Данная работа была написана в январе-апреле 1990 года в качестве реферата для сдачи кандидатского минимума по материалистической философии соискателя ученой степени кандидата исторических наук исторического факультета Симферопольского государственного университета. Ранее не публиковалась.
1.0 — создание
Начало 60-х годов XIX века в России — это момент крутого поворота, начало коренной ломки устоявшихся отношений в экономике, политике, обществе.
Поэтому этот период явился временем начала взлёта русской материалистической философской мысли, начавшей свое развитие с конца 30-х годов ХIX века.
В эту эпоху, когда разрубались старые и завязывались новые сложнейшие узлы противоречии во многих сферах жизни страны, которые на десятилетия вперед определили путь ее дальнейшего развития, многие выдающиеся мыслители России пытались дать ответ на два самых насущных вопроса «Что происходит?» и «Что делать?»
Среди тех, кто попытался дать ответ на эти насущные вопросы русской действительности, особое место занимает фигура Николая Гавриловича Чернышевского, ставшего к тому времени (конец 50-х годов ХIХ века), выше своего учителя В. Г. Белинского. И, оставшегося непревзойденным в русской революционной общественной мысли вплоть до начала революционной деятельности Ленина.
Среди русских революционеров доленинской эпохи Чернышевский, оставался непревзойденным, не только в достижении научных истин, но и в способности претворять их в жизнь.
Формально не создав особой школы, не написав крупных обобщающих трудов, разбросав свои идеи в многочисленных, зачастую искаженными цензурой, журнальных статьях, написанных по разным поводам, Чернышевский, тем не менее, сумел охватить своим творчеством широчайшую область общественных наук (историю, философию, политэкономию, социологию, этику и эстетику, литературную критику). В результате, его научное творчество оказалось сосредоточием общественно — политических и научных идей, во многом обогнавших его эпоху.
Достижения общественных и естественных наук его времени, служили Н. Г. Чернышевскому, только опорой для дальнейшего самостоятельного движения вперёд. Благодаря этому он чувствовал себя независимым от тех или иных модных направлений, воспринимая любую теорию в тесной связи с жизнью ж её проблемами.
На эту способность Чернышевского, особо указывал Ленин, отмечая, что «Чернышевский умел влиять на все политические события его эпохи в революционном духе». 1
Что же касается мнения о Чернышевском Маркса и Энгельса, то их можно выразить одной фразой Ф. Энгельса: «Николай Чернышевский — этот великим мыслитель, которому Россия, обязана бесконечно многим». 2.
Изучая философское наследие Чернышевского, приходишь к выводу, что сейчас оно представляет интерес не только для истории философии и даже не столько для неё. Сегодня, в самом конце 80-х годов нашего XX столетия, когда вновь наша страна и общество находятся на переломном моменте своей истории, философское наследие Чернышевского, с его антропологическим принципом, ставшим гениальной догадкой того, что философия должна быть направленной к человеку во всем его многообразии, вновь становится в повестку дня.
Знать и понимать философию Чернышевского — это видеть в человеке единство его индивидуальной и общественной роли, его духовной и материальной данных. Видеть его не только объектом, но и субъектом объективных закономерностей природы и общества.
1. В. И. Ленин Полное собрание сочинений — Т. 20. — С. 175.
2. Ф. Энгельс Послесловие к работе «О социальном вопросе в России» — К. Маркс, Ф. Энгельс Сочинения — Т. 22. — С. 441.
Философские взгляды Чернышевского сложились в тесной связи с формированием его революционных взглядов. В годы учебы в Петербургском университете, Чернышевский усвоил тогдашние достижения европейской мысли, в частности, немецкую классическую философию, английскую политэкономию.
Последовавший за этим, тесный контакт Чернышевского с участниками кружка Петрашевского, позволил ему познакомиться с работами французских и английских социалистов-утопистов, а так же, такого тогдашнего великого русского мыслителя — революционера, как В. Г. Белинский.
Несомненно, что базой философского материализма Чернышевского, как Маркса и Энгельса, стал диалектический метод Гегеля и материализм Фейербаха. Кроме них, его учителем и предшественником в России стал В. Г. Белинский, начавший в 40-е годы XIХ века своими собственными интеллектуальными силами критическое переосмысление Гегеля, отделение его диалектики от идеализма, самостоятельно продвигаясь к диалектическому материализму. 1
Вслед за этим, с присущим ему умением рассматривать проблемы философии, как науки, в том виде какой они приобрели в ходе развития теоретической немецкой идеалистической философии, которая к середине XIX века стала серьезной консервативной силой, своеобразной реакцией на революционный рационализм французского Просвещения ХVIII века и философский материализм века XIX, Чернышевский, начал проводить, последовательную научную критику, всех тогдашних европейских философских систем.
Например, разбирая философию Канта, Чернышевский указывал, что ее задача состояла в том: «чтобы отстоять свободу воли, бессмертие, души, существование бога… от Дидро и его друзей». 2
Касаясь, агностицизма, как основы философии Кантом, Чернышевский, отмечал, что это делает его мыслителем, отрицающим естествознание. 3
Однако, при этом, Чернышевский, не был склонен к огульному отрицанию его философского наследия. По его мнению: «Творение Канта объясняется тогдашними обстоятельствами положения науки в Германии. Это была неизбежная сделка научной мысли с ненаучным условиями жизни». 4
Шеллинг, указывал Чернышевский, был представителем той партии в Германии, которая напуганная революцией стала искать «спокойствия в средневековых учреждениях, в восстановлении феодального государства». 5
Вслед за Марксом и Энгельсом, но при этом независимо от них, Чернышевский наряду с социально-классовой характеристикой критикует теоретические и методологические основы немецкой философии, и прежде всего философии Гегеля.
В гегелевской философии, Чернышевский отмечал внутреннюю разноречивость и двойственность, противоречия между «выводами» (системой) и «принципами» (методом). Методы философии Гегеля Чернышевский называл «широкими и глубокими», а «выводы» (систему) — «узкими, ничтожными, фальшивыми», то есть консервативными и даже реакционными. 6
Основные недостатки системы Гегеля Чернышевский видел, в содержащихся в ней острых противоречий, между, такими важнейшими философскими понятиями, как «абстрактное и конкретное», «всеобщее и единичное».
Перенос Гегелем, в своей философии, центра тяжести на логическое, абстрактное, как основание и сущность всех явлений, делает гегелевскую философию, по мнению Чернышевского, совершенно неудовлетворительной.
Недовольство Чернышевского вызывало идеалистическое понимание Гегелем вопроса об отношении между жизнью и знанием, теорией и практикой, превращение Гегелем теоретических знаний в самоцель, превращением теории в обожествленный абсолют. 7
Сам же Чернышевский, будучи революционером, стремился к созданию такой философии, которая вырастает из жизни и становится одним из средств в борьбе за революционное преобразование общества. Главным его принципом было: «Не жизнь для теории, а теория для жизни». 8
Однако, критикуя философию Гегеля, Чернышевский, вовсе, не ставил своей целью полностью уничтожить или отбросить ее, как это пытался сделать до него Фейербах: «Мы не говорим, чтобы гегелевская диалектика была хороша; мы только думаем, что человек, не имеющий понятия о таком важном факте, как, например, гегелева философия, не может считаться просвещенным человеком». 9
Своей задачей Чернышевский считал освобождение здоровой части философии Гегеля, а именно его диалектику и идею развития, от идеализма и мистики. 10
Считая Фейербаха своим предшественником и учителем, Чернышевский не мог согласиться с ним в его отрицании не только гегелевской, но и всякой философии вообще, с его мнением, что философия отжила свой век и её место займет естествознание. Это отрицание философии, по его мнению, являлось прямым указанием на возвращение Фейербаха к метафизическому материализму. 11
Но Чернышевский критикует не только идеализм или метафизический материализм, но и попытки встать выше противоборствующих учений или примирить их, то есть, так называемый эклектизм.
