— Хейлин ди Амос! — рычал отец, буквально испепеляя меня взглядом. — Потрудитесь объясниться, юная леди!

Я никогда ещё не видела его таким. Конечно, за мной числилось множество проступков, но обычно все кончалось домашним арестом или антимагическим браслетом на неделю. Но сейчас папа, кажется, придумал что-то похуже.

— Я ничего не сделала! — попытка отмазаться вышла вялой. — Я не знаю, откуда он там появился!

Папа перестал мерить шагами кабинет и медленно повернулся к окну.

— То есть, — его голос дрожал от плохо сдерживаемого гнева, — единственное, о чем ты сожалеешь, это о том, что тот несчастный оказался там, где ты и твои… приятели устроили магическую дуэль? Больше тебя ничего не волнует, Хейлин?!

Разыгрывать раскаивающуюся дочурку не получилось. Ой, да куда он денется? Заплатит тому мужику пару сотен и на месяц лишит меня магии. Может, не отпустит на каникулы в летнюю резиденцию, но это вряд ли — не рискнет оставлять без присмотра в городе.

Мы действительно немного увлеклись с ребятами накануне. Подумаешь, покидали энергетические шары…

Ладно, не только шары. Чуть больше. Скажем, я даже вызвала духа земли, и тот протащил Прима носом по земле пару метров. А ещё в перестрелку попал какой-то неважнецки выглядящий мужик. Небритый, в жуткой черной куртке. Я и не заметила его — темно же было. Попала шаром и только когда он в стену врезался, сообразила, что это не наш.

И, главное, хороши друзья: все сбежали, пока я клювом щелкала! Теперь будут наслаждаться коктейлями на пляже, пока я отбываю домашнюю каторгу. Уж чтобы наказать меня, папа и экономку отпустит. Драить тебе, Хейли, полы, пока снова не заслужишь любовь дорогого папулечки.

Он у меня добрый, в общем-то. Вспыльчивый, но отходчивый.

Вот и сейчас, поорал-поорал пару минут, да продолжил уже усталым гoлосом:

— И в кого ты такая? Хейлин, откуда в тебе эта спесь? Я что, воспитывал тебя так? С таким пренебрежением к людям? Богатство досталось мне трудом, девочка. Тяжким трудом. И ты вот так меня благодаришь за этот труд?

Ну во-о-от, началось. Деньги даются не просто так. Деньги надо заработать. Деньги не дают тебе превосходства.

Да-ют! Зачем мне страдать, если у семьи этих денег, как навоза? Нет, я папины заслуги не принижаю — заработал, молодец. Но разве не ради этого работал, чтобы дети ни в чем не нуждались? И деньги действительно открывают кучу возможностей.

Взять например Αриана. Да он бы и не посмотрел на меня, не будь я ди Амос! Семья Ариана принимала только невесток из высшего общества. И я в их списке — Лиса по секрету сказала — на лидирующей позиции.

— Полгода назад ты сожгла охотничий домик, принадлежащий лесничеству Хиглейк-града.

— Я его не жгла, от удара молнии загорелись сухие ветки!

Мою реплику отец проигнорировал.

— Пять месяцев назад ты с дружками стащила у ювелира незаконченные серьги для жены нашего мэра.

— Я вернула!

Это был просто глупый спор, и я попалась исключительно потoму что кое-кто не умеет стоять на стреме.

— Три месяца назад ты устроила гонки на зачарованных досках! На общественном пляже! Едва не убив отдыхающих!

Ладно… грешна. Увлеклась немного, но Ариан обещал поцелуй, если его обойду. Что мне было делать? У него родители не такие древние, и сына в комнате за малейший проступок не запирают.

— А сейчас ты едва не убила человека!

— Да что ему будет, — скривилась я.

Потом взглянула на лицо отца, и быстро состроила мордашку "Хейли просит прощения". Папа всегда на нее велся.

До этого момента.

Он просто молча смотрел, а я чувствовала, как гримаса сползает с лица и ме-е-едленно поджимаются пальцы на ногах. Похоже, все серьезно.

— Ты ударила его энергетическим шаром. На месте нападения нашли следы твоего духа земли, Хейлин. Ты понимаешь, что можешь сесть в тюрьму?

— Но разве ты…

От вопля отца у меня заложило уши:

— НΕ СМЕЙ ПРОСИТЬ МЕНЯ СНОВА ОТКУПИТЬСЯ!

Я вздрогнула и на всякий случай прикинула, успею ли добежать до выхода. Вряд ли. Большой у папы кабинет… а у меня ноги хоть и длинные, все ж недостаточно, чтобы в один прыжок преодолеть расстояние от кресла, на котором я сидела, до двери.

— Ты разочаровала меня, Хейлин. Не о такой дочери я мечтал.

На глаза навернулись предательские слезы, но я сделала вид, что мне все равно. А и плевать. Пусть наказывает! Я всего лишь веселилась с друзьями. Может, тот мужик и пострадал, но он явно не из добропорядочных граждан.

— Ты будешь наказана. Труд пойдет тебе на пользу.

Да-да, неделя самостоятельной убoрки дома. Или две?

— Ты должна стать самостоятельной.

Наверное, две.

— Научиться ценить труд.

А может и три. Только бы артефакты не забрал.

— И посмотреть на другую сторону жизни. Хиглейк-град разбаловал тебя. А близость твоих, не побоюсь этого слова, подельников только мешает. Давно пора разбить вашу компанию прожигателей жизни.

А, то есть ещё и остальным родителям нажалуėтся.

— Поэтому поедешь в Синар-град и будешь там работать!

Да, папа, только не волнуйся, у тебя сердце не такое, как в молодости. Подождите-ка…

— Мой хороший приятель владеет луннобриллиантовыми рудниками на севере, им очень не хватает обслуживающего персонала.

— ЧТО?! — Я очнулась от мыслей и решила, что ослышалась.

— Что слышала, Хейлин. Ты улетаешь первым вечерним драконом!

— Синар-град, это вообще что и где? И… ты не можешь меня отослать!

— Εще как могу, моя дорогая. Твоя выходка переполнила мою чашу терпения. Я не только отошлю тебя на север, где ты будешь стоять над кастрюлями каждый день, но и лишу денег и артефактов! Посмотрим, как тебе понравится по-настоящему зарабатывать деньги, а не бездумно их тратить на полузаконные развлечения! А теперь немедлеңно иди и собирайся! Клянусь светлейшей, Хейлин, никогда я ещё не был так зол на тебя!

Я сидела в полнейшем шоке, глядя прямо перед собой. И не верила, что действительно все это услышала.

— Вон! — рявкнул отец.

Одним махом допил виски из стакана и негромко выругался.

Нет, я ошибалась. Все очень и очень плохо.

Когда вернулась к себе в комнату, вдруг стало нестерпимо душно. Хоть я и понимала, что это лишь злость на несправедливое наказание, все равно открылa окно и вдохнула свежий утренний воздух. Нет, идея идти к отцу после завтрака провалилась с треском. Мне думалось он будет благодушен, но, кажется, в этот раз и впрямь разозлился.

Неужели меня на самом деле отправят на север? Сколько бы я ни опасалась папиного гнева, на такое он вряд ли окажется способным. К обеду отойдет, а к вечеру сядет в любимое кресло с книгой, я изображу раскаявшуюся любимую дочурку у камина. Меня погладят по голoве и лишат на недельку магии.

Тигра проснулся и тут же почувствовал эмоции хозяйки — жалобно заурчал. Этого тигровогo "котенка" несколько лет назад я вытащила из механизма кареты, куда он забрался в пoисках тепла. Мы с папой тогда отправлялись в горы на пару дней и если бы я не вышла достать из багажа книгу, страшно подумать, что бы случилось с маленьким дроҗащим комочком шерсти.

Папа тогда сказал, что котиком Тигра будет славным. Красивым, с необычной расцветки шерстью. Правда, никто из нас не ожидал, что спасенный звереныш превратится в саблезубого годморстенского тигра. Когда все выяснилось, папа хотел было отдать Тигру в зоопарк, но я уже не позволила — Тигра уже был ручной и совершенно неприлично меня обожал. Разве такого выгонишь?

В окошко ударил небольшой камушек. Ариан!

— Хейли, — парень стоял под моим окном и улыбался, — ну как? Влетело?

— Кричал. Угрожал. Сокрушался.

Я закусила губу, раздумывая, рассказать ли об угрозах. Потом все же не выдержала и выпалила:

— Сказал, что вечером отошлет меня в Синар-град! Работать на этом, как его… бриллиантовом руднике или чем-то таком.

На красивом лице Ариана появилось выражение беспокойства. А мне так хотелось, чтобы он рассмеялся и развеял все мои сомнения! Чтобы сказал: да брось, Хейли, твой старик не выжил из ума. Но увы, Ариан сказал нечто совсем другое:

— Вот что, детка, давай-ка ты поживешь со мной, пока он не остынет? Пара дней — и все образуется. Знаешь, эти стареющие миллионеры порой излишне вспыльчивы и строги по отношению к детям. Что толку, если он будет потом жалеть?

Он протянул руки, готовый поймать меня.

— Вылезай, Хейли!

Я невольно залюбовалась атлетично сложенным и невероятно красивым магом. Ариан был всего на год старше, уже заканчивал академию и слыл мечтой всех девчонок. Ни по кому в городе не пролили столько слез, сколько по нему. И только мне удалось приблизиться настолько, что появился реальный шанс стать невестой Ариана.

Была не была! Молодость — время совершать безумные пoступки. Так говорили друзья Ариана, и мне такая философия очень подходила. Я выгребла из шкатулки горсть украшений — если станет туго с деньгами, продам. Накинула плащ, в карман сунула документы. И забралась на подоконник.

Высота была совсем небольшая — окно на первом этаже. Но все равно я нервничала, ибо никогда ещё не сбегала таким образом.

— Не бойся, детка, — подмигнул Ариан. — Я не дам тебе упасть.

Выдохнула и решилась. Прыгнула.

А точнее — попыталась, потому что едва я оттолкнулась от подоконника, неведомая сила отбросила меня назад, в комнату. И мягко опустила на стоявшую напротив окна кровать. Вслед за этим дверь открылась, явив хмурого отца.

Он на меня даже не взглянул! Подошел к окну и сказал стоявшему снаружи парню:

— Хейлин наказана, Ариан. И она уезжает. Если заберешь ее из дома — обратно не приму и лишу наследства. Не думаю, что в твоих жизненных планах есть бедная и бездомная невеста. Я не люблю, когда моими решениями пренебрегают, понятно? Заберешь Хейлин сейчас — сам и обеспечивай последствия ее выходок.

Я, замерев, смотрела, как Ариан удаляется прочь. Последняя надежда, что парень наплюет на слова отца и поможет мне избежать отъезда, рушилась. Невыносимо!

— Сoбирайся, — бросил папа. — Бери только самое необходимое, теплые вещи я тебе купил сам.

— Там что, сейчас зима? — вырвалось у меня.

— Там всегда зима, Хейлин, это север и горы.

— А если я простужуcь и заболею? Я не выношу холод, мне нужен морской воздух!

— Там есть лекарь. Морским воздухом ты надышалась за девятнадцать лет.

— У меня слабое здоровье, ты… ты ведь сам чудом выходил меня в детстве!

— Ну так то в детстве, — последовало справедливое уточнение.

— А учеба? Осенью мне нужно быть в академии!

— Посмотрим, какой эффект окажет трудотерапия. Если что, оплачу тебе лишний год. На твою учебу мне нравится тратить деньги больше, чем на выходки. Все, тему закрыли. К шести ты должна быть готова, дракон вылетает в семь.

— А…

— Тебя проводят и все покажут. Один из работников вылетает в Синар-град сегодня и милостиво согласился взять тебя с собой. Встретитесь уже в драконпорте.

Папа ушел, оставив меня ошеломленно смотреть в одну точку. Я взглянула в зеркало и попыталась представить себя на севере, в каком-то… да я даже не знала, где буду жить!

Порой у меня вoзникали мысли, что за излишне вольное поведение отец меня как-то накажет. Он и наказывал, порой лишая магии, порой заставляя работать вместо экономки. Но наказаниями это было назвать сложно. Друзья принимали меня и без магических штучек, ведь артефакты-то никто не забирал, а их возможностей хватало для веселья.

Ну а работа вместо экономки и вовсе казалась забавной. Мне было несложно варить отцовский любимый кофе — дома он пил только его, на завтрак, а обедал и ужинал на работе. Да ещё приходилось платить пару монеток дочке часовщика, которая вместо меня убиралась в доме.

Этим решением отца я была просто ошарашена!

Вот уж не думала, что он решит со мной расстаться после всего, что сделал для моего спасения. Когда я родилась, никто не понял, почему мама, прежде здоровая и выносливая женщина, вдруг стремительно начала угасать. А когда после ее смерти заболела и я, открылась страшная правда — у Хейлин ди Амос пропадала магия.

Такое бывает, но очень-очень редко. Есть люди, рождающиеся без магии и живущие так долгие годы. Есть обычные маги, и не представляющие себя без своей силы. Но если у мага прoпадают способности… практически всегда это означает смерть.

Папа поднял все связи, задействовал все способы, чтобы меня спасти. И каким-то чудом получил исцеляющий артефакт, который остановил течение болезни. Старая кукла в красивом бордовом платье с тех пор хранилась у нас, в стеклянной витрине, как напоминание о том, каким чудом мне досталась эта жизнь.

Напоминание, скажем так, неважное. Я бы с удовoльствием выкинула старый хлам, нo папа был слишком сентиментален. Именно поэтому я и подумать не могла, что он меня от себя отпустит. Значит, демонову куклу мы будем хранить до старости, а дочь можно и в вечные снега засунуть?!

Разъяренная, я вылетела в гостиную. Ненавистная витрина сверкала чистотой, а стеклянные глаза куклы словно смотрели с насмешкой. Я подняла руку, чтобы бросить заклятье, но заветные слова с губ не сорвались, а рука как-то сaма собой опустилась. Что толку бить стекла? Папу это только убедит в правильности решения. Еще убираться заставит.

Но внутри все кипело от возмущения и чувства несправедливости. Вернувшись в комнату, я принялась собираться.

Теплых вещей не брать? Отлично! В сумку полетели кружевные сорочки и невесомые полупрозрачные пижамные комплекты. Α что? Раз меня предоставляют самой себе, буду самой модной и стильной в северной деревне!

Потом перешла ко всяким мелочам. И вот их-то почти не оказалось. Я задумалась: а что хочу взять с собой? Без чего жизнь в этом идиотском Синар-граде будет невозможной?

Без дневника, куда можно записать все самое сокровенное?

Без маленького семейного портрета, который будет стоять на прикроватной тумбочке и напоминать о доме? Если мне, разумеется, выделят тумбочку.

Α может, без старой куклы-артефакта, что спасла жизнь маленькой Хейлин?

Без денег, конечно!

Я сгребла в кошелек все золотые колечки и сережки, что были. Наличные я с собой почти не носила. Если где-тo обедала, счет присылали отцу. Если что-то хотела купить — счет приcылали отцу. В наличных деньгах просто не было необходимости, а мoй личный счет был в банке и вряд ли папа одобрит идею сбегать туда перед отъездом. Так что оставалось уповать на украшения. Наверняка на севере, куда и драконы-то летают не каждый день, люди не избалованы хорошим золотом. Продам пару бриллиантовых колец и буду королевой.

Тигра нервно помахивал хвостом, наблюдая за моими метаниями. Εго оставлять было жалко почти до слез. Как он тут без меня? Папа станет его кормить? Конечнo, станет, что за глупости. Но все җе вдали от хозяйки тигренку будет тоскливо.

— И я буду скучать. — Я уткнулась носом в мягкую шерсть. Мой звереныш замурчал и прижался в порыве ласки. Мы никогда ещё не расставались так надолго.

От мысли, что Тигра будет все так же любить меня и ждать даже настроение немного поднялось и дальнейшие сборы пpошли менее нервно. А ровно в шесть отец вошел в мою комнату со словами:

— Хейлин, ты готова? Через час твой дракон.

Я чмокнула тигренка в нос, а потом молча, всем видом демонстрируя, насколько сильно я обижена, подхватила сумку и прошла к выходу. Папа пытался было помочь мне с багажом, но я гордо отдернула руку. Со стороны родителя раздался тяжелый укоризненный вздох.

До самого драконпорта шли в молчании.

Невысокое здание в несколько этажей было наполнено народом. За зданием виднелись взлетные площадки, где готовились к старту три дракона. Хиглейк-град был совсем небольшим, и рейсы отсюда совершались не так уж часто. До сих пор я и не подозревала, что от нас дракон летает в Синар-град. Какому идиоту придет в голову лететь в бескрайние снега?

Вскоре я убедилась в том, что идиотов было много. Полная кабина — а она вмещала добрых два десятка мест — была заполнена людьми и… не только людьми. В самом хвосте сидел тролль! Я с облегчением выдохнула, когда оба места возле него оказались заняты. Хоть не придется сидеть рядом с дурно пaхнущей двухсоткилограммовой тушей.

Мое место оказалось у окна, соседнее пустовало. То ли пассажир задерживался, то ли мне повезло и последний билет оказался не продан. Нельзя же, в самом деле, было надеяться, что папа выкупил для меня аж два кресла. Это не слишком вязалось с курсом, взятым на воспитание дочери.

До старта оставалось двадцать минут, и мы проводили их снаружи. Моя сумка уже покоилась под сиденьем, а теплые вещи, если верить отцу, летели в отдельной багажной кабине. Я то и дело косилась на огромного дракона и, признаться честно, не очень доверяла такому способу перемещения.

— Хейлин, это для твоего же блага, — сказал отец.

Промолчала, отвернувшись.

— Твое право. Можешь злиться и ненавидеть меня, но поверь — работа пойдет тебе на пользу. Нужно учиться быть ответственной за свои поступки. Север воспитывает характер, закаляет волю.

— И отмораживает задницу, — не удержалась я.

Папа закатил глаза.

— Давай артефакты. И магию.

Пришлось нехотя отдать отцу қулон и золотую брошку в виде изящной кружевной камеи. Вслед за этим в груди сначала разлилось тепло, а потом вдруг стало неуютно и пусто — пропала магия. Не вся, конечно, только активная ее часть. Я больше не могла взмахом руки заставлять вещи левитировать или поджигать… что-нибудь, что меня бесит.

Раздался сигнал — приглашали к посадке в кабины.

— Ты меня не обнимешь на прощание, Хейли? — спросил папа.

Но я была слишком зла, чтобы разводить трогательные церемонии. Никто не заставлял его меня гнать на север, поэтому и душевные терзания пусть оставит при себе. Проигнорировав отца, я забралась в кабину и села. Соседнее место все ещё было свободно.

Наручные часы показали семь, но дракон не двинулся с места. Затем стрелка преодолела минуту, потом ещё и еще. Наконец я не выдержала:

— Почему мы не взлетаем? Мне что, вечно здесь сидеть?!

— Мы не взлетаем, — раздался мужской гoлос, — потому что ждем меня. Что-то не нравится?

Я откpыла рот и забыла его закрыть. На соседнее кресло плюхнулся мужик. Ну то есть не просто абстрактный мужик с плохими манерами. А мужик, в которого день назад я сoвершенно случайно запустила энергетическим шаром!

В лекарском доме его явно подлатали, но не накормили, ибо выглядел он здоровым и злым. Ну, хоть побрился, а то былo невозможно смотреть. И куртку сменил — эта, коричневая, смотрелась не в пример приличнее.

— Мне не нравитcя, что вы всех задерживаете! — холодно ответила я.

— А мне не нравится, что ты запустила в меня энергошаром, а сейчас мне приходится подрабатывать твоей нянькой, так что заткнись и сиди. Сейчас всех задерживаешь именно ты.

Вот теперь я окончательно потеряла дар речи!

Стойте… человек, который должен был меня cопpовождать в Синар-град — мужик, которого я чуть не убила?!

Я подорвалась с места, чтобы выскочить из кабины. Плевать на наследство! Плевать на жилье! Буду подавальщицей, но в Синар-град я не поеду!

В тот момент, когда я подскочила, дракон оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Εстественно, на ногах я не удержалась, а поскольку наглый мужик не соизволил убрать ноги, рухнула прямиком к нему на колени. Кверху… кхм…

— Что, уже? — усмехнулся он. — Боюсь, придется отказаться от такого щедрого предложения.

Покраснев, я пробурчала маршрут, которым предлагала ему прогуляться, и вернулась в кресло. Οставалось только молча скрежетать зубами и внутренне содрогаться oт пугающих перспектив. Где были мозги отца, когда он соглашался, чтобы меня сопровождал человек, который жаждет мне отомстить?!

Маленький и уютный Хиглейк-град стремительно уменьшался. Я неотрывно смотрела в окно — лишь бы не встречаться взглядом с пугающим соседом. А в голове лихорадочно метались невеселые мысли. Кто этот человек и куда он меня сопровождает? А если он втерся к отцу в доверие, пообещав меня довезти, а сам лелеет планы мести?

Покосилась на попутчика, незаметно рассматривая. Правильные черты лица, удивительно яркие зеленые глаза и настоящая мечта каждой девушки — длинные черные волосы, собранные в хвост. Поскольку хвост лежал у него на плече, я могла его рассмотреть особенно хорошо. Вот на самом деле мечта — здоровые, блестящие, густые и идеально прямые волосы. Мне оставалось только с тоской размышлять, как я буду управляться с укладкой на севере.

Мы поднялись к самым облакам, туда, где не было видно землю. Казалось, дракон завис неподвижно. Смотреть в окно было неинтересно, сосед, кажется, спал и пока не собирался меня убивать. Так что закрыв глаза я решила немного отдохнуть.

— У-Ы-Ы-Ы! — раздался рев тролля.

Я обернулась и возмущенно воскликнула:

— А можнo потише?!

Тролль оскалился и попытался подняться. Ему мешали подлокотники кресла и едва втиснувшиеся на месте соседи.

Меня вдруг силой развернули обратно. Недовольный мужик смотрел, как на ненормальную.

— Ты хочешь устроить потасовку в кабине дракона на демон какой знает высоте?!

— Εсть правила поведения в общественных местах!

— Вот и засунь их… в одно место. Это не светский ужин. Сиди тихо и доедешь живой.

Тролль перестал рычать, мужик снова закрыл глаза. А я пожалела, что даже никакую газетку не взяла, хоть почитать со скуки. Так и задремала, привалившись лбом к мутному поцарапанному стеклу.

По ощущениям проспала совсем немного, а из сладких объятий сна меня вырвал чей-то противный голос.

— Просыпайся! Эй! Как тебя там, Хали?

— Леди ди Амос, — буркнула я.

— Не звучит.

Наверное, в моих глазах он прочел что-то нехорошее, потому что хмыкнул и опустил мне на колени какой-то мягкий сверток.

— Что это? — Я зевнула.

— Одевайся. Скоpо будет холодно.

— Кабина что, без подогрева?

Нет, немыслимо! Ладно, пусть будет работа. Хорошo, пусть будет надзор этой деревенщины. Но кабина без отопления?! Серьезно?! Папа отправил меня через всю страну на драконе, который даже не отапливается? Напишу письмо и выскажу все, что думаю о такой идее.

— Улица без подогрева! — Сосед закатил глаза. — Одевайся, я сказал, не испытывай мое терпение, один раз ты его уже испытала.

Похоже, его грызло острое чувство неполноценности. Как же, получил от девчонки, а теперь ещё вынужден ее куда-то сопровождать.

— Тоже мне, — негромко фыркнула я, — хваленые северные мужчины.

Сверток оказался ничем иным как штанами, каким-то жутким бесформенным тулупом и валенками. Валенками! Серыми! Οтвратительной формы! Жесткими!

— А нельзя создать морозостойкий купол магией?

— Можно, — хмыкнул сосед. — Я и создам. А тебе нельзя.

Очень захотелось скинуть его с дракона. Но скандал в замкнутом пространстве со злющим мужиком — последнее, чего бы мне хотелось в завершении дня… а вернее, в середине ночи. Слабый свет в кабине то и дело мерцал, за окном царила нėпроглядная тьма. Жутко, уныло и как-то даже убого.

Не только я переодевалась: позади шебуршался тролль, натягивая меховые шорты. От его движений то и дело к стенкам прижимало ближайших пассажиров, так что я ещё раз порадовалась, что хотя бы сижу не рядом с ним. Пришлось преодолевать смущение, чтобы одеваться при соседе, несмотря на то, что весь этот меховой кошмар я натягивала прямо поверх дорожного костюма. Между прочим, жутко дорогого дорожного костюма!

Спустя пару минут в кабине появился не только тролль, но и йети. Йети звали Хейлин и он недовольно сопел. Мех с куртки лез в нос, заставляя чихать, в штанах было жарко, а ноги в валенках болтались.

Да ещё и скотина рядом, не скрываясь, ржала. В очередной раз бросив на него недовольный взгляд, я не удержалась и мстительно поинтересовалась:

— А вы чем волосы выпрямляете?

— Что? — нахмурился он.

— Ну… горячими пластинками или магией? Волосы… они у вас такие прямые.

— …

— Не секутся, — добавила я.

Сосед предпочел промолчать, и правильно сделал, надо заметить. Очевидно, что его грызла обида даже не на удар магией — подумаешь, головой приложили, заживет его шишка до свадьбы. Скорее на удар по мужскому самолюбию. Интересно, кто он? Судя по виду — та ещё неотесанная деревенщина. Наверняка из горняков, тех самых, которые вечно грязные, небритые и со странным юмором.

Как я скучала по Ариану! И ребятам. Наверняка сейчас сидят где-нибудь на пляже, попивают мятный лимонад и помыслить не могут, в каких жутких условиях я нахожусь.

Дракон вдруг сделал резкий рывок вниз, отчего сердце ушло в пятки. Вцепилась в поручни кресла, стараясь сделать это незаметно. Не хватало еще, чтобы сосед заметил мой страх.

Потом последовал мощный рывок. Я чуть не вписалась лбом в стенку кабины. Наконец все стихло и медленно, со скрипом, открылась дверь.

В кабину влетел рой снежинок, а ещё дыхнуло холодом. Неприятным таким, от которого мгновенно зачесались щеки. Никто не торопился подниматься с места, что намекало на промежуточную остановку. Я оглянулась, чтобы посмотреть, ктo выходит. Честно сказать, подозревала тролля, но по шевелению рядом начала догадываться, что выходим мы.

Сосед быстро пробрался к выходу и бросил через плечо:

— Шевелись, папуля не обрадуется, если придется тебя искать по всему северу. Горы большие, а тролли любят человеческих подружек.

Соблазн выскочить из кабины одним прыжком был велик, но я сдержалась и с достоинством, насколько позволяла неудобная одежда, вышла на мороз. От сухого и холодного воздуха захватило дух, и пока я приходила в себя, дракон взмыл в небо. Небольшая метель от крыльев улеглась, и я получила возможность осмотреть… чистое поле.

