Kate Andersen Brower

FIRST WOMEN.

THE GRACE AND POWER OF AMERICA’S MODERN FIRST LADIES

Обе женщины были в темных очках. Одна казалась эффектной даже в бейсбольной кепке и с волосами, стянутыми в хвост, а другая, в соломенной шляпе с черным бантом и развевающимися на соленом ветру волосами, выглядела не столь роскошно. И обе сияли, когда их фотографировал президент Соединенных Штатов.

Двадцать четвертого августа 1993 года Хиллари Клинтон вместе с Жаклин Кеннеди Онассис позировала для фото на борту «Relemar» — изящной белой яхты длиной 70 футов, принадлежавшей спутнику бывшей первой леди, торговцу бриллиантами Морису Темплсману. Джеки была приглашена Хиллари Клинтон, которая переехала в Белый дом всего семь месяцев назад, чтобы в ослепительно-солнечный день прогуляться по проливу Винъярд в сторону красноглинистого обрыва западной оконечности острова Мартас-Винъярд. Джеки принадлежали 400 акров окрестной земли, а Клинтоны еще не влились в аристократическую элиту, стекавшуюся летом на Винъярд. Это была не просто прогулка: Джеки Кеннеди — одна из шести бывших первых леди, живших в то время, — хотела дать Хиллари совет относительно того, как выжить в Белом доме. Джеки знала, что Хиллари беспокоится о благополучии своей дочери Челси, и, будучи членом клуба бывших первых леди, хотела рассказать ей, как растила Кэролайн и Джона Ф. Кеннеди-младшего под пристальным вниманием публики. Несколько месяцев спустя Хиллари и Джеки встретились за неофициальным завтраком в элегантной квартире Джеки в Нью-Йорке по адресу: Пятая авеню, 1040. Во время той встречи они говорили о том, как оградить Челси от прессы.

Лиза Капуто, пресс-секретарь Хиллари в Белом доме, вспоминает, как Джеки и ее дети общались с Хиллари и президентом, обсуждая вопрос «как вырасти и сохранить чувство реальности. В то время это было очень важно и для президента, и для миссис Клинтон». В письме к Бетти Форд, еще одному члену закрытого клуба первых леди, Хиллари писала, что «эта поездка позволила немного снизить темп, так как семья нуждалась в короткой передышке». Это была одна из нескольких встреч Джеки и Хиллари, скрепивших их искреннюю дружбу. Джеки с радостью взялась не только помочь Хиллари родительскими советами, но и стала ее наставником в сложном социальном мире потомственной аристократии Мартас-Винъярд. Джеки представила Хиллари своим богатым друзьям и посоветовала ей сделать акцент на развлечения в Белом доме. (По ее мнению, некоторые преемницы — особенно Леди Берд Джонсон, Пэт Никсон и Розалин Картер — могли бы внести более весомый вклад, например, ввести традицию устраивать приемы в Белом доме и стать покровителем искусства.)

Джеки, которой в то время было шестьдесят четыре года, прониклась особой симпатией к Клинтонам отчасти потому, что Билл Клинтон преклонялся перед президентом Кеннеди, называя его своим кумиром. Ей понравилась знаменитая фотография, на которой юный Билл Клинтон пожимает руку президенту Кеннеди в Розовом саду во время его визита в округ Вашингтон в составе общественной организации. (Клинтоны не стеснялись своего преклонения перед семьей Кеннеди. В 1993 году перед инаугурацией они возложили белые розы на могилы президента Кеннеди и его брата Роберта на Арлингтонском национальном кладбище.) Никакой другой президент, избранный от Демократический партии, — ни Джонсон, ни Картер, — не был так предан традиции Джона Ф. Кеннеди. И ни одна другая президентская чета не сумела создать таких доверительных взаимоотношений с Джеки. Та встреча Хиллари, новой первой леди, которая стремилась обрести собственный голос, и Джеки, бывшей первой леди, казавшейся столь хладнокровной, в будущем окажет заметное влияние на Хиллари и воспитание ее дочери-подростка на протяжении восьми лет президентства мужа.

Всегда стеснявшаяся камеры Джеки сначала оставалась в каюте, пока ее сводный брат сенатор Тед Кеннеди встречал Клинтонов. «Здравствуйте, добро пожаловать в Массачусетс!» — крикнул он, когда Клинтоны прибыли: президент в элегантных брюках цвета само, а Хиллари в шортах. «Рады здесь оказаться!» — выкрикнул в ответ президент, поднимаясь на борт. За президентской яхтой следовал катер длиной 48 футов, в котором находились пресс-секретарь Белого дома Ди Ди Майерс и группа репортеров и фотографов, надеющихся мельком увидеть знаменитых пассажиров. В какой-то момент Джеки села рядом с Хиллари, и та ей улыбнулась, но Джеки, прожившая большую часть жизни под пристальным вниманием публики, была возмущена вторжением прессы.

Яхта вышла в Баззардс-Бей за проливом Винъярд Саунд и в середине дня на три часа бросила якорь в тихой, залитой солнцем бухте, в то время как гости, включая Челси Клинтон и Кэролайн Кеннеди, обедали и ныряли в холодную воду с тринадцатифутового трамплина — самого высокого трамплина на яхте. Когда подошла очередь Хиллари, она поднялась наверх и застыла, боясь прыгать в воду.

«Прыгай! — крикнул президент Клинтон. — Не трусь, Хиллари! Давай!» Мужчины бесстрашного клана Кеннеди тоже стали ее подбадривать, но вдруг Хиллари услышала женский голос, долетевший до нее снизу, с воды — голос Джеки.

«Не прыгай, Хиллари! Не надо! Только потому, что они тебя подбивают, — не надо!»

Хиллари постояла еще немного, раздумывая над ее словами, повернулась и стала спускаться с пугающей высоты. Ни одна другая женщина в мире не могла понять уязвимость Хиллари лучше Джеки. Оказавшись на безопасной высоте, Хиллари нырнула в холодную синюю воду.

ПЕРВЫЕ ЛЕДИ — ЭТО СОВРЕМЕННЫЕ ЖЕНЩИНЫ с насущными проблемами, со своими радостями, карьерами, тревогами, незащищенностью и кризисами. Они воспитывают детей и выступают политическими советниками. На них обрушилась всемирная известность в связи с положением их мужей. Часто они любимы, иногда скомпрометированы, и почти всегда первые советчики для своих мужей. Если президента выбирает вся страна, то «нас выбрал один мужчина», — сказала однажды Лора Буш. Статус первой леди не закреплен в Конституции, а роль супруги, не получающей зарплату, в сегодняшнем мире кажется анахроничной, особенно если учесть, что сначала эти женщины помогли своим мужьям стать избранными президентами и потом их отправили в Восточное крыло. Однако Розалин Картер еще десятилетия назад знала о той тайной власти, которой обладает первая леди. Она сказала: «Я поняла, что могу делать все, что захочу».

Положение первой леди подразумевает противоречивое сочетание пристального внимания, потрясающей политической позиции и отсутствия официального мандата. Но для президентской власти США данный титул жизненно необходим, и в этих женщинах воплощаются женские и материнские качества американок. Далеко не всегда они довольны своим статусом. Марта Вашингтон называла себя «политической заключенной». Жаклин Кеннеди заявляла: «Я бы не хотела называться «первой леди», это вызывает ассоциацию со скаковой лошадью». А Мишель Обама говорила, что жизнь в Белом доме равносильна пребыванию в «очень красивой тюрьме». Нэнси Рейган, напротив, с гордостью написала «первая леди» в графе «профессия» налоговой декларации. Она сказала своему пресс-секретарю Шейле Тейт: «Я думала: хорошо, мой муж был губернатором прекрасного большого штата Калифорния. У нас имелся богатый опыт, и, возможно, в Белом доме будет в пятьдесят раз труднее. Но знаете, оказалось, это в тысячу раз труднее». Все они познали одиночество и столкнулись на своем пути с массой сложностей. Кто-то из них справился с этими проблемами лучше, кто-то хуже. Кто-то завидовал другим, кто-то недолюбливал других, а некоторые первые леди помогали друг другу приспосабливаться к жизни в Белом доме. За каждым великим президентом стоит великая женщина!

Взаимоотношения этих женщин довольно сложные и часто необычные, и они гораздо больше обусловлены характером каждой отдельной женщины, чем политическими партиями или политикой, с которой отождествляют их имена. Среди них есть соперники, такие как Нэнси Рейган и Барбара Буш, и удивительные друзья, Лора Буш и Мишель Обама. Леди Берд Джонсон и Бетти Форд поддерживают длительные отношения. А порой складываются отношения, полные обид и неприязни, как, например, между Хиллари Клинтон и Мишель Обама. При изучении личной переписки открывается сложность их взаимоотношений: они выражали друг другу соболезнования по поводу смерти родителей, мужей, друзей и даже в некоторых особо трагических обстоятельствах в случае потери детей. Эти женщины переживали весь человеческий опыт, находясь «в аквариуме» Белого дома, в окружении множества грозного вида мужчин и женщин с микротелефонами в ухе, которые безучастно взирали на происходящее. «Невозможно даже представить, каково это жить здесь», — сказала Хиллари Клинтон в интервью в 1995 году. Это может вызвать клаустрофобию. Бетти Форд в шутку называла семиэтажный Белый дом, состоящий из 132 комнат, с двумя потайными скрытыми антресольными этажами, своей «однокомнатной квартирой», потому что на самом деле она жила на третьем этаже, а работала в гардеробной, смежной со спальней президента и первой леди. Жизнь этих женщин резко меняется. Розалин Картер помнит, как была поражена, когда вскоре после переезда туда ее семьи она подняла телефонную трубку и попросила оператора Белого дома соединить ее с Джимми. Последовала пауза, и оператор спросил: «Каким Джимми?» С тех пор ей приходилось напоминать себе, что в этих обстоятельствах нужно называть мужа президентом. Ее жизнь кардинально изменилась, а времени привыкнуть к новым условиям было мало.

Двенадцатого апреля 1945 года, когда президент Франклин Делано Рузвельт умер в Уорм-Спрингс, штат Джорджия, первая леди Элеонора Рузвельт была на работе в Вашингтоне. Узнав о смерти своего мужа, она тотчас позвонила четверым своим сыновьям, которые служили в армии, и переоделась в черное траурное платье. Именно Элеонора сообщила эту новость вице-президенту Гарри Трумэну. «Гарри, — сказала она спокойно, — президент умер». Потрясенный Трумэн спросил ее, чем он может ей помочь. Она пожала плечами и ответила: «Чем мы можем помочь вам? Потому что вам будет трудно».

Между первыми леди есть глубокая эмпатия, особенно заметная в письмах, которые они пишут друг другу в трудные периоды, после ухода с поста или во время болезни. Многие такие письма заканчиваются фразой: «Отвечать не требуется». Тем не менее они готовы поддержать друг друга после потери родителей, мужей и даже детей, что еще трагичнее. Сохранились сотни подобных писем, многие из них не видели посторонних глаз. По письмам можно судить о том, как развиваются отношения после переезда из Белого дома и о возникающих противоречиях с политической линией партии. В эпоху, когда электронная почта почти повсеместна, эти полные участия письма вызывают восторг, поскольку в этих посланиях открывается универсальная истина о сущности роли первой леди, независимо от того, работает она на демократов или на республиканцев. Эти письма также показывают, какие обязанности возложены на современных женщин — жен, матерей, дочерей, сестер и подруг. Некоторые из этих писем, очень личные и шокирующе откровенные, проливают свет на интимные мысли этих государственных жен.

Первые леди продолжают поддерживать отношения и после ухода из Белого дома. Они обмениваются многочисленными посланиями, в которых интересуются жизнью внуков и правнуков, шутят по поводу наступающей старости (Леди Берд Джонсон писала Лоре Буш: «Я даже не покупаю больше зеленых бананов!») и поздравляют с открытием президентских библиотек их мужей. Они сочувствуют друг другу, так как приходится вести утомительный образ жизни даже после окончания президентского срока их мужей. Первые леди подбадривают друг друга после телеинтервью и жертвуют друг другу деньги на любимые дела (за минувшие годы Леди Берд вложила несколько тысяч долларов в Центр Бетти Форд — всемирно известный центр по лечению зависимости, открытый ее подругой Бетти). В 1983 году Леди Берд написала Бетти: «Не так давно я встретила нашу общую подругу, и она откровенно призналась, что решила бороться с алкоголизмом и победить его. Что самое приятное, она скоро будет здесь!» Бетти активно собирала пожертвования для Центра и приглашала в дом Фордов очень богатых спонсоров, иногда отводя мужа в сторону и заявляя: «Это мое дело, а не твое».

Каждая из них выполняла обязанности первой леди на определенном историческом отрезке, и каждая была ограничена формирующимися перспективами прав женщин и роли первой леди. Протестующие в альма-матер Хиллари Клинтон — женском колледже Уэллсли в Массачусетсе — не хотели, чтобы Барбара Буш выступила с речью на церемонии вручения дипломов в 1990 году. Они считали, что ее достижения связаны исключительно с замужеством. Во время президентской кампании Билла Клинтона в 1992 году неработающие матери пришли в ярость от ставшего знаменитым саркастического замечания Хиллари Клинтон: «Я, наверное, могла бы сидеть дома, печь печенье и пить чай, но решила реализовать себя в профессии». Складывалось впечатление, будто со всех сторон они принимали огонь на себя независимо от рода своих занятий. Но небольшие добрые дела, как, например, приглашение четой Картеров Люси Бэйнс Джонсон на инаугурацию папы римского в Ватикане, — поездку, которая так много значила для младшей дочери Джонсонов, принявшей католицизм, — и приглашения в Белый дом демонстрируют близкую и прочную дружбу между этими семьями. Розалин Картер и Бетти Форд настолько сблизились, что дочь Бетти, Сьюзан, заседает в консультативном совете Центра Картера в Атланте.

По случаю открытия библиотеки Кеннеди в 1979 году Леди Берд Джонсон, сидевшая в первом ряду вместе с Джеки на церемонии, посвященной этому событию, написала ей, признаваясь в сложных эмоциях, вызванных торжественным моментом: «Для меня это одновременно день гордости и день, эмоционально выматывающий… Помни о том, как много людей желают тебе счастья и благополучия. И знай, что я среди них». Барбара Буш умоляла Пэт Никсон пригласить ее детей и внуков в Белый дом в письме 1990 года: «Было бы замечательно, если бы ты как-нибудь взяла Джули, Тришу и всех их детей в Белый дом на ленч, и там они могли бы с твоей помощью провести экскурсию для внуков. Это стало бы подарком для всех». В другом личном письме Барбара пишет Пэт о том, что часто думает о ней, особенно когда проходит мимо ее портрета, висящего в Белом доме. «Для всех нас ты — блестящий пример любезности и милосердия». Они даже посылают друг другу забавные открытки Hallmark, и среди них политическая поздравительная открытка, отправленная Барбарой Буш в 1998 году по случаю дня рождения Бетти Форд (на открытке изображалось стадо животных в головных уборах, символизирующих разные партии). «Мы начали получать подпись на каждый твой день рождения, и прежде, чем мы это поняли, — это стало движением за сбор подписей под петициями — теперь ты имеешь право баллотироваться в 23 штатах!!!» Барбара написала на открытке: «Ты всегда будешь для нас первой леди! С днем рождения! С уважением и любовью, Барбара Б.».

Некоторые первые леди используют свое прежнее влияние и дружбу друг с другом, чтобы помочь близким друзьям. Леди Берд Джонсон обратилась со страстной просьбой к президенту Клинтону об амнистии ее друга, техасского банкира Рубена Джонсона (они не состоят в родственных отношениях), обвиненного в 1989 году в финансовых махинациях. «Как говорили в старину, Рубен слишком джентльмен», — написала она президенту. Клинтон помог, и амнистия Рубена Джонсона была одной из множества, которые он даровал в последние дни своего пребывания на посту президента (по амнистии была списана сумма 4,56 миллиона долларов неустоек, назначенных Джонсону по решению суда).

Эти знаменитые женщины значат гораздо больше, чем официальные лица; им отводятся ключевые роли в дипломатии, в сглаживании шероховатостей и утешении оскорбленных чувств. На бесчисленных официальных обедах они сидят рядом с ведущими политиками и обязаны транслировать программу правительства. А если немного повезет, то и переубеждать обедающих с ними людей. Нередко они сообщают своим мужьям о результатах проделанной работы в тот же вечер или на следующее утро. Во времена холодной войны Пэт Никсон сидела рядом с неуживчивым советским политическим лидером Алексеем Косыгиным, с которым она любезно держалась за обедом. Она была противницей компромиссов в том, что касалось Советов, «но также чувствовала, что лучше поддерживать разговор, чем отмалчиваться», по словам ее пресс-секретаря Конни Стюарт. Ведущий радиостанции «Голос Америки», служивший им переводчиком во время обеда, сделал запись их беседы. Косыгин поинтересовался у первой леди, сколько женщин работает в Сенате, и потом сказал: «В США женщины-чиновницы высокомерны, амбициозны, жестокосердны, а в Советском Союзе на долю женщин-депутатов приходится треть общего количества, и они серьезны, разумны и любят учиться». Потом он насмехался над американской прессой, особенно над женщинами-репортерами, а первая леди их защищала. Однако к концу обеда Пэт изменила тональность разговора, выразив соболезнование русским людям, пострадавшим во время Второй мировой войны, и добавила, что ей особенно жаль русских, погибших во время немецкой блокады Ленинграда. И поведение Косыгина мгновенно изменилось. «Я был там, — сказал он мягко. — Это было страшно».

Они понимают весомость президентской власти лучше, чем кто-либо другой. Нэнси Чердон Форстер, личный помощник Бетти Форд, вспоминает, как тихими вечерами Бетти звонила Леди Берд Джонсон. «И Леди Берд иногда звонила ей, особенно если появлялось что-то в прессе, и миссис Джонсон думала, что может стать источником полезной информации». Когда Розалин Картер спросили, оказывала ли ей поддержку какая-нибудь бывшая первая леди во время кризиса с заложниками в Иране, она ответила: «Леди Берд Джонсон часто звонила мне и проявляла участие». Леди Берд была важнейшей персоной в клубе первых леди, к тому же она писала прекрасные письма. Она написала Барбаре Буш 5 июня 1991 года, когда Буши жили в Белом доме: «Я думала о вас с большой симпатией и теплотой. Надеюсь, вам удастся убедить президента не позволять бесконечным обязанностям его должности полностью поглотить его время и силы». Когда первой леди была Барбара Буш, она поблагодарила Бетти Форд, которая оборудовала открытый бассейн с южной стороны Западного крыла. Она написала, что этот бассейн «спас мою жизнь». Лора Буш устроила для Мишель Обама экскурсию по Белому дому, желая убедить Мишель, что ее дочери смогут там жить. Она хотела, чтобы эта экскурсия стала особой и персональной, хотя Мишель сопровождала ее сотрудница. «Это только для нас с Мишель, — сказала Лора помощнице. — Вы можете встретиться с моими служащими, но эта встреча только наша». В отличие от президента, оставляющего послание своему преемнику, первая леди не оставляет писем, а вместо этого проводит экскурсию по третьему и четвертому этажам, чтобы дать мудрые напутствия. Когда Розалин Картер спросили, оставляла ли она письмо для Нэнси Рейган, она ответила: «Я не оставляла ей письма. Я об этом не подумала. И Бетти Форд не оставляла мне послания». Лора Буш также не писала рекомендации для Мишель Обама.

Каждая из этих женщин, включая Джеки Кеннеди и Лору Буш, казалось, искренне наслаждались всеми преимуществами положения первой леди. Даже Джеки Кеннеди полюбила жизнь первой леди, хотя ненавидела, когда в прессе появлялись фотографии ее маленьких детей. Единственная, кто стоит особняком в ряду первых жен, это Мишель Обама. (Пэт Никсон была несчастлива в Белом доме, но любила путешествовать, и снимавшие ее репортеры говорили, что она сияла, когда выезжала из Вашингтона.) Во множестве интервью друзья и политические помощники говорят о том, что Мишель глубоко несчастна в Белом доме. Она не принадлежит к вашингтонскому обществу, которое полюбили Клинтоны, и в основном общается с теми же людьми, с которыми дружила в Чикаго, включая семьи Уитакер и Несбитт, дети которых примерно того же возраста, что и дочери Обама, Саша и Малия, и которые живут недалеко от их дома в чикагском районе Гайд-Парк. (Когда Обама решил участвовать в президентских выборах, они взяли со своих старых друзей слово, что те останутся с ними независимо от того, победит он или проиграет.) Бывший старший дворецкий Джордж Хэнни служил новому президенту и первой леди в частной квартире семьи. После инаугурации он сказал им: «У вас начинается уникальное путешествие. Вся ваша жизнь сегодня — это перемены. Вам теперь не нужно ждать самолета, вам не нужно ни о чем беспокоиться, нужно только быть на виду. Все для вас там уже готово». Мишель удивилась и улыбнулась, но Хэнни показалось, что Мишель не до конца поняла, насколько теперь изменится их жизнь».

Сейчас ей не терпится уйти. «Они устали. Свое дело они уже сделали!» — сказала Анита Данн, бывший директор департамента по связям с общественностью в администрации президента Обамы. Во время одной из своих первых встреч со старшим швейцаром адмиралом Стивеном Рошоном Мишель сказала: «Пожалуйста, зовите меня Мишель». Он ответил: «Я не могу, миссис Обама». Дело не просто в его армейском прошлом, а в его преданности символам президентской власти, не позволявшей ему отказаться от формальностей. Но Мишель желает, чтобы к ней по-прежнему обращались как к частному лицу. В сентябре 2015 года Мишель дала интервью в «Вечернем шоу со Стивеном Колбертом». Она сказала, что считает дни, когда сможет освободиться от пристального и бдительного ока секретной службы. «Еще я хочу таких мелочей, как возможность открыть окно машины. Однажды мой ведущий агент позволил нам открыть окно по дороге в Кэмп-Дэвид. Это длилось всего пять минут, и он сказал: «Окно открыто — наслаждайтесь!» А я ему: «Спасибо, Аллен». Ей не хватает таких простых повседневных вещей. Однако она все же позволяет себе расслабиться вечером после тяжелого дня.

Хиллари того же замеса. В 1995 году она написала в своей колонке: «Во время последней поездки в Арканзас мне вдруг захотелось вести машину. Я села за руль и, к большому неудовольствию моей охраны, сама ездила по городу». Такое простое действие стало «для меня немыслимым», — призналась она. Иногда Хиллари надевала бейсболку и гуляла по Джорджтауну, отчаянно пытаясь избежать общества в Белом доме. В редких случаях, когда кто-то останавливал ее, говоря, что она похожа на Хиллари Клинтон, она улыбалась и отвечала: «Да, мне говорили». Пресс-секретарь Бетти Форд, Шейла Рэбб Уэйденфельд, вспоминает, как ей позвонил репортер Белого дома и спросил, что она делает в Нью-Йорке. Уэйденфельд ответила: «Миссис Форд не в Нью-Йорке. Она наверху в своей спальне». Репортер сказал: «Нет, ее заметили на Седьмой авеню». Бетти полетела за покупками со своей ближайшей подругой Нэнси Хоув. «Хорошо, я проверю», — сказала Уэйденфельд с досадой. Как маленький ребенок, пойманный за руку в банке с печеньем, Бетти пообещала, что больше не будет так делать. Нэнси Чердон Форстер, личный ассистент Бетти, вспоминает, как грустила Бетти, когда из страха быть замеченной не могла выйти на улицу Нью-Йорка во время запланированных поездок и насладиться вечерней прогулкой. «Мы вернулись в номер и легли спать».

Администрация Мишель Обама в Восточном крыле неохотно делится информацией. «Сейчас труднее, чем когда-либо, получить допуск к первой леди! — раздраженно сказал старейший корреспондент CBS News Билл Плант, который готовил репортажи из Белого дома с 1981 года. — Просьбы попасть в кабинет первой леди для интервью обычно вежливо отклоняются». Персонал первой леди ищет любые признаки саморекламы внутри Белого дома и стремится их подавить. Друзья и советники утверждают, что единственная причина для такой жесткой позиции ее администрации — глубокое недовольство Мишель своей ролью первой леди.

У стилиста-парикмахера Майкла «Рахни» Флауэрса и его партнера по бизнесу Дэрила Уэллса есть свой салон «Van Cleef», который размещается в обновленной церкви в даунтауне Чикаго и обслуживает состоятельных афроамериканских клиентов. Флауэрс начал стричь Мишель, когда она была еще подростком и приходила к нему с мамой Мэриан Робинсон. «Зная ее довольно хорошо, могу сказать, что она не этого хотела». Мишель — решительная женщина, и она не принимает себя чересчур всерьез», — добавляет он. В салоне царила непринужденная атмосфера. Рахни вспоминает, как они с будущей первой леди говорили о своей любви к бекону («Мы — любители бекона», — подтвердила она в интервью 2008 года для шоу «The View» на канале ABC), и Уэллс обычно называл ее «Бу». После того как ее мужа избрали президентом, Уэллс дразнил ее: «Мне следует называть тебя «первая леди Бу»? А Мэриан я буду звать «мама первой Бу». Теперь она живет совсем в другом мире, и ее друзья не могут обратиться к ней напрямую. После того как муж Мишель победил на президентских выборах, Флауэрс и Уэллс захотели сделать рекламу на ее имени, но она попросила их не делать этого. «Я прихожу сюда, просто чтобы сделать прическу, и не хочу, чтобы вокруг стояли люди и аплодировали мне», — сказала Мишель.

Когда Мишель перевезла свою молодую семью в Белый дом, она впервые в своей взрослой жизни оказалась на положении безработной. До того, как Мишель начала сокращать свое расписание в Университете Медицинского центра Чикаго, где работала вице-президентом по внешним связям, чтобы вместе с мужем провести предвыборную кампанию, она зарабатывала почти 275 000 долларов в год. Ей было сорок пять лет, когда она стала первой леди — самой молодой на этом посту после Джеки Кеннеди. Помните, что сначала она была его куратором», — заметил Билл Плант, имея в виду то время, когда 25-летняя Мишель была компаньоном в юридической фирме по корпоративному праву «Sidley & Austin» в Чикаго, и ее назначили куратором 27-летнего практиканта Обамы. (Она отказала ему в свидании, подумав, что это будет выглядеть «пошло», если «два единственных черных человека» в юридической фирме начнут встречаться, но признается, что он «очень понравился» с первой же встречи.) Она знала, что ответственность за новую жизнь их дочерей, Малии и Саши, которым было десять и семь лет в момент переезда в Белый дом, целиком ляжет на ее плечи. В журнальном интервью за август 2008 года для Ladies’ Home Journal она сказала: «Они покинут свой единственный дом, какой знали. И кто-то должен провести их через эти перемены. Но этим не может заниматься президент Соединенных Штатов. Это буду я». Глава ее администрации Джеки Норрис сказала: «Думаю, многие люди сначала говорили ей «нет»: «Нет, извините, вы не можете это сделать». Например, пойти погулять, или поехать в Target[10], или отвезти детей в школу. Когда ты попадаешь в новое окружение и тебе ставят так много ограничений и столь пристально изучают, бывает довольно трудно. Всего этого было даже больше, чем во время избирательной кампании».

В 2010 году, во время экономического кризиса, Мишель совершила роскошное путешествие в Испанию вместе с дочерью Сашей и друзьями семьи. Четырехдневный отдых обошелся налогоплательщикам почти в полмиллиона долларов из-за расходов на большую группу охраны и персонала первой леди, сопровождавших ее в поездке. Обама заплатили за гостиницу и авиаперелет эквивалентно цене билетов первого класса. Заголовок в нью-йоркской Daily News гласил: «Современная Мария Антуанетта». Годом позже, в 2011-м, Мишель собралась поехать в магазин Target. Ее сфотографировал в универмаге в Александрии, штат Вирджиния, фотограф из Associated Press, запечатлевший ее в цветастой юбке на пуговицах, бейсболке «Найк» и солнечных очках. Однако эта поездка была не такой простой, как может показаться, — агенты Секретной службы прибыли в магазин за полчаса до приезда первой леди. Аппарат первой леди не стал обсуждать, как случилось, что единственный фотограф AP сумел приблизиться и встать так, чтобы сфотографировать Мишель, которая расплачивалась у кассы, но эти фото использовали для того, чтобы развеять недовольство людей ее любовью к дорогим вещам.

Мишель говорила гораздо откровеннее, чем когда-либо раньше, о своих разочарованиях в общественной жизни во время вручения дипломов в университете Таскиги, штат Алабама, в мае 2015 года. Она обратилась к выпускникам, по преимуществу афроамериканцам: «Когда-то, когда мой муж только начинал баллотироваться в президенты, люди задавали мне множество разных вопросов: Какой я буду первой леди? Какие вопросы возьму на себя? На кого буду больше похожа — на Лору Буш, Хиллари Клинтон или Нэнси Рейган?.. Но как потенциальная первая афроамериканская леди я стала объектом и для другого рода вопросов и предположений, иногда проистекающих из страхов и заблуждений других людей. Была ли я слишком резкой, или слишком злой, или же слишком жесткой? Или я была слишком мягкой, излишне опекающей, недостаточно деловой?» Она злилась из-за нападок на ее мужа, особенно со стороны тех, кто настаивал на уточнении его гражданства. Во время кампании 2000 года Джордж Буш критиковал Билла Клинтона за его аморальность. Но Клинтоны и Буши, в отличие от Обама, — ветераны агрессивных политических игр. «То, что говорилось против президента Обамы, было воспринято очень близко к сердцу, потому что тяжело слушать, как осуждают того, кого ты любишь», — сказала глава администрации Лоры Буш Анита Макбрайд. «Буши и Клинтоны находились в этой среде очень давно. Они знали, что им нужно его уничтожить». На самом деле через двенадцать дней после того, как ее муж вступил в должность губернатора Техаса, Лору пригласили в Белый дом на официальный обед с женами губернаторов во время ежегодной встречи Национальной ассоциации губернаторов. Ее ничуть не удивило, когда она оказалась рядом с Ри Чилис, женой губернатора Флориды Лотона Чилиса, проведшего и выигравшего ожесточенную выборную гонку против ее сводного брата Джеба предыдущей осенью. «Не знаю, намеренно или случайно нас посадили рядом, — написала Лора Буш в мемуарах, — но мы с Ри были вынуждены вежливо беседовать друг с другом».

Мишель не всегда чувствует себя комфортно в деловом мире политики, и, по словам ее друзей, она считает, что действительно трудно не принимать близко к сердцу некоторые вещи. Она призналась, что не спала ночами, мучаясь от того, как люди ее воспринимают — люди, которых она никогда не встретит в жизни, но формировавшие мнение о ней через средства массовой информации. Шарж на нее, опубликованный в New Yorker, где она с прической «афро», в военных ботинках и с «калашниковым» через плечо подталкивает мужа кулаком в Овальный кабинет, должен был показать нелепость ее критиков, но ранил ее саму. «Иногда поражаешься тому, насколько хитрой бывает ложь», — заметила она в интервью для New York Times. Студентам в Таскиги она говорила, что, в конце концов, должна научиться игнорировать критиканство. «Я понимала, что если хочу сохранить рассудок и не дать другим трактовать мои поступки, мне остается только одно — верить в то, что у Бога свои планы на мой счет».

Реджи Лав, бывший личный помощник Обамы (его телохранитель и едва ли не третий ребенок в семье Обама), считает, что президент — неисправимый оптимист в отношении политической системы, а его жена — реалист. Реджи говорит, что она — Ослик Иа-Иа, а президент — Счастливчик. С тех самых пор, как Обама вышел на государственную арену после его выступления с приветственной речью на Национальном съезде демократической партии в 2004 году, Мишель смирилась с тем, что он не в состоянии исправить перекосы в Вашингтоне, хотя и приводит довод относительно успеха предвыборной кампании 2007 года: «В нем есть нечто уникальное». В отличие от Хиллари Клинтон, Мишель отвергает любое сравнение своего молодого мужа с президентом Кеннеди и своего стиля — со стилем Джеки Кеннеди, даже при том, что она единственная первая леди, способная соперничать с Джеки за титул иконы стиля. «Стиль Кеннеди мне не подходит», — сказала Мишель, подразумевая склонность Джеки идеализировать тысячу дней, проведенные ее семьей в Белом доме. «Это была волшебная сказка, но выяснилось, что это не совсем правда, потому что так жить невозможно. И я не хочу так жить».

Мишель недовольна своей жизнью в Белом доме отчасти потому, что ей пришлось отказаться от карьеры. «Она не могла поехать на работу в Европу или Чикаго, — говорит Лав. — Иными словами, если где-то еще есть для нее что-то интересное, она не может этим заняться». А кроме того, ей плохо удается скрывать свои чувства. Когда она писала письма по электронной почте Алиссе Мастромонако, отвечающей за распорядок дня президента, чтобы высказать свои тревоги, то делала это так резко, что Мастромонако консультировалась с коллегами относительно того, как ей следует ответить. (Сотрудники Белого дома обычно пишут в электронных письмах о безобидных вещах, зная, что однажды это может стать достоянием гласности.)

Президент Обама понимает, что его жена несчастлива. В журнале Vogue за 2013 год было опубликовано интервью с президентом, в котором он говорил о Мишель с оттенком вины. «Она прекрасная мать. Но Мишель действительно нужно приспособиться, — тут он сделал паузу, — жизнь, которая, — снова пауза, — честно сказать, не совсем та, какую она себе представляла. Ей приходится терпеть меня. И мой распорядок дня, и мой стресс. Она очень много для меня сделала. Но, думаю, было бы ошибочно считать, будто стоит мне войти в дверь, и моя жена спрашивает: «Как прошел день, дорогой? Давай помассирую тебе шею. Мишель не особенно размышляет о том, как мне услужить». Президент сказал репортеру New York Times Джоди Кантор, что его сотрудников «гораздо больше беспокоит, что думает первая леди, чем то, что думаю я». Эту мысль повторила Лав: «Он лидер свободного мира, а она его жена. Полагаю, даже лидер свободного мира должен задумываться о том, как сделать всех счастливыми». Мишель — деловая работающая мать, она «ничего не утаивает», — рассказывает Лав. И если кто-то бросает ей вызов, она говорит только: «Я ни за чем не гонюсь». Ее не злит критика политики ее мужа, но приводят в ярость нападки лично на нее, сообщил на условиях анонимности нынешний сотрудник администрации Обамы. Она не переносит утечки информации и в начале первого президентского срока мужа, когда просочились истории о внутренних распрях, потребовала объяснений от персонала! «Как такое могло случиться?» — хотела она знать. «Можно сказать, так обычно и бывает в Вашингтоне, — сообщил сотрудник администрации, — но она умеет дать вам понять, что этому нет оправданий».

Мишель прекрасно осведомлена о том, что происходит в администрации ее мужа. Один из сотрудников аппарата Обамы говорит, что много лет проработал на младшей должности, а когда получил повышение и ему пришлось ежедневно работать рядом с президентом, он решил, что должен представиться первой леди. «Я вас знаю», — сказала она и добавила кое-какие подробности о нем. По словам бывшего депутата и пресс-секретаря Белого дома Билла Бертона, Мишель смотрит «Morning Joe» на MSNBC, когда тренируется (по девяносто минут до пяти раз в неделю), и часто говорит с ближайшей подругой и советником Обамы в Белом доме Валери Джарретт. «Она понимает, — сказал Бертон. — Она потребитель и знает, что происходит». (Мишель познакомила своего мужа с Джаретт, которая сыграла важную роль в его политической карьере.)

