Западнее Перл-Харбора по обеим сторонам Феррингтонского шоссе потянулись бесконечные поля сахарного тростника, густо-зеленые в лунном свете. Испокон веков на Оаху это был чисто сельскохозяйственный район, но теперь и сюда постепенно проникли современные веяния. Сидя за рулем, Маркос Родригес, наконец, углядел слева плоские стальные крыши нового индустриального парка Каликимаки, ярко блеснувшие серебром на фоне темной зелени. По правде говоря, он уже не раз слышал, что парк этот — одно название что индустриальный. На самом деле он застроен, в основном, обычными складами с весьма умеренной арендной платой. Магазин оборудования для яхт и катеров, какой-то парень, строгающий на заказ доски для серфинга, пара механических мастерских да слесарь-одиночка — вот, собственно, и вся индустрия.

И, конечно же, цель его нынешнего визита — «Наниджен Майкротекнолоджиз», новая компания с материка, базирующаяся с недавних пор в большом здании в глубине территории парка.

Родригес свернул с шоссе, проехал между погруженными в тишину строениями — в парке ни души. Подкатил к входу в «Наниджен».

Со стороны это здание ничем не отличалось от большинства прочих. Одноэтажный стальной фасад под рифленой металлической крышей — по большому счету, просто тот же огромный складской ангар крайне незатейливой и дешевой конструкции. Но Родригеса уже просветили, что это не просто ангар. Перед тем как возвести это сооружение, в скальном грунте пробили глубокий котлован, который компания до отказа нашпиговала электронным оборудованием. Только после этого и возник непрезентабельный фасад, покрытый теперь тонкой рыжей пылью с окрестных полей.

Маркос натянул резиновые перчатки и сунул в карман фотоаппарат с инфракрасным фильтром. Вылез из машины. Униформа охранника была уже на нем, козырек бейсболки надвинул пониже — на случай, если на улице есть камеры слежения. Он достал ключ, который ухитрился стащить у нанидженовской секретарши несколько недель назад, когда после третьего коктейля «Голубые Гавайи» она окончательно вырубилась. Тогда он успел сделать дубликат и положить ключ на место еще до того, как она очухалась.

У нее-то Родригес и вызнал, что «Наниджен» — это почти четыре тысячи квадратных метров лабораторий и высокотехнологичных производств, которые, по ее словам, работали над созданием суперсовременной робототехники. Подробностей она особо не знала, не считая того, что роботы были совсем крошечными.

— А еще они проводят опыты с какой-то химией и растениями, — неопределенно добавила секретарша.

— Так для этого и нужны роботы? — уточнил Родригес.

— Ну да, вроде, — пожала девушка плечами.

Но, главное, она сообщила, что в здании нет никакой охраны: ни тебе сигнализации, ни датчиков движения, ни камер, ни лазерных лучей… Даже обычных охранников, и тех нет.

— А что же тогда есть? — спросил Маркос в тот день. — Собаки?

Секретарша помотала головой.

— Ничегошеньки, — сказала она. — Только замок на входной двери. Они говорят, что никакая охрана им не нужна.

Тогда Родригес сильно заподозрил, что «Наниджен» — это просто какой-то развод или налоговая афера. Ни одна компания из области высоких технологий в жизни не обоснуется в каком-то запыленном ангаре, да еще в такой дали от центра Гонолулу и университета, из которого и растут ноги у всего этого хайтека. Если «Наниджен» забралась в такую глушь, ей наверняка есть что скрывать.

Клиент был того же мнения. Потому-то Маркоса в первую очередь и наняли. Хотя, сказать по правде, расследование деятельности высокотехнологичных корпораций отнюдь не относилось к основным направлениям его работы. В основном, ему звонили всякие мелкие адвокаты — с просьбой застукать с поличным неверных мужей или жен где-нибудь на Вайкики, из-за чего он повсюду и таскал с собой фотоаппарат. В данном случае его тоже нанял адвокат из местных, Вилли Фонг. Но клиентом был не Вилли — кто за все платил, адвокат так и не сказал.

На этот счет у Родригеса имелись, конечно, и кое-какие собственные подозрения. «Наниджен», скорее всего, тратит миллионы долларов на электронику из Шанхая и Осаки, и наверняка поставщикам захотелось выяснить, на какие такие цели идет их продукция.

— Так кто же это, Вилли? Китайцы или японцы? — спросил он у своего заказчика.

Фонг только пожал плечами.

— Сам же знаешь, что не скажу, Маркос.

— Но это же чушь какая-то! — воскликнул тогда Родригес. — Там даже охраны нет, что мешает твоим клиентам как-нибудь ночью вскрыть замок, залезть туда и все осмотреть самим? Я-то им зачем?

— Ты отговариваешь меня от собственного заказа?

— Просто хочу знать, что все это значит.

— А они хотят, чтобы ты зашел туда и выяснил, что в этом здании такого, и принес им фотки. Только и всего.

— Мне это не нравится. По-моему, это какой-то развод.

— Не исключено.

Вилли бросил на подельника утомленный взгляд, словно говоря: «Да тебе-то какая разница?»

— По крайней мере, тут уж точно никто не вылезет из-за стола, чтобы самолично двинуть тебе в рожу, — сказал он.

— И на том спасибо.

Фонг отъехал назад на стуле и сложил руки на выпирающем пузе.

— Ну рожай уже, Маркос! Так берешься или что?

На втором этаже, в биологической лаборатории, Питер Дженсен, двадцати трех лет, медленно опускал в небольшой стеклянный террариум металлические щипцы. Потом, прицелившись чуть позади капюшона кобры, он быстрым движением прижал ее голову к днищу. Змея злобно шипела, но Дженсен дотянулся до нее, крепко ухватил за шею и поднес к стаканчику для сбора яда. Протер мембрану спиртом, погрузил в нее змеиные зубы и стал смотреть, как желтоватая жидкость сползает по стеклянной стенке.

Пока удалось нацедить лишь несколько жалких миллилитров. Чтобы собрать достаточное для исследований количество яда, Дженсену требовалось, как минимум, с полдюжины кобр, но в лаборатории попросту не нашлось бы для них места. Большая змеиная ферма имелась в Оллстоне, но ее обитатели часто болели. Питеру хотелось иметь змей под боком, чтобы можно было регулярно следить за их состоянием.

Змеиный яд очень легко загрязняется бактериями — отсюда и протирка спиртом, и поддон со льдом, на котором всегда стоял лабораторный стаканчик. Исследование Дженсена касалось биологической активности определенных полипептидов, которые содержит яд кобры. Эта работа была лишь частью куда более обширного исследования змей, лягушек и пауков, способных производить нейроактивные токсины. Благодаря большому опыту работы со змеями Питер стал и большим специалистом по змеиным укусам, и время от времени его даже вызывали в больницы в качестве консультанта, особенно, если укус был из категории экзотических. У прочих студентов, работающих в лаборатории по собственным программам магистратуры, это вызывало определенную зависть. Как и в любой группе, каждый стремился хоть в чем-нибудь обойти остальных, так что если кто-то вдруг начинал получать знаки внимания из внешнего мира, это сразу вызывало соответствующую реакцию. На сей раз общее мнение было таково, что кобра слишком опасна, чтобы держать ее в лаборатории, и что ей тут вообще не место. Самым мягким определением занятий Дженсена со стороны коллег было «возня с ядовитыми гадами».

Но Питера это нисколько не огорчало. Человек он был приветливый, незлобивый и беспристрастный. Вырос он в ученой семье и укусы коллег не принимал близко к сердцу. Его родителей уже не было в живых — разбились в катастрофе легкого самолета где-то в горах Северной Калифорнии. Отец был профессором геологии Калифорнийского университета в Дейвисе, мать преподавала на медицинском факультете в Сан-Франциско, а старший брат был физиком.

Едва Питер успел вернуть кобру обратно в террариум, как рядом возник Рик Хаттер. Этноботаник, двадцати четырех лет. В последнее время он занимался анальгетиками, обнаруженными в коре некоторых тропических деревьев. Как обычно, на Рике были линялые джинсы, джинсовая же рубашка и тяжелые ботинки. А еще его отличали ухоженная бородка и вечно недовольный взгляд.

— Я смотрю, ты без перчаток, — заметил он.

— Без, — подтвердил Дженсен. — Я уже столько раз возился с этими…

— На моей полевой работе ты бы без перчаток не обошелся, — перебил его Хаттер, который никогда не упускал возможности напомнить прочим коллегам, что ему действительно приходилось работать «в поле». Подавалось это так, будто он годами не вылезал откуда-то с истоков Амазонки. На самом же деле эти полевые исследования, всего лишь четырехмесячные, имели место в одном из национальных парков Коста-Рики.

— Один из носильщиков у нас в группе отказывался надевать перчатки и как-то решил перевернуть камень, руку под него уже подсунул. И хрясь! Торсиопело — это ямкоголовая гадюка по-испански, чтоб ты знал — тут же вонзила в него зубы. Под два метра тварь! Пришлось ему руку ампутировать. Повезло еще, что вообще жив остался.

— Угу, — отсутствующе отозвался Питер, втайне надеясь, что Рик, наконец, отвяжется. Вообще-то против Хаттера он ничего не имел, но больно уже тот любил читать нотации абсолютно по любому поводу.

А вот кто в лаборатории Рика действительно недолюбливал, так это Карен Кинг. Карен, высокая молодая женщина с темными волосами и квадратными плечами, занималась изучением паутины и паучьего яда. Когда она услышала, как Хаттер в очередной раз вещает Питеру насчет опасности змеиных укусов в джунглях, то просто не смогла сдержаться. Отвернувшись от рабочего стола, девушка язвительно бросила через плечо:

— Рик! На Коста-Рике ты вроде жил на турбазе. Не забыл?

— Чушь! — запротестовал Хаттер. — Мы встали лагерем прямо посреди джунглей, где…

— На целых двое суток, — перебила его Кинг, — пока москиты не выгнали тебя обратно на турбазу.

Рик смерил Карен гневным взглядом. Покраснел лицом, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в итоге промолчал. Потому что отвечать было нечего. Так все и было: это не москиты были, а настоящие звери. Тогда он боялся, что заработает из-за них малярию — ну, или там геморрагическую лихорадку денге, вот и предпочел вернуться в более цивильные условия.

Вместо того чтобы что-то доказывать Карен, Рик опять повернулся к Питеру:

— Да, кстати. До меня дошел слух, будто сегодня приезжает твой братец. Он ведь у тебя вроде нежданно разбогател? Какой-то там новомодный стартап пошел в гору, так ведь?

— Да вроде, он в подробности не вдавался, — ответил Дженсен.

— Ну, на деньгах свет клином не сошелся. Лично я в жизни не стал бы работать в частном секторе. Это интеллектуальная пустыня. Лучшие умы остаются в университетах, где им не приходится торговать собой.

Питер вовсе не собирался вступать в дискуссию с Риком, суждения которого по любому вопросу отличались полной безапелляционностью. Но тут вмешалась Эрика Молл, энтомолог, недавно приехавшая из Мюнхена:

— По-моему, это косный и узколобый подход. Лично я нисколько не прочь поработать в частной компании.

Хаттер театрально воздел руки:

— Видали? Она ничуть не прочь поторговать собой!

Эрика успела переспать с кучей парней с биофака, и ей вроде как было абсолютно плевать, кому про это известно. В ответ она лишь показала оппоненту средний палец.

— Исчезни, Рик.

— Я смотрю, ты быстро усвоила американскую манеру общения, — отозвался тот. — Помимо всего прочего.

— Насчет прочего не знаю, — сказала Молл. — А уж ты — тем более.

Она повернулась к Питеру:

— Я и вправду не вижу ничего плохого в частных фирмах.

— А что это за компания, кстати? — тихо спросил кто-то. Обернувшись, Дженсен увидел Амара Сингха, главного специалиста по растительным гормонам. От всех прочих коллег Амар отличался наиболее практическим подходом к жизни.

— В смысле, чем эта компания занимается, что так быстро добилась финансового успеха? Чем-то, связанным с биологией? Но ведь твой брат разве не физик? Как это все сочетается?

В тот же момент с противоположного конца лаборатории до Питера донесся голос Дженни Линн:

— Ого, вы только посмотрите!

Высунувшись из окна, она рассматривала улицу внизу. Послышался глухой рокот мощных автомобильных моторов. Дженни продолжала:

— Ну-ка, Питер, глянь… Это случайно не твой брат?

Все дружно бросились к окнам.

Дженсен и в самом деле увидел на улице своего брата — сияет, как ребенок, машет им рукой. И стоит рядом с ярко-желтым «Феррари», приобняв красивую молодую блондинку. За ними остановился еще один «Феррари», только глянцево-черный.

— Целых два «Феррари»! — восхищенно выдохнул кто-то. — Там внизу полмиллиона баксов!

Тяжелый гул мощных моторов на холостом ходу эхом метался по всем научным лабораториям, выстроившимся вдоль Дивинити-авеню.

Из черного «Феррари» выбрался какой-то мужчина. С отличной крепкой фигурой, одет дорого, но намеренно небрежно.

— Это Вин Дрейк, — произнесла Карен Кинг, не отрывая взгляда от окна.

— С чего ты взяла? — поинтересовался Рик Хаттер, перегибаясь через подоконник рядом с ней.

— Разве ты не знаешь? — удивилась Карен. — Винсент Дрейк, наверное, самый успешный спец про инвестициям во всем Бостоне!

— А по-моему, это просто жлобство, — буркнул Рик. — Такие автомобили давно следовало бы просто запретить.

Но никто его не слушал. Все дружно бросились к лестнице, на улицу.

— Что за кутерьма? — удивился Хаттер.

— Ты что, не слышал? — бросил ему на бегу Амар. — Они приехали набирать штат! Предлагают работу!

— Работу? Кому?

Питер поймал Эрика по мобильнику. На заднем плане слышались чьи-то громкие голоса.

— Где ты? — спросил Питер.

— На Мемориал-драйв. В Техноложке полный успех, они в нас буквально влюбились. Сразу просекли, к чему мы клоним.

Младший брат описал ему найденный в машине маленький предмет.

— Вообще-то тебе нельзя его у себя держать, — сказал старший. — Он секретный. Промышленная тайна.

— Но что это такое?

— Вроде как тестовый образец, — отозвался Эрик. — Один из первых по отработке новой технологии. Это робот.

— Там что-то вроде кабины с сиденьем и приборами, словно туда можно кого-то посадить, и…

— Нет-нет, то, что ты видишь, это всего лишь слот для подключения питания и управляющего чипа. Это чтобы можно было управлять им по радио. Короче, Питер, это бот. Одно из первых доказательств того, что в области миниатюризации для нас действительно нет границ. Такого еще не знали. Было бы время, я сам бы тебе показал, но… Слушай, мне бы хотелось, чтобы ты подержал эту штуку у себя и никому не показывал — по крайней мере, пока.

— Ладно, как скажешь.

Наверное, не было смысла рассказывать сейчас про Амара.

— Возьми ее с собой, когда полетишь к нам, — закончил Эрик. — На Гавайи.

Кто раньше, кто позже, но в конце концов все без исключения выпускники приняли решение принять предложение Вина Дрейка. Подробно расписали, чем занимаются и на чем специализируются, и отправили все свои данные Элисон Бендер в «Наниджен». Всех, в свою очередь, поставили в известность, что перелет оплачивает «Наниджен» и что для простоты дела им стоит лететь группой. Октябрь заканчивался, и оставшиеся дни посвятили подготовке к отъезду. У всех семерых дел было по горло: надо было закончить наиболее важные эксперименты, чтобы работу можно было на какое-то время безболезненно отложить, привести в порядок отчеты и, конечно же, собраться в дорогу. Планировалось вылететь из бостонского аэропорта Логана рано утром в воскресенье, потом сделать пересадку в Далласе и в тот же день прибыть в Гонолулу. По общему соглашению, им предстояло провести на Гавайях четыре дня, чтобы вернуться обратно до конца недели.

Ранним субботним утром, серым и промозглым, Питер Дженсен уже стучал у себя в квартире по клавиатуре компьютера. Эрика Молл тоже была здесь — жарила омлет с беконом, напевая песню «АВВА» «Ты рискни со мной». И тут Питер вдруг вспомнил, что утром забыл включить мобильник — он вырубил его прошлым вечером, когда к нему без приглашения заявилась Эрика. Включив телефон, он положил его на стол. Буквально через минуту мобильник завибрировал. Эсэмэска от брата.

не приезжай

Говорили, что Макапуу-пойнт на северо-восточной оконечности острова Оаху очень популярен среди туристов: высоченные утесы, прекрасный вид на океан… Но, оказавшись на месте, Питер не был готов к тому, насколько тут голо и пустынно. Резкие порывы ветра трепали щетинистую зеленую поросль под ногами, хватали за одежду, вынуждали наклоняться вперед на ходу. Говорить тоже приходилось погромче.

— Тут всегда так? — спросил студент.

Полицейский Дэн Ватанабэ, шедший рядом с ним, повернул голову:

— Нет, иногда тут просто волшебно. Но вчера как раздуло, так и не перестает.

На Ватанабэ были солнечные очки. Он махнул рукой в сторону маяка справа.

— Знаменитый маяк Макапуу. Уже много лет как перевели на автомат. Больше там никто не живет.

Прямо под ногами в океан, бушевавший в двухстах футах под ними, круто спадали черные лавовые утесы. Разбиваясь о скалы, глухо ревел прибой.

— Значит, именно тут все и случилось? — спросил Дженсен.

— Да, — подтвердил Дэн. — Катер прибило к берегу вон там. — Он ткнул пальцем куда-то влево. — Береговая охрана успела утром снять его с камней, пока его окончательно не разбило прибоем.

— Но когда все это произошло, лодка была еще на открытой воде?

Питер оглядел взволнованный океан, по которому катили высокие валы, увенчанные белыми шапками пены.

— Да. Какое-то время его просто сносило, как говорят свидетели, — рассказал полицейский.

— Эрик пытался завестись?

— Угу. И его сносило аккурат в прибой.

— А что там у него сломалось? — задал Дженсен новый вопрос. — Насколько я понимаю, катер совсем новый.

— Да. И двух недель не отходил.

— Брат с детства отлично разбирается в лодках и моторах, — сказал Питер. — Еще у наших родителей был катер, на заливе Лонг-Айленд, мы туда каждые выходные ездили.

— Тут совсем другая вода, — заметил Ватанабэ. — Все-таки океан. — Он опять вытянул руку. — Ближайшая суша вон там, в трех тысячах миль отсюда. Материк. Но это не суть. Уже практически ясно, что главной проблемой был этанол, этиловый спирт.

— Спирт? — удивился студент.

— На Гавайях любой бензин разбавляется десятью процентами этанола. Так по закону положено. Хотя маленькие моторы этанол гробит. Вдобавок есть тут дельцы, которые и все тридцать процентов могут в бензин бухнуть. Спирт портит резину: если попадет на что-то из резины или неопрена — считай, конец, растворит в сопли. Бензошланги забивает на раз. У кого тут катер или моторка — те волком воют. Ставят стальные бензопроводы, меняют баки… Короче, мы считаем, что нечто такое и случилось с вашим братом. Либо жиклеры забило, либо бензонасосы накрылись. Как бы там на самом деле ни было, опять завести моторы вовремя не вышло.

Питер уставился на воду внизу — у самого берега зеленоватую, дальше в море темно-синюю, с растрепанными ветром белыми барашками.

— А что тут с течениями? — спросил он.

— Это как посмотреть, — сказал Ватанабэ. — Для хорошего пловца обычно не проблема. Сложнее выбрать место, где выйти из воды, чтобы на камнях в прибое не замесило. Обычно вон на тот пляжик целят.

Он указал на узкую коротенькую полоску песка где-то в полумиле от них.

— Мой брат был отличным пловцом, — произнес Питер.

— Я тоже про это слышал, но свидетели сказали, что вообще не видели его после того, как он бросился в воду. Прибой в тот день был очень сильный, и он скрылся в пене. Они сразу потеряли его из виду.

— А сколько народу его видело?

— Двое. Парочка, устроили пикник прямо на краю утеса. Вроде были еще какие-то туристы и еще кто-то, но мы их пока не нашли. Ну что, может, двинемся туда, где меньше дует?

Дэн двинулся обратно вверх по склону, Питер пошел за ним.

— Кстати, не хотите взглянуть на видео? — предложил полицейский.

— Какое еще видео?

— Та парочка успела кое-что заснять — когда они поняли, что лодка терпит бедствие. Там где-то минут пятнадцать записи, включая прыжок за борт. Я просто не знал, захочется ли вам на это смотреть.

— Да, уже захотелось, — твердо сказал Дженсен.

Найдя свободное местечко на втором этаже управления полиции, они смотрели на крошечный дисплей видеокамеры. Вокруг было шумно, все сновали туда-сюда, и поначалу Питер едва мог сосредоточиться на происходящем на экране. На первых кадрах какой-то мужчина лет тридцати сидит на зеленом травянистом склоне, ест сандвич, потом появляется женщина примерно того же возраста, пьет кока-колу, с хохотом отмахивается от объектива.

— Та самая пара, — пояснил Ватанабэ. — Грейс и Бобби Чой. Тут вначале всякая фигня с ними, где-то минут на шесть.

Он подержал кнопку ускоренного воспроизведения, а потом ткнул на паузу и сказал:

— Обратите внимание на время.

В нижнем углу экрана застыли цифры: 15:50:12.

— Вот, видите, — Бобби показывает куда-то в море, он заметил катер, — продолжил объяснять Дэн.

Камера двинулась в сторону океана. На синем фоне подергивался белый корпус «Бостон Уэйлера». Лодка была еще в сотнях ярдов от берега — слишком далеко, чтобы разглядеть, кто в ней. Камера метнулась обратно к Бобби Чою, который теперь смотрел на море в бинокль.

А потом Питер опять увидел катер, на этот раз гораздо ближе к берегу. Теперь он уже мог различить фигуру брата, который над чем-то склонялся в кокпите[3], то и дело исчезая за высоким бортом.

— По-моему, пытается продуть бензопроводы, — сказал Ватанабэ. — По крайней мере, очень похоже.

— Ну да, — отозвался Дженсен.

Теперь камера нацелилась на Грейс Чой, которая пыталась позвонить по мобильнику — судя по мотанию головой, безуспешно.

Затем объектив опять вернулся к лодке, которая еще больше приблизилась к белой полосе прибоя.

— Мобильник там едва берет, — объяснил полицейский. — Она набирала девять-один-один, но долго не могла пробиться. Все время сбрасывалось. Когда дозвонилась, они сразу перевели ее на береговую охрану.

Камера сильно дергалась, но тут Питер вдруг увидел…

— Стоп!

— Что?

— На паузу, на паузу! — выпалил Дженсен, и едва изображение застыло, ткнул пальцем в экран. — Кто это там, на заднем плане?

На экране была видна женщина, одетая в белое и стоящая в нескольких ярдах за Чой. Женщина неотрывно смотрела на море и вроде как указывала на лодку рукой.

— Тоже свидетель, — сказал Ватанабэ. — Плюс там было еще трое каких-то бегунов. Кто такие, пока не выяснили. Но сомневаюсь, что они расскажут нам больше, чем мы уже знаем.

— Мне кажется или у нее что-то в руке? — спросил Питер.

— По-моему, она просто показывает на лодку.

— Не знаю, — проговорил Дженсен. — Но, по-моему, она что-то держит в руке.

— Я отдам пленку спецам по видео, пусть увеличат, — пообещал Дэн. — Может, вы и правы.

— Что она там дальше делает? — продолжал вглядываться в изображение Питер.

Запись запустили дальше.

— Она сразу уходит, — ответил Ватанабэ. — Поднимается в гору и пропадает из виду. Вот, смотрите — пошла. Явно торопится. Как будто собирается позвать на помощь, но больше ее никто не видел. И других звонков на девять-один-один не зафиксировано.

В номере отеля Питер Дженсен повалился на кровать, испытывая чувство полной нереальности происходящего. Он абсолютно не представлял, что делать дальше. И почему он только не сообщил Ватанабэ, кто такая Элисон Бендер? Несмотря на сильную усталость, расслабиться и отдохнуть не получалось. То видео все крутилось и крутилось у него в голове. Перед глазами у студента стояла Элисон, которая держала что-то в вытянутой руке и наблюдала за гибелью его брата с таким видом, будто это ровно ничего для нее не значило. А потом она поспешила прочь. Почему?

В памяти вдруг всплыл разговор с Риком Хаттером по поводу Эрики Молл. О том, как кого-нибудь можно проверить. Дженсен быстро вытащил бумажник и принялся рыться в нем, отбрасывая в сторону всякие карточки и деньги. Вот она — та визитка, которую дал ему Рик тогда в лаборатории, больше недели назад. С обратной стороны почерк Рика. Всего лишь имя «Хорхе» и телефонный номер.

Парень, который может пробить любой телефон. Хакер из Техноложки.

Код был массачусетский. Студент набрал номер. Гудки. Потом еще. Автоответчик голосовой почты не включался, так что Питер просто выжидал. Наконец ему ответили. Не особо любезно.

— Угу?

Дженсен представился и объяснил, что ему нужно.

— Я знакомый Рика Хаттера. Не могли бы вы раздобыть перечень звонков с определенного телефонного номера?

— А? Зачем?

— Рик сказал, что вы можете. Заплачу, сколько скажете.

— Бабки тут ни при чем. Я на такие дела подписываюсь, только когда есть… че-нить интригующее, типа того.

Небольшой латиноамериканский акцент, голос негромкий.

Питер объяснил ситуацию:

— Эта женщина может иметь непосредственное отношение… отношение… к смерти моего брата.

Смерть. Впервые по отношению к Эрику он, наконец, употребил это слово.

Наступила довольно продолжительная пауза.

— Послушайте… У меня есть номер той женщины, с которого она звонила мне. Нельзя ли узнать, с кем еще она с него разговаривала? — попросил Дженсен. — Насколько я понимаю, это ее телефон.

Он продиктовал номер Элисон.

Из трубки не доносилось ни звука. Пауза затягивалась. Питер затаил дыхание. Наконец прорезался голос Хорхе:

— Дай мне… — снова пауза, — …пару часов.

С колотящимся сердцем Дженсен откинулся на подушки кровати. С Калакауа-авеню доносился шум уличного движения, поскольку окна номера выходили не на море, а на город — в том направлении, которое тут называют «маука», то есть от воды к горам. Все-таки остров, тут свои представления о сторонах света. Время тянулось нестерпимо долго. Солнце начинало клониться к закату, наполняя комнату тенями. Может, Эрик все-таки выбрался на берег, может, у него амнезия, и он лежит сейчас в какой-нибудь больнице, может, тут вообще какая-то чудовищная ошибка… Питеру оставалось только надеяться, верить, что его брат все-таки объявится — где-нибудь, как-нибудь, всегда оставался пусть крохотный, но шанс. Или же Эрика все-таки… убили? В конце концов, будучи не в состоянии усидеть в номере еще хотя бы минуту, Дженсен вышел на улицу.

Фирма по ремонту и обслуживанию катеров и яхт «Акамаи» располагалась практически прямо на бульваре Ала Моана, по соседству с яхтенной гаванью Ала-Вай в самом конце пляжа Вайкики. Такси высадило там Питера в восемь утра, но на береговой открытой площадке для лодок уже вовсю кипела работа. Площадка оказалась не очень большой — корпусов на десять-двенадцать, и Дженсен сразу же углядел среди них искомый «Бостон Уэйлер».

На мысль приехать сюда его навел вчерашний вопрос Элисон, которую почему-то очень интересовало, осматривала ли катер полиция.

С чего бы это вдруг? Вроде как ее должна куда больше заботить судьба самого Эрика, а не лодки, из которой он выпрыгнул.

Питер обошел вокруг стоящего на кильблоках катера и внимательно пригляделся.

После мясорубки штормового прибоя «Бостон Уэйлер», как ни странно, выглядел еще очень даже ничего. Да, белый стеклопластиковый корпус был изрядно поцарапан, словно его долго скребли чьи-то гигантские когти, вдоль правого борта на несколько футов тянулась зазубренная трещина, а от носа оторвало изрядный кусок — но не зря «Уэйлеры» славятся своей полной непотопляемостью. Такой корпус остается на плаву, даже распиленный на куски. Брат Питера много лет проходил на лодках этой марки и прекрасно знал, что опасность утонуть «Уэйлеру» не грозит. Даже очень серьезные повреждения корпуса — отнюдь не повод его покинуть. Эрику вовсе не было нужды прыгать за борт, оставаться в лодке было куда как безопасней.

Так почему же он все-таки выпрыгнул? В панике? Растерялся? Из-за чего-то еще?

К транцу была прислонена деревянная стремянка, и Питер влез по ней на корму. Все люки и дверь небольшой каютки под носовой палубой перекрывала желтая лента с надписью «Место преступления». Студент хотел заглянуть под капоты подвесных моторов, но они тоже были плотно замотаны той же лентой.

— Помочь чем?

Это кричал какой-то тип снизу. Плотный, седоватый, на рабочем комбинезоне — пятна машинного масла и смазки. Грязная бейсболка низко надвинута на лоб, глаз не видать.

— Ой, здравствуйте! — высунул голову из-за борта Питер. — Моя фамилия Дженсен, это лодка моего брата.

— Так-так. И че вы тут делаете?

— Ну, я просто хотел посмотреть…

— Вы че, неграмотный? — перебил его тип.

— Нет, я только…

— Видать, все-таки неграмотный. Потому что вон там вот ясным языком написано: все посетители должны отметиться в офисе. Вы посетитель?

— Думаю, что да.

— Так почему ж не отметились?

— Я просто подумал, что можно…

— Ответ неверный. Нельзя. Так какого рожна вам тут надо?

— Это катер…

— Слыхал уже. Катер вашего брата. Желтую ленту видите? Знаю, что видите. И что на ей написано, тоже можете прочесть, поскольку сами сказали, что грамотный. Грамотный ведь?

— Угу.

— Так вот: это место преступления, и делать вам тут нечего. А ну-ка вылазьте оттуда и быстро в офис отмечаться! И документ там свой покажите. Есть документ-то?

— Есть.

— Ну, вот и ладушки. Вылазьте, и нечего время у меня отнимать.

Тип вразвалку удалился.

Питер полез по стремянке вниз. Не успел он коснуться ногой земли, как услышал все тот же грубый голос:

— А вам чего, мисс?

— Ну, я тут ищу один «Бостон Уэйлер», его береговая охрана должна была привезти, — ответил ему женский голос.

Голос Элисон.

Дженсен замер, быстро укрывшись за корпусом катера.

— Хренасе! — удивился тип. — Эта лодка медом намазана, что ли? Так и ходят один за другим! Будто это не лодка, а богатый дядя при смерти.

— Это как? — в свою очередь, удивилась Бендер.

— Ну, вчера был тут один — моя, говорит, лодка, да только вот документов нет. Выпроводил его. Ну, народ! Потом утром еще один молодчик — типа, на сей раз брата лодка. Уже и в кокпит успел забраться. А теперь вот вы. Что с этой лодкой вообще такое?

— Вообще-то не знаю, — сказала Элисон. — А я, я просто там кое-что забыла, хочу забрать.

— Не выйдет. Будет бумага из полиции с разрешением — тогда пожалуйста. Есть бумага?

— Вообще-то нет, но…

— Тогда пардон. Это место преступления, я и тому малому уже говорил.

— Кстати, а где этот малый? — спросила женщина.

— Слез вниз. Наверное, где-то с той стороны. Еще придет. В офис зайти не желаете?

— Для чего?

— Можем звякнуть в полицию. Если они дадут отмашку, то и забирайте на здоровье свои вещички.

— Ой, это такая морока… Там всего лишь… э-э… часы. Сняла, понимаете, с руки, и…

— Никакой мороки.

— Вполне могу купить и другие. Правда, вот стоили они…

— Гм-гм.

— Я думала, никаких сложностей.

— Ладно, как знаете. Все равно отметиться надо.

— Не пойму, зачем.

— Положено.

— Нет уж, — сказала Бендер. — Не хватало мне еще во все эти полицейские штучки впутываться!

Питер несколько минут выждал, а потом снова услышал местного работника:

— Ладно, можешь вылазить, сынок.

Студент осторожно выглянул из-за лодочного корпуса. Элисон нигде не видно.

— Что, на нее нарваться не хочешь? — спросил смотритель.

— Мы с ней как-то не очень, — потупился Дженсен.

— Я так и понял.

— Хотите, чтобы я отметился?

Тип медленно кивнул.

— Да, будь уж добр.