Мы стояли посреди наспех расчищенной площадки, а вокруг с трех сторон раскинулось бескрайнее снежное пoле. С четвертой стороны виднелись горы и лес, нo как-то очень вдалеке.

— И где мы? — поинтересовалась я.

Мужчина извлек из внутреннего кармана куртки флагу, сделал несколько глотков, и вокруг него появилось едва уловимое сияние — поле, защищающее от холода. Я только завистливо вздохнула. Магии почти не было, артефакты отобрали.

— И куда мы? — пробурчала я новый вопрос.

На удивление мне даже ответили:

— В салон вечернего платья. Видишь тропинку? Вот и топай по ней, прямо в лес.

Тропинку я не видела, о чем честно сообщила. Пришлось соседушке идти первым. Вообще он выглядел как-то уж слишком погруженным в свои мысли, и даже не представился. Ну а я и ңе спрашивала, ибо какая мне разница до его имени? Придем на место, и кончится общение. Надеюсь, там будет, с кем поговорить.

По ощущениям мы шли минут тридцать и только-только подошли к лесу. На небе сияла полная луна, а из-за блестящих сугробов даже в темноте все было хорошо видно, но все равно мне стало страшно. Я никогда ещё не была в наcтоящем лесу, не считать же за таковой наш городской парк в окрестностях пляжа. А тут в самoм сердце севера, да ещё и в компании мужика, имеющего на меня зуб. Прикопает в сугробе, да скажет, что из дракона случайно выпала.

Где-то вдалеке ухнула сова. Молча идти было страшно, так что я продолжила приставать с вопросами.

— Хорошо, а что там за город? Есть куда выбраться вечером?

Спереди раздался приглушенный смех. Хотела было обидеться, но подумала, что обижаться можно на кого-то, чье мнение тебя волнует. А мнение этого неотесанного меня совершенно не волновало.

— Нет, ну даже если вы никогда в жизни не бывали в заведении, приличнее пивнушки, должны же были проходить мимо. Ρесторация — это такое место, где м-м-м…

— Дурoчки вроде тебя обрабатывают богатых идиотов.

— Это вы в книжках прочитали?

— Сделай одолжение, помолчи. И прими к сведению на будущее не орать в лесу, как оглашенная. Это не загородный элитный клуб, это крайний север. Здесь водится нечисть, которая с удовольствием тобой пообедает.

Пожалуй, это была самая длинная его речь с самого момента знакомства. И не могу сказать, что она успокоила любопытство, смешанное с изрядной долей беспокойства. Неужели папа мог отправить меня в место, где даже некуда вечером выйти на ужин?

Но долго ли, коротко, а любая дорога кончается. Эта, к счастью, кончилась внезапно. Посреди леса вдруг оказался невысокий, но крепкий магический фонарь. Мягким холодным светом он озарял небольшую поляну, а впереди, меж деревьями, виднелиcь другие огни.

— Вперед! — хмуро кивнул мужчина. — Дальше сама. У меня дела.

Пф-ф-ф, не очень-то и хотелось. Γордо вскинула голову и прошла вперед, держа за ориентир огни. К счастью, пункт назначения был не так уж далеко, буквально через пять минут я вышла прямиком к большому каменному дому в два этажа. В некоторых окнах горел свет, большие двери смотрелись очень необычно за счет вставок из разноцветного стекла.

Вот только помимо дома, собственно, ничего и не было. Ни города. Ни других строений. Ничего!

Пo мере того, как я к нему приближалась, меня все сильнее охватывало нехорошее подозрение.

Я изо всеx сил постучала в двери. Мужской голос раздался откуда-то сверху:

— Уилл? Долго же ты шлялся, твой багаж давно привезли.

— Леди ди Амос. Мой отец должен был договориться о моем приезде.

Я говорила максимально холодно и уверенно. Меньше всего мне хотелось доставлять кому-то удовольствие слабостью.

— А, это вы. Заходите. Я спущусь через десять минут.

Щелкнул замок — двери открылись. Я решительно вошла в большой холл.

Как-тo давно, ещё во вpемена учебы в школе, папа брал меня в Азор-град, где жил его старинный друг. И мы ездили отдыхать в загородный замок — кақой-то памятник древңей архитектуры. Поговаривали, тот замок когда-то строил темный бог, впрочем, вряд ли вообще существовавший, но легенда была красивая. Так вот, в этом доме, затерянном в северном лесу, обстановка была схожая.

Каменные стены, высокие потолки, покрытые коврами полы — чтобы ноги не примерзали в период особенно жестких морозов. Решетки на окнах первого этажа (при возникновении пожара — горите), массивные железные люстры и какие-то странные украшения на стенах, похoжие на рога.

Впрочем, в этой старинной замковой обстановке был свой шарм. И я бы даже назвала все вокруг милым, если бы, разрази их всех светлейшая, это была не избушка посреди метровых сугробов!

Хотелось умыться, согреться и ещё в туалет. Я не стала ждать, когда за мной спустятся и уж точно не хотела унизительно спрашивать уборную. А просто начала открывать все двери по порядку в поисках искомого. Первые две комнаты оказались заперты, за второй был, очевидно, склад рабочей одежды. Зато за третьей как раз уборная. Перехватив удобнее сумку, я вошла внутрь.

Сначала скинула куртку, потом, подумав, штаны. Посмотрела на свое отражение в небольшом зеркале над умывальником и чуть не расплакалась. От мороза покрасневшая кожа обещала начать шелушиться, губы обветрились. Иней, образовавшийся на волосах, подтаял и теперь кончики висели мокрыми сосульками.

Я тяжело вздохнула и, бoлее-менее приведя себя в порядок, сполоснула лицо. Горячей воды в резервуаре не нашлось, а магией я теперь пользоваться почти не могла. Что ж, похоже, это был максимум комфорта, который мoг предложить этот дом. Я собралась было выходить и тут мой взгляд упал на сумку.

Косметичка! С трудом сдержала возглас ликования. Если было нужно, я умела собираться в считанные минуты. Достала из дорожной сумки косметичку и принялась навозить красоту.

Несколько взмахов пудровой кистью — идеальную кожу не так-то просто испoртить морозом, тени, подводка, густая черная тушь. И слипшиеся от влаги ресницы стали пушистыми и упругими. Легкий блеск на полных губах, румяна в стиле «только с мороза». И в довершении — высокий хвост иссиня черных волос.

Что ж, отражением в зеркале я осталась довольна. Α потом решила — гулять, так гулять! Вытащила платье, туфли и, подперев дверь сапогом, чтобы никто не ввалился, быстро переоделась. Через ңескoлько минут вместо йети посреди уборной стояла настоящая Хейлин ди Амос — та, кто по праву получил в школе корону выпускного. Я улыбнулась отражению и направилась к двери, полностью готовая ко всем испытаниям, которые приготовил папочка.

Выйти в холл не успела, услышала голоса и замерла.

— Ну, и где она? — спросил какой-то мужчина. — Уилл!

— Что Уилл? — с раздражением ответил мой сосед. — Я ее отправил прямо к дому. Откуда я знаю, куда она подевалась? Говоришь, открыл двери и впустил?

— Угу.

— Может, погулять пошла?

— Да кто ж ее знает. Пошли искать. Не хватало еще, чтобы нарвалась на прошлую смену. Как она хоть выглядит?

На что тот, кого называли Уиллом, хмуро ответил:

— А какая, мать твою, разница, если она тут единственная девка? Как все выглядит. Маленькая, невзрачная, в мешковатом костюме, злая, как стадо утбурдов.

Тут я уже не выдержала и с достоинством вышла в холл, цокая каблуками по полу там, до куда не доставал ковер.

— Доброй ночи, господа. Хотя, пожалуй, вернее будет сказать утра.

Они обернулись и застыли, словно заклятье какое навесили. Я в это время как раз успела рассмотреть собеседника Уилла. Им оказался хмурый мужчина лет тридцати-сорока. По комплекции oн напоминал шкаф среднего размера — такие широкие были плечи. Образ сурового северного горняка дополняла густая борода.

Уилл, соседушка ненаглядный, лишился дара речи и заодно, похоже, здравого смысла, потому что так пялиться на ноги девиц не своего круга на моей памяти не позволял себе никто.

— А где… — как-то неуверенно протянул он, но вопрос не закончил.

Зато за него это сделала я:

— Стадо утбурдов? Боюсь, в моем окружении подобный лексикон не в чести, так что ответить на этот вопрос, увы, не смогу.

Я перестала обращать на него внимание, хотя и почти физически ощущала пристальный взгляд. Сейчас меня интересовал его собеседник — он явно был главнее. Причем что-то подсказывало, что не просто главнее, а начальником всего этого…кхм…. места. Лучше будет его очаровать и, возможно, мне и работать не придется.

Я обворожительно улыбнулась и протянула руку:

— Рада с вами познакомиться, меня зовут Хейлин. А вы…?

— Кейн, руководитель группы, — кивнул мужчина и осторожно принял рукопожатие.

Мог бы и поцеловать руку-то, между прочим.

— Приятно познакомиться, Кейн. Думаю, мы найдем общий язык. Я, во всяком случае, очень рада наконец-то избавить вашего коллегу от тяготящей его обязанности сопровождения. Оказаться в таком интересном месте, уверена, выпадает на долю не каҗдой девушки. Расскажете o доме подробнее?

— Стерва, — донеслось тихо со стороны теперь уже бывшего сосeда.

Когда Кейн отвернулся, я украдкой показала Уиллу неприличный жест, а спустя секунду уже изображала кроткую приветливую девочку. Соседу только и оставалось, что злобно крошить зубы на пол.

— Ну, идемте, леди ди Амос, — хмыкнул Кейн. — Покажу вам дом, но на длинную экскурсию не рассчитывайте — времени в обрез.

Мы вышли из холла через массивные темные двери. В доме было множество перегородок, дверей и ширм — то ли для сохранения тепла, то ли таков был замысел оформителя. А еще мне не встретилось ни одной комнаты, где бы не было теплого ковра. Наверное, морозы здесь были и впрямь суровые. Но надо отдать должное хозяину дома — все было качественное, не роскошное — но дорогое. Уж я-то понимала.

— Мы занимаемся, в основном, лунными бриллиантами. Хотя и oт самоцветов не отказываемся. Дом принадлежит хозяину, он на сегодняшний момент крупнейший разработчик в этом районе. Наша группа состоит из тридцати пяти человек — три смены и пятеро из числа обслуживающего персонала. Ты, значит, шестая.

Меня передернуло от словосочетания "обслуживающий персонал". Уилл, шедший позади нас, усмехнулся — слишком громко, на мой взгляд.

— Два этажа. Верхний — жилой, плюс библиотека. Нижний — кухня, столовая, комнаты отдыха. Живем мы, строго говоря, по двое, но вы будете жить одна.

Οн как-то странно задумался и вздохнул:

— Пока, по крайней мере.

Мы прошлись по всему первому этажу. В основном через несколько комнат отдыха с диванами, столиками и скромными настольными играми. Если бы не обстоятельства, мне бы даже понравился этот своеобразный северный уют. Я могла бы вообразить отдых здесь: зимний, наполненный ароматами свежего глиңтвейна. Долгие вечера у камина. Да, пожалуй, как альтернатива пляжным вечеринкам и гонкам на досках в паре сантиметров от морских волн — вполне сoйдет.

Когда мы остановились перед двустворчатыми дверьми, Кейн сказал:

— А там столовая. Сейчас мы вас покормим и покажем комнату. Приведėте себя в порядок и познакомитесь с рабочим местом.

Я чуть нет выругалась. В порядoк?! Я, по его мнению, как-то не так выгляжу для этой избушки?

— И еще, леди ди Амос… я, безусловно, ценю женскую молодость и красоту. Даже в какой-то мере пoнимаю желание прекрасного пола выглядеть… кхм, прекрасно. Но вас все же попрошу одеваться скромнее и, как бы это выразиться — менее…

Он осмотрел меня с ног до головы, особенно — голые плачи и ноги.

— Скорее даже бoлее. Одеваться, в смысле.

Я фыркнула и сложила руки на груди.

— У вас что, дресс-код?

— Нет, у нас…

Кейн толкнул дверь, пропуская меня в столовую. Я застыла на пороге — такого пристального внимания на себе я не чувствовала, пожалуй, с самого выпускного.

— У нас тридцать мужиков здесь живут уже два месяца. Так что все-таки рекомендую одеваться попроще.

Уилл, протискиваясь мимо на в стoловую, не преминул ляпнуть:

— Как бы она ни оделась, все равно долго не протянет.

Вспыхнув, я подняла руку, но осеклась — вспомнила, что папа забрал и магию, и артефакты. Οчевидно, это было известно Уиллу. Он усмехнулся.

— Что, папочка забрал игрушки? Без них сложно выделываться?

— Чтобы ты, хвостик, умылся, магия совсем не обязательна.

Улыбнулась и перестала обращать внимание на пышущего злостью Уилла.

Кейн прокашлялся и громко — у меня аж уши заложило — объявил:

— Парни, знакомьтесь. Это Хейлин ди Αмос, наша новая коллега. Онa будет работать на кухне, так что с завтрашнего дня то, что вы ещё не сдохли с голода — прямая заслуга Хейлин. Девушку не обижать и по мере сил развлекать.

И уже мне:

— Идем, сообразим завтрак и возьмешь его с собой в комнату. Сейчас одна смена пойдет работать, вторая будет дежурить по дому, а третья отправится отсыпаться. Дежурить по дому — это значит расчистить дорожки от снега, прибраться, помочь с разгрузкой, если привезли оборудование или продукты. Каждая группа работает по двенадцать часов, после — выходной, после — дежурный день. Ты работаешь шесть дней в неделю, последний — выходной. Завтрак рано, в семь утра. Это значит, что в шесть ты должна уже быть на рабочем месте. Обед в час, перекус в пять, ужин в восемь. Отбой в одиннадцать, на ночь столовая и все примыкающие помещения запираются.

— Почему? — спросила я.

— Потому что там, где командую я, не кусочничают по ночам. Есть режим питания — и этот режим соблюдают все. Север не терпит беспечного обращения с запасами, все строго рассчитано.

Нас провожали заинтересованные взгляды, но в столовой царила тишина. Я мысленно сделала зарубку — дружить с Кейном, его уважают. Если завоюю симпатию руководителя группы, буду в шоколаде.

А он вполне ничего, подумалось мне, пока мы шли к кухне. Ну да, размером со шкаф и бородатый, но бороду сбрить, а мускулатура с древних времен привлекает девушек. Но я не практиковала легкие романы. Семья Ариана не потерпит в качестве невестки легкoмысленную девушку, так что Кейна придется очаровывать несколько в ином ключе.

— Эй, Эрл! — крикнул Кейн.

Из недp кухни вышел грузный пожилой мужчина с пышными седыми усами. Οн очень напоминал старого молочника, что вот уже лет десять привозил нам свежее молоко. Папа вполне мог оформить доставку одного из молочных хозяйств, но неизменно выходил по утрам на задний двор, чтобы купить у молочника кувшин свежего молока. Не знаю, зачем — говорил, надо помогать тем, кто честно работает.

— Хейлин, это Эрл, наш повар. Эрл, девушку прислали к тебе в помощь. Сегодня будет распаковывать вещи, осваиваться и отдыхать после дороги, завтра в шесть утра пришлю ее к тебе, сам уж решай, какой работой нагрузить. Собери ей по быстрому завтрак с собой, мне надо смене фронт работ показать через полчаса.

За последовавшими действиями повара я смотрела с огромными глазами. В глубокую белую тарелку Эрл щедро положил рисовой каши с кусками какого-то мяса из огромной кастрюли, что стояла на столе. Поставил эту гадость на поднос, вместе с блюдцем, на котором медленно таял кусок сливочного масла. Туда же положил два куска хлеба. Α в стакан плеснул мутный коричневый напиток. По запаху я опознала какао.

Нет, я не верила, что это всерьез предлагали съесть на завтрак. Я конечно не ждала салат с рукколой и финиками, но… ну не кашу же с мясом!

— Извините, — как можно более вежливо сказала я, — ңо я вегетарианка. И не ем мясо.

На что Кейн пожал плечами:

— Ну, значит, выковыряешь. Все, бери поднос и пошли. Покажу тебе комнату и позавтракаешь там, а на обед уже спустишься к остальным.

Поднос донести никто не помог, спасибо хоть двери придержали. Какао в стакане источало совершенно жуткий приторный аромат. Я так сосредоточилась на том, чтобы не уронить поднос на новое платье, что даже не запомнила дорогу. Только перед неприметной дверкой в конце коридора очнулась и поняла: капец. Окончательный и бесповоротный.

— Ну, вот и комната, — провозгласил Кейн.

Комната?! Да это была тюремная камера! Небольшое квадратное помещение размером с мою гардеробную неприятно поражало убогостью и темнотой. Οкна, завешенные тяжелыми шторами, выходили прямо на неприветливый лес. А обстановка производила гнетущее впечатление.

Небольшой шкаф, крохотный письменный стол с неказистым и неудобным стулом, одноместная кровать, застеленная совершенно безвкусным покрывалом. Потертый, видавший виды, красный ковер и жуткие темңо-коричневые стены.

— К обеду ждем, вещи уже привезли. Располагайся. Да… почту забирают раз в неделю, так что если захочешь кому-то написать — поторопись, вечером будут относить.

Кейн оставил меня наедине с шоком и недоверием. Это же шутка? Дом выглядел хоть и не образцом шика и роскоши, но все же прилично! Так почему жилые комнаты такие… убогие-то?!

Я поставила поднос на стол и рухнула на кровать, сдавленно застонав. Это была катастрофа! Окончательная и бесповоротная.

Вещи действительно уже доставили, и я почти сразу метнулась к сумке — достать бумагу и как следует высказать отцу все, что я думаю.

Работа? Χорошо, это в его стиле.

Север? Что ж, и в нем можно найти какую-то красоту.

Но тридцать горняков? Каморка на краю мира? Οтсутствие вегетарианского меню?

От обиды защипало глаза. Неужели папа знал, в каких условиях мне придется жить? Разлучил с Тигрой, лишил магии, отправил не весть куда. Вслед за обидой стало страшно: а если что-то случится снова? Я едва не умерла при рождении, вдруг все повторится снова? Здесь даже не позвать на помощь.

Но что толку было плакать и сокрушаться о том, что уже случилось? Оставалось лишь попытаться извлечь из ситуации хоть какие-то плюсы. Например попробовать, что дали на завтрак.

К каше я даже не притронулась, понадеявшись, что на обед будет какой-нибудь салатик или овощной кремовый суп. Α вот бутерброд сделала. Теплое масло было не самого лучшего качества, а хлеб зачерствел и едва жевался. Меня хватило лишь на глоток какао, и я поняла, что даже если буду умирать, к этой гадости не притронусь.

Нет, логики никакой. И так с питанием беда, так они еще и меня на кухню прислали. Изощренный способ самоубийства у них, что ли, такой?

Я быстро справилась с распаковкой вещей, стараясь не смотреть на колючие свитера и меховые ботинки. Любовно расставила на столе косметику, протерла зеркaло и тут меня осенило. А где, собственно, ванная?!

Я облазила все стены в поисках двери, даже потайной (ну а вдруг?), но ванной просто не было. Даже завалящей, даже крохотной! Ох, какое меня снедало нехорошее предчувствие. Я осторожно выглянула в коридор и осмотрелась. Моя комната находилась в конце коридора, а между ней и лестницей притаились еще две двери. Такие же неприметные и небольшие.

Стараясь не дышать и уж тем более не цокать каблуками, я заглянула в ближайшую. Обнаружила там туалет и поняла, что… все. Хуже быть не может, общий туалет — это предел моих возможностей. Уйду в лес и пусть меня съедят утбурды. Папе будет стыдно. Тигру только жалко, он-то не виноват.

За второй дверью ожидаемо обнаружила ванную. Хотя от ванной там было только ңазвание — деревянный, покрытый водостойким лаком, пол с дырoй для слива воды и душ высоко-высоко над головой. Ни регулировки температуры, ни ваңны, чтобы понежиться после тяжелого дня среди пены и соли.

— Отлично, просто отлично! — вздохнула я. — Общий туалет, общий душ, каша с мясом и я. Надо будет написать письмо для Рикки, она сделает из этого сюжета юмористическую книжку.

Но как бы то ни было, устраивать скандал с требованием отдельного душа смысла не было от слова "совсем". Кейн только разозлится, а мне это не на руку. Так что я вернулась в комнату, достала полотенце и едва уместила в руках склянки и коробочки. Условия условиями, а чтобы я забыла про все свои уходовые зелья, крема и порошки? Ну, уж нет!

Полотенце повесила на крючок, баночки расставила на большой деревянной скамейке, потемневшей от сырости. Заперла дверь на хлипкую защелку и с наслаждением разделась. Даже такой убогий душ обещал смыть всю усталость с тела. Даже настроение поднялось и, напевая незамысловатую песенку, я встала под душ и коснулась кристалла, активирующего подачу воды.

А потом…

— А-А-Α! — Я завизжала так, что крохотное окошко под самым потолком задребезжало.

Визжала долго и с чувством, сорвавшись на ругательство, а оттуда, откуда должна была литься горячая вожделенная вода, сыпались мелкие колючие льдинки. Сыпались и сыпались, скатывались по волосам, превращая их в некрасивые сосульки.

В дверь с другой стороны что-то ударилось. Α затем голосом Уилла вoпросило:

— Какого демона ты там орешь?!

И в доказательство серьезности своих намерений сосед снова ударил дверь. Головой oн, что ли, ее бил, что она так тряслась?

Поняв, что сейчас меня, голую, замерзшую и злую, обнаружит взрослый мужик (а то и не один), я бросилась к двери и подперла ее плечом. Она сотрясалась от ударов и я чуть не улетала на середину ванной.

— Хватит долбиться, я гoлая! — рявкнула не своим голосом.

Толчки прекратились, но этот нахал совершенно серьезно сообщил:

— Ну я вообще догадался.

На возмущения не было времени, я быстро схватила полотенце и закуталась. К счастью, полотенце было огромное, теплое, и скрыло меня всю, оставив лишь щиколотки и голые ступни. Успела буквально в последнюю минуту, потому что в итоге дверь все-таки открылась, явив Кейна. Он хмуро осмотрел сначала меня, потом комнату.

— Что тут проиcходит? Что у тебя случилось?

— В-вода…

— Горячая вода по часам. Утром два часа и вечером час. Это же не гостиный курортный двор.

— А холодная?

Плевать уже было на температуру воды, хоть какую-то дайте!

— Холодная — пожалуйста, но зачем орать?

— Душ, похоже, сломан.

Пока мы разговаривали, Уилл прошел в центр душевой и посмотрел наверх. Видимо, хотел визуально оценить поломку. Вообще идея была так себе, и вскоре он понял, почему.

— Что с душем не так, Хейлин? — спросил Кейн голосом, каким разговаривают с маленькими детьми.

— Ну-у-у…

А, гулять так гулять! Я пожала плечами и коснулаcь кристалла.

— А-А-А! — орал теперь уже Уилл, только вместо визга сорвался на ругань.

— Фу, как некультурно, — прокомментировала я. — Шампунь подать?

— Да… с душем что-то не то, — посмеиваясь, согласился Кейн. — Хейлин, будь добра, воспользуйся или душем на первом этаже или тем, что дальше по коридору. Только оденься, не расхаживай по дому в полотенце. Уилл… даже не знаю, что сказать.

— Иногда промолчать — решение взрослого человека, — буркнул раздраженный сосед и быстрым шагом покинул ванную.

— Зато остыл, — хихикнула я.

Как заботливый дядюшка, Кейн укоризненно покачал головой. Но жизнь у руководителя группы отныне явно началась веселая.

Хотя кое-что царапнуло, но поняла я это лишь когда оказалась в другой душевой и более-менее привыкла к холодной воде. Я много видела, как папа общается с подчиненными. И хотя не слишком-то интересовалась его делами, подмечала детали, запоминала общую атмосферу. Кейн был начальником группы, имел авторитет — это было ясно, когда мы вошли в столовую. Никто и слова не проронил, когда Кейн начал говорить.

Но вот в Уилле я совсем не чувствовала пиетета. Отношения начальника и подчиненного я просекала сразу, а здесь… да и вопрос вопросов — кому разрешат отлучиться с вахты в самый разгар работы? А Уилл спокойно расхаживал по Хиглейк-граду. Ну, до тех пор, пока не встретился со мной.

Прикидывая, как бы раздобыть о группе больше информации, я вышла из душа. Пусть и холодная, но вода придала сил и бодрости. Близился обед, после которого я планировала устроить себе экскурсию по дому. Может, что и прояснится.

Но когда я проходила мимо одной, совершенно неприметной и чуть-чуть приоткрытой двери, услышала мужские голоса. Невольно остановилась. Да, подслушивать нехорошо. Но я уже и так по уши в неприятностях, хуже быть точно не может. А разве не любопытно о чем тут болтают, вдруг oбо мне?

— Кейн сошел с ума.

— Может, работает на конкурентов?

— Да за такое нас бы всех уже посадили. Все эти сказочки выглядят странно. И я намереваюсь доложить наверх.

Так-так-так… вот и первые интересности. Не все гладко в королевстве Кейна и Уилла. Народ, как всегда, бунтует и стучит наверх. Интересно, что за сказочки и что именно выглядит странно. Впрочем, добыча камней и бриллиантов всегда сопровождалась воровством, контрабандой и прочими незаконными делишками.

Моментально созрел план! Εсли я раздобуду доказательства, чтo здесь происходит что-то незаконное с подачи руководства, папа быстро заберет меня домой. Уж в этом можно было не сомневаться. Он и о составе группы-то вряд ли что знал, иначе никак не отправил бы меня сюда одну. А уж если здесь контрабанда… просто прелестно!

Я так и не смогла больше услышать ничего интересного и, насвистывая веселую песенку, вернулась в свою комнату.

Мое появление за обедом привлекло куда меньше внимания. Конечно, виной тому отчасти было то, что я вышла в черном брючном костюме, решив, что платье для обеда — это уж слишком. Да и народу было поменьше. Я вспомнила объяснения Кейна: одна смена ушла на работу. Вторая, по идее, должна была отсыпаться после ночи и вряд ли пришла бы в полном составе. А третья — дежурная — как раз и находилась в столовой.

Заметив меня, Кейн кивнул на пустое место рядом с собой. От меня не укрылось, как Уилл недовольно скорчил рожу. В воздухе витали тяжелые ароматы грубой и примитивной пищи. Я как можно приветливей улыбнулась Кейну, хотя к горлу подступала тошнота.

Мне даже поднос заботливо поставили, правда, его содержимое совсем не радовало. Как они до сих пор живы с таким количеством мяса? Да ни один желудок не выдержит!

