска, каракули на которой можно было принять за работу над решением какой-то детективной загадки, но на поверку оказавшиеся ставками на футбольные матчи. Она словно попала в пространственно-временную дыру.

Только вместо тщеславного, ленивого и некомпетентного шерифа Лэмба теперь у нас тщеславный, ленивый и продажный шериф Лэмб. Она посмотрела на сидящего от нее через стол со свирепым лицом Лэмба. Его только что оставили с носом, и ему это было не по душе.

В комнате было необычайно людно. Вероника с Китом сидели напротив Дэна Лэмба и Петры Ландрос. Майк, Марджи и Элла Деуолт прижимались друг к другу по левую руку от Вероники. За ними стоял Крейн. Справа от Кита сидели Скотты. От Кита до Лиэнн было рукой подать, и по позвоночнику Вероники каждый раз пробегал беспокойный электрический заряд, когда она смотрела в их сторону.

Кит и Лиэнн не виделись уже больше десяти лет. Их развод прошел быстро и безболезненно, простой подписью на листе бумаги. Вероника беспокоилась, что, стоит им оказаться в одном помещении, произойдет реакция сродни взаимодействию материи и антиматерии, которые взрываются со вспышкой ослепительного света. Но произошли только улыбка и рукопожатие. Цивилизованная встреча.

– Здравствуй, Кит.

– Лиэнн. Рад тебя видеть. Но мне очень жаль, что при таких обстоятельствах.

И они сели. Больше ничего.

Вероника посмотрела на лица всех собравшихся за столом. Глаза Майка Деуолта сияли от облегчения. Марджи не могла унять рыданий и не отнимала от лица огромный платок. Элла была так бледна, что ее глаза и губы казались чернильными кляксами на листе бумаги. Позади них Крейн стиснул спинку стула до белизны в пальцах. По другую сторону стола Таннер и Лиэнн держались за руки. Хантер сидел у Лиэнн на коленях, положив голову ей на плечо и ни на кого не глядя.

Все они только что услышали, что их детей убили, а спустя считаные секунды получили то, что казалось помилованием. В воздухе витало боязливое облегчение.

– Пришло сообщение с адреса, в котором были только непонятные цифры, – Майк положил телефон на стол. – Но в письме был звуковой файл. Доченька, как это называется?

– МП-три, – ответила Элла тихо и отстраненно.

– МП-три, – повторил он. – Вот, послушайте.

Он включил запись. Из динамика раздался механический мужской голос, явно искаженный каким-то модулятором.

«Деуолты, ваша дочь жива. Если хотите снова увидеть ее, неукоснительно следуйте нашим указаниям. Мы требуем шестьсот тысяч долларов немечеными банкнотами с непоследовательными номерами. Соберите деньги в небольшой кейс. Не пытайтесь подкладывать следящие устройства и краску – за это вы поплатитесь жизнью вашей дочери. Не привлекайте полицию – за это вы поплатитесь жизнью вашей дочери. Мы свяжемся с вами вечером двадцать шестого числа и сообщим, где оставить деньги. Не пытайтесь обвести нас вокруг пальца, мы следим за каждым вашим шагом.

На данный момент она жива и здорова, но очень напугана. Чтобы доказать, что она жива, мы попросили ее сказать что-нибудь, что известно только ей. Она говорит, что однажды вы случайно ей рассказали, что она была зачата под «I’d Do Anything For Love» Мита Лоуфа. Она говорит, что об этом известно только вам, мистер и миссис Деуолт.

Не пытайтесь нас перехитрить. Если вы точно выполните все наши указания, к концу недели ваша дочь вернется к вам. Мы не хотим применять насилие, но, если понадобится, мы его применим».

Лица Марджи за платком совсем не стало видно, только ее всхлипы громко звенели в притихшей комнате. Элла с испуганным лицом обняла ее за шею худой рукой. Сначала никто ничего не говорил.

– Кто-то отслеживал поступления на сайте, – сказала Вероника. Ее голос казался слишком громким среди всеобщего молчания. – Они просят ровно столько, сколько насчитывает сейчас фонд. Это не совпадение.

– У нас почти то же самое, – сказал наконец Таннер. На нем была футболка с напечатанным на груди изображением его дочери с большой розовой надписью «Найдите Аврору» сверху. Морщины у него на лице казались глубже и резче, чем раньше. Он нажал кнопку на своем телефоне, проигрывая сообщение.

Он был прав: запись дословно совпадала с предыдущей, пока речь не зашла о доказательстве того, что девочка жива.

«Аврора рассказала, что они с Лиэнн вместе пекли пряничные блинчики посреди ночи во время последнего запоя Таннера. Вы ждали его возвращения домой и пекли блины, чтобы скоротать время, и скормили их потом собаке».

– Это было несколько лет назад, – прошептала Лиэнн. – Ей было двенадцать или тринадцать. Мы, кажется, даже никогда об этом не вспоминали с тех пор, – она судорожно вздохнула и огляделась по сторонам с широко открытыми, полными надежды глазами. – Но это же хорошие новости, верно? Это значит, девочки живы. И значит, мы можем их вернуть.

Лэмб откашлялся. Казалось, он старательно держит выражение сочувствия на лице, но эта эмоция не давалась ему естественно, и в итоге его лицо было каким-то нарочито приятным, как будто он сам готов убить кого-нибудь своим благодущием.

– Не хочу огорчать вас заранее, но практически каждое исчезновение сопровождается фальшивыми требованиями о выкупе. Ребенок Линдбергов, Джонбенет Рэмси… Не исключено, что это всего лишь розыгрыш или афера.

Марджи судорожно всхлипнула.

– Хейли бы в жизни никому не рассказала об этой песне. Ей было так неловко. Как-то вечером мы готовили ужин, песню передавали по радио, и я… Мне показалось, это интересно. Я не смогла удержаться и рассказала ей. Но она убежала к себе в комнату и пряталась до следующего утра.

– Она могла рассказать подруге, парню… – заметил Лэмб.

– Нет. Вы не знаете Хейли, как знаю ее я. Она была в бешенстве от того, что я ей рассказала такое. Она бы никому не стала это передавать.

Лэмб вздохнул.

– Послушайте, я просто предупреждаю вас, чтобы вы не обнадеживались заранее. Мы рассмотрим все зацепки, но дело в том, что у нас в камере сидит подозреваемый, который оба раза был на месте преступления. И есть вещественные доказательства, связывающие его с одной из жертв. Все это не выглядит оптимистично, и подчиняться их требованиям было бы ошибкой.

В этот момент заговорила Лиэнн, и Вероника увидела ее: увидела проблеск ее матери, жены полицейского, женщины, которая была готова сражаться за то, что было ей дорого, когда водка не застила ей разум.

– Ошибкой? – Лиэнн наклонилась вперед. – Послушайте лучше меня, шериф. Если есть хоть малейший шанс найти Аврору живой, мы им воспользуемся. Мы сделаем все, что от нас требуют, чтобы вернуть ее.

Ландрос, которой выражение сочувствия удавалось гораздо убедительнее, чем Лэмбу, подняла руки. Уголки ее пухлых губ были опущены, темные глаза смотрели ласково.

– Пожалуйста, миссис Скотт. Мы хотим помочь вам. И разумеется, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вернуть девочек домой целыми и невредимыми.

С неожиданной энергией Лиэнн повернулась к Киту и Веронике.

– Что думаешь, Кит?

Кит покачал головой.

– Я не работал над этим делом и не могу судить о нем в подробностях. Это нужно спросить у Вероники.

Все взгляды обратились к Веронике. Ее сердцебиение участилось, и рука почти непроизвольно потянулась к порезу на шее.

– Что ж, – осторожно начала она. – Я не могу сказать этого наверняка, но я не до конца уверена, что Вилли Мерфи – тот, кого мы ищем.

Лэмб посмотрел на нее, не веря своим ушам.

– Ты сама представила мне улики, Марс. А теперь ты говоришь…

– Я говорю, что мы не знаем всей истории, – перебила она его, повышая голос. – Мерфи рисковал своей жизнью, чтобы помочь мне тогда в доме Гутьерезов. Я уверена, ему что-то известно о случившемся, но не уверена, что он и есть похититель. Или убийца. И мы упускаем из вида тот факт, что он был за решеткой, когда пришли сообщения с требованием выкупа. Либо у него есть сообщник, либо он невиновен.

Они уставились друг на друга через стол, наэлектризовывая пространство между ними взаимным презрением. Она твердо держала его взгляд, чуть вздернув подбородок.

За другим концом стола Марджи Деуолт оторвалась от своего платка.

– А мы можем использовать деньги из фонда, чтобы заплатить выкуп? Так… можно так сделать, мисс Ландрос? Я знаю, это должно было пойти на вознаграждение, но до сих пор эти деньги нам ничем не помогли в поисках. Может, так они помогут вернуть ее домой?

Неожиданно в разговор вмешался громкий и угрюмый голос Крейна.

– Да ведь у этого парня, которого арестовали, был ее кулон. Ясно же, что он убил ее, – кивком головы он указал на Веронику. – Она правильно сказала, Вилли уже был в камере, когда пришли письма. Тот, кто их отправил, просто хочет вытрясти из вас деньги.

Майк Деуолт вскочил на ноги, сдвинув густые брови, что придавало его лицу устрашающее выражение. Без лишних слов он схватил сына за грудки и рывком подтянул к себе. Марджи пискнула, отодвигаясь на стуле подальше от них обоих. Вероника обратила внимание на Эллу, которая резко ушла в себя, захлопнувшись, как раковина.

Прежде чем кто-либо успел что-либо сделать, Кит поднялся со своего места. Он мирно поднял обе руки вверх и осторожно сделал несколько шагов к ним двоим.

– Мистер Деуолт, прошу вас, вы находитесь в здании суда. Мы не хотим, чтобы вас сейчас задержали. Сейчас мы должны бросить все силы на поиски Хейли.

Он говорил спокойно, но твердо, и в его тоне слышалось скорее сострадание, нежели нравоучение. Остальные молчали. Вероника поймала себя на том, что в напряжении задерживает дыхание. Майк застыл на несколько секунд, сверля сына глазами. Потом отпустил его. Крейн прислонился к стене. Его колотило не то от страха, не то от злости – Вероника не могла знать.

Петра выждала, пока Майк займет свое место, прежде чем снова заговорить.

– Возвращаясь к вашему вопросу, миссис Деуолт, я сегодня переговорю с нашими юристами, чтобы удостовериться, но не вижу причин не использовать полученные средства так, как того требуют обстоятельства.

Тишину нарушил Таннер.

– А как насчет специалистов по выкупу?

Центр внимания сместился, и все взоры обратились к его изможденному лицу. Он посмотрел на них в ответ.

– Насчет кого? – непонимающе переспросила Петра. Он глянул на нее виновато, как будто даже затрагивать эту тему было почему-то неловко.

– Ну, знаете… Люди, которые занимаются вопросами выкупа, так, чтобы все прошло гладко. Я видел такое в новостях пару лет назад. Сейчас многие охранные фирмы занимаются этими вещами, – он облизал пересохшие губы и обвел взглядом присутствующих. Марджи смотрела на своего мужа с явным интересом. Лэмб набычился, но промолчал.

– Конечно, если вы считаете, что это наилучшее решение, то… – начала Петра. Лиэнн резко встала, прижимая Хантера к груди.

– Именно так мы и считаем, – она бросила на Лэмба испепеляющий взгляд. – Я буду чувствовать себя намного увереннее, если этим займется профессионал.

Вероника понимала, что шпилька предназначалась Лэмбу, но ее все равно это покоробило. Как будто она не профессионал. Как будто она не лезет из кожи вон, чтобы вернуть девочек домой. Но Лиэнн с Хантером на руках уже была на полпути к выходу. Таннер смущенно улыбнулся оставшимся и поспешил следом.

На этом встреча подошла к своему завершению. Крейн вылетел из комнаты раньше родителей, зло толкнув перед собой дверь. Остальные поднимались с мест медленно, нерешительно собирали вещи. Вероника в последний раз посмотрела на Лэмба, и они с Китом ушли.

– Ты как? – спросил у нее Кит, когда они вышли на крыльцо. Она слабо улыбнулась.

– В порядке.

Но возвращалась к машине она с тяжелым сердцем. В кои-то веки у нее было чувство, что Лэмб может оказаться прав – и не насчет Вилли Мерфи, а насчет того, что просьбы о выкупе окажутся надувательством. И где-то глубоко внутри сидело недоброе предчувствие, что девушки не вернутся домой. Если родственники заплатят выкуп, кому-то сойдет с рук в лучшем случае – мошенничество, а в худшем – убийство.

Вероника никак не могла унять дрожь в вытянутых руках. Она держала револьвер и медленно, глубоко дышала, чувствуя обжигающий ноздри запах горячего металла. Она попыталась расслабить плечи и после этого нажала на курок.

Была суббота. Она пришла в тир сама, потихоньку выскользнув из дома, пока отец жужжал газонокосилкой на заднем дворе. Она не хотела, чтобы он видел, как она воровато пробирается на кухню и забирает оружие со стола, где они оба его оставили.

Она знала, что ведет себя глупо. Кит замечательно стрелял, он должен был учить ее. Но почему-то ей хотелось справиться с этим самой. Может, дело было в том, что она не хотела идти на попятную после их ссоры, хотя и знала, что отец не станет тыкать ее в это носом. Но скорее всего, она просто не хотела, чтобы он видел, как страшно ей было держать предмет, предназначенный причинять кому-то боль. Убивать. Она не хотела, чтобы он знал, как ей тошно при мысли, что, возможно, однажды придется его использовать. Потому что она понимала: Кит расценит это как слабость и знак, что она все же не готова для такой работы. Так что все утро Вероника читала в интернете, как заряжать револьвер и как стрелять из него. Она нашла видеоблог с пошаговыми инструкциями бодрого толстячка, бывшего полицейского из Флориды, который ни разу не промахнулся мимо головы мишени.

Вероника еще раз прицелилась, концентрируясь на мишени в конце дорожки, и выстрелила.

Кроме нее в тире был лишь грузный мужчина с двумя сыновьями-подростками – все трое были одеты в камуфляж. У отца были складки на подбородке и короткие щетинистые волосы. На его сыновьях были одинаковые ярко-оранжевые бейсболки. На троих у них было с десяток пистолетов, и они принимали разные позы в стиле Рембо, подшучивая друг над другом за каждый промах. Вероника ничего не слышала под объемными пластмассовыми наушниками, но могла представить себе их разговоры. Несколько раз их взгляды исподтишка обращались к ней, и однажды, когда отец думал, что она смотрит в другую сторону, она поймала на его лице умиленную улыбку.

Вероника снова выстрелила, думая о вечеринке и о приставленном к ее горлу ноже Эдуардо. Она попыталась разозлиться, чтобы получить удовольствие от выстрела, возненавидеть Эдуардо насколько, чтобы представить его лицо на мишени. И она ненавидела его. Но мысль о его убийстве не приносила ей радости. Причинить ему боль она хотела, это да. Хотела отомстить. Но не так.

Револьвер был короткоствольным карманным «смит-вессоном» 38-го калибра. Он не выглядел внушительно, но при каждом выстреле отдачу она чувствовала всем туловищем. Она перезарядила оружие, расставила ноги шире, прицелилась и выпустила всю обойму, медленно и усердно. Потом она нажала на кнопку, регулировавшую мишень. Мишень медленно ползла по дорожке, развеваясь в движении.

Она попала дважды: один раз в самый край листа, и второй – туда, где должно было быть плечо жертвы. Жертва? Так я должна это называть? Или преступник? Она стиснула зубы и нажала на кнопку, отсылая мишень обратно. Менять мишень на новую не было смысла – она и первую-то едва задела.

Вероника отвернулась перезарядить оружие, когда кто-то коснулся ее плеча. Вздрогнув, она обернулась.

В паре шагов за ней стоял Слоник Наварро в блестящей черной мотоциклетной крутке и джинсах. Выстриженная бородка обрамляла его поджатый рот, что придавало ему выражение отчасти задумчивое, отчасти дерзкое. Крупные бриллиантовые гвоздики торчали из обоих ушей, и под курткой были едва видны края татуировок, которые расползались по его шее и рукам.

Она аккуратно убрала револьвер в футляр и сдвинула наушник с одного уха.

– Кажется, нельзя подкрадываться к человеку, который держит в руках оружие.

– Расслабь ноги. И слегка согни их в коленях, чтобы принять отдачу, – он приподнял голову и коротко кивнул, оценивая ее.

Вероника язвительно улыбнулась.

– Хм. Я даже не знаю, хорошая это идея или нет, слушаться советов человека, которого арестовывали за кражу оружия.

– Эй, ты знаешь не хуже моего, что тот «глок» мне подбросили, – он выпрямился и принял позу для стрельбы, показывая ей, как надо, немного раскачиваясь на носках. – Можно еще немного нагибаться вперед туловищем. Это помогает сохранять равновесие.

Она понаблюдала за ним, но оружие в руки не взяла.

Они со Слоником были очень давно знакомы, и хотя она с уверенностью могла назвать его своим другом, временами их отношения были… непростыми. В старших классах он возглавлял местную банду байкеров, и за ними с Вероникой тянулся долгий шлейф взаимных одолжений. Вероника знала, что к нему всегда можно обратиться, когда понадобится грубая сила, а иногда он сообщал ей и полезные сведения о представителях темной стороны Нептуна. В свою очередь, Вероника неоднократно вызволяла его из щекотливых ситуаций, в том числе – спасла его от тюрьмы. Но она видела, на что он может пойти, чтобы не потерять свои позиции, и видела, сколько он может вызвать разрушений.

Когда несколько месяцев назад она вернулась в Нептун, он был благополучным членом общества. Она собственными глазами видела, как он смотрел на свою жену, и чувствовала… Что? Счастье за него? Зависть, что даже Элай Наварро по кличке Слоник смог остепениться и жить в мире и покое, тогда как стоит ей провести в мире и покое один день, как она начинает на стенку лезть?

Когда в него выстрелила Селеста Кейн, заявив позже, что это была самозащита, он потерял сознание, а когда очнулся, у него в руках оказался краденый пистолет. С тех пор что-то переменилось. Он снова сел на мотоцикл и с ревом бороздил улицы Нептуна со своей старой бандой, полагая, что в этом нечестном бою это его единственный шанс постоять за себя.

И внезапно от этой мысли ей сделалось невообразимо и до боли грустно. Потому что они снова вернулись к тому, с чего начали. Потому что выходило так, что, как бы они ни пытались, им никогда не уйти от прошлого.

– И все же, что ты тут делаешь? – спросила Вероника.

– Увидел на парковке тачку, на которой ты сейчас катаешься, и подумал: это зрелище я не могу пропустить. Вероника Марс с оружием. Как будто ты без этого мало нагоняла страху.

Она перевела взгляд на револьвер в яркой пенопластовой упаковке.

– Папа хочет, чтобы я научилась стрелять.

– И он не дурак, – Слоник подобрал револьвер и взвесил его в руке. – Это поганый город. Нужно беречь себя, – держа револьвер по-ковбойски, одной рукой, он направил его на мишень. – Я слышал, ты влипла в историю на вечеринке Гутьерезов?

– Это тебе кто сказал?

– Да так, читаю тебя в Твиттере, @везде-сую-свой-нос.

Вероника искусственно улыбнулась, но быстро приняла серьезный вид.

– Ты, стало быть, знаешь братьев Гутьерез.

Он повернулся к ней лицом, предусмотрительно опустив ствол.

– Я знаю про них. Поверь мне, Ви, в этом городе есть вещи, от которых даже я предпочитаю держаться в стороне. Я бы сказал тебе последовать моему примеру, но тебе никогда не хватало ума прислушиваться к дельным советам.

Она покачала головой.

– Слоник, две девушки пропали. Я должна попытаться их найти.

– Да? А я слышал, их убийцу уже арестовали.

Она скривилась.

– Вилли Мерфи? Сильно сомневаюсь. Вчера родственники получили обращения с требованием выкупа от человека, который уверяет, что они еще живы. И если ты знаешь об этих ребятах что-то, что могло бы мне помочь найти девочек…

Слоник вздохнул и отложил револьвер. Большим пальцем он почесал челюсть.

– Слушай, повторяю, я стараюсь держаться подальше ото всех этих дел. Многого я не знаю. Но одно тебе скажу: Миленио в нашем городе не следят.

Она нахмурилась.

– Но Эдуардо и Рико…

– Два мальчика-студента с кристально чистой биографией. И уж будь уверена, они планируют так это и оставить. У них здесь все на мази: они далеко от линии огня, получают образование и имеют прекрасную возможность отмыть любые грязные деньги, сбрасывая их в совершенно законный бизнес.

– Но Миленио берут людей в заложники и требуют за них выкуп, это доказанный факт. Есть сотни задокументированных случаев, когда они подбирали обычных студентов прямо на улице, – возразила Вероника.

– Но это в Мексике, – ответил он. – Думай головой, Ви. Какой нормальный барон закажет похищение двух белых американок? Зачем рисковать, что тебе на голову сядут ФБР и Наркоконтроль, когда у тебя налажено здесь такое производство?

– Миллион двести тысяч выкупа – это большие деньги.

– Для них это разменная мелочь, – он сунул руки в карманы. – Не знаю. Может, кузены Гутьерез занялись самоуправством. Может, им захотелось урвать кусок побольше.

– Может, им просто нравится причинять людям боль, и раньше им в этом никто не отказывал, – тихо заметила Вероника сдавленным голосом.

Слоник пожал плечами.

– Может, и так. Но я просто хочу сказать, что эти ребята не станут гадить там, где едят. Уж точно исключено, чтобы это было сделано с одобрения Эль Осо. Хоть похищение, хоть убийство. А если он узнает, что это детишки пустились во все тяжкие, сомневаюсь, что он их за это погладит по головке, – он снова пожал плечами. – Но еще раз повторяю. Я особо не задаю о них вопросов. Так что, может, я понятия не имею, о чем говорю.

Вероника задумчиво кивнула. Она взяла револьвер и откинула барабан. Пальцы больше не тряслись. Она зарядила барабан пятью новыми пулями.

– Они что-нибудь с тобой сделали? – тихо спросил у нее из-за спины Слоник. В нескольких стендах от нее отец с сыновьями собирали свое оружие. Один из ребят поглядывал на нее и Слоника светлыми влажными глазами. Она улыбнулась ему, и тот отвернулся, покраснев.

– Ничего страшного, – с щелчком она закрыла барабан. – Тебе стоит надеть наушники.

Друг за другом она выпустила пять пуль. Звук эхом отдавался у нее в черепе, запах пороха был резким и неожиданно сладким.

Нажав на кнопку, она увидела, что еще две пули попали в силуэт преступника. Одна низко, в живот. И еще одна попала прямо в голову.

Когда утром в воскресенье Вероника приехала в шерифское управление, жизнь там била ключом. На прилегающей автостоянке в ожидании новостей дежурили репортеры. Вероника заметила там и Мартину Васкес, которая несколько раз торопливо затянулась сигаретой, прежде чем взять в руки микрофон и улыбнуться в камеру.

Ей нужно было поговорить с Вилли Мерфи. Она понимала, что шансов на это немного. Теперь, когда он послушной подсадной уткой сидел за решеткой, Лэмб не захочет, чтобы кто-то продолжил копать глубже. Но попытаться стоило, потому что в противном случае у нее вообще не будет информаторов против братьев Гутьерез.

– Мисс, не хотите поделиться с нашими зрителями своими мыслями по поводу работы шерифа над делом о похищении Деуолт – Скотт? – человек с прической куклы Кена сунул ей в лицо микрофон. Она увернулась от него в сторону.

– Нет, спасибо, – ответила она. Она повернулась к входу в здание и тут же с кем-то столкнулась.

Это был Крейн Деуолт. Он выглядел бледным и ссутулившимся. За ним стояла вся его семья и кто-то пятый – крепко сбитый, маленького роста человечек.