Когда ее муж был сенатором, она отказалась от идеи оставить своих дочерей и важную работу, чтобы отправиться в Вашингтон на официальный завтрак с другими женами сенаторов в честь первой леди Барбары Буш. Она по-прежнему не хочет делать ненужные вещи. Став первой леди, в обмен на четыре часа, проведенные на ежегодном официальном завтраке Клуба Конгресса (эта традиция появилась в 1912 году в честь первой леди), она потребовала от его состоятельных участников, чтобы они один день поработали волонтерами. «Будь то благотворительный продовольственный фонд или приют для бездомных, везде требуется помощь», — заявила Мишель, обращаясь к женам конгрессменов, одетым в платья от Лили Пулитцер. Во время совещаний, когда советники предлагают ей посетить определенные мероприятия, она отвечает: «Но зачем? Я не хочу никуда ходить, чтобы просто появиться на публике». Для ее служащих совершено очевидно, что Мишель не Хиллари Клинтон. Предположение, что однажды она будет баллотироваться в президенты, вызывает у нее смех, и ей не пришлась по вкусу борьба вокруг реформы страховой медицины и принятие комплекса мер по стимулированию экономики. В отличие от Хиллари, феминизм которой во многом проистекает из сути ее личности, Мишель, по ее словам, хотя она согласна со многими пунктами программы феминисток, но все равно «не настолько разбирается в ярлыках» и не отнесла бы себя к феминисткам.

Для Мишель это всегда было связано с исключительностью ее мужа, а не с преданностью партии. Она отчасти напоминает Нэнси Рейган, не особенно заинтересованную в знакомствах с другими первыми леди-республиканками и даже состоявшую в плохих отношениях с Барбарой Буш на протяжении восьми лет, в течение которых последняя была женой вице-президента в администрации Рейгана. Иногда советники Мишель забывают, что она придерживается более широкой традиции. В 2013 году супруги Обама провели в Белом доме саммит по вопросам психического здоровья, однако Розалин Картер, которая в 1980 году внесла законопроект о психическом здоровье и как первая леди сделала его своим приоритетом, не оказалось в списке гостей. «Я был в бешенстве», — сказал бывший помощник Картера. Он позвонил подруге, работавшей на чету Обама, и сказал ей об этом упущении. Потом она позвонила руководителю секретариата первой леди, Тине Чен, и та воскликнула: «О боже, я забыла». По словам помощника президента Картера, Розалин им не поверила и чувствовала себя намеренно исключенной. Когда в интервью ее спросили, обращались ли к ней за советом при разработке законопроекта о здравоохранении Хиллари Клинтон, Мишель Обама или президент Обама, поскольку она много занималась проблемами психического здоровья, Розалин сказала: «На оба эти вопроса отвечу «нет».

Когда чета Обама впервые въехала в Белый дом, они были потрясены и долго не могли привыкнуть к тому, что их обслуживает сотня человек. На следующий день после инаугурации президент Обама пришел в Восточную гостиную и представился служащим резиденции. И президент, и первая леди казались удивленными во время встречи с персоналом, вспоминал бывший флорист Белого дома Боб Скэнлан. «Они не представляли, как много людей обслуживают дом. В тот момент до них не доходило, что там возможно два сантехника, три плотника, садовники и восемь горничных, потому что они убираются не только в их личных жилых комнатах, но и поддерживают порядок во всем доме снизу доверху. Половина этих уборщиц занята во всех помещениях, кроме личных покоев». Когда туда въехали предшественники Обама, Джордж и Лора Буш, они точно знали, чего ожидать, и радовались новой встрече со слугами, горничными и другими служащими, которые с любовью называли Джорджа Г. У. Буша, отца Буша, «стариком Бушем».

Мишель Обама находится в окружении группы женщин, ограждающих ее от прессы. Ее помощникам легче обойти традиционные медиа и контролировать, как ее воспринимают через публикации в соцсетях и отобранные интервью, которые часто транслируют в прайм-тайм. Дистанцирование Мишель от предшественниц вызвало у некоторых из этих женщин разочарование. Боб Босток, сотрудник Библиотеки и музея президента Никсона, был взволнован тем, что заместитель директора библиотеки Ричард «Сэнди» Квин встретился с представителем первой леди по поводу празднования столетия покойной Пэт Никсон в 2012 году и посвящения ее памяти весенней экскурсии по саду. Традицию дважды в год открывать для публики сад Белого дома Пэт заложила в 1972 году. И он предложил провести короткую церемонию вместе с Джулией Никсон Эйзенхауэр, Тришей Никсон Кокс и их детьми, а посвящение миссис Никсон напечатать в брошюре. «Возможно, сюда можно также включить фотографию миссис Никсон с той первой весенней экскурсии», — предложил Квин. — Я знаю, дочерям миссис Никсон доставит большое удовольствие, если вы таким образом почтите память их матери. Им отлично известно, сколь высоки требования к первой леди и семье президента». Два месяца спустя пришел сдержанный ответ от заместителя главы администрации первой леди Мелиссы Винтер. Квина поблагодарили за письмо и сообщили, что миссис Обама «горда возможностью продолжить традицию сезонных экскурсий по саду Белого дома», но отвергли идею церемонии. «В нашем кабинете нет практики посвящать кому-то экскурсии по Белому дому, — написала она. — Мы ценим вашу чуткость». Персонал библиотеки был ошеломлен и почувствовал глубокое разочарование. Неизвестно, видела ли вообще Мишель обращение Квина или ответ Винтер. С другой стороны, Хиллари Клинтон жадно читала о своих предшественницах, к которым Мишель проявила так мало интереса. В ходе работы над проблемами здравоохранения она консультировалась с Бетти Форд, которая неустанно билась, чтобы собрать как можно больше средств на лечение наркозависимости. Мишель пригласила Бетти на встречу с Го Типпер, женой вице-президента Эла Гора. В письме, датированном 24 марта 1993 года, она благодарила Бетти за ее советы и выразила надежду, что ее предложение по вопросу здравоохранения отразит «новый подход к проблемам химической зависимости».

Ближайшей подругой Хиллари была Джеки Кеннеди, но рабочие стрессы способствовали образованию неожиданных союзов. По словам ее пресс-секретаря в Белом доме Нила Лэттимора, Хиллари, столь непохожая на Нэнси Рейган, сказала своим сотрудникам, что считает несправедливой критику в адрес Нэнси за потраченные ею 200 000 долларов (из частных пожертвований) на новый фарфоровый сервиз для Белого дома. Имидж Нэнси как первой леди страны — ее презрительно называли в прессе «королевой Нэнси» — после этой покупки еще больше пострадал (положение не спасли даже ее откровения о тратах: 25 000 долларов на инаугурационный гардероб и 10 000 долларов на одно платье). Но когда Клинтоны впервые приехали в Белый дом и Хиллари пришлось решать, какой сервиз использовать для официальных обедов, фарфор Рейганов оказался единственным полным комплектом. (Нэнси не извинилась за свое решение приобрести посуду: «У нас не хватает посуды для проведения официальных обедов, и мы купили сервиз. Ради бога, в Белом доме должен быть фарфор».) Хиллари как молодой юрист работала в юридическом комитете Белого дома над расследованием импичмента президенту Никсону и сочувствовала тихим страданиям жены Никсона Пэт и тому бодрому выражению лица, которое она «надевала» ежедневно. Кто-то из сотрудников Хиллари отозвался неодобрительно о Пэт через пять месяцев после того, как Клинтоны вселились в Белый дом. Хиллари выпалила в ответ: «Это неправда, и вам следует ценить то, что Пэт Никсон сделала здесь, в Белом доме». (Тем не менее от семьи Клинтонов никто не присутствовал на похоронах Пэт.) В свое время Пэт устраивала специальные экскурсии для людей с ограниченными возможностями, чтобы незрячие посетители могли прикоснуться к мебели, и открыла Белый дом для публики вечером, дабы работающим людям легче было туда попасть.

Хиллари могла симпатизировать скромному детству Пэт и ее стоицизму во время процедуры унизительной отставки мужа. В интервью 1979 года Хиллари пояснила, что сочувствует супругам политиков, и сказала: «Думаю, супруги политиков находятся в огромном напряжении, потому что если вы не обладаете достаточно сильной личностью, то легко подвергнетесь давлению со стороны всех тех людей, которые окружают вашего мужа. Людей, консультирующих его, ищущих его поддержки; людей, желающих делать что-то вместе с ним или для него. Зачастую они не жаждут видеть рядом жену политика или членов его семьи, потому что тогда возникает конкуренция за их время».

Подруга и бывший спичрайтер Хиллари Лисса Мускатин рассказывает о позиции Хиллари, которая твердо уверена, что у женщин должна быть возможность выбирать свою будущую жизнь, будь то карьера или ведение домашнего хозяйства. «Эти же мысли она переносила на роль первой леди, поскольку первые леди разные и они отличаются своими потребностями, интересами и жизненным опытом. Им просто нужна свобода проявлять себя на этом посту так, как будет лучше для них, их мужей и президентской власти, — сказала она и добавила: — Это не какая-то определенная работа, поэтому пусть люди сами определяются с ней так, как им нужно». После выборов 2000 года Хиллари посоветовала Лоре Буш не позволять ее новым обязанностям мешать ей самостоятельно принимать решения. Хиллари когда-то отказалась от приглашения Джеки Кеннеди посетить балет в Нью-Йорке вместе с Челси, так как была слишком занята. Она всегда сожалела об этом, потому что Джеки умерла всего через несколько месяцев.

Хиллари устроила для Лоры традиционную экскурсию по резиденции и, когда они оказались в гардеробной первой леди, сказала: «Твоя свекровь стояла как раз на этом месте и говорила мне, что из этого окна виден Розовый сад, а еще Овальный кабинет». Восемь лет спустя, когда Мишель Обама впервые побывала на экскурсии в Белом доме, Лора показала ей заветное место, на котором стояли многие первые леди, украдкой наблюдая за тем, как работают их мужья.

Как ни удивительно, по складу характера Мишель ближе Лора, чем Хиллари. Даже при том, что они находятся по разные стороны политического спектра, натуры Лоры и Мишель дополняют друг друга. Во время президентской кампании 2008 года Мишель жестоко критиковали за замечание, сделанное ей во время речи в Милуоки. «Впервые в моей взрослой жизни, — сказала она тогда, — я горжусь своей страной, потому что мне кажется, что к нам, наконец, возвращается надежда». Хотя она не собиралась этого говорить, ее слова стали наиболее обсуждаемой цитатой с момента ее участия в предвыборной кампании. А Лора Буш выступила в защиту Мишель в своем интервью, данном четыре месяца спустя. Она целую ночь летела из Афганистана, где посещала войска США, в Словению, чтобы присоединиться к президенту Бушу на ежегодном саммите. По прилету в Словению у нее и ее помощников оставалась пара часов, чтобы поспать и принять душ перед интервью с Джоном Карлом из ABC News. Лора не ожидала, что ее спросят о замечаниях Мишель, сделанных несколькими месяцами раньше, но она сразу же стала ее защищать. «Думаю, она, наверное, хотела сказать «больше горжусь» — вот что она подразумевала, — благожелательно поправила Лора. — Нужно быть очень осторожной в словах. То есть, мне это известно, и ты этому постоянно учишься. Это одна из по-настоящему трудных задач для кандидата, баллотирующегося в президенты, и жены президента — ведь все, что ты говоришь, изучается и во многих случаях извращается».

Неделей позже в интервью The View Мишель сказала, что ее тронули слова Лоры. «Вот за что ее любят люди, — сказала она. — За то, что она, так сказать, не подливает масла в огонь». Лора приспособилась к агрессивному миру президентской политики, но помнила, как четырьмя годами раньше Тереза Хайнц Керри, жена тогдашнего кандидата в президенты Джона Керри, сказала в интервью одной газете, что не знает, была ли у Лоры Буш «настоящая работа», забывая о том, что Лора работала библиотекарем в государственных школах с 1968-го по 1977 год. Между Мишель и Лорой явно возникло взаимопонимание, когда они хвалили друг друга на конференции в поддержку прав женщин в сентябре 2015 года. «Я думаю, это также прекрасный пример для всего мира, что женщины из разных политических партий Соединенных Штатов сходятся во взглядах по столь многим вопросам, — сказала Лора. — Мы сейчас в разгаре политической кампании. Как всем известно, президентская гонка не за горами, и когда вы смотрите телевизор, то думаете, что все в Соединенных Штатах не согласны друг с другом. Но на самом деле мы, американцы, скорее одинаково смотрим на очень многое, чем расходимся во взглядах». Мишель добавила: «Мне было гораздо легче переехать в этот кабинет, заручившись поддержкой таких людей, как Лора и ее команда… Есть не только Лора и я, не только президент Буш и президент Обама, но и наши сотрудники. Моя глава администрации продолжает регулярно общаться с бывшей главой администрации Лоры, и такого рода совместное участие позволяет нам не изобретать велосипед и опираться на уже отработанные схемы, поэтому страна не стоит на месте, пока мы переходим от одной партии к другой».

Джеки Норрис, первый руководитель администрации Мишель, говорит, что «никогда не забывала те братские чувства и преданность, которые первые леди и члены их персонала испытывали друг к другу». После избрания президента Обамы в кабинете Лоры Буш собрались Норрис вместе с ее командой из Восточного крыла, включая главу администрации Лоры Аниту Макбрайд. Персоналу Мишель дали нечто вроде детальной программы: сотрудники Лоры рассказали, какие ошибки они допустили по ходу дела, какие партии и официальные завтраки были важными, а какие можно было бы спокойно пропустить. «Они хотели, не касаясь вопросов политики, помочь нам успешно работать, а Мишель Обаме — достичь успеха в роли первой леди. Все они оказались в этом уникальном месте для того, чтобы уяснить, насколько сложной будет их роль». Когда бывшая глава администрации Хиллари Клинтон Мелани Вервеер проходила некоммерческую специализацию по правам женщин всего мира, она привела на встречу с Лорой Буш группу афганских женщин. После встречи Лора проводила женщин через Комнату для дипломатических приемов. А Вервеер увлеклась беседой с главой администрации Лоры и отстала от них. Лора подошла к ним. «Ой, простите, — сказала Вервеер, поняв, что пора уходить, — просто мы члены маленького клуба». «Прекрасно вас понимаю, — ответила Лора с улыбкой. — Я тоже принадлежу к маленькому клубу».

Однажды тихим февральским днем 1971 года Пэт Никсон отвела в сторону Конни Стюарт, руководителя своего аппарата и пресс-секретаря, и прошептала: «Придет Джеки. Никто не должен знать, и я сообщила об этом только нескольким людям; она придет завтра». Пэт пригласила Джеки и ее детей, Кэролайн и Джона-Джона, посетить Белый дом по случаю официального открытия портретов президента и бывшей первой леди работы Аарона Шиклера. Присутствие семьи бывшего президента на таких мероприятиях — дань традиции, но Джеки не посещала Белый дом со времени убийства своего мужа. Когда Пэт ранее приглашала ее, она ответила, что еще не готова, но уверена, что «…время принесет облегчение, и однажды, когда все мы станем старше, я должна буду вместе с Кэролайн и Джоном вернуться в места, где они жили с отцом». Джеки покинула Белый дом вскоре после убийства мужа. Она переехала в Нью-Йорк и испытывала чувство вины, поскольку состояла в Комитете по сохранению Белого дома, но никогда не появлялась на собраниях. «Я все еще в трауре», — сказала она одному репортеру, который попросил дать интервью через год после убийства президента Кеннеди. Бывший секретарь Джеки по протокольным вопросам (социальный секретарь) и пожизненная наперсница Нэнси Такерман послала ей записку 13 апреля 1964 года, когда не прошло и пяти месяцев с момента трагедии. Она спрашивала, не хочет ли Джеки посмотреть фильм о похоронах ее мужа, снятый военными моряками. «Можно мне немного повременить?» — приписала Джеки в нижней части записки. Джеки пережила столько боли в своей жизни, что Пэт Никсон выразила ей свое понимание и сказала: публичное открытие портретов стало бы слишком эмоциональным событием. Пэт пообещала, что все пройдет конфиденциально.

Никсоны и Кеннеди знали друг друга в течение многих лет: офисы мужчин располагались напротив друг друга через коридор, когда Ричард Никсон служил вице-президентом при президенте Дуайте Эйзенхауэре, а Джон Кеннеди был сенатором. Никсоны даже были приглашены на свадьбу Кеннеди в 1953 году (хотя они и не присутствовали на ней). Когда приготовления были завершены, Пэт с удивлением получила письмо, которое ей передала из рук в руки Такерман. Джеки согласна прийти, но на собственных условиях. «У меня действительно не хватает смелости пройти официальную церемонию и вернуть детей в единственный дом, который они оба знали со своим отцом, в таких травмирующих обстоятельствах». Ей не хотелось допускать прессу в «их маленькие жизни», тем не менее она сказала, что открыта для идеи частного просмотра. Пэт сразу же попросила Такерман позвонить Джеки и назначить время. Через неделю Джеки вошла в дом, который она так любовно восстанавливала и где провела столько счастливых дней со своим мужем.

Если бы у Джеки возникло хотя бы малейшее ощущение, что пресса узнает о ее визите, она бы ни за что не пришла. (Ветеран агентства новостей United Press, международный корреспондент Белого дома Хелен Томас каким-то образом узнала о визите и пригрозила написать статью. В обмен на молчание ей было обещано эксклюзивное интервью с Пэт.) Во время сверхсекретной встречи Белый дом находился в строгой изоляции. Не было никакого движения между обычно людными коридорами, соединяющими Восточное и Западное крылья. Большинство людей из аппарата не знали о предстоящем визите Джеки, потому что это не было отмечено в календаре президента и первой леди. Даже их секретарь по протокольным вопросам (социальный секретарь) Люси Винчестер не была в курсе происходящего. Об этом посещении сообщили только четырем сотрудникам, и от них потребовали соблюдать режим строжайшей секретности.

Третьего февраля 1971 года Никсон отправил самолет, чтобы забрать в Нью-Йорке Джеки, десятилетнего Джона-Джона и тринадцатилетнюю Кэролайн и привезти их в Вашингтон. Никсоны спокойно приветствовали семью Кеннеди в Дипломатической приемной, а Пэт, зная, как много значила реставрация Белого дома для Джеки, показала ей люстру в стиле английского ампира, которой она дополнила интерьер комнаты. Две дочери Никсона — Триша, двадцати четырех лет, и Джули, двадцати двух, — проводили Кэролайн, одетую в школьную форму, и Джона-Джона в Солярий, который когда-то служил Кэролайн детской, чтобы оттуда полюбоваться панорамой Национальной аллеи. Затем дочери Никсона остались в коридоре возле Овального кабинета, предоставив семейству Кеннеди побыть наедине со своими переживаниями. Это было место, где их отец провел так много часов; здесь двухлетний Джон-Джон высунул голову из-под стола своего отца на одной из самых знаковых фотографий, освещавших пребывание Кеннеди в Белом доме. Когда они подошли к портрету президента Кеннеди в галерее, Джеки держалась спокойно и поблагодарила Пэт за то, что портрет помещен на таком видном месте. Дочери Никсона опасались показывать портрет Кэролайн и Джону-Джону, но испытали облегчение, когда дети Кеннеди рассказали матери, как он им понравился. Триша и Джули продолжили прогулку, прихватив трех собак, включая любимца Никсона двухлетнего ирландского сеттера по кличке Кинг Тимахо.

Обе семьи обедали в Семейной столовой на втором этаже, и к ним присоединился президент Никсон. Джеки была одета в элегантное черное платье с длинными рукавами. Она сказала Пэт, что каждая «первая семья» (семья президента США. — Авт.) должна оставить свой след в Белом доме, и похвалила ее за добавление антиквариата в государственные комнаты. (В записке, отправленной Пэт позже, она написала: «Я никогда не видела, чтобы Белый дом выглядел столь совершенно».) Возник неловкий момент, когда Джеки задумчиво произнесла: «Я всегда живу в мире мечты». Но в это время Джон-Джон пролил свое молоко и развеял мрачное настроение. На следующий день после посещения Белого дома он написал Никсонам детскими каракулями разрывающее душу умилительное письмо на почтовой бумаге с внушительной монограммой «Джон Кеннеди» крупными печатными буквами в правом нижнем углу. «Я не мог бы сильнее благодарить вас за то, что вы показали нам Белый дом. Мне все это очень понравилось, — писал он. — Так любезно было с вашей стороны показать нам все. Не думал, что могу многое помнить о Белом доме, но было очень приятно увидеть все это снова». Он сообщил, что, когда сидел на кровати Линкольна, где спал его отец, загадал желание хорошо учиться в школе. «Мне действительно очень-очень понравились собаки, они такие забавные. С тех пор как я вернулся домой, мои собаки все время обнюхивают меня. Возможно, они помнят Белый дом». Он закончил записку словами: «…никогда не пробовал такого вкусного суфле».

Кэролайн написала свою благодарственную записку на ярко-розовой бумаге с монограммой строчными буквами в правом нижнем углу: «Ваш швейцарский повар — самое лучшее, что когда-либо появлялось из Швейцарии, за исключением, может быть, шоколада». Ее отец был убит за пять дней до того, как ей исполнилось шесть лет, и она помнила о резиденции немногим больше, чем ее младший брат. «Было так приятно видеть все это еще раз», — написала она и поблагодарила Джули и Тришу за то, что они были так милы с ней. Она также не забыла поблагодарить в своей записке дворецких Юджина Аллена и Чарльза Фиклина. Вспоминая этот ужин годы спустя, уже став взрослой, Кэролайн скажет, что визит помог ее матери раскрыться и больше делиться с ними воспоминаниями о Белом доме. «Думаю, она действительно ценила глубокомыслие миссис Никсон в том смысле, что есть семейные ценности и преданность политике и патриотизму, которые выходят за рамки любых разногласий по конкретным вопросам или партийной принадлежности.

Свекровь Джеки, Роуз Кеннеди, послала Пэт трогательную записку после того, как Джеки позвонила ей, чтобы поделиться подробностями вечера. «Ваш сердечный прием, оказанный ей (Джеки. — Авт.) и моим внукам в тот день, который, возможно, был самым трудным для них всех, глубоко тронул меня… Итак, дорогая миссис Никсон, вы принесли радость многим близким и дорогим мне людям, и я благодарю вас от всего сердца».

Самое пронзительное письмо пришло от самой Джеки, написанное ее изящным неразборчивым почерком на голубой почтовой бумаге. «Можете ли вы представить себе, какой подарок сделали нам, — вернуться в Белый дом в частном порядке с моими детьми, пока еще достаточно юными, чтобы вновь открыть свое детство, — писала она. — Тот день, которого всегда боялась, оказался одним из самых ценных дней, проведенных мною с моими детьми. Пусть Бог благословит вас всех. С глубокой благодарностью, Джеки».

ДВЕ ПЕРВЫЕ ЛЕДИ, которые находились в Белом доме в разные десятилетия и вышли замуж за представителей разных политических партий, продемонстрировали невероятное благородство, оказавшись под давлением. Одна была готова пожертвовать жизнью ради своего мужа, а другая сражалась за свою жизнь на глазах у всей страны.

Жаклин Кеннеди лежала на солнце, вдыхая живительный свежий деревенский воздух на ферме Глен-Ора, площадью четыреста акров, которую Кеннеди снимали в штате Вирджиния. Она только что прибыла туда после часовой поездки на машине из Белого дома с двумя детьми, пятилетней Кэролайн и двухлетним Джоном-Джоном. Они хныкали большую часть пути, и только что их уложили на дневной сон. Джеки с облегчением ощутила момент, когда она предоставлена сама себе, и наконец была счастлива расслабиться и сбросить напряжение пребывания в Белом доме. Зазвонил телефон.

«Я возвращаюсь в Вашингтон сегодня днем. Почему бы вам не вернуться туда?» — сказал президент Кеннеди жене, скорее утвердительным, чем вопросительным тоном. После паузы Джеки предложила: «Ну почему бы тебе не снизойти до поездки сюда?» Президент Кеннеди знал, насколько его жена наслаждалась пребыванием за городом, вдали от клаустрофобного Белого дома. По словам ее охранника, агента Секретной службы США Клинта Хилла, между летом 1961-го и летом 1962 года первая леди провела почти четыре месяца вдали от Вашингтона. Она часто уезжала в четверг днем или в пятницу утром и не возвращалась до понедельника или даже утра вторника. В летнее время она отправлялась в семейный комплекс Кеннеди в курортном поселке Хайаннис-Порт, штат Массачусетс, и в дом ее семьи «Хаммерсмит Фарм» в Ньюпорте, штат Род-Айленд, где Кеннеди поженились в 1953 году, а на Рождество и Пасху удалялась в Палм-Бич, штат Флорида, но эти очень длинные выходные обычно были зарезервированы для Вирджинии.

«Я могла понять по его голосу, что что-то не так, поэтому даже не спрашивала», — вспоминала она во время интервью с историком Артуром Шлезингером-младшим. Тем не менее ей хотелось знать, что происходит, ради чего ей стоило пожертвовать одним из желанных выходных за городом, где она могла бы устраивать пикники со своими детьми и наслаждаться редкой возможностью самой уложить их в постель.

— Почему? — спросила она мужа.

— Ну, не важно, — ответил президент, в его голосе звучали настойчивость и напряженность. — Почему бы тебе просто не вернуться в Вашингтон?

Джеки расстроилась, тем не менее разбудила Кэролайн и Джона-Джона и покорно поехала с детьми обратно в Белый дом с охранявшим их агентом Секретной службы США, по-прежнему пребывая в неведении, что ее ждет. Она сказала себе: Вот зачем вы выходите замуж: вы делаете что-то для другого человека, когда чувствуете, что он нуждается в вас, даже если не знаете, зачем вы ему понадобились.

Была суббота, 20 октября 1962 года. Президент хотел, чтобы его жена находилась рядом с ним во время мучительного тринадцатидневного противостояния между Соединенными Штатами и Советским Союзом, который войдет в историю как Карибский кризис. Фотографии, сделанные самолетом-шпионом U-2, свидетельствовали о том, что летом 1962 года советский премьер Никита Хрущев заключил секретную сделку с кубинским диктатором Фиделем Кастро о размещении на Кубе советских ядерных ракет, которые могли достичь территории Соединенных Штатов менее чем за четыре минуты. Сорок две советские баллистические ракеты средней и промежуточной дальности, и каждая способна нанести удар по США ядерной боеголовкой, которая в 20–30 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму.

Президент созвал Исполнительный комитет, сокращенно ExComm, в который вошли его ближайшие советники, включая его брата генерального прокурора Роберта Кеннеди, государственного секретаря Дина Раска и советника по национальной безопасности Макджорджа «Мака» Банди. День и ночь изможденные советники заседали вокруг длинного стола переговоров в зале Кабинета или в конференц-зале заместителя государственного секретаря Джорджа Болла, который стал известен как «мозговой центр». Джей-Эф-Кей столкнулся с угрозой возможной ядерной войны и хотел, чтобы его жена находилась рядом с ним.

«С тех пор, казалось, не существовало ни дня, ни ночи», — вспоминала Джеки о тех днях после ее возвращения в Белый дом. Президент схватился за нее, чтобы черпать силу в самый одинокий период своего президентства. Он просил ее присоединиться к нему во время долгих прогулок по Южной лужайке, где они проговаривали сложные варианты, предложенные ему на рассмотрение. Кеннеди обсуждал с ней все: рассказал о своей напряженной встрече с министром иностранных дел СССР Андреем Громыко, во время которой президент не дал понять, насколько он осведомлен о сделке Советов с Кубой; рассказал о гневной телеграмме Хрущева, отправленной в середине ночи во время тягостного финального уикенда этого кризиса. Он признавался, как ранит его критика со стороны некоторых его наиболее воинственных советников, которые считали, что он не проявляет достаточно силы. («Эти стреляющие без разбора такие-сякие хотят, чтобы я стер Кубу с лица земли. Мы можем сделать это. Но тогда мы стали бы хулиганами. Они могут оказаться правы или могут фатально заблуждаться».) Корреспондент журнала Time в Белом доме Хью Сайди сказал, что за ужином президент «пересказывал ей все, что происходило в кабинете». Эта женщина, в которой признавали только изысканный вкус в одежде, нередко точно знала, что происходит в администрации ее мужа.

Когда он не рассказывал ей сам, она прибегала к подслушиванию во время встреч с высокопоставленными советниками президента в Желтом овальном кабинете на третьем этаже в покоях семьи. Президент испытывал общее отвращение к женщинам в органах власти; его друг Чарльз Спалдинг сказал, что ему было «гораздо комфортнее с министром (обороны. — Авт.) Макнамарой, чем с Перкинс (бывшим министром труда. — Авт.). Ему казалось нелепым, когда женщина появлялась на заседании правительства». Но Джеки знала о политическом ландшафте в кабинете ее мужа благодаря близости к власти и своему интеллектуальному маневрированию.

Карибский кризис подчинил себе жизни обоих Кеннеди. Однажды, в эти напряженные дни, поздно ночью, Джеки вошла в спальню президента в ночной рубашке и увидела, что он лежит на кровати. Она не заметила советника по национальной безопасности «Мака» Банди, сидевшего вне поля ее зрения у телефона. Когда она приблизилась к Кеннеди, он махнул рукой, чтобы она ушла и сказал: «Выйди! Выйди!» Банди прикрыл глаза руками. В другие дни Банди вставал у изножья их кровати, чтобы разбудить президента на рассвете. Позже Джеки будет дорожить этим напряженным временем, когда страна стояла на пороге войны, потому что именно тогда она почувствовала свою значимость в жизни мужа. «Это было время, когда я была ближе всего к нему, и я никогда не покидала дом и не видела детей, а когда он приходил домой, чтобы поспать или немного вздремнуть, я ложилась рядом с ним». Она ходила возле Овального кабинета, чтобы понять, не нужен ли ему перерыв; они оба несли вахту, которую она называла своеобразным «бдением».

Во время кризиса Белый дом окутывала завеса секретности. Советники президента бились над тем, как отреагировать на советскую акцию и каковы мотивы Советов. Одна группа отстаивала план военно-морской блокады Кубы, а другая настаивала на том, чтобы Соединенные Штаты предприняли воздушную атаку, нацеленную на ракетные базы. Весь ход обсуждения хранился в секрете до тех пор, пока президент не решится дать ответ. В беседе заместитель госсекретаря США рассказывал о сверхсекретных встречах и об опасениях членов ExComm по поводу каких-либо утечек в прессу, прежде чем они смогут разработать план. Болл вспоминал, как министр обороны Роберт Макнамара проводил их в государственный департамент через свой личный лифт, чтобы пресса не увидела их. Генеральный прокурор Роберт Кеннеди, самый доверенный советник президента, явился на одну из встреч в Овальном кабинете в одежде для верховой езды, чтобы создать впечатление, будто работает во время беззаботного во всем остальном уикенда, и как однажды все остальные советники президента втиснулись в одну машину, чтобы не вызывать подозрений у журналистов.

Джеки узнала, что жены чиновников Кабинета готовятся покинуть Вашингтон, понимая, что он станет целью в случае войны. Она и слышать об этом не хотела. «Пожалуйста, не отправляй меня никуда. Если что-нибудь случится, мы все намерены остаться здесь с тобой, — сказала она мужу. — Даже если в бомбоубежище в Белом доме нет места… Пожалуйста, тогда просто хочу быть на лужайке, когда это произойдет. Ты знаешь, я просто хочу быть с тобой и хочу умереть вместе с тобой, и дети тоже, — чем жить без тебя». Президент пообещал, что никуда ее не отправит. Их отношения стали ближе в Белом доме, чем когда-либо прежде. Личный врач президента Джанет Травел вспоминала, как незадолго до начала кризиса Кеннеди шел от Западного крыла к спецвертолету Корпуса морской пехоты на Южной лужайке, сопровождаемый своими верными помощниками. Затем произошло нечто странное. «Президент вновь появился в дверном проеме вертолета и спустился по трапу один. Как необычно, подумала я. И тогда увидела почему. Джеки, с растрепанными ураганным вихрем работавших винтов волосами, бежала по траве от Южного портика. Она почти столкнулась с ним у трапа вертолета и протянула руки. Они стояли неподвижно в объятиях в течение многих секунд.

Во время конфиденциальной встречи с Клинтом Хиллом, охранявшим ее агентом Секретной службы, Хилл протянул руку к Джеки и осторожно коснулся ее локтя. «Вы знаете о бомбоубежище здесь, в Белом доме. Мне известно, что Дж. Б. Уэст (главный церемониймейстер Белого дома. — Авт.) провел с вами краткую экскурсию по объекту несколько месяцев назад… В случае, если… ситуация будет развиваться… и у нас не будет времени покинуть этот район, мы отведем вас и детей в убежище». Но Джеки уже все решила, и ей не надо было говорить, что делать. Она резко отдернула руку. «Мистер Хилл, если ситуация будет развивается так, что потребуется, чтобы дети и я спустились в убежище, позвольте сказать вам, чего вы можете ожидать». Она понизила свой и без того негромкий, нежный голос до глубокого шепота и сказала: «Если ситуация будет развиваться, я возьму Кэролайн и Джона, и мы пойдем рука об руку на южный участок. Мы будем стоять там, как храбрые солдаты, и разделим судьбу любого другого американца».

Хилл был ошеломлен. «Хорошо, миссис Кеннеди, давайте просто молиться Богу о том, чтобы нам никогда не оказаться в такой ситуации».

Впервые стратегическое воздушное командование США было приведено в состояние готовности 2 (DEFCON 2 — «состояние обороны»), то есть возникла прямая угроза войны. Не было другой страны, которая когда-либо стояла на пороге запуска ядерных ракет. Один неверный шаг, один неправильно просчитанный комментарий или ошибочное сообщение между советниками так называемого ExComm и советскими советниками из Кремля могло означать всеобщее и полное уничтожение. Церемониймейстер Нельсон Пирс, который приступил к работе в Белом доме всего за год до кризиса, сказал, что никогда еще не был так напуган в своей жизни. «Мы знали, что эти ракеты нацелены прямо на нас, — вспоминал он, с дрожью в голосе восстанавливая в памяти, как проходил через Северо-западные ворота Белого дома на Пенсильвания-авеню, зная, что находится в яблочке мишени. «Мы знали, что если услышим о запуске ракеты, нужно было вывести первую семью из здания или сопровождать их в безопасное место, а мы должны были оставаться на посту. Мы должны были уйти последними, — он сделал паузу, — если вообще сможем уйти».

Герман Томпсон был приглашен на работу во время кризиса, чтобы подавать напитки советникам президента, которые денно и нощно работали в Белом доме. «Я был напуган до смерти. В ту ночь я лег спать и не мог уснуть», — вспоминал Томпсон, который услышал, о чем говорят эти люди. Развернутые карты, наполовину съеденные бутерброды и пустые кофейные чашки заполнили обычно первозданно чистый Овальный кабинет.

Джеки взяла руководство на себя и, как всегда, не пропуская ни одной детали, поняла, что ей нужно начать тонкий процесс отмены ужина, запланированного для Магараджи и Махарани Джайпура, которые любезно принимали ее во время краткой поездки в Индию. Подготовка началась до того, как кризис захватил Белый дом. Джеки составила записку управлявшему резиденцией главному церемониймейстеру Дж. Б. Уэсту. Она продумала все до мелочей и поручила ему перед визитом выкрасить в черный цвет комод в Туалетной комнате королевы и положить ее меховой ковер на кушетку в гостиной Линкольна вместе с «несколькими зелеными и желтыми подушками», чтобы создать комфортную атмосферу для своих гостей. Сейчас эти заботы были неуместными; все изменилось после обнаружения советских ракет. В то воскресенье, 21 октября 1962 года, Джеки разбудила звонком Уэста в его доме в Арлингтоне, штат Вирджиния, когда он и его жена Зелла наслаждались редкой возможностью поспать утром дольше обычного.

— Не могли бы вы сейчас приехать в Белый дом, мистер Уэст, но войдите через кухню и поднимитесь на кухонном лифте, чтобы никто не узнал о том, что вы здесь.