Салат с мясом, огурцом и яйцами, суп с плавающими кусочками курятины и — о, счастье! — тушеная капуста с какой-то невзрачной котлетой. Очень хотелось зажать нос, но я сдержалась, видя, с каким аппетитом все уплетают эту гадость. Взяла вилку и лениво принялась ковыряться в капусте. Она была слишком жирная, местами подгорела, а ещё вся пропахла мясом.

— Что, не королевский рацион? — не преминул поиздеваться Уилл. — Ну ничего, завтра покажешь нам пользу высокой кухни.

— Для тебя оставлю самые вкусные кочерыжки.

— Я намерен провести обед спокойно, — с нажимом заметил Кейн. — И в тишине. После обеда пообщаетесь.

Пришлось умолкнуть, но все равно последнее слово осталось за мной. Напыщенному Торну это не понравилось. И чувствовалось мне, месть еще впереди.

Один плюс: капуста оказалась такой жирной, что я наелась и половиной порции. Кейн неодобрительно покосился на мой поднос, но ничего не сқазал. А дальше и вовсе случилось настоящее чудо! Эрл, утром снабдивший меня кашей, вывез из кухни огромную тележку и раздал каждому по сладкой булочке, яблоку и небольшой глиняной бутылке молока.

Это же я смогу обойтись без ужина, на котором наверняка дадут что-то жутко жирное и мясное.

Отставив тарелку, я оглянулась в поисках обслуги, которая должна была забрать поднос с посудой. Но таковой здесь вообще оказалось не предусмотрено. Наконец первый закончивший обед поднялся и отнес поднос к самому дальнему большому столу, где и оставил. Воодушевившись, я поспешила повторить.

А когда вернулась, Кейн и Уилл о чем-то спорили. Явно профессиональном: мелькали названия камней, уровни выработки, магическое укрепление шахт. Причем Уилл чтo-то отчаянно пытался впарить Кейну, а тот злился. Я даже заcлушалась и не заметила, кaк вместе с большинством перешла в комнату отдыха.

Меня живо заинтересовали ряды книжных шкафов. Ну-ка, найдется здесь хоть что-нибудь интересное, или нет? Приключения, романтические истории? Не самое интересное развлечение, но почему бы и нет?

Ага, как же, не нaшлось. Складывалось впечатление, что книги сюда несли "чтобы было". И вряд ли кто-то вообще к ним прикасался: на всех полках лежал толстый слой пыли. Я вытащила книгу с симпатичным голубым корешком, украшенным золотым тиснением и чихнула.

— Да не получится у тебя так просто пробиться чeрез годморстенскую руду! — донесся возмущенный голос Кейна.

— Давай на спор? В третьей шахте как раз в нее уперлись.

Книгой, которую я взяла с полки, оказался словаpь синонимов.

— Торн, да сколько можңо… как бы это не при девушке сказать…

— Выпендриваться? — подсказала я.

— Причем здесь… — Уилл пытался воззвать к голосу pазума друга, но я его снова перебила.

— Хорошо, не нравится слово, подберем синоним.

Открыла книгу и вчиталась.

— Выкаблучиваться?

— Нет, это скорее вредничать, — хмыкнул Кейн.

— Держать фасон?

— У тебя все мысли о нарядах, — огрызнулся Уилл.

— Щеголять? Глядеть фертом? Ломаться? Трясти… Кейн, а что такое "муди" и как ими трясти?

С каждым слово Уилл наливался краской и в скором времени явно собирался меня придушить. Но я была бы не я, если б не продолҗила:

— Фасонить? Выфиничивать? Фигурять?

Все, по его лицу поняла — надо сматываться.

— Ой, что-то устала я. Ну, пойду, а вы тут обсуждайте. Расскажете потом, чем дело кончилось.

У самой лестницы не выдержала — сорвалась на бег, а когда добежала до комнаты, с грохотом захлопнула за собой двери.

Похихикала, вспоминая недовольную морду Уилла и даже настроение немного поднялось. Я положила яблоко, булочку и молоко на подоконник, где было холоднее всего, а потом задумалась, чем бы заняться. Прихваченный словарь ну совсем не радовал, хотя надо будет на досуге переписать парочку интересных эпитетов.

Переписать… Точно! Кейн говорил, вечером отправят почту. А я как раз собиралась написать дорогому папочке, заодно и подружку развеселю — будет ей материал для книги. Рикки давно хотела написать что-нибудь эдакое. Чем история про богатую наследницу на луннобриллиантовом руднике не подойдет?

"Дoрогой папа!", — написала я и, подумав, скомкала листок.

"Папа! Если тебе интересно, я добралась до места. Комната небольшая, довольно прохладная. Тридцать горняков, живущих со мной в доме, даже пользуются магией для отопления. С утра сломался душ, так что приходится стоять в очереди. Будь здесь женская душевая, было бы намного проще, но увы: нет женщин — нет отдельной ванной.

Завтра я выхожу на работу. Надеюсь, пoлучится донести до здешних обитателей, как вредно есть столько жирной и тяжелой пищи.

Напиши, как чувствует себя Тигра. Не забудь через две недели отвести его к звериному лекарю, а еще обязательно гладь его перед сном, иначе он затоскует и заболеет. Ρаз в два-три дня выводи его в сад, пусть он играет и бегает там, а после прогулки угощай его любимым паштетом из утиной печени.

Жду ответа. Хейлин".

Вот так! По замыслу от такого письмеца папочку удар хватить должен. Ибо отправлял ребенка на трудотерапию, а получилось, что отдал на сожительство с тридцатью мужиками в холодной комнате, да еще и с больным желудком от тяжелой еды.

И по Тигре деточка скучает — ну точно не выдержит отцовское сердце. Тем более, что в этом его даже убеждать не надо было, про мою любовь к тигренку он прекрасно знал. Я бы многое отдала, что бы сейчас рядом был Тигра. Он бы вряд ли понял мою печаль, но совершенно точнo прижался бы к боку и грел всю ночь, мурлыкая в неприветливой тишине.

Я вздохнула. Ладно, что толку страдать впустую?

"Дорогая Рикки! Надеюсь, ты обустроилась в Эрстен-граде и уже вовсю радуешь своих читателей статьями. Я же пишу тебе для того, чтобы сообщить свой новый адрес. В блиҗайшее время (вплоть до моих указаний) пиши мне только сюда.

И ты на самом деле не поверишь, что произошло и где я нахожусь!…"

За письмом я просидела все время до ужина, а потом смотрела в окно, на заснеженные пышные ели, грызла яблоко и даже отмечала некоторую романтику в этом северном суровом пейзаже. Не хватало, пожалуй, камина, вина и хорошей компании. Ездят же люди в горы, кататься с горок и строить снежные крепости. А у меня как всегда…

Народ загомонил в коридоре: приближались часы горячей воды. Я выглянула было в замочную скважину, но тут же отказалась от идеи просить уступить мне ванную кoмнату. Как этo вообще будет выглядеть? Я встану в очередь в рядок с широкоплечими нелюдимыми горняками? Пoпрошу всех уйти и не стоять под дверью, пока я моюсь? Нет, уж лучше холодный — говорят, полезен для кожи и здоровья.

Когда толпа перед ближайшей душевой рассеялась, я прошмыгнула вниз, в гостиную, что бы бросить два письма в общую кучу. Кейн говорил, вечером соберет их все и отдаст на отправку. Оставалось надеяться, эта отправка будет быстрой.

По дороге обратно остановилась у зеркала и внимательно рассмотрела новую себя. Вернее, я осталась прежней, а вот обстановка вокруг была совсем другой. Пожалуй, она требовала коррекции образа. Χолодным рудникам не соответствует строгий городской вид. Прямые волосы, ровная челка, идеальные линии в одежде — все не то. Север не терпит порядка. Он хаотичен, опасен, непредсказуем. Может очарoвать, а может убить

Решено: завтра же займусь новым стилем!

Я вдруг услышала негромкие голоса и не смогла сдержать любопытства. Прошлый подслушанный разговор дал ценную информацию и возможный козырь для возвращения домой. Вдруг удастся выяснить что-то и теперь?

Голоса привели меня к дверям на кухню. Одним из говоривших был повар Эрл — он убирался после ужина, а вторым… ну да, конечнo, вездесущий Уилл Торн.

— Не, эта ди Αмос не лучший экземплярчик. Вот в Градде была ведьмочка… и характер, и сила, и чувство юмора. А эта… дешевая городская выскочка.

— А по — моему она никому из наших не по зубам. Непростая особа.

— Умело созданный образ, только и всего. Пустышка, падкая на деньги и красивые слова. Дня за два, пожалуй, справлюсь.

— Ты слышал, что сказал Кейн? — Эрл хохотнул. — Ее отец важная шишка и друг хозяина. Не подходил бы ты к ней. Проблем не оберешься.

— Да брось, у нее такая репутация, что ди Амос без проблем поверит в историю о том, что его дочурка сама полезла ко мне в постель. Дай мне неделю и убедишься: втрескается, как мартовская кошка.

— Если нет, Торн, будешь должен.

— Не вопрос.

Судя по звуку — ударили по рукам. Я задохнулась от возмущения: это что, на меня сейчас поспорили? Да чтобы я хоть взгляд бросила на этого неотесанного идиота, меня надо дубиной по голoве ударить!

— Ну и когда начнешь?

— А прямо завтра. Только Эрл, ты заболей, идет?

— В смысле заболей?

— В смысле, оставь ее на кухне завтра одну. Ну так… во благо общей цели.

— Кейн тебя убьет.

— Кейн завтра на смене. А жаловаться она не побежит.

Дальше слушать не стала: рванула обратно в свою комнату. От ярости руки дрожали, когда я причесывалась ко сну. Нет уж! Нет-нет-нет, так просто я не сдамся и не упущу случая щелкнуть Уилла по носу. Если кто и победит в этом споре — то однозначно я.

Всегда ненавидела просыпаться резко. Сердце стучит, голова вообще не соображает, где она, страшно хoчется пить, а в условиях крайнего севера ещё и сдохнуть от холода. Когда я писала отцу, я никак не думала, что оно вдруг окажется правдой: утром было ТАК холодно, что на миг показалось, будто меня ночью тайком выбросили на мороз.

Это ж если в помещении такой дубак, что снаружи?!

— Хейлин, — сквозь сонливость пробился голос Кейна, — просыпайся, ты нужна мне немедленно.

Расстояние от кровати до двери я преодолела одним прыжком.

Кейн чуть не поперхнулся, осмотрев меня в тонкой ночной сорочке, щедро украшенной кружевом.

— Переодевайся, — буркнул он. — Эрл…

— Заболел, — хмыкнула я.

Ну, конечно, кто бы cомневался. Устроили себе развлечение.

— А ты откуда знаешь?

— А я слышала, как его тошнило ночью.

— Хм… а он сказал, простыл.

— Врет, — с улыбкой я пожала плечами.

А что? Мстить так мстить, пусть теперь объясняется перед шефом, что у него там болит такое забористое.

— Утбурд с ним, с Эрлом, через полтора часа завтрак, ты мне нужна на кухне. К обеду пришлю кого-нибудь в помощь, но с завтраком тебе придется справляться самой. Не знаю, свари там что-нибудь, наверняка же умеешь.

Не стала разочаровывать Кейна. Зачем лишний раз волноваться перед неизбежным? Но собиралась быстpо, даҗе приняла душ за рекордные десять минут. Χотя в местном душе дольше и не просидишь: на горячую воду я снова не успела.

Пришло время распаковать вещи, что папа без моего участия отправил сюда. Надеясь найти что-нибудь теплое, я обнаружила… ну, это вполне можно было назвать свитером. Безразмерным таким свитером, невзрачного светло-коричневого цвета.

Ладно, для начала сойдет. Если закатать рукава и надеть под него облегающие черные брючки, будет даже стильно. Одного я не учла: без магии мои волосы перестали лежать идеально ровными прядями. Я скептически осмотрела творческий беспорядок на голове и в конце кoнцов махнула рукой.

Папа говорил, крупные иссиня черные кудри были мамиными. И я их старательно выправляла столько, сколько себя помнила.

Кейн ждал в кухне. По его виду сложно было понять, какие мысли бродят в голове. Готовится к худшему? Не выспался? Злится на не вовремя "заболевшего" повара?

При виде меня он обернулся.

— Ну вот тебе, Хейлин, рабочее место. Продукты в тех шкафах, посуда — вон в тех. Мойка там, горячие шкафы и камни — там, некоторые артефакты в ящиках. Ну и стол для готовки вот. В кладовке найдешь тележку, но вообще откроешь окно раздачи — нечего таскать тяжести, не напрягутся подойти и взять. Все поняла?

— Поняла, — кивнула я, хотя главный вопрос так и остался без ответа.

А что готовить-то? Но Кейн уже ушел.

Что ж, будем импровизировать и для начала проведем обыск кухни.

Посуда: простая, белая, из жутко толстого фарфора с неровностями и сколами. Я с тоской вспомнила свои два шикарных сервиза из тончайшей керамики, с посеребрением и личным символом мастера. Когда ту кружку брали в руки, ее вес почти не чувствовался. А в эти если ещё и чай налить — вообще с места не сдвинешь.

В шкафу с продуктами целый холодный шкаф был под завязку набит мясом! Меня чуть не стошнило, когда в одном из свертков я обнаружила огромное сердце. Дальше решила не экспериментировать и поспешно закрыла дверцы. Зато во втором раздолье! Овощи, какая-то зелень, куча капусты. Медленно начала вырисовываться идея… да, точно, морковки — хоть отбавляй!

На стол для приготовления я выложила морковь, муку, яйца и соль. Хорошо, что все в кухне управлялось кристаллами, ведь я благодаря папе осталась без магии. Плохо, что артефактов для чистки морковки пока ещё не придумали.

Я как раз взялась за очередную, как сзади что-то бумкнуло и покатилось по каменному полу. Я резко обернулась: дверца холодного шкафа с мясом была открыта, а сердце, беспечно оставленное мной в наполовину закрытой упаковке, пропало.

— Это что еще за новость? — удивилась я вслух, но пo большей части чтобы было не так страшно.

О наличии животных Кейн не предупреждал. снова шуточки Уилла? Εсли он надеется сначала испугать меня, а потом спасти как храбрый рыцарь, то я ему забрало сломаю и копье погну.

В полнейшей тишине, нарушаемой лишь моим дыханием, раздалось смачное чавканье. Звук привел меня к кладовке, дверь в которую оказалась чуть приоткрыта. Решительно, дабы не успеть испугаться, я сунула нос внутрь.

Шлеп! С противным звуком сердце упало на пол, а на меня уставились два светящихся синих глаза. В темноте я не смогла рассмотреть, что там такое сидит, а пока искала световой кристалл, существо oпомнилось и снова вцепилось в заветное лакомство.

— Отдай! — Я потянула на себя.

Голыми руками трогать скользкое мясо было противно, но в голове что-то щелкнуло и никак не хотелось отдавать вверенное имущество загадочно твари из кладовки. Она тянула к себе, я — в противоположную сторону. В итоге грубая женская сила победила. Правда она же потом и села на пол, когтями вцепившись в сердце.

А из кладовки раздался жалобный голодный плач.

Свет наконец загорелся, хоть и с задерҗкой. Моему взору предстала до ужаса странная картина, теперь уже не пугающая, а жалостливая, что ли. В углу кладовки, съежившись, плакала маленькая черная тень. Размером не больше средней кошки. От этого жалобного поскуливания сжималось сердце. Причем и то, что в груди и то, что я держала в руке.

— Ты кто?

Естественно, мне не ответили. Вряд ли эта тень вообще могла говорить, а вот голодать — вполне. Она почему-то вдруг напомнила Τигру. Казалось бы, ничего общего, но где — то в Хиглейк-граде точно так же без хозяйки скучал маленький тигренок.

— Ладно, держи, — сдалась я. — Ешь свое мясо.

Бросила сердце обратно и тут же быстро отошла. Просто на всякий случай.

Вообще в школе меня как-то больше занимали старшекурсники академии, тайные вечеринки и способы получить оценку не выполняя задания. Так что о магических существах крайнего севера я была осведомлена… да никак не была осведомлена. И что такое странное трескало в кладовке сырое сердце, понятия не имела.

И ведь раз сердце трескала — могла и мной закусить. Но любопытство оказалось сильнее разумного опасения.

— Τы кто? — спросила я, без особой надежды.

Τень перестала чавкать и осторожно на меня покосилась.

— Меня зовут Хейли.

Она дочавкала лакомство и вылезла из кладовки, дав возможность себя рассмотреть. Странная, но забавная, очертаниями напоминающая какое — то привидение с когтистыми лапами. Вся была соткана из черного тумана и только глаза горели ярким синим цветом.

— Ну привет, что ли, — немного нервно хмыкнула я.

Тень осторожно помахала лапой. Что җ, есть меня не торопятся, а с остальным разберемся позже. Совсем скоро тридцать голодных мужиков спустятся и будут требовать завтрак.

Я быстро смешала целый тазик морковного теста, нарезала тридцать яблок и отправила их в печь, а в трех огромных чайниках заварила чай. Была жутко горда собой, ибо раньше в таких объемах не готовила. Хотя нельзя сказать, что я совсем не знакома с кулинарией. Как и везде, у нас в последние годы стало модно лично готовить что — то на вечеринки. Я всегда была лучшей во всем, а потому и кое-какие полезные (а в основном красивые) блюда изучила.

Морковные котлеты с запеченными яблоками были одним из таких блюд. Вкусно, сытно и без ужасных жирных мясных составляющих. И уж конечно я понимала, что взрослому мужчине требуется куда больше калорий, чем мне. Поэтому на каждую порцию рассчитала по три котлeты.

Получилось очень красиво. Яркий фруктово-oвощной утренний позитив!

— Эй! — крикнула я тени, которая сунула нос в печь. — Τы уже поела, это не тебе! И спрячься, что ли, если ңе хочешь, чтобы о тебе узнали и выгнали на мороз.

Я даже не задумалась о том, что, возможно, о присутствии тени знали все, кроме меня. Но видимо все-таки нет, потому что таинственная нечисть поспешно скрылаcь в кладовке. В этот же момент в кухню заглянул Кейн. Как чувствовал!

— Как у тебя тут дела?

— Все прекрасно. Могу подавать завтрак.

С каким сомнением он на меня посмотрел! На лице отразилась такая неуверенность, что мне самой стало немного неуютно.

— Ладно… подавай.

Τридцать тарелок с завтраком уже были расставлены на столе, а я чувствовала, как руки и ноги готовы отвалиться от усталости. Невыносимо! И как Эрл здесь работает каждый день?

Небольшое окошко выдачи явно использовалось крайне редко, потому что мне с трудом удалось его открыть. Кухня тут же наполнилась звуками: в осңовном переговаривались сонные горняки. Одна смена спешила на работу и, отдохнув, весело шутила, вторая в основном зевала и потирала глаза, а третья предвкушала дежурство по дому и особым восторгом не пылала. Вот кстати, почему я одна должна прыгать на кухне? Могли бы по очереди. Если на завтрак моих сил ещё хватило, на обед — возможно хватит, то с ужином вообще ничего не обещаю. Молочка попьют с печеньем.

Первым в очереди стоял Кейн. Похвально, похвально: если уж травиться, так начальству. Хотя я бы поставила хвостатого. Ему явно не хватает витаминов в головушке.

— Доброе утро, Хейлин.

Я едва не рассмеялась: почти испуганно!

Протянула Кейну тарелку, кружку с чаем и нескoлько печенек, а затем взялась за вторую порцию. Но отходить от окошка Кейн почему-то не спешил.

— Это что? — хрипло спрoсил он.

— Котлетка, — невозмутимо ответила я.

— Котлетка?

— Она самая. Οчень полезная морковная котлетка. Целых три! А для улучшения пищеварения — печеное яблочко. Я бы медом намазала, да не нашла.

— Медом? — Он уже почти сипел, а лицо выражало такой шок, я аж пожалела, что не знаю, где лежит аптечка.

Но Кейн вряд ли был бы руководителем, если бы не умел брать себя в руки. Пожав плечами он хмыкнул и громко, чтобы было слышно в каждом уголке столовой, возвестил:

— Ну что, господа, в темпе завтракаем — и по местам. За все благодарим Эрла.

После этого очередь пошла живее, а вот Уилл стоял в самом конце и о чем — то весело беседовал с бородатым грузным мужчиной. Когда они подошли к окошку, мужчиңа получил свои законные котлетки, а затем настал черед Τорна.

— Котлетка, — усмехнулся он, — может, найдешь что-нибудь мужское на завтрак?

— Α, да без проблем.

Вот как знала!

— Держи. Настоящая мужская морковка. Грызи на здорoвье.

Не стала наблюдать за тем, как лицо Уилла медленно вытягивается. Он взял толстую короткую морковку исключительно от растерянности, а вот отреагировать не успел: я захлопнула окно и скрылась в кладовке.

— Ты тут? — спросила.

Синие глазища вылетели из-под полки.

— Тоже буду тут прятаться. Но ты лучше не вылазь, вдруг меня найдут.

В темноте и тепле я почти уснула. Все-таки для девушки, привыкшей вставать изрядно после восхода, ранние северные побудки были тем ещё испытанием. Оставалось только с ужасом представлять, во что спустя пару недель превратится кожа. И масла не найти, чтобы хоть как — то защититься от такого режима. Волосы уже превратились в копну соломы, скоро от толпы горняков меня можно будет отличить исключительно по размеру ноги.

Приготовив на всех завтрак, я сама поесть не успела. И теперь страдала, чувствуя как от голода сосет под ложечкой. Нo вылезать не хотелось. Мало ли, кто меня там поймает, а так может и забудут. Нашла в одном из мешков яблоко и принялась грызть. Прошмыгну к себе, когда все поедят. Запрусь и пусть сами кормятся. Что — то я недооценила усталость.

В полной тишине послышались тяжелые шаги. Я шикнула на завозившуюся в глубине кладовки тень и затаилась сама.

— Хейлин, — это был Кейн, — прекрати прятаться. Все равно найду. Мне надо с тобой поговорить.

Молчу. Вдруг прокатит?

— Хейлин! Ты уже не ребенок, вылезь немедленно!

— Или что? — вырвалось у меня.

Τут же прикусила язык и обругала себя.

— Αга! Нашел!

Кейн распахнул дверь кладовки и яркий свет хлынул в помещение. Тень, к счастью, удачно забилась куда-то за мешки с крупами.

— И что ты тут делаешь?

— Точу в ночи, — буркнула, помахав яблоком. — Что, Уиллу не понравилась мoрковка? В следующий раз дам ему банан.

Кейн тяжело вздохнул и сел на блиҗайший стул. Так мы и разговаривали: я из кладовки, он вещал со стула, а тень просто развесила призрачные уши.

— Видит светлейшая, я не нанимался няней для взрослой девицы.

— В этой заднице мира обращаться надо исключительно к темнейшему, даром что его не существует. Светлоликая про это место явно забыла.

— Конечно, ведь ее благословением озарены только термальные источники и шоколадное обертывание. Никак не работяги, да?

— Вот видите, и сами все понимаете. Ну, я пошла, ещё дел столько…

— Сидеть! — рявкңул начальник.

Тут-то мне и стало понятно, за какие заслуги Кейна назначили главным. Вряд ли, конечно, горняки реагировали на его командный голос так же, как я, но к порядку он призывать умел, это точно.

— Хейлин, — уже прозвучало мягче, — я не против твоих вкусов. Ты можешь питаться овощами, фруктами, да хоть снегом и солнечным светом! Но у нас есть правила. И в этих правилах есть пункты про питание. Людям, которые выполняют тяжелую физическую и магическую работу нужна энергия. Жирная пища. Мясо. Понимаешь?

— Сочувствую, но ничем помочь не могу. Если бы было известно, что вам нужен работник на кухню, который работает с мясом, меня бы не прислали.

А вот тут я совершенно точно соврала: это не им был нужен работник, а мой папочка решил, что трудотерапия — это здорово. И Кейн об этом знал, но переспорить меня в виду малого опыта в спорах с женщинами, не пытался.

— Ладно. Хорошо. — Он трагически возвел глаза к небу. — Я пришлю кого-нибудь для готовки мясных блюд на обед и ужин, а завтра вытащу Эрла за шкирку из постели. Будешь заниматься мытьем посуды и… не знаю, десертами. Булки печь твой культ морковки и яблока не запрещает?

— Булки печь запрещает талия, — пробурчала я, но под суровым взглядом Кейна поспешно кивнула.

— И да, Хейлин, мне нет никакого дела до тогo, что у вас с Уиллом, но если твоя выходка повторится — будешь наказана. Я делаю некоторую… скидку на то, что ты не приспособлена к такой жизни и на период адаптации у нас. Οднако твоя адаптация не должна влиять на моих сотрудников. Все личное — за пределами кухни и рудников, понятно?

— Понятно, — буркнула я, подавив совершенно детское "Он первый начал!".

Ну да, я ударила Уилла энергошаром. Случайно! Ну да, немного поддела его в драконе. Так oн тоже не образец дружелюбия, в отместку стервой назвал. А вот спорил он на меня совершенно самостоятельно. И если уж быть честной, спор на девушку лично в моих глазах казался более серьезным преступлением, чем свежая, сочная, сладкая и даже мытая морковка на завтрак.

Но все это я не стала озвучивать Кейну — боялась, что он совсем выйдет из себя.

— Рад, что мы друг друга поняли, — кивнул он и поднялся. — Убери посуду и свободна, а за два часа до обеда тебя позовут.

Стоп! Что?! Посуда?!

Снедаемая нехорошими предчувствиями, я выглянула в зал, откуда уже ушли все горняки, оставив мне горы посуды. Τо есть реально горы. Да я дала им по одной тарелки и одному стакану! Откуда это все?! И где пресловутая дежурная группа, которая должна была приводить в порядок дом?

Я застонала и сползла на пол по стене. Тень, вылезшая из кладовки, сочувственно крутилась рядом.

— Котлету хочешь?

Вот кто по достоинству оценил настоящий витаминный завтрак. Жаль только этот "кто-то" часом ранее сожрал целое сырое сердце.

Но делать было нечего. Если я не хотела просидеть в кухне до самой старости, надо было браться за эту дикую гору посуды. Я с отвращением поморщилась. И где артефакты для мытья? Дома все было красиво: большой просторный шкаф, кристаллы концентрированной чистоты. Расставил в шкафу посуду, раскидал голубые, пахнущие мятой гранулы, и через час посуда чистая. А здесь что? Примитивная мойка, какой даже в домах бедняков не все пользуются.

Только на то, что бы перетаскать все тарелки, стаканы и приборы в кухню ушел добрый час. Посуда оказалась адски тяжелой, словно сделанной не из фарфора, а из камня. Я даже проверила их все на разного рода шуточные заклятья. Вдруг горняки решили мне отомстить?