Так что в итоге Питер все-таки зашел в офис и отметился. Теперь это ничего не меняло. Элисон Бендер уже было известно, что он залезал в лодку, и следовательно, она наверняка что-то заподозрила. Так что с этого момента требовалось действовать быстро.

К концу дня надо было все закончить.

Такси довольно долго катило вглубь острова прочь от океана, и вскоре дорога круто полезла в гору, прячась в тени раскидистых акаций.

— Это все университет, и справа, и слева, — сказал водитель, указывая на безликие серые здания, похожие на жилой квартал. Ни одного студента Питер не заметил.

— А где же все? — удивился он.

— А это общаги. Все на занятиях, наверное.

Они миновали бейсбольную площадку, а потом скопление разномастных маленьких домиков, где, очевидно, ютились местные жители, но домики очень быстро скрылись из виду, уступив место буйной растительности. Теперь дорога нацелилась прямо в зеленую стену горы, густо поросшей лесом и вздымающейся ввысь на добрые две тысячи футов.

— Коолау Пали, — пояснил таксист.

— Здесь что, ни одного дома?

— Ни одного, тут все равно ничего не построишь — вулканическая скала, сыплется, ничего на ней не держится. Даже просто пешком не везде заберешься. Вроде недалеко от города, а уже натуральные джунгли. Маука, горы! Постоянно дождь льет. Вот и не живет тут никто.

— А как же дендрарий?

— С полмили осталось, — сказал водитель. Дорога сузилась до одной полосы, темной под покровом густых крон обступивших ее высоченных деревьев. — Туда попасть тоже мало желающих. Народ больше ездит в Фостер или в другие дендрарии, там поприличней. А вам точно туда?

— Да, — отозвался Дженсен.

Дорога стала еще у́же и сильнее пошла в гору, зигзагом прилепившись к крутому, заросшему дикой растительностью склону.

Тут их нагнал еще один автомобиль, с ревом и бибиканьем обойдя прямо на повороте. Сидящие в нем радостно вопили и размахивали руками. Питер даже заморгал от неожиданности: в открытый темно-синий «Бентли» набились его коллеги по лаборатории. Таксист недобрым словом помянул каких-то лобстеров.

— А при чем тут лобстеры? — полюбопытствовал Дженсен.

— Туристы, — буркнул водила. — До такого же цвета обгорают.

Вскоре дорога уперлась в ворота проходной — стальные, мощные, новехонькие. Сейчас они были широко распахнуты, и сразу за ними темнел зев тоннеля. Большая вывеска предостерегала: «Посторонним въезд запрещен».

Таксист сбросил газ и притормозил у ворот.

— А этого раньше не было, — заметил он. — Вам сюда зачем?

— По делу, — коротко бросил Питер. Ответ вполне соответствовал истине, но стальные ворота почему-то вызвали у него нехорошее чувство. Тоннель словно вел туда, откуда нет возврата. Интересно, подумалось вдруг ему, ворота здесь для того, чтобы не пускать кого-то снаружи или не выпускать изнутри?

Таксист вздохнул, стащил с носа солнечные очки и покатил в тоннель — узкий, двоим не разъехаться, пробитый в толще каменистого откоса. Наконец дорога вынырнула из него в миниатюрную долину, поросшую лесом. Со всех сторон ее плотно обступали крутые скалистые склоны Коолау Пали, с которых среди густых тропических зарослей кое-где струились водопады. Дорога пошла вниз, и вскоре они выехали на широкую поляну, посреди которой высилось огромное сооружение под стеклянной крышей. Перед входом — парковка для машин, обычная грунтовая площадка, поросшая мокрой и чавкающей под ногами травкой. Вин Дрейк и Элисон Бендер уже были тут, стояли рядом с ярко-красным спортивным «БМВ». Из «Бентли» гурьбой высыпали студенты. Но когда Дженсен выбрался из такси, общее веселье сразу увяло.

— Так жаль, Питер…

— Сожалею насчет твоего брата…

— Да, очень жаль…

— Есть новости? — Эрика чмокнула его в щеку и взяла за руку. — Держись.

— Полиция продолжает расследование, — сказал Питер.

Вин Дрейк крепко стиснул ему руку.

— Нет нужды лишний раз говорить, насколько это большая трагедия. Если это окажется правдой — а я очень надеюсь, что нет, — то это будет просто ужасающая потеря для всех нас. Не говоря уже о том, какой это удар для компании, в которой Эрик играл столь важную роль. Очень сожалею, Питер.

— Спасибо, — сказал Дженсен.

— Очень хорошо, что полиция продолжает расследование.

— Да, — кивнул Питер.

— Что не сдаются, не теряют надежды…

— Совсем даже наоборот, — заметил Дженсен. — Похоже, опять возник интерес к катеру Эрика. Что там за пропавший мобильник, кстати? Вроде в каком-то рундуке якобы был мобильный телефон. Я так и не врубился, о чем это они толкуют.

— Мобильник в рундуке? — нахмурился Вин. — Интересно, что бы это могло…

— Вот и я ничего не понял, — перебил его Питер. — Не знаю, с чего они взяли, что там должен быть мобильник. Может, брат его туда обронил, когда… В общем, не знаю. И еще они хотят проверить биллинг: когда и куда были звонки, все такое.

— Биллинг, биллинг… Ах да. Отлично, отлично. Досконально взялись за дело.

Не побледнел ли слегка Винсент? Или показалось?

Элисон нервно облизнула губы.

— Удалось поспать, Питер? — спросила она.

— Да, спасибо. Я принял таблетку.

— Вот и хорошо.

— Ладно. — Вин Дрейк потер руки и повернулся к остальным: — Как бы там ни было, добро пожаловать в долину Маноа. Не возражаете, если мы сразу возьмем быка за рога? Кучкуйтесь поближе, народ. Попробую дать вам первое представление о том, как работает «Наниджен».

Перед возвращением в центральный офис «Наниджен» за руль открытого «Бентли» посадили Карен Кинг. В него забрались и все остальные студенты, в то время как Элисон Бендер с Вином Дрейком устроились в спортивном «БМВ». Не успели они еще как следует отъехать от дендрария, как аспирант Дэнни Мино внушительно откашлялся.

— Лично я считаю, — начал он, стараясь перекричать свист встречного ветра, — что термин «ядовитые растения», употребленный Дрейком, — не более чем повод для дискуссии.

Выражение «повод для дискуссии» было у Мино вообще едва ли не самым излюбленным.

— Да ну? С чего это вдруг? — буркнул Амар. Он в особенности терпеть не мог Дэнни.

— Ну, уже само по себе определение «ядовитый» — более чем расплывчатое, — тут же принялся за объяснения Мино. — Ядом мы именуем любое вещество, которое способно причинить нам вред. Или только считаем, что способно. Но на самом-то деле оно может оказаться и не столь уж вредным. В конце концов, тот же стрихнин выписывают в качестве патентованного лекарства еще с начала тысяча восемьсот восьмидесятых годов. Считалось, что это отличное тонизирующее средство. Его до сих применяют при алкогольных отравлениях, если не ошибаюсь. То дерево не стало бы брать на себя хлопоты по выработке стрихнина, если бы не преследовало при этом какие-либо практические цели — в данном случае это почти наверняка самооборона. Стрихнин вырабатывают и другие растения, типа белладонны. Всегда должна быть какая-то цель.

— Ну да, — фыркнула Дженни Линн. — Чтобы тебя не съели.

— Это с точки зрения растения.

— Равно как и с нашей точки зрения, поскольку белладонну мы тоже не едим.

— Но если говорить о людях, — Амар повернулся к Мино. — Ты нам доказываешь, что для людей стрихнин не опасен? Что на самом деле это не яд?

— Вот именно! — отозвался тот. — Уже сам базовый подход здесь довольно скользкий. Я бы даже сказал, совершенно неопределенный. Термин «яд» нельзя отнести к какой-либо четкой категории явлений.

Машина огласилась стонами.

— Может, сменим тему? — предложила Эрика.

— Я просто хотел сказать, что определение того, является ли то или иное вещество ядом, — не более чем повод для дискуссии.

— Дэнни, да у тебя все — повод для дискуссии, — проворчала Молл.

— В некотором роде да, — ответствовал Мино, важно кивая. — Потому что я не принимаю научный подход к видению мира, в котором все четко определено и разложено по полочкам.

— Вообще-то мы тоже, — сказала Эрика. — Но есть вещи, поддающиеся многократной проверке, что дает нам все основания верить в их существование.

— Может, такая точка зрения просто удобней? Всего лишь умиротворяющий самообман, которым страдает большинство так называемых ученых? Все-то они знают, все-то они могут… Но в реальном мире бал правят исключительно властные структуры, — сказал Мино. — И вы сами прекрасно это знаете. Кто обладает в обществе властью, тот и определяет, что именно изучать, за чем именно наблюдать, о чем именно и как именно думать. Ученые толкутся в очереди к тем, кто обладает реальной властью. А куда деваться — именно властные структуры и способны оплатить их счета. Не будешь играть по предложенным властной структурой правилам — останешься без денег для исследований, без должности, без публикаций. И скоро ты никто. Нет тебя. Считай, что умер.

В машине наступило молчание.

— Вы знаете, что я прав, — добавил Дэнни. — Просто вам всем это не по вкусу.

— Кстати, о властных структурах, — произнес Рик Хаттер. — По-моему, подъезжаем.

Пока Вин Дрейк отвечал на вопросы студентов, Питер Дженсен отвел Элисон Бендер в сторонку.

— Кое-кто из нас прихватил с собой всякие образцы и вещества, чтобы показать мистеру Дрейку… — начал он.

— Очень хорошо, — отозвалась Элисон.

— У меня тоже есть диск с кое-какими, гм… выкладками, — сказал Питер, и она кивнула. — Там звукозапись. Это касается моего брата, — добавил он, помолчав.

Пора уже ее подогреть, пусть понервничает.

Бендер опять кивнула и тут же вышла из конференц-зала. Действительно ли в ее глазах мелькнул тревожный огонек?

Дрейк все еще беседовал со студентами. Едва Элисон удалилась, как Дженсен незаметно проскользнул за дверь аппаратной. Нужно кое-чем вооружиться. Как-то усилить свой голос. Не хватало еще, чтобы Вин или кто-то другой заткнул его или попросту перекричал. Питер быстро заглянул в несколько выдвижных ящичков. Вот оно. Беспроводной микрофон с клипсой, транслирующий речь в динамики, — такой же, как сейчас у Дрейка. Устройство представляло собой маленький передатчик, соединенный тоненьким проводком с крошечным, с горошину, микрофончиком. Студент сунул передатчик в брючный карман и затолкал следом провод с горошиной.

Экраны уже были не нужны, и в зале зажгли верхний свет.

— Знаю, что многие из вас привезли нам кое-что показать, — объявил Винсент, — и нам не терпится на все это посмотреть. Так что если вы… Да, что такое?

В зал быстро вошла Элисон Бендер. Она плотно придвинулась к Дрейку и что-то зашептала ему на ухо. Слушая, тот бросил взгляд на Питера, но тут же отвел его. Потом он дважды кивнул, но не произнес ни слова. Наконец опять повернулся к Дженсену:

— Питер, у тебя какая-то запись?

— Да, на диске, — ответил молодой человек.

— И что за запись, Питер?

Вид у Дрейка был самый что ни на есть безмятежный.

— Кое-что, что наверняка вас заинтересует.

Сердце у Дженсена тяжко бухало в груди.

— Касающееся твоего брата?

— Да.

Вин по-прежнему не выказывал никаких признаков беспокойства.

— Знаю, как тебе сейчас тяжело, — проговорил он, положив Питеру руку на плечо, и негромко добавил: — Не лучше ли обсудить это без посторонних ушей?

Дрейк явно хотел вывести его из зала одного, чтобы их слов никто больше не услышал. Дженсен уперся.

— Мы можем и здесь поговорить, — ответил он. Ну да, только здесь, в конференц-зале, в присутствии всех остальных!

Винсент напустил на себя участливый вид.

— Желательно переговорить с глазу на глаз, Питер… Эрик ведь был и моим другом. Для меня это тоже очень тяжелая потеря. Давай-ка лучше отойдем вон в тот кабинет.

Пожав плечами, студент сдался и вслед за Вином Дрейком и Элисон Бендер прошел в смежную с залом крошечную комнатку — нечто вроде кабинки для тех, кто ожидал своей очереди выступать. Дрейк плотно прикрыл за ними дверь и неспешно защелкнул замок. А потом развернулся на каблуках, и в тот же миг лицо его совершенно переменилось — теперь оно было искажено злобой. Одной рукой он, словно клещ, вцепился Питеру в горло, резко прихлопнув его спиной к стене, а другой быстро перехватил его руку, после чего нагнул его и взял в замок.

— Не знаю, что за игры ты тут затеваешь, поганец…

— Да какие игры?..

— Полиция не искала телефон в катере…

— Не искала?

— Нет, засранец! Потому что на площадке весь день никого не было!

Мозг Дженсена лихорадочно работал.

— Полиции не надо было ехать на площадку, — с трудом выговорил он. — Телефон могли и просто по GPS отследить…

— Не могли!

Дрейк отпустил его руку и тут же ударил Питера в живот, резко и сильно. Тот поперхнулся и согнулся пополам. Винсент опять перехватил его руку, развернул его и, заломив ему руку за спину, крепко зацепил его голову удушающим локтевым захватом — не двинешься.

— А ну-ка не врать! Ни хрена не могли они отследить, потому что я отключил GPS и только потом подложил мобильник в катер!

— Вин!.. — нервозно сунулась к ним Элисон.

— Заткнись.

— Так, значит, — пропыхтел Питер, — вы отключили GPS и подсоединили мобильник к чему-то, что перекрыло бензопровод?

— Нет, тупица! К тому, что отрубило бензонасосы… И радио тоже…

— Вин, послушай… — продолжала пытаться остановить Дрейка Бендер.

— Элисон, отвали!

— Зачем вы все это сделали? — прохрипел Дженсен сквозь кашель, вцепившись в обхватившую его горло руку и тщетно силясь ее разогнуть. — Зачем?

— Твой братец сглупил. Знаешь, чего он хотел? Хотел продать технологию! Выяснилось, будто бы там есть законный владелец, какие-то там правопреемники. Вот и вбил в башку, что нужно им заплатить. Эрик предал «Наниджен». И меня лично предал!

— Вин, ради бога…

— Заткнись!..

— Микрофон! — Элисон тыкала пальцем в прицепленную к лацкану Дрейка горошину. — Он же включен!

— Вот сука! — прошипел Вин Дрейк. Он опять развернул Питера лицом к себе и нанес ему жестокий удар прямо в солнечное сплетение, отчего тот упал на колени, хватая ртом воздух. После этого Винсент подчеркнуто не спеша откинул полу своего пиджака, открывая прицепленный к поясу передатчик, и постукал пальцем по выключателю: огонек не горел. — Я же не идиот!

Дженсен, скорчившись на коленях от приступов рвоты и кашля, никак не мог перевести дух. И внезапно он осознал, что его собственный микрофончик выпал из кармана и теперь болтается на проводе где-то возле бедра. Сейчас Дрейк его заметит! Молодой человек лихорадочно нащупал горошину, принялся поспешно запихивать ее обратно и совершенно случайно задел коробочку передатчика. «Пум!» — глухо отозвались звуковые колонки в конференц-зале.

Дрейк обернулся на дверь. Он тоже это услышал. Затем он опустил взгляд на Питера и увидел микрофон. Чуть отступил, занес ногу и резко пнул Дженсена прямо в висок. Тот упал на бок, и Вин вырвал провод у него из кармана, отсоединил микрофон и отшвырнул его в сторону. Питер перекатился по полу и застонал.

— Что же теперь делать? — едва не рыдала Элисон. — Они ведь все слышали…

— Заткнись! — рявкнул Винсент и прошелся взад-вперед по комнате. — Черт бы все это побрал! Там ни у кого нет мобильников, точно?

— Точно, они все сдали в прие…

— Вот и отлично.

— Что ты задумал? — спросила Бендер, дрожа всем телом.

— Просто не путайся под ногами.

Дрейк быстро распахнул крышку пульта охранной сигнализации и ткнул в кнопку «Тревога». Громко завыла сирена, то заунывно притухая, то вновь набирая силу. Винсент подхватил Питера под мышки и кое-как поставил его на ноги. Молодого человека шатало: сильно кружилась голова.

— Видишь, что ты устроил? — процедил Вин. — Придется теперь за тобой прибраться.

Вин Дрейк вытащил пустой полиэтиленовый пакет, на удивление бережно подхватил Питера Дженсена и бросил его туда. Питер скользнул по его стенке и свалился на дно. Кое-как поднявшись на ноги, он стал смотреть сквозь прозрачный полиэтилен, как Висент расхаживает по помещению, подбирает одного за другим его товарищей и бросает туда же. Последним в пакет отправился неизвестный сотрудник «Наниджен» из будки. Студенты слышали, как тот зовет:

— Мистер Дрейк! Что вы делаете, сэр?

Вин либо не слышал этих слов, либо же они были ему глубоко до лампочки.

В пакете образовалась куча-мала, но никто как будто не пострадал. Очевидно, их масса была слишком мала, чтобы падение закончилось серьезными повреждениями.

— Мы теперь почти ничего не весим, — заметил Амар Сингх. — От силы один грамм, не больше. Как перышко.

Амар старался говорить спокойно и невозмутимо, но Питеру все же показалось, что он уловил у него в голосе предательскую дрожь.

— Лично мне на это плевать, мне просто страшно! — выпалил Рик Хаттер.

— Нам всем страшно, — призналась Карен Кинг.

— По-моему, у нас шоковое состояние, — сказала Дженни Линн. — Посмотрите друг на друга, особенно на губы. Типичная мучнистая бледность.

Побелевшая кожа вокруг рта — классический признак перенесенного стресса.

— Это какая-то чудовищная ошибка! — все твердил малый из «Наниджен».

— А ты-то кто вообще такой? — спросил его кто-то из студентов.

— Меня зовут Джарел Кински, я инженер. Управляю тензорным генератором. Если бы мистер Дрейк… просто дал мне с ним переговорить…

— Ты слишком много видел, — резко оборвал Джарела Рик. — Какую бы судьбу ни готовил нам Дрейк, тебя она тоже ждет.

— Давайте-ка устроим инвентаризацию, — бесцеремонно перебила обоих Карен. — А ну-ка в темпе: что у нас есть из оружия?

Ответить никто не успел — пакет бросили на стол, отчего все повалились в кучу.

— Ого! — бросил Амар, тщетно пытаясь сесть. — И что на сей раз?

К прозрачной стенке пакета чуть ли не вплотную придвинулось лицо Элисон Бендер — ее ресницы иногда даже задевали пластик. С явно обеспокоенным видом она внимательно разглядывала человечков внутри. Огромные поры у нее на носу казались глубокими розовыми оспинами.

— Вин… я… не… хочу… чтобы… они… пострадали… Вин…

У Вина Дрейка ее слова вызвали только улыбку. Так же растягивая слова, он ответил:

— А… я… и… не… собираюсь… ничего… такого… делать…

— Ты понимаешь, — возмущалась Карен Кинг, — что этот тип самый настоящий психопат? Он на все способен!

— Понимаю, — отозвался Питер.

— Зря вы так насчет мистера Дрейка, — встрял Джарел Кински. — Наверняка есть какая-то весомая причина…

Не обращая на него внимания, Карен продолжила втолковывать Дженсену:

— Не надо строить насчет него никаких иллюзий. И насчет его ближайших планов. Мы свидетели его признания в том, что он убил твоего брата. А теперь он и нас всех убить собирается.

— Думаешь? — жалобно проблеял Дэнни Мино. — Может, не будем делать столь поспешных…

— Да, Дэнни — думаю. И еще думаю, что ты будешь первым.

— Но просто в голове не укладывается…

— Это ты у питерова брата спроси…

В этот самый момент Вин Дрейк подхватил пакет и устремился в коридор. На ходу он продолжал о чем-то спорить с Элисон Бендер, но слов разобрать не удавалось — внутрь пакета долетало лишь нечто вроде раскатов грома.

Они быстро миновали несколько лабораторий, после чего Дрейк решительно свернул к одной из дверей и вошел в нее. Даже сквозь полиэтилен пленники сразу поняли, какого рода эта лаборатория.

Острый, едкий запах.

Смесь древесных опилок и экскрементов.

Животные.

— Зоолаборатория, — констатировал Амар. Несмотря на искажения, студенты разглядели сквозь складки прозрачного полиэтилена, что здесь содержатся крысы, хомяки, а также ящерицы и другие рептилии.

Вин Дрейк водрузил пакет на верхушку большого стеклянного бака. Он опять что-то говорил, совершенно очевидно обращаясь к пленникам, но они по-прежнему не сумели понять ни слова.

Студенты переглянулись.

— О чем это он?

— Я не понял.

— Он чокнутый.

— Ничего не разобрать.

Дженни Линн повернулась к остальным спиной и полностью сфокусировалась на Дрейке. А потом повернулась к Питеру и сказала:

— Это про тебя.

— В смысле?

— Первым он хочет убить тебя. Погоди-ка минуточку…

— Но что?..

Линн вжикнула «молнией» на прицепленной к поясу сумочке, в которой обнаружилось с десяток тонких стеклянных пробирок с защитными резиновыми набалдашниками на обеих концах.

— Летучие эссенции.

Она с сожалением оглядела пробирки. Ведь годы работы! Вытащила одну.

— Боюсь, что ничего получше у меня нет.

Питер непонимающе помотал головой, но тут девушка сорвала резиновый набалдашник и щедро опрыскала его содержимым пробирки с ног до головы. Чем-то резко запахло, но запах мгновенно улетучился.

— Что это? — удивился Дженсен.

Прежде чем Дженни успела ответить, Вин Дрейк сунул руку в пакет, ухватил Питера за ногу и вытащил его наружу. Молодой человек завопил, размахивая руками.

— Это гексенол! — крикнула Линн ему вслед. — Добытый из ос. Удачи!

— Так-так… маленький… мой… дружок… Питер, — громыхнул над ним голос Дрейка. — Устроил… ты… мне… подлянку…

Он поднес Дженсена чуть ли не к самому носу и скосил на него глаз.

— Боишься?.. Ну… как… тут… не… бояться?..

Винсент развернулся на каблуках, отчего у Питера резко закружилась голова, сдвинул стеклянную крышку бака и бросил студента прямо в узенькую щель, после чего сразу же задвинул крышку обратно. Пакет с остальными человечками он оставил лежать там же, на крышке.

Секунда свободного падения, и Питер свалился в опилки.

— Что ты тут делаешь, Элисон? — якобы удивленно спросил Дрейк, вылезая из «Бентли». Фары он не выключил, и они продолжали ярко светить ей в лицо.

Бендер, прищурившись, посмотрела на него.

— Зачем ты за мной поехал?

— Я волновался за тебя, Элисон. Очень волновался.

— Со мной все хорошо.

— Надо много чего сделать.

Вин подступал все ближе!

— Что? — попятилась женщина.

— Нам надо защитить себя.

Торопливый вдох:

— Что ты задумал?

Нельзя, чтобы вина упала на него. На нее — пожалуйста, но только не на него. У Дрейка уже успел зародиться новый замысел. Да, пожалуй, это прокатит.

— Есть мысль, как объяснить их внезапное исчезновение, — ответил он.

— Это ты о чем, Вин?

— О вполне правдоподобной причине того, почему они вдруг словно испарились. Причине, отличной от нас с тобой.

— И что это за причина?

— Алкоголь.

— Что-что?

Винсент схватил Элисон за руку и потащил ее к оранжерее, объясняя на ходу:

— Они бедные студенты. Сидят без денег. Экономят каждый грош. Хотят устроить вечеринку, да никак — не на что. Так куда идут бедные студенты, когда поддать хочется, а денег нет?

— И куда же?

— В лабораторию, конечно!

Дрейк отпер дверь и щелкнул выключателем. Одна за другой под потолком ожили потрескивающие люминесцентные трубки. Свет их залил просторное помещение с бесконечными рядами лабораторных верстаков, уставленных во всю длину орхидеями в горшках и ящиками с другими экзотическими растениями. Сверху торчали головки увлажнителей, а в самом углу громоздились стеллажи, полные бутылок и банок со всевозможными химикалиями. Дрейк вытащил оттуда пластиковую канистру с наклейкой «Этанол 98 %».

— Что это такое? — спросила Бендер.

— Лабораторный спирт.

— Это и есть твой замысел?

— Да, — ответил Винсент. — Когда покупаешь водку, ну, или текилу в магазине, то крепость там тридцать пять, сорок, максимум сорок пять градусов. Эта же штука вдвое крепче, здесь девяносто восемь. Практически чистый спирт.

— И?..

Вин набрал пластиковых мензурок и вручил их Элисон.

— Алкоголь — одна из главных причин автомобильных аварий. Особенно среди молодежи.

Бендер застонала.

— О, Вин…

Дрейк пристально посмотрел на нее.

— Ладно, давай называть вещи собственными именами, — сказал он. — У тебя просто кишка тонка.

— Ну, вообще-то…

— И у меня тоже. Такова горькая правда.

Элисон в полном недоумении заморгала.

— Это у тебя-то?

— Именно так. Я не смогу этого вынести, Элисон. Не сумею через это пройти, — проникновенно произнес Винсент. — Не желаю брать такой грех на душу.

— Но тогда… Тогда что же нам делать? — спросила женщина.

Вин старательно изобразил на лице сомнение и нерешительность.

— Не знаю, — отозвался он, горестно покачивая головой. — Наверное, не надо было вообще все это затевать, а теперь… Просто не знаю.

Дрейк надеялся, что развести все эти сопли ему удалось вполне убедительно. Он вообще умел был очень убедительным, когда надо. Теперь он примолк, потянулся к Бендер, ненавязчиво взял ее за руку и подвинул эту руку ближе к свету. В руке у нее был по-прежнему зажат бумажный кулек.

— Они здесь, так ведь? — спросил мужчина.

— Чего ты от меня хочешь?

Руки у его коллеги ходили ходуном.

— Выйди и обожди на улице, — сказал Вин. — Мне надо несколько минут подумать. Нужно прийти к какому-то решению, Элисон. Хватит убийств.

Вот Бендер их и убьет. Пусть даже сама того не подозревая.

Она молча кивнула.

— Мне нужна твоя помощь, Элисон, — добавил Дрейк.

— Я помогу, — кивнула она. — Я помогу тебе. Обязательно.

— Спасибо.

Вин сказал это очень тепло.

Она вышла.

Студенты сгрудились на дне бумажного пакета, то и дело заваливаясь во все стороны и наталкиваясь друг на друга. Они болтались, как зернышки в погремушке — каждый маневр Элисон отзывался внутри оглушительным треском и громким шуршанием. Первый раз налетев в темноте на упругую стенку, Питер подивился, насколько все-таки шершавая эта обычная упаковочная бумага. Точно наждак. Остальные тоже, заработав несколько ссадин, старались не поворачиваться к ней лицом. Их куда-то везли, причем уже довольно долго, но только вот куда? И зачем? Мотаясь туда-сюда, и просто разговаривать-то было трудно, а уж строить какие-то планы тем более, поскольку все пытались говорить одновременно. Инженер из «Наниджен», как заведенный, повторял, что все это какая-то ошибка.

— Вот если бы я только мог переговорить с мистером Дрейком… — постоянно заводил он.

— Завязывай уже! — рявкнула на него, в конце концов, Карен Кинг.

— Но я просто не могу поверить, что мистер Дрейк действительно собирается нас… убить, — пролепетал Кински.

— Да ну? — язвительно бросила Карен.

Инженер ничего не ответил.

Самой большой проблемой было то, что они абсолютно не представляли, какие еще пакости затевают Винсент или Элисон. Их привезли куда-то в автомобиле, но только вот куда? Ничегошеньки было не понятно. Вин с Элисон вроде бы пришли к какому-то соглашению, — разобрать, к какому конкретно, было решительно невозможно, — и Бендер вынесла пакет на улицу. В темноту. Вот и все вводные.

— Что это? — с тревогой спросила Карен, когда их опять откуда-то выносили. — Что там происходит?

Послышалось гулкое глухое клокотание. Элисон Бендер. Вроде бы она шмыгала носом.

— У меня есть чувство, что она хочет нас спасти, — сказал Питер Дженсен.

— Вин никогда ей этого не позволит, — возразила Кинг.

— Знаю.

— По-моему, нам лучше взять дело в свои руки, — решительно объявила Карен, после чего вытащила складной нож и раскрыла его.

— Погоди-ка, — вмешался Дэнни Мино. — Такие решения надо принимать коллективно.

— Ничего не знаю, — помотала головой Кинг. — Ножик-то у меня.

— Не будь ребенком, — наставительно промолвил Мино.

— А ты не будь трусом! Либо мы действуем, либо действуют они и нас всех убивают. Что выбираешь?

Дожидаться ответа от Мино Карен не стала. Она повернулась к Питеру:

— Как думаешь, на какой высоте мы сейчас над землей?

— Ну, не знаю, наверное, фута четыре с половиной…

— Сто тридцать семь сантиметров, — тут же пересчитала в уме Эрика Молл. — А какая у нас масса?

Дженсен хохотнул.

— Не слишком-то большая.

— Ему смешно! — в полном изумлении уставился на него Дэнни Мино. — Вы, ребята, полные психи. При нормальных человеческих размерах падение с высоты в четыре с половиной фута эквивалентно…

— Это будет четыреста пятьдесят футов, — моментально подсказала Эрика. — Примерно как дом в сорок пять этажей. Но это вовсе не эквивалент падения с сорок пятого этажа.

— Почему это? — вздернул нос Дэнни.

— Ну разве не смешно, когда люди, якобы занимающиеся наукой, сами ничего в науке не смыслят? — язвительно заметила Молл.

— Следует учитывать еще и сопротивление воздуха, — пояснил Питер.

— Нет, это здесь ни при чем, — сквозь стиснутые зубы процедил Мино, явно уязвленный критикой. — И масса ни при чем. Потому что ускорение свободного падения не зависит от массы. И монетка, и рояль будут падать с одинаковой скоростью и ударятся о землю одновременно.

— Ничем его не проймешь, — буркнула Карен. — А решение надо принимать прямо сейчас.

Болтанка несколько поумерилась — Элисон застыла на месте, явно что-то обдумывая. А ну как она обдумывает что-нибудь не то?

— Вряд ли высоту тут надо особо принимать во внимание, — задумчиво проговорил Питер Дженсен, который лихорадочно перебирал в уме законы физики, применимые к маленьким человечкам. Всемирное тяготение, инерция… — Главное, что по закону Ньютона…

— Хватит! — перебила его Карен. — Я голосую: прыгаем!

— Прыгаем! — подняла руку Дженни.

— Прыгаем, — подхватил Амар.

— Господи! — простонал Дэнни. — Но мы даже не знаем, где мы!

— Прыгаем, — сказала Эрика.

— Прыгаем, — сдался Питер.

— Хорошо, — деловито подвела итог Кинг. — Я собираюсь пробежать вдоль этого шва на дне и вскрыть его на всю длину, если получится. Постарайтесь держаться поближе друг к другу. Представьте, что прыгаете затяжным с парашютом. Руки-ноги пошире, как у скайдайверов. Поехали-и-и!..

— Минуточку! — завопил было Дэнни.

— Поздно! — прокричала Карен. — Удачи!

Питер почувствовал толчок, когда она пронеслась мимо с ножом, и через мгновение пакет распахнулся у него под ногами. И он стремительно ухнул куда-то во тьму.

В ярком свете луны спрятаться было решительно негде. Непролазный кустарник, которым густо поросли горные склоны, обрывался у самого края пыльной грунтовки, и два автомобиля, которые пробирались по самой верхушке узкого вулканического хребта, были видны, как на ладони. Слева рельеф более или менее плавно понижался к возделанным сельскохозяйственным полям, справа же крутой каменистый склон спадал прямо в бушующий прибой северного побережья Оаху.

В первой машине, открытом «Бентли», ехала Элисон Бендер. Когда она в нерешительности притормаживала на развилках, Вин Дрейк махал ей в нужную сторону из второго автомобиля, красного «БМВ». До цели поездки, старого полуразвалившегося моста, оставалось уже совсем немного. Наконец Винсент углядел его в лунном свете — сооружение из желтоватого бетона еще 1920-х годов постройки. Надо же, сколько простояло!

Элисон остановилась и стала вылезать из машины.

— Нет-нет! — замахал ей Дрейк, чтобы она погодила. — Надо же еще все обставить!

— Обставить?

— Ну да. Все студенты набились в «Бентли», забыла? Выпивали, веселились.

