До сих одной, из самых малоизученных тем в истории Второй героической обороны Севастополя 1941–1942 годов, истории боевых действий береговых сил и разведки Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны, являются действия частей специального назначения ЧФ и прежде всего Отдельного разведывательного отряда Разведывательного отдела Штаба ЧФ.

В связи с этим, основная задача данной работы — путем комплексного и максимально тщательного изучения всех имеющихся источников по этой теме и их последующего анализа, выяснить подробности боевых действий частей и подразделений специального назначения Черноморского флота против немецких, румынских и японских войск в период Великой Отечественной и Второй Мировой войны на территории Крыма, Севастополя, Северного Кавказа, Восточной Европы, а так же Северо — Восточного Китая (Маньчжурии) в 1941–1945 годах.

Рассматривая тему боевых действий морского спецназа Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны, необходимо отметить, что сведения по данному вопросу к настоящему времени все еще крайне отрывочны и невелики по объему.

Наиболее крупной из числа опубликованных монографий по данному вопросу является книга мемуаров одного из офицеров Отдельного разведывательного отряда Разведывательного отдела Штаба Черноморского флота Ф. Ф. Волончук «По тылам врага» — М.: Воениздат, 1961.

Очень интересными источниками по данной теме являются рукописи двух неизданных пока книг Александра Григорьевича Гороха (воевавшего в составе разведотряда ЧФ): «Разведчики — черноморцы в обороне Севастополя в 1941–1942 годах» и «Разведотряд продолжает сражаться в обороне Севастополя, Крыма, Кавказа, Новороссийска».

Большое количество сведений по созданию и боевой деятельности разведывательных подразделений Керченской военно — морской базы содержится в мемуарах

В. А. Мартынова и С. Ф. Спахова «Пролив в огне» — Киев: Политиздат Украины, 1984. В этой книге, один из ее авторов капитан 1-го ранга Валериан Андреевич Мартынов в 1941–1942 годы являвшийся военным комиссаром Керченской военно — морской базы (КВМБ) дал достаточно большой объем информации о начале формирования и боевых действиях разведывательных частей КВМБ сначала на основе подразделений 8-го отдельного стрелкового (караульного) батальона. И последовавшего затем формирования в мае 1942, отдельного разведывательного отряда Керченской военно — морской базы и его участии в боях за Керчь и Таманский полуостров летом — осенью 1942 года.

Кроме того, отдельные крайне небольшие по объему и отрывочные по содержанию сведения по данной теме содержаться в таких известных книгах, как «Краснознаменный Черноморский флот» — М.: Воениздат, 1987 — 3-е издание — М.: Воениздат, 1987. А, так же в двухтомной работе Г. И. Ванеева «Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны», изданной в Севастополе 1995 году. Отдельные сведения по данной теме встречаются и в ряде других гораздо менее фундаментальных письменных источников..

В целом, тема деятельности разведки Черноморского Флота и ее спецподразделений в годы Великой Отечественной войны, в советское время по цензурным соображениям в открытой историографии не рассматривалась. По инерции подобное положение дел продолжало сохраняться и долгое время после исчезновения Советского Союза.

Во второй половине 90 — х годов XX века стали появляться стать ветерана разведки ЧФ послевоенного периода Евгения Борисовича Мельничука посвященные действиям разведывательного отряда «Сокол» разведывательного отдела Штаба ЧФ. На основе этих материалов им затем была написана книга «Чужие среди своих». (Боевые операции разведчиков Черноморского флота на территории оккупированного Крыма в 1943–1944 гг.), которая последний раз была опубликована в альманахе «Севастополь» — 2007 — № 30. - с. 121 — 205.

Однако, до настоящего времени (2011 год), ни Мельничук, ни другие авторы не написали монографии ни по теме истории разведки Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны, ни по теме боевых действий частей спецназа ЧФ за тот же период времени. Поэтому цель данной моей работы по возможности заполнить это белое пятно флотской истории.

Спустя почти два месяца после начала Великой Отечественной войны в связи с выходом румынских войск на подступы к Одессе, был создан Одесский оборонительный район (ООР) в составе Приморской армии, морской пехоты, береговых частей и отряда кораблей Черноморского флота. Таким образом ЧФ начал участвовать в боевых действиях Великой Отечественной войны во всей их полноте.

Поскольку ЧФ начал активно участвовать в бовых действиях на суше для ведения разведки и диверсионных действий против сухопутного противника командование флота по представлению разведывательного отдела штаба ЧФ решило создать два флотских разведывательных отряда, для действия на суше. Один из них, а именно 1-й разведотряд должен был них действовать в интересах Одесского оборонительного района, а другой — 2-й разведотряд, базирующийся в Севастополе предназначался для действий на территории Крымского полуострова.

К сожалению так до сих пор ничего не удалось выяснить о существовании 1-го разведотряда. Поэтому, возникают сомнения был ли он вообще фактически создан.

Что касается разведотряда, первоначально имевшего номер 2 — й, то к 1 октября 1941, в Севастополе на базе Учебного отряда Черноморского флота завершился, длившийся, около трех недель набор личного состава для создания 2-го разведывательного отряда Разведотдела Штаба ЧФ. В этот день 1 октября 1941 года данный разведотряд был официально сформирован.

Общее руководство формированием этого отряда осуществлял начальник разведывательного отдела штаба флота полковник Намгаладзе Дмитрий Багратович. Непосредственное руководство созданием этой части флотского спецназа осуществлял офицер разведотдела майор Ермаш Семен Львович, который до начала Великой Отечественной войны проходил службу в пограничных войсках НКВД. Он же в дальнейшем отвечал в разведотделе за действия этого разведотряда.

Набор личного состава отряда проводился около трех недель, на строго добровольных началах, среди матросов, старшин и мичманов, направленных до этого в Учебный отряд для формирования на его базе частей морской пехоты.

Среди прочих качеств будущих флотских спецназовцев — разведчиков, предпочтение отдавалось тем, кто перед этим по своей инициативе потребовал своего перевода с кораблей и береговых частей флота в морскую пехоту.

Отряд был сформирован в составе четырех взводов. Командиром 1-го взвода стал мичман Федор Волончук, 2-го — главный старшина Г. Шматко, 3 —го — главный старшина А. Попенко, 4-го — старшина 2 —й статьи П. Дембицкий. Каждый из четырёх взводов имел по четыре отделения. Отряд был оснащены автомобилям, мотоциклами и велосипедами.

Старшиной отряда был назначен главный старшина Александр Горох. Командиром отряда был назначен капитан Василий Васильевич Топчиев. Комиссар отряда — батальонный комиссар Ульян Андреевич Латышев, который перед приходом в отряд успел принять участие в составе одной из частей морской пехоты в боевых действиях по обороне Одессы. Секретарем партийной организации отряда стал старшина 2-й статьи Николай 3емцов.

После своего формирования отряд был размещен в Севастополе, на Корабельной стороне, в комплексе зданий, находившихся, в Ушаковой балке. В дальнейшем отряд был переведен в центр города и находился в здании одной из школ на улице Советской. Командный пункт отряда находился неподалеку от этой школы в нижнем (подвальном) храме Владимирского собора. Так же, по некоторым сведениям часть отряда размещалась в окрестностях Севастополя, в зданиях населенного пункта Максимова Дача.

По поводу размещения разведывательного отряда ЧФ в одной из севастопольских школ, можно отметить следующее: на момент начала войны в Севастополе, на улице Советской находилось три средних школы. И, скорее всего, разведотряд был размещен в находившейся рядом с Владимирским собором средней школе № 1 (она была построена до революции в 1913-1914 годах как городское реальное училище, в настоящее время — школа — гимназия № 1), поскольку именно эта школа находится в непосредственной близости от Владимирского собора.

Командир и комиссар отряда в ходе боевой и тактической подготовки личного состава добивались, чтобы каждый, из, будущих спецназовцев умел управлять автомобилем и мотоциклом. Некоторых даже отправляли в одну из частей береговой обороны и там они учились водить танки.

Кроме этого, учили рукопашному бою, приемам борьбы самбо. Среди личного состава отряда нашлись боксеры и борцы. Они тоже в свободное от плановых занятий время делились своим спортивным опытом с другими.

Дневные походы скоро уступили место ночным, причем шли без компаса. Тщательно изучалась топография, и, чуть ли не каждый день проводились специальные занятия по немецкому и румынскому языкам. Большое внимание уделялась обучению владением различными образцами стрелкового оружия и ручных гранат, как своих систем, так и противника.

Первой боевой операцией разведотряда стала высадка 25 октября 1941 на остров Джарылгач, где находился один их постов Службы наблюдения и связи (СНиС) флота, с которым на тот момент прервалась связь. В этой высадке приняли участие 60 бойцов отряда. Операцией непосредственно руководил курировавший этот отряд в разведотделе флота майор С. Ермаш и комиссар отряда У. Латышев.

Входе высадки на остров Джарылгач было обнаружено что он занят немцами которые несколькими днями ранее уничтожили на нем пост СНиС и оставили там свое подразделение. В ходе завязавшегося боя флотскими спецназовцами было уничтожено 16 немецких солдат и один офицер. После уничтожения немецкого гарнизона острова отряд взорвал, находившийся на нем маяк и склад горючего, кроме того были уничтожены находившиеся там немецкие плавсредства.

После прорыва войск 11-й немецкой армии в Крым и продвижения ее основных сил по направлению к Севастополю 31 октября 1941, командиров взводов и их помощников вызвали к командиру разведотряда. На состоявшемся коротком совещании им сообщили приказ командования Севастопольского оборонительного района (СОР) согласно которому отряд, разбившись на отдельные разведывательные группы должен был вести постоянную разведку на подступах к Севастополю и производить захват вражеских «языков».

На следующий день 1 ноября 1941, разведывательные группы отряда начали вести разведку на бахчисарайском направлении. В ходе боевых столкновений с противником в этот день разведчиками было убито трое немецкий солдат и взят в плен один румын. У разведчиков погиб старшина 2-й статьи Шестаковский.

К сожалению, пока не удалось обнаружить дополнительной информации о боевых действиях разведотряда в остальные дни первого штурма Севастополя немецкими и румынскими войсками в ноябре 1941 года.

Командование Севастпольского оборонительного района располагало некоторыми данными, о подготовке немцев ко второму штурму Севастополя. Было известно в общих чертах, что противник стягивает к линии фронта вокруг города свежие части, технику.

Для установления численности скапливавшихся вокруг Севастополя войск противника требовался захват «языков» и документов.

С этой цель с конца ноября 1941, началось проведение систематических высадок подразделений разведотряда с моря в тыл противника. Так, в один из первых дней декабря 1941 группа разведчиков была высажена в ближайшем тылу противника на Балаклавском направлении на побережье бухты Ласпи.

Вот что впоследствии вспоминал, об этой операции, тогдашний командир одного из взводов разведотряда мичман Волончук: «Незаметно высадившись ночью в бухте, мы захватили двух гитлеровцев. Да так, что они и пикнуть не успели. Но когда наша группа уже отходила к берегу, чтобы, вызвав поджидавшие нас на рейде катера, возвратиться в Севастополь, одному из захваченных гитлеровцев как-то удалось вытолкнуть изо рта кляп, и он заорал благим матом «Рус! Партизан!» Мы заставили его замолчать. Однако тревога была поднята. Началась стрельба. Строча из автоматов, гитлеровцы все ближе и ближе прижимали нас к берегу. Во что бы то ни стало нужно было продержаться, пока со стоящего на рейде «охотника» не подойдет шлюпка, чтобы забрать нас. Незаметно высадившись ночью в бухте, мы захватили двух гитлеровцев. Да так, что они и пикнуть не успели. Но когда наша группа уже отходила к берегу, чтобы, вызвав поджидавшие нас на рейде катера, возвратиться в Севастополь, одному из захваченных гитлеровцев как-то удалось вытолкнуть изо рта кляп, и он заорал благим матом «Рус!.. Партизан!.» Мы заставили его замолчать… Однако тревога была поднята. Началась стрельба. Строча из автоматов, гитлеровцы все ближе и ближе прижимали нас к берегу. Во что бы то ни стало, нужно было продержаться, пока со стоящего на рейде «охотника» не подойдет шлюпка, чтобы забрать нас».

Под прикрытием непрерывной и меткой стрельбы из автомата краснофлотца Булычева (до начала войны секретарь партийного комитета одного из севастопольских предприятий), остальные разведчики оторвались от противника и, выбежали на берег. Спустя несколько минут к берегу подошла вызванная условным сигналом шлюпка с катера, на которую погрузились разведчики. Когда шлюпка начала отходить в море, на берег выскочил Булычев, который вплавь стремительно преодолел несколько десятков метров декабрьской морской воды отделявшей его от борта шлюпки, куда его затем втащили товарищи.

Примерно в тоже время — 3 декабря 1941, состоялась высадка одного из подразделений разведотряда на мыс Сарыч, где на находившемся там маяке был уничтожен наблюдательный пост немцев и захвачены ценные документы.

Спустя два дня 5 декабря 1941 командир 1-го дивизиона сторожевых катеров охраны водного района (ОВР) главной базы Черноморского флота капитан — лейтенант В. Т. Гайко — Белан получил приказание штаба ОВР выделить два сторожевых катера для выполнения десантной операции в Евпаторию. В этот же день командир ОВР контр — адмирал В. Фадеев собрал командиров катеров СКА — 041 лейтенанта И. И. Чулкова и СКА — 0141 младшего лейтенанта С. Н. Баженова.

Перед катерниками была поставлена задача: в ночь с 5 на 6 декабря 1941, высадить в порту Евпатория разведотряд флота в составе двух отдельных разведывательных групп под командованием мичманов Михаила Аникина и Ф. Волончука; после выполнения группами задания принять их на борт и доставить в Севастополь.

Общее руководство операцией возлагалось командира разведотряда на капитана В. В Топчиева и военного комиссара отряда — батальонного комиссара У. А. Латышева.

В ходе этой разведывательной операции разведывательной группе мичмана Волончука в количестве 21 человека, была поставлена задача, проникнуть в здания городского полицейского управления и немецкой полевой жандармерии, захватив при этом документы и пленных. Для этого несколько разведчиков этой группы были переодеты в немецкую униформу. Группе мичмана Аникина предстояло совершить налёт на местный аэродром и уничтожить находящиеся там самолёты.

Проведение операции стало возможно после получения разведывательных данных, о том, что боевых кораблей противника в Евпатории не было, а у причалов стояло только несколько рыболовных шхун.

Ночью 6 декабря 1941, два сторожевых катера с разведчиками на борту, с погашенными ходовыми огнями подошли к берегам Евпаторийской бухты. На флагманском СКА — 041, кроме группы Аникина находились также командир звена сторожевых катеров старший лейтенант Соляников и дивизионный штурман К. И. Воронин. На СКА — 0141 — комиссар дивизиона сторожевых катеров П. Г. Моисеев и военный комиссар разведотряда — батальонный комиссар Латышев с группой разведчиков под командованием мичмана Волончука.

Миновав мыс Карантинный, катера разделились: СКА — 0141 подошёл к пассажирской пристани, расположенной на территории нынешнего городского парка имени Караева, а СКА — 041 — к хлебной, находящейся несколько восточнее возле складов «Заготзерно».

При подходе к пассажирской пристани, на которой смутно вырисовывался силуэт часового, командир СКА-0141 решил швартоваться правым бортом и чуть не налетел в темноте на стоящую у причала шхуну. Мгновенно был отдан приказ в машинное отделение «Полный назад!», и катер был вынужден подходить к пристани с другой стороны. В носовой части катера стоял мичман Волончук в форме немецкого офицера и рядом с ним двое «немецких солдат» — переодетые разведчики. Совместно с боцманом Яковлевым они захватили стоявшего на пристани немецкого часового и спустили его в кубрик. Допросив его, Латышев узнал пароль и систему связи с караульным помещением. Получив, таким образом, необходимые сведения, разведчики направились в город, по дороге сняв ещё двух немецких часовых, четвертый немецкий часовой был захвачен у входа в полицейское управление.

В ходе операции в Евпатории группой мичмана Волончука были захвачены документы городского полицейского управления и немецкой полевой жандармерии, большое количество стрелкового оружия и двенадцать пленных, а так же освобождено более ста местных жителей в находившихся там тюремных камерах. Также, моряки прихватили с собой печатную машинку из полицейского управления и мотоцикл. Кроме того, в нескольких боевых столкновениях с противником было уничтожено десять немцев, и в том числе помощник начальника евпаторийского гарнизона и захвачен в плен унтер-офицер полевой жандармерии.

Группа Аникина произвела рейд на аэродром. Но самолётов в эту ночь там не оказалось, и захватив в плен одного солдата из аэродромной команды, разведчики по ходу своего движения к своему катеру подожгли хлебные склады.

Обе группы разведчиков находились в городе около четырёх часов, блестяще выполнив поставленные задачи и не потеряв при этом ни одного человека.

Вернувшись в порт без потерь, разведчики погрузили трофеи на охотники и приготовились к отходу. Снявшись со швартовов, моряки забросали бутылками с горючей смесью стоявшие у причалов три шхуны.

Только после этого гитлеровцы обнаружили отходящие катера, которые быстро скрылись в тумане. Когда рассвело, немцы подняли с Сакского аэродрома авиацию. С катеров слышали гул авиационных двигателей, но обнаружить наши корабли немцы не смогли — над морем плотной стеной стоял туман.

В результате этого разведывательного рейда в Евпаторию была получена обширная информация о системе обороны Евпатории, а захваченные документы позволили выявить сеть вражеской агентуры в городе. Был захвачено несколько десятков единиц стрелкового оружия и боеприпасы, один мотоцикл и две пишущие машинки. Так же было взято в плен и доставлено в Севастополь 12 пленных немецких солдат, полицейских и полевых жандармов.

По итогам этого рейда спустя два дня 8 декабря 1941, Военный совет Черноморского флота от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество наградил орденом Красной Звезды капитана Василия Васильевича Топчиева и батальонного комиссара Ульяна Андреевича Латышева. Медалью «За отвагу» были награждены: мичман Федор Волончук, главный старшина Александр Григорьевич Горох, старшина 2-й статьи Иван Яковлевич Товма, старший краснофлотец Василий Алексеевич Захаров.

Очередная операция одного из подразделений разведотряда началась 10 декабря 1941, когда от причала Стрелецкой бухты отошла небольшая шхуна. На ней находилась разведгруппа, под командованием мичмана Волончука, которой предстояло действовать на Ялтинском шоссе Группа состояла из шести человек. Высадка группы предстояла в районе курортного поселка Мухолатка.

Перед группой Волончука была поставлена задача днем вести наблюдение за шоссе, подсчитывать и передавать по рации данные о проходящих войсках, а по ночам уничтожать вражеские автомашины, обозы.

Эта операция проходила в течении шестнадцать дней. Всего за двенадцать ночей было уничтожено одиннадцать немецких и румынских автомашин, в том числе три легковые и автобус. Кроме того был разгромлен немецкий конный обоз, а так же путем перестановки дорожных знаков на шоссе вблизи Ялты была создана большая автомобильная пробка, на которую затем была наведена бомбардировочно — штурмовая авиация флота.

Помимо этого спецназовцы, каждую ночь нарушали линии связи. Было захвачено большое количество документов и пленен немецкий капитан медицинской службы, который был позднее убит при попытке к бегству, когда группа напоролась на немецкий патруль.

Группа Волончука вернулась в Севастополь по суше потеряв двух человек убитыми, спустя месяц после своего десантирования на Южный берег Крыма.

В целях разведывательного обеспечения подготовки Керченско — Феодосийской десантной операции в середине декабря 1941, Феодосию была заброшена разведывательная группа, состоявшая из старшины 2-й статьи В. Серебрякова и краснофлотца Н. Степанова, который до призыва проживал в Феодосии. Ночью разведчики прибыли к родителям Степанова, где переоделись в гражданскую одежду, а днем приступили к выполнению поставленной задачи.

Перемещаясь по городу, разведчики собрали большое количество ценной информации, касающейся береговой охраны и обороны порта, его противовоздушной и противодесантной обороны, которую передали в штаб операции той же ночью.

За несколько дней до начала операции в Феодосию была высажена с моря еще одна разведгруппа, захватившая в плен немецкого военнослужащего, который затем в ходе допросов в разведотделе флота дал ценные сведения.

В ночь на 29 декабря 1942, флотская разведгруппа в составе 22 человек под командованием старшего лейтенанта П. Егорова высадились с катера на «Широкий мол» Феодосийского порта. Разведчики захватили в городе здание полевой жандармерии и вскрыли 6 металлических шкафов с документами, имевшими важное значение для разведки ЧФ и структур государственной безопасности. Среди них была захвачена, так называемая «Зеленая папка» крымского гауляйтера Фраунфельда, являвшегося личным другом Гитлера. Эти документы сразу приобрели важное государственное значение, и затем использовались в ходе знаменитого Нюрнбергского процесса.

5 января 1942, в 3 часа ночи разведывательный отряд ЧФ, общей численностью 60 человек во главе с его командиром капитаном В. Топчиевым в составе десанта морской пехоты было высажен под огнем противника на причал Евпаторийского порта. Десантники вели бой в окружении более двух суток. Группа погибла. Тяжело раненный капитан Топчиев застрелился.

Командование ЧФ, с целью выяснения судьбы десанта и обстановки в городе, направило в окрестности Евпатории остатки разведотряда в виде группы разведчиков в количестве 13 человек под командованием военного комиссара отряда — батальонного комиссара У. А. Латышева. Ранним утром 8 января 1942, подводная лодка М-33, которой командовал капитан — лейтенант Д. Суров, высадила разведчиков на окраине Евпатории.

На следующий день 9 января Латышев доложил в Севастополь, что евпаторийский десант полностью уничтожен противником. По утверждению послевоенной официальной историографии, которое пока ничем документально не подтверждено, якобы из-за сильного шторма сторожевой катер и подводная лодка М — 33 не смогли снять группу Латышева и доставить её обратно в Севастополь.

Крайняя сомнительность подобного довода заключается в том, что, если бы по объективным причинам не имелось бы возможности эвакуировать группу Латышева, то командование должно было по логике событий отдать приказ этой группе либо добираться к своим самостоятельно, по суше, либо если прорыв в Севастополь окажется невозможен, то попытаться уйти в горы к партизанам.

В результате группа действовала на окраине Евпатории до 14 января 1942, когда она была обнаружена противником и приняла последний для себя бой, длившийся 12 часов. Затем, от Латышева поступила последняя радиограмма: «Мы подрываемся на своих гранатах. Прощайте!». В живых остался только один разведчик — краснофлотец Василюк, который бросился в зимнее море и проплыл от места боя несколько километров и затем выбравшись на сушу через несколько суток добрался до Севастополя.

После гибели в полном составе разведотряда флота в Евпатории для возрождения в составе разведотдела ЧФ подразделения спецназа, в апреле 1942, из-под Ленинграда в Туапсе прибыл разведывательный взвод из состава разведотряда Балтийского флота, которым командовал лейтенанта В. Калганова. На основе, этого взвода переброшенного затем в Севастополь был создан новый флотский разведотряд.

Его командиром был назначен старший лейтенант Николай Фёдоров (ему на тот момент было 25 лет). До прихода в разведотряд Фёдоров командовал подразделением разведчиков одной из частей Приморской армии. Военным комиссаром отряда стал батальонный комиссар (в дальнейшем майор) Коптелов Василий Степанович.