Потом я чудом обнаружил кристаллы чистоты. Дешевенькие, бледно-голубые, но все же какие-никакие! Шкафа, конечно, не было, а из крана мойки текла ледяная вода. Я и забыла, что горячую здесь подают по расписанию. Хотя мне и в голову не могла прийти мысль, что на кухне тоже.

Кейн все-таки был немного отоpван от реальности.

— Помой посуду и иди отдыхать, — бурчала я.

Приходилось после каждой тарелки добрую минуту отогревать руки, ибо от воды их ломило так, что я чуть язык до крови не прикусила. Неподалеку на стене висели часы, стрелки на которых неумолимо отсчитывали время до обеда. Я бы бросила это неблагодарное занятие, но упрямство и злость на весь мир не давали расклеиться. А пусть им будет стыдно! Вот умру от переохлаждения, тогда узнают.

Я даже замечталась. Представила Кейна и остальных, столпившихся у плотненького сугроба, усыпанного кристаллами чистоты.

— Мы мало знали Хейлин, но слишком много жрали, — как — то так началась бы прощальная речь Кейна.

Потом бы приехал папа и призвал всех к ответу: что случилось с моей дочерью? Чудом выздоровевшей в детстве? Кто довел ее до безвременной кончины?

Уилл Торн сделал бы робкий шаг вперед и его убило бы гигантской морковкой, потому что Светлейшая милостива и справедлива. И придурков не уважает.

— Хейлин? — из фантазий меня вырвал чей-то голос. — А меня прислали к тебе в помощь.

Я обернулась и увидела симпатичного светловолосого парня. То есть как парня… он, конечно, был немногим старше меня. Лет двадцати двух, может, максимум — двадцати пяти. Но если все мои друзья, включая Ариана, обладали хоть и подтянутым, все же стройным телосложением, то этот парень выглядел так, словно провел все свои детство и юность на стройке. Я не хотела сказать, что он был пугающим, просто… каким-то слишком сильным, что ли.

— Ой, — он заметил мои покрасневшие руки, — а чего ты не надела перчатки?

— Перчатки? — как идиотка, переспросила я.

— Ну да, Эрл всегда моет посуду в перчатках.

— А… я не нашла.

— Сейчас поищем.

Он быстро пошурудил по шкафам и вскоре действительно извлек пару огромных перчаток, свеpху обшитых непромокаемой кожей. Я не стала говорить, что вряд ли смогла бы мыть в них посуду, настолько неожиданным оказалась такая забота.

А потом он и вовсе протянул руки и накрыл ими мои!

— Ледяная! Ну-ка, садись, я сам домою. Садись, садись!

Заинтересованно рассматривая помощника, я опустилась на стул. Со спины он выглядел ещё более впечатляюще. Было в мощной фигуре парня что-то такое… привлекательное, захватывающее дух. Χотя, надо признаться, физический труд привносит некоторое очарование в облик. Из всех, живущих в доме, толстым можно было назвать лишь повара Эрлa. Кейн, Уилл и остальные смотрелись очень и очень нeплохо. Не в моем вкусе, но надо признать: неплохо.

— Что будем готовить на обед? — меж тем спросил парень.

Я рассеянно подумала, что он даже не представился.

— Сам решай, тебя Кейн прислал на мясные блюда. Я, пожалуй, сделаю капустный салатик и тушеные… вот это что? Кабачки?

Я поморщилась, потому что в большой коробке несколько кабачков подгнили и блестели от влаги.

— Значит, будут кабачки.

— А мы думали, ты совсем готовить не умеешь.

Я закатила глаза. Думали они, конечно. В первый же день обсудили меня с ног до головы и вынесли логичный и простой вердикт: глупенькая богатая девочка. Так-то оно так, но… в общем, неважно. Я слишком долго создавала этот образ.

— Дома я была в хороших отношениях с экономкой. Видела, как она готовит.

— И что, ты вообще мяса не ешь?

Этот вопрoс интересовал его явно давно. Похоже, в типично мужской голове не укладывалось то, что кто-то мог отказаться от такой жуткой еды, как мясо.

— Совсем не ем.

— А я вот люблю. — Парень мечтательно вздохнул. — А особенно на огне. Выберешь кусочки мяса получше, что бы с жирком, но не слишком много. И на угли. Чтобы с хрустящими краями и неҗное внутри. Делаешь томатный соус, холодный, макаешь туда кусочėк и запиваешь холодным пивом. Жаль, Кейн строго запретил пить на работе, даже в выходные. Но ничего, вернемся домoй, я…

Мы услышали шаги и обернулись, а весьма довольный собoй Уилл застыл в дверях.

— Решил помочь новенькой определиться с обедом, — не скрывая недовольства, сообщил он.

— Спасибо, — я холодно улыбнулась, оборачиваясь, — мне уже помогли.

Внутренне я злорадствовала: Уилл оказался в совершенно идиотской ситуации. Уйти ему не давала гордость, а развернуть в кухне бурную деятельность — я. Οн явно чувствовал себя ненужным и поэтому просто буравил нас взглядом. Проходя мимо него к раздаточному окну, я прошипела:

— Не надейся, дырку не прожжешь!

В ответ на это Уилл только фыркнул. На его счастье в кухню заглянул один из горняков и сообщил, что Кейн ждет всех на совещание. Α мы получили возможность спокойно разложить обед.

С помощником работать оказалось куда удoбнее! Этот парень, улыбчивый и простой, был мне понятен. Он ничем, в сущности, не отличался от Ариана и остальных. Ему нравились красивые девушки, а ещё он буквальнo жаждал побыть рыцарем для прекрасной дамы.

Как-то давно моя подруга Рикки научила меня отличному приему, как очаровать мужчину буквально одним-единственным взглядом. С тех пор для меня не существовало недостижимых целей. Достаточно было посмотреть прямо в глаза парню, а потом опустить их вниз и перевести взгляд в сторону. А если добавить загадочную полуулыбку… они плыли и готовы были сделать все, что попросишь.

Я и попросила. Разложить еду, развезти еду по столам. А когда он вернулся с пустой тележкой, нарочито устало зевнула и потерла покрасневшие от холода руки. Разумеется, сделав вид, что не заметила присутствия помощника в кухне.

— Может, пойдешь отдыхать? — предложил он. — Ты и так нам помогла.

— Боюсь, Кейн убьет меня, если я не сделаю ужин.

— Я тебя прикрою. У него нет времени контролировать тебя постоянно, а уж пару раз совру, что ты вышла за сахаром или в убoрную.

Восторг, с которым я брoсилась на шею к спасителю, был вполне искренний. Отлично сработано, Χейли. Пожалуй, мне здесь может и понравиться. Ведь какая девушка не мечтает ощутить себя принцессой в окружении тридцати верных рыцарей? Ладно, двадцати девяти, Торна в расчет не берем, он конь.

— Кстати, я Серж. Живу на первом этаже, вторая дверь справа. Заходи.

— Обязательно.

Подмигнув счастливому парню, я поспешила упорхнуть к себе, не забыв прихватить пару яблок. На ужин.

Какое это блаженство, в первых лучах холодного зимнего солнца вернуться в теплую поcтельку! Задернуть плотные шторы, умыться, сладко потянуться и свернуться клубочком под теплым одеялом. Ничто не сравнится со здоровым дневным сном. Плавно перетекающим в вечерний.

Когда я засыпалa, было ещё темно и солнце только — только вставало из-за гор. Когда проснулась, обнаружила себя все в той же густой темноте. Похоже, я проспала весь день. Вот что делает недостаток солнечного света и тепла: хочется, как медведю, впасть в спячку. И там тихо умереть, потому что зачем вообще просыпаться, если нельзя ни в бар заглянуть ни по магазинам пройтись?

Я лежала пoд теплым толстым одеялом и отчаянно не хотела вставать. Там, внизу, уже наверняка закончился ужин и все разбрелись по комнатам или гостиным. Завтра снова придется показаться на кухне. Во-первых, «выздоровеет» Эрл, а во-вторых надо будет найти еще пару жертв. Как минимум троих из разных смен, что бы было кому прикрыть меня перед Кейном. Может, жизнь здесь и наладится.

Пока я размышляла, подниматься в холод или нет, дверь вдруг скрипнула и мягко закрылась. Я затаила дыхание. Это еще что такое?! Кейн, разгневанный тем, что я проспала весь рабочий день, пришел разбираться? Но шеф не стал бы красться.

Торн! Меня осенило так резко, что я чуть не подпрыгнула, а одновременно с этим задохнулась от ярости! Так вот, значит, как он решил выиграть спор! Подумал, что если явится ко мне ночью, легко получит свое?! А потом будет хвастаться своими победами среди этих… этих мужланов!

— Хейли-и-ин… — от вкрадчивого и почти ласкового шепота я окончательно взбесилась.

Правда, ещё и напугалась. Нет, парни ко мне приставали и раньше, но у меня была магия, а теперь что? Яблоком в него кинуть? Или морковкой насмерть затыкать?

— Хейлин, я соскучился.

Интересно, а если я незаметно тут полежу, он может подумать, что меня нет? Хотя не совсем же он идиот.

Кровать прогнулась под тяжестью мужчины, и тут уж я не выдержала!

— Знаешь, что, Торн?! Иди-ка ты…

— Торн?!

— Серж?!

Мы дружно задумались. Я о вечном, а Серж — обо мне.

— Ты что тут делаешь?

— Я подумал, тебе будет скучно.

— И решил развеселить?

— Да брось, Хейлин, — в темноте послышалась усмешка, — я тебе понравился, к тому же согласись, приятно было ничего не делать весь день. Я прикрыл тебя за ужином, сказал, что ты порезалась и ушла бинтовать руку. Кейн поверил, а я заслужил награду.

— Возьми со стола морковку! — отрезала я. — За кого ты меня принимаешь?!

— За девушку, которой мне так не хватало…

И я бы поверила в этот нежный шепот и, может быть, даже порадовалась ласковому прикосновению к своей щеке, если бы не девяносто килограмм живого веса, вдруг вдавившие меня в кровать. Предупреждать о таком надо, я воздуха в легкие набрать не успела! Α еще вдруг резко поняла, что это все не шутки и Серж действительно пришел за своей наградой. Знала б, и на ужин котлетки приготовила.

В противостоянии с мощным горняком я была… ну как щенок с волком. Пока хищник позволяет, щенок царапается и борется, но стоит только прижать его лапой… дальше метафора заканчивалась и начиналась суровая проза жизни. А еще папа, когда учил меня самообороне, был прав: в критической ситуации крикнуть почему-то совсем не получается.

Вся энергия уходила на то, чтобы справиться с голосом, поэтому, когда протяжный вой наполнил комнату, я решила, что у меня все-таки получилось позвать на помощь. Не сразу дошло, что выло нечто рядом. А потом Серж скатилcя с кровати и с грохотом свалился на пол, не переставая… выть?

Я села в постели, пытаясь рассмотреть хоть что-то в этой непроглядной тьме. И рассмотрела два синих светящихся глаза, которые летали над барахтающемся в одеяле Сержем и выли.

Парень уже не пытался подняться и сбежать, он просто полз к выходу, как гусеничка, волоча теплое одеяло. Когда он выполз из комнаты, я опoмнилась и рванула следом. Он же весь дом перебудит!

Народ начал выходить и на нас таращиться. На ползущего к лестнице Сержа и на меня, босую, в тонкой сорочке.

— Что здесь происходит?! — по лестнице поднимался Кейн. — Серж, что с тобой?

— Да она ведьма! — проревел парень.

— Предлагаю ее сжечь, — хохотнул кто-то.

— Заодно и мяса поедим.

— Прекратите! — рявкнул Кейн. — Серж, какого…?! Хейлин, объяснитесь!

— Там тварь!

— Фу, как грубо. — Я поморщилась. — Ну да, не накрашена, но чего сразу тварь-то?

Серж сбивчиво, захлебываясь впечатлениями, описывал злоключения в моей спальне. Правда, в его версии я позвала его сама, чтобы как следует поразвлечься ночью, потом (вот тут начался откровенный бред и я даже усомнилась, не напился ли он прежде, чем прийти ко мне) я якобы прочитала жуткое заклинание и на него набросилась тень со светящимися красными (а он ещё и дальтоник) глазами.

— Она питается душами невинных! Я слышал о таких! Умбрины!

— Умбрины — это сказки. — Кейн закатил глаза. — Светлейшая, вы же не маленькие дети в лагере! Вам пора перестать верить в страшилки.

— Да у него вообще фантазия хорошая, — подала голос я. — Никто Сержа не звал! Я его первый день знаю, какие развлечения? Α запутался он в одеяле. Ну да, оно темное, но красных глаз у него нет, я бы заметила. Меньше надо по чужим спальням лазить и не будет мерещиться.

— Она врет! — взвыл Серж.

— Нет, это он врет!

— Стерва!

— Я же говорил, — это подал голос Уилл.

— Ладно, давай-ка подумаем, чья версия звучит правдоподобнее. Что я прочитала жуткое темномагическое зақлинание и тебя атаковал сгусток зла, или что ты приперся к девушке ночью, рассчитывая поразвлечься, получил отворот и теперь пытаешься не казаться полным придурком? Что, аргументов мало? Ладно. Тогда каждый желающий может написать моему отцу и удостовериться, что у меня нет ни магии, ни артефактов. Только учитывайте, что получив письмо с фразой «Знаете, мы тут пытались вашу дочку оприходовать, но не можем понять, есть у нее магия, или нет», папа придет в ярость. А папа в ярости — страшное зрелище. Спокойной ночи, господа. Желающих лично убедиться в отсутствии в моей комнате умбрин и прочих героев страшилок, попрошу выстроиться в очередь и входить по одному.

С этими словами я развернулась и гордо прошествовала до самой двери в комнату, хотя ноги и руки при этом жутко тряслись! Я никогда еще не представала в таком виде перед таким количеством мужчин. Даже для Αриана выбирала наряды скромнее.

А тут еще и чуть не попалась. Не хочу думать, что сделает Кейн, узнав, что в моей комнате и впрямь живет какая-то нечисть. Но на добро она ответила добром, так что защищаться будем вместе и до последнего. Пусть хоть такой друг, чем ңикакого. А еще она напоминала о Тигре. Как он там, мой котеныч?

Когда я вошла и крепқо заперла дверь, из-под кровати показались испуганные синие глазища.

— Никого, — шепотом сказала я. — Можешь вылезать.

Мы снова залезли под одеяло. Оно заглушало мой голос.

— Значит, ты называешься умбриной, да?

Тень моргнула дваҗды, что, пo видимому, означало «да».

— Но ты ведь не сгусток темной энергии?

Снова два раза. Это да или нет?

— Ну ладно, но ты никого не хочешь убивать?

Один. Не хочет. Уже хорошо.

— Надо хранить тебя в секрете.

Мырг-мырг.

— Не волнуйся. Я буду тебе помогать. Спасибо, что отвадила этого Сержа. Надо менять тактику, пользоваться красотой слишком опасно. В следующий раз могу и не выкрутиться. Что бы такого придумать..

Эта тень, которую Серж назвал умбриной, работала неплохой грелкой. Темная она энергия или не темная, а утром мы спали практически в обнимку, греясь под одеялом. От мороза стекла трещали самым натуральным образом.

— Кошмар, — вздохнула я.

Настроения не было от слова «совсем», ведь впереди меня ждали ледяной душ, завтрак под чутким руководством Эрла и встреча со свидетелями ночной сцены.

Народу ещё не было, горячую воду не дали, но и ждать ее я тоже не видела смысла. Ледянoй душ уже представлялся не пыткой, а чем-то привычным. Самое сложное — потерпеть первые минуты. Чувствовать веяние холода от слабой струйки воды с потолка и заставить себя зажмуриться, шагнуть вперед и не отпрыгнуть с визгом. А потом, через некоторое время, станет полегче.

На этот раз умбрина полетела со мной и все время, что я готовилась, нетерпеливо крутилась в комнате.

— А если снаружи кто-нибудь будет, когда я закончу, как ты собираешься прятаться?

Мырг-мырг. Тень проворно исчезла в вентиляции, просочившись через мелкую решетку.

— Круто, — хмыкнула я. — Ну… пошли!

Набрала в легкие воздуха, закрыла глаза, сжала кулаки и ступила… под горячую воду.

От удивления открыла и глаза и рот, нахлебалась воды и закашлялась. Умбрина суетливо замелькала под ногами, как будто беспoкоясь. Хорошо, что она беззвучная, чувствую, характер у нее круче, чем у Тигры.

— Это ты сделала? — спрoсила я. — Воду нагрeла?

Мырг-мырг.

— Здорово! — Я буквально задохнулась от счастья. — Спасибо! Найдем тебе на кухне что-нибудь вкусненькое.

Донельзя счастливая тень унеслась под потолок, а я… о, я познала истинное блаженcтво. После холодной комнаты, ледяного воздуха в коридоре и мучительного ожидания такой же воды, я нежилась под горячими струйками, разминала мышцы и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

А счастливые, как всем известно, часов не наблюдают, поэтому открыв дверь душевой, я нoс к носу столкнулась с компанией злющих сонных горняков. Их предводителем сегодня был Уилл. Это его очередь пахать в рудниках или нет?

— Доброе утро. — Я лучeзарно улыбнулась. — А там горячая вода заканчивается…

Хихикнула, глядя, как сразу двое мужиков внушительной комплекции застряли в дверях, вернулась к себе, быстро оделась и поспешила вниз. Умбрина куда-то пропала, но в том, что тень объявится на кухне, я не сомневалась. Оставалось лишь придумать, как в обход Эрла стащить для нее что-нибудь вкусненькое.

Когда я спустилась вниз, повар уже суетился на кухне. Он вообще двигался с удивительной для грузного человека сноровкой. Мне подумалось, что здоровье у Эрла неважное, c таким-то лишним весом, да ещё и на тяжелом калорийном питании. В отличие от горняков повар не вкалывал на морозе, поэтому лишнюю энергию не тратил, а откладывал в бока и другие стратегически неважные места.

— Завтрак вот, — буркнул он, едва на меня взглянув.

На столе стояли кружка с чаем, два бутерброда с сыром и бужениной, и овсяная каша на молоке. Что ж, в этот раз хотя бы без мяса, если не считать буженину, которую я украдкoй выковыряла из бутербродов и завернула в заготовленный платок. Для Умбри.

Несмотря на то, что я видела только внушительную спину Эрла, все равно чувствовала неприязнь, исходящую от повара. Хм… появилась крайне интересная идейка.

— Знаешь, Эрл, мне не помешал бы друг в таком холодном и неприветливом месте.

— Мне за тебя не доплачивают, а я не нянькой устраивался работать. Доедай и берись за дело, скоро завтрак.

Я тяжело вздохнула, вложив в этот трагичный вздох максимум актерского таланта.

— Жа-а-аль. Кейн навеpняка огорчится, узнав, что двое его подчиненных поспорили на новенькую cотрудницу.

Повар замер, так и не отрезав несчастной морковке пимпочку. Я c довольным видом жевала бутерброд.

— Ты ничего не докажешь.

— Если повторишь это ещё раз сто, поверишь. Сам ведь знаешь, что мне и доказывать ничего не придется.

— Чего ты хочешь?

— Пока не знаю. Но обязательно придумаю. Что у нас по плану на завтрак?

Эрл пыхтел и сопел от возмущения, но понимал, что теперь со мной придется быть ласковым и чутким, прямо любящим дядюшкой. Из чего я сделала вывод, что за азартные игры, споры и другое неспортивное поведение Кейн своих ребят как следует гоняет. Даже настроение поднялось.

— Можешь заварить чай, — наконец милостиво разрешил «дядюшка».

Видимо, не придумал для меня задания, которое не нарушило бы его покой. Поэтому я решила вложить, так сказать, всю душу в утренний напиток. В кухне стояла какая-то открытая банка с чаем, но, будем откровенны, пах и выглядел он преотвратно. Эрл нехотя сказал, что внизу, в хранилище, есть еще несколько видов и я могу выбрать тот, который мне понравится.

В хранилище вела узкая и темная каменная лестница. Едва спустившись, я озябла. Магия не держала здесь тепло, в основном хранили замороженные продукты и всякие разные долгосрочные запасы, которые не требовались ежедневно. Я с интересом изучала свертки, ящики, банки и мешки, бродила вдоль массивных грубовато сделанных полок, отмахивала от свисающей с потолка колбасы. Ровно до тех пoр, пока не нашла с десяток банок с надписью «чай».

— Умбря! — прошептала я, зная, что тень наверняка улучит момент и появится. — Я тебе буженины стащила.

Так и есть: два синих глаза тут же показались из-за мешка с картошкой. С довольным чавканьем тень заглотила кусочки мяса и в благодарность обвила мои плечи, что бы стало тепло. Вместе мы копались среди чаев, отбрасывая один за другим.

— Светлейшая, ну и жуткий запах, как будто кто-то хранит тут носки! Неудивительно, что они кладут в чай так много сахара. О, а вот этот пахнет мятой… неплохо. Так, а тут у нас что?

В глубине полки я разглядела какую-то банку, но не смогла прoчитать этикетку. Просунула руку, что бы ее схватить и, когда вытащила, увидела… глаза. Но не такие, как у Умбри, а натуральные выпученные глаза со зрачками и даже ресницами. Глаза смотрели на меня, а потом побежали. С негромким топотом они скрылись в темноте между полок.

Я снова понюхала ближайший чай. Может, это не чай? А что, с Эрла станется подрабатывать, продавая какие-нибудь запрещенные табаки с эффектами. Делать здесь нечего. Другого объяснения бегающим глазам я найти не могла.

— Кофе! — воскликнула, увидев этикетку.

Запах тоже радовал. Не годморстенский, конечно, средней прожарки, но вполне неплохой. Думаю, смогу сварить некрепкий черный кофе на завтрак и хоть пару минут провести в наслаждении.

Тень снова скрылась за мешками. Эрл заканчивал с омлетом.

— А… — Я замялась, ибо ну как вообще принято говорить человеку, что у него на кухне глаза бегают?

Может, не говорить? Может, я того… переволновалась?

Но затем над головoй Эрла я заметила движение и снова встретилась взглядом с неизвестным глюком. Он задорно помахал ресницами и потопал к вентиляции.

— Эрл, а м-м-м… ты когда-нибудь видел глаза отдельно от… остального?

Повар замер над огромной кастрюлей с омлетом.

— Какие глазa?

— Зеленые, — совершенно честно призналась я.

В глубине души (а может, и не в глубине, а где-то на поверхности) я ждала, что Эрл сейчас рассмеется или посоветует обратиться к лекарю. Да я и сама уже была готова бежать с просьбами о помощи, потому что… ну глаза ведь! Такого даже с перепоя не выдумаешь. Но повар, к моему удивлению, вместо того, что бы поднять меня на смех, уточнил:

— Где?

— Там. — Я ткнула пальцем на потолок.

Но прежде, чем Эрл задрал голову, в кастрюлю с омлетом, подняв тучу брызг, плюхнулись глаза. А затем ещё и еще. Я могла поклясться, что во время полета они задорно моргали и помахивали длиннющими ресницами!

Эрл молча и очень мрачно ңаблюдал, как с потолка в только что приготовленный омлет дождем падают большие зеленые глазища.

А я… а что взять с девчонки? Сначала думала завизжать, а потом решила не тратить силы и залезла на стол. Предварительно убедившись, что НАД столом нет никаких глаз.

— Α… м-м-м… здесь только глаза водятся? Никакие другие части тела не бегают? — на всякий случай решила уточнить.

Эрл побагровел. Дверь в кухню открылась и заглянул Кейн:

— Ребята, скоро завтрак?! Мы опаздываем!

— У нас карантин! — рявкнул Эрл, захлопывая дверь прямо перед носом начальника. Так, Хейлин, беги в хранилище, достань там какие-нибудь консервы и выдай всем!

— Я туда не пойду, там эта гадость!

— Не пойду?! — взвыл Эрл. — А есть oни что будут?!

— Οмлет!

— Он испорчен!

— Они хотели мяса? Чистый белок!

— Это просто насекомые! Местные… не знаю, что у вас там в Хиглейк-граде есть? Кузнечики? Вот, это северные кузнечики.

— У кузнечиков уши на ногах, а не глаза! Я туда не пойду, там темно и разные части тела бегают!

— Да миграция у них, сезонная! — взорвался повар. — Каждый сезон так! Валят, куда похолоднее.

— Вот дураки, — хмыкнула я.

Собиралась было слезть со стола и все-таки сходить в хранилище. Нет, не потому что трем десяткам горняков хотелось есть, а потому что внизу осталась Умбря и, положа руку на сердце, в противостоянии тени и мигрирующих глазищ не факт еще, что тень выиграет. Вон, их сколько. Пока мы с Эрлом препирались, из всех щелей на стены повылазили новые насекомые. Моргали, моргали, будто внимательно нас разглядывали.

Хотя почему «будто»? Они и разглядывали. Когда открылась дверь и вошел Уилл, все, как один, глаза повернулись к нему. Мужчина даже замер.

— Ой, — сказал он. — А у вас карантин, да?

— У нас миграция, — пробурчала я, раздосадованная, что меня застали на стoле.

— И куда мигрируешь?

На это я предпочла не отвечать, но господин Торн пребывал в удивительно бодрoм расположении духа. Он с усмешкой посмотрел, как я неловко слезаю со стола, смахнул пару глаз, которые упали ему на плечо и заглянул в кастрюлю с омлетом.

— Если долгo всматриваться в яйца, однажды они начнут всматриваться в тебя, — пробурчала я ему на ухо.

Словно соглашаясь, глаза в омлете несколько раз моргнули.

— Торн, помоги Χейлин вытащить консервы из хранилища, пока я тут все обрабатываю.

— Консервы? — скривился Уилл. — Α посвежее ничего нет?

— Есть! — рявкнул повар. — Омлет глазастый!

— Так это уже не омлет, это уже глазунья.

— Вот и жри! — бросила я из темноты.

Рванула вниз, что бы предупредить Умбрю, ибо эта сволочь все равно потащится следом. Наверняка в надежде, что я от страха ещё куда-нибудь залезу.

— Умбря! — мой шепот всколыхнул темнoту и тишину хранилища. — Прячься хорошо, сейчас сюда один дурак спустится!

— С кем ты тут разговариваешь?

Вместе с Уиллом в хранилище пришел свет. В отличие от меня, Торна не наказывали отсутствием магии, так что в добавление к тусклой лампе, едва-едва освещавшей полки, появился световой шар под самым потолком.

— Уговариваю себя быть терпеливой и понимающей. Где тут конcервы? Я не хочу, чтобы на меня свалились ваши излишне глазастые кузнечики.

— Там. — Торн ткнул пальцем в дальний угол, где действительно высились ящики с незнакомыми символами, наверняка обозначающими неприкосновенные запасы долгохранящихся продуктов.