Вин уже тащил к Бендер большой бельевой мешок, набитый одеждой и прочими вещами, которые студенты оставили в приемной и в припаркованном возле входа в «Наниджен» «Бентли»: несколько мобильных телефонов, шорты, футболки, купальники, большое полотенце, пара свернутых в трубку журналов «Природа» и «Наука», карманный компьютер — все это добро она принялась без разбору забрасывать в машину.

— Нет-нет, — снова вмешался Дрейк. — Элисон, прошу тебя. Надо с учетом, где кто сидел.

— Я нервничаю.

— Прекрасно понимаю, но по-любому надо.

— Все равно все перепутается, когда ты столкнешь машину с утеса.

— Элисон! Знаешь такое слово — «надо»?

— Но полиция… Тел-то не найдут. Решат, что никого в машине не было…

— Здесь полно течений. И акул. Море частенько поглощает мертвецов без следа. Потому-то мы все это и затеяли, Элисон.

— Ладно, хорошо, — устало отозвалась женщина. — Кто на заднем?

— Дэнни.

Бендер выудила из мешка свитер и основательно захватанный роман Конрада «Случай».

— Ты уверен, Вин? Больно уж ненатурально.

— Там внутри его имя надписано.

— Ладно. Кто рядом с ним?

— Дженни. Она постоянно его жалеет.

Дженни Линн принадлежал тонкий узорчатый шарфик с завернутым в него ремешком из кожи белого питона.

— Недешевый. А это разве не запрещено? — спросила Элисон.

— Питон-то? Только в Калифорнии.

За этими вещами последовали очки Питера Дженсена — те самые, что он вечно терял, купальник Эрики Молл и чьи-то длинные бермуды.

Потом Дрейк и Бендер перешли к передним сиденьям, побросав на водительское кресло вещички Карен Кинг. Когда закончили, Вин щедро опрыскал салон лабораторным спиртом, с треском смял пустую пластиковую бутылку и бросил ее вперед под приборную панель.

— Главное, не перестараться.

Он обвел взглядом пушистые облака в темно-синем небе и белую полоску прибоя далеко внизу. Восхищенно покачал головой.

— Чудесная ночь. В каком чудесном мире мы живем!

Затем Винсент обошел машину слева и пригляделся.

— Там перед мостом уклон, — сказал он. — Перекатывай за горбушку, вылезай, а там уже просто руками подтолкнем.

— Эй! — вскинула руки Элисон. — Я… э-э… не хочу опять туда садиться, Вин.

— Не дури. Да тут всего десять футов надо проехать. От силы десять.

— Но что, если…

— Ничего с тобой не случится.

— А почему ты сам не хочешь ее подкатить, Вин?

— Элисон. — Суровый взгляд в полумраке. — Я выше, и мне придется подвинуть сиденье. Для полиции это будет выглядеть подозрительно.

— Но…

— Мы уже все решили.

Дрейк приоткрыл дверцу для своей коллеги.

— Давай залезай.

Бендер все медлила.

— Мы все решили, Элисон, — повторил Винсент.

Женщина обреченно пробралась за руль. Поежилась, хотя вечер был теплым.

— А теперь подними верх, — приказал ее босс.

— Верх? Это еще зачем? — удивилась она.

— Чтоб из машины ничего не выпало.

Элисон завела мотор и ткнула в кнопку. Из отсека за задним сиденьем полезла мягкая крыша, которая быстро разложилась и встала на место. Вин, стоя в некотором отдалении, взмахом руки скомандовал трогаться. Машина немного прокатилась вперед, клюнула носом — Элисон даже взвизгнула — и под хруст заторможенных колес, которые пошли юзом, замерла как вкопанная.

— О’кей, то, что надо, — сказал Вин, нащупывая в кармане лабораторные нитриловые перчатки. — Пусть так и стоит. Передачу на «парк», мотор выруби.

Едва Бендер собралась вылезти из машины, как он оказался совсем рядом. Щелчков, с которыми он натянул перчатки, она не услышала. Единственным резким движением Дрейк захлопнул приоткрытую было дверцу обратно и заблокировал ее, а потом просунулся внутрь в открытое окно и обеими руками вцепился Элисон в волосы. В следующий миг он сильно ударил ее головой о стойку ветрового стекла, где почти не было мягкой обивки. Она попыталась было закричать, но он все бил ее головой о стойку, снова и снова, а потом еще несколько раз крепко приложил лбом о руль — для полной уверенности. Она все еще была в сознании, но это ненадолго. Винсент пролез у нее за спиной глубже в машину, дотянулся до ручки селектора и одним взмахом переставил его на «драйв». Черт, самому бы тут не застрять! Он резко отпрянул, завалившись на спину, когда «Бентли» покатился мимо него прямо к пролому моста. Машина кувыркнулась и полетела вниз — прямо туда, где быстрая горная речка встречалась с океанским прибоем. Футов шестьсот, не меньше.

Она тяжело ударилась о землю, а Дрейк поднялся на ноги. Жаль, не увидел, как она падает. Зато услышал, как рвется врезающийся в камни металл. «Бентли» упал вверх колесами, ударившись о перемешанные с водой камни складной крышей. Вин смотрел на нее еще некоторое время — нет ли какого движения? Но нет, только одно колесо докручивалось в воздухе, и больше ничего. «Доверие — это все, Элисон», — задумчиво произнес мужчина и отвернулся, срывая с рук перчатки.

Свой автомобиль он оставил ярдах в ста позади. Грунтовка была каменистая, сухая — ни единого следа от шин. Дрейк сел за руль и начал медленно сдавать по узкой колее назад — теперь никаких ошибок! — пока не нашел достаточно широкое место, чтобы развернуться. Потом он двинулся к югу, обратно в Гонолулу. Скорее всего, упавшую машину найдут лишь через несколько дней, так что стоит малость поторопить события. Надо прямо с утра сообщить в полицию, что у него пропала группа студентов и что сам он очень этим обеспокоен. Мол, вечером прекрасная Элисон Бендер повезла их в центр малость развеяться, и с тех пор ни слуху, ни духу.

То, что информация о происшествии может докатиться и до Кембриджа с Бостоном, Вина Дрейка не особо-то заботило. Для начала, это все-таки Гавайи. Живут тут, в основном, за счет туристов, так что предпочитают не выносить сор из избы. Поди-ка найди статистику, сколько народу утонуло тут в волнах, свернуло шею в прибое, сорвалось с крутых горных троп или рассталось с жизнью из-за прочих местных природных завлекух. Пусть обсасывают историю с кембриджскими хоть несколько дней — все-таки перспективная молодежь, симпатичные ребята, — но потом все равно неизбежно подкатит что-нибудь посочней: «Австрийская принцесса разбилась при попытке спрыгнуть на лыжах с вертолета над пиком Рейнир!», «На Тасмании пропала группа дайверов!», «В базовом лагере на леднике Кхумбу погиб техасский миллионер!», «Загадочное происшествие в Чинкве-Терре!», «Гигантский варан на Комодо съел туриста!».

Да, всегда найдутся новости позабористей. Поахают и забудут.

Естественно, у компании возникнут некоторые сложности, не без того. Группу студентов приглашали сюда прежде всего затем, чтобы усилить штат «Наниджен», который в последнее время понес значительные потери. Люди сейчас и впрямь ой как нужны, поскольку предстоит очередной серьезный рывок. Ну ладно, не впервой — как-нибудь прорвемся.

Приземистый спорткар подскакивал на ухабах и то и дело скрежетал днищем по камням. Дрейк стиснул руль покрепче. Он огибал уже самый кончик мыса Каена-пойнт («место, откуда души покидают планету», как пишут в путеводителях), и прибой рокотал сразу по обе стороны от дороги. Так, не забыть бы отмыть тачку и шины от соли. Лучше всего на обычной автомойке где-нибудь в Перл-сити.

Винсент взглянул на часы. Три часа ночи.

Странно, но ничто не подзуживает его чем-то немедленно заняться, куда-то спешить. Времени навалом. Вполне достаточно, чтобы спокойно доехать до противоположной стороны острова, до Вайкики возле Бриллиантовой Головы. Более чем достаточно, чтобы пошарить в гостиничных номерах этих ребятишек, поискать всякие полезные артефакты — все эти образцы их собственных научных достижений, которые они мечтали с гордостью ему продемонстрировать.

Времени хватит и на то, чтобы заехать к себе на шикарную квартиру в Кахале и завалиться поспать. А утром якобы с ужасом обнаружить, к чему привело безответственное поведение его собственного (надо же!) финдиректора, увлекшего за собой по кривой дорожке группу талантливых несмышленых студентов.

Прислушиваясь и приглядываясь, семеро студентов и Кински гуськом пробирались сквозь лес, полный густых теней и незнакомых враждебных звуков. Спотыкаясь об опавшие листья, они то и дело подлезали под упавшие ветки, толщиной своей больше похожие на сосны. Рик Хаттер нес на плече самодельное копье, которое соорудил из подходящей травинки. Карен Кинг с рюкзаком за плечами стискивала в кулаке нож. Во главе вереницы продвигался вперед Питер Дженсен, который постоянно вертел головой, выискивая подходящий маршрут. Как-то само собой получилось, что по молчаливому согласию, без всяких обсуждений и голосований, предводителем признали именно его. Налобный фонарик не включали — боялись приманить хищников. Так что Питер едва различал обстановку даже прямо у себя перед носом.

— Луна скрылась, — развел он руками.

— Ничего, скоро рассве… — начала было Дженни Линн.

Но тут остальные ее слова полностью заглушил ужасающий вопль. Начавшись на низких завывающих нотах, он быстро перешел в серию хриплых придушенных криков, доносящихся откуда-то сверху. От этих жутких звуков, пропитанных злобой и жестокостью, у всех буквально кровь застыла в жилах.

Рик крутнулся на каблуках и быстро поднял свое копьецо.

— Что еще за фигня?

— Думаю, это первая птичка запела, — сказал Питер. — Нам ведь все звуки слышатся в более низком диапазоне.

Он взглянул на часы: 4:15 утра. Часы были цифровые. Они шли нормально, даже уменьшенные.

— Скоро рассвет, — сказал Дженсен.

— Если отыщем базовую станцию, можно попробовать вызвать «Наниджен» по радио, — предложил Джарел Кински. — Если пройдет сигнал, нас спасут.

— Дрейк нас убьет, — помотал головой Питер.

Кински не стал спорить, но по всему было видно, что с Дженсеном он категорически не согласен.

Питер тем временем продолжал:

— Чтобы восстановить прежние размеры, надо пробраться к тензорному генератору. А для этого для начала просто вернуться в «Наниджен». Каким-то образом. Но, по-моему, просить о помощи Дрейка будет большой ошибкой.

— Может, позвонить девять-один-один? — встрял Мино.

— Отличная мысль, Дэнни. Только подскажи, как, — язвительно заметил Рик.

Джарел Кински объяснил, что радиус действия радиостанций на базовых станциях не превышает каких-то ста футов.

— Если кто-то из «Наниджен» находится поблизости и прослушивает ту же частоту, то с ними можно связаться, — сказал инженер. — Иначе никто наш сигнал просто не примет.

Вдобавок, по его словам, эти радиостанции все равно никак не пересекались по рабочим частотам ни с полицией, ни с какими-нибудь другими чрезвычайными службами.

— Микроскопические рации «Наниджен» работают на плюс-минус семидесяти мегагерцах, — продолжал втолковывать Джарел. — Это очень высокий частотный уровень. Для полевых бригад на коротких расстояниях — самое то, но для дальней связи они совершенно бесполезны.

Тут в разговор вмешалась Дженни Линн:

— Когда Дрейк показывал нам дендрарий, он упоминал про какой-то грузовик, который ездит отсюда чуть ли не по расписанию. И ездит как раз в «Наниджен».

Все погрузились в молчание. Чуть ли не впервые прозвучала по-настоящему здравая мысль. Действительно, Дрейк ведь и впрямь говорил, что добытые образцы регулярно забирает отсюда специальный грузовик. Но если все работы в микромире приостановлены и сотрудники отозваны, то ездит ли он сюда по-прежнему? Питер повернулся к Джарелу Кински:

— Грузовик до сих пор ходит отсюда в «Наниджен»?

— Я не в курсе.

— Когда он обычно приезжает в дендрарий?

— В два, — сказал Джарел.

— А где останавливается?

— На автостоянке. Прямо у оранжереи.

Все погрузились в размышления.

— По-моему, Дженни права. Надо попробовать залезть в этот грузовик, — сказал Питер. — Вернемся в «Наниджен», доберемся до генератора и…

— Постой… А как, по твоему мнению, мы вообще залезем в этот чертов грузовик с нашим-то росточком? — вопросил Рик Хаттер. Повернувшись к Питеру Дженсену, он сердито оглядел его с головы до ног. — План совершенно идиотский. А что, если никакого грузовика не будет? «Наниджен» в пятнадцати милях отсюда. А мы в тысячу раз меньше своего обычного размера. Только подумайте! Эти пятнадцать миль до «Наниджен» — для нас на самом деле все пятнадцать тысяч миль! Предлагаешь повторить подвиг Льюиса с Кларком?[5] Только вот уложиться надо будет максимум в четыре дня, иначе подохнем от этой самой микропатии. Хреновый расклад, ребятки.

— А идея Рика в том, чтобы задрать лапки кверху и сдаться, — бросила Карен.

Хаттер сердито повернулся к ней.

— Нужно же реально смотреть…

— Кроме нытья, ничего реального я пока не вижу, — фыркнула Карен.

Питер попытался несколько разрядить обстановку и встал между Риком и Карен — пусть уж лучше на нем свою злость изливают, чем между собой грызутся.

— Очень прошу, хватит, — сказал он, взяв Хаттера за плечо. — Споры и ссоры ни к чему хорошему не приводят. Давайте делать все по порядку.

Немного постояв, все опять двинулись дальше, на сей раз в полном молчании.

Денек на Оаху был ясный, и из зала для совещаний компании «Наниджен» открывался вид на добрую половину острова. Окна выходили на поля сахарного тростника вокруг Феррингтонского шоссе и дальше, на Перл-Харбор, за которым серыми тенями маячили военные корабли, и еще дальше, на Гонолулу. За скоплением городских крыш вдоль линии горизонта неровной полоской громоздились горы, окрашенные в размытые голубовато-зеленоватые тона. Это скопление вулканических утесов — «пали» по-гавайски — называлось Коолау. Над ними понемногу собирались облака.

— Сегодня в горах опять прольет. Как, впрочем, и обычно, — пробормотал Винсент Дрейк, ни к кому конкретно не обращаясь. А про себя подумал: «Вот дождь-то и решит проблему. Если только ее уже муравьи не решили. Ну а коли кто-то и выжил, то, кроме базовых станций, деваться им некуда, это к бабке не ходи». Вин взял себе на заметку ни в коем случае не упустить эту важную деталь.

Отвернувшись от окна, Дрейк уселся за длинный стол из полированного дерева, где его уже ожидали остальные. Ближе всех к нему устроился Дон Макеле, вице-президент по вопросам безопасности. Присутствовали также пресс-секретарь «Наниджен» Линда Веллгроэн со своей помощницей и еще несколько сотрудников разных отделов.

На дальнем конце стола, лицом к Винсенту, сидел подтянутый мужчина в очках без оправы — Эдвард Кейтел, доктор медицины, обладатель ряда ученых степеней, полномочный представитель консорциума «Даврос». Консорциум инвестировал в «Наниджен» миллиард долларов, и Эдварда приставили к компании в качестве наблюдателя от инвесторов.

Дрейк заканчивал свою речь:

— …семь студентов-практикантов. Мы собирались усилить ими штат для полевой работы в микромире. Все они пропали. Равно как и наш финансовый директор Элисон Бендер.

Подал голос Дон Макеле, начальник службы безопасности:

— Может, они просто поехали поглазеть на прибой на северной стороне?

Вин глянул на часы.

— Тогда они давно бы уже вернулись. Им вообще-то назначена здесь встреча.

— Давайте я напишу заявление в полицию, — предложил Дон.

— Неплохая мысль, — отозвался Дрейк.

Интересно, подумал он, скоро ли полиция отыщет служебную машину «Наниджен» с трупом Элисон и студенческими шмотками внутри. Автомобиль грохнулся в устье речки аккурат во время прилива, так что унести в океан его вроде не должно. Вряд ли полиция придаст особое значение обычной автомобильной аварии. Копы-то местные. А местные на Гавайях смотрят на жизнь легко, происходящее объясняют самыми простыми причинами, особо утруждаться не любят. Но даже если кто и возьмет за труд сунуть нос поглубже, то всегда можно этот нос малость укоротить. Поэтому Дону Макеле и пресс-службе были даны следующие указания:

— Сейчас нам внимание прессы совсем ни к чему. Мы на самой критической стадии проекта, готовим мощный прорыв. Пока окончательно не доведем до ума тензорный генератор и, тем более, не решим проблему микропатии, надо сидеть тихо и не высовываться.

Затем Винсент повернулся к пресс-секретарю:

— Ваша задача — по возможности предотвратить публичное освещение данного инцидента.

Веллгроэн кивнула.

— Поняла.

— Если журналисты полезут с расспросами, расточайте улыбки, всеми силами выражайте готовность к сотрудничеству, но никакой реальной информации им не давайте, — продолжал Дрейк. — Пусть даже все кишки из вас будут вытягивать.

— Это у меня еще в резюме указано, — улыбнулась Линда. — «Обширный опыт в области применения фигуративной вербальности при коммуникации со средствами массовой информации в кризисном контексте и режиме реального времени». Это означает, что когда реально полетит дерьмо, я умею быть столь же красноречивой и информативной, как англиканский священник в ходе дискуссии «на каком масле лучше жарить оладьи».

— А эти ребятишки не могли по случайности залезть в тензорный генератор? — предположил главный по безопасности.

— Конечно же, нет, — твердо ответил Вин.

Линда Веллгроэн что-то быстро строчила в большом разлинованном блокноте.

— А вы не предполагаете, что могло случиться с мисс Бендер? — спросила она.

Дрейк напустил на себя озабоченный вид.

— Честно говоря, состояние Элисон в последние дни доставляло нам некоторое беспокойство. Известно, что она была в глубокой депрессии, чуть ли не в полном отчаянии. У них с Эриком Дженсеном была любовь, и когда Эрик столь трагическим образом погиб, утонул… В общем, на душе у нее основательно скребли кошки, скажем так.

— Вы считаете, что мисс Бендер могла покончить с собой?

Винсент покачал головой.

— Не знаю.

После этого он повернулся к Дону Макеле:

— Обязательно сообщите полиции о душевном состоянии Элисон.

Совещание закончилось. Линда засунула блокнот под мышку и решительным шагом направилась к выходу. За ней потянулись и остальные, но в самый последний момент Вин Дрейк перехватил Дона за локоть.

— Подожди.

Начальник охраны молча ждал, пока Винсент закроет дверь. Теперь в зале оставались только Макеле с Дрейком — если не считать доктора Эдварда Кейтела, советника «Давроса», который остался сидеть на своем конце стола. За все совещание он не проронил ни слова.

Вин с Кейтелом знали друг друга уже много лет. Денег они на пару тоже заработали предостаточно. Дрейк всегда считал, что главная сила Эда Кейтела в том, что он никогда не выдавал наружу никаких эмоций. Создавалось впечатление, что у этого человека вообще нет никаких человеческих чувств. Будучи доктором медицины, он давно уже и думать забыл, как выглядят пациенты. Только деньги, сделки, финансовый рост. Душевного тепла в нем было не больше, чем у сосульки в январе.

Дрейк немного выждал. А потом сказал:

— Вообще-то ситуация совсем иная, чем я тут сейчас втирал нашей пресс-группе. Ребятки действительно угодили в микромир.

— Как это случилось, сэр? — спросил Макеле.

— Они промышленные шпионы, — ответил Винсент.

Тут в разговор впервые за все время вмешался Кейтел:

— С чего ты это взял, Вин?

Голос у него тихий и спокойный, ровно никаких эмоций.

— Я застукал Питера Дженсена на территории проекта «Омикрон», — стал рассказывать Дрейк. — Это запретная зона. В руке у него была компьютерная флешка. Когда я на него наткнулся, вид у него был чертовски виноватый. Пришлось взять его за шиворот и вышвырнуть из зоны. А дальше его, наверное, боты прикончили.

Эдвард приподнял бровь — он был из тех людей, которые, будто йоги, умеют управлять всеми лицевыми мускулами по отдельности.

— Что же тогда в зоне «Омикрона» за система безопасности, если туда запросто может забрести любой студент?

Дрейк уже выказывал признаки раздражения.

— С безопасностью там все в порядке. Но нельзя же выпустить туда охранных ботов на постоянку — так в зону вообще не войдешь. Насчет безопасности — это как раз к тебе вопросы, Эд. Это ведь ты заплатил профессору Рею Хау немаленький куш, чтоб он подкинул нам своих студентов.

— Я не заплатил ему ни цента, Вин. У него доля в «Наниджен». Налом. Вот он ее и не светит.

— И что с того? Все равно это ты несешь ответственность за поведение этих студентишек, Эд! Это ты там постоянно крутишься, это ты выбираешь, кого оттуда вытащить.

— Ты так до сих пор и не решил вопрос с микропатией, — абсолютно бесцветным голосом ответил доктор Кейтел. — И планировал отправить их в микромир со значительным риском для жизни. Или я что-то выдумал?

Дрейк ничего ему не ответил, продолжая расхаживать по помещению. Потом он продолжил, быстро выпаливая слова:

— Главный заводила у них — Питер Дженсен. Братец нашего почившего вице-президента, Эрика Дженсена. Питер, судя по всему, совершенно безосновательно пытается возложить ответственность за смерть брата на «Наниджен». Ищет отплаты. Пробует украсть наши корпоративные секреты. И не исключено, что еще и подумывает продать принадлежащие нам технологии…

— Кому? — резко спросил Эдвард.

— А это важно?

Кейтел прищурился.

— Сейчас все важно.

Вин его словно не услышал. Он продолжал гнуть свое:

— В этом шпионаже замешан и сотрудник «Наниджен». Оператор Джарел Кински.

— Почему ты так считаешь? — спросил Эд.

Дрейк пожал плечами:

— Просто Кински тоже исчез. Думаю, сейчас он в микромире, где-то в дендрарии. В роли проводника у студентов — за деньги, естественно. То, чем они сейчас, на мой взгляд, заняты, — так это пытаются выяснить, как именно мы работаем в «поле» и что мы уже успели там нарыть.

Доктор Кейтел сжал губы, но на сей раз обошелся без замечаний.

— Так вы хотите провести спасательную опе… — начал было Макеле.

Винсент бесцеремонно перебил его:

— Слишком поздно. Они уже наверняка мертвы. — Он нацелил на своего начальника безопасности тяжелый взгляд. — «Наниджен» взломали в твое дежурство, Дон. А ты как будто ничего и не заметил. Не хочешь дать какие-то объяснения?

Дон Макеле стиснул зубы. На нем была пестрая гавайская рубашка с коротким рукавом, и несмотря на выпирающий животик, на его голых руках, массивных и мускулистых, не было ни капли жира. Дрейк заметил, как напряглись при его словах могучие мышцы главного по безопасности. Макеле был отставным офицером разведки морской пехоты. Прохлопать шайку шпионов, орудующую у него прямо под носом, считалось, по его меркам, совершенно непростительной оплошностью.

— Прошу отставки, сэр! — гаркнул он. — Немедленно!

Вин улыбнулся, подступил ближе и положил руку ему на плечо, чувствуя, что шелк рубашки пропитался влагой. Классно все-таки видеть, как всего несколькими хорошо выбранными словами можно вогнать в пот морского пехотинца, пусть даже и бывшего.

— Не принимается. — Дрейк прищурился и принял сочувственный вид. Так, в пот вогнали, теперь можно и чутка отыграть назад. Теперь начальник безопасности в лепешку расшибется, только чтобы угодить. — Отправляйся в дендрарий и собери все базовые станции, Дон. Все до единой. Привези сюда. Надо их почистить и освежить.

Все, ребятки, теперь вам прятаться негде, даже если кто и остался жив.

Доктор Кейтел подхватил свой «дипломат» и двинулся к двери. По пути он бросил взгляд на Вина, коротко кивнул и, не вымолвив более ни слова, был таков.

Винсент прекрасно понял, что означал этот кивок. Быстренько подбери за собой дерьмо, и в «Давросе» никто ничего не узнает.

Он подошел к окну и опять оглядел раскинувшийся за ним пейзаж. Как всегда, над горами задувал пассат, который нес с собой мелкую морось и сильные ливни. Беспокоиться не о чем. Шансы выжить в микромире без оружия и защитного снаряжения просто никакие — это вопрос нескольких минут или, в лучшем случае, часов, но никак не дней.

— Природа берет свое, — удовлетворенно промурлыкал Дрейк себе под нос.

Семеро студентов сгрудились у входа в шатер. Табличка на двери гласила: «Базовая станция «Эхо». Собственность «Наниджен Майкротекнолоджиз». Все еще были в шоке, вызванном ужасной смертью Кински, и вдобавок никак не могли прийти в себя от той сверхъестественной быстроты, с которой удирали от жестокого врага. Дэнни Мино потерял свои пижонские туфли. Они слетели с него, когда он первым сделал совершенно сумасшедший рывок, способный посрамить любого олимпийского чемпиона. Теперь он стоял на грязных босых ногах, ошеломленно покачивая головой. И все видели, как Карен разделывается с муравьями. Видели каждый ее невероятный прыжок и кульбит.

Ясно одно: в микромире им под силу такие вещи, о которых раньше и мечтать не приходилось.

Студенты по-быстрому осмотрели станцию — муравьиные разведчики могли появиться абсолютно в любой момент. Просторный прямоугольный шатер, заставленный какими-то ящиками и коробками, покоился на прочном бетонном фундаменте. Посреди цементного пола — круглый стальной люк. Штурвал для задраивания — прямо как на водонепроницаемой двери подводной лодки. Покрутив штурвал, Питер Дженсен приподнял люк. Вниз, во тьму, уходил простенький трап вроде обычной стремянки.

— Погляжу, что там. — Дженсен нацепил на голову фонарь и полез вниз.

Он очутился в каком-то совершенно темном помещении. Повертел в разные стороны головой с фонарем — столы, койки… Ага, вот и электрощиток. Молодой человек пощелкал предохранителями и зажег свет.

Помещение оказалось бетонным бункером. Условия для жилья — самые спартанские. Вдоль двух стен — двухъярусные койки. Верстаки с основным набором лабораторного оборудования. Обеденный уголок — стол, стулья, плита. За дверью — аккумуляторная. Точнее, всего лишь две обычные круглые батарейки размера «D», толстенными колоннами вздымающиеся у Питера над головой. Вторая дверь ведет в туалет, совмещенный с душевой. В сундуке-морозильнике — замороженные продукты в пакетах. Бункер наверняка для того, чтобы прятаться от хищников, вроде бомбоубежища во враждебной биологической среде.

Черный новенький пикап резко подкатил к оранжереям дендрария «Вайпака» и приткнулся на стоянку. Из-за руля вылез Дон Макеле, директор по безопасности «Наниджен». Он закинул на плечи рюкзак, прицепил к ремню ножны, присел на корточки возле густых кустиков белого имбиря и вытащил нож. Нож был непростой — «Ka-Bar» с белым клинком, специальная разработка для морской пехоты. Дон осторожно раздвигал стебли, пока не показался миниатюрный шатер — базовая станция «Альфа», полускрытая среди узких зеленых листьев. Мужчина наклонился поближе, присматриваясь, и кончиком ножа аккуратно сдвинул в сторону крошечный матерчатый полог.

— Есть кто-нибудь?

Он хорошо знал, что ответа все равно не услышит, даже если кто-нибудь из микроскопических человечков вдруг и откликнется. Ладно, по крайней мере, никого не видать. Станцию «Альфа» законсервировали где-то с месяц назад, когда ее покинула последняя из работавших тут полевых бригад.

Макеле воткнул нож в землю, взрезал по кругу дерн, поддевая его поглубже, и стал выковыривать из земли бункер. С бетонного кирпичика сыпалась земля, а шатер на нем трепетал и шатался. Наконец Дон поднялся, обстучал бункер об подметку, чтобы стряхнуть налипшие комья земли, и убрал его в рюкзак.

Потом он вытащил карту и внимательно изучил ее. Следующая остановка — станция «Браво». Бывший морской пехотинец быстрым шагом двинулся по тропе, ведущей к Папоротниковому оврагу. Через полсотни футов он резко свернул с тропы и, не сбавляя хода, стал все так же споро пробираться сквозь заросли. Согласно карте, станция «Браво» располагалась с южной стороны от большого дерева коа, а на его стволе даже была метка, чтобы станцию было проще найти. Однако Макеле все-таки пришлось немного потоптаться вокруг, прежде чем обнаружилось искомое дерево — вон оно, прямо к стволу прилеплен ярко-оранжевый светоотражающий ярлык. Мужчина поводил взглядом по земле, нашел шатер и пригляделся. Вроде никого. Ну а в бункере?

«Эй!» — громко выкрикнул Дон Макеле, притоптывая ногой. Будь тут кто-нибудь из людей, они давно бы повыскакивали. Ноль эмоций. Никакой тебе разбегающейся в стороны мелкоты. Начальник охраны опять взрезал дерн, выдернул бункер и пристроил его к станции «Альфа» в рюкзаке. Затем снова сверился с картой и перевел взгляд на склон, поднимающийся к скалистым уступам — на них, где-то на самом верху, скрывался кратер Танталус. Ну на хрена тащить в офис все станции до единой? Только время псу под хвост. Микромир давно уже поглотил этих студентов без всякого следа. Однако приказы положено выполнять. Мысль о том, что так он лишит студентов последней возможности выжить, Дона особо не терзала — выживать, похоже, уже давно некому. И ничего такого он не делает, просто собирает станции, служба есть служба.

Кособоко продвигаясь вдоль довольно крутого уклона, он последовательно выдернул из земли станции «Фокстрот», «Голф» и «Хотэл». Шел мужчина быстро — хоть и джунгли, но все же не впервой. Забравшись повыше, он отыскал станцию «Индиа» и выкопал и ее тоже. Еще выше находилась станция «Джульет» — ее сильнее прочих облепила грязь, пришлось ножом скрести. А вот станция «Кило» словно сквозь землю провалилась. Ей полагалось находиться в зарослях вьюнка у подножия утеса, по соседству с небольшим приметным водопадом, но вот ее-то как раз и не удавалось найти. В конце концов, Дон Макеле решил, что «Кило» попросту смыло сильным дождем. Такое тут иногда случалось. При столь крошечных размерах в непогоду особо не устоишь.

Несолоно хлебавши бывший морпех той же дорогой двинулся по склону вниз, обратно к Папоротниковому оврагу, в самой глубине которого меж стволов альбиций скрывалась станция «Эхо».

«ЭГЕГЕЙ!!!» Этот звук громом разнесся под сводами бункера, сотрясая их до основания и моментально разбудив спящих сладким сном студентов. А потом помещение и впрямь затряслось, задрожало, зашаталось, отчего все посыпались с коек. Затрещали и заскрипели коробки и ящики, послышался звон битого стекла. Резко потух свет. Что это, землетрясение? Питер Дженсен первым сообразил, что творится.

— Там кто-то есть! — завопил он. — Все на выход! Быстро, быстро!

Он торопливо похлопал вокруг по койке в поисках налобного фонаря. Нашел его, нацепил, включил.

И тут же опять зажегся верхний свет. Наверное, из-за неистовых толчков у стоящих в чулане огромных батареек просто отошли контакты.

Рик Хаттер схватил банку с дротиками и проворно полез вверх по лестнице к люку. Карен Кинг — за ним. Остальные лихорадочно хватали вещевые мешки, мачете — в общем, все, что попалось под руку.

Наконец оказавшийся впереди всех Рик уперся головой в крышку люка. Он взялся было за штурвал, чтобы отдраить ее, но в тот же миг все помещение как-то странно качнулось, перекосилось, и он свалился с трапа прямо на голову Карен. Остальные тоже не удержались на ногах.

Бункер резко крутнулся вокруг своей оси, и какой-то оглушительный гулкий звук вновь сотряс его пол и стены.

«Эх… твою… мать!..»

Слова эти отдались внутри артиллерийской канонадой, словно в самом настоящем бомбоубежище.

Клинок вошел в землю прямо между Карен и Дженни, разделив их, и продолжал безостановочно лезть куда-то вглубь. Потом столь же неторопливо, как в замедленной съемке, он с громыханием и скрежетом полез наверх. Вскоре земля сотряслась — нож выдернули из нее. Линн стояла на коленях, придерживая пострадавшую руку, и только стонала.

