Посвящается Cape, единственной сестре среди братьев

Потрескивание вокса походило на шум ливня. Этот звук навевал Имогене воспоминания о тех годах, когда она еще была послушницей на Офелии VII. Как она гуляла по залам женского монастыря, как серое небо виднелось через стекло витражных окон высотой пятьсот метров. Ей вспомнилось, как струи дождя текли по стеклянным лицам святых, будто они плакали. Но сейчас никто не горевал. Никто не проливал слез при виде пятнистого оранжевого шара в космосе, за которым издалека наблюдала Имогена. Детальнее рассмотреть поверхность планеты не представлялось возможным, так как всю ее покрывала пелена из облаков и вихрей.

Старшая сестра стояла в тишине перед решеткой динамика, которая выступала из панели оператора, сделанной в виде лица херувима; сама же панель стояла поперек смотровой галереи под килевым парусом звездолета «Тибальт». Здесь находился пост корабельного серва для считывания показаний с лазерного секстанта на тот случай, если длинные антенны на носу крейсера однажды придут в неисправность, но обычно это место оставляли без обслуживающего персонала. Вокс-модуль, как всегда, молчал, и сестра Имогена рукой прошлась по нему, сотворив знамение святой аквилы в качестве молитвы, перед тем как включить. Она прищурилась и убрала с лица пряди пышных каштановых волос. Имогена не совсем понимала, зачем пришла сюда. Ей хотелось взглянуть на пункт их назначения, просто чтобы иметь для себя представление об облике планеты и запомнить его, поэтому она неосознанно потянулась к воксу. Заключенный в коммуникационной системе примитивный дух машины автоматически пропускал стандартные имперские частоты в процессе поиска каких-либо сигналов. Планета не издавала никаких звуков. Шум статики продолжал литься из медного детского лица херувима, словно скорбная и тихая погребальная песнь. Если какие-то крики или стоны когда-то и исходили по воксу с пустынной планеты в пустоту, то они уже давным-давно затерялись в черноте космоса. После нападения прошло больше десяти лет, и не осталось ничего, кроме нескончаемого шипения реликтового излучения Вселенной — своеобразной загадочной антитишины, которая производила впечатление большее, чем безмятежность любого склепа.

Имогена выключила вокс и нахмурилась. Скоро «Тибальт» сманеврирует и встанет на низкую орбиту. Даже сейчас илоты и сервиторы на командной палубе военного корабля всматривались в прорицательные экраны, анализируя показания датчиков судна. Женщина задумалась, найдут ли они что-нибудь, не представленное в данных от сотрудников Ордо Ксенос. Трудно было сказать; единственное, о чем была осведомлена старшая сестра, так это о том, что информация Инквизиции прошла строгую проверку, прежде чем попасть в руки Сороритас. Не в первый раз она спрашивала себя, какую правду исказили в документах, перед тем как передать их ордену Пресвятой Девы-Мученицы. Она отвернулась от Кавира — Святилища-101 — и покинула смотровую. Уже скоро Имогена увидит планету вблизи. Старшая сестра поднялась по транспортеру на верхние выходные палубы «Тибальта», где готовилось оборудование для миссии на поверхности. Шли финальные приготовления — последний шанс устранить любые неисправности. Как только корабль займет место на орбите, начнется следующая фаза операции, исполняемая со всей присущей сестрам-милитанткам четкостью действий.

Имогена вошла в просторный ангар, где рабочие команды в защитной кожаной одежде и силовых костюмах обслуживали ряды шаттлов типа «Арвус» и «Аквила». Люди грузили контейнеры и готовые строительные блоки фаэтонской модели, позволявшие собрать сотни вариантов модульных зданий. Низкий гул от пения рабочих резонировал по всей палубе, а запах прометиевого топлива смешивался с запахами пота и хладагентов. Некоторые из илотов были прикомандированы на службу в Имперский Военно-Космический флот, но большинство являлись церковными работниками, связанными клятвой или наложенной на них епитимьей помогать Сороритас. Были здесь и мелкие преступники, отрабатывающие свой долг обществу, и простые граждане, которые по своей воле расстались со всякими правами, чтобы доказать преданность церкви. Они-то и составят армию восстановителей монастыря, как только совершится высадка на планету. Высоко над всеми ними вдоль подвешенной балки туда-сюда ходил человек, которого они называли владыкой. Дьякон Урия Зейн поймал взгляд Имогены, кивнул и опять вернулся к своим делам — мотивации и командованию рабочими при помощи длинного электрокнута и имплантированного в гортань речевого модуля. Зейн механическим голосом декламировал на весь выходной ангар священные гимны, перемежая их грубыми красноречивыми цитатами из «Книги Аттика», «Укора» и других религиозных томов. То и дело он пускал в ход свой кнут для акцентирования внимания на определенных местах или для поднятия дисциплины у тех, кто медлил при работе. Сопровождавшие каждый удар вспышки голубых искр освещали дьякона. Его тело было крупным и поджарым, лицо — бледным, с крошечными, низко посаженными глазками, обрамленным рыжей бородой и растрепанными волосами. Имогена находила его довольно грубым и неотесанным для помазанного члена духовенства, но не могла отрицать, что у него хорошо получалось выполнять свои обязанности благодаря электрическим зарядам. Не останавливаясь, чтобы не привлечь его внимание, старшая сестра прошла мимо. Стук ее сапог по железной палубе со временем стал попадать в такт пению рабочих. Канонисса Сеферина, командир Имогены и госпожа этой миссии, захочет получить полный и объективный отчет о готовности к отправке еще до вечерней молитвы, и потому Сороритас наблюдала за всем вокруг. Она искала нечто, упущенное другими. Долгое путешествие от Священной Терры до восточного галактического края уже подошло почти к концу, и на этой стадии нельзя было подвести Того, Кто на Золотом Троне. Для Имогены это был первый опыт переосвящения, и, как и ее сестры, она тоже хорошо понимала значимость подобного события. Участие в войнах веры и Великое служение подразумевали, что многие Адепта Сороритас займут место по одну сторону с Богом-Императором, когда смерть заберет их. Но иногда масштабы смерти и разрушения бывают настолько ужасны, что в месте происшествия сама земля становится… нечистой. Поэтому во имя Имперской Истины ее важно очищать от темных отголосков посредством благословения и молитв о праведности и добре. Рабочие Зейна исправят ущерб планеты, но именно канонисса залечит духовные раны. Вместе участники миссии воссоздадут все по новой. Но не только эту цель преследовали на Святилище-101; среди священных обязательств Сеферины имелось и более важное задание. По прошествии времени и если того потребуют обстоятельства, вся правда откроется остальным боевым сестрам. А пока следовало хранить тайну ради успешного выполнения их долга. Имогена все прекрасно понимала, и, как и в отношении многих других особенностей ее службы, ей не приходило в голову задавать лишние вопросы. Она отчетливо помнила тот давний день, когда ее прежние обязанности отменила верховная госпожа ордена, как если бы это произошло всего несколько мгновений назад. Имогена с оружием в руках исполняла роль помощницы и стражницы Сеферины во время встречи на Апофисе — принадлежащем Ордо Ксенос астероиде, который вращается на высокой орбите вокруг Священной Терры. Мельком увиденное сестрами внутри комплекса послужило поводом для беспокойства насчет того, чем именно занимаются там ксеноборцы Инквизиции. От одной только мысли о нахождении в непосредственной близости к чему-либо, связанному с нечеловеческой жизнью, женщина испытывала дрожь. Даже притом, что Имогена сражалась с чужаками множество раз: убивала орков, эльдаров и кучу других безымянных тварей, которые подражали мышлению и совершенству человечества. Пока сестры блуждали по петляющим коридорам, созданным в лавовых трубах астероида, она постоянно держала одну руку поближе к болтеру, а другую — на свисающем с шеи венчике. В конечном счете Сеферину и ее свиту провели в комнату для переговоров, вырезанную лазером в плотном камне, и оставили ждать, пока пригласивший их человек не удостоил сестер своим присутствием. Инквизитор Хот, коренастый мужчина в широкополой шляпе священника, вошел в сопровождении собственной свиты: пары вооруженных человек, которые больше походили на наемников, чем на добродетельных слуг Золотого Трона. Они смотрели на сестер взглядом в той же мере подозрительным, что и хищным. Имогена позволила им рассмотреть себя, ничего не утаивая. Пусть они видят сталь и пластины ее силовой брони, пусть знают о наличии у нее огнестрельного и холодного оружия. Она разбиралась в таких, как эти двое. Они понимали только грубую силу… В итоге они отвели взгляды и больше не смотрели в сторону сестер.

С другой стороны, Хот всем видом излучал безразличие, граничащее с высокомерием. Он сел в кресло и принялся изучать инфопланшет, двигая иконки на экране взад-вперед, словно костяшки на древних счетах. Имогена не знала, действительно ли он чем-то занят, или же просто развлекается с устройством. Он вел себя так, будто и не подозревал, что в комнате с ним находится кто-то еще. Наконец после долгого молчания Хот все-таки заговорил. Заявление от сестринства поступило в личном порядке для повторного рассмотрения запроса, который курсировал по громадной имперской бюрократической машине на протяжении почти семи солнечных лет. Такой отрезок времени являлся всего лишь мгновением по сравнению с монументальными эпохами бюрократизма, которые оттягивали большинство решений Адептус Терра и крупных организаций Империума. Но для ордена Пресвятой Девы-Мученицы каждый в пустую потраченный день был будто столетием. За те семь лет, что прошли до момента встречи в этих каменных покоях, монастырь на Святилище-101 полностью обволокла тьма, а последние сообщения оттуда были безумными криками агонии.

Имперская машина двигалась, как всегда, медленно, и сестры уже собрались к отправке в систему Кавир, подготовив корабли и воинов, однако их отлету воспрепятствовал сам Министорум. Так случилось, что именно по рекомендации Ордо Ксенос и персональному диктату инквизитора Хота сестринству отказали в разрешении вернуться на Святилище-101 и установить, что же там произошло.

Из всех младших канонисс ордена сестра Сеферина больше всех возмущалась таким попиранием авторитета Адепта Сороритас. Ордо Ксенос не имел власти над сестринством, и Хоту пришлось задействовать всю свою обширную сеть влияния, чтобы убедить тех, кто имел такую власть, что именно он, а не сестры, должен первым отправиться на Святилище-101 для расследования загадочного происшествия. Данный вопрос разжег острую вражду между двумя организациями, но в основном все эти политические интриги и язвительные высказывания были напрасными. Орден Имогены знал об инквизиторе, и его интерес — некоторые сказали бы, одержимость — определенного рода чужеродной жизнью не был ни для кого секретом. Но, несмотря на все просьбы, требования и завуалированные угрозы, Хот делал все возможное, чтобы орден оставался на месте.

До нынешнего дня.

Без объяснений, оправданий или соболезнования великой скорби сестринства он сказал, что теперь им следует покинуть его, вернуться на планету и успокоить души мертвых. «Мое внимание, — сказал он, — теперь занимают другие дела».

Когда Хот заявил об этом, Сеферина обрушилась на него с вопросами и требованиями: «Что случилось с монастырем? Кто-нибудь выжил? Вы были там?» Инквизитор проигнорировал их все, и в итоге канонисса осталась ни с чем, когда Хот прошел обратно по направлению к двери. Впервые за годы службы вместе с Сефериной Имогена видела, как та теряет самообладание.

Семь лет им запрещали ступить на поверхность собственного сторожевого мира, ссылаясь на некие смутные предлоги. Семь лет догадок о вторжении невиданного ранее вида чужаков. В одно мгновение все осталось позади.

Итак, в девятьсот третьем году сорок первого тысячелетия по летоисчислению, принятому в Империуме Человечества, канониссе Сеферине доверили руководство миссией на затихший аванпост. Даже несмотря на благоприятные течения варпа, у звездолета «Тибальт» ушло более шести стандартных терранских лет на путь до Парамара для получения необходимого оборудования и затем до далекой системы Кавир.

На Парамаре сестры собрали последние необходимые вещи для экспедиции на Святилище-101: аппаратуру, строительные материалы, рабочие команды. Во время путешествия Ордо Ксенос контактировал с Сороритас посредством отрывочных докладов, которыми охотники на ксеносов решили поделиться. Они предоставили записи с запечатленными разрушениями по всей цитадели и комплексу на сторожевой планете, но ни слова не сказали о том, что послужило причиной нападения. На пиктах были изображены руины зданий, уничтоженных, видимо, лучевым огнем или, как в ряде случаев, землетрясением. Единственный прямой вопрос, на который из Ордо Ксенос дали ответ, касался степени безопасности на планете. Согласно их данным, так называемый «источник угрозы» для Кавира исчез, словно прошедшая буря. Они заявляли, что теперь там ничего не было.

Вместе с этими словами до сестринства дошел и новый указ.

Про себя сестра Имогена раздражалась при мысли об этом. Мало того, что Хот и его соратники, несомненно, потворствуя отвратительной увлеченности инквизитора всем чужеродным, ступили на землю, где погибли сотни верных сестер, так теперь еще Лорды Терры по какой-то неимоверной мудрости дали согласие на отправку команды технологов Адептус Механикус. Командовал ими Тегас — жилистое существо в ранге квестора. Имогена не решалась назвать его человеком ввиду того, что внешне в нем почти не осталось от такового. Как и Хота, его, похоже, мало занимала цель миссии, заключающаяся в переосвящении монастыря.

Старшая сестра организовала команду женщин, которым она всецело доверяла, и каждой из них поручила скрытно наблюдать за Тегасом и его небольшой группой. Они занимались этим с самого Парамара, и пока что квестор не показывал никаких признаков осведомленности о… дополнительном задании сестринства.

В задачи Тегаса и его отряда входило помогать рабочим командам при воссоздании Святилища, но такое простое поручение редко давали адептам его ранга. Она знала, что у их кибернетических гостей есть и иные цели, и спрашивала себя, рассказал ли квестор канониссе об истинной причине своего участия в миссии. Маловероятно. Сеферина отличалась назойливостью в той же мере, что и благочестием, да и потом, вряд ли она не поделилась бы информацией со своими доверенными лицами. Некоторые Сороритас высказывали предположение, что Тегас, возможно, отправился в это путешествие из-за совершенного им некоего преступления, присоединившись к ним в молчаливом согласии и покаянии. Это была хорошая догадка, но Имогена не разделяла подобные мнения. Льстивый квестор шнырял по кораблю, как крыса на задних лапах, всюду совал свой нос, постоянно что-то вынюхивал и на все обращал внимание. Интуитивная неприязнь к Тегасу заставляла испытывать недоверие ко всем его действиям.

Имогена выбросила из головы киборга, подойдя к отделению боевых сестер, которые, выстроившись в одну шеренгу, занимались строевой подготовкой с использованием деактивированных цепных мечей и установленных на болтерах штыков. Заметив ее, они горделиво выпрямились по стойке «смирно». Ярко-багровые плащи и табарды обрамляли блестящую броню эбенового цвета. Сердце Имогены учащенно билось в груди каждый раз, когда она смотрела на сестер. Если ей требовалось напоминание о том, что есть праведность и целеустремленность, Имогена просто глядела на этих женщин и понимала, что они воплощают такие качества. В океане неопределенности, составляющем темную Вселенную, Сестры Битвы оставались нерушимым бастионом веры человечества.

И если люди, такие как Хот или Тегас, смотрели на них и за спиной оскорбительно шипели «фанатички», Имогену это нисколько не трогало. Другие не осознавали священной истины, которую держали у себя в душе Сестры Битвы. Им не познать счастье настоящего посвящения себя величайшему вероисповеданию в истории. Император во всем своем божественном величии основал Империум и защищал его ото всех угроз. Безбожные чужаки, ведьмы-псайкеры, недолюди и мерзкие мутанты, даже отвратительные чудовища Губительных Сил — все они стучат по стенам крепости, воздвигнутой во спасение рода людского, и из раза в раз пытаются с криками утащить человечество в бездну нечестивости и вечного проклятия.

Никто так ясно не видит этого, как Сестры Битвы. Да, они сражаются с потоком врагов не в одиночку, но не стоит ожидать, что обыкновенные солдаты Имперской гвардии сами справятся с подобными опасностями. Инквизиция, хоть и в чем-то схожая с Сороритас по направлению своей работы, зачастую слишком углубляется в изучение тех вещей, уничтожением которых должна заниматься. Еще есть Адептус Астартес, Космический десант Императора, смешение воинственных племен, которые вовсю использовали ненадежные пси-способности и принципы трансгуманизма, но лишь немногие из их числа, возможно, терпимее остальных. Все они преданы Трону, исходя из своих грубых представлений… Но им ни за что нельзя доверять.

В некотором роде Имогена испытывала к ним жалость. Им никогда не познать блаженство чистой веры, свободу от сомнений, что она дает.

Подошедшая к ней сестра слегка склонила голову и приветствовала исполнением знамения аквилы, приложив скрещенные в виде крыльев орла руки ладонями к груди.

— Миледи, — начала она, — если позволите, я хотела спросить: когда мы получим приказ о погрузке? — Женщина кивнула в сторону ожидающих шаттлов.

Имогена молча изучала ее. Кроме всего прочего, по прибытию на Парамар к ним добавился дополнительный контингент боевых сестер, которым поручили присоединиться к миссии после одного инцидента. Стоявшая перед ней женщина была как раз из той группы, одной из сестер, поздно пришедших на борт вместе с госпитальерками и вспомогательным медицинским персоналом из невоенного ордена Безмятежности.

Сестра Мирия. Имогена вспомнила имя. Старшая сестра лично решила присматривать за ней. До нее доходили казарменные сплетни о сестре очень независимой по характеру и с излишне прямолинейным нравом. Имогена бросила взгляд на венчик на шее Мирии и протянула к нему руку, пробежав большим пальцем по золотистому символу и ряду твердых бусинок. Мирия не шевелилась.