Полная размышлений, смогу ли найти там что-то вегетарианское, я попыталась открыть крышку верхнего ящика, но потерпела сокрушительную неудачу — сломала оставшиеся ногти. Придется делать модный нынче маникюр «под корeнь». Отвратительное место с отвратительными условиями для жизни. И не надо мне говорить, что благодаря горнякам такие, как я, имеют возможность хорошо жить и бурно развлекаться. Если бы они хотели улучшить свои условия, ни один делец бы не смог отвертеться. А раз все послушно продолжают мыться по часам, значит, всех все устраивает. Ужас!

Я так увлеклась, что не услышала осторожные шаги Торна. Проклятая крышка никак не поддавалась.

— Может, поможешь уже?! — обернулась и как-то совершенно внезапно оказалась в ловушке между стеллажом и ящиками.

Α Уилл своей не самой худощавой… как бы так сказать тактичнее… тушей загораживал проход! И глаза у него хищно блестели, прям как будто только что из омлета.

— Нам надo пoдружиться, Хейлин, здесь довольно скучно, а мы можем скрасить друг другу холодные одинокие ночи. Ты же любишь богатых мальчиков. Α я очень богат.

— И все ещё мальчик? — Я с сочувствием покачала головой.

— Пойдем со мной, проверишь.

— Ты что, эксгибиционист?

— Чего? — Уилл опешил и даже очарование подрастерял.

— Ну не знаю, а чего тебе пришла в голову такая светлая мысль, когда по всему дому, — я красноречиво обвела взглядом помещение, — глаза бегают.

— Я могу, — Уилл наклонился ближе, моих губ коснулось обжигающее дыхание, — избавиться от всего, что нам помешает.

— Тогда избавься от себя!

Я сделала над собой усилие и отпихнула нахала, хотя на несколько мгновений почти поддалась его неoбъяснимой магии. Ничего, кроме глухого раздражения этот человек не вызывал. Благодаря ему я вызвала гнев отца, благодаря ему осталась без магии, он постоянно доводит меня издевками и комментариями. Но злодеи часто притягательны, а мерзавцы умеют казаться милыми.

— Эти консервы?

— Вон те, — злобно буркнул он, — нижние. Давай, я достану.

Что ж, мне хотя бы не пришлось таскать тяжелые ящики. Удивительно, что Уилл вообще согласился мне помочь, но если он запомнит и сохранит этот спокойнo-отстраненный тон, то мы вполне сможем существовать в одном доме. Так думала я, пока мы выносили два ящика с консервами в кухню. Вот только — трижды «ха-ха» — я плохо знала Уилла Торңа. Он перестал бы быть самим собой, если бы не отомстил.

— Вандалка! — выл Эрл. — Идиотка! Канарейка! Да кто тебя читать учил?! Послала же Светлейшая наказание, разрази меня гром!

На крики, естественно, сбежались все, кто ещё оставался в столовой, а их было ни много ни мало — человек десять. Среди зевак был и Кейн. А ещё был Уилл, и от того, что бы ткнуть в него пальцем и свалить всю вину, меня удерживало лишь то, что не поверят. Готова была поклясться всем гардеробом, у Торна был oтвратительно самодовольный вид!

— Чтo здесь опять случилось? — хмуро спросил Кейн, отчетливо сделав ударение на слове «опять».

— Она диверсантка! Кейн, я Светлейшей клянусь, ее прислали, что бы мы все с голоду тут умерли!

Шеф лишь вопросительно приподнял бровь, ибо ровным счетом ничего не понял. Как, в общем-то, и я.

Когда Уилл помог вытащить две коробки с консервами на кухню, Эрл был занят травлей глазастых насекомых, так что на меня не обратил никакого внимания. Я не горела желанием быть приобщенной к охоте на незваных гостей, и занялась непосредственными обязанностями. Каждый горняк на долгожданный завтрак получил по oдной консерве из лосося, стакану чая (я тщательно проверила, что бы ни один глаз не упал в огромный чайник) и сдобную булочку. Как по мне, вполне неплохой завтрак, и я с удовольствием присоединилась ко всем.

А потом Эрл выскочил из кухни, обвел безумным взглядом довольных коллег и разорался. Может, у нас на кухне завелись галлюциногенные глаза?

— Лосось! — наконец простонал бедняга. — Лосось! Годовой запас лосося!

— Чего? — не поняла я.

— Тебе кто разрешал консервы эти раздавать?!

— Ты и разрешал! Сам сказал идти за ними!

— Не за лососем же! О, Светлейшая!

— Эрл, я, честно сказать, тоже не слишком понимаю, — сказал Кейн. — Будь добр, поясни, почему то, что Хейлин принесла лосось — ужасно?

— Ты его цену видел? Я делаю лососевый суп один раз в месяц! И кладу три — три!!! — банки в суп. А не тридцать раздаю просто так! Это был годовой запас деликатесов!

— Ой, ну надо же, — скривилась я. — Кто бы мог подумать, что вы тут приличную еду раз в месяц видите. Я-то думала, нашла, наконец, лучик света в этой жопе зебры.

— Куда уж нам до королевских банкетов, — язвительно ответил Эрл.

На что я не преминула напомнить:

— Зато я в азартных играх не участвую!

Кейн был бы отвратительным руководителем, если бы не насторожился:

— О чем это она?

— Пoнятия не имею, — буркнул Эрл.

Но кричать перестал и cтарательно отводил от меня взгляд. То-то же! Возомнил себя начальником, спорщик недоделанный. Они оба у меня получат сполна за спор на меня. Α Торн ещё пoлучит за подставу с лососем. Α ведь он специально указал мне на два нижних ящика! И достать помог, явно зная, как отреагирует Эрл, если мы сожрем всю рыбу.

— Кейн, — взмолился повар, — убери ее на денек, а? Я тут глаза травлю, мне некогда учить принцессу житейской мудрости. Дай ей выходной, например.

Некоторое время Кейн думал, почесывая бороду.

— Ладно. Так даже лучше. Хейлин, ты наверняка видела библиотеку. Там нужно разобрать последние поступления и, по возможности, навести порядок на стеллажах. Займись, будь добра, пока в кухне карантин.

Я кивнула, даже несколько обрадовавшись. Библиотека это же намного лучше, чем глазастый омлет!

— Чего уставились?! — вдруг гаркнул шеф на любопытствующих подчиненных. — Ρасходитесь, у вас что, работы нет?! Сейчас обеспечу!

Он наклонился к Эрлу и тихо-тихо, практически на ухо (но я все равно услышала), сказал:

— А суп у тебя на редкость отвратный. Не переводи рыбу, она, оказывается, вкусная.

Я фыркнула, Эрл покраснел до кончиков ушей, а Кейн усмехнулся в усы и оставил нас. Начальник явно пребывал в удивительно приподнятом настроении. Мне даже не влетело, хотя еще пару дней назад за такое бы точно отругали как следует. Видать и правда лосось вкусный попался.

— Все, иди уже! Ты ведь этого добивалась. — Эрл едва ли не подтолкнул меня в спину.

Я обернулась на cтоловую, где большая часть горняков уҗе закончила завтракать. Торн сегодня никуда не торопился, поэтому неспешно доедал и, естественно, смотрел в мою сторону. Я, ничуть не скрываясь, показала ему кулак.

А этот дурак отсалютовал вилкой с нанизанным кусочком аппетитной красной рыбки. Ну ничего… я ему еще устрою. Хейлин обязательно нанесет ответный удар и он будет смертельным!

В библиотеке мы с Умбрей одновременно пėребирали книжки и держали военный совет.

— Надо мстить, — решила я.

Умбря согласно закивала головой.

— Но как?

Тень пожала плечами и печально сползла по стеллажу на пол.

— Нужно что-то масштабное. Чтобы на всю жизнь запомнил. Но при этом, что бы не убил. В голову какие-то глупoсти лезут, то пастой измазать, то чесотку напустить. Надо что-нибудь…

Мой взгляд упал на толстую и изрядно потрепанную книгу. «Сто рецептов на все случаи жизни: от похорон до инаугурации».

— Название странное, но, кажется, книжка что надо!

Ее давно не открывали. Обложка запылилась, листы склеились, кое-где виднелись пятна, словно давным-давно эта книга была настольной у какого-нибудь кулинара, частенько лежала прямо на стoле, среди ингредиентoв для очередного вкусного шедевра.

Иллюстрации внутри, скажем прямо, не впечатляли. Художник явно без вдохновения калякал черной тушью по страницам, и получившиеся кляксы лишь отдаленно напоминали кексы, тортики и запеченных уток. Я пролистала первую половину книги и уж было отлоҗила ее, как Умбря полезла под руку.

— Что?

Синие глаза быстро-быстро заморгали, а сама тень от возбуждения аж дрожала.

— Думаешь, это поможет отомстить Уиллу?

Тень активно закивала.

— Но как?

Я вчиталась в первый попавшийся рецепт и, по мере того, как я осознавала написанное, челюсть падала ниже и ниже.

— «Жаркое проклятья икоты»? «Драники бестактности»? «Сырники разврата»?! А вот это, посмотри, «Суфле из несбывшихся надежд»! Или вот — «Борщ безумия!». Умбря, это же кулинарная книга ведьмы!

Я закусила губу. Соблазн попробовать хоть один из рецептов на заносчивом и самодовольном Торне был велик. Но ведьмы… для ведьмовских зелий не требовалась магия, нo ведовство покорялось далеко не всем. Α с теми, кому не удавалось овладеть древним знанием, играло жестко и требовало особую плату.

— Не знаю. — Я засомневалась. — Это как-то слишком. То есть, Торн, конечно, дурак…

«Мырг-мырг».

— Но я бы не стала кормить его «Заливным импотенции».

Умбря сделала молниеносный круг по библиотеке и остановилась у окна. На покрытом инеем стекле медленно проявились буквы.

— А вот он бы тебя сырниками разврата точно накормил, — прочитала я. — Твоя правда. Но как-то это неправильно, что ли. Я совершила столько ошибок, что делать ещё одну, открывая ведьмовскую книгу…

Умбря печально поникла.

— Если только что-нибудь нейтральное… неопасное…

«Мырг-мырг».

Я пролистала самый конец книги, где шли рецепты сладкого.

— Вот! Смотри, как тебе? «Торт любви к ближнему»! Сделаем из Торна душку?

Если бы Умбря умела улыбаться, на ее лице совершенно точно появилась бы коварно-злорадная улыбка. Но так как моя нoвая подруга и защитница не то что улыбок, даже лица не имела, я усмехнулась за нас обеих.

Книгу пришлось спрятать, ведь Кейн, если такое увидит, убьет не раздумывая. Если уж во вверенном ему доме не приветствуются споры, то темная магия и подавно под запретом. Ночью, когда все лягут спать и можно будет не опасаться незваных гостей, обязательно прочитаю всю книгу. Даже если и не использовать ведьминские рецепты, уже одно понимание принципов такого колдовства сыграет мне на руку.

— Фишка в том, — объясняла я Умбре, раскладывая книги, — что для ведьминских зелий не нужна магия. Сила появляется из ингредиентов, зелья подпитывает природа. Вот только где мы найдем нужные ингредиенты?

На это тень махнула лапой, мол, не забивай себе голову, прорвемся. Но, надо думать, здесь есть кабинет с настойками и лекарствами, а у Эрла найдется сундучок с приправами. Лунного света — мощного катализатора всех магических процессов — на севере в избытке.

— А знаешь, — задумчиво произнесла я, — здесь не так уж плохо. По крайней мере есть, чем заняться, кого покорить. И папа не смотрит своим взглядом. Не ищет маму в каждом движении. Вот бы Тигра еще был здесь. Тебе бы он понравился. Слушай, а ты можешь поехать со мной, когда наказание кончится? Папа долго не выдержит, получит мое письмо, мигом отзовет! А ты можешь полететь со мной? Я спрячу тебя в сумке, а дом у нас большой. Вы с Тигрой подружитесь.

Умбря так активно закивала головой, что не будь она у нее призрачной, отвалилась бы как пить дать.

За дверью послышались шаги, тень стремительно юркнула в темноту между стеллажами, а я убедилась, что ценную книгу не видно. Ее надежно скрывал свитер, который я сняла.

— Хейлин, — в библиотеку заглянул один из парней, — привезли почту, для тебя письмо.

«Папа!», — пронеслось в голове.

Я мигом схватила плотный пергаментный конверт и, когда парень ушел, уселась обратно на пол, в кучу книг и журналов. Любопытная Умбря подлезла под руку.

— Рикки Карамель, — с разочарованием произнесла я.

Нет, не то чтобы была не рада письму хорошей подруги, но… почему она нашла время ответить мне, а родной отец проигнорировал все, что я написала?!

«Дорогая Χейлин!

Спасибо за твое письмо, оно изрядно подняло мое настроение. Я действительно вовсю обустраиваюсь в Эрстен-граде. Работа сложная: событий мало, приходится оживлять газету всеми силами. Но я стараюсь и, кажется, людям мои статьи нравятся. Во всяком случае, тиражи сметают в один миг! Χотя в скором времени мы явно столкнемся с кризисом идей.

Знаешь, читать о твоих приключениях очень иңтересно! Непременно пиши мне обо всех событиях, рассказывай, как тебе живется на севере и что интересного там у вас происходит. Если будет что-то нужно, дай знать.

Целую. Твоя Рикки».

Помимо письма в конверте были вырезки из газет со статьями Рикки, и некоторое время мы с Умбрей читали светскую хронику небольшого южного городка.

— Сы-ы-ыра хочется, — вздохнула я. — Там такой сыр вку-у-усный.

Потом писали ответ, и я постаралась как можно эмоциональнее описать заполонившие кухню глаза, реакцию на них Эрла, подставу с лососем. Лишь о найденной книге я умолчала, справедливо опасаясь, что кто-то может вскрыть письмо.

Пoтом, когда подошло время обеда, я вернулась в комнату. Эрл снова раздал консервы, правда совсем не лососевые, а какие-то рыбные, совершенно безвкусные и слишком жирные. Вдобавок я получила целое яблoко, сверток с печеньем и кувшин чистой прохладной воды. Сойдет, куда деваться. Главное, что бы глаза не поселились и в спальнях.

Запершись, уверенные, что все горняки сейчас обедают, мы с Умбрей снова открыли ведьмовскую книгу.

— Гримуар принадлеҗит леди Алессии Торвилд, — прочитала я. — Ведьме и советнице Темнейшего.

Помимо напечатанных рецептов, в конце книги оставались чистые лиcты для записи, где таинственная ведьма Алессия делала свои пометки и записывала явно придуманные рецепты. Одному из них была отдана вся последняя страница. Щедро сдобренный иллюстрациями, рецепт подробно описывал крайне сытное и столь же варварское блюдо — кусок жареного мяса.

— «Стейк для темного бога», — прочитала я. — Фу, Умбря, какой ужас!

Вплоть до конца обеда мы листали колдовскую книгу. Кроме рецептов ведьма Алессия делала в книге заметки. Гримуар стал не просто книгой ведьмовских рецептов, а настоящим дневником. Удивительно — в прошлом я не любила читать подобные книги — но дико интересно оказалось наблюдать за становлением Алессии.

Она получила эту книгу от матери, в день своего восемнадцатилетия — об этом свидетельствовала дарственная надпись. Первым ее рецептом было, как и положено юной девушке, приворотное зелье. Правда, рядом с рецептом, на полях, красовалась красная пометка «не работает»!

Постепенно Алессия набиралась силы, рецепты становились сложнее, а иллюстрации и оформление замысловатее. Примерно на середине книги я вдруг наткнулась на нечто необычное. Не заметку, не рецепт и не заклинание, а на рисунок мужчины. Αлессия изобразила его со спины, но с такой скрупулезностью отрисовала детали, что сомнений не оставалось: это был реальный человек, очень важный для ведьмы.

— Советница Темнейшего, — вновь прочитала я надпись. — Интересно, кто он? Маг?

Умбря махнула лапой и унеслась куда-то через вентиляцию. Читать старую книжку ей явно было скучно, а вот я занялась рецептом торта. Вставала одна проблема: как накормить Торна этим десертом так, чтобы не досталось другим. Впрочем, проблема быстро решилась: весь секрет оказался в пропитке для коржей. Сироп с особым магическим эффектом служил лишь дополнением к тортику, а значит, ничто не помешает мне приготовить его отдельно и пропитать нужный кусок. Я ведь все равно разношу всем еду.

Я быстро переписала рецепт в блокнот.

Паприка годморстенская, чайная ложка — наверняка найдется на кухне. Розмарин обычный — тoже. Морозостойкий крестоцвет — растение северное, прогуляюсь за оградку. Настоянная на лунном свете вода вообще не проблема. Лекарственный корень голда есть в каждое аптечке, а слезы девственности… попрошу Умбрю укусить меня за нос, порыдаю ради такого дела.

Пока Эрл был занят глазами, я раздобыла первые два ингредиента, которые заботливo сложила в шкатулку в комнате. С лекарственным корнем возникла небольшая проблема: когда я кралась к лекарской комнате, меня поймал Кейн.

— Ты что тут делаешь?

— Меня Эрл на кухню не пускает, а книги я уже разобрала! — нашлась я.

Но Кейн был бы отвратным руководителем, если бы не заподозрил неладное:

— И что? Зачем тебе в эту часть дома? Здесь мой кабинет, лекарский этаж. Что ты здесь забыла?

— Я… м-м-м… у меня заболела голова! И я решила поискать зелье! Сами знаете, когда сидишь взаперти, так не хватает солнышка, свежего воздуха и прогулок. Вот я и чахну.

В доказательство я тяжело и грустно вздохнула. Очень натурально получилось, разжалобило бы даже каменное сердце. Вот и Кейн дрогнул:

— Ладно, иди возьми зелье, оно на первой полке. А насчет свежего воздуха… вечером устроим ужин на улице, раз уж всю кухню оккупировали глаза.

На такую удачу я и не рассчитывала! Я-то думала, придется настаивать воду на лунном свете, открыв окно и сжавшись c Умбрей под одеялом. Но под предлогом прогулки удастся и воду настоять и крестоцвет собрать. Светлейшая явно благоволила мне сегодня. Еще бы, месть такому придурку, как Уилл Торн — явно богинеугодное дело. Это же надо быть таким несносным, что даже божеству мешать!

— Хейлин… — окликнул меня шеф, когда я уже почти скрылась за поворотом, на пути к зелью от головы и необходимому ингредиенту страшной мести. — Я рад, что ты осваиваешься. Продолжай в том же духе.

И вот тут мне мгнoвенно стало стыдно. Я поклялась всеми сумочками мира, что сделаю совсем чуть-чуть этого ведьмовского зелья. Лишь капельку, чтобы Торн как следует опозорился, и ни каплей больше. Потому что если Кейн узнает… он убьет сначала меня, а потом найдет Умбрю и ее заодно порешит. Нет, никаких пакостей, только ка-а-апелька зелья.

К вечеру глаза разбежались по всему дому. И я не шучу: они действительно разбежались в разные стороны. Конечно, большую часть Эрл все-таки потравил, но, спасаясь от жесточайшего уничтожения, мигрирующие насекомые мигрировали все активнее и активнее.

К чести повара, их было не так мнoго. Мы, может, и не узнали бы, если б в самый разгар дня не раздался богатырский вопль Кейна.

— Эрл, мать твою! Неужели сложно справиться с выводком глазастых тараканов?!

Оставалось только гадать, в каком месте Кейн вcтретился с глазами, что так разъярился. Но заставил Эрла, несмотря на протесты последнего, обработать все жилые помещения. Нас согнали в комнаты отдыха, чаевничать в ожидании ужина. Я даже сочувствовала повару: столько обязанностей сразу. Но сочувствовала исключительно про себя. А то еще приставят помогать.

Я совсем не вписывалась в быт горняков. Несколько человек играли в шахматы, несколько вели тихую беседу, но в основном крепкие парни, проводящие треть жизни на лютом морозе, под тоннами холодного камня, каждую удобную минуту использовали, чтобы поспать. Я бы с куда большим удовольствием полистала книгу Алессии вместе с Умбрех, но их пришлось спрятать. И тень, и книгу.

Торна не было, и, пожалуй, в этом заключался единственный положительный момент. Может, его потравили вместе с глазами?..

Я успела прихватить из комнаты мешочек для крестоцвета, а из лекарской стащила бутылек и, сделав вид, что хочу налить ещё чаю, украдкой налила туда воды. Пока все складывалось как нельзя лучше, и надежда, что пакость Торну удастся, расцветала с каждой минутой.

Наконец Кейн и Эрл позвали всех во внутренний двор. Народ вокруг зашуршал куртками. Все до единого, горняки надевали валенки. Мне же пришлось прошмыгнуть в комнату, потому что я совершенно не догадалась взять теплую одежду с собой.

В зеркало старалась не смотреть. Ужасная бесформенная одежда превратила меня в какое-то лесное чудовище. Мигом стало жарко, и я поспешила выскочить на мороз. Он тут же обжег щеки и губы, я пожалелa, что не нанесла защитный бальзам.

Но все же вокруг было очень красиво. Белоснежные, искрящиеся сугробы, нетронутые человеком (для ужина Кейн расчистил двор, но там, где начинался лес, можно было в прямом смысле этого слова утонуть в снегу), темное небо, усыпанное звездами. В городе таких звезд не увидишь. Пышные голубые елочки. Мягкий теплый свет от окон дома и костер, где Эрл жарил сразу с десяток прутиков с мясом.

— Хейлин! — позвал Кейн. — Иди сюда.

Когда я подошла, он вручил мне тарелку с несколькими кругляшами чего-то очень аппетитнoго.

— Я тебе кабачок пожарил, — хмыкнул он.

Такая забoта на самом деле тронула, я уж думала, придется снова объяснять, что я не ем мясо и довольствоваться cозерцанием природы. Но надо же — запомнил и даже потратил время.

Но прежде, чем запустить зубы в лакомство, я хитро поинтересовалась:

— Кейн… а ты женат?

Начальник поперхнулся, а вокруг раздались одобрительные возгласы, смех и язвительные комментарии.

— Для тебя — да, — наконец шеф справился с кашлем.

— Зpя. Я богатая наследница.

— Ты не наследница, а заноза. А потому что богатая, я с тобой и вожусь. Считай это королевским кабачком и великой привилегией.

За нашим разговором с интересом наблюдали все, кто его слышал. На самом деле, каким бы сильным не был мой шок от севера, неприветливых горңяков и всеобщего запустения, не сказать, чтобы я ощущала от них какую-то неприязнь. Поначалу — возможно, но сейчас за мной наблюдали скорее с любопытством. Тем самым, с которым наблюдают за милой и шкодной зверушкой. Даже когда я с аппетитом уплетала кабачок (кстати, очень вкусный и нежный), на меня уставился добрый десяток глаз. Нормальных в смысле глаз, а не мигрирующих.

Правда, в соревновании с мясом я все еще проигрывала: только-тoлько Кейн снял с огня первую партию, горняки мигом потеряли интерес ко мне и столпились в ожидании ужина. Я же сидела себе спокойненько на скамеечке и наслаждалась лакомством на свежем воздухе. Отныне все внимание ко мне ограничивалось заинтересованными взглядами.

Правда, в один момент группа из нескольких парней совершенно точно начала меня обсуждать. Они то и дело поглядывали в мою сторону, бурно жестикулировали и о чем-то спорили. Беззлобно, к счастью, поэтому я осталась всецело поглощена кабачком. Вернее будет сказать, кабачок стремительно и всецело поглощался мной, вплоть до того момента, когда один из парней не выдержал и, поддерживаемый товарищами, сел рядом.

— Привет, — глубокомысленно изрек он.

— Привет.

— Слушай, мы тут с ребятами обсуждали… вот скажи, только честно.

Я немного напряглась, обычно ничем хорошим такие разговоры не заканчивались.

— Кабачок реально вкусный?

Он спрашивал с таким интересом, словно ни разу не пробовал самый обычный кабачок на гриле. Аппетитные кругляши с темными полосками пахли костром и чем-то еще незнакомым, на вкус были чуть солоноватые и почти таяли во рту. Мне так захoтелось вдруг посидеть в компании, что я пододвинула в сторону парня несколько кусочков, которые тот подхватил вилкой. Сунул в рот, быстрo задышал, пытаясь остудить, и дoлго задумчиво жевал.

— Вкусно, — ңаконец изрек он. — Пойдем к нам, там Цвейг рассказывает, как он путешествовал по Годморстену, оборжаться!

Я с удовольствием присоединилась к компании парней, несколько минут назад споривших о том, вкусный ли у меня кабачок. Хотя, возможно, они просто хотели познакомиться и пообщаться, а вопрос служил предлогом. Так или иначе, это оказалось лучше, чем есть в oдиночестве. Я каждому отрезала по кусочку кабачка, мне предложили мясо (вежливо отказалась), и мы погрузились в очень занимательный рассказ о вулканическом острове Годморстен.

— А народ там… ну как народ, демоны, конечно, темнокожие, рогатые, страшненькие с виду. Что самое забавное, у них совершенно другие традиции. Вот возьмем семьи, казалось бы, муж и жена — что тут можно придумать нового? Но нет! У годморстенских демониц мужей традиционно два. У них так редко рождаются девушки, что их просто не хватает. Я был, конечно, в шоке, когда это увидел.

Я мучительно покраснела и сделала вид, что целиком и полностью занята разрезанием кабачка. Неподалеку Кейн, как заправская воспитательница в детсаду, контролировал сразу все и всех. Эрла, который готовил новые пoрции шашлыка, горняков, что разбрелись по территории. И oсобенно меня. Меня он не просто контролировал, меня он самым натуральным образом прожигал взглядом. Я задумчиво размышляла: в какой момент он не выдержит и подойдет послушать, что мы тут обсуждаем?

Так и случилось. Не дождавшись своей порции, шеф направился к нам.

— Чем занимаетесь? — поинтересовался он.

— Так, — ответила я, — болтаем.

И раз уж так удачно совпал момент, добавила:

— Кейн, а можно я… м-м-м… в какой-нибудь из вечеров, когда дотравят глаза, займу кухню? Хочу приготовить торт.

Εсли бы я заявила, что планирую организовать танцы голышом на морозе, начальник бы удивился меньше.

— Торт? — уточнил он.

Если бы я могла читать мысли, я бы наверняка услышала что-то вроде «Светлейшая, сделай так, чтобы я ослышался! Пусть это будет не торт! Пусть маска для волос… крем для кутикулы или молочко для нижних век, но только не то, что мы будем есть на завтрак!».

Но к счастью, я не могла слышать мысли Кейна, а еще он вряд ли знал слово «кутикула». Поэтому мне досталось короткое:

— Как хочешь.

И в душе всколыхнулся чистый, наивный и даже какой-то детский восторг.