Кинг обхватила ее одной рукой, приподняла и бросилась бегом, потащив ее за собой. Ну и скорость! Нож снова вонзился в землю, но на сей раз Карен успела нырнуть под листья папоротника, по-прежнему придерживая Дженни рукой за спину.

Земля подскакивала и сотрясалась под тяжелыми шагами их преследователя, но потом толчки стали тише. Неизвестный удалялся, держа в руках половинки распиленной станции. Девушки увидели, как он бросает их в рюкзак. И вот он уходит. Ушел.

Наступила тишина. Линн расплакалась.

— Рука, — все повторяла она. — Болит… так болит…

Рука была сломана, причем перелом явно был сложным.

— Не переживай, сейчас попробуем тебя починить, — сказала Карен, стараясь добавить в голос побольше оптимизма. Рука между тем выглядела ужасно: судя по всему, открытый перелом плеча, не меньше. Кинг подобрала валяющийся рядом рюкзак и открыла его. Вот она, радиогарнитура. Девушка надела ее, стала настойчиво вызывать:

— Ребята? Кто-нибудь! Я с Дженни. Она сломала руку. Слышно меня?

В наушниках всплыл голос Питера:

— У нас все нормально. Остальные в сборе.

Вскоре все собрались под папоротником и положили Линн на опавший лист, как на кровать. Медицинского опыта ни у кого не имелось. Карен открыла аптечку и нашла шприц-тюбик с морфином. Показала его Дженни.

— Хочешь?

Та помотала головой.

— Нет. Совсем развезет.

Хоть и больно, надо сохранять ясную голову. Пока что хватит и двух таблеток тайленола. Кинг тем временем оторвала кусок ткани, наскоро соорудила косынку и пристроила в нее сломанную руку. Затем студенты помогли пострадавшей сесть. Дженни шатало, лицо у нее было серым, а губы мертвенно-бледными.

— Все будет в порядке, — слабо проговорила девушка.

Но была она далеко не в порядке. Руку буквально на глазах раздувало, кожа на ней темнела.

Внутреннее кровоизлияние.

Карен перехватила взгляд Питера и сразу поняла, о чем он сейчас думает, — о том же, о чем и она. Вспоминает слова Кински про микропатию. Можно истечь кровью даже от легкого ушиба. А это вам далеко не легкий ушиб.

Дженсен взглянул на часы. Два часа дня. Они проспали всего два часа.

Земля была сплошь усыпана какими-то обломками. Прямо как после кораблекрушения. Вещмешки с рюкзаком раскидало во все стороны. Да и вообще много чего высыпалось из распиленного напополам бункера. Мачете и гарпун студенты нашли почти сразу. Желтая ягода Рика тоже далеко не укатилась, она была наверху, под шатром. Кое-какое снаряжение и припасы все-таки остались, но куда теперь податься? Если забрали станцию «Эхо», то что там с остальными станциями? Кого это они видели? Заодно ли он с Дрейком?

Приходилось готовиться к худшему.

Их обнаружили. Станций нет. Где прятаться? Куда идти? Как теперь вернуться в «Наниджен»?

Пока они стояли, обсуждая, что делать, небо заметно потемнело. Порыв ветра взъерошил листья невысокой циртандры по соседству, обнажая покрытую легким пушком изнанку. Подняв взгляд, Питер увидел, что наверху ветер уже вовсю треплет и срывает листву, гнет и выворачивает ветки…

И тут послышался очень странный звук, какое-то глухое и гулкое «плюм». Потом это «плюм» повторилось. Студенты завороженно уставились на то, как чуть сплюснутый водяной шар огромного размера приближается к земле и, ударившись о нее, разлетается во все стороны множеством шариков поменьше. Начинался обычный в этих краях послеполуденный дождь.

— Залезаем повыше! — крикнул Дженсен. — Вон туда!

Подхватив кто что успел, они бросились вверх по пологому склону. Карен придерживала Дженни за спину. Дождевые капли разрывами авиабомб лопались вокруг них.

Вин Дрейк быстро пересек парковку, направляясь к Телиусу с Джонстоном, которые уже поджидали его между двух машин на самом краю площадки. Такие беседы лучше вести на свежем воздухе. Все, что скажешь в помещении, можно прослушать, записать и сохранить на будущее. Приходится быть внимательнее к такого рода мелочам. Любая мелочь может стать уликой. А улики имеют свойство просачиваться наружу. Рассеются гулять по свету, и тю-тю — ты уже над ними не властен.

— У нас ЧП, — без всяких предисловий объявил Дрейк обоим помощникам Дона.

Телиус, низенький жилистый тип с постоянно ускользающим взглядом, слушал шефа, понуро склонив голову, — одни лишь глаза в постоянном движении, мечутся по земле под ногами, словно он что-то обронил и теперь пытается отыскать. Джонстон, значительно более высокий, в темных очках, стоял столбом, заложив руки за спину. Сквозь короткий ежик волос у него на черепе просвечивала какая-то татуировка.

Дрейк продолжал:

— Вопиющий случай промышленного шпионажа. Чем это грозит «Наниджен», объяснять, думаю, не надо. Мы считаем, что шпионы работают на какое-то зарубежное правительство. Как вам наверняка известно, у нас есть кое-какие секретные разработки, и недружественные нам государства пойдут на все, только чтобы их заполучить.

— Мы про это ничего не знаем, — промолвил Телиус.

— Совершенно верно, — кивнул Винсент. — И хорошо, что не знаете.

Кто-то подъехал к зданию и припарковал машину, поэтому Дрейк примолк. Все трое отвернулись и, не сговариваясь, неспешным шагом двинулись вдоль края парковки, пережидая, пока приехавший не зайдет в здание. Под порывами пассата негромко шуршали стручки акаций, которыми зарос пустырь по соседству.

Вин повернулся и обвел взглядом металлическое строение.

— Вид у этого здания, конечно, не слишком-то презентабельный. Но в самое ближайшее время бизнес, который в нем ведется, будет стоить как минимум десять миллиардов долларов. Десять миллиардов долларов. — Он сделал паузу, чтобы оба его собеседника как следует прониклись этой цифрой. — На тех счастливчиков, у кого в руках вовремя оказался учредительский пакет акций, свалится просто-таки невиданное богатство. — Дрейк прищурил глаза от солнца, искоса глянул на обоих охранников. — Знаете, что такое учредительские акции? Это акции, которые обещают наибольшую прибыль при продаже на фондовом рынке, когда дело дойдет до их первичного размещения.

Они вообще врубаются, к чему он клонит? На лицах ни мыслей, ни эмоций — ничего не прочитаешь, ничего не вычислишь.

Лица профессионалов.

Вин стал рассказывать дальше:

— Я хочу, чтобы вы провели в микромире поисково-спасательную операцию и этих шпионов нашли. Даю вам полную свободу действий, экипируйтесь всем, что душа пожелает, — гексапод, оружие, то-се. Шпионы были заброшены… э-э… пропали на территории примерно в двадцатиметровом радиусе от базовой станции «Эхо». По крайней мере, именно там они были замечены. Так что я хочу, чтобы вы начали поиск именно от «Эхо». Не исключено, что объекты могут следовать имеющимися микротропами — искать другие станции, чтобы в них укрыться. В настоящий момент все базовые станции сняты. Все, кроме «Кило». Ее мы так и не сумели найти. Нужно обследовать всю сеть пеших коммуникаций, последовательно проверить все места расположения станций. Шпионов обязательно нужно найти. И, гм…

Как бы это подать-то, чтоб они правильно поняли?

— Пропавших вы найдете. Но при этом как бы и не найдете, — принялся объяснять Винсент. — Как там в таких случаях говорят: спасательная операция не принесла результатов? Понимаете меня? Несмотря на все ваши усилия, шпионы так и не найдутся. Даже знать не хочу, что вы для этого сделаете. Шпионы должны просто исчезнуть, но так, чтобы при этом даже и намека не было — как и почему. Если от них и следа не останется, тогда… тогда премия.

Дрейк сунул руки в карманы и подставил лицо ласковому ветерку. И негромко добавил:

— Провал спасательной операции — это единственный возможный вариант.

После этого он снова повернулся лицом к безопасникам, внимательно оглядел обоих — и опять ничего не разглядел. Абсолютно никакого выражения на лицах. Рядом молнией промелькнула какая-то мелкая пичуга, села на ветку акации.

— Если операция завершится именно так, как я сказал, то в качестве премии можете рассчитывать на одну учредительскую акцию «Наниджен». Каждый, — пообещал Вин. — Когда «Наниджен» выйдет на фондовый рынок, одна-единственная акция будет стоить как минимум миллион долларов. Усекли?

Оба охранника по-прежнему смотрели на него глазами столь же пустыми и бесцветными, как асфальт на парковке.

Но все они усекли. В этом Винсент был совершенно уверен.

— Теперь вы капиталисты, ребята, — сказал Дрейк, хлопнув Телиуса по плечу на прощание.

Вин Дрейк стоял перед окном операторской кабины, выходящим на ядро тензорного генератора. Из-за пуленепробиваемого стекла обстановка за ним больше походила на внутренность аквариума. Пластиковые шестиугольники колонн размерной трансформации густо усеивали гладкий пол. Вскоре на нем появились двое: Телиус с Джонстоном.

Одеты они были сообразно случаю, на обоих легкая кевларовая броня: жилеты, щитки для рук и ног, наколенники-налокотники и все дела. Доспехи крепкие, даже муравей-солдат не прокусит. У каждого — пневматическая винтовка шестидесятого калибра, работает от баллона со сжатым газом, стреляет тяжелыми стальными иголками, снаряженными супертоксином широкого спектра действия. Большая дальность, завидная убойная сила. Супертоксин одинаково эффективен в отношении насекомых, птиц и млекопитающих. Такая винтовка была разработана специально для самообороны в условиях микромира.

— Подождите, сейчас гексапод принесу, — сказал Винсент.

Телиус кивнул и принялся привычно обшаривать глазами пол, словно бы в поисках оброненной монетки. Этот человек вообще был крайне немногословен.

Дрейк направился к двери с табличкой «Вход воспрещен». Под табличкой имелась пиктограмма, отдаленно напоминающая знак биологической опасности, только с надписью «Микроопасность».

Эта дверь соединяла ядро тензора непосредственно с территорией проекта «Омикрон». Никакие надписи на двери об этом, естественно, не сообщали.

Вин подхватил ручной контроллер, очень похожий на джойстик игровой приставки, и набил код. Команда с пульта дезактивировала ботов, охраняющих периметр зоны «Омикрон», и он углубился в лабиринт тесных комнаток за дверью. В крошечных лабораториях здесь не было окон, зато у каждой имелся свой собственный выход к ядру генератора. Право входа сюда имела лишь горстка ведущих инженеров «Наниджен». По правде сказать, лишь очень немногим сотрудникам компании вообще полагалось знать о существовании «Омикрона». Внутри комнаток были расставлены лабораторные столы, а на столах рядами выстроилось что-то, аккуратно прикрытое матерчатыми чехлами.

Чехлы были не от пыли. Что бы они там ни скрывали, это было большим секретом и для чужих глаз не предназначалось. Даже тем, у кого было разрешение на вход в зону, видеть всего этого не полагалось.

Дрейк сдернул один из чехлов. Под ним оказался шестиногий робот, отдаленно напоминающий то ли спускаемый аппарат для Марса, то ли какое-то металлическое насекомое. Робот был не очень большой, где-то с фут в поперечнике.

Вин отнес его обратно в зал тензора и вручил Джонстону.

— Вот вам транспорт. Полностью заряжен. Четыре микролитиевые.

— Годится, — пробормотал Джонстон. Он что-то жевал.

— Черт возьми! — гаркнул Дрейк. — Что у тебя во рту?

— Энергетический батончик, сэр. Когда проголодаешься…

— Вроде бы должен знать правила! В ядре — никакой еды! Нам только объедков в генераторе не хватало!

— Простите, сэр.

— Ладно. Просто дожевывай и не забудь проглотить.

Дрейк дружески хлопнул верзилу по плечу. С персоналом иногда надо быть поласковей.

Телиус установил шестиногий аппарат на центр шестиугольника номер «3». Сами они с Джонстоном встали на номера «1» и «2». Винсент удалился в операторскую кабину. Сами с усами, можно и без оператора обойтись. Он заранее отослал отсюда весь обслуживающий персонал. Нечего кому-то смотреть, как он уменьшает этих людей со всем их опасным барахлом. Шестиугольник номер «3» Дрейк запрограммировал на несколько меньший масштаб уменьшения — шестиног и без того маленький. Едва он успел заблокировать вход в зал и запустить процесс уменьшения, как в кабине у него за спиной возник Дон Макеле.

Оба проследили, как под гудение генератора под прозрачным полом раздвигаются зубцы электрических обмоток, а шестиугольные площадки медленно проваливаются вниз. После того как процесс завершился, Дрейк посадил уменьшенных охранников в одну коробку, пристроил гексапод в другую и вручил обе коробки Дону.

— Будем надеяться, что спасательная операция пройдет успешно, — сказал он.

— Будем, — отозвался Макеле.

Одна только осведомленность Питера и всех остальных о том, что это Вин убил Эрика, уже была опасна. Но Дрейка очень беспокоила еще и вероятность того, что Эрик мог посвятить брата в такие деликатные подробности его деятельности, которые ни в коем случае нельзя было выносить на публику, — и что Питер мог поделиться ими с другими студентами. Вылезет такое на свет — и каюк всему бизнесу под маркой «Наниджен».

А то, чем он сейчас занят, — тоже всего лишь бизнес. Ничего личного, обычная логика. То, что требуется предпринять, чтобы бизнес и дальше катился как по маслу. Догадывается ли о чем-нибудь Дон Макеле? Можно только гадать, что у главного по безопасности на уме, о чем он думает и о чем знает. Дрейк искоса бросил на него строгий взгляд.

— Сколько у тебя уже учредительских акций?

— Две, сэр.

— Получишь еще две.

Выражение лица Макеле ничуть не изменилось.

— Благодарю.

Вот так: в ходе короткого разговора Дон Макеле стал богаче на два миллиона долларов. Теперь уж точно будет держать рот на замке.

— Помалкивайте и не шевелитесь. У них отличное зрение и очень острый слух, — тихонько проговорила Эрика Молл. Она присматривалась к веткам деревца под названием мамаки, которые раскинулись не очень высоко над ними, распустив крупные широкие листья. За один из листьев цеплялась какая-то огромная тварь — некое крылатое насекомое. Это существо сияло на солнце яркой кислотной зеленью, аккуратно сложив на спине пару кружевных зеленоватых крыльев под цвет окружающей листвы. У него были тонкие усики-антенны, длинные голенастые ноги и крепенькое тугое брюшко, явно хорошо упакованное жирком. Слышно было только тихое «уфф-хсс, уфф-хсс» — это оно так дышало сквозь дырки, которые протянулись в ряд по бокам брюшка, словно самолетные иллюминаторы.

Это был самый обыкновенный кузнечик.

Рик осторожно вытащил одну из духовых трубок, пристроил ее на плечо и засунул внутрь стрелку. На остром стальном наконечнике виднелась капля вонючего яда, испускающего ароматы горького миндаля и смерти. Кураре. К тупому концу дротика был привязан пучок пушинок из матраса со станции «Эхо».

Хаттер встал на одно колено и приложил трубку к губам, из всех сил стараясь, чтобы смертоносное зелье не попало в рот, — у него и без того от цианида слезились глаза и неприятно сдавило горло.

— Где у него сердце? — шепнул он Эрике Молл, которая скорчилась возле него. Ей, как признанному эксперту в области анатомии насекомых, предстояло корректировать огонь охотника.

— Сердце-то? В дорсальном сегменте метаторакса, — отозвалась девушка.

Рик скорчил рожу.

— Чего-чего?

Эрика улыбнулась.

— Просто целься в верхнюю часть спины.

Хаттер помотал головой.

— Не получится. Крылья мешают.

Он долго водил трубкой то туда, то сюда, но в конце концов решился. Аккуратно прицелился в пухленькое брюшко, набрал побольше воздуха и дунул.

Дротик глубоко вонзился в кузнечика. Тот словно охнул и затрепетал крыльями. На какой-то момент студентам показалось, что он вот-вот взмоет в воздух и улетит, но они ошиблись. Раздался оглушительный визг. Что это, сигнал тревоги или просто крик боли? Дыхание кузнечика резко участилось, ноги у него подкосились. Насекомое съехало к самому краю листа и, судорожно цепляясь за него, повисло над землей.

Амар только поежился, наблюдая за этой сценой. Он в жизни не предполагал, насколько страдания обычного насекомого способны выбить его из колеи. М-да, убойная штука этот кураре, хоть это и Рик варил.

Все выжидали. Теперь кузнечик уже висел вниз головой. Дыхание его замедлялось, и в обычных «уфф-хсс, уфф-хсс» уже слышалась хрипотца. Наконец оно утихло совсем. Насекомое еще немного повисело и свалилось на землю.

— Отличный выстрел, Рик!

— Рик — охотник! — зашумели все вокруг.

Поначалу кузнечик не вызвал особого аппетита ни у кого, кроме разве что Эрики Молл.

— В Танзании я как-то пробовала термитов. Ничего так, довольно вкусно, — сказала Эрика. — В Африке вообще насекомые — большой деликатес.

Дэнни Мино с совершенно бледным лицом присел на первый попавшийся прутик. Его выворачивало наизнанку от одного только вида этого дохлого членистоногого. Он попытался шутить:

— А тут нельзя раздобыть приличный гамбургер?

— Мясо насекомых — это тебе не та дрянь, которую кладут в гамбургеры, — с серьезным видом сказал Амар Сингх. — Рубленая мышечная ткань крупных млекопитающих вперемешку с кровью и сухожилиями действительно вызывает у меня отвращение. Корову я бы есть не стал. Но вот кузнечика… пожалуй…

Чем дольше они разглядывали подбитого кузнечика, тем сильнее и настойчивее у них подводило животы. Их крошечные тела чрезвычайно быстро расходовали энергию. Надо было срочно поесть. Просто надо. И вскоре голод пересилил — нос уже никто не воротил.

Кузнечика быстро разделали при помощи мачете, и тут немало пригодились анатомические познания Эрики. Пока ее товарищи вытаскивали мясо и всякие внутренние органы, Молл не забывала все время повторять, что все съедобные куски следует очень тщательно вымыть. Кровь насекомого — гемолимфа — оказалась практически прозрачной, с чуть желтоватым оттенком, и вытекла, еще когда они с треском взломали панцирь. Затем студенты отделили ноги кузнечика, очистили их от покрывающего их твердого биопластика, чтобы добраться до мяса внутри. Самые лакомые кусочки обнаружились в толстых задних ногах — сплошь белое мышечное мясо без единой жиринки, из которого тут же нарубили нечто вроде котлет. В крови насекомого могли оставаться токсины с наконечника стрелки, так что все это следовало как следует промыть. После того как путники долго полоскали и терли кузнечиковые котлеты в каплях росы, они хорошенько их обнюхали — ничего, пахнет свежо и весьма аппетитно. Мясо уплетали прямо сырым. Вкус был довольно приятным, чуть сладковатым.

— Неплохо, — сказал Рик, — немного похоже на суши.

— Главное — свеженький, — поддакнула Карен.

Рискнул попробовать кузнечика даже Дэнни — поначалу с опаской, но вскоре настолько вошел во вкус, что чуть не подавился.

— Еще бы соли, — пробубнил с набитым ртом.

Брюшко насекомого так и сочилось мягким желтоватым жиром.

— Брюшной жир тоже очень полезен, — заметила Эрика, и поскольку больше этот продукт никого пока не вдохновил, она подала всем пример, зачерпнув пригоршню жира прямо рукой и тут же отправив в рот. — Класс! — сказала она. — Орешками отдает.

Судя по тому, как после этого все накинулись на останки кузнечика, дефицит жиров испытывал не только ее организм. Студенты черпали желтоватую массу прямо из вскрытого брюшка, причмокивали и облизывали пальцы.

— Чувствую себя львом возле добычи, — сказал Питер.

Мяса в кузнечике оказалось куда больше, чем они сумели одолеть за один присест. Бросать вкусный и полезный продукт никому не хотелось, так что они нарвали больших клочьев мокрого мха, завернули в них столько мяса, сколько могли унести, и рассовали его по вещмешкам — так скоропортящиеся припасы хотя бы поначалу побудут в прохладе. Во всяком случае, продовольственная проблема на какое-то время отодвинулась на задний план.

Подкрепив угасшие было силы, компания сверилась с рукописной картой — которой, как и компасом, заведовал Питер. Он поводил по ней пальцем.

— По-моему, мы где-то тут, — сказал он, указывая на обозначенное на карте скопление папоротников. — На подходе к станции «Браво». Думаю, засветло доберемся.

Затем Дженсен огляделся по сторонам и поднял взгляд к небу. Понемногу смеркалось, дело было к вечеру.

— Будем надеяться, что станция еще цела, — добавил Питер.

Он прикинул по компасу направление, выбрал подходящий ориентир — ствол высокой пальмы в отдалении, — и, разобрав вещмешки, все опять тронулись в путь. Шли, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться и прислушаться, нет ли где муравьев. Где один муравей, там и целая их толпа. Если по-быстрому убраться у них с дороги, то муравьи вряд ли проявят к ним повышенный интерес. Главное, не прохлопать очередной вход в гнездо, иначе действительно придется туго. Солнце садилось, тени в лесу сгущались, и Питер, который шел впереди, все глаза уже проглядел в поисках чего-нибудь подозрительного. Но пока все шло гладко.

— Стоп! — воскликнул вдруг Дженсен. Он внимательно присмотрелся к странным отметинам на стебле циртандры, торчащем из земли на манер древесного ствола, — этот крошечный по нормальным меркам приземный кустик, с точки зрения полудюймовых человечков, куда больше походил на привычное дерево, чем громоздящиеся вокруг гиганты. На его стебле-стволе кто-то нацарапал три V-образные галочки, а над ними размашисто напшикал краской из баллончика ярко-оранжевый косой крест.

Явно какой-то ориентир.

Тропа! Они вышли на тропу!

Через несколько шагов вдали замаячил еще один оранжевый крест — на сей раз на боку округлого камня-голыша, похожего тут на огромный валун. Вдаль и впрямь уходила едва натоптанная тропка, обозначенная приметными знаками.

Через несколько минут путь преградила большая неровная яма в земле, больше похожая на строительный котлован — почва ее по краям явно срезана и отброшена в сторону. Вокруг все истоптано великанскими подошвами, вмятины с четкими краями заполнены водой, словно пруды. Питер сверился с картой.

— Станция «Браво», — объявил он. — Только самой станции уже нет.

Следы все объясняли. Кто-то выкопал станцию из земли и унес.

— Надо готовиться к худшему, — сказала Карен, снимая рюкзак и присаживаясь на край ямы. Она вытерла лоб. — Это работа Дрейка. Выходит, он знает или просто подозревает, что мы еще живы. И пытается лишить нас любой возможности спастись.

— И наверняка за нами охотится, — добавил Дженсен.

— Но как он нас найдет? — спросил Рик.

Хороший вопрос. При их полудюймовом росточке человеку нормальных размеров непросто заметить их даже прямо у себя перед носом.

— Для начала — полное радиомолчание, — распорядился Питер.

Исчезновение станции «Браво» означало, что в ночные часы укрыться им теперь негде. А солнце уже садилось. Очень быстро, как и обычно в тропиках, надвигалась ночь.

Чем ниже опускалось солнце, тем беспокойней становилась Эрика.

— Просто чтоб вы знали, — сказала она. — Подавляющее большинство насекомых появляется здесь ночью, а не днем. И очень многие из них — хищники.

— Встаем биваком, — решил Питер. — Придется построить форт.

Шестеро уцелевших студентов выбрали для ночлега возвышенность с небольшим деревцем посредине — если ночью вдруг опять польет, то, по крайней мере, не затопит. Деревце, охиа в полном цвету, в закатных лучах прямо-таки светилось от обилия ярко-красных ершистых цветков, сплошь усыпавших его ветки.

— Надо сделать изгородь повыше, — сказал Питер.

Путники набрали сухих прутиков и стеблей, раскололи их на длинные щепки и воткнули в землю поплотнее друг к другу. Получилось нечто вроде частокола с выставленными наружу острыми концами. Так студенты полностью окружили место стоянки, оставив в изгороди лишь один-единственный узенький проем — только-только маленькому человечку протиснуться. Вдобавок у входа понатыкали кольев хитрым зигзагом — с ходу не проскочишь. Трудились они над усилением импровизированного форта до тех пор, пока в темноте можно было хоть что-нибудь разобрать. Натаскали внутрь сухих листьев, соорудили нечто вроде навеса — и от дождя в случае чего спасет, и от глаз летучих хищников прикроет.

Землю под навесом тоже устлали листьями. Даже не столько ради комфорта, сколько для защиты от всяких червячков, которые во множестве копошились в почве. Соорудили боковой полог для отвода воды от постелей, а заодно чтобы не дуло.

Форт был готов.

Карен вытащила свой аэрозольный баллончик. Он был почти пуст — чуть ли не весь на муравьев извела.

— Напоминаю, тут бензохинон, — сказала девушка. — Если кто-нибудь нападет, на пару пшиков хватит.

— Ну, теперь я как за каменной стеной! — саркастически бросил Дэнни.

Рик Хаттер приготовил гарпун — капнул на заточенный кончик кураре из бутылки и прислонил его к частоколу, чтобы был под рукой.

— Надо установить дежурства, — напомнил всем Питер. — Меняться будем каждые два часа.

Оставался вопрос, разводить ли костер. В нормальном мире при ночевке в диком лесу костер разводят и для тепла, и чтобы отпугнуть хищников. В микромире же ситуация совсем иная. Точку в споре поставила Эрика Молл:

— Свет привлекает насекомых. Если у нас будет гореть костер, сюда хищники со всей округи слетятся. Фонари тоже предлагаю не включать.

Это означало, что ночь им предстояло провести в кромешной тьме.

Сколопендра буквально проломилась сквозь самодельный частокол. Во все стороны полетели щепки. Студенты с криками и воплями бросились кто куда. У многоножек очень острое обоняние — к коварному нападению гадину наверняка подвиг унюханный человечий запах. Сороконожка поначалу обмишулилась, приняла за добычу обычный лист, служивший постелью, и глубоко вонзила в него клыки — все едва успели рассыпаться по сторонам. С поразительной прытью она обвилась вокруг листа и прямо-таки брызгала ядом, который галлонами извергался из ее клыков и наполнял воздух отвратительной вонью.

Обе передние ноги гигантской сороконожки — по-научному, ногочелюсти, заканчиваются острым когтем-клыком. В них находится яд, ими она первым делом и жалит добычу. Хотя вообще-то у этого создания выделяющими яд железами и похожими когтями-клыками снабжены все пары ног до единой, так что ужалить она может хоть хвостом, хоть брюхом. В общем, захватившая лиственную постель сколопендра буквально сочилась ядом.

В момент нападения Амар сидел на крыше укрытия. И когда сороконожка сокрушила хлипкую постройку, он свалился аккурат в середину кольца, образованного ее ощетинившимся острыми когтями телом. Студент прижался животом к земле и попробовал спрятать голову.

Карен, кое-что понимавшая в анатомии многоножек, громко крикнула:

— Следи за ее ногами! В каждой ядовитый шип!

Сингх перекатился на спину и пополз, отталкиваясь каблуками. Ноги твари так и плясали вокруг со всех сторон, едва не доставая до него брызгающими ядом острыми когтями-наконечниками. Сейчас точно проткнет!

— Амар! — завопил Питер. Он подскочил к сороконожке с мачете и принялся наотмашь рубить ее в надежде, что она отодвинется от Сингха, но острейший стальной клинок впервые оказался не у дел — от панцирных колец он только бессильно отскакивал. Под крики Амара и беспорядочное метание пересекающихся лучей света от налобных фонариков все остальные тоже набросились на скрутившуюся бубликом гадину со своими мачете и принялись неистово рубить, пытаясь отвлечь ее от Амара и дать ему возможность спастись.

Членистоногое неожиданно бросило лист и принялось водить башкой туда-сюда, открывая и закрывая передние ногочелюсти, готовые в любой момент схватить следующую добычу. Зрение у него было так себе, а вот нетерпеливо мотающиеся по сторонам усики-антенны запросто засекали даже малейший запах. Один из толстенных усиков задел Карен за плечо — да так, что девушка кубарем отлетела к порушенному частоколу.

Сколопендра проворно крутанулась на месте, нацелив на нее башку.

Едва только тварь повернулась к Кинг, лежащий на спине Амар немедля откатился вбок. Суматошно вскочив, он поднял гарпун.

— Эй!

Поскольку крик не дал никакого эффекта, Сингх попросту запрыгнул сколопендре на спину. Он зашатался на выпуклом панцире, но кое-как удержался, хотя ненадежная опора у него под ногами жутко вихлялась во все стороны. Выровнявшись, студент занес гарпун. Но куда его тут втыкать?

— Целься в сердце! — выкрикнула Карен.

Где у сколопендры сердце, Амар не имел ни малейшего представления. Под его ногами был лишь длинный извивающийся ряд бронированных сегментов.

— Куда?! — вопросил уже в полном отчаянии.

— В четвертый сегмент!

Амар быстро отсчитал четвертый сегмент от головы и занес гарпун, но вдруг замешкался. До чего эта сколопендра великолепна, просто глаз не отвести… Но в этот момент чудовище резко выгнуло спину, и Сингх, очнувшись, обеими руками резко воткнул гарпун куда-то себе под ноги — словно лед колол ломом. Воткнуть-то воткнул, только вот сам не удержался на ногах и кубарем полетел вниз, крепко приложившись о землю. Гарпун остался торчать в спине твари. Та опять резко выгнулась, завихляла всеми своими сегментами и закрутилась в тугой клубок. Ногочелюсти резко захлопнулись, и острый зуб одной из них чиркнул Амара поперек груди, разорвав его рубашку и обильно оросив молодого человека вонючим ядом.

Сингх скорчился на земле, подвывая от боли. Грудь его словно жгло огнем. А сколопендра тем временем словно с цепи сорвалась, яростно мотая во все стороны застрявшим гарпуном. Рик с Карен подбежали к месту боя и оттащили Амара подальше. Тварь, яростно шипя, все сгибалась и разгибалась. Гарпун по-прежнему торчал у нее в спине.

— Все наверх! — выкрикнула Кинг. — Сороконожки не умеют лазать по деревьям!

Лагерь они разбили у самого подножия дерева, а дерево это густо поросло мхом. Все с разбегу стали запрыгивать на мох и полезли наверх, быстро перебирая руками и ногами. Поскольку сила тяготения в микромире не столь велика, лезли уменьшенные люди быстро и без особых усилий. Амар попытался было последовать за всеми, но на все его тело волной обрушилась нестерпимая боль — и пальцем не пошевелить. Питер кое-как подсадил его, ухватив под мышки и стараясь не хвататься за рану у него на груди. Кое-как они долезли до какого-то глубокого дупла в паре футов над землей и свалились внутрь, после чего забрались поглубже в мох. А потом осторожно выглянули наружу.

Сколопендра, вихляя всем телом, ползла из обломков форта прочь. Над ней по-прежнему раскачивался торчащий гарпун. Было хорошо слышно, как она злобно шипит. Но далеко она не уползла. Вскоре тварь замерла, и ее сиплое дыхание прервалось. Удар Амара оказался смертельным. А состряпанный Риком кураре опять оправдал все затраченные на него усилия.

Сидя за столиком закусочной под названием «Пальчики оближешь» в самом центре Гонолулу, лейтенант Дэн Ватанабэ благоговейно подносил ко рту «спам-суши» — в отличие от обычных суши, вместо рыбы к плитке спрессованного риса ленточкой водорослей был аккуратно примотан кусочек консервированной ветчины «Спам»[7]. Откусил кусочек. Сухие водоросли, рис и чуть поджаренная солоноватая ветчинка вкупе со всевозможными специями сложились на языке в такую вкусовую комбинацию, какую не отведаешь нигде кроме Гавайев.

Полицейский не спеша прожевал лакомство, наслаждаясь вкусом и ароматом. Во время Второй мировой простецкие консервы марки «Спам», давно ставшей именем нарицательным, завозили на Гавайи буквально целыми пароходами. Можно сказать, что американские солдаты на одном только спаме и одолели врага: спам и атомная бомба были полной гарантией американской победы. Пока солдаты воевали, народ на Гавайях успел основательно пристраститься к заморскому консервированному продукту, и теперь эта любовь, похоже, не умрет никогда. Вдобавок Дэн Ватанабэ считал эти консервы отличным стимулятором умственной деятельности. Вот и сейчас, работая над сложным делом, он решил предварительно хорошенько прочистить мозги старой доброй прессованной ветчиной из банки.