Краткая биография Коптелова Василия Степановича. Родился в 1912 году в одном из сел на территории Вышневолоцкого района Калининской (Тверской) области. К началу Великой Отечественной войны политрук одной из боевых частей крейсера «Молотов». После начала Великой Отечественной войны, в период обороны Одессы командир 4-го добровольческого отряда морской пехоты, сформированного в Севастополе. Затем в период обороны Одессы и в начальный период обороны Севастополя проходил службу в составе одной из частей 25-й Чапаевской стрелковой дивизии Приморской армии. В апреле — мае 1942, военный комиссар отдельного разведывательного отряда разведывательного отдела Штаба Черноморского флота. В мае — июле 1942 командир отдельного разведывательного отряда Керченской военно — морской базы. В августе — декабре 1942 командир отдельного разведотряда Черноморского флота. Умер от ран в феврале 1943 года в одном из флотских госпитале города Поти (Грузинская ССР). Похоронен: на одном из кладбищ этого города.

В начале 20 — х чисел января 1942, начальник разведки флота полковник Намгаладзе приказал офицеру разведотдела майору Ермашу совместно с командованием разведотряда срочно подготовит операцию по уничтожению немецкой дальнобойной батареи находившейся в районе села Мамашай (ныне Орловка), которая регулярно обстреливала центральную часть Севастополя. Ее снаряды, чуть ли не каждый день рвались в районе Приморского бульвара, проспекта Нахимова и улицы Большой Морской. Все попытки до этого уничтожить эту вражескую батарею огнем тяжелой артиллерии Севастопольского оборонительного района не увенчались успехом.

Группа для уничтожения батареи командир мичман Федор Волончук, заместитель командира группы старшина 1-й статьи Павел Тополов, личный состав группы: старшина 1-й статьи Сергей Дмитриев, старшина 2-й статьи Колачев, краснофлотцы Михаил Марков, Филимонов, Коваль, Васильев.

Так же группе для проделывания проходов в минных полях и для непосредственного подрыва батареи было придано три сапера одной из частей Приморской армии. Это было сделано потому что группе предстояло пройти полосу минных полей более чем в километр шириной, разделяющей наши и вражеские окопы. Подрыв на мине кого-нибудь из разведчиков мог бы не только затруднить, но и вообще сорвать операцию. А наши саперы, несущие службу на передовой, не могли указать безопасного прохода.

Форсировав минное поле и уничтожив ножами двух немецких солдат оказавшихся на их пути в траншеях передового охранения флотские спецназовцы углубились в тыл противника. Выйдя на позиции батареи разведчики сначала ножами а затем гранатами о автоматным огнем уничтожили ее расчеты и затем вместе с саперами подорвали ее орудия.

На обратном пути начались стычки с немцами, входе которых было уничтожено несколько мелких групп противника, после чего Волончук разделил свою группу на несколько частей в среднем по три человека в каждой и каждая из них начала самостоятельный прорыв на свою сторону. В ходе этого прорыва один из разведчиков был ранен но дошел до своих, один из саперов — погиб.

В ходе последнего третьего штурма Севастополя немецкими войсками в июне 1942 года, флотский разведотряд второго формирования провел свою последнею разведывательно — диверсионную операцию.

В ночь на 18 июня 1942, 22 разведчика под руководством командира отряда старшего лейтенанта Н. Федорова вышли из осажденного Севастополя на двух судах, тащивших на буксире несколько шлюпок. Группа должна была высадиться в районе Алупки и дезорганизовать движение к Севастополю немецких транспортных колонн с войсками и боеприпасами.

В ходе проведения операции подразделение во главе с мичманом О. Попенковым, в составе четырёх человек на двухвесельной шлюпке удачно высадилась, и приступила к выполнению поставленной задачи. Две другие шлюпки были обнаружены и подверглись обстрелу. Катера высадки, чьи экипажи, услышав стрельбу, решили, что вся группа успешно высадилась, ушли в Севастополь. В результате разведчикам находившимся на этих двух шлюпках пришлось возвращаться на них в Севастополь самостоятельно.

На рассвете 18 июня 1942, на траверзе Ялты возвращавшиеся самостоятельно в Севастополь шлюпки с разведчиками перехватили два легких итальянских торпедных катера с пулеметным вооружением. Завязался неравный морской бой, в ходе которого один итальянский катер был поврежден, а второй продолжал обстрел шлюпок еще полчаса, после чего взял на буксир поврежденный катер и ушел в Ялту.

Вскоре после этого шлюпки подверглись повторной атаке других двух итальянских катеров. В ходе боя один из катеров противника также получил повреждения и был отбуксирован в базу.

При подходе к Севастополю, на траверзе мыса Сарыч шлюпки с разведчиками были обнаружены итальянской сверхмалой подводной лодкой. Разведчики открыли по всплывшей субмарине огонь из ручных пулеметов и автоматов, и лодка ушла под воду. После этого, находившаяся в районе мыса Сарыч немецкая береговая батарея открыла огонь по шлюпкам, но высланный на подмогу катер увел шлюпки из-под огня в Севастополь. В результате этих морских боев на одной из шлюпок погиб краснофлотец Горбищенко.

По результатам этого неравного морского боя 18 черноморских спецназовцев с итальянскими катерами, все они были награждены орденами, в том числе краснофлотец Горбищенко — посмертно. Подгруппа мичмана Попенкова, успешно выполнив поставленную перед ней часть поставленной задачи, за несколько дней, до падения Севастополя возвратилась по суше в отряд, перейдя ночью линию фронта.

В последние дни героической обороны Севастополя в конце июня — начале июля 1942, флотский разведывательный отряд вел ожесточенные бои в городе. В уличных боях, а также в районе Казачьей и Стрелецкой бухт большинство разведчиков погибло. Контуженых и раненых захватили в плен, в том числе и командира отряда старшего лейтенанта Федорова, который потом был расстрелян немцами в Симферополе.

Это место расстрела старшего лейтенанта Федорова позволяет предполагать, что желая его смерти, но, не желая при этом потери своей репутации так называемых «честных солдат», представители командования 11-й немецкой армии решавшие его судьбу передали его для расстрела в Крымское управление Службы безопасности и полиции безопасности (СД) в Симферополе, которое и осуществило эту казнь в находившейся в этом городе своей тюрьме.

Аналогичная история, в это же время произошла и, с попавшим в немецкий плен, бывшим командиром 30 —й береговой батареи майором Александером, которого командование 11-й армии должно было по существующим у него инструкциям расстрелять вскоре после пленения, как лицо еврейской национальности, но перевалило эту грязную с его точки зрения работу на плечи сотрудников Крымского управления СД, которые с энтузиазмом выполняли подобного рода армейские «заказы».

В конце мая 1942 из состава разведотряда флота, находившегося в Севастополе была выделена значительная группа бойцов во главе с комиссаром отряда батальонным комиссаром Василием Степановичем Коптеловым, которая была отправлена из Севастополя на Северный Кавказ в город Новороссийск.

В окрестностях Новороссийска в поселке Кабардинка разведчики прошли курс дополнительной подготовки и затем направлены на Таманский полуостров, где из них был сформирован разведотряд Азовской флотилии по другим данным разведотряд Керченской военно — морской базы, находившейся там же

Таким образом, в мае — июне 1942 разведка ЧФ располагала двумя разведотрядами: разведотрядом разведотдела штаба ЧФ в Севастополе под командованием старшего лейтенанта Н. Федорова и разведотряд Керченской военно — морской базы во главе с батальонным комиссаром В. С. Коптеловым.

Первая разведывательная операция отряда была проведена 31 мая 1942 года. Группа разведчиков из 16 человек была высажена на керченском побережье близ села Жуковка напротив косы Чушка, чтобы установить связи с армейской группой, оказавшейся в окружении в Аджимушкайских каменоломнях, с задачей ее дальнейшей эвакуации.

Ночью разведчики высадились с торпедного катера и скрытно добрались до деревни Аджимушкай, но связи с окруженцами установить не удалось, так же не удалось и выяснить среди немногочисленного местного населения, сколько людей находятся в каменоломнях.

В июне 1942, флотские и армейские разведчики неоднократно высаживались в различных местах на керченском берегу: в селе Варзовка у горы Опук, на Генуэзском молу в Керченском порту. Всего было проведено восемь разведывательных операций с задачей установления связи с Аджимушкаем и поимкой «языков». Однако тайна Аджимушкая, в то время не была раскрыта.

Тем не менее, в ходе этих разведрейдов удалось выяснить состав немецких войск на Керченском полуострове. Стало известно, что на Керченском полуострове находится группа немецко — румынских войск под командованием генерала Матенклота (армейская группа «Крым»), в составе до четырех пехотных дивизий, причем количество дивизий иногда уменьшалось до двух.

15 июня 1942, одна из групп разведотряда в составе девяти человек под командованием младшего лейтенанта Цыганкова получила задание высадиться на полузатопленные в Керченском проливе еще осенью 1941 пароходы «Горняк» и «Черноморец», которые находились недалеко, в полутора — двух километрах от входа в керченский порт. Глубины пролива в этом месте были небольшие, и борта обоих транспортов, не говоря уж о надстройках, на метр-полтора возвышались над водой.

Трудно сказать, кому первому пришла мысль использовать эти полузатопленные транспорты в качестве передовых наблюдательных пунктов, но командир разведотряда Керченской военно — морской базы батальонный комиссар Коптелов подхватил и горячо поддержал это предложение. По его мнению, не только с «Черноморца», но и с «Горняка» даже невооруженным глазом хорошо просматривается значительная часть побережья, самый порт, территория завода имени Войкова. Отсюда можно засекать огневые точки противника, вылеты самолетов с керченского аэродрома и многое другое. Если разместить на этих полузатопленных пароходах хороших разведчиков — наблюдателей с радистом, то наше командование получит такие данные, каких не всегда можно ожидать даже от нескольких групп, высаженных непосредственно на побережье.

Но при подготовке к реализации данной идеи возник вопрос: не находятся ли уже на этих транспортах противника? Поэтому одна из групп разведотряда под командованием младшего лейтенанта Цыганкова, получила задание высадится на эти пароходы и проверить, есть ли на них немцы, и в случае обнаружения уничтожить их там, а если немцев нет, то создать на этих транспортах наблюдательные посты.

Поздно вечером 15 июня 1942, катер типа «малый охотник» под номером 0106, с девятью разведчиками вышел из Тамани в пролив и возвратился только перед рассветом. Командир вернувшегося катера рассказал, что они благополучно добрались до парохода «Горняк». Разведчики подошли на шлюпке к транспорту, высадились на него и убедились, что гитлеровцев там нет. По условному сигналу, переданному Цыганковым, катер ушел к нашему берегу. В течение следующего дня 16 июня 1942, радисты отряда приняли от группы младшего лейтенанта Цыганкова, находившейся на «Горняке», несколько очень важных донесений.

В ночь с 16 на 17 июня 1942, катер МО — 0106, забрал группу младшего лейтенанта Цыганкова с борта «Горняка» и согласно новому заданию командования направился в район керченского порта с тем, чтобы произвести высадку разведчиков непосредственно в порт, где они должны были захватить «языка» и затем до рассвета вернуться на катер.

Однако, около восьми часов утра 17 июня 1942, катер МО — 0106 возвратился, но без младшего лейтенанта и его боевых товарищей. Командир катера доложил, что группа была благополучно снята с «Горняка» и катер пошел к берегу. Неподалеку от второго полузатопленного транспорта «Черноморец» — младший лейтенант Цыганков со своими разведчиками пересел в шлюпку. Он решил осмотреть «Черноморец» и предупредил, что до порта они доберутся уже сами.

Катер отошел мористее и стал ждать. Часа через полтора в порту началась перестрелка. Гитлеровцы включили прожекторы, обшаривая все вокруг и катер был вынужден был отойти еще дальше в море. Наступал рассвет, а шлюпка с разведчиками все не подходила. Наконец стало совсем светло, и катер возвратился в базу, так, и не дождавшись разведчиков.

Уже поздно вечером 17 июня 1942, командиру разведотряда поступило сообщение по телефону, что армейский дозора, несшего службу неподалеку от мыса Фонарь, задержал девять вооруженных людей, высадившихся на берег. Никаких документов у них нет, но, судя по тельняшкам, — это моряки. Один назвал себя младшим лейтенантом Цыганковым. Армейцы запрашивали — числится ли в разведотряде командир с такой фамилией. Командир отряда дал подтверждение, и попросил, чтобы их как можно скорее доставили в город Тамань в расположение отряда.

Из объяснений, прибывшей вскоре, в отряд разведгруппы Цыганкова выяснились подробности событий данной операции. Высадившись на «Черноморец», и не обнаружив на нем противника разведчики направились в порт. Понадеявшись, как видно, на светлую лунную ночь, немцы не включили прожекторов и даже ракеты пускал с большими интервалами.

Пробравшись через боны, загораживавшие вход в порт, шлюпка незамеченной подошла к одному из пирсов. Разведчики поднялись на него. За пирсом тянулись ряды колючей проволоки. И лишь только разведчики приблизились к первому ряду заграждений, как раздалось команда «Хальт!», и тотчас же застрочил автомат. Стрельба сразу же началась по всему порту. В небо взвились ракеты. Вспыхнули прожекторы. Отстреливаясь разведгруппа отступила к своей шлюпке и пошла вдоль берега, где ее нельзя было обнаружить прожектором.

Выбравшись из порта, и сев в шлюпку разведчики реши, что пытаться добраться до катера им не стоит. С большой долей вероятности они бы были обнаружены противником и уничтожены им артиллерийским огнем. Да к тому же начинало светать. Поэтому на шлюпке направились к косе Тузла, расположенной в проливе километрах в девяти от Керченского полуострова. Добравшись до нее, шлюпку притопили, отметив место. У противоположного конца косы нашли старый рыбацкий баркас. Верхней одеждой заткнули пробоины и, хотя все равно в плавании из этого баркаса без передышки приходилось вычерпывать воду, добрались на баркасе до своего берега, где были обнаружены армейским дозором.

После этой разведывательной операции на полузатопленном транспорт «Горняк» был размещен постоянный 322-й пост Службы наблюдения и связи ЧФ и периодически размещался корректировочный пост базы под управлением флагманского артиллериста базы старшего лейтенанта Л. Д. Чулкова.

Новая операция была проведена разведотрядом на побережье Керчи 18 июня 1942 года. Она проходила под непосредственным руководством командира отряда батальонного комиссара Коптелова.

Причиной проведения этой операции стало то, что незадолго до нее, две группы армейской разведки, одна за другой, высадились на Керченском полуострове, примерно в трех километрах западнее поселка Юраков — Кут, и пропали. Прошло уже более трех суток после высадки второй группы армейской разведки, а от нее не поступило ни одного донесения. Поэтому новой группе флотских спецназовцев поручено попытаться найти своих армейских коллег или выяснить их судьбу.

Поздно вечером 18 июня 1942, разведотряд на трех катерах типа «малый охотник» вышел к керченскому побережью, тот район, где до этого пропали армейские разведгруппы. С одного из катеров была спущена шлюпка с группой разведчиков во главе с мичманом Волончуком, которая направилась к берегу.

Вот как описывал дальнейший ход событий сам Волончук, в своих мемуарах «По тылам врага» — М.: Воениздат, 1961, в главе «В Керченском проливе»: «Садимся в шлюпку, вставляем в уключины обернутые тряпками весла. Два — три дружных, но таких тихих, что в море с весел не падает даже капля, гребка — и катер уходит в непроглядную тьму… Сейчас мы высадимся, разведаем берег. И если никакой опасности нет, по нашему сигналу начнет высадку основная группа. Через пятнадцать — двадцать минут, когда мы уже ясно услышали спокойный шум прибоя, берег, который еще недавно казался безжизненным, вдруг засветился сотнями огненных трасс. Зататакали автоматы и пулеметы. А вот и гулкие выстрелы минометов. По морю нервно забегали золотистые мечи прожекторов. Засада!.. Гитлеровцы, видимо, слышали, как подошли наши катера, и притаились, чтобы ошеломить нас внезапностью, расстрелять в упор. Но у врагов не хватило выдержки довести свой коварный замысел до конца. Еще каких-нибудь десять минут, и мы, подойдя вплотную к берегу, начали бы высадку. Тогда нас уже ничто не спасло бы. А, так мы были еще в шлюпке и сразу же начали грести назад, к катерам. Но все равно плохо пришлось бы нам, если бы не батальонный комиссар Коптелов. Мгновенно оценив обстановку, он принял единственно правильное решение, и катер, набирая скорость, пошел к берегу. Ведя огонь из пушек и пулеметов, и рискуя сесть на мель, «морской охотник», оставляя за кормой широкий шлейф дымовой завесы, прошел между нашей шлюпкой и берегом. После этого противник вынужден был вести огонь по площадям, но это было уже не так страшно. Скоро мы подошли к своему катеру, пересели на него, и все три «морских охотника», маневрируя, отошли в море. Так вот, значит, какая судьба постигла наших армейских товарищей. Напоровшись на вражескую засаду, они погибли в неравном бою. Можно было считать чудом, но в нашей группе не было ни убитых, ни даже раненых».

Последняя высадка разведгруппы отряда на керченское побережье состоялась 1 августа 1942. Тогда вечером 1 августа 1942, в 21 час из поселка Тамань группа в составе десяти разведчиков под руководством сержанта Александра Морозова на катере МО — 066 отправились к побережью у бочарного завода близ Керчи, с целью выявления плавсредства противника, его оборонительных сооружений, огневых точек и по возможности захватить «языка».

По плану операции разведгруппа сержанта Морозова, должна была сначала высадиться с катера на полузатонувший пароход «Черноморец». Затем на нем она пересаживалась в шлюпку и уже на ней затем переправлялась на берег.

При подходе к побережью шлюпку с разведчиками осветил немецкий прожектор и по ней был открыт пушечно — минометный огонь. Шлюпка затонула и при этом были убиты старшина 2-й статьи Пушкарев и сержант Лысенко. Благодаря спасательным жилетам восемь уцелевших разведчиков могли держаться на воде и стали возвращаться вплавь к «Черноморцу». К пароходу доплыли шесть человек во главе с Морозовым, старшина 1-й статьи Николаенко и старшина 2 —й статьи Нестеренко сбились с пути и поплыли к косе Тузла, по пути раненый Николаенко умер и только Нестеренко доплыл до Тузлы, где он вскоре вышел в расположение своих войск.

Вскоре после прибытия на «Черноморец» сержант Морозов направился вплавь к косе Тузла чтобы оттуда вызвать катер для эвакуации оставшихся в живых разведчиков с «Черноморца». Ему удалось добраться утром 2 августа 1942 до косы Тузла, откуда его затем доставили в расположение отряда.

А тем временем на самом «Черноморце» после ухода с него Морозова обстановка резко обострилась. Вечером 2 августа 1942, когда стало уже немного темнеть, со стороны Керчи показались два немецких катера, направлявшихся прямо к «Черноморцу». Понимая, что высадившись на транспорт противник обнаружит их группу тяжелораненые и неспособные к дальнейшему передвижению вплавь Дженчулашвили и Несмиянов предложили, чтобы двое других разведчиков, оставив им свои автоматы и боеприпасы, попытались вплавь добраться до косы Тузла, а они примут бой и отвлекут от них врага… Корякин и Мешакин сначала не соглашались, но Дженчулашвили и Несмиянов настояли на своем. Вскоре после того как Корякин и Мешакин отправились вплавь на Тузлу на «Черноморце» началась ожесточенная перестрелка. Там, их, оставшиеся товарищи приняли свой последний бой.

В течении дня 2 августа 1942, командир разведотряда батальонный комиссар Коптелов сформировал группу, которая в ночь со 2 на 3 августа должна была добраться до «Черноморца» и снять оттуда, остававшихся там разведчиков. Группа должна была быть небольшой, чтобы, пересев с катера в маленькую шлюпку, выполнить поставленную перед ней задачу, не привлекая внимания настороженного противника. Поэтому, группа состояла из троих человек во главе с краснофлотцем Клижовым. Среди них был так же и старшина 2-й статьи Нестеренко. Около 22 часов 2 августа катер с тремя разведчиками во главе с краснофлотцем Клижовым вышел в море.

Катер возвратился около восьми часов утра 3 августа 1942, и снова с нерадостной вестью. Спустя некоторое время после того, как группа Клижова, пересев вшлюпку, отошла от корабля и, по расчетам, должна была уже подходить к «Черноморцу», там послышалась яростная автоматная и пулеметная стрельба. Сразу же на берегу вспыхнули вражеские прожекторы. Катер до рассвета ждал возвращения шлюпки с Клижовым и его товарищами, но напрасно.

Ситуация с группой Клижова в районе «Черноморца» была следующей: около 23 часов 2 августа 1942, их шлюпка, подошла к транспорту на котором совсем недавно в неравном бою погибли их товарищи, с его борта Клижов и его товарищи, услышали, оклик на ломаном русском языке: «Кто идет?» Одновременно с этим, из — за транспорта вышел катер, который в данной обстановке мог быть только немецким. Убедившись, что боя не миновать, разведчики подпустили врагов почти вплотную и дружно ударили из автоматов. С катера послышались стоны, крики. В течение нескольких секунд его палуба была очищена: но по шлюпке с катера вдруг застрочил пулемет. Старшина 2-й статьи Нестеренко приказал прыгать в воду, а сам чуть-чуть задержался и был убит. Находясь в воде, и положив автомат на борт шлюпки, Клижов выпустил меткую очередь по корме катера, где находился пулемет. Пулемет замолчал. После этого оставшиеся в живых гитлеровцы посчитали за лучшее убраться восвояси, и, прибавив ход, вражеский катер удалился в сторону берега. После этого Клижов и второй разведчик, выйдя победителями в этом неравном бою, снова забрались в тузик, подняли в него зацепившийся за уключину труп Нестеренко и, так как в шлюпку через пулевые пробоины быстро набиралась вода, пошли не к условленному месту встречи с «малым охотником», а в сторону другого полузатопленного парохода — «Горняк», где и переждали весь следующий световой день.

В ночь с 3 на 4 августа 1942, новая разведгруппа группа на катере, осматривая полузатопленные пароходы в поисках своих товарищей, сняла с «Горняка» матроса Клижова и с ним еще одного разведчика, а так же труп старшины 2-й статьи Нестеренко.

В обще сложности, за эти неполных два месяца базирования на Тамани, с момента формирования своего отряда спецназовцы Керченской военно — морской базы провели четырнадцать различных разведывательных операций, высаживаясь на занятое противником побережье Керченского полуострова и, ведя наблюдение за побережьем с полузатопленных в Керченском проливе пароходов «Горняк» и «Черноморец».

После падения Севастополя, в июле 1942, и гибели в ходе последних боев за него отдельного разведывательного отряда флота, в составе разведки ЧФ на некоторое время остался только эвакуированный из Керчи на Таманский полуостров разведотряд Керченской военно — морской базы, который и стал единственным на тот момент разведывательным отрядом флотской разведки. Разведывательный отряд Керченской ВМБ состоял из трех взводов, каждый из которых, в свою очередь, делился на три разведгруппы.

К концу августа 1942, разведотряд Керченской ВМБ был преобразован в разведывательный отряд Черноморского флота третьего формирования.

Вскоре после оставления Таманского полуострова под натиском войск противника новый разведотряд флота сформированный на основе разведывательного отряда Керченской ВМБ был переброшен на помощь армейским соединениям, начавшим бои за удержание перевалов Главного Кавказского хребта.