Наглядный пример такого эклектизма Чернышевский видел, в теориях Прудона. По поводу философии Прудона, Чернышевский писал, следующее: «Он слишком много начитался новых французских философов, прежде чем стал учеником Гегеля. Таким образом, его собственная система составлялась из соединения гегелевской философии с понятиями французских философов, часто не имеющими научного духа. Результатом столь неблагоприятных условий была темнота; он сам заметил ее и хотел выйти из нее или страстными порывами ненависти к преданию, или усилиями предать ему разумный смысл». 12
Нельзя не заметить в этой критике Прудона со стороны Чернышевского значительного сходство с критикой Прудона, Марксом и Энгельсом в их работе «Нищета философии».
Изучая историю европейской философии (причем с трудами Маркса и Энгельса он не был знаком), Чернышевский отлично понимал, что ни в одной философской системе прошлого нельзя найти готовое теоретическое оружие, которое трудящиеся могли бы использовать в борьбе за революционное преобразование общества.
Чернышевский прекрасно сознавал классовый характер философии и других общественных наук. Каждая философская система, доказывал он, вырастает на определенной социально-политической основе и соответствует интересам того или иного господствующего класса. Распространение, например, различных идеалистических течений в философии в начале второй половины XIХ века, он ставил в зависимости от умонастроения буржуазии того времени: «Скорбь о своей предстоящей судьбе производит смущение в их уме». 13
В этих условиях, по мнению Чернышевского, господствующие классы капиталистического общества, а так же их идеологи и философы, теряют способность к объективному познанию исторического процесса, создают в области общественной идеологии различные антинаучные теории и системы.
Передовую философию по глубокому убеждению Чернышевского может создать лишь тот мыслитель, который стоит на точке зрения трудящихся. Потому что трудящиеся «благодаря свой здоровой натуре, своей суровой житейской опытности… в сущности понимают вещи несравненно лучше, вернее и глубже, чем люди более счастливых классов». 14
В итоге Чернышевский делает следующие выводы:
1. Трудящиеся не могут и не должны руководствоваться в своей борьбе старыми философскими теориями, являющимися идеологией господствующего класса.
2. Чтобы добиться своих целей трудящиеся должны выработать свое собственное философское мировоззрение, отличное от мировоззрения господствующих классов. 15
3. Таковым мировоззрением трудящихся может быть лишь материалистическая философия. 16
Эти глубокие и верные положения полностью, были взяты затем на вооружение В.И. Лениным при создании партии рабочего класса, партии нового типа. По данному поводу Ленин писал, следующее: «Роль передового борца может выполнить партия, руководимая передовой теорией. А чтобы конкретно представить себе, что это означает, пусть читатель вспомнит о предшественниках русской социал-демократии, как Герцен, Белинский, Чернышевский». 17
Из всего этого видно насколько высоко стоял Чернышевский в своем научном поиске, идя по пути, по которому за десять лет перед тем шли Маркс и Энгельс. Таким образом, становится ясно, что русский революционный философский материализм Белинского и особенно Чернышевского развивался как фундамент научного коммунизма в России.
1. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: Мысль, 1984. — Т.1. — С. 281–282.
2. Там же — Т. 2. — С. 446.
3. Там же — Т. 2. — С. 426.
4. Там же — Т. 2. — С. 370.
5. Н. Г. Чернышевский Избранные философские сочинения. В двух томах. — М.: Госполитиздат, 1950. — Т. 1. — С. 19.
6. Н. Г. Чернышевский Сочинения в двух томах — М.: Мысль, 1984. — Т.!. — С. 274–276, Т. 2. — С. 164.
7. Там же — Т. 1. — С. 72–74, 119–120.
8. Там же — Т. 1. — С. 212–213.
9. Там же — Т. 1. — С. 52.
10. Там же — Т. 1. — С. 280.
11. Там же — Т. 1. — С. 206.
12. Там же — Т. 2. — С. 164.
13. Чернышевский Н.Г. Сочинения: В двух томах. — М.: Мысль, 1984. — Т. 2. — С. 181.
14. Там же — Т. 2. — С.182.
15. Там же — Т. 2. — С. 164.
16. Там же — Т. 2. — С. 182–183.
17. В. И. Ленин Сочинения, издание 4 — е — Т. 5. — С. 342.
Развивая систему философского материализма, Чернышевский большое внимание уделял определению материи. Считая себя последователем и учеником Фейербаха, он не разделял его предрассудков против понятия «материя», тем более, что эти предрассудки были основаны на опыте вульгарного, механистичного материализма ХVIII века. 1
Согласно, представлениям Чернышевского: «То что существует называется материей», «Все предметы и живые существа — это разнообразные комбинации материи». 2
Признавая этими определениями принцип единства материи Чернышевский, отмечал, следующее: «В чем состоит одинаковость материальных предметов? Естествознание отвечает: в том, что они материальны. Эта одинаковость материальных предметов называется материей». 3
Говоря о материи, Чернышевский не мог обойти вниманием, важнейший в диалектическом материализме вопрос, о таких понятиях, как: движение, время, пространство, и соответственно, их отношение к материи. Отвечая на этот вопрос, он писал: «Анализируя наши представления о предметах кажущихся нам существующими вне наших мыслей, мы открываем, что в составе каждого из этих представлений, находятся представления о пространстве, времени, материи. Понятия о движении и материи сами собой исчезают из нашего мышления, когда из него исчезли понятия о пространстве и времени». 4
Рассматривая понятие «движение», как неотъемлемое свойство материи, Чернышевский в своей статье "Заметки на книгу В. Карпентера "Энергия в природе", подверг критике метафизические механистические теории о конечности движения во Вселенной, его неизбежного превращения в теплоту. В ответ на подобные концепции, Чернышевский замечал, что движение бесконечно, бесконечные формы движения, а «теплота» — это лишь одна из форм движения материи. 5
Так же, как одну из форм движения материи, Чернышевский рассматривал, по его выражении. — «движение мысли», то есть мышление. 6
Рассматривая вопрос движения материи, показывая разнообразие его форм, Чернышевский не мог пройти мимо вопроса о форме и содержании, их диалектического единства. И, можно отметит, что и на этот важный вопрос диалектического материализма Чернышевский дает вполне удовлетворительный ответ: «Вечная смена форм, вечная отвержение формы, порожденной известным содержанием или его высшим развитием». 7
Развивая диалектический материализм, Чернышевский, также научно решил и, такой весьма важный вопрос, как отношение причины и следствия: «Действия не бывает без причины, когда есть причина действие непременно будет, все на свете происходит по причинной связи. Связь причины и действия естественна и неизменна». 8
Источники возникновения причинно — следственных отношений Чернышевский видел во внутренних процессах происходящих в материальных, объектах и их внешнем взаимодействием между собой: «Положительно известно, что все явления проистекают одно из другого и из внешних обстоятельств, по закону причинности и фальшиво всякое представление о возникновении какого-либо явления, не произведенного предыдущими явлениями или внешними обстоятельствами». 9
Чтобы до конца понять философский материализм Чернышевского, необходимо разобраться в том, что он называл антропологическим принципом в философии. Этот термин Чернышевский взял у Фейербаха, на которого он не раз ссылался.