Задачка действительно была не из простых. Он уже всю голову сломал, пытаясь найти какие-то концы в деле об исчезновении одного из ведущих руководителей компании «Наниджен». Означенный руководитель, Эрик Дженсен, предположительно утонул в районе Макапуу-пойнт, когда его заглохший катер снесло в зону сильного прибоя. Однако тело так и не было обнаружено. В заливе Молокаи между Макапуу-пойнт и одноименным островом архипелага полным-полно белых акул, так что тело вполне могли и просто съесть. Но все-таки с наибольшей вероятностью его должно было выбросить где-то в районе Коко-хед — специалисты уже прикинули направление и силу господствующих ветров и течений. Но оно все равно куда-то делось. Непонятно. А потом, вскоре после происшествия с Эриком, на Гавайи заявляется его брат, Питер Дженсен.

И тоже бесследно исчезает.

Недавно в полицию Гонолулу поступил телефонный звонок от начальника службы безопасности «Наниджен», Дональда Макеле, который заявил о пропаже семи студентов-дипломников из Массачусетса, а также одного из ведущих руководителей «Наниджен» по имени Элисон Ф. Бендер. Среди пропавших студентов — Питер Дженсен. Студенты вели с «Наниджен» переговоры насчет своего будущего трудоустройства. Означенные восемь пропавших, включая эту самую Бендер, вечером куда-то уехали и до сих пор не вернулись.

Звонок Дона Макеле перевели на службу поиска пропавших без вести департамента полиции города Гонолулу. Оформили честь по чести заявление, включили соответствующее сообщение в ежедневную сводку. Ватанабэ, просматривая ее утром, сразу обратил на него внимание. Выходит, пропали уже двое руководителей «Наниджен» — Эрик Дженсен и Элисон Бендер. Плюс семеро студентов.

Итого девять, и все так или иначе связаны с «Наниджен». Так вот просто взяли и испарились.

Конечно, на Гавайях и без того регулярно кто-нибудь пропадает, особенно молодежь. Туристы, так их… С прибоем шутки плохи. Тем более когда бухой или обкуренный. Навидались мы таких — так обдолбаются, что даже имя-фамилию не могут вспомнить. А то еще сорвутся вдруг на Кауай вертолетом или в горы с рюкзачками бродить — а в башку и не приходит, что надо бы и дружков-родственничков известить. Но чтобы сразу девять человек, да еще и все из одной фирмы? Причем в разных местах и при совершенно разных обстоятельствах?

Дэн Ватанабэ залпом допил черный кофе и прикончил суши. Его терзало какое-то неприятное предчувствие, смешанное с чисто профессиональным интересом. Коп прямо носом чуял — пахло очередным уголовным делом. Причем висяком.

— Подлить? — Рядом возникла Мисти, официантка, с кофейником в руке.

— Нет, спасибо.

Кофе тоже был местный — «Кона», и такой крепкий, чтобы даже с одной чашечки все в голове мигом вставало на свои места.

— Десерт, Дэн? У нас сегодня кокосовый тортик по-гавайски.

— Мисти, ты хочешь, чтоб я лопнул? Не, я сегодня на спаме, спасибо.

Официантка оставила на столе счет, и полицейский уставился за окно. Мимо брела пожилая китаянка с магазинной тележкой, полной всевозможных покупок, среди которых была завернутая в газету большая рыбина с торчащим из обертки хвостом. Вдоль по улице быстро пронеслась темная тень от облака, ненадолго накрывшая прохожих. То солнце шпарит, то вдруг тучи, то опять просвет — обычная погодка для Оаху. Пассат, так его, это из-за него каждый раз такая вот катавасия. То дождь, то солнце. Над горами сейчас небось радуга.

Дэн нацепил темные очки и не спеша двинулся в сторону управления полиции, ощупывая языком зубы. Черт, опять в этом спаме жилка попалась. Пока лейтенант добирался до своего кабинета, он успел все хорошенько обдумать.

Решил, что начинать надо с «Наниджен».

Только по-тихому.

Вопрос довольно щепетильный. «Наниджен» — компания богатая, директор большая шишка. Как знать, наверняка и к властям вхож. В общем, времени уйдет вагон. А ведь еще и текучка висит — тот совершенно дикий случай с тремя мертвецами в адвокатской конторе. Тоже массовка: адвокат Вилли Фонг, частный детектив Маркос Родригес и какой-то неопознанный азиат. Причина смерти — обильное кровотечение от многочисленных порезов, полученных неизвестно как в запертом изнутри кабинете Фонга. Короче говоря, с «запуткой Вилли Фонга», как Дэн предпочитал называть это дело про себя, придется пока подождать. Все равно никаких подвижек в ближайшее время не предвидится.

В управлении Ватанабэ первым делом заскочил к своему непосредственному начальнику Марти Каламе.

— Этой историей с «Наниджен» стоит заняться поплотней, — заявил лейтенант.

— И почему же, Дэн? — поинтересовался Калама, по привычке быстро помаргивая.

Ватанабэ знал, что методы его работы начальник обычно не обсуждает. Каламе просто хотелось знать, что он задумал, какие у него резоны.

— Конечно, для начала надо просто выждать — вдруг эти пропавшие сами собой объявятся, — ответил Дэн. — Если же они не найдутся — сформируем группу, начнем работать. А пока я хочу сам кое-что покопать. Неофициально.

— Подозреваешь какой-то криминал?

— До конца не уверен. Но что-то тут не складывается.

— Ладно, — сказал Марти. — Давай по порядку.

— Взять хотя бы Питера Дженсена. Когда я показывал ему видео, как тонет его брат, Эрик, он вроде бы как узнал одну тетку, которая там тоже была и все видела. Но потом вдруг стал изворачиваться — мол, никого не знаю, первый раз вижу. По-моему, врет. Потом двое моих ребят скатались в «Наниджен» — разузнать побольше про этого Эрика Дженсена, ну, того, который утонул. Встретили там генерального, Дрейка по фамилии. Он был очень вежлив и все такое, но… Ребята говорят, что при разговоре он сильно вилял и заметно нервничал, хотя нервничать ему вроде бы не с чего.

— А может, этот мистер… гм…

— Дрейк.

— …Дрейк просто переживал из-за пропажи своего заместителя?

— Скорее, он вел себя как человек, у которого труп в багажнике, — брякнул Ватанабэ.

Марти Калама строго пригляделся к нему сквозь стекла очков без оправы.

— Дэн, все это пока всего лишь домыслы. Есть что-нибудь более материальное? Какие у тебя основания полагать…

Лейтенант похлопал себя по животу.

— Кишками чую. Спам мне все подсказал.

Калама кивнул.

— Ладно, только поаккуратней.

— С чем?

— Ты ведь в курсе, чем занимается «Наниджен»?

Ватанабэ криво улыбнулся. М-да, промашечка. Откуда же ему быть в курсе — пока только одно название и слыхал.

— Делает маленьких роботов, — продолжал Марти. — Реально маленьких.

— Ладно, и что?

— Такие компании обычно сотрудничают с правительством. В том-то вся и беда.

— А вы сами-то что знаете про «Наниджен»? — спросил у босса Ватанабэ.

— Я просто коп. А копам такие знания к чертям не сдались. Не трогай говно — вонять не будет.

Дэн ухмыльнулся.

— Постараюсь, чтоб вас не забрызгало.

— Хрена с два ты постараешься! — рявкнул Калама. — Проваливай уже!

Сняв очки, он протер их бумажной салфеткой, а потом проводил взглядом уходящего подчиненного. Парень просто умница, хоть на вид и не скажешь. Такого детектива только поискать. Правда, от таких вот умниц как раз и больше всего заморочек. Но, как ни странно, всякие заморочки Марти Калама в чем-то даже любил.

Наступило утро. Шестеро уцелевших студентов понемногу заворочались и стали потягиваться, задевая друг друга в тесном кармане из мха на двухфутовой высоте, что спрятался посреди тропического леса на самых задворках Коолау-Пали. Запели птицы — непривычно медленно и басом. Пение это больше походило на те звуки, которыми приветствуют друг друга киты в морских глубинах.

Питер Дженсен высунул голову из дупла на стволе цветущей охии и огляделся по сторонам. Внизу виднелись обломки форта, разгромленного сколопендрой. А вон и сама сколопендра. Муравьи уже деловито разделывают ее, тащат по частям домой.

Почти как на самом дне моря, подумалось вдруг Питеру. Море джунглей такое же глубокое, как любой из океанов.

Он выгнул шею и посмотрел вдоль древесного ствола вверх. Деревце было молодое и невысокое, и его крону густо усыпали ярко-красные цветы — ну прямо вспышка праздничного салюта.

— Пожалуй, есть смысл залезть наверх. По крайней мере, попробовать, — сказал Дженсен.

— Зачем? — удивился Рик.

Питер взглянул на часы.

— Хочу посмотреть на автостоянку. Чтобы убедиться, что мы идем в правильном направлении. А заодно и проверить, что там творится.

— Разумно, — согласился Хаттер.

Затем они с Дженсеном втянули головы обратно. Все уже кое-как расселись по краям заросшей мхом пещерки, в центре которой лежал завернутый в одеяло Амар — он заснул-таки в конце концов. Слева на голове у него виднелась длинная царапина — от виска чуть ли не до самой макушки. Просто царапина? Или, не дай бог, признак подступающей микропатии? Как бы там ни было, с Сингхом решили оставить Рика — пусть приглядывает за ним хорошенько, а остальные тем временем попробуют залезть на верхушку дерева. Радиогарнитур было четыре штуки. Одна останется у Хаттера, другие разберет группа древолазов.

— Сохраняем радиомолчание, пользуемся только в крайнем случае, — напомнил Питер.

— Думаешь, кто-то из «Наниджен» может подслушать? — спросила Карен.

— Рации берут всего на сто футов. Но если Дрейк подозревает, что мы еще живы, он вполне может специально прослушивать эфир. Он на все способен, — сказал Дженсен.

Студенты приготовились лезть наверх. На первом этапе роль ведущего взял на себя Питер — надел пояс с катушкой веревки, обнаруженный в рюкзаке, взял веревочную лестницу. Карен прихватила духовую трубку Рика Хаттера, банку со стрелками и бутылку с кураре — на время экспедиции на дерево должность охотника перешла к ней.

— Вон они где, — бросил Телиус Джонстону, разглядывая в бинокль густую зеленую массу папоротника, сплошь устилавшую землю внизу. Оба висели вверх ногами, удерживаемые в креслах гексапода многоточечными ремнями. Сама же машина, тоже, в свою очередь, перевернутая кверху брюхом, плотно прилепилась своими чудо-подушечками к изнанке пальмового листа высоко над землей.

Телиус еще немного поводил биноклем и молча потыкал пальцем вниз — давай, типа, сбрасывай.

Его напарник нажал на кнопку. Подушечки с нанощетинками отлепились от листа, и гексапод ухнул вниз. Уже в падении Джонстон опять что-то нажал, складывая торчащие из корпуса гексапода ноги. Машина несколько раз кувыркнулась, поджав под себя конечности, стукнулась о землю, подпрыгнула и осталась лежать кверху брюхом. Благодаря мощному каркасу безопасности, как у гоночного багги, седоки остались целы и невредимы.

Джонстон опять выдвинул ноги аппарата. С быстротой выстрела выскочив со всех сторон, они ловко зацепились за землю, и через мгновение перевернутый в нормальное положение гексапод уже рысью несся в заданном направлении. Подлетев к краю папоротникового леса, он без задержки устремился вглубь, в самую чащу. Телиус привстал с сиденья — он вертел головой и прислушивался. Наконец услышал голоса. Ткнул пальцем, показывая, где люди, а потом все тем же жестом приказал Джонстону загнать машину на толстый папоротниковый стебель.

Гексапод споро взлетел по стеблю, уткнулся в утолщение с отслаивающимися от него листьями на самом верху и замер. Телиус опять взялся за бинокль и пригляделся сквозь частую решетку листвы. Цель обнаружена. Шестеро, возле самой земли. Один больной, носовое кровотечение. Не исключено, что микропатия. Другие собрались вокруг пострадавшего. По ходу, это индиец. У парня все рожа в крови — и губы, и подбородок. Ну да, точняк микропатия. Долго не протянет.

— Не повезло засранцу, микруху подцепил, льет, как с барана, — прошептал Джонстону его товарищ, который только хмыкнул в ответ.

Внимательно разглядывая группу, Телиус попробовал вычислить главаря. Да, точно вон тот: худощавый светлый шатен, волосы слегка вьются. Стоит в стороне, что-то грузит всем остальным, а те его внимательно слушают — ну да, это он тут всем заправляет, это он главный. Телиус мог распознать командира в любой одежде и в любом обличье. Командира валить первым — старое правило.

Отличный расклад. Телиус кивнул напарнику, подхватил газовую винтовку и уткнул приклад в плечо. Джонстон теперь стал наблюдателем-корректировщиком, отслеживающим в бинокль цели и держащим стрелка в курсе того, что они делают. Телиус заглянул в оптику и подвел перекрестье прицела к голове главаря. Дистанция была довольно большой — метров пять по нормальным меркам. Вдобавок ветерок ощутимо покачивал папоротниковый лист с прилепившимся к нему гексаподом. Стрелок покачал головой. Неустойчивая позиция. Попадание не полностью гарантировано, а Телиус работал только со стопроцентной гарантией. На волю случая ничего не оставлял. Тем более что придется сразу быстрой серией снять еще несколько движущихся целей, потому что стоит ему завалить главного, как все остальные рассыплются в разные стороны, будто кролики. Стрелок махнул своему помощнику — давай, мол, вниз.

Джонстон развернул машину и повел ее по вертикальному стеблю обратно к земле. Где-то на полпути Телиус дал сигнал остановиться, а затем отстегнул ремни и вывалился из гексапода. Крутнувшись разок в воздухе, он ловко приземлился на четвереньки, словно кот на лапы. Винтовка держалась у него за спиной, как приклеенная. Он пополз к цели.

Рик Хаттер почувствовал, как Карен Кинг поднимает его за рубашку и вытаскивает из того, что он счел отличным убежищем. Он услышал ее слова: «Вставай… Бежим!» Заметил, что духовая трубка валяется рядом на земле, и схватил ее. Подобрал банку со стрелками и ринулся прочь. Карен сразу пропала из виду. Куда она девалась? Хаттер нырнул под какую-то палку, продрался сквозь листья и пробежал под нависшими над головой папоротниковыми листьями, иногда поглядывая вверх. Вот тут-то на глаза ему и попался аппарат, похожий на диковинное насекомое. Чем-то смахивающая на пикап машина, негромко подвывая и крепко цепляясь шестью механическими ногами, медленно ползла по узкому папоротниковому листу. Управлял ею какой-то тип в бронежилете и прочей амуниции. Ростом с Рика. Тоже уменьшенный. И судя по его безмятежному виду, нечто подобное было ему далеко не впервой.

Тип остановил машину и вытащил странного вида ружье с толстенным стволом. Серьезный калибр! Он вложил в патронник металлическую иглу, прицелился сквозь оптику и нажал на спуск. Ружье шипяще свистнуло и дернулось от отдачи.

Хаттер плюхнулся за какой-то камень, перекатился на спину и перевел дух. Осторожно выглянул из-за камня. Стрелок был абсолютно спокоен, деловит, на лице ровно никаких эмоций. Привык убивать, догадался Рик, чувствуя, как где-то внутри него мощной волной нарастает гнев. Да эта тварь только что хладнокровно разнесла на куски Питера с Амаром! Ничего, гад, сейчас мы тебя от этой привычки отучим! Духовая трубка-то по-прежнему в руках. Спасибо Карен, ведь только что ему, Рику, жизнь спасла. Вовремя из дерьма выдернула. Так что нечего опять тут валяться, скорчившись, как червяк!

Молодой человек открыл банку и вытащил дротик. Обреченно оглядел его. Простая деревяшка с зубцом от столовой вилки. Никакие доспехи в жизни не пробьет. Хаттер достал бутылку с кураре, окунул зубец в густую коричневую жижу и покрутил его в ней для верности. Едва не закашлялся от ядовитой вони. Однако доза намоталась приличная, даже слишком.

Рик вставил дротик в трубку, опять перевернулся на живот и осторожно выглянул из своего укрытия.

Машины уже не было. Куда-то подевалась.

Куда?

Студент выполз из-за камня, навострив уши и озираясь по сторонам. Ага, повизгивает где-то слева. Тот самый жукомобиль. Рик поднялся и побежал на звук. Тот вроде стал громче. Парень нырнул в мох и затаился. Повизгивание моторчиков приближалось. Хаттер осторожно выглянул из мха.

Подкравшийся по мху жукомобиль остановился чуть ли не прямо над ним — перед глазами молодого человека оказалось только брюхо машины. Водителя видно не было.

Снова послышался знакомый уже резкий свист. Опять кто-то стреляет.

Рику оставалось только гадать, остался ли кто-нибудь в живых, кроме него самого. Карен, наверное, тоже убили. И Эрику. Хладнокровно, как на бойне.

Волной накатило бешенство.

Нестерпимое желание убивать. Даже если это самому будет стоить жизни.

Стрельба прекратилась, и аппарат двинулся вперед. Затем снова остановился, совсем неподалеку. Рик услышал, как водитель говорит в рацию:

— Баба, на трех часах от тебя. У этой суки нож.

У суки?

Карен?

Да ее же вот-вот подстрелят! Хаттер лихорадочно прополз сквозь мох и протиснулся под сухой лист. Вот он, гнида, прямо как на тарелочке! Шлем, броник, щитки на руках. Только подбородок открыт. И шея.

Рик решил целить в шею. При удаче можно и в яремную вену попасть. Он медленно сделал вдох — а вдруг тот гад услышит? — и дунул со всей мочи.

В шею дротик не попал — угодил в мякоть где-то сразу под подбородком, воткнулся чуть ли не во всю длину, по самое оперение. Вошел аккурат над кадыком, под углом, снизу вверх. Студент услыхал сдавленный хрип, и водитель провалился куда-то вглубь машины, пропал из виду. За этим последовал надсадный кашель, а потом какой-то глухой перестук, грохот, топот… Гад бился, изворачивался и подпрыгивал внутри, словно брошенная в лодку рыба. Но вскоре затих.

Рик зарядил в трубку другой дротик и запрыгнул на борт машины. В любой момент готовый выстрелить снова, он заглянул внутрь. Тип в доспехах распластался на дне кокпита, раскинув руки и ноги, — физиономия вишнево-красная, глаза вылезли, изо рта сползает слизистая пена. Типичные признаки отравления цианидом, машинально отметил Хаттер. От всего дротика на виду осталось только оперение — пушистый комочек под подбородком. Направленная снизу вверх стрелка, пробив язык и нёбо, вонзилась прямо в мозг.

— Это тебе за Питера, сволочь, — с ненавистью бросил Рик. Руки у него тряслись, а потом затряслось и все тело. Убивать людей ему до сих пор не приходилось. Вот уж не думал, что он на это способен!

Внезапно откуда-то справа послышался знакомый отрывистый посвист.

Вот жопа, неужели второй снайпер? Только этого не хватало. Тоже бьет по ребятам. Срочно прищучить эту сволочь! Хаттер выпрыгнул из жукомобиля и побежал на звук, сжимая в руке заряженную трубку. На бегу он вдруг заметил, что резко темнеет… Что какая-то тень быстро набегает на папоротники. Студент замедлил бег, а потом и вовсе остановился. И вдруг почувствовал себя совсем крошечным, совершенно беззащитным. Господи, какая громадина!

По узкой извилистой дороге, ведущей к тоннелю долины Маноа, петлял вполне обычный для Гавайев пикап — изрядно помятая «Тойота», разукрашенная во все цвета радуги из аэрозольных баллончиков, с дугами для серфинговых досок над кузовом и с раздутыми, словно от слоновьей болезни, широченными колесами. Подъехав к воротам перед въездом в тоннель, автомобиль остановился. Водитель вылез, подошел к воротам и прочитал вывеску: «Частная собственность. Въезд воспрещен».

— Твою мать.

Эрик Дженсен потряс задребезжавшие ворота. Осмотрел кодовый замок. Попробовал набрать несколько корпоративных кодов — не вышло. Это Вин, сволочь, сменил код замка, подумал Эрик, больше некому.

Он сдал назад, спустился до разворотного «кармана» и притер расписной пикап вплотную к подлеску. Если кто-нибудь из «Наниджен» его и заметит, то, скорее всего, решит, что это какой-то торчок оставил машину и полез в горы за урожаем. Хватает тут таких огородников-любителей, весь склон в потайных грядках с марихуаной. Но главное, что это не вице-президент компании, разыскивающий своего брата.

Дженсен закинул за плечи рюкзачок, после чего быстро вернулся обратно, пролез под ворота и затрусил по тоннелю. Уже в долине он свернул с наезженной дороги в лес, подальше от любопытных глаз. Там он открыл рюкзак и вытащил из него ноутбук и какой-то замысловатый электронный прибор. Прибор явно был самодельным — все платы на виду, грубая пайка, кривая антенна. Эрик надел наушники и стал шарить по семидесятигигагерцному диапазону. Ничего не услышал. Переключил частоту, настроился на волну внутренней беспроводной связи «Наниджен» и услышал разноголосое шипение. Он всегда его слышал. Внутриведомственные переговоры. Вопрос только в том, как их дешифровать.

Затем он переключился обратно и почти три часа напряженно вслушивался, пока не начала садиться батарея. После этого Дженсен уложил все обратно в рюкзачок, выбежал на дорогу, быстро проскочил через тоннель обратно к машине и укатил. Никто его не заметил. Да и вообще поблизости ровным счетом никого не было. Завтра он вернется и опять послушает эфир. Просто на всякий случай — вдруг Питер и все остальные еще где-нибудь в долине. Эрик не знал, где они — знал только, что они исчезли.

Добравшись до своего кабинетика без окон, Дэн Ватанабэ позвонил дежурному службы поиска без вести пропавших.

— А ты вовремя! — отозвался тот. — Перезвони Нэнси Гарфилд, она сейчас как раз в восьмом районе.

Нэнси Гарфилд служила в дорожной полиции, а в восьмой район входило все юго-западное побережье острова.

— Я в Каене, — сообщила она Дэну. — У нас тут перевернутая вверх колесами шикарная машина в речке, под старинным мостом, у самого моря. Автомобиль зарегистрирован на… Вот: Элисон Ф. Бендер — косая черта — «Наниджен Майкротекнолоджиз». Под машиной труп. Судя по всему, женский. Других тел вроде нет.

— Хочу сам глянуть, — сказал Ватанабэ.

Он залез в свой коричневый «Форд-Краун-Виктория» без опознавательных знаков и на окружной автостраде влегкую разогнался до девяноста. Без остановки проскочил Уоину — небольшой городок прямо на юго-западном побережье. Учитывая господствующие пассаты, эта сторона была подветренной, тихой и спокойной. Сухо, тепло, солнышко шпарит, волна лениво шлепает о пляжи… Даже самый мелкий «кейке», как на Гавайях называют малолеток, запросто выгребет на доске в море. Хотя с точки зрения правонарушений, это самая трудная сторона острова. Что ни день, так то в дом чей-нибудь залезут, то машину вскроют, то еще чего-нибудь свистнут. Хотя, в основном, тихо-мирно, без мордобоя и тем более смертоубийства. Процент насильственных преступлений, считай, практически никакой. Это вот в 1800-х, когда на Гавайях было королевство, на подветренной стороне действительно черт-те что творилось, просто рай был для бандюг. Рискнул тут поселиться — так обязательно ограбят, а то и вовсе пристукнут. Сейчас-то хорошо, преступления, в основном, имущественные.

Дэн добрался до Каена-пойнт и увидел перевернутую машину на мелководье. На обочине приткнулся тяжелый полицейский эвакуатор с лебедкой, трос от которой тянулся сквозь густые заросли колючих кустов вниз к утонувшей машине. И как они его только сквозь эту щетину протащили? Ободрались небось с ног до головы. Трос натянулся. Машина наклонилась, встала боком на левый борт, а потом плюхнулась на колеса. Темно-синий открытый «Бентли». Складная крыша перекошена и порвана в клочья. Из машины хлещет вода вперемешку с песком. На водительском сиденье — мертвая женщина, сидит истуканом, аж жуть берет.

Ватанабэ осторожно полез вниз. Он спотыкался, поскальзывался и клял на чем свет стоит свои обычные уличные ботинки. Даже штаны ухитрился порвать.

Пока он спускался, машину затащили тросом повыше на камни. На мертвой женщине был темный деловой костюм, ее мокрые волосы перепутались и залезли ей в рот. Глаз у нее не было — рифовые рыбки поработали.

Дэн наклонился над трупом, заглянул внутрь автомобиля и пошарил взглядом по салону. Повсюду какие-то предметы одежды — прилепились к мокрым кожаным сиденьям, свисают с искореженного каркаса крыши, просто валяются на полу. Цветастые бермуды. Ремешок из змеиной кожи, пожеванный рыбами. Женские трусики ядовито-зеленого цвета. Еще одни бермуды, даже ярлык не оторван — видать, только что куплены. Яркая гавайская рубаха. Джинсовые клеши с дырой на правой коленке.

— Стирать она, что ли, собралась? — бросил лейтенант Ватанабэ одному из патрульных.

Одежка была из тех, что носит, в основном, молодняк. Под приборной доской Дэн заметил пластиковую склянку. Он вытащил ее и изучил этикетку.

— Этанол. Хм…

На заднем сиденье обнаружился бумажник. Внутри — водительское удостоверение, выданное в Массачусетсе некой Дженни Э. Линн. Одна из пропавших студенток. Но больше тел нет, кроме этой тетки — кстати, не факт, что это и есть Элисон Бендер. Придется подождать результатов медэкспертизы.

Кое-как лейтенант выбрался обратно на дорогу. Нэнси Гарфилд с каким-то другим офицером фотографировали и измеряли следы шин в мягком толченом песчанике на обочине.

Ватанабэ поглядел на Гарфилд.

— Сами-то что думаете?

— Похоже, что автомобиль какое-то время стоял тут перед тем, как полететь вниз. А потом покатился вон туда, — сказала Нэнси.

Она действовала тщательно, присматривалась не только к следам, но и к отпечаткам ног, оставленным в мелком гравии.

— Да, судя по всему, водитель остановился вот здесь, — продолжила сотрудница дорожной полиции. — Когда машина уже падает с обрыва, тормозить бесполезно. Если бы она тормозила, то на земле остался бы тормозной след. Но здесь ничего не говорит даже о попытках затормозить. Наверное, она постояла тут немного, собралась с духом, а потом нажала чуток на газ — и тю-тю.

— Выходит, самоубийство? — вопросительно произнес Ватанабэ.

— Не исключено. Оставленным следам такое не противоречит.

Технические эксперты вовсю фотографировали и снимали видео. Тело упаковали в мешок и засунули в машину «Скорой помощи», которая бесшумно укатила, включив мигалки. За ней на грузовой платформе полицейского эвакуатора последовал искореженный «Бентли», из которого все еще капала морская вода.

— В бостонских пробках на такой штуке будешь кум королю, — заметила Карен, направляя гексапод вверх по крутому склону — прямо по каменистым колдобинам и поваленным сухим стеблям. Трясло и качало машину безбожно.

— Пожалуйста, пожалей мою руку! — взывал Дэнни из пассажирского кресла, придерживая левую руку, которая сосиской болталась в косынке. Она сильно опухла и едва помещалась в рукаве рубашки. Гексапод, повизгивая моторчиками ног, неуклонно пер вперед, пробираясь сквозь необъятный край, поставленный чуть ли не на попа и отливающий миллионами оттенков зеленого. В грузовом кузове сзади скорчилась Эрика, прихваченная вместо ремня безопасности обычной веревкой. Рик же шел рядом с машиной, нес трофейную винтовку и поглядывал по сторонам. Через плечо — патронташ с пулями-иголками. Берегитесь, хищники!

Бездорожье все круче забирало вверх. Жирная земля постепенно уступала место россыпям крупных и мелких обломков лавы, из-под которых проступал гладкий лавовый монолит с прилепившимися к нему островками травки и невысоких папоротников. Коа и гуавы, чудом удерживающиеся на такой крути, причудливо изгибались во все стороны, лишь подчеркивая благородную прямоту тонких пальмовых стволов. Большинство деревьев оплетали разнообразные вьюнки. Под напором ветра, задувающего вдоль склона, трещали ветки и листья, и гексапод вместе со своими седоками ощутимо кренился. Среди густой растительности плотной стеной стояла белесая дымка — в горах застряло облако, отблескивающее там и сям яркими солнечными искорками.

Гибель Питера Дженсена и Амара Сингха повисла на студентах тяжким грузом. В микромир они угодили ввосьмером, в живых же остались только четверо. Всего за два дня группа уменьшилась ровно вдвое. Пятидесятипроцентный уровень потерь. Жуткая статистика, размышлял Рик Хаттер. Даже в ходе самоубийственной высадки в Нормандии потери в живой силе были куда меньше. И Хаттер сознавал, что гибель четверых — это лишь начало, если только каким-то чудом не получится спастись. И это при том, что выдавать свое присутствие кому-то из «Наниджен» ни в коем случае нельзя — Вин Дрейк наверняка уже мобилизовал все возможные ресурсы, чтобы отыскать их и заставить исчезнуть навсегда.

— Дрейк нас по-прежнему ищет, — заметил Рик вслух. — Я в этом просто-таки уверен.

— Хватит уже! — взорвалась Карен. Какой смысл бесконечно поминать Дрейка, если это только усиливает чувство собственной беспомощности? — Питер не стал бы сдаваться, — сказала Кинг Хаттеру уже более спокойным тоном, сосредоточенно орудуя джойстиком управления, — предстояло загнать жукомобиль на чуть ли не отвесную стенку здоровенного камня у них на пути. Рику на этом отрезке пришлось запрыгнуть в кузов.

Машина влезла в самую гущу окутывающей камень растительности. Перспектива, которая то и дело открывалась в просветах между листьями и ветками, выглядела довольно пугающе — сплошь неприступные на вид утесы и трещины с рычащим среди них водопадом. А где-то над ними скрывался в недостижимой вышине зазубренный гребень, который опоясывал жерло вожделенного кратера Танталус. Перебирая всеми шестью ногами, машина постоянно тревожила великое множество живых существ. Брызгами разлетались по сторонам напуганные ногохвостки на своих пружинистых ножках, во всех направлениях сновали клещи всех видов и размеров — некоторые даже ухитрялись забраться по коленчатым ногам жукопикапа внутрь. Клещей постоянно приходилось смахивать с бортов, поскольку, пробравшись в машину, они принимались кружить по кабине и кузову, оставляя на сиденьях и сложенных вещах кучки клещиного дерьма, и вообще путались под ногами. В воздухе вокруг висели и метались тысячи насекомых — они жужжали, зудели, кружились вокруг гексапода, поблескивали на солнце прозрачными крылышками.

— Я такой «жизни» не вынесу, — ныл Дэнни, сгорбившийся над своей подвязанной рукой с самым что ни есть разнесчастным видом.

— Если хватит зарядки, — говорил тем временем Хаттер, — то мы еще засветло будем на Танталусе.

— И что тогда? — спросила Кинг, пошевеливая джойстиком.

— Сходим на разведку. Поглядим на базу, разработаем следующий шаг.

— А что если базы там уже нет? Тоже выдернули, как редиску из грядки?

— Откуда в тебе такой пессимизм?

— Надо быть реалистами, Рик.

— Хорошо, Карен. Тогда в чем же твой план?

Никакого плана у Кинг не было, так что Хаттеру она не ответила. А он тоже хорош — доберемся до Танталуса, а там, мол, видно будет. План у него! Не план, а выстрел наобум, в белый свет, как в копеечку. Пока они ехали, Карен размышляла о сложившейся ситуации, вертела ее так и эдак. Да, она жутко боится, сказать по-честному, но этот страх как раз и придает ей жизни. Интересно, сколько получится пожить еще? День? Несколько часов? Ладно, сколько бы там ни осталось, прожить отведенный срок надо на полную катушку. Возьмем пример с насекомых. Век у них короток, а ничего — порхают себе, наслаждаются жизнью.

Кинг оглянулась на Рика Хаттера. Как же ему это удается? Шагает себе с ружьем за плечами, будто сам черт ему не брат, да еще и нос задирает. На миг девушка даже позавидовала ему. Хоть он всегда был ей не по вкусу.

А потом она услышала стон. Это была Эрика Молл, которая притулилась в кузове, сжавшись в комок и обхватив колени руками.