Боевые действия разведотряда ЧФ на перевалах. Главного Кавказского хребта начались 7 сентября 1942 года. В этот день группу флотских спецназовцев в составе четырнадцати человек под командованием сержанта Александра Морозова, отправилась в тыл врага в районе перевала Белореченский, находящегося на высоте свыше полутора тысяч метров над уровнем моря. Там эта группа находилась в горах более месяца. За это время разведчики дважды выходили в глубокий тыл гитлеровцев, прошли и проехали, там около двухсот километров и доставили нашему командованию важные сведения о противнике. В ходе последнего разведывательного рейда по тылам противника группой Морозова были так же уничтожены продовольственный и вещевой склады противника.

На следующий день после группы сержанта Морозова 8 сентября 1942, в горы направилась группа из 13 разведчиков, под командованием мичмана Волончука. Цель поиска — разведка сил противника в районе перевала Умпирский (высота более двух с половиной тысяч метров над уровнем моря) и захват «языка».

Одновременно в тыл противника были направлены еще две разведгруппы отряда — одна под командованием мичмана Земцова на Клухорский перевал, а вторая под командованием батальонного комиссара Коптелова на Санчарский перевал. Они вернулись оттуда в расположение разведотряда только 19 октября 1942 года.

Н а Умпирском перевале группа мичмана Волончука действовала в составе 174-го горнострелкового полка 20-й горнострелковой дивизии против соединений 49-го немецкого горного корпуса. В ходе разведывательных и боевых действий на этом участке фронта группа Волончука в ночь с 5 на 6 октября 1942, совместно со штурмовым отрядом 174-го горнострелкового полка, которым командовал лейтенант Аристов внезапным ударом овладела важным опорным пунктом противника на высоте с отметкой 1017 метров над уровнем моря.

В период с 22 сентября по середину октября 1942, разведгруппы мичмана Земцова и старшего батальонного комиссара Коптелова, действуя в тылу противника в долине реки Большая Лаба близ Санчарского перевала провели 20 боевых операций, уничтожая автомобильные и вючные караваны противника, а так же его линии связи. В результате этих боев ими были уничтожены 2 танка, 10 автомашин, около сотни вьючных лошадей и мулов противника, а так же порядка трёхсот немецких горных стрелков. Кроме этого армейским частям было передано большое количество информации и пленных.

Когда фронт приблизился к Новороссийску, там был сформирован разведывательный отряд Новороссийской военно — морской базы из добровольцев, из числа морских пехотинцев и матросов, снятых с кораблей. Исполнял обязанности командира отряда капитан Собченюк.

Первая операция была проведена этим отрядом 11 сентября 1942, когда разведгруппа в составе 15 человек во главе с Довженко была высажена в тыл противника в районе прибрежной станицы Южная Озерейка с задачей вести разведку в районе Глебовка — Мысхако. Группа успешно выполнила задачу, установив состав и численность войск в районе Мысхако, а также расположение и количество огневых точек противника. Вскоре после этой операции в сентябре 1942, старший лейтенант Довженко был назначен командиром разведотряда Геленджикской оперативной группы разведывательного отдела штаба ЧФ.

Вскоре после этого 11 сентября 1942, группа в составе 15 разведчиков, во главе с Довженко была высажена в тыл противника в районе Южная Озейка с задачей вести разведку в районе Глебовка — Мысхако. Группа успешно выполнила задачу, установив состав и численность войск в районе Мысхако, а также расположение и количество огневых точек противника.

19 сентября 1942, катера МО — 081 и МО — 091 были подготовлены к выходу в море. Их задачей была высадка в ночь на 20 сентября разведывательного отряда в составе 116 человек под командованием командира отряда капитана Собченюка в районе Южная Озейка — Глебовка. Отряда была поставлена задача, нанести в этом районе удар по гарнизонам противника.

Для ее выполнения капитан Собченюк решил разделить отряд на две самостоятельные группы. Первая, которой командовал сам Собченюк, должна была нанести удар по гарнизону противника, расположенному в Глебовке. Вторая группа под командованием старшего политрука Либова должна была организовать и провести налет на гарнизон противника в Южной Озейке.

Отряд Либова, высадившись с МО — 081, разделился на три разведгруппы и окружил станцию. Две первые разведгруппы должны были напасть на комендатуру, при этом каждая решала свою задачу. Одна разведгруппа должна была захватить документы коменданта, а вторая уничтожить комендатуру. Объектом налета для третьей группы были огневые точки противника на побережье. В результате внезапного налета отряд решил поставленную задачу. В гарнизоне возникла паника. Отряд начал движение на соединение с отрядом Собченюка. Но первому отряду не повезло. Из-за того, что в Глебовке противник услышал звуки боя, который возник в Южной Озейке, он усилил посты. На этапе выдвижения к объекту налета отряд был обнаружен противником и обстрелян. Собченюк погиб.

После возвращения в базу отряд возглавил младший лейтенант В. Пшеченко, направленный на эту должность разведотделом штаба флота. Высадка разведгрупп на различные участки побережья Таманского полуострова стала проводиться регулярно. Разведгруппы действовали до Абинской и Крымской, проникали в Новороссийский порт. Они добывали ценные сведения о противнике, необходимые для планирования операций, указывали цели авиации и артиллерии. Однажды группа разведчиков дала точнейшие координаты вражеского опорного пункта вблизи Анапы и указала ориентиры для авиации, которая уничтожила цель ударом с воздуха.

В начале января 1943 года, вскоре после тяжелого ранения прежнего командира разведотряда батальонного комиссара В. С. Коптелова, новым командиром разведотряда стал капитан Дмитрий Семенович Калинин, до этого служивший в одной из частей морской пехоты ЧФ.

10 января 1943, разведотряд влился в штурмовой батальон морской пехоты Черноморского флота (305-й отдельный батальон морской пехоты) Цезаря Куникова и стал его пятой ротой. В составе этого батальона разведотряд принял участие в десантной операции в посёлок Станичка к югу от города Новороссийск.

В конце апреля 1943, флотские спецназовцы получили приказ провести очередную боевую операцию. Поставленной перед ними командованием задачей, они должны имитировать высадку большого по численности десанта. Кроме того разведотряду было приказано уничтожать линии связи в тылу противника и заминировать шоссейную дорогу Анапа — Новороссийск.

Для выполнения этой поставленной задачи, в ночь на 1 мая 1943, разведотряд в составе 35 человек под командованием капитана Калинина успешно высадился в районе станицы Варварка. Отряд был разбит на три группы, которыми командовали капитан Калинин, мичман Земцов и старший сержант Левинский.

Все группы отряда поставленные задачи успешно выполнили. Оставался последний этап операции: требовалось посеять панику в рядах противника. С этой целью группа Левинского завязала бой с намного превосходящим по численности противником, но задержалась в районе Супсеха и из — за этого вскоре была там окружена. К ней на выручку пошла группа Калинина, но прорвать окружение и помочь товарищам не удалось. В ходе боя вся группа Левинского была уничтожена, за исключением нескольких раненых, которых противник взял в плен. Затем во время боя с подошедшим немецким пехотным полком оказалась на грани полного уничтожения и группы Калинина, состоявшей из одиннадцати человек. Оставшиеся разведчики по приказу Калинина стали пробиваться к берегу, а сам он стал прикрывать отход своих бойцов.

Немецкие солдаты получили приказ, взять командира живым. Калинин, раненый в руку и ногу, один уничтожил до тридцати вражеских солдат, израсходовав остатки боезапаса. Прижав к груди раненой последнюю гранату, подпустил гитлеровцев почти в плотную, он здоровой рукой рванул чеку гранаты и шагнул вперед, навстречу врагам. Отметив подвиг русского офицера, командир немецкого полка руководящий обороной в районе Анапа-Сукко, приказал похоронить капитана Дмитрия Семеновича Калинина на месте боя со всеми воинскими почестями.

Вскоре после этого за проявленное мужество и героизм капитану Калинину присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

Краткая биография капитана Д. С. Калинина до его прихода в разведотряд. Родился 15 сентября 1910 в селе Новое ныне Дальнеконстантиновского района Нижегородской области в семье крестьянина. Русский. Член ВКП (б) 1932 года. Рано остался сиротой, воспитывался у старшей сестры. Зимой ходил в начальную школу, а летом пас коров. В 1924 году ушел в Нижний Новгород, на заводе «Красное Сормово» обучился слесарному делу. Затем работал на судоремонтном заводе «Память Парижской коммуны» Борского района Нижегородской области, был секретарем комсомольской организации. В период коллективизации в 1929–1930 годах по призыву партии работал в деревне — оказывал помощь молодым колхозам в организации ремонтно-механических мастерских. В 1932 году был призван в военно-морской флот. Служил краснофлотцем в учебном отряде Черноморского флота, затем — учеником — машиниста на крейсере «Профинтерн» (с 31 октября 1939 — «Красный Крым»). В октябре 1934 года был направлен командованием в Ленинград на курсы подготовки командиров при Военно — морском инженерном училище имени Ф.Э.Дзержинского. В 1936-1938 годах продолжает учебу в Ленинградском военно-политическом училище имени Ф. Энгельса. После окончания этого училища политрук Калинин получил назначение инструктором по комсомолу политотдела Черноморского высшего военно — морского училища в Севастополе. В апреле 1940 года в звании старший политрук направлен на Дунайскую военную флотилию. Начало Великой Отечественной войны встретил в должности военного комисара участка службы наблюдения и связи (СНИС) на той же флотилии. Боевой путь Калинина начался под Измаилом, где он в составе десантной группы участвовал в оборонительной операции на Дунае. Мужественный комиссар не раз попадал в сложные ситуации, но всегда с честью выходил из них. В критических боевых условиях никогда не терялся, был примером для моряков. В конце декабря 1941 года батальонный комиссар Калинин был назначен начальником политотдела Керченской военно — морской базы. Тогда же участвовал в Керченско — Феодосийской десантной операции. Отряд морских пехотинцев под командованием Калинина, действуя в составе 51-й армии, первым вступил в Керчь. После освобождения города Калинин был назначен комиссаром Керченского гарнизона. Приказом по войскам Крымского фронта он был награжден орденом Красной Звезды. Особенное бесстрашие проявил комиссар при тяжелом и трагическом отходе из Керчи в мае 1942 года. Калинин оставался в крепости Акбурун до последнего часа, организуя сопротивление врагу в прибрежной полосе крепости. В сентябре — декабре 1942 — военный комиссар 143-го батальона морской пехоты Туапсинской военно-морской базы.

В октябре 1942, разведывательный отряд углубился в тыл противника по дороге, идущей вдоль реки Большая Лаба. Батальонный комиссар Коптелов вызвал командира группы Земцова и поставил перед ним задачу: форсировать реку, на ее левом берегу перерезать связь, наведенную противником вдоль тропы, и в ожидании подхода немецкого обоза с боеприпасами устроить засаду. Задача была выполнена. Связь перерезана. Обоз из десятков вьючных лошадей, сопровождаемый альпийскими стрелками дивизии «Эдельвейс» был уничтожен. Старшина 1-й статьи Николай Земцов был награжден вторым орденом Красного Знамени.

В мае 1943, группа разведчиков под командованием Николая Земцова была высажена в районе Анапы Краснодарского края. Действуя совместно с другими разведывательными группами, задержала продвижение противника на двое суток, добыла важные сведения о противнике на Таманском полуострове. В дальнейшем группа мичмана Земцова, пробыв в тылу противника восемнадцать суток, благополучно вернулась на базу, доставив ценные разведывательные сведения.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 января 1944 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм, мичману Земцову Николаю Андреевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 3193).

Краткая биография Героя Советского Союза мичмана Н. А. Земцова.

Земцов Николай Андреевич — командир группы разведывательного отряда штаба Черноморского флота, мичман. Родился 15 апреля 1917 года в селе Ерасовка ныне Большеуковского района Омской области в семье рабочего. Русский. Член ВКП (б) /КПСС с 1941 года. Окончил неполную среднюю школу, а затем с отличием — Дагестанский автодорожный техникум. Работал техником — строителем автодорог.

В Военно — Морском Флоте с 1938 года. Был направлен на военно — морскую базу в город Очаков (ныне Одесской области Украины). Участник Великой Отечественной войны с сентября 1941 года. Принимал участие в непрерывных и ожесточенных оборонительных боях, познал горечь отступление вглубь родной земли. Участвовал в героической обороне Одессы. Затем был направлен в Севастополь, где в сентябре 1941 года по решению Военного совета Черноморского флота формировался отдельный разведывательный отряд разведывательного отдела штаба флота. В него вошли добровольцы, побывавшие в боях, в том числе одним из первых и Николай Земцов. Он был избран секретарем партийной организации и назначен командиром оперативной разведывательной группы. В задачу группы входило проникновение в тыл противника для захвата «языков», выявление системы вражеской обороны, осуществление диверсионных акций.

Старшина 2-й статьи Николай 3емцов в декабре 1941, участвовал в подготовке и проведении Керченско — Феодосийской десантной операции. На сторожевых катерах разведгруппа вышла в море, скрытно высадилась на Широком молу Феодосийского порта города Феодосии (Крым), бесшумно сняла часовых и стремительно прорвалась в город. В этом бою Николай Земцов получил тяжелое ранение. Второе ранение в ногу он получил уже при выносе его из боя. За успешное проведение десантной операции разведчики награждаются орденами и медалями, а их командир — орденом Красного Знамени.

В апреле 1942, после излечения в госпитале Николай Земцов возвратился в разведывательный отряд разведывательного отдела Черноморского флота. Он продолжил возглавлять группу разведчиков, которая к тому времени уже действовала на перевалах Главного Кавказского хребта.

В новой обстановке от командира требовалось умение ориентироваться в горно-лесистой местности. Мало было захватить «языка» или детально разведать оборонительную систему противника, его тыла — надо еще и доставить пленного, а также и полученные данные в отряд по тропам, обходя посты и засады врага. И такие боевые задания не раз доводилось выполнять группе разведчиков под командованием Николая Земцова. Данные, добытые ими, позволили нашим войскам перейти в наступление на клухорском направлении.

В апреле — мае 1944, принимал участие в освобождении городов Очакова, Одессы, Севастополя. В сентябре 1944 года Николая Земцова направляют сначала в Военный институт иностранных языков, а спустя полгода переводят во вновь созданную Ленинградскую высшую военно-морскую школу контрразведки. Во время учебы в этой специальной школе он стал участник исторического Парада Победы 24 июня 1945, в Москве на Красной площади.

После окончания этой школы в 1946 году, Земцов в звании младшего лейтенанта едет на шестимесячную стажировку в Крым, в особый отдел 13-й бомбардировочной авиационной дивизии. В 1947 году он становится оперуполномоченным управления Министерства государственной безопасности Украинской ССР (МГБ УССР) по Одесской области, где в течение пяти лет работает старшим оперуполномоченным, заместителем начальника отдела кадров — начальником особой инспекции.

В 1952 году старший лейтенант Земцов направляется на учебу в Высшую школу КГБ при Совете Министров СССР, которую с отличием оканчивает в 1955 году и получает очередное звание — капитана. Затем работал в 5 — м «экономическом» управлении КГБ, которое занималось «контрразведывательной работой на особо важных государственных объектах». С 1959 года майор Н. А. Земцов — в запасе.

Жил в городе — герое Москве. Работал начальником 1-го отдела Госплана СССР, а затем начальником 1-го управления Госснаба СССР. С 1981 года — на пенсии. Полковник в отставке Н. А. Земцов много времени отдавал общественной работе, часто выступал перед молодежью. Скончался 17 июля 2002 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве (участок 4).

Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Одессы», «За оборону Севастополя», «За оборону Кавказа» и другими. частник юбилейных парадов в городе — герое Москве на Красной площади, посвященных 50-летию (1995 год) и 55-летию в (2000 год) Великой Победы.

После гибели Калинина на должность командира отряда 15 мая 1943, был назначен старший лейтенант Довженко. Из-под Туапсе был переведен разведвзвод старшего лейтенанта Калганова. Началась подготовка к проведению Новороссийской десантной операции. Для обеспечения штаба необходимыми разведданными разведчики постоянно совершали вылазки в тыл противника. Задачи с каждым днем становились все сложнее. За выполнение разведывательных заданий в районе Новороссийска старший лейтенант Калганов впервые на Черноморском флоте был награжден орденом Александра Невского.

Началась подготовка к проведению Новороссийской десантной операции. Для обеспечения штаба необходимыми разведданными разведчики постоянно совершали вылазки в тыл противника. Задачи с каждым днем становились все сложнее.

За выполнение разведывательных заданий в районе Новороссийска старший лейтенант Калганов впервые на Черноморском флоте был награжден орденом Александра Невского.

В ходе продолжавшихся боев по завершению разгрома немецко — румынских войск на Северном Кавказе в апреле 1943, в окрестностях города Туапсе Разведывательный отдел Штаба черноморского флота приступил к формированию еще одного своего разведывательного отряда под условным наименованием «Сокол», который в дальнейшем, так же получил и ряд неофициальных наименований, в том числе и таких наиболее распространенных как: Отряд дальней разведки «Сокол», береговой разведывательный отряд «Сокол». Командиром отряда был назначен капитан — лейтенант А. А. Глухов.

В отличии от ранее создававшихся разведотделом штаба флота различных разведывательных отрядов, новый отряд с самого начала предназначался для ведения длительной, и прежде всего агентурной разведки в дальнем тылу противника вблизи морского побережья. Боевые операции и диверсии должны были занимать в его деятельности сугубо вспомогательную роль.

После длившейся более трех месяцев боевой и специальной подготовки 20 августа 1943 началась переброска несколькими эшелонами основного состава отряда «Сокол» в центральную часть горного Крыма в окрестности горы Чатыр — Даг. После чего, с 25 августа 1943, в разведотдел штаба ЧФ от отряда стали поступать по радио первые разведданные.

До этого для подготовки предстоящего базирования отряда в июне 1943 в расположение Южного соединения партизан Крыма была переброшена разведывательная группа отряда в составе 12 человек во главе с лейтенантом Ф. Волончуком. Данное событие было описано самим Ф. Ф. Волончуком в его мемуарах «По тылам врага» — М.: Воениздат, 1961. — с. 134–136.

Запланированную полномасштабную деятельность отряд начал с 1 сентября 1943 года. В период сентября — октября 1943, отряд «Сокол» дислоцировался с небольшими перемещениями по местности в центральной части крымских гор. Затем в ноябре 1943, он переместился в окрестности горы Кемаль — Эгерек, ближе к южному берегу Крыма.

Из этого нового расположения разведчики отряда с помощью командира 10-го Ялтинского партизанского отряда командир, которого А. И. Казанцев с января по сентябрь 1943, возглавлял ялтинское подполье, смогли установить устойчивую связь с ялтинской подпольной организацией. Спустя еще два месяца, в феврале 1944, была установлена связь с севастопольским подпольем во главе с В. Д. Ревякиным.

Однако, по весьма странному и не разъясненному до сиз пор «совпадению», уже спустя месяц после установления связей с флотской разведкой, в марте 1944 севастопольское подполье было разгромлено немецкой службой безопасности (СД) в Севастополе. Ревякин вместе с большинством других севастопольских подпольщиков был арестован, и 14 апреля 1944 практически все они были расстреляны.

Подобного рода быстрота с разгромом севастопольского подполья, спустя месяц после установления с ним связи разведки ЧФ позволяет подозревать наличие в разведотделе Штаба Черноморского флота немецкого агента. Тем более, что аналогичным образом было разгромлено в ноябре — декабре 1943, и ялтинское подполье и тоже после того как через «Сокол» оно установило связь с разведкой ЧФ.

Находясь в оккупированном немцами Крыму в период с 20 августа 1943 по 15 апреля 1944 года, личный состав разведотряда «Сокол» вел сбор данных о береговой обороне противника в Крыму и на некоторых участках побережья Черного моря за его пределами, строительстве на полуострове полевых укреплений аэродромов, базирования войск, авиации и кораблей противника, наличии фарватеров и графиках движения кораблей и судов Германии и ряда ее союзников, как вдоль берегов Крыма, так и между Крымом и портами Румынии и Болгарии.

В качестве примера, можно привести, то, что с помощью жителя деревни Мангуш (ныне село Прохладное) Бориса Павленко и его жены, командованию отряда удалось наладить связь с их родственниками, проживавшими на тот момент близ Сакского аэродрома и получать регулярную и ценную информацию о его деятельности.

Два полка бомбардировщиков находились на постоянном боевом дежурстве в ожидании получения разведывательных данных от отряда «Сокол» о выявленных целях в портах Крыма. И прежде всего Ялты и Алушты.

Взаимодействие с авиацией позволяло обеспечивать действующие группы отряда «Сокол» необходимым количеством боеприпасов, питанием к радиостанциям и продовольствием. Летчики 5-го гвардейского минно — торпедного авиаполка доставляли и сбрасывали грузы на обозначенные разведчиками площадки вплоть до апреля 1944 года.

Противник, опасаясь постоянных ударов с воздуха советской бомбардировочной авиации, решил перебазироваться в Алушту, но и здесь дежурили на НП два матроса-разведчика, а добытые данные в штаб флота оперативно передавала радистка Валентина Морозова.

Поэтому принятые противником меры оказались безрезультатными. Интенсивность и эффективность ударов авиации ЧФ, которая реализовывала данные разведки, не снижалась.

Помимо своей основной разведывательной деятельности, отряд так же периодически совершал отдельные диверсии и вступал в вынужденные боевые столкновения с противником.

Сразу после того, как советские войска освободили Ялту, 13 апреля 1944, разведчики отряда «Сокол» вышли из леса.

После завершения операции по освобождению Крыма войсками 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии, отряд «Сокол», насчитывавший к тому моменту порядка 70 человек, как военнослужащих, так и гражданских лиц, 15 апреля 1944, сосредоточился в Ялте, откуда спустя несколько дней был переброшен на подступы к Севастополю, где в это время советские войска пытались взять город с ходу.

Но поскольку операция по освобождению Севастополя затягивалась было решено использовать «Сокол» для ведения разведки в пользу сухопутных войск готовившихся после 24 апреля 1944, к новому наступлению на город.

С этой целью «Сокол» был разделен на три отдельные группы по числу общевойсковых армий 4-го Украинского фронта, находившихся под Севастополем, и эти группы были временно подчинены развеотделам 2-й гвардейско, 51-й и Приморской армий.

Вместе с частями этих армий «Сокол» в виде этих своих трех групп в полдень 9 мая 1944, города вошел в только, что освобожденный от немцев Севастополь. Одна из групп начала искать в городе подходящее здание для будущего размещения там разведывательного отдела штаба флота, другая приступила к выяснению судьбы городской подпольной организации возглавлявшейся Ревякиным.

После завершения боев по освобождению Севастополя были подведены окончательные итоги восьмимесячной боевой разведывательной операции «Сокола» в оккупированном немцами Крыму. За период с 25 августа по 14 апреля 1944, отряд передал в разведотдел Штаба Черноморского флота более 600 разведывательных донесений, провел 80 разведывательных, 12 боевых и 8 диверсионных операций, не понеся при этом потерь среди личного состава.

В 1991 году, в окрестностях Ялты, у Никитского перевала, где находился один из наблюдательных пунктов отряда «Сокол» ветеранами и офицерами, тогдашнего разведывательного отдела Штаба Краснознаменного Черноморского флота был установлен памятный знак посвященный этому отряду флотской разведки.

В марте 1944, в составе разведки Черноморского флота была создана первая часть подводного спецназа (боевые пловцы) в виде «Разведывательный отряд особого назначения» (РООН).

Этот отряд состоял из десяти человек. Его командиром был бывший командир взвода разведывательного отряда особого назначения Балтийского флота — старший лейтенант С. С. Осипов. Заместителем командира отряда являлся мичман Павлов.