– Мистер Деуолт, миссис Деуолт, здравствуйте. Крейн. Элла. Как вы тут, держитесь?

Вышла вперед мать Хейли и пожала Веронике руку.

– Насколько это возможно.

– Какие-нибудь новости о Хейли?

– Не отвечайте, – сказал пятый. Нахмурившись, Вероника повернулась к нему. – Ничего личного, – добавил он. – Просто сейчас мы стараемся тщательно контролировать поток информации.

У него было обрюзгшее лицо с двойным подбородком, и он был одет в помятую рубашку и плохо сидящие летние брюки – ни пиджака, ни галстука. На его почти облысевшей макушке росли жиденькие волосы, но на затылке они были отпущены и вились. За очками с толстыми стеклами глаза казались крупнее, из-за чего он выглядел постоянно удивленным. Он походил на учителя обществоведения в дурном расположении духа.

Миссис Деуолт показала на него рукой.

– Вероника Марс, это Майлз Оксман.

– Частный консультант по вопросам безопасности, – сообщил он. Откуда-то из кармана он извлек визитку с потрепанными уголками. «Галл и партнеры» – значилось наверху над его именем. Вероника убрала визитку в свою сумку.

– Мистер Оксман помогает нам с выкупом, – объяснила миссис Деуолт, заламывая руки. – Мы не хотим допустить никаких ошибок.

Вероника поправила ремень сумки на плече.

– Значит, вы здесь, чтобы допросить Мерфи?

Губы Оксмана растянулись еще шире, растягивая толстые щеки в улыбке.

– На данный момент, мисс Марс, мне неинтересно, у кого находится Хейли. Я здесь для того, чтобы процесс выкупа прошел без осложнений и Хейли благополучно вернулась домой.

– Мы не можем сидеть сложа руки и надеяться, что преступников поймают. Нам остается только следовать их указаниям и вернуть нашу дочь, – добрые глаза миссис Деуолт были влажными и уставшими. – Не подумайте, что мы не ценим все, что вы для нас сделали. Вы старались, как могли.

– В отличие от некоторых, – гаркнул ее муж, впервые за все время подав голос. – Без обид, мэм, но в этом городе все такие кретины? Как этого идиота только выбрали шерифом?

– Майк, – одернула миссис Деуолт, но не особенно убедительно.

– Все нормально, миссис Деуолт. Не впервые кто-то высказывает мои собственные мысли, – Вероника перевела взгляд на Оксмана. – А что Скотты? С ними вы тоже работаете?

Миссис Деуолт поджала губы.

– Мы обсуждали это с ними. Мы думали, будет проще и в чем-то даже безопаснее, если обоими делами будет заниматься один человек. Но они не заинтересовались. Они сказали, у них уже есть свой человек.

– Они сказали, кто на них работает? – спросил Оксман, слегка раскачиваясь на носках.

– Ээ, кажется, «Меридиан Груп». Кто-то по имени Ли Джексон.

– О да, они профессионалы. И у Ли отличная репутация, – казалось, конкуренция Оксмана совсем не беспокоила. – Большие профессионалы.

Вдруг в нескольких шагах от них раздался вскрик. Миссис Деуолт подскочила и от испуга схватилась за горло. Все обернулись на шум, посмотреть, что случилось.

Элла стояла, обхватив себя руками, прижатая к фонарному столбу тем самым «Кеном», который наседал на Веронику. Он почти угрожающе махал перед ней микрофоном.

– Вы хотите что-нибудь сказать своей сестре? Или ее похитителям? Как все это отразилось на вас, Элла? Вам страшно?

Все произошло так быстро, что никто бы не успел вмешаться. Крейн одним ударом выбил микрофон у него из рук. Потом замахнулся и наградил «Кена» апперкотом в челюсть, от чего тот завалился прямо на своего оператора. Где-то на другом конце парковки закричали. Послышался топот бегущих людей, и вскоре из дверей выскочили четверо помощников шерифа в форме цвета хаки. Секунду спустя за ними вышел и Лэмб. Он, должно быть, почуял возможность покрасоваться перед камерами: на нем были зеркальные авиаторы, которые он наверняка надел в ту же самую секунду, как услышал шум на улице.

– Держитесь подальше от моей сестры, – прокричал Крейн, крепко сжимая кулаки. Элла за его спиной тихо плакала, и крупные слезы градом катились по ее лицу. Миссис Деуолт подбежала к ней, притянула к себе и лихорадочно стала оглядываться по сторонам. Репортер с ошарашенным и растерянным выражением лица так и валялся на земле. Один из помощников шерифа коснулся плеча Крейна, но тот отдернулся назад.

Почуяв кровь, примчались остальные репортеры, и засверкали вспышки камер. Один из полицейских помог подняться с земли упавшему репортеру, а сам Лэмб встал перед Крейном.

– Мне придется попросить вас пройти внутрь, мистер Деуолт.

– Ах, то есть ради такого вы оторвали свою задницу от стула, да? – выплюнул Крейн. На руках у него выступили синие вены, и от этого он показался Веронике похожим на Халка. Он стоял, расправив плечи, готовый нанести еще удар, если понадобится. – Теперь понятно, что для этого требуется.

Полицейский наклонился осмотреть репортера на предмет повреждений. Другой мягко увел Эллу и ее мать обратно к стеклянным дверям здания. Грудь Крейна ходила ходуном. На какое-то ужасное и прекрасное мгновение Веронике показалось, что сейчас он ударит Лэмба. Но потом он словно сдулся, и вся ярость моментально покинула его. Он поднял руки вверх, одновременно в знак подчинения и отвращения. Лэмб проследил взглядом, как еще один помощник шерифа увел его в здание. За ним следом пошел покрасневший мистер Деуолт.

– Внимание, все под контролем, – Лэмб повернулся к собравшимся репортерам, грациозным движением снимая очки. – Обычная потасовка. Лэнгстон, ты в порядке? Проводите его внутрь. Сейчас я вернусь, и мы возьмем у тебя показания.

Еще несколько минут Лэмб покрутился перед камерами, пока журналисты не потеряли к нему интерес. Когда они стали расползаться, Лэмб уже собрался восвояси, как вдруг заметил Веронику. Его глаза сузились.

– А ты что тут делаешь?

Ей на ум пришло около сотни остроумных ответов, но в кои-то веки она решила придержать язык за зубами. Она выдавила улыбку, которую с большой натяжкой можно было назвать вежливой.

– Я надеялась задать несколько вопросов Вилли Мерфи…

Но Лэмб уже отрицательно мотал головой.

– И думать забудь, Марс. Даже если бы я хотел тебе разрешить, а я не хочу, – Мерфи не принимает посетителей, – он ухмыльнулся. – К тому же сомневаюсь, что он захотел бы с тобой разговаривать. Нельзя сегодня обвинить человека в похищении и убийстве, а завтра звать его на чашку кофе.

– Я не… Я даже не знаю, чему здесь возразить в первую очередь, так что я не буду утруждаться, – она посмотрела на него с досадой. Все же надо было воспользоваться остроумным ответом. Тогда я хотя бы осталась бы довольна собой.

– А теперь, если ты позволишь, мне нужно побеседовать с юным мистером Деуолтом о его поведении, – он в очередной раз самодовольно ухмыльнулся, повернулся, кивнул Оксману и скрылся в здании.

– Придется им принять парня. Они не могут просто закрыть на это глаза, – доверительно сообщил Оксман. Он зевнул, показывая ряд пожелтевших от кофе зубов. – Вы все еще работаете над делом?

– Да, работаю. По крайней мере, пока не выясню, что случилось с Авророй и Хейли.

Он поправил воротник. Вероника заметила пятна пота у него под мышками.

– Лучшее, что вы можете сделать ради безопасности самих девочек, это отступить и дать нам делать нашу работу, – он понизил голос. – Люди в картелях не играют в игрушки. Я-то знаю, я работаю с этим контингентом больше десяти лет.

– Так вы думаете, они у Миленио?

– Я этого не говорил, – его взгляд метнулся по стоянке. Вероника удивилась, как одно лишь слово «Миленио» заставило его задергаться. – Я не знаю, кто похитил Хейли Деуолт, и, откровенно говоря, знать не хочу. Но вот что я вам скажу. Три часа назад Мерфи отказался от общественного защитника. Теперь его интересы представляют «Шульц и партнеры».

– «Шульц»? Это же крупная фирма. И недешевая, – она нахмурилась. – Как только Вилли Мерфи может себе их позволить?

– Вот именно, – он ткнул пальцем в воздух.

Может, Слоник ошибался? «Шульц и партнеры» были солидной фирмой, и не так-то просто было заручиться их поддержкой, даже если ты мог себе это позволить. Для этого нужны были связи и статус, а, насколько ей было известно, у Вилли Мерфи даже дома своего не было. Кто-то позаботился о его защите, кто-то весомый. Вопрос в том, хотели ли Эдуардо и Рико прикрыть убийство и похищение, или они защищали его по какой-то другой причине?

– Конечно, не мне давать вам советы, но что бы вы ни решили делать, делайте это с осторожностью, – Оксман потер пальцами нос и вздохнул. – Одного из моих коллег в прошлом году похитили в Оахаке. Он работал над делом и бесследно исчез. Так что они не гнушаются расправляться с так называемыми экспертами, чтобы мы не лезли в их дела, – он пожал плечами. – И вы окажете нам всем услугу, если подождете, пока девочки не вернутся домой, прежде чем заваривать новую кашу.

Он направился в сторону парковки, и в этот момент ей в голову пришла одна мысль.

– Вы случайно не в курсе, как звали общественного защитника, от которого он отказался?

Оксман развел руками.

– Точно не помню. Как я понимаю, он был из недорогих и местных, – он задумался ненадолго. – Мак-что-то-там.

Вероника расплылась в улыбке. Бинго.

Когда Вероника приехала к Скоттам, поднялся ветер. Он гнал по небу редкие облака, и деревья тихонько перешептывались, ловя каждое его дуновение своими листьями. Она взяла с пассажирского сиденья «БМВ» розовую коробку и медленно подошла к их крыльцу.

Вероника не сразу вспомнила, какой сегодня день. Это случилось, только когда она оставляла третье сообщение подряд на автоответчик Клиффу МакКормаку.

– Мне нужно с тобой поговорить. Это очень срочно. Сегодня воскресенье, двадцать третье марта, три часа дня. Перезвони мне.

Она повесила трубку, и произнесенное вслух число загорелось в ее сознании. 23 марта, день рождения ее матери.

Ей не очень хотелось признаваться себе в том, что она до сих пор помнит эту дату. Но вот она, начертана невыцветающими чернилами где-то на подкорке ее головного мозга. Она хранилась там вместе с набором воспоминаний, к которым Вероника не очень любила возвращаться. Вот Лиэнн заглатывает дешевые мартини в средней руки стейкхаусе, где они отмечали ее день рождения, и напивается так сильно, что падает на тележку с десертами. Вот другой год, когда они устроили ей домашнюю вечеринку, но она объявилась дома только в три утра, и они с Китом сильно поссорились, что случалось совсем редко. Вот другие воспоминания, которые были отчасти еще тяжелее, например, когда они втроем вечером отправились кататься на корабле и стояли на палубе в тишине и покое, наблюдая за китами, плещущимися за бортом. Вот год, когда Кит принес домой Напарника, крошечного виляющего хвостом щенка с огромным бантом на шее, и Лиэнн весь день носила его на руках, как ребенка.

Вероника поудобнее взяла коробку. Уместно ли приносить торт во время поисков похищенного ребенка? Какие правила существуют на этот счет? Она представила белую надпись на шоколадной глазури: «С днем рождения. Надеюсь, твоя дочь жива». Но в этом году ей исполняется пятьдесят, дата с нулем на конце. Вероника должна была сделать хоть что-нибудь. Так что на пути к Скоттам она заскочила в кондитерскую и купила небольшой немецкий шоколадный торт. Любимый торт ее мамы – по крайней мере, так было десять лет назад.

Лиэнн распахнула дверь в считаные секунды после того, как она позвонила, словно ждала звонка. Увидев Веронику, она слегка опешила. Потом открыла дверь шире.

– Вероника. Привет. Извини, я ждала… Проходи. Мы на террасе.

Следом за матерью она прошла дом насквозь. Он выглядел почти так же, как и в прошлый раз, разве что казался более обжитым. На полу гостиной были разбросаны инструменты: пластмассовый аккордеон, игрушечный ксилофон, полноразмерный бубен без половины пластинок. На журнальном столике рядом со стопкой газетных кроссвордов с разводами от ластика стояли полупустые стаканы. После недели торопливого питания фаст-фудом в воздухе стоял запах жира.

Лиэнн открыла стеклянные двери и вывела ее на балкон, выступающий над отвесным склоном. Балкон с коваными перилами и выдвижным тентом был облицован камнем. В каждом укромном месте и в каждом углу стояли большие горшки с бугенвилией и филодендроном, придавая террасе вид буйноцветущих джунглей.

В дальнем углу балкона в изогнутом джакузи сидел Таннер, положив голову на надувную подушку. Он помахал ей рукой, когда они вошли.

– Вероника! Мы тебя не ждали.

– Здравствуйте, мистер Скотт, – поздоровалась она и, подумав, добавила: – Таннер.

Хантер сидел за круглым стеклянным столом с допотопным синтезатором «Касио», включенным в режиме босса-новы, и одним пальцем жал на клавиши. На затылке его волосы стояли торчком, а в уголке рта был след от соуса, похожего на барбекю. Вероника поставила коробку на стол и улыбнулась ему.

– Привет, Хантер. Как твои дела?

Он недоверчиво посмотрел на нее и пожал плечами.

– Я думала, это специалист по выкупам, – сказала Лиэнн, закрывая за собой дверь. – Он вот-вот должен прийти.

– Значит, вы будете платить выкуп?

– Конечно, будем, – в напряжении Лиэнн сделала несколько бесцельных шагов по балкону. На ней была такая же футболка «Найдите Аврору», что и на Таннере в пятницу. Лицо Авроры растянулось на ней, словно искаженное гримасой боли.

Вероника наблюдала за движениями матери, одновременно дергаными и сдержанными, как будто она продумывала каждый шаг и жест наперед. Как будто она ждала, что в любой момент кто-то выпрыгнет из-за куста с криком: «Попались!» Это было ей знакомо. До боли знакомо. Так Лиэнн всегда себя вела накануне очередного срыва.

– А это зачем?

Все повернулись к Хантеру, который снял крышку с коробки и уставился на торт. Вероника издала смущенный смешок.

– Ах, это. Ну, я… – она нервно улыбнулась Лиэнн. – Я понимаю, сейчас не то время, чтобы праздновать дни рождения, но я подумала, что торт никогда не помешает.

Лиэнн посмотрела на коробку, потом перевела взгляд на Веронику. Пару секунд они так и смотрели друг на друга. Лиэнн стояла, разинув рот и краснея.

– День рождения? – Таннер перевел взгляд с Лиэнн на Веронику и обратно. – Сегодня… О боже, я совсем забыл!

Он поднялся из джакузи, расплескивая воду на пол. На его ярко-зеленых плавках были нарисованы пальмы. По туловищу было разбросано несколько застарелых шрамов, ярко-белых на фоне загара.

– Ничего страшного, Таннер. Столько всего навалилось, я и сама чуть не забыла.

– Нам нужно было что-нибудь придумать, – он вытерся полотенцем, обнял Лиэнн еще влажной рукой и поцеловал в висок. – Хантер, мы с тобой забыли про мамин день рождения. Придется нам загладить перед ней вину.

– А почему тогда она вспомнила? – спросил Хантер, не сводя глаз с Вероники.

Ноты босса-новы въедались в наступившую тишину. Подходящий ли это момент говорить шестилетнему ребенку, что, между прочим, у его мамы есть еще один ребенок? И пытаться объяснить, почему Вероника не была частью их жизни? Хантер хмурился, и Веронике было неуютно от того, насколько знакомо ей это было. Недоверчивый и тревожный взгляд – это было семейное. Он хмурился, как ребенок, который видел и слышал слишком много, даже если пока еще не понимал, что именно он видит и слышит.

Вероника встретилась взглядом с Лиэнн поверх головы мальчика. Потом Лиэнн медленно опустилась за стол рядом с Хантером и положила руки ему на плечи, чтобы он посмотрел на нее.

– Хантер, мы не были до конца откровенны с тобой, – сказала она дрожащим голосом. – Ты же знаешь, что Рори твоя сводная сестра от первого брака твоего папы. А Вероника твоя сводная сестра по моей линии. Она моя дочь. Твоя сестра.

Хантер нахмурился еще сильнее. Вероника на мгновение испугалась, что он сейчас заплачет. Она поймала себя на том, что с колотящимся сердцем задерживает дыхание, и почти рассмеялась. Как так вышло, что за одну-единственную неделю ей стала небезразлична реакция шестилетнего ребенка на то, что она его сестра?

Потом Хантер снова посмотрел на торт.

– Мы будем есть торт или нет?

Губы Лиэнн задрожали. Она наклонилась и обняла Хантера, и одинокая слеза скатилась по ее щеке.

– Да, зайка, мы будем есть торт. Я сейчас схожу за ножом. Скажешь Веронике спасибо?

– Спасибо за торт, – отозвался он. Потом нажал на пробу несколько клавиш на синтезаторе и пропел: – Спасибо… за тоооорт.

Лиэнн вернулась в дом за тарелками и вилками, и Хантер пошел за ней, напевая себе под нос. Таннер и Вероника остались наедине. Неловкость ситуации почти оглушила ее.

– Большое спасибо, что постаралась скрасить этот день для своей мамы, Вероника, – он покачал головой. – Я бы хотел сказать, что забыл… из-за всего этого. Исчезновение Авроры, все остальное. Но если честно, у меня беда с днями рождения. Это моя вечная проблема. Но не потому, что мне все равно. Просто извилины у меня порядком поизносились за эти годы, – он хрипло рассмеялся и сел за стол напротив нее. Он весь казался каким-то выгоревшим, за исключением светлых голубых глаз.

Вероника не знала, что на это отвечать. Таких сложностей у нее никогда не было. Ни она, ни ее отец никогда не забывали о днях рождения друг друга. Они не упускали повода порадовать друг друга. А раньше пользовались любым поводом, чтобы Лиэнн видела, как ее любят. Но этого оказалось мало. Этого всегда было мало.

И вот теперь она встретила другого мужчину. И Вероника понимала, что нечестно так судить с ее стороны, ведь она совсем не знала Таннера, но у нее никак не укладывалось в голове, почему Таннер смог удержать ее маму, а Кит нет.

Таннер как будто прочел эти мысли по ее лицу и криво улыбнулся им в ответ. Быстрым точным движением он вынул из лежащей на столе пачки сигарету. Закурив, он осторожно выпустил дым в сторону от Вероники.

– Я бросил перед тем, как все это началось, – сказал он, смущенно показывая ей сигарету. – Но стресс и все такое, – некоторое время он молча смотрел в небо. Потом снова повернулся к Веронике. – Твоя мама очень старалась снова не запить. И я знаю… Знаю, что между вами осталось много неразрешенных вопросов. Кому знать, как не мне… Мы с мамой Рори… – он осекся и быстро сделал очередную затяжку. – Ты взрослый человек, так что не мне тебя учить, что ты должна чувствовать. И я не вправе влезать в дела матери и дочери. Единственное, что я тебе скажу: иногда проще быть с кем-то твоего племени. И твои мама с папой никогда не были одного племени. Ничего плохого о нем не хочу сказать. Даже наоборот. Но сложно смотреть в глаза любимым, когда они видели, как ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Иногда проще построить новую жизнь с кем-то, кто падал так же низко, как и ты сам.

Хантер выбежал на балкон и избавил Веронику от необходимости отвечать.

– Он пришел!

На террасу с пустыми руками вернулась Лиэнн, и следом за ней вошел высокий афроамериканец в безупречном костюме. Таннер встал из-за стола, и секунду погодя Вероника последовала его примеру.

– Мистер Джексон?

Мужчина протянул руку с длинной тонкой кистью и пожал руку Таннеру.

– Рад встрече, мистер Скотт. Сочувствую вам по поводу случившегося.

Он был лет сорока, чисто выбрит и говорил глубоким успокаивающим голосом. Его широкие плечи были расправлены, и казалось, ни одного шага он не делал просто так. На фоне нервозности Лиэнн и дерганых движений Таннера он выглядел вдвойне элегантно.

– А это моя дочь, Вероника Марс, – представила ее Лиэнн. Твердой холодной рукой Джексон пожал и ее руку.

– Она частный детектив, – добавил Таннер. – Она помогала нам в поисках.

Джексон посмотрел на Веронику внимательнее.

– Интересно, – сказал он и отпустил ее руку.

– Вам… Вам что-нибудь принести? Воды, холодного чая? Могу поставить кофе, если хотите, – предложила Лиэнн.

– Не стоит, миссис Скотт, благодарю, – он поставил свой кейс и оправил лацканы пиджака. – Прежде чем мы начнем, позвольте вас немного успокоить. Я знаю, что вы сейчас напуганы. Вы прошли через ад. Но я хочу, чтобы вы знали: вы в надежных руках. У меня на счету более ста подобных дел, в разных странах по всему миру. Похитители просто хотят получить деньги, и если вы будете мне доверять и позволите мне руководить процессом, я уверен, у нас есть все шансы вернуть девочку домой, – он посмотрел на Веронику. – Но это значит, что играть мы будем по их правилам. И я не хочу, чтобы какие-то неосмотрительные действия поставили жизнь Авроры под угрозу. Я уверен, вы меня понимаете.

– То есть вы собираетесь дать похитителям то, что они просят? А потом что? – Вероника сдвинула брови. – Вы разве не хотите узнать, кто эти люди? Не хотите, чтобы они понесли ответственность? Вы не хотите остановить их?

– Мы собираемся, мисс Марс, – спокойно парировал Джексон, – вернуть Аврору Скотт домой. Это моя работа. Только это имеет значение. И я попросил бы вас дважды подумать, прежде чем вмешиваться в операцию. Мы в очень щекотливом положении. За малейшую ошибку можно серьезно поплатиться.

Он не сводил в нее глаз. Вероника отвечала ему тем же. Она смотрела на него в упор, расправив плечи.

– Вероника, – послышался дрожащий голос ее матери. – Прошу тебя.

Она перевела взгляд на мать. В ее огромных глазах был страх.

Вероника почувствовала себя пригвожденной к месту. Все смотрели на нее и в напряжении чего-то ждали. Под балконом порывом ветра всколыхнуло листву на деревьях. Она взяла свою сумку.

– Можете не беспокоиться. Я не буду мешать вашим переговорам.

Она направилась к двери.

– Удачи, – бросила она через плечо. – И с днем рождения.

Когда Вероника пришла в свою комнату проверить, не в сети ли Логан, было почти одиннадцать вечера. Он так и не ответил ей на предыдущее письмо, которое она отправила несколько дней назад, но это еще ничего не значило. У него был такой же спонтанный график, как и у нее, но Вероника не хотела разминуться с ним, если он все же дорвется до компьютера. Так что, посмотрев с Китом вечерние новости, где с агрессией пережевывались драматичные моменты прерванной пресс-конференции, она поцеловала его в лоб и пошла к себе собираться.

Она стояла перед зеркалом, поправляя руками волосы. В какой-то момент ей пришла в голову глупая мысль, а не переодеться ли во что-нибудь более привлекательное, по крайней мере, выше пояса, но махнула на это рукой. Логан полюбил ее в полосатых футболках и джинсах. Не было нужды менять проверенную формулу.