— Как ты, Эрика? — обернулась к ней Карен.

— Нормально.

— Ты… боишься?

— Ну конечно же, боюсь!

— Постарайся взять себя в руки. Все будет хорошо, — сказала Кинг.

Молл не ответила. Похоже, что тяготы нежданно свалившегося приключения оказались для нее неподъемными. Карен очень жалела подругу, волновалась за нее.

— Очень странно. — Дороти Герт, старший инспектор-криминалист управления полиции Гонолулу, не отрывала глаз от окуляров цейссовского микроскопа. — В жизни не видела ничего подобного!

Она встала и уступила место перед микроскопом Дэну Ватанабэ. Кругом громоздились лабораторные столы, уставленные замысловатой профессиональной техникой — всякими приспособлениями для тестов и экспертиз, оборудованием для обработки изображений и видео, микроскопами, компьютерами… Дэн подкрутил окуляры и навел резкость.

Поначалу он увидел… Хм, что-то маленькое, на вид металлическое.

— Какого это размера? — спросил лейтенант.

— Один миллиметр, — ответила Дороти.

Чуть больше макового зернышка. Но это же какая-то машина! По крайней мере, очень похоже.

— Что за?.. — начал было он.

— Вот и я так подумала.

— Откуда это?

— Из кабинета Фонга, — сказала Герт. — Эксперты снимали пальчики. Порошок, кисточки, лента — все как обычно. Это с окна, прилипло к ленте возле самой ручки.

Ватанабэ покрутил туда-сюда фокусировку и осмотрел предмет сверху донизу. На нем были повреждения — похоже, что он был смят, плюс весь вымазан в чем-то черном, типа как в дегте. Смахивает на пылесос, если бы не что-то вроде вентилятора на конце. Лопасти прикрыты кольцевой насадкой. Реактивный двигатель, что ли? На другом конце округлый корпус переходит в нечто вроде выгнутой гусиной шеи или гибкого хобота, на конце — пара заостренных металлических пластинок.

— Может, это из чьего-нибудь компьютера выпало? — предположил Дэн.

Дороти Герт стояла рядом, прислонившись к лабораторному столу. Выпрямившись, она мягко поинтересовалась:

— А что, в компьютере есть ножи?

Ее коллега опять прильнул к окулярам. Ну да, металлические пластинки на носу у этой «гусиной шеи» действительно очень похожи на ножевые лезвия. На конце гибкого хобота поблескивала пара натуральных кинжалов, перекрещенных между собой.

— Так ты думаешь… — начал лейтенант.

— Для начала я хочу узнать, что ты думаешь, Дэн.

Ватанабэ повертел колесико, увеличивая изображение. Объектив все ближе наезжал на странный предмет, пока диковинные кинжалы не заняли все поле зрения. Тонкая работа. Прямо как будто кто-то их мастерски выковал и отполировал до блеска. Похоже на японские танто — кинжалы такие самурайские. На клинках — какие-то темные пятна. Грязь, что ли, прилипла? Но тут полицейский разглядел клетки. Высохшие красные кровяные тельца. В путанице фибриновых нитей.

— На них кровь, — вслух произнес он.

— Уже заметила, — отозвалась криминалист.

— Какой длины эти лезвия?

— Меньше чем в полмиллиметра.

— Тогда от них нет толку, — заметил Дэн. — Жертвы истекли кровью от порезов глубиной до двух сантиметров. Им вены что-то вскрыло. Эти лезвия слишком маленькие, чтоб перерезать кому-нибудь горло. Это все равно что пытаться зарезать кита перочинным ножиком. Ничего не выйдет.

Оба полицейских немного помолчали.

— Разве что в день рождения, — неожиданно добавил Ватанабэ.

— Прости, Дэн, но я что-то… — удивилась Дороти.

— Представь, что упаковываешь подарок. И бумагу ты режешь?..

— Ножницами.

— Вот и это не ножи, а ножницы, — заключил лейтенант. — Видала бы ты, каких дел ими можно наделать! Почище любого ножа.

Он продолжил осмотр, попробовав найти какие-то идентификационные приметы — серийный номер, надпись, фирменный логотип. Ни фига. Тот, кто изготовил эту штуку, либо вообще ее никак не маркировал, либо тщательно стер маркировку. Иными словами, изготовитель не желал, чтобы его отследили.

Наконец Дэн оторвался от микроскопа.

— А при вскрытии не нашли чего-нибудь похожего? В ранах, в крови?

— Нет, — ответила Герт. — Но патологоанатомы могли их попросту не заметить.

— Где у нас тела?

— Фонга кремировали. Родригеса похоронили. Неизвестный в холодильнике.

— Надо на него взглянуть еще разок.

— Сделаем.

Ватанабэ отошел от микроскопа и сунул руки в карманы. Принялся расхаживать по лаборатории взад и вперед. Нахмурился.

— А почему эту штуку нашли на окне? Если она с тела, то как попала на стекло? И прежде всего, как она до тела добралась?

Полицейский вернулся к микроскопу и внимательно рассмотрел заключенные в кольцевую насадку лопасти. Ба, да это же пропеллер!

— Мама дорогая! — воскликнул Дэн. — Эта штука еще и летает, Дороти. А может, плавает в крови по сосудам?

— Вполне возможно.

— Можешь определить ДНК крови, которая туда налипла?

Скромная улыбка.

— Дэн, я могу выделить ДНК даже из блошиного чиха.

— Хочу убедиться, что кровь на этой штуке совпадает с кровью кого-то из потерпевших.

— Да, интересно, — отозвалась Герт, профессионально-циничный взгляд которой несколько оживился.

— И они делают маленьких роботов, — с расстановкой пробормотал ее собеседник почти про себя.

— Что-что, Дэн?

Мужчина поднялся.

— Отличная работа, Дороти.

В ответ лейтенант Ватанабэ получил от Герт такой слабый намек на улыбку, который при других обстоятельствах не сошел бы за улыбку вообще. Лейтенант вообразил, что тут как-то по-другому работу делают, не только «на отлично»? С великой осторожностью эксперт подхватила крошечный предмет пинцетом и опустила его в пластиковый пузырек размером меньше ее мизинца. Пузырек она тщательно заперла в одном из отсеков сейфа для вещественных доказательств. Как-никак орудие убийства.

Ватанабэ вышел, переполненный размышлениями. «Наниджен». Крохотные роботы. Вот и еще одна связь нарисовалась — между запуткой Вилли Фонга и «Наниджен». Куда ни плюнь, всюду «Наниджен».

Самое время познакомиться с их генеральным поближе.

Перевалив через край откоса, гексапод очутился в небольшом скальном кармане с невесть откуда взявшейся землей и травкой. Посреди него отблескивала на солнце крошечная лужица, в которую по каменной стенке стекала струйка воды. В ней, как будто в стеклянной призме, переливались радужные блики. По меркам маленьких человечков — вполне себе пруд, а при нем водопадик.

Рик, Карен и Эрика вылезли из шестиногого пикапа. Немного постояли у пруда, поглазели. Вода была кристально чистой и гладкой, как зеркало.

— Мы такие грязные, — произнесла Молл.

— Можно искупаться, — предложила Кинг.

Они видели свои отражения в зеркально-гладком пруду: усталые, потные, в грязных донельзя лохмотьях. Карен присела на колени и потрогала воду. Ее палец проделал в ней углубление, но не проткнул поверхность, которая упруго пружинила, словно обивка дивана. Девушка нажала посильнее, чуть ли не всем своим весом, и ее рука наконец оказалась под водой.

— Выглядит соблазнительно, — сказала она.

— Лучше не лезьте. Жить надоело? — послышался из кузова голос Мино.

— Здесь ничего опасного, Дэнни, — успокоила его Карен.

А вот Рик не был в этом настолько уверен. Он принес гарпун и потыкал им пруд в разных местах до самого дна, взбаламутив воду. Если в пруду живет какая-нибудь злобная тварь, она обязательно вылезет. Вода буквально кишела одноклеточными организмами, которые дрыгались, извивались и просто неподвижно висели в прозрачной толще, но ни одна из этих крохотуль явно не представляла опасности.

Пруд был совсем крошечным и достаточно мелким, чтобы видеть его целиком. Вроде ничего угрожающего.

— Я купаться, — объявила Эрика.

— А я нет, — буркнул Дэнни.

Молл удалилась за кустик мха и тут же вернулась оттуда в чем мать родила.

— В чем проблема? — бросила она остальным, когда Мино выпучил на нее глаза. — По-моему, мы все тут биологи.

С этими словами девушка ступила на поверхность пруда. Вода упруго сопротивлялась, словно туго натянутый лист резины, и держала ее вес, не прорывалась. Эрика надавила посильней и вдруг провалилась по самую шею. Ей не без труда удалось пробраться к водопаду, и она встала под него. На голову ей повалились тяжеленные капли, чуть не сбившие ее с ног. Она зажмурилась и выплюнула попавшую в рот воду.

— Просто волшебно! Идите сюда.

Карен Кинг тоже принялась деловито стаскивать одежду, будто бы так и надо. Рик Хаттер пребывал в растерянности — и смотреть на раздевающуюся Карен как-то не с руки, и купаться голышом с ней и Эрикой тоже. Он поспешно сорвал с себя одежду и сразу же прыгнул в воду.

— Добро пожаловать в Эдем! — крикнула Молл.

— Смертельно опасный Эдем, — отозвался Рик.

Окунув голову в воду, он принялся скрести волосы.

Обследуя пруд, Кинг обнаружила, что он полон жизни, как домашний аквариум. Только вот плавали в нем не рыбки, а одноклеточные организмы. Мелкие твари кружились и изворачивались, то совершали неожиданные рывки, то неподвижно зависали на месте. К девушке подплыло одно из таких созданий, формой похожее на дыню-торпеду.

Это была парамеция, она же инфузория-туфелька — один из самых распространенных прудовых обитателей из группы простейших одноклеточных. Перемещается она в воде благодаря множеству подвижных ресничек, которыми покрыта со всех сторон, будто мехом. Такой вот пушистик и подгреб к Карен — потыкался ей в руку, щекоча кожу. Кинг зачерпнула его вместе с водой и поднесла к глазам. Пушистик ощетинился, заметался в пригоршне — ну прямо кот, который не любит сидеть на руках.

— Не бойся, дурачок, — сказала девушка одноклеточному существу, ласково поглаживая его пальцем. Едва она коснулась ресничек, как они тут же выпятились навстречу, словно пытаясь уколоть ее, и задвигались с удвоенной быстротой. Гладить это существо было все равно что гладить бархат, который вдруг взъерошился сам собой.

«И с чего это я разговариваю с одноклеточным?» — пришло вдруг в голову Карен. Глупость какая. Клетка — это просто машина, твердила она себе. Механизм из протеина внутри заполненного водой мешка. И все же… Она не могла избавиться от ощущения, что клетка — тоже живое существо, которым движут его собственные цели и стремления. В плане разума, конечно, одноклеточному животному далеко до человека. Клетка не может представить себе, что такое галактика, или сочинить симфонию, но все-таки это сложная биологическая система, превосходно приспособленная к выживанию в привычной среде и склонная к воспроизведению копий самой себе в максимально большем количестве.

— Удачи тебе, — сказала Кинг вслух, открывая сомкнутые ладони и выпуская инфузорию в родную стихию. Посмотрев, как та улепетывает прочь, извиваясь на ходу, девушка обратилась к Рику:

— Мы мало чем отличаемся от простейших.

— Не вижу никакого сходства, — буркнул Хаттер.

— Когда человек еще, как говорится, в проекте, он представляет собой одну-единственную клетку. В тот момент он тоже одноклеточное. Как любит повторять известный биолог Джон Тайлер Боннер: «Человеческое существо — это одноклеточный организм со сложным плодоносящим телом».

Рик ухмыльнулся.

— Насчет плодоносящего тела метко подмечено.

— Фу, как грубо! — наморщила нос Карен.

Эрика подмигнула Хаттеру у нее за спиной.

Пруд косо пересекла большая тень, и откуда-то сверху донесся хриплый крик. Все трое инстинктивно окунули головы под воду. А когда они осторожно вынырнули, Рик внимательно огляделся по сторонам.

— Птицы, — предположил он.

— Какого вида? — поинтересовались девушки.

— Понятия не имею. Все равно уже улетели.

Студенты простирнули в пруду одежду, старательно вымывая из нее пыль и грязь, после чего развесили ее просушиться, а сами завалились на мох немного позагорать. Одежда высохла моментально.

— Ладно, пора, — объявил Рик Хаттер, застегивая рубашку.

И тут едва слышные в отдалении хриплые крики вдруг стали просто оглушительными, и в воздухе над головами путешественников замелькали темные тени. Человечки вскочили на ноги.

Над утесами, то садясь на них, то взлетая, кружила стая птиц, которые явно пробавлялись кормежкой. Их крики сотрясали воздух.

Одна из птиц внезапно плюхнулась на землю прямо перед студентами. Огромная, вся в блестящих черных перьях, с желтым клювом и настороженным взглядом. Она попрыгала вокруг, обследуя территорию, и издала короткий хриплый крик, а потом столь же внезапно снялась и взмыла ввысь. В небе появились еще птицы — они кружили, рассматривали землю и присаживались на деревца, торчащие с утеса. Человечки вдруг осознали, что на них направлено множество внимательных глаз. Птичьи крики так и метались над прудом.

Рик метнулся к гексаподу и схватил ружье.

— Это майны! — выкрикнул он. — Прячьтесь!

Майны, саранчовые скворцы — птицы плотоядные.

Поджав ноги к подбородку и втянув голову в плечи, Карен Кинг скорчилась в птичьем зобу, словно младенец в материнской утробе, и задержала дыхание. Мускулистые стенки плотно сдавили ее со всех сторон — не двинешься. Стенки покрывала какая-то скользкая слизь, и воняло — хоть топор вешай. Однако никаких едких пищеварительных ферментов тут не имелось — просто мешок для хранения запасов пищи перед тем, как та отправится дальше по пищеварительной системе.

Девушка поняла, что майна летит, — это чувствовалось по размеренному сокращению грудных мышц, приводящих в движение крылья. Высвободив в темноте руки, Кинг уперлась в упругую стенку и освободила немного пространства перед лицом и носом.

Сделала вдох.

Запах просто ужасный, от гниющих насекомых крепко несет какой-то кислятиной, но все-таки это воздух. В не слишком-то большом объеме, правда. Карен почти сразу кинуло в пот, и ее тяжелое дыхание участилось. Волной накатила клаустрофобия. Захотелось визжать. Собрав всю силу воли, она приказала себе успокоиться. Если она начнет визжать и барахтаться, то быстро израсходует весь кислород и тогда уж точно задохнется. Единственный способ остаться в живых — это сохранять спокойствие, особо не двигаться и растянуть запас воздуха на как можно более долгое время. Девушка выпрямила спину, уперлась ногами и поднажала. Зоб еще чуть раздался, открывая немного дополнительного пространства. Но воздух все равно иссякал с катастрофической быстротой.

Карен попробовала вытащить нож, но тот лежал глубоко в накладном кармане штанины. Не подобраться. Мускульная стенка, хоть и скользкая, никак не давала просунуть туда руку.

Черт. Без ножа никуда.

Взять себе на заметку: всегда потом носить нож только на шее, на шнурке. Если будет это самое «потом»… Кинг кое-как просунула руку вниз, плотно зажатая со всех сторон упругими, словно резина, стенками. Ухитрилась дотянуться кончиками пальцев до краешка кармана, шумно выдохнула, глотнула нечистого воздуха, закашлялась. Пальцы нащупали в кармане нечто вроде бутылочного горлышка — это еще что такое? Ах да — аэрозольный баллончик! С жидкостью того жука. Рик налил.

Оружие.

Скривившись от усилий, студентка пальцами потянула баллончик наверх.

В этот момент птица совершила в воздухе какой-то маневр. Зоб сжался и сдавил Кинг с такой силой, что выпустил весь воздух из ее легких. На миг наступила невесомость, чувство свободного падения. Крен, резкий толчок… Птица села на землю. Карен потеряла сознание.

Дрейк просто-таки прописался в коммуникационном центре. Он не сводил глаз с монитора, на котором отображалась траектория движения гексапода, и в данный момент был немало изумлен увиденным на экране. Крестик, обозначающий местонахождение машины на почти отвесной скале, вдруг совершенно неожиданно слетел вниз на добрые сто пятьдесят метров — почти на пятьсот футов. Поначалу Вин заподозрил просто системный сбой. Но сколько он ни выжидал, вперившись в монитор, местонахождение гексапода так и не изменилось. Машина застыла на месте.

Винсент позволил себе слегка улыбнуться. Да! Похоже, что чертов драндулет все-таки брякнулся с утеса. Почти наверняка. С концами.

Дрейк знал, что в микроскопическом состоянии никакое падение не страшно, с какой высоты ни падай. Но тот факт, что машина не двигалась, свидетельствовал, по крайней мере, о том, что гексапод серьезно поврежден. А то и вовсе развалился на части.

Уцелевшие небось в полной панике. К Танталусу они и на йоту не приблизились. А микропатия, наверное, уже понемногу дает о себе знать. Вряд ли они сейчас чувствуют себя такими уж бодрячками.

Позвонил Макеле.

— Был на Танталусе? — спросил его Вин.

— Да.

— И?..

— Ничего не стал делать. Просто не было нужды. Это…

— Ладно, до Танталуса им теперь по-любому не добраться. В пропасть навернулись, бедолаги.

На парковке лейтенант Дэн Ватанабэ поставил свой коричневый «Форд» на единственное свободное место с пометкой «Для посетителей». С одной стороны от простецкого здания из крашеного металла громоздился остов недостроенного склада, с другой тянулся кочковатый пустырь, заросший чахлыми кустиками. У склада полицейский заметил площадку, посыпанную светлым щебнем. Он подошел туда и подобрал несколько кусочков. Дробленый известняк. Интересно. Очень похоже на те камушки, что застряли в шинах Родригеса. Дэн ссыпал их в карман — пусть потом Дороти Герт глянет.

Парковка вокруг здания «Наниджен» была забита машинами.

— Ну и как тут дела идут? — спросил лейтенант у секретарши.

— Меня особо не посвящают, — отозвалась та.

Кофеварка на столе источала кислый запах кофе, который, как видно, часами стоял тут на подогревателе.

— Хотите, кофейку сделаю? — спросила секретарша.

— А я думал — уже.

Вошел начальник охраны, Дон Макеле. Крепенький такой мужик, мускулистый.

— Есть какие-то новости о пропавших студентах? — поинтересовался он первым делом.

— Можем поговорить у вас в кабинете? — спросил в ответ Дэн.

Они зашли в основную часть здания и миновали несколько запертых дверей. В коридор выходили большие окна, но на каждом из них изнутри висели черные шторы. Почему они задернуты? И почему черные? Шагая по зданию, Дэн Ватанабэ постоянно ощущал какой-то низкий гул вроде трансформаторного, и пол слегка вибрировал у него под ногами. Похоже, тут кругом высокое напряжение. Зачем?

Макеле придержал дверь, приглашая посетителя войти. Окон в кабинете не было. Ватанабэ заметил фотографию женщины — видать, супруга. И двое детишек. Мелкие, совсем еще кейки. Обратил он внимание и на бронзовую пластинку на стене: «Морская пехота США».

Затем полицейский присел на стул.

— Классные малыши, — кивнул он на фото.

— Смерть, как их люблю, — отозвался Макеле.

— Служили в морпехах?

— Разведка.

— Круто.

Просто потрепаться тоже иногда полезно — люди быстрее идут на контакт.

— Мы нашли вашего вице-президента, Элисон Бендер… — начал Дэн.

— Уже знаем. У нее была сильная депрессия.

— И из-за чего же депрессия?

— Потеряла своего парня, Эрика Дженсена. Это который утонул.

— Прикажете понимать так, что мисс Бендер и мистера Дженсена связывали романтические отношения? — уточнил Ватанабэ.

А мужик-то явно не в своей тарелке, хоть и держится ровно, отметил он про себя. Копа не обманешь — профессиональный инстинкт.

— Сказать по чести, чтобы на наших островах пропасть бесследно, нужно очень и очень постараться, — продолжил Дэн. — Да еще и сразу всемером. Я уже всюду узнавал, не объявились ли они. Даже на Молокаи. На Молокаи все друг друга знают. Если бы туда угодили семеро ребят из Массачусетса, среди местных давно бы уже пошли разговоры.

— Мне ли не знать! Я же родился на Молока’и, — отозвался Макеле.

Ватанабэ обратил внимание, что он произносит название острова на старинный манер. Не плавно, а с гортанной смычкой, как бы в два приема. Не говорит ли он часом по-гавайски? Те, кто родился на Молокаи, частенько знают гавайский — от родителей да от прочих дядюшек-тетушек нахватались.

— Молокаи — отличное место, — кивнул лейтенант.

— Настоящие старые Гавайи. То, что от них осталось.

Дэн сменил тему:

— Известен ли вам джентльмен по имени Маркос Родригес?

На лице бывшего морпеха ровным счетом ничего не отразилось.

— Нет.

— Ну а Вилли Фонг? Адвокат, у него тут контора неподалеку.

О том, что оба этих человека мертвы, полицейский специально не упомянул.

Но Дон Макеле и сам сообразил, откуда ветер дует.

— Ну да… — произнес он и озадаченно покосился на собеседника. — Это которых зарезали?

— Да, в офисе Фонга. Фонг, Родригес и еще один тип, его так и не опознали.

Макеле явно недоумевал.

— Я чего-то недопонимаю, лейтенант? — удивленно вопросил он, раскинув руки.

— Не знаю.

Ватанабэ внимательно смотрел на Дона, наблюдая за его реакцией.

Безопасник явно застигнут врасплох и раздражен, хотя держится спокойно. Ага, вот и в кресле заерзал!

— Все, что я знаю про эти убийства, — продолжал Дон Макеле, — я знаю из новостей.

— А с чего вы взяли, что их убили?

— Вроде в новостях так сообщили.

Макеле примолк.

— В новостях вообще-то сообщили, что это самоубийство, — сказал Ватанабэ. — А вы, значит, считаете, что убийство?

Дон на подначку не повелся.

— Лейтенант, если есть какая-то причина, по которой вы хотите обсудить со мной эту тему…

— Фонг или Родригес часом не выполняли какую-либо работу для «Наниджен»?

— Шутите? «Наниджен» с такой шантрапой в жизни не стала бы иметь дела.

Дон Макеле прекрасно знал, что приключилось с Фонгом и Родригесом. В ту ночь, когда Родригес проник в здание, недосчитались девятнадцати охранных ботов. Они целым роем накинулись на нарушителя, проникли в его тело и, циркулируя в крови, порезали ему артерии прямо изнутри. Хотя делать этого им не полагалось. На убийство они не запрограммированы. Им следовало всего лишь сфотографировать незваного гостя и нанести ему мелкие порезы, чтобы его можно было потом выследить по следам крови, — и еще дать по удаленке бесшумный тревожный сигнал. Вот и все. Ничего опасного, а тем более смертельного. Но кто-то перепрограммировал ботов на убийство. Вин Дрейк, больше некому, подумал Макеле. Боты нарезали нарушителя в лапшу, а когда выбрались из него, то перескочили на тех, кто первым им подвернулся. Как блохи. Кровожадные смертоносные блохи. Впрочем, тот взломщик и его дружки сами напросились. Несчастные случаи чаще всего происходят со всякими говнюками — это закон. Но что известно настырному детективу? Дон этого не знал, оттого и нервничал.

Он решил, что с этим копом надо быть потверже. Наклонился вперед и переключил голос, как он сам выражался, на официальный режим:

— Является ли данная компания или кто-то из ее сотрудников объектами уголовного расследования?

Ватанабэ тоже был непрост — дал повисеть томительной паузе.

— Нет, — ответил полицейский в конце концов. «По крайней мере не в данный момент», — добавил он про себя.

— Рад это слышать, лейтенант. Поскольку здесь, в «Наниджен», мы крайне щепетильны в вопросах морали и этики. Основатель компании, Винсент Дрейк, известен своими значительными пожертвованиями на лечение сирот, причем от тех заболеваний, лечить которые никто не удосуживается, ибо это не сулит никакой прибыли. Его душа там же, где и его деньги.

Лейтенант выслушал эту пламенную речь с абсолютно нейтральным лицом.

— Наверное, вы хотели сказать, что это его деньги там же, где его душа? — уточнил он.

— Ну да, что-то такое я и имел в виду, — буркнул Макеле, сердито посматривая на Ватанабэ.

Тот положил на стол начальника охраны свою визитку и ручкой нацарапал на ней телефонный номер.

— Это мой сотовый. Звоните в любое время, если что. По-моему, меня уже ждет мистер Дрейк.

Вин Дрейк восседал за письменным столом, откинувшись в своем шикарном председательском кресле. Во весь пол — восточный ковер, настоящий антиквариат. В воздухе витает аромат сигар. Нос подсказал Ватанабэ, что это сигары из тех, что по десятке за штуку, если не дороже. Окон нет. Мягкий свет из скрытых панелей. За боковой дверью — персональная ванная комната с мраморной сантехникой. Вот тебе и железный ангар! Парень явно себя не обижает.

— Мы крайне удручены недавними событиями, — сказал Дрейк. — И очень надеемся, что вы нам посодействуете.

— Делаем, что можем, — отозвался Дэн. — Я просто хотел получить более подробную информацию о пропавших — чем занимались, чем увлекались, все такое.

— Конечно.

Ватанабэ все никак не мог оторвать глаз от портрета Дрейка, висящего у того за спиной. Неплохо, очень даже неплохо. Может, малость претенциозно, зато живенько.

— Не могли бы вы рассказать, чем ваша компания занимается? — задал полицейский новый вопрос.

— В двух словах, мы производим роботов малого размера для исследовательских работ в условиях дикой природы. Каковые работы, в свою очередь, необходимы для создания новых лекарственных препаратов, способных спасти множество человеческих жизней.

— Насколько малого размера?

Винсент сдвинул большой и указательный пальцы где-то на полдюйма.

Ватанабэ недоверчиво покосился на него.

— Что, действительно всего в полдюйма? С орешек?

— Можем и еще меньше, — отозвался Дрейк.

— И насколько меньше?

— В некоторой степени.

— В один миллиметр, скажем?

Вин сверкнул плакатной улыбкой.

— Вполне выполнимая задача.

— Но вы такое уже делали?

— Какое «такое»?

— Роботов миллиметрового размера.

— Боюсь, что здесь мы вторгаемся в область, где сведения не подлежат разглашению, — откинулся в кресле Дрейк.

— А несчастные случаи у вас на производстве бывают? С вашими роботами?

— Несчастные случаи? — Вин нахмурился, а потом хохотнул. — Да, регулярно.

— А пострадавшие?

— Только не те, про каких вы думаете, — Дрейк уже откровенно веселился. — Роботы такие, что на них легко наступить ненароком. Чем не несчастный случай? Постоянно их теряем. — Он вздохнул и посмотрел на часы. — У меня встреча.

— Конечно. Ой, и еще кое-что.

Дэну надо было как-то описать Дрейку увиденное под микроскопом, не показывая при этом фотку неизвестного аппарата. Фотография — это улика, а светить улики раньше времени ни в коем случае нельзя. Пришлось слегка подпустить туману.

— Следствию стало известно о существовании некого устройства, очень маленького размера, которое снабжено чем-то вроде пропеллера и режущих кромок, — сказал лейтенант. — Способного летать или же самостоятельно передвигаться по кровеносной системе. Уж не продукция ли это «Наниджен»?

Винсенту потребовались несколько мгновений для ответа. Ватанабэ показалось, что мгновения эти до неприличия затянулись.

— Нет, — ответил Дрейк наконец. — Мы таких роботов не выпускаем.

— А кто выпускает?

Вин бросил на Дэна опасливый взгляд. Куда этот коп клонит?

— Насколько я могу судить из ваших слов, речь идет о какой-то экспериментальной разработке.

— Какого рода?

— Ну, это может быть медбот для микрохирургии, к примеру.

— Какой-какой бот?

— Медицинский. Для сверхточных микрохирургических манипуляций. Теоретически вполне возможно создать робота таких крошечных размеров, чтобы он мог перемещаться по кровеносным сосудам. Собрать их в целую стаю, снабдить скальпелями. Таких роботов можно вводить в пациента обычной инъекцией, а дальше они уже сами перенесутся током крови к ткани, требующей хирургического вмешательства. С их помощью можно было бы прямо изнутри удалять артериальные тромбы, к примеру. Или избирательно уничтожать раковые клетки при метастазах. Одну за другой, и тем самым победить рак. Но в настоящее время такие прецизионные роботы — всего лишь мечта, но никак не реальность.

— То есть фактически вы не изготавливаете таких… Как вы их там назвали… медроботов?

— Таких — нет.

— Простите, но я не понимаю, — твердо сказал Ватанабэ.

Дрейк вздохнул.

— Мы опять вторгаемся в крайне деликатную область.

— В каком это смысле?

— «Наниджен» проводит исследования… для вас.

— Для меня? — Дэн был явно заинтригован.

— Вы платите налоги?

— Естественно.

— Значит, «Наниджен» работает на вас.

— А, так вы выполняете правительственные…

— Лучше не будем в это углубляться, лейтенант.

Короче, у них бюджетные заказы, секретные, что-то там связанное с мелкими роботами, понял полицейский. Дрейк явно послал ему предостережение, намекнув на возможные проблемы с правительственными службами, если он продолжит совать нос куда не следует. Просто замечательно. Ватанабэ резко сменил курс:

— А с чего это ваш вице-президент выпрыгнул из лодки?

— Что? Это вы о чем?

— Для любителя Эрик Дженсен был очень опытным моряком. Чуть ли не всю свою жизнь на катере. И он наверняка понимал, что в лодке гораздо безопаснее, даже если ее несет в прибой. Чтобы выпрыгнуть, у него должна была иметься какая-то веская причина. Так почему он прыгнул?

Дрейк с пылающим лицом резко встал.

— Не имею ни малейшего представления, на что вы намекаете. Мы попросили вас найти пропавших студентов. Вы так никого и не нашли. Мы потеряли двух руководителей высшего звена. И здесь от вас тоже проку как от козла молока!

Ватанабэ тоже поднялся.

— Сэр, мисс Бендер мы все-таки нашли. Эрика Дженсена пока ищем.

Он вытащил бумажник и толкнул по столу визитную карточку.

Вин взял эту визитку, рассеянно взглянул на нее и вздохнул. На лице его мелькнуло неприязненное выражение.

— Сказать по чести, действиями полиции Гонолулу мы крайне разочарованы. — Он шлепнул визиткой об стол. — Интересно, чем вы там на самом деле заняты.

— Вообще-то, сэр, департаменту полиции Гонолулу больше лет, чем даже департаменту полиции Нью-Йорка, — не знаю, в курсе ли вы. А заняты мы тем же, что и всегда, — упорно раскрываем дела, сэр.

— Мать, долбать ее, природа! — гундел Дэнни Мино. — Одни монстры с ненасытными утробами, и больше ничего.

Он плелся, изнуренно шаркая своими сверкающими скотчем травяными сандалетами и бережно придерживая распухшую руку. Рука, похоже, раздулась еще сильней — до того, что туго натянутый рукав рубашки кое-где треснул, пошел прорехами. Рик Хаттер и Карен Кинг шли рядом — Рик с рюкзаком, а Карен с мачете на изготовку. В живых их осталось только трое. То и дело оступаясь, они брели по бескрайнему неровному косогору, усыпанному песком и мелкими камушками. Это был уже собственно кратер, его наружная стенка, вздымающаяся к жерлу. Открытая местность простиралась до виднеющихся вдали бамбуковых зарослей, из просвета между которыми выглядывал огромный, как гора, валун, весь поросший мхом и изрезанный трещинами. Казалось, что до него еще многие мили, — по крайней мере, человечкам их размеров.

С неба вовсю шпарило солнце. Дождь над Танталусом не проливался уже несколько часов. Жутко хотелось пить. Крошечные тела быстро расходовали влагу.

Карен чувствовала себя совершенно голой. Они сейчас просто идеальная мишень. Кругом пустыня, укрыться в случае чего негде. Когда высоко над головой промелькнула птица, Кинг сразу съежилась и покрепче стиснула мачете. На сей раз это была не майна — над Танталусом кружил ястреб, а для ястреба человечки вроде них ровно на один зуб, не стоит и связываться. Так девушка, по крайней мере, надеялась.

— Как ты, Карен? — спросил Рик.

— Хватит уже надо мной кудахтать!

— Но…

— Я нормально. Лучше за Дэнни вон присматривай. Что-то он неважно выглядит.