Однако, на этом основании нельзя отождествлять философский материализм Чернышевского и Фейербаха. Фейербах, критикуя своих предшественников, и прежде всего Гегеля, доказывал, что абсолютный дух Гегеля, на самом деле, есть человеческий разум, освобожденный от своих чувственных границ. На этом основании Фейербах «Абсолютной идее» Гегеля, противопоставил своё понятие «Абсолютного человека». 10
Это, со стороны Фейербаха, было своего рода попыткой поставить антропологическую философию выше идеализма и материализма, избегнув их, как по его мнению, ошибочные крайностей.
В отличие от Фейербаха Чернышевский сознательно стоял на позициях материализма и признавая в нем диалектический принцип. В человеке, он видел в отличие от Фейербаха, не раскрепощенный дух, не воплощение абсолютной идеи, а высшую форму материи, воплощение единства материи и сознания. То, что Чернышевский называл антропологизмом, на деле было диалектико — материалистическим решением вопроса об отношении материи и сознания.
Согласно антропологическому принципу Чернышевского — Человек (высокоразвитая форма материи), является источником сознания. По этому поводу в своей основной философской работе, статье "Антропологический принцип в философии" он писал: «Но при единстве натуры мы замечаем в человеке два различных ряда явлений: явления материального порядка и явлений так называемого нравственного порядка (человек думает, чувствует, желает). В каком же отношении между собой находятся эти два порядка явлений? Не противоречит ли их различие единству натуры человека, показываемому естественными науками? Естественные науки, отвечают, что делать такую гипотезу, мы не имеем оснований, потому, что нет предмета, который имел бы только одно качество, в каждом предаете очень много разных качеств». 11
Через данный материалистический взгляд на природу человека Чернышевский пришёл, и к аналогичному взгляду на окружающий человека внешний материальный мир. 12
Другим важным отличием философских принципов Чернышевского от Фейербаха был вопрос о практическом применении философской теории.
Главным недостатком Фейербаха, по словам Маркса, было то, что он брал: «предмет действительности, чувственности, только в форме объекта или созерцания, а не как человеческую деятельность, практику…Поэтому в «Сущности христианства», он рассматривает, как истинно человеческую только теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно — торгашской форме её проявления. Он не понимает поэтому значения революционной практически-критической деятельности». 13
Рассматривая в свете вышеприведенного высказывания жизнь Маркса, жизнь и творчество, самого Чернышевского, можно сказать, что у него теория и «революционная практически-критическая деятельность», были неразрывны. В этом также можно видеть главное отличие судеб Чернышевского и Фейербаха.
Говоря о философских концепциях Чернышевского необходимо сказать, что он был не только выдающимся философом материалистом, но и крупным диалектиком. Понимаемое Чернышевским материальное единство мира, всегда включает в себя также комплексы различий и противоречий.
Рассматривая диалектический метод мышления Гегеля, Чернышевский, по этому поводу, отмечал, следующее: «Мыслитель не должен успокаиваться ни на каком положительном выводе, а должен искать, нет ли в предмете, о котором он мыслит, качеств и сил, противоположных тому, что представляется этим предметом на первый взгляд. Таким образом, мыслитель должен обозревать предмет со всех сторон, и истина явится ему не иначе как следствием борьбы всевозможных мнений. Вместо прежних односторонних понятий о предмете являлось полное всестороннее исследование и составлялось живое понятие о всех действительно качествах предмета». 14
Этот интерес Чернышевского к диалектике не был абстрактным. Он использовал диалектику как средство определения общественных задач и путей их разрешения в ходе политической борьбы. В этой связи очень подробно разрабатывались Чернышевским философские проблемы развития, его движущих сил, соотношения эволюционных и революционных тенденций в жизни природы и общества.
Если развитие по Чернышевскому это «понятие об улучшающих переменах» [15], то понятие перемена развития, которое существует сейчас, а именно: «Процессы в которых происходят необратимые изменения и возникает нечто новое, принято называть процессом развития» [16], Чернышевский именовал словом «процесс». 17
Источники самого развития Чернышевский находил исключительно внутри самих предметов и явлений, отвергая взгляды идеалистов о каких-то внешних и находящихся вне предмета причинах. 18
Основным источником развития Чернышевский считал единство и борьбу противоположностей в нашем материальном мире. 19
Говоря о формах развития, Чернышевский выделял из них две основных, а именно постепенное и скачкообразное. По этому поводу, он в своей работе «Критика философских предубеждении против общинного владения», отмечал неразрывную связь и постоянную преемственность этих двух форм. По его мнению, скачкообразный взлет вдруг может сменить постепенный ход событий, но и после этого скачка процессы развития могут вновь принять спокойным характер. «Каждое ли отдельное проявление общего процесса должно проходить в действительности, все логические моменты с полной их силой, или обстоятельства, благоприятные ходу процесса в данное время и в данном месте, могут в действительности приводить его к высокой степени развития совершенно минуя средние моменты или по крайней мере чрезвычайно сокращая их продолжительность». 20
Анализируя сам процесс перерастания постепенного развития в скачкообразное, Чернышевский отмечал следующее: «Это ускорение состоит в том, что процесс прямо с первой степени пробегает к последней не останавливаясь на средних. Средние степени, через которые пробегает процесс, могут быть замечены только теоретическим наблюдением, а не практическим чувством». 21
Причину замены постепенной формы развития скачкообразной Чернышевский видит в качественных изменениях, переходе количественных изменении в качественные. По его словам: «Избыток качества действует на форму способом противоположны тому способу, каким бы действовала более слабая степень того же качества». 22
Опираясь на научный анализ соотношения постепенного и скачкообразной в процессе развития, Чернышевский резко критиковал людей и в особенности ученых, которые в преобразовании общества полагаются только на реформах, предпочитая эволюционный путь развития.
На примере американского экономиста середины XIX века Кэри, полагавшего, что путем повышения таможенного тарифа можно уничтожить рабство и решить множество других проблемы страны, Чернышевский показывает ограниченность, ненаучность, и, в конечном счёте, безрезультатность такого подхода: «Доставление таможенного вопроса выше всего на свете, забвение из-за пристрастия к этому вопросу самых очевидных и гораздо более важных фактов, настоятельнейших потребностей общества — вот что делает Кэри мертвым схоластиком. Кредит, банк, курс, фонды — вот заколдованный кружок, ограничившись которым ученый теряет всякую возможность понимать общественное положение, важнейшие национальные нужды, все живые факты и живые мысли». 23
Рассуждая о развитии, определяя его внутренние источники и формы, Чернышевский, будучи диалектиком и материалистом, не мог пройти мимо вопросов о направлении, путях развития и связанных с ним вопросах диалектического отрицания и преемственности.
Характер направленности развития и связанных с ним вопросов отрицания и преемственности был подробно раскрыт Чернышевским в его работе «Критика философских предубеждений против общинного владения». В данной работе, Чернышевский, опираясь на достижения классической немецкой философии, и прежде всего систем Шеллинга и Гегеля, обосновывает спиралевидный характер направленности процесса развития, которое базируются на диалектическом единстве принципов отрицания и преемственности
По этому поводу, он писал следующее: «Мы не последователи Гегеля, а тем менее последователи Шеллинга, но не можем не признать, что обе эти системы оказали большие услуги науке раскрытием общих форм, по которым движется процесс развития. Основной результат этих открытий выражается следующей аксиомой: «По форме, высшая степень развития, сходна с началом, от которого она отправляется». Подробно раскрыта она Гегелем, у которого вся система состоит в проведении этого основного принципа через все явления мировой жизни». 24
При этом, Чернышевский, подчеркивал, что при возвращении на высший уровень, прежняя ступень развития, значительно богаче содержанием и стоит на более высоком уровне, со своим прежним низшим состоянием, от которой она произошла. 25
Из этого Чернышевский делает вывод о существовании одного из основных законов развития — закона отрицание отрицания: «Повсюду высшая ступень развития представляется по форме возвращением к первобытной форме, которая заменялась противоположной на средней ступени развития; повсюду очень сильное развитие содержания ведет к восстановлению той самой формы, которая была отвергаема развитием содержания не очень сильным». 26
Далее в примечании Чернышевский отмечает всеобщность этого закона — «во всех без исключения явлениях материального и нравственного, индивидуального и общественного бытия». 27
С диалектикой отрицание отрицания тесно связан вопрос о существовании прогресса, о том, приносит ли это новое что-то более, лучшее в существовании ладей и общества.