Каждая бусинка обозначала поступок, доказывавший великую преданность церкви, будь то сжигание ведьмы или одержанная победа. Венчик имел такие потертости и повреждения, какие нельзя было получить в бою. Совершенно очевидно, что его умышленно разрезали, укоротили и затем вновь связали. Имогена отпустила венчик и позволила ему свободно упасть. Сестра Мирия когда-то занимала должность селестинки в ранге элохеймы и командовала собственным отделением, но теперь она утратила эту честь. Имогена не знала всех подробностей данной истории, но ей было известно, что женщина не подчинилась прямому приказу канониссы Галатеи из монастыря Невы. В итоге Мирию понизили до ранга обычной сестры-милитантки.

Имогена поджала губы, рассматривая ее. Несомненно, сестра, которая нарушила порядок субординации, заслуживала более сурового наказания — отлучения от церкви или даже перераспределения в ряды репентисток, где она бы занималась самобичеванием и каждый день молилась для искупления своей вины. Прощение Галатеи казалось… мягким.

— Когда надо, тебе скажут, — процедила Имогена.

Ей не нравилась Мирия. То, как она держала себя, и то, что позволяла себе говорить, не спросив сначала для этого разрешения. Старшая сестра разглядывала ее копну чернильно-черных волос, шрамы, что обезображивали лицо, и кроваво-красную татуировку с изображением геральдической лилии на щеке, отыскивая в женщине неповиновение, которое, по мнению Имогены, та скрывала. Будь на то ее воля, она отвергла бы прошение сестры присоединиться к миссии «Тибальта», но у Сеферины имелись планы подать личный пример. Канонисса рассказала, что предложила Мирии отправиться в такое место, где смогла бы повлиять на ее верность Богу-Императору, найти для нее роль, в которой та, возможно, откроет для себя новый смысл существования. У Имогены не было времени на подобное. Она верила в решительные добродетельные поступки и постоянное и неизменное самопожертвование. Здесь не было места для неопределенности или вольнодумства.

Делу не содействовало прибытие двух других сестер из бывшего отделения Мирии, которые также приняли пониженный ранг: высокая и мускулистая Кассандра и молодая Изабель. Последняя несла шрамы, которые до сих пор выглядели свежими, и имела оловянный аутентический глаз, уже потерявший свой блеск. Какие бы раны эти двое ни имели, несомненно, это скорее укрепляло их узы с Мирией, чем ослабляло. Даже несмотря на то что их бывший командир теперь состояла в одном с ними звании, они по-прежнему выказывали Мирии непомерную степень уважения, подчиняясь ей почти по привычке.

Имогена наблюдала, как они занимаются боевой подготовкой, и не могла отрицать, что сестра Мирия и ее спутницы имели достаточные навыки в этом деле. Все очевиднее становилось, что надо заставить их избавиться от старых привычек, если они собираются служить должным образом во время миссии.

Бывшая селестинка не ответила на слова Имогены, но, похоже, она не собиралась уходить. В ее поведении ясно читался едва заметный вызов. Но Мирия никогда не пошла бы на конфликт в открытую. У нее хватало ума не делать подобной глупости, и Имогена это понимала. Но если боевая сестра считает, что сможет попирать командный статус Имогены каким-либо образом, ее ждет расплата.

— Канонисса Сеферина лично выступит перед корабельной командой, — продолжала старшая сестра. — Она зачитает проповедь и споет гимн посвящения, прежде чем мы отправимся на Святилище-сто один.

— Мы будем готовы, — ответила Мирия, хотя Имогена даже не задавала вопрос.

Она наклонилась ближе к подчиненной, так, чтобы никто другой не слышал ее голоса.

— Последнее слово здесь всегда остается за мной, сестра Мирия. Впредь не забывай этого.

Рефлекторно Мирия открыла рот, но потом, подумав, что лучше не стоит говорить, опустила голову в знак согласия. «Начало положено, — подумала про себя Имогена. — Возможно, все-таки получится научить ее дисциплине».

Тут она заметила, как миловидная женщина в официальном одеянии землистого цвета смотрит на нее с другого конца ангара чуть ли не обвиняющим взглядом. Девушка была одной из госпитальерок, и раздраженным видом она, очевидно, выражала неодобрение едкой манере обхождения Имогены с Мирией.

Верити Катена из ордена Безмятежности. Имогена знала о ней из тех же записей, в которых рассказывалось о правонарушениях Мирии на Неве. Верити тоже оказалась вовлечена в те события: представительница невоенной организации участвовала в схватке с сепаратистами, мятеж которых привел к сожжению города и чисткам на каждом уровне власти планеты. Насколько Имогена знала, женщина состояла в кровном родстве с боевой сестрой, которая погибла на службе Трону, находясь под командованием Мирии.

Винила ли ее Верити? На короткий миг Имогена задалась этим вопросом. Потому ли госпитальерка решила присоединиться к миссии, что потеряла сестру и ищет новый путь обрести в себе веру? Ходили слухи, будто сильно распространенные во время инцидента на Неве всевозможное колдовство и неверие могли ввергнуть в Хаос всех, кто не был закален трудностями великого долга перед Богом-Императором.

Имогена до сих пор помнила содержание прикрепленного к записям о Верити письма, где ее храбростью в бою восхищалась одна из вышестоящих боевых сестер, участвовавших в том недолгом сражении. Сороритас из невоенных орденов — госпитальерки, диалогус и фамулус — обучались владению оружием и сопутствующим навыкам, но их не тренировали так тщательно, как боевых сестер. Редко встречался кто-нибудь из ордена вне военной сферы, кому доводилось принять подобное объявление благодарности.

Впрочем, это не значило, что Верити вправе проявлять неуважение к старшим по званию. Имогена обратила весь холод своего взгляда на госпитальерку.

— Какая неугомонная, — начала она, глядя прямо на Верити, но обращаясь к Мирии и остальным собравшимся на расстоянии слышимости боевым сестрам. — Это было длительное путешествие, и оно проверяло твое терпение. Совсем ненадолго Сороритас в состоянии заострить свой ум и клинок, прежде чем они начнут затупляться от бездействия. Лишь строго следуя повелениям нашей воинственной веры, мы можем выполнять то, ради чего рождены.

Имогена неторопливо шла между рядами женщин, с каждым шагом приближаясь к Верити. Госпитальерка немного побледнела.

— Каждая из вас считает себя достойной находиться под светом Бога-Императора. Все вы полагаете, что готовы, что прошли испытание. — Она сделала сильный акцент на последнем слове и встретилась взглядом с Верити.

Старшая сестра кивнула в знак формального приветствия.

— Женщины, что жили под солнцем Кавира на Святилище-сто один, думали так же. Но теперь все они мертвы, их жизни сокрушены под гнетом равнодушной и полной ненависти Вселенной. Они отправились к подножию Его Золотого Трона, да благословится их вечная память.

— Да благословится их вечная память, — хором подхватили боевые сестры. Голоса походили на прилив волн у берега.

— И теперь мы пришли встать на их место, — вновь кивнула Имогена. — Нам следует быть настороже, сестры. Если даже бедствие, погубившее их, действительно миновало, следует знать, что за ним скрываются еще тысячи трудностей, которые могут стать нашим концом. Мы похожи на свечу, горящую в вакууме вопреки всему. Мы боремся за свой свет в безвоздушной пустоте и сражаемся за то, что считаем правым делом. За нашу веру.

Она посмотрела в лицо каждой явившейся и в конце остановилась на Мирии.

— Потому мы обязаны помнить о нашем долге, о нашем месте в этой жизни. Никто из нас не может знать, что ждет впереди. Мы можем только стойко держаться за наши убеждения.

В последовавшей за ее словами тишине приземистая боевая сестра с кожей красно-коричневого цвета, как у старого тикового дерева, и туго завязанными черными кудрями осмелилась поднять руку в знак того, что желает задать вопрос. Имогена решила удостоить ее своим вниманием:

— Тебе есть что сказать, сестра Ананке?

— Нам говорили, что этот мир лишен жизни, старшая сестра, — резким и отрывистым тоном произнесла Ананке, — разве не так? Встретим ли мы противника у ворот монастыря? Придется ли драться за право вернуть принадлежащее нашему ордену?

Имогена уловила признаки надежды в словах женщины. Ананке ожидала, что Имогена подтвердит ее предположения, озвучив те настроения, которые разделяли и другие участницы миссии. Кто бы ни осмелился напасть на Святилище-101, сестры хотели отмщения.

Подобные побуждения были весьма полезными, но, если их не контролировать, они могли привести к саморазрушению. Старшая сестра пока не была готова позволить сестрам пасть до животных инстинктов.

— Мы исполним свой долг, Ананке, — твердо произнесла Имогена. — Только это обязано вас волновать, вне зависимости от поставленной задачи, будь вы солдат или кто другой.

Она оглянулась на Мирию и затем вновь на Верити.

Когда госпитальерка отступила в тени посадочных помостов, старшая сестра слегка улыбнулась.

Резкий утренний свет, отраженный от атмосферы планеты, длинными толстыми нитями пробивался сквозь верхний слой облаков. Подобно жезлам из запыленного золота, лучи кавирского солнца боролись с беспрерывными песчаными бурями. Днем земля нагреется, и вихри начнутся заново. Повторяющийся цикл жары и холода, ветер и жесткая пыль изменили ландшафт колонии причудливым образом. Тут и там среди песков возвышались каменистые холмы рыжеватого оттенка, похожие на горы с плоскими вершинами. Извилистые русла высохших рек теперь представляли собой заброшенные каналы, где завывал сухой ветер. Обтесанные природными силами камни имели шарообразные или волнообразные формы, напоминая громадные стружки, упавшие с верстака некоего мифического божества-ремесленника.

На рассвете стая челноков, металлических птиц и крылатых буксиров высадила на поверхность первые группы миссионеров. С ревом проносясь сквозь шлейфы выхлопных газов, корабли обошли широкую пустынную равнину и свернули в направлении узкой долины на востоке. На сигналы, отправляемые автоматическим защитным батареям, не поступало ответов, но пилотам хватало ума лететь не слишком высоко и заметно. Несмотря на заявления Ордо Ксенос, что это место не представляло опасности, Адепта Сороритас не собирались верить Инквизиции на слово. Оставалась возможность, что машинные духи орудий монастыря все еще продолжают работать: они могли быть повреждены или даже заражены вирусом. И потому представительницы ордена Пресвятой Девы-Мученицы не хотели подставить шаттлы под удары собственных пушек.

Группа воздушных судов летела над самой поверхностью, и тяжелые транспортные шаттлы типа «Арвус» исчезали в клубах пыли, поднятой более быстрыми шаттлами «Аквила». Один из похожих на птицу кораблей пронесся над вершиной центрального донжона монастыря, но выстрелов так и не последовало. Защитные пушки были мертвы, как и все остальное.

Все приготовления завершились к концу восемнадцатичасового дня, и канонисса передала приказ капитану «Тибальта» приостановить отправку на поверхность нескольких последних грузовых шаттлов. Она ясно дала понять, что не потерпит, чтобы кто-то или что-то прервало службу.

Мирия стояла по стойке «смирно», пока Сеферина факелом разжигала огонь в церемониальной жаровне и спокойным четким голосом читала отрывок из «Трактатов Доминики» о значимости самопожертвования и верности.

Сестры, бригадные рабочие и даже Тегас со своей группой собрались, чтобы лицезреть торжественный момент, хотя Мирия не сомневалась, что квестор вскоре потерял всякий интерес к этому событию. Тегас и его раболепные слуги, будто окаменевшие, безучастно глядели на крепостные стены позади канониссы, пропуская миг почтения памяти мертвых ради некоей пустой механической коммуникации.

«Неужели они разговаривают между собой без слов, насмехаясь над нами?» Она полагала, что всё именно так. Как говорили, многие Адептус Механикус способны общаться посредством внутренней связи наподобие того, как голос телепата может слышаться прямо в голове. Мирия задумалась, что бы она услышала, позволь вокс-модулю доспеха настроиться на их частоту.

Она оставила эту мысль и посмотрела в сторону. Когда Сеферина закончила читать, сестра Имогена встала рядом с ней, держа в руке инфопланшет. В сумерках Мирия отчетливо видела высвечивающиеся на экране строки текста: ряды имен. Это был список погибших и пропавших.

В очередной раз Мирия вспомнила о действиях Ордо Ксенос. У нее вызывала отвращение одна только мысль о том, что понадобилось от трупов покойных сестер такому человеку, как инквизитор Хот. Вел ли он дела с Тегасом, пользуясь услугами работников Дивизио Биологис, которые, возможно, копались в останках мертвых прямо сейчас? Исследовали старые раны и бледную трупную плоть, пытаясь понять, как функционирует оружие, что убило женщин? Эти размышления оставили мерзкий привкус пыли во рту.

Сеферина сотворила знамение имперской аквилы и затем указала рукой в небо.

— Там, — сказала она охрипшим от сдерживаемого волнения голосом. — Тот далекий огонек принадлежит Священной Терре.

Собравшиеся сестры подняли взгляд, чтобы посмотреть, куда указывала канонисса, но в ночном небе мерцали миллионы звезд, и им не удавалось отличить одну от другой. Однако Мирия ничуть не сомневалась в ее правоте. Она приняла слова канониссы на веру.

— Несмотря на всю ту тьму, что коснулась этого мира, Свет Бога-Императора никогда не покидал его. Божественный дух Его не ушел отсюда даже в чернейшие времена. И наше нахождение здесь является прямым подтверждением моих слов. — Она перевела дыхание. — A spiritu dominatus. Domine, libra nos.

Вступительную часть Fede Imperialis, величественного боевого гимна сестринства, следовало произносить на высоком готике. Обычно его распевали в полный голос в момент великого триумфа, но сегодняшней ночью сестры исполняли его как литанию.

— От молнии и бури, всемилостивый Император, избави нас. — Мирия хранила эти слова в самом сердце. Она закрыла глаза, повторяя рефрен с остальными.

— От чумы и обмана, искушения и войны, всемилостивый Император, избави нас. От бедствия Кракена, всемилостивый Император, избави нас. От богохульства Падшего, всемилостивый Император, избави нас. От порождений демонов, всемилостивый Император, избави нас. От проклятия мутанта, всемилостивый Император, избави нас.

Произносимые хором строки гимна гулким эхом отражались от стен и уносились ночным ветром. Мирия сумела различить размеренные интонации Изабель, жесткие тональности голоса Ананке и мягкий полушепот стоящей рядом Верити.

— A morte perpetua. Domine, libra nos. Желай им только смерти, не щади никого, не прощай никого. — Она открыла глаза, когда настал момент последней строчки, и глубоко в груди разгорелось непогасшее чувство неосуществленной мести. — Мы умоляем Тебя, уничтожь их.

Лишь Имогена не присоединилась к коллективному пению. Вместо этого, пока остальные распевали слова гимна, помощница канониссы начала собственную литанию, низким монотонным голосом зачитывая имена погибших.

— Мы будем помнить их всех, — сказала Сеферина, шагая к металлическому грузовому ящику. — Император знает их имена.

Канонисса отперла защелку ящика, и тот раскрылся, явив взору ряды полок с одинаковыми фарфоровыми статуэтками длиной с женское предплечье. Каждая из них представляла вырезанное машиной изображение святой Катерины, преклонившей колени в мемориальной позе. Сеферина нагнулась к контейнеру и, взяв в руки первую статуэтку, отнесла ее к внешней стене, у которой еще до захода солнца сервигоры расчистили пространство, вскопав землю.

Мирия наблюдала, как та благоговейно шагает к нанесенной на поверхности почвы цветной точке и старательно и энергично устанавливает небольшой кенотаф. Когда резная фигурка встала на место, внутри нее активировалась лампа, излучающая мягкое желтоватое свечение. Сеферина еще раз поклонилась и отошла в сторону.

Одна за другой в строгом порядке, по званиям и по отделениям, сестры подходили к контейнеру и брали по статуэтке, несли ее к открытому пространству и повторяли действия канониссы. Медленно, но уверенно мемориальный сад разрастался, ряд за рядом. По одной статуэтке за каждую угасшую на Святилище-101 жизнь. При исходящем от них свете на каменных поверхностях можно было прочесть выгравированные имена.

Мирия взяла одно изваяние и поместила куда ей предписывалось. На секунду перед ней сверкнуло имя на камне.

Децима.

Сороритас склонила голову и прочитала про себя молитву Богу-Императору, надеясь, что душа ее утраченной сестры теперь в безопасности и занимает вековечное место по правую руку от Него.

Когда Мирия поднялась и повернулась, чтобы возвратиться к остальным, она увидела, что Тегас бесстрастно смотрит на нее. Его глаза, похожие на драгоценные камни, блестели из-под капюшона красным цветом.

Человеческие глаза ничего не увидели бы.

Непрестанно завывающий поток песчаных частиц снижал видимость до расстояния вытянутой руки. Грубая органическая оптика восприняла бы окружающую обстановку просто как непроглядную стену из жестких песчинок, а если бы незащищенный человек осмелился здесь находиться, то его кожа вскорости была бы ободрана до костей, а легкие заполнились пылью, попавшей через дыхательные пути.

Существам из плоти такая буря грозила смертью, но Тегас и его команда были не столь слабыми. Даже наименее механизированный из них имел всего сорок процентов биологической материи, но все это скрывалось под толстыми многослойными капюшонами или металлическими имплантатами. Ревущий вихрь пыли не мешал служителям Механикус анализировать очертания ландшафта посредством тепловых изменений, магнитной текстуры и радиационного фона. Способность видеть в данных режимах делала путешествие по пустыне таким же простым, как в безоблачный день. Единственную реальную угрозу представляли электростатические разряды. Периодические вспышки микромолний искрили в атмосфере и зудели у самого корпуса «Венатора», из-за чего в какой-то момент адепт Люмика получила заряд в череп и отключилась на несколько секунд. Это бы не имело особого значения, вот только при этом Люмика вела машину. К счастью для Тегаса и остальных, песок затормозил движение, прежде чем они успели сорваться с вершины дюны в ущелье. Люмика вернулась в нормальное состояние, но квестор все равно сделал запись в общем инфобассейне, чтобы на следующие ремонтно-профилактические работы она стояла первой в очереди.