Она окинула взглядом комнату, испытывая странную тяжесть в груди. Сложность жизни там, где тебя повсюду окружает твое прошлое – и боль, и ярость, и столько любви, – была в том, что любой предмет всегда мог сыграть с тобой злую шутку. Да, конечно, ее фотография из Диснейленда на книжной полке – прелестный кадр. Но потом она вспоминала, что снимок сделала Лиэнн. И даже если спрятать фотографию, сколько еще вещей здесь только и ждали своего часа, чтобы напомнить ей обо всем, что она потеряла? Вот плюшевый мишка, который остался у нее с тех пор, как Дункан Кейн выиграл его для нее на зимней ярмарке в десятом классе. Вот кулон Лилли Кейн, мерцая, свисал с дерева для украшений на ее тумбочке. Вот футболка Логана, которую она повесила на спинку стула после того, как они провели вместе несколько дней.

В эту минуту Веронике так сильно не хватало Логана, как никогда прежде. Она взяла себя в руки. Из-за мамы ты ударяешься в сентиментальность. Не забывай правила, Марс: не хныкать, не тосковать. Настроение – бодрое.

Она поправляла настольную лампу, когда услышала трель входящего звонка.

И он появился в углу ее экрана. Он был в своей серо-зеленой летной форме, под расстегнутыми верхними пуговицами которой была видна черная футболка. На этот раз его взгляд встретился с ее – камеру, должно быть, настроили правильно. И хоть она прекрасно понимала, что это обман зрения и смотрят они не глаза в глаза, а их взгляды транслируются через линзы и провода, по ее позвоночнику все равно пробежала дрожь.

Он улыбнулся.

– Вот и ты, – сказал он.

– Вот и я, – ответила она.

Сначала они просто улыбались, наслаждаясь присутствием друг друга.

– Сколько у тебя времени в запасе?

Он ответил с запозданием. Видимо, где-то была задержка.

– Не очень много. Минут пятнадцать – двадцать. Здесь лист ожидания на компьютеры, – он с сожалением улыбнулся. – Да, кстати, извини, что пришлось пропустить наше последнее свидание. Я, э-э, лишился права на пользование интернетом. Что-то там по поводу нарушения субординации.

– Как это на тебя не похоже, – сказала она, делая удивленные глаза.

– Честное слово, меня подставили.

– Значит, ничего не изменилось.

Он тихонько засмеялся, и изображение на секунду зависло. По экрану пошли полосы. Она затаила дыхание и подождала. Вскоре картинка вернулась.

– Теперь меня видно? – она чуть не поморщилась при этих словах. Казалось, что из тех редких и драгоценных минут общения половину времени они проводили, задавая такие вопросы. Видишь меня? Слышишь меня? Ты еще тут? Чертов компьютер. Мак помогла оптимизировать ее компьютер для видеочатов, но Логан находился примерно за двенадцать тысяч километров от нее, в плавучей, как он сам выражался, железной коробке, напичканной бог весть каким оборудованием, которое постоянно создавало помехи в связи.

Он улыбнулся.

– Миллиарды долларов, вложенные в военную технику, во всей красе.

Пару секунд они неловко молчали. Потом его лицо потеплело.

– Прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – ответила она шепотом. – Как твои дела?

– Нормально. Бортврач вчера допустил меня к полетам. Сегодня я буду на задании, так что еще несколько дней, возможно, не смогу тебе писать, – он облизал губы. – Как Лиэнн?

– Она теперь не пьет. У нее новая семья, новая жизнь.

– Да? А как ты?

Она замялась.

– Я… в порядке, – тихо ответила она. – То есть, нелегко было вот так снова ее увидеть. Но я давно сделала свой выбор. Она тоже, – Вероника рассмеялась, коротко и горько. – Похоже, пока все это не случилось, она действительно была счастлива. Судя по всему, в ее новой жизни никто не подталкивает ее к бутылке.

Логан нахмурился.

– Вероника. Ты же понимаешь, что она ушла не из-за тебя, да?

Она не ответила. Она будто снова вернулась в детство. Мама меня не любит? Такие вопросы задаешь себе в дневнике, а не обсуждаешь со своим парнем в двадцать восемь лет.

Логан начал говорить что-то еще, но экран снова завис, и его голос стал прерываться, так что разобрать слова стало невозможно.

– Логан?

– Ты… лучше… твой папа, – закончил он. Она хлопнула по столу, с досады, а не в надежде, что прием улучшится. Но ей не хватило духа попросить его повторить все снова, а не то они следующие пятнадцать минут будут мучить все те же два десятка слов, как у них уже не раз бывало. Вероника просто кивнула.

– Ты там? – спросил он. Он наклонился к камере и нахмурился.

– Да, я тебя слышу. Логан?

– Вероника? Ты там?

У нее упало сердце. Вытянув шею, она вглядывалась в монитор, надеясь, что соединение наладится и за помехами она снова услышит его четкий голос. Его изображение дрогнуло раз, второй. Она уловила, как его голос распадается на отдельные, запинающиеся, бессмысленные слоги. И потом окно погасло.

Она еще долго сидела за столом. Темное окно как будто разверзлось у нее под ногами, и в отчаянии она сжала кулаки. Она понимала, что не стоит беспокоиться из-за внезапного рассоединения – Логан не раз предупреждал ее, что это всего лишь связь, а не ЧП и не нападение. Но теперь она чувствовала себя еще более отрезанной от него, чем до их неуклюжего оборванного разговора.

Потом она выключила компьютер. Логан прямо сказал то, что все остальные обходили стороной: что как бы профессионально и отстраненно ни вела себя Вероника, все равно Лиэнн была той, кто ее бросил. Той, кто бежит и сжигает мосты, когда становится тяжело. И Веронике, ее глубоко запрятанной детской части, видеть, как Лиэнн мужественно справляется с поисками падчерицы, было больнее, чем она готова была признать.

В коридоре за дверью послышались неровные шаги ее отца, который отправился спать. Вероника поднялась из-за стола, глядя на мутные контуры своего лица в отражении темного монитора. Логан видел ее насквозь. Отчасти поэтому она и любила его. Он мог сказать ей такие вещи, в которых иногда она отказывалась себе признаваться. Но кому станет лучше, если она начнет копаться во всех случаях, когда Лиэнн ее подводила? Мосты между ними были сожжены долгое время назад. Вернуться назад во времени она не могла. Не могла исправить все, что пошло не так. Не могла заставить Лиэнн любить ее.

Она потрогала обложку дневника Авроры, который лежал на ее столе. Уже не в первый раз она почувствовала связь с этой девочкой, болезненное узнавание в ней себя.

Мы обе потеряны, подумала она. Но вдруг мне удастся вернуть домой хотя бы одну из нас?

Адвокатура округа Бальбоа размещалась в минималистичном бетонном коробе, удобно расположившемся в нескольких кварталах от шерифского управления в центре Нептуна. Вероника приехала туда в час следующего дня, вооружившись улыбкой и лазаньей от «Мама Леоне», и поднялась на лифте на шестой этаж, где находился офис Клиффа МакКормака.

Клифф вот уже двадцать лет был хорошим другом ее отца, и «Марс Инвестигейшнс» помогло снять обвинения с многих из его клиентов. Впрочем, их же расследования помогли многих из них упрятать за решетку, но такова была обратная сторона медали системы уголовного правосудия. Иногда приходилось защищать тех, кого защищать не следует.

Насколько ей было известно, Клифф был единственным «Мак-что-то-там» в адвокатуре. Это означало, что Клифф, недорогой и местный, родной и близкий ее сердцу адвокат, был ее шансом подобраться к показаниям Вилли Мерфи. Но, несмотря на весь свой показной цинизм, Клифф иногда не слишком цеплялся за профессиональную этику, особенно когда дело касалось такой чепухи, как адвокатская тайна. Вероника надеялась, что горячая лазанья, от которой валил такой пар, что пакет запотел, убедит его закрыть глаза на вопросы морали.

Его дверь была открыта нараспашку, но Вероника все равно постучала по дверному косяку. Клифф поднял на нее глаза, отрываясь от документов, которые пролистывал за своим столом. Увидев ее, он нахмурился.

– Я принесла обед, – проворковала она и помахала пакетом, привлекая его внимание. – Прямиком из «Мама Леоне».

– Ты считаешь, меня так легко купить? – он засопел. – Можешь не отвечать.

Она прошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Комнатка без окон могла бы сойти за кладовую, а стены там были выкрашены в зеленовато-серый цвет, от которого хотелось повеситься. Большую часть стены занимал массивный книжный шкаф, забитый юридическими книгами и скоросшивателями. На столе как будто ураган пронесся: он был завален папками и отдельными листочками, среди которых попадались обертки от сэндвичей, и была даже полупустая коробка сырных шариков. Она села напротив Клиффа на стул с жесткой спинкой.

– Ты не отвечал на мои звонки, Клиффи.

Клифф насупился. Он был высоким поджарым мужчиной с напомаженными темными волосами. Его губы всегда принимали подобие кислой улыбки, а выразительные брови были скептически изогнуты. Он с подозрением наблюдал, как она развернула порцию лазаньи, воткнула пластиковую вилку в еще пузырящийся сыр и пододвинула к нему через стол.

– Вопреки вашим с отцом убеждениям, у меня есть своя жизнь, – Клифф на секунду прикрыл глаза, вдыхая вкусный аромат, и тут же нахмурился. – Так уж вышло, что как раз вчера я был занят.

– Неужели опять день скидок в «Ле Герлс»? Господи, как же летит время.

– Если хочешь знать, я был на винодельне, с подругой. С женщиной. И оказывается, женщины гораздо менее общительны, когда ты прерываешь свидание, чтобы ответить на звонок милой юной блондинки. Особенно милой юной блондинки, которая любит просить тебя об одолжениях, – он многозначительно посмотрел на нее, отрезал вилкой кусок лазаньи и отправил в рот.

– Подумаешь, пара одолжений – мы же друзья, – она склонила голову набок.

– Что тебе нужно, Вероника? – спросил он, жуя и брызжа соусом на свой десятидолларовый галстук.

– Слышала, в субботу ты потерял клиента, – она съела кусочек своей порции. – Не знаешь, почему бы это?

– Навскидку? Потому что кто-то хотел, чтобы он выиграл дело.

– Кто-то… вроде братьев Гутьерез?

– Кто-то вроде них, верно, – он отложил вилку. – Честно говоря, я только рад. Моя специальность – это дела, где глупые люди совершают глупости. Например, вот этот парень, – он выбрал папку в беспорядке на столе. – Он обновил статус в Фейсбуке прямо из дома, который грабил. Типичное дело для Клиффа МакКормака. Убийства я оставлю тем, кто знает, что делает.

– Так ты думаешь, это он сделал? – она наклонилась к нему. – Думаешь, их убил Вилли Мерфи?

– Ну, давай посмотрим, – Клифф принялся загибать пальцы. – Он был на обеих вечеринках, где в последний раз видели девушек. Он пытался заложить собственность первой жертвы. Волосы первой жертвы были найдены на сиденье его машины. Добавим к этому, что парень уже сидел, и в ночь ареста у него в крови была обнаружена целая химическая лаборатория, так что все указывает…

Вероника выпрямилась на стуле.

– В его машине были волосы Хейли Деуолт?

– Результаты экспертизы еще не пришли, но по виду они полностью совпадают с волосами, взятыми с ее расчески, – он пожал плечами. – Иногда, если что-то выглядит, как утка-убийца, и крякает, как утка-убийца… Ты меня понимаешь.

Она сцепила руки в замок и оперлась на них подбородком. Клифф сощурился.

– Мне страшно, когда ты так задумываешься.

– Все равно что-то здесь не клеится, Клифф.

Клифф покачал головой.

– Послушай, детка, я, конечно, не какой-нибудь профайлер с дипломом Колумбийского университета, но я уже долго работаю с людьми с искаженными понятиями о морали. Это не зря называется девиантным поведением. Оно часто кажется нелогичным и непредсказуемым. Поверь мне. Слышала бы ты его рассказ, твой детектор лжи тоже бы…

– Значит, ты получил его показания.

Он закрыл глаза и вздохнул.

– Да, я получил его показания, и нет, я ничего не могу тебе об этом рассказать.

– Конечно-конечно, я знаю. Адвокатская тайна, – она заговорщически придвинула поближе свой стул. – Я ведь училась на юридическом, в конце концов, – она сделала паузу. – Мне просто интересно, не говорил ли он о том, что сделал с самими девушками. Потому что ты не хуже моего знаешь: если ему вынесут приговор, Лэмб на этом и успокоится. Ему плевать, найдут ли тела.

Она сидела на краешке стула и наблюдала за ним. Внутри него как будто шла невидимая битва. Он сжал зубы, пристально посмотрел на нее и затем задумчиво отвел глаза. Несколько секунд спустя он успокоился и со вздохом встал с места.

– Что ж, хорошо поговорили, но у меня назначена встреча уже буквально через несколько минут, – она собралась было тоже встать, готовясь с ним спорить, но он жестом остановил ее. – Я знаю, ты уже давно не занималась административной работой, но если ты действительно хочешь оказать мне услугу, приберись у меня на столе. Раз уж речь зашла о взаимных одолжениях, – он посмотрел на нее из-под тяжелых, серьезных бровей. – А я просто закрою дверь, чтобы тебе никто не мешал. А ты запри ее, когда будешь уходить.

Он застегнул пиджак, убрал со лба густую прядь волос и, еще раз выразительно взглянув на нее напоследок, удалился.

Вероника окинула взглядом стол. Повсюду валялись груды документов. Стояли три пустые кофейные чашки с грязными кольцами на стенках. На одной кружке было написано «Голосуйте за Кита Марса». На другой – «Нептун – город влюбленных». Уголки ее губ тронула улыбка. Она похрустела костяшками.

Двадцать минут спустя корзина для мусора была переполнена, вымытые кружки сохли в комнате отдыха дальше по коридору, документы были разобраны, рассортированы и разложены по алфавиту, а документы по делу Вилли Мерфи лежали у нее на коленях. Она листала страницу за страницей, минуя список его приводов и полицейскую фотографию, пока не нашла то, что искала, – расшифровку показаний, которые он дал Клиффу.

Она бросила еще один взгляд на дверь и приступила к чтению.

КМ: Дело обстоит так, мистер Мерфи. В эту самую минуту шериф шьет дело против вас. Им известно, что вы были на вечеринке оба раза перед исчезновениями. У них есть кулон, который вам хватило ума сдать в комиссионку через два дня после исчезновения Хейли Деуолт. И на сиденье вашего автомобиля нашли три длинных каштановых волоса. Мы еще ждем результатов экспертизы, но они похожи на волосы, извлеченные с расчески из дома Хейли. Выглядит это так себе.

УМ: Послушайте, я понятия не имею, о чем вы. Я никого не убивал. Я такими вещами не занимаюсь. Это не… Мне от вида крови уже плохо, понимаете? Ну, то есть да, допустим, она была в моей машине в ту ночь. Но я ничего не знаю и ничего ей не сделал. Блин, я же помочь ей хотел.

КМ: Помочь?

УМ: Ну да. Мы пересеклись на вечеринке, было дело. Она общалась с моим приятелем – типа, очень близко общалась, если вы меня понимаете. А потом ни с того ни с сего задергалась.

КМ: В каком смысле «задергалась»?

УМ: Да не знаю я. То она сидит у Рико на коленях и покусывает ему ухо, то вдруг начинает бегать по всему дому и спрашивать, кто подбросит ее на север. Рико был в бешенстве. Он весь вечер ее обрабатывал, а она вдруг собралась ноги делать.

КМ: Вы имеете в виду Федерико Гутьереза Ортегу?

УМ: Да.

КМ: И что он сделал?

УМ: Назвал ее динамщицей. Но ей было все равно. Ей понадобилось ехать в Бейкерсфилд. Прямо приспичило. Она не знала, что делать. Мне стало ее жалко. Я сказал, что отвезу ее, если она заплатит за бензин.

КМ: Вы хотите, чтобы я, а главное, присяжные поверили, что совершенно незнакомая девушка вдруг посреди ночи собралась ехать непонятно куда, и вы галантно предложили ей услуги шофера? Это сколько, четыре часа езды?

УМ: Три. И да, именно так все и было.

КМ: И вы это сделали исключительно из добрых побуждений, надо полагать?

УМ: Да поймите вы, я думал, она заигрывает со мной. Я подумал, девушка попала в беду, а я буду рыцарем на «эль камино»-86, и может, мне что-то обломится, понимаете, о чем я?

КМ: Допустим. Что вы делали, когда приехали в Бейкерсфилд?

УМ: Она попросила тормознуть у стоянки на въезде в город, сказала, что хочет колу. И когда я вышел долить бак, она как даст деру. Перебежала прямо через шоссе. Понятия не имею, куда она рванула. Я ее звал, но, блин, мне не упало непонятно где гоняться за какой-то ненормальной девкой в четыре часа утра. Я пошел в закусочную позавтракать, вдруг она еще решит вернуться. Но она не вернулась. Так что я поехал домой и лег спать. За бензин она так и не заплатила.

КМ: Как вы тогда объясните, откуда у вас ее кулон?

УМ: Когда я вернулся из закусочной, нашел его на сиденье. Он, наверное, расстегнулся в дороге. Не знаю, но я полный бак израсходовал, пока привез ее сюда. Шесть часов пути! Я хотел покрыть расходы, так что продал эту хреновину. Я вообще не знал, что она пропала. Если бы знал, то просто выбросил бы.

КМ: Понятно. А что насчет Авроры Скотт? Ее внезапно посетила необходимость отправиться в Мохаве?

УМ: С ней я даже не разговаривал никогда. Я видел ее на вечеринке – да все видели. Она участвовала в конкурсе купальников. Суперсекси. Но она вообще не обращала на меня внимания. Я не знаю, что с ней случилось. Честное слово, больше я ничего не знаю.

Вероника сфотографировала страницы протокола на телефон. После этого она закрыла папку, положила Клиффу на стол в аккуратную стопку документов и встала.

Клифф был прав, нелепая история. Нелепая и ужасно глупая.

Но Вероника не могла отделаться от ощущения, что она была настолько глупой, что вполне могла оказаться правдивой.

Она посмотрела время на телефоне: половина четвертого. Она запросто успеет добраться до Бейкерсфилда еще до захода солнца.

Она только что пересекла границу округа Лос-Анджелес и проезжала серо-зеленые холмы национального заповедника Лос-Падрес, когда у нее зазвонил телефон.

– Алло?

В машине Логана был установлен блютуз, и еще до своего отплытия он настроил его на телефон Вероники. Радио выключилось, и в колонках «БМВ» раздался чистый и звонкий голос Мак.

– Вероника? Где ты?

– На пути в Бейкерсфилд. У меня появилась зацепка. Что у тебя?

– Может, и ничего, но мне кажется, тебе стоит быть в курсе. Эта история про песню Мита Лоуфа в сообщении о выкупе, которая якобы доказывает, что Хейли жива?

– И? – Вероника подобралась и навострила уши.

– Пять лет назада она писала об этом на стене в Фейсбуке.

Вероника крепко сжала в руках руль и внимательно вгляделась в дорогу.

– Ты на связи?

– Да. Прости, Мак. Просто задумалась.

– Но это ведь еще не значит, что она… не жива? Верно?

– Пока не знаю, что это значит. Что-нибудь еще?

– Пока все. Мне остаться в офисе, на случай, если тебе что-нибудь понадобится?

– Нет, это лишнее. Иди домой, Мак. Завтра увидимся.

Она остановилась на повороте к Фразьер-Парк и раскопала у себя в сумке визитку Оксмана. Он ответил после третьего гудка.

– Мистер Оксман, это Вероника Марс. Я знаю, вы просили меня не вмешиваться, пока Хейли не окажется дома, но я хотела сообщить вам одну деталь. Выяснилось, что история Хейли, которую взяли в качестве доказательства ее жизни, на самом деле была опубликована в ее Фейсбуке, когда ей было тринадцать лет.

На линии повисло долгое молчание. Когда он ответил, его голос звучал тихо и вдумчиво.

– Понятно. Хорошо, что мы это знаем. Я этим займусь, – он снова замолчал. – Спасибо, детка.

У нее не было визитки Джексона, но на сайте «Меридиан Груп» она нашла номер для звонков по «общим вопросам». Ей ответил гнусавый женский голос.

– «Меридиан».

– Здравствуйте, меня зовут Вероника Марс. Вы можете соединить меня с одним из ваших сотрудников? Ли Джексон.

– К сожалению, Ли сейчас в командировке, мисс Марс.

– Я знаю, но нам очень нужно поговорить. Вы не можете перенаправить меня или подсказать номер, по которому…

– Я могу передать ваше сообщение.

Она сердито заскрипела зубами, но оставила свое имя и номер телефона. Она подумала, не позвонить ли матери, но одна лишь мысль о разговоре с Лиэнн, особенно о том, что может означать это новое открытие, заставляла ее содрогнуться. Лучше предоставить это профессионалам. Лучше рассказать все Джексону, и пусть он распоряжается информацией, как посчитает нужным.

…Вдоль шоссе на въезде в Бейкерсфилд было целых три автостоянки, но только на одной из них была круглосуточная закусочная, значит, именно здесь завтракал Вилли Мерфи в четыре утра в день исчезновения Хейли Деуолт.

Рассказ Мерфи все равно был полон бессмыслицы. Во-первых, почему Бейкерсфилд? Ничто не указывало на то, что у Хейли Деуолт вообще были знакомые в этом городе – ни друзей, ни родни, – и это не было местом паломничества отдыхающих студентов. Но именно такие детали вызывали у Вероники желание поверить ему. Они были слишком безосновательными, чтобы не быть правдой. Если бы он просто пытался оправдаться, то придумал бы более логичную историю.

Она припарковалась у невысокой постройки с грязной помятой алюминиевой облицовкой. Гудящая неоновая вывеска над головой с красным неоновым же пирогом гласила: «У Люси. Ночное кафе». С другой стороны стоянки горел яркий свет бензозаправки. Между закусочной и заправкой наискосок стояли около пятнадцати фур. Было половина седьмого, и похожие друг на друга как две капли воды пальмы по бокам парковки отбрасывали на землю длинные тени. Небо на востоке уже темнело синевой.

Она вошла в закусочную, и колокольчики на двери сообщили о ее присутствии. Внутри было жарко и душно, запах пережаренного кофе и бекона висел в воздухе густой пеленой. Стены были обшиты дешевыми старыми панелями. Красно-белые клетчатые клеенки были расстелены на столах. Поролоновая набивка, как грибы, выбивалась из дыр на виниловых диванах.

Кое-где за столиками сидели случайные проезжие, макая в лужицы кетчупа картошку или попивая кофе. За стойкой в ряд сидели клетчатые фланелевые спины нескольких мужчин и одной выдающихся размеров женщины. Веронике казалось, что тут было слишком тихо, особенно после разгульного Нептуна. Никто не разговаривал, за исключением двух мужчин в сетчатых бейсболках, которые громко спорили о боксерском поединке.

– Если бы его собственный чертов тренер не уговорил его заканчивать в этом раунде, он бы всыпал Чавесу по первое число.

– Вот еще, раскатал губу.

Официантка с непослушной рыжей челкой и ртом в мелких морщинках от курения подошла к Веронике с меню. На ней было желтое платье с рукавами-фонариками, из-за которого женщина выглядела желтушной. «Джина» – было написано у нее на бейджике.

– Чем могу помочь, золотце?

– Здравствуйте, я… Я хотела бы задать вам несколько вопросов. Я расследую дело о пропавших в Нептуне людях, и мне нужно узнать, заезжал ли сюда один человек. Это должно было быть две недели назад, утром одиннадцатого числа, – она протянула свой телефон, где открыла фотографию Вилли Мерфи. На ней он салютовал литровой бутылкой пива. Он был в расстегнутой гавайской рубашке, обнажающей его худую грудь. На солнечном сплетении красовалась татуировка с надписью «Bad Dog» готичными буквами. Эту фотографию Вероника скопировала из статьи в блоге Триш Терли. Терли, скорее всего, взяла снимок из Фейсбука.

Официантка посмотрела на фотографию и покачала головой.

– Сюда много людей приходит. Сложно сказать. А в какое примерно время это было?