Разумеется, Чернышевский не мог пройти мимо этой проблемы. Давая, свое определение прогресса Чернышевский писал: «Прогресс основывается на умственном развитии; коренная сторона его прямо и состоит в успехах и развитии знаний. Приложением лучшего знания к разным сторонам практической жизни производится прогресс и в этих сторонах… Стало быть основная сила прогресса — наука, успехи прогресса — наука, успехи прогресса соразмерны степени совершенства и степени распространенности знаний». 28
Считая, прогрессом, процесс улучшения, появление новых явлений в жизни общества, Чернышевский восставал против односторонних, прямолинейных, механистических взглядов на прогресс, попыток объявить всякое новое явление прогрессивным или, по крайней мере, следствием прогресса.
В связи с этим Чернышевский подверг критике так называемый «исторический оптимизм», известного французского историка и реакционного политика Гизо: «Но, справедлив г. Барсов, когда упрекает Гизо за «излишний оптимизм в суждениях об исторических событиях». Действительно, в этом и заключается слабая сторона ученых произведении Гизо. Он находит, что в сущности, все было полезно для человечества… Водворяется варварство — хорошо и это: варвары внесли в европейскую историю принцип личной независимости. После страшного хаоса водворяется столь же страшный феодализм — хорошо и это: в феодальных замках появилась поэзия. На развалинах феодализма возвышается Людовик XI: он тоже был очень полезен, — в каком отношении, мы уже и не знаем, но все-таки полезен». 29
Сам по себе прогресс, считал Чернышевский, сопряжен с зигзагами, трудностями, уходом в сторону или даже вспять. «Путь, по которому несется колесница истории, чрезвычайно извилист и испещрен рытвинами, косогорами и болотами, так что тысячи напрасных толчков перетерпит седок этой колесницы, сотни верст исколесит для того, чтобы подвинуться на одну сажень ближе к прямой цели». 30
Разрабатывая теорию развития и используя её для оценки событий, происходивших и проходящих в природе и обществе, Чернышевский не мог не обратиться к другой важнейшей теории диалектического материализма — теории познания.
В этот период (60–70 годы XIX века) напуганные ростом революционного пролетарского движения идеологи буржуазии, ранее отказавшиеся от французского просветительского рационализма и метафизического материализма, уже отвернулись, и от объективного диалектического идеализма Гегеля, вернувшись сначала к Канту, а затем к Юму и Беркли, взяв, у них, на вооружение идеи субъективного идеализма и вытекающего из него агностицизма.
Агностические тенденции еще больше усилились в конце 70-х — начале 80-х годах XIX века, когда на базе идей Канта, Юма, Беркли возникла философия, так называемого «эмпириокритицизма».
Опасность эмпириокритицизма усиливалась тем, что в отличие от предшествующих субъективно-идеалистических систем — эмпириокритицизма в своих построениях стремился опереться на достижения естественных наук того времени.
Говоря об этих новых чертах субъективного идеализма, который он именовал «иллюзионизмом», Чернышевский писал: «Он (иллюзионизм) очень уважает истины естествознания… Потому-то все естественные науки и подтверждают его выводы. Физика, химия, зоология, физиология свидетельствуют ему о себе, что они не знают изучаемых ими предметов, знают лишь наши представления о действительности». 31
Аргументированной научной критикой, как старого субъективного идеализма Канта, Юма, Беркли так новейших идеалистических систем позитивизма и эмпириокритицизма стала одна из последних крупных и важных работ Чернышевского — «Характер человеческого знания».
В этой своей работе, Чернышевский отмечал, что главным, основополагающим вопросом, в теории познания, является вопрос о познаваемости мира, соотношение абсолютной истины и относительности человеческого знания. Именно вокруг этого вопроса и завязался узел противоречий между субъективными идеалистами и материалистами-диалектиками.
Касаясь различия в понятии «относительность и достоверность человеческого знания» между субъективными идеалистами и материалистами, Чернышевский писал: "На языке той философии, которую мы будем называть иллюзионизмом выражение «относительность человеческого знания», заключается в том, что все наши знания о внешних предметах — не в самом деле знания, а иллюзии». 32
Продолжая анализ вопроса достоверности знания в понимании идеалистов, Чернышевский писал: «Что такое вопрос о достоверности знаний? Смысл этого вопроса — желание некоторых философов отрицать все естествознание со всеми его предметами. Это философы идеалистического направления». 33
Субъективно-идеалистическим взглядам на относительность и достоверность человеческого знания Чернышевский противопоставил свое материалистическое понимание: «Зависимость знаний от человеческой природы принято у натуралистов называть относительностью человеческого знания». 34
Продолжая раскрывать тему понятия «относительности знания», Чернышевский далее пишет: «Наши знания, человеческие знания. Познавательные силы человека ограничены, как и все его силы. Характер нашего знания определяется характером наших познавательных сил». 35
Таким образом, Чернышевский считал, что сама «относительность знания» — относительна. Чем больше человек и ещё более человечество, познает окружающий мир, тем всё менее относительным становится его знание о нём.
Отвергает Чернышевские и попытку доказать отсутствие достоверных знаний, фактам процесса резкого изменения знаний в ходе развития науки, и особенно в результате научных открытий. По его мнению, факты значительного изменения знании в силу тех или иных научных открытий свидетельствует не об отсутствии достоверных знаний, а об их расширении. 36
Таким образом, по мнению Чернышевского, во всяком относительном знании, всегда имеются элементы абсолютной и объективной истины. 37
Разрабатывая теорию познания, Чернышевский не мог не коснуться таких ее важных элементов, как знание абстрактное и конкретное тесно связанных с предыдущими вопросами. Давая определение понятию «абстрактное знание» Чернышевский отмечал следующее: «Но это знание не непосредственное, не прямое, а косвенное; не фактическое, а мысленное». 38
Затем Чернышевским переходит к определению понятия «конкретное знание». По данной философской проблеме, он, отмечал, следующее: «Будем говорить лишь о конкретных знаниях. Лишь начнем хладнокровно пересматривать содержание какой-нибудь области научного знания, мы беспрестанно будем находить в нем такие знания, о которых разум образованного человека решает: «в совершенной достоверности этого сведения тебе нельзя сомневаться, не отрекаясь от имени разумного существа»». 39
По поводу диалектики соотношения абстрактного и конкретного знания Чернышевский, отмечал следующее: «Различие прямого, фактического знания от косвенного, мысленного, параллельно различию между реальною нашею жизнью и нашею мысленною жизнью». 40
В восхождение от абстрактного решения к конкретному видит Чернышевский единственную возможность приобрети объективное, целостное, достоверное знание: «Громадным запас наблюдений и особенно тонкие средства анализа нужны не столько затем, чтобы гениальный ум мог увидеть истину, открытие которой требует глубоких соображений, обширные исследования и громадные научные средства в этих случаях приносят ту пользу, что без них истина открытая гениальным человеком остается его личным соображением, которого он не в силах доказать ученым образом». 41.