«Венатор» перепрыгнул через скалистую возвышенность и начал спускаться по плоскому уступу из песчаника рыжевато-коричневого цвета. Тегас мысленно погрузился в изучение цифровой карты из запечатанного файла данных, имплантированного в задние доли его мозга во время пребывания на Парамаре. Они находились уже близко. После осознания этого в зоне видимости промелькнул долгий и слабый импульс ультрафиолетового лазерного света. Судя по затуханию и смещению частоты, источник луча находился менее чем в километре от них. Квестор выставил из-под тента разведмашины один из своих механодендритов — тот, что имел лазерный диод на конце, — и отправил ответный импульс. Если бы у Тегаса еще оставался рот, то он, несомненно, улыбнулся бы.

Машина съехала на дно высохшего русла между отвесных скал из темного базальта. Ветер и буря немного поутихли. Лишь беспорядочные вихри пыли виднелись то тут, то там вместо непрерывно завывающих потоков песчинок. По мере приближения вездехода к месту назначения видимость повышалась. Между обточенных ветрами утесов с острыми как бритва краями было кое-что, что казалось посторонним рядом с гладкими закругленными поверхностями. Ни один камень на планете не имел прямых линий, только кривые и параболические. «Естественное и беспорядочное воздействие природных сил», — так сказали бы многие. Поэтому было шоком увидеть что-то, имевшее строгие геометрические углы.

На высоте нескольких метров проходили громадные арки из камня или чего-то похожего: аспидного сланца или какого-нибудь металлического кристалла. Материал имел столь темный голубовато-зеленый оттенок, что казался почти черным. Тегасу это представлялось какой-то болезнью, раком, распространившимся внутри планетной коры. Но самое любопытное — то, как вокруг образовывался песчаник. Он словно пытался поглотить инородные объекты.

Квестор уловил мерцание тусклого света и отрегулировал дальность своей оптики. На одной из плоскостей наверху вырисовывались какие-то фигуры. Троица илотов в красной форме Адептус Механикус карабкалась по арочной платформе, которая, похоже, крепилась к темному базальтовому камню каплями склеивающего вещества. Тегас определил коэффициент излучения от жерла мезонного резака. Рабочие собирали пробы материала — или, по крайней мере, пытались это сделать. Тегас отвел взгляд. По своему опыту он знал, что рабочие напрасно тратят время. Ничто не сможет разрезать этот камень. Омниссия не даст соврать, он и сам пытался сделать то же самое множество раз в других мирах.

Вскоре каменистый наклон выровнялся, и они приблизились к лагерю. Ограждение из колючей проволоки вплотную окружало лабораторные блоки, генераторные установки и жилые модули. Дальней стороной лагерь упирался в ровный утес серовато-коричневого цвета, поднимавшийся к пустыне. На его поверхности выделялись входы в туннели, во тьму которых тянулись цепочки ламп.

Ворота отъехали в сторону, открывая «Венатору» путь, и Люмика заглушила мотор машины.

В ультразвуковом диапазоне Тегас услышал скалярный тензор приветственных кодов, переданных ровно в тот момент, когда он вышел из вездехода наружу.

Квестор слегка кивнул, извещая о своем прибытии. В лагере, казалось, кипит работа, и это ему нравилось. Отчасти он полагал, что здесь окажется столь же безжизненно, как и в аванпосте Сороритас, однако все обстояло иначе. Тут царила атмосфера образцовой работоспособности Адептус Механикус. Он стал медленно разворачиваться вокруг оси, записывая все увиденное. Проделав полный оборот, он услышал знакомую серию любопытных кодов.

— Техножрец Феррен. — Тегас находил в голосовом приветствии нечто поразительно формальное и потому не видел причин отказываться от него.

Феррен кивнул в ответ, и его ножные поршни хрипло зашипели.

— Лорд-квестор. Когда мы заметили корабль на орбите, то сразу поняли, что вы наконец прибыли. Вы очень долго добирались до нас. — Как и Тегас, под красными одеждами жрец слабо походил на гуманоида, однако в отличие от своего начальника не имел столь роскошного наряда с рунической отделкой и, разумеется, тех же знаков отличия со священными уравнениями, указывающими на звание квестора. Под мантией похожий на огородное пугало, Феррен представлял собой клубок кабелей и тонких трубок, специально переплетенных в форме человеческой фигуры, а вокруг головы с разной частотой сканирования вращались скопления глазных линз. Когда-то он был верным помощником квестора, как, например, Люмика и остальные, но талантливость Феррена не оставляла сомнений, что он принесет большую пользу правителям Марса в ином качестве. Тегас испытал гордость за то, что его протеже преуспел в таком деле, которое другие могли посчитать для себя ссылкой.

— Вы хорошо спрятались, — ответил Тегас. — Даже «Тибальт» не смог засечь с орбиты.

— Это не мы, — возразил Феррен. — Во многом нас не найти из-за состава камней и… местных артефактов. Удивительное место.

— Не сомневаюсь. — Тегас почувствовал, как приближается Люмика; она немного прихрамывала, очевидно, из-за шокового эффекта.

— А их здесь… много… — прощелкала она.

— Пятьдесят два служащих, трудящихся во славу Омниссии, — уточнил Феррен.

Тегас наклонил голову набок. Согласно его записям, в эту секретную миссию отправились шестьдесят четыре человека. Феррен предвидел его вопрос и в сжатом луче передал ему пакет данных, внутри которого находился обновленный документ со списком личного состава. Некоторые числились пропавшими без вести или погибшими, но никаких подробностей не имелось. Тегас сохранил файл у себя в памяти.

— Мы добились значительного прогресса с момента нашего последнего коммюнике, — продолжил техножрец, позволяя в голосе своего вокодера звучать ноткам радости. — Вы будете довольны, мой господин.

— Я на это рассчитываю, — произнес квестор. — Я был бы весьма разочарован, если после двадцати месяцев просеивания здесь песка наше соглашение с Хотом ничем достойным тебя не наградило.

Уже была ночь, и сестра Мирия не заметила, как, задумавшись, очутилась в мемориальном саду. Сороритас продолжали так называть этот участок, несмотря на то что в действительности здесь ничего не росло, только стояли каменные статуи с нанесенными на них именами погибших.

Мирия с почтением прохаживалась между стройными рядами небольших статуэток святой Катерины, вечные лампады внутри которых озаряли ей путь. Исходящий от них призрачный свет подобно свечному пламени колыхался в тени возвышающейся рядом стены, чьи парапеты зубчатой линией вонзались в ясное темное небо. Мирия увидела фигуру, движущуюся наверху; то была сестра Пандора, с болтером наперевес обходившая свой участок периметра. Женщина в шлеме модели «Саббат» посмотрела вниз. Согласно установленному порядку, никому не разрешалось находиться снаружи после наступления комендантского часа, но Пандора ничего не сказала. Она понимающе кивнула Мирии и двинулась дальше.

Мирия отвела взгляд, вновь переведя внимание на ряды статуэток. Смущенная собственной наглостью, она почувствовала себя неучтивой. Будучи не в состоянии заснуть в казарме, временно оборудованной в монастырском зале боевой подготовки, она прокралась наружу в служебной форме и отправилась прогуляться по ночной прохладе в поисках… чего?

— Зачем я здесь? — тихо спросила она, будто обращаясь к воздуху, умершим и лику святой.

Но никто ей не ответил.

Если ей действительно хотелось услышать все без прикрас, то имелось достаточно простое объяснение, которое она и сама знала. Мирия оказалась тут из-за своих ошибок.

Во-первых, из-за нее погибла ее бывшая заместительница, сестра Лета Катена, убитая при побеге опасного псайкера-заключенного. Во-вторых, судьба завела ее сюда из-за неспособности видеть дальше своего носа и некоторой одержимости, с какой она преследовала того преступника. Все эти происшествия привели ее в зону влияния лорда-дьякона Виктора Ла-Хайна, человека до того честолюбивого, что ему хватило наглости пытаться пошатнуть сам Золотой Трон. В конце концов с Ла-Хайном и его кощунственными замыслами было покончено, и Мирия в какой-то мере удовлетворила собственную жажду мести, но за это пришлось заплатить весьма высокую цену.

Вспомнив о тех событиях, Мирия посмотрела вниз и кончиками пальцев коснулась венчика, пройдя ими по тем местам, где цепь однажды сломалась, а затем была восстановлена. Каждый крошечный шарик отождествлялся с актом самопожертвования во имя Имперской Церкви. Когда-то на цепочке было намного больше адамантиевых бусин, достаточно для офицерского звания селестинки-элохеймы. Но теперь их едва хватало, чтобы сравниться с послушницей-констанцией, недавно возведенной в статус сестры-милитантки. Мирия совершила преступление против ордена. Она не подчинилась прямым приказам старших сестер, а также рисковала жизнями: своей и подчиненных, преследуя личные цели до горького победного конца. Тогда казалось, что это единственно возможный выбор, но через недели, перетекшие в месяцы, эта уверенность уже не была столь твердой. Пока длилось путешествие на борту «Тибальта», Мирия имела много времени, чтобы обдумать, как все могло обернуться иначе. Она считала, ей повезло остаться в живых, но нередко такая Божья милость представлялась ей всего лишь очередным наказанием. Более того, масла в огонь подливало то, как к ней относились окружающие, например сестра Имогена.

После понижения до рядовой Мирия ощущала себя потерянной и лишенной стремлений, но госпитальерка Верити предложила ей путь. Молодая женщина впечатляла воительницу острым умом и внутренним запасом сил, который не сочетался с ее мягкой натурой, и потому Мирия приняла предложение сестры, а заодно и ее прощение. Лета и Верити были кровными сестрами, и благодаря дружбе с ней Мирия считала, что хотя бы за один из проступков ей отпустили грехи. Но этого было недостаточно.

Она осмотрелась вокруг, глубоко вдохнув сухой воздух. Мирия подписалась на участие в миссии канониссы Сеферины, потому как верила, что в ней она найдет для себя новый смысл существования. Она рассчитывала, что паломничество на край Империума поможет ей примириться с собой. Но пока что этого так и не произошло. Скорее, экспедиция пролила свет на неприятную правду, от которой открещивалась Мирия. Она пыталась забыться в бесконечных молитвах и повседневной рутине, постоянных занятиях строевой, пении и боевых тренировках. Самоанализ и размышления о взаимосвязи между простыми смертными, церковью и государством были не для нее. Прежде всего Мирия являлась солдатом и потому страстно желала целиком и полностью сфокусироваться на каком-нибудь сражении.

Настоящей молельней для нее служило поле битвы. Здесь, на далеком аванпосте, полузабытом остальной галактикой, она находилась вдали от ведущихся орденом великих войн веры, вдали от тех мест, где ее меч и болтган могли бы послужить Богу-Императору, предавая неверных смерти. Ей трудно было принять, что без грохота ружейного огня и криков недостойных в ушах единственное, о чем она могла думать, так это о собственных недостатках. Эта мысль показалась ей вызывающей. Действительно ли кровопролитие настолько захватывало ее, что она не могла прожить без него?

Мирия заглянула себе в душу, и ей не понравилось то, что она там увидела. Ее абсолютная преданность Священной Терре не поддавалась сомнению: верность родине человечества никогда не покидала ее и ни за что не покинет. Но сейчас сестра чувствовала себя затупленным лезвием, сломанным и заржавевшим. Возможно, ей уже никогда не достичь прежних вершин воинской славы.

Она будет продолжать исполнять свой долг, потому что входит в число Адепта Сороритас, и даже угасание всех звезд на небосклоне не изменит этого. Но Мирия глубоко переживала из-за разверзшейся бездны в ее душе. Казалось, пустота внутри расширяется с каждым проходящим днем.

Боевая сестра посмотрела на мемориальные статуэтки и подумала: а вдруг это и есть ее судьба? Жить и умереть здесь, и быть удостоенной воспоминания лишь теми, кто вовсе не знал ее.

«Я последовала за Верити в никуда, потому что посчитала, будто расстояние вернет мне ясность мыслей… И во искупление грехов я обрела желаемое».

Лицо Мирии помрачнело.

Отвернувшись от изваяний святой Катерины, она взглядом пересекла внутренний двор, где бригадные рабочие поставили свои биваки и укрытия от ветра для восстановительного оборудования.

Мирия уловила какое-то движение между стоячими скалобетонными плитами и привязным жилым блоком и благодаря обостренным за годы сражений чувствам замерла на месте, напрягши мышцы. Уже было слишком поздно, и только Мирия да стражницы находились на территории. Она бы очень удивилась, если бы одному из рабочих вдруг хватило глупости выйти из своей бытовки после смены. Или, возможно, это всего-навсего обман зрения — порыв ветра сформировал движущуюся тень у края непривязанного полога палатки?

Но затем она увидела эту тень снова, и всякие сомнения отпали. Инстинкты не подвели. Избегая освещенных пятен от окон жилых модулей, фигура в плаще передвигалась перебежками в направлении центральной крепости. Незваный гость имел антропоморфные очертания, но боевой сестре никак не удавалось рассмотреть что-нибудь под капюшоном или в недрах просторных рукавов. Сперва Мирия приняла незнакомца за техножреца из свиты квестора Тегаса, прокравшегося в монастырь, но затем таинственная фигура неторопливо прошла мимо стоящего на подпорках лабораториумного модуля Механикус и продолжила путь дальше.

Посторонний. Никто другой это просто не мог быть. Осторожными шагами Мирия направилась в сторону закутанного в мантию нарушителя, не спуская глаз, а сама про себя проклинала обстоятельства: у нее не было при себе ни вокса, ни нормального оружия, за исключением боевого ножа в ботинке. Надеяться, что сестра Пандора все еще находится в пределах слышимости, не стоило. Неизвестный мог оказаться всего лишь разведчиком, а в более темных уголках, где Мирии не удавалось что-либо разглядеть, могли скрываться и другие. Если она поднимет тревогу без веской на то причины, бригадные рабочие впадут в панику и, без сомнения, устроят беспорядок.

Под подошвой предательски захрустел раздробленный камень, и фигура резко обернулась в направлении звука. Мирия успела скрыться за грузовым контейнером и воспользовалась этой возможностью, чтобы вытащить нож.

Мозг стремительно обдумывал возможные варианты действий. Кем бы или чем бы ни был чужак, Мирии удалось засечь его по чистой случайности, и от этой мысли кровь стыла в жилах. Это означало, что завернутый в изодранные одежды нарушитель не только проник за линию периметра из сенсорных стержней, расставленных разведчицами Имогены, но и пересек затем открытую песчаную местность до стен монастыря, перебрался через них и оказался во внутреннем дворе, ни разу не попав на глаза Пандоре и другим сестрам, стоящим на страже.

Мирия решилась выглянуть сверху контейнера, но ничего не увидела. Даже этого скоротечного мгновения утраты прямого визуального контакта оказалось достаточно. Она негромко проворчала разрешенное ругательство и помчалась обратно к стене. Собрав в руку мелкие голыши, она кинула их в сторону парапетов и вскоре услышала стук о каменную поверхность. Спустя секунду над краем стены появился шлем Пандоры, поводящей дулом болтера.

— Передай остальным, — тихо и быстро прошипела Мирия, — но не привлекая внимания! Что-то проникло на территорию периметра! Один нарушитель, гуманоид, — подчеркнула она. — Я видела, как он направляется к центральному донжону!

Пандора помедлила в нерешительности. Формально она превосходила сестру по званию, хотя обе они имели ветеранские лавровые ветви, но Мирия по-прежнему сохраняла командирские привычки, и ей приходилось напоминать себе об учтивости.

— Прошу, сестра-милитантка, — добавила она, специально назвав ранг, чтобы отдать должное почтение.

Сестра Пандора кивнула и подняла голову. Мирия поняла ее движение. Стражница отправляла субвокальное сообщение по воксу. Не став дожидаться ответа, Мирия рысью бросилась дальше, обходя груды камней, составленные рабочими, и направилась в сторону громадной цитадели так быстро, как могла.

Она достигла стальных дверей, ведущих в атриум-примус, и обнаружила, что они уже открыты.

Вездеход взобрался на вершину песчаной дюны и забуксовал: шесть арочных шин яростно прокручивалось, но им никак не удавалось найти опору в красном песке. В конце концов «Венатор» накренился до полной остановки, и люки по типу «крыло чайки» поднялись. В скором порядке отделение боевых сестер спешилось и образовало походный круг. Вылезая из водительского отсека, сестра Кассандра проклинала всю родословную машины, а после на миг остановилась, чтобы посмотреть на кавирское солнце, почти скрытое за пыльными тучами. Она продолжила ворчать, но ее слова никто не мог расслышать из-за дыхательной маски, закрывавшей рот и нос.

Имогена выступила из задней кабины экипажа, словно королева, спускающаяся из кареты, и обошла транспорт.

— Опять заминка? — Ее лицо скрывал шлем силового доспеха. — Я думала, что у нас есть полная карта этой зоны.

— Этого недостаточно, старшая сестра, — оправдывалась Кассандра. — Цифровой компас по-прежнему показывает какую-то нелепицу. Что-то в этих скалах — магнитная руда, вероятно, — мешает автоматическому картографированию. — Она показала на дисплей ауспика на руке. — Мне нужно несколько мгновений на осмотр и перекалибровку.

Сестра Мирия стояла у открытого люка в задней части вездехода и молча наблюдала за разговором, периодически отворачиваясь в сторону от сухого ветра и слушая шелест песчаных частиц, стучащих по ее черному снаряжению. Уже несколько часов Сороритас вели поиски, обследуя один сектор за другим, и броня каждой из них принимала грязно-красный оттенок по мере того, как слой пыли постепенно покрывал керамитовые поверхности грудной пластины, поножей и щитков на предплечьях. Мирия закрепляла края плаща, но ветер по-прежнему бросал его ей на плечи с каждым очередным порывом. Другие боевые сестры возле нее, пригибаясь, вглядывались в бурю. Как и Имогена, они надели свои шлемы. Сестра Даная несла с собой громадный мелтаган серо-стального цвета, в то время как сестры Кора и Ксанфа были вооружены стандартными болтерами.