Мино уселся на камень — судя по всему, он был уже не в силах идти дальше. Парень нянчил больную руку, теребил подвязку и бледнел буквально на глазах.

— Ты как, чувак? — обратился к нему Хаттер.

— И какой же смысл ты намеревался выразить данной формулировкой? — отозвался.

— Как рука?

— Ничего особенного.

Но тут Дэнни вдруг вытаращился на свою руку, не сводя с нее глаз. Мускулы на ней спазматически подергивались, глубоко врезаясь в ткань — они то расслаблялись, то вдруг снова резко напрягались.

— С чего это она это делает? — удивился Рик, когда по руке его собеседника опять волной пробежали неуправляемые спазмы. Она словно жила собственной жизнью.

— Ничего такого она не делает! — стоял на своем Мино.

— Но Дэнни, она же вон как подергивается…

— Нет! — рявкнул Мино, отпихивая Хаттера прочь. Подхватив пострадавшую руку здоровой, он подсунул ее к животу и отвернулся, чтобы Рику было не достать, — ни дать ни взять футбольный защитник с мячом у пуза. Рик начал подозревать, что моторные функции у больной руки Дэнни окончательно потеряны.

— Можешь подвигать рукой? — спросил он.

— По-моему, я только что это сделал.

Внезапно послышался отчетливый треск рвущейся ткани. Мино застонал.

— Нет… нет…

Рукав рубашки разошелся окончательно, открывая ужасное зрелище. Кожа стала полупрозрачной, словно промасленный пергамент, и из-под нее, тесно посаженные другу к другу, словно яйца в контейнере, проглядывали какие-то белые куколки. Они вразнобой подскакивали и разве что радостно не гомонили.

— Оса отложила в тебя яйца! — догадался Рик. — Это паразиты.

— Нет! — взвизгнул Дэнни.

Яйца наверняка уже вскрыты. Из них вылезли личинки. Червяки. Теперь они поедают его конечность. Мино таращился на руку, все еще придерживая ее снизу, и стонал без умолку. Те странные звуки — так это яйца трескались! Личинки теперь расползаются, проедают себе дорогу в мягких тканях… сжирают его изнутри…

— Вылупляются! — выкрикнул Дэнни сквозь хныканье.

Рик попробовал успокоить его.

— Ты скоро получишь медпомощь. Мы уже практически на месте…

— Я умираю!

— Они тебя не убьют. Это же паразиты. Ты им нужен живым.

— Зачем?

— Ну, чтобы и дальше питаться тво…

— О боже!!!

Карен хорошенько встряхнула Мино и поставила его на ноги.

— Хватит. Нечего сидеть сиднем.

Они снова тронулись в путь, но Дэнни постоянно тормозил их маленький отряд. Он спотыкался, присаживался отдохнуть и не мог оторвать глаз от руки, словно личинки его еще и гипнотизировали.

Пройдя уже где-то с полпути, студенты наткнулись на толстую круглую трубу, словно бы слепленную из комков глины. Загадочная труба торчала из косогора на манер скособоченного дымохода.

— Жалко, что нет Эрики, — заметила Карен. — Она бы нам точно сказала, кто эту штуку соорудил.

К трубе на всякий случай решили не приближаться — наверняка там скрывалось какое-нибудь опасное насекомое. Ее начали обходить на почтительном расстоянии, в любой момент готовые метнуться в укрытие, если оттуда кто-нибудь вылезет. До Большого Булыжника было уже рукой подать.

Оса-одиночка летела не спеша — в лапах у нее болталась парализованная гусеница. По обыкновению она выполнила несколько зигзагообразных проходов над гнездом, а потом снизилась, отыскивая знакомую глиняную трубу.

И почти сразу же поняла, что труба снесена. Гнездо разрушено, оно подверглось незаконному вторжению. Значит, где-то поблизости и захватчик.

Дэнни Мино буквально влип в камень под прикрытием кустика, изо всех сил пытаясь притвориться частью либо этого кустика, либо камня — это уж как получится.

— Идиотка! — прошипел он в рацию. Бросила его в микромире на произвол судьбы!

Мать-оса приземлилась, все еще с гусеницей в лапах. Вибрируя крыльями, она придвинулась к входу. И в этот момент учуяла просачивающийся из дыры запах смерти. Кто-то убил ее дитя. Оса неистово забила крыльями, наполнив воздух оглушительным гулом. Бросив гусеницу, она решительно полезла в нору вперед головой.

Характерные звуки — хлопанье крыльев о своды тоннеля, стук и клацанье осиной брони — сразу услышала и Карен Кинг.

— Дэнни! — позвала она по радио. — Что там происходит?

Ответа не последовало.

— Дэнни, ответь!

Оса смертоносным снарядом скатывалась вниз в гнездо — сочащееся ядом, увешанное броней воплощение материнского гнева.

Ветер задувал точно вдоль кромки кратера. Карен Кинг и Дэнни Мино медленно продвигались в том же направлении. Они тащили Рика на самодельных носилках, которые наскоро соорудили из сверкающего термоодеяла. Карен несла за плечами рюкзак и духовую трубку. Шаг за шагом, едва волоча стертые ноги, они приближались к стене бамбукового леска и к Большому Булыжнику. С носилок доносилось хриплое дыхание Хаттера.

— Кладем, — распорядилась Кинг. Потом она осмотрела Рика. Его бледное лицо вытянулось, а губы посинели. Нехватка кислорода. Но больше всего девушку беспокоило его дыхание — неровное, прерывающееся, поверхностное. Очевидно, осиный яд как-то повредил дыхательный центр в верхней части спинного мозга. Если он окончательно откажет, Хаттеру конец.

Распахнув его рубашку, студентка обнаружила у него на груди синяк. А это еще откуда? Первые признаки микропатии? Или это оса его так приложила? Надо по-быстрому убираться с открытого пространства, чтобы не пойти на корм птицам или еще одной осе.

— Ну, как ты, Рик? — спросила Кинг.

Парень медленно покачал головой из стороны в сторону.

— Не очень-то? Только не спи. Хорошо? Очень тебя прошу.

Затем Карен повнимательнее изучила бамбуковый лесок впереди.

— Надо всего лишь добраться вон до той зелени, Рик. Всего ничего уже осталось, честно.

Она очень надеялась, буквально молилась, чтобы там нашлось то, что ей нужно. Где-нибудь среди листвы.

Со стороны Хаттера послышался вздох.

— Ну так как, Рик? — снова обернулась к нему девушка.

Молчание. Он потерял сознание. Кинг встряхнула его.

— Рик! Очнись! Это я, Карен!

Глаза его чуть приоткрылись и закрылись снова. Он уже почти ни на что не реагировал.

Хорошо. Тогда надо попробовать его разозлить. А уж в этом-то деле она мастер! Студентка хлопнула его по физиономии.

— Эй, Рик!

Глаза молодого человека резко распахнулись. Получилось.

— Меня чуть не убили, пока я твою жалкую задницу из той чертовой дыры вытаскивала! Так что только посмей мне отбросить копыта! — рявкнула Карен.

— Наверное, придется его оставить, — тихонько пробубнил Дэнни.

Девушка в ярости обернулась на него:

— Только попробуй такое повторить!!!

Наконец они доволоклись до леска и уложили Рика в тенечке. Карен напоила его из сложенных чашечкой ладошек, подхватив с листа уцелевшую капельку росы, и подняла взгляд к листве. Вид растения она не определила, но это было и неважно — важнее, что за пауки там обитали.

Поскольку ей требовалось добыть паука совершенно определенного вида.

Кинг присела на колени рядом с Хаттером и заговорила с ним.

— Рик, — начала проникновенно, — тебе сейчас нужен хороший пинок под жопу.

Парень слабо улыбнулся.

— Что ты затеваешь? — спросил Дэнни.

Девушка не ответила. Порывшись в рюкзаке, она вытащила чистую пустую пластиковую бутыль — из тех, что они забрали с базовой станции — и немного походила вокруг, поглядывая вверх. А потом подхватила духовую трубку со стрелками и побежала в самую гущу зелени.

— Ты куда? — крикнул ей вслед Мино.

— Присмотри за ним, Дэнни. Если с Риком что-нибудь случится, я…

— Карен!

Но студентка уже убежала. Потому что заметила под одним из листьев что-то кислотно-яркое, зелено-красно-желтое. Не исключено, что именно это ей и требовалось.

Так и оказалось.

Ей нужен был паук, но не очень ядовитый. Все пауки используют яд, чтобы убивать добычу, — в основном, насекомых, но токсическое действие различных паучьих ядов на людей и вообще на млекопитающих тоже сильно различается. Хуже всего яд черной вдовы. Укус этого паука способен свалить с ног лошадь. Но яд прочих пауков для людей все-таки сравнительно безобиден.

Теперь Кинг стояла прямо под пауком, внимательно его разглядывая. Маленький, с прозрачными, как стекло, лапками, все тело в разноцветных мазках. Будто специально рисовали — два лукаво распахнутых глазика, приоткрытый в дурашливой улыбке ярко-красный клоунский рот… Прямо-таки готовый компьютерный смайлик с растопыренными ручками-ножками.

Этот вид так и называется — улыбающийся паук, теридион гларратор по-научному. Один из самых распространенных пауков на Гавайях и наиболее хорошо изученный. Известен еще тем, что если и укусит человека, то без всяких заметных последствий.

Паук-улыбака покоился на весьма компактной паутине — довольно бессистемной путанице шелковых нитей, свисающей под листом.

Эти паучки — очень пугливые, при первых же признаках опасности моментально кидаются в бегство.

— Только никуда не убегай, — прошептала девушка и стала взбираться вверх по стеблю. Добравшись до своей цели, она, стараясь не вспугнуть паука, кое-как утвердилась на листе, вытащила из банки дротик и открыла фляжку. Осиного яда в ней было по самое горлышко. Карен окунула туда дротик, вставила его в трубку и прицелилась.

Таращась на нее, паучок попятился. Страшно-страшно. Ну да, точно напугался — залез в самую середину собственной паутины, сжался в комочек, притих.

Кинг знала, что паук прекрасно ее слышит и даже нарисовал себе ее образ при помощи многочисленных «ушей», упрятанных в лапах. Судя по всему, с людьми он до сих пор дела не имел и терялся в догадках, что же за зверь эта самая Карен.

Девушка дунула в трубку.

Стрелка угодила прямо в разрисованную спинку паука.

Он дернулся. Раскинув в разные стороны подобранные лапы, попробовал было удариться в бегство, но яд подействовал быстро, и через несколько мгновений теридион уже не двигался. Карен слышала, как легонько посвистывает воздух на входе и выходе из легких, видела, как мерно поднимается и опускается раскрашенная спинка. Отлично. По-прежнему дышит, сердце бьется. Это важно. Чтобы выпустить яд, нужно кровяное давление.

Студентка подобралась поближе к паутине. Взялась за нитку и основательно пошатала ее.

— Эй, алло!

Паук не шевелился. Карен запрыгнула в паутину, как в батут, и проползла по натянутым вкривь и вкось нитям прямо к ее хозяину. Дотянулась до одной из ног, пощекотала чувствительные волоски. Ноль эмоций.

Лежа в паутине, Кинг отвинтила крышку пустой лабораторной посудины и пристроила ее под клыками. Двумя пальцами приподняла один из них над выемкой, в которой он был уложен. В ходе всех этих манипуляций она не сводила настороженного взгляда с неподвижных глаз паука.

Как же сделать, чтобы яд потек? Ядовитые железы у него во лбу, где-то под глазами. Девушка сложила пальцы в кулак и основательно приложила паука по лбу. Тот заерзал, и из его клыков выкатилось несколько капель жидкости. Карен завинтила крышку. Понадеялась, что этот ходячий смайлик благополучно проспится и очнется как ни в чем не бывало. А потом прорезала в паутине дыру и упала обратно на землю.

Карен не взялась бы сказать, сколько он там уже простоял, — наверное, наблюдал за ними все то время, что они исследовали базу. Девушке сразу бросились в глаза его волосы, которые немилосердно трепал ветер — длинные, седые. На нем было нечто вроде защитных доспехов, но какого они были рода и из чего сделаны, не разобрать. Взгляд у мужчины был тяжелый, холодный — даже издалека видно. Он поднял что-то, и студентка увидела, что это такое же газовое ружье, какое было у них.

— Ложись! — крикнула Карен, хватая в обнимку Рика.

Седой выстрелил. Что-то со свистом мелькнуло мимо, врезалось в землю сразу позади них и с глухим хлопком взорвалось. Кинг поползла, увлекая за собой Рика, но спрятаться было абсолютно негде. Еще один снайпер… Дрейк их все-таки нашел…

Ветер донес до них голос:

— Это было предупреждение! Встать, руки держать на виду. Если есть оружие, бросайте на землю перед собой.

Они подчинились. Карен подняла над головой духовую трубку, чтобы незнакомец мог ее видеть, и бросила ее на землю. Туда же полетела банка с дротиками.

— Руки за голову, — послышалась следующая команда.

Кинг повиновалась и крикнула:

— У нас двое раненых! Срочно нужна помощь!

Неизвестный не ответил. Он двинулся к студентам, по-прежнему нацелив на них ружье. Когда он подошел ближе, они увидели, что это довольно пожилой мужчина с сильно обветренным лицом, бронзовым от солнца, и глубоко посаженными голубыми глазами. Мускулистый, явно физически сильный. Сколько же ему лет? С равным успехом можно дать и пятьдесят, и восемьдесят. Пластины доспехов, похоже, вырезаны из крепкого панциря какого-то жука. Со лба к шее косо сбегает шрам, теряясь где-то под защитным нагрудником. Он внимательно изучал стоящих перед ним молодых людей и девушку, шарил взглядом по их лицам.

А потом его взгляд вдруг метнулся в сторону и быстро обвел окрестности. Проверяет, нет ли вокруг хищников, догадалась Карен. Седой ткнул в них стволом.

— Имена, фамилии.

Кинг сообщила, как кого зовут.

— А вы сами-то кто такой? — спросила она затем.

Он проигнорировал ее вопрос.

— Моя рука… — завел было Дэнни, но тут же заткнулся, когда ствол оказался у него прямо перед носом.

— Нам нужна медицинская помощь, — добавила Карен.

Мужчина лишь просто посмотрел на нее. Потыкал духовую трубку носком ноги.

— Интересно, — произнес задумчиво, а затем подхватил трубку с земли, внимательно изучил стрелку и даже понюхал ее. — Отравленная?

Девушка кивнула.

— А где же ваши стволы?

— У нас было только одно ружье, да и то потеряли. Птица напала, и…

— Вас послал Вин Дрейк, — перебил незнакомец. — Зачем?

Карен пустилась в объяснения:

— Нет, это Дрейк пытается нас убить, потому что…

Седой не дал ей договорить:

— А Дрейк — хитрый мужик. Ловко придумано.

— Придется вам поверить нам на слово, — решительно сказала Кинг.

— Вы откуда?

— Из дендрария.

— И ухитрились забраться сюда? Это нереально.

Девушка подступила к мужчине и ухватилась за духовую трубку.

— Отдайте, это мое.

Седой широко раскрыл глаза — то ли от изумления, то ли от злости. После некоторой паузы он опустил ружье стволом вниз и с лязгом открыл затвор. Наморщил лицо в чем-то вроде улыбки, открывая белые зубы.

— Почему-то, — произнес неторопливо, — вы меня убедили. — И вручил трубку студентке. — Добро пожаловать на Танталус. Меня зовут Бен Рурк. Бен Рурк, изобретатель тензорного генератора.

Карен выпучила на него глаза.

— Как же вы здесь оказались?

— Вначале поневоле, потом по собственному выбору, — отозвался старик. — Отшельничать не так уж и плохо.

Бен Рурк подбросил в огонь еще мякоти кукуи и водрузил сверху большой металлический бак. Этот бак он подвесил на крюк торчащего из пола поворотного кронштейна — все эти железки в свое время откопал на базе. Вода — всего-то несколько чайных ложек — вскипела практически мгновенно. Рурк окунул в бак ведерко поменьше и отнес кипяток к деревянной лохани, укромно стоявшей в стенной нише.

Персональная ванна, загородочка, все как положено — умеет жить человек! Он добавил к кипятку холодной воды, которая шла самотеком из другого бака, упрятанного где-то наверху.

Рик блаженно развалился в ванне и некоторое время отмокал. Яд до сих пор сидел у него в организме — тело словно зажатое, руки-ноги не слушаются, да и голова кружится. Нашлось и мыло — грубовато слепленный мягкий комок. Небось по средневековому рецепту, Рурк наверняка сварил его из пепла и жира какого-то насекомого. До чего же классно наконец помыться, целых три дня пробарахтавшись черт знает в чем! Только вот никак не отвести глаз от темных теней, что распространились по рукам и голеням. Может, это все-таки просто синяки от столкновения с осой? А голова дурная из-за того, что яд еще действует?

Дэнни мыться отказался, мотивируя это опасениями возбудить личинок, которые расположились у него в руке на постой. Он сидел в кресле, потягивал виски из бутылки Бена и тупо таращился на огонь.

Карен млела в горячей ванне сразу после Хаттера. Просто не верится, что можно наконец стать чистой! Девушка постирала одежду и развесила ее просушиться, а потом завернулась в одолженный Рурком халат и присела у огня, чувствуя себя полностью обновленной. Рику достались штаны и рабочая рубашка Бена. Сшито-скроено без особых затей, зато удобно и, главное, чисто.

Сам Рурк тем временем стряпал гостям ужин. Он вскипятил в котелке воды, бросил туда копченого насекомьего мяса, каких-то мелко нарезаных корешков и зелени. Посолил. Варево подоспело быстро, наполнив залу ароматом чабреца. Насекомо-овощная похлебка оказалась на удивление вкусной и быстро восстановила угасшие силы. Все расселись в самодельных креслах вокруг очага. И услышали наконец его историю.

Вин Дрейк сидел за лучшим столиком «Моря» со своей нынешней любовницей Эмили Сен-Клер (хобби — серфинг, профессия — дизайнер по интерьерам). Терраса «Моря», одного из самых помпезных ресторанов во всем Гонолулу, нависала прямо над знаменитым пляжем Вайкики. А столик размещался в приватном уголке террасы возле открытого окна, выходящего на пляж и маяк Бриллиантовой Головы вдалеке. Над обоими посетителями витал легкий ветерок, шелестевший листьями пальмы у окна. Они уже заканчивали ужин. Эмили лениво ковыряла кусок шоколадного торта со сливками и потягивала из бокала дорогущее «Шато Д'Икем».

Дрейк гурмански крутил в бокале с узким горлышком порцию односолодового виски — «Макаллан» 1958 года.

— Придется на несколько дней опять отъехать на Восток, — сказал он.

— И зачем же? — поинтересовалась Эмили Сен-Клер.

— Деловая встреча. Хочешь тоже поехать?

— В Бостон-то, в ноябре? Ну уж нет!

Протянувшиеся вдоль подножия Бриллиантовой Головы огоньки домов призрачно подмигивали, прожектор на маяке медленно загорался и притухал.

— А потом в Париж можно смотаться, — предложил Вин.

— М-м-м, — задумалась его подруга. — Можно, если возьмем твой «Гольфстрим».

В этот самый момент что-то загудело, и Дрейк машинально поднес руку к пиджаку. Корпоративный мобильник с шифратором.

— Извини, — бросил он, вытаскивая из пиджака телефон, после чего встал, положил на стол салфетку и двинулся к открытому окну между столиками.

На экране телефона была живая картинка. Физиономия Дэнни Мино. Таращится прямо в камеру.

— Так говорите, вы в данный момент на базе «Танталус»? — уточнил Винсент, когда студент объяснил ему ситуацию.

— Не совсем, — отозвался Мино. — Мы в крепости Бена Рурка.

— Что?!

— У него навалом всякой техни…

— Вы хотите сказать, что Бен Рурк жив?!

— Именно так, — авторитетно подтвердил Дэнни. — И он крайне вас недолюбливает, мистер Дрейк.

— Опишите-ка эту… крепость.

— Просто пустая крысиная нора. Мне нужна медицинская помощь…

— Да где же эта крысиная нора? — перебил Дрейк собеседника. — В точности!

— Прямо в шести футах над базой.

Вин секунду помолчал. Значит, студенты поднялись-таки в горы. Ухитрились как-то пробраться сквозь дикие джунгли, где должны были отдать концы уже буквально через несколько минут.

— Мистер Дрейк! Мне срочно нужно в больницу! — Мино говорил все быстрее и быстрее. — Рука… Заражение… Вот, гляньте…

Винсент увидел на экране мобильника, как Дэнни поднимает руку и задирает разорванный рукав. Рука превратилась в какой-то шишковатый мешок, набитый… Какие-то белые головки, будто огромные угри. Чирьи? Но эти чирьи… шевелятся! Извиваются! Вина от этого зрелища чуть не вывернуло.

— Они вылупляются, мистер Дрейк!

Мино подсунул руку поближе к камере. Изображение все увеличивалось, пока его собеседник не разглядел одну из белых головок во всех подробностях. Голова личинки уже наполовину вылезла из-под кожи, крутится, изворачивается. Круглый рот пульсирует, плюется шелковыми нитями. Камера сдвинулась, и он увидел еще несколько таких голов, упорно пробивающихся сквозь натянувшуюся кожу.

— Благодарю вас, мистер Мино, я и так прекрасно все вижу.

— Это ужасно! Рука вся онемела!

— Мне очень жаль, Дэниел… Уп! — Вин ощутил, как у него перехватило горло. Он бросил взгляд через плечо на Эмили Сен-Клер, которая начинала уже демонстративно выказывать признаки нетерпения.

— Ради бога, спасите! — Крошечное личико Мино на экране буквально молило о помощи.

— Кто там с вами? — спросил Дрейк, плотно прижимая телефон к уху.

— Я вас не вижу! Лица не вижу!

Вин повернул телефон так, чтобы Дэнни мог его видеть.

— Мы вам поможем, — произнес мягко. — Кто еще с вами?

— Мне нужно в самую лучшую больницу…

— Да, да, естественно, в самую лучшую. Кто с вами?

— Карен Кинг и Рик Хаттер.

— А что остальные?

— Они погибли, мистер Дрейк!

— Питер Дженсен тоже погиб?

— Да!

— Точно погиб?

— Его застрелили. Грудь прямо вся взорвалась! Сам видел!

— Какой ужас. А где Кинг и Хаттер?

— Да плевать мне на них! Отвезите меня в больницу!

— Но где они все-таки?

— Спят, — угрюмо ответил Дэнни, мотнув головой куда-то назад. — А Рурк в ангаре.

— В ангаре? Что еще за ангар, Дэниел?

— Рурк украл с базы несколько самолетов. Он вор, мистер Дрейк, и вы…

Так, у Бена еще и самолеты. Почему же он не подох от микропатии? Выходит, нашел способ ее вылечить. Невероятно ценная информация!

— А как Рурк избежал микропатии, Дэниел? — поинтересовался Винсент.

На физиономии Мино появилось хитрое выражение.

— А-а, это-то? Очень просто.

— Что он сделал?

— Я все расскажу… Если только вы мне поможете.

— Дэниел, да я из кожи вон лезу, только чтоб вас спасти!

— Бен знает один секрет.

— Какой именно?

— Совсем простой.

— Да рассказывайте уже!

Дэнни понял, что подцепил собеседника на крючок. Нашел-таки, на что подцепить. Доверия этому лощеному типу нет, а мы похитрей будем.

— Отправьте меня в больницу, мистер Дрейк, и тогда я вам расскажу, как выжить при микропатии.

Вин сжал губы.

— Ладно, но…

— Это мое обязательное условие, мистер Дрейк. Оно не обсуждается.

— Естественно, я согласен. А теперь вот как вам необходимо поступить, Дэниел. Делайте в точности, как я скажу.

— Просто помогите!..

— Вы сможете управлять одним из тех самолетов?

С этим последний идиот справится, даже ты, мой маленький Дэниел!

— Послушайте, вы приведете помощь, и тогда…

— Это как раз то, что я отчаянно пытаюсь сделать.

— Просто вытащите меня отсюда! — Голос Мино уже буквально визжал из динамика.

— Можете просто послушать меня хотя бы секунду?

Дрейк сделал шаг к открытому окну и высунулся наружу. Действительно, надо его как-то оттуда вытащить. Разговорить, выкачать все полезные сведения, разузнать все про Рурка… А потом разделаться со всеми этими лилипутами чохом. Не рассусоливая. Винсент бросил взгляд вдоль пляжа Вайкики. Малышу Дэниелу нужен какой-нибудь ориентир. Вон огонек — то потухнет, то разгорится опять.

Маяк Бриллиантовой Головы.

Слева от себя, над сушей, Дрейк увидел плывущие над горными пиками облака. Значит, дует пассат. Дует с Танталуса аккурат сюда, к маяку. Это важно.

— Дэниел, вы ведь знаете, как выглядит маяк? — уточнил Вин.

— Да кто ж этого не знает?

— Я хочу, чтобы вы взяли один из самолетов и полетели в сторону Головы.

— Что-что?

— Летать на них очень просто. Не разобьетесь. Если на что-нибудь натолкнетесь, просто отскочите.

Молчание.

— Вы слушаете меня, Дэниел? — позвал Дрейк.

— Да.

— На подлете к Голове вы увидите у моря мигающий огонек. Это и есть маяк. Летите прямо на него. Заблудиться нереально. Я буду в красной спортивной машине, припаркуюсь как можно ближе к маяку. Садитесь прямо на капот.

— Я хочу, чтобы меня ждал санитарный вертолет!

— Для начала вам нужно пройти декомпрессию. Маловаты вы для вертолета.

Мино захихикал.

— Думаете, потеряюсь в вертолете? Ха-ха!

— Очень смешно, Дэниел, — сказал Дрейк. — Но вам надо вернуть нормальные размеры. А уже потом отправим вас в наилучшую больницу.

— Они вылупляются!

— Просто летите к маяку.

Винсент прервал связь, сунул телефон в карман и вернулся к столу. Чмокнул Эмили Сен-Клер в щечку.

— Совершеннейшее ЧП. Прости.

— Боже, Вин. Куда это ты намылился?

— В «Наниджен». Очень нужно.

Дрейк перехватил взгляд официанта, и тот мгновенно поспешил к ним.

Сен-Клер встряхнула волосами и пригубила вино.

— Поступай как знаешь, — буркнула она, не глядя на своего приятеля.

— Я все для тебя сделаю, Эмили, обещаю. Возьмем «Гольфстрим», слетаем на Таити.

— Таити — это банально. Лучше в Мозамбик.

— Заметано, — отозвался Вин.

Он полез в пиджак, вытащил из бумажника толстенную пачку стодолларовых купюр и сунул ее, не глядя, официанту:

— Позаботьтесь о даме.

После чего поспешил прочь.

Прыгнув в машину, Дрейк покатил к большому дисконтному супермаркету, расположенному на бульваре Капайолани. По пути он позвонил Дону Макеле.

— По-быстрому дуй к Бриллиантовой Голове, прямо к маяку. Прихвати микрокоммуникатор. И возьми служебный пикап. Мне нужен именно пикап.

Из магазина Винсент вышел с пластиковым пакетом, из которого выпирало что-то громоздкое, увесистое. Пакет он бросил в багажник.

Эрик Дженсен заскочил в супермаркет на Капайолани купить что-нибудь из еды. Оттуда он пошел обратно на квартиру, держа в руках пластиковый контейнер — тушеная свинина с рисом, «калуа» по-местному. На подходе к дому Эрик поздоровался с двумя юными балбесами, которые развалились в шезлонгах возле разноцветного пикапа, тянули пиво, втыкали в музон. Он обошел дом сзади и поднялся по лестнице в квартиру на втором этаже.

Квартира у него была скромной — обычная меблированная однушка. Он сел за хлипкий столик, открыл коробку и стал есть. Подумал, что стоит проверить радиомонитор, все-таки больше часа ходил. Зашел в комнату, выдвинул ящик комода. В ящике лежал компьютер-ноутбук, а рядом небольшая металлическая коробка, до отказа набитая проводками и радиодеталями. Тут же были электрический паяльник, кусачки, плоскогубцы, изолента и моток припоя.

На коробке мигал световой индикатор. Значит, во внутреннюю сеть «Наниджен» поступил экстренный вызов. Черт, пропустил!

Звонок был зашифрован. Дженсен пощелкал клавишами на ноуте и запустил дешифровальную программу, которую успел скачать с нанидженовской VPN. На расшифровку ушла примерно минута, а потом Эрик прислушался к голосам, доносящимся из динамиков:

— Так говорите, вы в данный момент на базе «Танталус»?

— Не совсем. Мы в крепости Бена Рурка.

— Что?!

— У него навалом всякой техни…

— Вы хотите сказать, что Бен Рурк жив?!

— Именно так. И он крайне вас недолюбливает, мистер Дрейк.

Эрик склонился над ящиком, навострил уши. Срочный вызов по видеофону, с Танталуса. Картинку получить не вышло, но слышно было прекрасно. Разговор продолжался:

— А что остальные?

— Они погибли, мистер Дрейк!

— Питер Дженсен тоже погиб?

— Да!

— Точно погиб?

— Его застрелили. Грудь прямо вся взорвалась! Сам видел!

Эрик поперхнулся, словно ему врезали под дых.

— Нет… — выговорил с трудом.

А потом прикрыл глаза и громко выкрикнул:

— Нет!

Отвернувшись, мужчина замолотил по кровати обоими кулаками, после чего схватил стул и с размаху швырнул его о стену. В конце концов, он уселся на кровать и спрятал лицо в ладонях.

— Питер… Боже, Питер… Проклятье!

Но Эрик Дженсен не стал долго разводить сопли. Нет у него сейчас на это времени. Он вскочил, опять ткнул на воспроизведение и дослушал разговор до конца: «На подлете к Голове вы увидите у моря мигающий огонек… Летите прямо на него».

Дженсен давно уже мониторил все важные разговоры и сообщения в корпоративной сети. Ждал, надеялся — вдруг где проскочат новости о брате и о других студентах. Он был почти убежден, что Дрейк их где-то спрятал — не исключено, что и в дендрарии, хотя стопроцентной уверенности у Эрика в этом не было. Он сгонял туда на пикапе, пробрался в долину через тоннель, прослушал эфир самодельным радиосканером, но так ничего и не услышал. Тем не менее он очень надеялся, что рано или поздно его брат все-таки объявится. Искренне верил, что уж Питер-то точно нигде не пропадет — он парень находчивый, изобретательный. Все ждал и ждал в надежде, что сумеет выручить Питера и остальных.

Но он жестоко ошибался. Напортачил. Надо было сразу идти в полицию, даже если бы это гарантировало его собственную смерть.

Звонок поступил почти час назад. Черт! А он тут прохлаждался, только и думал, как бы брюхо набить! Эрик выругался, целиком выдернул из комода ящик, похватал ноутбук, сканер и наушники и вихрем сбежал вниз по лестнице. Балбесы на подъездной дорожке все так же зависали возле своего разрисованного пикапа. Поскольку машины у Дженсена теперь не было, он договорился с парнями, что будет при нужде брать пикап у них. Запросили с него по-божески — пятьдесят баксов за раз. И теперь он быстро сунул им оговоренные пятьдесят долларов и свалил электронные причиндалы на соседнее сиденье.

— Когда вернешься? — спросил один из парней.

— Не знаю, — отозвался Эрик.

Взревел мотор.

— Ты ваще в порядке, чувак?

— У меня родственник погиб.

— Сочувствую, чувак.

Дженсен резко вырулил на Калакауа-авеню и тут же осознал, что зря. Калакауа — главная транспортная артерия Вайкики, не протолкнешься. Что на колесах, что на своих двоих. Все запружено машинами и праздными гуляками. Эх, задним умом крепок — к Бриллиантовой Голове надо было ехать другой дорогой. Хотя и там наверняка такой же дурдом. Впритирку пробираясь среди пылающих вокруг стоп-сигналов в окружении шикарных отелей, Эрик опять почувствовал, как на глаза ему наворачиваются слезы. На сей раз не стал себя останавливать — пусть себе текут. «Это я во всем виноват, — твердил он себе. — Брат погиб, и в этом только моя вина».

На высоте 2200 футов Дэнни Мино приподнял нос микроплана, набирая высоту, — не зацепить бы в темноте кромку кратера, этого еще не хватало! Зубчатая черная цепь деревьев, окаймляющих жерло, угрожающе маячила прямо на уровне глаз. Студент оглянулся назад — не преследует ли его кто? Он ничего не увидел и упорно полез дальше вверх, чтобы перевалить через верхушки деревьев.