– Рано, в четыре или в пять утра.

Джина задумалась.

– Нет, я работаю с четырех вечера до полуночи, так что я бы его не застала. Можете завтра снова заехать, до восьми. Может, кто из ночной смены его видел.

Вероника не могла скрыть разочарования. Ей даже не пришло в голову, что она попадет на другую смену, хотя сейчас это казалось таким очевидным: тот, кто работает в четыре утра, наверняка не будет обслуживать зал во время ужина. Она повернулась к выходу.

– Ой, погодите!

Джина широко распахнула глаза. Она улыбнулась, растягивая сеточку морщин вокруг рта. Затем повернулась к стойке, где девушка с бронзовой кожей и в таком же желтом платье подливала кофе дальнобойщикам.

– Роза обычно работает в ночь, но сейчас и по вечерам тоже. Шантель у нас только что родила, теперь приходится так и сяк вертеться по графику… Роза, детка, тут к тебе вопрос, подойди, как освободишься.

Девушка бросила на них взгляд поверх ссутулившихся фланелевых спин. Она кивнула, закончила разливать кофе и поставила кофейник на место. Вытирая руки о фартук, она вышла из-за стойки.

– Что такое, Джина?

– У этой девочки к тебе вопрос насчет посетителя на прошлой неделе.

– На позапрошлой, – поправила Вероника, протягивая телефон. – Вот этот человек. Это было совсем рано утром.

Роза уставилась на маленький экран и наморщила лоб. Она была моложе Вероники, по возрасту ближе к Хейли, с круглыми румяными щеками и губками бантиком.

– Да, помню его. Он выпил кофе, наверное, чашек пятьдесят, и зажал мне чаевые. Мне показалось, он был в очень плохом настроении.

– Он был один? Он с кем-нибудь разговаривал?

– Нет. Сидел один, вот здесь, – она кивнула на диваны у окна. – Кис. Просто смотрел из окна и ел завтрак. Никому и слова не сказал.

Сердце у нее забилось чаще. Вероника достала листовку из сумки и показала обеим женщинам.

– А ее вы здесь случайно не видели за последние две недели?

Они отрицательно помотали головами.

Она поблагодарила их за ответы и отдала им листовку, на всякий случай. Некоторые посетители теперь наблюдали за ней с мрачным любопытством в глазах. Она оставила их понуро заканчивать свой ужин и под звон колокольчиков вышла на улицу.

Вероника постояла на парковке, разглядывая окрестности. Земля была сухой и потрескавшейся, зеленые ростки пробивались через трещины в асфальте. На другой стороне дороги был обветшалый мотель, похожий на приземистый торт без глазури. Его неоновый знак о наличии свободных мест то гас, то снова загорался. За ним тянулись холмы, усыпанные кустарниками и низкорослыми кедрами. Птицы кружили высоко на ветру. И больше ничего не было. В воздухе слабо пахло навозом, выхлопными газами и еще чем-то кислым и грязным. Она отошла от закусочной на несколько шагов.

Тогда она заметила знак. Самый обычный зеленый указатель, которыми Калифорнийское транспортное управление отмечает расстояния до ближайшей остановки, ближайшей достопримечательности, ближайшего населенного пункта.

Сан-Хосе – 384 км.

Сан-Франциско – 450 км.

И хотя этого не было на указателе, Вероника так хорошо знала этот маршрут, что легко могла произвести расчеты в уме:

Стэнфорд – 424 км.

Вероника застыла как вкопанная. Откуда-то издалека до нее доносился шум проезжающих мимо машин, но гораздо громче шумела кровь в ее ушах. Чеду Коэну не нужно было ехать в Нептун и обратно, чтобы успеть к началу занятий. Достаточно было доехать до Бейкерсфилда. Четыре часа туда, четыре обратно.

Все складывалось. Все сходилось.

Она посмотрела по сторонам на шоссе. Машин было мало, так что когда мимо с шумом прокатился грузовик, она быстро перебежала дорогу к мотелю «Лейк-Крик» – обшарпанной двухэтажной коробке, разделенной на комнаты. Она вошла в холл.

Пахло сыростью и потом. На выцветших, отслаивающихся обоях были нарисованы розы, обвивающиеся вокруг вертикальных золотых полосок. Совершенно неуместная оленья голова с кривыми рогами висела над стойкой администратора. За стойкой было пусто, но в задней комнате был слышен шум телевизора.

Из комнаты выглянул старичок и проковылял за свое рабочее место. Он был маленьким и взъерошенным, в изъеденном молью свитере и мешковатых джинсах. На левой руке у него не хватало двух пальцев – Вероника заметила это, когда он большим пальцем почесал подбородок.

– Добрый вечер, мэм.

– Здравствуйте. Я бы хотела задать вам неожиданный вопрос.

Старичок внимательно посмотрел на нее. Темные блестящие глаза, глядящие на нее с изрезанного морщинами лица, были непроницаемы.

– Нам тут иногда задают такие.

– Вы случайно не работаете по утрам? Часа в четыре, в пять?

Старик покачал головой.

– После полуночи меня сменяет сын и работает часов до десяти-одиннадцати утра.

– Он сейчас здесь?

Старичок перемялся с ноги на ногу, не меняясь в лице.

– Он спит, мэм. Он работает ночи напролет. Не проснется еще несколько часов.

Вероника кивнула.

– Что ж, может, вы мне поможете. Не знаю, видели ли вы в новостях, но в Нептуне пропали две девушки…

Он оживился.

– Я видел! Триш Терли в своей передаче всю неделю об этом говорит. Ужасно. Надеюсь, того парня, которого задержали, приговорят к смерти.

– Меня наняли, чтобы найти девушек, и у меня есть основания полагать, что одна из них остановилась здесь одиннадцатого марта. Она должна была зарегистрироваться ранним утром, часа в четыре-пять. Она могла назваться вымышленным именем, счет за номер мог оплатить ее спутник… Вы можете как-нибудь достать записи за то утро?

– Мы не сообщаем имена наших постояльцев и их личные данные без ордера, – изувеченной рукой он отчеканил на крышке стола сложный ритм: большой палец, мизинец, безымянный, большой, большой, мизинец, безымянный. Он с любопытством разглядывал ее, как будто гадая, поможет ли ему это попасть на передачу Триш Терли. У Вероники появилась идея.

– Совершенно вас понимаю, – сказала она. – Я бы на вашем месте тоже старалась избегать общественного внимания, – она доверительно нагнулась поближе. – Все эти интервью так действуют на нервы. А Триш Терли, я слышала, всех, кто хоть как-то причастен к расследованию, обзванивает и умоляет об интервью.

Он распахнул глаза. Какое-то мгновение он задумчиво стоял на месте. Потом повернулся к старому квадратному компьютеру на краешке стола, одну за другой нажимая клавиши здоровой рукой.

– В какое, говорите, время они здесь были?

– Между четырьмя и пятью утра одиннадцатого марта.

Он пробежал взглядом по экрану. Она затаила дыхание.

– Да, есть одна регистрация, – протянул он. – В четыре пятнадцать.

– Их было двое?

Он невозмутимо посмотрел на нее, явно давая понять, что больше ничего ей не скажет.

– Прошу прощения. Ладно. Попрошу вас еще об одном одолжении и оставлю вас в покое, – она набрала воздуха в легкие. – Можно как-нибудь попасть в этот номер и осмотреться?

Солнце светило густым золотистым светом, когда несколько минут спустя она вошла в номер на первом этаже. Она открыла двери и включила свет.

В облезлой комнате стоял затхлый запах, добавляющий атмосфере уныния. На стенах были такие же обои в розах и золоте, как в холле, а серый ковер был заляпан грязью и стоптан до дыр. Нелепая старая мебель была нагромождена в одной части комнаты грудой густо лакированного дерева. На кровати лежало тонкое свалявшееся покрывало.

Вероника с минуту постояла посреди комнаты. Дежавю. Номер выглядел так же, как и любой другой номер в любом другом мотеле, где чья-нибудь жизнь находила свой печальный конец. Это был «Камелот», где ночь за ночью она настигала очередных прелюбодеев и аферистов. Это был «Палм-Три Лодж», где много лет назад она нашла совсем другую пропавшую девушку, несчастную Амелию ДеЛонгпре. Это был «Лейк-Крик Мотель», и она не сомневалась, что Хейли Деуолт здесь была.

Она начала поиски с очевидных мест: открывала ящики, прощупывала задние стенки шкафа, не зная, что именно она надеется найти, но все же продолжая поиски. Может, ей попадется на глаза что-то забытое Чедом или Хейли, какая-то улика, которая подскажет ей, что произошло в то утро, когда они назначили встречу на полпути между Нептуном и Стэнфордом. Она ощупала все швы комнаты: вентиляционные шахты, обшивку стен, розетки, – пытаясь найти что-нибудь, что выбивалось бы из общего ряда.

Закончив, она присела на край кровати. Она расслабила зрение, уже не выискивая что-то отдельное, а глядя на картину в целом. Она мысленно прокручивала все, что видит перед собой, все, что знает и что только подозревает. Иногда нужно видеть и лес, и деревья одновременно.

Тогда-то в поле ее зрения попали отметины на обоях. Квадратные контуры там, где обои выцвели меньше и были чище. Как будто что-то стояло на этом месте, загораживая их от света, на котором выгорали остальные розы. Эти контуры шли от самого пола.

Примерно на той же высоте, что и мебель.

Вероника соскочила с кровати. Первым делом она схватилась за тумбочку. Несмотря на свою грубую форму, та оказалась на удивление легкой. С кроватью было сложнее. Веронике пришлось оттаскивать ее короткими рывками. Кровать стояла вплотную к комоду, но, судя по выцветшим отметкам на обоях, ее недавно передвинули примерно на метр. Она оттащила кровать туда, где она стояла раньше. Обошла ее с другой стороны. Она нашла то, что искала.

Пятно крови на ковре ни с чем нельзя было спутать.

Кто-то пытался замести следы – большие бледные разводы вокруг пятна указывали на то, что его пытались оттереть. Но багряные капли были слишком густыми и въелись слишком глубоко, чтобы так просто от них избавиться. Скопление капель, словно работа кисти пуантилиста, образовывало круг примерно пятнадцати сантиметров в диаметре. От него следы крови шли влево и разбрызгивались где-то на полметра.

С тех пор, как она проходила стажировку в ФБР, прошло почти десять лет, и она всего несколько дней занималась анализом брызг крови. Но было очевидно, что кого-то здесь ударили, причем сильно. И скорее всего, неоднократно.

У нее в горле пересохло. Она опять выпрямилась и снова стала оглядываться по сторонам. Что-то отчаянно встрепенулось в ее груди и теперь панически дрожало внутри. Она пыталась не обращать на это внимания. Единственное, что сейчас имело значение, – это улики, вещественные доказательства.

В мотельном номере ничего не спрячешь. К тому же за две недели трупный запах привлек бы к себе внимание. Она вышла наружу, не закрывая за собой дверь. Мир, сухой и ржавый в лучах закатного солнца, неожиданно стал казаться более безлюдным, чем был еще двадцать минут назад. За рядом номеров она увидела холодный свет торгового автомата. Рядом с ним стоял генератор льда.

Как во сне она приблизилась к генератору. Или как в воспоминании? Сколько мертвых девушек она хранила в своей памяти? Сколько призраков будут продолжать настигать ее? Она почти что видела перед собой Амелию, прозрачную и призрачно-дрожащую. Как она поднимает крышку генератора и забирается внутрь.

Так она нашла тело Амелии ДеЛонгпре много лет назад, спрятанное подо льдом в очередном грязном мотельном дворе. Ее убил ее парень – из-за денег, которые Амелия получила после сделки с «Кейн Софтвейр». Молния не ударит в одно место дважды. Это просто невозможно.

Она постояла у генератора еще немного и подняла металлическую крышку. Внутри блестел колотый лед. Она взяла одну горсть и принялась ворошить льдинки, ощупывая рукой задние стенки. Затем она выдохнула и расслабила плечи.

Там ничего не было. Ничего, кроме льда.

Хейли Деуолт все еще могла быть жива. Может, кровь вообще была не ее. Или Хейли удалось спастись, и она решила убежать от всего, что привело ее в этот безвкусный номер; привело к этому человеку, который причинил ей боль, когда должен был защищать ее. Вероника вернулась к двери номера и заперла дверь, положив ключ в карман. Она уже собиралась вернуться к администратору, как вдруг увидела что-то, что заставило ее напрячься. Птицы, которых она видела через дорогу, все еще упрямо кружили за мотелем. Теперь она видела их гораздо четче: их темно-красные головы, безмолвное сосредоточенное парение их тел, подхваченные ветром широкие крылья, замирающие на несколько секунд в парении. Отчаянный испуг в ее груди замер в неподвижности, когда на нее, очевидное, как пятно крови на ковре, снизошло понимание.

Солнце уже садилось за холмы, умирая с ярким светом. Она обошла здание. Территория простиралась за мотелем примерно на двадцать соток, после чего густо заросшая гречихой и сумахом земля начинала резко подниматься. Забор из старой рабицы огораживал территорию, но в нескольких местах сетка провисала, а в одном месте и вовсе завалилась. Канюки разлетелись в разные стороны, когда она подошла к месту, над которым они кружили. Она переступила через упавшую изгородь.

Чем дальше она шла, тем сильнее на нее накатывал душный зловонный запах. Ладонью она прикрыла нос и рот, стараясь глубоко не вдыхать. У нее кружилась голова, а она в отчаянии все пыталась придумать другие объяснения. Это мог оказаться олень, койот, даже медведь. Но Вероника знала, что это не так.

Сначала она увидела волосы, их темную россыпь по серой земле, пряди, выбившиеся из-за хаотично переплетенных веток. Еще несколько шагов – и она увидела тело отчетливо. Оно лежало лицом вниз под небольшим кустом. Было похоже, что убийца пытался прикрыть его ветками и листвой, но что-то – скорее всего, звери – нарушило эту маскировку, из-под которой местами теперь проглядывало белое платье, настолько перепачканное, что сливалось с землей. От отдаленного мерного жужжания насекомых у Вероники по коже побежали мурашками.

Она нашла Хейли Деуолт.

К десяти вечера территория вокруг мотеля кишела полицией. Ярко-желтая оградительная лента дрожала в свете прожекторов. Три патрульные машины выстроились в барьер на автостоянке, и их мигалки медленно кружились красным и синим светом. У желтой ленты собрались зеваки, и время от времени поднимался и затихал стрекот вертолета.

Вероника наблюдала за этим из окна ночного кафе Люси, прихлебывая кофе. Она видела собственное отражение, казавшееся огромным на фоне места преступления. Уголки ее побледневших губ были опущены вниз. В стекле отражались и яркие огни кухни за ее спиной, и ряд фланелевых дальнобойщиков, то и дело исподтишка поглядывающих на нее.

Она задержалась на месте преступления для того, чтобы дать показания, объяснить, кто она такая и как восстановила маршрут Хейли до мотеля. Упитанный полицейский в очках с именем «Микс» на груди подтвердил, что тело принадлежит Хейли – под одной рукой у нее была сумочка, в которой нашлось и удостоверение личности.

– Это не для протокола, – предупредил он, искоса глядя на Веронику. – Не стоит об этом распространяться, пока мы не сообщим семье. Нам не положено разглашать подробности текущих дел. Но раз уж вы ее нашли… – он бросил на Веронику странный взгляд, в котором читалось отчасти сочувствие, отчасти невольное уважение.

Микс настоял на том, чтобы Вероника осталась на стоянке у мотеля, пока не приехали медики, не закутали ее в плед и не осмотрели. Спустя примерно час полицейский проводил ее до закусочной через дорогу.

– Вы не могли бы побыть здесь еще несколько часов, если у нас возникнут вопросы? Если мы задержимся допоздна, мы снимем вам номер в городе и побеседуем с утра.

– Где угодно, только не в «Мотеле Бейтсов», – сказала она, надеясь, что это прозвучит саркастично, но на деле получилось вымученно и нервно.

В закусочной Микс отвел Джину в сторону и шепотом переговорил с ней. На середине его рассказа Джина рукой закрыла рот. Затем полицейский мрачно кивнул Веронике и скрылся в темноте. Джина подошла к столу Вероники и погладила ее по спине. Вероника не возражала. Жест был почти материнский. А уже от этой мысли ей захотелось плакать.

– Хочешь есть, золотце? – хриплым прокуренным голосом спросила официантка. – Выбирай все, что хочешь. За счет заведения.

Скорее чтобы успокоить Джину, Вероника заказала яичницу с тостами. Тарелка стояла нетронутой – Вероника сразу отодвинула ее, не в силах даже смотреть на густой желток и скользкую жирную сосиску. Зато она допивала третью чашку кофе, и, хотя она уже начинала чувствовать, как пульсирует в черепной коробке кофеин, было приятно держать в руках теплую кружку. Горячая горькая жидкость помогла ей очнуться от того, что казалось затянувшимся кошмаром, и она медленно приходила в себя.

Ее телефон, настроенный на режим вибрации, лежал слева от кружки. Мак позвонила ей через двадцать минут после того, как она устроилась в закусочной.

– Вероника, я чувствую себя такой дурой. Кредитками Коэна в ту ночь не расплачивались, зато расплачивались карточкой его мамы, Шерон Ганц, – она, наверное, вернула себе девичью фамилию после развода. Чед расплатился за номер карточкой на ее имя.

– Ничего страшного, Мак, – она высыпала в кофе пакетик сахара и размешала. Немного кофе выплеснулось на блюдце. – Мы все равно не спасли бы ее. Она была мертва с самого начала.

Она видела, как некоторые посетители незаметно наклонялись в ее сторону, пытаясь подслушать. Наверное, это должно было ее волновать, наверное, она должна была попытаться оградить личную жизнь Хейли от посторонних, пока это еще возможно. Но все равно скоро все станет достоянием общественности.

– Работник мотеля, который дежурил в то утро, уже опознал в Чеде Коэне парня, который снимал номер, – сказала Вероника Мак. – Я все еще пытаюсь сложить это в одну картину, но думаю, Коэн увидел ее на фотографиях с Рико и запаниковал. На что она и рассчитывала, заставляя его приревновать, чтобы он захотел ее вернуть. Он позвонил ей и предложил встретиться на полпути. Уверена, ей это показалось романтичным, – она не могла скрыть печали в голосе. – Ее подружки ненавидели Чеда. Она не хотела говорить им, куда направляется, и попросила Вилли подвезти ее. Вилли согласился, судя по всему, рассчитывая, что у них что-то будет. Тут я не знаю, она сама ему на это намекнула или позволила ему обманываться на этот счет. Но когда они доехали до заправки, она сбежала в мотель.

– То есть Чед Коэн приехал туда с целью убить ее?

– Не думаю. Не осознанно, по крайней мере. Думаю, он хотел поговорить с ней, завоевать ее обратно. Но в какой-то момент времени вышел из себя. Может, он с самого Стэнфорда себя еле сдерживал. А может, она дала ему не те ответы, которых он ждал, – Вероника представила Чеда Коэна и его красивое лицо, обезображенное мукой и яростью, его кулак, который летит в челюсть Хейли, сбивает ее с ног, и она падает на выцветший ковер. Тогда он почувствовал удовлетворение от удара. Он ударил ее снова. Опять кулаками, с такой силой, что у нее треснул череп? Или ухватил что-то, чтобы нанести удар, – лампу, пепельницу? Что-то тяжелое и необратимое? Вскрытие покажет.

– Он, наверное, понимал, что ему нужно успеть на семинар в одиннадцать. И не успел придумать, как поступить с телом. И просто оттащил его как можно дальше в кусты в надежде, что тело еще долго никто не найдет. План был неплохой. Люди проезжают мимо этого места, а не задерживаются гулять по окрестностям. Может, он собирался вернуться и перепрятать ее, когда спадет шумиха.

Мак помолчала какое-то время, а потом спросила тихо и неуверенно:

– Хочешь, я подъеду и заберу тебя? Мы с Уоллесом можем приехать вместе, и один из нас отвезет тебя домой на машине Логана. Просто чтобы ты не оставалась одна.

Ее сердце наполнилось благодарностью. Она снова поймала в стекле свое отражение. Только теперь она улыбалась, самую малость.

– Спасибо, но нет. Я в порядке. Домой, скорее всего, поеду завтра утром. Нам еще нужно будет поговорить с Деуолтами, разумеется, и проведать Скоттов, – она задумалась. – Я не вполне понимаю, что это значит для Авроры. Теперь понятно, что сообщение о выкупе – липа, но абсолютно очевидно и то, что Коэн не убивал их обеих. Так что мы снова на исходной точке.

– Ты уже звонила своей маме?

Она поморщилась.

– Нет. Думаешь, стоит?

На другом конце линии что-то зашуршало, как если бы Мак в нерешительности мялась на месте.

– Я не знаю. Как частный детектив – наверное, да. Как ее дочь – ну, тут тебе решать.

И теперь Вероника сидела, уставившись на свой телефон, неподвижный и немой на клетчатой клеенке. Она знала, что нужно позвонить Скоттам, чтобы они приостановили операцию с выкупом. Как она хотела, чтобы ей уже наконец перезвонил проклятый Ли Джексон, чтобы не пришлось делать этого самой.

За окном проезжающие мимо машины замедляли ход, и по дороге тянулась уже сплошная вереница автомобилей. На другой стороне припарковался репортерский фургон. Вскоре появятся и остальные, и непременно придут в закусочную, когда полиция откажется отвечать на их вопросы.

– Смотрите! – вскрикнули за стойкой. Все посетители повернулись к телевизору, подвешенному прямо над плакатом Бадди Холли с гитарой в руках. По телевизору передавали изображение шоссе. Посередине дороги с ревом промчался «рендж ровер», на хвосте которого неслось несколько полицейских машин с включенными мигалками. Подпись внизу экрана гласила: «Срочное сообщение».

Роза взяла пульт и включила звук. Вращающиеся огоньки патрульных машин у мотеля были странно созвучны сиренам по телевизору.

– …к прямому включению с места погони, которая движется к югу от трассы 101 неподалеку от Сан-Хосе. По нашим данным, водитель машины – студент Стэнфорда, разыскиваемый по подозрению в убийстве, хотя полиция пока отказывается что-либо комментировать.

Вероника со стуком опустила кружку на стол. Оставалось надеяться, что с Деуолтами уже связались, потому что в любом случае тайное уже стало явным. Так все и работало в мире Триш Терли: все ждали пришествия новой Джоди Ариас^[4], нового О. Джей Симпсона^[5], чтобы со злорадством сообщить всему свету, что их худшие подозрения о человеческой натуре оказались правдой.

Она скованно встала из-за стола, взяла телефон и сумку. Роза подняла на нее задумчивый и внимательный взгляд, после чего отвернулась и подлила посетителю кофе.

На стоянке Вероника оперлась на «БМВ» и достала телефон. Холод ночного воздуха пробирал до костей. Здесь был слышен треск полицейских раций с другой стороны дороги, от опечатанного места преступления.

Лиэнн сняла трубку после первого же гудка.

– Вероника, что происходит? Только что к нам пришел репортер и сказал, что кто-то нашел… девушку. Что…

– Это была Хейли, – с тяжестью в голосе тихо ответила она.

Ее мать задохнулась всхлипом.

– Господи боже, – и потом добавила с надрывом в голосе: – Что это значит для Авроры?

– Пока не знаю. Но, мама, я не думаю, что Хейли убили похитители. Не могу пока сказать подробнее, но я почти уверена, что ее смерть была самостоятельным происшествием, – она глубоко вздохнула. Ее сердце билось почти так же сильно, как в зарослях за мотелем несколько часов назад. – Я знаю, как это все страшно и… чудовищно. Но постарайтесь пока не паниковать. Я свяжусь с вами завтра, когда вернусь в Нептун, хорошо?

Ее мать тяжело дышала, и Вероника поняла, что она плачет в трубку.