«Венатор» между тем раскачивался на толстых колесах, рассчитанных на преодоление любой местности. Эта машина отличалась от тех, что использовались в подразделениях Имперской Гвардии и Адептус Арбитрес. Модель «Масакари» была больше стандартного разведывательного автомобиля, имела длинную колесную базу, закрытое место водителя, а в задней части вместо лазерных пушек находился дополнительный отсек, где могли поместиться шесть женщин, пусть и с максимальными неудобствами. Но даже для столь оборудованной машины, приспособленной для пустынных миров вроде Святилища-101, подобная вылазка была весьма трудной. И все же «Масакари» гораздо лучше подходил для такой операции, чем тяжелая бронетехника вроде «Носорога» или танка «Испепелитель», которые увязли бы в местном песке, что напоминал металлический порошок.

Мирия подняла взгляд и заметила похожие на каменные пальцы столбы, выступающие из неглубокого каньона, обтесанного ветрами. Воздушные потоки гудели вокруг скалистых пиков и сдували вершины дюн. Боевая сестра отвернулась и, согнувшись, полезла обратно в хвостовой десантный отсек «Венатора».

Верити сидела там же, с хмурым видом шепча молитву над клавиатурой с медными клавишами и мигающим пикт-экраном. По ее бледному лицу струился пот.

— Сестра, — начала Мирия, — боюсь, я приняла чересчур необдуманное решение, когда привлекла тебя для помощи в этой экспедиции.

Госпитальерка обратила на нее внимание.

— Ну что ты… Я рада помочь. Единственное, мне хотелось бы сделать больше, чем могу. — Она рассеянно затеребила уголок своего одеяния землистого оттенка с зелено-золотистой окантовкой — отличительные цвета ордена Безмятежности.

— Ты говорила, что работала с сестрами-диалогус и их мыслемашинами… Поэтому я пришла к выводу, что ты немного разбираешься в системах разведывательной техники. Если я ошиблась и перешла границы…

— Нет. Все не так. — Верити покачала головой и слабо улыбнулась. — Просто дух этой машины отличается от того, который был у знакомого мне устройства. К тому же я ведь не эксперт.

— К «экспертам» обращаться нам нельзя, — подметила Мирия. — Адептам не стоит доверять.

— Да. — Верити постучала пальцами по клавишам. — Мы, должно быть, близко. Мне удалось понять, что квестор Тегас направлялся в эту зону и где-то здесь техника оставалась неподвижной несколько часов. Теперь нам нужно выяснить точное место, чтобы быть уверенными.

— Мы найдем его.

Мирия заметила, как промелькнул силуэт сестры Имогены, через одну из амбразур в корпусе «Венатора», пока та поспешно отдавала приказы другим Сороритас. Верити проследила, куда она смотрела.

— По-моему, старшая сестра не разделяет твоей уверенности, — устало вымолвила госпитальерка. — Чем дольше мы здесь находимся, тем быстрее она теряет самообладание.

— Имогене не нравится все, на что она не может посмотреть через прицел своего болтера, — съязвила Мирия.

— Недалекий ум — благочестивый, — ответила Верити, цитируя постулат из «Укора».

— Уверена, она считает так же, — произнесла Мирия и замерла. Она хотела сказать больше, но никак не могла подобрать подходящие слова для своих мыслей.

Верити удивленно сдвинула бровь:

— Что такое, сестра?

— Почему мы оказались здесь? — Вдруг вырвался вопрос. — Зачем прибыли в это заброшенное место, Верити? — Тяжесть неуверенности, которую она почувствовала в мемориальном саду, вернулась.

— Чтобы исполнить свой долг.

Мирия замотала головой:

— Нет. Не только. — Мирия встретилась с госпитальеркой взглядом. — Мне известно, чего ты хочешь добиться от миссии Сеферины. После смерти Леты и… случившегося на Неве…

Смену структуры пещер Мирия услышала раньше, чем смогла увидеть. Гулкое эхо шагов сестер внезапно изменилось. Мирия бросила короткий взгляд в сторону сестры Коры, замыкавшей их группу. В этот момент шедшая впереди Верити ахнула, а сестра Кассандра тихонько выругалась.

Туннель вывел их в пещеру по размерам больше ангара для титанов. Тут и там громадное пространство пронзали копья солнечного света, пробивавшегося под разными углами через неровные отверстия в скале. Мостки из зеленовато-черного камня, который они видели всюду, тянулись в пустоту дальнего конца зала, разбитого на своеобразные ярусы плитами из твердого песчаника, что выпирали из стен подобно грибковым наростам. Участки из темной породы встречались здесь уже чаще, и когда Мирия попробовала пройтись рукой по одному из них, то почувствовала, как из ее пальцев забрали все тепло прямо сквозь керамитовые перчатки. В некоторых местах инопланетный материал, казалось, «произрастал» из кавирского песчаника, словно он перестраивал его атомы. Мирия нашла это странное слияние тревожным.

Избегая областей света, Имогена вела отделение по периметру помещения. Мирия снова оглянулась назад и увидела тусклое свечение расположенных с интервалами ламп, которые висели вдоль стен туннеля. Прислушавшись, она различила мышиную возню солдат Механикус, что шли по следу убегающих женщин с помощью тепловых приборов, феромонных сканеров и прочих поисковых устройств, о которых боевые сестры могли только догадываться.

Мирия прошлась взглядом по помещению и сочла, что оно отлично подошло бы для ведения боя: здесь можно было устроить засаду на скитариев и отбить у них всякую охоту продолжать преследование. Однако здесь имелось совсем мало укрытий, и груды пыльных булыжников мешали обзору.

Сестра Даная вдруг остановилась и уставилась на что-то. Заметив это, Имогена обратилась к ней:

— Что такое?

— Точно не могу объяснить, — сказала сестра и рукой показала в сторону.

Среди неровных природных скальных образований стоял толстый брусок из недокристаллизованного стекла, по мнению Мирии, достигавший около восьми метров в высоту, четырех в ширину и имевший толщину с ее кулак. Он, несомненно, был искусственного происхождения, на что указывали прямые углы и ровные поверхности. Неуместное образование походило на окно, зарытое в землю.

— Тут еще одно, — позвала Верити, поводя болтганом Ксанфы. — Там, в тенях.

— И там тоже, — раздался голос Кассандры, водящей лучом своего подствольного фонарика.

— Трон святый… Да их здесь десятки.

Стеклянные монолиты образовывали большой полукруг, лицевыми сторонами смотря в направлении стен. В памяти Мирии всплыло давнее воспоминание: гололитические картины в Музее Священного Синода, схожим образом выставленные на показ группам паломников. Но эта пещера не была галереей, и это не были произведения искусства. Что-то в их грубой геометрии вызывало у Мирии тревогу.

— Это принадлежит ксеносам, — сказала Даная, высказывая общее предположение. Она посмотрела в сторону и сплюнула. — Нам лучше покинуть это место. Ошибкой было приходить сюда.

Имогена грозно посмотрела на сестру:

— Других вариантов у нас особо и не было. — Звуки приближения скитариев становились громче с каждой проходящей секундой. — Будьте бдительны и ищите укрытие. Мы дадим бой здесь.

Все Сороритас кивнули в знак согласия, но внимание Верити привлекло нечто другое. Мирия схватила ее за руку.

— Сестра… Ты это чувствуешь? — сказала госпитальерка, доставая ауспик с пояса. — В воздухе? Будто… электрический разряд.

Мирия открыла было рот, чтобы сказать «нет», но потом и сама что-то ощутила. Слабое пощипывание на обнаженной коже и резкий запах озона.

— Воздух словно после шторма, — пробормотала Кора.

— Мы не можем здесь оставаться! — резко сказала Даная, поднимая свой мелтаган.

Мирия боковым зрением уловила какой-то проблеск и затем увидела слабое мерцание в глубинах ближайшего прозрачного «окна». Тусклые зеленые искры напоминали взрывы от фейерверков в небе, наблюдаемые с большого расстояния.

Ауспик Верити издал короткий щелчок, и покалывание на лице Мирии переросло в расползающийся зуд. Свободно свисающие церковные цепи зазвенели и задергались сами по себе, натягиваясь в сторону одной из мерцающих плит рядом с ней.

Затем пещеру озарила внезапная серия вспышек голубовато-зеленого света, когда каждый монолит засиял, как сплошная молния.

Они собираются тебя убить, — шепнул Наблюдатель.

— Нет, — буркнула Наблюдаемая. — Нет. Рыжеволосая, та, что с лающим голосом и горящими глазами, уставилась на нее.

— Что ты такое? — В ее словах читалось неприкрытое отвращение.

— Ты спасла их зря.

Наблюдаемая тряхнула головой назад и вперед, чтобы накинуть капюшон.

— Вам надо кое-что увидеть, — в который раз повторила она, игнорируя внутренний голос. Но сказанное ею осталось неуслышанным.

Женщины относились к ней с опаской и недоверием; обстоятельства вынуждали их искать прямые пути и только после обращать внимание на любые другие, требовавшие более глубокого осмысления. Она не винила их за это, ведь они в одночасье перенеслись в логово пришельцев. И все же нельзя было позволить, чтобы их нынешнее настроение повлияло на курс событий. Они должны были увидеть. Должны.

— Сестра Имогена, — сказала темноволосая, та, у которой было лицо со шрамом и серьезный взгляд. — Возможно, нам следует…

Именовавшаяся Имогеной никак не отреагировала и вместо этого нацелила болтер на Наблюдаемую.

— Ты служишь им. Поэтому ты притащила нас сюда? Чтобы сдать нас своим хозяевам? Ты одна из них!

— Они собираются убить тебя, — повторил голос.

В глазах вспыхнул огонь ярости.

— Нет! — громко и четко закричала неумершая. — Вы не понимаете! Глядите! Глядите же!

Она подняла пустотный клинок и стала медленно и осторожно приближать его темную кромку к свободной руке.

— Смотрите! — гневно выплюнула она.

Край режущего поля, существующего отдельно от остальной части меча с разницей в микросенду, тихо зажужжал, когда призрак коснулся им своей ладони. Энтропийная аура дезинтегрировала намотанные тряпки и оставила идеально ровную линию вдоль грязной кожи. Выступившая алая кровь заструилась меж пальцев.

— Я украла это оружие у них. — Она шагнула вперед и провела рукой по нагруднику Имогены, размазав по нему свою кровь. — Я человек.

Прошла целая вечность с тех пор, как она осмеливалась произносить это вслух.

— Я такая же, как и вы.

— Не такая, — отрезала другая Сороритас, несущая тяжелый мелтаган.

Бывшая нарушительница медленно и спокойно двинулась к окружающим ее женщинам, влекомая неким чувством, поднявшимся из глубины души, которое она не могла назвать.

— Вы должны поверить мне! Вы должны увидеть!

— Они не пойдут за тобой, — насмехался голос, — у тебя не выйдет убедить их.

— Увидеть что? — требовательным тоном спросила боевая сестра, но Наблюдаемая уже соскочила с края парящей платформы и устремилась вниз, к стыковочному кольцу, похожему на шестерню.

Когда-то давно Тегас был обычным человеком, но с тех пор минули многие столетия, и воспоминания о том времени представлялись теперь не более чем полузабытым сном.

Совсем юного его перевели из схолы прогениум, где парня приметили эксперты Адептус Механикус, хотя правильнее сказать — насильно забрали.

В молодости он был глуп и бестолков, что теперь смущало Тегаса. Он находил того себя, напуганного и невежественного, не лучше неразумного младенца, вечно в чем-то испачканного и не способного принимать пищу без посторонней помощи.

На пути к Марсу он попытался покончить с собой, совершенно не представляя о том величии Бога-Машины, что откроется ему по прибытии. Впрочем, принятое им на борту транспортного судна ядовитое вещество, чуть не сгубившее его, лишь ускорило удаление многих внутренних органов и замену на их улучшенные био-имплантатные аналоги.

Все, что он помнил о том моменте, — как отрава текла по жилам и нарушала связь между мыслью и действием, и то противное чувство беспомощности, когда умирающее тело не слушалось его. Страх.

Его он помнил отчетливее всего и пронес сквозь года. Именно его он сейчас испытывал, пока адепт Люмика крутилась вокруг, пытаясь поднять его на ноги.

Собираясь с мыслями, квестор Тегас оттолкнул помощницу и встал самостоятельно, чтобы избавиться от побочного влияния… чего?

Он обнаружил, что его внутренняя программа попала в петлю. Всему виной стала его неуемная жажда раскрыть секрет железного свитка. По всей вероятности, в результате его действий произошел выброс электромагнитной энергии, какую он прежде не встречал. Инопланетное излучение наводнило помещение лабораториума, а мощные энергетические поля, надежно защищавшие модуль от внешнего наблюдения и сканирования, очевидно, заключили внутри вырвавшийся импульс.

Временная ось квестора повредилась настолько, что у него не получилось немедленно определить, сколько он пробыл в отключенном состоянии, а отдельные участки его системы до сих пор оставались неактивными ввиду попадания в бесконечный цикл перезагрузки. Тегас зарычал и проковылял до рабочей станции.

Артефакт по-прежнему лежал там, омытый изумрудным свечением и насмешливо бросающий вызов своей сложностью. «Я что-то сделал, — сказал себе жрец. — Ответная реакция не являлась защитной, а была сторонним эффектом некоего иного события». Тегас вдруг догадался, что он увидел в голографическом интерфейсе свитка. Кнопки управления. Случайно нажав на виртуальные переключатели, он послал по квантовым линиям сигнал, приведший к всплеску электромагнитных волн. «Я и впрямь что-то сделал, — улыбнулся он. — Я вызвал что-то».

Он рассудил, что в сложившейся ситуации страх был бы вполне обоснован, но, к удивлению, не нашел в своем поведении ни малейшего его признака. «Это был только безобидный эксперимент, — уверил он себя. — Пусть и не без риска». Тегас нисколько не сомневался, что, к каким бы результатам и последствиям ни привел этот его маленький опыт, он сумеет во всем разобраться, и это вовсе не пустая самонадеянность.

— Как там звучит аксиома, которую кричат солдаты в труднейшие моменты? — Квестор наклонил голову набок, размышляя вслух. — То, что меня не убивает, делает меня сильнее.

«А в моем случае — умнее», — добавил он про себя.

— П-повелитель? — заикаясь, позвала Люмика, ловящая каждое слово начальника. Ее тик становился выразительнее с каждой минутой. — Я н-не понимаю.

Магос развернулся к ней.

— Мы под охраной? Сороритас снаружи… Никаких плохих вестей они не получали? Какой-либо ущерб есть?

— Да. Предположительно нет. Один погибший, — быстро и последовательно ответила она на каждый вопрос.

— Хорошо. — Он принял информацию и показал на железный свиток. — Мы его отключим, изучим наши записи и затем продолжим.

— Повелитель, — снова отвлекла его Люмика, — ничего не выйдет. Мы пытались оживить вас на протяжении пятидесяти семи минут. — Она подвела свое механощупальце к инопланетному предмету. — Устройство получает питание из неизвестного источника, вероятно, экстрамерного. Оно блокирует любые попытки вырубить его.

— Что? — Тегас бесцеремонно отпихнул адепта, зашагав по металлическому настилу комнаты. Что-то было не так. Устройство никогда не показывало никаких признаков автономности, ни при проводимых самим магосом исследованиях, ни при скучных научных занятиях Феррена.

— Ч-что вы натворили? — спросила телохранительница, не в состоянии скрыть обвинительный тон. — Предполагалось, что мы будем только наблюдать, анализировать и сортировать данные. И ничего более. Такие б-были приказы.

— Приказы? — жестко повторил Тегас. — Ах да, так называемые «советы» инквизитора Хота и Ордо Ксенос. — Он повернул к ней скопление глазных линз, чтобы пристально посмотреть на нее. — Мы — дети Омниссии, и, следовательно, любые знания принадлежат нам. Марса ради, нам необязательно придерживаться требований Инквизиции! Будь иначе, эти узколобы давным-давно наложили бы запрет на последние оставшиеся у нас творческие мысли!

Он прошел к свитку, проигнорировав остальных адептов, которые, похоже, не рисковали приближаться к нему. Яркие голограммы были переполнены чужеродными глифами, сменявшимися так быстро, что даже его повышенных когнитивных способностей не хватало, чтобы истолковать их. Вид их, однако, вызвал у него приятное головокружение, какое обычный человек испытывает, выпивая стакан добротного амасека.

— Чем же ты таким занята, моя прелесть? — ласково спросил он, растягивая рот в улыбке.

И устройство решило удовлетворить его любопытство.

На одно мгновение Мирия отвлеклась от выполнения своего задания и кинула взгляд на живого мертвеца. По Великой часовне эхом разносились тихие всхлипы рыдающей женщины, что некогда, вероятно, была ее сестрой по оружию.

У присутствующих пропал дар речи. Явленное им откровение оказалось настолько немыслимым, что утихомирило всех, отняв силы на споры.

В конце концов первой нарушила молчание Имогена: — Сестра Децима мертва. Исчезла, как и все остальные. На Святилище-сто один выживших не было, — командным тоном сказала она.

— Позволю себе не согласиться, — снова вступила в обсуждение Верити.

Умелыми движениями госпитальерка раскрыла нартециумный комплект на поясе и извлекла шприц. Она сделала укол в оголенную кожу неумершей, а затем вставила иглу в специальный разъем ауспика и прочитала литанию функционирования. Когда когитатор завершил проверку, то зазвенел, и Верити подняла устройство так, чтобы его видели все.

— Кровь совпадает. Я готова поклясться Золотым Троном, что она — Децима.