«Я буду через двадцать минут», — ответил он. Уэст заметил, что на подъездной дорожке Белого дома стоит больше автомобилей, чем обычно, и, выйдя из лифта, увидел Джеки, без макияжа, в ярких брюках от Pucci и лоферах, которая сидела на диване в Западной гостиной под выразительным «люнетным» окном в виде половинки луны, через которое комнату заливал солнечный свет. Она казалась окутанной ореолом, ярким светом, в очень напряженное мрачное время.

«Спасибо, что пришли, мистер Уэст, — сказала она извиняющимся тоном. — Там что-то назревает, что может оказаться большой катастрофой, а это означает, что нам, возможно, придется отменить ужин и танцы для джайпурцев во вторник вечером». Уэст был удивлен; редко случалось внезапно отменять мероприятия. «Скажите мне, когда джайпурцы прибудут, и убедитесь, что в Блэр-хаусе им предоставят лучшую служанку, Вильму, и лучшего камердинера», — распорядилась она, сохраняя хладнокровие и спокойствие несмотря на невообразимое давление.

«Не могли бы вы заняться этой отменой от моего имени? Это все очень секретно, — сказала она ему. — Боюсь, что Тиш (секретарь по вопросам протокола Летиция Болдридж. — Авт.) расстроится, будет рвать и метать. Вам это известно, и я думаю, что вы могли бы сделать это более спокойно». Джеки и ее секретарь по вопросам протокола часто конфликтовали. Болдридж тремя годами раньше Джеки училась в школе мисс Портер и Вассар-колледже, а в Белом доме она всегда хотела, чтобы Джеки делала больше: проводила больше чаепитий, больше обедов с достойными группами. Но Джеки хотела лишь того, чтобы у нее было больше частной жизни и отдыха.

Мэри Бойлан, секретарь Восточного крыла, вспоминает всплеск активности в тот уикенд, когда она сидела в своем кабинете, находившемся через коридор от Военной канцелярии. Двадцать второго октября президент выступил по телевидению с обращением к нации в лучшее эфирное время. В то утро Болдридж вошла в Восточное крыло, и, как предвидела Джеки, она была какой угодно, только не спокойной. Она потребовала общего внимания: «Мне нужно сделать объявление». В комнате, наполненной хорошо одетыми молодыми женщинами, наступила тишина. «Все вы должны начать молиться, как еще никогда не молились. Сегодня вечером вы услышите новость, которая будет очень шокирующей, и никто из нас не знает, каким будет результат».

Помощник по связям с прессой Барбара Коулман вспоминает, как ей позвонил домой через коммутатор Белого дома пресс-секретарь Пьер Сэлинджер, который сопровождал президента на борту президентского самолета на обратном пути из агитационной поездки в Чикаго. «Он хотел, чтобы я находилась в Белом доме, как только они приземлятся», — пишет она. Сэлинджер сказал, что президент простудился и ему нужно вернуться домой по предписанию врача. Сэлинджер не назвал ей истинную причину внезапного возвращения президента, но предполагал что-то неладное и попросил ее отменить какие-либо планы на выходные.

«Вскоре я поняла: что-то происходит, — пишет она. — Я не знала, что именно, но знала, что это имеет какое-то отношение к Кубе». На протяжении всего кризиса в пресс-службе постоянно кто-то дежурил, и некоторые помощники даже принесли сменную одежду в Белый дом и спали в бомбоубежище.

В своем телевизионном выступлении президент обратился к нации из Овального кабинета и объявил о военно-морской блокаде Кубы. «Ядерное оружие настолько разрушительно, а баллистические ракеты настолько быстры, что любая значимая возможность их использования или внезапных изменений в их развертывании может рассматриваться как определенная угроза миру, — заявил он, формулируя возникшую дилемму холодной войны. — Политика страны заключается в том, чтобы рассматривать любую ядерную ракету, запущенную с территории Кубы против любой страны в Западном полушарии, как акт нападения Советского Союза на Соединенные Штаты, который требует развернутого реагирования в виде ответного удара по Советскому Союзу».

Наконец, 28 октября Хрущев сделал заявление о том, что советские ракеты будут выведены с Кубы. Джеки посмотрела запись видеонаблюдения, показывающую, как советские корабли приблизились к блокирующим силам США и отошли назад, и вздохнула с облегчением. Если бы кризис продолжался еще два дня, как сказал ей советник Кеннеди, результат мог бы быть иным, потому что все достигли критической точки и из-за полного изнеможения нельзя исключить принятие иррациональных решений.

На протяжении этих напряженных дней Джеки сохраняла веру в своего мужа и в свою способность поддерживать в нем спокойствие и сосредоточенность. «Я всегда думала о Джеке, что все, что бы он ни сделал, если он владеет собой, то в любом случае все произойдет наилучшим образом. Вот так по-детски я думала: «Не стану бояться, когда буду ложиться ночью спать или просыпаться». Она заплакала, когда муж подарил ей такой же календарь от Tiffany из чистого серебра, какой он подарил членам ExComm, с теми тринадцатью страшными днями, выделенными жирным шрифтом. Ее инициалы были выгравированы рядом с его: «J.B.K.» и «J.F.K.».

= Джеки признавала, что один из величайших триумфов ее мужа состоял в том, что он достучался до советского премьер-министра Хрущева и спас мир от ядерной войны.

Менее чем через две недели после убийства ее мужа, 1 декабря 1963 года, Джеки написала одно из последних писем, которые она когда-либо писала на почтовой бумаге Белого дома. Оно не было адресовано близкому другу семьи или одному из многих политических советников ее мужа. Оно было адресовано именно тому человеку, который, по словам ее мужа, предпринял «тайную, безрассудную и провокационную угрозу миру во всем мире» и, в свою очередь, заставил принять четкую и мощную роль в Белом доме. В течение этих тринадцати дней она была куда прекраснее, чем преданная жена, — она была партнером. Джеки признавала, что один из величайших триумфов ее мужа состоял в том, что он достучался до советского премьер-министра Хрущева и спас мир от ядерной войны. «Вы и он были противниками, но вас объединяла решимость не допустить ситуации, чтобы мир взорвался. Вы уважали друг друга и могли общаться друг с другом, — писала Джеки. — В то время как важные персоны знают необходимость самоконтроля и сдержанности, обычными людьми иногда больше движет чувство страха и гордыни. Хотелось бы, чтобы в будущем важные люди смогли и дальше заставлять обычных людей садиться за стол переговоров, прежде чем они начнут сражаться».

Казалось бы, в черно-белой фотографии Белого дома, снятой 27 сентября 1974 года, нет ничего необычного. Первая леди Бетти Форд проводит экскурсию по Президентской спальне для Леди Берд Джонсон, которая была в этой роли пятью годами раньше. К ним присоединились две дочери Леди Берд, Линда и Люси; и муж Линды, Чарльз Робб, которые прибыли в Вашингтон на церемонию посвящения «Рощи», мемориального парка президента Джонсона вдоль реки Потомак. На фотографии Бетти Форд наклоняется к Люси, словно прислушиваясь к вопросу; Люси протянула руку, указывая на что-то, оставшееся за кадром. Бетти как любезная хозяйка беззаботно улыбается. Единственная подсказка того, что что-то не так, кроется у изножья обитой атласом кровати — это маленький черный чемодан. Чемодан оказался там, потому что Бетти Форд только что, за день до визита Джонсонов, узнала, что у нее, по-видимому, рак молочной железы. Как только ее гости уйдут, она отправится в Военно-морской госпиталь в Бетесде. Бетти так и не сказала о своем состоянии гостям; ей не хотелось нарушать их особенный день.

«Вы были так спокойны и гостеприимны с нами в прошлую пятницу, что мы вчетвером были потрясены даже больше, чем остальная нация, когда услышали известие о том, что вы ложитесь в госпиталь», — написала Леди Берд в записке, доставленной в больничную палату Бетти. Люси, младшая дочь Джонсонов, вспоминает, как в тот вечер спешила успеть к шестичасовым новостям, чтобы узнать, есть ли что-нибудь о церемонии посвящения, состоявшейся в этот день. Она была потрясена, увидев на экране Бетти Форд, покидавшую Белый дом с маленьким черным чемоданом в руке. «У всех нас разом отвисли челюсти. Мы были ошеломлены». Поскольку они провели более пяти лет в Белом доме и прекрасно знакомы с изнурительным графиком, Джонсоны лучше всех остальных поняли бы, если бы первая леди решила отменить экскурсию. «Я просто думаю, это было сильное чувство сопричастности. Они понимали, что это был большой день для нашей матери, и они никоим образом не хотели отказываться от этого, — говорит Люси. — Думаю, это очень многое говорит о характере Бетти Форд».

Бетти Форд стала публичной персоной в возрасте пятидесяти шести лет, но она полностью приняла эту роль. Она была преданной матерью и домохозяйкой, когда ее муж двадцать пять лет работал в Конгрессе. Стив Форд, третий из четырех детей Фордов, говорит: «Мы по-детски просто смотрели, как наша мать расцветает, когда ей выпал шанс после всех этих лет, отданных нашему воспитанию. Так чудесно было это наблюдать». Когда Бетти была маленькой девочкой, она отправилась к гадалке, которая предсказала ей, что в один прекрасный день она встретит королей и королев, из чего девочка заключила, что ей предстоит стать великой танцовщицей. И она это сделала… стала исполнительницей современного танца в престижной компании Марты Грэм. А когда она вышла замуж за Джеральда Форда, по ее словам, думала, что выходит замуж за адвоката, и они будут создавать семью и растить детей в Гранд-Рапидс, штат Мичиган. Но в 1955 году Форды поселились в доме из красного кирпича в колониальном стиле с четырьмя спальнями, двумя ванными комнатами на Кроун-Вью-драйв в Александрии, штат Вирджиния, через реку Потомак от Белого дома. Они жили там, даже когда Форд в 1973 году неожиданно стал вице-президентом. Их номер телефона был указан в телефонной книге, а Бетти Форд чаще всего можно было застать с чайником на плите и в длинном халате.

В начале августа 1974 года, за несколько дней до того, как президент Никсон подал в отставку, Форды готовились переехать в официальную вице-президентскую резиденцию в Обсерватории номер один, расположенную менее чем в трех милях от Белого дома. Но незадолго до того, как вице-президент Форд и его жена прибыли в прекрасный дом в викторианском стиле, чтобы поговорить с декораторами интерьера, он узнал, что президент Никсон уйдет в отставку, и ему предстоит принимать полномочия. Каким-то образом Форду вместе с Бетти удалось спокойно продержаться во время встречи с дизайнерами. Наконец, когда они остались наедине, он прошептал ей: «Бетти, мы никогда не будем жить в этом доме».

= Всего через восемнадцать дней после спорного помилования президентом Фордом президента Никсона новой первой леди сообщают сокрушительную новость: у нее, возможно, рак молочной железы.

Прошло менее двух месяцев, как она и ее муж помимо их воли оказались в Белом доме, и всего через восемнадцать дней после спорного помилования президентом Фордом президента Никсона новой первой леди сообщают сокрушительную новость: у нее, возможно, рак молочной железы. Двадцать шестого сентября, за день до визита Джонсонов, Бетти спонтанно решила сопроводить свою близкую подругу Нэнси Хау и вместе посетить врача. У Хау была текущая проверка, и Бетти подумала, что она тоже может пройти обследование, которое нужно проводить каждые шесть месяцев. Когда врач, сделавший Бетти маммограмму, извинился за то, что требуется консультация заведующего хирургическим отделением, Бетти ничего не заподозрила. «Доктора так долго проверяли части моего организма… Я могла ощутить тыканье и прощупывание и услышать невнятное «м-м-м», и сразу же переключилась на мысли о горе почты, ожидавшей на моем столе». На этот раз новость была нехорошей.

Около полудня президентский доктор Уильям Лукаш обратился к президенту с необычной просьбой — встретиться с ним в семь часов вечера в его кабинете на первом этаже Белого дома. Лукаш позвонил заведующему кафедрой хирургии из медицинской школы Университета Джорджа Вашингтона и попросил новую первую леди спуститься за несколько минут до семи на очередное обследование груди. Когда все собрались, Лукаш сообщил, что врачи обнаружили опухоль, которая может быть раком. «Ну, вы не можете оперировать немедленно. У меня расписан весь завтрашний день», — заявила Бетти. Ее ответ прозвучал необычно, но Лукаш сказал ей, что операцию можно на день или два отложить. У их семнадцатилетней дочери Сьюзен были красные глаза, когда она в тот вечер пришла на ужин в частные апартаменты на втором этаже. Эту новость она узнала раньше своих родителей. В тот день она заглянула в кабинет доктора Лукаша за лекарством от простуды. «Он втянул меня внутрь и усадил. У меня мелькнула мысль: Что я теперь сделала не так?» Лукаш сказал: «У твоей матери есть опухоль в груди, с большой вероятностью это рак, и она об этом не знает, так что тише, тише, никому ничего не говори». Сьюзен испугалась, что может потерять мать. На следующий день Бетти выдержала напряженный график: она отправилась на церемонию закладки первого камня в «Роще», произнесла речь на обеде Армии спасения и провела послеобеденный чай и экскурсию по Белому дому для Джонсонов. Ее машина подъехала к госпиталю в 5.55 пополудни, а в 6.00 вечера известие о ее болезни уже транслировали по всему миру.

В то время рак называли сокращенно «С» (от слова cancer), как если бы это было заразным заболеванием, и обычно такой диагноз вообще не обсуждали. И никто при этом не упоминал слово «грудь». Несмотря на то что любимая звезда детских ролей и дипломат Ширли Темпл Блэк рассказала о своей мастэктомии в 1972 году, именно Бетти Форд привлекла внимание к важности раннего диагностирования. На официальном ужине, после мастэктомии Бетти, Блэк и Бетти поделились личными переживаниями. Блэк, со слезами, блеснувшими в ее глазах, обняла первую леди и что-то прошептала ей. «Да, мы понимаем», — ответила Бетти. В течение следующих нескольких недель в кабинет первой леди хлынул целый поток корреспонденции — более пятидесяти тысяч писем. Многие письма были от женщин, которые считали, что первая леди спасла им жизнь, а часть написана мужчинами, которые хотели поддержать ее, чтобы она знала: они находят своих жен красивыми и после мастэктомии. У Хэппи Рокфеллер, жены вице-президента Нельсона Рокфеллера в администрации Форда, провели обследование груди после того, как она узнала о раке у Бетти; у нее была обнаружена опухоль, и ей сделали операцию. Как и многие другие люди, Хэппи считала, что спасением своей жизни она обязана Бетти. (Когда президента Рейгана спустя годы прооперировали по поводу рака толстой кишки, Хэппи отправила Нэнси Рейган красную розу. Среди всех карточек и цветов это была единственная вещь, которую Нэнси взяла с собой в резиденцию в тот вечер.)

Бетти была храбрая пациентка, полная решимости победить болезнь. Ее разместили в президентском люксе в Военно-морском госпитале в Бетесде, и там она провела тихий ужин со своей семьей накануне операции, которая была запланирована на следующее утро. Она сказала, что с ней все будет в порядке, и просила их поехать домой и отдохнуть. Президент Форд, который был глубоко предан своей жене, сказал ей, что он никогда не был так одинок, как в тот вечер, когда возвращался в Белый дом. Прежде чем он попрощался, они взялись за руки и помолились. В отличие от Никсонов, Форды были нежно любящими супругами, и они были первой президентской парой, которая делила спальню со времен Кулиджей[13]. В записке, которую президент Форд написал своей жене перед операцией, он признавался: «Никакие слова не могут передать нашу глубокую, глубокую любовь. Мы знаем, какая ты замечательная, и мы, дети и папа, постараемся быть столь же сильными, как ты. Наша Вера в тебя и Бога поддержит нас. Наша общая любовь к тебе вечна».

А для Бетти это была всего лишь одна из проблем в череде забот, и она знала, что справится с испытанием. Когда ей было всего шестнадцать лет, ее отец совершил самоубийство. (Он был алкоголиком и умер от отравления угарным газом.) «Я восприняла ситуацию довольно деловито, — писала она в своих воспоминаниях о заболевании раком. — Это еще один кризис, и это пройдет». Если бы биопсия показала, что опухоль доброкачественная, то не было бы никакой необходимости в мастэктомии, но в глубине души она знала, что у нее рак, когда ее везли на каталке в операционную. Дочь Фордов, Сьюзен, первой узнала, что опухоль раковая. «Сьюзен, им пришлось пойти дальше, — сказал ей доктор Лукаш, и ее колени подкосились. — Но с ней все в порядке». Когда президент узнал, что опухоль злокачественная, он расплакался в Овальном кабинете.

Политические советники президента сказали Бетти, что ей не нужно предавать огласке такой личный вопрос, но она настояла на обратном. Как только она узнала о количестве женщин, которые умирали от этой болезни, она сказала сотрудникам аппарата, что если это рак, то им следует подготовить заявление, пока она находится на операционном столе, и сообщить, что ей сделали мастэктомию, а не говорить нечто аморфное, вроде того, что у нее возникли «проблемы со здоровьем». Когда президент Форд и его сын Майк вылетели на спецвертолете Корпуса морской пехоты, чтобы навестить Бетти после операции, Майк встал на колени вместе с отцом, и они помолились в проходе о ее выздоровлении. После операции Бетти написала письмо Леди Берд, желая объяснить, почему она не сообщила ей эту новость. «Я хотела, чтобы вы наслаждались своим посещением, как и я». И добавила немного легкомыслия, поблагодарив Леди Берд за розовое одеяние, которое она отправила в госпиталь. «Мне очень понравились фасон и цвет. На самом деле я выбрала его для своей первой публичной фотографии после операции».

Годы спустя после того, как Бетти покинула Белый дом, ее непоколебимая честность в отношении ее собственной зависимости от болеутоляющих таблеток и алкоголя поможет снять клеймо позора еще с одной болезни. В 1982 году она открыла ставший всемирно известным Центр Бетти Форд, расположившийся на четырнадцати акрах в курортном городе Ранчо-Мираж, штат Калифорния. В центре прошли лечение более ста тысяч человек. Признавшись в собственной борьбе с алкоголизмом и пристрастием к болеутоляющим препаратам, она спасла множество людей. Она регулярно посещала центр и присутствовала на местных собраниях Анонимных алкоголиков, где вставала посреди комнаты и представлялась: «Я Бетти, и я алкоголик». Даже после завершения реабилитации она долгое время регулярно встречалась с группой женщин, прошедших эту программу. «У меня был рак молочной железы, и я пережила это, а теперь столкнулась с зависимостью, и, ей-богу, я решила, что с этим тоже справлюсь», — сказала она.

После мастэктомии Бетти призвала других женщин, которым предстояла операция по поводу рака молочной железы, «как можно быстрее сделать это».

= «У меня был рак молочной железы, и я пережила это, а теперь столкнулась с зависимостью, и, ей-богу, я решила, что с этим тоже справлюсь».

«Как только это будет сделано, — говорила она, — оставьте это в прошлом и продолжайте жить».

Хотя она восприняла операцию с несгибаемым героизмом, ее выздоровление протекало нелегко. Проснувшись после операции, она увидела своих родных, у кого-то блестели слезы. «Если вы не можете выглядеть счастливыми, пожалуйста, уходите, — сказала она им со своей больничной койки. — Мне невыносимо смотреть на вас». Бетти делала упражнения, пытаясь укрепить свою правую руку, после того как часть мышц была удалена, и для нее стало небольшой победой, когда она наконец смогла набрать достаточную силу, чтобы взять чашку чая правой рукой. Сьюзен вспоминает те тяжелые времена: «Были дни, когда она ходила по своей гардеробной и говорила: «Ну, это платье я больше не могу носить. Все будут смотреть на мой шрам». Бетти никогда не делала пластических операций и часто беспокоилась о том, что во время официальных обедов она нагнется в вечернем платье, и ее гелевый протез выпадет. Иногда в ее одежду были вшиты мягкие прокладки.

Бетти попала в предвыборный маршрут, так как ее муж добивался президентства в 1976 году. Его советники считали ее мощным оружием и были поражены: ее откровенность привела к тому, что рейтинг одобрения достиг 75 процентов, даже когда рейтинг утверждения президентом кандидатуры ее мужа опустился ниже 50 процентов. Почти на всех агитационных мероприятиях женщины носили значки с надписью: «Оставить Бетти в Белом доме» и «Мужа Бетти — в президенты». Тем не менее Форд проиграл выборы Джимми Картеру. Когда Форд не смог выступить с заявлением о признании своего поражения на выборах из-за дрожащего голоса, это сделала Бетти Форд. «Она полностью поддерживала его от начала до конца, — говорит Сьюзен. — И он поддерживал ее от начала до конца, во время ее рака груди и проблем с болеутоляющими и алкоголем. Они были настоящими родственными душами». За свою храбрость Бетти Форд удостоилась «Президентской медали свободы» в 1991 году. Поразительно, но ей вручили эту медаль на восемь лет раньше, чем ее мужу. В десятую годовщину основания Центра Бетти Форд президент Форд сказал: «Когда будет сделан окончательный подсчет, ее вклад в нашу страну окажется больше, чем мой». И он не возражал против этого.

ПРИСУТСТВИЕ ДЕТЕЙ В БЕЛОМ ДОМЕ привносит ощущение радости в официальные залы президентской резиденции, особенно для дворецких, горничных и поваров, которые заботятся о нуждах первых семей, и для репортеров, которые освещают их жизнь. Когда репортер спросил трехлетнюю Кэролайн Кеннеди: «Где твой папа?» — она ответила: «Он наверху, без ботинок и носков, и ничего не делает». Кэролайн всегда хотела, чтобы дверь в ее комнате была приоткрыта, когда жила в Белом доме, потому что ее пугал размер помещения и высота потолков.

У президентских детей есть способы вернуть с небес на землю богатых и знаменитых, и никто не делал это так, как Кэролайн и Джон-Джон. Джеки Кеннеди часто приглашала всемирно известного композитора Леонарда Бернстайна на небольшие вечеринки, которые она устраивала, желая развлечь мужа. Однажды вечером Бернстайн спросил Джеки, может ли он посмотреть до ужина первые несколько минут телевизионной программы, в которой он участвовал. Она проводила его в комнату Кэролайн, где маленькая девочка готовилась ко сну с няней, Мод Шоу. Бернстайн сидел, держа за руку Кэролайн, которая была зачарована программой с взрослой классической музыкой. «Я думал, что девочка полностью поглощена этим, и вдруг она посмотрела на меня удивительно ясным взором и сказала: «У меня есть своя лошадь». Я подумал, что она делает это для меня, и знаете, это на самом деле вернуло меня на землю, и я был благодарен ей, потому что понял, как гадко было с моей стороны смотреть свое шоу по телевизору и не быть с гостями. В ту же минуту я выключил телевизор и присоединился к другим».

= «Она очень любила своих детей. И не скрывала этого».

Электрик Белого дома Ларри Буш вспоминает, что Джеки попросила его положить несколько накладок на педали трехколесного велосипеда, которые Кэролайн получила на Рождество, потому что ее ноги еще не доставали до них. Несколько месяцев спустя первой леди потребовалась еще одна услуга. «Она так выросла, не могли бы вы снять накладки?» — попросила его Джеки. «Она очень любила своих детей. И не скрывала этого», — вспоминает Буш. Это также создавало некоторые страшные моменты для юных Кеннеди. Кэролайн и Джон-Джон любили по утрам сопровождать своего отца в лифте Белого дома и заходить с ним в Овальный кабинет. «Пойдем! Мы должны работать!» — кричал Джон-Джон, еще одетый в пижаму. Однажды утром, когда Кэролайн и президент вышли из лифта, защелкали десятки фотовспышек. Президент забыл о договоренности с прессой, которая должна сопровождать его весь день. Кэролайн была так напугана, что Джей-Эф-Кей проводил ее к лифту и попросил швейцара отвезти ее обратно наверх в резиденцию. Врач президента Кеннеди, Джанет Травел, ехала с ними в лифте в то утро. Она вспоминала, как плакала испуганная Кэролайн, которая хотела побыть с отцом, но испугалась огромного количества фотографов, обступивших ее. «Она выбежала из лифта и залезла под диван, — рассказывала Травел. — Потребовалось все мастерство мисс Шоу по части уговоров, чтобы заставить ее выбраться оттуда».

У четы Кеннеди были разные взгляды на воспитание малыша Джона-Джона и Кэролайн детсадовского возраста, а их сотрудники — как с политической стороны, так и со стороны резиденции, — должны были пытаться удовлетворить требования обоих родителей. Джеки нравилось, чтобы волосы Джона-Джона были длинными, но президент предпочитал короткую стрижку. «Вы знаете, сэр, — говорила Мод Шоу президенту, — я должна смотреть в коридор и видеть, кто идет. Если идет миссис Кеннеди, я причесываю волосы вперед, если идете вы, делаю ему пробор». Оба родителя хотели сделать необычную жизнь своих детей в Белом доме как можно более нормальной. В тот день, когда они переехали в Белый дом, Джеки попросила садовника слепить гигантского снеговика возле подъездной дорожки Южного портика с морковкой вместо носа и яблоком вместо рта. Кэролайн была в восторге.

Порой у Джеки и Джей-Эф-Кей возникали разногласия по поводу того, насколько большое внимание должно уделяться их детям в СМИ. Друг президента Кеннеди Чарльз Спалдинг сказал, что, когда фотографы получили снимок Кэролайн верхом на своем пони Макарони на Южной лужайке, президент понимал политическую ценность такой фотографии. Президент любил повозиться со своими детьми и не снисходил до разговоров с ними. У него была особая связь с Кэролайн. Густаво Паредес, сын личного помощника Джеки Провиденсии, был близок к детям Кеннеди и стал постоянным приятелем Джона-Джона. Он помнит, как убийство отца ударило по Кэролайн, и не только потому, что она была старше. «Отцы всегда больше любят своих дочерей, а матери всегда любят своих сыновей. Они как бы поделили их между собой, поэтому Кэролайн почувствовала большую потерю, огромную потерю». Через неделю после убийства Джеки просто сказала: «Я собираюсь воспитывать сына. Хочу, чтобы он вырос и стал хорошим мальчиком. О большем я не мечтаю». Она представляла, что однажды он может стать астронавтом или «просто обычным Джоном Кеннеди, который чинит самолеты на земле». Она сделала все возможное, чтобы обеспечить своим детям нормальную жизнь. После убийства мужа она отвезла их в Палм-Бич на Рождество и повесила рождественские носки. Когда они переехали в особняк XVIII века в Джорджтауне, она велела своему декоратору воспроизвести спальни, которые были у детей в Белом доме.

Прежде чем покинуть Белый дом, она попросила главного церемониймейстера Дж. Б. Уэста, которого считала своим другом, в последний раз сопровождать ее в Овальный кабинет. Модели кораблей и книги, а также любимое кресло-качалка президента были вывезены у нее на глазах. «Думаю, мы, вероятно, здесь лишние», — пробормотала она. Они с Уэстом прошли короткий путь в Зал Кабинета, где сели за длинный стол из красного дерева. «Мои дети. Они хорошие, не так ли, мистер Уэст?»

— Конечно, они такие.

— Они не избалованы?

— Нет, в самом деле.

— Уэст, вы будете моим другом на всю жизнь?

Уэст мог только кивнуть. Он боялся, что, если заговорит, шлюзы откроются, и его личное горе и сочувствие молодой вдове захлестнут его.

Джеки много лет посещала психотерапевта в Нью-Йорке, но так и не смогла полностью оправиться от эмоциональной травмы, полученной в момент, когда жизнь мужа жестоко оборвалась. Описывая ужас 22 ноября 1963 года, она рассказала журналисту Теодору Х. Уайту: «Его последнее выражение лица (президента Кеннеди. — Авт.) было просветленным; он отнял руку, и я увидела, как осколок черепа отделялся от основания; он был телесного цвета, не белый, — он протянул руку, а потом рухнул мне на колени». Она мучилась весной 1964 года и продолжала спрашивать себя: Почему я не настояла на стеклянном верхе автомобиля? У нее были проблемы с ночным сном, и она могла подолгу дремать после обеда. Она представляла, что было бы лучше, если бы ее муж не был убит боевиком-одиночкой с коммунистическими убеждениями; ей принесло бы некоторое утешение, если бы он умер за большое дело от руки кого-то, кто был возмущен его поддержкой гражданских прав, или кем-то, кто был частью более крупного заговора. В одном из интервью она сказала: «Мне следовало знать, что прошу слишком многого, когда мечтаю, что могла бы состариться вместе с ним и вместе видеть, как растут наши дети… так что теперь он стал легендой, тогда как он предпочел бы быть человеком».

Мод Шоу находилась с семьей с тех пор, как Кэролайн исполнилось одиннадцать дней, и она была тем человеком, кто кормил, купал и одевал детей, но Джеки была удивительно деловитой матерью и сторонницей строгой дисциплины. («Джон был безупречно подкован. Когда какая-нибудь леди входит в комнату, ты встаешь», — говорит Густаво, давний друг Джона Кеннеди.) Джеки не терпела истерик. «Если у тебя истерика, ты передаешь ее мне, — говорила она сыну, если замечала, что он кричит на Шоу или кого-нибудь из сотрудников, обслуживающих резиденцию Белого дома. — Не срывай злость на персонале».

= «Мне следовало знать, что прошу слишком многого, когда мечтаю, что могла бы состариться вместе с ним и вместе видеть, как растут наши дети…»

Джеки позаботилась об образовании своих детей, создав детский сад для Кэролайн в Солярии, своего рода семейной комнате на третьем этаже резиденции. Она спросила родителей, дети которых вместе с Кэролайн посещали детский сад в Джорджтауне, не хотели бы они присоединиться к школе в Белом доме. Четырнадцать детей приходили в Белый дом по утрам дважды в неделю, наполняя коридоры смехом. Джеки даже устроила игровую площадку для них на Южной лужайке. В течение первого года это были на самом деле кооперативные ясли, в которых педагогами и воспитателями работали все матери, включая первую леди. Постепенно стали приглашать профессиональных учителей и сделали занятия более формальными. Джеки и президент каждую неделю заходили на занятия, и президент играл с детьми на Южной лужайке. «В доме было полно детей утром, в полдень и вечером, — вспоминает секретарь по вопросам протокола Летиция Болдридж. — Никогда не знаешь, когда лавина молодых людей хлынет на тебя — сопливые носы, оброненные в холле варежки, велосипеды…» В перерыве они выстраивались, чтобы выйти на улицу, и как только двери на Южную лужайку открывались, дети вырывались наружу, бежали за щенками и направлялись к детской площадке.

Джеки попросила учительницу французского у Кэролайн, Жаклин Хирш, забирать ее дочь из дома по понедельникам, чтобы у нее были нормальные прогулки. Появляться вместе со своей знаменитой матерью было чревато осложнениями. «Просто сходите с ней куда-нибудь. Куда угодно». Хирш в конечном счете брала ее в поездки на автобусах, чтобы она могла подышать свежим воздухом и увидеть людей за пределами своего маленького круга. Однажды они ехали на старом автобусе по Пенсильвания-авеню, и все места были заняты, поэтому Кэролайн сидела на коленях учительницы, сжимая плюшевого кролика. Ввалилась куча подростков, и один из них сказал: «Знаете, думаю, что я сижу рядом с Кэролайн Кеннеди». Приятель осадил его: «Ой, не глупи. Что ей делать в автобусе вроде этого?» Иногда они отправлялись в магазины или в музеи, а однажды они захватили сына Хирш и вместе посмотрели футбольный матч его школы. «Миссис Кеннеди было очень сложно появляться с ней, так, чтобы ее не узнали, иначе это испортило бы все удовольствие», — вспоминала Хирш. Президент присоединился к Кэролайн в изучении французского языка, чтобы удивить Джеки. Когда Джеки вернулась из Греции в 1963 году, он с гордостью наблюдал, как Кэролайн воскликнула: «Я так счастлива, что ты вернулась» («Je suis contente de te revoir»). Джеки не знала о его занятиях французским языком (до своей гибели он успел взять четыре урока), пока Хирш не сказала ей. «После похорон я упомянула об этом, — рассказала Хирш. — Я подумала, что в качестве подарка мне стоит рассказать ей, что ее муж хотел преподнести ей сюрприз, что, очевидно, мыслями он был с ней».

Белый дом становился оживленным местом, когда Кеннеди находились в резиденции, и президент благоволил ко всем видам домашних животных. У них жили пять собак, два попугая, пара хомячков, кролик, канарейка и кошка. Сотрудники резиденции Белого дома заботились о домашних животных, а электрик Трафес Брайант присматривал за собаками. Джеки наслаждалась счастливым хаосом, созданным их детьми, и постоянно растущим количеством домашних животных, и у нее был вкус к забавам, однако она не показывала этого на публике. «Пойдем поцелуем ветер», — шептала она Кэролайн, когда они выходили на улицу, чтобы поиграть на Южной лужайке.

= «Пойдем поцелуем ветер», — шептала она Кэролайн, когда они выходили на улицу, чтобы поиграть на Южной лужайке.

Президент, как и многие отцы его поколения, в основном предпочитал семейные забавы и не был главным воспитателем. Швейцар Престон Брюс с любовью вспоминал, как президент на четвереньках ползал по своему кабинету с Кэролайн на спине. Он даже стал свидетелем того, как президент ударился головой во время игры с детьми. «Я быстро исчез из поля зрения», — сказал он, не желая смущать президента. Дети врывались в спальню президента и первой леди, пока они завтракали, и взрослые включали телевизор, чтобы дети могли посмотреть мультфильмы, а время историй было самым любимым. Одну из любимых историй Кэролайн, о белой акуле, президент обычно приберегал для того времени, когда они находились на его любимой яхте «Хони Фитц». Эта акула, говорил Джей-Эф-Кей, ела только носки. Когда Кэролайн спрашивала его, куда уплыла белая акула, он щекотал ее и говорил: «Я думаю, она там и ждет чего-нибудь поесть». Как-то раз он дразнил одного из друзей Кэролайн: «Дайте ей свои носки. Она проголодалась». В панике мальчик бросил свои носки за борт, и Кэролайн с большим интересом наблюдала, когда появится акула. Однажды Кэролайн вбежала в Овальный кабинет с одной из своих домашних птиц, которая умерла. «Он был очень расстроен, — рассказал Спалдинг в интервью для Библиотеки Кеннеди. — И настоял, чтобы девочка никому не показывала мертвую птицу». Спалдинг задался вопросом: была ли реакция президента в некотором роде намеком на его собственную смерть.

Джеки неистово защищала своих детей. Она возмущалась ненасытным аппетитом прессы к фотографированию ее семьи. После того, как ей сделали в экстренном порядке кесарево сечение и на свет появился Джон-Джон, ее муж, уже избранный, но еще не вступивший в должность президент, послушно остановился на отметке X, которую фотографы сделали скотчем на полу в вестибюле больницы Джорджтаунского университета. Джеки, в кресле-каталке, ощетинилась: «О, Джек, пожалуйста, отойди дальше!» В памятке своей близкой подруге и личному секретарю Памеле Тернер она набросилась на комика из «Шоу Эда Салливана» по имени Вон Мидер, который воспользовался в одной сценке женским именем Кэролайн. Она попросила Тернер позвонить Мидеру и сообщить ему, что первая леди считает его «крысой». Актриса Грейс Келли вспоминала ужас Джеки по поводу того, что ее детей преследовала жестокая пресса, которая рассматривала их как американскую королевскую семью. Келли, ставшая настоящей принцессой после свадьбы с князем Монако Ренье III, вспоминала, как ее дочь, также названная Кэролайн, смотрела по телевидению церемонию из Белого дома, в которой участвовали дети Кеннеди. «Она увидела дочь Джеки Кеннеди Кэролайн, выглядывающую из-за занавеса, и спросила: «Мама, почему дом принцессы Кеннеди белый?»