– Это ты… нашла ее? Хейли? Это ты нашла тело?

Вероника закрыла глаза.

– Да.

Лиэнн ответила не сразу. Когда она заговорила, ее голос звучал уже тверже.

– Осторожнее на дороге, Вероника. Завтра увидимся.

Повесив трубку, Вероника постояла так еще немного, ожидая, когда выровняется сердцебиение. Через дорогу по мотелю передвигались темные фигуры, отбрасывая длинные тени под прожекторами.

Она не могла помочь Хейли. У нее не было никаких шансов помочь Хейли. Хейли была мертва, когда никто еще даже не знал, что она пропала. Но сейчас… Сейчас нужно было собраться. Потому что где-то там была Аврора Скотт. И Веронике как никогда нужно было найти ее.

Веронике удалось несколько часов вздремнуть в блаженно пустынном мотеле «Бест Вестерн» в Бейкерсфилде в восьми километрах от автострады. Она спала без сновидений, но просыпалась несколько раз и лежала в темноте, видя перед глазами разбросанные по земле волосы Хейли Деуолт, как темные волны, каскадом струящиеся с ее тела. Когда стрелка доползла до семи, она наконец вылезла из кровати, приняла обжигающе горячий душ и поехала в участок, чтобы ответить на вопросы офицера Микса. Он рассказал ей, что утром полиции Сан-Хосе удалось задержать Чеда Коэна. Чед успел доехать до Морган-Хилла, где ему перегородили путь баррикадой и вынудили свернуть с дороги. Потом он целых тр часа сидел в своей машине, приставив к виску заряженный пистолет, пока какой-то сладкоголосый переговорщик не уговорил его опустить оружие. К девяти утра он уже нанял своим адвокатом Лесли Абрамсон. У Вероники было недоброе предчувствие, что совсем скоро его выпустят под залог.

Вероника покинула участок около часа дня. Прежде чем выехать на шоссе, она позвонила Марджи Деуолт и приготовилась выразить свои соболезнования. Для нее было облегчением услышать автоответчик. Они могли быть на пути в Бейкерсфилд на опознание или разговаривать по телефону с родственниками из Монтаны. Нужно что-нибудь им послать – цветы, письмо. Нужно довести это до конца. Но пока что она оставит их наедине с их горем.

Когда она добралась до дома Лиэнн, ее мать мерила комнату сердитыми шагами, решительно расправив плечи. Хантер сидел за кухонным столом, потряхивая тяжелыми деревянными маракасами под аккомпанемент самбы с его маленького синтезатора. Таннер расположился в одном из глубоких белых кресел, а Ли Джексон стоял спиной к комнате, оглядывая раскинувшийся под окном городской пейзаж. С легким раздражением она вспомнила, что накануне он ей так и не перезвонил. Он повернулся и кивнул ей, когда она вошла в комнату, – сама невозмутимость и профессионализм.

На журнальном столике стояла синяя сумка из синтетики с расстегнутой молнией. Внутри были аккуратно сложены пачки двадцатидолларовых банкнот.

– Какие-нибудь новости? – спросила Вероника, не успев даже поздороваться.

Лиэнн покачала головой.

– Ничего. Никто ничего не сообщал.

Вероника шумно выдохнула.

– Хорошо, – она скинула с плеч кожаную куртку и перебросила ее через руку. – Как вы тут?

Таннер, который до этого смотрел в пустоту, перевел на нее взгляд. Под его уставшими глазами были синяки. Похоже, предыдущей ночью он вообще не сомкнул глаз.

– Ох, Вероника, мы совершенно сбиты с толку. Мы ничего не понимаем, мы переживаем, мы устали. Все это какая-то бессмыслица, – он махнул рукой на сумку на журнальном столике. – Мы только подготовили деньги для выкупа, когда услышали новости.

Ей захотелось похлопать его по плечу или обнять, но она продолжала неловко стоять.

– Я не знаю, слышали вы эти новости или нет, но парня Хейли обвиняют в ее убийстве. Так что выходит, исчезновение Авроры было никак не связано с Хейли.

– Бедняжка, – Лиэнн закрыла лицо руками. – Бедные ее родители.

Комната погрузилась в напряженное молчание, нарушаемое только маракасами Хантера.

– Могу я налить себе чашку кофе? – спросила наконец Вероника. Лиэнн кивнула, вытирая глаза. Вероника пошла на кухню, остановившись по пути у синтезатора Хантера. Она наклонилась и нажала несколько клавиш, наиграв ускоренные и видоизмененные «Китайские палочки». Она подмигнула мальчику, и он потряс перед ней маракасом. Ярко-красный инструмент был раскрашен зелеными звездами.

– Ты считаешь, это сделал какой-то подражатель? – спросила Лиэнн, поставив локти на кухонный стол. Вероника налила кофе в безупречно белую чашку и приподняла кофейник, как бы спрашивая, не хочет ли Лиэнн кофе. Ее мать отрицательно покачала головой, и Вероника поставила его обратно в кофеварку.

– Возможно. Не исключено, что похититель Авроры слышал о том, как пропала Хейли, и решил воспользоваться этой возможностью, – она бросила в чашку кусочек сахара, который тихонько булькнул, и размешала напиток. – И что касается писем, доказательство жизни Хейли из ее сообщения о выкупе было на самом деле записью с Фейсбука пятилетней давности. Мне кажется, письма прислал человек, который ни к одному из этих дел не имеет отношения, а просто хочет на них нажиться.

Заговорил Таннер.

– Или кто-то на самом деле похитил Аврору ради выкупа и хочет заодно заработать на Деуолтах, чтобы получить вдвое больше, – он поднялся с кресла и подошел к кухонному столу, становясь между Хантером и Лиэнн. Он протянул ей пустую чашку, и Вероника налила ему кофе, чувствуя себя официанткой из ночного кафе Люси.

– Мистер Джексон? – окликнула она, поднимая кофейник. Он отвернулся от окна и покачал головой.

– Нет, спасибо, – оправив лацканы пиджака, он продолжал стоять около диванов, не приближаясь к кухне.

– Что нам теперь делать? – спросила Лиэнн. – Какой наш следующий шаг?

– Я заново изучу все улики, – ответила Вероника. – Фотографии с вечеринок, все наводки, пришедшие по горячей линии. Теперь, когда мы знаем, что Хейли не имеет к этому отношения, может всплыть что-то новое.

Таннер поставил чашку с кофе на стол и обратился к Лиэнн.

– Нужно будет отвезти деньги на указанное место. Выкуп назначен на завтра.

Лиэнн посмотрела на него с возмущением.

– Таннер, это сумасшествие. Ничто, абсолютно ничто в этих письмах не указывает на то, что Аврора у них.

– А как же история о моем запое…

– Она могла рассказать об этом кому угодно: Эдриану, своему психотерапевту, учителям. Да я сама могла рассказать об этом на собрании, целому залу алкоголиков и наркоманов, – она покачала головой и повернулась к Веронике. – Нам нужно было сразу тебя послушать, Вероника. Ты была права, нам нужно было пытаться искать ее. А не выбрасывать деньги и надеяться на лучшее.

– Но что, если Аврора действительно у них? – возразил Таннер. – Что, если это не обман? И если денег не будет…

– Боже мой, Таннер. Требование выкупа было аферой.

Ритмично отбивали такт маракасы Хантера.

– Черт побери! – Таннер резко развернулся и выхватил маракасы из рук сына. Он тяжело дышал, и на одну бесконечную секунду Веронике показалось, что он вот-вот ударит ими мальчика. Но он ничего не сделал. Просто держал их в кулаках. – Хантер. Иди поиграй в своей комнате. И клавиши с собой возьми. Я собственных мыслей не слышу в этом шуме.

Никто не пошевелился. Круглыми непонимающими глазами Хантер посмотрел на мать. Лиэнн зло и укоризненно сверкнула глазами на Таннера, а потом наклонилась, чтобы посмотреть на сына из-за его спины.

– Все хорошо, милый. Иди к себе. Может, попозже мы позвоним Эдриану и спросим, не сходит ли он с тобой в кино. Просто мама и папа сейчас немного расстроены.

Хантер мрачно посмотрел на Таннера напоследок, потом соскочил с табуретки с синтезатором в руках и скрылся в коридоре.

– Замечательно, – бросила Лиэнн. – Как ты разговариваешь с сыном?

Сначала Таннер так и стоял с суровым выражением лица. Потом он вмиг будто сдулся.

– Я просто хочу, чтобы моя девочка вернулась, – его губы искривились, и он пытался сдержать слезы. – Лиэнн, я просто хочу, чтобы Аврора вернулась. Я сделаю все, что угодно. Я спущу все деньги в унитаз, если потребуется. Я понимаю, что никакого выкупа, скорее всего, нет. Но что, если есть? Что, если это наш шанс вернуть ее?

Джексон прочистил горло. Он подошел к столу. Передвигался он медленно и почти вальяжно. Сегодня он был одет в темно-синий костюм в тонкую педантичную полоску и кричаще-зеленый галстук.

– Позвольте мне на минуту вмешаться. Миссис Скотт права, передавать деньги без веских доказательств, что Аврора жива, неразумно. Если требование выкупа не обман и ее действительно держат в заложниках, эти люди должны были видеть новости о Хейли и должны понимать, что им придется заново убедить нас, что Аврора действительно у них. Они постараются сделать так, чтобы мы точно знали, что, как минимум, одно из их требований небезосновательно. Так что я думаю, нам стоит подождать, – он похлопал Таннера по спине. – Сумку я положу в сейф в «Нептун-Гранде», и она будет наготове, если или когда она нам понадобится.

Лиэнн перевела взгляд с Джексона на Веронику.

– Что скажешь, Вероника?

– Звучит разумно, – сказала она. Но про себя подумала, что Джексон поощряет Таннера. Едва ли они получат какие-то известия от предполагаемых похитителей. Теперь было слишком рискованно выходить на контакт.

Таннер покачал головой.

– Я не хочу, чтобы деньги были слишком далеко. Что, если они потребуют выкуп срочно? Что, если те несколько минут, которые я потрачу завтра в поисках вашего величества, окажутся решающими?

– Таннер! – прошипела Лиэнн, бросая беглый взгляд на Джексона. Но специалист только улыбнулся.

– Все в порядке, миссис Скотт. В такие минуты эмоции часто дают о себе знать, – он повернулся к Таннеру. – Я на связи круглосуточно до тех пор, пока мы не решим дело так или иначе, мистер Скотт. Если вам понадобятся деньги, я в ту же минуту доставлю их вам. Но мне не кажется лучшим решением оставлять их храниться на столе в гостиной.

– Он прав, Таннер, – сказала Лиэнн с облегчением. Она положила руку Таннеру на плечо, снова переходя на ласковый тон. – Милый, пожалуйста. Пусть он заберет деньги.

Таннер уставился на Джексона. В кулаках он по-прежнему сжимал маракасы. Прошло несколько секунд, и он нехотя кивнул.

– Так и быть, – сказал он. – Забирайте.

Джексон манерно склонил голову. Он подошел к столу, закрыл молнию на сумке и взялся одной рукой за ремень.

– Я гарантирую, что с деньгами все будет в порядке. Позвоните, если что-нибудь изменится.

Никто не проводил его до двери.

Вероника сделала глоток кофе и посмотрела на часы. Скоро пора будет возвращаться домой. Отец, наверное, ждет ее на пороге. Лиэнн и Таннер выглядели ужасно уставшими. У нее мелькнула мысль о том, как, должно быть, им обоим сейчас хочется выпить. Она задумалась, не дал ли кто из них слабину за неделю отсутствия Авроры.

Вероника мыла чашку, когда раздался звонок в дверь. Нахмурившись, Лиэнн выглянула в коридор.

– Наверное, Джексон что-нибудь забыл.

Она отправилась открывать дверь. Вероника вернулась в гостиную и забрала свою сумку. Таннер уже снова сидел в том же самом белом кожаном кресле.

– Я сейчас заеду домой, переоденусь, а потом до вечера буду на работе. Если будут какие-нибудь новости, сразу звоните мне. Я займусь старой перепиской Авроры и ее звонками. Вдруг мы что-нибудь пропустили, – она помедлила, а потом положила руку Таннеру на плечо. – Мы найдем ее, Таннер. Так или иначе, найдем.

Он потянулся к ней и сжал ее пальцы, смаргивая выступившие слезы.

В гостиную вернулась Лиэнн, за ней шел Эдриан. Футболка под расстегнутой спортивной курткой с эмблемой Херста облегала его фигуру. Копна волос была уложена гелем, он был бледен. Лиэнн тоже выглядела нервной, ее взгляд метался по комнате, и она старательно не смотрела никому в глаза.

– Эдриан хочет сказать нам что-то важное, – сказала она, устало прислоняясь к каминной полке. Таннер поднял на него глаза.

– Что такое?

Эдриан перемялся с ноги на ногу. Он рассеянно дергал молнию на куртке. Он открыл рот, но слова словно застряли у него в горле. Он сглотнул и попробовал снова.

– В общем, – начал он. – В общем…

– Эдриан, что такое? – спросила Лиэнн, еле шевеля губами.

Тогда он поднял глаза, но посмотрел не на Таннера и не на Лиэнн, а прямо на Веронику.

– В общем… Я знаю, куда делась Рори.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

Голос Таннера взорвал повисшую в комнате тишину. Вскочив на ноги, он выронил маракасы, и те с грохотом упали на пол. Эдриан еще секунду продолжал смотреть на Веронику, после чего опустил глаза в пол, постепенно начиная заливаться краской.

– Я поклялся, что никому не скажу, но все набрало такие обороты. И я увидел первую девушку в новостях, и теперь… – протараторил он взвинченным тоном, отчаянно жестикулируя. – Рори приехала сюда, чтобы встретиться с парнем. Я не знаю с кем, она мне не рассказала. Но, наверное, она была уверена, что вам он не понравится.

Лиэнн уставилась на него, не веря своим ушам.

– Что ты хочешь сказать, Эдриан? Что Аврора сейчас с… с мальчиком?

Он поджал губы.

– Не думаю, что «мальчик» – это самое подходящее слово. У меня возникло ощущение, что он… старше.

Лиэнн вытаращилась на него. Но Таннер замотал головой.

– Не может быть. Она бы не поступила так со мной. Не может быть!

Вероника взяла Эдриана за руку и, не особенно нежничая, подвела его к стеклянному обеденному столу и подвинула ему стул.

– Садись.

Он сел.

За ними Таннер уставился на Эдриана, выпучив глаза. В выражении его лица смешались шок, ужас и ярость. Лиэнн пару раз перевела взгляд с Таннера на Эдриана. Изо всех сил держа себя в руках, она ушла на кухню и вернулась с несколькими бутылками воды.

– Начни с самого начала, – сказала Вероника, когда Лиэнн поставила воду на стол. – У вас с Авророй был какой-то план еще до ее приезда в Нептун?

Эдриан поерзал на стуле.

– Я едва ли был в курсе этого плана. Я-то думал, она приезжает ко мне, но как только она сошла с автобуса, она стала намекать на какого-то парня, с которым собирается встретиться. Никаких особенных подробностей.

– Но сюда она приехала встретиться с ним? Он живет в Нептуне?

Он помотал головой.

– Нет, мне кажется, они просто договорились здесь встретиться. Она знала, что родители отпустят ее ко мне, – он опустил глаза в стол. – И знала, что я ей помогу.

Лиэнн была на грани слез.

– Эдриан…

В этом простом слове был горький укор. Он втянул голову в плечи.

– Миссис Скотт, мистер Скотт, простите меня, пожалуйста. Я знаю, что нужно было вам рассказать. Но все как-то… вышло из-под контроля. И я не знал, что делать, – он поднял на них глаза. – Рори – моя лучшая подруга. Мы столько всего вместе пережили. Никто, кроме нее, не поддерживал меня в старших классах. Я ей обязан, и она попросила меня об услуге, – он слабо пожал плечами. – И я ей помог.

– Значит, ты не встречался с ее парнем? Ты не видел его? Почему она даже не познакомила вас, если она доверяет тебе больше, чем кому бы то ни было? – Вероника положила ладони на стол и нагнулась к нему.

Он слегка улыбнулся.

– Рори любит загадки, она считает, это придает ей изюминку. Да и честно говоря, я не спрашивал. Она обожает, когда ей удается шокировать или впечатлить меня, она вообще любит создавать драму. Но я устал вечно быть ее второй скрипкой. Иногда я просто отказываюсь играть по ее правилам. Это всегда выводит ее из себя, – он открыл стоящую перед ним бутылку воды и сделал глоток.

– Когда ты видел ее в последний раз?

– Как я и сказал в полиции. Она приехала вечером в понедельник на автобусе. Я ее встретил, мы пошли на пляж, поглазели на мальчиков. В тот вечер она мне сказала, что не собирается возвращаться в Тусон. Сказала, что встретила мужчину, влюбилась без памяти, а родители не одобрят. Сказала, что он заберет ее в среду вечером. Умоляла меня никому не рассказывать. Я сказал ей, что это неправильно. Но вы же знаете Рори. Она… импульсивная, – последняя фраза была обращена к Лиэнн, словно он извинялся за нее. – И вот, в среду мы вместе пошли на вечеринку. Вроде как на прощание. Часа в два ночи она меня обняла, поцеловала, сказала, что за ней приехали и что мы еще как-нибудь встретимся.

Какое-то время было слышно только безразличное тиканье часов над камином. Таннер стоял у окна, где чуть раньше стоял Джексон, глядя на пышный балкон с цветущими растениями и массивной мебелью. Он как будто еще впитывал информацию, беспомощно опустив руки. Лиэнн оперлась на кухонный стол.

– Мама? Таннер? Я помню, вы говорили мне, что в последние годы между вами и Авророй были разногласия, – Вероника старалась сохранять нейтральный тон. – Никакие недавние события не натолкнули вас на мысль, что она снова бунтует? Вы не наказывали ее за что-нибудь в последние недели?

Таннер закрыл глаза, но ответила Лиэнн.

– Мы почти запретили ей ехать сюда, – хрипло прошептала она. – Целую неделю она слишком поздно возвращалась домой. Совсем поздно. И прогуляла несколько дней школы. Когда она впервые заговорила о том, чтобы поехать в Херст, мы готовы были отказать ей. Таннер боялся, что она снова бунтует против нас, что она связалась с плохой компанией. Но я подумала, что поездка к Эдриану все исправит. Я уговорила Таннера отпустить ее, я думала… Думала, это ее успокоит.

Эдриан уставился в стол, словно ему хотелось под ним спрятаться. Веронике было его почти что жаль. Конечно, позволить поиску пропавших людей набрать такой размах, когда он прекрасно знал, где была Аврора, было мерзким поступком. Но чем больше она слышала об Авроре Скотт, тем больше она напоминала ей Лилли Кейн – добрую, но сумасшедшую манипуляторшу. И в свое время Вероника на многое бы пошла ради Лилли.

– Ты знаешь, как с ней можно связаться? Она отвечает на смс или на письма? – спросила Вероника, поворачиваясь обратно к Эдриану.

– Пока что она не ответила мне ни на одно, – отозвался Эдриан, закусив губу. – Я подумал, они хотят залечь на дно или что-то в этом роде. Она все говорила о какой-то хижине. Сначала упомянула Орегон, потом Айдахо. Думаю, она сама толком не знала. Я хотел сообщить ей, что тут все ее ищут и места себе не находят, но, наверное, там у них нет связи, – он покачал головой. – Она даже не подумала, что одна девушка уже пропала. Да и я тоже не подумал.

– И чем все это должно закончиться? – спросила Лиэнн. – Она планирует возвращаться? Или хочет… совсем исчезнуть?

– Не знаю, миссис Скотт, – Эдриан наконец поднял на них глаза, рассеянно обводя пальцем пузырьки в столешнице. Слезы текли по его лицу. – Мне так жаль. Как бы я хотел вернуться назад и все сделать по-другому. Я бы с самого начала вам сказал, что с ней.

Неуверенно, тоже с дрожащими губами, Лиэнн подошла к нему. Она ласково погладила его по спине.

– Тише. Тише.

Таннер резко и напористо выдохнул.

– Я ее убью, – прорычал он. – Избалованная девчонка. Убью.

Вероника посмотрела на него. Его лицо, обычно землистого цвета, покраснело, плечи напряглись. От обаятельного безобидного балагура не осталось и следа, и перед Вероникой предстал тот Таннер, который мог довести свободолюбивую дочь до побега.

Лиэнн в ужасе посмотрела на него.

– Не говори так. После всех наших страхов и предположений о том, что с ней случилось, не говори так даже в шутку.

– Да черт возьми, Лиэнн. Сколько раз она разбивала тебе сердце. С меня хватит. Она даже не задумалась, что будет с нами. Или еще хуже – ей было все равно, – он покачал головой, взъерошил волосы, оставив их топорщиться. – Но это все я виноват. Я виноват в том, что она пережила со мной в прежнее время.

– Не говори так, Таннер. Пожалуйста, не говори так.

– Кажется, мне сегодня нужно сходить на собрание, – Таннер постоял немного, сердито глядя на Эдриана. Потом развернулся и направился в спальню. Спустя пару секунд хлопнула дверь.

Звук эхом прокатился по гостиной. Лиэнн долго смотрела ему вслед, а потом повернулась к Веронике.

– Извини, – сказала она. – Мы всю ночь не спали. Все просто устали, – она тряхнула головой, словно пытаясь очистить мысли. Неожиданно на ее лице задрожала улыбка, и она коротко, неуверенно рассмеялась. – Но это ведь хорошие новости, правда? Это значит, она жива. Где-то там, живая, и нам остается просто найти ее.

Вероника ответила не сразу. Она взяла сумку с края стола и поднялась с места, глядя, как ее мать гладит Эдриана по спине.

– Мне пора, – сказала она. – Я позвоню завтра, хорошо? А вы сообщите, если узнаете что-нибудь еще.

Она покинула квартиру с вихрем мыслей в голове. По правде сказать, она не знала, что все это значит, но сейчас ей нужно было добраться до дома. Кит наверняка ждет ее и волнуется. К тому же пора было переодеться и перевести дух.

– Значит, дело закрыто?

Мак захлопнула дверцу холодильника и вернулась в гостиную с бутылками пива в руках.

Час спустя Вероника, Мак и Уоллес собрались в квартире Мак. Это был первый вечер за, казалось, очень долгое время, когда никто из клиентов Вероники не был в смертельной опасности. Это казалось достаточным поводом для того, чтобы расслабиться.

Она решили провести вечер дома. Отдыхающие нечасто наводняли их излюбленные места, но все равно никто не хотел проводить этот вечер среди толпы. Вероника купила пива, Уоллес принес тако, а Мак – мексиканскую сальсу и начос. В колонках голосили «Alabama Shakes». Вероника сидела на диване, поджав под себя ноги, и потягивала пиво.

– Не знаю. Наверное, Петра Ландрос должна решить, что дело сделано. Убийство Хейли Деуолт раскрыто, и вряд ли она будет платить мне, чтобы выслеживать несовершеннолетнюю беглянку, которая удрала, потому что ее парень не понравится папе.

– Как так можно, – Уоллес покачал головой. – Должна же она была понимать, что ее будут искать, верно? Она просто заставила всех зря переживать.

– Что-то мне подсказывает, что контроль над своими побуждениями не входит в список достоинств Авроры Скотт, – Вероника пожала плечами. – Честно говоря, не уверена, что она вообще задумывалась о завтрашнем дне.

– Я тут произвела за тебя некоторые подсчеты, – сказала Мак. – Вознаграждение плюс почасовая оплата помогут нам убедить арендодателя прекратить посылать нам письма с угрозами.

– Свой гонорар ты тоже посчитала, я надеюсь?

– Ну Вероника, – Мак наградила ее красноречивым взглядом. – Разумеется.

Они чокнулись бутылками.

– Значит, последняя неделя каникул? – спросила Вероника у Уоллеса.