— Я… Децима, — пробормотала сломленная женщина. — Кем она была, не имеет значения, — настаивал Тегас. — Теперь она… игрушка некронов. — Он пристально посмотрел на канониссу. — Спросите ее о чем-нибудь, миледи. Давайте же. Задайте ей вопрос, на который сможет ответить только Адепта Сороритас из данного монастыря.

Настроение Сеферины переменилось, и она посмотрела в глаза плачущей.

— Успокойся и назови мне имя аббатисы, что заведовала здесь.

Мирия увидела, как Децима с искаженным от напряжения лицом пытается выудить из памяти нужную информацию, что, казалось, причиняет ей нестерпимую боль.

— Ее… — Она сделала паузу, чтобы отдышаться. — Я не… — Неожиданно для всех она дико дернулась, словно отмахиваясь от невидимого насекомого. — Заткнись! — злобно прошипела она.

— С кем ты разговариваешь? — мягко спросила Верити.

— Не знаю! — закричала женщина. А после взглянула на Сеферину и с глубокой печалью повторила: — Я не знаю. Ее имя… потеряно для меня. Потеряно, как и многое другое. Только я и осталась.

— Как удобно, — проворчал Тегас.

— Они вырезали из нее эти воспоминания, — Верити не теряла надежды убедить остальных. Она показала на страшные шрамы на черепе неумершей. — Нам неизвестно, что они забрали.

— А что оставили, — мрачно добавил квестор.

Теряя терпение, Мирия толкнула его дулом болтера.

— Вякнешь еще хоть слово, и тебе несдобровать.

Сеферина шагнула вперед, проигнорировав неодобрительный взгляд сестры Имогены, и провела рукой по лицу таинственной незнакомки.

— Разве такое возможно? — удивилась она вслух. — Единственная выжившая? Спустя столько лет?

— Он не хотел убивать всех нас сразу, миледи, — прозвучало в ответ.

— Кто?

— Криптек. Оссуар. Тот, кто пытал меня.

Стоявшая рядом сестра Пандора понимающе кивнула:

— Опыты над людьми. Ксеносы терзали ее плоть, чтобы узнать, как лучше убивать нас.

— Мне… мне так жаль… — вздохнула женщина, дрожа от прикосновения канониссы.

Она едва сдерживалась, чтобы снова не разрыдаться, и Мирия заметила, как на глазах Верити проступили слезы сострадания.

— Децима. — Канонисса наконец произнесла это имя. — Откуда нам знать, что ты — это она? Адепт, будь он неладен, прав. — Сеферина поднесла к ее горлу венчик с выкидным кинжалом. — Безопаснее избавиться от тебя.

— Теперь это не важно, — голосом, полным скорби, прошептала неумершая. — Я оплакиваю всех нас. Все мы уже мертвы.

— Она спятила, — вмешалась Имогена. — Госпожа, позвольте мне закончить с ней. Я сделаю все быстро. Милосердно.

Не прерывая зрительного контакта с неумершей, Сеферина подняла руку, как бы призывая старшую сестру не вмешиваться.

— Ты вздумала угрожать нам?

Женщина слегка мотнула головой.

— Я хочу поведать вам правду, — начала она. — Раньше… раньше машины спали. Пока однажды не пробудились и не вступили друг с другом в схватку, а нас не зажали с двух сторон и не перебили.

Она сделала паузу и неспешно перевела взгляд на квестора Тегаса.

— Вина лежит на его соратниках. Я видела, как они прибывают. Наблюдала, как они раскапывают пустыню и режут скалы, словно беззаботные дети в песочнице.

Тегас молчал. Его искусственное лицо было непроницаемым.

— Такие, как он, потревожили машины. — Неумершая показала на квестора костлявым пальцем. — Те, что в каньоне, его слуги… Я следила за ними, хотела остановить. Убила одного или двух… И все равно не смогла помешать неизбежному. Они привлекли внимание некронтир, разбудили их, вывели из себя… Как и сестринство до этого. — Она содрогнулась. — Тогда мы заплатили кровью. Та же цена будет и сейчас.

— Если это и впрямь так, — не сдержался Тегас, отказываясь сохранять молчание, — тогда почему именно сейчас, гибрид? Чем ты их побеспокоила?

— Не я, — отмахнулась она. — Ты. Вам следовало держаться подальше. Криптек… Он не обращал внимания на ваше копошение в песке, пока это ничему не грозило. Но теперь не станет.

Женщина снова повернулась к канониссе:

— Послушайте меня. Машины восстанут из своих стазисных гробниц. Много. Очень много. И они не лягут обратно спать, пока не очистят этот мир от пришельцев.

— Это они пришельцы! — огрызнулась Имогена. — Не мы!

— Не совсем, — сказала неумершая, качая головой. — По крайней мере, не здесь.

За ее словами снова наступила затяжная тишина. В какой-то момент Сеферина отвернулась, сложила нож внутрь венчика и обратилась к сестре Имогене:

— Отправь сообщение на «Тибальт». Скажи капитану, пусть немедленно возвращается.

— Корабль вот уже несколько дней как отбыл, — подметила старшая сестра. — Они, возможно, уже вошли в варп-пространство.

— Даже если они до сих пор в Кавирской системе, вокс-сигнал вряд ли дойдет до них вовремя, — дополнила Пандора. Среди персонала экспедиции не было ни одного астропата, так как сестринство, славящееся своей нелюбовью даже к санкционированным псайкерам Адептус Терра, не допустило бы, чтобы подобное «существо» присутствовало при таком важном событии, как переосвящение монастыря.

— Все равно отсылай, — не терпящим пререканий тоном сказала Сеферина. — Нужно предупредить остальной Империум. Инквизитор Хот допустил смертельную ошибку. На Святилище-сто один полно некронов.

— Они никогда отсюда и не уходили, — буркнула Децима.

Имогена бросила на нее взгляд.

— Раз уж мы пока ее не трогаем, нам необходимо выпытать у нее любые сведения о той опасности, с которой нам предстоит столкнуться. Она должна выложить все, что знает.

Старшая сестра и канонисса кратко переглянулись, что, похоже, заметила только Мирия. Они переговорили друг с другом без слов, и Сороритас в очередной раз задумалась над тем, что они могли бы рассказать остальным.

— Ее разум расколот, это сразу видно, — встряла Пандора. — Как нам отличить правду от вымысла?

— Есть один способ, — ответила Верити.

Поднимаясь по винтовой лестнице дозорной башни, Урия Зейн толстыми пальцами собрал в конский хвост копну волос на макушке и туго перевязал медной проволокой.

На каждой ступеньке были выгравированы строфы из «Книги Аттика», но дьякон не зачитывал их, а по памяти шептал себе под нос, поскольку внутри каменной вышки царил полумрак. Лишь слабый предутренний свет пробивался через бойницы.

Добравшись до яруса с парапетом, плотный мужчина задержался, желая насладиться какофонией, которую создали рабочие трудящиеся у основания крепостной стены.

Сегодня они не пели, поскольку канонисса велела им сохранять порядок и тишину. Зейну это не нравилось; труд — дело священное и почитаемое, и запрет на повышение голоса в процессе его казался чем-то неправильным. Дьякон искренне любил гимны и не мог ни дня прожить без них. Для него они были словно вода или воздух. Единственными звуками на строительной площадке оставались редкие бормотания и ритмичный стук металла о камень, производимый теми, кто вырезал и ставил блоки на разрушенном участке стены. Парящие над головами люминошары давали весьма слабое освещение, но вполне достаточное, чтобы Зейн видел всех и мог дать оценку усердию каждого. Ему так хотелось запеть с ними, однако Сеферина строго запретила. При мысли об этом у него скривились губы. «Императору за стольким нужно надзирать, — погрузился он в размышления. — Как же Он обратит сюда взор Свой, если не услышит славословий самых преданных Ему?»

Едва завидев Зейна, подчиненные заметно оживились и перестали смотреть наверх, чтобы не встретиться с ним взглядом; среди них не осталось ни одного мужчины или женщины, которые не познали бы ласки электрокнута, что в данный момент мирно гудел в специальной кобуре на поясе дьякона. Зейн сложил могучие руки на груди и стал разглядывать бригаду, выискивая любые нарушения, грозившие наказанием.

Недосчитавшись одного человека, он неторопливо расчехлил неоновый кнут, распрямил его и сжал покрепче.

— Ты. — Проповедник ткнул пальцем в ближайшего к нему мужчину. — Кого-то недостает. Говори, где он…

Заканчивать предложение или грозить кнутом не было нужды. Мужчина сам показал на верхние ярусы тонкой сторожевой башни.

— Там, туда, — прозвучал взволнованный ответ. — Ушел за водой, падре.

Зейн кивнул на плиты внизу, где меж работяг ходила сестра-госпитальер с кувшином.

— Ее и так хватает.

Напоследок дьякон угрожающе посмотрел на илота, как бы обещая тому неприятности, если уличит его во лжи, а затем развернулся на пятках и ступил на спиральную лестницу. Стараясь двигаться тихо, насколько позволяла дородность, Зейн начал взбираться на самый верх.

Раньше там находилась огневая точка, где можно было поставить тяжелое оружие и покрывать весь горизонт за пределами монастыря, однако при атаке ксеносов крыша обвалилась, а парапет на восточной стороне отломился.

Прежде чем найти свое призвание в религии, дьякон отслужил в Имперской Гвардии и с тех пор не растерял боевых навыков, хотя инструкторы вдолбили их в него не менее тридцати лет назад. И только благодаря этим навыкам он заметил самодельную растяжку на потолочном люке. Конец нити был привязан к болтающейся банке из-под краски, нагруженной гравием. Такого примитивного приспособления было достаточно, чтобы предупредить любого, кто здесь прятался.

Осторожно сняв растяжку, Зейн медленно прошел дальше. Он высунулся с лестничного марша и увидел рабочего в кожаном жилете, склонившегося над чем-то похожим на пиктопланшет. Он быстрыми, но небольшими рывками водил по нему стилусом, торопливо что-то записывая.

Дьякон снова распустил хлыст и прочистил горло.

Мужчина вздрогнул и вскочил на ноги, одной рукой решительно сжимая планшет, а другой теребя молнию на безрукавке.

— Умоляю… умоляю, простите, — начал он.

От свечения, исходящего от кнута, его лицо побелело, и он сделался похожим на привидение.

— Лень, — начал Зейн, отмеряя слова. — Лень — признак слабого характера. Пока ленивый увиливает, его товарищи выполняют свою долю работ. Такой человек думает, что он лучше остальных… — Дьякон читал эту лекцию для повышения дисциплины сотни раз и собирался сделать это снова, но что-то его смутило.

Пиктопланшет. Худощавый мужчина сжимал его так, будто в нем заключался смысл его жизни.

Зейн, обращавшийся с кнутом до того проворно, что мог сбить конкретный лист с ветки дерева, слегка двинул кистью, и над рукой рабочего прошла линия голубого огня. Тот закричал, и планшет, выпав из его хватки, закувыркался по плитке.

Дьякон нагнулся и поднял его. Дисплей показывал символы, которые он не мог прочесть, длинные и бессмысленные ряды закодированных числовых рун.

— Что это? — требовательным тоном спросил он, пытаясь вспомнить лицо провинившегося и его историю.

Иона Сыцзю — гражданин, отрабатывающий по договору с Имперской Церковью шесть солнечных месяцев, чтобы уплатить за несоблюдение закона в праздничный день. Он был каменотесом и сейчас должен трудиться, нарезая лазером скальную породу идеальными кубиками для возведения новой стены. Но кем Иона Сыцзю определенно не был, так это человеком, кому по карману планшет отличного качества и кто мог разобрать сложный шифр.

Лицо Ионы утратило бледность, а тупое выражение сменилось холодной и спокойной сосредоточенностью.

— Переверни, — без страха сказал он.

И Зейн увидел на металлической крышке устройства клеймо, заглавную букву «I» на высоком готике в центре перекрещенных копий.

— Ты понимаешь, что это значит, — сказал Иона, потирая рану на тыльной стороне ладони. — А теперь давай сюда.

Прежняя рабская покорность, какую можно было наблюдать в прошлые их встречи, исчезла.

— Инквизиция. — Зейну нужно было сказать это вслух, чтобы удостовериться. — Ты… ты не из ордосов! Ты — невольник, трутень, служащий Церкви!

Сыцзю вынул темный металлический диск из внутреннего кармана жилета и трансформировал его в пистолет с глушителем.

— Хитрая игрушка, не правда ли? — отметил он. — Похожа на головоломку. Слишком для тебя сложную, священник. — Он жестом показал на планшет. — Давай сюда, сейчас же. Отдашь, и забудем о случившемся. Я вернусь к своей работе. А ты — к своей.

Зейн был далеко не дурак. Сестринство держало мотивы при себе и мало распространялось о произошедшем на Святилище-101 до переосвящения, однако до него доходили разные байки, слухи. Рабочие говорили открыто, когда думали, что дьякон их не слышит, и рассказывали всякое — где-то уж совсем фантастические вещи, а где-то не такие уж и неправдоподобные. Некоторые утверждали, будто эта планета чем-то очаровала Ордо Ксенос, и теперь они хотят заполучить ее себе. Другие не сомневались, что Инквизиция неусыпно бдит прямо здесь и сейчас.

Он не развенчивал все эти мифы, так как считал, что люди с паранойей трудятся упорнее, нежели те, что смирились со своей участью. Но лично Зейну трудно было представить, что благородные стражи целостности Империума обратят свое внимание на столь удаленный и безлюдный мир.

Сейчас, однако, он думал иначе.

— Убери кнут и передай мне планшет, — настойчиво сказал Сыцзю. — Я не стану повторять в третий раз.

Зейна вдруг неприятно осенило.

— Ты убьешь меня, чтобы сохранить свою личность в секрете? Кому бы ты ни служил, ты делаешь это во тьме! — Он сделал угрожающий шаг вперед, и крошечное дуло нацелилось на него. — Во имя Бога-Императора, я отказываюсь подчиняться!

— Я служу Ему точно так же, как и ты, — ледяным голосом ответил Сыцзю. — Или те болваны, или эти лицемерные няньки. Но есть вещи поважнее молитв или…

Он так и не закончил фразу. Снизу, от разрушенной стены, донесся мужской крик, нарушивший предрассветную тишину до того неожиданно, что они оба пришли в замешательство на долю секунды. Сыцзю рефлекторно глянул вниз, и Зейн отреагировал без раздумий, хлестнув его кнутом по лицу и груди.

Когда мужчина с диким воем отлетел назад в снопе ярких искр, дьякон подбежал и с силой двинул ему кулаком размером с молот, обезоружив врага и свалив на пол. Пистолет с лязгом откатился, подталкиваемый внезапным порывом ветра. Крупицы песка зашуршали по камню.

Зейн осторожно выглянул за край башни и посмотрел вниз так, чтобы не выпускать из поля зрения раненого шпиона. Рабочие нарушили порядок и пытались вскарабкаться обратно на недостроенную стену. Некоторые торопились настолько, что в панике отпихивали друг друга.

«Что заставило их спасаться бегством?» — спросил он себя, а после жестко стиснул рукоять хлыста, посмотрев вдаль, за периметр монастыря, где простиралась голая пустыня с хаотично раскиданными валунами.

Там, в полутьме и низких облаках пыли, он увидел нечто, что сперва принял за светлячков; линии фосфоресцирующих точек двигались в разные стороны и плясали в воздухе, но затем они стали обретать очертания. Источниками зеленого свечения оказались глазницы металлических черепов.

Сонм огоньков, приближающийся равномерно и осторожно, распался и изменился, что представлялось фокусом столь же непростым и опасным, как и тот, что продемонстрировал со своим замаскированным оружием Сыцзю.

Увидев то же зрелище, неудачливый агент еле слышно выругался и обратился в молитве к Священной Терре.

— Они и-идут, — выпалил он. Его манера держаться снова стала другой, теперь в ней ощущался неподдельный страх. — Раз мы их видим, значит, они уже окружают нас!

— Признавайся, главы твоего ордоса подослали «этих»? — набросился на него Зейн. — Это ты навел их на нас?

Когда Иона посмотрел на него, в его пустых глазах читался абсолютный ужас.

— Я не хочу знать правду.

Во рту Сыцзю что-то хрустнуло, и он обмяк, глаза закатились, на губах выступила розовая ядовитая пена. Грудь поднялась в последний раз, а потом он замер.

Дьякон посмотрел в сторону и заметил, как шеренги металлических солдат входят в зону освещения люминошаров бесшумно и целеустремленно.

В какой-то миг Мирии показалось, что канонисса даст команду убить квестора прямо на крыше центральной крепости. Боевая сестра даже представила себе эту картину: Сеферина рявкает приказ, верные Сороритас поднимают оружие, звучит вой выстрелов, и Тегас, махая конечностями, падает расстрелянный с края крыши.

В конце концов, он этого заслуживал. Он врал ордену Пресвятой Девы-Мученицы, вероятно, годами. Сперва — о секретной исследовательской базе Механикус в каньонах, а после — о смертельной угрозе некронтир.

— За твои деяния тебя давно следует прикончить, — сказала канонисса, озвучивая мысли Мирии. — Я сильно пожалею, если позволю тебе сделать еще хоть один вздох.

— Это будет фатальной ошибкой, — размеренно ответил Тегас. В его голосе отсутствовал хоть какой-либо намек на страх, но Мирия сочла это за очередную уловку. На самом же деле, скорее всего, он был напуган. Впрочем, одно неправильное движение, и он умрет там же, где стоит. — У меня больше нет никаких причин скрывать от вас что-либо, миледи. Текущие события выходят за рамки данных мне полномочий, так что мы теперь в одинаково затруднительном положении.

От отвращения к нему Сеферина посмотрела в сторону. Ее взор устремился в бледную зарю, и высоко в небе она различила смутные призрачные очертания Обсидиановой Луны.