Помощник пресс-секретаря Белого дома Кристин Кэмп рассказала, что Джеки ясно дала понять: она не хочет, чтобы фотографы, использующие длиннофокусные объективы, фотографировали детей, играющих на Южной лужайке, — и устроила так, что высокие рододендровые кусты, посаженные вдоль забора, закрывали обзор. Но правила постоянно менялись. «Миссис Кеннеди, конечно же, в своей великолепной манере, забудет собственное правило и вывезет детей в санях на Южную лужайку и будет вне себя из-за того, что никто не запечатлел их», — вспоминала Кэмп. Помощник по связям с прессой Барбара Гамарекян пояснила: была общая установка, согласно которой во время совместных игр Джеки и ее детей на Южной лужайке фотографы должны уважать неприкосновенность их частной жизни. Гамарекян вспоминает один снимок Кэролайн, запечатлевший ее во время забавы с подругой в детском игровом комплексе Белого дома. Фотография получила приз от Ассоциации корреспондентов Белого дома, но Джеки пришла в ярость, когда увидела снимок в газетах. Пресс-секретарю Белого дома Пьеру Сэлинджеру было поручено вызвать автора скрытой съемки, чтобы устроить ему разнос, но через два дня Джеки попросила Сэлинджера распечатать фотографию для нее самой, потому что фото ей очень понравилось.

Сэлинджер был в хороших отношениях с первой леди и знал, что ему придется терпеливо ждать, чтобы получить ее благословение на доступ к детям. Он осторожно обсуждал запрос от журнала Look один раз в месяц в течение полугода, но всякий раз первая леди сопротивлялась. Президент Кеннеди сказал Сэлинджеру: «Скажи-ка журналу Look, что я еще раз подумаю об этом… Почему бы вам не спросить у меня в следующий раз, когда миссис Кеннеди уедет из города». Вскоре после этого Джеки отправилась с Кэролайн в поездку, и президент увидел свой шанс. Он заглянул в пресс-офис. «Тут есть фотограф журнала Look?» В течение десяти минут фотограф Стэнли Третик был на месте и сделал знаковые снимки Джона-Джона, высунувшего голову из-под стола президента в Овальном кабинете. Кеннеди сказал, что он возьмет вину на себя, когда его жена вернется и устроит такой скандал, что «чертям станет тошно», — вспоминала Кэмп. Джеки заявила президенту: «Скажи журналу Look, чтобы никогда не публиковали ни одной фотографии». Она точно знала, что произошло. Репортер Лора Бергквист Кнебель, которой было поручено написать сопроводительную историю к снимку для Look, рассказывала, что когда Джеки обо всем узнала, то подошла к ней и произнесла: «Стэн и Джек поступили как два шкодливых мальчишки. В ту минуту, когда я покинула город, они впустили вас, чтобы вы сделали то, чего мне особенно не хотелось». Последнее слово осталось за Джеки, и фотографии были отложены до убийства Кеннеди, когда у нее изменилось мнение. Фотографии стали взглядом с улыбкой сквозь слезы на теплые отношения отца и сына. Они были опубликованы в номере журнала, посвященном Дню отца.

Кэролайн лучше, чем ее младший брат, понимала, что отец умер. «Некоторое время было очень тяжело. Она выглядела ужасно. Была такой бледной и сосредоточенной…» — вспоминала учительница Кэролайн, Жаклин Хирш, в интервью для Библиотеки Кеннеди. Ее голос замирал при мысли об этих ужасных месяцах. В первый раз, когда Хирш вывела ее из частных помещений после убийства, они оказались лицом к лицу со сворой фотографов. «Привет, Кэролайн!» — закричали они. Кэролайн спряталась на заднем сиденье автомобиля и попросила Хирш: «Пожалуйста, скажите мне, когда никто не будет смотреть». Красные глаза Джеки и Кэролайн были для окружающих единственным свидетельством того, что они переживают огромную потерю.

= Красные глаза Джеки и Кэролайн были для окружающих единственным свидетельством того, что они переживают огромную потерю.

Джеки Кеннеди хотела проконсультироваться у преподобного Ричарда Максорли, священника-иезуита, который преподавал в Джорджтаунском университете. Утром в день государственных похорон Джона Кеннеди Джеки позвонила ему с просьбой прийти и поговорить с ней. Несколько недель спустя Джеки спросила его, не даст ли он уроки тенниса. Максорли выигрывал турниры по теннису в семинарии, но с самого начала он понимал, что в ее просьбе было нечто большее, чем теннис, — она искала духовного наставника, а не помощи в постановке удара слева. Они встречались в полдень каждый день в поместье Роберта Кеннеди «Хикори-Хилл» в Маклине, штат Вирджиния. Джеки оказалась таким опытным игроком, что не было смысла вести счет во время партии. Вместо этого она задавала ему экзистенциальные вопросы и спрашивала, знал ли Бог, что случится с ее мужем, и если да, то почему он забрал у нее сына Патрика всего лишь за несколько недель до трагедии. Джеки задавала Максорли глубокие вопросы о жизни и смерти и Воскресении. Он возвращался в свой офис в Джорджтауне, консультировался с теологами и сверялся с различными текстами; а когда они встречались в следующий раз, отвечал на ее вопросы.

В конце 2000 года писатель Томас Майер взял интервью у Максорли для книги об ирландском католическом наследии Кеннеди. Он спросил священника, который умер в 2002 году, хотели ли Кэролайн и Джон-Джон когда-либо знать, почему, «если любящий Бог есть, почему… такое может случиться с кем-то вроде президента Кеннеди?». Максорли ответил: «Дети меня никогда не спрашивали. Меня спрашивала Джеки Кеннеди. По словам Майера, Джеки призналась Максорли, что она настолько обезумела, что даже помышляла о самоубийстве. Джеки и Максорли были настолько близки, что члены расширенного клана Кеннеди попросили священника убедить ее перевезти свою семью в Нью-Йорк, когда увидели, как она несчастна в Джорджтауне, где ее преследовала трагедия случившегося. После того, как она перевезла двух своих маленьких детей в Нью-Йорк, она попросила Максорли навещать их, и со временем он стал сильным мужским началом в жизни Джона-младшего. Они вдвоем совершали прогулки в Центральном парке, а на небольшом отдалении за ними следовал агент Секретной службы.

Глубина потери детей Кеннеди была временами почти невыносима даже для священника, повидавшего немало страданий. Максорли вспомнил, как однажды вечером после обеда с Джеки и ее детьми она сказала сыну: «Готовься лечь в постель, и, возможно, Отец придет, чтобы сказать тебе спокойной ночи». Через несколько минут священник вошел в спальню Джона-Джона; Джеки стояла в дверях. Джеки спросил его вполголоса: «Вы знаете «Дэнни Бой»?» Его отец имел обыкновение петь ему эту песенку перед сном. Только он пел «Джонни» вместо «Дэнни». Максорли послушно запел, а мальчик смотрел на него с пристальным вниманием. «Джеки молча стояла в дверном проеме, глядя на нас, — рассказывал он. — Я был в слезах, когда вышел из комнаты». Максорли ушел, и Джеки подошла к постели сына, произнесла с ним молитву и поцеловала на сон грядущий.

Джеки говорила Максорли о своей надежде, что ее переезд в Нью-Йорк поможет ей перестать «погружаться в раздумья». В конечном счете именно дети спасли ее. «Если вы хотите узнать, каковы мои религиозные убеждения сейчас, — писала она Максорли после переезда, — они следующие: загружать себя и беречь здоровье, чтобы делать все необходимое для своих детей. И ложиться вечером спать очень рано, чтобы не оставалось времени подумать».

Первые леди поддерживают своих мужей, и это подразумевает, что они служат им источником бодрости и силы духа во время трагедии. Такими были Леди Берд Джонсон после убийства президента Кеннеди и Лора Буш после событий 11 сентября. Они могут общаться со скорбящими матерями и женами менее формально, чем президент, часто отказываясь от собственных амбиций и желания во имя миссии президентства, возложенной на их мужей. Даже когда они намерены сделать что-то незначительное, например, заменить сотрудника аппарата Белого дома, они делают это с одобрения президента. Первые леди выступают как союзницы на национальной арене, где каждое их движение находится под пристальным вниманием, и они не могут что-либо предпринять без оценки возможных последствий. Во всех случаях можно усомниться в том, что их мужья были бы избраны, если бы их не было рядом.

= «Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой был адским годом».

Леди Берд Джонсон любила читать, но в старости у нее развилась дегенерация желтого пятна, и она больше не могла читать без усилий. Ее преданный персонал состоял из нескольких женщин (часть из них работала с ней в Белом доме), и они по очереди читали ей. Ширли Джеймс, исполнительный помощник Леди Берд, находилась рядом до самой кончины первой леди 11 июля 2007 года в возрасте девяноста четырех лет. Годами ранее Джеймс готовила Леди Берд к ретроспективному интервью, посвященному событиям 1968 года. Вдвоем они сидели на ранчо Джонсонов в Техасе, и Джеймс читала вслух части дневника Леди Берд, в которых шла речь об убийстве Роберта Кеннеди и Мартина Лютера Кинга-младшего. Джеймс сдерживала слезы, когда читала запись Леди Берд о дне гибели Роберта Кеннеди. «Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой был адским годом», — сказала Джеймс, качая головой, и слезы катились по ее щекам. Она подняла глаза и с удивлением увидела слезы на лице Леди Берд, которая редко плакала. «Да, — тихо согласилась Леди Берд, — это был адский год». В дневниковой записи, сделанной в тот день, когда был застрелен Роберт Кеннеди, Леди Берд написала: «Было нечто нереальное во всем этом — как ночной кошмар. Такого не могло быть наяву. Все это приснилось. Это случилось раньше».

Она слишком хорошо знала, что произошло раньше, 22 ноября 1963 года, в день убийства президента Кеннеди, который навсегда изменил ее жизнь. Ни одной современной первой леди не приходилось прежде справляться с таким жестоким переходом, какой выпал на долю Леди Берд Джонсон. В отличие от своих предшественниц Леди Берд вошла в Белый дом в трауре. Ее секретарь по вопросам протокола Бесс Абель вспоминала, насколько резким оказался этот период: «Вместо того чтобы войти в радостном волнении и возбуждении от инаугурации, мы переехали в дом с черным крепом, покрывавшим все люстры и колонны».

Новая первая леди часто жаловалась на немыслимое положение, в которое внезапно поставили ее семью. В своем дневнике она написала: «Если бы Линдон мог собрать все звезды с небес ради ожерелья для Джеки Кеннеди, он бы сделал это». Леди Берд находилась в кортеже, сопровождавшем чету Кеннеди, а во время полета обратно из Далласа, когда гроб президента Кеннеди стоял в проходе салона, она приблизилась к ошеломленной Джеки. «Мы даже не хотели поста вице-президента, — сказала она ей. — Теперь, Боже милостивый, вот как оно обернулось». Когда СМИ начали забрасывать пресс-секретаря Лиз Карпентер вопросами о том, когда Джеки и ее двое детей покинут Белый дом, Леди Берд пришла в ярость. «О господи! Я хотела бы дать утешение миссис Кеннеди; по крайней мере могу обеспечить ей комфорт», — сказала она Карпентер.

Леди Берд была категорически против переезда семьи в Белый дом 7 декабря 1963 года, потому что дата совпала с годовщиной Перл-Харбор (удара японской авиации по военной базе. — Авт.). «Могу припомнить единственный спор между родителями, свидетелем которого была, — на самом деле я не была свидетелем этого, а подслушивала — были слышны повышенные тона и некоторое раздражение между моими родителями, — говорила Люси Джонсон. «И это моя мать, неизменно уважительная и почтительная, и мой отец, который всегда очень уважал мою мать. Отец говорил: «Мы должны переехать седьмого декабря, Берд». Моя мать возразила: «Линдон, в любой день, кроме этого. В любой день, кроме этого». Леди Берд «выпрашивала альтернативу», вспоминает ее дочь. В конце концов ей пришлось уступить.

У Леди Берд сложились непростые отношения с Джеки, чья молодость и умопомрачительная красота были недостижимы для нее. Один газетный репортер из Техаса сказал ей: «Не повезло же вам, что приходится следовать за Джеки Кеннеди». — «Не жалейте меня, — ответила она. — Скорбите о миссис Кеннеди; она потеряла мужа. У меня еще есть мой Линдон». То, чему не могла соответствовать внешне, она восполняла целеустремленностью и выносливостью. Поскольку Джеки была беременна Джоном-Джоном, Джон Кеннеди, в то время сенатор, попросил Леди Берд взять на себя главенствующую роль в предвыборной кампании 1960 года. Она гордилась своими южными корнями (регулярно пересыпала речь фразами типа «Он был так же полон идей, как гранат зерен»), и она была создана для проведения предвыборных кампаний. Леди Берд никогда не жаловалась и всегда стремилась оградить своего мужа. Когда она участвовала в кампании Джонсона и Кеннеди, ей позвонили и сообщили, что у ее отца, которого она обожала, развилось заражение крови в одной ноге и на следующий день конечность придется ампутировать. Отвечая на звонок, она содрогнулась всем телом, но быстро взяла себя в руки. «В какое время они будут оперировать? — спросила она врача. — Я буду там». Она не стала сразу сообщать об этом Джонсону, потому что он готовился к мероприятию и обдумывал несколько политических проблем. Леди Берд подождала, пока он будет в хорошем настроении, спокойно положила руку ему на плечо и сказала: «Папу будут оперировать утром, и мне придется уехать, чтобы быть там». Джонсон глубоко вздохнул и кивнул, и в течение всего вечера они вдвоем обсуждали запланированные мероприятия кампании. Леди Берд мобилизовала свою экстраординарную самодисциплину, чтобы отодвинуть на задний план личную боль и вернуться к работе.

= «Не повезло же вам, что приходится следовать за Джеки Кеннеди». — «Не жалейте меня, — ответила она. — Скорбите о миссис Кеннеди; она потеряла мужа. У меня еще есть мой Линдон».

Став первой леди, она охотно приняла напряженный график. Она сказала главному церемониймейстеру Белого дома Дж. Б. Уэсту: «Мой муж на первом месте, девочки — на втором, а я буду удовлетворена тем, что осталось». Швейцар Престон Брюс, который приступил к работе в Белом доме в начале первого срока президента Эйзенхауэра, стоял у дверей вестибюля и с удовольствием наблюдал за ней. «Я никогда не видел, чтобы она нашла минутку для себя за все время пребывания в Белом доме». Во время кампании 1960 года она проехала 35 000 миль, посетила одиннадцать штатов и побывала примерно на 150 мероприятиях в течение двух месяцев. Всего за пять дней она произнесла сорок пять речей. «Леди Берд обеспечила нам Техас», — сказал Роберт Кеннеди. Когда ее муж стал вице-президентом при президенте Кеннеди, большую часть своего времени она играла роль бейсбольного игрока, бьющего битой за другого, позировала перед прессой и посещала мероприятия, в которых Джеки Кеннеди не хотела участвовать. Леди Берд занимала место Джеки более пятидесяти раз, восполняя ее отсутствие, когда Джеки осуществляла один из своих фирменных PBO — ее собственная аббревиатура, означающая «вежливый способ отшить» («the polite brush-off»). Персонал Джеки обращался к Леди Берд как к «святой Берд», чтобы она вновь и вновь спасала их от неловкости.

Бесс Абель, в ту пору мать двоих маленьких детей, которая работала секретарем по протокольным вопросам у Джонсонов, вспоминает, как они развлекались и как вкалывали — и они сами, и все сотрудники аппарата. Перед началом официальных ужинов, когда все гости рассаживались по своим местам, Абель прокрадывалась в офис церемониймейстера и по телефону читала сказки на ночь своим сыновьям. «Некоторые считают, что это было непростительно», — говорила она со смехом, но это была работа и дружба, от которых ни за какие деньги не отказались бы ни она, ни Леди Берд. В 1968 году, когда муж Леди Берд объявил о своем решении не баллотироваться на новый президентский срок, она сказала: «Мы должны делать значимыми каждую минуту, каждый день, каждый час между нынешним днем и следующим двадцатым января».

Леди Берд была одаренной ученицей в старшей школе, но настолько болезненно застенчивой, что она сознательно отвечала на некоторые вопросы на экзаменах неправильно, чтобы ей не пришлось в качестве отличника выступать с прощальной речью по окончании учебы. Но спустя годы ее уверенность окрепла, и она поступила в Техасский университет, где получила двойную степень бакалавра по истории и журналистике, и это произошло в то время, когда немногие женщины могли мечтать учиться в колледже. Ее отец был самым богатым человеком в их маленьком городе в Восточном Техасе, а ее мать, которая умерла, когда девочке было всего пять лет, происходила из состоятельной семьи в Алабаме. Когда Линдон Джонсон решил баллотироваться в Конгресс, его невеста взяла 10 000 долларов из своего наследства, чтобы помочь ему организовать кампанию.

= Он сделал ей предложение на следующий день после их знакомства, но она не была готова к такому шагу.

Она хотела стать газетным репортером, но вскоре после встречи с молодым экспертом Линдоном Бэйнсом Джонсоном отказалась от своих планов, выбрав этого неординарного персонажа, которого назвала «магнетическим». Она сказала, что чувствует себя «подобно мотыльку, которого притягивает пламя». Он сделал ей предложение на следующий день после их знакомства, но она не была готова к такому шагу. Оба обменялись более чем 900 письмами, отправленными из Вашингтона, округ Колумбия, где Джонсон работал на конгрессмена штата Техас Ричарда Клеберга, в Карнак, штат Техас, где она жила. «Мы либо делаем это сейчас, либо не сделаем никогда», — писал он ей. Несколько дней спустя он появился у порога Берд с кольцом за 2,50 доллара от Sears, Roebuck & Co. и отказался уйти без ее согласия. Они поженились 17 ноября 1934 года, когда ей исполнился двадцать один год, а ему было двадцать шесть лет. Прошло меньше трех месяцев с момента их первой встречи.

Несмотря на то что Леди Берд помогала его избранию в каждый офис, которого он добивался, поддерживая его финансово или эмоционально, Линдон Джонсон иногда допускал в отношении жены полное презрение. Он заставлял другие пары краснеть, когда публично поучал ее, сравнивая с другими женщинами, которых считал более красивыми. На вечеринках он кричал, чтобы она раздобыла ему еще кусочек пирога или чтобы сменила свою «смешную обувь». Он даже не потрудился сообщить ей, когда впервые выставлял свою кандидатуру на выборах в Конгресс, пока не объявил об этом публично. «Увидимся позже, Берд, — говорил он, когда возникал какой-то политический разговор, — намекая на то, что ей следует немедленно покинуть комнату. Он ненавидел фиолетовый цвет и говорил своей жене, чтобы она не надевала одежду такого цвета и перестала носить «мешочные» ткани. («Ему нравятся вещи, которые подчеркивают формы вашей фигуры, если у вас есть что показать», — говорит Абель.) Употребление Линдоном Джонсоном алкоголя иногда выходило из-под контроля, и Леди Берд просила, чтобы дворецкие Белого дома разбавляли ему виски «Cutty Sark» водой. Советник Джонсона, Джо Халитано, считал, что Леди Берд — это самое лучшее, что когда-либо происходило в жизни Линдона Джонсона. «Она помогала ему, когда он падал; по существу, он пребывал в маниакально-депрессивных циклах восхождения и падения; и она смягчала эти перепады».

По мере того как политическая звезда Джонсона восходила, Леди Берд становилась все более уверенной в себе, медленно превращаясь из застенчивого книжного червя в политическую силу и хитрую деловую женщину. Вопреки желанию мужа она вложила 17 000 долларов из своего наследства в небольшую медиакомпанию, которая на момент, когда они оказались в Белом доме, оценивалась в 9 миллионов долларов (примерно 68 миллионов по современному курсу доллара). Леди Берд живо помнила, как в августе 1944 года бизнес впервые принес прибыль — 18 долларов — на ее инвестиции. Она начала играть активную роль в политике в 1941 году, после того как ее муж потерпел неудачу в своей первой попытке попасть в Сенат и вернулся в Палату представителей Конгресса. А когда он был на действительной военной службе во флоте во время Второй мировой войны, она руководила его офисом по вопросам законодательства.

Линдон Джонсон выкуривал почти по шестьдесят сигарет в день и в 1955 году перенес сильный сердечный приступ. Именно тогда он увидел в ней свой спасательный круг и умолял ее оставаться у постели все время, пока лежал в больнице. Как преданная жена, в течение этих пяти недель она приходила домой только дважды, чтобы побыть со своими дочерьми, одиннадцати и восьми лет. «Ее приоритетом всегда был он, — сказала Бесс Абель, секретарь Джонсонов по протоколу. — Эти две девочки могли позаботиться о себе». Выпавшее испытание смягчило отношение Линдона Джонсона к Леди Берд. Он заглянул в лицо смерти и изменился. Теперь Джонсон позволил ей прислушиваться к политическим дискуссиям и интересовался ее мнением по поводу того, как определенные решения будут восприняты американской общественностью. В ней тоже произошли перемены, отчасти из-за нового положения ее мужа. В середине 1950-х годов она стала открыто критиковать Линдона Джонсона, иногда даже высказывая ему свои замечания во время публичных выступлений. Порой он не прислушивался к ее совету, и тогда она тянула его за лацкан пиджака, чтобы заставить сесть.

= «Где есть цветы, там расцветает и надежда».

В Белом доме Леди Берд ежедневно занималась планированием и усердно трудилась в своем «офисе», спальне кремового цвета, где она изучала речи и диктовала письма. Иногда она удалялась в сине-белую Гостиную королевы, чтобы работать над такими проектами, как программа поддержки детей из малообеспеченных семей «Ранний старт» («Head Start»), и организовывать ежемесячные обеды, получившие название «Женщины-деятели» («Women Doers»), на которые приглашали влиятельных женщин-предпринимательниц. Особенно запомнился инициированный ею «Закон об улучшении эстетического вида автомобильных дорог» («Highway Beautification Act»), подписанный ее мужем 22 октября 1965 года и прозванный «Билль Леди Берд», который предписывал ограничивать количество установленных рекламных щитов и участвовать в озеленении и высадке цветов вдоль автомобильных магистралей национального значения. Менее известна ее законотворческая деятельность в администрации ее мужа. Она повлияла на принятие почти 200 законов, связанных с защитой окружающей среды. Она боролась, чтобы защитить калифорнийское мамонтово дерево и сохранить потрясающую красоту Большого каньона Колорадо. Она была одним из самых ранних и самых известных экологов страны и считала, что есть нечто священное в красоте природы, которую нужно лелеять и беречь. «Где есть цветы, там расцветает и надежда», — говорила она.

Она была доброжелательна к персоналу. Электрик Билл Клайбер вспоминает о том, как после рождения сына к нему подошли агенты Секретной службы. Они спросили, в какой больнице находится его жена, потому что первая леди хотела отправить ей цветы. «Нет», — сказал он, покачав головой; в его глазах блеснули слезы. «Первая леди пошла и купила цветы и сама передала их моей жене в больнице». Позже, когда Клайбер благодарил ее, Леди Берд сказала: это самая простая вещь, которую она когда-либо делала в качестве первой леди.

В 1964 году ставки оказались выше, чем в 1960-м, и муж Леди Берд сказал, что нуждается в ее помощи, чтобы победить на президентских выборах. Она стала первооткрывателем среди первых леди, когда самостоятельно отправилась в предвыборную поездку и проехала 1628 миль по территории восьми южных штатов, 47 раз выступала перед полумиллионной аудиторией во время исторического предвыборного турне по железной дороге «Lady Bird Special» с остановками в маленьких городках для встречи с избирателями.

Это происходило осенью 1964 года, когда обострился конфликт на Юге. Несколько месяцев назад Джонсон протолкнул в Конгрессе «Закон о гражданских правах» 1964 года, который отменял так называемые законы о сегрегации Джима Кроу. Некоторые южане увидели в этом угрозу их образу жизни. Леди Берд, выросшая в маленьком городке в Восточном Техасе, выступила эмиссаром администрации на Юге. Произнося речь неторопливо и взвешенно, она призывала южан принять десегрегацию или же наблюдать, как их экономика рушится. По поводу ее техасского акцента один помощник заметил: «Они могут не поверить вашим словам, но наверняка поймут то, как вы говорите это!» Она сказала сотрудникам: «Не давайте мне легкие города. Любой может поехать в Атланту — это новый, современный Юг. Предоставьте мне взять на себя трудные». Она настояла на том, чтобы сообщать сенаторам и губернаторам каждого штата, который она посещала, демократам или республиканцам, о своем прибытии и просить их присоединиться к ней. Это был умный шаг, который помог ей расположить к себе самых жестоких критиков ее мужа. «Я не думала, что многие примут мое предложение, — признавалась она. — Но попросить — значит всего лишь проявить вежливость».

= «В этом южном крае больше любви, чем ненависти».

Десятки тысяч людей заполняли перроны и подъездные пути на железнодорожных станциях в небольших городах по всему сельскому Югу. Были угрозы смерти и сердитые оппоненты, которые держали плакаты с надписью «Черный дрозд, отправляйся домой!». Помощники заметили, что ее южный акцент становился все более выраженным по мере того, как они продвигались на Юг. Она несла послание тем, кто считал «Закон о гражданских правах» предательством: «В этом южном крае больше любви, чем ненависти». Она выступала, стоя на платформе служебного вагона, и иногда спокойно поднимала руку в белой перчатке, пытаясь успокоить протестующих. На одной из остановок она сказала рассерженной толпе, в которой раздавались расистские высказывания, что их слова исходят «не от добрых людей Южной Каролины, а от состояния замешательства». Помощник Джонсона, Билл Мойерс, вспоминает, как уполномоченный по организации встреч взволнованно звонил с дороги. «Пока живу, — сказал он, стараясь не дать волю слезам, — буду благодарить Бога за то, что я был сегодня здесь и могу рассказать своим детям, что такое мужество». В городе Колумбия, Южная Каролина, несколько молодых мужчин кричали: «Мы хотим Барри (республиканский противник Джонсона, Барри Голдуотер. — Авт.)! Мы хотим Барри!» Не теряя самообладания, первая леди обратилась к ним: «Друзья мои, в этой стране мы имеем право на множество точек зрения. Вы имеете право на свою. Но прямо сейчас я имею право высказать свою». Толпа одобрительно взревела. Когда конгрессмен от Луизианы Хейл Боггс пришел в ярость от нападок оппонентов, он сказал первой леди, что хотел бы сделать заявление от ее имени. Она пригласила конгрессмена в свой персональный вагон. «Я могу справиться с любой безобразной выходкой», — сказала она. Леди Берд отказалась отменить поездку, даже когда агенты Секретной службы сообщили ей, что необходимо будет разминировать железнодорожные пути. (По этой причине дополнительный локомотив проследовал за пятнадцать минут до ее поезда.)

Будучи выходцами из Джорджии, Картеры имели те же южные корни, что и Джонсоны, а Лилиан Картер, мать президента Картера, во время кампании 1964 года была председателем сторонников Линдона Джонсона в городе Америкус, округ Самтер, штат Джорджия. «Никто другой не взялся бы (за эту работу. — Авт.)», — сказала Розалин Картер. Она была единственной первой леди, которая по-настоящему могла понять, что пришлось пережить Леди Берд во время южного турне. Люди писали мылом расистские оскорбления на машине Лилиан, припаркованной за пределами штаб-квартиры кампании, и завязали узлом ее радиоантенну. «Наши мальчики ходили в школу со значками партии демократов, значками Линдона Джонсона, и их буквально избивали, — вспоминал президент Картер. — На них рвали одежду».

Даже в атмосфере этой ненависти Леди Берд умела получать удовольствие от путешествия по Югу, и в поезде был слышен смех. Красивые молодые проводницы, одетые в синюю униформу, раздавали значки «Всю дорогу с Линдоном Джонсоном». Для 225 разъездных корреспондентов, которые ехали в караване из 19 фургонов, был предусмотрен ежедневный «счастливый час» (алкогольные напитки со скидкой. — Авт.) с четырех до пяти часов пополудни в комплекте с местной едой: ветчиной и печеньем — в Вирджинии, креветками и авокадо — во Флориде. Два вагона-ресторана, открытые круглосуточно, предлагали такие блюда, как «бифштекс Линдона Джонсона — пожалуйста, уточните: рветесь в путь, в середине пути или всю дорогу». В ноябре Джонсон одержал победу на большей части территории Юга и выиграл выборы. «Все те женщины, которые оказались в этой поездке, если не были феминистками перед поездкой, то, уверена, стали ими потом», — говорила с улыбкой Бесс Абель. Леди Берд назвала поездку «самыми драматичными четырьмя днями в моей жизни, самыми изнурительными, временем полной самореализации».

Леди Берд превратилась из женщины, далекой от политики, в незаменимого советника своего мужа в Белом доме. Годы спустя Линдон Джонсон характеризовал ее как «мозги и деньги этой семьи». Когда президент Джонсон погряз в сомнениях перед выборами 1964 года, она сделала гораздо больше, чем выиграла для него голоса, — она ободряла его. «Любимый, ты такой же храбрец, как Гарри Трумэн, или Франклин Делано Рузвельт, или Линкольн. Ты можешь идти вперед, чтобы обрести душевный покой и чего-то достичь, невзирая на эту боль», — написала она ему в письме и добавила, что не боится «потери денег или поражения». Такая непоколебимая сила типична для всех современных первых леди, которые рассматривают поддержку своих мужей как часть своих должностных обязанностей. «Я знаю, что ты храбр, как любой из тридцати пяти (Джонсон был приведен к присяге как тридцать шестой президент США. — Авт.)», — писала она.

Она привыкла к эксцентричным требованиям Линдона Джонсона, включая его настойчивую потребность в мощном напоре воды в душе в каждом доме, где они когда-либо жили, и в телефоне, который всегда должен находиться под рукой. После избрания Никсона президентом из президентской спальни пришлось удалить пятьдесят телефонных линий. Когда Бетти Форд обходила второй этаж со своим новым пресс-секретарем, она указала на десять электрических розеток над раковиной в ванной президента. «Насколько я понимаю, Джонсон заказал их однажды в момент безумия, когда одна существующая розетка не сработала». Задолго до того, как Джонсон стал президентом, он говорил по телефону так часто, что требовал, чтобы один аппарат постоянно находился под тенистым деревом в заднем дворе их дома в Остине. Когда у Леди Берд начались первые роды, Линдона Джонсона пришлось оторвать от телефона во время одного из его бесконечных разговоров.

Один телефонный разговор, состоявшийся между Леди Берд и президентом 14 октября 1964 года, показывает, что она действительно была моральным компасом для мужа. За несколько недель до президентских выборов их давний друг и советник по политическим вопросам с 1939 года Уолтер Дженкинс был арестован по обвинению в том, что тогда называли «непристойным гомосексуальным поведением» в мужском туалете Юношеской христианской ассоциации (YMCA), находившейся в нескольких кварталах от Белого дома. Леди Берд знала, что из-за скандала Дженкинс не может продолжать работать в администрации ее мужа, но она не хотела бросать на произвол судьбы его самого и его семью.

В телефонном разговоре с мужем она высказала идею предложить Дженкинсу должность второго лица на телеканале Остина, которым они владели. «Я бы ничего не делал по этой линии сейчас», — сказал президент, убеждая ее сообщить через помощника Дженкинсу и его жене, которая была их близким другом, что Дженкинсу не составит труда найти работу. После долгой паузы Леди Берд твердо сказала: «Не думаю, что это правильно… Когда меня спросят, — а меня спросят, — я скажу, что это невероятное обвинение для человека, которого знаю все эти годы как благочестивого католика, отца шестерых детей, счастливого супруга. Это можно объяснить только моментом нервного срыва». Джонсон прервал ее и попросил не делать публичных заявлений. «Если мы не выразим ему некоторой поддержки, думаю, мы потеряем любовь и преданность всех людей, которые были с нами», — ответила она. Только тогда президент разрешил ей встретиться с его советниками, чтобы обсудить заявление. А когда она сказала ему, что уже сделала это (она часто опережала его на шаг), он все еще сопротивлялся. Она продолжала настаивать на публичном заявлении в поддержку друга семьи, однако Джонсон возразил: «Обычный фермер просто может не понять, что мы об этом знаем и одобряем или попустительствуем».

В конце разговора Леди Берд немного потешила эго своего мужа сладкоголосыми фразами, а затем сказала, что собирается выступить с заявлением, нравится ему это или нет:

— Бедняжка, мой дорогой, у меня сердце болит и о тебе тоже.

— Я знаю это, дорогая, — ответил он.

— Ты храбрый, добрый парень, и если прочтешь что-то, где я высказываюсь в поддержку Уолтера, там будет написано именно то, что я только что сказала тебе.

Ее заявление появилось в прессе раньше, чем заявление президента.

По словам Ларри Темпла, который работал специальным советником президента Джонсона, «во время моей службы у Линдона Джонсона не было никого ближе, чем Леди Берд Джонсон. Не было абсолютно никого, чей совет, рекомендации, суждение он стремился получить и применить больше, чем Леди Берд Джонсон». Темпл входил в ближайшее окружение; среди его обязанностей — проведение брифинга президента в семейной спальне в 7.30 каждое утро. Джонсон и Леди Берд были еще в пижамах, но президент к тому времени уже давно разговаривал по телефону. Темпл заранее знал, когда Леди Берд не было в городе, чтобы проявлять больше осторожности в общении с президентом. «Если ее не было, а она иногда уезжала в Нью-Йорк, чтобы посмотреть пьесу с подругой, он напоминал зверя в клетке».

= «Если ее не было, а она иногда уезжала в Нью-Йорк, чтобы посмотреть пьесу с подругой, он напоминал зверя в клетке».

Леди Берд была его доверенным советником. Они завтракали вдвоем в своей спальне, и он внимательно слушал ее. Она даже давала оценку его речам. «Она оценивала его, и он сознательно выслушивал ее мнение, потому что чувствовал, что она живет его насущными интересами и хочет донести до него то, что ему следует услышать независимо от его желания», — рассказывает дочь Джонсонов Люси. «Нравилось ему это? Нет». Она смеется и говорит, что ее мать была «тем человеком, который скажет ему, что у него шпинат застрял в зубах, чтобы он поспешил к зеркалу и вычистил его остатки». Леди Берд была лучшим другом своего мужа. «Полагаю, он думал, что становится лучше благодаря тому, что у него есть та, кто его любит так сильно», — считает Люси.

В телефонном разговоре, состоявшемся 7 марта 1964 года, после того, как он дал пресс-конференцию, Леди Берд спросила мужа: «Хочешь послушать в течение примерно одной минуты мою критику или предпочтешь подождать до вечера?» — «Да, мэм, — ответил он. — Я готов сейчас». Ее резюме: он говорил слишком быстро и слишком часто опускал взгляд вниз. Ему нужно было изучить текст, прежде чем выходить на сцену, и читать с большим выражением. «Я бы сказала, что это твердая четверка с плюсом». За несколько мгновений до шокирующего обращения 1968 года по национальному телевидению, в котором президент Джонсон объявил о своем решении не баллотироваться на новый срок, первая леди подбежала к столу в Овальном кабинете и передала ему записку: «Помни — хороший темп и драматическое исполнение».

На протяжении многих лет после его смерти Леди Берд постоянно посещала Президентскую библиотеку своего мужа. В реконструкции Овального кабинета президента Джонсона есть звуковые колонки, и она слушала, как его голос разносится по залам. «Я часто задавалась вопросом, насколько тяжело ей слышать его голос», — говорила ее подруга и бывший помощник Бетти Тилсон. «Я думаю, она находила в этом утешение. И говорила о нем довольно скупо… По ее словам, ей хотелось бы, чтобы он увидел прекрасных молодых женщин, какими стали Люси и Линда». В письме от 13 января 1999 года к ее подруге Бетти Форд, Леди Берд обмолвилась, как ей не хватает мужа в праздник, когда приезжают в гости их внуки и правнуки. «Линдону понравилось бы это и, без сомнения, взбодрило бы его!»