В апреле — мае 1944, в период боев по освобождению Севастополя этот отряд неоднократно высаживался в тыл противника в различные точки севастопольского побережье с задачей вести разведку кораблей, входящих и выходящих из бухт Севастополя, с целью последующего наведения на них бомбардировочно — штурмовой и минно — торпедной авиации, подводных лодок и торпедных катеров.

Помимо этого, находясь на побережье в тылу противника боевые пловцы Черноморского флота, так регулярно передавали командованию по радио добытую ими другую разведывательную информацию.

После освобождения городской черты Севастополя 10 мая 1944, отряд закончил выполнение боевой задачи и был прибыл в расположение войск 4-го Украинского фронта.

После завершения операции по полному освобождению территории Севастополя 12 мая 1944, водолазы — разведчики РООН ЧФ проводили обследование затопленных в бухтах города и вблизи его побережья немецких и румынских кораблей с целью обнаружения и последующего изъятия из них различные документы (шифровальные таблицы, книги кодов, карты минных постановок и прочее), а так же различных приборов и механизмов, представлявших ценность для командования.

К сожалению, пока отсутствует информация о возможном участии РООН ЧФ в последующих боевых действиях Великой Отечественной войны после завершения операции по освобождению Севастополя.

После окончания Великой Отечественной войны тогдашний подводный спецназ Черноморского флота в лице «Разведывательный отряд особого назначения» в конце 1945 года был расформирован.

В начале августа 1944 года, после создания Дунайской флотилии, разведотряд ЧФ под командованием Калганова был передан в ее распоряжение и стал разведотрядом разведывательного отдела штаба Дунайской флотилии.

24 августа 1944, поддерживая наступление 3-го Украинского фронта, корабли флотилии вошли в Дунай. Для обеспечения их действий требовались достоверные данные разведки. Их добывали недавние черноморцы-разведчики. Они выбирали наиболее безопасные пути прохода бронекатеров, опрашивая местных жителей, уточняли, не заминирован ли фарватер, выявляли позиции береговых батарей противника, а также подбирали места для высадки десанта. Помимо новых задач разведчики занимались и привычным захватом языков.

У югославского селения Радуевац противник создал мощный оборонительный рубеж. Ночью с катера была высажена разведывательная группа под командованием старшины 1-й статьи Морозова, в состав группы также входили старшины 2-й статьи Чечило, Глоба и проводник югослав Радуле. Разведчики переоделись в гражданскую одежду, взятую у местных жителей, и вышли на поиск языка двумя парами. В результате были захвачены унтер-офицер германского флота и ефрейтор 1-й альпийской дивизии, которые дали ценную информацию об обороне немцев. Из Радуеваца немцы были выбиты совместным ударом войск 3-го Украинского фронта и кораблей флотилии, высадившей десант и поддержавшей его действия огнем.

Не дожидаясь взятия Радуеваца, разведчики на двух полуглиссерах прорвались мимо вражеских позиций вверх по течению к прибрежному селению Прахово для проверки информации, полученной от языка. Фарватер выше по течению был перегорожен затопленными судами, а подходы к преграде враг держал под огнем артиллерии. Вернувшись и доложив в штаб флотилии о результатах, разведчики тут же получили приказ убыть для разведки проходов в заграждениях. Времени на их обнаружение было мало — только одна ночь. Наземные войска не могли продвигаться дальше без поддержки флотилии. Им необходимы огневая поддержка, обеспечение переправ и высадка десантов.

Вновь разведчики убыли вверх по течению Дуная. На подходе к заграждению перебрались в две шлюпки, которые буксировал катер. Темнота, холод и быстрое течение мешали выполнению задачи. Постоянно ныряя в холодную воду, разведчики искали проход для бронекатеров, но весь фарватер был завален затопленными судами. Близился рассвет, а проходы все еще не были обнаружены. Почти перед самым рассветом его удалось найти. Далее проверили проход во второй линии затопленных кораблей — есть! На отходе попали под обстрел и вынуждены были отпустить шлюпку, а сами добираться вплавь. Под огнем выбрались на берег, совсем окоченевшие от холода, и встретились с командой большой шлюпки. Та тоже обнаружила проходы в первой и второй линиях. Вечером следующего дня кильватерная колонна бронекатеров под огнем прошла заграждения. Впереди шел катер разведки.

В боях за дунайский город Михайловец пехота опередила флотилию. Ночью, ориентируясь по огню артиллерии, старший лейтенант Калганов пошел на полуглиссере вверх по течению. Встретив румынский катер и приняв капитуляцию от его командира, Калганов и старшина 1-й статьи Морозов остались на борту сдавшегося катера. Катер поднялся до дивизии, оборонявшей Михайловец, где с КП Калганов двое суток корректировал огонь бронекатеров. Следующий рубеж — речной каньон Железные ворота. Разведчикам была поставлена задача — обеспечить проход бронекатеров через них. Для решения задачи была выделена группа старшего лейтенанта Калганова. С ней был и сербский партизан Любиша Жоржевич.

Ранним утром 2 октября 1944 на полуглиссере группа вышла на задание. Нужно было торопиться, позади на удалении 20–30 километров шли бронекатера. Под минометным обстрелом преодолели канал и обнаружили обслуживающий персонал канала (бакенщики, машинисты паровозов). Удалось договориться с ними о сотрудничестве и снабдить их оружием. На обратном пути вновь попали под обстрел. Полуглиссер затонул. Но разведчиков подобрал головной бронекатер.

Еще в декабре 1944 года, когда разведчики — черноморцы, только начали действовать в блокированном нашими войсками Будапеште, им была поставлена задача добыть данные о состоянии судоходства на Дунае, выше Будапешта. В том числе, выяснить минирован ли фарватер, где затоплены противником суда, способные помешать проходу кораблей флотилии, и где проходит секретный фарватер, которым пользуется противник для движения своих кораблей судов. Эта информация была нужна уже на весенний период, когда река освободится ото льда и флотилия вновь пойдет вперед.

Эта необходимая для флотилии навигационная информация должна была находиться в документации Венгерского Дунайского пароходства, которое находилось в контролируемой противником части Будапешта. После долгих поисков в тылу противника разведчикам удалось захватить чиновника пароходства, который нарисовал им план здания управления.

В одну из ночей Калганов, Чхеидзе и Глоба проникли в охраняемое здание пароходства. Сначала подорвали железную дверь, ведущую в секретное отделение, а затем — дверь сейфа, где обнаружили сделанную в виде альбома лоцию Дуная. На обратном пути были обнаружены противником и заблокированы им в многоэтажном здании недалеко от линии фронта. Ракетой дали своим сигнал о помощи и при помощи стрелковой роты вырвались за линию фронта.

К Крепостной горе Будапешта были стянуты все силы противника, окруженного в столице Венгрии. Для нанесения по ним удара требовались сведения о позициях артиллерии, о силах противника на целом ряде участках обороны.

Все прежние попытки разведчиков для получения этой информации попасть за линию обороны противника оказались безрезультатны.

Тогда было решено проникнуть через канализацию. Нашли старого инженера по эксплуатации канализационных систем, который несколько часов рисовал схему. После, чего поздним вечером 6 февраля 1945, в один из люков канализации спустились две разведгруппа флотского разведотряда. Им предстояло пройти по канализационному коллектору несколько километров в противогазах, полусогнувшись.

Через три часа вышли к нужному разветвлению и поднялись на поверхность, где разделились на две группы. Первой группе удалось захватить немецкого офицера из оперативного отдела штаба. Вторая группа пленила майора. Обратный путь с пленными оказался тяжелее, но они были доставлены и дали ценные показания.

Планируя высадку 22 сентября 1941, с моря в тыл осаждающим Одессу румынским войскам, в район села Григорьевка 3-го полка морской пехоты, командование Черноморского флота решило, в ходе этой десантной операции, предпринять, так же и выброску в тылы румынских войск, на тактическую глубину, в район деревни Шицли, небольшого парашютного десанта. Главной задачей этого десанта была дезорганизация управления войск противника, а так же психологического воздействия на румынские части, с целью создания среди них панических настроений.

К созданию, к созданию и подготовке первого в истории Черноморского флота парашютного спецназа приступили в большой спешке, примерно за две недели до начала высадки морского десанта. Личный состав морских парашютистов — спецназовцев набирался по добровольному принципу, из матросов и старшин, проходивших службу в наземном обслуживающем персонале авиационных частей флота, главным образом из 62-й истребительной авиационной бригады.

Всего в этот парашютный отряд, а точнее, по сути, отдельный взвод флотского спецназа было отобрано 23 человека. Командиром отряда был назначен старшина Анатолий Кузнецов, его заместителем — сержант Мстислав Богданов. С учетом специфики предстоящих действий каждый парашютист — спецназовец был вооружен пистолетом-пулеметом с несколькими запасными магазинами, кинжалом и несколькими ручными гранатами. Предполагалось, что все зачисленные в отряд бойцы уже имеют необходимую парашютную подготовку, что на самом деле не соответствовало действительности.

С учётом предполагаемой достаточной парашютной подготовки, главное внимание на занятиях уделялось основам общевойсковой тактики, приобретению навыков владения огнестрельным и холодным оружием, отработке приемов рукопашного боя. Личному составу не сообщались истинные цели усиленной подготовки отряда. Считалось, что он готовится для длительных партизанских действий в глубоком тылу врага. В результате, этот столь малочисленный воздушный десант, тем не менее, сыграл весомую роль в успехе высадки морского десанта и выполнения поставленной ему задачи.

За несколько часов, до начала высадки десанта морской пехоты в Григорьевке, поздним вечером 21 сентября 1941, 23 флотских парашютиста — спецназовца погрузились на аэродроме в крымском городе Саки на тихоходный четырехмоторный бомбардировщик ТБ-3 из 18-го транспортного отряда ВВС ЧФ (командир экипажа старший лейтенант С. П. Гаврилов), который после взлета направился в сторону Одессы.

За 30 минут до начала высадки морского десанта, в 1 час 25 минут 22 сентября 1941, когда корабли открыли огонь по берегу в районе высадки у села Григорьевка, самолет с десантниками, находясь на траверзе Куяльницкого лимана под Одессой развернулся в направлении Аджалыкского лимана, и, находясь в воздухе в 4 километрах севернее села Шицли, приступил к выброске парашютистов в район высоты 57.3, примерно в 10 километрах от побережья.

Данное место выброски воздушного десанта было выбрано весьма удачно — оно находилось в центре пересечения линий связи и путей, выдвижения ближайших к участку высадки морского десанта резервов противника. Это позволяло парашютистам после приземления сразу приступить к выполнению своей задачи без длительных передвижений к месту атаки.

Выброска парашютистов за 30 минут до начала высадки морской пехоты, позволила отвлечь внимание противника от береговой черты, нарушило управление его войсками, а темная ночь и действия парашютистов в нескольких местах одновременно создали у командования 15-й румынской пехотной дивизии преувеличенное представление о силах и возможностях воздушного десанта.

Поскольку десантную группу собирали в спешном порядке из воинов, имеющих опыт прыжков с парашютом, из различных частей, то на сколачивание подразделения и тренировки не осталось времени. Участники десанта почти не знали друг друга, среди добровольцев оказались даже, и не имеющие опыта парашютных прыжков. Во время высадки десантированию мешал сильный ветер. Всё это затянуло выброску парашютистов. Последнего, двадцать третьего парашютиста летчики не десантировали, так как самолет оказался уже над лиманом.

В результате, всего этого произошло рассеивание парашютистов на большой площади. Несколько десантников угодили в лиман. Есть сведения, о том, что вскоре после этого, местные жители обнаружили и похоронили поднятых из лимана парашютистов. Один десантник оказался по другую сторону лимана в районе села Старые Беляры, где был взят румынами в плен.

Ночное время благоприятствовало скрытности выброски десанта и его боевым действиям во вражеском тылу, но затрудняло сбор и действия, разбросанных по местности парашютистов в составе всей группы. В результате некоторым парашютистам пришлось вести боевые действия в одиночку, что привело к значительным потерям среди них: из 22 высадившихся, погибли и пропали без вести порядка десяти.

Однако, поскольку при подготовке спецназовцев к десантированию с ними были отработаны различные варианты самостоятельных действий, как в одиночку, так и небольшими группами, то они, оказавшись разбросанными по местности, не растерялись, а определившись на местности, приступили к выполнению боевого задания. При этом темное ночное время благоприятствовало скрытности выброски десанта и созданию паники во вражеском тылу, но затрудняло сбор и действия парашютистов в составе всей группы.

Флотские спецназовцы, оказавшись в тылу 15-й румынской пехотной дивизии, в течение нескольких часов перерезали 5 линий проводной связи, уничтожили командный пункт одного из румынских пехотных полков, вместе с находившимися в нём офицерами, подорвали гранатами и зарядами взрывчатки несколько минометов и пулеметов, уничтожили несколько мелких групп румынских солдат и офицеров (в общей сложности около 30 человек), посеяли панику и неразбериху в тылу полков 15-й румынской пехотной дивизии, нарушив тем самым управление ими со стороны штаба дивизии.

В результате, этих действий немногочисленных флотских десантников — спецназовцев, румынское командование определило количество высадившихся советских парашютистов в несколько сот человек, с танкетками и мотоциклами. Эти румынские данные о советском воздушном десанте содержались в ряде трофейных оперативных документов, захваченных позже советскими войсками.

В результате, действия парашютистов — спецназовцев привели к срыву выдвижения ряда резервов противника против морского десанта, высадка которого из-за неорганизованного противодействия с берега прошла почти без потерь, а действия его на берегу были успешными. Таким образом, наступлению морского десанта оказывали сопротивлением лишь отдельные разрозненные части противника.

По показаниям пленных румын, в течение всей ночи и раннего утра 22 сентября 1941, командование 15-й румынской дивизии не могло разобраться в обстановке, так как была нарушена связь между частями, а поступавшие сведения были самого противоречивого характера. Румынское командование, не могло понять, откуда атакуют советские части: с моря, воздуха или со стороны Одессы, а главное — какими силами.

После нескольких часов боев и выполнения, поставленных командованием задач, командир парашютной группы старшина Анатолий Кузнецов, его заместитель — сержант Мстислав Богданов и еще 10 десантников: старшина 1-й статьи Василий Чумичев, младший сержант Михаил Баклан, краснофлотцы Федор Воронков, Григорий Елесеев, Алексей Котиков, Петр Королев, Михаил Негреба, Роман Перепелица, Павел Литовченко, вынеся с поля боя тяжело раненного старшего краснофлотца Александра Леонтьева, утром 22 сентября соединились с частями 3-го полка морской пехоты, а 23 сентября 1941, находясь в составе этого полка, вышли навстречу наступающим сухопутным частям восточного сектора Одесского оборонительного района.

По итогам этой операции краснофлотец Михаил Негреба за подрыв связкой гранат штаба румынского полка был награжден орденом Ленина, остальные, выжившие участники десанта — орденами Красного Знамени.

Вскоре после этого первого в истории Черноморского флота, высадки парашютного десанта и боевого применения спецназа, известный к тому времени советский писатель — маринист Леонид Сергеевич Соболев написал и опубликовал документальный рассказ «Батальон четверых», посвященный этому событию.

Это произведение художественно и вместе с тем реалистично отразило атмосферу времени и принципы отбора бойцов в тот парашютный десант: «Две недели назад в Севастополе формировался отряд добровольцев-парашютистов. Ни Королев, ни Негреба не могли, понятно, упустить такого случая, и оба на вопрос, прыгали ли они раньше, гордо ответили: «Как же… в аэроклубе — семь прыжков». Можно было бы для верности сказать — двадцать, но тогда их сделали бы инструкторами, что, несомненно, было бы неосторожностью; достаточно было и того, что при первой подгонке парашютов обоим пришлось долго ворочать эти странные мешки (как бы критикуя укладку на основании своего опыта) и косить глазом на других, пока оба не присмотрелись, как же надо надевать парашют и подгонять лямки».

Высоко, оценив действия во время Григорьевского морского десанта под Одессой, созданной по его замыслу группы флотского парашютного спецназа, член Военного Совета Военно — воздушных сил Черноморского флота — бригадный комиссар М. Г. Степаненко решил предпринять меры к созданию в составе авиации Черноморского флота более крупного постоянного подразделения подобного типа.

С этой целью, по его инициативе командование флотской авиации, используя в качестве кадрового ядра, оставшихся в живых участников воздушного десанта под Одессой, приступило в начале октября 1941 в Севастополе, к формированию «Отдельной парашютной роты ВВС ЧФ»

Сразу после формирования данной части флотского парашютного спецназа, в течении октября 1941, личный состав роты начал усиленно проходить все виды боевой, тактической и специальной подготовки. Однако после того как в конце октября 1941 немецкие войска прорвались в Крым и стали продвигаться по направлению к Севастополю, 1 ноября 1941 года эта рота была включена в состав батальона морской пехоты сформированного ранее из наземного состава авиационных частей флота (так называемый «батальон ВВС»).

Находясь в составе этого батальона — 3 ноября 1941, бывшая отдельная парашютная рота вступила в боевые действия, в ходе отражения первого немецкого штурма Севастополя. В ходе этих боев личный состав парашютной роты понес большие потери, а немногие, оставшиеся в строю оказались разбросаны по другим частям морской пехоты и дивизиям Приморской армии, оборонявшим Севастополь.

Однако необходимость иметь в составе флота подразделение воздушно — десантного спецназа осознавалась командованием флота и его военно — воздушных сил, и весной 1942 года в составе ВВС ЧФ был вновь сформирован парашютный спецназ под названием «Парашютная группа особого назначения».

Эта группа, первоначально состояла из 25 парашютистов. Среди них были и почти все из числа оставшихся к этому временив живых участников Григорьевского воздушного десанта. И в том числе, краснофлотцы М. Негреба, П. Королев, В. Богданов, С. Елисеев, о которых как уже говорилось ранее написал известный документальный рассказ «Батальон четверых» писатель Леонид Соболев.

Первоначально группу готовили для десанта на захваченный немцами Сакский аэродром. Однако, вскоре эту операцию отменили, а «Парашютную группу особого назначения» оставили в Севастополе в районе аэродрома на мысе Херсонес в качестве, его охраны от возможного немецкого воздушного или морского десанта.

После того как 29 июня 1942, в ходе третьего штурма немецкие войска ворвались в пределы городской черты Севастополя в районе Корабельной стороны, и командование Севастопольского оборонительного района решило эвакуироваться из Севастополя на Северный Кавказ, парашютистов — спецназовцев было решено использовать для непосредственного обеспечения данной эвакуации.

В этот же день 29 июня 1942, по приказанию командования СОР, один из транспортных самолетов типа ПС-84 (Ли — 2) из числа прилетевших с боеприпасами после разгрузки был поставлен в отдельный капонир под строгую охрану парашютистов — спецназовцев. Экипаж этого транспортного самолета находился в постоянной готовности № 1 в самолете, как об этом свидетельствовал один из оставшихся в живых парашютистов старшего сержанта В. Е. Гурин.

30 июня 1942, Парашютная группа особого назначения ВВС ЧФ под командованием старшего лейтенанта В. К. Квариани, передислоцировалась с территории аэродрома на мысе Херсонес на находившуюся поблизости 35-ю береговую батарею и здесь была переименована в «Группу особого назначения ЧФ» («Группа 017»). Ее численность была доведена до стрелковой роты за счет личного состава 35-й батареи и нескольких оранных подразделений.

На «Группу особого назначения», были возложены охранные и комендантские обязанности внутри батареи и на Херсонесском аэродроме. А после, последнего заседания Военного Совета флота и Приморской армии 30 июня 1942, принявшего решение о своем убытии на Северный Кавказ посредством самолетов и подводных лодок, перед группой была поставлена задача по охране и сопровождению командиров и ответственных лиц с посадочными талонами на рейдовый причал для посадки на подводные лодки, а также осуществлять охрану Херсонесского аэродрома во время прилетов транспортных самолетов и обеспечивать соблюдения порядка при посадке по посадочным талонам, в условиях нахождения там неуправляемой многотысячной вооруженной массы военных и гражданских лиц.

После завершения эвакуации командования СОР, в течении дня 1 июля 1942, произошло разделение парашютистов — спецназовцев на примерно две равных части. Одна группа, достав вместительную шлюпку, и, погрузив туда провизию, воду, боеприпасы ушла в открытое море, в направлении северокавказского побережья. Другая группа, оставшись на мысе Херсонес, приняла участие в проходивших там, завершающих боях за Севастополь.

Среди оставшихся на мысе Херсонес был и известный всей тогдашней стране благодаря рассказу Леонида Соболева «Батальон четверых» — матрос — парашютист Михаил Негреба. Во время последних боев на мысе Херсонес он, был своего рода адьютантом полкового комиссар Бориса Михайлова, который остался на Херсонесском аэродроме после отлета последнего транспортно — пассажирского самолёта типа Ли-2.

Борис Михайлов до конца оставался истинным комиссаром, находясь там, где было особенно трудно. Возглавляя борьбу, оставшихся на Херсонесе защитников Севастополя, он служил им примером бесстрашия и мужества. Один из бойцов, «Группы 017» — ветеран ещё одесского десанта — Негреба, ставший свидетелем героической гибели Михайлова в его последнем бою, в дальнейшем сумел рассказать о последних минутах жизни комиссара севастопольской авиагруппы ВВС ЧФ.

Другой герой — парашютист из рассказа «Батальон четверых» — Алексей Федорович Котиков побывал во многих жарких схватках, получил за время войны 26 ранений, из них четыре тяжелых. Во время последних боев за Севастополь на мысе Херсонес товарищи видели его с гранатами в руках рядом с фашистским танком, который он подбил. Долгие годы его считали погибшим, но потом выяснилось, что, этот герой, к счастью, все же остался жив.

В ходе последних боев за Севастополь на мысе Херсонес, оставшимся там парашютистам — спецназовцам пришлось вступать в бой со своими немецкими «коллегами» из 6-й роты 2-го батальона полка спецназа «Бранденбург -800» и грузинской спецгруппы «Тамара».

По этому поводу, один из бойцов — парашютистов из группы особого назначения ЧФ Н. Монастырский, позднее отмечал, что 1 и 2 июля 1942, на Херсонесском аэродроме они вылавливали немецких диверсантов в форме матросов, которые подбивали одиночных бойцов стрелять по нашим самолетам, жечь боезапас, когда каждый патрон был на счету.

Другой боец этой группы старший сержант В. Гурин в своих воспоминаниях написал, что после подрыва батареи группы фашистов на шлюпках и катерах высадились на мысе с целью пленить командный состав. Фашисты были одеты в красноармейскую форму и сумели просочиться в район 35-й батареи, при этом внесли панику среди бойцов.

Всю ночь шел бой и вылавливались немецкие спецназовцы, а утром после рассвета они стали хорошо заметны по своим холеным, гладко выбритым и сытым лицам и наглым уверенным взглядам, в результате чего их быстро обнаруживали и вскоре полностью ликвидированы. Их шлюпки и катера захватили счастливчики из числа бойцов, находившихся поблизости на берегу, которые затем их использовали для попытки самостоятельной эвакуации морем.

В мае 1942 года на Северном Кавказе была сформирована вторая по счёту отдельная парашютно-десантная рота ВВС ЧФ, общей численностью 160 человек. Её командиром был назначен капитан М. А. Орлов. Заместителем Орлова стал один из старейших парашютистов СССР, являвшийся до этого начальником парашютно — десантной службы 40-го флотского авиационного полка — капитан А. П. Десятников, который к этому времени имел около тысячи прыжков с парашютом и опыт службы в 3-й авиационной десантной бригаде особого назначения. Комиссаром роты был назначен старший политрук (старший лейтенант) Д. И. Дерябин, который до этого не имел отношения к парашютным частям, но вскоре неплохо освоил парашютное дело.