Наконец канонисса снова заговорила:

— Если все обстоит так, как ты говоришь, нам необходимо пересмотреть план обороны. — Она метнула взгляд на Кассандру. — Передай отделениям, пусть передвинут к границам крепости излучатели силового поля, расположенные вокруг камеры генераториума.

— Наши энергосистемы останутся без защиты, — подметила Верити.

— Если ксеносы опять заберутся так глубоко на территорию монастыря, это уже не будет иметь значения, — мрачно объяснила Имогена, пока Кассандра тихо переговаривалась по вокс-бусине.

— А с ним чего? — Мирия, не стесняясь, показала на Тегаса дулом болтера.

— Пусть живет, пока, — распорядилась Сеферина, и квестор заметно расслабился. — Его навыки и знания еще могут пригодиться мне. — Она подошла к нему ближе. — Ты все понял, шестеренкин? — Тегаса передернуло от такого уничижительного обращения. — Если от тебя не будет никакой пользы, считай, ты покойник.

Мирия закинула оружие на плечо и уставилась на квестора.

— Так что мы будем делать?

Она обратилась к канониссе:

— Стоять и умирать?

— Сестра Мирия! — жестко прикрикнула Имогена. — Ты забываешься! Говори с почтением, когда обращаешься к госпоже!

Мирия закусила губу и поклонилась.

— Конечно… я не хотела проявить неуважение… — Она подняла глаза. — Но вопрос тем не менее остается. Нужно придумать другую стратегию, моя госпожа. Если мы не перенесем поле битвы на территорию противника, они нас одолеют!

— Не тебе тут оспаривать приказы старших, — продолжила Имогена. — Я думала, ты хорошо усвоила этот урок после Невы!

Мирия проигнорировала ее, сконцентрировавшись на том, чтобы выдержать на себе пристальный взгляд Сеферины.

— Мы должны положить конец этой угрозе в зародыше. Нужно отправиться в Обсидиановую Луну… — Она замерла. — Все мы тут знаем, зачем.

— Я не согласна, — сказала канонисса, — это сущее самоубийство, учитывая те бесчисленные войска, что, как вы утверждаете, там находятся. — Она снова посмотрела ей в глаза. — Тем более у нас нет звездолетов, а вход в пещеру в конце каньона, о которой вы рассказывали, завален…

— Есть другой путь, — неожиданно встрял Тегас, плотнее закутываясь в свою рясу из-за поднявшегося ветра. — Я могу предложить свое решение.

— Железный свиток, — догадалась Децима, впервые за долгое время подав голос. — Он выполняет разные функции. — Она отвернулась и забормотала в пустоту низким и грубым голосом.

Неожиданно загоревшись этой идеей, квестор продолжил:

— Теперь, когда я видел его в действии, думаю, у меня получится вызвать конфигурацию портала из матрицы устройства. Единственное, что необходимо, так это активные некронские врата внутри Обсидиановой Луны, чтобы было с чем с связаться. Я сумею открыть проход в комплекс.

— Но как нам его уничтожить? — спросила Кассандра, зря в корень проблемы.

— Он снова лжет, — буркнула Децима. — Заткнись! — злобно шикнула она на голос, который никто, кроме нее, больше не слышал.

Тегас не обратил на нее внимания.

— Как в центре данного аванпоста существует реактор, так и у ксеносов есть пространственно-фазовое устройство, питающее их крупнейшие установки. И да, сестры, я смогу деактивировать его, если вы отведете меня туда.

Имогена отчетливо уловила в его речи нотки алчности и незамедлительно направила на него оружие.

— Гибрид права! Он снова лжет! Бьюсь об заклад, он даже сейчас что-то замышляет, чтобы в первую очередь извлечь для себя выгоду!

— Выгоду? — возмущенно повторил Тегас. — Даже по моим самым смелым оценкам, наши шансы на успех не выше одного к пяти тысячам! В настоящий момент, старшая сестра, моя главная выгода — моя жизнь!

Ветер унес гневные слова квестора, и на какое-то время лишь слабый шорох песка по камню нарушал тишину.

— Мы останемся и будем сражаться, — наконец решила Сеферина. — Таков наш путь. Мы — несокрушимый бастион для врагов человечества. Так было всегда. — Она взглянула на Мирию. — Здесь погибли наши сестры, и в память о них мы отстоим эту заставу. Мы будем биться до последнего патрона, если так того пожелает Бог-Император.

Она подошла к краю крыши.

— И пока мы будем сражаться, вы, сестры, отправитесь в катакомбы огромной инопланетной машины и уничтожите ее.

— Вы уверены? — спросила Имогена.

Сеферина кивнула:

— Если мы ничего не предпримем, Святилище-сто один снова накроет саван безмолвия. История повторится.

Тень улыбки тронула не-совсем-лицо Тегаса и исчезла столь же скоро, как и появилась, вероятно, эмоциональный пережиток прежних настоящих ощущений квестора. Он вел себя так, словно одержал победу.

Это не ускользнуло от Мирии, и она решила бросить ему вызов.

— Почему мы должны доверять Адептус Механикус? В наших рядах есть Сестра Битвы, что в своих познаниях о некронах превосходит квестора.

Она кивнула на Дециму, на что та стала заламывать руки.

— Нет, — невнятно выпалила она. — Нет, нет. Не вздумайте ходить! Притихни! Я не хочу снова туда возвращаться.

— И вместо меня вы доверитесь этой… — Тегас сделал паузу, подбирая подходящий эпитет, — разбитой, сломленной душе?

Он приблизился к ней, и Децима опасливо отпрянула.

— Да вы вообще понимаете, что она такое на самом деле?

— Некроны сделали это с ней. Криптек, тот, что называет себя Оссуаром.

Дециму передернуло, когда Верити назвала это имя. В пещерах и военном комплексе пришельцев утраченная боевая сестра показала себя сильной и непокорной, но теперь превратилась в пугливую и раздражительную, что вызывало противоречивое впечатление.

— Мы проиграем, если будем просто ждать, — прошептала она. Ее глаза смотрели в некую далекую точку. — Да. Да.

Театральным жестом Тегас раскрыл свое одеяние.

— Похоже, единственный способ убедить, что я достоин доверия, — доказать на деле. Хорошо. Я продемонстрирую вам, чем в действительности является эта «бедная-несчастная».

— Она человек! — возмущенно вскрикнула Верити.

— Как космический десантник? — сказал Тегас. — Или как псайкер? А может, как крысолюд или огрин? Или как я? — Механодендриты Тегаса взвились во все стороны, как голодные змеи, но Децима не дрогнула, лишь зажевала изрубцованные губы.

Кончик одного из механических щупалец раскрылся, как цветочный бутон, и оттуда появился веер из прозрачных треугольников, со щелчком разложившихся в круг. Из отдельных сегментов получилось устройство, напоминающее крупную лупу.

Линзы затуманились, но обрели четкость, когда Тегас стал водить непонятным прйбором в нескольких сантиметрах от поверхности кожи всех членов неумершей. Терагерцовые волны безвредно омывали ее, просвечивая мясо и кости для создания трехмерного изображения, на котором ясно виднелись мириады металлических имплантатов, вживленных ей в плоть.

— Испытательная модель, полагаю, — отстраненно и бесстрастно сказал Тегас. — Этот ученый некрон, которого вы упомянули… Он ставил эксперименты над человеческим видом. Потребуется вскрытие, чтобы в точности узнать, что он пытался доказать.

— Ты к ней не притронешься, — твердо сказала Мирия.

— Нет? — Тегас двинул линзы вверх, и Децима попробовала отдернуть голову, при этом слабо захныкав. — Когда вы увидите это, то, уверяю, вы измените свое мнение.

Устройство магоса провело томографию неумершей и представило послойную модель ее черепа. В затылочной области сидело существо, которое Мирия уже раньше видела внутри Обсидиановой Луны, меньшая по размеру разновидность искусственного скарабея некронов. Злобный жукоподобный робот, глубоко зарытый в мясо на шее, своими тоненькими лапками цеплялся за позвоночный столб. Даже пока боевая сестра с ужасом наблюдала это зрелище, он слегка шевелился, будто живой.

— Простите, — зарыдала Децима. — Простите, простите, простите…

— Нам неизвестно, как ксеносы их называют, — грубым тоном объяснил Тегас. — Инквизитор Хот дал им имя «мозгоклещи», хотя я нахожу такой термин чересчур мудреным.

Кассандра подняла болтер.

— Устройство управления сознанием?

— В точку, — кивнул Тегас. — Но оно, похоже, повреждено. — Он указал на снимке затемненные участки панциря машины. — Готов поспорить, именно эта неисправность дала ей возможность сбежать от некронов годы назад. Скарабей частично вернул ей свободу воли.

После открывшейся правды Верити выглядела нездоровой. Она коснулась руки Децимы, но та отдернула ее, будто обожглась.

— Те голоса у нее в голове, это криптек терзает ее?

— Весьма вероятно, — ответил Тегас. — Но с тем же успехом так может проявляться повреждение ее рассудка. Психологические травмы у людей порой приводят к непредсказуемым последствиям.

Имогена нахмурилась.

— Какая разница. Ей в любом случае нельзя доверять.

— То же я могу сказать про него, — возразила Мирия, указывая на квестора.

— Нет, — прозвучал робкий голос. Неумершая обвела присутствующих взглядом. — Шестеренка прав. Я дефектная и могу быть опасна для вас. Если я окажусь слишком близко к Оссуару, он будет видеть… он сможет видеть моими глазами.

— Ты сама этого точно не знаешь, — попробовала убедить ее Верити.

— Вам нельзя так рисковать, сестры, — окончательно и бесповоротно заявила Децима.

Как бы Мирия морально ни подготовила себя к повторному путешествию через межмерный канал, этот опыт все равно оказался тяжелым.

Когда она нырнула в портал головой вперед, ее чувственное восприятие исказилось от стремительного движения-без-движения, вызывавшего тошноту и головокружение. Если в прошлый раз она как будто проходила через дверь этого вневременного непространства, то сейчас она падала в бездонный колодец света и шума, в пустоту, в которой, казалось, будет лететь вечность. Беззащитную перед измерениями, противоестественными для человеческого рода, ее опять выворачивало наизнанку, и, как и прежде, она ухватилась за веру и молилась, пока все не закончилось.

Странный полупрозрачный лед, образовавшийся на ней при переходе, треснул, едва она сделала следующий шаг. Услышав, как под подошвой зазвенел металл, она стала раздраженно счищать с себя тонкую корку изморози. Голая кожа горела, словно ободранная или обветренная.

— Очи Катерины… — выдавила Ананке, припадая к полу. — Что это, черт возьми, было?

— Мы просто открыли дверь, сестра. — Мирия протянула ей руку, чтобы помочь встать.

— Когда мы тут все разнесем, учтите, обратно я пойду пешком, — прозвучало в ответ.

Ее упрямство вызвало на лице Мирии легкую улыбку.

Остальные боевые сестры тоже приходили в себя, собирались с мыслями и всматривались во мрак, ища потенциальных противников. Мирия сморгнула капли талой воды с ресниц и тоже огляделась.

По поверхности идеального квадрата позади них, вырезанного в боковой стороне небольшой черной пирамиды, растекалась большая лужа, но, вопреки законам гравитации, — в вертикальном положении. Исходящее от нее свечение слабо озаряло длинный ряд пирамид перед ними, что показалось Мирии знакомым.

— Аллея монолитов, — узнала она. — Мы убежали отсюда, а теперь вернулись.

— Нет, — отрезала Имогена, светя по сторонам подствольным фонариком своего болтера. — Не то же место. Это другое хранилище для их дьявольской техники, просто почти идентичное по виду и назначению.

Присмотревшись, Мирия поняла, что старшая права. Здесь было меньше внешних источников света, тени более плотные и мрачные, а дремлющие монолиты выглядели богаче. Она различила золотые линии, покрытые густым слоем пыли.

— Видите? — позвала Пандора, показывая дулом оружия. — Глиф, вон там. Он повторяется на всех машинах.

Символ напоминал сломанный наконечник стрелы с затупленным концом, шипастым древком и кругом, врезанным в острие.

— Я уже видела его, — сказала Мирия. — То существо, что мы встретили, криптек… У него была такая же метка. — Она постучала себя по нагруднику, демонстрируя, где находился знак, и в это мгновение осознала, что кого-то не хватает. — А где Тегас?

Квестора нигде не было видно. Каждая Сороритас включила по фонарику, и запыленный воздух пронзили отчетливые белые полосы. Врата монолита за ними стали угасать, лишаясь питания, и в считаные секунды вернулись в твердое состояние, в каком напоминали витражное стекло.

— Проклятая шестеренка опередила нас всего на какие-то мгновения… — сдвинула брови Даная. — Неужели механоиды забрали его?

— Тихо! Слышите? — подняв руку, произнесла Пандора, отошедшая от группы на несколько шагов.

Мирия уловила в затхлом пространстве громадного помещения некий звук — необычное глухое постукивание, как от трещотки.

— Оно доносится оттуда, — показала она.

Старшая сестра уперла в плечо болтер и жестом подала отделению команду двигаться вперед.

— Перемещаемся, сменяя позиции. Не стрелять, пока я не скажу.

Мирия пошла с Пандорой и последовала за ней через узкую щель между двумя спящими машинами некронов. Неожиданно худощавая женщина впереди обернулась и нахмурила серые брови.

— Интересно, что это за звук? — прошептала она.

Специфическое эхо вызывало у Мирии ассоциацию какой-то машиной. Оно напоминало ей шум работающего мотора или вращающихся механизмов. Но когда сестры пробрались к следующей дорожке из монолитов, Мирия поняла, что это смех.

Тегас неторопливо шел вдоль линии безмолвных пирамид и нежно проводил по поверхности каждого монолита руками, сервоконечностью и механодендритами. Тут и там от его прикосновения загорались слабые зеленые искры, перепрыгивающие от инопланетных машин к нему. Он запрокинул голову в капюшоне и вновь засмеялся на манер тарахтящего двигателя, что встревожило Мирию. Видеть высокопоставленного члена Адептус Механикус радующимся чужеродной технологии казалось неправильным.

— Terac, — прошипела она, — отойди от них!

Застыв на месте, он повернулся и увидел, как Имогена и остальные Сороритас протискиваются через бреши между пирамидами.

— Это… — начал он, вертя головой, — это невероятно. — Тегас поднял взгляд на высокий железный небосвод, где туда-сюда бесшумно двигались изумрудные огоньки. — О моя дорогая сестра Мирия, если бы вы только видели моими глазами… — Он махал в воздухе, словно пытаясь схватить что-то, доступное только его зрению. — Пласты информации витают в самой атмосфере. Матрицы квантового сдвига, электромагнитно-закодированная мнемосхема, сады экзотических частиц, исполняющие симфонию… — Тегас медленно закружился, вознеся конечности, словно в молитве. — Так вот как они все ощущают? Все равно что плавать в океане данных, внутри которого еще один, а в нем еще, и еще, и еще…

— Квестор! — пролаяла Имогена, и он тут же затих. — Не знаю, с какой машинной магией ты тут играешься, но прекращай это дело! Если мы привлечем внимание ксеносов, то погибнем еще до начала нашего пути!

Тегас взглянул на нее с насмешкой:

— Старшая сестра, подумайте сами. Мы только что прибыли внутрь базы через прямой пространственный коридор, самым грубым способом наладив связь. Если бы некроны были активны в этой зоне, они бы непременно почувствовали это и явились сюда в большом количестве! — Он простер руки, охватывая молчащую каменную машину. — Тут кто-то есть? Нет. Логическим путем я пришел к выводу, что вся эта часть комплекса погружена в сон, вероятно, до тех времен, когда наступят масштабные сражения. Нам нечего бояться.

— Все равно, — упрямо сказала Имогена. — Я даю приказ. Ты подчиняешься.

Тегас остолбенел.

— Сестринство всегда свысока смотрело на нас. Вы счастливы, что мы обслуживаем ваше оружие, производим силовые доспехи, строим вам танки и звездолеты… Но вам претит сама мысль, что мы с вами ровня. Невзирая на мой ранг, ваша канонисса обращалась со мной, как с орудием, которое можно беззаботно выбросить! Это недопустимо! — Его вокодер закряхтел, словно не в состоянии передать реальное выражение эмоций, реальный гнев. Но затем его тон снова сменился. — Но я прощаю ее. Я рад, что она закинула меня первым. Хранимые здесь богатства тысячекратно компенсируют подобное унижение. — Он прошел обратно к ближайшему монолиту и погладил его. — Столько богатств, — проворковал он. — Я бы хотел все тут разобрать на части и узнать, как оно работает…

— Никогда бы не подумала, что таким, как он, свойственна жадность, — уголком рта вымолвила Ананке. — Не слишком ли это по-человечески для них?

Мирия шагнула вперед и схватила руку Тегаса. Сервомоторы кибернетической конечности завизжали, сопротивляясь увеличенной силе боевой сестры.

— Вспомни, зачем мы здесь, — сказала она. — Это тебе не увеселительная прогулка. Твоя жизнь в наших руках. — При этих словах она подняла болтер.

Тегас сдался и отступил.

— Я помню, — сокрушенно ответил он, а спустя мгновение добавил: — Простите меня. Это просто шок от увиденного… Но вы, разумеется, правы. У нас есть задание.

— Энергетическое ядро, — напомнила Имогена. — Веди нас к нему.

Он поклонился и зашагал дальше. Чуть отстав, следом за ним пошла Пандора.

Поравнявшись с Мирией, Имогена наклонилась к ней и заговорила.

— У нас есть задание, — повторила она слова магоса. — Реликвия. Госпитальерка видела ее в лаборатории, которую вы описывали. Сможешь отыскать туда дорогу?

Мирия посмотрела наверх и стала изучать подъемники и гигантские движущиеся элементы комплекса.

— Может быть. Если я сориентируюсь, найду какую-нибудь из перемещающихся платформ на верхних ярусах.