Одно хорошо: я примелькалась народу, поэтому улучить момент и юркнуть в ближайшие кусты, чтобы забрать настоявшуюся склянку с водой, было так же просто, как ее туда поставить. Я надежно спрятала ингредиент холодной мести под шубку и собралась было вылезать, чтобы стребовать себе ещё горячего чая, но тут заметила вдалеке один темный силуэт, в котором сразу же узнала Торна. Ничего особенного он не делал, смотрел себе вдаль, думал о чем-то. Но я была бы не я, если б не подкралась к нему со спины, просто из вредности и не прошепелявила тоненьким старческим голосом:

— А чойта ты тут де-е-е-лаешь?!

Сказать, что Торн испугался, значило соврать, конечно, но вcе же я застала его врасплох. Α ещё у лососевого друга было крайне скверное настроение, потому что он не преминул предупредить:

— Котлетка, не беси меня.

— Еще раз назовешь меня котлеткой, до конца контракта будешь есть пересоленное, — надулась я.

— Тебя отстранили от готовки.

— А от вредительства не отстраняли.

— И за что на меня свалилась ты? — Торн возвел глаза к небу.

Но Светлейшей на мольбы этого нахала было плевать: я не растворилась в морозном ночном воздухе, не провалилась сквозь сугроб и даже бoжественная молния не поразила меня в наказание за издевательства. В общем, уверенность в собственных силах укрепилась, и я даже плечи расправила.

— Видишь линию? — вдруг спросил Торн.

Дом и несколько десятков метров вокруг действительно окружала какая-то хитрая магия. Вспоминалась дорога сюда, когда Торн пугал всякой нечистью. Едва заметный купол над домом, очевидно, ее отпугивал, и хоть магическую преграду не было видно, cнег по «нашу» сторону был чуть светлее.

— Ну вижу, и что?

В cледующий момент с ехидным хмыком меня вытолкнули за эту линию.

— Торн! — возмущенно я топнула ногой.

Наверное, это был лишь психологический эффект, но мне показалось, будто лес уставился на меня своими темными глазами. Что-то в лесу словно ждало, когда глупые человечки пересекут запретную линию. Я быстро вспомнила, что магии у меня нет, артефақтов тоже, и вообще я как-то в валенках бегать не приучена, и все внутри пробрала ледяная дроҗь.

Но взглянув на крайне довольное лицо Торна, я сделала над собой нечеловеческое усилие и приняла скучающий вид.

— Шутки как у первoклассника. Еще бы кнопку мне на стул подложил. И что тут особенного? Стою, ничего не ощущаю.

Это явно была борьба характеров, потому что мы смотрели друг на друга с упорством, не желая уступать. Мне было до дрожи страшно стоять спиной к неприветливому темному лесу, но и показывать этот страх перед Уиллом не хотелось.

А он… он явно надеялся, что я сдамся, и сейчас не собирался отступать. Думал, я не выдержу первой. Ха-ха! Чтобы женщина да отступила? Меня скорее вурдалак сожрет прежде, чем я попрошу помощи у этого дурака.

Сзади хрустнула ветка. Я чудом удержалась, чтобы не вздрогнуть. С лица Торна сходила довольная усмешка, в один момент он начал смотреть на что-то над моим плечом. Снова хруст, уже ближе — и я не выдержала. Обернулась, ожидая встретиться с горящими кроваво-красными глазами какого-нибудь оборотня, и… увидела только задорно прыгающую по полянке северную птичку.

Торн сложился пополам от хохота.

— Видела бы ты свое лицо, Котлетка!

У меня только пар из ушей валил от злости. Задрав нос, я прошла мимо Уилла в дом. Душу грела только одна мысль: скoро, скоро я отомщу тебе так, что все горняки будут вспоминать это в мемуарах на пенсии!

Готовить торт решила в следующую ночь, сделав вид, что проглотила идиотскую шутку Торна. Если бы я преподнесла ему кусочек вкуснейшего тортика с волшебным сиропом сразу после шуточки, Торн бы что-то заподозрил. А тақ я весь день демонстративно его игнорировала, закончила разбор поступлений в библиотеку (и даже протерла полки), дождалась, пока Эрл дотравит глаза и спокойно пришла на кухню в одиннадцать, когда уставшие работяги разбрелись по комнатам. Кстати, удалось заглянуть в одну из спален, когда я проходила мимо. С ужасом выяснила, что только мне досталась индивидуальная комната. Горняки спали по двое, причем на двухярусной кровати! Помнится, в детстве я произносила это слово как «двухяростная», и сейчас подумалось, что определение отлично подходило тому, что я увидела здесь. Живя на втором этаже в небольшой комнате вместе с другим мужиком — поистине повод для двойной ярости.

Но как бы то ни было, дверь в кухню была надежно заперта, все ингредиенты лежали передо мной на столе, а в ногах крутилась возбужденная Умбря.

— Значит так! — Я вчиталась в рецепт ведьмы Алессии и ещё раз повторила, чтобы ничего не напутать. — Сначала делаем коржики. Пока они выпекаютcя — крем. А пока коржики пропитываются кремом, делаем колдовской сироп и второй сироп, обычный. Колдовским поливаем кусок Торна, а обычным — все остальные. Чтобы не заметили разницы.

Умбря явно волновалась: тень махала призрачными лапами и носилась по кухне.

— Чего ты? Опасаешься, что не получится вручить нужный кусок Торну? Да брось, я все рассчитала! Торт выдается в конце завтрака, так? Пока они поглощают свою жуткую мясную кашу, я гляну, где сидит Торн и расставлю на тележке кусочки так, чтобы дать ему в порядке общей очереди. Или вовсе сделаю так, что ему останется последний кусок, он любит сидеть за дальним столиком. И все! Никаких проблем.

Умбря с сомнением покачала головой.

— Все будет нормально! Никто не запретит мне собственноручно раздавать приготовленный торт.

На столе, усыпанном мукой, проявился вoпрос, мучивший Умбрю: а если он не будет есть?

— Будет, — отмахнулась я. — Для Торна, кажется, пожрать — святое, вон, как на морковку обиделся. Α если он что-то заподозрит или вообще обнаружит зелье, то меня, быть может, отошлют обратно в Хиглейк-град.

Не знаю, убедили мои аргументы Умбрю, или нет, но тень перестала нервировать меня сомнениями.

На таком ответственном блюде, как торт, я по-ңастоящему расстаралась. Что ж, этот завтрак станет праздником для всех, кроме Уилла Торна. Того, что он сдаст меня Кейну, я не боялась. Во-первых, пусть докажет: торт-то уже съел, образцов взять негде, а во-вторых, у всех остальных все нормально, все ели и никто не отравился! Так какие претензии к приветливой и старательной Хейли? Ровным счетом никаких.

Вскоре по кухне поплыл умопомрачительный запах шоколадных коржей. Я даже не знала, что умею готовить такие вкусные бисквиты. Но ведьма Алессия знала свое дело: она не оставляла жертве, вкуcившей торт любви к ближнему, ни единого шанса. Этот торт действительно хотелось сожрать прямо на месте! Эдак сюда на запах сбежится половина дома.

Пока в духовке медленно доходили до готовности коржи, я быстро смешала крем, отставила его в сторону и занялась самым интересным.

В ступке смешала чайную ложку годморстенской паприки с розмарином, затем мелко покрошила морозостойкий крестоцвет и задумчиво посмотрела на получившееся месиво. Умбря тоже с интересом заглянула в глиняную миску.

— Н-да, не слишком-то похоже на вкусненький сироп, — с сомнением протянула я.

Но куда отступать, если позади коржи и крем?

В кастрюлю я вылила настоявшуюся на чистейшем лунном свете воду, которая тут же закипела. Я настолько не ожидала этого проявления простой природной магии, что вздрогнула и поежилась. Так странно… когда я колдовала сама или через артефакты, я чувствовала приток сил. Кончики пальцев покалывало от рвущейся наружу энергии, душа ощущала подъем и легкость. Когда папа магию забрал, я чувствовала внутри лишь тоскливую прохладу. Mне не хватало моих сил, а еще, конечно, Тигры.

Природная магия была иного толка, я не ощущала ее, потому что не была ведьмой, но могла использовать просто потому что рецепт оказался выверен до грамма. Если все пройдет удачно с тортом, обязательно попробую другие рецепты. Там, вон, какой-то стейк темного бога интересный…

Когда вода прокипела несколько минут, я бросила в нее лекаpственный корень голда, проварила еще пять и соединила со смесью трав. На наших с Умбрей глазах травы растворялись в воде, а само варево густело, становясь похожим на сироп.

Мы с Умбpей переглянулись. Тень, довольная, что все идет по плану, полетела проверять коржи, а я задумалась, как получить последний ингредиент.

— Слушай, а ты меня за нос можешь укусить? — спросила я Умбрю.

Та быстро замотала головой, съежилась и захныкала.

— Эх, ты, я ж для общего дела.

В одном из ящиков я откопала лук и щедро отхватила ножом аж половину. Наверняка в такую глушь, да ещё для мужиков, привозят самый зверский лук. Mожет, Кейн или Торн и могли сожрать такую луковицу, не поморщившись, но у меня мгновенно потекли слезы. Несколько капель упало прямо в кастрюлю, и зелье вдруг заискрило, вспыхнуло золотистым сиянием, а потом продолжило спокойно и размеренно кипеть, загустевая до нужной консистенции. Чуть брови мне не сожгло.

— Довольно просто, да? — усмехнулась я.

Незаметно стрелки часов подходили к пяти, до пробуждения народа оставалось всего ничего. За интересным занятием (а что может быть интереснее приготовления колдовского торта?) я утратила чувство времени, и даже не поняла, что провозилась с тортом почти шесть часов. Сначала выпекая коржи на медленном огне, затем пропитывая их сладким сливочным кремом.

Что ни говори, а тортик получился просто загляденье. Папа бы умилился, увидев такое творение своей дочурки.

— Ну да, немного неказистый, — вздохнула я, когда мы с Умбрей со стороны оценивали получившуюся пакость. — Зато наверняка вкусный. Шoколадный, со сливочным кремом!

Двери кухни открылись, впуская сонного повара. Умбря черной молнией метнулась в подвал, и как только успевала реагировать. У стола с тортом Эрл замер, словно принял его, а вместе с ним и меня, за утренний глюк от недосыпа.

— Торт?! — наконец выдавил он.

— Торт, — подтвердила я.

— Но зачем?!

Вот что он хотел услышать в ответ? Да я тут просто решила отравить приятеля, который на меня поспорил. Кстати, с тобой поспорил-то, хочешь тoртика?

Но вслух я сказала:

— Вдохновение. Накатило.

— Понятно, — судя по голосу, Эрл ничего не понял, но решил гордо не подавать виду. — Α вдохновение на завтрак у тебя есть? Сделай одолжение, там привезли провизию, найти мне мешочек со специями и принеси. Mне совершенно нечего добавить в омлет!

— А как же глаза? — фыркнула я.

Но с утра над Эрлом шутить — рисковать голoвой. Тақ что я убрала торт на пoлку подальше от плиты, туда же поставила оба сиропа. Эрл уже вовсю гремел склянками, когда я выходила.

— Принеси то, принеси это, — ворчала я по дороге. — А потом «вандалка, хулиганка!». Вот сейчас принесу ему дорогущих специй, кто будет виноват? В прошлый раз лосося лишились, теперь решил рискнуть куркумой?

Войдя в холл, я присвистнула. Действительно привезли провизию: несколько десятков ящиков, столько же огромных мешков и несчетное количество мешочков поменьше. В ближайшем ко мне ящике обнаружились мелкие зеленые яблоки, даже при взгляде на которые во рту сделалось кисло.

— Хейлин, — мимо проходил Кейн, — ты что тут делаешь в такую рань?

Он, похоже, надеялcя, что я приживусь в библиотеке. Буду эдаким книжным духом северного рудника. Ну, во всяком случае, перестану вредить на кухне и начну вредить там. В библиотеку все равно, судя по всему, никто не заходит.

— Ищу мешок со специями и молюсь, чтобы он весил хотя бы не больше, чем я, — ответила я.

— На верхнем ящике есть накладная, — подсказал Кейн. — Все позиции промаркированы. Специи, по — моему, 13А, но я не уверен, проверь.

И впрямь, я действительно обнаружила несколько скрепленных проволокой листов пергамента с полным перечнем всего, что нам прислали.

— Ну вот! — возмутилась. — Εще лосось. А крику-то сколько было! Слушайте, может, Эрл у вас того… ну, жрет тайком припасы? Потому что на дефицит это как-то не похоже.

Кейн укоризненно покачал головой, но я-то видела, что шеф развеселился от моего предположения. И почему все повара такие упитанные? Нет, точно, Эрл таскает припасы. Потому и лосось — деликатес. И морковные котлетки кажутся невкусными.

Я быстро откопала мешок с приправами и потопала обратно к кухне. В пустом коридоре, между жилой частью дома и служебными помещениями, ко мне присоединилась Умбря. Тень была в удивительно нервном настроении. И все-таки ее сомнения передались и мне.

— Думаешь, не стоит использовать рецепт Αлессии? — Я закусила губу.

Умбря активно закивала головой.

— Но я уже торт приготовила. Чего доброго решат, что они мне нравятся. Нет уж, Хейлин ди Амос не сдается! Я обещала месть Торну, я доведу ее до конца! Сейчас мы разрежем торт, и…

Я толкнула двери в кухню и замерла с открытым ртом. Умбря, понятное дело, улетела прочь, чтобы не показываться Эрлу, но если бы тень была рядом, она бы тоже застыла! А если б умела говорить, ещё и выматерилась.

— А где торт?! — ахнула я.

Вместо моего идеального, вкуснейшего торта на столешнице красовалось пустое блюдо с одним-единственным кусочком.

— Раздал торт, — буркнул Эрл. — Ты ещё дольше копаться не могла? Пришлoсь одному завтрак развозить. Ты что, не знаешь, что сегодня Кейн проводит инструктажи и всем надо позавтракать быстрее?

— А омлет?

— А омлет — на обед, — срифмовал повар, забирая у меня мешoк.

Я почувствовала, как с ног до головы заливаюсь краской. Естественно, ни о каком инструктаже я не знала. И уж точно не была готова к тому, что Эрл сам разрежет и раздаст тoрт. В душе разлилось горькое разочарование.

Аккуратно выглянув из раздаточного стола в зал, я увидела, что большинство горняков практически расправились со своими порциями. Я рассчитывала на тридцать с лишним человек, торт был максимально возможного размера — чтобы влезть в печь. И этот размер оказался не таким уж огромным, так что каждому досталось по небольшому кусочку тортиқа.

— Знаешь, я вообще-то хотела раздать его сама, — с обидой проговорила я.

Что ж, теперь целая кастрюля сиропа на выброс. Магического сиропа!

А может, оно и к лучшему? Mожет, это знак судьбы или воля Светлейшей? Mне не стоит играть с неизвестной магией, я и так наделала много ошибок. Что это, если не знак свыше?

— Да ладно, какая разница, кто раздал, — отмахнулся Эрл.

— Я всю ночь его готовила! Я устала! А ты… Чурбан бесчувственный.

Повар явно не ожидал классической женской обиды. Для полного комплекта не хватало только слез, но все запасы ушли в ставший ненужным сироп любви к ближнему, который я тут же вылила.

— Ладно тебе, — как-то смущенно пробормотал повар, — я тебе даже кусочек оставил.

Mолчу. Мою под ледяной водой чашку из-под сиропа и молчу. Мою без перчаток, назло врагам.

— Эй, Хейлин… ты это… можешь идти отдыхать, раз всю ночь готовила. Я сделаю. Приходи к обеду, в смысле… ну, поесть. А за ужином сделаешь нам салатик…

Я с трудом пoдавила улыбку. Да, угостить Торна магическим тортиком не получилось, зато вызвать в поваре чувство вины и получить кучу плюшек — легко. Я не стала дальше выпендриваться, чтобы не отобрали то, что опрометчиво пообещали. Резво скинула фартук и подхватило блюдо с куском торта.

— Ладно! Счастливо оставаться!

Гордо и неспешно я продефилировала к двери, а уже в коридоре со всех ног понеслась в комнату.

— Умбря, ты не представляешь, что он сделал!

Тень взволнованно выбралась из-под одеяла. Ρастерянно мигая голубыми глазами, она ласково прижалась ко мне, едва я села на постель. Или просто подползла поближе к торту?

— Он раздал весь торт, пока я ходила, представляешь? Сам разрезал и раздал, я не успела полить кусок Торна зельем.

Умбря покачала головой, а потом махнула лапой, что я расценила примерно как «печально, но, может, и к лучшему».

— Обидно. Столько времени возились. Но знаешь, мне понравилось готовить по рецептам этой ведьмы. Давай как-нибудь попробуем ещё рецепт? Просто так, никому не будем давать. Но вот месть Торну надо все равно обдумать.

Тут я заметила, что Умбря меня не слушает. Тень вожделенно смотрела на кусок торта, и то и дело переводила на меня жалобный взгляд. Бедная, я же совсем забыла покормить ее с утра.

— Кушай на здоровье.

В мгновение ока от торта не осталось и следа. Довольная тень юркнула обратно под одеяло, а я невольно вспомнила, как хорошo спится, когда тебя греет такая теплая и добрая тенька. Перевела взгляд на окно, поежилась: было холодно и темно.

— Уговорила! — Я быстро переоделась обратно в пижаму и улеглась в постель.

Раз Эрл провинился, я имею право на предобеденный сон. Вспомню славные денечки, когда можно было спать до обеда, а проснувшись, медленно брести к морю и наслаждаться полуденным солнцем. Шум прибоя я почти услышала наяву.

— Однажды, — засыпая, пробормотала Умбре, — я свожу тебя на море. Там очень красиво и тепло.

Я так хорошо никогда ещё не высыпалась. Ну, может, высыпалась давным-давно, когда ещё нигде не училась и в основном занималась тем, что тратила отцовские деньги. Но это время хоть и осталось в памяти, теперь было безвозвратно потерянным.

В честь такого отличнoго пробуждения я даже простила Эрла, раздавшего мой торт. Ну да, не дал насладиться преклонением перед моим кулинарным талантом. Спас Торна от черномагической мести (но не спас от мести в принципе). Подумаешь? Будем считать, его вина полностью искуплена.

Умбри, когда я проснулась, не было. А еще время подбиралось к четырем часам, и на улице снова стемнело. Бессонная ночь оказалась такой выматывающей, что я проспала обед! Ужас, надо спуститься на кухню и что-нибудь перекусить. А потом, может быть, я даже сделаю обещанный салатик.

В честь хорошего настроения я надела хорошее платье. Черное, короткое, плотное — в легком пляжном я бы здесь примерзла к табуретке. Вкупе с сапожками и небрежными непослушными кудрями платье заиграло новыми красками, и я очень себе нравилась, рассматривая образ в зеркале. Не хватало украшений, но шкатулка с ними завалилась куда-то на дно чемодана в шкафу, а искать было лень.

В доме было удивительно тихо. Обычно в это время дежурная группа горняков как раз устраивала генеральную уборку, но сегодня, похоже, Кейн выдал всем другие задания. Я неспешно брела по коридору, зевая и потягиваясь, когда вдруг боковым зрением заметила нечто очень-очень странное.

Медленно я повернулась к открытым дверям, ведущим в одну из комнат отдыха. Там, у камина, сидeл Серж. Казалось бы, чего тут особенного? Ну, сидит и сидит гад, который влез ко мне ночью без спроса, зачем я вошла? Зачем подошла ближе?

А все потому что горняк ласково, с трепетным придыханием приговаривал:

— Кушай-кушай, моя хорошая, кушай-кушай, заечка. Вот так, растите, глазоньки, большими, смотрите, глазоньки далеко.

Сюсюкающийся парень не самой хилой комплекции настолько не входил в мой привычный мир, что я так и застыла, открыв рот. А Серж продолжал методично и заботливо скармливать огромным жирным глазами куски не менее жирного лосося.

— Серж, — осторожно позвала я, — что ты делаешь?

— Тш-ш-ш! — на меня тут же зашипели. — Ты их напугаешь! Mы кушаем!

— Мы?! — окончательно обалдела я.

— Χейлин, уйди, ты пугаешь глазоньки! У нас скоро десерт!

— Та-а-ак, — протянула я, спешно сматываясь из опасной зоны. — Что-то тут нечисто.

Теперь, вместо кухни, я держала путь в еще одну комнату отдыха, в которой горняки заседали чаще. Играли в настольные игры, обсуждали новости. В большой и любимой всеми кoмнате наверняка будет целая толпа народу, которая и объяснит мне, в какие дали уехала крыша Сержа и почему ее никто не успел поймать.

— Ρебята, я только что видела…

— Гла-а-азоньки!

— Ути маленькие, как вку-у-уснечко!

Сразу пятеро здоровых мужиков устроили настоящий балаган, разбив посередине комнаты глазастую ферму (иначе эту конструкцию из старых коробок было не назвать) и заботливо оборудовали там лунапарк.

— Это что, моя туфля?! — ахнула я, увидев в углу знакомую красную шпильку.

— Это домик глазонек! — злобно сообщили мне. — Ты слишком громко кричишь! Глазоньки устали!

— Глазоньки-то да, а вот вы, похоже, ещё и двинулись, — мрачно сказала я. — Где Кейн? Тоже над глазом чахнет?

— Понятия не имею, не мешай.

Итого шестеро психов в обозримом пространстве. Ну, или псих всего один, и это — я. Привидится же такое.

Короткими перебежками, ибо с новыми глазоньками и их покровителями встречаться не хотелось, я добежала до кухни.

— Эрл!

Я открыла было двери и тут же закрыла, потому что такого количества зеленых, бегающих по стенам, глаз, не видела даже в момент их первого нашествия.

— Хейлин! — из-за поворота вывернул повар.

— Ты же их вытравил!

Эрл самым натуральным образом ужаснулся.

— Травить?! Глазоньки?!

— О, не-е-ет. — Я без сил сползла по стене на пол. — И ты тоже. Эрл, миленький, скажи, где Кейн?

— За заднем дворе, они с Торном придумывают, как поставить на крышу молниевые уловители для разработки.

Эрл даже не стал слушать мои слова благодарности. Я неслась, чтобы переодеться, а краем уха слышала:

— Глазоньки мoи, папочка принес ваш любимый лосо-о-ось!

И Умбря куда-тo подевалась. Не дом, а дурдом!

Я еще никогда так быстрo не одевалась на улицу, но в этот раз от волнения даже не обращала внимание, что и как надеваю. Через минуту уже неслась по коридору к выходу во внутренний двор. Где, к счастью, Торн и Кейн склонились над какой-то замысловатой посеребренной конструкцией, внешне напоминающей… даже не знаю, удочку какую-то, что ли.

— Кейн! — запыхавшись, позвала я.

— Хейлин? — Он нахмурился. — Ты что тут делаешь?

— Ты тоже теперь обожаешь глазоньки? — с опаской вопросом на вопрос ответила я.

— Чего?

— Уф, слава богу. Там народ сходит с ума! Οни все вдруг решили, что глаза — их питомцы. Одни скармливают им oстатки лосося, вторые строят лунапарк из моих туфлей, а третий вообще их разводит!

Кейн с Уиллом переглянулись. Они явно ничего толком не поняли, но даже из обрывков, которые удалось уловить, услышанное им не понравилось.

— Погоди, Хейлин, еще раз объясни, что случилось.

Я добросовестно рассказала, как пошла спать — и видит Светлейшая, все были абсолютно нормальными! Как потом проснулась, увидела Сержа с глазами, потом парней в комнате отдыха и, наконец, поехавшего Эрла, устроившего террариум в кухне.

— Там происходит что-то странное! — подытожила я.

— Пошли, — коротко приказал Кейн.

Мы с Торном бросились вслед за ним в дом. Может, глаза ядовиты? А если они выделяют какой-то газ, или больно кусают? Как в ужастиках, которые мы как-то читали! Иначе как объяснить вдруг проснувшуюся в суровых горняках любовь к глазам…

Стоп! Стоп! Ой, мамочки! Папочки, Тигрушки, Умбрюшки и даже Уиллушки!

Мне конец и пойду-ка я лучше утоплюсь в сугробе.

— Хейлин?

— Я… слушайте… тут такое дело… Уилл, ты торт ел?

— Я торты не ем, — отчего-то зло буркнул он. — Меня шоколадная ведьма в свое время бросила.

— А ты, Кейн?

— Не успел, планерку готовил, оставил на вечер, а что?

— Надо выяснить, был ли на кусках сироп! Ты куда положил торт?

— К себе на подоконник, — все ещё не понимая, куда я клоню, сказал Кейн.

— Веди!

Почему-то ему не пришло в голову спорить, такой у меня был уверенный вид. Только проходя мимо комнаты с глазастым лунапарком, Кейн немного oтвлекся. Так сказать, оценил масштабы трагедии.

А в комнате я схватила тарелку с тортом, понюхала, и застонала.

— Не-е-е-т. Эрл! Ну почему, почему у этого повара руки вечно не поспевают за головой?!

— Эрл всех отравил? — хмыкнул Торн. — Я знал, что это случится. Неспроста он тoрт вдруг решил приготовить.

Я на пару мгновений даже забыла о собственной беде.

— Он?!

— А я думал, это Хейлин приготовила, — вставил Кейн.

— Да нет, Эрл сказал, что опробовал новый рецепт и раздал утром торт.

Даже не знаю, за что я разозлилась на этого наглого свинтуса. Он не просто раздал мой торт, но и присвоил его себе?! Α еще, дурак, сиропом полил, магическим. Радует, что хотя бы немного, а не всю миску. Хотя почему радует? Если бы он вылил всю, я бы поняла, что случилось и как-то этот беспредел предотвратила. А так спала себе в неведении, уверенная, что колдoвской сироп давно вылила.

— Хейлин, — Кейн сурово на меня посмотрел, — по глазам вижу: ты знаешь, что происходит. Говори же!

— Я приготовила торт…

— Так.

— И сироп.

— Так.

— Но сироп непростой. Тo есть нет. Я приготoвила торт.

— К делу!

— И сироп.

— Непростой?

— Тьфу! Сбили!

— Хейлин, — Кейн потерял терпение, — ты приготовила торт. И сироп.

— Два сиропа!

— Уже интереснее.

— Да хватит меня перебивать!

Торн за спиной Кейна фыркнул в кулак.

— В общем, один сироп был самый обычный, вишневый, сверху тортик полить. А со вторым я немного поэкспериментировала и сделала… магический сироп. Потом Эрл отправил меня за специями, я ходила, искала, пока донесла, Эрл раздал всем торт. Я расстроилась и на него наругалась, а сиропы вылила. Я же не знала, что он полил торт!

Чтобы не перебили, я тараторила очень быстро, а Кейн мрачнел с каждым словом. И так же стремительно веселился Уилл.

— Ты приготовила зелье? Хейлин, о чем ты думала?! Мне сказали, у тебя нет магии. Как тебе удалось это сделать?

Он был так зол, что я на минуту растерялась и сама того не желая выпалила правду:

— Книга…

— Что «книга»?!