С первых дней создания второй по счёту флотской парашютно — десантной роты, командование военно — воздушных сил Черноморского флота, уделяло большое внимание, парашютной и боевой подготовке её личного состава. Помимо капитана Десятникова, парашютной подготовкой личного состава роты занимался другой ветеран парашютного спорта СССР — старший лейтенант А. А. Тарутин, имевший за плечами тысячу парашютных прыжков и полученное ещё в 1936 году звание «Мастер парашютного спорта СССР» и до прихода в роту занимавший должность начальника парашютно — десантной службы 5-го гвардейского авиаполка. Прибыв в роту, он получил в ней аналогичную должность.

За строевую, огневую и тактическую подготовку личного состава роты отвечал помощник командира роты старший лейтенант Г. И. Марущак, бывший армейский офицер, зарекомендовавший себя, как не только отличный строевик, но и всесторонне подготовленный командир, отлично владевший всеми видами стрелкового оружия, доказавший свои способности управлять подчиненными в любых ситуациях общевойскового боя.

Несмотря на начавшееся летом 1942 года, наступление немецких войск на всём протяжении южного крыла советского германского фронта и их последующий прорыв на Северный Кавказ, подготовка личного состава роты шла основательно и без спешки. В период с июня по сентябрь 1942, моряки — парашютисты сначала тщательно изучили материальную часть различных типов парашютов и произвели наземную отработку элементов парашютного прыжка. Затем последовали учебные вылеты, в ходе которых личный состав роты совершил по 10–12 парашютных прыжков в дневное и ночное время с полной боевой выкладкой.

Что касается этой самой боевой выкладки, то помимо парашютов, на момент десантирования в тыл противника, в снаряжение каждого моряка — парашютиста входили: пистолет — пулемёт (типа ППШ или ППД), пистолет ТТ, десантный нож, две ручные гранаты, компас, карманный фонарик и сухой паёк из расчета питания им в течении двух суток. Кроме того имелись пулемётчики вооруженные ручными пулемётами Дегтярева образца 1927 года (пулемёт ДП), а десантники из диверсионных групп, так имели в своём снаряжении универсальный топорик и различные типы взрывных и зажигательных устройств.

Поскольку, основным транспортным самолетом советской авиации, на тот момент был бывший бомбардировщик типа ТБ — 3, то при парашютной подготовке десантников, основное внимание уделялось специфике десантирования именно с него, как через бомболюки, так путем выхода на крылья данного типа самолета.

В ходе боевой и тактической подготовки парашютисты, отрабатывали мастерство в сбора в подразделение сразу после приземления, когда воздушный десант наиболее уязвим, совершали марш — броски по незнакомой горно — лесной местности и в ходе их производили преодоление различных природных и искусственных преград. Кроме того, тщательно отрабатывались действия по уничтожению различных объектов тылу противника.

Первой боевой операцией нового подразделения парашютного спецназа Черноморского флота стал воздушный десант 23 октября 1942, на немецкий аэродром близ города Майкопа, с задачей уничтожения на его территории, находившихся там самолетов противника, складов горюче — смазочных материалов, авиационных боеприпасов и других объектов материально — технического обеспечения.

Основная цель операции — ослабление воздушной поддержки немецких войск рвавшихся к перевалам Главного Кавказского хребта, поскольку господство немецкой авиации в воздухе было одним из главных преимуществ немецких войск в тогдашних боях на Северном Кавказе.

На Майкопском аэродроме, по данным разведки, находилось 28 истребителей типа Me-109, четыре бомбардировщика типа Ю-88, три транспортных самолета типа Ю-52 и четыре самолета связи, управляемых опытными экипажами. Неоднократные попытки советского командования организовать и осуществить по нему удары с воздуха успеха не имели из-за его надежной защищенности средствами ПВО. Поэтому и было принято решение уничтожить находившуюся там группировку вражеской авиации силами отряда парашютистов-десантников, выброшенных ночью с транспортных самолетов.

В соответствии с планом данной десантной операции, разработанным штабом ВВС ЧФ и утвержденным Военным советом флота 13 октября 1942, из состава отдельной парашютной роты была сформирован специальный десантный отряд из 38 показавших себя наиболее опытными моряков — парашютистов.

Десантный отряд подразделялся на три группы: диверсионную — 20 человек, прикрытия — 15 человек и управления — 3 человека. Группа прикрытии и диверсионная в свою очередь состояла из пятерок, которые возглавили сержанты Михаил Типер, Василий Бережной, Павел Скибенко и Иван Грунский, младшие сержанты Яков Фрумин и Николай Безгубенко, старший краснофлотец Анатолий Терещук. Командовал отрядом участник боев за Севастополь старшина Павел Соловьев, а его заместителем был младший сержант Георгий Чмыга.

Парашютисты были одеты в комбинезоны и шлемы, имели при себе ранцы, компасы, карманные фонарики, по 12 плиток шоколада, одной пачке печенья, флягу со спиртом, по 2 индивидуальных пакета с йодом, по 5 пачек папирос и по 2 коробка спичек. Каждый был вооружен пистолетом, автоматом с двумя дисками патронов, кинжалом, пятью ручными гранатами.

Сразу после формирования десантного отряда его личный состав, почти десяти дней совершал ночные и дневные парашютные прыжки на местность, примерно аналогичную той, где ему предстояло действовать в боевой обстановке. В ходе этих прыжков, совершавшихся с транспортных самолетов ПС-84 (Ли-2) и ТБ-3, предназначенных для будущего боевого десантирования, моряки — парашютисты отрабатывали точность приземления с малых высот (500 метров), действия по максимально быстрому сбору после приземления и последующего ведения боя с силами аэродромной охраны и средств ПВО.

Операция началась 23 октября 1942 года, когда в 21 час 30 минут с аэродрома, в окрестностях Сухуми, в небо взлетели девять дальних бомбардировщиков ДБ-3 и два скоростных бомбардировщика СБ и взяли курс на Майкоп. Следом поднялись в небо два самолета с десантом на борту. Перед взлетом транспортный Ли-2 принял на борт 15 парашютистов. Тяжелый бомбардировщик ТБ-3, который частенько в годы войны использовали для выброски десанта, нес 22 парашютиста.

В 22 часа 50 минут 23 октября 1942, начался воздушным налет на Майкопский аэродром авиагруппы Черноморского флота в составе 11 бомбардировщиками ДБ-3 и СБ и двух легких бомбардировщиков на базе бывших устаревших истребителей типа И-15.

Сначала пять ДБ-3, поодиночке бомбили майкопский аэродром с целью подавить на нем средства противовоздушной и наземной обороны и при этом подожгли немецкий самолет.

Затем, в 23 часа 25 минут два самолета СБ сбросили бомбы на железнодорожную станцию Майкоп. Возникшие там пожары явились хорошим ориентиром для выхода на аэродром самолетов с десантом. С этого же времени до 0 часов 10 минут 24 октября 1942, два легких бомбардировщика типа И-15, произвели восемнадцать атак по прожекторам на аэродроме Майкоп. Из восьми прожекторов им удалось уничтожить три и два погасить.

Однако эта предварительная бомбардировка аэродрома, вместо помощи десанту резко осложнила процесс его высадки, поскольку авиудары по аэродрому хотя и нанесли некоторый ущерб системе его ПВО, однако не подавили её и в результате, готовые к бою немецкие зенитчики встретили приближавшие к аэродрому транспортные самолеты с десантом ожесточенным и прицельным огнём.

В 23 часа 30 минут 23 октября 1942, с высоты 500 метров при сильном зенитном огне противника начал высадку парашютистов самолет ПС-84, ведомый капитаном Малиновским. С самолета выбросилось 15 десантников из 18 находившихся на борту.

Если летевшему первым ПС -84, удалось в целом успешно произвести высадку десанта и затем вернуться на базу, то следовавший за ним с интервалом в две минуты огромный четырёхмоторный тихоходный ТБ-3, был подожжен зенитным огнём. В результате чего уцелевшим после зенитного обстрела 16 десантникам, а так же командиру самолёта и находившемуся на его борту капитану А. П. Десятникову — начальнику парашютно — десантной службы 63-й авиабригады, пришлось прыгать из горящей машины под огненными струями бензина хлеставших из пробитых осколками баков горящего бомбардировщика.

В завязавшемся ночном бою на аэродромном поле группа прикрытия под командованием младшего сержанта Г. Ф. Чмыги, сумела отвлечь на себя основные силы аэродромной охраны, огнем пулеметов и автоматов умело отсекая её от стоянок самолетов, что позволило диверсионной группе разделившись на ударные звенья по 5–7 человек в каждом, начать забрасывать немецкие самолеты гранатами, закладывать термитные заряды в самолёты, через пробитые топориками отверстия в фюзеляже или крыльях.

Наиболее успешно действовала группа из семи человек, руководимая старшиной Соловьевым, которая уничтожила две пулеметные точки, около десятка гитлеровцев и подожгла два истребителя типа Me-109.

Вскоре, аэродром покрылся очагами пожаров, а в небо стали взлетать горящие об ломки самолетов. Поднявшуюся дымовую завесу не могли пробить даже уцелевшие прожекторы, которые постоянно освещали летное поле. Особенно смело и напористо действовали сержанты Владимир Гульник, Сергей Львов, Михаил Типер, младшие сержанты Дмитрий Голод, Иван Касьянов, Василий Муравьев, Яков Фрумин, старшие краснофлотцы Петр Павленко, Александр Прощаев.

Вся операция заняла около 40 минут, в результате было уничтожено 13 и серьезно повреждено 10 самолетов из 54 находившихся на аэродроме, так же было убито порядка 40 солдат аэродромной охраны.

В 00 часов 10 минут 24 октября 1942, в ночное небо взвились две зеленые ракеты. Это был условный сигнал командира десантного отряда старшины П. М. Соловьева на отход. После чего десантники отдельными мелкими группами и поодиночке стали прорываться в горы в намеченный район встречи с партизанами. Последней покидала аэродром группа прикрытия.

Ситуация при этом осложнялась тем, что погибли два партизана — проводника летевшие вместе с группой десантников на сбитом ТБ-3. К тому же к аэродрому прибыли немецкие мотоциклисты с собаками и несколько автомашин с пехотой. Тем не менее, уцелевшие десантники успешно покинули территорию аэродрома и вскоре после этого, объединившись в две группы, они начали движение к условленной точке встречи с одним из партизанских отрядов.

Двигались десантники, главным образом в ночное время, по направлению к населенных пунктам — станица Даховская и Хамышки. Несмотря на все меры предосторожности в ходе этого девятидневного перехода морякам — парашютистам, нередко приходилось вступать в бой с преследователями. В результате этих боёв было уничтожено 23 немецких военнослужащих и 12 предателей из созданных немцами кубанских казачьих формирований. Кроме, того на пути следования парашютистами были повреждены десять линий проводной связи противника. Большую помощь десантникам оказывали местные жители, которые снабжали их продуктами и указывали наиболее безопасное направление движения.

На девятые сутки скитаний по горам и лесам в район населённого пункта Хамышки, где размещался партизанский отряд «Народные мстители», прибыла первая группа парашютистов в количестве 12 человек во главе со старшиной П. М.Соловьевым. Через 22 дня, проявив исключительное мужество, выдержку и выносливость, в Хамышки добрались еще 9 парашютистов, которых привел капитан А. П. Десятников. Последним пробился в одиночку в партизанский лагерь младший сержант И. М. Касьянов.

При этом оказавшийся самым старшим по званию капитан Десятников — начальник парашютно — десантной службы 63-й авиабригады, оказался в составе десанта случайно, он был «выпускающим» на ТБ-3, отвечая за выброску личного состава, но после того как самолёт был сбит присоединился к десанту, вместе командиром этой машины старшим лейтенантом Гавриловым.

Эвакуация десантников из расположения партизанского отряда была произведена в середине декабря 1942 года несколькими рейсами самолётов типа У-2. Всего из 37 десантников вернулись с задания 24 человека, а так же не входившие в состав десанта уже упомянутые капитан Десятников и старший лейтенант Гаврилов.

В ходе десантирования и последующих боёв погибли 13 десантников, два партизана — проводника и семь членов экипажа самолёта ТБ-3.

Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский высоко оценил боевые действия десантников и в своем приказе № 0704 от 19 ноября 1942, подводя итоги парашютнодесантной операции, поставил смелость, отвагу и дерзость ее участников в пример всему личному составу флота.

Согласно этому приказу 22 десантника были награждены орденом Красного Знамени, ещё двое орденом Отечественной войны I степени.

Придя к выводу об успешности Майкопского воздушного десанта, командование Черноморского флота решило использовать Отдельную парашютно — десантную роту для воздушного десанта в тылу противника в ходе намеченной на 4 февраля 1943 года высадки морского десанта в районе прибрежной станицы Южная Озерейка, в ходе планируемой операции по освобождению города Новороссийска.

Согласно плану этой комбинированной десантной операции, основной морской десант высаживался в районе Южной Озерейки, вспомогательный (отвлекающий) морской десант в южном пригороде Новороссийска — поселке Станичка, воздушный десант планировалось высадить районе станиц Васильевка и Глебовка, поскольку в Васильевке по данным разведки располагался штаб 10-й румынской пехотной дивизии, которая противостояла предполагаемому морскому десанту в Южной Озерейки.

Моряки — парашютисты, должны были уничтожить штаб 10-й румынской пехотной дивизии в станице Васильевка, штабы её полков, а так же штабы полков находившейся поблизости 4-й румынской пехотной дивизии.

Кроме того в их задачу было поставлено — уничтожение линий связи, разрушение мостов и блокирование иных коммуникаций противника в районе высадки южноозерейского морского десанта.

В соответствии с общим планом десанта в Южной Озерейки, четырём группам моряков — парашютистов, общей численностью 80 человек, предстояло высадиться с трёх самолетов типа ПС-84 (Ли-2) и одного типа ТБ-3, ночью 4 февраля 1943 года за 45 минут до начала морского десанта в районе станиц Глебовка и Васильевка, который должен был начаться в 3 часа 45 минут этого же дня.

После окончательного утверждения плана данной десантной операции, началась усиленная подготовка десантников — парашютистов. К этому времени личный состав роты пополнился новыми добровольцами, с которыми делились накопленным боевым опытом ветераны части.

Воздушно — десантная подготовка включала в себя, отработку навыков быстрой посадки десантников в самолеты, экипажи которых в свою очередь тренировались умении максимально быстро подготовить свои машины к взлёту, порядок взлета и сбор самолётов в воздухе после взлёта. Так же проводились регулярные тренировочные парашютные прыжки в дневное и ночное время в полной боевой экипировке.

Наземная тактическая подготовка включала в себя отработку сбора парашютистов в условленном месте после приземления, рукопашный бой, метание гранат и стрельба из всех положений тела, получение навыков подрывного дела, ориентирование на незнакомой местности, связь и координация подразделения в сложной боевой обстановке. На специальных занятиях оценивались все ранее проведенные ротой бои, и подробно разбирались совершенные в их ходе ошибки и недочёты.

2 февраля 1943, командир отдельной парашютно — десантной роты ВВС ЧФ майор М. А. Орлов доложил командованию операции о готовности моряков — парашютистов к выполнению поставленных им по плану предстоящей операции боевых задач.

Как и было запланировано, высадка воздушного десанта началась в 3 часа 35 минут 4 февраля 1943 года. Непосредственно перед выброской парашютистов, в район их предстоящего приземления с двух бомбардировщиков типа СБ было сброшено около 300 малых зажигательных бомб и четыре 100 — килограммовых зажигательных бомбы. Возникшие в результате этой бомбардировке на земле большие очаги огня стали хорошим световым ориентиром для самолетов десанта, появившихся над местом высадки спустя три минуты после завершения этой бомбардировки.

Отсутствие в этом районе сильной ПВО противника позволило провести выброску без потерь в технике и с минимальными потерями в людях. Однако было выброшено только три десантные группы, так какТб-3 отстал от основной группы самолётов и его экипаж не смог выйти на цель, чтобы высадить там четвертую группу. Таким образом, в запланированное место высадки было высажено 57 десантников, вместо вылетевших 79 парашютистов.

Все три группы высадились в намеченном районе на склоны Жень — горы, которая находилась между станицами Глебовка и Васильевка. В этом районе находили различные части 4 и 10-й румынских пехотных дивизий и несколько немецких горнострелковых частей.

Во время высадки, противник заметил одну из групп десантников, когда те еще находились под куполами парашютов, и их обстрел, в результате, еще до приземления погибло трое двое бойцов, а командир отряда — лейтенант П. М. Соловьёв, который одновременно являлся и командиром первой группы, разбился при приземлении не рассчитав времени задержки раскрытия парашюта. После гибели Соловьёва, этой группой стал командовать его заместитель старший сержант Г. Ф. Чмыга. Вторую группу возглавлял лейтенант И. А. Кузьмин, третью старшина Н. А. Штабкин.

Сразу после высадки каждое десантное подразделение приступило к выполнению поставленных им по плану задач. Группа Чмыги должна была уничтожить штаб 10-й румынской пехотной дивизии в Васильевке, группа Кузьмина — уничтожить два моста и линию связи, группа Штабкина — вывести из строя несколько береговых батарей и вести боевые действия по непосредственному содействию начинающейся высадки морского десанта в Южной Озерейке.

После приземления и сбора, группа старшего сержанта Чмыги, не замеченная противником, начала выдвигаться в сторону Васильевки для выполнения поставленной задачи по уничтожению штаба 10-й румынской пехотной дивизии. Однако выполнить ей эту задачу не удалось, сразу по двум причинам: как выяснилось позже, за несколько дней до высадки десанта штаб 10-й румынской дивизии был переведен из Васильевки в соседнею Глебовку, а в районе предстоящей высадки морского и парашютного десантов противник на возвышенностях установил огневые точки и сосредоточил более двух полков войск.

Тем временем, посланный в разведку боец группы Штабкина — матрос В. Заяц, на подходе к Васильевке, наткнулся на группу румынских солдат, был ими обнаружен и вступил с ними в бой. Огнём из своего автомата Заяц уничтожил нескольких румын, а когда закончились патроны, вступил с остальными в рукопашную схватку, которую ему удалось удачно завершить с помощью подоспевших товарищей.

Одновременно с этим к Васильевке выдвинулась группа лейтенанта Ивана Кузьмина, которая так же вступила в бой с превосходящими силами противника. В ходе этого боя группа подавил несколько огневых точек противника, взорвала два моста и перерезала несколько линий связи.

В результате боя этих двух групп в районе Васильевки, кроме тяжёлой артиллерийской батареи было уничтожено около сотни румынских солдат и офицеров, а так же нарушена связь гарнизона Васильевки с другими частями своей дивизии.

Тем временем группа старшины Штабкина выдвигалась к станице Глебовка, с целью отвлечь противника от места высадки морского десанта и препятствовать подходу туда его резервов. Подойдя к окраине станицы моряки — парашютисты обнаружили огневую позицию тяжелой румынской батареи. В этот момент её личный состав укрылся от непогоды в блиндажах и лишь на постах находились часовые. Действуя ножами, матросы Олег Максимов и Василий Муравьёв, бесшумно уничтожили охрану, а матрос Алексей Ермолаев тем временем перерезал кабель связи батареи с её береговым наблюдательным пунктом. После этого группа в полном составе ворвалась на батарейную позицию, забросав гранатами блиндажи с румынскими артиллеристами и подорвала орудия, тем самым полностью уничтожив батарею.

Взбудораженный взрывами на позициях находящейся поблизости батареи, румынский гарнизон Глебовки, открыл по окрестностям беспорядочный огонь из стрелкового оружия и миномётов. Но вскоре разобравшись в обстановке румынское командование бросило на уничтожение группы Штабкина батальон пехоты. Но свою главную задачу парашютисты уже выполнили, в этот момент с моря в районе Южной Озерейки беспрепятственно высаживались морские пехотинцы.

В завязавшемся бою группы Штабкина с румынской пехотой матрос Муравьёв, оказавшись в тылу наступающего противника, быстро сориентировался и подкравшись к одному из румынских пулеметных расчётов уничтожил его, после чего открыл из трофейного пулемёта огонь противнику в спину, чем вызвал его замешательство. Это позволило группе Штабкина прорваться, к высадившимся в Южной Озерейке морским пехотинцам.

Тем временем пытаясь уничтожить окопавшуюся в районе Васильевки группу лейтенанта Кузьмина, румынское командование в течении дня 4 февраля 1943, неоднократно, атаковало её пехотой поддержанной артиллерией и бронетехникой. После нескольких часов боя, израсходовав большую часть боеприпасов командир группы принял решение прорываться в сторону высадки морского десанта.

Оторвавшись от противника, группа Кузьмина вдоль берега реки Озерейка двинулась к Глебовке. Выйдя к Глебовке и не обнаружив там ни своих товарищей из других групп, ни морских пехотинцев, Кузьмин повел группу дальше на восток, ориентируясь по звкукам боя. К концу дня 5 февраля 1943, группа вышла в район станицы Федотовка где соединилась с морскими пехотинцами из южноозерейского десанта державшими оборону на горе Колдун. И затем вместе с ними стала пробиваться дальше к основной линии фронта.

Тем временем, остальные парашютисты выходили из тылов противника на соединение со своими главными силами небольшими группами и в одиночку. К 12 марта 1943, из 57 бойцов парашютистов высадившихся 4 марта во вражеском тылу к своим смогли вернуться 28, при этом из них трое были ранены, а двое имели обморожение ног.

В результате боев в тылу противника в период с 4 по 12 марта 1943, парашютистами было уничтожено 220 румынских и немецких солдат и офицеров, одна тяжелая артиллерийская батарея, три минометных батареи, захвачено и уничтожено 5 ручных и станковых пулеметов, сожжено 3 автомашины.

Долгое время считалось, что все 29 парашютистов, не вышедших к свои погибли, однако

90 — х годах 20-го века, при участии сотрудников Новороссийского исторического музея — заповедника, была проделана большая поисковая работа по установлению судеб десантников. В результате выяснилось, что четверо парашютистов, о судьбе которых ничего не было известно, попали в плен, и к концу войны остались в живых. Таким образом, погибло не 29 десантников а 25.

Несмотря на неоднозначные оценки применения парашютного десанта в ходе высадки морской пехоты Черноморского флота в районе Южной Озерейки в феврале 1943 года, командование флота не только решило сохранить это подразделение парашютного спецназа, но и значительно усилить его создав на базе прежней отдельной парашютно — десантной роты — «Отдельный парашютно — десантный батальон» в составе четырех рот.

Командиром созданного в мае 1943 года «Отдельного парашютно — десантного батальона», был назначен майор Н. Д. Алексеенко, начальником штаба капитан Г. И. Марущак.

Сразу же после создания батальона его личный состав начал усиленно готовится к новым воздушным десантам, больше десантироваться с воздуха батальону так и не пришлось. Свой последний бой он провел в качестве морской пехоты, в ходе высадки тактического морского десанта у мыса Тархан, под Керчью 10 февраля 1944 года.