Старомодное Восточное крыло, находящееся в гендерной схватке с Западным крылом, — характерная черта каждой администрации Белого дома в наше время. В администрации Кеннеди это была Летиция Болдридж, грозный секретарь Джеки по протоколу, — в одном углу, и пресс-секретарь Белого дома Пьер Сэлинджер — в другом. Когда Болдридж проходила между Западным и Восточным крылом мимо бассейна Белого дома, если президент Кеннеди в это время наматывал круги в бассейне, он иногда обращался к ней: «Что происходит в Восточном крыле? Какие проблемы у вас сегодня?» Эта драма забавляла Джей-Эф-Кей (президента Кеннеди. — Авт.), и он обычно принимал сторону Восточного крыла. Болдридж знала, как использовать близость Джеки к власти, чтобы получить желаемое. «Если Пьер шел против конкретных инструкций Джей-Би-Кей (Жаклин Бувьер Кеннеди. — Авт.), я получала нагоняй от Джеки, поэтому я стучала президенту на Пьера, и президент отправлялся биться за меня против Пьера». Джеки в конечном счете удавалось контролировать ситуацию.

В годы пребывания в Белом доме администрации Форда пресс-секретарь Бетти, Шейла Рабб Вайденфельд, видела в Восточном крыле сердце, а в Западном крыле — голову. «Они отвечали за политику; мы интерпретировали ее повседневной жизнью, на собственном примере». Во время собеседования с Марией Даунс, кандидатом на пост секретаря по вопросам протокола, Бетти спросила ее: «Вы могли бы выступить против них (помощников президента в Западном крыле. — Авт.)?». Бетти беспомощно наблюдала, как сотрудники Западного крыла пытаются взять под свой контроль списки гостей для официальных обедов в течение того короткого времени, когда у нее не было секретаря по вопросам протокола.

Мишель Обама стремилась сохранять полный контроль над своим имиджем. По словам бывшего советника первой леди, ей хотелось, чтобы каждое событие имело «четкую предвыборную цель», и «всякий раз, когда ее используют в любом качестве… это должно быть увязано со стратегией». Мишель слыла неохотным агитатором во время кампании, и порой роль первой леди тяготила ее, рассказывает этот сотрудник.

В Белом доме эпохи Обамы также возникает напряженность между Западным крылом и тихим офисом первой леди, расположенным на втором этаже Восточного крыла. Во время переезда, когда образовалась пауза между избранием и инаугурацией президента, Мишель собрала свой небольшой аппарат в штаб-квартире переходного периода и обратилась к сотрудникам: «Мы ничего не должны делать». Все их решения, сказала она, должны быть «действительно очень хорошими». Она воспринимает себя как «продукт с добавленной стоимостью», в противном случае игра не стоит свеч. Каждое событие должно иметь цель, поэтому случайные предложения не приветствуются; напротив, каждую идею необходимо всесторонне оценить, каждый недостаток взвесить, прежде чем она будет изложена ей. Все это означало одно: она ожидала, что ее график будет расписан на несколько недель вперед, даже если график президента будет более мобильным, а иногда и планируемым всего на несколько часов, в зависимости от глобальных событий. Она предполагала, что в Белом доме будет работать только два-три дня в неделю, а остальное время посвящать своим дочерям. Бывший сотрудник Западного крыла дал понять, что последнее слово за Мишель и любые попытки загрузить ее сверх расписания или сделать нечто спонтанное не были бы благоразумными: «Вы знали, каковы ограничения».

= Она предполагала, что в Белом доме будет работать только два-три дня в неделю, а остальное время посвящать своим дочерям.

Если уж Мишель берется за что-то, утверждают помощники, то проводит часы, а иногда и дни напролет, лично готовя и редактируя свои речи. В ее офисе установили кафедру, чтобы она могла проводить с сотрудниками практические занятия. Она больше всего любит общаться с молодыми девушками из старой центральной части города, для которых может стать источником вдохновения. «Ничто в моем жизненном пути никогда не предсказывало, что я окажусь здесь как первая афроамериканская первая леди, — говорит она, и ее голос усиливается от волнения. — Когда я росла, у меня не было ни богатства, ни доступа к ресурсам, ни какого бы то ни было общественного положения».

Мишель Обама работает с четвертым секретарем по протоколу после ухода Джереми Бернарда, первого мужчины и открытого гея на этой должности. Спустя четыре месяца после того, как она стала первой леди, Мишель заменила своей старой подругой Сьюзен Шер руководителя аппарата Джеки Норрис, которая возглавляла успешную операцию президента в штате Айова. В конце 2010 года она заменила Шер Тиной Тхен, юристом, которая работала в Департаменте общественной занятости Белого дома. Текучесть кадров в офисе Мишель была выше, чем у большинства ее предшественниц: у Лоры Буш и Хиллари Клинтон сменилось по два руководителя аппарата за восемь лет пребывания в качестве первой леди.

Мишель прямолинейна в своих высказываниях. Она стремится демонстрировать благородное спортивное поведение в любой ситуации, но с самого начала ясно дала понять, что не любит, когда другие люди выступают от ее имени и дают обещание, что она появится на мероприятиях, предварительно не посоветовавшись с ней. Ее особенно раздражал тогдашний руководитель аппарата президента Рам Эмануэль, который договаривался от ее имени. «Рам разрушил отношения со всеми. Не думаю, что у кого-то есть беспроблемные, теплые отношения с ним», — сказал бывший сотрудник администрации Обамы. Когда Мишель загрузили сверх ее расписания, она заявила помощникам президента: «Прекратите это немедленно». Сторонники Мишель в Белом доме считают, что Эмануэль использует ее имя и было бы несправедливо наказывать ее и просить больше участвовать в кампании, чем это делали другие первые леди, на том основании, что она пользуется популярностью.

Отношения Мишель с первым пресс-секретарем ее мужа Робертом Гиббсом также сложились не лучшим образом. По словам осведомленного бывшего чиновника Белого дома, Мишель с самого начала считала Гиббса наглым всезнайкой, и ее волновало то обстоятельство, что он больше озабочен Обамой-кандидатом, чем Обамой-человеком. Гиббс был одним из немногих советников Обамы, который открыто критиковал Восточное крыло. Гиббс якобы был обеспокоен решением Мишель нанять декоратора Майкла Смита в 2009 году, который отвечал за новое оформление интерьера стоимостью 1,2 миллиона долларов в офисе Джона Тейна, уволенного директора Merrill Lynch. Невероятно дорогая урна для мусора (1200 долларов) и еще более абсурдно оцененный ковер (87 000 долларов) в кабинете Тейна стали воплощением жадности Уолл-стрит во время финансового кризиса, и Гиббс тревожился по поводу общественного резонанса вокруг имени дизайнера. Но первая леди утверждала, что она лишь пыталась сделать частные комнаты более удобными для своих дочерей и они не будут тратить деньги налогоплательщиков. Президент согласился с доводами Гиббса, и хотя Смит не был уволен, его попросили заказать более дешевые предметы из таких магазинов, как «Anthropologie». Мишель была возмущена тем, что каждое ее решение тщательно анализируется советниками ее мужа.

Джеки Кеннеди всегда чувствовала себя «наихудшей опорой» для своего мужа: она была слишком богата и слишком красива, у нее был забавный голос с придыханием, и она часто была беременна в разгар кампании мужа, поэтому не могла сопровождать его.

Президенту придется расстраиваться, когда пресса напишет о ее экстравагантных тратах и ее родословной (она получила образование в школе мисс Портер, Вассар-колледже и Сорбонне и стала дитем развалившегося брака представителей высшего общества). Заключенный в 1959 году брак ее сестры Ли с польским князем Станиславом Радзивиллом не улучшал картины. «Прошу прощения за то, что я такая никчемная», — говорила Джеки. (Вкусы ее мужа были менее высокопарны; она шутила, что единственная музыка, которую он действительно любил, это президентский гимн). Но вскоре, во время президентской кампании 1960 года, она начала замечать, как повсюду возникали толпы желающих увидеть ее. Письма с вопросами о ее одежде и прическе потекли рекой. По дороге на инаугурационные балы президент Кеннеди говорил своему водителю включить свет в салоне автомобиля, «чтобы люди могли видеть Джеки». Уильям Уолтон, друг семьи Кеннеди вспоминает: «Мы сажали ее спереди, чтобы они могли полюбоваться ею».

Весной 1961 года, менее чем через шесть месяцев после вступления в должность президента, Кеннеди отправился в Европу, где он произнес знаменитое: «Я тот мужчина, который сопровождал Жаклин Кеннеди в Париже, и наслаждался этим». Джеки взволновала толпу. Полмиллиона человек выстроились на улицах, скандируя «Да здравствует Жак-ии» и «Кенне-ди-и». Она рассказала, что президент Франции Шарль де Голль нашел ее французскую речь «плавной» и безупречной. Де Голль сказал президенту, что его жена-франкофил «лучше знала французскую историю, чем большинство французских женщин». (Джеки наняла французского повара Рене Вердона из знаменитого нью-йоркского отеля «Carlyle», чтобы он взял на себя кухню Белого дома вместо флотских стюардов и поставщиков провизии. Она была первой среди жен президентов, которая настояла на том, чтобы меню официальных обедов было написано на французском языке.)

= «Я тот мужчина, который сопровождал Жаклин Кеннеди в Париже, и наслаждался этим».

Джеки не могла не знать о своей популярности и иногда щедро делилась ею. В Вене она вышла на балкон, где пятитысячная толпа приветствовала ее, скандируя «Джеки-и!», и она ловко притянула на балкон неэлегантную и неприметную Нину Хрущеву, жену советского премьер-министра Никиты Хрущева, и встала рядом с ней. Толпа скандировала: «Джеки-и! Ни-на!» Нина взяла руку Джеки в белой перчатке и высоко подняла ее своей рукой в знак приветствия. Когда они покидали дворец, Нина получила почти равную долю оваций. Французский министр культуры и писатель Андре Мальро изначально скептически относился к молодому американскому президенту и его жене, но Джеки покорила его после изысканного обеда, который она дала в Белом доме в его честь. В конце вечера она получила то, о чем мечтала, когда Мальро тихо прошептал ей: «Je vais vous envoyer La Joconde» («Я пришлю вам «Мону Лизу»). Шедевр Леонардо да Винчи был выставлен в Соединенных Штатах в первый и единственный раз благодаря Джеки.

Джеки разработала первый официальный путеводитель по Белому дому как способ собрать деньги на реставрацию особняка (он был напечатан поразительным тиражом полмиллиона экземпляров и разошелся за десять месяцев). Нэш Кастро, который помогал с ремонтом, вспоминает, как сидел с ней во время одной из многих встреч в Желтом овальном кабинете резиденции, когда она в течение двух часов просматривала каждую страницу издания, попутно внося предложения редакторам. В свободной домашней одежде и лоферах на босу ногу, она была далека от своего гламурного образа. Кастро вспомнил одно совещание, закончившееся в шесть часов вечера. Волосы Джеки не уложены, она была без косметики. Проснувшись на следующее утро, он обнаружил на первой полосе газеты Washington Post ее фотографию на официальном ужине, состоявшемся накануне, где она блистала.

=Похоже, что Джеки воспринимала одержимость своей внешностью и улучшением интерьеров Белого дома как способ подавить глубокую грусть, которая, должно быть, была вызвана ее осознанием постоянных измен мужа.

Церемониймейстер Белого дома Нельсон Пирс вспоминал, насколько Джеки была поглощена эстетикой особняка. «Мистер Пирс, мне нужна помощь!» — часто обращалась она к нему. «Я бы хотела передвинуть этот диван сюда», — сказала она однажды. Пирс спросил, хочет ли она, чтобы он посмотрел, может ли кто-нибудь из швейцаров помочь, но она ответила «нет». «Вы возьмете за один конец, а я подниму другой». В тот вечер они переносили диван в три разные точки в Западной гостиной, прежде чем она определилась с тем местом, где хочет его поставить.

Одержимость жены, казалось, вызывала у президента изумление. Электрик Белого дома Ларри Буш вспоминает, что стоял на лестнице высотой в шесть футов, устанавливая два золотых бра у камина в Красной комнате; президент вошел в тот момент, когда он начал сверлить стены с великолепной обивкой из красного атласа. «Ларри, — сказал он, — какого черта ты тут делаешь?» — «Ваша жена захотела эти золотые бра…» — ответил Буш. Президент улыбнулся, покачал головой и несколько секунд смотрел, прежде чем вернулся в свой кабинет.

Сотни страниц исчерпывающих рукописных заметок показывают, насколько Джеки заботилась об истории Белого дома и о сохранении его бесценного антиквариата. Ей удалось превратить особняк в настоящий музей. «Все эти люди приходят в Белый дом, но не видят почти ничего из наследия, которое датируется ранее 1948 года (в тот год Белый дом был в последний раз отреставрирован во время правления президента Трумэна. — Авт.), — сказала она в интервью журналу LIFE в 1961 году. «Каждый мальчик, приходящий сюда, должен видеть вещи, которые развивают в нем чувство истории. Для девочек дом должен выглядеть красивым и жилым. Они должны увидеть, как можно украсить их дом — огонь в камине и красивые цветы». Она ненавидела выражение «косметический ремонт» и настаивала на том, что выполняет научную миссию по «реставрации» особняка. В то время как некоторые из ее личных памяток — просьба, чтобы домашний персонал снял «нашу злосчастную группу ламп», чтобы она могла их изучить, или «снял два отвратительных зеркала над диваном» в Восточной гостиной — кажутся эстетскими, тем не менее они показывают ее рвение и страсть сделать Белый дом более совершенным в глазах каждого американца. «Стены и шторы в Зеленой, Голубой и Красной комнатах будут выцветать на солнце, поэтому как только экскурсии заканчиваются, пожалуйста, опускайте жалюзи», — писала она главному церемониймейстеру Дж. Б. Уэсту в одной памятке. «Также в Голубой комнате убедитесь, что шнур на шторах повернут внутрь… если шнур будет обращен наружу, он выгорит».

Однако, глядя на ее личные записи, складывается впечатление, будто ее стремление к совершенству невозможно реализовать: всегда оставалась мебель, которую нужно заказать, а еще произведения искусства, которые необходимо поменять или переставить. Она стояла рядом с электриком Ларри Бушем, когда он работал, чтобы организовать освещение для приобретенных ею картин Джорджа Кэтлина, изображающих жизнь коренных американцев. Буш лежал под роялем в комнате, пытаясь произвести измерения и решить, куда должны быть направлены софиты. Он хотел достать из кармана ручку и бумагу, чтобы сделать несколько пометок, и смутился, когда обнаружил, что у него нет ни того, ни другого. «Я сбегаю и принесу свой блокнот», — сказала Джеки. Он продиктовал ей, что ему потребуется для освещения, и она предложила, куда именно следует направить освещение. «Немного левее», — сказала она, указывая рукой.

Ее реставрация Белого дома была подробно освещена в невероятно популярной часовой прогулке, которая была организована сетью телевизионного вещания CBS и транслировалась в День святого Валентина 14 февраля 1962 года. «Прогулка по Белому дому» стала первым прецедентом, когда телевизионные камеры были допущены в Белый дом. Программа записывалась с помощью восьми телекамер в течение почти семи часов в течение одного дня. «Она была блестящей женщиной. Я написал сценарий с возможными вопросами, но она настолько опередила меня, что это ей не понадобилось», — говорит Перри Вольф, продюсер CBS. Вольф принес на съемку три сценария, помеченные разными цветами: один — если бы Джеки ограничилась интервью, другой — если она собиралась показать фотографии, и третий — если она намерена провести экскурсию. «Но она отклонила мои сценарии; она была подготовлена».

= «Прогулка по Белому дому» стала первым прецедентом, когда телевизионные камеры были допущены в Белый дом.

Джеки никогда не пасовала, оказываясь под давлением, но между дублями «она все время курила», вспоминал Вольф. «Она все время попадала мимо пепельницы и стряхивала пепел на дорогую шелковую обивку скамьи, на которой сидела. Я увидел в ней напряженность». В тот вечер она обедала с обозревателем Джозефом Алсопом и его женой Сьюзен Мэри Алсоп. Позже, когда Джеки и президент Кеннеди просматривали отснятые на пленку фрагменты, ее выступление произвело такое впечатление на президента, что он спросил CBS, не может ли съемочная группа переснять эпизод с его участием на следующее утро, чтобы он был на таком же уровне.

В письме к другу четы Кеннеди, Уильяму Уолтону, Джеки писала: «Моя жизнь, которой я боялась и которая сначала подавляла меня, теперь находится под контролем, и это самое счастливое время, какое я когда-либо знала — не ради положения, но ради близости своей семьи… Это последнее, что я ожидала найти в Б. доме». За кулисами она оставалась квалифицированным смотрителем своего хрупкого мужа, который страдал от сильной боли в спине и других недугов. В памятной записке доктору президента в Белом доме она напоминает ему использовать «пластыри Джонсона для спины», присланные матерью Кеннеди. «Он использовал один пластырь вчера, и ему очень понравилось. Это, очевидно, не лекарство, но вызывает ощущение тепла в больном месте, что лучше, чем просто испытывать боль». Она вникает в каждую деталь, и когда просит врача заказать еще пластырей, даже указывает ему цену: сорок три цента за каждый. Она заканчивает записку просьбой отправить минеральное масло и тальк камердинеру президента Джорджу Томасу, чтобы предотвратить у него раздражение кожи, когда он снимает пластыри.

Превыше всего Джеки хотела, чтобы ее муж был счастлив. В особенно тяжелые дни, когда знала, что он сталкивается с серьезной проблемой, она оставляла ему нарисованные от руки комиксы и делала один из своих забавных шаржей на мировых лидеров или советников президента. Ей всегда хотелось, чтобы дети вели себя примерно, когда встречали своего отца после работы, и она посвящала себя тому, чтобы жизнь в резиденции проходила в «атмосфере любви, комфорта и расслабления». Она устраивала небольшие ужины со своими ближайшими друзьями и обычно ждала до 18.00, чтобы личный секретарь президента, Эвелин Линкольн, обзвонила приглашенных, потому что до тех пор она часто не знала, будет ли ее муж настроен на компанию. Примерно каждые две недели она давала изысканные ужины, где гости танцевали под оркестр в элегантном и интимном Голубом зале до трех часов ночи. Она заботилась обо всех нуждах своего мужа. В памятке от 2 апреля 1963 года, направленной главному церемониймейстеру Белого дома Уэсту, она просит его сделать запрос в Смитсоновский институт, чтобы найти резчика по дереву, который мог бы сделать копию декоративного стола из Овального кабинета президента, чтобы выставить ее в Президентской библиотеке. В другой памятке сообщает, что президенту не нравятся «грязные цвета» ковра в зале Кабинета, и просит, чтобы шторы в Овальном кабинете были менее «задрапированными» и менее «женственными». Она даже заботилась о доставке его любимых блюд, таких как «каменные крабы от Джо» из Майами.

= Лишь одна вещь никогда не вызывала в ней интереса — это подробности измен ее мужа, хотя она, конечно, знала, что происходит. Но относилась к его флирту с юмором.

Однажды она рассказала своему другу, историку Артуру Шлезингеру-младшему, об ужасной ошибке, которую совершила, спросив мужа о том, что происходит во Вьетнаме. «О, боже мой, малыш, — сказал Кеннеди, используя ласковое обращение, которое, по понятным причинам, ранило Джеки. — Это висело на мне, ты знаешь, весь день. Не напоминай мне об этом снова». Президент только что совершил свой ежедневный заплыв и был в «счастливом вечернем настроении», поэтому ее охватило чувство вины за то, что она затронула эту тему. Он сказал ей: если она хочет узнать, что там происходит, ей следует попросить его советника по национальной безопасности МакГорджа Банди дать ей прочитать все депеши. Она читала еженедельное резюме ЦРУ, а также индийско-пакистанские депеши, главным образом потому, что ей нравился остроумный слог посла в Индии, старого друга Кеннеди и ученого Джона Кеннета Гэлбрейта.

Лишь одна вещь никогда не вызывала в ней интереса — это подробности измен ее мужа, хотя она, конечно, знала, что происходит. Но относилась к его флирту с юмором. В начале их брака она навещала Джека в госпитале, где он находился из-за больной спины. Перед визитом она поужинала с друзьями, и там была прекрасная актриса Грейс Келли. Когда Джеки встала, чтобы уйти, Келли сказала: «Знаете, я всегда хотела встретиться с сенатором Кеннеди». Джеки ответила: «Хотите вернуться со мной в госпиталь и встретиться с ним сейчас?» Джек жаловался, что медсестры не отличались молодостью и привлекательностью, поэтому Джеки попросила Келли надеть шапочку и униформу медсестры и представиться Кеннеди его новой ночной сиделкой. Несколько минут он не узнавал Келли, а потом взорвался от смеха.

Президент постоянно совершал измены, в том числе назначал свидания с совсем молодыми женщинами, в возрасте девятнадцати лет, которые работали в Белом доме. Джеки надо было принять решение: не обращать на это внимания или рискнуть потерять все. Незадолго до инаугурации Кеннеди Джеки написала записку журналисту и писателю Флетчеру Кнебелю. «Я бы описала Джека как похожего на меня в том, что его жизнь — айсберг, — писала она. — Общественная жизнь над водой, а личная жизнь скрыта под водой». Ее собственный отец регулярно обманывал ее мать, и она согласилась принять неверность как норму. Через неделю после десятой годовщины свадьбы Джеки написала письмо своему другу Чарльзу Бартлетту, который познакомил их несколько лет назад. Она сообщала, что без Джека ее жизнь «была бы пустыней, и я бы чувствовала это на каждом шагу».

Однако трудно было неотступно придерживаться такой линии поведения. Одна женщина по имени Мими Алфорд училась на первом курсе колледжа, когда у нее возникли сексуальные отношения с президентом. Она и другие молодые женщины, работавшие стажерами в пресс-службе, вскоре вступили в отношения с Кеннеди и некоторыми его помощниками. «Меня поразило то, что эти две или три девочки были отличными подругами и закадычными приятельницами; они собирались в углах, шептались и хихикали, и между ними не было никакой ревности. Это была одна большая счастливая компания, и, по-видимому, их не раздражал интерес, который мог проявлять президент или любой другой мужчина к любой из девочек, — вспоминает помощник Кеннеди по связям с прессой Барбара Гамарекян. — Это чудесный пример совместного использования, который мне как женщине было очень трудно понять!» Измены Кеннеди стали секретом полишинеля для журналистов, которые бросали небрежные замечания по этому поводу, но для серьезных журналистов эта тема считалась запретной.

Джеки не была наивной дурочкой. Она разыскала врача, который был другом и соседом Роберта Кеннеди, и рассказала ему о приступах депрессии, вызванных изменами мужа. Однажды, когда Джеки проводила экскурсию по Белому дому для подруги-репортера еженедельника Paris Match, она вошла в вестибюль Овального кабинета, чтобы поздороваться с секретарем президента Эвелин Линкольн. Она заметила, что в сторонке сидит, по-видимому, в оцепенении, одна женщина, у которой, как говорили, роман с ее мужем. Джеки повернулась к подруге и сказала по-французски: «Эта девушка якобы спит с моим мужем». (Десятилетия спустя, когда Диана Сойер спросила Кэролайн Кеннеди, рассказывала ли ее мать когда-либо об изменах Джей-Эф-Кей, Кэролайн ответила с выражением неловкости: «Я не была бы ее дочерью, если бы поделилась всем этим».)

Джеки всегда была личностью. Когда президент подошел к ней с письмами, в которых содержалась критика по поводу ее слишком коротких юбок, она просто сказала: «Но они не слишком короткие», — и он махнул рукой на это. Он предложил, чтобы она носила шляпы вместо шарфов, которые делали ее похожей на кинозвезду. В интервью для Библиотеки Кеннеди мать Джеки, Жанет Ли Бувье Очинклосс, рассказала о совете, который она, несомненно, давала дочери, когда та была первой леди: «Я действительно думаю, что тебе нужно сохранить свою личность, или ты просто станешь точно такой же, как миссис Кулидж, или точно такой же, как миссис Эйзенхауэр, или точно такой же, как миссис Трумэн. Думаю, тебе нужно как-то попытаться — в пределах разумного; есть определенные вещи, которые, очевидно, ты не можешь делать, когда находишься на виду у общественности. Считаю, что Джеки в целом была права, делая то, что, по ее мнению, было правильным или естественным для нее».

На президентских выборах 1960 года президент-республиканец Дуайт Эйзенхауэр поддерживал Ричарда Никсона, своего вице-президента, и испытывал неприязнь к молодому Джону Кеннеди, осмеивая его как «мальчишку». Победу Кеннеди на выборах Эйзенхауэр воспринял как личное поражение. Вражда была взаимной. По рассказам друга Кеннеди Чарльза Сполдинга, Кеннеди считал Эйзенхауэра «не вполне президентом», который не был «полностью осведомлен о своих полномочиях».

Мейми Эйзенхауэр в большей мере, чем любая другая первая леди — за исключением Хиллари Клинтон, — не хотела покидать Белый дом. Она никогда не проводила столько времени рядом с мужем, как в пору его президентства. Он был Верховным главнокомандующим союзных войск в Европе во время Второй мировой войны и часто находился за границей. И, будучи в возрасте шестидесяти четырех лет, Мейми возмущалась своей преемницей, которую она насмешливо называла «студенткой». Красота и элегантность Жаклин Бувьер Кеннеди вскоре затмили любимые средним классом женственные платья, отрезные по талии, жемчужные колье и короткие челки миссис Эйзенхауэр.

Уходящая первая леди традиционно проводила со своей преемницей прогулку по частным жилым помещениям Белого дома на втором и третьем этажах. Пресса пыталась выяснить дату, когда состоится частная экскурсия для Джеки, подобная той, какую Элеанор Рузвельт организовала для Лу Гувер, а Бесс Трумэн — для Мейми. Джеки никогда не видела помещений на втором этаже, и к середине ноября дата ее визита в Белый дом оставалась неизвестной. Время было важным фактором, так как Джеки была беременна, и срок родов приближался. На пресс-конференции 22 ноября 1960 года жизнерадостный секретарь Кеннеди по протокольным вопросам Летиция Болдридж сказала журналистам: «Приглашение еще не послано, но мы надеемся, что это будет сделано».

Белый дом уведомил Джеки, что она получит приглашение в середине ноября, но Мейми явно не стремилась поднимать шумиху или демонстрировать симпатии общества к своей молодой и прекрасной преемнице. Мейми контролировала ситуацию и намеревалась смаковать свое положение. Наконец, через секретаря Мейми секретарю Джеки было отправлено официальное приглашение посетить Белый дом 9 декабря. Телефонный звонок поступил за несколько дней до 25 ноября, когда Джеки родила сына Джона-Джона посредством кесарева сечения, и это было подано как формальное приглашение (заметим, что Бесс Трумэн лично позвонила Мейми и пригласила ее посетить резиденцию после президентских выборов 1952 года). О долгожданной встрече журналистов оповестили не раньше чем через пять минут после прибытия Джеки.

Перед визитом агент Секретной службы Джеки позвонил главному церемониймейстеру Белого дома Дж. Б. Уэсту, управляющему резиденцией, посоветовав ему иметь наготове кресло-коляску и штатного сотрудника для сопровождения, поскольку Джеки еще не окрепла после кесарева сечения. Когда Уэст собщил эту информацию Мейми, она ответила: «О боже, я хотела сопровождать ее в одиночку». Мейми предложила подготовить кресло-коляску, но не предлагать ее, если Джеки сама не попросит об этом.

Измученная и бледная, Джеки прибыла одна в полдень девятого числа, примерно за месяц до инаугурации ее мужа. Она была одета в темное пальто, черную меховую шляпку и черные перчатки. Уэст сопроводил ее через внушительную Дипломатическую приемную и в лифте на второй этаж резиденции, где Мейми величественно стояла в коридоре.

«Миссис Кеннеди», — произнес Уэст, представляя новую первую леди. Мейми протянула Джеки прохладную руку, но так и не двинулась с места, заставив Джеки медленно подойти к ней. Первая леди не собиралась давать поблажку женщине, которая свергала ее с трона. «Я повернулся, оставил их и стал ждать в моем кабинете звонка с просьбой о кресле-коляске, — вспоминает Уэст. — Звонок так и не поступил». Через некоторое время в кабинете церемониймейстера дважды прозвенел зуммер — сигнал, что Мейми и Джеки спускаются в лифте.

Экскурсия длилась час и десять минут. Мейми показала Джеки около тридцати комнат. Когда первая леди подошла к лимузину «Крайслер», который должен отвезти первую леди на ее обычную карточную игру, Джеки медленно и тихо направилась к своему трехлетнему универсалу. «Я увидел, как ее лицо омрачилось от боли», — рассказывал Уэст. Креслом-коляской она не воспользовалась, это было ясно. На следующее утро Уэст и метрдотель Чарльз Фиклин отправились в спальню Мейми для ежедневной встречи. Первая леди сидела, обложенная подушками, и, прислонившись к своему розовому изголовью, ковыряла свой завтрак. Даже в ее волосах был розовый бант. Она понизила голос и сказала: «Конечно, здесь последуют какие-то изменения!»

= Первая леди не собиралась давать поблажку женщине, которая свергала ее с трона.

После своего визита в Белый дом Джеки отправилась в аэропорт, чтобы всей семьей вылететь в поместье Кеннеди в Палм-Бич. Всегда оставаясь политиком, она солгала репортерам и рассказала им о любезном приеме Мейми, которая предложила ей кресло-коляску, но она предпочла прогуляться пешком. Когда репортер спросил Джеки, в какой цвет она планирует покрасить детскую Джона-Джона, она рассмеялась: «Не задавайте таких глупых вопросов». В ее голове было нечто большее, чем детская комната. Она везла с собой копии поэтажного плана всего Белого дома и провела большую часть отпуска перед инаугурацией за планированием реконструкции каждой комнаты.

Два месяца спустя, когда Джеки благополучно стала новой первой леди, она пришла к Уэсту и спросила: «Вы знали, что мой врач предписал мне пользоваться инвалидным креслом в тот день, когда я впервые обходила Белый дом?»

— Да, знал, — ответил он.

Она была озадачена. «Тогда почему же вы не сделали это для меня? Я была так измотана двухчасовой прогулкой по дому, что мне пришлось вернуться в постель на целых две недели!» Уэст сказал ей, что Мейми распорядилась поставить кресло за дверью шкафа рядом с лифтом на тот случай, если оно понадобится. Но Мейми так и не упомянула об этом своей гостье. Джеки рассмеялась: «Я слишком побаивалась миссис Эйзенхауэр, чтобы спросить».

Высшая должность порождает состояние повышенной тревожности, и первые семьи испытывают огромное напряжение. Бывший метрдотель Белого дома Джордж Ханни вспоминает, насколько переменчивым мог быть президент Обама. «Один раз он может заговорить вас до смерти. На следующий день может пройти мимо, не сказав ни слова. Вот почему его волосы седеют — у него проблемы». По его словам, то же самое относится и к первым леди; они могут поздороваться, пропуская персонал в коридоре, или настолько погрузиться в собственные мысли и замкнуться на частных проблемах, что будут идти, глядя прямо перед собой и не замечая никого вокруг. «Вы понимаете, что их умы сосредоточены на чем-то другом. Дело не в них самих, они просто сосредоточенно думают». Ханни сказал, что Хиллари Клинтон выглядела особенно спокойной, когда ее терзала тревога по поводу скандала, связанного с Моникой Левински. Гвен Кинг, работавшая в администрациях Кеннеди, Никсона и Форда, вспомнила, как однажды Джеки Кеннеди позвонила в панике из резиденции, потому что она потеряла исторический документ XVIII века, который получила от богатого донора. Кинг вызвалась отыскать документ и в конце концов нашла его в закутке в конференц-зале. «Она (Джеки. — Авт.) была очень благодарна; со стороны казалось, будто я ее лучший друг, — так милостиво она благодарила меня. На следующий день я проходила мимо нее в коридоре, и она посмотрела сквозь меня. Такова Жаклин Кеннеди».

= Леди Берд Джонсон была главным успокоительным средством, большую часть времени приглаживая перья, взъерошенные ее вспыльчивым мужем.

Леди Берд Джонсон была главным успокоительным средством, большую часть времени приглаживая перья, взъерошенные ее вспыльчивым мужем. Она была безупречно воспитанной южной леди на фоне своего мужа, который регулярно разговаривал с помощниками через открытую дверь в ванную, сидя на унитазе. Будучи выходцем из Северо-Востока США, куратор Белого дома Джим Кетчум, как и большинство людей, работавших в аппарате Кеннеди, не привык к техасскому акценту Джонсонов и испытывал неловкость из-за бесцеремонности и навязчивой телесности президента. «Никто не любит перемен», — сказал он.

Леди Берд упорно трудилась, чтобы сохранить наследие своего мужа. Она всегда сожалела о том, что сделала достоянием публики один записанный на пленку разговор. В нем президент поручил своему портному скроить брюки, просторные в промежности, «там, где висят ваши орехи», как он выразился. «Добавьте дюйм на свободу, потому что мне режет. В них чувствуешь себя будто верхом на проволочной изгороди». Во время кампании 1960 года Билл Мойерс помогал Джонсону в предвыборной гонке — позже он работал его пресс-секретарем, когда Джонсон стал президентом. В течение изнурительных месяцев до выборов он спал на кровати в подвальном помещении под покоями Джонсонов, когда они возвращались из поездок на заседания Сената. Мойерс скучал по своей жене и их шестимесячному сыну, которые оставались в Техасе, и Леди Берд относилась к этому с пониманием. «Она часто спускалась на два лестничных пролета, чтобы узнать, все ли хорошо, — рассказывал он. — Однажды ночью мы с сенатором вернулись домой, и он был поглощен неразрешенным спором в кулуарах Сената. В полночь я все еще слышал его голос, словно он собирался провести чистку совещания Демократической партии. Довольно скоро я услышал ее шаги на лестнице и крикнул: «Миссис Джонсон, вам не нужно спускаться сюда, я в порядке». И она ответила: «Ну, я просто спускалась, чтобы сказать вам, что я тоже в порядке».

Леди Берд пришлось столкнуться с критикой политики ее мужа, потому что первая леди служит более легкой, доступной мишенью, чем президент. Восемнадцатого января 1968 года она пригласила группу женщин на обед в Белый дом, чтобы обсудить вопросы сокращения преступности. В гостевом списке значилась знаменитая певица и актриса Эрта Китт, которая пришла в боевом настроении. Леди Берд отметила, что Китт не притронулась к ее блюдам из морепродуктов или мороженому с перечной мятой на изысканном обеде в Старой семейной столовой. Она не аплодировала ни одной из выступавших. Когда Леди Берд попросила задавать вопросы из зала, рука Китт поползла вверх. Она подошла к Леди Берд, посмотрела прямо на нее и сказала: «Мы отправляем лучших из этой страны, чтобы их расстреляли и искалечили. Они бунтуют на улицах. Они довольствуются тем, что есть, и они будут ловить кайф. Они не хотят ходить в школу, потому что их отнимут у матерей, чтобы потом их настигла пуля во Вьетнаме». Леди Берд выдержала взгляд Китт, «глаза в глаза», как она позже выразилась. Затем последовал удар под дых. Указывая пальцем на Леди Берд, Китт сказала: «Вы тоже мать… У меня есть ребенок, а потом вы отправите его на войну». Лицо первой леди побледнело, и ее голос дрожал, когда она отвечала: «Я не могу в полной мере отождествить себя с вами. У меня нет за плечами того, что есть у вас, и я не способна говорить так же страстно или так же хорошо, но мы должны устремить наши глаза, и наши сердца, и энергию на конструктивные области и попытаться приложить усилия, чтобы сделать эту страну более счастливой и образованной». Она не собиралась повышать голос. Леди Берд, как отметил главный церемониймейстер Дж. Б. Уэст, «казалось, становилась тем спокойнее, чем яростнее становился мир вокруг нее».