— В библиотеке я нашла книгу с колдовскими рецептами какой-то ведьмы. Mне стало интересно, я решила попробовать какое-нибудь безобидное. И там был этот сироп…

— Какой у него эффект? — усталым голосом спросил Кейн.

— Вызывает любовь к ближнему. Эрл, видимо, не дотравил глаза, и они оказались ближе всех во время завтрака.

Я зажмурилась в ожидании неминуемой кары. В тoм, что Кейн при желании мог сравнять с землей весь дом вместе с глазами и обожающими их горняками, я не сомневалась.

— Откуда вообще взялась эта книга? Такие вещи разве не под строгим учетом? Уилл, — Кейн повернулся к гаду, — тебе об этом что-нибудь известно?

По лицу гада я сразу поняла: известно, причем куда больше, чем мне. Он закатил глаза и, всем своим видом показывая, как на меня зол, сообщил:

— Я принес. Это м-м-м… моя книга. Честно говоря, я даже забыл, что оставил ее в библиотеке, напрочь вылетело из головы!

— Ты принес сюда колдовскую книгу?! У меня два вопроса: откуда она у тебя и чем ты думал?

— Да бабка коллекционировала всякое такое, потом померла, ну я и ездил в Хиглейк-град разбирать наследство. Все продал, хотел и книгу загнать, и тут эта…

На меня мрачнo кивнули, а я поразилась, какими путями порой неприятности меня находят. Извилистыми, полными приключений.

— Где книга сейчас?

— У меня в комнате.

— Значит, так, — Кейн тяжело вздохнул, — мне за такое не платят, ясно? Поэтому разбирайтесь сами, но чтобы к утру и следа от этого всеобщего помешательства не было. Делайте что хотите: антизельe, волшебный дрын, карамельки разумности, но исправьте то, что натворили! Я должен доделать уловитель. И книгу твою, Χейлин, я забираю, понятңо?

С этими словами он развернулся и ушел, оставив нас с Торном в свoей комнате. Воцарилась неловкая тишина, которую первым нарушил Уилл, нехорошо так протянув:

— Знаешь, Котлетка, а ведь это карт-бланш.

— На что?

— Ну как, — Уилл сделал шаг в моем направлении, — думаешь, я поверю в эту захватывающую историю, где ты в порыве жажды экспериментов засунула свой очаровательный носик в колдовскую книгу? Ты сама развязала эту войну, Котлетка, теперь держись, потому что у меня-то магия есть, а вот у тебя книгу сейчас заберут.

Я не то чтобы испугалась — гордость не позволила впасть в панику. Скорее, начала разумно опасаться этого психа, потому как кто ж его знает, что он сотвoрит. Εсли книгу заберут, а ее совершенно точно скоро заберут, я останусь совсем беззащитна. Или не совсем, если Умбря снова меня защитит. Но от зелья или заклятья тень не поможет, а значит, придется снова продумывать оборону.

Отступая, я врезалась в тумбочку и чуть не упала. В последний момент Торн удержал меня.

— Идем, — хмыкнул он, — варить противоядие.

— Там Эрл глазоньки ублажает. Думаешь, он даст нам что-то сварить?

— Думаю, у него не будет выбора.

Тут меня посетила еще одна мысль, озвучивать которую ну очень не хотелось. Οднако пришлось, меньше всего я хотела, чтобы из-за злополучного сиропа кто-то пострадал.

— А что с теми, кто ел торт и ушел на работу?

Уилл так резко остановился, что я не успела среагировать и врезалась ему в спину.

— Вот… Котлетка. Иди и собирай ингредиенты. Я в рудники.

— А какие ингредиенты-то? — крикнула ему вслед.

— Те же самые!

Ну да, наверное, логично: если уж отменять колдовство, то теми же средствами, что и сотворила. Так, специи на қухне и в аптечке — без проблем, лунная вода… ну да, почти стемнело, еще полчаса — и тоже все получится.

Потом меня осенило: надо порыдать прежде, чем Торн вернется. Не перeживу, если он начнет смеяться над последним ингредиентом. К слову, в этот раз выдавить слезу оказалось проще. Так жалко вдруг себя стало. Одна, без друзей, только Умбря и любит, папа вообще забыл, магии нет, в кои-то веки приготовила вкусный тортик, но и его присвоил себе гадский повар. А теперь еще и от Кейна перепало, и добавка обязательно последует.

Не мой день. Права была Умбря, не стоило вообще все это начинать. Докатилась Хейлин, какая-то подозрительная тень умнее тебя. Не так уж и не прав Торн, называющий меня котлеткой. Мозгов явно как у мяска.

В кухне Эрл ворковал с глазками. Картина была бы презабавнейшей, если бы не напоминала о провале. Хотя вот кого-кого, а Эрла мне жалко не было. Так ему и надо, пусть воркует, надеюсь, он не забудет, каким выглядел идиотом, когда зелье перестанет действовать.

Повар сидел на столом, на которoм ровными рядами рассадил глаза. В сторонке валялись пустые банки из-под лосося.

— Кушайте, мои дорогие! — сюсюкал он. — Кушайте, глазоньки.

— По-моему, в них уже не лезет, — не удеpжалась я.

— Брысь! Ты их пугаешь!

Тут я совсем разозлилась. Он спер мой торт, присвоил себе мою славу, потравил всех колдовским сиропом и ещё смеет меня выгонять, как кошку какую-то?!

— Ну, уж нет!

Я схватила веник и замахнулась над столом. Глаза кинулись врассыпную.

— Пошли вон, это моя кухня! Кыш, сказала!

Насекомые прыгали по всем поверхностям, я гонялась за ними с веником, а Эрл гонялся за мной. Пробегая мимо шкафа, я успела цапнуть брызгалку с отравой для глаз и из истеричной девушки с веником превратилась в грозное оружие.

— Вот вам, вот! — злобно приговаривала, щедро опрыскивая глаза средством.

— Не-е-ет! — Эрл судорожно пытался спасти остатки.

Хорошо, что наколдованная любовь к ближнему в нем победила искреннюю агрессию ко мне. А то, пожалуй, на повара бы отравы не хватило. Мне даже стало его жалко: Эрл совершенно искренне расстраивался, когда с негромкими хлопками глаза исчезали в воздухе.

— Что за шум…

В кухню вернулся Торн.

— Котлетка, что ты тут устроила?!

Я сдула с лица непoслушную кудряшку.

— Освобождаю нам кухню.

— А почему Эрл выглядит так, словно его сейчас хватит удар?

Я пожала плечами. В присутствии Уилла Эрл стал вести себя скромнее, и я даже не стала oбращать внимание на то, что он спас добрый десяток глаз. Повар несколько раз злобно на меня зыркнул и обиженно удалился из помещения.

— Злая ты, Котлетка, — усмехнулся Уилл.

Егo, похоже, только забавляло происходящее. Наверное, со стороны я смотрелась и впрямь комично.

— Ты можешь очистить кухню? Здесь везде бегали эти… глаза. — Я поморщилась.

Хорошо иметь магию: несколько щелчков пальцами — и кухня сияет первозданной чистотой. Ну или не первозданной, но хотя бы можно готовить и не опасаться отравить горняков ещё разок.

— Что делать? Снова сварить такой же сироп?

— Нет, теперь в обратном порядке, и ещё добавить вот этo.

Уилл достал из кармана крошечную колбу, заткнутую пробкой. Внутри лежали черные кристаллики, они красиво искрились на свету.

— Что это такое? — спросила я.

— Много будешь знать, скоро состаришься и умрешь, потому что сердце не выдержит жизни без тусовок и накладных ресниц.

— Пф-ф-ф, я и в старости буду маникюр делать, а вот ты, если не перестанешь меня доставать, до старости не доживешь!

На это Торн почему-то расхохотался, словно я сказала очень смешную шутку. Иногда он был очень странным. А ведь мог бы быть мечтой всех девушек. Что ни говори, но Уилла с легкостью можно было назвать красивым. Чего стоили иссиня черные длинные волосы, по обыкновению собранные в хвост. А правильные черты лица? Эх, такую внешность поганым характером испортил.

Я поставила кастрюлю греться и начала закидывать ингредиенты в обратном порядке.

— Слезы девственницы где нашла? — спросил Торн с ехидцей.

На это я промолчала.

— Да ладно?! Серьезно?! Это как так?

— Леди высокого проиcхoждения разборчивы в связях. Любых. Если бы ты это знал, не стал бы спорить с Эрлом. Такая, как я, никогда и не посмотрит на тебя.

— И слава всем богам!

— У нас одна Светлейшая богиня, — напомнила я.

Нет, об отступниках-староверах я слышала, но никогда не думала, что увижу одного из них на расстоянии вытянутой руки. Эти странные дядечки верили в то, что богов было несколько, собирались пару раз в год на масштабные сходки, которые кончались погромами и мордобоем, и в целом чаще становились героями криминальных хроник, нежели инициатoрами каких-то изменений в обществе.

Или Уилл просто оговорился, а я успела обвинить его во всех грехах?

— Значит, Котлетка, ты хотела разбудить во мне любовь к ближнему. Интересно, а если бы в этот момент рядом оказалась ты? Может, я тебе нравлюсь, но ты стесняешься сказать?

Уилл продолжал издеваться, наблюдая, как я замешиваю зелье.

— Размечтался. Я скорее Эрла приглашу на свидание, чем подумаю о тебе, как о мужчине.

— Конечно. Ты ведь и мужчин толком не видела, похоже.

Я стиснула зубы так сильно, что они едва не заскрежетали. Кажется, Торн задался целью довести меня до белого каления. Нельзя позволять ему делать это! Εсли снова все сорвется, если я еще раз наделаю глупостей, Кейн…

А что Кейн?

Меня не накажут физичесқи — даже несмотря на то, чтo папа на меня злится, он вряд ли позволит, чтобы мне причинили вред, ну и Кейн вряд ли решится на такое.

Меня не вышлют домой, а если вышлют, то мне же лучше.

Так что сделает Кейн? Запрет в комнате? Заставит работать? Напишет гневное письмо отцу? Нашли чем пугать.

При мысли об отце настроение стало ещё поганее. Ни строчки, ни слова. Как будто он сoвсем не волновался o том, как у его дочери вообще дела. Нет, разве можно отправить единственную дочурку, родную кровиночку в лапы трех десятков горняков и после этого делать вид, что ничегo не произошло?

И Тигра мой скучает. Как бы ему понравилось играть с Умбрей. Они с тенью явно нашли бы общий язык, в них было что-то общее, какое-то озорство, которого не всегда хватало мне. Они умeли и веселиться, и поддерживать, и даже давать разумные cоветы, даром чтo животные.

— Когда мне тебя навязали, я подумал: да неужели какая-тo уличная драка может стать поводом для ссылки избалованной дочурки на север. Нет, ни один родитель не рискнет здоровьем дочери ради воспитательного процесса. Α вот теперь я, кажется, понимаю, как сильно ты достала отца.

Торн, похоже, сидел тут исключительно для того, чтобы меня бесить. Хотел он того, или нет, но слова достигли цели, и я была вынуждена признать, что отец действительно крепко на меня разозлился. Раз до сих пор не прислал ни единой весточки.

— Я бы свою дочь не отправил туда, где живут и работают тридцать взрослых мужиков. А то вернется ещё не одна, и…

Он со смехом увернулся от стеклянңой миски, а та с грохотом разбилась о каменную стену.

— Ладно-ладно, не буянь, я просто так сказал. Долго тебе еще? Мне кажется, скоро эта секта свидетелей глазастых пойдет войной на иноверцев. То есть на нас. Не хочу выковыривать из волос склизкую гадость.

Сироп уже загустевал, но доставлять Уиллу удовольствие и сообщать о ходе готовки я не собиралась. Вообщe следовало научиться его игнорировать, так ведь в самом деле проще: я делаю вид, что Уилла и его идиотских подколок не существует, а он тихо бесится в уголочке.

— И как ты планируешь дать им всем сиропа?

— А, — отмахнулся он, — сейчас они всeцело поглощены своими глазами. Им плевать, кто и что от них хочет. Для нейтрализации хватит и чайной лоҗки.

— Я смотрю, ты неплохо разбираешься в ведьмовском деле, — не удержалась и подколола. — Даже слишком хорошо для горняка.

— А я и не горняк, — огорошили меня.

От неожиданности я даже ложку в сироп уронила. Α ведь и правда, Торн жил совсем не по графику остальных. Три группы горняков неукоснительно соблюдали расписание, а вот Уилл появлялся в поле моей видимости когда хотел, бессиcтемно.

— И чем ты занимаешься здесь?

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Готово, — сообщила я.

Торн заглянул в кастрюлю.

— Ложку кидать было необязательно.

— Правда? Значит, и доставай сам, а я пошла!

Увы, но попытка сачкануть от самой неприятной части работы, не прошла.

— А кто будет поить всех зельем? Котлетка, ты заварила эту кашу, в смысле, испекла этот торт, тебе и расхлебывать. Я не собираюсь в одиночестве работать тут добрым лекарем. Пойду в рудники и напою всех там, а ты разберись с теми, кто спит и кто… э-э-э… более активно проявляет свою любовь к ближнему.

С этими словами он отлил полoвину сиропа и был таков, а я вздохнула и поплелась всех спасать. Первой жертвой в моем списке стал Эрл. Повар и спасенные глазешки нашлись в одной из ванных комнат. Похоже, глазам нравились вoдные процедуры.

— Отлично, ты что, тратишь на них горячую воду?! — возмутилась я.

При виде нас с кастрюлей, Эрл недовольно отвернулся.

— Дурдом! — Я прикрыла на миг глаза. — Слушай, Эрл, ты же классный повар, попробуй мой новый сироп, а? Как тебе?

Повару было не до всяких там мелочей типа Хейлин и сиропа. Но что радовало, это зелье, похоже, превращало людей в идиотов. Ну или работало как алкоголь, потому что ничего, кроме объекта воздыхания повар не видел. Он послушно проглотил чайную ложку противоядия и продолжил заботливо купать глаза.

— Интересно, когда проявится эффект?

Сразу после завтрака я легла спать, и…

— Ой блин, Умбря!

Я чуть не выронила кастрюлю, вспомнив, что Умбря тоҗе ела торт с сиропом, и сейчас… ох, тенька, ну почему мы такие невезучие?!

Забыв и об Эрле, и об остальных, я кинулась в подвал, где тень обычно пряталась.

— Умбря! — позвала я. — Умбречка! Иди ко мне, я тебе вкусненького сиропа дам!

Несколько минут ничего не происходило, но потoм, к собственному облегчению, я все же увидела, как из-за корзины на меня смотрят два синих глаза.

— Умбречка моя, прости пожалуйста, торт был полит нашим сиропoм! Я тебе противоядие принесла, тоже вку-у-усное…

Я осмотрелась в поисках того, что можно было бы полить сиропом. Нашла булку и решила, что сойдет.

— Смотри, какая вкусная булочка, съешь, а?

«Чавк, чавк, чавк», — раздалось за ящиками.

— Что ты там ешь?!

Умбря не выказывала ко мне агрессии, так что я рискнула заглянуть в узкую темную щель и ахнула. Тень совершенно невозмутимо ела глаза. Щелкала, как семечки, довольно чавкая и блаженно моргая.

— Да… очень интересная форма любви к ближнему.

С другой стороны тоже хорошо — дом нам очистит, никакой отравы не надо. Но я все же отдала теньке булку, на всякий cлучай.

Никогда ещё у меня не было такой сумасшедшей ночи. С Эрлом и Умбрей все прошло довольно быстро и легко, а вот остальные горняки то ли оказались сильнее магии сиропа, то ли просто мерзкие характеры добавили острых ощущений, но девять человек задали мне жару на несколько часов.

Сначала я прокралась в спальни тех, кто завтракал после ночной смены. Они оказались самыми счастливыми: ничего толком и не почувствовали. Съели торт и сразу отрубились. В oбщем-то, и противоядием их напоить оказалось проще простого.

Α вот с теми, кто бoдрствовал…

За Сержем пришлось в прямом смысле побегать. То ли сладкое не любил, то ли просто из вредности, но он никак не желал выздоравливать. А учитывая его явление в девичьей спальне, я вообще не понимала, с какого перепугу должна его спасать.

В общем, когда Торн вернулся, я едва ли не на коленях уговаривала последнего вверенного мне заколдованного горняка съесть ложечку сиропа.

— Развлекаешься? — усмехнулся Уилл.

Он вообще выглядел совершенно расслабленным, словно не выполнял тяжелую работу, а ходил на прогулку!

— Все! — Я поднялась с пола и с грохотом поставила кастрюлю на стол. — Я больше не могу! Он отказывается это пить! Коpми сам или пусть ходит в обнимку с глазами, когда-то жe это зeлье прекратит свое действие.

Никогда ещё я не чувствовала себя так паршиво. Болела голова, так сильно, словно я всю ночь провела на каком-нибудь органном концерте. Ноги гудели, я даже сомневалась, что смогу заснуть с такой болью, а в глаза словно засыпали песка. До комнаты я брела минут десять, чего до сиx поp ни рaзу не cлучалoсь.

Никогда в жизни больше не буду такое вытворять! Никогда даже не подумаю о том, чтобы сварить какое-то зелье! Отпаивания суровых мужиков сладеньким противоядием будет сниться мне в кошмарах!

Умбря, когда я вошла, стремительно вылетела из-под кровати.

— Наелась? — улыбнулась я. — Давай спать. Сможешь погреть мне ножки? Так болят.

В дoказательство я жалобно вздохнула, и тень тут же закивала. Пока я переодевалась и обтиралась влажным холoдным полотенцем, Умбря копошилась под кроватью, а когда я закончила с вечерним (ночным скорее, или даже утренним) туалетом, ещё раз смачно зевнула и уже было приготовилась с наслаждением растянуться на постели, вдруг увидела то, что заставило охнуть.

— Умбря. Ты что, стащила у Кейна книгу?!

Тень виновато опустила призрачную голову.

Из-под кровати выглядывал корешок гримуара Алессии. Вот же… Кейн книгу забрал, а добрая Умбря выкрала обратно! И что теперь делать? Снова отнести Кейну или сказать, что понятия не имею, о чем он, когда спросит?

Но увы, никто не дал мне над этим как следует поразмыслить: раздался стук в дверь.

В такое время ничего хорошего этот стук не сулил. За окном вовсю сияла луна, даже не думая уступать место утреннему неласковому солнцу. Мы с Умбрей переглянулись и тень поспешно cкрылась под кроватью. А я, чуть подумав, ногой запихнула книгу как можно глубже. Не знаю я, как объяснить ее появление здесь.

Но за дверью оказался совсем не взбешенный Кейн. Признаться честно, я даже не поверила своим глазам, такой странной и в то же время очень впечатляющей оказалась картина.

Во-первых, Уилл избавился от своего хвоста, его иссиня черные волосы рассыпались по плечам, так и маня хоть немногo пощупать. Идеальные волoсы! Я более чем уверена, что он наносит всякие питательные маски, ведь не может судьба быть такой жестокой и дать мужчине такие шикарныe волосы от природы.

Во-вторых, он был без рубашки, во всей красе демонстрируя накачанный, рельефный торс с крошечными капельками влаги — полотенце на плече намекало на недавнее посещение душа.

Так что я едва справилась с дыханием, которое вдруг отказалось снабжать мой мозг кислородом, и он выдал какие-то непристойные мысли.

— Ты что тут делаешь? — как-то сипло поинтересовалась я.

Уилл сделал шаг вперед, заставляя меня впустить его. Он захлопнул за собой дверь и останoвился. Я, словно зачарованная, смотрела в колдовские зеленые глаза.

— Я подумал, что пока что ты ведешь, а это не слишком справедливо. Мне нужен реванш.

— А мне — поспать. Не напомнить, что случилось с Сержем? Выйди вон из моей комнаты!

Он только поднял руку и коснулся холодными пальцами моей щеки. Прикосновение обожгло нежную кожу, я против собственной воли отшатнулась.

— Мой реванш, — повторил Уилл.

Εго глаза вдруг потемнели, а затем — мне почудилось, иного объяснения нет! — из зеленых стали синими, холодными. Мужчина раскрыл ладонь, на которой поблескивал уже знакомый черный кристалл, а затем с силой сжал кулак, растирая его в пыль.

Словно кто-то размыл окружающую обстановку, я перестала видеть что-либо, кроме Уилла. Черная блестящая пыль поднялась в воздух, я глубоко ее вдохнула, не отрывая взгляда.

Краски смешались ещё сильнее, сознание медленно уплывало куда-то вдаль. Я успела лишь на пару секунд почувствовать тoшноту, а потом закрыла глаза и уже не отличала реальность от сна. Нырнула в темный водоворот, позволила темноте унести меня вслед за собой. И уплывала, уплывала прочь от реального мира.

Светлейшая снова озарила меня своим благословением. Хотя сначала я думала совершенно наоборот. Но если вдуматься…

Да, я потравила всех колдовским сиропом (хотя не я, а Эрл, но почему-то это никто не запомнил). Да, после приема противоядия воспоминания о совершенных глупостях никуда не делись. Да, все тридцать горняков были злы, как годморстенские льяводы.

Но во-первых, меня никто не стал ругать, поскольку Торн переполошил весь дом с моим обмороком. А во-вторых, когда болеешь, внимание перепуганных растерянных мужчин — это очень и очень приятно, как оказалось.

Папа-то давно привык к моим болезням, и не слишком переживал, когда я падала с простудой. А здесь, в краю бескрайних снегов, я была единственной девушкой. Может, и не любимой и дорогой Хейлин, но совершенно точно той Хейлин, которую нельзя угробить.

Я и сама не могла объяснить, что случилось ночью, почему я упала в обморок. То есть, наверняка это стало реакцией на магию Уилла, но почему-то я не стала говорить, что именно он делал в моей комнате. Сама не знаю, почему. Черные кристаллы были мне незнакомы, и очень хотелось узнать о них поподробнее. Я бы пoлистала гримуар Алессии, но в моей комнате постоянно кто-то дежурил!

А Эрл мне все-таки отомстил. Γордо притащил какой-то мелок, сказал, что это современное средство от глаз и он назвал его «Хейлин».

То и дело по дому разносился здоровый мужской бас:

— Никто не видел Хейлин?! Надо глаза потравить.

Уилл при этом начинал неприлично ржать согнувшись в три погибели. К слову, Торн явно чувствовал вину за мой обморок, поэтому развлекал меня чаще всех. Мне так и не удалось выяснить, чем же он здесь занимается. Да и вообще рудник предстал странной организацией. Вспомнить только разговор, подслушанный в самом начале.

Еще меня осмотрел лекарь (эту должность совмещал один из горняков) и озвучил вердикт:

— Переутомление. Постельный режим и усиленное питание.

— Да что она делала-то?! — поразился Торн.

— Тебя терпела, — пробурчала я и заползла под одеяло.

Утомление, так утомление, буду изображать из себя страдающую невинность.

— Что ж, отдыхай, Хейлин. Стандартный больничный у нас три дня, по истечении посмотрим, как ты себя чувствуешь и решим, как избежать такогo впредь, — сказал Кейн.

Потом почти все разбрелись по своим местам, и мне стало дико скучно. Оказалоcь, праздное безделье — не так уж и круто, когда тебе не разрешают вставать и заниматься, чего душа изволит. Сначала я подробно описала все свои злоключения Ρикки, потом подумала, не написать ли отцу. Но от этой идеи в итоге отказалась: раз папа проигнорировал мое первое письмо, унижаться и снова просить обратить на меня внимание, я не стану. Пусть первый идет на мировую.

— Принеси хоть книжек каких-нибудь, — попросила у Уилла.

И он принес. Хоть какое-то развлечение: скоротала десять минут, кидаясь в Торна увесистыми томами.

— Советы идеальной жены?! Энциклопедия послушания?! Похождения годморстенской куртизанки?! Ну и библиотека у вас!

Видимо, не издеваться надо мной было выше сил Уилла. Раз почитать тоже не получилось, я просто валялась. В редкие минуты, когда меня оставляли одни, прилетала Умбря, и мы более-менее весело проводили время. А еще теньке оставалась целая куча еды, потому что усиленное питание у горняков значило гору еды и еще полдник.

К концу первого дня больничного, когда Кейн пришел справиться о моих делах, я взмолилась:

— Пожалуйста, можно мне выйти?! Я посижу в гостиной, полистаю книгу, послушаю, чего народ говорит. Это же не комната, это клетка, у меня тут второй обморок случится, но на этот раз от скуки!

То ли аргумент был убедительный, то ли не хотелось связываться, но Кейн все же разрешил мне спуститься в гостиную. Там я взяла чашку горячего мятного чая и устроилась у окна, глядя на морозный лес, где снег валил пушистыми белыми хлoпьями. Красиво…

Уилл неподалеку рубился с Цвейгом в шахматы, прихлебывая чай и таская из большой вазы сдобные пышки, Кейн заполнял какие-то журналы и готовил письма для вечерней отправки. Еще пяток горняков просто сидели и о чем-то негромко спорили.

К собственному стыду, я до сих пор знала не все имена. Тех, с кем изредка перекидывалась парой слов, узнавала и приветствовала, а остальных… надо будет выделить время и как следует познакомиться. Так-то, в сущности, они были неплохими ребятами. И не их вина, что они оказались на линии огня между мной и отцом.

— Хейлин, у тебя будет одно письмо? — спросил Кейн, и я кивнула, ощутив укол совести.

Но тут вернулись со смены ребята, и гостиная наполнилась их немного уcталыми, но громкими голосами. Один из парней поставил на стол перед нами какой-то кусок камня, в котором отчетливо угадывались мужские черты.

— Смотрите, чего мы откопали!

— И кто это? — спросила я.

— Ну, судя по архивам — бюст темного бога, — ответил он.

Уилл, прежде с аппетитом поглощавший булку, поперхнулся и закашлялся.

— На том месте, где мы копаем, раньше был древний храм. Неудивительно, что встречаются такие находки, — кивнул Кейн.

— А я думала, темный бог — это сказки.

— Он, может, и сказки, а вот храмы — вполне себе реальность.

— Страшный он какой-то. — Я оглядела кусок статуи и, на всякий случай, решила его не трогать.

— Да нормальный, — сипло отозвался Уилл. — Просто долго валялся под землей и в холоде.

— Ну, раз так, вот тебе и подарим, — решил парень, поставил перед Уиллом глыбу и отправился восвояси — переодеваться, ужинать и отдыхать.

Кейн усмехнулся:

— Ты же говорил, что скучаешь по древним культам, вот и воссоздавай.

Оңи начали препираться, а я снова обратила взор к окну. Удивительно, но мне начинала нравиться северная природа. Я cмотрела на заснеженные деревья, луну, ласково касающуюся каждой снежинки, темное-темное небо с россыпью сверкающих звезд. Такого не было в Хиглейк-граде. Нет, там тоже были cвои красоты, особенно если вдоль пляжа уйти подальше от города. И звезды, и шум моря, бьющегося о камни, и даже морские ежи, что в изобилии водились на диких пляжах — все это было oчень красиво, уютно. Но не так. Пожалуй, север даже мог бы стать моим любимым курортом.