Проведение данной десантной операции было связано с предшествующим оперативным Керченско — Эльтигенским десантом в ноябре — декабре 1944, которая не привела к полному выполнению поставленных перед ней задач: освобождение на первом этапе Керченского полуострова, а затем совместной с 2-й гвардейской и 51-й армиями 4-го Украинского фронта наступательной операции по освобождению Крыма. В результате был только создан небольшой плацдарм к северо — востоку от Керчи и затем освобождено несколько кварталов в северных пригородах Керчи.

Для, расширения Керченского плацдарма и полного освобождения города Керчь, командующий Отдельной Приморской армией генерал И. Е. Петров поручил штабу своей армии подготовить новую тактическую десантную операцию.

Операция была подготовлена спустя месяц после неудачи высадки морского десанта на в районе горы Митридат. Возможно, по этой причине события в районе мыса Тархан привлекли к себе особое внимание Ставки Верховного Главнокомандования, чей представитель маршал К.Е. Ворошилов непосредственно наблюдал за высадкой и последовавшей затем двухдневной эпопее боя с наблюдательного пункта западнее местечка Юркино. Кроме него, все это время на НП находились также командующий Черноморским флотом вице — адмирал Л. А. Владимирский и сам командующий Отдельной Приморской армией генерал — полковник И. Е. Петров.

Для проведения десантной операции моряками Азовской флотилии были подготовлены все имевшиеся в их распоряжении исправные плавучие средства, в том числе порядка 40 тендеров и мотоботов, несколько сторожевиков и бронекатеров, баркасы и другие малые суда.

Согласно плану новой операции, предполагалась высадка основных сил десанта на мыс Тархан. Основной состав этого десанта численностью порядка 3 тысяч человек, состоял из 166-го гвардейского стрелкового полка из состава 55-й гвардейской стрелковой дивизии, которым командовал Герой советского Союза подполковник Г. К. Главацкий, а так же 143-го отдельного батальона морской пехоты под командованием капитана Левченко.

В качестве дополнительных сил, этой десантной группировке под общим командованием подполковника Главацкого, были приданы: Отдельный парашютно — десантный батальон ВВС ЧФ, под командованием майора Н. Д. Алексеенко и 613-й отдельный штрафной батальон Черноморского флота, под командованием старшего лейтенанта Ф. А. Аверченко. Эта дополнительная группировка десанта насчитывала в общей сложности 700 человек.

Непосредственная подготовка к участию парашютно — десантного батальона в морском десанте на мыс Тархан, началась во второй половине декабря 1943, когда его личный состав был переброшен в город Темрюк.

Особое внимание при подготовке к новой операции обращалось на обобщение опыта уже проведенных десантных операций в этом регионе, а также на морально — психологическую подготовку к наступательным действиям в условиях сильного огневого противодействия со стороны неприятеля.

С личным составом проводились занятия по тактике, тренировки по погрузке подразделений на различные плавучие средства и высадке их на берег. Работали напряженно, днем и ночью в различных метеоусловиях. Штаб батальона скрупулезно составлял нужные расчеты, отрабатывал другие важные документы.

Помимо этого, офицеры штаба батальона большую часть своего служебного времени находились в подразделениях, претворяя в жизнь решение командира и разработанные планы. Особой заботой командира и штаба была подготовка передового отряда, от действий которого во многом зависел успех батальона. В его состав подбирались лучшие, наиболее смелые и инициативные краснофлотцы и командиры, которые, по всей видимости, должны были усилить боевую устойчивость соединения, имевшего в своем составе не так уж много ветеранов и бойцов, обладавших боевым опытом.

Первоначально назначенная на 31 декабря 1943, высадка десанта была перенесена на десять суток по причине неблагоприятных погодных условий погодных условий. В это время на Азовском море шторм доходил до семи баллов.

Поэтому командование приняло решение перенести наступление. Десантная операция началась в ночь с 10 на 11 января 1944 года. Однако прежде вроде бы успокоившееся море к рассвету 10 января 1944, снова заштормило. Волнение достигло четырёх — пяти баллов. Для небольших судов, переполненных людьми, такая волна была опасной. Тем не менее, командование решило больше начало десантной операции не откладывать.

Перед началом погрузки десанта на суда, по приказу командующего Отдельной Приморской армией генерала Ивана Ефимовича Петрова был построен личный состав парашютно — десантного батальона. Перед строем десантников командующий сказал: «Моряки, Керчь надо освобождать. Вы идете первые в десант, ваша задача захватить плацдарм любыми средствами».

Ночью 10 января 1944, к северному побережью Керченского полуострова в районе мыса Тархан направились десантные корабли, на борту которых находились бойцы Отдельного парашютно — десантного батальона и 613-й штрафной роты Черноморского флота.

Из-за штормовой погоды в Азовском море переход кораблей десанта затянулся до рассвета. Катера заливало водой, и перегруженные корабли становились на большой волне почти неуправляемыми. Не выдерживали и лопались буксирные тросы.

Из заливаемых волнами мотоботов непрерывно откачивали воду. Десантникам приходилось бороться за выживаемость, создавая из собственных тел своеобразный фальшборт, что бы перекрыть путь разгулявшейся волне и откачивать всем, чем только можно залившуюся в трюмы воду.

Подойти вплотную к берегу удалось далеко не всем, и десантникам пришлось высаживаться прямо в воду, неся оружие и снаряжение на поднятых рукax. Некоторых волна захлестывала с головой. Они с трудом выходили на берег и карабкались на высоту, где их товарищи уже сражались с врагом врукопашную.

Десантники подверглись интенсивному обстрелу из всех видов огневых средств и начали нести очень большие потери. Из 700 человек вспомогательного десанта удалось высадить только 374, а из 3000 основного — лишь 1765.

Тем не менее, попытки прорвать немецкую оборону не прекращались, несмотря на то, что личный состав десанта вступил в бой сразу же после длительного перехода морем и не имел собственной артиллерии. Корабли охранения эффективной огневой поддержки оказать не смогли. Авиация 4-й воздушной армии прикрыть район высадки так и не смогла, в отличие от немецких ВВС, которые почти непрерывно бомбили атакующие советские части. Огонь батарей сухопутных сил с закрытых позиций был малоэффективен против множества небольших и хорошо замаскированных огневых точек противника.

Ситуация осложнялась еще и тем, что десантники стремились прорваться к высоте 71,3, на которой смогли ранее закрепиться части 2-й гвардейской стрелковой дивизии наступавшие вдоль берега Азовского моря. Для этого им было необходимо захватить высоту 164,5, господствовавшую над районом высадки и основательно укрепленную противником. В результате 2 — я гвардейская стрелковая дивизия прорвала оборону противника, овладела вершиной высоты 71,3, но дальше продвинуться не смогла. Во второй половине дня в бой была введена 32-я гвардейская стрелковая дивизия. Две атаки, предпринятые гвардейцами, также успеха не имели.

Утром начали подходить суда с личным составом 166-го гвардейского стрелкового полка подполковника Г. К. Главацкого. Не дожидаясь прибытия всего десанта, командование решило начать атаку. Гвардейцы высадились в районе между мысом Тархан и высотой 115,5 и вместе с парашютистами ринулись на врага и уже через несколько часов овладели прибрежной высотой 164,5, захватив небольшой плацдарм, несколько зенитных батарей, много стрелкового оружия, пленили 60 вражеских солдат и офицеров.

Однако при этом десант понес значительные потери. Еще при подходе к мысу Тархан отряды потеряли 7 мотоботов, одно судно затонуло вместе с личным составом. Были уничтожены штабы батальонов и полка со средствами связи и корректировки артогня. Потери были и среди высшего комсостава десанта. Погибли командир высадки капитан 2-го ранга Н. К. Кириллов, начальник штаба парашютно — десантного батальона капитан Г. И. Марущак и штурман лейтенант Б. П. Бувин.

Парашютно — десантный батальон, пытаясь выйти к высоте 71,3 с запада навстречу 2-й гвардейской стрелковой дивизии и оказать ей поддержку, непрерывно атаковал ее довольно крутые склоны, но из-за сильного огня противника отходил на исходные позиции. Личный состав после морского перехода, трудной высадки и прибрежного боя был утомлен, ослаблен, к тому же не имел собственной артиллерии.

Вдруг, впереди атакующих заалело, развеваясь на ветру, rрасное знамя. Это Василий Перевозчиков поднял его в левой руке, а правой стреляя из автомата, быстро поднимаясь на высоту, повел за собой с криком «Полундра!» оставшихся в живых парашютистов-черноморцев. У самой вершины вражеская пуля раздробила кость руки отважного знаменосца. Тогда он, перекинув автомат за спину, подхватил знамя правой рукой и водрузил его на вершине высоты.

А десантники тем временем добивали фашистов, очищая высоту и закрепляясь на ее обратных скатах. Вместе с Перевозчиковым в том бою отличился и старшина 1 статьи Дмитрий Вонлярский. В ходе боя Вонлярский заменил убитого офицера, повел взвод вперед и овладел важной высотой.

Вот как отмечен этот эпизод в боевой летописи Черноморского флота: «Среди моряков-парашютистов был Дмитрий Вонлярский. Пройдя через штормовое Азовское море на шлюпке, он высадился на берег и заменил выбывшего из строя командира десантной группы. Далее с другом Василием Перевозчиковым они первыми были на высоте 164,5, которая оказалась в центре борьбы и не раз переходила из рук в руки. Дело доходило до гранат и рукопашной. Василию Перевозчикову оторвало руку. За тот бой друзья были представлены к званию Героя Советского Союза».

После этой атаки майор Алексеенко доложил командованию, что вспомогательный десант задачу свою выполнил, нужная высота захвачена. В ходе боя был уничтожен один из батальонов 290-го пехотного полка 98-й немецкой пехотной дивизии, захвачены штабные документы. В руки парашютистов-десантников попала немецкая противотанковая пушка с боеприпасами.

Парашютисты успешно отражали контратаки превосходящих сил противника, а затем контратаковали сами, приковывая к себе значительные силы врага и тем самым облегчая боевые действия частей 2-й и 32-й гвардейских стрелковых дивизий.

Гитлеровцы, подтянув резервы, мощно и непрерывно контратаковали. В течение дня по боевым порядкам десанта авиация противника наносила бомбовые удары. Вражеские танки, стреляя на ходу, медленно поднимались вверх. За ними двигалась пехота, поливая свинцом южные скаты высоты. Враг упорно пытался рассечь плацдарм и уничтожить десантников по частям. Но в этот критический момент с вершины высоты прогремел пушечный выстрел. Это корабельные артиллеристы, пришедшие добровольцами в парашютно — десантный батальон, открыли огонь из захваченной немецкой пушки по фашистским танкам. Вскоре головная машина задымила, а вторая стала поворачивать обратно.

После этого парторг батальона Якунин повел в контратаку моряков парашютистов. Контратака была внезапной и стремительной, около половины фашистских солдат было перебито в рукопашной схватке, а остальные спаслись бегством. В этом бою парторг батальона погиб.

Воспользовавшись наступлением ночи, немецкие автоматчики предприняли попытку пробиться в тыл десанту. Но замысел врага был сорван. С наступлением дня противник стремился любой ценой отрезать десант от моря, окружить и уничтожить его. Позиции десантников неоднократно подвергались ударам вражеской авиации. Одна за другой повторялись танковые атаки.

Учитывая создавшуюся обстановку, командующий Отдельной Приморской армией генерал И. Е. Петров приказал десантным отрядам прорвать оборону противника в районе высоты 115,5 и одновременными атаками вместе с частями 11-го гвардейского стрелкового корпуса, наступавшими с фронта, разгромить противника, а затем соединиться. Вскоре после артиллерийской подготовки последовала решительная атака. Противник не выдержал стремительного удара и стал отходить. Десантники соединились с частями 32-й гвардейской стрелковой дивизии, которая врезалась узким клином во вражескую оборону в районе высоты 164,5, выйдя на восточные склоны высот мыса Тархан.

Мужественно сражались с врагом бойцы и командиры парашютно-десантного батальона ВВС Черноморского флота. При прорыве вражеской обороны все десантники, способные идти, по сигналу бросились вперед. Противник растерялся и открыл беспорядочный огонь только тогда, когда наступающие парашютисты были уже рядом и стали забрасывать вражеские окопы гранатами. Завязались рукопашные схватки. Фашисты не выдержали и стали отходить.

В этом бою первым поднялся в атаку и ворвался во вражескую траншею краснофлотец Григорий Чуднов, прибывший в парашютно — десантный батальон с крейсера «Молотов». Автоматной очередью он сразил набросившегося на него вражеского солдата, и смело действовал в ходе всего боя.

За проявленные в этих боях мужество личный состав взвода которым командовал Николай Манченко, был представлен к различным боевым наградам, а сам командир был удостоен ордена Красного Знамени. Краснофлотец Чуднова был награжден орден Отечественной войны I степени.

Так же за бои на мысе Тархан был награжден третьим орденом Боевого Красного Знамени Василий Михайлович Муравьев, участник воздушных десантов на Майкопский аэродром и в районе Южной Озерейки

Хотя, в результате этой десантной операции, так и не удалось полностью освободить Керчь, однако на правом фланге Керченского плацдарма Отдельной Приморской положение заметно улучшилось, поскольку господствующие высоты мыса Тархан были взяты десантниками.

После окончания морской десантной операции на мыс Тархан, остатки парашютно — десантного батальона были отведены в тыл на пополнение и переформирование. И вскоре, вновь приступили к боевой и парашютной подготовке, готовясь к новым воздушно — десантным операциям.

Однако вновь спуститься с неба в бой морякам — парашютистам уже больше не пришлось. Спустя, чуть более месяца, после освобождения Крыма и Севастополя-19 июня 1944, командованием Черноморского флота отдало приказ о расформировании Отдельного парашютно — десантного батальона Военно — воздушных сил Черноморского флота.

После расформирования личный состав батальона был направлен на пополнение разведывательных рот бригад морской пехоты и разведывательного отряда разведотдела штаба ЧФ.

Данная работа была написана весной 2011 года. Впервые опубликована в августе 2011 года в специальном выпуске № 2 крымского военно — исторического журнала «Милитари Крым», который был посвящен 80 — летию создания в Советском Союзе первых в мире воздушно — десантных войск.

Первые эксперименты по созданию подводных разведывательных подразделений были проведены на Тихоокеанском флоте в октябре 1938 года. Это произошло в период с 22 по 24 октября 1938, в бухте Улисс в окрестностях города Владивостока, когда группа водолазов Тихоокеанского флота, в легководолазном снаряжении была выпущена на глубине 15–20 метров, из торпедных аппаратов подводной лодки Щ-112 (командир — капитан 3 ранга Берестецкий В. Г.) на берег условно занятый противником с целью разрезания противолодочной сети для преодоления противолодочных заграждений. Затем группа должна была выйти на берег и провести диверсию против берегового объекта условного противника с применением реального оружия и взрывчатки.

Руководили этой учебно — боевой операцией военврач 1-го ранга Илья Ильич Савичев (инициатор данной операции), военврач 3-го ранга Николай Карпович Кривошеенко и флагманский специалист флота военинженер 3-го ранга Григорий Федорович Кроль. Спустя два года в 1940 году такое же учение было проведено и на Черноморском флоте.

Опыт этих операций учли при создании в апреле 1941, на Балтийском флоте специального подразделения легководолазов (около 40 человек) из состава 1-й особой бригады морской пехоты. В этом подразделении находившемся городе Ораниенбауме Ленинградской области под руководством врачей — физиологов военно-морской медицинской академии военврачей И. И. Савичева и Н. К Кривошеенко, отрабатывались методы легководолазной подготовки и метод выхода под водой в леговодолазном снаряжении из подводной лодки через трубы её торпедного аппаратов с переходом по дну на берег с оружием на расстоянии 500 — 600 метров и обратном возвращении на подлодку.

Это эксперементальное подразделение подводного спецназа базировалось недалеко от Ленинграда в городе Ораниенбауме (с 1944 — Ломоносов) на борту крейсера «Аврора». К нему в качестве учебно — тренировочной базы была пришвартована подводная лодка «Правда», используемая легководолазами (водолазами — разведчиками) для практических занятий и учений.

После начала Великой Отечественной войны на базе этого подразделения легководолазов, а так же личного состава Выборгской водолазной школы эвакуированной в Ленинград, 11 августа 1941 приказом № 72 наркома ВМФ СССР при разведывательном отделе штаба Балтийского флота была сформирована первое советское подразделение боевых пловцов — рота особого назначения (РОН), которое затем было преобразовано в «Разведывательный отряд особого назначения» (РООН), численностью 146 человек.

Местом базирования этой роты в Ленинграде стал остров Голодай (с 1926 года — остров Декабристов, на территории Василеостровского района Ленинграда) в здании которую до этого занимала неполна средняя школа. Командиром роты был назначен опытный водолаз, выпускник лейтенант Иван Прохватилов.

Действительную военную службу И.В. Прохватилов проходил на Черноморском флоте. После ее завершения поступил в Севастопольскую морскую школу водолазов. Закончив учебное заведение в 1932 году, направлен на Дальний Восток в подразделение ЭПРОНа (Тихоокеанская экспедиция). И.В. Прохватилов освоил проведение подводные подрывных работ, после чего участвовал в строительстве пирсов во Владивостоке и Советской Гавани, участвовал в спасении ряда кораблей. Учитывая высокие профессиональные и организаторские качества молодого специалиста, в 1936 году И. В. Прохватилов был направлен на курсы офицерского состава при военно — морском водолазном техникуме. В 1941 году он закончил спецклассы Высшего военно — морского училища имени М. В. Фрунзе, получив квалификацию штурмана. Здесь его застала война. После окончания войны он был назначен начальником водолазной школы Балтийского флота, а затем водолазным специалистом в аварийно — спасательный отдел (АСО) штаба 4-го (Юго — Балтийского) флота. В 1951 году Прохватилов являлся научным сотрудником водолазного отдела (с 1951 года — специальной лаборатории) НИИ № 11 ВМФ СССР. Только в 1953 году по состоянию здоровья он ушел в запас в звании капитана 2-го ранга. Всю оставшуюся жизнь Прохватилов посвятил военно-патриотическому воспитанию молодежи.

В тот же день, когда 11 августа 1941, на Балтике была создана первая в СССР действующая часть подводного спецназа, 11 августа 1941, подводная лодка Черноморского флота «Щ — 211» в районе города Варны (Болгария), в 150 метрах от берега на пяти резиновых лодках была высажена группа, состоявшая из 14 (по другим данным, из 16) болгарских диверсантов. Подразделение возглавлял руководитель Военной комиссии ЦК Болгарской коммунистической партии Цвятко Радойнов. Это было первое в мире использование подводных лодок для высадки разведгруппы на побережье противника.

Вторая высадка ещё одной болгарской разведгруппы произошла с подводной лодки С — 32, в ночь с 28. на 29 августа.1941, в районе между селом Шкорпиловци и устьем реки Камчия. В этот раз группа состояла из 9 человек, а руководил диверсантами Мирко Петков. Позже подводные лодки Черноморского флота не раз осуществляли доставку советских десантно-диверсионных групп к различным участкам крымского побережья, но высадки на берег неизменно осуществлялись в надводном положении. Это было одной из причин больших потерь среди личного состава и даже полной гибели подразделений.

Сначала РОН комплектовалось из состава водолазов ЭПЮН и легководолазов, а затем из числа добровольцев 1-го Балтийского флотского экипажа. После сокращенной подготовки рота особого назначения 7 сентября 1941 года была передана в подчинение разведотдела штаба БФ. Курировал подразделение заместитель начальника разведывательного отдела штаба Балтийского флота по агентурной разведке капитан 3-го ранга Л. К. Бекренёв.

Биографическая справка: Леонид Константинович Бекренёв (1907-1997). С 1924 года служил в ВМФ. В 1931 году окончил высшее военно-морское училище имени Фрунзе и в 1932 году — Специальные курсы командного состава ВМС. В 1932-1935 годах помощник, а затем начальник сектора Разведывательного управления РККА. Был одним из тех, кто готовил к работе знаменитого разведчика Рихарда Зорге. В 1935-1938 годах Бекренёв — помощник начальника разведывательного отдела штаба Черноморского флота, затем начальник одного из отделений разведывательного отдела штаба Черноморского флота. Участвовал в Гражданской войне в Испании (1936–1939 годы), где занимался вербовкой перспективной агентуры из числа иностранных добровольцев — интернационалистов, воевавших на стороне республиканцев. В то время в Испании находилось около сорока пяти тысяч волонтеров из пятидесяти четырех стран мира. Были еще иностранные журналисты, аферисты и другие искатели приключений. В 1941 году, Бекренев получает должность начальника второго отделения разведывательного отдела штаба Северного флота. С конца 1942 года до сентября 1943, капитан 2-го ранга Бекренев — начальник разведывательного отдела штаба Балтийского флота. В его подчинении находилась также рота особого назначения водолазов-разведчиков. С сентября 1943 по ноябрь 1945, он начальник разведывательного отдела штаба Северного флота. После окончания Великой Отечественной войны контр-адмирал Бекренёв — помощник начальника Разведывательного управления Главного морского штаба, заместитель, а затем начальник второго главного управления Морского генерального штаба. С октября 1953 — начальник Первого управления ГРУ Генерального штаба Вооруженных сил СССР. В 1962-1963 годах — военно — морской атташе в США. В 1963-1967 годах — заместитель начальника ГРУ Генштаба. В 1967 году ему было присвоено воинское звание «адмирал». С 1967 по 1973 год Бекренев — начальник Военно — дипломатической академии. Награжден орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, орденами отечественной войны I и II степени, орденом «Знак Почета», многими медалями.

В основу тактики действий своего подразделения боевых легководолазов Прохватилов положил молниеносные рейды по образцу действий отрядов Махно, свидетелем которых он был еще в детские годы. «Налетели на село или город, сделали свое дело и как в воду канули! Растворились. Попрятали винтовки и пулеметы и превратились в исправных крестьян. Ищи их потом!», так писал Прохватилов в своих дневниковых записях.

Для отряда под командованием Прохватилова не существовало безвыходных ситуаций и невыполнимых задач. За годы войны они осуществили целый ряд успешных и уникальных в своем роде операций. В том числе забросали гранатами и уничтожили переброшенные с Черного моря в район Стрельны итальянские быстроходные катера из состава 10-й флотилии MAS, которые представляли для наших кораблей большую угрозу. Благодаря морским разведчикам были обнаружены и уничтожены с воздуха стартовые площадки для обстрела блокадного Ленинграда ракетами ФАУ-1, которые немцы строили под Лугой. В сентябре 1944, водолазы участвовали в обследовании потопленной северо-западнее острова Руонти немецкой подводной лодки U-250. Помимо секретных документов и шифровальной машинки со дна были подняты образцы секретного оружия Рейха — самонаводящиеся по акустическому каналу торпеды.

В марте 1944, по указанию разведывательного управления Главного морского штаба, при разведывательном отделе штаба Черноморского флота был сформирован разведывательный отряд особого назначения (РООН) из десяти легководолазов-разведчиков под руководством старшего лейтенанта Сергея Семеновича Осипова (бывший командир взвода в РОН БФ). Помощником у него был мичман Евгений Викторович Павлов.

Перед началом операции по освобождению Крыма и Севастополя, 5 апреля 1944 разведывательный отряд был высажен на побережье Севастополя у поселка Любимовка с задачей круглосуточного наблюдения за движением кораблей противника в военно-морской базе Севастополь.

С 5 апреля по 10 мая 1944, в период боёв по освобождению Крыма а затем и Севастополя по освобождению Севастополя этот отряд неоднократно высаживался в тыл противника в различные точки севастопольского побережье с задачей вести разведку кораблей, входящих и выходящих из бухт Севастополя, с целью последующего наведения на них бомбардировочно — штурмовой и минно — торпедной авиации, подводных лодок и торпедных катеров.