Леди Берд проделала долгий путь от застенчивой техасской девочки, какой когда-то была. В 1959 году она начала брать уроки красноречия у Эстер Провансен в «Столичном клубе ораторов», чтобы преодолеть свой страх перед публичными выступлениями. Курсы Провансен были учебным заведением в Вашингтоне, где преподавали два насыщенных курса для жен сенаторов и конгрессменов. Слушатели встречались раз в неделю в течение девяти месяцев, и Леди Берд присоединилась к ним, потому что, по ее словам, «я злилась на себя за то, что была такой застенчивой и тихой, и всегда терялась, не зная, что сказать, когда меня просили выступить». В начале политической карьеры мужа Леди Берд испытывала неловкость, даже когда надо было встать и произнести простую фразу: «Спасибо, что пригласили меня на барбекю». Провансен сказала ей, что в аудитории такие же люди, как и она, и это помогло снять ее страхи. В конце курса обучения слушатели должны были подготовить выступление длительностью от трех до пяти минут на заданную тему. Тематика выступлений варьировалась от «Бедствий американского индейца» до «Что мне понравилось в «Кулинарной книге» Конгресса». Леди Берд досталась тема доклада «Почему штат Техас — это штат «Одинокой звезды». Всякий раз, когда какая-либо из этих женщин на каблуках запиналась во время своего выступления, она бросала пенни в жестяную кружку. Позже, когда Леди Берд стала первой леди, Провансен будут вызывать за помощью на второй этаж Белого дома, если Леди Берд предстояло выступить с особенно трудной речью. «Я не помню, чтобы она нервничала, мне запомнилось, как она тренировалась и перебирала свои речевые карточки», — рассказала секретарь по вопросам протокола Бесс Абель. Леди Берд будет известна своим медленным, сладким, мягким южным выговором, и ее манера говорить, по мнению ее друзей и семьи, была чистой поэзией.

Тем не менее факторы напряжения, с которым сталкиваются первые леди, не всегда обусловлены высокой политикой или публичными выступлениями; некоторые из них имеют личный характер. Нэш Кастро, работавший с Леди Берд в ее персональной программе по благоустройству, помнит, как обычно она ему звонила в пять часов вечера и просила его присоединиться к ней на Балконе Трумэна. «У нее обычно был стакан вина, наполовину разбавленный водой, потому что она всегда следила за своим весом. У меня был стакан виски с водой, между нами стояла чаша попкорна, и мы говорили обо всем». Леди Берд вечно сидела на диете и редко позволяла себе что-то большее, чем несколько зерен попкорна в эти счастливые неформальные часы. Ее не могла не задеть статья с иллюстрацией на обложке в журнале Time за 1964 год, в который похвалили ее навыки, полученные в предвыборной кампании, но написали язвительно: «Ее нос длинноват, ее рот широковат, ее щиколотки отнюдь не точеные, и она не блещет умением одеваться». Даже Джеки Кеннеди, которая, казалось, все знала о собственной красоте, беспокоилась, что у нее слишком широкие бедра. Джеки была настолько дисциплинированна в отношении своего веса — всего 120 фунтов (54 кг), что, если набирала пару фунтов, она постилась в течение дня, затем усиливала физическую нагрузку и несколько дней ограничивалась фруктами. (У Джеки также имелся интенсивный режим ухода за собой, который включал ежевечернее расчесывание волос — от пятидесяти до ста движений щеткой и нанесение крема на ресницы.) Леди Берд призналась своему помощнику, что сожалеет, что не исправила свой нос до того, как стала первой леди, но к тому времени, когда она стала персоной, известной каждой семье, и ее внешность была тщательно изучена, этот шаг был бы слишком запоздалым. Она чувствовала: видно, ей на роду написано постоянное сравнение с ее предшественницей.

= «Ее нос длинноват, ее рот широковат, ее щиколотки отнюдь не точеные, и она не блещет умением одеваться».

Статья в Time справедлива в одном: Леди Берд действительно не заботилась о высокой моде. Бесс Абель сказала, что ей приходилось убеждать ее не покупать платья в магазине готовой одежды. Леди Берд возражала: «Я не думаю, что одежда настолько важна». Однако до определенного предела. Перед одним правительственным обедом прибыла Кэтрин Грэм из газеты Washington Post в таком же платье, как и у Леди Берд. Абель побежала наверх, чтобы сообщить первой леди, которая быстро переоделась и спустилась к обеду в другом наряде.

Первые леди являются частью сестринства — самой маленькой и элитарной группы в мире. Они живут особой жизнью в аквариуме Белого дома и становятся символами американской женственности. За кулисами они демонстрируют невероятное мужество и решительность, испытывая на себе огромное давление. Большинство из них активно участвуют в кампаниях своих мужей — Барбара Буш провела в предвыборных поездках двадцать семь дней в течение одного месяца, посетив тридцать семь городов в шестнадцати штатах (это было именно в то время, когда ее муж работал помощником президента Рейгана). Когда Бетти Форд покинула Белый дом в 1977 году, она пала духом. Наконец-то она обрела свой голос, и по прошествии двух с половиной лет сбросила свой тяжкий груз. Мейми Эйзенхауэр входила в небольшое число женщин, которые знали о том, что происходит с Бетти. После поражения президента Форда на выборах Мейми написала ей: «Слова ваших друзей бессильны, но вы всегда можете сказать: «Боже, я сделала все возможное». Аминь». Когда Леди Берд Джонсон вернулась в Техас и обнаружила сваленные горы багажа, и никого из огромного аппарата Белого дома в поле зрения, она вздохнула: «Колесница превратилась в тыкву, и все мыши разбежались».

Уход из Белого дома особенно тяжело дался Джеки Кеннеди, которая всю оставшуюся жизнь противостояла преследовавшему ее ужасу убийства мужа. В 1968 году, спустя пять лет после убийства Джей-Эф-Кей, Джеки вышла замуж за греческого судоходного магната, миллиардера Аристотеля Онассиса в обстановке скромной церемонии на его частном острове Скорпиос. Их брак подвергся нападкам в прессе, с резкими заголовками «Джеки, как вы могли?» и «Джек Кеннеди умирает сегодня во второй раз». Леди Берд Джонсон, которая находилась в кортеже с Джеки в 1963 году и видела, какую сердечную боль ей приходится переносить, испытывала больше сочувствия. В своем дневнике Леди Берд записала: «Вспоминая ее (Джеки. — Авт.) глаза, когда я в последний раз видела ее на похоронах Бобби Кеннеди, подумала, что этот полный разрыв с прошлым может быть для нее полезен».

Онассис предоставил Джеки убежище от общественной жизни и чувство уединения и безопасности (у Онассиса имелись собственные катера и вооруженные охранники на их приватной церемонии бракосочетания). Но у них был трудный брак, и когда он умер в 1975 году, Джеки не было рядом с ним. После смерти Онассиса Джеки работала в Нью-Йорке редактором — в книжных издательствах «Viking», а затем «Doubleday». У нее завязались длительные отношения с торговцем алмазами и финансистом Морисом Темпельсманом, который в 1982 году переехал в ее 15-комнатную квартиру на Пятой авеню. (Они так и не заключили брак, потому что Темпельсман, который ушел от своей жены, не мог получить развод, так как она была ортодоксальной еврейкой.) Джеки умерла от рака в 1994 году в возрасте шестидесяти четырех лет. Почти до самой смерти она работала в своем офисе в Нью-Йорке, который был переполнен книгами, — три дня в неделю.

= Джеки умерла от рака в 1994 году в возрасте шестидесяти четырех лет. Почти до самой смерти она работала в своем офисе в Нью-Йорке, который был переполнен книгами, — три дня в неделю.

Годы после Белого дома не всегда были легкими и для Пэт Никсон. Она всегда хотела уединения со своей семьей вдали от общественной жизни, но ее вечно будет преследовать Уотергейт и унизительное отступление мужа из Вашингтона. В самоотверженном изгнании Пэт провела большую часть своих дней, с одержимостью ухаживая за своим садом в «Ля Каса Пасифика», их поместье площадью 27 акров в испанском стиле в Сан-Клементе, штат Калифорния, где она выполняла самые тяжелые работы, в том числе залезала на крышу, чтобы убрать пальмовые вайи, — что угодно, чтобы избежать репортеров и пристального взгляда общественности. В 1980 году Никсоны переехали в Нью-Йорк, поближе к своим дочерям, после пяти с половиной лет жизни в Калифорнии. Вскоре после этого они купили дом в Сэддл-Ривер, в Северном Нью-Джерси, в котором Никсон написал мемуары и где они проводили время со своими внуками. В 1991 году, когда здоровье Пэт ухудшилось, они переехали в дом поменьше с лифтом в закрытом коттеджном поселке по соседству с Парк-Риджем. Пэт был восемьдесят один год, когда она умерла от рака легких в 1993 году. Никсон плакал на похоронах Пэт и держал у лица платок. Эд, младший брат Никсона, помнит, как тяжело это было. «Я никогда не видел Дика в таком смятении, он действительно был сам не свой, — говорит Эд. — После церемонии на лужайке он вошел внутрь и заговорил с теми, кто еще оставался там, — он встал «спереди и по центру», как капитан болельщиков, и сказал: «Теперь мы должны идти вперед. Мы никогда не забудем эту леди и то, что она значила для всех нас». Никсон умер десять месяцев спустя.

У Нэнси Рейган сложилась поразительно трудная жизнь после блестящих лет, проведенных ею в Белом доме. Она призвала на помощь глубокую и неизменную любовь, которую испытывала к мужу, когда ухаживала за ним во время долгого и мучительного прощания. В 2002 году Форды написали письмо Рейганам, чтобы поздравить их с 50-й годовщиной свадьбы. «Нэнси, я не могу придумать никого, кто бы так полно воплощал наставление Святого Павла о том, что любовь «все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит»[20].

Иногда, однако, отъезд из Белого дома походил на освобождение после долгого тюремного заключения. Бесконечные чаепития, обеды, ужины и выходы к фотокорреспондентам исчезают, и бывшие первые леди могут заняться делами, вызывающими у них интерес. Они живут очень долго и часто переживают своих мужей: Бетти Форд умерла в возрасте девяноста трех лет, Розалин Картер сейчас восемьдесят восемь, Нэнси Рейган — девяносто четыре, а Барбаре Буш — девяносто. (Бесс Трумэн, скончавшаяся в возрасте девяноста семи лет, была самой долгоживущей первой леди.)

= У Нэнси Рейган сложилась поразительно трудная жизнь после блестящих лет, проведенных ею в Белом доме.

Когда президент Джонсон умер от сердечного приступа 22 января 1973 года, их стаж семейной жизни с Леди Берд составлял тридцать девять лет. После кончины мужа она прожила еще тридцать четыре года, до своей смерти в 2007 году в возрасте девяноста четырех лет. Меланхоличный и озабоченный тем, что его наследие омрачено войной во Вьетнаме, находясь в отставке, Линдон Джонсон предавался печальным размышлениям и говорил, что мужчины в его семье обычно не живут дольше шестидесяти пяти лет. Он умер в шестьдесят четыре года. Покинув Белый дом, Джонсон проигнорировал предписания врача и начал курить и есть без разбора. В холодное январское утро его ухода Леди Берд не заметила ничего необычного и решила съездить в Остин за покупками. Она получила срочный звонок на свой автомобильный телефон от агента Секретной службы на ранчо, который попросил ее немедленно вернуться. Позже она сказала помощнице: «На этот раз у нас не получилось. Линдон умер». Леди Берд мужественно держалась во время его похорон; когда Никсоны сопровождали ее к Ротонде Капитолия, где тело ее мужа было выставлено для прощания. Она ностальгически говорила о том, сколько раз ждала его у входа в Сенат.

«Миссис Джонсон прожила две жизни, — считает ее бывшая помощница Ширли Джеймс, которая с любовью называла первую леди «миссис Джей». — Нет сомнений, она расправила крылья». Почти четыре десятилетия своей жизни она посвятила мужу, и теперь Леди Берд начала заботиться о собственном счастье, путешествовать и проводить время с внуками. Неконтролируемые перепады настроения президента Джонсона и его желание безвыездно оставаться в Техасе осложняли ее жизнь, и, хотя она скучала по нему и часто вспоминала о нем в своих частных письмах, ей всегда хотелось увидеть мир, и после его смерти она наконец смогла это сделать. Секретарь Джонсона по вопросам протокола, Бесс Абель, говорит, что однажды она в шутку обвинила Леди Берд в том, что у нее есть коробка с карточками размером 3×5 дюймов, на которых записано все то, что она хотела осуществить. «И она сделала все».

Говорят, что за каждым великим человеком стоит великая женщина, но верно и то, что за каждой великой женщиной стоит великая женщина. Каждую из первых леди поддерживает преданный персонал, состоящий в основном из женщин, и многие из них щедро делились своими историями для этой книги. Среди них Бесс Абель, секретарь Леди Берд Джонсон по вопросам протокола; Ширли Джеймс, исполнительный помощник Леди Берд; Шейла Рабб Вайденфельд, пресс-секретарь Бетти Форд; Нэнси Чирдон Форстер, личный помощник Бетти. Лисса Маскатин, Мелани Вервиер и Ширли Сагава работали с Хиллари Клинтон; Анита Макбрайд возглавляла аппарата Лоры Буш; Джеки Норрис была первым руководителем аппарата Мишель Обама. Сьюзен Портер Роуз работала с тремя потрясающими первыми леди, и я была тронута ее очевидным и неувядаемым восхищением каждой из них. И были женщины, которые служили опорой для Пэт Никсон в течение месяцев, предшествовавших отставке ее мужа: Люси Винчестер, Конни Стюарт, Джони Стивенс и Гвен Кинг.

Мои беседы с Розалин Картер, а также Барбарой и Лорой Буш заставили меня принять решение написать эту книгу — я хотела больше узнать об этих знаковых фигурах и их взаимоотношениях. Мне посчастливилось иметь возможность дважды встретиться с Розалин Картер благодаря неутомимому Джерри Рафшуну.

Я с удовольствием поддерживала связь с некоторыми сотрудниками резиденции, которых узнала, изучая материалы для моей первой книги «The Residence» («Резиденция»), в том числе с бывшим церемониймейстером Уортингтоном Уайтом, бывшей главной экономкой Кристин Лимерик, бывшим главным церемониймейстером Стивеном Рошоном, бывшим главным электриком Биллом Клайбером, бывшим метрдотелем Джорджем Ханни и его женой Ширли. Благодарю Люси Джонсон, Сьюзен и Стива Форда, Рона Рейгана за то, что они рассказывали мне истории о своих матерях. Я также благодарна Густаво Паредесу, который согласился дать интервью и поделиться воспоминаниями о своей матери, Провиденсии, одной из ближайших доверенных лиц Джеки Кеннеди.

Без Говарда Юна и Гейл Росс из агентства «Ross Yoon» я бы не решилась на написание книги. Говард поверил в идею и рискнул поддержать меня, когда мы впервые встретились за кофе несколько лет назад. Именно тогда я рассказала ему об идее книги, персонажами которой стали безвестные дворецкие, горничные, флористы, повара и другие люди, которые ежедневно приводят в действие Белый дом. С тех пор он был моим самым большим профессиональным союзником и надежным другом. Отдельно хочу поблагодарить невероятно талантливого и чрезвычайно любезного редактора Гейл Уинстон, а также замечательных Майкла Моррисона и Джонатана Бернэма из издательства «Harper Collins». Роджер Лабри помог улучшить книгу благодаря своим четким и продуманным правкам, София Гропман мастерски координировала работу над рукописью, а Робин Биларделло вновь поразила меня дизайном обложки. Спасибо Тине Андродис, Кейт Д'Эсмонд и Бет Силфин, экспертам в своем деле, а также Кэлу Моргану и Тиму Даггану, которые сопровождали меня на разных этапах этого захватывающего путешествия.

Исследователь Джулия Лившина неутомимо отстаивает мысль, что работающие матери — наиболее эффективные работники. Я также благодарна Шеннону Хильденбранду, который отобрал письма в Президентской библиотеке президента Джонсона; Джонатану Мовройдису — из Фонда Ричарда Никсона; Бобу Бостоку, бывшему помощнику Никсона; Джону О'Коннеллу и Кену Хафели из Президентской библиотеки президента Форда; Майклу Пинкни из Президентской библиотеки президента Рейгана; Эверетту (Рэю) Кинстлеру; Уолтеру Мондейлу, Аните Данн, Биллу Бертоун, Мэри Энн Кэмпбелл и Краггу Хайнсу.

Мой муж, Брук, чрезвычайно любящий отец наших двух прекрасных и веселых детей, Грэма и Шарлотты, он мой лучший друг. Никогда не смогу сполна отблагодарить его за обе эти роли. Моя мама, Валери Андерсен, утверждает, что она отличный первый читатель, но на самом деле ее вклад намного больше. Она талантливый, а иногда и жесткий редактор. Именно она помогла мне выстроить эту книгу. Мой папа Кристофер Андерсен — блестящий автор бестселлеров, который каждый день ободряет меня и мою чудесную сестренку Келли. Он и моя мама действительно члены моей команды. И я рада дружбе и поддержке Нэнси Брауэр и семьи Менакуале.

Однако в первую очередь я благодарна первым леди — сложным, умным женщинам, которые интересны именно из-за своего несовершенства. Работа над этой книгой побуждала меня оценивать своих подруг гораздо чаще. И это заставило меня задуматься о собственной матери, принесшей жертвы мне и моей сестре, о которых мы никогда не узнаем. Я всегда подозревала, что она не осознает того благоговения, которое внушает. Надеюсь, теперь она это знает.

Мои исследования для книги «First Women» («Первые леди») включают интервью с более чем двумястами человек. Среди них штатные сотрудники резиденции, высокопоставленные политические помощники, близкие друзья и члены первых семей, которые лучше других знают первых леди. Мои откровенные беседы с тремя бывшими первыми леди — Розалин Картер, а также Барбарой и Лорой Буш, материал которых лег в основу моей первой книги «The Residence» («Резиденция»), также имели решающее значение для моего понимания этих личностей и помогли подготовить канву этой книги. Мне удалось снова взять интервью у Розалин Картер для новой книги. В некоторых случаях источники просили не называть их имен ввиду чувствительности предмета разговора, и я уважала их пожелания. Эти интервью из первых рук, многие из которых проведены лично, были дополнены изысканиями, собранными из президентских библиотек, включая частную переписку между первыми леди, которая не публиковалась ранее; устные истории; выездные интервью; мемуары, написанные первыми леди, президентами и сотрудниками Белого дома.

Использованы интервью Лизы Кэпуто и Стива Форда. Материалы книги включают следующие публикации: Гвен Ифилл, «Клинтон и Кеннеди: спустя тридцать лет, полный круг», New York Times, 25 августа 1993 года; Марк Лейбович, «Ре-ре-реинтродукция Хиллари Клинтон: тщательно управляемое продвижение кандидата, о котором избиратели думают, что уже знают его», New York Times, 15 июля 2015 года; Кристофер Андерсен, «Билл и Хиллари: Брак», Нью-Йорк: William Morrow, 1999.

Использованы интервью Барбары Буш, Розалин Картер, Уолтера Мондейла, Кристин Лимерик, Люси Джонсон, Кэтрин Кейд, Шейлы Тейт, Сьюзен Форд, Дэвида Хьюма Кеннерли, Стива Форда, Шейлы Рабб Вайденфельд, Густаво Паредеса, Аниты Данн, Билла Бертона, Тони Фратто, Ширли и Джорджа Ханни, Лиссы Маскатин, Анны Фирст, Рона Нессена, Криса Эмери, Уортингтона Уайта, Тони Фратто, Люси Винчестер, Майкла «Рани» Флауэрса, Нэша Кастро, Ларри Буша, Джони Стивенс, Стивена Рохона, Нэнси Чирдон Форстер и Джерри Рафшуна. Материалы включают следующие публикации: Артур М. Шлезингер-младший, «Жаклин Кеннеди: Исторические беседы о жизни с Джоном Ф. Кеннеди», Нью-Йорк: Hyperion, 2011; тридцатый эпизод в серии C-SPAN «Первые леди: влияние и образ»; радио- и телевизионное обращение к американскому народу о развертывании советских вооружений на Кубе, 22 октября 1962 года, Президентская библиотека и музей имени Джона Ф. Кеннеди; письмо Жаклин Кеннеди председателю Хрущеву, см.: «Переписка Кеннеди и Хрущева», том VI, документ 120, Государственный департамент США, историческое управление; устные истории Джорджа Болла, Барбары Дж. Коулман, Мэри Бойлан, Чарльза Спалдинга и доктора Джанет Травел можно найти в Президентской библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди; «Жаклин Кеннеди в Белом доме», Президентская библиотека и музей имени Джона Ф. Кеннеди; Тед Соренсен, «Кеннеди: классическая биография», Нью-Йорк: Harper Perennial, 1965; Сара Уордтон, «Говорят три бывших первых леди», Good Housekeeping, февраль 1988 года; Тирни Макафи и Сандра Соберадж Уэстфолл, «Билл не должен был забирать фарфор из Белого дома: Почему Хиллари Клинтон не должна была перекладывать традиционную обязанность первой леди на своего мужа», People, 3 февраля 2016 года; Том Джекман, «Кусочек Камелота в Северной Вирджинии: чета Кеннеди в графстве Фокви, 1961–1963», Washington Post, 21 ноября 2013 года; Клинт Хилл и Лиза Маккубин, «Миссис Кеннеди и я», Нью-Йорк: Gallery Books, 2012; Роберт Пеэр, «Судебные правила о том, что первая леди является «де-факто» федеральным должностным лицом», New York Times, 23 июня 1993 года; Дж. Б. Уэст, «На верхних этажах Белого дома: Моя жизнь с первыми леди», Нью-Йорк: Warner Books, 1973; Хиллари Клинтон, «Я черпаю вдохновение в Элеоноре Рузвельт», Daily News, 15 октября 2007 года; «Позднее шоу со Стивеном Колбертом», интервью с Мишель Обама, 28 сентября 2015 года; Люсинда Франкс, «Интимная Хиллари», Talk, сентябрь 1999 года; Джоди Кантор, «Чета Обама», Нью-Йорк: Little, Brown, 2012; Хиллари Родэм Клинтон, «Живая история», Нью-Йорк: Scribner, 2003; Питер Слевин, Мишель Обама, «Жизнь», Нью-Йорк: Knopf, 2015; Лора Буш, «Сказано от сердца», Нью-Йорк: Scribner, 2010; Лиза Грюнвальд и Стивен Дж. Адлер, «Письма женщин: Америка от войны за независимость до современности», Нью-Йорк: Random House, 2005; Престон Брюс, «От двери Белого дома», Нью-Йорк: Lothrop, Lee & Shepard Books, 1984; Морин Бисли, «Первые леди и пресса: Незавершенное партнерство медийной эпохи», Эванстон, Иллинойс: Northwestern University Press, 2005; Барбара Лиминг, «Жаклин Бувьер Кеннеди Онассис», Нью-Йорк: Thomas Dunne Books, 2014; Кати Мартон, «Скрытая сила: президентские браки, которые сформировали нашу историю», Нью-Йорк: Anchor Books, 2001; постпрезидентская переписка Леди Берд Джонсон с президентами, вице-президентами и их семьями, Библиотека Линдона Джонсона; Шэрон У. Линскер, «Письма, подписанные первыми леди, рассказывают о прошлом», New York Times, 1 мая 1994 года; устные истории Питера Абруцзезе, Хью Сайди, Дэвида Джергена, Лилиан Фишер и Шейлы Рабб Вайденфельд можно найти в Фонде Джеральда Форда; коллекция устных историй Джимми и Розалин Картер, серия «Интервью для устных историй Службы национальных парков», 11 мая 1988 года; Мариан Беррос, «Хиллари Клинтон просит помощи в поиске более мягкого образа», New York Times, 9 января 1995 года; Бетти Форд и Крис Чейз, «Времена моей жизни», Нью-Йорк, Harper & Row, 1978; Хелен Томас, «За фасадом Белого дома: моя жизнь и времена», Нью-Йорк: Touchstone, 1999; Джон Роберт Грин, Бетти Форд, «Откровенность и мужество в Белом доме», Лоуренс: University Press of Kansas, 2004; Джеймс Кэннон, Джеральд Форд, «Достойная жизнь», Анн-Арбор, Мичиган: Press of University of Michigan, 2013; Скарлет Нит, «В чем суть первой леди?», Atlantic, 6 октября 2014 года; Маргарет Лесли Дэвис, «Мона Лиза в Камелоте», Нью-Йорк: Da Capo Press, 2008; доклад Старра, представленный Управлением независимого прокурора Конгрессу 9 сентября 1998 года; «Биография семьи Родэм», телеканал CNN; «Кампания 1994 года, Вирджиния: г-жа Рейган обвиняет Оливера Норта по делу «Иран — Контрас», New York Times, 29 октября 1994 года; «Нэнси Рейган говорит о чете Обама, Бушах и своем муже», Vanity Fair, 1 июня 2009 года; Трафес Брайант и Фрэнсис Спэтс Лейтон, «Дни собак в Белом доме», Нью-Йорк: Macmillan, 1975; Жаклин Кеннеди Онассис: личные документы, памятки Дж. Б. Уэсту, Президентская библиотека и музей Джона Ф. Кеннеди; Розалин Картер, «Первая леди из Плейнса», Бостон: Houghton Mifflin, 1984; Пол Фархи, «Целевая поездка Мишель Обамы: под прицелом критики», Washington Post, 2 октября 2011 года; Барбара Буш, «Воспоминания: Барбара Буш», Нью-Йорк: Scribner, 1994); Джульетта Эйлперин, «Новая динамика защиты президента: большинство угроз против Обамы содержится в Интернете», Washington Post, 8 октября 2014 года; Хиллари Клинтон, синдицированная авторская колонка «Давайте это обсудим», 4 июня 1996 года; Лорен Коллинз, «Другой Обама», New Yorker, 10 марта 2008 года; высказывания Элеоноры Рузвельт в Университете Джорджа Вашингтона 7 декабря 1941 года; Гейл Шихай, «Чего хочет Хиллари», Vanity Fair, май 1992 года; Гейл Шихай, «Неужели Джордж Буш слишком хорош, чтобы быть президентом?», Vanity Fair, февраль 1987 года; Х. Р. Хэльдеман, «Дневники Хэлдемана: Внутри Белого дома Никсона», Нью-Йорк: G. P. Putnam’s Sons, 1994; воспоминания о пребывании в Белом доме, 1961–1964, Президентская библиотека и музей Джона Ф. Кеннеди; Сьюзен Томазес, интервью, Центр Миллера, Университет штата Вирджиния, президент Уильям Джефферсон Клинтон, президентский проект устных историй, 6 января 2006 года; интервью для устной истории Аластера Гранвилла Форбса можно найти в библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди; Кристен Холмс, «Равная оплата также и для первых леди», CNN.com, 16 апреля 2015 года; «Женщины в трудовых ресурсах», Департамент труда США; Карл Бернштейн, «Женщина у власти: жизнь Хиллари Родэм Клинтон», Нью-Йорк: Vintage Books, 2007; Марджори Уильямс, «Барбара дает отпор», Vanity Fair, август 1992 года; Салли Беделл Смит, «Благородство и сила: частный мир Белого дома Кеннеди», Нью-Йорк: Random House, 2004.

Использованы интервью с Барбарой Буш, Розалин Картер, Люси Джонсон, Джеки Норрис, Энн Ромни, Лорой Буш, Джо Калифано, Чарльзом Алленом, Сьюзен Форд, Густаво Паредесом, Мелани Вервиер, Анитой Макбрайд, Лиссой Маскатин, Ронном Пейном, Стивом Фордом, Бесс Абель, Нилом Латтимором, Эвереттом Раймондом Кинстлером, Шейлой Тейт, Кристин Лимерик, Джорджем Ханни, Бесс и Тайлером Абель, Уортингтоном Уайтом, Лизой Кэпуто, Биллом Планте, Дэрил Уэллс, Майклом «Рани» Флауэрсом, Биллом Бертоном, Бобом Сканланом, Люси Винчестер, Конни Стюарт, Джони Стивенс, Нэшем Кастро, Роном Рейганом, Джерри Рафшуном, Бетти Тилсон, Ларри Бушем, Нэнси Чирдон Форстер. Использованы следующие публикации: Карл Кэннон, «Чета Кеннеди в одной лодке с Клинтонами», Baltimore Sun, 25 августа 1993 года; пост-президентская переписка Леди Берд с президентами, вице-президентами и их семьями; письма Бетти Форд бывшим первым леди, специальные материалы Джеральда и Бетти Форд в Президентской библиотеке и музее Джеральда Форда; переписка миссис Буш с бывшей первой семьей Картеров, Президентская библиотека Джорджа Г. У. Буша-старшего; служба новостей ABC News, «Лора Буш превозносит «мужество и силу» Хиллари», 9 июня 2008 года; «Президентский центр Джорджа У. Буша», Global Women’s Network, 22 сентября 2015 года; Гвен Ифилл, «Клинтон и Кеннеди: через 30 лет, полный круг», New York Times, 25 августа 1993 года; Марк Лейбович, «Ре-ре-реинтродукция Хиллари Клинтон: тщательно управляемое развертывание кандидата, о котором избиратели думают, что уже знают его», New York Times, 15 июля 2015 года; Морин Дауд, «Кампания 1992 года: предвыборные поездки; от Никсона, прогнозы на президентскую гонку», New York Times, 6 февраля 1992 года; Хиллари Родэм Клинтон, «Живая история», Нью-Йорк: Scribner, 2003; Лора Буш, «Сказано от сердца», Нью-Йорк: Scribner, 2010; Эми Голдштейн, «Быть частью, но держаться особняком: у Клинтонов сложные отношения с городом», Washington Post, 20 января 1997 года; Дж. Б. Уэст, «На верхних этажах Белого дома: моя жизнь с первыми леди», Нью-Йорк: Warner Books, 1973; Сара Уайлдман, «Портрет леди», New Republic, 20 августа 2001 года; Джули Никсон Эйзенхауэр, «Пэт Никсон: Нерассказанная история», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2007; Рут Маркус, «Клинтон в Камелоте: «Арканзасский путник», на плаву с кланом Кеннеди», Washington Post, 25 августа 1993 года; Питер Слевин, Мишель Обама, «Жизнь», Нью-Йорк: Alfred A. Knopf, 2015; Шарон У. Линскер, «Письма, подписанные первыми леди, рассказывают о прошлом», New York Times, 1 мая 1994 года; Гейл Шихай, «Неужели Джордж Буш слишком хорош, чтобы быть президентом?», Vanity Fair, февраль 1987 года; Барбара Лиминг, «Жаклин Бувьер Кеннеди Онассис», Нью-Йорк: Thomas Dunne Books, подразделение издательства St. Martin’s Press, 2014; Линн Розеллини, «Первая леди говорит критикам: «Я просто остаюсь собой», New York Times, 13 октября 1981 года; Скип Холлендсворт, «Читая Лору Буш», Texas Monthly, ноябрь 1996 года; «Интервью: отец Ричард Т. Максорли, директор Центра по изучению проблем мира Джорджтаунского университета», Институт Шиллера, Fidelio 6, № 3 (осень 1997 года); Джоди Кантор, «Чета Обама», Нью-Йорк: Little, Brown and Company, 2012; письма президента Рейгана Нэнси Рейган можно найти в Президентской библиотеке Рональда Рейгана; интервью Леди Берд Джонсон для устной истории можно найти в Президентской библиотеке Линдона Джонсона; устные истории Сьюзен Форд, Энн Каллен и Шейлы Рабб Вайденфельд можно найти в Фонде Джеральда Р. Форда; Боб Колачелло, «Сольная партия Нэнси Рейган», Vanity Fair, июль 2009 года; Майкл Даффи, «Десять вопросов Барбаре Буш», Time, 15 июня 2015 года; интервью Джуди Вудрафф с Нэнси Рейган от 6 февраля 2011 года представлено в документальном фильме «Службы общественного вещания США» (PBS) «Нэнси Рейган: роль на всю жизнь»; [новостная интернет-медиа-компания] Buzzfeed, «Посмотрите это редкое, давно забытое интервью с молодой Хиллари Клинтон», 12 мая 2015 года; Сумана Чаттерджи, «Мощное трио помогло осужденному банкиру получить помилование», Philadelphia Inquirer, 9 марта 2001 года; Джозеф Кан и Кристин Хаузер, «Лидер Китая совершает первый визит в Белый дом», New York Times, 20 апреля 2006 года; Пегги Нунан, «Рейганы и Кеннеди: История дружбы, которая преодолела партийные границы», Wall Street Journal, 28 августа 2009 года; миссис Жаклин Кеннеди Онассис, интервью от 11 января 1974 года, Центр Миллера, Университет штата Вирджиния; президент Линдон Джонсон, президентский проект устных историй; коллекция устных историй Джимми и Розалин Картер, серия «Интервью для устных историй Службы национальных парков», 8 декабря 1988 года; Джонатан Ван Меттер, «Показывая пример: первая леди Мишель Обама», Vogue, 14 марта 2013 года; устная история Констанс Стюарт доступна в Президентской библиотеке и музее Никсона; Джуди Кин, «Мишель Обама: кампания по отстаиванию собственного пути», USA Today, 11 мая 2007 года; Марджори Уильямс, «Барбара дает отпор», Vanity Fair, август 1992 года; Розмари Эллис, «Беседа с Мишель Обама», Good Housekeeping, 30 сентября 2008 года; Энн Корнблат, «Временная приостановка в карьере Мишель Обама на данный момент, перенос центра тяжести в перетягивании каната между работой и семьей», Washington Post, 11 мая 2007 года; Дайан Сальваторе, «Барак и Мишель Обама: полное интервью», Ladies Home Journal, август 2008 года; Уилл Свифт, «Пэт и Дик: Никсоны, интимный портрет брака», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2014; Хиллари Родэм Клинтон, «Приглашение в Белый дом: жить рядом с историей», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2000; Престон Брюс, «От двери Белого дома», Нью-Йорк: Lothrop, Lee & Shepard Books, 1984; Жаклин Кеннеди Онассис: личные документы, памятки Дж. Б. Уэсту, Президентская библиотека и музей Джона Ф. Кеннеди; [телевизионная сеть] C-SPAN, «Беседа с Барбарой и Лорой Буш», 15 ноября 2012 года — http://www.c-span.org/video/?309 081–4/talk-barbara-laura-bush; Хелен Томас, «Первый ряд в Белом доме: моя жизнь и времена», Нью-Йорк: Touchstone, 1999; [продюсер транслируемых передач] CBS News, «Долгое прощание Рейганов: Майк Уоллас берет интервью у Нэнси Рейган для программы «60 минут II», 24 сентября 2002 года; Джонатан Вейман, «Джон Кеннеди-младший посещал Белый дом по приглашению Никсона, Рейгана: поправки к претензиям Клинтонов в свете уточненных исторических сведений», Baltimore Sun, 24 июля 1999 года; Кэролайн Кеннеди о Пэт Никсон для Фонда Ричарда Никсона, http://nixonfoundation.org/news— details.php? Id = 770; Джули Никсон Эйзенхауэр «Пэт Никсон: Нерассказанная история» (Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2007).

Использованы интервью с Люси Джонсон, Сьюзен и Стивом Форд, Нельсоном Пирсом, Нэнси Чирдон Форстер, Роном Нессеном и Германом Томпсоном. Интервью для устных историй с Бонни Анджело, Энн Каллен и Гаем Суоном можно найти в проекте «Устные истории Джеральда Р. Форда». Использованы следующие публикации: Артур М. Шлезингер-младший, «Жаклин Кеннеди: исторические беседы о жизни с Джоном Ф. Кеннеди», Нью-Йорк: Hyperion, 2011; Сеймур Херш, «Помилование: Никсон, Форд, Хейг и передача власти», Atlantic, август 1983 года; Клинт Хилл и Лиза Маккубин, «Миссис Кеннеди и я», Нью-Йорк: Gallery Books, 2012; Сара Уэдингтон, «Говорят три бывшие первые леди», Good Housekeeping, февраль 1988 года; Шейла Рабб Вайденфельд, «Леди первой леди: с Фордами в Белом доме», Нью-Йорк: G. P. Putnam’s Sons, 1979; Бетти Форд и Крис Чейз, «Времена моей жизни», Нью-Йорк, Harper & Row, 1978.