Логическим продолжением для Чернышевского, соотношения абстрактного и конкретного знания является соотношение теории и практики. «Теория, оказывает очень сильное влияние на практику… Не довольно было проложить прямом путь — надобно было также объяснять, что этот путь единственный прямой путь, что кривые пути, казавшиеся прямыми, действительно кривы». 42
Говоря о значении практики, Чернышевский считал, что: «Практика, это пробный камень всякой теории. Практика — великая разоблачительница обманов и самообольщений, не только в практических делах, но в делах чувств и мысли. Потому-то в науке ныне принята она существенным критерием всех спорных пунктов». 43
Таким образом, для Чернышевского, практика — это, главный критерий истины.
Важным и существенным вкладом Чернышевского в материалистическую теорию познания стало обоснование им, в статье «Очерки гоголевского периода русской литературы. Статья шестая», основных правил диалектической логики: 1) Полное и всестороннее исследование всех действительных качеств предмета 2) Выяснение всех обстоятельств места и времени того или иного явления: «прежние общие фразы, которыми судили о добре и зле, не рассматривая обстоятельств и причин, по которым возникает данное явление — не удовлетворительные» 3) Конкретность истины: «каждый предмет, каждое явление имеет свое собственное значение и судить о нем должно по соображении. той обстановки, среди которого оно существует: это правило выражается формулой: «Отвлеченной истины нет; истина конкретна». 44
Практически аналогичные правила диалектической логики, были гораздо позже разработаны и сформулированы В. И. Лениным, следующим образом: «Чтобы действительно знать предмет надо охватить, изучить все его стороны, все связи и опосредования. Это, во-первых. Во-вторых, диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его развитии. В-третьих, вся человеческая практика должна войти в полное определение предмета… как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку. В-четвертых, диалектическая логика учит, что абстрактной истины нет, истина всегда конкретна». 45
Подводя итоги научной деятельности Чернышевского в области материалистической диалектики можно отметить следующее: Чернышевский, очень силен, когда говорит о материальном единстве человека вселенной, законов природы.
Так же, велик, он и в критике субъективно-идеалистических воззрений в теории познания, здесь, отмечал В.И. Ленин: «Чернышевский стоит вполне на уровне Энгельса», «единственный действительно великий русский писатель, который сумел остаться на уровне цельного философского материализма». 46
1. Ф.Энгельс «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» — М. «Политиздат», 1978. — С. 20 — 21.
2. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 2. — С. 372, 475.
3. Там же — С. 476.
4. Там же — С. 489, 494.
5. Там же — С. 475–483.
6. Там же — С. 207.
7. Там же — Т. 1. — С. 642.
8. Там же — Т. 2. — С. 50.
9. Там же — Т. 2. — С. 189
10. Философский энциклопедический словарь — М.: «Советская энциклопедия», 1983. — С. 30.
11. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 2. — С. 168.
12. Там же — Т. 2. — С. 166–169.
13. К. Маркс Тезисы о Фейербахе — Сочинения — Т. 3. — С. 1.
14. Чернышевский Н.Г. Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 1. — С. 280.
15. Там же — Т. 2. — С. 629.
16. А. М. Ракитников Марксистско-ленинская философия. — М.: «Политиздат», 1986. — С. 232.
17. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 2. — С. 629.
18. Там же — Т. 2. — С. 629–630.
19. Там же — Т. 2. — С. 169–170.
20. Там же — Т. 1. — С. 628–629.
21. Там же — С. 631.
22. Н. Г. Чернышевский Избранные философские сочинения в двух томах. — Т. 2. — С. 472.
23. Н. Г. Чернышевский Политико-экономические письма к президенту Американских Соединенных Штатов Г. К. Кэрри. — «Письма без адреса» Сборник статей — М.: «Советская Россия», 1986. — С. 208.
24. Н. Г. Чернышевский Избранные философские сочинения… — Т. 2. — С. 457.
25. Там же — С. 463.
26. Там же — С. 473–474.
27. Там же — С. 474.
28. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 2 — С. 251–252.
30. Там же — Т. 2. — С. 244.
31. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 1. — С. 485.
32. В. И. Ленин Полн. собр. соч. — Т. 10. — С. 730.
33. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 2 — С. 486.
34. Там же — Т. 2. — С. 408–410.
35. Там же — Т. 2. — С. 486.
36. Там же — Т. 2. — С. 496.
37. Там же. — Т. 2. — С. 497.
38. Там же — Т. 2. — С. 502.
39. Там же — Т. 2. — С. 488.
40. Там же — Т. 2. — С. 500–501.
41. Там же — Т. 2. — С. 488.
42. Там же — Т. 2. — С. 176.
43. Там же — Т. 1. — С. 351.
44. Там же — Т. 1. — С. 184–185.
45. Там же. — Т. 1. — С. 280–281.
46. Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм. М.: «Политиздат», 1984. — С. 350–351.
Развивая философский материализм Чернышевский не остановился на диалектическом понимании объективных законов природы и попытался критически анализируя труды современных ему зарубежных и отечественных историков Гизо, Нибура, Шлоссера, Бэра, Чаадаева, Грановского, Соловьева создать, по его слорвам: «идею всеобщем истории» с упором на значение в исторических событиях материальных условий быта, играющих едва ли не первую роль в жизни». 1
Таким образом, Чернышевский независимо от других, тогдашних мыслителей — материалистов, приступил к созданию теории исторического материализма.
Доказывая необходимость материалистического понимания процесса развития общества, Чернышевский указывал: «Баз истории предмета нет теории предмета, а без теории предмета нет даже мысли о его истории, потому что нет понятия о предмете, его значении и границах». 2
Вот в таком диалектическом единстве истории и теории общества и процессов внутри него, видел Чернышевский предмет исторического материализма.
Будучи материалистом Чернышевским подверг резкой критике идеалистическое понимание истории, которое господствовало в работах таких видных историков того времени, как Гизо и Шлоссер, видевших историю, как цепь различных эффектных событии, результат деятельности полководцев, королей, министров.
Однако по мнению Чернышевского: «Так называемая политическая история, то есть рассказ о войнах и других громких событиях, до сих пор преобладает в рассказе историков, между тем как на деле она имеет для жизни рода человеческого, только второстепенную важность. В сущности, вся история продолжает быть по преимуществу сборником отдельных биографий, а не рассказом о судьбе целого населения, то есть скорее похожа на сборник анекдотов, прикрываемых научною формою, нежели науку в истинном смысле слова». 3
Отсюда Чернышевский делает вывод: «Попытка спекулятивного построения истории, фаталистического воззрения и, с другой стороны, стремления ограничиться простым переложением летописных сказаний на современный язык обнаружили свою неудовлетворенность». 4
«Что же тогда должна делать история?» — спрашивает Чернышевский. И отвечает так: «Первая задача истории — передать прошедшее; вторая — объяснить его, и произнесть о нем приговор». 5
Как может историк объяснить прошедшее? По мнению, Чернышевского, только обратив внимание на материальные условия, которые по его словам: «играют едва ли не первую роль в жизни, составляют коренную причину всех явлений в других, высших сферах жизни». 6
Говоря о решающей роли в истории и жизни общества материального фактора, Чернышевский считал, что с изменением экономической жизни (так называл он способ производства), коренные перемены, так же неизбежно, происходят, и в жизни людей, и общественной жизни. 7
Продолжая рассматривать связь жизни общества с господствующим в нем способом производства, Чернышевский пришёл, к подлинно научному пониманию роли базиса и надстройки в жизни общества.