После освобождения Севастополя разведотряд Сергея Осипова активно использовался для извлечения документов и ценного оборудования с потопленных кораблей противника. Всего ими было поднято более ста секретных документов: коды, шифртаблицы, радиопозывные частей и кораблей противника, карты минной обстановки, фарватеров и коммуникаций на Черноморском театре военных действий, а также новейшие образцы оружия и радиоаппаратуры. В конце 1945 года РООН был расформирован.

После освобождения городской черты Севастополя 10 мая 1944, отряд закончил выполнение боевой задачи и был прибыл в расположение войск 4-го Украинского фронта.

По завершению полного освобождения территории Севастополя 12 мая 1944, водолазы — разведчики РООН ЧФ проводили обследование затопленных в бухтах города и вблизи его побережья немецких и румынских кораблей с целью обнаружения и последующего изъятия из них различные документы (шифровальные таблицы, книги кодов, карты минных постановок и прочее), а так же различных приборов и механизмов, представлявших ценность для командования.

Вскоре после окончания Великой Отечественной войны осенью 1945 года, командование Главного штаба ВМФ приняло решение расформировать части подводного спецназа Балтийского и Черноморского флотов по формулировке «за ненадобностью в мирное время». В результате на восемь лет уникальный опыт балтийского и черноморского подводного спецназа был в буквальном смысле слова предан забвению.

Более того, вскоре после окончания Второй Мировой войны, в 1946 году, министр внутренних дел СССР Круглов предложил передать Главному штабу ВМФ документы и учебную литературу, а так же и находящихся в лагерях его ведомства военнопленных — специалистов фашистской Германии по подготовке подводных диверсантов. Однако начальник Главного штаба ВМФ СССР адмирал И.С. Исаков в июле 1946, в ответ на это предложение, сообщил, что Военно-Морскому Флоту СССР подобные специалисты больше не понадобятся. По его мнению, применение пловцов — подрывников, во-первых, является чисто эпизодическим лишь в узко специальных операциях. Во-вторых, успешность и эффективность их использования является чрезвычайно низкой. В третьих, борьба с пловцами — подрывникамине не представляет трудности. И наконец в четвертых, развитие средств радиолокации и приборов ультразвукового подводного наблюдения затрудняет скрытую доставку пловцов-подрывников в район их боевого использования. Главнокомандующий ВМФ СССР адмирал Флота Советского Союза Кузнецов, очевидно, согласился с Исаковым, поскольку подобного рода ответ должен был обязательно быть согласован с ним.

Но в тогдашнем советском флоте оставались люди, преданные идее морского спецназа. Одним из них был капитан 1 ранга Дмитрий Шашенков, который с 1942 года и до конца 70 — х годов являлся организатором и идеологом подразделений специального назначения в ВМФ. Кадровый разведчик, он после заграничной командировки получил назначение в ГРУ Генерального штаба, где в течение года работал в отделе спецназа. Здесь он приобрел знания по предназначению частей, по организации боевой подготовки, материально — техническому обеспечению и вооружению. Придя в разведку ВМФ, зная опыт действия водолазов-разведчиков РОН в годы войны, он совместно с контр — адмиралом Л. К. Бекреневым развил активную деятельность по подготовке к возрождению частей морского спецназа.

К началу 50 — х годов Разведывательным управлением Морского Генерального штаба началось тщательное изучение опыта боевых действий в годы Великой Отечественной войны разведотряда Балтийского флота, а также отрядов боевых пловцов воено — морских сил Италии, Японии, Великобритании, Германии, США и Норвегии, которые имели на своем боевом счету 20 потопленных боевых кораблей, в том числе 5 линкоров, 3 крейсера а также уничтоживших 60 судов общим водоизмещением более 500 тысяч тонн.

После этого, 29 мая 1952, проблема создания частей подводного спецназа была рассмотрена военно — морским министром адмиралом Кузнецовым и затем утверждена им в «Плане мероприятий по усилению разведки ВМС», представленном начальником разведуправления Министерства ВМФ СССР контр — адмиралом Л. К. Бекреневым.

Спустя восемь месяцев, 24 января 1953, на совещании с начальниками управлений Министерства ВМФ — морской министр подтвердил необходимость создания в составе разведывательных отделов флотов «Отдельных морских разведывательных дивизионов» (ОМРД).

Первым подводный спецназ был восстановлен 24 июня1953 года, в составе Черноморском флотах в виде «6-го Отдельных морских разведывательных пунктов» (ОМРП). Затем 30 декабря 1954 года морской спецназ был восстановлено в составе Балтийского флота. В марте 1955, соответствующее подразделение было сформировано на Тихоокеанском флоте, под командой капитана 2 ранга П. П. Коваленко, а ноябре того же года — на Северном флоте под командованием капитана 1 ранга Е. М. Беляка.

В итоге, к концу 50 — х годов, было сформировано семь морских разведывательных пунктов. В Киеве был создан 315-й учебный отряд легких водолазов (в/ч 20884), который начал готовил кадры и для морского спецназа.

Согласно утверждённым тогда нормативным документам морские разведывательные пункты территориально входят в состав флотов, но находятся в оперативном подчинении Главного разведывательного управления Генерального Штаба Вооруженных сил СССР. По штату мирного времени МРП включает 124 человека. Из них 56 бойцов, остальные — технический персонал. Доля технического персонала в подразделениях морского спецназа существенно выше, чем в спецназе ГРУ.

Морские разведпункты состоят из трёх отрядов. Первый отряд специализируется на уничтожении береговых объектов. Как правило, водолазы-разведчики отряда добираются к цели подводным путем, а дальше действуют, как обычные диверсанты ГРУ. Второй отряд специализируется на выполнении чисто разведывательных задач. Третий отряд занимается подводным минированием. Это подразумевает скрытный подход к объекту атаки под водой. Специализированная водолазная подготовка наиболее важна для третьей группы.

Для научно — технического обеспечения действий морского спецназа в 1953 году в Военно — морском институте была создана специальная лаборатория из шести сотрудников, которая проводила разработки исключительно в интересах морского спецназа. До конца 60-х годов этой лабораторией было создано большое число дыхательных аппаратов и стационарных дыхательных систем.

С 1957 года началась активная разработка водных средств движения (самоходных подводных аппаратов, герметичных контейнеров, приборов навигации и связи, устройств и приспособлений для применения носителей водолазов). В результате советский морской спецназ получил современную технику.

После создания системы морских разведывательных пунктов, перед морским спецназом ВМФ СССР, были поставлены следующие задачи: разведка на приморских направлениях, уничтожение мобильных пусковых установок, командных пунктов, средств ПВО, гидротехнических сооружений и кораблей противника.

Для выполнения поставленных задач, личный состав для морского спецназа набирался в основном из числа морских пехотинцев, по рекомендации их командиров. Кандидат должен быть эмоционально уравновешенным, способным сохранять спокойствие в экстремальных ситуациях, не бояться темноты, одиночества, замкнутого пространства. Он должен выдерживать большие физические нагрузки, хорошо переносить погружения на значительные глубины и переносить перепады давления. Если психологические тесты и медицинская комиссия были пройдены, кандидат становится курсантом. Дальше начинается шестимесячная базовая подготовка, состоящая из трех этапов.

Программа обучения бойцов морского спецназа включала в себя водолазную, воздушно — десантную, навигационно — топографическую, горную специальную, морскую, физическую подготовку, минно-подрывное дело, рукопашный бой, умение выживать в условиях различных театров военных действий, радиодело и многое другое, без чего нельзя обойтись в современной войне.

В течение нескольких месяцев физические и психологические нагрузки доводились до предельных. За кандидатом постоянно наблюдали старшины из боевых подразделений, заранее подбиравшие людей в группы. Физическая и профессионал подготовка оценивались по нормативам, а психологическая устойчивость проявлялась в ходе различных испытаний. Отбор проходили не более 70 % процентов первоначально годных добровольцев.

В сентябре 1959, на Северном флоте было проведено учение на тему: «Выявление и последующее уничтожение склада атомных боеприпасов противника». В ходе этого учения на полуостров Средний высадилась специальная группа водолазов — разведчиков. Они быстро обнаружили склад атомных боеприпасов, захватили в плен часового и заменилиего своим, что караулом склада осталось незамеченным. После имитации подрыва склада спецназовцы, прихватив с собой «пленного», оторвались от преследования и вернулись на подводную лодку.

По результатам этого и ряда других учений в конце 50 — х годов для отдельных морским разведывательных пунктов были утверждены следующие основные задачи:

1) Разведка местонахождения установок для запуска ракет дальнего и среднего действия на побережье, складов атомного, химического и бактериологического оружия, аэродромов, районов дислокации боевых кораблей и сосредоточения десантно — транспортных средств, войск и техники противника, а также выявление местонахождения и основных тактико — технических данных сверхдальних РЛС.

2) Доносить о времени выхода, составе авианосных соединений, конвоев, отрядов десантных и боевых кораблей, в том числе кораблей, оборудованных для запуска управляемых ракет, из портов и баз противника в море.

3) Наведение авиации и ракет на объекты противника.

4) Выполнение специальных заданий командования.

5) До начала боевых действий в мирное время скрытно выводить агентурных разведчиков в разведываемые страны без захода используемых судов гражданских ведомств или подводных лодок в территориальные воды.

6) Выполнение особых заданий по добыванию или захвату секретных документов, аппаратуры и пленных.

7) Диверсии по уничтожению или выводу из строя важных объектов в базах, портах и на побережье противника.

8) С началом боевых действий скрытно выводить разведчиков и агентов в тыл противника.

9) Поиск и изъятие секретных документов, аппаратуры и техники из затонувших кораблей и судов.

10) Подготовка легководолазов для ГРУ и легководолазов — разведчиков резерва военного времени.

11) Обучение для агентурной разведки разведчиков агентурного резерва военного времени способам вывода в тыл противника с помощью легководолазного снаряжения;

12) испытания разведывательной техники, аппаратуры, специальных средств, снаряжения и оружия.

В этом же документе методами высадки разведывательно-диверсионных групп на побережье противника были утверждены:

С подводных лодок в подводном положении

С самолетов на парашютах на воду и на сушу

С надводных кораблей или подводных лодок в надводном положении:

а) на малом ходу, методом прыжков в легководолазном снаряжении с погружением под воду

б) на надувных резиновых шлюпках;

в) вплавь с герметичными резиновыми мешками, предназначенными для снаряжения и оружия

В военной время силы каждого ОМРП ВМФ СССР должны были быть сведены в два отряда: разведывательно-диверсионный (две разведгруппы по двенадцать человек в каждой) и разведывательный отряд (десять разведгрупп по шесть человек в каждой)

В 1958-1959 годах штаты ОМРП ТОФ, БФ и ЧФ были увеличены. С этого времени все МРП состояли из двух отрядов и подразделений обеспечения: отряд водолазов — разведчиков, отряд водолазов — радистов, радиометристов и радиоразведчиков.

.

В 1963 году общая численность специальных частей лёгких водолазов — разведчиков в ВМФ СССР составляла около 300 человек (резерв около 700 человек).

После юридического оформления распада СССР в декабре 1991 года и превращения бывшей Украинской ССР в независимую Украину, начался процесс раздела Черноморского флота бывшего СССР между Украиной и Российской Федерацией. Одним из первых результатов этого процесса стала потеря для Черноморского флота (к тому времени более менее уверенно шедшим под российскую юрисдикцию) своего основного спецназа в лице 1492-го отдельного морского разведывательного пункта, базировавшегося на острове Майский вблизи Очакова, который стал одной из первых крупных воинских частей бывшего ЧФ СССР, перешедшей по инициативе своего командования под юрисдикцию Украины.

Произошло это спустя четыре месяца после официального упразднения СССР, когда 9 апреля 1992, более двух третей офицерского состава и сто процентов остальных военнослужащих 1492 морского разведывательного пункта ЧФ во главе с его командиром капитаном 1 ранга Карпенко А. Л. Приняли присягу на верность Украине. В результате с спустя несколько дней в том же апреле 1992 года 1492-й отдельный морской разведывательный пункт специальной разведки, дислоцированный на Черном море, был полностью снят с учета военной разведки Российской Федерации.

Представляющие историческую ценность подробности этого процесса находятся в мемуарах последнего командира этой части спецназа в период СССР и её первого командира в составе военно — морских сил Украины капитана 1 ранга Карпенко А. Л.

В целом, согласно канонам отечественных вспомогательных исторических дисциплин, таких как историографии и источниковедение, мемуарная литература не относится к числу первоочередных исторических источников, поскольку субъективные настроения автора того или иного мемуарного произведения довольно сильно влияют на степень его исторической достоверности. Но проанализировав сравнительно небольшие по объёму воспоминания Карпенко, приходишь к выводу, что откровенного вранья в них немного и таковым скорее всего является содержащиеся там его утверждение о сочувствии оказавшемуся в «фороском заточении» Горбачёву и разработки плана по его освобождению оттуда силами личного состава возглавляемого им 1492-го отдельного морского разведывательного пункта. Поэтом, в данной работе имеет смысл привести ту начальную часть этих мемуаров, которая касается событий происходивших в период с 1991 по август 1992 года.

-----------------------------------------------------------

Воспоминания Карпенко А. Л.

«В последнее время появилось много изданий мемуарного направления с главной задачей исказить историческую правду создания ВС Украины, и, в частности, ВМС. На первый план выходят интересы собственной карьеры, а не преданность идеалам государственности.

Мне бы хотелось приоткрыть завесу правды на отдельные моменты создания и становления ВМС Украины — те, к которым я лично имел непосредственное отношение.

В 1990 году 17 — я отдельная морская бригада специального назначения Черноморского флота, которой я командовал, была единственным соединением Советского Союза подобного типа. Однако «дух перестройки» и развала страны пришел и к нам. Бригаду собирались реформировать (сократить до штатов пункта), начался вывоз техники, нашими офицерами стали укомплектовывать разведывательные пункты Северного и Тихоокеанского флотов. Все это отрицательно сказывалось на морально-психологическом состоянии военнослужащих и особенно сильно на их семьях.

События 19 — 21 августа 1991, в бригаде были восприняты однозначно как антигосударственные. Был разработан план эвакуации семьи Президента СССР М С. Горбачева с дачи «Зоря» на мысе Сарыч, на остров Первомайский (место дислокации бригады). Но приказа со стороны командования ЧФ не последовало, и план остался нереализованным.

24 августа Украина провозглашает независимость, и в тот же день Верховный Совет УССР принимает постановление «Про воинские формирования Украины», согласно которому, все воинские формирования СССР, дислоцирующиеся на территории Украины, переподчиняются Верховному Совету Украины, а также содержалось указание правительству Украины приступить к формированию собственных Вооруженных Сил.

Командование Черноморского флота не признает постановление Верховного Совета Украины и принимает решение использовать военнослужащих бригады в качестве «телохранителей». Бригада должна была обеспечить безопасность руководящего состава ЧФ, особенно при выполнении служебных командировок. Были созданы команды из числа офицеров боевых групп для сопровождения командующего ЧФ адмирала И. Касатонова и его заместителей. Командующий высоко оценил действия офицеров бригады, и все последующие его поездки без охраны не осуществлялись. Проблемы возникли только с экипировкой, на обеспечение выполнения вновь возникших задач денег никто не выделял — офицеры использовали личные вещи, а это сказывалось на семейном бюджете.

В тоже время политические «страсти» в стране нарастали и личный состав, находясь в центре событий, понимая, что развал флота и государства неизбежен, начали искать «пути отхода», появились «покупатели». Черноморское морское пароходство, создавая службу безопасности на судах, активно агитировало моих подчиненных, что привело к увольнению порядка 15 офицеров бригады.

Так, как в бригаде были доверительные отношения со всеми категориями личного состава, приходилось вести большую разъяснительную работу и скрытую, или вернее, завуалированную агитацию.

Командование бригады было обеспокоено такой ситуацией и группа офицеров обратилась ко мне с предложением выйти на высшее руководство Украины с просьбой о зачислении бригады в состав Вооруженных Сил страны с целью сохранения элитной части.

В это время начальником разведки ЧФ контр — адмиралом В. Соловьевым была поставлена задача продумать вариант передислокации бригады в Севастополь, а конкретно в Балаклаву на освобождающуюся территорию склада ядерных боеприпасов. Вариант был почти идеальный, но все упиралось в жилищный вопрос военнослужащих бригады. Во все времена — это одна из главных социальная проблема, а в тот период, на месте постоянной дислокации (город. Очаков), бригада практически на 100 % была обеспечена жильем.

На мое предложение передать вновь построенный 100 — квартирный дом в Балаклаве личному составу бригады, командующий ЧФ адмирал И. Касатонов ответил отказом. По моему мнению, — это была его главная ошибка, которая еще больше подорвала веру моих подчиненных в возможность сохранения бригады в составе Черноморского флота. Переговорив практически с каждым офицером, мичманом, военнослужащим по контракту и матросом, я пришел к выводу, что бригада готова принять присягу на верность Украине.

Но, как быть в ситуации, когда в Украине не было ни Министерсва обороны, ни военно-морского ведомства, а только один министр обороны генерал — полковник К. Морозов. При данных обстоятельствах, я обратился к своему школьному товарищу, полковнику КГБ Украинской ССР Иванову Вадиму Николаевичу. С его помощью мы вышли на председателя комиссии Верховного Совета Украины по вопросам обороны и чрезвычайных ситуаций В. Дурдинца. После его доклада Президенту Украины Л. Кравчуку, начался процесс подготовки к официальному проведению принятия присяги.

Первый немаловажный вопрос возник сразу: кому подчинить такое серьезное и боеспособное соединение? На первом плане стояло КГБ Украинской ССР (в последующем Служба Безопасности Украины).

Вся работа проходила в режиме строжайшей секретности. Через районный отдел СБУ города Очакова была установлена прямая связь с руководством СБУ в Киеве. В ноябре месяце 1991, было принято решение быть в готовности и ждать сигнала. Очевидно, даже руководители украинского государства были еще не готовы к таким радикальным решениям.

Бригада жила обычной жизнью, но скрытая тревога чувствовалась во всем. Мы все испытывали то состояние, в котором, наверное, находились офицеры царской армии России 1917-1918 годах, перешедшие на сторону большевиков за народ и свое Отечество. Это трудно передать словами, одно дело изучать историю и литературу, и совсем другое лично принимать такие жизненно-важные решения. Особенно, когда от твоих решений зависит еще и судьба военнослужащих подразделения, и даже членов их семей.

Ожидание было тем более странным, что в это время другие части гарнизона уже приняли присягу и, как говориться, «определились». Так 555-й вертолетный противолодочный полк 33-го Центра боевой подготовки и переучивания личного состава морской авиации, под командованием полковника С. Иващенко принял присягу 23 февраля 1992, и был переподчинен командованию ВВС Украины. Поскольку этот полк был подчинен штабу ВМФ СССР, то командование ЧФ, никак не отреагировало на эту ситуацию.

5 апреля 1992, состоялось заседание Совета национальной безопасности Украины, на котором Президент Украины Л. Кравчук подписал Указ «Про незамедлительные меры по строительству Вооруженных Сил Украины». Второй пункт этого Указа гласил: «Сформировать Военно-Морские Силы Украины на базе сил Черноморского флота, дислоцированных на территории Украины».

7 апреля 1992, украинская делегация, возглавляемая В.Дурдинцом, прибыла в Севастополь.

8 апреля 1992, меня вызвали на прямую связь с Киевом и сказали, что необходимо сегодня принять присягу. Я ответил: «Для принятия окончательного решения мне нужен один час». Построив всю бригаду на плацу, задал вопрос: «Принимаем присягу?», на что получил единодушный ответ: «Да». После скомандовал: «Не желающим принимать присягу выйти из строя на три шага». Вышли 18 офицеров и мичманов, которые еще 7 месяцев назад подали рапорта на увольнение и переход на работу в службу безопасности Черноморского морского пароходства. После этого было объявлено, что присяга состоится 9 апреля, в 9.00 на плацу, форма одежды — парадная. Через час я докладывал в Киев о принятом решении.

Но, как оказалось, в Киеве остались недовольны переносом даты мероприятия. Ввиду отсутствия информации о событиях в Севастополе мы не могли понять, чем вызвана такая спешка.

В Крыму события развивались следующим образом. Должность командующего ВМС Украины предложили контр — адмиралу Б. Кожину, но по непонятным причинам будущий командующий из Крымской ВМБ до Севастополя добирался более 6 часов.

Лично я считаю, что являясь командующим Крымской военно-морской базы, и имея «прогрессивные» взгляды о независимости и суверенитете Украины, Борис Борисович мог подготовить всю Крымскую ВМБ к организованному принятию присяги и переходу под юрисдикцию Украины. Тем более, что в его подчинении были офицеры, готовые к такому решению. Да и командир 17-й бригады кораблей ОВР капитан 2 ранга Ю. Шалыт тоже самостоятельно, без бригады, принимает присягу. А ведь экипаж сторожевого корабля СКР — 112 под командованием капитан — лейтенанта С. Настенко в полном составе был готов к принятию присяги, но поддержки не имел. Да и многие другие военнослужащие Крымской ВМБ при соответствующей организации перешли бы в ВМСУ. Вот и получается, что в результате бездействия, нерешительности, неопределенности в своих личных позициях мы потеряли Крымскую ВМБ, а это были готовые ВМС Украины.

9 апреля 1992, вся моя бригада в парадной форме приняла присягу. Могу добавить, что в составе бригады 85 % офицеров были россияне. Газета «Красная Звезда» опубликовала статью, в которой было отмечено, что бригада была единственной частью ЧФ, которая приняла присягу с соблюдением всех законов воинских уставов.

Со временем, стало ясно для чего держали бригаду в запасе. Таким образом, новый командующий ВМС контр — адмирал Б.Кожин получил под командование единственное боеспособное подразделение с полным комплектом вооружения, снаряжения и оснащения, а также с комплектом руководящих документов.

Руководство ЧФ в течении недели хранило «гробовое» молчание, но это было затишье перед бурей. Все началось со звонков начальника разведки ЧФ из Севастополя. Сначала уговаривали одуматься, взывали к совести. Потом дошла агентурная информация о готовящемся захвате острова Первомайский (базы бригады). Мной были предприняты меры по повышению боеготовности подразделения и сделан предупреждающий звонок в Севастополь, что в случае попытки захвата острова, Черноморский флот получит «свою» Брестскую крепость. Командование ЧФ имело представление о боевых возможностях бригады и дальше угроз дело не пошло.

Но в самом Севастополе события развивались очень бурно и стремительно. Командующий ВМС Украины и его организационная группа были только сформированы, практической силы не имели, и противостоять такой военной машине как ЧФ просто не могли. На офицеров, пожелавших принять присягу Украине, командование ЧФ оказывало сильное давление, вплоть до снятия с квартирного учета и увольнения в запас.

По оперативной информации командование ЧФ, желая противодействовать переходу частей под юрисдикцию Украины, было готово на самые радикальные меры, вплоть до вывода бронетехники 810-й бригады морской пехоты на улицы города Севастополя. Как показали дальнейшие события при переходе СКР-112 в Одессу, эта информация была вполне достоверной.

Руководство вооруженных сил Украины приняло решение направить в Севастополь подразделения нашей бригады в роли «сдерживающего противовеса» и снятия давления на только формирующуюся организационную структуру ВМС Украины. В район Севастополя были направлены артиллерийский катер, большой водолазный морской катер с водолазной техникой и подводными носителями типа человек — торпеда.