Использованы интервью с Розалин Картер, Сьюзен и Стивом Форд, Мэри Принс, Тришей Никсон, Густаво Паредесом, Мэри Энн Кэмпбелл, Биллом Бертоном, Реджи Лавом, Джейн Эркенбек, Ширли Сагава, Дэрилом Уэллсом, Майклом «Рани» Флауэрсом, Роном Рейганом, Бесс Абель, Уортингтоном Уайтом, Джорджем и Ширли Ханни, Ларри Бушем, Стивеном Рохоном и Германом Томпсоном. Опубликованный материал включает: устные истории Грейс Келли, Жаклин П. Хирш, Леонарда Бернстайна, Жанет Ли Бувье Очинклосс, Летиции Болдридж, Нэша Кастро, Мод Шоу, Престона Брюса, д-ра Джанет Травел, Кристин Кэмп, Лоры Бергквист Кнебель, Барбары Гамарекян и Чарльза Спалдинга, которые можно найти в Президентской библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди; личные документы Жаклин Кеннеди Онассис, Памела Тернер, Президентская библиотека и музей Джона Ф. Кеннеди; Нэнси Рейган и Уильям Новак, «Моя очередь: мемуары Нэнси Рейган», New York: Random House, 1989; Салли Беделл Смит, «Благородство и сила: частный мир Белого дома Кеннеди», Нью-Йорк: Random House, 2004; Джон Мичем, «Судьба и сила: Американская Одиссея Джорджа Герберта Уокера Буша», Нью-Йорк: Random House, 2015; Евгения Перец, «Как Челси Клинтон взяла на себя ответственность за «вселенную Клинтонов», Vanity Fair, сентябрь 2015 года; Барак Обама, «Как президентство сделало меня более хорошим отцом», More, июль/август 2015 года; Хиллари Родэм Клинтон, интервью первой леди для журнала House Beautiful, 30 ноября 1993 года, записала Мариан Беррос; Джо Хаген, «Буш в пустыне», Нью-Йорк, 14 октября 2012 года; Джордж Ларднер-младший и Лоис Романо, «Трагедия создала тесную связь между матерью и сыном в семье Бушей», Washington Post, 26 июля 1999 года; Патти Дэвис, «Как я это вижу», Нью-Йорк: G. P. Putnam’s Sons, 1992; Сара Уэдингтон, «Говорят три бывшие первые леди», Good Housekeeping, февраль 1988 года; Джон Эрлихман, «Свидетель власти: годы Никсона», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1982; письмо Жаклин Кеннеди отцу Максорли, 23 августа 1968 года; Барбара Буш, «Воспоминания: Барбара Буш», Нью-Йорк: Scribner, 1994; письма из частной коллекции Долли Ледерер Маасс; Дж. Б. Уэст, «На верхних этажах Белого дома: моя жизнь с первыми леди», Нью-Йорк: Warner Books, 1973; Лора Абернети, «Мать Мишель Обама совершает редкий выход на публику в Лондоне», Guardian, 16 июня 2015 года; Шэрон У. Линскер, «Письма, подписанные первыми леди, рассказывают о прошлом», New York Times, 1 мая 1994 года; Боб Вудворд и Карл Бернстин [Берстайн/Бернштейн], «Финальные дни», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1976; «Белый дом: выезжающие/въезжающие», Национальные архивы США, 15 января 2009 года; «Интервью: отец Ричард Т. Максорли», директор Центра по изучению проблем мира Джорджтаунского университета, Fidelio 6, № 3 (осень 1997 года); Гейл Шихай, «Чего хочет Хиллари», Vanity Fair, май 1992 года; устную историю Сьюзен Форд можно найти в проекте «Устные истории Джеральда Р. Форда»; Барбара Лиминг, «Жаклин Бувьер Кеннеди Онассис», Нью-Йорк: Thomas Dunne Books, 2014; Марджори Уильямс, «Барбара дает отпор», Vanity Fair, август 1992 года; Престон Брюс, «От двери Белого дома», Нью-Йорк: Lothrop, Lee & Shepard Books, 1984; Джули Никсон Эйзенхауэр, «Пэт Никсон: Нерасказанная история», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2007; коллекция устных историй Джимми и Розалин Картер, серия «Интервью для устных историй Службы национальных парков», 8 декабря 1988 года; Розалин Картер, «Первая леди из Плейнса», Бостон: Houghton Mifflin, 1984; Джефф Зелени, «Вопросы и ответы с Мишель Обама», Chicago Tribune, 24 декабря 2005 года; Патрик Хили, «Впервые проводит кампанию, но уже не новичок» [Мишель Обама], New York Times, 27 октября 2008 года; Ричард Вольф, «Мишель в движении: первая леди готовит свою семью к Вашингтону», Newsweek, 5 ноября 2008 года; «Президентский центр Джорджа У. Буша», Global Women’s Network, 22 сентября 2015 года; Ребекка Джонсон, «Интервью Мишель Обама: во мне нет ничего особенного», Telegraph, 26 июля 2008; Гейл Шихай, «Неужели Джордж Буш слишком хорош, чтобы быть президентом?», Vanity Fair, февраль 1987 года; интервью Никсона, записанные Фрэнком Ганноном, 1983 год, медиа-архивы Уолтера Брауна и коллекция премии Пибоди, библиотека Университета Джорджии, Афины; Холли Йегер, «Сердце и разум Мишель Обама», O: The Oprah Magazine, ноябрь 2007 года; Хелен Томас, «На переднем плане в Белом доме: моя жизнь и времена», Нью-Йорк: Touchstone, 1999; Лиза Грюнвальд и Стивен Дж. Адлер, «Письма женщин: Америка от войны за независимость до современности», Нью-Йорк: Random House, 2005; Ян Уильямс, Коллекция устных историй Джимми Картера, серия «Интервью для устных историй Службы национальных парков», 20 декабря 1985 года; Джессамин Уэст, «Эксклюзив: Неизвестная Пэт Никсон: интимный взгляд», Good Housekeeping, февраль 1971 года; Г. Р. Хэлдеман, «Дневники Хэлдемана: Внутри Белого дома Никсона», Нью-Йорк: G. P. Putnam’s Sons, 1994.

Использованы интервью с Лорой Буш, Бесс и Тайлером Абель, Люси Джонсон, Джо Калифано, Энн Комптон, Ширли Джеймс, Тони Фратто, Анитой Макбрайд, Кристин Лимерик, Уортингтоном Уайтом, Крисом Эдвардсом, Сьюзен Форд, Крэггом Хайнсом, Ларри Темплом, Бетти Тилсон и Джерри Рафшуном. Опубликованные материалы включают: Дж. Б. Уэст, «На верхних этажах Белого дома: моя жизнь с первыми леди», Нью-Йорк: Warner Books, 1973; Престон Брюс, «От двери Белого дома», Нью-Йорк: Lothrop, Lee & Shepard Books, 1984; Гейл Шихай, «Чего хочет Хиллари», Vanity Fair, май 1992 года; Карл Бернстин [Берстайн/Бернштейн], «Женщина у власти: жизнь Хиллари Родэм Клинтон», Нью-Йорк: Vintage Books, 2007; Майкл Келли, «Снова: это Хиллари Родэм Клинтон. Ясно?», New York Times, 14 февраля 1993 года; прощальная речь Билла Мойера на похоронах Леди Берд; Сара Раймер, «Нации бросили вызов: крушение самолета в Пенсильвании; «Помним о 44 жертвах и воздаем им хвалу», New York Times, 18 сентября 2001 года; LENNY [еженедельная феминистская онлайн-рассылка], 29 сентября 2015 года, письмо № 1; Салли Беделл Смит, «Благородство и сила: частный мир Белого дома Кеннеди», Нью-Йорк: Random House, 2004; Лора Буш, «Сказано от сердца», Нью-Йорк: Scribner, 2010; постпрезидентская переписка Леди Берд Джонсон с президентами, вице-президентами и их семьями, библиотека и музей Линдона Джонсона; Инид Неми, «Некролог: Леди Берд Джонсон, 94 года, бывшая первая леди США», New York Times, 12 июля 2007 года; «Пэт Никсон удаляет собственноручную надпись Джеки», Milwaukee Journal, 20 сентября 1969 года; устные истории Лиз Карпентер и Бесс Абель можно найти в Библиотеке Линдона Джонсона; дневник Леди Берд Джонсон, 5 июня 1968 года; Сара Уэдингтон, «Говорят три бывшие первые леди», Good Housekeeping, февраль 1988 года; коллекция устных историй Джимми и Розалин Картер, серия «Интервью для устных историй Службы национальных парков», 11 мая 1988 года; Люсинда Франкс, «Интимная Хиллари», Talk, сентябрь 1999 года; Фрэнк Бруни, «Лора Буш: направление, в котором она никогда не желала следовать», New York Times, 31 июля 2000 года; Скип Холлендсворт, «Читая Лору Буш», Texas Monthly, ноябрь 1996 года; устную историю Энн Каллен можно найти в проекте «Устные истории Джеральда Р. Форда».

Использованы интервью с Тони Фратто, Конни Стюарт, Мелани Вервиер, Лиссой Маскатин, Джони Стивенс, Люси Винчестер, Джеки Норрис, Шейлой Рабб Вайденфельд, Нэшем Кастро, Стивом Фордом, Полли Дранов и Ларри Д. Хэтфилдом. Материалы включают следующие публикации: Джон Эрлихман, «Свидетель власти: годы Никсона», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1982; Рид Черлин, «Худшее крыло: как Восточное крыло анализировало Мишель Обама», New Republic, 24 марта 2014 года; Джули Никсон Эйзенхауэр, «Пэт Никсон: Нерассказанная история», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2007; Г. Р. Хэлдеман, «Дневники Хэлдемана: Внутри Белого дома Никсона», Нью-Йорк: G. P. Putnam’s Sons, 1994; устную историю Летиции Болдридж можно найти в Президентской библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди; Престон Брюс, «От двери Белого дома», Нью-Йорк: Lothrop, Lee & Shepard Books, 1984; записка от Роджера Аайлса Г. Р. Хэлдеману, 4 мая 1970 года, Президентская библиотека и музей Ричарда Никсона; Лора Буш, «Сказано от сердца», Нью-Йорк: Scribner, 2010; Рой Нил, интервью от 14 ноября 2002 года, Центр Миллера, Университет Вирджинии, президент Уильям Джефферсон Клинтон, президентский проект устных историй; Хелен Смит, «Испытание! Заключительные дни Пэт Никсон в Белом доме», Good Housekeeping, июль 1976 года; устные истории Бонни Анджело и Марии Даунс можно найти в проекте «Устные истории Джеральда Р. Форда»; Хелен Томас, «На переднем плане в Белом доме: моя жизнь и времена», Нью-Йорк: Touchstone, 1999; Хелен Томас, «Пэт Никсон отвечает на все адресованные ей письма», United Press International, 28 декабря 1971 года; Лоис Романо, «Мишель Обама: бунтарь Белого дома», Newsweek, 5 июня 2011 года; Сара Бут Конрой, «Первая леди и жена номер один», Washington Post, 28 июня 1993 года; устные истории Констанс Стюарт и Гвендолин Кинг доступны в Президентской библиотеке и музее Никсона; Труд Фелдман, «Тихая храбрость Пэт Никсон», McCall’s, май 1975 года.

Использованы интервью с Розалин Картер, Сьюзен Портер Роуз, Энн Ромни, Уолтером Мондейлом, Джерри Рафшуном, Ронном Пейном, Кэтрин Кейд, Мэри Принс, Энн Комптон, Кристин Лимерик, Конни Стюарт, Эдом Никсоном, Джони Стивенс, Бобом Бостоком, Линн Лэнгуэй, Нилом Латтимором, Бобом Сканланом и Люси Винчестер. Материалы включают следующие публикации: Дж. Б. Уэст, «На верхних этажах Белого дома: моя жизнь с первыми леди», Нью-Йорк: Warner Books, 1973; «Памятные записки в Белом доме, 1961–1964», Президентская библиотека и музей Джона Ф. Кеннеди; «Американский опыт: семья Кеннеди», Служба общественного вещания США (PBS); интервью Никсона, записанные Фрэнком Ганноном, 1983 год, медиа-архивы Уолтера Брауна и коллекция премии Пибоди, библиотека Университета Джорджии, Афины; Сьюзен Томазес, интервью, Центр Миллера, Университет Вирджинии, президент Уильям Джефферсон Клинтон, президентский проект устных историй, 6 января 2006 года; Люсинда Франкс, «Интимная Хиллари», Talk, сентябрь 1999 года; устную историю Хью Сайди можно найти в Президентской библиотеке и музее Джеральда Р. Форда; Жаклин Кеннеди Онассис: личные документы, памятки Дж. Б. Уэсту, Президентская библиотека и музей Джона Ф. Кеннеди; устные истории, записанные с Мэри Хойт, Алли Смит, Лорен Блэнтон и Яном Уильямсом являются частью коллекции устных историй Джимми Картера; Архив американского телевидения, интервью с Перри Вольфом, http://emmytvlegends.org/interviews/people perry-wolff #; личные документы Теодора Г. Уайта можно найти в Президентской библиотеке и музее имени Джона Ф. Кеннеди; устные истории Нэнси Таккерман и Памелы Тернер можно найти в Президентской библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди; устную историю Лиз Карпентер можно найти в Библиотеке Линдона Джонсона, 27 августа 1969 года; Боб Вудворд, «Последний из президентской рати», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2015; специальный выпуск ABC News, «Жаклин Кеннеди: по ее собственным словам», 13 сентября 2011 года; коллекция устных историй Джимми и Розалин Картер, серия «Интервью для устных историй Службы национальных парков», 11 мая 1988 года; Майкл Хирш, «Сожаление по поводу Джимми Картера», Politico, 20 августа 2015 года; Джеймс Рестон, «Победа Кеннеди с минимальным отрывом — он обещает бороться за свободу во всем мире — Эйзенхауэр предлагает «упорядоченный переход», New York Times, 10 ноября 1960 года; Мариан Кристи, «Пэт была обучена страдать», Beaver County Times, 2 ноября 1978 года; Боб Вудворд и Карл Бернстин [Берстайн/Бернштейн], «Финальные дни», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1976; Марина Корен, «Джимми Картер о своем раковом диагнозе», Atlantic, 20 августа 2015 года; Розалин Картер, «Первая леди из Плейнса», Бостон: Houghton Mifflin, 1984; Элизабет Мерен, «Выданная Ричардом Гудвином характеристика «параноидального» Линдона Бэйнса Джонсона разозлила некоторых его бывших коллег», Los Angeles Times, 14 сентября 1988 года; Стивен Дж. Адлер, «Письма женщин: Америка от войны за независимость до современности», Нью-Йорк: Random House, 2005; CBS News, программа «60 минут»: «Джимми Картер: мое президентство было успешным», 16 сентября 2010 года; Associated Press, «Джеки, Нина, хит в Вене», 5 июня 1961 года; Бетти Форд и Крис Чейз, «Времена моей жизни», Нью-Йорк, Harper & Row, 1978; устные истории Лорейн Орнелас, Бонни Анджело и Сьюзен Форд можно найти в Президентской библиотеке и музее Джеральда Р. Форда; Труд Фелдман, «Тихая храбрость Пэт Никсон», McCall’s, май 1975 года; Джефф Герт и Дон Ван Натта-младший, «Ее путь: надежды и амбиции Хиллари Родэм Клинтон», Нью-Йорк: Back Nine Books, 2007; интервью с участием Джимми и Розалин Картер можно найти в Президентской библиотеке и музее Джимми Картера; устную историю Барбары Гамарекян можно найти в Президентской библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди; Патт Моррисон, «Время для феминистки в качестве первой леди: то, что американцы думают о Хиллари Клинтон, является таким же вердиктом о роли женщин в 1990-х годах, как суждение о ее стиле и достижениях», Los Angeles Times, 14 июля 1992 года; Карл Бернстин [Берстайн/Бернштейн], «Женщина у власти: жизнь Хиллари Родэм Клинтон», Нью-Йорк: Vintage Books, 2007; Кэти Мартон, «Скрытая сила: президентские браки, которые сформировали нашу историю», Нью-Йорк: Anchor Books, 2001; Мариан Беррос, «Хиллари Клинтон просит помощи в поиске более мягкого образа», New York Times, 9 января 1995 года; Лиза Миллер, «Больше нет вашингтонских жен, и это наша потеря», Newsweek, 3 января 2011 года; Гейл Шихай, «Чего хочет Хиллари», Vanity Fair, май 1992 года; Терстон Кларк, «Джон Кеннеди и секретная жизнь Джеки между обложками», блог Wall Street Journal, 25 июля 2013 года; Клэр Кроуфорд, «История любви и реабилитации: бывшая заключенная в Белом доме», People, 14 марта 1977 года; Уилл Свифт, «Пэт и Дик: Никсоны, интимный портрет брака», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2014; Хелен Томас, «На переднем плане в Белом доме: моя жизнь и времена», Нью-Йорк: Touchstone, 1999; Джули Никсон Эйзенхауэр, «Пэт Никсон: Нерасказанная история», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2007; Артур М. Шлезингер-младший, «Жаклин Кеннеди: Исторические беседы о жизни с Джоном Ф. Кеннеди», Нью-Йорк: Hyperion, 2011; Глория Стайнем, «Возмутительные поступки и повседневные восстания», Нью-Йорк: Henry Holt, 1983; Джессамин Уэст, «Эксклюзив: Неизвестная Пэт Никсон: интимный взгляд», Good Housekeeping, февраль 1971 года; письма Ричарда Никсона Пэт Никсон в период ухаживания, Фонд Ричарда Никсона; первые леди отдают дань Пэт Никсон — https://www.youtube.com/watch?v=OXl2ngW— JiA, Фонд Ричарда Никсона; Джудит Вайорст, «Пэт Никсон не подает вида», New York Times, 13 сентября 1970 года; Изабель Шелтон, «Пэт испытывает давление», Evening Star, 19 сентября 1972 года; United Press International, «Разрешение на публикацию пленок вызвало недовольство Пэт», Washington Post, 20 мая 1974 года; Лидия Саад, «Восхищение Хиллари Клинтон нарастает в 1998 году», Gallup, 31 декабря 1998 года; Хиллари Родэм Клинтон, «Живая история», Нью-Йорк: Scribner, 2003.

Использованы интервью с Барбарой Буш, Розалин Картер, Джеймсом Джеффрисом, Биллом Клайбером, Ширли Сагава, Биллом Бертоном, Шейлой Рабб Вайденфельд, Сьюзен Портер Роуз, Сьюзи Томпкинс Буэлл, Джерри Рафшуном, Анитой Данн, Лиссой Маскатин, Мэри Энн Кэмпбелл, Анитой Макбрайд, Джони Стивенс, Лизой Хоу, Ронном Пейном, Кристин Лимерик, Роном Рейганом, Дэвидом Хьюмом Кеннерли, Джеймалом Симмонсом, Джорджем Ханни, Джейн Эркенбек и Крэггом Хайнсом. Литературные источники включают: интервью Мэри Финч Хойт с президентом Картером перед его уходом с поста, Президентская библиотека Джимми Картера; Дороти Маккардл, «Проведет ли Мейми краткую экскурсию по дому для Джеки», Washington Post, 1Зноябрь 1960 года; Марджори Уильямс, «Барбара дает отпор», Vanity Fair, август 1992 года; Associated Press, «Первая леди сказала, что Нэнси Рейган позвонила по телефону, чтобы опровергнуть, что она желает ускорить выезд Картеров», 16 декабря 1980 года; «Сын Рейганов, Рон, дискредитирует Картера», Register— Guard, Юджин, штат Орегон, 15 декабря 1980 года; «Памятные записки в Белом доме, 1961–1964», Президентская библиотека и музей Джона Ф. Кеннеди; Артур М. Шлезингер-младший, «Жаклин Кеннеди: Исторические беседы о жизни с Джоном Ф. Кеннеди», Нью-Йорк: Hyperion, 2011; Дж. Б. Уэст, «На верхних этажах Белого дома: моя жизнь с первыми леди», Нью-Йорк: Warner Books, 1973; Сара Эллисон, «Как верные приближенные Хиллари Клинтон могли стоить ей выборов», Vanity Fair, ноябрь 2015 года; постпрезидентская переписка Леди Берд Джонсон с президентами, вице-президентами и их семьями, Библиотека Линдона Джонсона; устную историю Бесс Абель можно найти в Библиотеке Линдона Джонсона; устную историю Криса Чейза можно найти в Фонде Джеральда Форда; Маргарет Лесли Дэвис, «Мона Лиза в Камелоте», Нью-Йорк: Da Capo Press, 2008; Джоан Дидион, «Жизнь при дворе», New York Review of Books, 21 декабря 1989 года; Патт Моррисон, «Время для феминистки в роли первой леди: то, что американцы думают о Хиллари Клинтон, является в той же мере вердиктом о роли женщин в 1990-х годах, как и суждением о ее стиле и достижениях», Los Angeles Times, 14 июля 1992 года; Гейл Шихай, «Холлариленд в состоянии войны», Vanity Fair, август 2008 года; Хиллари Родэм Клинтон, «Живая история», Нью-Йорк: Scribner, 2003; интервью Джуди Вудрафф с Нэнси Рейган от 6 февраля 2011 года представлено в документальном фильме «Службы общественного вещания США» (PBS), «Нэнси Рейган: роль на всю жизнь»; Хэмилтон Джордан, «Первые мошенники: Клинтон увидел в праве помилования просто еще одну привилегию должности», Wall Street Journal, 20 февраля 2001 года; Фокс Баттерфилд, «Барбара Буш произвела фурор в колледже Уэллсли», New York Times, 4 мая 1990 года; Джон Мичем, «Судьба и сила: американская Одиссея Джорджа Герберта Уокера Буша», Нью-Йорк: Random House, 2015; Бетти Бил, «Планы Белого дома: Тиш Болдридж провела первую пресс-конференцию», Evening Star, 23 ноября 1960 года; «Памятные записки в Белом доме, 1961–1964», Президентская библиотека и музей Джона Ф. Кеннеди; Крэгг Хайнс, «Вопросы о неверности возмущают первую леди», Houston Chronicle, 13 августа 1992 года; Майкл Дивер и Микки Херсковиц, «За кулисами», Нью-Йорк: William Morrow, 1988; Барбара Буш, «Воспоминания: Барбара Буш», Нью-Йорк: Scribner, 1994; Гейл Шихай, «Чего хочет Хиллари», Vanity Fair, май 1992 года; Донни Рэдклифф, «Частная одержимость Нэнси Рейган: упорная борьба за изгнание Дональда Ригана из команды президента», Washington Post, 27 февраля 1987 года; сотрудники Newsweek, «Рейган и Буш: назовем это пренебрежением», 8 марта 1992 года; Гейл Шехай, «Неужели Джордж Буш слишком хорош, чтобы быть президентом?», Vanity Fair, февраль 1987 года; устная история Чарльза Спалдинга находится в Президентской библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди; устную историю Леди Берд Джонсон от 23 января 1996 года можно найти в Президентской библиотеке Линдона Джонсона; Гленн Траш, «Нападки [Хилари] Клинтон [в ходе президентской компании] 2008 года по-прежнему жалят Обаму», Politico, 1 августа 2013 года; Кэрролл Килпатрик и Максин Чешир, «Новый арендатор заезжает: динамичные Кеннеди отправляются в Палм-Бич», Washington Post, 10 декабря 1960 года; Элизабет Мерен и Бетти Кьюниберти, «Борьба: в ходе политической карьеры своего мужа Нэнси Рейган развила собственную миссию: защищать Рональда Рейгана несмотря ни на что», Los Angeles Times Magazine, 22 марта 1987 года; Кэти Мартон, «Скрытая сила: президентские браки, которые сформировали нашу историю», Нью-Йорк: Anchor Books, 2001; Боб Колачелло, «Сольная партия Нэнси Рейган», Vanity Fair, июль 2009 года; Дуглас Бринкли, «Неоконченное президентство: путешествие Джимми Картера за пределами Белого дома», Нью-Йорк: Viking, 1998; Розалин Картер, «Первая леди из Плейнса», Бостон: Houghton Mifflin, 1984; Элизабет Бамиллер, «Политические карьеры: Две первые леди, настолько похожие и настолько разные», New York Times, 12 мая 1999 года; Сара Уэдингтон, «Вопрос выбора», Нью-Йорк: G. P. Putnam’s Sons, 1992; Патти Дэвис, «Как я это вижу», Нью-Йорк: G. P. Putnam’s Sons, 1992; миссис Жаклин Кеннеди Онассис, интервью от 11 января 1974 года, Центр Миллера, Университет Вирджинии; президент Линдон Джонсон, президентский проект устных историй; Джош Герстайн, «Электронные письма показывают, как Хиллари занимается политическим сыском», Politico, 1 сентября 2015 года; Нэнси Гиббс и Майкл Даффи, «Клуб президентов: внутри самого эксклюзивного братства в мире», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2012; Джефф Зелени, «Встреча с женщиной, которая в 2008 году почти заставила Хиллари Клинтон плакать», CNN, 20 апреля 2015 года; Морин Бисли, «Первые леди и пресса: Неоконченное партнерство медийной эпохи», Эванстон, Иллинойс: Northwestern University Press, 2005; «От девушки-интервьюера с камерой до следующей первой леди? Фотограф Джеки [Кеннеди] изрядно потрудилась на выборах Айка [президента Эйзенхауэра]», Washington Post и Times-Herald, 28 сентября 1960 года; Дороти Маккардл, «Джеки узнала, что для Пэт выбором номер один была Мейми», Washington Post и Times-Herald, 30 сентября 1960 года; Бетти Форд и Крис Чейз, «Времена моей жизни», Нью-Йорк, Harper & Row, 1978; Кейт Андерсен и Ник Джонстон, «Налоговый кодекс Обамы — это «хороший законопроект», по словам бывшего президента Клинтона», Bloomberg, 12 декабря 2010 года; Фрэнк Бруни, «Лора Буш: направление, в котором она никогда не желала следовать», New York Times, 31 июля 2000 года; Рид Черлин, «Худшее крыло: как Восточное крыло анализировало Мишель Обама», New Republic, 24 марта 2014 года; Энн Корнблат, «Временная приостановка в карьере Мишель Обама на данный момент, перенос центра тяжести в перетягивании каната между работой и семьей», Washington Post, 11 мая 2007 года; «Позднее шоу со Стивеном Колбером», интервью с Мишель Обама, 28 сентября 2015 года; Дайан Сальваторе, «Барак и Мишель Обама: полное интервью», Ladies Home Journal, август 2008 года; Алессандра Стэнли, «Мишель Обама демонстрирует свою более теплую сторону в ток-шоу «The View» [ «Взгляд»], New York Times, 19 июня 2008 года; [продюсер транслируемых передач] CBS News, «Замечательная миссис Форд: Программа «60 минут» возвращается к очень откровенному интервью с бывшей первой леди», 5 января 2007 года.

Использованы интервью Барбары Буш, Розалин Картер, Энн Ромни, Реджи Лава, Билла Бертона, Лиссы Маскатин, Тони Фратто, Дэрила Уэллса, Майкла «Рани» Флауэрса, Джорджа Ханни, Уортингтона Уайта, Сьюзан и Стива Форд, Нэша Кастро, Бесс Абель, Дона Хьюза, Уилсона Джермана, Джима Кетчума, Клетуса Кларка, Джейн Эркенбек, Рона Рейгана, Люси Винчестер, Криса Эдвардса, Джони Стивенс, Линси Литтл, Конни Стюарт, Нэнси Чирдон Форстер и Эверетта Раймонда Кинстлера. Материалы включают следующие публикации: Нэнси Рейган и Уильям Новак, «Моя очередь: мемуары Нэнси Рейган», New York: Random House, 1989; устные истории Констанс Стюарт и Гвендолин Кинг доступны в Президентской библиотеке и музее Никсона; Донни Рэдклифф, «Жизнь в качестве доверенного лица и «заступника» первой леди», Washington Post, 14 апреля 1977 года; Дана Перино, «И хорошие новости: уроки и советы со светлой стороны», Нью-Йорк: Twelve, 2015 год; [продюсер транслируемых передач] CBS News, «Чувство неотложности у кандидата Обамы», программа «60 минут», 9 февраля 2007 года; Джули Никсон Эйзенхауэр, «Пэт Никсон: Нерасказанная история», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2007; Кэтлин Осборн, интервью от 26 апреля 2003 года, Центр Миллера, Университет Вирджинии, президент Рональд Рейган, президентский проект устных историй; Ричард Аллен, интервью от 28 мая 2002 года, Центр Миллера, Университет Вирджинии, президент Рональд Рейган, президентский проект устных историй; Майкл Дивер, интервью от 12 сентября 2002 года, Центр Миллера, Университет Вирджинии, президент Рональд Рейган, президентский проект устных историй; письма Бетти Форд бывшим первым леди, специальные материалы Джеральда и Бетти Форд в Президентской библиотеке и музее Джеральда Форда; дневник Леди Берд Джонсон, 5 июня 1968 года; Associated Press, «Президент не планирует уходить, по словам миссис Никсон», Los Angeles Times, 11 мая 1974 года; Патти Дэвис, «Как я это вижу», Нью-Йорк: G. P. Putnam’s Sons, 1992; устные истории Энн Линкольн и Джеральда Бена можно найти в Президентской библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди; Джульетта Эйлперин, «Новая динамика защиты президента: большинство угроз против Обамы появляется в Интернете», Washington Post, 8 октября 2014 года; интервью Джуди Вудрафф с Нэнси Рейган от 6 февраля 2011 года представлено в документальном фильме «Службы общественного вещания США» (PBS), «Нэнси Рейган: роль на всю жизнь»; Хелен Смит, «Испытание! Заключительные дни Пэт Никсон в Белом доме», Good Housekeeping, июль 1976 года; дневник Леди Берд Джонсон, 2 августа 1968 года; [продюсер транслируемых передач] CBS News, «Долгое прощание Рейганов: Майк Уоллас берет интервью у Нэнси Рейган для программы «60 минут II», 24 сентября 2002 года; Труд Фелдман, «Тихая храбрость Пэт Никсон», McCall’s, май 1975 года; Элизабет Мерен и Бетти Кьюниберти, «Борьба: в ходе политической карьеры своего мужа Нэнси Рейган развила собственную миссию: защищать Рональда Рейгана несмотря ни на что», Los Angeles Times Magazine, 22 марта 1987 года; Кати Мартон, «Скрытая сила: президентские браки, которые сформировали нашу историю», Нью-Йорк: Anchor Books, 2001; Леди Берд Джонсон, «Дневник Белого дома», Нью-Йорк: Holt, Rinehart & Winston, 1970; United Press International, «Несчастья, смерти. Посмертное чествование Бетти Форд», Chicago Tribune, 23 июня 1976 года; Джоан Дидион, «Жизнь при дворе», New York Review of Books, 21 декабря 1989 года; Дональд Т. Риган, «Для официального оглашения», Нью-Йорк: Harcourt Brace Jovanovich, 1988; Боб Колачелло, «Сольная партия Нэнси Рейган», Vanity Fair, июль 2009 года; Бетти Кьюниберти, «У Нэнси Рейган амбициозные планы: президент и первая леди на отдельных путях», Los Angeles Times, 1 мая 1986 года; Бернард Вайнрауб, «Считается, что власть Нэнси Рейган находится на пике», New York Times, 3 марта 1987 года; Джейн Перлез, «Хиллари Клинтон посещает румынских детей», New York Times, 2 июля 1996 года.

Использованы интервью Барбары Буш, Лорейн Орнелас, Сьюзен Форд, Бесс Абель, Нэнси Чирдон Форстер, Ширли Джеймс и Билла Планте. Материалы включают следующие публикации: Маргарет Трумэн, «Первые леди: неофициальный групповой портрет жен Белого дома», Нью-Йорк: Random House, 1995; Лев Янос, «Последние дни президента: Линдон Джонсон в отставке», Atlantic, июль 1973 года; Майкл Бешлосс, «В свои последние дни Линдон Джонсон мучительно переживал по поводу своего наследия», Служба общественного вещания США (PBS), 4 декабря 2012 года; Хиллари Клинтон, «Приглашение в Белый дом: жить рядом с историей», Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2000; Кэти Мартон, «Скрытая сила: президентские браки, которые сформировали нашу историю», Нью-Йорк: Anchor Books, 2001; Барбара Буш, «Воспоминания: Барбара Буш», Нью-Йорк: Scribner, 1994; «Клинтоны возвращают мебель Белого дома», ABC News; Роберт Макфадден, «Смерть первой леди: спутник, незаметно сопровождавший ее при жизни, ставший известным в конце», New York Times, 24 мая 1994 года; Гейл Шехай, «Неужели Джордж Буш слишком хорош, чтобы быть президентом?», Vanity Fair, февраль 1987 года; Боб Колачелло, «Сольная партия Нэнси Рейган», Vanity Fair, июль 2009 года; Хелен Смит, «Испытание! Заключительные дни Пэт Никсон в Белом доме», Good Housekeeping, июль 1976 года.

Getty Images, Коллекция изображений журнала LIFE, Хэнк Уокер; Associated Press; Getty Images, Коллекция изображений журнала LIFE, Джордж Силк; Сесил Стоутон, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки и музея Джона Ф. Кеннеди в Бостоне; Роберт Кнудсен, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки и музея Джона Ф. Кеннеди в Бостоне; Сесил Стоутон, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки и музея Джона Ф. Кеннеди в Бостоне; Йоики Окамото, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки Линдона Б. Джонсона; Роберт Л. Кнудсен, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки Ричарда Никсона; Байрон Шумакер, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки Ричарда Никсона; Оливер Аткинс, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки Ричарда Никсона; из частной коллекции Джони Стивенса; Оливер Аткинс, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки Ричарда Никсона; Дэвид Хьюм Кеннерли, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки Джеральда Форда; Getty Images, фотоархив Эдварда Холтона; Карл Шумахер, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки и музея Джимми Картера; с любезного разрешения Президентской библиотеки и музея Джорджа Буша; с любезного разрешения Президентской библиотеки Линдона Б. Джонсона; из частной коллекции Ширли Джеймс.

Официальная фотография Белого дома, с любезного разрешения Ронна Пейна; с любезного разрешения Президентской библиотеки Рональда Рейгана; Getty Images, архив новостей New York Daily; Associated Press, Марси Найсуандер; Getty Images, France-Presse, Дэвид Аке; с любезного разрешения Президентской библиотеки Клинтона; Getty Images, фотоархив Эдварда Холтона, Дэвид Хьюм Кеннерли; Associated Press, Сьюзен Уолш; Ральф Баррера, с любезного разрешения Austin American-Statesman; Джойс Н. Богосян, с любезного разрешения Президентской библиотеки и музея Джорджа У. Буша, Национальное управление архивов и документации США (NARA); Getty Images, Алекс Вонг; Дэвид Хьюм Кеннерли, Белый дом, с любезного разрешения Президентской библиотеки Джеральда Форда; Associated Press, Чарльз Дарапак; официальная фотография Белого дома, автор — Лоуренс Джексон; официальная фотография Белого дома, автор — Энни Лейбовиц; официальная фотография Белого дома, автор — Пит Суза; Associated Press, Дэвид Дж. Филлип.

Allen, Mike. «Laura Bush: I ‘Stood Straighter’ After Leaving White House». Politico, May 10, 2010.

Andersen, Christopher. Bill and Hillary: The Marriage. New York: William Morrow, 1999.