— Это… вторичная цель. — От Мирии не ускользнуло, чего Имогене стоило это сказать. — За такие слова святая выжжет мне глаза, но тем не менее уничтожение Обсидиановой Луны является приоритетным. Уж лучше мы потеряем священную вещь, чем позволим ксеномашинам марать своим присутствием звезды.

Мирия понимала, что старшая сестра права, но все равно ей трудно было успокоиться и представить, что «Молот и Наковальня» будет утрачена и навсегда уничтожена. И целой жизни в рядах репентисток не хватило бы, чтобы искупить вину за подобный провал.

— До этого не дойдет, — вымолвила она.

Строгое выражение лица Имогены вернулось.

— Не будь наивной, — бросила она и зашагала прочь.

Когда в атмосфере стали вспыхивать крошечные бело-синие огоньки статического электричества, в долину притянуло песчаную бурю, и бурлящие облака оксидной пыли начали смешиваться с клубами черного дыма от пожаров. Через это адское пекло невозмутимо продвигались захватчики, и горящая техника, сломанные беседки и почерневший каркас мобильного исследовательского модуля служили немым свидетельством проводимого ими планомерного уничтожения. Трупы людей оставались лежать там же, где и падали, игнорируемые убийцами и бросаемые товарищами, что в спешке отступали.

Яркие залпы гаусс-лучей, тесла-зарядов и ускоренных пучков частиц каскадом обрушивались на внутренний двор, при этом углы атаки медленно менялись по мере наступления некронов. Завывающие сгустки огня били по отвесным стенам последнего нетронутого сооружения на территории самого монастыря — цилиндрической крепости.

Темно-красный камень высоко возвышающегося донжона блестел от марева, создаваемого генератором пустотного щита. Энергетический барьер, отражающий потоки смертельного огня, рябил и вспыхивал, не давая пасть последнему оплоту человечества на Святилище-101. Некогда этот силовой экран стоял на громадном боевом титане, но после Войны веры его сняли с уничтоженной машины и отдали ордену Пресвятой Девы-Мученицы. Устройство прослужило сестринству триста одиннадцать лет, но сейчас находилось на грани катастрофической перегрузки ввиду запредельного давления.

Когда противник пробился через все внешние стены, Сороритас, используя все доступные средства, отчаянно дрались до тех пор, пока их не обступили со всех сторон. Они ставили мины и огневые ямы, пробовали перекрестный огонь и контросадную тактику, которая считалась старой еще до прихода Древней Ночи на Священную Терру. Некроны погибали, но натиск не ослабевал. Идущие сзади ступали по искалеченным телам павших, а те, кто уже не мог подняться в строй, попросту исчезали в трескучем зеленом пламени. Место каждого уничтоженного незамедлительно занимал новый воин.

Канонисса снова и снова приказывала Сестрам Битвы отходить, пока наконец отступать стало некуда. И теперь они сидели в крепости: Сороритас и горстка напуганных выживших из числа бригадных рабочих и свиты квестора Тегаса.

Выглядывая из бойниц, изнуренные и раненые женщины наблюдали через прозрачный лиловый барьер, как внутренний двор постепенно наполняется морем серебряных скелетов. Некронам, казалось, не было числа, и их холодная жажда сражаться ни на йоту не ослабевала.

Затем где-то на третьем этаже громко запела боевая сестра, и безошибочно узнаваемый рефрен из Fede Imperialis эхом прошел по коридорам. Каждая женщина, которая слышала его, тут же добавляла свой голос к общему хору, и вскоре все Адепта Сороритас внутри стен крепости стали едины словом и духом. За шумом лучевого огня стремительно нарастала гармония боевого гимна.

Снаряды вошли в безупречный металл ксеномашины, и сестра Мирия тут же возликовала, когда криптек пошатнулся, пораженный внезапностью ее атаки. Однако долго миг триумфа не продлился. Предмет, который она поначалу приняла за некий талисман на шее у Оссуара, вдруг открылся, и оттуда хлынуло полчище студенистых паучков, разлившихся по нагруднику некрона и зарывшихся в раны, которые она только что нанесла. Прямо у нее на глазах живой металл потек и закрыл поврежденные участки, подражая иммунной системе биологических видов. Мирия вытащила из болтера израсходованный магазин и вставила новый. А когда уже снова собиралась открыть огонь, Тегас закрыл ей обзор, встав между ней и чужаком, из-за чего она задержала палец на спусковом крючке. На неожиданное проявление смелости поступок квестора походил мало.

— Довольно! Остановитесь! — кричал он так громко, что слова, усиленные вокодером, напоминали треск статики. — Незачем продолжать насилие! Мы можем найти общий язык, прийти к миру!

При мысли о подобном лицо Мирии перекосило. Воспользовавшись кратковременной заминкой неприятеля, она потянулась, чтобы подобрать реликвию, за которой сюда и пришла, и, едва рука вцепилась в кожаную обложку, Сороритас подавила дрожь благоговейного трепета и прицепила священную книгу к цепям на поясе. Она скорее окропила бы своей кровью страницы величайшего труда святой Катерины, нежели позволила бы кому-то снова украсть артефакт.

Тегас тараторил без умолку, пытаясь разом высказать все:

— Мы столько можем узнать друг от друга, с вашими технологиями и с нашим видением…

— Если вы хоть на секунду допускаете возможность согласия между нашими расами, то вы еще глупее, чем я думал, — едко ответил Оссуар. — Вы, органические формы жизни, ниже нас, и так будет всегда. — Некрон склонил голову набок, пристально рассматривая Тегаса. — Некогда я считал, что от вас может быть польза в качестве подопытных… — Он перевел взгляд на Мирию. — Но теперь я вижу, что Хайгис прав. Вы недостойны нашего внимания. Это было так, развлечение. И пора положить всему конец.

Столкнувшись с таким пренебрежительным отношением, врожденная надменность Тегаса вновь заявила о себе, и магос поднялся, высоко размахивая сервоконечностью.

— Нет! Я не позволю!

Оссуар издал звук, который миллион лет назад, вероятно, выражал смех.

— Не тебе решать.

С навершия посоха Бездны сорвался поток чернильной материи, которая напоминала дым, но вела себя как жидкость. Мирия инстинктивно бросилась в укрытие, но паучьи лапки квестора оказались слишком медлительными на металлическом настиле.

Тьма накинулась на него и, словно лапа из разумной мглы, окутала его с ног до головы и просочилась под капюшон. Раздался нечеловеческий вопль, как будто запись с людским плачем проиграли в обратном порядке и с эффектом искажения. Трясясь всем телом, жрец повалился на пол, и искусственный крик превратился в протяжный стон.

Из жезла Оссуара опять полилась чернота и обволокла хозяина на манер мантии. Мирия скорчила гримасу. Она уже видела раньше, как криптек исполняет этот трюк, и никакие датчики или режим охотника не могли пробиться сквозь вздымающуюся стену темноты, подчиненную воле некрона.

И все же попробовать стоило. Мирия переключила болтер с автоматического ведения огня на одиночные выстрелы и стала быстро перебегать с места на место, посылая снаряды в сгусток мрака, когда различала внутри отблески металла. Некоторые из навскидку выпускаемых снарядов врезались в стены или взрывали сферические контейнеры, выстроенные рядами вдоль всей лаборатории Оссуара. Выливавшиеся из них мерзкие жидкости с приторно-сладким запахом стекали в скрытые канавки под сегментами настила, а под ногами хрустели осколки стекловидного материала. Неопознаваемые куски мяса и органы оставались валяться на плитке..

Покров черноты стремительно ринулся на нее, и Мирия без промедлений отпрыгнула в сторону, однако этого все равно было недостаточно, чтобы уйти. В тесной галерее ужасов было совсем мало места для маневра, а боевая сестра к тому же опасалась повредить прижатую к ней под боевым плащом книгу, что также сковывало ее движения.

Краем глаза она заметила, как зажегся и погас зеленый огонь, и, обернувшись, интуитивно выстрелила в дым, но едва снаряд покинул ствол болтера, она поняла, что ее одурачили. Проворная и вытянутая сущность возникла позади, и над Мирией вырос железный скелет. Сверкнувший тьмою черный посох Бездны ударил ее тяжелым курящимся концом на манер дубинки, и даже сквозь силовую броню Мирия ощутила вибрацию, пробравшую ее до мозга костей. Ледяной холод в одно мгновение сковал руку, и она выронила болтган из онемевших пальцев. Оружие с лязгом стукнулось о настил и отлетело в сторону.

Долю секунды Мирия боролась со страхом посмотреть вниз, на свою конечность, так как разум подсказывал ей, что там не будет ничего, кроме сухой палки: кости, обтянутой тонкой, как бумага, кожей. Преодолев себя, она посмотрела и увидела, что ее рука в целости, лишь побелела и подрагивает от нервного тика. Шагнув назад, она избавилась от обмана чувств и стала растирать окоченевшие, как у трупа, пальцы.

Оссуар не последовал за ней, а вместо этого перевел посох в горизонтальную плоскость относительно своего уже полностью отремонтированного туловища, и жидкий мрак опять хлынул из жезла, но уже не струей, а целой рекой. Вырвавшаяся из оружия криптека черная дымка понеслась к боевой сестре.

Рефлекторно Мирия выставила перед собой руки, чтобы защититься от накрывающего ее савана. После предыдущей встречи она знала, чего ожидать, однако теперь давление оказалось в сотню раз сильнее.

Тьма поглотила ее, и внезапно Сороритас очутилась в самом сердце бездонной пустоты. Все казалось нереальным и бесплотным. Она замахала руками, пытаясь нащупать стены и опорные балки, которые, она верила, никуда не делись, но так ничего и не нашла.

Тьма была у нее в голове. Некронская технология не только играла шутки со зрением, но и проецировала мантию кошмаров, полностью отрезавшую от окружающего мира. Это не было похоже на яд пси-ведьмы, маслянистый и коварный, отравляющий разум, нет; Мирия сталкивалась с псайкерами и могла распознать колдовство.

Оружие Оссуара разительно отличалось от всего, с чем она ранее имела дело. Оно затрагивало примитивную область ее животного разума, спрятанную под рациональным и логическим пластами, пробуждало первобытные страхи вроде боязни темноты, одиночества, смерти. Но, даже осознав это, она ничего не могла поделать: саван стягивался вокруг нее только туже, подавляя сознание, подобно руке, сжимающейся на горле.

Пустоту наполнили эмоции, все оттенки отчаяния. Сырые и кровавые, неотвратимые. Мирия утопала в скорби и страдании. Она видела лица мертвых из прошлого, слышала крики, отражающиеся от стенок темноты. Ее сестра по оружию и верная подруга Лета, грустная Порция, чей потенциал так и не раскрылся, Иона с молочно-белым лицом под широким багровым капюшоном репентистки… А за ними сотни и тысячи других, все те женщины, что погибли на Святилище-101. Они обвиняли ее в том, что она подвела их. Жуткие фантомы приближались и появлялись всюду, куда падал взгляд. Не в состоянии закрыть глаза и отгородиться от подступающих к ней привидений, Мирия пыталась подобрать слова веры, спасшие ее прежде, но у нее не выходило. Призраки топили ее в печали, удушали безысходным отчаянием, убивали надежду…

Надежда…

С трудом пошевелив застывшей рукой, Мирия запустила ее под плащ и трясущимися пальцами нащупала старинную кожу и железную защелку. Она заставила себя размышлять над тем, что написано на страницах «Молота и Наковальни».

«Страх есть первый враг надежды. Надежда — основа веры. Вера — оружие против страха». Аксиома пришла на ум, как если бы сама Катерина нашептала эти слова ей на ухо.

Изнутри показался свет, из того места в ее сердце, где огонь никогда бы не утих и не погас. Неприятель мог только спрятать или замаскировать его. Стараться убедить, что искры больше нет, что духовное пламя потушено, что надежды нет… Но все это ложь, ведь надежда вечна и незыблема.

В один момент Мирия осознала это столь ясно, что поразилась, как она могла разувериться. Она прочитала литанию вызова Духа Мученицы и сожгла сомнения, чтобы вернуть силы. И тогда в одной руке она сжала священную книгу, а другой потянулась к эфесу цепного меча, убранного в чехол за спиной.

Тьма проиграла, и видение рассеялось. В действительности схватка с собой заняла считаные мгновения, но в удушливых объятиях савана кошмаров, казалось, растянулась на часы.

Оссуар пришел в бешенство и недовольно зашипел.

— Ты еще сопротивляешься, — интонировал он.

— Любой акт веры — это акт неповиновения, — выплюнула она в ответ и с боевым кличем бросилась в атаку, обрушивая на некрона рычащий цепной клинок.

Криптек заблокировал ее выпад, и вольфрамовые зубья вгрызлись в чужеродный материал посоха Бездны, выбив крупные желтые искры.

Горячий пыл и праведный гнев подпитывали Мирию. Она сделала взмах и парировала удар, в результате чего Оссуар открылся на долю секунды, достаточную, чтобы клинок впился в череп некрона поперек. Боевая сестра надавила всем весом, и раздался ужасный металлический визг, когда вращающиеся зубья впились в хромированное лицо криптека. Оптические линзы и сенсорные элементы разлетелись вдребезги, и ксенос взвыл.

Он вслепую замахал перед собой посохом, наугад отбиваясь от Мирии.

— Мое зрение ухудшилось… я ничего не вижу… — Оссуар снова зашатался, в то время как медальон-филактерия радужно раскрылся, и по его серебристой оболочке растеклось пятно пауков-ремонтников, принявшихся исправлять ущерб. — Глупая. Я самовосстанавливаюсь. Ты заплатишь за то, что осмелилась напасть на Предвестника династии Саутехов!

Когда из ниоткуда появилась черная мгла, Мирия опять накинулась на некрона, но тот исчез в завесе опустившейся темноты, а после появился в другом месте. Он то выходил, то пропадал в вихреобразной пелене, перемещаясь по лаборатории без видимого преодоления физического пространства. Рядом постанывал Тегас, отползавший подальше от схватки в угол помещения.

Убрав священную книгу, Мирия нагнулась и подняла валяющийся на полу болтер, а после резким движением развернулась и открыла стрельбу по отступающему чужаку. Однако каждый ее выстрел приходил на секунду позже, когда Оссуар уже растворялся в своей чернильной вуали и оказывался в другом месте. В попытке выиграть время на самоизлечение он старался вымотать ее и заставить израсходовать патроны на миражи.

— Я не собираюсь сражаться с иллюзиями.

Мирия плюнула и быстро перекатилась, припав на одно колено, чтобы ее болтган описывал дугу. Она стреляла не туда, где находился Оссуар, а туда, где он будет, и для этого наполняла все пространство снарядами.

Половина рожка ушла в никуда, но в итоге она настигла фантома в промежутке между телесным и бестелесным воплощением, и попадание вернуло криптека в реальность. Получив очередь в туловище, Оссуар рухнул на стазисную сферу.

Рваное шипение полилось из поврежденного черепа некрона. Угловатая металлическая маска потрескалась и раскололась, и внутри нее Мирия увидела сложные кристаллические схемы. Рассвирепевший криптек наугад сделал дикий выпад посохом Бездны.

«Испытывает ли оно страх? — спросила она себя. Умеет ли машина воспроизводить такое состояние?» Мирии хотелось бы, чтобы так оно и было. Ей представлялось нечестным, что Оссуар, способный насылать такой ужас, сам оставался невосприимчивым к нему.

Жестоким рубящим ударом цепного меча Сороритас отсекла криптеку руку по локоть, лишив его жезла. Система саморемонта некрона не справлялась и находилась на грани перегрузки, в безумном темпе устраняя критические повреждения. Однако Мирия могла наносить ему раны куда быстрее, нежели Оссуар успевал исцеляться.

Она резала и рубила механоида, одерживая маленькие победы всякий раз, как выбивала из криптека беспорядочное кряхтение. Некрон все же направил на нее палец с острым когтем.

— Думаешь, сможешь победить? — Слова перемежались шумом помех. — Моих сородичей больше, чем звезд на небосклоне! Мы владели галактикой еще до рождения вашего вида. Мы убили первых богов, убьем и ваших.

Мирия снова сбила машину с ног и, убрав меч в чехол, достала болтер и приставила к измятой черепной коробке Оссуара.

— Мой бог не может умереть, — сказала боевая сестра. — Он живет в вере, а вера живет в нас.

Мирия разнесла голову Предвестника на стальные осколки и наблюдала, как зеленый огонь дезинтеграции поедает останки тела, потрескивая вместе с последними искрами энергии, теплящейся в чужеродной машине.

Хронометры, акселерометры и позиционные передатчики Тегаса представляли собой превосходно настроенные образчики археотехнологии, и совместно они могли сообщить ему в любое время и в любом месте его точные координаты в громадном клубке Вселенной. Но не здесь и не сейчас.

Его атаковали виды энергии, природа которых выходила за рамки понимания квестора, что вызывало у него эйфорию, если можно так сказать. Клешневидными лапами он нащупал поручень, идущий вдоль узкого помоста, к которому вышел отряд, и вцепился в него так, словно находился на палубе судна во время шторма. Тегаса пошатывало из-за того, что его нейральная матрица пыталась приспособиться к новым полям микрогравитации. Сестры Битвы, с их грубыми человеческими органами чувств, едва ли заметили перемену, произошедшую с окружавшей их незримой паутиной энергии. Они передвигались скрытно, бесшумно и спокойно. Та, что с суровым выражением лица и мелтаганом, — Даная, — осуждающе посмотрела на него и, грозя дулом оружия, заставила идти дальше.

Они не видели того, что видел он: витающие вокруг нити освободившихся нейтрино и бозонов, быстрых частиц столь редких и магических, что лучшие умы Адептус Механикус лишь строили теории об их существовании. И вот, прямо у него на глазах, они струились из идеального белого куба, расположенного примерно пятьюстами метрами ниже. Как и технические мостики, пересекавшие пространство реакторного отделения, он висел в воздухе без каких-либо опор вопреки законам логики и физики.