По прибытии в Севастополь подразделения расположились в Казачьей бухте и организовали водолазные спуски на носителях на глазах у всего города. После этого я встретился с командиром 810-й бригады морской пехоты, с которым совсем недавно решали совместные задачи. В ходе личной беседы мы приняли решение избежать противостояния любой ценой.

Через день меня пригласил к командующему Черноморским флотом адмиралу Игорю Касатонову. Доложив, начальнику Генерального штаба Вооруженных сил Украины о предстоящей аудиенции и получил рекомендации, если возможна провокация лучше не встречаться. Но все — таки принял решение ехать. Расположение комнат и коммуникаций штаба знал наизусть, четыре года службы прошли здесь и, на всякий случай, разместил вблизи штаба две боевые группы.

В назначенное время на контрольно — пропускном пункте штаба меня встретил начальник разведки ЧФ контр — адмирал В.Соловьев и сопроводил в кабинет командующего флотом. Адмирал И. Касатонов начал со слов: «Товарищ Карпенко, Вы нанесли удар Черноморскому флоту и мне лично в спину». Я ответил: «Что поделаешь, товарищ адмирал, спецназ всегда наносит удар только в спину». Адмирал: «Вот видите, Вы даже в моем кабинете говорите больше, чем я» «Извините, товарищ адмирал, этого больше не повториться». Адмирал «Ну, что с Вами говорить, идите». Через пять минут я был уже за пределами штаба и дал группам отбой.

Так прошла моя первая встреча с адмиралом И. Касатоновым, цель которой я сначала не понял. Но проанализировав не только разговор, но и ситуацию в целом, пришел к выводу, что командующий хотел лично убедиться в решительности и готовности наших подразделений к фактическим действиям. Через двое суток мы убыли к постоянному месту дислокации в город Очаков.

Тем временем процесс перехода частей ЧФ под юрисдикцию Украины продолжался. 18 июня 1992, при поддержке бригады в Очаковском гарнизоне принимает присягу воинская часть объединенных складов боеприпасов ЧФ под командованием капитана 3 ранга Н. Никитина. Командир вертолетного полка полковник С. Иващенко, находился в тесном контакте со мной и бригадой, несмотря на подчинение ВВС Украины, полк был все — таки морским, а в октябре 1993, был передан в состав морской авиации ВМС Украины. Таким образом, в июне 1992, в Очаковском гарнизоне была сосредоточена основная боевая и ударная сила будущих ВМС.

Хочу отдельно остановиться на «участии» или, вернее сказать полном отсутствии такового, со стороны командования ВМСУ в делах и проблемах бригады. В течении практически всего 1992 года, мы были предоставлены сами себе, организационная группа ВМС Украины в составе 18 человек практически ничего не решала. Всю организацию боевой подготовки и обеспечения подразделения командование бригады взяло на себя, не забывали мы и о новой организационной структуре. Офицерами штаба и боевых подразделений был разработан проект оргштатной структуры бригады Сил Специальных Операций.

После этого нашу бригаду подчинили разведывательному управлению Генерального штаба Вооруженных сил Украины, под руководством генерал — лейтенанта В. Легоминова. По другому и быть не могло, такое подразделение будоражило умы многих структур. Служба безопасности предлагала передать бригаду им в подчинение, но многие депутаты заявили: «Вы, что готовите переворот и Вам нужен ударный кулак».

Много противников новых штатов бригады было и в Генштабе. Особенно возражал, называемый мною «засланный казачок» генерал — майор Живица, который в присутствии начальника генерального штаба генерал — лейтенанта Собкова обложил трехэтажным матом командующего ВМСУ контр — адмирала Б.Кожина, после чего Борис Борисович молча ретировался, оставив меня наедине с этим военноначальником.

Процесс затягивался, счет пошел уже на месяцы, неопределенность и непонимание со стороны командования ЗСУ раздражали. Отдаю должное выдержке начальника разведуправления генерал — лейтенанта В. Легоминова, который лучше всех, понимая кто есть кто, всячески поддерживал нас, пытаясь дипломатически «срезать острые углы». С назначением начальником Генерального штаба генерала А. Лопаты, ситуация резко изменилась в лучшую сторону. Заслушав мой доклад со всеми выкладками и обоснованиями, он доложил министру обороны генерал — полковнику К. Морозову, который утвердил новую оргштатную структуру. Так на основе 17-й отдельной морской бригады специального назначения была сформирована 7 — я отдельная бригада Специальных Операций нового государства Украина.

Хочу отдельно рассказать и о «занозе» Очаковского гарнизона — дивизионе консервации кораблей ОВР ЧФ под командованием капитана 2 ранга Баскина, не принявшем присягу, и на протяжении своего существования в Очакове, будоражившем всю общественность города. В составе дивизиона находилось 9 водолазных катеров, 3 торпедных катера 205проэкта, 4 санитарных катера, водоизмещением более 300 тонн (так называемый плавучий лазарет). Это все входило в мобилизационный резерв, и, согласно договоренности между Украиной и Россией, передислокация мобилизационных запасов должна осуществляться по обоюдной договоренности, заверенной соответствующими документами.

Дополнительно в составе этого дивизиона были плавучие средства для обеспечения поиска космических аппаратов, при вынужденной посадке в северо-западной части Черного моря. В составе дивизиона были: 3 аэрокатера, 2 катера на воздушной подушке типа «Барс» и 2 катера типа СПК. Все это было абсолютно новое, законсервированное, установлено на берегу.

Начались попытки несанкционированного вывода техники. Водолазные катера были спущены на воду, в порт Очаков прибыл танкер ЧФ для сопровождения плавсредств в порт Донузлав. Силами бригады был перекрыт выход из порта, выставлена вооруженная охрана. На вопрос капитана 2-го ранга Баскина: «Вы, что будете стрелять?», ответил: «Нет, просто надеру тебе уши, а танкер захватим и перекрасим трубу в желто-голубой цвет». Баскин извратил мои слова, доложив командованию ЧФ, что Карпенко угрожал отрезать уши командующему, а танкер взорвать и останется только труба. Последствия не заставили себя долго ждать, утром у меня состоялся разговор с начальником Генерального штаба ВС Украины, которому позвонили из Москвы. Выслушав мой подробный доклад, генерал А.Лопата сказал: «Анатолий Леонидович, вы теперь офицеры разных государств и все разговоры должны вести на дипломатическом языке». В конце разговора поблагодарил за предотвращение несанкционированного вывода техники».

Начался новый отсчет развития сил специального назначения, на устоях независимости, демократии и свободы молодого украинского государства».

-----------------------------------------------------------

После перехода 1492-го отдельного морского разведывательного пункта на сторону Украины, Черноморский флот Российской Федерации на пять лишился наступательного морского спецназа. Единственной частью спецназа в его составе в это время оставался 102-й отряд борьбы с подводными диверсионными силами и средствами (102-й ОБПДСС), продолжавший базироваться на территории Константиновской батареи у входа в Глвную (Северную) Севастопольскую бухту.

В этот период 102-й ОБПДСС находившийся в составе 68-й корабельной бригады охраны водного района (ОВР) Черноморского флота имел общую численность 60 человек и следующий состав: три отделения боевых пловцов (матросы срочной службы) общей численностью 12 — 15 человек. Командир отряда капитан 2 ранга Леонид Губко, начальник штаба капитан 3 ранга С. Згура.

Так же в состав отряда входили и подразделения обеспечения: гидроакустическая станция, радиотехнический комплекс, служба снабжения, медицинская служба.

Плавсредствами этого отряда были: катер ВМ-122 (водолазный морской бот), рейдовый водолазный катер и три посыльных катера.

На особом положении в составе этого отряда находилась «Группа специального назначения» (ГСН). Эта группа состояла только из офицеров и мичманов, поскольку и выполняла функции наступательного морского спецназа. Личный состав группы проходил подготовку и нёс службу одновременно как диверсионное, так и противодиверсионное подразделение. В качестве морских диверсантов, они сдавали одну из курсовых задач, производя учебное подводное минирование ракетного крейсера «Москва» и единственной на тот момент оставшейся у Черноморского флота подводной лодки типа «Варшавянку».

На своём вооружении 102-й ОБПДСС имел кроме стрелкового оружия так же и противодиверсионную реактивную установку системы залпового огня ДП-62 (Установка ДП — 62 или БМ — 21ПД «Дамба» — береговая сорокаствольная противодиверсионная реактивная система залпового огня калибра 122,4 мм для поражения надводных и подводных целей. Создана в научно — производственном предприятии «Сплав» в 80-е годы с использованием серийной системы БМ-21 «Град», приспособленной для охраны государственных морских границ и защиты военно-морских баз и побережья от действий сверхмалых подводных лодок и борьбы с боевыми пловцами-диверсантами. В ней применялась пусковая установка ДП — 62 на шасси «Урал-4320» с одним пакетом направляющих для пуска более мощных неуправляемых реактивных фугасных снарядов ПРС-60 массой по 75,3 кг, содержавших 20 кг взрывчатого вещества, что обеспечивало поражение противника на дальностях от 300 м до 5 км и на глубине до 200 м. Боевая масса машины — 14,26 тонны. В комплекс «Дамба» входила транспортная машина 95ТМ на базе серийного грузовика «Урал» со стеллажами для 40 снарядов)

В конце 1992 года личный состав отряда базируясь на корабле управления «Даурия» и гидрографическом судне «Челекен» (корабль — разведчик Черноморского флота), участвовал в операции обеспечивая вывода с территории Грузии в Новороссийск личного состава, кораблей и техники Потийской военно — морской базы

В 90-е годы 20-го века в результате создания в составе Черноморского флота Новороссийской военно — морской базы, противодиверсионный спецназ Черноморского флота Российской Федерации, пополнился ещё двумя отрядами. Это 136-й ОБПДСС (воинская часть 75976, город Новороссийск). Входит в состав 184-й бригады кораблей охраны водного района. Численность личного состава в обоих отрядах по 60 человек в каждом. На вооружении противодиверсионные катера П-191, П-349, П-350, П-274, П-275, П-276, П-356.

В этот же период в подчинённой Черноморскому флоту Каспийской флотилии был создан 137-й отряд по борьбе с подводными диверсионными силами и средствами (воинская часть 72969, город Каспийск (Республика Дагестан)) Численность личного состава — 60 человек. В 2010 году командир — капитан 3 ранга Далгат Каибов. На вооружении: противодиверсионные катера П-351 П-356 (проект 21980), противодиверсионный корабль «Тюлень» (проекта 2035), он же «ПРДК-179». Корабль оснащен гидроакустическими средствами для поиска подводных диверсантов и их носителей и для их уничтожения вооружен 55-мм семиствольным гранатометом МРГ-1 «Огонек».

В 1992 году из Баку в окрестности города Приозерск Ленинградской области был переведен 8-й МРП Каспийской флотилии cозданный в 1969 году. На новом месте дислокации он был переименован в 431-й морской разведывательный пункт (воинская часть 51212).

С 1992 по 1998 год 431-й морской разведывательный пункт дислоцировался около города Приозерск Ленинградской области, а затем в 1997-1998 годах переведен в город Туапсе, Краснодарского края.

В этот период командирами части были: капитан 1 ранга Скрягин Николай Алексеевич, капитан 1 ранга Яковлев Евгений Васильевич, капитан 1 ранга Ларин Виктор Семенович, командир капитан 2 ранга И. Христиченко, начальник штаба капитан 3 ранга Г. Платонов (1996).

Передислокация 431-го морского разведывательного пункта в Туапсе началась после окончания первой чеченской войны 1994–1996 годов, в которой эта часть флотского спецназа принимала активное участие. При выполнении боевой задачи в мае 1995 года в Чечне погиб командир группы разведки старший лейтенант Сергей Стобецкий. Награжден орденом Мужества (посмертно).

Летом 1997 года часть вошла в состав разведки Краснознаменного Черноморского флота и была передислоцирована в город Туапсе. Бойцы выполняли специальные задачи в Республике Дагестан.

Водолазы — разведчики 431-го морского разведывательного пункта быстро освоились на новом месте. И, уже в 1999 году, приняли участие в обеспечении боевой операции Черноморского флота, когда его десантные корабли перевозили несколько частей воздушно — десантных войск через Грецию в Косово, для проведения там миротворческой миссии.

В сентябре 1999 года представитель части принимал участие в снайперских соревнованиях специальных подразделений СНГ. В начале октября 2000 года в порту города Сочи, бойцы этого разведывательного пункта участвовали в совместных учениях силовых структур России (ФСБ, МВД, МЧС и Вооруженных сил) по освобождению заложников и нейтрализации террористов, захвативших пассажирский корабль типа «Комета», стоявший у причала. Спецназ ФСБ действовал со стороны суши, а со стороны воды действовали боевые пловцы. В общем, боевая подготовка у них идет полным ходом.

В августе 2008, морской пехоте и морскому спецназу Черноморского флота пришлось принять участие в первой после 1944 года настоящей войне на Черном море, когда в период с 8 по 13 августа 2008, происходили боевые действия на фронтах российско — грузинской войны.

В ходе боевых действий во время данного вооруженного конфликта морские спецназовцы совместно частями морской пехоты и воздушно — десантных войск (7 — я воздушно — десантная дивизия), приняли участие в десантной операции Черноморского флота и российских вооруженных сил в районе главной базы грузинского флота — городе Поти.

После непродолжительных, но ожесточенных боев морские пехотинцы и флотские спецназовцы совместно с парашютистами овладели этим городом.

После захвата города Поти, боевые пловцы спецназа Черноморского флота провел операцию по уничтожению находившихся там кораблей военно — морских сил Грузии брошенных их экипажами во время предшествовавших высадке морских пехотинцев воздушных ударов российской авиации.

Вот, как, тогда описывали, все эти события, в своих тогдашних сообщениях различные российские и зарубежные средств массовой информации. Российское информационное агентство РИА «Новости», сообщало об этом следующее: «Когда мы вошли в порт 12 августа 2008, город Поти был цел и пуст. Спецподразделение морской пехоты Черноморского флота, заложили в Поти взрывчатку на все катера и корабли, которые имели военную маркировку. Их было до десяти единиц» — подчеркнул офицер. По его словам, в порт Поти вошли два больших десантных корабля — «Ямал» и «Саратов», оставив в открытом море на боевом дежурстве малый противолодочный корабль «Суздалец». Высадив десант, моряки сами подключили корабли к береговому питанию и источникам водоснабжения. Одновременно, с этим бойцы подразделения морского спецназа проверили, стоящие в порту грузинские военные корабли на предмет их возможного минирования. Убедившись, что мин на этих кораблях нет, моряки заложили заряды и подорвали все грузинские военные корабли, находящиеся в порту» — сказал российский офицер».

По данным грузинского журнала «Арсенал» — 2008 — № 17, помимо боевых кораблей, в Поти, военно — морские Грузии потеряли так же два гидрографических катера (бортовые номера 81 и 82), и кроме того, в качестве трофеев российские силы вывезли 7 малых десантных катеров типа «See-Doo» и 8 десантных лодок типа «Black Shark».

Журналист местной радиостанции в Поти заявил тбилисскому бюро Радио «Свобода», следующее: «13 августа 2008, вошедшие повторно на 7 бронетранспортерах российские военные в Поти прямо у побережья взорвали следующие корабли: сторожевой корабль береговой охраны «Айети», который был передан грузинской стороне Германией и три патрульных катера».

В своих последующих информационных выпусках Радио «Свобода» об этих событиях сообщало следующие подробности: «По сообщениям пограничной полиции Грузии 14 августа 2008, примерно в 13 часов по местному времени на военно — морскую базу и базу Береговой охраны Грузии в городе Поти, снова вошли российские военные, которые продолжают вывозить, остающееся там военное имущество или уничтожать его. Российские военные также уничтожили радарные системы Береговой охраны Грузии, которая находится в подчинении МВД. В этот же день 14 августа 2008, в населенном пункте Малтаква Потийского района российскими военными были взорваны два объекта Министерства обороны Грузии. В течение четырех дней 10–14 августа 2008 российские военные периодически высаживались на военные базы в западногрузинском городе Поти и уничтожали то военное оснащение, которое уцелело от бомбардировок российской военной авиации. Корабли были выведены в море и потоплены. Согласно этому сообщению, уничтожения избежали лишь два катера Береговой охраны Грузии — данную информацию подтвердил Радио «Свобода» и секретарь Совета национальной безопасности Грузии Александр Ломалия».

К 2010 году спецназ ЧФ был представлен, следующим образом: 431-й морской разведывательный пункт (город Туапсе)и 102-й отдельный противодиверсионный отряд (Севастополь) численностью 60 человек.

В 2012 году для обеспечения безопасности Зимних Олимпийских игр в Сочи (7 — 23 февраля 2014 года) в городе Туапсе Краснодарского края был сформирован 777-й отряд борьбы с подводными диверсионными силами и средствами (777- й ОБПДСС)

Весной 2014 года 431-й морской разведывательный пункт (командир Кваша Александр Николаевич) принимали активное участие в событиях так называемой «Крымской весны». В ходе которой в период с 22 февраля по 15 марта 2014 года происходил процесс сначала блокирования а затем захвата объектов Министерства обороны и МВД Украины на территории Крым. После завершения этой операции этот разведпункт был оставлен в Севастополе и позже переименован сначала в 137 МРП ЧФ (воинская часть 51212), а затем в 338-й морской разведывательный пункт (воинская часть 43071).

В 2015 году 388-й морской разведывательный пункт имел следующий состав: Управление, 1-я рота СпН, 2-я рота СпН, 3-я рота подводного минирования, рота связи, взвод технического обеспечения, взвод материального обеспечения. На вооружении его личного состава находятся снайперские винтовки типа «Винторез», бесшумные автоматы «Вал», специальные двухсредные автоматы типа АДС (принят на вооружение в 2013 году, выполнен по схеме буллпап, совмещен с подствольным гранатометом). Робот — танк, который управляется по радиоканалу. На нем установлены видеокамеры для наблюдения, пулемет, а так же могут устанавливаться четыре противотанковых одноразовых гранатомета РПГ-26. Боевые плавсредства представлены быстроходным бронированным катером проекта 03160 «Раптор».

На 2014 год, численность находившегося в Севастополе 102-го отряда борьбы с подводными диверсионными силами и средствами Черноморского флота, составляла 60 человек, командир отряда — капитан 2 ранга Александр Локтионов. Плавсредства 102-го ОБПДСС, были представлены противодиверсионными катерами П — 331, П — 407, П — 355, П -424, П — 834, П — 835, П — 838, П — 845.

В 2014 году плавсредства 102-го ОБПДСС пополнились двумя противодиверсионными катерами типа «Грачонок», строящимися по проекту ОАО КБ «Вымпел» (город Нижний Новгород). Краткие тактико — технические характеристики катера проекта 21980 «Грачонок»: водоизмещение — 138 тонн, длина — 31 м, ширина наибольшая — 7,4 м, осадка — 1,85 м, скорость полного хода — 23 узла, дальность плавания — 200 миль, автономность судна — 5 суток, экипаж — 8 человек.

Катера этого типа оснащены современным радиоэлектронным оборудованием (гидроакустическая станция обнаружения подводных диверсионных сил и средств «Анапа», навигационная радиолокационная станция МР-231, оптико-электронный комплекс освещения ближней воздушной и надводной обстановки МТК-201 М3) и средствами обнаружения подводных объектов (поисково-обследовательский комплекс «Кальмар»). На вооружении катера: ракетное зенитное оружие — ПЗРК «Игла», артиллерийское оружие — пулеметная установка МТПУ калибра 14,5 мм, противодиверсионное оружие — гранатометы ДП-65 и ДП-64. Так же на борту катеров имеется водолазное снаряжение.

После вывода с территории Константиновской батареи в 2015 году 102-й ОБПДСС разместился в находящемся поблизости комплексе зданий на берегу Северной бухты возле мыса Радиогорка (Северная сторона Севастополя, улица Загордянского)

В 2015 году 102-й отряд борьбы с подводными диверсионными силами и средствами в Севастополе был переименован в 102-й отряд специального назначения, выведен из состава 68-й бригады ОВР и передан в состав Крымской военно — морской базы. В российских средствах массовой информации с этого же времени подобны отряды стали называть «Прибрежный спецназ»

Согласно российским средствам массовой информации «Прибрежный спецназ», Военно-морского флота Российской Федерации, ставит своей целью как борьбу с вражескими диверсантами в российских прибрежных водах, так и совершение диверсионных действий уже против сил и средств противника. Спецназовцы будут перемещаться на быстроходных катерах типа «Раптор», развивающими скорость до 80 км / час и способными эффективно передвигаться даже в штормовую погоду. Кроме того, в распоряжение спецназовцев поступят беспилотные летающие аппараты «Тахион», которые позволяют обнаружить вражеских боевых пловцов на глубине в несколько метров.

Пока отряды прибрежного спецназа, как сообщают открытые источники, являются экспериментальными, но в будущем, скорее всего, будут создаваться и другие подобные подразделения. Появление таких спецподразделений обусловлено большой востребованностью в сложных внешнеполитических условиях современности.

В конце августа — начале сентября 2015, противодиверсионный спецназ Черноморского флота в рамках двух недельных межфлотских сборов в Севастополе, проходивших на базе Качинского авиационного гарнизона отработал десантирование с вертолетов и уничтожение диверсионных групп условного противника.

В ходе сборов были отработаны задачи по десантированию специальных групп с вертолётов Ка-27ПС и Ми-8 для поиска и уничтожения диверсионных групп условного противника, десантирование групп для оказания помощи терпящим бедствие на воде, а также по перевозке грузов на внешней подвеске транспортного самолёта Ан-26, - сказал Воскресенский.

К участию в сборах, помимо летчиков Черноморского флота, привлекались авиаторы Северного и Балтийского флотов.

После ввода российских войск на территорию Сирийской Арабской Республики для оказания помощи её государственному руководству в ходе продолжающейся с 2011 года Гражданской войны и иностранной военной интервенции, начиная с октября 2015 года, подразделения 388-го морского разведывательного пункта и 102-го отряд специального назначения в 2015–2016 годах на ротационной основе проходят службу на военно — морской базе в сирийском городе Тартус.

Так же в 2015–2016 годах подразделения 102-го отряд специального назначения ЧФ участвовали в поиске и уничтожении боеприпасов времён Великой Отечественной войны в Керченском проливе в ходе строительных работ по возведению моста через этот пролив.

К настоящему времени последней по времени создания частью спецназа находящейся в составе Черноморского флота, является сформированная во второй половине 2014 года в Севастополе 127 — я отдельная разведывательная бригада (127 — я ОРБ, в/ч 67606). Командир — полковник Александр Бегляков (2015 год). Знамя части было вручено 29 декабря 2015 года.

Состав бригады: Управление, разведывательный батальон (1 — я рота специального назначения, 2 — я рота СпН, 3 — я разведывательно — десантная рота, 4 — я рота технических средств разведки, взвод связи, взвод обеспечения), батальон радиоэлектронной разведки (рота радиоэлектронной разведки, рота РЭБ, взвод связи, взвод обеспечения), батальон управления (связи), рота беспилотных летательных аппаратов (беспилотные аппараты «Орлан» и «Леер»), рота материального обеспечения, рота технического обеспечения, комендантская рота, отряд психологических операций, инженерный взвод, группа радиохимической разведки, медпункт. Бригада выполняет задачи для командования Черноморского флота и Южного военного округа. Личный состав полностью укомплектован военнослужащими контрактной службы.

Данная книга написана в период с 1 ноября 2016 по 10 января 2017 года