Так, разбирая в своей статье «Борьба партии во Франции при Людовике ХIII и Карле X», перипетии политической борьбы между феодальным правительством Франции 20-х годов XIX века и господствующей в экономике страны буржуазией, Чернышевский писал: «Самые безрассудные ультрароялисты не отважились предпринять ничего существенно важного к восстановлению средневековых злоупотреблений. Они мечтали о старинном порядке, кричали о нем, но едва задумывали исполнение своих планов, как уже отступали перед действительностью». 8
Говоря о значении смены власти во время июльской революции 1830 года во Франции, Чернышевский писал: «И прежде управление велось в интересах среднего класса: вести его иначе не было физической возможности; но все-таки кое-что успевали сделать потоки феодалов и для своего сословия. Теперь средний класс был избавлен от этих мелочных неприятностей. Сам, управляя всеми делами, он мог, разумеется, лучше соблюдать свои интересы, нежели соблюдались они людьми другого сословия, хотя и не бывшими в состоянии нарушить выгод среднего сословия, ни в чем существенно важном». 9
Таким образом, Чернышевский показывал определяющую роль базиса, заставляющего даже чуждую ему надстройку соблюдать его интересы и гибель надстройки, если ее формы не соответствуют её базису.
Понимая сущность отношений между базисом и надстройкой, Чернышевский не мог не заметить вытекавших из этих взаимоотношений классовой структуры эксплуататорских обществ. И здесь его характеристика совпадает с аналогичной в «Манифесте Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса, с которым, он, кстати был не знаком.
В «Манифесте Коммунистической партии», мы читаем: «История всех до сих пор существующих обществ были историей борьбы классов. Свободный и раб, патриций и плебей…короче угнетающий и угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством общества или общей гибелью борющихся классов. Наша эпоха, эпоха буржуазии отличается тем, что она упростила классовые противоречия, общество все более и более раскалывается на два больших, стоящих друг против друга класса — буржуазию и пролетариат». 10.
У Чернышевского, который правда, не мог писать, с такой откровенностью и определенностью, из — за, тогдашней цензуры, в одной из его основополагающих работ «Капитал и труд», читаем следующее: «Известно, что сущность исторического развития в новом мире служит как бы повторением того самого процесса, который шел в Афинах и Риме; только повторяется он в гораздо обширнейших размерах и имеет более глубокое содержание. Разные классы, на которые распадается население государства один за другим входят в управление делами до тех пор, пока водворится одинаковость прав и общественных выгод для всего населения. В Афинах…эвпитриды и демос спорят почти только из-за допущения или недопущения демоса к политическим правам. В Риме является уже гораздо сильнейшая примесь экономических вопросов: спор о сохранении общественной земли идет рядом с борьбой за участие в политических правах… В новом мире экономическая сторона равноправности достигает, наконец, полного своего значения и в последнее время политические формы главную свою важность имеют не самостоятельным образом, а только по своему отношению к экономической стороне дела». 11
Там, где есть классы, там неизбежны классовые интересы, которые пробивают себе дорогу через все внешние стремления и обстоятельства. Поэтому, в продолжение данного тезиса Чернышевским писал, следующее: «Нужно только вникнуть, из каких людей состояла та или другая партия, чтобы отказаться от доверчивости к официальному имени». 12
Далее, по этому же вопросу, Чернышевский отмечал: «В чем же заключались действительные стремления партии, из которых одна выдавала себя защитницей монархической власти, другая — свободы? Они заботились об интересах гораздо более близких им, нежели престол или свобода. Люди, называвшиеся роялистами, просто хотели восстановить привилегии, которыми до революции пользовались дворянство и высшее духовенство. Либеральную партию составляли люди среднего сословия: купцы, богатые промышленники, нотариусы, покупщики больших участков, конфискованных имений — словом, тот самый класс, который позднее сделался известен под именем буржуазии; революция, низвергнув аристократические привилегии, оставила власть над обществом в его руках. В той и другой партии этим задушевным стремлениям были подчинены все другие отношения». 13
Таким образом, Чернышевский указывал, что политические интересы того или иного класса определяются его отношением к собственности в обществе, его экономическими интересами.
Раскрывая, эту экономическую основу существования классового расслоения общества, Чернышевский отмечал следующее: «Таким образом, по распределению ценностей общество распадается на два разряда: экономическое положение одного из них основывается на том, что в руках каждого из его членов остается количество ценностей, производимое трудом многих лиц второго разряда; экономическое положение людей второго разряда состоит в том, что часть ценностей, производимых трудом каждого из его членов, переходит в руки лиц первого разряда» 14
Из, всего этого, Чернышевский сделал вывод о том, что в общественном сознании господствуют идеи того класса, который господствует в производстве и таким образом общественное бытие определяет общественное сознание. 15
Из этого классового подхода русского мыслителя к историческим событиям, следовал тот интерес, которым проявлял Чернышевский к вопросу о роли масс и личности в истории. Чернышевский отвергал, как ошибочные, те взгляды» которые рассматривали историю, только как цепь деяний выдающихся личностей, игнорируя объективные закономерности и роль народных масс: «сильны только те стремления, прочны только те учреждения, которые поддерживаются массою народа». 16
Говоря о месте и роли личности в истории, Чернышевский отмечал следующее: «В делах, имеющих истинно важное значение, сущность не зависит от воли или характера, или житейских обстоятельств действующего лица; их исполнение не обусловливается даже ничьей личностью. Личность тут является только служительницей времени и исторической необходимости… историческая потребность вызывает к деятельности людей и дает силу их деятельности, а сама не подчиняется никому и не изменяется никому в угоду». 17
Однако, при этом, Чернышевский всегда избегал фаталистических заблуждений. Признавая великую личность слугой истории, он однако считал, что для того, чтобы успешно выполнить свои исторические обязанности великий человек: «должен верно понимать силы и стремления каждого из элементов, движущих обществом; должен понимать, с какими из них он может вступать в союз для достижения своих добрых целей; должен уметь давать удовлетворение законнейшим и сильнейшим из интересов общества, потому, что только опираясь на эти сильнейшие интересы, он будет иметь в своих руках власть над событиями. Без того его деятельность истощится на бесславную для него, вредную для общества борьбу; общественные интересы, отвергаемые им, восстанут против него, и результатом будут только бесплодные стеснительные меры, которые необходимо приводят или к упадку государственной жизни, или к падению правительственной системы, чаще всего к тому и другому вместе». 18
Говоря о значении великих личностей, необходимости их в историческом процессе Чернышевский показывал, какие опасности таит в себе преклонение перед авторитетом великой личности, её культ: «Гениальный человек, развивая нашу мысль, в то же время обыкновенно порабощает ее себе… вы становитесь в какое-то зависимое положение от вашего путеводного гения, — вы на все смотрите его глазами, чувствуете, что вам нельзя иначе думать — не потому только, что истина его мысли для вас очевидна, а потому, что он положил границы вашему воззрению, как бы независимо от вашей воли, вашего рассудка подчинил вас себе… Потому-то обыкновенно самые благотворные авторитеты имеют свою вредную сторону — развивая мысль, они в то же время отчасти сковывают ее». 19
Призывая своих читателей перестать «видеть в истории непрерывный и ровный прогресс, в каждой смене событии и исторических состояний» [20], Чернышевский большое внимание уделил значению социальных революций и войн в ходе исторического процесса.