Сам зал представлял собой громадный правильный тетраэдр с ребрами более трех километров в длину. Кругом высились грани из тусклого зеркального металла, на которых тут и там встречались широкие разъемы, ведущие в темные служебные помещения Обсидиановой Луны. В каждой из вершин этой перевернутой четырехсторонней пирамиды имелось отверстие со скоплением кристаллов и металлических стержней неизвестного предназначения; за ними Тегас разглядел вверху плоские транспортные платформы, перевозящие неподвижные монолиты и «Ковчеги духов», и такие же внизу, уходящие туда, где находились реконструируемые дольменные врата.

Паривший посередине куб сопротивлялся всем попыткам механодендритов Тегаса просканировать его поверхность. Синие искры мощного электромагнитного поля образовывали вокруг него непостоянное сияние, не дающее взаимодействовать с чем-либо крупнее молекулы воздуха. Квестор различил могильных пауков, суетящихся на нижних помостах, и силуэты каноптековых призраков, крутящихся поблизости от мониторинговых площадок. И те и другие иногда останавливались и что-то настраивали на панелях управления, в связи с чем магос предположил, что они регулируют потоки энергии, идущие в куб и от него.

— Никакой охраны, — тихим голосом заметила одна из женщин. — Это может оказаться ловушкой.

— Верно, — согласилась Даная. — Пандора права. Такое место должно кишеть ксеносами.

— Они не здесь, — сказала Мирия. — Они отослали свои армии.

— Куда? — поинтересовалась та, которую называли Пандорой. Но едва вопрос слетел с губ, как она сама обо всем догадалась.

Когда они только прибыли сюда, Тегас уловил меметические приказы немесора, плавающие у границ коммуникационной матрицы некронов. Согласно им, каждая активная боевая единица была отправлена на штурм Святилища-101, что являлось, по сути, крупным военным эксцессом. Это крайне заинтересовало Тегаса, так как подобная реакция очень напоминала проявление человеком негодования или высокомерия. Похоже, некроны не были столь безэмоциональны, какими казались на первый взгляд.

Квестор отметил у себя в памяти эту концепцию, чтобы обдумать позднее, и вновь обратил свой взор на реактор. На куб. Тегас не мог сопротивляться желанию попробовать еще раз направить на него все доступные ему оптические приборы и сенсорные модули, поскольку за внешней оболочкой скрывался источник энергии столь же фундаментального и фатального характера, как силы мироздания, — пойманная сингулярность. Тегас слышал, как женщины вслух высказывают предположения о природе ядра, и на одну наносекунду он решил попробовать объяснить им этот феномен, но потом вспомнил, что они просто солдаты, и их ограниченный ум, каким бы тактически гибким он ни был, попросту не смог бы оценить фантастическую установку перед ними.

Магос не удивился, когда его зонды снова вернулись с противоречивыми и бессмысленными показаниями. Сингулярность являла собой природную силу столь необычную, что известные человечеству физические законы были к ней попросту неприменимы. И тот факт, что некронтир сумели обуздать ее, представлялся невероятным; хотя, если предположить, что они появились миллионы лет назад, в ту эру, что наполовину стерлась из расовой памяти и изобиловала мифами, все выглядело вполне возможным. Ксеносы демонстрировали понимание управляемого пространственного искажения, межмерного перемещения, телепортации, квантовой гравитации… Квестор многое бы отдал, чтобы залезть в голову одному из их ученых, если бы была такая возможность.

Сингулярностью называлась искусственно созданная точка пространства-времени, сокрытая некоей формой экзотичной материи, которая образует ее горизонт событий. Энергия, составляющая разницу между данной плоскостью реальности и той, в которой сингулярность существует в виде орбиобразия, выкачивалась и затем самовоспроизводилась, изливая колоссальные объемы радиации внутрь оболочки, — по крайней мере, так гласила теория. Наука, стоявшая за сотворением подобного реактора, ошеломляла. Глядя на объект, Тегас снова испытал голод. Каким-то образом некроны создали эту точку и поставили не только питать измененные многомерные пространства Обсидиановой Луны, но и поддерживать в активном состоянии дольменные врата. Он не хотел даже думать, что произойдет, когда некроны завершат ремонт портала и откроют его. День, год, столетие — сколько бы времени у них ни ушло, в итоге Империум ждут страшные потрясения.

Неожиданно для себя Тегас осознал, что к нему обращаются, и, сделав над собой усилие, он повернулся на звук. Над ним нависла сестра Мирия.

— Скажи мне, как его уничтожить, — потребовала она, кивая на объект.

Его словно водой окатили. Варварская жестокость приказа вызвала у него отвращение.

— Вы не понимаете, — аккуратно начал он, — чтобы выключить это восхитительное творение, потребуется время. — Он показал на нижние уровни, где над мониторинговыми системами работали призраки, не подозревающие о том, что за ними наблюдают. — Нам нужно изолировать каждую станцию контроля, чтобы поэтапно остановить реактор… — Идея проникнуть в самое сердце некронских компьютеров и взломать их код принесла ему наслаждение. — Вы должны будете защищать меня, пока я не закончу. На все может уйти несколько часов, но я верю, что сумею деактивировать ядро.

Темнокожая боевая сестра сплюнула и посмотрела в сторону.

— А что если это невозможно? — усомнилась Мирия. — Что, если мы просто уничтожим эти… платформы?

Тегас завертел головой.

— Если сингулярная точка бесконтрольно схлопнется, она аннигилирует… все это, — ответил он и простер руки.

Мирия слабо кивнула и посмотрела за поручни вниз.

— Благодарю, квестор. Можешь считать, что свою часть уговора ты выполнил.

Она отошла назад и, крикнув: «Гранаты!», сорвала с пояса бронебойные заряды. Тегас быстро заморгал, когда остальные боевые сестры повторили ее движение.

— Установить таймеры на поочередную детонацию, — приказала она, принимаясь крутить ручку настройки возле стержня спускового механизма.

— Нет! Нет! — В голосе Тегаса отразилась его паника. В порыве он схватил Мирию за руку. — Нет, ты не можешь! Ты всех нас погубишь!

Женщина отмахнулась от него.

— Имей веру, квестор, — холодно посоветовала она. — Нечто подобное я уже делала раньше. — Она оглянулась на других членов отделения. — Готовьсь. Готовьсь. Бросаем!

Дождь из гранат перелетел через помост и обрушился на сияющий идеальный куб.

В этот раз Тегас закричал так громко, что эхо его голоса отразилось от металлических стен и прошло достаточно далеко вниз, чтобы призраки зафиксировали звук. И, когда первая из гранат взорвалась, они уже поднимались на антигравах, чтобы расправиться с нарушителями. Взрыв разрушил участок одного помоста, отчего конструкция погнулась и рухнула вниз, проникнув в электромагнитное поле.

Боевые сестры между тем открыли огонь и стали посылать болты и мелта-струи в направлении мониторинговых площадок, указанных квестором. Рассвирепев, он застучал кулаками по голове.

— Что вы наделали?! Вы безмозглые, дикие твари! Это же нечто совершенно исключительное и чистое, а вы…

Ананке ударила жреца тыльной стороной руки, и тот повалился на стальной настил. Его сенсоры безумствовали из-за беспорядочных и противоречивых показаний, пока женщины методично разносили каждую систему управления, каждый экран и каждый диспетчерский пульт, до которых могли достать со своей позиции.

Тегас подполз к краю мостика и набрался смелости заглянуть за него. Чудовищные разряды энергии стегали некронов внизу, а гравитационные волны вырывали опоры из стен и сминали технические площадки, словно бумажные. Широко раскрыв глаза от ужаса, квестор наблюдал, как безупречный белый куб рябит и начинает распадаться. От него отшелушивались частицы нематерии и устремлялись наверх, а изнутри вырывались обжигающие вспышки излучения, но Тегас тем не менее не мог заставить себя отвернуться.

Он протянул руку к сингулярности, и исходящий от нее свет просветил металл его киберконечности; одно мгновение он смотрел сквозь сталь и пластоид и видел сложные механизмы внутри.

Он силился узнать и постичь, так как это было все, чего он всегда хотел.

Вся дорога его жизни тянулась только в этом направлении, во имя Марса и во славу Омниссии.

Зрелище умирающего реакторного ядра завораживало, и Тегас едва ли замечал, что вообще происходит рядом. Женщины убегали обратно тем же путем, каким и пришли, — через стенки четырехгранной камеры, а он тем временем не мог оторваться от источника лучистого сияния, трепещущего и отражающегося от поверхностей тетраэдра, которое становилось ярче и больше по мере сбрасывания оков. Огромные пласты металла просто испарялись, мгновенно разлагаясь на атомную пыль.

— Квестор. — Мирии пришлось перекрикивать шипящий треск энергии, чтобы быть услышанной.

Тегас посмотрел наверх и обнаружил, что она стоит прямо над ним.

— Ты… ты просто оружие! — выпалил он. — Теперь я вижу это ясно. Все вы — оружие, тупые инструменты слепой церкви. Вас волнует только месть, и ничего более. — Он попытался выпрямиться, но у него ничего не вышло, так как помост затрясся. — Там столько богатств! Столько сокровищ! В руках у некронтир ключ к пониманию Космоса! — Тегас заорал на боевую сестру в полный голос. — Но вы охотнее разрушите тут все, а ради чего? Во имя нескольких трупов и фанатички, сдохшей четыре тысячи лет назад?

— Я дала тебе шанс на искупление, — сказала она, не отрывая от него взгляда, даже несмотря на языки пламени, хлещущие вокруг. — На спасение души.

— Я привел тебя сюда! — выплюнул он. — Дал тебе, чего ты хочешь! Разве этого мало? — Тегас протянул ей руку. — Теперь ты довольна? Помоги мне встать. По крайней мере, я выживу и расскажу обо всем этом!

— Я обещала тебе избавление, — ответила Мирия. — А не жизнь.

Сороритас подняла болтер, и последнее, что услышал Тегас, — рокот выстрела.

Некогда ко мне пришла послушница-кантус, волнующаяся и неуверенная. Совсем еще хрупкая девочка, сделавшая всего несколько робких шажков по вечному пути к Золотому Трону. Тогда она задала мне один занятный вопрос. Она спросила меня, откуда мы действительно знаем, что такое вера. — На считаные мгновения слова повисли в холодном ночном воздухе. — Я ответила ей, что нет такой меры, которой можно было бы измерить то, что мы чувствуем в наших сердцах. Нет таких весов, на чашах которых можно было бы взвесить, у кого из женщин веры больше. Есть только долг и кровь. Деяния и слова. Есть только…

В облачном небе сверкнула молния, и прогремел глухой гром, когда желтое копье солнечного огня обрушилось с орбиты и ударило где-то далеко в пустыне. По долине прошла слабая дрожь.

Когда она утихла, рассказ продолжился:

— Есть только служба Богу-Императору и известная одному лишь Ему цена, которую придется заплатить каждой сестре. Но знайте, что с какими бы ужасами ни пришлось столкнуться, какие бы трудности ни пришлось преодолеть, заявленная Им цена всегда обоснована.

С большим почтением сестра Мирия закрыла «Молот и Наковальню» и отвесила книге поклон. А после передала ее Пандоре, бережно принявшей священный том и обернувшей его в шелковую ткань. Редко когда женщине в звании всего лишь сестры-милитантки дозволялось произносить речь в подобного рода церемонии, но поминальная служба проходила по непосредственному приказу канониссы, и она дала разрешение.

Сеферина кивнула с другого конца сада, возвышаясь меж рядов крошечных фигурок и прижимая к себе культю. Канонисса еще не оправилась от столкновения с некронским генералом, и пройдет много месяцев, прежде чем она полностью излечится. Теперь, когда звездолет «Тибальт» вернулся со вспомогательной флотилией из системы Селтея, пошли слухи, что она, скорее всего, покинет планету и отправится в какой-нибудь другой мир с более современным валетудинарием. Но Мирия прекрасно знала, что Сеферина отныне никогда не покинет Святилище-101. Она поклялась в этом посреди развалин Великой часовни в тот день, когда они остановили вторжение некронов. Поклялась именами всех погибших.

Очередная полоса огня пронзила облака, и на горизонте образовалась дымная вспышка, отмечая разрушение целой горы. Имперский ВКФ со смертельной точностью стирал все следы присутствия ксеносов на планете, с низкой орбиты обстреливая из лэнс-излучателей и мегалазеров каждый участок, указанный в записях адепта Феррена. Пыль от уничтоженных скал, поднявшаяся в атмосферу, навсегда изменит экологию планеты, но это можно было считать незначительной платой за искоренение угрозы некронов.

Недели, последовавшие за Второй битвой за Святилище-101, как назвали это сражение сами Сороритас, оказались очень трудными. Уцелела лишь горстка женщин; остальные же умерли от ран, так и не дождавшись помощи. Но, как велела их вера, сестры выжили. Цена победы была уплачена в полном объеме.

Потом прибыли транспорты со свежими силами боевых сестер, и все началось заново. Дочери святой Катерины не собирались сдавать свою землю. Они пришли сюда, чтобы отстроить все заново, и так оно и будет. Поступить иначе означало бы признать слабость.

Вместе с Сороритас явились и другие. Делегации Адептус Механикус, разыскивающие Тегаса и Феррена. Они изображали притворный ужас перед так называемыми «несанкционированными работами» и делали вид, будто ничего не знают. Мирия была там, когда они прибыли, и видела, как Сеферина не позволила им даже сойти с рампы своего шаттла. Она велела им разворачиваться и возвращаться на Марс. Прибегнув к древним законам, канонисса объявила Святилище-101 мавзолеем-валорум — миром воинских захоронений. Она заявила, что на этой планете техножрецам не принадлежит ничего, и, если они опять посмеют сунуться сюда, орден Пресвятой Девы-Мученицы убьет их всех, что космолет Ордо Ксенос — вероятно, даже личный корабль инквизитора Хота — тайно прошел неподалеку от мира и скрылся во тьме космоса, более не желая испытывать терпение сестринства.

Вспыхнула последняя огненная пика, отбросившая яркий белый свет на лица собравшихся боевых сестер, и низкий гул окатил развалины монастыря.

Пока шла церемония, восполненные рабочие бригады занимались разбором разрушенных стен, которые были последним доказательством того кошмара, что здесь случился. Ничто не должно было напоминать об инопланетном враге. Каждый оставшийся кусочек некронского металла поместили в грузовой контейнер и выстрелили им в кавирское солнце под присмотром сестер.

В числе тех, кто опустил рычаг, пославший капсулу к звезде, была и Верити. Казалось, это задание как раз для нее, поскольку внутри контейнера лежало и кое-что важнее мусора — тело Децимы, навеки обезображенное чужеродными имплантатами. В пламени протуберанцев ее плоть должна была обрести свободу, а душа — присоединиться к Богу-Императору.

Мирия посмотрела вниз, на вотивную статуэтку перед ней. Как и многие мемориальные изваяния, она пострадала в ходе схватки, но вырезанные на каждой имена по-прежнему отчетливо читались, а вечный огонь внутри горел столь же ярко.

К маленькому памятнику Дециме в саду присоединились такие же, посвященные Имогене, Талассе, Ксанфе, Коре и многим другим. Мирия подняла взгляд и стала изучать лица окружающих ее женщин. Ананке и Даная с серьезным видом кивнули ей; Пандора, как хранительница книги, молчала; неизменные спутницы Кассандра и Изабель вскинули головы, подражая тому, как в прошлом приветствовали своего командира; Верити, не скрывавшая слез печали, ответила подруге грустной улыбкой.

Мирия бессловесно вознесла благодарность Золотому Трону за сохранение жизней их и ее.

Так много сестер пролили кровь в песках этого удаленного мира, и ради чего? Ради веры? Стоило ли так жертвовать ради нее?

«Заявленная Им цена всегда обоснована», — эхом прозвучали слова святой Катерины.

— Все так, — прошептала она себе под нос. — Все именно так.

Сеферина обратилась к присутствующим:

— Когда мы только прибыли сюда, я сказала вам, что Свет Бога-Императора никогда не покидал этот мир, что дыхание Его божественной сущности никогда не прекращалось. И я не обманывала вас. — Она огляделась по сторонам и обвела всех сестер невредимой рукой. — Сам факт того, что мы здесь и мы живы, уже это подтверждает. — Канонисса поклонилась мемориальным фигуркам, тем самым завершая церемонию. — Мы превозмогаем с помощью веры. Так было, есть и будет всегда.

Огромное спасибо Энди Чемберсу, Питу Хейнсу, Грэму Макниллу, Филу Келли, Энди Хоару, Нику Кайму и Мэту Уорду за их консультации насчет всяких некронских штучек, а также мистеру Харди Фаулеру, который в потрясающем рисунке воплотил сестру Мирию.

Джеймс Сваллоу — лондонский писатель, чьи книги неоднократно попадали в список бестселлеров по версии газеты «New York Times». Он создал такие произведения о темном будущем вселенной Warhammer 40,000, как: «Немезида» и «Полет „Эйзенштейна“» из серии «Ересь Хоруса», «Черный поток», «Красная ярость» из цикла о Кровавых Ангелах, роман «Вера и Пламя» и аудиоспектакль «Красное и Черное» о похождениях уже известной читателям сестры Мирии. Помимо этого Джеймс сочинил различные аудиоповести: «Сердце гнева», «Особый обет» и «Легион из одного», а также множество коротких рассказов для журнала Inferno! и сборников «Цена победы», «Легенды Ереси», «Легенды Космодесанта», «Книга крови», «Эпоха Тьмы» и «Победы Космодесанта».

Среди других его работ — романы «Deus Ex. Эффект Икара», «Нефритовый дракон», «Эффект бабочки», рассказы по мотивам известных фантастических вселенных, таких как «Звездный путь», «Доктор Кто», «Звездные врата» и 2000AD. Кроме прочего, он участвовал в создании сериала «Звездный путь. Вояджер», а также занимался написанием сценариев для разных видеоигр и аудиоспектаклей.