Associated Press. «Husband of Betty Ford’s Aide Kills Himself». Chicago Tribune, April 12, 1975.

Associated Press. «Jackie, Nina, Hit at Vienna». June 5, 1961.

Barrett, Mary Ellin. «Marilyn Quayle: From Ice to Nice». USA Today Weekend, November 1–3, 1991.

Beale, Betty. «White House Plans Told: Tish Baldrige Has First Press Conference». Evening Star, November 23, 1960.

Beasley, Maurine. First Ladies and the Press: The Unfinished Partnership of the Media Age. Evanston, IL: Northwestern University Press, 2005.

Belkin, Lisa. «Bill Clinton as First Gent? He’d Break New Ground— and Maybe a Little China». Yahoo! Politics, June 7, 2015.

Bernstein, Carl. A Woman in Charge: The Life of Hillary Rodham Clinton. New York: Vintage Books, 2007.

Beschloss, Michael. «In His Final Days, LBJ Agonized Over His Legacy». PBS, December 4, 2012.

Boyd, Gerald. «Nancy Reagan Maintains Business-as-Usual Poise». New York Times, July 16, 1985.

Brinkley, Douglas. The Unfinished Presidency: Jimmy Carter’s Journey Beyond the White House. New York: Viking, 1998.

Brower, Kate Andersen. «Obama Honors ‘Four Patriots’ Who Died in Libya Attack». Bloomberg, September 15, 2012.

Brower, Kate Andersen, and Nick Johnston. «Obama Tax Deal ‘Is a Good Bill,’ Former President Clinton Says». Bloomberg, December 12, 2010.

Bruce, Preston. From the Door of the White House. New York: Lothrop, Lee & Shepard Books, 1984.

Bruni, Frank. «For Laura Bush, a Direction She Never Wished to Go In». New York Times, July 31, 2000.

Bryant, Traphes, with Frances Spatz Leighton. Dog Days at the White House. New York: Macmillan, 1975.

Bumiller, Elisabeth. «Public Lives: Two First Ladies, So Alike and So Different». New York Times, May 12, 1999.

Burros, Marian. «Hillary Clinton Asks Help in Finding a Softer Image». New York Times, January 9, 1995.

Bush, Barbara. A Memoir: Barbara Bush. New York: Scribner, 1994. Bush, Laura. Spoken from the Heart. New York: Scribner, 2010.

Butterfield, Fox. «At Wellesley, a Furor over Barbara Bush». New York Times, May 4, 1990.

Calmes, Jackie. «Why Is First Lady Scarce in Campaign? Her Last Name Is Obama». New York Times, October 3, 2014.

Cannon, Carl. «Kennedys Share Boat with the Clintons». Baltimore Sun, August 25, 1993.

Cannon, James. Gerald R. Ford: An Honorable Life. Ann Arbor: University of Michigan Press, 2013.

Carter, Rosalynn. First Lady from Plains. Boston: Houghton Mifflin, 1984.

CBS News, 60 Minutes. «Candidate Obama’s Sense of Urgency». February 9, 2007.

CBS News, 60 Minutes II. «The Reagans’ Long Goodbye: Mike Wallace Interviews Nancy Reagan for 60 Minutes II». September 24, 2002.

Chatterjee, Sumana. «A Powerful Trio Helped Convicted Banker Win Pardon». Philadelphia Inquirer, March 9, 2001.

Cherlin, Reid. «The Worst Wing: How the East Wing Shrank Michelle Obama». New Republic, March 24, 2014.

Christy, Marian. «Pat Was Trained to Suffer». Beaver County (Pa.) Times, November 2, 1978.

Clinton, Hillary Rodham. An Invitation to the White House: At Home with History. New York: Simon & Schuster, 2000.

Clinton, Hillary Rodham. Living History. New York: Scribner, 2003.

Clinton, Hillary Rodham. «Talking It Over». Syndicated column, June 4, 1996.

Cloud, John. «Give ’Em Hillary». Time, November 16, 1998.

Colacello, Bob. «Nancy Reagan’s Solo Role». Vanity Fair, July 2009.

Collins, Amy Fine. «It Had to Be Kenneth». Vanity Fair, June 2003.

Collins, Lauren. «The Other Obama». New Yorker, March 10, 2008.

Conroy, Sarah Booth. «First Lady, and Wife First». Washington Post, June 28, 1993.

Crawford, Clare. «A Story of Love and Rehabilitation: The Ex-Con in the White House». People, March 14, 1977.

Cuniberti, Betty. «Nancy Reagan’s Schedule Ambitious: President, First Lady Off on Separate Paths». Los Angeles Times, May 1, 1986.

Davis, Margaret Leslie. Mona Lisa in Camelot. New York: Da Capo Press, 2008.

Davis, Patti. The Way I See It. New York: G. P. Putnam’s Sons, 1992.

Deaver, Michael, with Mickey Herskowitz. Behind the Scenes. New York: William Morrow, 1988.

Didion, Joan. «Life at Court». New York Review of Books, December 21, 1989.

Didion, Joan, and John Gregory Dunne. «Pretty Nancy». Saturday Evening Post, June 1, 1968.

Dixon, George. «The Ladies Will Be Heard». Evening Independent, March 30, 1964.

Duffy, Michael. «10 Questions with Barbara Bush». Time, June 15, 2015.

Ehrlichman, John. Witness to Power: The Nixon Years. New York: Simon & Schuster, 1982.

Eilperin, Juliet. «The New Dynamics of Protecting a President: Most Threats Against Obama Issued Online». Washington Post, October 8, 2014.

Eisenhower, Julie Nixon. Pat Nixon: The Untold Story. New York: Simon & Schuster, 2007.

Ellis, Rosemary. «A Conversation with Michelle Obama». Good Housekeeping, September 30, 2008.

Ellison, Sarah. «How Hillary Clinton’s Loyal Confidants Could Cost Her the Election». Vanity Fair, November 2015.

Farhi, Paul. «Michelle Obama’s Target Trip: Critics Take Aim». Washington Post, October 2, 2011.

Feldman, Trude. «The Quiet Courage of Pat Nixon». McCall’s, May 1975.

Fields, Alonzo. My 21 Years in the White House. New York: Crest Books, 1961.

Ford, Betty, with Chris Chase. The Times of My Life. New York: Harper & Row, 1978.

Franks, Lucinda. «The Intimate Hillary». Talk, September 1999.

Gamarekian, Barbara. «The Political Husband Is a Rarity No Longer». New York Times, November 16, 1981.

Germond, Jack W., and Jules Witcover. «The Election Is More Than Whose Wife Does What». Baltimore Sun, August 25, 1992.

Gerstein, Josh. «Emails Show Hillary’s Political Sleuthing». Politico, September 1, 2015.

Gerth, Jeff, and Don Van Natta Jr. Her Way: The Hopes and Ambitions of Hillary Rodham Clinton. New York: Back Nine Books, 2007.

Gibbs, Nancy, and Michael Duffy. «Game of Thrones». Time, August 3, 2015.

Gibbs, Nancy, and Michael Duffy. The Presidents Club: Inside the World’s Most Exclusive Fraternity. New York: Simon & Schuster, 2012.

Gillette, Michael L. Lady Bird Johnson: An Oral History. New York: Oxford University Press, 2012.

Goldstein, Amy. «Part of, but Apart from, It All; Clintons Have Complex Relationship with City». Washington Post, January 20, 1997.

Greene, John Robert. Betty Ford: Candor and Courage in the White House. Lawrence: University Press of Kansas, 2004.

Grunwald, Lisa, and Stephen J. Adler. Women’s Letters: America from the Revolutionary War to the Present. New York: Random House, 2005.

Hagen, Joe. «Bush in the Wilderness». New York, October 14, 2012.

Haldeman, H. R. The Haldeman Diaries: Inside the Nixon White House. New York: G. P. Putnam’s Sons, 1994.

Harris, John. «Ex-Aides Find 2nd Chance with First Lady». Washington Post, September 23, 1999.

Healy, Patrick. «New to Campaigning, but No Longer a Novice». New York Times, October 27, 2008.

Henderson, Nia— Malika. «Michelle Obama Warms Up for Campaign Trail». Washington Post, October 5, 2010.

Hersh, Seymour. «The Pardon: Nixon, Ford, Haig, and the Transfer of Power». Atlantic, August, 1983.

Hill, Clint, and Lisa McCubbin. Five Days in November. New York: Gallery Books, 2013.

Hill, Clint, and Lisa McCubbin. Mrs. Kennedy and Me. New York: Gallery Books, 2012.

Hines, Cragg. «Queries on Infidelity Infuriate First Lady». Houston Chronicle, August 13, 1992.

Hirsh, Michael. «The Regrets of Jimmy Carter». Politico, August 20, 2015.

Hollandsworth, Skip. «Reading Laura Bush». Texas Monthly, November 1996.

Holmes, Kristen. «Equal Pay for First Ladies Too». CNN.com, April 16, 2015.

Ifill, Gwen. «Clinton and Kennedys: In 30 Years, a Full Circle». New York Times, August 25, 1993.

Isikoff, Michael. «Clinton’s Schedules Are Bare». Newsweek, March 18, 2008.

Jackman, Tom. «Northern Virginia’s Slice of Camelot: The Kennedys in Fauquier County, 1961–63». Washington Post, November 21, 2013.

Janos, Leo. «The Last Days of the President: LBJ in Retirement». Atlantic, July 1973.

Johnson, Lady Bird. A White House Diary. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1970.

Johnson, Rebecca. «Michelle Obama Interview: I’m Nothing Special». Telegraph, July 26, 2008.

Kahn, Joseph, and Christine Hauser. «China’s Leader Makes First White House Visit». New York Times, April 20, 2006.

Kantor, Jodi. The Obamas. New York: Little, Brown, 2012.

Keen, Judy. «Michelle Obama: Campaigning Her Way». USA Today, May 11, 2007.

Kelly, Michael. «Again: It’s Hillary Rodham Clinton. Got That?» New York Times, February 14, 1993.

Kilpatrick, Carroll, and Maxine Cheshire. «The New Tenant Drops By: The Fast— Moving Kennedys Take to Palm Beach Sun». Washington Post, December 10, 1960.

Koren, Marina. «Jimmy Carter on His Cancer Diagnosis». Atlantic, August 20, 2015.

Kornblut, Anne E. «Michelle Obama’s Career Timeout for Now, Weight Shifts in Work — Family Tug of War». Washington Post, May 11, 2007.

Lardner, George, Jr., and Lois Romano. «Tragedy Created Bush Mother— Son Bond». Washington Post, July 26, 1999.

Lauter, David. «Mrs. Wonk Goes to Washington: If Hillary Clinton Succeeds, She Could Revolutionize the Role of First Lady. If She Fails, She Could Take the Whole Administration Down with Her». Los Angeles Times, May 23, 1993.

Leaming, Barbara. Jacqueline Bouvier Kennedy Onassis. New York: Thomas Dunne Books, 2014.

Lee, Carol. «First Lady Embraces Campaign». Wall Street Journal, February 11, 2012.

Leibovich, Mark. «Re-Re-Re-Reintroducing Hillary Clinton: The Meticulously Managed Rollout of a Candidate Whom Voters Think They Know Already». New York Times, July 15, 2015.

Linsker, Sharon W. «Letters Signed by First Ladies Supply Insights into the Past». New York Times, May 1, 1994.

Malone, Noreen. «Senate Wives: Why Is There a President of the Congressional Freshmen Spouses?» Slate, March 31, 2011.

Manchester, William. The Death of a President: November 20–November 25, 1963. New York: Harper & Row, 1967.

Marcus, Ruth. «Clinton in Camelot: The Arkansas Traveler, Afloat with the Kennedy Clan». Washington Post, August 25, 1993.

Marton, Kati. Hidden Power: Presidential Marriages That Shaped Our History. New York: Anchor Books, 2001.

McCardle, Dorothy. «From Inquiring Camera Girl to Next First Lady? Ike’s Election Kept Artist Jackie Busy». Washington Post and Times-Herald, September 28, 1960.

McCardle, Dorothy. «Jackie Learned Pat’s No. 1 Pick Was Mamie». Washington Post and Times-Herald, September 30, 1960.

McCardle, Dorothy. «Will Mamie Brief Jackie on Home». Washington Post, November 13, 1960.

McFadden, Robert D. «Death of a First Lady: The Companion; Quietly at Her Side, Public at the End». New York Times, May 24, 1994.

McGrath, Charles. «No End of the Affair». New York Times, April 20, 2008.

Meacham, Jon. Destiny and Power: The American Odyssey of George Herbert Walker Bush. New York: Random House, 2015.

Mehren, Elizabeth. «Richard Goodwin’s Account of a ‘Paranoid’ L. B. J. Riles Some Ex-Colleagues». Los Angeles Times, September 14, 1988.

Mehren, Elizabeth, and Betty Cuniberti. «Fighting Back: Over the Course of Her Husband’s Political Career, Nancy Reagan Has Developed Her Own Mission: To Protect Ronald Reagan, No Matter What». Los Angeles Times Magazine, March 22, 1987.

Miller, Lisa. «No More Washington Wives, and It’s Our Loss». Newsweek, January 3, 2011.

Morrison, Patt. «Time for a Feminist as First Lady: What Americans Think of Hillary Clinton Is as Much a Verdict on the Role of Women in the ’90s as a Judgment of Her Style and Achievements». Los Angeles Times, July 14, 1992.

Neath, Scarlet. «What’s the Point of a First Lady?» Atlantic, October 6, 2014.

Nemy, Enid. «Obituary: Lady Bird Johnson, 94, Former U. S. First Lady». New York Times, July 12, 2007.

New York Times. «The 1994 Campaign, Virginia; Mrs. Reagan Denounces Oliver North on Iran Affair». October 29, 1994.

Noonan, Peggy. «The Reagans and the Kennedys: How They Forged a Friendship That Crossed Party Lines». Wall Street Journal, August 28, 2009.

Pear, Robert. «Court Rules That First Lady Is ‘De Facto’ Federal Official». New York Times, June 23, 1993.

Peretz, Evgenia. «How Chelsea Clinton Took Charge of Clintonworld». Vanity Fair, September 2015.

Phelps, Timothy M. «How Reagan’s Would-Be Assassin Could Go Free; a Well— Behaved John Hinckley May Soon Leave Mental Hospital». Los Angeles Times, May 12, 2015.

Quinn, Sally. «Nancy Reagan Looks Back in Anger». Washington Post, November 5, 1989.

Radcliffe, Donnie. «Life as the First Lady’s Confidante and ‘Protector’». Washington Post, April 14, 1977.

Radcliffe, Donnie. «Nancy Reagan’s Private Obsession; A Tenacious Struggle to Oust Donald Regan from the President’s Team». Washington Post, February 27, 1987.

Reagan, Nancy, with William Novak. My Turn: The Memoirs of Nancy Reagan. New York: Random House, 1989.

Regan, Donald T. For the Record. New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1988.

Rimer, Sara. «A Nation Challenged: The Pennsylvania Crash; 44 Victims Are Remembered, and Lauded». New York Times, September 18, 2001.

Romano, Lois. «Michelle Obama: White House Rebel». Newsweek, June 5, 2011.

Rosellini, Lynn. «‘Honey, I Forgot to Duck,’ Injured Reagan Tells Wife». New York Times, March 31, 1981.

Salvatore, Diane. «Barack and Michelle Obama: The Full Interview». Ladies’ Home Journal, August 2008.

Schlesinger, Arthur M., Jr. Jacqueline Kennedy: Historic Conversations on Life with John F. Kennedy. New York: Hyperion, 2011.

Sheehy, Gail. «Hillaryland at War». Vanity Fair, August 2008.

Sheehy, Gail. «Is George Bush Too Nice to Be President?» Vanity Fair, February 1987.

Sheehy, Gail. «What Hillary Wants». Vanity Fair, May 1992.

Shelton, Isabelle. «Pat Is Pressed». Evening Star, September 19, 1972.

Slevin, Peter. Michelle Obama: A Life. New York: Knopf, 2015.

Smith, Helen. «Ordeal! Pat Nixon’s Final Days in the White House». Good Housekeeping, July 1976.

Smith, Sally Bedell. Grace and Power: The Private World of the Kennedy White House. New York: Random House, 2004.

Sorensen, Ted. Kennedy: The Classic Biography. New York: HarperPerennial, 1965.

Stanley, Alessandra. «Michelle Obama Shows Her Warmer Side on ‘The View’». New York Times, June 19, 2008.

The Starr Report. Submitted by the Office of the Independent Counsel to Congress, September 9, 1998.

Steinem, Gloria. «In Your Heart You Know He’s Nixon». New York, October 28, 1968.

Steinem, Gloria. Outrageous Acts and Everyday Rebellions. New York: Henry Holt, 1983.

Swift, Will. Pat and Dick: The Nixons: An Intimate Portrait of a Marriage. New York: Simon & Schuster, 2014.

Thomas, Helen. Front Row at the White House: My Life and Times. New York: Touchstone Books, 1999.

Thomas, Helen. «Pat Nixon Answers All Letters to Her». United Press International, December 28, 1971.

Thompson, Bob. «Richard Nixon and the Oobie-Doobie Girl». Washington Post Magazine, July 27, 1997.

Thompson, Krissah. «First Lady Embraces Campaign». Washington Post, July 26, 2012.

Thompson, Krissah. «Michelle Obama Out in Full Force for ‘Barack’s Last Campaign.’ «Washington Post, November 3, 2014.

Truman, Margaret. First Ladies: An Intimate Group Portrait of White House Wives. New York: Random House, 1995.

United Press International. «Collapses, Dies, Honoring Betty Ford». Chicago Tribune, June 23, 1976.

United Press International. «Release of Tapes Displeased Pat». Washington Post, May 20, 1974.

Van Meter, Jonathan. «Leading by Example: First Lady Michelle Obama». Vogue, March 14, 2013.

Venant, Elizabeth. «Nancy’s Detractors Take Another Turn». Los Angeles Times, November 16, 1989.

Viorst, Judith. «Pat Nixon Is the Ultimate Good Sport». New York Times, September 13, 1970.

Weddington, Sarah. «Three Former First Ladies Speak Out». Good Housekeeping, February 1988.

Weidenfeld, Sheila Rabb. First Lady’s Lady: With the Fords at the White House. New York: G. P. Putnam’s Sons, 1979.

Weinraub, Bernard. «Nancy Reagan’s Power Is Considered at Peak». New York Times, March 3, 1987.

Weisman, Jonathan. «JFK Jr. Visited White House at Invitation of Nixon, Reagan: Clinton Claims Corrected in Light of More Accurate Historical Information». Baltimore Sun, July 24, 1999.

West, J. B. Upstairs at the White House: My Life with the First Ladies. New York: Warner Books, 1973.

West, Jessamyn. «Exclusive: The Unknown Pat Nixon: An Intimate View». Good Housekeeping, February 1971.

Wheaton, Sarah. «Clinton’s Civil Rights Lesson». New York Times, January 7, 2008.

Wildman, Sarah. «Portrait of a Lady». New Republic, August 20, 2001.

Williams, Marjorie. «Barbara’s Backlash». Vanity Fair, August 1992.

Woodward, Bob. The Last of the President’s Men. New York: Simon & Schuster, 2015.

Woodward, Bob, and Carl Bernstein. The Final Days. New York: Simon & Schuster, 1976.

Yeager, Holly. «The Heart and Mind of Michelle Obama». O: The Oprah Magazine, November 2007.

Zeleny, Jeff. «Q&A with Michelle Obama». Chicago Tribune, December 24, 2005.

КЕЙТ АНДЕРСЕН БРАУЭР является автором книги «The Residence: Inside the Private World of the White House» («Резиденция: в частном мире Белого дома»), которая входит в список бестселлеров по национальному рейтингу объема продаж в США, публикуемому газетой New York Times. На протяжении четырех лет Кейт Андерсен Брауэр освещала жизнь Белого дома Обамы для агентства новостей Bloomberg News. В прошлом работала в агентстве CBS News и была продюсером в агентстве Fox News. Живет в пригороде Вашингтона, округ Колумбия, с мужем и двумя маленькими детьми. Ее можно отслеживать в Twitter: @katebrower.

Ранним утром 9 ноября 1960 года в штаб-квартире Республиканской партии в отеле «Амбассадор» в Лос-Анджелесе Ричард Никсон признал свое безоговорочное поражение на выборах президента перед Джоном Кеннеди. Пэт без устали агитировала за своего супруга на протяжении всей кампании. «Теперь мне никогда уже не стать первой леди», — с грустью прошептала она.

Первая леди Мейми Эйзенхауэр, которой на тот момент было шестьдесят четыре года, насмешливо назвала свою преемницу, 31-летнюю Джеки Кеннеди, «девчонкой из колледжа». После победы Кеннеди на выборах в 1960 году Мейми неохотно пригласила молодую женщину, все еще восстанавливающуюся после кесарева сечения, благодаря которому на свет появился Джон Ф. Кеннеди-младший, на традиционное ознакомление с Белым домом. Джеки пообещали предоставить кресло на колесах, однако Мейми так и не предложила ей воспользоваться им, в результате чего к концу визита Джеки была бледна и полностью обессилена.

Слева направо: Пэт Никсон, Мейми Эйзенхауэр, Леди Берд Джонсон и Джеки Кеннеди слушают инаугурационную речь президента Кеннеди 20 января 1961 года. После поражения своего мужа Пэт стала крайне мстительной и даже активно агитировала за то, чтобы провести пересчет голосов.

Джеки Кеннеди наслаждалась материнством и обладала весьма легким и веселым нравом, который редко показывала на публике. «Пойдем поцелуемся с ветром», — шептала она своей дочери Кэролайн, прежде чем они выбегали играть на лужайку Белого дома. Здесь она и президент Кеннеди играют со своими детьми, Кэролайн и Джоном Ф. Кеннеди-младшим, в детской комнате Белого дома после совместного празднования дня рождения.

Кэролайн, сидящая в центре стола с красной повязкой на голове, и ее одноклассники празднуют Хэллоуин в детском саду, который Джеки организовала прямо в Белом доме.

Вице-президент Линдон Джонсон принимает присягу на борту президентского самолета номер один, стоявшего на аэродроме в Далласе, 22 ноября 1963 года, сразу после убийства президента Кеннеди. Леди Берд (слева) так и не смогла убедить Джеки (справа), чье платье все еще было окроплено кровью мужа, вернуться в Белый дом, и ей было больно и обидно, что сделать это Джеки смогла лишь по просьбе Пэт Никсон. Тем не менее сама история, которая свела этих двух женщин вместе, помогла им в дальнейшем установить между собой тесные дружеские взаимоотношения.

Главный капельдинер Дж. Б. Уэст, Леди Берд Джонсон (с портретом наставника своего мужа, спикера Палаты представителей Сэма Рейберна) и младшая дочь Люси (с двумя биглями) в момент переезда в Белый дом после убийства президента Кеннеди. Леди Берд сокрушалась: «Люди смотрят на живых и жаждут их смерти».

Леди Берд Джонсон, которая была настолько застенчива, что брала уроки публичных выступлений, пока ее муж заседал в Конгрессе, стала первой женой президента, проведшей самостоятельную политическую кампанию и посетившей восемь южных штатов на своем поезде в 1964 году.

Пэт Никсон (в центре) училась быть первой леди, наблюдая за Мейми

Эйзенхауэр (слева), когда в 1950-х годах ее муж занимал пост вице-президента в администрации Эйзенхауэра. Но к тому времени, когда в 1968 году Ричард Никсон был избран президентом, старомодный подход Мейми казался попросту неуместным. «Жизнь и история сыграли злую шутку с Пэт Никсон», — писала Кони Стюарт, бывшая глава аппарата и пресс-секретарь Белого дома. Справа стоит дочь Пэт Джули.

Тихий семейный ужин четы Никсонов в семейной столовой на втором этаже в ночь выборов 1972 года.

Пэт, которую пресса в шутку называла «Пластиковая Пэт» из-за ее имени, подбадривает аудиторию на Национальном съезде Республиканской партии 1972 года в Майами-Бич. (Позади нее в белом пиджаке стоит Рональд Рейган).

Пэт Никсон приветствует обслуживающий персонал Восточного крыла резиденции Белого дома, отправляющийся в поездку в Маунт-Вернон на борту президентской яхты «Секвойя»

Вечеринка-сюрприз в кинозале Белого дома в честь дня рождения первой леди в 1973 году. Пэт, одетая в зеленое платье, по-домашнему сидит на полу в окружении своего личного секретаря Люси Винчестер, директора по переписке Гвен Кинг и других сотрудниц Белого дома.

Пэт приветственно целует Бетти Форд, внезапно пришедшей ей на смену в качестве первой леди, после ухода президента Никсона в отставку. «Святые небеса, они даже расстелили для нас красную ковровую дорожку, это просто нечто, — произнесла Пэт с горечью, обращаясь к Бетти. — Вам еще столько раз предстоит их увидеть… что вы их просто возненавидите».

Первая леди Бетти Форд проводит экскурсию по спальне Фордов для Леди Берд Джонсон и ее семьи накануне мастэктомии. Не желая омрачить их визит, она ни словом не обмолвилась Леди Берд о предстоящей операции. Единственным намеком является черный чемодан в изножье кровати, который Бетти собрала для отъезда в больницу.

За день до того, как Бетти Форд покинула Белый дом, она проделала один из обучающих приемов танцовщицы Марты Грэм, запрыгнув на стол в кабинете, места за которым предназначались исключительно для мужчин. Друг семьи рассказал позже, президент Форд «рухнул со стула», увидев впервые это фото.

Розалин Картер обнимает своего мужа Джимми в ночь выборов 2 ноября 1976 года.

Чета Картеров встречается за традиционным еженедельным семейным завтраком в Овальном кабинете. «Какие бы ни были у него секреты, — говорил позже вице-президент Картера Уолтер Мондейл, — она знала все про них».

Леди Берд Джонсон, пережившая своего мужа на тридцать четыре года, была величайшей первой дамой среди всех президентских жен. Она смогла установить глубокие и прочные дружеские отношения с другими первыми леди, включая Барбару Буш, с которой она смеется на этой фотографии, сделанной на открытии Президентской библиотеки Джеральда Р. Форда, а также Хиллари Клинтон, мужа которой она впоследствии призовет к проявлению политической милости.

Розалин Картер, Леди Берд Джонсон и Бетти Форд в креслах-качалках на ранчо Леди Берд в Техасе в 1987 году. Неожиданная картина из трех бывших первых леди не оставляла равнодушным ни одного из туристов, проезжавших мимо. «Я никогда в жизни не видел столько объективов камер. Это было похоже на море проплывающих окон, заполненных черными кругами», — рассказывал помощник Леди Берд. Леди Берд и Бетти Форд были настолько близки, что маленькую фотографию Бетти в рамке Леди Берд держала в своей спальне до самой смерти.

Муж Барбары Буш занимал пост вице-президента в администрации Рональда Рейгана на протяжении восьми лет, но ее редко приглашали в частные жилые помещения Белого дома. Когда была опубликована язвительная биография Нэнси Рейган, Барбара тут же ухватила себе экземпляр, спрятав ее под обложкой от другой книги, чтобы никто не догадался, что она в действительности читает.

Рейганы целуются под омелой в 1987 году. Эти женщины были ближайшими доверенными лицами своих мужей и самыми ярыми их защитницами. «Моя жизнь началась с Ронни», — призналась Нэнси.

Хиллари Клинтон стала единственной первой леди, которая сама решила баллотироваться на пост президента страны. До этого все свое время без остатка она посвящала политической карьере своего мужа, крича во весь голос: «Кончай заливать!» оппонентам Билла, баллотировавшегося на пятый срок в качестве губернатора Арканзаса. Здесь она агитирует за своего супруга перед президентскими выборами 1992 года.

Первая леди Барбара Буш (слева) приветствует свою преемницу Хиллари Клинтон на ознакомительной экскурсии по Белому дому 19 ноября 1992 года. Барбара так и не сможет никогда простить Хиллари за глубоко личные нападки в адрес ее мужа, Президента Джорджа Буша, во время предвыборной кампании.

Слева направо: Тед Кеннеди (стоит), Джеки Кеннеди (в полосатой рубашке и солнцезащитных очках), Хиллари Клинтон (в соломенной шляпе и солнцезащитных очках) и Билл Клинтон во время круиза вдоль побережья Мартас-Винъярд в августе 1993 года. Хиллари боготворила Джеки и попросила у нее совета в вопросе воспитания детей в Белом доме. Джеки ответила ей: «Тебе придется научиться занимать твердую позицию».

Слева направо: Розалин Картер, Хиллари Клинтон, Бетти Форд, Барбара Буш, Нэнси Рейган и Леди Берд Джонсон на открытии Президентской библиотеки Джорджа Буша-старшего 6 ноября 1997 года в городе Колледж-Стейшен, штат Техас.

Шесть первых леди собрались для сбора средств для Национального ботанического сада в мае 1994 года. Слева направо: Нэнси Рейган, Леди Берд Джонсон, Хиллари Клинтон, Розалин Картер, Бетти Форд и Барбара Буш.

Бывший главный дворецкий Белого дома Джордж Ханни вспоминает, насколько Хиллари Клинтон замкнулась в себе, когда их семью поглотил скандал с Моникой Левински. Здесь Хиллари наблюдает за выступлением мужа перед Палатой представителей в день голосования по импичменту, выдвинутому в связи с обвинениями в лжесвидетельстве и препятствовании правосудию.

В конце церемонии похорон Леди Берд Джонсон в 2007 году музыкальная группа Техасского университета исполнила гимн учебного заведения «The Eyes of Texas» («Глаза Техаса»), а урожденная техаска и выпускница Техасского университета Лора Буш показала традиционный приветственный знак. Теща Лоры, бывшая первая леди Барбара Буш о чем-то улыбаются вместе с Сьюзен Форд (второй ряд справа). Кэролайн Кеннеди, склонив голову, стоит слева от Барбары Буш. Первый ряд слева направо: Нэнси Рейган, Розалин и Джимми Картер, Лора Буш, Билл и Хиллари Клинтон.

Лора Буш, республиканка, смогла быстрее найти общий язык с Мишель Обама, демократкой, нежели Хиллари Клинтон. Во время предвыборной кампании 2008 года Лора защищала Мишель от критики, которой та подвергалась постоянно, и с тех пор первые леди никогда не упускали возможности взаимно похвалить работу друг друга.

Хиллари, тогдашний государственный секретарь, беседует с Мишель Обама на церемонии награждения в Государственном департаменте в 2010 году. Их двоих нельзя назвать близкими подругами, отчасти из-за обид и нападок, сохранившихся после праймериз в демократическом стане в 2008 году, отчасти из-за того, что они принципиально разные женщины.

Слева направо: Розалин Картер, Мишель Обама, Хиллари Клинтон, Джордж Буш и Нэнси Рейган на похоронах Бетти Форд в 2011 году. После смерти президента Форда в 2006 году Бетти сказала своим детям: «Я просто хочу уйти и быть со своим парнем».

Мишель Обама отсчитывает дни, когда наконец сможет покинуть пределы Белого дома. В 2011 году она совершила редкую поездку в местный универмаг Target в Александрии, штат Вирджиния, где фотограф Associated Press сфотографировал ее. Глава администрации Мишель, Джеки Норрис, вспоминает: «Я думаю, что поначалу многие люди восприняли ее в штыки… Это довольно трудно, когда вы впервые попадаете в среду, где на вас наложено столь много ограничений и где вы находитесь под постоянным контролем».

Мишель Обама выросла в рабочей семье в южной части Чикаго и чувствует себя более комфортно, общаясь с юношами и девушками, имеющими за плечами схожее с ней происхождение. «Никогда не приуменьшайте свои мечты», — обратилась она к ученикам, окончившим в 2010 году среднюю школу в Анакостии, считающуюся одной из худших школ в Вашингтоне, округ Колумбия. И еще она известна своей любовью к объятиям. Здесь она обнимает маленькую девочку на одном из мероприятий, проводимых в Восточной комнате Белого дома 22 апреля 2015 года.

Мишель Обама вошла в Белый дом, охарактеризовав себя как «мама-главнокомандующая», и любовь и забота о двух дочерях остались навсегда ее главным приоритетом. Когда президентский срок их отца подойдет к концу, Саша уже перейдет в среднюю школу, а Малия поступит в колледж. Чета Обама позирует для семейного портрета в 2009 году в Зеленой комнате Белого дома. Саша обнимает своего отца, а Малия сидит в обнимку с мамой.

Семья Обама в 2015 году в Розовом саду. Малия слева, а Саша справа от родителей позируют на фоне своих любимцев — португальских водяных собак Санни и Бо.

В 2013 году Мишель Обама, Лора Буш, Хиллари Клинтон, Барбара Буш и Розалин Картер собрались на открытии Президентского центра Джорджа Буша-младшего в Далласе. Эти удивительные женщины, нередко выступающие по отношению друг к другу как непримиримые соперницы на политическом поприще, навсегда останутся неким единым целым благодаря уникальному американскому сообществу первых леди государства.

Мелания Трамп появляется на публике вместе со своим мужем, Дональдом Трампом, незадолго до его победы на праймериз, позволившей ему стать одним из основных претендентов на пост президента от Республиканской партии. Сегодня именно на ее плечах лежит непростая роль первой леди страны.

Менее чем через сорок восемь часов после завершения самой противоречивой кампании в современной истории первая леди Мишель Обама пригласила будущую первую леди Меланию Трамп на чаепитие в Овальный кабинет Белого дома. Тем самым обе женщины поддержали многолетнюю традицию, являющуюся хоть и небольшой, но неотъемлемой частью процесса мирного перехода государственной власти от одной администрации к другой.

Прозвище Дуайта Дэвида Эйзенхауэра, 34-го президента США. — Примеч. авт.

Также the Moll, отрезок музейно-парковой зоны в центре Вашингтона, расположенной между Капитолием и мемориалом Линкольна.

Центр был создан в 1982 г. в Атланте как некоммерческий, стоящий вне партий общественно-политический институт для борьбы с болезнями, голодом, бедностью, конфликтами и угнетением. В нем представлено 13 основных программ, которые затрагивают жизнь людей в 65 странах мира, включая США.

Шестой президент США.

Человек, всегда готовый к действию.

Дурацкая челка. — Примеч. пер.

Американская певица, популярная исполнительница в стиле кантри.

Американский юрист, независимый прокурор, федеральный судья. Выступал обвинителем по делу об импичменте президента США Клинтона.

Престижный частный гуманитарный колледж высшей ступени для женщин в пригороде Бостона, Уэллсли, Массачусетс. Основан в 1870 г. как женская семинария.

Сеть магазинов розничной торговли в США.

Президентские библиотеки в США не являются библиотеками в традиционном смысле слова. Скорее это хранилища документов, записей, коллекций и других исторических материалов, принадлежащих американским президентам, начиная с Герберта Гувера. — Примеч. пер.

Аллюзия на книгу Дж. Кеннеди «Profiles in Courage». — Примеч. пер.

Джон Калвин Кулидж-младший, 30-й президент США; супруга — Грейс Кулидж. — Примеч. пер.

По-видимому, при расшифровке «устной истории» для Библиотеки Кеннеди ошиблись и употребили не то слово — wrestle up — «бороться», rustle up — «сварганить»; иначе смысл становится непонятен. — Примеч. пер.

Речь идет о тяжелобольной американке, болезнь которой вызвала в США громкий судебно-политический конфликт по вопросу об эвтаназии. — Примеч. ред.

Мэдисон-авеню — название улицы стало нарицательным обозначением американской индустрии рекламы. — Примеч. пер.

Подразумевается «сука»: rich — witch. — Примеч. пер.

Кеннет Старр — обвинитель по делу об импичменте президента США Клинтона. — Примеч. пер.

Маунт-Вернон — плантация Джорджа Вашингтона, где находится его могила. — Примеч. пер.

Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла 13:7. — Примеч. пер.