Не имея возможности из-за цензурных условий не только создавать теорию социальных революций, но даже лишний раз позволить себе употребить этот термин, Чернышевский, тем не менее, умел давать отпор проповедникам «мирного и постепенного» развития, показывая неизбежность революционной смены общественных форм: «Бывают эпохи, когда нужны обществу люди умеренных мнений, люди примирения, люди уступок — они бывают очень полезны в конце борьбы, когда нужно дать пощаду признавшимся в своем бессилии побежденным. Но начало борьбы имеет другие условия — тут нужна энергия. Когда вводится в жизнь новый принцип, прав которого еще не хотели признавать, он должен был со всею силою предъявлять все свои права, обнаруживать слабые стороны явлении, неудовлетворительность которых делает появление этого нового принципа исторической необходимостью». 21
Говоря, в связи с вышеизложенным о войне, как элементе исторического процесса, Чернышевский считал, что: «разумна и полезна, только та война, которая ведется народом для защиты своих границ. Всякая война, имеющая целью завоевание или перевес над другими нациями, не только безнравственна и бесчеловечна, но также положительно невыгодна и вредна для народа, какими бы громкими успехам ни сопровождалась, к каким выгодным результатам ни приводила». 22
Подводя итоги теоретическим поискам Чернышевского в области исторического материализма, можно отметить, его достижения прежде всего в разработке, таких основ исторического материализма, как способ производства, базис и надстройка, личность и массы в истории, классы и классовая борьба в эксплуататорском обществе.
Помимо, теоретической работы, Чернышевский, так же успешно применял в своей практической жизни — жизни главы подпольной революционной партии России конца 50 —х — начала 60 — х годов XIX века, те основные положения исторического материализма, которые он успел теоретически разработать к моменту своего ареста, и последовавшего за ним многолетнего тюремного заключения и ссылки в отдаленные районы империи.
К этому можно добавить лишь то, что жизнь дала Чернышевскому слишком мало времени для научного творчества, как в области философии, так и других социальных наук (1855–1862 годы), то есть всего лишь около 8 лет. Затем 34-летний философ был арестован, подвергся 20-летней изоляции в тюрьме и ссылке. И таким образом был навсегда потерян для науки, научных поисков. Можно лишь поражаться тому, что за восемь лет ему удалось достичь многого в том, чем он занимался.
1. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 1. — С. 315.
2. Там же — Т. 1. — С. 217.
3. Там же — Т. 1. — С. 315–316.
4. Там же — Т. 1. — С. 319.
5. Там же — Т. 1. — С. С. 195.
6. Там же — Т. 1. — С. 315.
7. Там же — Т. 2. — С. 139–140.
8. Там же — Т. 1. — С. 566.
9. Там же. — Т. 1. — С. 566–567.
10. К. Маркс, Ф. Энгельс Манифест Коммунистической партии. — М.: «Политиздат», 1976. — С. 24–26.
11. Н. Г. Чернышевский Сочинения: В двух томах. — М.: «Мысль», 1984. — Т. 2. — С. 32.
12. Там же — Т. 1. — С. 486.
13. Там же — Т. 1. — С. 488.
14. Там же — Т. 2. — С. 38.
15. Там же — Т. 2. — 38–39.
16. Там же — Т. 1. — С. 481.
17. Там же — Т. 1. — С. 251–252.
18. Там же — Т. 1. — С. 408.
19. Там же — Т. 1. — С. 341–342.
20. Там же — Т. 1. — С. 569.
21. Там же — Т. 1. — С. 345.
22. Там же — Т. 1. — С. 400.
Среди всех вопросов философского знания у Чернышевского наиболее разработан и теоретически оформлен вопрос об эстетике. И, это не было случайным, ибо в тот период в России при крайне слабом развитии общественных наук, передовая русская культура и искусство, и, прежде всего, конечно же, русская литература, играли важную роль в развитии, тогдашней русской общественной и политической мысли.
Поэтому, в своей кандидатской диссертации «Эстетические отношения искусства к действительности», а так же в своих статьях «О поэзии», «Очерки гоголевского периода», «Лессинг, его время, его жизнь и деятельность», Чернышевский успешно решил задачу приведения вопросов эстетики в соответствие с материалистической философией, создание новой материалистической теории искусства.
Основой этой новой материалистической теории искусства, должно было стать, по мнению Чернышевского: «Уважение к действительной жизни, недоверчивость к априорическим, хотя бы и приятным для фантазии гипотезам». 1
Так как, основные свои аргументы, тогдашняя идеалистическая эстетика черпала из эстетики Гегеля, то эстетические взгляды Гегеля были подвергнуты Чернышевским особенной острой критике. Чернышевский убедительно доказал, что если доводить идеи Гегеля до их логического конца, то само понятие «прекрасное» исчезнет, заменившись понятием «истинное». 2
Создавая, на обломках, разрушенной им в России, идеалистической эстетики свою, материалистическую теорию прекрасного, Чернышевскому необходимо было, прежде всего, ответить на вопрос об отношении искусства к действительности.
Давая этот необходимый ответ, Чернышевский, особо подчеркивал, что прекрасное в живой действительности выше и первичнее, чем прекрасное в искусстве: «Прекрасно нарисовать лицо» и «нарисовать прекрасное лицо» — это две совершенно разные вещи", так считал Чернышевский. 3
Отсюда Чернышевский сделает вывод о первичности действительности, для понятия прекрасного, и о том, что действительность является основным источником вдохновения человека, творящего прекрасное. 4
Отталкиваясь от мысли, что именно действительность является источником эстетических представлений человека, Чернышевский показывает, что понятие о прекрасном различно у различных классов общества. И эти понятия формируются под воздействием различия материального положения различных классов и их образа жизни. 5
Другим важным достижением Чернышевского в области эстетики было расширение её границ. По его мнению, эстетика не может ограничиваться только областью прекрасного: «Проще всего решить эту запутанность, сказав, что сфера искусства не ограничивается одним прекрасным и его, так называемыми моментами, а обнимает собою всё, что в действительности (в природе и жизни) интересует человека — не как ученого, а просто как человека; общеинтересное в жизни — вот содержание искусства». 6
Таким образом, Чернышевский считал, что искусство, как и наука, делает своим содержанием всё, что может интересовать человека. Разница между ними в том, что наука говорит при помощи логических понятий, умозаключений, а искусство — при помощи художественных образов. Вслед за Белинским Чернышевский развил и научно обосновал мысль о познавательной роли искусства.
Открытие Чернышевского о тесной связи искусства с жизнью пустило глубокие корни в русском искусстве и, прежде всего, русской литературе, дав толчок развитию в ней направления, вскоре получившего название «критического реализма». Чернышевский, придавал данному литературному направлению большое значение, поэтом отсюда, и, то большое внимание, какое он уделял рассказам и очеркам из народной жизни писателя. Глеба Успенского, в которых, тот без прикрас изобразил теневые стороны жизни народа: ограниченность его самосознания, неспособность отстаивать самые простые насущные интересы.
Вместе с тем Чернышевского, до конца не удовлетворял критический реализм русской литературы, поскольку, по его мнению — революционер, не может ограничиться отрицанием, пусть даже и непримиримых устоев существующего строя, а должен наметить так же и программу созидания нового.
Вот, поэтому в своем собственном художественном творчестве он предпринял попытку вывести литературу от вопросов к ответам. Разумеется, что для самого Чернышевского вопрос о заглавии его романа «Что делать?» был сугубо является риторическим. Он, был убежден и убеждал читателей своих произведений среди которых помимо широко известного романа «Что делать?», был так же и малоизвестны широкой публике роман «Пролог», в том, что только социалистическая революция приведет к гармонии «человеческой натуры» и внешних обстоятельств, сделав тем самым человеческую жизнь по настоящему прекрасной.
1. Чернышевский Н.Г. Сочинения: В двух томах. — Т. 1. — С. 72.
2. Там же. — Т. 1. — С. 73–74.
3. Там же. — Т. 1. — С. 75.
4. Там же. — Т. 1. — С. 76.
5. Там же. — Т. 1. — С. 77–78.
6. Там же. — Т. 1. — С. 160.