– О да, – он вздохнул. – И потом – опять за работу, мистер Феннел. Снова в кабинет, где пахнет грязными носками. А что самое замечательное, со следующей недели у моего класса здоровья начнется половое воспитание.

– Ладно тебе, Феннел. Уж если ты в чем и разбираешься, так это в половом воспитании, – Вероника толкнула его плечом.

Он скривился.

– Ты бы только знала. С этими старшеклассниками невозможно вслух сказать слово «член», чтобы они не заржали…

– Член баскетбольной команды, – сказала Мак.

– Член Коммерческой палаты Нептуна, – не моргнув глазом, подхватила Вероника.

– Ха-ха, ну просто умереть со смеху.

Вдруг у Вероники зазвонил телефон, заливаясь трелью на дне ее сумки, которая висела на крючке в коридоре. Она поднялась, оставив Мак продолжать дразнить Уоллеса. На экране высветился неизвестный номер.

– Алло? – ответила она и, приоткрыв входную дверь, вышла в холл, где пахло капустой и чистящим средством.

– Здравствуйте, это Вероника Марс?

Грудной женский голос с хрипотцой был совершенно незнакомым.

– Да, это я. Кто это говорит?

– Вы мне звонили. Меня зовут Ли Джексон, «Меридиан Груп».

Вероника едва не выронила телефон.

– Мисс Марс? Вы меня слышите? Алло?

Даже самыми темными закоулками Вероника добралась до «Нептун-Гранда» за целых двадцать минут. Она всегда была сдержанным водителем, но сейчас Вероника изо всех сил гудела пьяным студентам, высыпавшим на дорогу прямо перед ней. Они посмотрели на нее туманными обиженными взглядами. Блондинка на нетвердых ногах с охапкой бус с Марди-Гра на шее хлопнула по капоту «БМВ», и на мгновение Вероника представила, каково будет ее переехать.

Вероника сказала Ли Джексон, что перезвонит ей позже. Потом просунула голову в дверь и сообщила Уоллесу и Мак, что ей нужно идти. Она лишь краем глаза успела увидеть удивление на их лицах, так как поспешно захлопнула за собой дверь. Не было времени объяснять. Нужно найти «Ли Джексона», у которого на руках 600 тысяч долларов немечеными, с непоследовательными номерами банкнот в удобной для перевозки спортивной сумке.

Чем ближе она подъезжала к отелю, тем плотнее становилось движение. И машины, и пешеходы в центре города ползли, как улитки. Десятая авеню была полностью перекрыта из-за концерта, и Веронике были видны мерцающие огни на сцене в отдалении. Толпы людей окружали бары, даже сувенирные магазины были открыты допоздна для зазевавшихся покупателей. Около «09» вытянулась длинная блестящая очередь из жаждущих попасть за бархатное ограждение.

Здание отеля было видно за несколько улиц. Его новая высокая стеклянная башня возвышалась над старым фасадом из песчаника. Вероника нетерпеливо дождалась зеленого света и припустила через перекресток.

Бросив парковщику свои ключи, она бегом пересекла холл, где из колонок лилась мелодичная фортепианная музыка, нелепо контрастировавшая с ее колотящимся сердцем. Она притормозила у ресепшена и наклонилась к вздрогнувшей администраторше.

– Мне нужно узнать, в каком номере остановился Ли Джексон, – сказала она, пытаясь перевести дыхание.

Администратор, девушка с темными волосами, болезненно стянутыми в самый тугой пучок, который Вероника могла только представить, поджала губы.

– Мне жаль, но нам нельзя разглашать…

– Я работаю на Петру Ландрос, – огрызнулась она. – Вероника Марс. Она сказала, если мне что-нибудь понадобится, мне нужно просто спросить. Это срочно, и я спрашиваю.

Девушка открыла рот. Потом она стала звонить по телефону, приглушенно и взволнованно разговаривая с кем-то – вероятно, с ассистенткой Петры.

– Говорит, ее зовут Марс… А… Хорошо. Извини, Глэдис, все сделаю.

Вероника переступила с ноги на ногу, обводя взглядом холл. Сегодня тут было тихо. Студенты, которые проводили каникулы здесь, уже были в клубах, а все остальные туристы в это время года старались обходить Нептун стороной. Посыльный у выхода болтал с консьержем. Поодаль, в баре, официантки опирались на барную стойку и смотрели телевизор. После сумасшествия на улицах вокруг отеля было неожиданно наткнуться здесь на такое спокойствие.

Администратор наконец повесила трубку.

– Прошу прощения, мисс Марс. Мистер Джексон остановился в северной башне, номер 1201. Вам объяснить, как туда пройти?

Но Вероника уже унеслась прочь, выскочив во двор, и бежала вокруг бассейна по направлению к башне.

Лифты расположились с обоих боков башни, выходя на улицы по обе стороны отеля. Цилиндрические кабины были сделаны из стекла, и, когда Вероника зашла внутрь, ей показалось, будто она ступила в электронную лампу. Лифт медленно начал подъем, постепенно набирая скорость.

Город оторвался и упал вниз. Отсюда Веронике были видны яркие огни улиц вокруг отеля. По одной из них, как хищная акула, проехал лимузин с джакузи, где в пузырящейся воде плескались полуобнаженные девушки. На несколько улиц дальше собралась толпа вокруг парня в костюме коровы – секундой позже, когда в воздух взлетела какая-то белая тряпка, Вероника поняла, что парень стрелял футболками из специальной пушки. А внизу, у отеля…

Вероника прижалась лицом к стеклу, вытаращив глаза. Внизу у отеля она как раз успела заметить высокого чернокожего человека в темном костюме, торопливо идущего по улице с синей спортивной сумкой в руке.

Пальцем она надавила на кнопку «стоп» на панели лифта и направила лифт обратно на первый этаж. Она не сводила глаз с фигуры Джексона, который притормозил на углу и перешел через дорогу. Его длинные ноги широченными шагами уносили его все дальше и дальше. Лифт остановился на четвертом этаже, и в кабину вошло четверо ребят в обтягивающих поло. Целая вечность ушла у них на то, чтобы забраться в лифт и выбрать нужный этаж. Один из них уже был хорошо поддатым. Остальные стали подталкивать друг друга, завидев Веронику, а один уперся локтем в стекло и наклонился к ней.

– Приветик.

– Заткнись и пошевеливайся! – огрызнулась она. Парень удивленно отшатнулся, а потом обернулся к приятелям.

– Ладно, ребята, давайте быстрее. Быстрее.

К тому моменту, когда двери лифта закрылись и лифт продолжил свой спуск, Ли Джексон скрылся из вида в темном переулке за бутиком.

Вероника протиснулась мимо ребят и выпрыгнула из лифта, едва открылись двери. Она побежала по улице. Машины тормозили перед ней, водители сигналили, но она не замедляла бег. Приблизившись, она увидела, что бутик был уже закрыт, и только манекены с привычным высокомерием в позах стояли в витринах. Она прибавила скорости и свернула в переулок.

В ту же секунду на нее нахлынул запах мочи и мусора. Света в переулке не было, и он весь утопал во мраке. Она остановилась и прислушалась. Единственные звуки доносились с близлежащих улиц: там играла оглушительная музыка и был слышен смех. Тогда она включила фонарик, который болтался у нее на брелоке. В его луче она увидела, что находится в служебном проходе между магазинами, барами и ресторанами. Груды пустых коробок и разбитых бутылок заполняли пространство между небольшими бетонными загрузочными доками. С одной стороны она увидела большой деревянный ящик, застеленный одеялами и заваленный бутылками – чей-то заброшенный ночлег. Она медленно стала пробираться вперед, осторожно переступая через свалку. Холодный ветер просвистел по переулку, подхватывая газетные страницы, унося их по воздуху подбитыми птицами. Потом справа от себя она услышала тихое кряхтение.

Вероника быстро повернулась, направляя небольшое пятно света туда, откуда раздался звук. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы разглядеть его.

Он лежал на боку рядом с переполненным мусорным баком, лицом вниз. Но она узнала темно-синий костюм в тонкую белую полоску, узнала длинную стройную фигуру человека, который называл себя Ли Джексоном. Его затылок был красным от крови, и кровью было пропитано плечо его пиджака.

Дрожащими руками она набрала 911.

– Здравствуйте. Я в переулке на Седьмой авеню, это прямо напротив северной башни «Нептун-Гранда». Здесь лежит человек, у него какая-то травма головы. Он, кажется, без сознания, – она присела рядом с ним, наводя фонарик на его голову и стараясь не прикасаться к нему. – Похоже на удар тупым предметом. Можете прислать сюда «скорую», срочно?

Она повесила трубку до того, как ее успели попросить оставаться на линии. До приезда «скорой» оставалось мало времени. Если она хотела найти ответы, искать следовало сейчас.

Она нащупала пухлый бумажник в кармане его пиджака. Осторожно, стараясь не трогать его самого лишний раз, она вытащила бумажник. Это был складной кошелек из мягкой кожи.

Итак, Ли Джексон, кто же ты такой? Сунув фонарик в зубы, она открыла бумажник.

Все отделения были набиты битком. Она вытащила одну из карточек – это было водительское удостоверение Айдахо. На фотографии она узнала человека, лежащего сейчас перед ней. На карточке значилось имя – Омар Тайрелл Митчелл, дата рождения – 12 мая 1968 года. Там же лежало аризонское удостоверение на имя Роя Франклина-третьего, а еще дальше – военный билет на имя Реджинальда Далтона Бейкера, рядового 1-го класса. И так далее. Там было, по меньшей мере, с десяток таких удостоверений со всех уголков страны, все с фотографией одного человека. Также она нашла горсть платиновых кредитных карт на разные имена.

Он был либо мошенником, либо частным детективом – у нее самой была коллекция липовых удостоверений не меньше этой. Вероника готова была поспорить, что это – первый случай. Кража личности Ли Джексон указывала на краткосрочную аферу – он рассчитывал скрыться еще до того, как обман раскроется. Но обманывал ли он Таннера, или они были в сговоре? Таннеру пришло в голову нанять специалиста. Таннер отказался работать с человеком, которого наняли Деуолты.

В узком проходе послышался вой сирен, сначала слабый, но стремительно нарастающий. Она закрыла бумажник и осторожно положила его на прежнее место. Но то, что она потом увидела, заставило ее застыть на месте.

Медленно и бережно Вероника потянулась вниз и подобрала с земли маленький сухой предмет рядом с его головой.

Фасоль. Она пару секунд разглядывала ее на своей ладони. Потом посветила фонариком на его тело. Около его плеч лежало еще несколько таких же фасолин, а одна застряла под воротом его рубашки.

Вероника едва успела сообразить, что видит перед собой, когда переулок осветился красно-синими мигалками, и вой сирен болезненно отразился от стен. Приехала полиция. Значит, «скорая» тоже недалеко. Она сунула фасолину, все еще зажатую в ладони, к себе в карман. Потом отошла от тела и повернулась навстречу полицейскому, который наверняка захочет задать ей несколько вопросов.

– Мак, срочно проверь все передвижения Таннера. Узнай, не покупал ли он билеты на самолет или не брал ли машину в прокат – что угодно на ближайшие дни.

На всех парах «БМВ» ворвался на холмистую местность, тщательно повторяя линии извилистых дорог. Лихорадочно соображая, Вероника продолжала крутить в пальцах фасолину. Она нажала на газ, еще быстрее устремляясь к дому Лиэнн.

– Вероника, что происходит?

– Я все объясню, как только будет минута, обещаю. Пока что просто выясни это для меня.

Нептун мерцающим кольцом обхватывал подножье обрыва. Все огни города горели, отмечая наступление очередной безумной ночи этих весенних каникул. На стоянке у дома Лиэнн Вероника заглушила мотор и подскочила к двери. В спешке она стала звонить в звонок и колотить в дверь руками.

Когла Лиэнн открыла, Вероника даже не стала здороваться.

– Где Таннер? – спросила она с порога и, обойдя мать, заглянула в гостиную.

– Что? Его сейчас нет, – та закрыла за ней дверь и удивленно посмотрела на дочь. Лиэнн была одета в тот же свитер с короткими рукавами и те же джинсы, что и раньше, только теперь на ней были еще шерстяные носки и очки для чтения. Домашняя одежда.

– Что случилось?

– Где он?

– На пробежке! – Лиэнн сдвинула брови. – Хантер только что лег спать. Ты можешь не шуметь?

– На пробежке, по темноте? В девять вечера?

– Он всегда бегает по вечерам, – Лиэнн не сводила с нее глаз. – Мы не смогли найти сегодня собрание. Для анонимных алкоголиков. Бег помогает ему успокоиться. Когда он расстроен, когда он зол. Когда ему кажется, что он готов взяться за бутылку. Я сказала ему, чтобы не торопился.

Вероника попыталась найти что-нибудь в лице Лиэнн. Была ли она в курсе? Подозревала ли о том, что сделал ее муж? Участвовала ли в этом? Или, подобно несчастному Вилли Мерфи, была лишь очередной бестолковой пешкой в чужой игре?

Лиэнн долгое время была врагом Вероники номер один – и не потому, что она воплощала в себе зло, а потому, что ее отец воплощал добро. Потому, что Кит был героем – тем, кто остался. Вероника всегда знала правду о своей матери – горькую, тяжелую правду. Лиэнн, как и все алкоголики и наркоманы, была первоклассной ловкачкой. Да только всегда сама же и попадалась на свои уловки. И в конечном итоге осталась единственной, кто верил в собственную ложь.

– Мама, – сказала Вероника, не зная, с чего начать. Она закрыла глаза, покачала головой, открыла глаза. Попробовала снова.

– Кто из вас нанял Ли Джексона? Ты или Таннер?

Лиэнн еще сильнее нахмурилась.

– Таннер. Я даже не знала, что есть такая профессия. А Таннер когда-то давно видел по телевизору.

Вероника покачала головой.

– Вчера я звонила в «Меридиан Груп», и сегодня мне перезвонили. Интересное дело… Оказывается, Ли Джексон, сотрудник «Меридиана», женщина. Понятное дело, имя «Ли» легко принять за мужское. В охранном бизнесе мужчины преобладают, в конце концов. Как просто было бы выбрать на сайте имя, напечатать несколько визиток, и – вперед. А если кто захочет проверить, что ты за человек, они бы нашли только красивое резюме и неслабый послужной список на сайте компании – все, кроме фотографии, ведь фотографии – всегда помеха в этой сфере. Они могут подорвать прикрытие, мало ли что. Но если ты – убитый горем, перепуганный родитель, который хочет лишь найти своего ребенка, поверхностного взгляда будет достаточно, чтобы вызвать к себе доверие.

Лиэнн непонимающе смотрела на Веронику.

– Я отправилась в «Гранд», чтобы все выяснить у этого липового Ли Джексона, но пока я нашла его, кто-то напал на него в переулке. Ударил по голове. Полиция нашла у него в бумажнике с десяток разных удостоверений личности – водительские права разных штатов, все с его фотографией, кредитные карточки на разные имена. Я вернулась и поговорила с администратором, и представляешь, он так и не положил деньги в сейф. Что-то мне подсказывает, что он готовил пути к отступлению. Но кто-то перехитрил хитреца. Потому что денег нет.

Лиэнн рухнула в кресло у камина.

– То есть мы наняли… мошенника?

Вероника покачала головой.

– Нет, мама. Не совсем, – она уперлась обеими руками в широкую спинку стула и наклонилась вперед. – Я не думаю, что Таннер просто повелся на красивые слова мошенника. Я думаю, Таннер был с ним заодно.

Лиэнн громко и натужно рассмеялась.

– Ты же шутишь, верно?

– Если бы.

– Если он был с ним заодно, зачем Таннеру у него красть?

Вероника сочувственно посмотрела на Лиэнн.

– Ты же прекрасно понимаешь: одному вору ничего не стоит украсть у другого. Может, Таннер решил, что все деньги предпочтительнее половины денег. Может, Ли Джексон отслужил свой срок. Может, Таннер так и планировал с самого начала. В общем, я не думаю, что он вернется.

Губы Лиэнн тронула сердитая гримаса.

– Какие у тебя доказательства, Вероника?

– Мама, задумайся об этом хоть на секунду. Таннер сказал, что сам позвонил Джексону, так? Не Джексон же ему позвонил, когда стало известно о похищении Авроры.

– Я плохо помню, как именно все происходило, – упрямо возразила Лиэнн. Вероника выпустила воздух сквозь стиснутые зубы, стараясь не выходить из себя.

– Все ты помнишь. Потому что Деуолты тогда уже наняли Майлза Оксмана и предлагали вам объединить усилия и использовать Оксмана для проведения обоих выкупов. Но Таннер настаивал, что якобы был наслышан об этом Джексоне и уже позвонил и нанял его. Но если бы Таннер позвонил в «Меридиан», его бы соединили с реальной Джексон. Все указывает на то, что Таннер был с ним заодно.

Лиэнн вскочила на ноги.

– Вот что думаю я. Я думаю, ты просто не можешь смириться с мыслью, что я крепко стою на ногах, Вероника. Я думаю, ты не можешь смириться с мыслью, что я могу быть счастлива. Ты просто надеешься, что в этом браке у меня все пойдет так же наперекосяк, как и в предыдущем, чтобы ты могла оказаться права на мой счет. Ты хочешь продолжать и дальше меня наказывать, – ее голос дрожал, но в глазах сверкала злость. – Мне жаль, что я не была тебе лучшей матерью. Я жалею об этом каждый день. Но ты не можешь так со мной поступать. Ты не можешь заявляться сюда и обличать мою семью.

На долю секунды у Вероники перед глазами все поплыло. За красной пеленой, затянувшей глаза, Лиэнн стало почти не видно. Вероника моргнула. Лиэнн стояла, расправив плечи и плотно вжав руки в бока, словно готовясь нанести удар.

Как это похоже на Лиэнн: вывернуть все наизнанку и обратить на себя. Представить все страдания, что она причинила Веронике и Киту, как очередной повод пожалеть себя.

Как это похоже на Лиэнн: добиться того, что Вероника готова была поверить в ее обвинения. Это же любимый прием алкоголика – винить во всем окружающих. Да, пусть все окажутся причастны к твоему разрушению. Но разве Лиэнн не заслуживала наказания, ни капли? Разве это было честно, что она смогла просто решить двигаться дальше – и двинуться дальше? Разве честно было просто взять и построить новую жизнь, где ей можно не задумываться о том, как она поступила с Вероникой и ее отцом. Так что, возможно, какая-то часть Вероники действительно хотела, чтобы Таннер оказался мошенником.

Но тот факт, что она хотела в это верить, не значил, что она заблуждалась.

– Я не хочу причинять тебе боль, – сказала она, стараясь держать себя в руках. – Я хочу предупредить тебя. Если ты и дальше хочешь жить в розовых очках – пожалуйста. Тебе не привыкать.

Она схватила сумку, но остановилась и повернулась к матери.

– Когда Таннер сегодня не вернется домой – а он, поверь мне, не вернется, – не звони мне. Звони сразу шерифу. Уверена, к этому моменту он уже вычислит личность человека с травмой головы, и ему будет очень интересно узнать, что Таннер пропал одновременно с деньгами.

Она развернулась к выходу, спеша убраться отсюда. В этот момент открылась входная дверь. Вероника остановилась как вкопанная, и все внутри перевернулось.

В комнату вошел Таннер, весь пропотевший, в майке и спортивных шортах.

– Вероника, – развязывая шнурки на кроссовках, он поднял на нее удивленный взгляд. – Чем обязан?

– Что… Я… – с открытым ртом Вероника уставилась на него, не зная, что и думать. Краешком глаза она заметила, как насторожилась Лиэнн. Сначала она решила, что мать непременно что-нибудь ей скажет. Может, выставит из дома, может, просто посмеется над ней. Но Лиэнн просто пересекла просторную гостиную и встала перед Таннером. Даже в одних носках она была выше его на несколько сантиметров.

– Что, черт возьми, происходит, Таннер? – спросила она растерянно. – На Ли Джексона только что напали около «Гранда». Вероника решила…

– На Ли напали?

Или Таннер Скотт был первоклассным актером, или Вероника ошиблась на его счет. Сначала растерянность, а потом ужас изобразились на его лице. Он повернулся к Веронике.

– Кто на него напал?

– Пока неизвестно, – осторожно начала Вероника. – Кто-то ударил его со спины. Он жив, но в тяжелом состоянии.

– И деньги на выкуп пропали, – добавила Лиэнн.

Таннер выпучил глаза, и взгляд его безумно заметался по сторонам.

– О боже.

– Я так рада, что ты вернулся, – по лицу Лиэнн потекли слезы. – Я просто рада, что ты вернулся.

Вероника хотела что-то сказать, но услышала слабый шум из коридора у спален. Шаркая, в комнату вышел Хантер с взлохмаченными песочно-светлыми волосами и остановился в дверях.

– Что такое? Почему все кричат?

Лиэнн подошла и сгребла его в охапку, а Таннер с шокированным видом опустился в кресло. Вероника, не понимая, что происходит, стояла на месте, чувствуя странную тяжесть в теле.

Словно сквозь сон она услышала звук входящего смс. Она вынула телефон из кармана и посмотрела на экран. Сообщение было от Мак.

Таннер, Дельта 1792, рейс на Бермуды, завтра, 6 утра.

И только оторвав взгляд от телефона, Вероника кое-что заметила. Таннер сидел, потирая колени и нервно уставившись в огонь. Лиэнн стояла в дверях, прижимая к груди Хантера, и плакала. А на полу под журнальным столиком лежал закатившийся туда еще утром одинокий маракас, раскрашенный яркими красными и зелеными красками.

Стремительным шагом Вероника пересекла комнату и подобрала маракас с пола. Он тут же загремел в ее руках. Маракас был тяжелее, чем казался на вид, и был сделан из прочного твердого дерева. Вероника занесла его над головой и ударила им об угол камина.

С сочным треском инструмент раскололся от контакта с камнем. И мелкие, сухие, безобидные фасолины просыпались на незапятнанный ковер.

Точно такие же, какие просыпались у тела Ли Джексона рядом с отелем «Нептун-Гранд».

– В десятый раз вам повторяю, я не нападал на Шепа.

Был поздний вечер вторника, и Вероника наблюдала за допросом Таннера в одностороннее зеркало. Лэмб не хотел ее здесь видеть и даже грозился задержать за препятствие правосудию, и кому какое дело, что она лично преподнесла ему подозреваемого. Ей пришлось звонить Петре Ландрос и напоминать, что 600 тысяч по-прежнему отсутствуют – те самые 600 тысяч, которые частично были взяты из кармана Коммерческой палаты Нептуна.

– Вы думаете, Лэмб вернет вам эти деньги? – спросила Вероника.

Через двадцать минут помощник шерифа с непроницаемым лицом показал ей, где можно оставить верхнюю одежду. Вероника понимала, что Петре пришлось позвонить Лэмбу и намекнуть ему, что под угрозой может оказаться финансирование его предвыборной кампании. Главное, что это сработало. Веронике просто нужно было услышать, что скажет в свое оправдание Таннер Скотт.

Таннер Скотт сидел напротив Лэмба, положив руки на стол. Рядом с ним Клифф МакКормак делал заметки в своем линованном блокноте.

– Хорошо, да, мы работали вместе, – Таннер с его протяжным среднезападным акцентом говорил на полтона выше обычного. Он явно нервничал. – Точнее, я работал на него. Все это было его идеей. Я уже очень давно вышел из игры, завязал и жил честно. Но тут появляется Шеп…

– Имеется в виду Дуэйн Шепард? Потерпевший?

– Да. Он нашел меня в Тусоне. До этого я не видел его восемь лет. Раньше мы были партнерами.

В этот момент Клифф наклонился к Таннеру и что-то ему прошептал, но тот помотал головой.