Управлять микропланом было даже проще, чем в видеоигре, и вдобавок катастрофа этим маленьким самолетикам практически не грозила. Есть тут бортовые огни? Мино нашел клавишу и включил их: красный и зеленый на кончиках крыльев, белые сверху на хвостовых килях. Убедившись, что они горят, он же вырубил их, чтобы возможные преследователи не опознали его, но через какое-то время включил опять. С привычными огоньками на крыльях лететь было как-то спокойнее и уютнее.

Вскоре студент увидел раскинувшийся внизу город. Гонолулу. Громоздящиеся внизу многоэтажные отели казались невероятно высокими. Автомобили растянулись по бульварам сплошными красно-белыми линиями, в порту у причала сиял огнями круизный лайнер. За городом разливался чернильно-черный океан, а над ним парила луна, отбрасывая на него мерцающую световую дорожку. Слева от пляжа Вайкики сгустилась какая-то темная масса. Есть, вот она, Бриллиантовая голова, почти прямо по курсу! Сверху сразу понятно, что это вулканический кратер — темное кольцо с тлеющими по центру крошечными огоньками. Вскоре проявились очертания и собственно «головы» — скалистого конуса, прилепившегося к самой высокой кромке кратера.

Но никакого мигающего прожектора не видать, один только темный силуэт конической вершины. Где же маяк?

Мино прибавил оборотов и подправил курс.

Но самолетик вдруг ухнул вниз, замотался в разные стороны, сам собой крутанул бочку, потом другую, сорвался в штопор… Дэнни завизжал от страха. Микроплан угодил в самую гущу завихрений, образованных срывающимся с края горы потоком пассата. Сыпля ругательствами, студент боролся с ручкой, пытаясь обуздать взбрыкивающую в воздушных водоворотах машину. Его немилосердно трясло и подбрасывало. Но вот наконец полет стабилизировался, и самолетик опять полетел ровно и прямо, подхваченный ламинарным потоком воздуха, будто течением — на сей раз действительно быстро. Дэнни посмотрел вниз. Под ним проплывал лес. Вернее, это он проплывал над лесом. Альтиметр показывал, что он уже поднялся на три тысячи футов. В лунном свете перед ним открывался совершенно потрясающий вид.

Позади, с наветренной стороны, раскинулась впадина кратера Танталус. В кратере было темно, как в пещере, — ни огонька, и уж тем более, ни единого признака ни убежища Рурка, ни базы. Прямо под микропланом по обоим склонам горного хребта змеились дороги, обведенные цепочками ярких огней. А спереди наплывали, на глазах вырастая до невероятных размеров, высоченные городские башни, сияющие столь ярким светом, что, казалось, они вот-вот вспыхнут пламенем от переизбытка энергии. На мгновение Дэнни почудилось, будто он вплывает на космическом корабле в столицу какой-то галактической империи. Но это был всего лишь Гонолулу. А маяк Головы по-прежнему оставался невидимкой.

Ветер нес его к отелям, выстроившимся в ряд вдоль пляжа Вайкики. Ему же надо было значительно левее, ближе к Голове. Он поколдовал с ручкой управления и рукояткой двигателя. Завалился в левый крен, держа обороты повыше. Огляделся.

Если его снесет на город, то беда — гибель неминуема. Либо колесом чьей-нибудь тачки раздавит, либо кому-нибудь в кондиционер засосет. Пришлось воткнуть мотору максимальный режим — на дисплее загорелась надпись «Форсаж» — и упорно пробиваться к Бриллиантовой Голове. На панели замигало предупреждение «Опасный разряд батареи», а рядом с ним быстро сменяющие друг друга цифры: «20:25 мин… 18:05 мин… 17:22 мин…» Остаток полетного времени камнем валился вниз. Через несколько минут батарея должна была окончательно сдохнуть.

Дэнни взглянул на скорость. На приборе высвечивалось «7,1 миль/ч — 11,4 км/ч». Он нашел аудиопанель и включил радио.

— Мэйдэй[9], мэйдэй. Вызывает Дэниел Мино. Я на маленьком самолете. На совсем маленьком. Кто-нибудь меня слышит? Мистер Дрейк, вы там? Не могу попасть к маяку… Меня несет в город… Господи!

Здание отеля громоздилось перед ним, словно форпост боевого звездолета в бескрайнем космосе. На балконе стояли два великана, мужчина и женщина, державшие в руках бокалы. Самолетик, увлекаемый ветром, неуправляемо несся прямо на них. Головы у них были даже побольше, чем профили президентов на горе Рашмор в Южной Дакоте. Мужчина поставил бокал на перила, потянулся к женщине и стащил у нее с плеча бретельку платья, обнажая чудовищных размеров сиську с громадным соском, который возбужденно торчал вперед чуть ли не на все шесть футов. Мужчина потеребил сосок колоссальной ручищей, и толстенные губы потянулись друг к другу для поцелуя…

Столкновения, казалось, было уже не избежать. Дэнни тоненько взвизгнул, судорожно задергал ручкой и на полной мощности мотора, вспенивая воздух бешено крутящимся пропеллером, ухитрился проскочить аккурат между стремительно смыкающимися носами. Подхваченный воздушным водоворотом, миниатюрный самолетик на бешеной скорости метнулся за угол здания и пропал из виду.

Мужчина отпрянул от женщины.

— Что за?..

Его подруга ответила, что она вроде как увидела что-то странное. Вроде как крошечный человечек на крошечном самолетике. Свет, мол, мелькнул на плоскостях. Человечек вроде визжал. Не, она совершенно четко слышала — визжал, как комары зудят, и моторчик зудел тоже. И рот его приоткрытый видела, и выпученные глаза… Просто невероятно. Прямо какой-то сон наяву.

— Жуткие какие тут жуки, Джимми, — сказала женщина.

— У них здесь, на Гавайях, и летающие тараканы есть. С крыльями.

— Пойдем-ка лучше внутрь.

Рурк немного подремал, но вдруг резко проснулся — шестое чувство подсказало ему, что Дэнни Мино так и не вернулся из туалета. Прошло уже порядочно времени, огонь в очаге давно потух. Изобретатель поспешил по тоннелю к туалету. Дэнни там не было.

Нора, в которой разместилось убежище, изрядно расползлась по сторонам, заброшенных подземных ходов здесь было навалом — может, Мино просто куда-то не туда забрел? Бен углубился в боковой тоннель и позвал:

— Мистер Мино! Вы тут?

Ничего. Другой ход тоже отозвался молчанием. И тут Рурк вдруг ощутил непривычный сквозняк. Ангар… Он помчался к ангару. Ворота распахнуты, один из самолетиков исчез.

Опустив ворота, физик разбудил Рика с Карен.

— Ваш друг смылся. Взял микроплан.

Никто не мог понять, что это вдруг на Дэнни нашло. Может, он настолько испугался и запаниковал, что сорвался в «Наниджен» сам по себе? Рука-то у него действительно далеко не в лучшем виде. М-да, парень оказался похрабрее, чем все думали.

— Может, нам тоже вылететь и попробовать его найти? — предложила Кинг.

Но Рурк это категорически запретил.

— Его теперь ищи-свищи. Куда угодно могло ветром занести, остров большой.

Кроме того, он добавил, что лететь после наступления темноты очень опасно — появляются летучие мыши.

— Это, считай, самоубийство.

Так что не исключено, что Дэнни уже мертв. А если и пережил полет, то совершенно неясно, как он думает попасть в «Наниджен».

— Просто в голове не укладывается, — вздохнула Карен.

— Обычная паника, — буркнул Рик.

Карен с Риком свернулись внутри магнита, дожидаясь утра.

— Только мы и остались, — произнесла Кинг.

Ее товарищ по несчастью едва заметно улыбнулся.

— Вот уж не думал, что это будем мы с тобой, Карен.

— А как ты думал?

— Ну, я был уверен, что ты точно выживешь. Но никак не я.

— Как себя чувствуешь?

— Просто замечательно.

Это было далеко не так. Синяки появились уже и на лице Хаттера, и у него жутко крутило суставы.

Пока Карен изучала его кровоподтеки, ее внезапно посетила мысль: «А как я сама-то сейчас выгляжу? Наверное, так, будто мне только что морду набили».

— Тебе срочно нужно в генератор, Рик, — сказала девушка.

Хаттер взглянул на ее лицо, на котором играли отсветы неяркого пламени.

— Тебе тоже.

— Послушай, Рик…

Как бы получше преподнести ему то, что она только что решила? Что ж, попробуем без обиняков.

— Я не собираюсь никуда возвращаться, — объявила студентка.

— Что?

— Все со мной будет в порядке.

— Как это?

— Я не полечу в «Наниджен». Попытаю счастья здесь.

Они сидели плечом к плечу, завернувшись в одеяла и глядя на тлеющие в очаге угли. Кинг почувствовала, как Хаттер напрягся. Он повернулся и посмотрел на нее.

— Это ты о чем, Карен?

— Мне не к чему возвращаться, Рик. Мне было так тоскливо в Кембридже! Тогда я этого даже не сознавала. Но здесь… Здесь я счастлива так, как никогда в жизни. Здесь полно опасностей, но это совершенно новый, неизведанный мир. Который только и ждет, чтобы его изведали.

Рик ощутил, как к груди у него подступило что-то вроде тошноты. И он не взялся бы сказать, из-за микропатии это или же по совсем другой причине…

— Что за?.. Ты что, влюбилась в Бена или еще что?

Студентка рассмеялась.

— В Бена? Смеешься? Я вообще никого не люблю. Здесь мне вообще не надо никого любить. Я могу быть свободной и одинокой. Могу изучать природу… давать имена вещам, у которых еще нет имен…

— Ради бога, Карен…

Некоторое время девушка молчала.

— Разве нельзя полететь в «Наниджен» без меня? — заговорила она снова. — Бен наверняка с удовольствием составит тебе компанию.

— Ты не можешь так поступить!

Очаг поплевывал и потрескивал. Рик почувствовал, как разочарование крепко сжатым кулаком хватает его откуда-то изнутри, но постарался не обращать внимания на это чувство. Он оглядел Кинг с головы до ног и увидел, как призрачные отсветы пламени играют на ее иссиня-черных волосах… А потом понял, что никак не может отвести глаз от огромного синяка, который темной тенью расползался у нее по шее. Очень тревожный признак. Уж не его ли это работа? Когда он вцепился ей шею, корчась в судорогах?

— Карен… — проговорил молодой человек.

— Че?

— Пожалуйста, не оставайся. Ты тут погибнешь.

Карен взяла Хаттера за руку, крепко сжала ее и тут же отпустила.

— Не делай этого, — продолжал Рик.

— Я все же рискну.

— А меня это не устраивает.

Кинг вытаращила на него глаза.

— Вообще-то это мое решение!

— Но оно и меня касается.

— Каким это боком?

— А таким, что я люблю тебя.

Студент услышал, как у девушки перехватило дыхание. Она отвернулась, волосы упали ей на глаза, так что выражения лица было не различить.

— Рик…

— Ничего не могу поделать, Карен. Где-то тут, по пути, я в тебя вдруг влюбился. Не знаю, как это произошло, но это факт. Когда тебя проглотила та птица, я подумал, что ты погибла, Карен. В тот момент я бы жизнь отдал, чтобы тебя спасти. А ведь тогда я даже еще не знал, что люблю тебя. И когда ты вернулась, но не дышала… Я просто смертельно испугался… просто не вынес бы, если бы тебя потерял…

— Рик, прошу тебя… только не сейчас…

— Хорошо, а зачем тогда и ты меня спасла?

— Потому что так было надо, — ответила Кинг напряженным голосом.

— Потому что ты меня любишь, — возразил Хаттер.

— Послушай, давай без…

Молодой человек подумал, что, пожалуй, слишком далеко зашел. Нисколько Карен его не любит, может, он ей даже не нравится. Наверное, ему надо бы просто заткнуться. Но никак не получалось.

— Я остаюсь с тобой, — заявил он. — Вместе переболеем. Вместе одолеем. Точно так же, как и раньше все тут одолевали.

— Рик, я не тот человек, с которым стоит оставаться. Я по жизни… одиночка.

Парень обхватил девушку руками, чувствуя, как она дрожит всем телом. Он отбросил ее волосы со лба, ощупью нашел щеку и мягко повернул ее лицом к себе.

— Ты не одинока.

Он приблизил ее губы к своим и поцеловал их. Кинг ничуть не противилась. Даже совсем наоборот — она жарко ответила на поцелуй, крепко обхватив Хаттера обеими руками. И только тут он заметил, что целоваться-то на самом деле больно. Боль гнездилась буквально в каждой частичке его тела — тупая, расплывающаяся боль, которая расползалась из ноющих суставов, растекалась повсюду, словно пролитые на промокашку чернила. Нет ли где-нибудь внутреннего кровотечения? Карен тоже вдруг вздрогнула и поморщилась — не испытывает ли и она сейчас нечто подобное?

— Ты как? — спросил Рик.

Девушка просто отпихнула его, не ответив.

— Не оставайся, — сказала она затем.

— Почему? Назови хоть одну причину.

— Я не люблю тебя. Я вообще не могу никого любить.

— Карен…

Неизвестно, до чего бы дошел этот разговор, но все лампы на потолке вдруг разом потухли. Комната практически полностью погрузилась во мрак — кое-как светил только угасающий огонь в очаге. И почти сразу же сквозь тоннели просочился странный запах. Завоняло, как на бензоколонке, и запах все усиливался.

В комнату ворвался Бен Рурк.

— Бензин! — выкрикнул он. — Сваливаем!

Послышался нарастающий оглушительный гул, подземные ходы содрогнулись, как при землетрясении, и в дыре-дымоходе на потолке сверкнула яркая желтая вспышка. Когда Бен ворвался к ним, Рик и Карен подскочили, растеряв одеяла.

— В ангар! — выкрикнул Рурк.

Они помчались по тоннелю, но навстречу им вдруг ударила плотная волна горячего воздуха, перемешанного с бензиновыми парами. Кинг упала, и Хаттер быстро подхватил ее и поволок за собой, хотя она из всех сил пыталась вывернуться. А потом девушка вдруг рухнула на колени и повалилась ничком. Обморок или что-то типа того. Рик ни черта не видел — туннели мгновенно заволокло дымом. Он опять подхватил Карен под мышки, закинул ее себе на плечо и побежал вслед за Беном. Голова у него сильно кружилась, он едва не задыхался — пламя на глазах выжигало кислород. Рурк что-то кричал, увлекая студента за собой, но тут Хаттер упал сам, уронив свою ношу.

На сей раз Кинг все-таки очухалась. Она поднялась, ухватила его за руку и поволокла за собой.

— Давай, Рик! Не отставай!

Спотыкаясь, задыхаясь и кашляя, они пробивались сквозь дым. Гуще всего он был под самым потолком.

— Нагнитесь! — прокричал Бен студентам.

Дальше все трое быстро поползли на четвереньках, стараясь не поднимать голов к бурлящим наверху черным клубам. Земля содрогалась от ужасающего гула и рева. Кое-как они добрались до ангара. Рик и Карен вскочили в самолеты, а изобретатель побежал открывать ворота. В этот самый момент ворота обрушились, открывая сплошной занавес пламени, который плотно перекрыл выход.

Рурк отпрянул, давясь в кашле.

— Бен! — взвизгнула Карен, увидев, как он падает на колени, а потом встает и машет им рукой.

— Вперед! — прокричал физик.

Но самолетиков-то только два! Самому ему лететь не на чем!

— Бен! А как же вы? — ужаснулась Кинг.

— Сваливайте! — отозвался изобретатель.

Он уже пятился, спотыкаясь, куда-то обратно к тоннелю, откуда вовсю валил дым.

Задыхаясь, с бешено кружащейся головой, Карен запустила моторы и махнула Рику.

— Взлетай!

Студенты взлетели почти одновременно и крыло в крыло проскочили ворота. Бен в это время все пятился. Обернувшись на мгновение, Кинг увидела, как он падает на колени и ползет куда-то внутрь убежища. Там же дышать нечем, куда он?

Спереди стремительно налетала стена огня. Девушка вжала голову в плечи и съехала вниз по сиденью. Пламя на мгновение опалило ее со всех сторон, но через секунду самолетик уже вырвался в прохладный ночной воздух. Оглянувшись, Карен увидела, что Рик по-прежнему летит рядом. Вроде цел.

Студентка слегка накренила машину, пробуя ручку, и обернулась. Убежище Рурка целиком утонуло в море огня. Огромные языки пламени жадно лизали Большой Булыжник, словно раскрашивая его огненными кистями. И тут на фоне яркого света вдруг проявились чьи-то великанские очертания. Гигантская темная фигура держала красную пластиковую канистру, орошая бензином окрестности базы. А потом этот человек отступил и бросил на землю зажженную спичку. К небу с громким хлопком взметнулось желтое пламя, ярко осветив его лицо. Купаясь в огненном свете, оно лучилось полнейшим благодушием. Это был Вин Дрейк. С таким же успехом он мог разводить обычный костер у палатки, размышляя о чем-нибудь приятном. Вот он скосил голову набок — будто вода в ухо попала. Или просто прислушивается к чему-то?

Когда Эрик Дженсен влетел на стоянку возле маяка Бриллиантовой Головы, там уже было пусто. Ничего похожего на машину Вина Дрейка. Он опоздал. Или, наоборот, слишком рано приехал? Может, Дрейк вообще здесь еще не показывался? Дженсен припарковался в углу площадки и стал размышлять, что делать дальше. Дожидаться Дрейка? А вдруг тот здесь уже был? Поехать в полицию? Но это может стоить уцелевшим жизни, ведь Вину теперь известно, где они, и он вполне мог отправиться на Танталус, чтобы убить их.

Эрик понял, что нужно срочно мчаться на Танталус.

И вот он уже на Танталус-драйв, несется на одышливо ревущем и постреливающем в глушитель пикапе по крутым горным серпантинам среди дорогих вилл. Асфальтовая дорога уперлась в ворота, за которыми начиналась ухабистая грунтовка. Ворота оказались не заперты. Дженсен погнал колыхающийся в рытвинах пикап дальше. Дорожка вилась среди отвесных горных склонов, густо поросших гуавовым лесом, до самой кромки кратера и дальше, прямо по ее гребню. То косогор, то промоина — только на внедорожнике и проедешь, и Эрик был только рад, что балбесы поставили на пикап толстенные пижонские шины. Наконец он доскребся до разворотной площадки. Машины Дрейка по-прежнему не видать. Кругом пусто.

Фонарика нет. Гм, проблема. Но Дженсен все-таки вылез из кабины, оставив включенные фары светить на Большой Булыжник, после чего немного постоял, прислушиваясь. Где-то за деревьями что-то красновато мерцало, и он поспешил туда, продираясь сквозь кустарник. Когда он добрался до Большого Булыжника, то сразу понял, что произошло. Красноватые угли уже затухали, земля дымилась, сильно воняло бензином.

Дрейк, сволочь, и тут успел нагадить. Неужели он всех убил?

Ругая себя за то, что не сообразил прихватить фонарик, Эрик присел на колени и нашел вход в крысиную нору — убежище Рурка.

— Есть кто-нибудь? — крикнул он туда.

Бесполезняк. Дженсен немного подождал, осторожно поковыряв пальцем в земле тут и там. Может, все-таки кто-нибудь выжил? Слишком уж темно, чтобы кого-нибудь разглядеть, а они такие крошечные… Не покалечить бы кого ненароком.

Но нет, в живых явно никого не осталось, это и слепому видно.

Спотыкаясь, Эрик поспешил сквозь заросли обратно к пикапу.

Дэна Ватанабэ разбудило зудение мобильника. Полицейский полез за ним в темноте, нечаянно смахнул его с тумбочки и услышал, как тот брякнулся об пол. Он едва нашарил выключатель, опасаясь дурных вестей: вдруг что-то с дочерью, которая живет сейчас с бывшей… Но звонил начальник охраны «Наниджен»:

— Есть минутка, лейтенант?

Ватанабэ поелозил пересохшим языком во рту.

— Гм… да.

— На Танталусе сегодня был пожар.

Дэн только хмыкнул.

— И что?

— Пожар небольшой, вряд ли он попал в сводки. Но несколько человек погибли.

— Что-то я пока не догоняю…

— Те студенты… Их убили.

Лейтенант резко сел в кровати. Сна не было ни в одном глазу. Быстро этого типа в отдел, снять показания!

— Вы где? — спросил он. — Я сейчас отправлю маши…

— Не надо. Я просто хочу с вами поговорить.

— Знаете, где заведение «Пальчики оближешь»?

Оно работало круглосуточно — то, что надо.

Все это время Дрейк терпеливо просидел на стуле в темном уголке за стойкой с компьютерами. В ухе у него торчал наушник, а в правой руке он держал пистолет — бельгийский полуавтоматический «ФН» с подствольным фонариком перед скобой спускового крючка. Теперь луч этого фонарика так и рыскал вокруг. В левой же руке у Вина был бот-контроллер. На нем были черная рубашка, черные джинсы и сапоги, основательно заляпанные грязью. Дрейк вышел в центр комнаты и нацелил ствол вместе с ослепительно ярким лучом сначала Эрику между глаз, а потом ему на руку. В свете подствольного фонаря блеснули крошечные самолетики.

— Ку-ку, а я вас вижу, — дурашливо объявил Винсент.

Оба маленьких человечка отлично слышали его голос в наушниках. Он тоже использовал звуковой компрессор. Рик с Карен переглянулись.

— Сматываемся.

Они мгновенно запустили моторы, взлетели с руки Эрика и под надсадный визг пропеллеров круто спикировали к полу.

Дрейка, похоже, это ничуть не опечалило. Он нацелил пистолет с фонариком прямо в глаза Дженсену, стоя к нему вполоборота и до отказа выпрямив руку. В другой руке у него был бот-контроллер, экранчик которого отбрасывал на нее неяркое световое пятно. Вин легонько коснулся большим пальцем какой-то кнопки и отчетливо проговорил:

— Твой контроллер на самом-то деле не работает, Эрик. А вот мой — да.

Хаттер накренил самолетик и заложил вокруг головы Дженсена крутой вираж. Карен нигде видно не было, и он вызвал ее по радио:

— Пристраивайся ко мне!

— Рик… А Дрейк нас слышит? — отозвалась девушка.

— Естественно, слышу, — тут же ответил в наушниках голос Винсента.

Дрейк быстро махнул пистолетом вбок, и вырвавшийся из-под ствола лазерный луч целеуказателя описал между самолетиками кривую восьмерку. Мелькнула его огромная физиономия, искаженная злобной ухмылкой. На какой-то миг Хаттеру показалось, что он вот-вот выстрелит, но потом студент понял, что пулей их вряд ли возьмешь — больно уж маленькая и верткая цель.

Вин опять целился Дженсену в лоб. Держа в руке контроллер, он вдавил кнопку.

— Готово.

— Что ты сделал? — спросил Эрик, поднимая взгляд к потолку.

Дрейк огляделся по сторонам и удовлетворенно улыбнулся.

— Активировал ботов.

Он отступил на шаг и выжидающе замер.

— Тогда они нападут и на тебя тоже… — начал было Дженсен.

— Не думаю.

Винсент вдруг метнулся вперед, ударил Эрика в лицо рукояткой пистолета. Тот застонал и упал на колени.

— Ну вы даете, братья Дженсены! Это у вас семейная традиция — регулярно получать по морде? — осклабился Дрейк и пнул Эрика в ребра. Тот охнул, упал на четвереньки и стал отползать в сторону.

— Ты куда, Эрик? Потерял чего?

— Пошел в жопу!

Вин опять пнул свою жертву, на этот раз прямо в висок. Дженсен обмяк, скорчился на полу под пляшущим над ним лучом пистолетного фонаря. На миг он потерял сознание.

А потом попробовал подняться, но не смог.

— Короче, Эрик, ты кой-чего не догоняешь. Боты не обращают внимания на мой запах. Они нападут на любого, но только не на меня, — хихикнул Винсент. — Я у них в авторитете.

Дженсен поднес руку к лицу, но тут же отдернул ее. Она вся была в крови. На лбу у него вскрылся бритвенно тонкий порез.

— Ай-яй-яй, Эрик, плохо дело. Похоже, что один уже нашел тебя, — прокомментировал Дрейк.

Дженсен пополз было к нему, но Вин ловко отскочил и заулыбался во весь рот. Эрик стал хвататься за волосы и за уши, отмахиваться от чего-то.

— Силишься стряхнуть ботов, Эрик? Чувствуешь, как они ползают у тебя по лицу? В волосах копошатся? — издевался над ним Винсент. — Погоди чуток, скоро и в кровеносную систему пролезут. Не бойся, это совсем не больно. Просто будешь смотреть, как кровушка вытекает.

— Вообще-то не самый плохой способ умереть, — мурлыкал Дрейк. — Едва ли ты чего-нибудь почувствуешь.

Он постоянно нажимал разные кнопки на контроллере.

Эрик лежал, прижатый затылком к стене омикроновской лаборатории, возле двери, ведущей в генераторный зал. После удара в висок у него сильно кружилась голова. Винсент не отводил от его лица пистолета и светил ему фонариком прямо в глаза. Дженсен почувствовал, как бот резанул его прямо по лбу. По лицу сразу потекла кровь, залившая глаза. Теперь видны были только крошечные точки, роящиеся прямо перед глазами, — их пропеллеры пищали, как комары. Очевидно, Дрейк управлял ими прямо с контроллера, потому что все они вдруг скучковались у лица Эрика, и тот ощутил, как они садятся ему на щеки и на шею, обследуют веки. Один из ботов забрался ему под рубашку — Дженсен чувствовал, как он там копошится, и слышал, как пищит его моторчик.

— Видишь, на меня ноль внимания. — Вин все возился с пультом. — А все потому, что контроллер-то у меня!

Он подвигал большим пальцем джойстик, и какой-то бот сразу же полез вверх по щеке Эрика и остановился в уголке его глаза.

— Я могу их в любую дыру на твоем теле загнать, — сообщил Винсент.

— Зачем ты сейчас все это делаешь?

— В исследовательских целях, Эрик, исключительно в исследовательских целях.

Дженсен почувствовал возле самого уголка глаза легкий укол. Бот воткнул свои ножницы ему в кожу и проделывал там дырочку. Вот он сунул туда хобот и стал ввинчиваться внутрь, прокладывая себе дорогу щелкающими лезвиями. По щеке скатилась капелька крови.

В зале с тензорным генератором остался лишь один движущийся объект — микробот, раздутый до размеров холодильника. Он шаркал по залу и тыкался в стены в поисках выхода. Набрел на труп Дрейка, отшвырнул его за ненадобностью. Выход все не находился, и поисковая программа переключилась на другой уровень. Бурить! Надо бурить! Бот нагнул к полу гусиную шею, сложил лезвия, воткнул их в пластиковый пол и завертел ими, как сверлом, а потом стал доламывать просверленную дыру. Пол не выдержал — и бот неуклюже ухнул в котлован, до отказа напичканный всякими электрическими прибамбасами. Но и там он продолжил грызть, рвать и крушить — в общем, занимался тем, чему был лучше всего обучен.

Где-то глубоко в подполье что-то неустанно скрежетало, гремело и лязгало. А еще громко потрескивало в такт ярко-синим и желтым вспышкам электрических искр, просвечивающих сквозь полупрозрачный пол. Из неровной дыры в полу со злобным шипением вырвалась мощная струя пара, которая густым облаком окутала потолок — последнее издыхание сверхпроводящих магнитов. Все здание содрогнулось — магнитные поля хаотически столкнулись и угасли. Накрывшиеся магниты резко нагрелись, и циркулирующий вокруг них для охлаждения жидкий гелий моментально вскипел. Из котлована, как каша из кастрюли, полезли гелиевые пары.

Внезапно во всем здании разом погас свет — вылетели предохранители. А громадный бот со столь же тупой одержимостью все вгрызался и вгрызался в потроха любимого детища Дрейка.

Над западной частью Молокаи только что пролил дождь, и пассат набирал силу — вовсю нагибал пальмы вдоль пляжа, срывал с накатывающего на берег прибоя белую пену. Горстка шатров из брезента и бамбуковых палок неподалеку от воды содрогалась и трепетала под порывами ветра. «Экологический курорт Дикси-Мару» явно знавал лучшие времена.

Впрочем, на студенческую стипендию — очень даже ничего.

Карен Кинг села на раскладушке и потянулась. Ветер приподнял марлевую занавесочку в окошке шатра, открывая вид на песчаный пляж, пальмы и бесконечную синюю даль за ними. Внезапно среди густо-синих волн чуть ли у самого пляжа взрывом взлетели ввысь белые брызги.

Девушка схватила Рика Хаттера за плечо и затормошила его.

— Рик, там кит!

Тот перевернулся на спину и приоткрыл глаза.

— Где? — спросил полусонно.

— Тебе что, неинтересно?

— Интересно. Просто еще не проснулся.

Парень сел и выглянул в окошко.

Карен залюбовалась его мускулатурой — руки, плечи… В лаборатории в Кембридже ей и в голову не приходило, какое у него совершенное тело, — что там разглядишь под этими бесформенными фланелевыми рубахами, которые он носил не снимая?

— Ничего не вижу, — объявил наконец молодой человек.

— Смотри-смотри! Может, опять выскочит.

Парочка молча уставилась на море. Вдали, за проливом Молокаи, в дымке над горизонтом скрывался зазубренный силуэт Коолау-Пали — вереница горных вершин, увенчанных ватными облачками. Над Пали вовсю лил дождь. Рик обнял Карен за талию, а она положила поверх его руки свою ладонь и крепко сжала пальцы.

И вдруг, без всякого предупреждения, это случилось опять. Сначала над водой, проламывая ее снизу, возникла огромная голова, а за ней и почти вся туша кита-горбача. Кит крутанулся в воздухе, весь в струях стекающей с него воды, и мощно обрушился обратно в синие волны, подняв невероятно высокие столбы брызг, — будто бомба взорвалась.

Студенты еще какое-то время понаблюдали за морем, но там было тихо. Кит либо глубоко нырнул, либо уплыл прочь.

Молчание нарушил Рик:

— Мне звонил тот коп. Лейтенант Ватанабэ.

— Что-что? Ты ничего не рассказывал.

— Говорит, что теперь мы вольны уехать с Гавайев.

Карен фыркнула.

— Концы в воду.

— Угу. В общем, нас ждет старый постылый Кембридж…

— Говори за себя, — Кинг резко повернулась к нему. — Лично я вовсе не собираюсь обратно в Кембридж. По крайней мере, прямо сейчас.

— Почему?

— Потому что хочу отыскать путь назад… туда.

— В микромир, что ли?

Девушка только улыбнулась в ответ.

— Но Карен, это же совершенно нереально! Туда уже нет возврата… А если бы и был, то надо быть полным психом, чтобы наступать на те же грабли. — Хаттер оглядел свои руки. Синяки на них так окончательно и не рассосались. — Микромир убивает людей, как мух.

— Естественно — любой новый мир очень опасен. Но только подумай, какие открытия… — Кинг вздохнула. — Рик, я все-таки ученый. Мне просто обязательно надо туда попасть. Вообще-то я и помыслить не могу, что дорога в микромир закрыта для меня навсегда. Есть готовая технология — а тебе не хуже меня известно: если что-то изобрели, обратного хода уже не будет.

— И когда изобретают что-то плохое, тоже, — кивнул Хаттер.

— Вот именно. Боты-убийцы и микродроны теперь тоже никуда не денутся. Люди начнут погибать новыми ужасными способами. Эта технология породит новые, более страшные войны. Мир никогда уже не будет прежним.

Шатер сотрясся под порывом ветра, и занавесочки захлопали по пожиткам студентов, горой сваленным в углу.

— А как насчет нас? — спросил Рик, когда порыв немного утих.

— Нас?

— Угу. Тебя и меня. Я хочу сказать…

Молодой человек попытался затащить подругу обратно на раскладушку.

Но Карен с головой ушла в собственные мысли. Перед ее внутренним взором возник тот бивак на уступе высокой скалы: залитая туманом долина, выстланная зеленью, чистые струи водопадов — затерянная, так и не исследованная долина. Даже и не виданная-то толком человеческими глазами!

— Должен же быть… — начала было девушка.

Но тут вдруг что-то отвлекло ее внимание — какая-то металлическая крупинка, вылетевшая из одного из рюкзаков. По спине у Кинг пробежал холодок. Снова нахлынули жуткие воспоминания о ботах, кружащих над головой осиным роем…

Что бы это ни было, оно вылетело наружу — такое крошечное, что легко проскочило сквозь ячейки москитной сетки окошка. Фигня, подумала Карен.

Повернулась к Рику:

— Обязательно должен быть способ вернуться туда!