Будучи реалистом, Чернышевский видел, что путь к намеченной цели: победы социалистической революции, построения нового общества на истинно человеческих началах, необычайно долог и труден. Об этом он неоднократно предупреждал своих последователей, и читателей, о чём сообщала им в частности такая его известная фраза о том, что: «Исторический путь — не тротуар Невского проспекта».
Для того, чтобы пойти по этому пути и повести за собой массы, революционер должен обладать особой нравственной силой — силой противостоящей официальной морали и превосходящей её. В качестве такой моральной силы Чернышевский выдвинул свою знаменитую «Теорию Разумного эгоизма», которая стала формой выражения его собственной революционной морали.
По мысли Чернышевского человек, который исходит в своих действиях не из абстрактных и чуждых ему идей, а руководствуется собственными интересами — это и есть «эгоист», в полном научном смысле этого слов: «При внимательном исследовании побуждений, руководящих людьми, оказывается, что все дела, хорошие и дурные, благородные и низкие, геройские и малодушные происходят во всех людях из одного источника: человек поступает так, как приятнее ему поступать, руководится расчетом, велящим отказываться от меньшей выгоды для получения большей выгоды. Конечно этою одинаковостью причины, из которой происходят дурные и хорошие дела, вовсе не уменьшается разница между ними». 1
Свою мораль, свой разумный эгоизм Чернышевский решительно противопоставлял буржуазно-мещанскому эгоизму. По этому поводу А. В. Луначарский писал следующее: «Чернышевский рассуждает приблизительно так: новый человек, революционный демократ и социалист, разумный человек, совершенно свободен. Он не признает над собой никакого бога, никакого долга. Поступает он исключительно из эгоистических соображений, то есть он сам себе верховный трибунал. Если он пойдет на величайший риск и даже разрушение своей жизни ради будущего своего народа, то он все-таки поступит при этом как эгоист, то есть скажет себе: «Я поступаю так, потому этого требует лучшее во мне: если бы я поступил иначе, то это лучшее во мне было бы оскорблено, болело бы, грызло бы меня, я не чувствовал бы себя достойным себя самого. Зато я не требую никакой благодарности по отношению к себе, не корчу из себя святого подвижника или героя. Я сделал это потому, что всякий другой поступок причинил бы мне страдания, а этот причиняет мне радость — даже если разрушает мне жизнь»». 2
Отвечал на вопрос, чем обусловлены наши поступки, почему одни поступки считаются нравственными, а другие нет, Чернышевский, отмечал, что теми или другими они становятся благодаря условиям жизни.
Только неразумная организация общества повинна в том, что личные и общественные интересы не согласуются между собой и человек, стремящийся к личному счастью, неизбежно входит в противоречия с интересами других людей.
Поэтому, только путём, создания человеку нормальных условий жизни, уничтожающих унижающие и уродующие его обстоятельства, интеллект, высокая нравственность, станут качествами доступными всем.
В этих, новых человеческих условиях, действия людей по удовлетворению своих потребностей не будут направлены против других личностей и общества. И, тогда, прежде редкие личные качества небольших групп «новых людей» — «разумных эгоистов», станут, полным достоянием широких масс.
Таким образом, Чернышевский через свою этику проводит мысль о необходимости революции и последующих социалистических преобразований для достижения обществом подобного нормального состояния.
1. Чернышевский Н. Г. Сочинения. В двух томах. — Т.2 — с.218.
2. Луначарский А. В. Статьи о литературе — М.: «Художественная литература», 1988. — с.247–248.
Подводя итоги творческим исканиям великого русского философа-материалиста, каким был Чернышевский, необходимо отметить, что они проходили в один из переломных периодов русской истории, исторических катаклизмов в Европе, больших изменениях в области естественных и общественных наук. Все это, и нашло отражение в его творчестве.
Говоря об источниках формирования философского материализма Чернышевского, нельзя не отметить, что они были аналогичны источникам формирования взглядов Маркса и Энгельса. Философским источником стала немецкая классическая философия и, прежде всего, Гегель и Фейербах. Источник общественных взглядов стал французский и английский утопический социализм. Экономическая основа: работы английских экономистов А. Смита, Д. Риккардо.
Этой, одинаковостью источников и объясняется та близость взглядов и подходов к коренным вопросам материалистической философии, политэкономии и теории социализма Чернышевского со взглядами Маркса и Энгельса.
Важным вкладом Чернышевского в разработку диалектического материализма стали всесторонняя разработка им теории развития и познания диалектической логики, практическое применение их в своем научном творчестве и политической борьбе; его непримиримость к идеалистическим искажениям вопроса о познаваемости мира и, прежде всего, субъективному идеализму и агностицизму.
Применяя диалектико-материалистический метод к постижению закономерностей исторического процесса, Чернышевский сумел в целом правильно определить решающую роль материального производства в жизни и дальнейшем развитии общества, отношения общественного базиса и общественной надстройки. Чернышевский убедительно показал, что неравномерность распределения и владения средствами материального производства приводит к расколу общества на враждебные противостоящие друг другу классы и борьбе между ними.
Будучи реальным политиком, человеком дела Чернышевский большое внимание уделял практическому применению теоретических положений в политической борьбе. Именно этим можно объяснить то большое внимание, которое уделил Чернышевский вопросу о роли личности и масс в истории.
В этом вопросе Чернышевский пришел к подлинно научному выводу о том, что как выдающаяся личность, так и народные массы диалектически связаны в объективных закономерностях хода истории.
Великие личности, по мнению Чернышевского, могут ускорить или замедлить ход исторического процесса, но не в силах остановить его или противиться его ходу: «Совершение великих мировых событий не зависит ни от чьей воли, ни от какой личности. Они совершаются по закону столько же непреложному, как закон тяготения… Но, скорее или медленнее совершается мировое событие, тем или другим способом совершится — это зависит от обстоятельств, которых нельзя предвидеть и определить наперед. Важнейшее из этих обстоятельств — появление сильных личностей, которые характером своей деятельности дают тот или другой характер неизменному направлению событий, ускоряют или замедляют его ход и сообщают своею преобладающей силою правильность хаотическому волнению сил, приводящих в движение массы». 1
Придавая такое большое внимание роли личности в истории, Чернышевский придавал большое значение его внутреннему миру, моральному облику. Идеалом Чернышевского была личность, осознавшая закономерность общественных отношений и тем самым обретшая внутреннюю свободу. Однако, внутренняя свобода человека, согласно Чернышевскому — это непросто сочувствие и сострадание угнетенным и мечты о будущем счастье людей, а социальная практика по приближению этого будущего, которая делает выдающиеся личные качества выдающихся личностей достоянием широких народных масс.
В своём научном творчестве, подлинным революционером выступил Чернышевский в области эстетики. Решительно выступая против клеветнических обвинений реакционеров о том, что революционеры являются противниками прекрасного, его разрушителями, Чернышевский провозглашает, что источник прекрасного — это повседневная жизнь.
Согласно Чернышевскому, все подлинные произведения искусства, являются образцами воплощения жизни, действительности, а не идеи и образа, как утверждали эстеты-идеалисты. Подлинное искусство по Чернышевскому — это единство воспроизведения жизни, её оценки, вынесение приговора явлениям жизни.
Таким образом, эстетика Чернышевского стала боевой программой революционеров в в борьбе реалистическое искусство, правдиво изображающее действительность, отражающее типичные явлении жизни, искусство народа и для народа. Важнейшие положения эстетики Чернышевского стали основой будущего метода социалистического реализма.
1. Н. Г. Чернышевский Сочинения в двух томах. — Т. 1. — С. 339.
2. К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. — Т. 22. — С. 441–442