– Нет, правда, я сознаюсь во всем, в чем я действительно виновен. Но богом клянусь, меня даже близко не было около того отеля. Я ничего не делал с маракасой, – он так и сказал – «маракаса», в женском роде.

– Раньше мы проворачивали вместе разные дела, пока я не бросил пить. Девять лет назад меня поймали, и я сел в тюрьму. Это мне вправило мозги. Я завязал и привел жизнь в порядок. Когда я вышел из тюрьмы, Шепард как раз загремел. После этого мы потеряли контакт. В следующий раз я увидел его только на прошлой неделе.

Вероника уже несколько раз за этот вечер общалась по телефону с Мак, так что могла мысленно дорисовать те фрагменты истории, о которых Таннер умалчивал. О его махинациях с поддельными чеками она уже знала. А вот судимости Шепарда были куда интереснее. В девяностых он полгода отсидел за продажу спортивных коллекционных подделок в Сакраменто, в частности, футбольного мяча с фальшивым автографом самого О. Джей Симпсона, и это на самой волне процесса над футболистом. Несколько лет спустя он снова попался, на этот раз за подделку лотерейных билетов в Денвере. Последний срок, который пересекался по времени со сроком Таннера, он получил за кражу личности и мошенничество с кредитными картами. Он получил пять лет в федеральной тюрьме за то, что исчерпал кредит нескольких десятков счетов, доступ к которым получил через украденные номера социальной безопасности.

Двое никогда не попадались на одном и том же преступлении, но Вероника готова была поспорить, что они долгое время периодически работали вместе. Мак копнула глубже и нашла заявления о мошенничестве из Рино, Фресно и Феникса, когда потерпевшим не удалось доказать даже сам факт мошенничества. Шесть девушек уверяли, что их наняло «модельное агентство» и потребовало с них взносы на портфолио, а когда они вернулись в агентство снова, его уже не существовало. Несколько светских львиц говорили, что познакомились с «очаровательным братом Дензела Вашингтона» и дали ему в долг огромные суммы денег. Пожилая пара, купившая плавучий дом у «тощего коротышки с голубыми глазами», только чтобы узнать, что подписаны были подложные документы. Вероника знала, что, по статистике, жертвы мошенничества чаще всего не заявляют в полицию – потому что им стыдно, что они попались на эту удочку, стыдно, что попали в ситуацию, которая выставит напоказ их алчность и скупость. Можно было смело предположить, что на каждое официальное заявление придется еще жертв шесть, которые предпочли промолчать.

– У него возникла идея, как заработать. Я отказал ему и сказал, что покончил с этим. Но Шеп умеет уговаривать, – Таннер потер шею. – Он вынудил меня согласиться.

– И как же он вас вынудил? – голос Лэмба был исполнен скепсиса, и одна бровь была недоверчиво изогнута. – Он угрожал вам физической расправой?

– У Шепа еще с тех пор есть на меня компромат. Там хватит, чтобы упечь меня за решетку. Никакого насилия, – быстро добавил он. – Просто схемы, которые мы проворачивали, и до сих пор технически, э, неизвестны. Он угрожал меня сдать. Я и пальцем никогда никого не тронул, клянусь.

– Ты ему веришь?

Вероника оторвалась от окна. К ней подошел Норрис Клейтон с двумя чашками кофе в руках. Одну он протянул Веронике.

– Тому, что Шепард его шантажировал? Пятьдесят на пятьдесят. Не исключено, но Таннер известный лжец, а Шепард не в том положении, чтобы возразить.

– А, так ты не слышала? – Норрис вяло усмехнулся. – Около часа назад Шепард пропал из своей палаты. Никто не понимает, как ему это удалось, но он испарился.

Вероника уставилась на него, но времени на разговоры не было. Лэмб продолжал давить на Таннера. Она тряхнула головой и повернулась к окну.

– Хорошо, допустим. И в чем же состоял план мистер Шепарда? Расскажите мне все подробно, как для тупых, – сказал Лэмб.

Норрис хмыкнул, и мнение Вероники о нем резко выросло.

– Ну, он увидел, какие деньги стекаются на сайт Хейли Деуолт. Там же только за утро первого дня собрали сто тысяч. Это было невероятно. И он решил, что на этом можно легко навариться. Все, что нужно было сделать Авроре, – это показаться на той же вечеринке, откуда пропала первая девочка, потом пересидеть где-нибудь пару недель, пока будут стекаться деньги. Потом мы заплатили бы выкуп, а несколько дней спустя Аврора объявилась бы на какой-нибудь заправке, грязная и потрепанная. Шеп вывезет деньги из города, а позже мы встретимся и разделим сумму.

Теперь Лэмб смотрел на него с неприкрытым недоверием.

– Подождите, подождите. Вы хотите сказать, что ваша шестнадцатилетняя дочь тоже была в деле?

Таннер замялся, но все же кивнул.

Шериф откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– У нас тут есть один парень, Эдриан Маркс, и он говорит, что Аврора сбежала с каким-то мужчиной. Должен признаться, это звучит куда более правдоподобно, чем то, что юная девушка согласится сидеть взаперти все каникулы.

– Вы многих юных девушек знаете, шериф?

Лэмб даже бровью не повел. Таннер вздохнул.

– Да, вот так это все и развалилось. Эта дуреха сказала своему другу, что убегает с парнем, чтобы он за нее не беспокоился, когда она исчезнет. Хотела как лучше, понятное дело, типичная ошибка новичка, – Таннер хрипло рассмеялся. – Я думал, я лучше научил ее.

– Мистер Скотт, при всем уважении, не вижу, что смешного в использовании несовершеннолетней в качестве пособницы в мошенничестве, воровстве, препятствии правосудию и подтасовке улик.

Таннер вмиг посерьезнел.

– Послушайте, не вините ее в этом. Она вообще не хотела ни в чем участвовать, но когда узнала, что Шеп мне угрожает, то испугалась. Когда я сидел в прошлый раз, она полтора года жила в чужой семье. А это не праздник, знаете ли. Она не хотела снова меня потерять.

– А ваши жена и сын? Они что-нибудь об этом знали?

Что-то промелькнуло на лице Таннера, и Вероника не могла понять, было это облегчение или сожаление.

– Нет. Не знали. Не знают.

Значит, если Таннер сейчас не врал, он собирался бросить ее маму и оставить ее ни с чем. Билет на Бермуды громче любых слов говорил, как должна была закончиться эта операция: Таннер на пляже с бокалом «дайкири» в руках – и ни бывшей алкоголички жены, ни шумного шестилетнего сына поблизости.

Лиэнн сейчас как раз допрашивали в соседней комнате, буквально через стенку. У Вероники не было ни малейшего желания слушать тот разговор.

– Письма с требованием выкупа написали вы?

– Шеп. Он занимается техническими штуками. Он умеет кодировать, знает, как скрыть IP-адрес, и все такое. Он думал, что, если повезет, мы получим заодно и деньги за Хейли Деуолт, но потом эта коза нашла тело.

Вероника тихонько улыбнулась. От «солнышка» до «козы» всего за несколько часов. С учетом обстоятельств, она предпочитала последнее. По крайней мере, от Таннера Скотта.

– Значит, сегодня, когда Эдриан Маркс выступил со своей версией, вы решили, что время пришло. Добежали до «Гранда» с маракасом вашего сына, дождались, пока Шепард покинет отель, ударили его по голове и забрали деньги.

– Нет! – Таннер стукнул кулаком по столу. – Нет, ничего этого не было. Я и не приближался к этому отелю. Я ходил проведать Рори. «Пайнхерст-Лодж», номер 24, о чем я уже битых два часа твержу. Проверьте сами, если не верите мне!

– Мы проверяли.

Таннер не успел скрыть удивления на своем лице.

– И? Что она сказала?

Лэмб выпятил грудь. До чего же он любил такие моменты: ловушка захлопывается, и кошка ловит мышку. Лэмб тяжело воспринял провал с Вилли Мерфи. Но вот перед ним сидела прекрасная сочная замена в награду за его труды: мошенник, который сыграл на страхе всех людей, которые когда-либо смотрели на фотографии пропавших девочек и представляли на их месте собственных дочерей.

– Мистер Скотт, никто в «Пайнхерсте» никогда не видел вашу дочь. Номер 24 пустует уже неделю. Никаких доказательств, что она там была.

Таннер помотал головой, плотно сжав челюсти.

– Тут какая-то ошибка. Я только что ее видел. Буквально три часа назад. Я сам ее видел!

– Так что, помимо всего прочего, у меня закрадывается подозрение, что вас стоит обвинить не только в нападении на Дуэйна Шепарда, но и в убийстве Авроры Скотт.

– Лэмб, возьми себя в руки, – впервые за долгое время вмешался Клифф. – У тебя нет никаких улик, что Аврора Скотт была убита, тем более моим клиентом.

– Еще нет, – ответил он и зловеще ухмыльнулся. – Но пока я не получу ответы, которые меня удовлетворят, я не исключаю такую возможность.

– Мы обыскали все вокруг их дома и вокруг «Камелота», – зашептал Норрис. – Ума не приложу, куда он мог спрятать деньги. Только посмотри на него, у него даже карманов на шортах нет. Он же должен был куда-то их спрятать, верно?

На какое-то мгновение все вокруг Вероники остановилось. Разговоры в участке, биение ее сердца, ток крови в жилах. Кружение Земли. Все замерло. В ее голове вспыхнула ослепительно яркая вспышка. Она закрыла глаза. Она чувствовала, как по лицу расползается неуместная и загадочная улыбка.

– Вы не найдете деньги ни в доме, ни в отеле, – сообщила Вероника.

Она открыла глаза. Норрис выжидающе смотрел на нее.

– Откуда ты знаешь?

– Дай мне один час, и я все объясню, – она поправила сумку на плече. – Спасибо, Норрис. Мне пора бежать.

Она уже шла по коридору, когда услышала за спиной голос Норриса.

– Будь осторожна, Вероника!

Она махнула рукой вместо ответа и свернула за угол, направляясь к выходу.

Эдриан Маркс жил в дешевой квартире в паре кварталов от утопающего в зелени колледжа Херста. Когда Вероника добралась туда, было почти одиннадцать вечера. В бассейне у здания плескалась молодежь. Занятия в Херсте уже начались, но похоже, местные ребята хотели еще немного оттянуть окончание каникул. Вдоль бортиков бассейна были расставлены кулеры, и несколько пустых бутылок, как резиновые уточки, бултыхались на поверхности воды.

Квартира Эдриана находилась на верхнем этаже. Сквозь опущенные жалюзи пробивались полоски желтого света. Вероника прижала ухо к двери, но ничего не услышала за шумом музыки из бассейна внизу. Тогда она постучала.

Свет в окне дрогнул, словно кто-то прошел мимо, заслонив его. Прошло несколько минут. Вероника отошла на полшага назад. Она была такого маленького роста, что ее не всегда замечали в глазок.

После слегка затянувшейся паузы дверь распахнулась. В дверях показался силуэт Эдриана. На нем была вывернутая наизнанку футболка и клетчатые боксеры, темные волосы падали ему на глаза. С их первой встречи на прошлой неделе она никогда не видела его в таком расхристанном виде – он всегда производил впечатление человека, тщательно заботящегося о своей внешности, даже когда был одет в простые джинсы и футболку.

– Я не разбудила? – извиняющимся тоном спросила Вероника. – Знаю, что уже поздно.

Эдриан потер шею и смущенно улыбнулся ей.

– Я еще не спал. Только собирался ложиться. Обычно я не ложусь так рано, но сегодня был чудовищный день, – он развел руками в знак собственного бессилия.

– Да, я слышала, что тебе пришлось давать показания. Нелегко тебе.

Он содрогнулся.

– Никогда в жизни больше не хочу проходить через подобное.

Вероника сочувственно улыбнулась.

– На самом деле, у меня к тебе было еще несколько вопросов об Авроре. Надеюсь, ты поможешь мне кое-что прояснить.

Эдриан оглянулся через плечо.

– Это не может подождать до завтра? Я в буквальном смысле уже собирался ложиться.

– Это займет всего минуту, – она сделала паузу. – Я просто хочу убедиться, что с Авророй все в порядке.

За спиной у нее раздался визг и всплеск воды в бассейне. Через несколько секунд Эдриан раскрыл перед ней дверь пошире, приглашая войти.

По тесному жилищу словно пронесся ураган. Грязная посуда и пустые коробки от пиццы громоздились на полу. Рядом с пустыми пивными бутылками на учебнике статистики стояла переполненная пепельница. Лампочка в кухне перегорела, и темнота подчеркивала тусклый и грязный вид помещения. Запах нестираных носков смешивался с запахом прокисших продуктов. А за этой вонью Вероника едва могла различить что-то еще, что-то сладкое, наподобие ванильной свечки.

– Вы сказали, у вас были вопросы? – напомнил Эдриан.

Она сунула руки в карманы, покачиваясь на носках.

– Ты слышал, что сегодня случилось? Помнишь мистера Джексона, эксперта по безопасности? Так вот, на него сегодня напали на выходе из «Нептун-Гранда» и скрылись с деньгами для выкупа.

Эдриан отпрянул от неожиданности.

– Что?

– С ума сойти, да? – она переступила с ноги на ногу. – Шериф вызвал на допрос мистера Скотта.

– Мистера Скотта? Но… почему? – Он нахмурился.

– Оказывается, Джексон и Таннер все это время были в сговоре. Точнее, Джексон, Таннер и Аврора. Таннер уверяет, что она была с ними заодно, – она внимательно наблюдала за выражением лица Эдриана. Круглыми глазами он смотрел на нее с недоумением. – Они решили разыграть ее исчезновение, когда пропала Хейли, потом записали обращения с требованием выкупа, надеясь заработать и на ней, и на Хейли. Но когда их вот-вот могли накрыть, Джексон попытался скрыться с деньгами. Лэмб считает, что на него напал Таннер и где-то спрятал деньги.

Эдриан плюхнулся в бугристое кресло.

– О. Мой. Бог, – он закрыл глаза рукой на секунду, а когда отвел ладонь, в его взгляде сверкали молнии. – Я ее убью! Из-за нее я сижу тут как дурак, чувствую себя предателем за то, что прикрываю ее, а она специально во всем этом участвует! Поверить не могу.

Вероника села напротив него на продавленный диван и сложила руки на коленях. Отсюда ей был виден темный коридор, где одна дверь была закрыта, а вторая слегка приоткрыта, но из-за темноты ничего не было видно.

– Значит, ты сегодня не получал от нее известий?

Он покачал головой.

– Полиция так ее и не нашла?

– В том-то и дело, – она наклонилась вперед. – Ее не было в мотеле, где она должна была быть, по словам Таннера. На этот раз она действительно пропала.

– Что вы имеете в виду?

– Не знаю, – она выпрямилась. – Лэмб поговаривает о том, чтобы обвинить отца в убийстве Авроры, но это ерунда. Во-первых, доказательств никаких. Хотя это и не преграда для Лэмба. Во-вторых, Таннер предположительно ударил своего партнера по голове маракасом. Сомневаюсь, что он ударил бы Ли Джексона детской игрушкой, будь он достаточно хладнокровен, чтобы убить собственную дочь.

– Маракасом? – переспросил потрясенный Эдриан.

– Так что мне интересно, – продолжила Вероника, словно не услышав его. – Как ты думаешь, Аврора способна перейти дорогу собственному отцу?

Он уставился на нее с раскрытым ртом.

– Потому что дело вот в чем, – сказала она. – Таннер, может, и нечист на руку, но он кажется вполне неглупым человеком. Так с какой стати ему брать инструмент своего сына, который, я сама видела, он всего несколько часов назад держал в руках, и использовать его для нападения на человека? – она поморщилась. – И потом: как он его вынес? Он был на пробежке. И я видела его одежду: шорты, майка, ни единого кармана. Он что, добежал трусцой до самого «Гранда» с зажатым в руке маракасом, а обратно убежал с сумкой денег? Сомнительно. Но если это был не Таннер – а я думаю, это был не Таннер, – а кто-то другой, то кто бы это ни был, он очень хотел его подставить. Единственным белым пятном в этой махинации остается Аврора. А если я что и узнала об Авроре за последние дни, так это то, что она умна, амбициозна и превосходная лгунья.

Эдриан провел рукой по волосам. Он молчал с минуту, тихо глядя в потолок. Когда он снова посмотрел на Веронику, на его лице отражалась какая-то внутренняя борьба.

– Я уже ничего не знаю. Еще пару часов назад я бы сказал, что нет, не может быть, Рори ни за что так не поступит со своим отцом. Но… Она врала мне все это время. Всем врала. Так что я не знаю, что и думать. Мне жаль, но ничем не могу вам помочь.

Вероника поднялась с дивана.

– Все в порядке, Эдриан. Это все, наверное, так неожиданно для тебя, – она улыбнулась и протянула ему руку, которую он пожал. – Просто позвони мне, если она даст о себе знать, хорошо? Я просто хочу знать, что она в безопасности.

– Позвоню, – пообещал он.

Она собралась уходить, но остановилась у темного коридора. Сейчас или никогда.

– Не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной перед уходом?

Пока он не успел ответить, она толкнула закрытую дверь, где, по ее предположению, должна была быть спальня. В ту же минуту из-за двери пахнуло сладким ароматом ванили.

Потом что-то впилось ей в грудь и волной жгучей боли пробежало по всему ее телу. Все мышцы свело судорогой. Вероника понимала, что падает, но не могла пошевелиться, даже просто выставить вперед руки, чтобы смягчить падение.

За долю секунды до того, как она рухнула на ковер, она успела заметить веснушчатое лицо и прямые каштановые волосы нападающей девушки и искрящий электрошокер в ее руке.

Здравствуй, Аврора.

– Черт! Черт! Что нам теперь делать?!

– Заткнись! Просто заткнись и дай мне подумать.

Вероника лежала на спине, глядя мимо грязного ковра цвета хаки на натюрморт из клочьев пыли и пивных крышек. Она не могла пошевелиться и повернуть голову под другим углом, но с этого ракурса можно было различить кровать со смятым, наполовину сползшим на пол покрывалом и одинокую настольную лампу, отбрасывающую на тумбочку желтый свет. Кругом была разбросана грязная одежда, а в нескольких шагах от Вероники на полу валялась синяя спортивная сумка.

Запах ванильных духов усилился, и она ощутила горячее дыхание на своей щеке. Боль гулко прокатилась по всему телу, когда Аврора снова ударила ее зарядом. Каждый кончик ее нервов вопил от боли. Она чувствовала, что сучит ногами об пол, как задыхающаяся рыба хвостом, и рассеянно думала, что это ей в наказание за всех тех людей, кому доставалось за эти годы от ее шокера. Потом она затихла.

– Дай мне ее сумку, – потребовала Аврора. – Нужно убедиться, что она не вооружена.

Над ухом Вероники что-то зашуршало – Аврора рылась в ее вещах. Девушка достала из сумки электрошокер.

– Забери-ка это. Мы же не хотим сами оказаться на ее месте.

У них был ее шокер. Во рту у Вероники пересохло. Она почувствовала покалывание в ногах, когда постепенно начала приходить в чувство, но еще не могла пошевелиться, как что-то вдавило ее ноги в пол.

– Нужно ее связать, пока шок не прошел.

– Да, но что потом? Она видела тебя, Рори. Что нам с ней теперь делать, черт?! – за несколько секунд голос Эдриана как будто понизился на пару октав.

– Милый, я тебя люблю, но ты совершенно не помогаешь, – прошипела Аврора. – Возьми свои ленты для фитнеса и свяжи ее.

Послышалась какая-то возня. Вероника попробовала пошевелить пальцами ног. Вдруг ей в лицо, наклонив голову, заглянула Аврора. На ней было только нижнее белье черного цвета, и распущенные волосы падали с плеч. Тушь под глазами была размазана. В одной руке она держала шокер.

– Ты даже не представляешь, как я о тебе наслышана, – сказала она сдавленным и взбудораженным голосом. – Умная и замечательная Вероника Марс, настолько примерная и порядочная, что Лиэнн даже в глаза тебе было стыдно смотреть. Какое убожество. Со мной у нее никогда не было такой проблемы, – Аврора ядовито рассмеялась.

– Одного поля ягоды, не иначе, – прохрипела Вероника. В горле у нее саднило, мышцы скрутило невыносимо тугими узлами. Когда появился Эдриан и грубо схватил ее за руки, она слабо застонала дрожащим голосом. Он принялся обвязывать ей запястья чем-то прочным и холодным. Почти инстинктивно она незаметно развела руки в стороны, вопреки всему надеясь, что ей удастся ослабить обхват.

Аврора ликовала, видя ее в таком состоянии.

– Значит, это Эдриан ударил Дуэйна Шепарда маракасом и оставил там рассыпанную фасоль, чтобы я ее нашла?

– Было ясно, что этот пень, шериф, до такого не додумается, но я верила, что у тебя получится, – Аврора начала ходить взад-вперед по комнате, шлепая босыми ногами по ковру. – Мне никогда не нравился Шеп. Вечно мнил себя главой операции. Даже жалко, что это не я его треснула, – она замолчала и посмотрела на Эдриана за спиной Вероники. – Хорошо завязал, крепко? Теперь ноги.

Потом наступит очередь кляпа. У Вероники оставалось не так много времени, чтобы их разговорить. Она приподняла голову и посмотрела Авроре прямо в ее зеленые глаза.

– И как долго ты спишь со своим лучшим другом и по совместительству геем, а, Аврора?

Аврора остановилась и, как ни странно, захихикала. Смех звучал до нелепости юно, почти по-детски.

– Мы начали играть в Уилла и Грейс^[6] в прошлом году, сразу после того, как стали встречаться. Сначала это было просто ради интереса – посмотреть, получится ли у нас. Я рассказала Лиэнн и папе пару душещипательных историй о том, как над ним издевались в школе, как родители выгнали бы его из дома, если бы узнали. Они заглотили все с потрохами. С тех пор никогда и словом не обмолвились, даже когда я выходила из комнаты, а Эдриан, голый, оставался там, – она усмехнулась. – Я знала, что Лиэнн купится, но от папы я такого не ожидала. Стареет.

– Вы пустили этот слух только для того, чтобы развлекаться? – спросила Вероника. Эдриан быстро обмотал ее щиколотки полотенцем. И снова Вероника незаметно чуть-чуть раздвинула ноги. – Какая долгоиграющая афера. Впечатляет.

Аврора пожала плечами. Она прекратила вышагивать по комнате, подобрала с комода длинный шелковый шарф и скомкала его в кулаке.

– Мы не знали, что это нам так пригодится. Мы же не планировали всего этого. Но это сыграло на руку. Никто не заподозрит такого милого женственного мальчика, как Эдриан, в причастности к моему исчезновению.

– И теперь все деньги у тебя, – заметила Вероника. – И в качестве дополнительного бонуса – возможность спустить всех собак на отца. Какая жестокость.

Ее ноздри раздулись.

– Он заслужил это.

– Мне кажется, тут это про многих можно будет сказать.

Аврора опустилась перед Вероникой на одно колено. Ее усмешка превратилась в раздраженный злой оскал.

– Ты ничего обо мне не знаешь. Не смей меня осуждать, – она схватила Веронику за волосы и подняла ее голову от пола. Вероника вскрикнула от боли, но как только она открыла рот, Аврора запихнула туда шарф.

Вероника попыталась увильнуть и вырваться из ее хватки, но девушка крепко держала ее, вдавливая в пол. Кожа на голове Вероники пылала, а шелковый шарф в пересохшем рту неприятно растягивал щеки.

Аврора посмотрела Веронике в глаза.

– Таннер относился ко мне, как к маленькой глупой девочке, какой я была до того, как он завязал. Ему даже в голову никогда не приходило, что стоит мне захотеть, и я сама смогу провернуть нечто подобное. Но первые семь лет своей жизни я провела как реквизит для его мелких махинаций. Из меня выходила отличная подсадная утка – такая милашка, и так хочет всем понравиться. Для него я возвращала украденных собак за вознаграждение. Однажды они с Шепом побрили меня наголо и выдавали за маленькую отважную раковую пациентку, – она фыркнула. – Господи, одно время, когда мы ездили с места на место, он оставлял меня одну на остановке или на заправке. И если ко мне подходил мужчина определенного типа, говорил со мной и спрашивал, не нужна ли мне помощь, я должна была кричать и звать на помощь. Прибегал папа и обвинял его в попытке похищения. Девять раз из десяти бедняга так дрейфил, что готов был отдать все свои деньги, лишь бы мы не поднимали шума. А потом тюрьма так его напугала, что он решил завязать. Просто так, за нас обоих, как будто мое мнение ничего не значило. И последовали девять лет поучений и нотаций. «Найди свой путь и лети высоко, Аврора», «Ты ступила на опасную дорожку, юная леди», – то ли от злости, то ли от нервного напряжения, но ее всю трясло. – Так что как бы меня ни раздражал Шеп, я была на седьмом небе, когда он объявился со своим планом. Конечно, в его версии я была прилежной девочкой и не высовывалась из этого вшивого мотеля, куда они меня определили. Там даже кабельного не было! Так что я пряталась здесь, именно в том месте, где и хотела находиться. Я пробиралась в мотель ненадолго, отметиться перед папой, и возвращалась сюда. Теперь они оба попались, и поделом им за то, что недооценивали меня.

Аврора резко отпустила Веронику. Она так ударилась головой об ковер, что у нее из глаз посыпались искры.

– Пойдем, Эдриан, в нашем расписании произошли изменения, – Аврора снова вскочила на ноги. – Пора убираться отсюда.

– А с ней что будем делать?

– Оставим тут. Связанную и с кляпом. Кто-нибудь найдет ее через несколько дней.

Эдриан встал, отпустив ее ноги. Он выпрямил руки по швам и крепко сжал кулаки.

– Так ничего не выйдет, и ты это прекрасно понимаешь. Ее знают в городе. Ее станут искать, и если найдут до того, как мы растворимся…

– И что же ты предлагаешь?

Он многозначительно посмотрел на нее. Девушка побледнела под россыпью веснушек.

– Ни за что, – прошептала она. – Ты с ума сошел. Думаешь, нам позволят раствориться, если мы убьем кого-то?

У Вероники сдавило горло. Ей показалось, что шарф душит ее. Она пошевелила пальцами, проверяя веревки. Они были слегка ослаблены, но, чтобы выбраться, нужно было повозиться.

– Мы не можем рисковать, что ее найдут, – с паникой во взгляде Эдриан схватил Аврору за плечи. – Мы должны от нее избавиться.

Двое молча смотрели друг на друга. Лежа на полу, Вероника старалась дышать медленнее и не терять спокойствия. Если они решат, что другого выхода нет, ей понадобятся и дыхалка, и силы.

Затем, обрубая тревогу и напряжение в воздухе, в дверь трижды постучали.

Сердце Вероники подскочило.

Аврора и Эдриан с подозрением посмотрели друг на друга. Эдриан кивнул ей и выскользнул из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Вероника прислушалась к его шагам в небольшой квартире.

Открылась дверь. Голос Эдриана за стеной был слышен приглушенно, но посетителя было слышно ясно и четко.

– Здравствуйте, мистер Маркс. Простите, что побеспокоил, но я ищу свою дочь.

Это был Кит.

Наконец-то, подумала Вероника. Он здесь.

Вероника слышала за стеной голос Эдриана. Он снова включил режим гея. Вероника так и видела, как он стоит, выставив бедро и склонив голову.

– Вашу дочь?

– Да, ты должен ее знать. Блондинка, вот такого роста. Вероника. Частный детектив по делу Авроры.

Слезы набухли в глазах Вероники, но она сморгнула их. Когда на пути сюда она позвонила отцу и изложила свою теорию, он велел ей ждать его на стоянке. Беспокоясь, что Эдриан и Аврора в любой момент могут сорваться и уехать из города, она его не послушала. Но она недооценила Аврору, и еще как. А теперь в опасности был и ее отец.

– А! Да, мы встречались сегодня днем. Но больше я ее не видел. А что, она пропала? – спросил он обеспокоенно.

Аврора, застыв, сидела на корточках у двери с электрошокером наготове. Она так внимательно подслушивала, что даже не заметила, как Вероника крутит руками, пытаясь растянуть узел.

– Занятно. А ее машина здесь. Я знаю, что она работает над делом, к которому ты причастен, и она звонила мне недавно и сказала, что направляется сюда.

– Черт, – выдохнула Аврора.

Последовала долгая пауза. Потом снова раздался фальшиво-бодрый голос Эдриана.

– Простите, мистер Марс, но я совершенно не в курсе. У меня завтра занятия с самого утра, и я бы хотел выспаться. Но если я увижу Веронику, то скажу, чтобы она вам перезвонила.

Что-то клацнуло. Трость о закрывающуюся дверь?

– Извините, мистер Маркс, но мне было бы намного спокойнее, если бы вы позволили мне осмотреться.

– Эй, дядя, нельзя так просто врываться в квартиру, как…

– Вероника! Ты меня слышишь?

– Убирайся из моей квартиры!

– Не нравится? – пауза. – Звони шерифу.

Вероника закрыла глаза и стала медленно вдыхать и выдыхать через шарф, чтобы не удариться в панику. Пытаясь не высчитывать шансы Эдриана Маркса в возрасте 24 лет, в хорошей спортивной форме, против Кита Марса в возрасте 51 года, который чуть не погиб два месяца назад и не может выйти на улицу без своей трости.

Послышалась возня, за которой последовал глухой стук. Стена задрожала, когда на нее что-то упало. Аврора моментально вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Вероника в последний раз потянула руку и высвободилась из узла.

– И не думай вставать, если хочешь жить, дедуля, – глухо раздался из-за стены голос Авроры, но даже так Веронике было слышно ликование в ее голосе. Послышался еще один стук и тихий стон. Вероника содрала веревки с запястий и принялась развязывать ноги.

Ей повезло, что Эдриан так торопился ее связать, что не стал обыскивать. Вероника достала револьвер из кобуры на спине и убедилась, что он заряжен. Тогда она выбежала за дверь, держа оружие перед собой.

Теперь ее руки не тряслись.

Кит лежал на боку, держась за живот. Эдриан навис над ним с титановой тростью в руке. Из его носа шла кровь. Как раз когда Вероника вошла, он замахнулся и с чудовищным звуком ударил Кита тростью в живот. В стороне за этим наблюдала Аврора с лицом, искаженным гримасой ярости. Все признаки находчивой расчетливой девушки, которые отмечала в ней Вероника, были сейчас скрыты бушующей злобой и разрушительной подростковой истерикой.

Вероника не стала долго думать. Она направила револьвер на лампу в нескольких шагах от Эдриана и нажала на курок.

Звук выстрела прорезал квартиру, лампа взорвалась керамическими брызгами. Эдриан выронил трость и закрыл уши руками. Вероника немного повернулась и направила револьвер на Аврору. Та бросила шокер и медленно подняла руки.

Где-то далеко послышался вой сирен.

Десять минут спустя Вероника и Кит сидели рядышком на лестнице у квартиры Эдриана и наблюдали, как Норрис Клейтон пригибает голову Авроры, усаживая ее в патрульную машину. Эдриан, закованный в наручники, был еще наверху, где медики возились с его сломанным носом. Ноги Кита еще были слабы, но с его правым хуком все было в полном порядке.

– Ты получила признание? – спросил он.

– Ой, – Вероника полезла в карман своей зеленой вельветовой куртки и вытащила телефон. На нем все еще шла запись. Она отключила его. – Чуть не забыла.

– Тебя могли убить, – заметил он печальным, но смиренным тоном. Она посмотрела на него, не понимая, отчитывают ее или нет. – Стоило меня подождать.

– Аврора и Эдриан вот-вот смылись бы из города, каждая секунда была на счету.

– Вероника, это не стоило того, чтобы рисковать своей жизнью. Полиция бы их поймала, – он сдвинул брови. – Не в каждую драку обязательно ввязываться.

Она посмотрела на бассейн. Услышав сирены, студенты разбежались, оставив после себя лишь пустые пивные банки да одинокое зеленое полотенце, брошенное на спинке стула. Она знала, что отец прав. И знала, что именно этого он боится больше всего. Того, что она не может допустить, чтобы виновные ушли безнаказанными. Того, что больше всего на свете она ненавидела думать о том, что сволочам иногда многое сходит с рук, и другие люди, такие как семья Хейли Деуолт, остаются ни с чем, убитые горем.

Кит положил руку ей на плечо и прижал к себе.

– В следующий раз я хочу, чтобы ты меня дождалась. Я твой напарник, Вероника, – он запнулся на секунду. – Я твой партнер.

Слово не сразу отложилось у нее в голове. Оно прозвучало каким-то чужим и почти искусственным, как легенда, в которую они оба пытаются поверить. Вероника посмотрела на него, думая, есть ли хоть малейший шанс, что когда-нибудь она перестанет чувствовать себя рядом с ним таким ребенком. Гадая, смогут ли они действительно работать на равных.

Потом она улыбнулась и поняла, что да, смогут. Они так долго были друг другу нужны. Они уже давно были партнерами.

Вероника положила голову ему на плечо, глядя, как с обочины съезжает патрульная машина и исчезает в ночи.

Поздним утром в среду солнечный свет заливал окна складского района, бликуя в стеклах, как брызги океана. Даже здесь, на материке, за километры от любимого серферами тихоокеанского побережья, вдали от игрушек богатых и беззаботных, было понятно, что в Нептуне наступал еще один прекрасный день.

Вероника захлопнула дверцу «БМВ» и немного постояла так, глядя на офисное здание. Прошло меньше суток с момента ареста Эдриана и Авроры. Все тело у нее ныло от синяков, а глаза были сухими и уставшими после череды бессонных ночей. Сейчас она как никогда заслуживала выходной, но понимала, что в офисе дел будет невпроворот. После крупных побед дела в детективном бизнесе, как правило, шли на лад, и хотя гонорар от Коммерческой палаты и так продержал бы их на плаву некоторое время, Вероника должна быть наготове, чтобы поймать рыбку, идущую к ней на крючок. Полной грудью она вдохнула свежего воздуха и направилась ко входу.

Она уже почти дошла до двери, когда та распахнулась, и оттуда вышла Петра Ландрос, утонченная и элегантная в своем платье-футляре сливового цвета и на шпильках от Лабутена. Как всегда, казалось, что она появляется из какой-то роскошной альтернативной реальности, скрытой где-то между страниц с ароматами духов. При виде Вероники она улыбнулась и сняла огромные солнечные очки, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Мисс Марс. Поздравляю с очередным раскрытым делом, – они пожали друг другу руки. – Я как раз зашла оставить чек вашей ассистентке.

– Мак не совсем моя ассистентка – она, скорее… – Вероника запнулась, вовремя сообразив, что чуть не сказала «хакер», – …коллега, – закончила она уклончиво.

Петра махнула рукой, как будто это не играло роли. Потом она посмотрела на Веронику с неожиданной задумчивостью в карих глазах.

– А ведь вы удивительная женщина, – сказала она, постучав пальцем с безупречным маникюром по накрашенным губам. – Умная, находчивая и самая целеустремленная из всех, кого мне доводилось встречать. Должна признаться… – она тепло улыбнулась, – …я чувствую себя спокойнее, зная, что вы в Нептуне и приглядываете за нами.

Вероника ответила на ее взгляд.

– Спасибо, мисс Ландрос. Я благодарна вам за эту работу. Но не могу не поинтересоваться, не обойдется ли Палате дешевле, в долгосрочной перспективе, поддержать компетентного шерифа, а не просить меня исправлять проколы Лэмба?

Она думала, что улыбка на лице Петры Ландрос померкнет, но та, напротив, улыбнулась еще шире.

– Все же в вас ни малейшей коммерческой жилки, – она снова надела очки, пряча за ними глаза. – Как я уже сказала, мисс Марс, вы умная, находчивая и целеустремленная. Прекрасные качества, не спорю. Но иногда нужен человек, который будет просто делать то, что ему говорят.

С этими словами она прошла мимо Вероники и вышла на улицу, где стоял ее черный «мерседес». Вероника пронаблюдала, как она садится в машину и захлопывает за собой дверцу, прежде чем развернулась и поднялась в офис.

Подойдя к двери, она услышала чеканистую речь Триш Терли, доносящуюся из офиса. Со вздохом Вероника вошла внутрь. За своим рабочим местом Мак смотрела по большому компьютеру на Триш.

– …в гостях Дэн Лэмб, шериф города Нептун, Калифорния, который прошлой ночью произвел несколько арестов по делу Авроры Скотт, включая – неожиданный поворот – саму Аврору Скотт! Шериф, расскажите нам, как именно вы нашли Аврору.

Голос Лэмба источал самодовольство.

– По правде сказать, Триш, самая обыкновенная детективная работа.

– Господи, выключи это, пока меня не стошнило, – сказала Вероника и бросила сумку на диван. Мак выключила звук и встала. Она сгребла в охапку горсть розовых листочков из лотка на своем столе и бесцеремонно сунула их Веронике.

– Сообщения, – сказала Мак. – Для тебя. Это то, что пришло до десяти утра. Потом я отключила звонок. Кто-то звонил из новостей, но есть где-то штук шесть потенциальных клиентов. На автоответчике, наверное, набралось еще больше. Имей в виду, если тебе нужна секретарша, тебе придется нанять кого-то, кто умеет общаться с людьми, – Мак скрестила руки на груди и присела на краешек стола. – Ты, возможно, захочешь перезвонить и кому-нибудь из журналистов, а то Лэмб растрезвонит всем, у кого окажется микрофон, что это он раскрыл дело. Его рейтинги уже подскочили.

Вероника села на диван и положила ноги на низкий столик перед ним.

– Пускай эти дураки за него и голосуют. Каждый имеет то правительство, которого он заслуживает, так?

– Ах, уровень мизантропии у нас сегодня просто зашкаливает, – Мак взяла со стола чек и похрустела им в руках. – Это тебя взбодрит. Теперь ты сможешь платить за аренду и позволить себе технического аналитика и горячую секретаршу в одном флаконе, как минимум, на ближайшие несколько месяцев.

Вероника улыбнулась.

– Это действительно бодрит. Глядишь, у нас действительно все будет хорошо, Мак.

– У нас всегда все хорошо, – Мак подошла к кофеварке и налила себе чашку кофе. – До сих пор в голове не укладывается, что за всем этим с самого начала стояла Аврора. Ладно, отобрать у дурака его деньги – это я могу понять. Но выезжать на жертве, это так… низко, даже для Нептуна.

Вероника не ответила. Она с легкостью представляла себя Таннера и Аврору тогда, когда они еще не завязали. Когда они были единственными друг у друга. Она могла себе представить, как он награждал Аврору этой своей среднезападной улыбкой, когда ей удавалось кого-то облапошить. Могла представить, как он мог неделями не обращать на нее внимания, когда работы не было, а бутылка была, и ребенок смотрит на тебя с таким вниманием и только вечно путается под ногами. Стоит ли удивляться Авроре, которая усвоила, что любовь – это лишь очередной способ использовать кого-то, очередная долгоиграющая афера.

Вероника встала с дивана и потянулась.

– Пойду, наверное, отвечу на эти звонки. Хочешь, пойдем в «Дориолас» на обед? Я угощаю.

– Конечно, – Мак наблюдала со странным выражением на лице, как Вероника подошла к кабинету. – Хорошая идея.

Открывая дверь, Вероника посмотрела на подругу через плечо. Она уже готова была спросить, что за странный взгляд, но в этот момент сама застыла на месте.

На своем обычном месте сидел Кит. На нем был аккуратный серый костюм и синий галстук в полосочку. С края стола свисала его трость. К его столу был приставлен еще один. Новый стол был аккуратный и сдержанный, в одном углу стояла небольшая хромированная лампа, а с другой стороны – стаканчик с карандашами и переполненный лоток для документов.

– Опаздываешь, – сообщил Кит с легкой хитрецой во взгляде. – Насколько я знаю, рабочий день в Америке начинается в девять.

Она благодарно улыбнулась ему и повернулась к Мак, которая только усмехнулась и уткнулась обратно в компьютер. Тогда Вероника вошла в кабинет и села в свое новое кресло.

– Я думала, у тебя была назначена физиотерапия на утро, – заметила она.

– Сборка мебели – это примерно то же самое, – ответил он. Они посмотрели друг на друга, и выражение его лица говорило больше, чем любые слова.

Вскоре Вероника услышала, как кто-то вошел в офис. Она подняла глаза и увидела Хантера и Лиэнн. Они стояли на пороге и не проходили внутрь.

Глаза Лиэнн потемнели от переутомления. На ней была та же самая одежда, что и вчера, уже сильно помятая, и свежее пятно от кофе красовалось на джинсах. Хантер с привычным серьезным выражением разглядывая офис. В кои веки у него в руках не было музыкального инструмента. Вероника и Кит разом встали и вышли к ним навстречу.

– Лиэнн, – Кит остановился в нескольких шагах от бывшей жены. Он выглядел неуверенно, не зная, куда девать руки. Но потом он протянул ей руки, она шагнула вперед и обняла его, на секунду положив подбородок ему на плечо. Когда они разошлись, Кит взял ее за плечи и внимательно на нее посмотрел.

– Как вы держитесь?

Она перевела взгляд на Хантера и снова на Кита.

– Мы… Мы в порядке, спасибо.

Недоверчиво хмурясь, Хантер обвел помещение взглядом. Вероника присела на корточки, опускаясь до его роста.

– Как ты, Хантер?

– Мы сейчас были в тюрьме, – сказал он со смесью гордости и чего-то еще. Смирения? Печали? – Полицейские дали мне значок. Видишь?

– Отличная вещь, – похвалила Вероника значок на рубашке мальчика.

– Он пластмассовый, – невзначай заметил Хантер.

Лиэнн с кислым лицом все крутила и крутила обручальное кольцо на пальце.

– Не возражаешь, если мы поговорим в твоем кабинете? – Она выразительно посмотрела на Кита, намекая, что не хочет, чтобы Хантер слышал разговор.

– Разумеется. Вероника, присмотришь за маленьким чемпионом? – спросил Кит.

– Конечно, – она посмотрела, как Кит проводил Лиэнн в кабинет и закрыл за собой дверь. Какую-то секунду было слышно только тихое бульканье аквариума. Она перевела взгляд на Мак, которая беспомощно пожала плечами.

– Шериф может арестовать маму, – внезапно выпалил Хантер. Он воинственно вздернул подбородок и повозил кроссовком по полу. – Она поэтому и разговаривает с твоим папой.

Вероника села на диван.

– Это тебе мама сказала?

– Нет, – ответил он хмуро. – Но я так слышал.

Вероника уставилась на него, на этого маленького незнакомого человека. На своего брата. Лиэнн не пила на его памяти, но у него все равно был загнанный взгляд ребенка алкоголика: стойкий, скрытный, осторожный. Может, это был побочный эффект жизни среди стольких тайн и лжи… С отцом, который нашел в себе силы бросить пить, но не нашел сил бросить аферы. С сестрой, которая родилась и воспитывалась преступницей. С мамой, которая держала прошлое под замком в своем сердце, как постыдный секрет.

– Он сказал, что она была… подсобницей?

– Пособницей?

– Ага, – кивнул он. – И значит, она тоже может сесть в тюрьму, и я останусь один.

Вероника не сразу нашлась, что ответить. В аквариуме открылся и закрылся электронный сундук с сокровищами, ритмично выпуская пузырьки. За дверью в их кабинет она слышала негромкий, ласковый голос отца, но не могла разобрать слов. Она не знала, о чем именно они сейчас говорят, не знала, чем может помочь ей Кит на этот раз. Но она повернулась обратно к Хантеру. Повинуясь минутному порыву, она быстро обняла мальчика. Его худые плечи напряглись. Вероника нагнулась к нему поближе и прошептала:

– Хантер, послушай. Я не знаю, что будет дальше, но одно я тебе обещаю. Ты никогда не останешься один. Если что-то случится с мамой, даже если ей придется сесть в тюрьму, я о тебе позабочусь, хорошо? У тебя есть я. И я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она почувствовала, как по его позвоночнику прокатился одинокий всхлип. Потом он сразу расслабился. Он обвил руками ее шею и обнял ее в ответ.

Несколько минут спустя Кит открыл дверь и пропустил вперед Лиэнн. Ее лицо было покрасневшим и влажным, но она казалась спокойной и решительной. Увидев, что Хантер сидит рядом с Вероникой на диване и смотрит картинки в «National Geographic», она улыбнулась.

– Пойдем, Хантер. Нам пора. У Вероники и Кита наверняка много работы.

Вероника встала с дивана.

– Я провожу вас до двери. – она точно не знала почему, но она еще не была готова прощаться.

Внизу, у самого выхода, она остановилась. Вероника вспомнила, как таким же солнечным днем, уже почти неделю назад, мама провожала ее до двери после их первой за целых одиннадцать лет встречи. Еще один сильный момент. Кто-то снова спешил скрыться за очередной дверью, снова проложить расстояние друг между другом, словно обе они были пока не в силах преодолеть обрушившиеся на них одиннадцать лет тишины.

Всю последнюю неделю Вероника вела себя осторожно рядом с матерью. Она обмотала себя цепями и колючей проволокой, стараясь изо всех сил вести себя профессионально и отстраненно. А значит, ничего не выпускать наружу. Не показывать свою боль, свое горе, свои старые шрамы, которые оставила после себя Лиэнн. И значит, не испытывать к ней жалости. Вероника могла ничего к ней не испытывать.

Но сейчас это было так сложно. Может, виной тому была усталость – две недели недосыпания, дурных снов и кошмаров наяву. Или виной была сама Лиэнн, такая открытая и беззащитная сейчас, на пороге, не знающая, куда деть свои руки. Всю жизнь, которую Лиэнн построила из праха всех сожженных ей когда-то мостов, только что сровняли с землей. Она считала, что у нее была семья, но все это оказалось ложью. Ее предали и бросили.

Этого наказания было достаточно за них всех.

Вероника повернулась к Лиэнн и быстро, чтобы не успеть передумать, крепко ее обняла.

Спина Лиэнн была теплой и исхудавшей, и позвоночник весь напрягся от ее прикосновения. Неровно дыша, она слегка дрожала в объятиях дочери. Вероника на секунду закрыла глаза и выдохнула.

Прощать было не в ее характере. Но она устала воевать на этой войне.

– Пока, мама, – прошептала она. И открыла дверь.

Примечания

1

Детективный роман 1990 года американского писателя и сценариста Элмора Леонарда, по которому в 1995 году был выпущен одноименный фильм с Джоном Траволтой и Дэнни ДеВито в главных ролях. – Здесь и далее примечания переводчика.

Вернуться

2

Yelp – веб-сайт, который позволяет оценивать качество работы предприятий на рынке сферы услуг, например, ресторанов, отелей и т. п.

Вернуться

3

Сильные анальгетики наркотического характера, распространенные среди наркоманов.

Вернуться

4

Джоди Ариас – обвиняемая по делу об убийстве первой степени Трэвиса Александра, своего бойфренда. Она созналась в убийстве, настаивая на версии самообороны. Дело получило широкий резонанс в американских СМИ и в интернете. Судьба Джоди до сих пор не определена.

Вернуться

5

О. Джей Симпсон – профессиональный игрок в американский футбол, прославившийся на весь мир, однако, громким процессом, в ходе которого он обвинялся в двойном убийстве. Его оправдали, но несколько лет спустя он оказался замешан в вооруженном ограблении и киднепинге, за что в итоге был приговорен к 33 годам лишения свободы.

Вернуться

6

«Уилл и Грейс» – популярный американский ситком, главный герой которого, Уилл, является открытым геем и лучшим другом главной героини – Грейс.

Вернуться