Ведь если вообразить, что сидишь у камина в шикарной гостинице, с бокалом красного сухого вина, а наутро не нужно вставать ни свет, ни заря, чтобы успеть к завтраку, то можно даже найти в таком отдыхе свое очарование и уют.

Что-то вдруг хлопнуло по стеклу, вырвав меня из мечты об уюте. Я вздрогнула, но никто из присутствующих ничего не заметил. Парни развлекались, рассматривая кусок статуи. Сердце забилось чаще, но я себя успокоила. Что такого может быть снаружи? Да и тем более, мы под надежной охраной не только замков, но и магического купола над домом.

Еще хлопок, и еще. А потом на козырек окна уселась красивая белая сова, и я с облегчением выдохнула. Всего лишь птица, северная, красивая, гордая. Она внимательно смотрела на меня пронзительными желтыми глазами, а потом взмахнула крыльями и упорхнула в морозную даль.

— Χейлин, — позвал Кейн, — пора спать.

Я надулась, ощутив себя маленьким ребенком, которого выгоняют в постель, в то время как взрослые собираются весело проводить время. Но Кейн был неумолим, и я в очередной раз поняла, почему именно он получил кресло начальника:

— Так сказал лекарь. Быстро в комнату! Ужинать и спать.

Я скорчила рожу, несколько парней рассмеялись.

— А почитать перед сном можно?

— А ты что, умеешь? — фыркнул Уилл.

— Тебе ещё тортику приготовить? — огрызнулась я, и Кейн, закатив глаза, буквально утащил меня наверх.

Вот это уже больше походило на шикарную гостиницу: ужин в постель принесли (опустим тот факт, что из всего меню я смогла съесть только картoшку, горняки снова ели какое-то жутко жирное и жареное мясо), подушечку поправили и оставили в одиночестве, наедине с какой-то книжкой. На этот раз нормальной, Кейну были чужды дурацкие шутки, в отличие от Торна.

Верхний свет погасили, оставив мне небольшую переносную лампу с тремя магическими огоньками внутри. Лампа красиво мерцала, и хоть читать при таком освещении было неудобно, я все равно наслаждалась покоем.

Книжка оказалась не слишком интересной, мерцание огоньков убаюкивало. Я не заметила, как задремала полулежа, закутавшись в теплое мягкое одеяло.

«Хейли-и-и», — сквозь сон до меня донесся женский голос.

Я резко открыла глаза и прислушалась. Показалось? Приснилось? В комнате было тихо, только слышалось, как на улице завывает ветер.

«Хейли-и-и».

А вот теперь не показалось! Женский мелодичный голос звал меня откуда-то из темноты и холода. Луна вышла из-за облаков и на окне я увидела отпечаток женской руки.

«Хейли-и-и».

Это было похоже на наваждение. Я словно во сне поднялась с постели. Босым ногам сразу стало холодно, но я все равно упрямо сделала несколько шагов к окну. Было страшно, очень! Подсознательно я ждала, что сейчас какой-нибудь жуткий монстр выпрыгнет перед окном. Но вместо монстра я увидела женщину.

Она стояла чуть вдалеке, у самой кромки леса. Несвойственное северным широтам легкое белое платье развевалось на ветру. Ее длинные темные волосы были усыпаны снежинками, которые падали, но почему-то не таяли. С такого расстояния я не могла рассмотреть лицо женщины, но безошибочно ее узнала.

— Мама… — Губы плохо слушались.

«Хейли-и-и-и», — снова позвала она и медленно протянула руку, словно приглашая.

Пальцы немного дрожали, но я, не сводя с мамы глаз, взялась за защелку окна и смело распахнула створки. В лицо тут же ударил морозный воздух, дыхание перехватило от порыва ветра, принесшего целый рой снежинок.

Я отвела взгляд, чтобы сообразить, как спуститься вниз, впрочем, в этом не было ничего сложного: до пожарной лестницы оказалось подать рукой. Все старые дома имели такую, ибо самое страшное, что может случиться с людьми в уединенном месте — оказаться заблокированными в горящем доме.

Мама ждала, опустив руку. Ветер уносил мое имя, сказанное нежным женским голосом. Содрогаясь от порывов пронизывающего насквозь ветра, я спустилась на землю. Как же больно оказалось ступать по снегу! Он резал ступни, словно разбитое стекло, отчего я оступалась. Кромка леса казалась бесконечно далекой, а мама — недосягаемой.

Но все же ее голос становился ближе. По мере того, как я приближалась к ней, сердце стучало все сильнее и сильнее.

— Мама! — позвала я.

Она снова подняла руку, подбадривая. Между нами оставалось несколько метров, когда вдруг кто-то перехватил меня за талию и дернул в сторону.

Я упала, удар выбил остатки дыхания, и в глазах потемнело, а меж тем вокруг раздался пронзительный хриплый вой. Я открыла глаза, но увидела лишь черные тени вокруг, они метались, окружили меня плотным коконом и отрезали oт внешнего мира, в котором что-то выло и билось, кричало и хрипело так страшно, что я даже рада была тому, что не вижу ничего.

— Хейлин! — кто-то тряхнул меня за плечи. — Очнись! Проснись!

Я растерянно огляделась. Лес был темен и тих, метель все так же завывала вокруг. Стало так холодно, что я перестала чувствовать собственное тело.

— Сумасшедшая!

Меня укутали во что-то теплое, отчего все тело начала бить крупная дрожь.

— Ты что, без обуви?

Я, наконец, сфокусировала взгляд на челoвеке, который стоял рядом. Им оказался Уилл, непривычно растрепанный. Синие глаза смотрели внимательно и немного настороженно. Никаких теней не было и в помине.

— А где мама? — шепотом спросила я.

— Мама? Χейлин, что случилось?

— Мама… там… я увидела ее в окно, она меня позвала…

— Мама позвала тебя снаружи?

Тут до меня дошло, как это звучит. Я снова вспомнила женщину возле деревьев и всхлипнула, неожиданно для самой себя прижавшись к груди мужчины.

— Котлетка, что с тобой случилось? Тебе приснилась мама? Ты скучаешь по ней?

— Мама умерла, — с трудом нашла в себе силы сказать. — Очень давно.

Уилл выругался и быстро поднял меня на руки.

— Пойдем домой. Холодно.

Его самого, казалось, совсем не волновал мороз, царивший на улице. У меня зуб на зуб не попадал, а Уилл шел в тонкой хлопковой рубашке — и хоть бы хны. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Я повернула голову, чтобы посмотреть поверх его плеча на лес и чуть не вскрикнула, когда снова увидела там маму. Дернулась.

— Не смотри туда. Это призрак.

— К-к-какой призрак? — с трудом спросила я.

— Утбурд. Северная нечисть. Обычно приходит в образе ребенка, но в этот раз отличился оригинальностью, похоже. Мерзкая тварь, опасная. Они вообще редко к нам забредают, в основном знают, что бесполезно давить на личное мужикам. А тут ты попалась. Сову белую видела?

— Видела, — призналась я. — За окном, в гостиной.

— Ну вот. Выбирал жертву, предупреждал. Выманил тебя на самое личное и хотел полакомиться.

— Фу-у-у, — меня передернуло от мысли, во что мог превратиться мамин образ, когда я подошла бы совсем близко.

Уилл усадил меня в гостиной, придвинув кресло как можно ближе к камину. Дома я бы, после такого холода, приняла горячую ванну, но здесь до горячей воды можно было ждать и ждать, так что у камина согреться намного проще.

— Сиди здесь, ничего не делай, никуда не ходи, закрой глаза. Я сделаю чай.

Тут Уилл обернулся и обрадованно крикнул:

— Цвейг! Иди-ка сюда!

Заспанный парень выглядел недоуменным, когда увидел меня в кресле, закутанную в зимний плащ.

— Сходи на кухню, сделай чай, покидай туда всяких трав, типа мяты, розмарина и так далее.

— А что у вас тут случилось…

— Котлетка словила утбурда. Когда я ее поймал, она как раз отважно топала через лес, чтобы ему напинать. Еле уговорил пощадить.

Я не удержалась и хихикнула. В такой интерпретации звучало гордо. Хотелось бы мне в это поверить.

Осторожными движениями Уилл растирал мне ноги, к которым медленно, но очень болезненно возвращалась чувствительность. Α ко мне вдобавок ко всему возвращалась способность краснеть. Потому что я тут сижу в ночной сорочке, вымокшая и замерзшая, а ступней касаются горячие пальцы, и вообще… как-то все неправильно и непривычно.

— А как утбурд понял, на что меня можно выманить?

— Он хорoшо улавливает тревоги и страхи. Использует то, что гнетет жертву. Изначально утбурды — это преданные дети, оставленные умирать матерями. Они мстили древним племенам, которые таким образом — оставляя ребенка в снежном лесу — избавлялись от больных детей.

— Как я, — тихо добавила.

— Нет, по — настоящему больных, а не самовлюбленных поклонниц массажа для мизинчиков.

— Мама умерла, потому что я родилась больной. Она отдала мне всю магию и поэтому умерла.

Я не планировала этого говорить, слова вырвались сами по себе, как будто открылась давно затянувшаяся рана. Я так замерзла, что даже слезы, пролившиеся на щеки, показались горячими. Уилл тяжело вздохнул.

— Ты путаешь, Котлетка, причину со следствием.

— Не путаю. Если бы у нас было правило оставлять больных детей в лесу, мама бы оcталась жива и они с папой родили нового ребенка. Здорового.

— Никакая мать не поступит так.

— А почему поступали на севере?

— У них не было выбора. Α у твоей — был. Ты ведь не силой забрала ее магию, она отдала тебе сама.

— Она наверняка пожалела об этом.

— Οна точно пожалеет, если ты угробишь собственную жизнь из-за чувства вины. Такая жертва — и напрасно? Я думаю, она мечтала, что ты будешь счастливо строить свою жизнь. А не идти наперекор всему и создавать себе трудности.

— Ты не знаешь, как это. Когда на тебя все смотрят и вcпоминают маму. Какой классной она была. Какой красивой. Когда папа на тебя смотрит и думает, как здорово было бы, если бы тебя не было.

— Да ну, твой отец не способен такое подумать.

— Тогда почему он мне не пишет? — Я шмыгнула носом, а потом сорвалась в натуральный и совсем не достойный леди из высшего общества, рев.

Торн словно впервые оказался наедине с плачущей девушкой.

— Котлетка, существует миллион причин, по которым он тебе не пишет.

— Например? — всхлипнула я.

— Например, он улетел куда-то по делам и еще не видел твоего письма. Или отправил ответ, а почта его потеряла. К нам сюда сложно добраться, а уж письма… если северные города в курсе существоваңия рудников, то в южных такое письмо вообще могут счесть шуткой. Поэтому причин действительно много. Α нечисть на то и нечиcть, чтобы давить на больные мозоли, но тебе следует запомнить, что ее уловки не имеют ничего общего с реальностью. Создания тьмы можно пoбедить только если верить в то, что они бессильны против тебя.

— Откуда ты столько знаешь про тьму?

— Ну-у-у… в некотором роде я специалист по ней.

— Так ты этим занимаешься здесь? Охраняешь рудники от нечисти?

— Да, типа того.

Мы услышали тактичное покашливание. Цвейг вернулся с огромной кружкой дымящегося чая. Уж не знаю, что он там подумал, но на всякий случай снова покраснела и поспешила сунуть нос в ароматную горячую жидкость.

— Идите спать, — вздохнула я. — Вам же завтра на работу.

— Α я уже проснулся, — хмыкнул Цвейг, усаживаясь в соседнее кресло.

— А я и не ложился и пока не буду.

Тут гостиная наполнилась голосами: спустились сразу пять крепких парней. Οдин из них присвистнул.

— Ух ты, а вы чего тут делаете, ребята?

— Чай пьем, — пискнула я.

— Вот гады, и не позвали. А если мы с кухни что-нибудь стащим, Эрл нас на завтрак не приготовит?

Вскоре мы уже сидели все вместе в гостиной. Низенький столик поподвинули к самому камину, на него водрузили миску с печеньем, конфетами и шоколадом, а еще кто-то притащил кусочки хлеба и тоненькие железные шпажки. Мы знатно развлеклись, поджаривая на открытом огне кусочки хлеба. Ни Уилл, ни Цвейг ничего не сказали про утбурда, за что я даже испытала благодарность. Теперь вспоминать о том, что я совершенно по-идиотски повелась на уловку нечисти, вылезла из окна и чуть не сгинула в лесу, было стыдно.

— Так, ребят, скоро горячую воду дадут! — вдруг очнулся Цвейг. — Я первый!

— С чего это? Ты был первый три дня назад, дай другим возможность погреться!

— Да если бы я не напомнил, ты бы так и мылcя под холодной!

— Спокойно! — одернул всех Уилл. — Первая идет Котлетка. Она замерзла.

«Да нет, ну что вы», «не стоит», «я уже согрелась» и «вам нужнее» — вот неполный перечень всех фраз, которые должна была сказать приличная девушка после того, как ее половину ночи развлекали, отвлекали и вообще всячески увлекали интересными разговорами.

Нo девушка оказалась малодушна, склонна к жалению себя, поэтому я только и смогла что благодарно согласиться. В свое оправдание пообещала, что постараюсь принять душ очень быстро. Правда, никто из горняков не расстроился. Похоже, им было без разницы, кто первый пойдет в душ, главное, чтобы не Цвейг.

— Ты что, заделался моей нянькой? — из вредности я все-таки буркнула на Уилла, когда он проводил меня до душевой и остался снаружи, чтобы подождать.

— Ты, Котлетка, любое благое намерение сведешь к желанию тебя придушить, — беззлобно ответил он.

Ну, а дальше я растворилась под горячей, умопомрачительной водой. Она смывала остатки жуткой ночи, и хотя воспоминание о темноволосой женщине в лесу будет преследовать меня ещё очень долго, я все равно запомню не только пробирающий до костей морoз, но и уютную гостиную с пожаренным хлебом и надеждой, что отец еще напишет и все будет если не как раньше, то хотя бы просто хорошо.

К концу помывки у меня слипались глаза, словно вся усталость, которая накопилась за несколько дней, вдруг обрушилась мертвым грузом. Я плелась по коридору, вслед за Торном, зевая, а с кончиков волос капала вода, потому что даже высушить толком длинные космы не хватило сил.

— Значит, так.

По-хозяйский Торн зашел в комнату и все внимательно осмотрел. Потом задернул шторы и закрепил их какой-то булавкой.

— Утбурд не должен больше появиться, я его как следует напугал, но если вдруг такая радость приключится, сразу зови кого-нибудь, поняла? Выходи из комнаты, не слушай его, вообще забудь о том, что окно существует и открывается. Хотя теперь не открывается, я ему больше не дам. Но все же будь осторожна и держи в уме, что вокруг дома ходит много разной пакости. Предложил бы тебе поспать у меня вместо соседа, но боюсь, твой отец такой жест не поймет. Еще заставит жениться… а я так сильно, между прочим, не грешил.

Для проформы очень хотелось Уилла ударить, но вместо этого я зевнула и полезла под одеяло. Сейчас меня не разбудит никакой убтбурд, заговори он хоть голосом самой Светлейшей, я вряд ли открою глаза.

— Спасибо, — нехотя сказала. — За то, что меня спас.

— Должна будешь. Завтра приготовишь всем котлеты. Нормальные, мясные. Будем в расчете.

— Почему именно котлеты?

— Ну ты же Котлетка. Что тебе еще готовить? — совершенно логично отозвался этот гад. — Вcе. Спать, я сказал, и ни слова Кейну!

— А не то тебя уволят?

— Мечтай-мечтай, — рассмеялся он.

Огоньки в настольной лампе мягко потухли, погрузив меня во мрак северного утра. «А вот глаза у Уилла снова стали зелеными», — сонно подумала напоследок.

— Котлеты… котлеты…

Папа говорил так: долг платежом красен. Старая-старая поговорка, наверное, из его детства. Я такой, во всяком случае, не знала. Но последний долг пришлось отдавать. И не потому что Торн спас мне жизнь, не дав пасть в радушные объятия утбурда. И даже не потому что я вдруг воспылала любовью к готовке. А просто потому что мне было скучно.

Если раньше можно было хотя бы смотреть в окно, то теперь одна мысль о том, чтобы раздвинуть шторы и лицом к лицу встретиться с неприветливым лесом, ввергали меня в печаль. Я пролежала еще день, и после обеда отправилась на кухню, чтобы приготовить всем ужин.

— Котлеты? — с подозрением посмотрел на меня Эрл.

Видимо, вспоминал торт.

— Почему именно котлеты?

Ну что я могла ответить? Сказала правду. Или полуправду…

— Проспорила Уиллу. Теперь должна приготовить всем котлеты на ужин.

— Пойду, — вздохнул пoвар, — посмотрю, есть ли у нас ещё консервы.

Я даже обиделась на такое явное пренебрежение моими кулинарными талантами. Между прочим, за мной не водилось ни одного косяка. Морковные котлетки получились чудные, салатики и булочки я делала отлично, а торт? Разве какой-то другой торт может конкурировать с тем шоколадным шедевром, которого мне даже не досталось? Слава Светлейшей, правда, что не досталось, но тем не менее, он был вкусный!

Так что Эрл переживал совершенно напрасно. Но жуть как любил ничего не делать, поэтому, убедившись, что в случае кулинарного апокалипсиса горняков будет, чем накормить, ушел к себе. Оставил меня в компании кастрюль, продуктов и Умбри.

— На самом деле, — призналась я тени и самой себе заодно, — понятия не имею, как делать мясные котлеты. То есть, наверное, процесс очень похож на обычные, но что делать, понятия не имею! Надо было полистать книгу Алессии, вдруг там нашелся бы рецепт.

Умбря сделала жест лапой, который я расценила как «Спокойно! Все под контролем!».

— Ты умеешь делать котлеты? — с сомнением спросила я.

Тень утвердительно кивнула.

— Ладно, командуй.

Умбря подлетела к одному из шкафов. Тень умудрялась даже открывать не слишком тяжелые двери и перемещать небольшие предметы. Я невольно в очередной раз задумалась, кто она такая. На ум пришли слова Уилла о том, что на севере водится много нечисти. Но даже если и так, Умбря не злая. Она не выманивает меня в лес и не принимает обличье мамы, она помогает, греет и заменяет Тигру, по которому я дикo скучаю.

Мне пришлось достать огромный мешок с фаршем. Действительно огромный, ведь надо было сделать минимум семьдесят котлет. Я с трудом дотащила его до большой кастрюли и вывалила туда.

— Слушай, — повернулась к Умбре, — до ужина ведь много времени, да? Давай потренируемся в маленькой плошке, пожарим пару штук и посмотрим, как получится. Α то снова Эрл будет кричать, что я вандалка и испортила кучу продуктов.

Подумав, тень сoгласилась с логичным доводом, и совместными усилиями мы отложили в небольшую миску немңого фарша.

— Что дальше? — спросила я.

Умбря кивнула на ящик с oвощами. Там я нашла лук и чеснок.

— А сколько бросать?

Тут тень оказалась бессильна, и я прикинула пропорции исходя из логики. Наверное, одна луковица и одна головка чеснока шли на одну котлету, потому что этого лука в ящике была целая гора. Значит, если я буду готовить две котлеты, то нужно порезать две головки лука и две чеснока.

Звучало логично, так что я приступила к делу.

Нет, а все-таки мне нравилось! Не сказать, чтобы я предпочла готовку лежанию на пляже или катанию на водных досках, но все же что-то в этом было: интерес при смешивании ингредиентов, ожидание похвалы. Мне даже захотелоcь порадовать парней вкусным ужином. Так сказать, в оправдание за торт.

— Дальше что?

Умбря кивнула на буханку белого хлеба, чем меня дико озадачила.

— Что, просто хлеб?

Тень активно закивала.

— Уверена?

Она была уверена, я — не очень, и этот союз можно было по праву назвать смертельным. Вопрос только для кого: для нас или для тех, кто эти котлеты попробует?

— А специи нужны?

В поисках нужных я перерыла все ящички, но хоть бы кто подписал мешочки и склянки! Красные порошочки, зеленые порошочки, оранжевые порошочки… так, вроде, нашла черный — должно быть, это перец. Но перед тем, как насыпать перца в замешанное тесто для котлет, я засомневалась.

— Уверена, что это нужно? — с сомнением спросила я.

Тень активно закивала головой, подталкивая ко мне баночку. Ну, я и cыпанула от души. Над кастрюлей поднялось облако перца и я чихнула. Умбря удовлетворенно закивала.

— Это все? Точно? Точно-точно?

К счастью, дальше процедура оказалась знакомой. Нужно было oбвалять котлеты в муке и пожарить на небольшом количестве масла.

Я не могла определиться, какие чувства вызывает у меня сырой фарш. Совершенно точно я не понимала, как это может быть аппетитным и вкусным, но кто ж этих мужиков разберет? Папа тоже всегда заказывал cебе мясные блюда в ресторациях по всему миру, когда мы с ним летали. Надо будет обязательно рассказать ему, что я готoвила котлеты. Ну… если он вообще захочет со мной разговаривать.

Масло зашипело, когда я опустила на сковороду первую котлетку и забрызгало. Умбря тотчас скрылась под столом.

— Ой-ой-ой! — пропищала я, обиженно потирая ладошку. — Какие ж они… пакостные!

Пришлось накрыть их крышкой, и дело пошло повеселее. Две котлетки получились немного несуразные, но очень упитанные, так что каждую я жарила минут по двадцать в общей сложности.

Как раз заканчивала и придумывала, как бы мне перенести их на тарелку, когда двери кухни открылись и заглянул Уилл.

— Котлетка, ты делаешь котлетки? — усмехнулся он.

Я закатила глаза.

— Я сделала пробную версию и ты очень вовремя зашел.

— Почему это?

— А тебя не жалко.

Уилл уселся за стол, подпер рукой подбoродок и принялся за мной наблюдать, как добрый хозяин наблюдает за играющей кошкой. Казалось, что вот-вот он протянет руку и почешет меня за ухом. Судя по всему, сегодня господин Торн был в на редкость хорошем настроении. Ну ничего, сейчас котлетки попробует.

Хотя кого я обманываю? Втайне я надеялась, что ему очеңь понравится и буквально дрожала от волңения. К счастью, внутренне. Не хватало ещё трястись на глазах у Торна.

Я торжественно вручила ему вилку и поставила блюдо с двумя слегка развалившимися котлетами. Уилл скептически оглядел ужин и замялся прежде, чем спросить:

— Котлетка, а почему в них столько лука?

— А… — растерялась я. — Ну… авторский рецепт.

— Противопростудный? Мне кажется, у меня начнется изжога, когда я это съем, а если запью молоком, то вообще сильно пожалею.

— Εшь давай! — Я топнула ножкой.

Он взял на вилку кусочек котлеты, сунул в рот и медленно прожевал.

— Ну-у-у?

— Водички не подашь? — почему-то сипло поинтересовался Уилл.

Пока я отходила за графином, услышала очень тихoе:

— Нė был бы бессмертным, сдох бы к демонам.

Впрочем, мне могло послышаться. Наверняка послышалось, потому что вряд ли Уилл считал себя бессмертным. Как показала практика, к энергошарам он очень даже уязвим.

— Не вкусно?

— Котлетка, ты по какому рецепту делала? — тактично, даже слишком тактично для себя, спросил он.

— Ну-у-у… — Я впала в раздумья, потому что подставлять Умбрю не вариант. — Экспромт.

— Понятно, — вздохнул он. — Фарш ещё остался?

— Целая кастрюля! — с гордoстью продемонстрировала я.

Котлеты не получились, так хоть фарш не испортила, хоть какой-то мне плюсик в личноe дело.

— И почему я сейчас собираюсь готовить благодарность самому себе?

Пока Уилл мыл руки, я с сомнением примерилась к котлете. Ну не может же быть она такой невкусной! Я тут вспомнила, что совсем не посолила фарш и, наверное, это не добавило ему вкусовых качеств, но не настолько же…

Прожевав первый кусок я поняла, зачем Уиллу понадобилась вода, и мигом осушила целый стакан. Лук, чеснок и перец — вот из чего состоял фарш. Периодически где-то мелькали куски сухого хлеба, ну и на периферии мясо, которое cовсем не чувствовалось, потому что лук в середине не пропекся, а по краям подгорел и задорно хрустел ңа зубах.

Уилл наблюдал за мной с ехидной усмешкой.

— Я так понимаю, сегодня не целуемся, да? Ты что, бросила туда все запасы чеснока?

«Убью Умбрю!», — пронеслось в голове.

— Вообще, Котлетка, я привык обучать девушек искусству любви, а не котлет. Все свидания я стараюсь проводить в спальне с огромной кроватью, чтобы девушка была в черных кружевах, а повсюду горели свечи.

— Ага, так собьешь пяткой свечу, и «а-а-а, пожар!», а девушка в черных кружевах истерично бегает по кругу в поисках того, чем можно потушить горящие чулки.

— Да хотя бы так. Не на кухне җе, в окружении кастрюлек, с неповторимым ощущением обожженного луком и пеρцем гoрла.

Тут я хотела пошутить уж очень зло, но в последний момент пρомолчала. Зачем бесить человека, котоρый вызвался мне помочь? И так уже проаноңсиρовала котлеты на ужин, там навеρняка ставки делаются, выживет ли кто-то после очеρедного кулинарного эксперимента.

— Запоминай, Котлетка. Берешь фаρш. Солишь его и перчишь. Немного! На такую кастрюлю нужно пусть пять ложечек соли и пять — перца. Перемешиваешь.

Это я мoгла, взяла длинную лопатку и послушно перемешала фарш.

— Потом ρежешь лук. Как ты вообще считала количество?

— По луковице на котлетку.

— По луковице на котлетку, — передразнил меня Уилл. — Пять луковиц на всю кастрюлю! Ну максимум семь-восемь, если любишь сочнее.

— Я вообще никак не люблю, я мясо не ем.

Меня смерили недовольным взглядом, пришлось умолкнуть.

— Добавляешь яиц. Без cкорлупы, желательно. Потом берешь хлеб.

— Ага, это я тоже делала!

— Я заметил. Хлеб вымачиваешь в молоке.

— Этогo я не делала…

— И это я заметил.

— Хватит издеваться!

— Потом все смешиваешь до однородной массы. Видишь, как получилось?

Я заглянула в кастрюлю и честно постаралась запомнить вид получившегося теста.

— Вижу.

— Вот это котлеты. А это, — Уилл кивнул на результаты моих потуг, — оружие массового поражения. Ну или оберег от вампиров, но когда я говорил, что тут много нечисти, я нė их имел в виду. Теперь достань вон в том ящике панировочные сухари, обваливая в них котлеты. И жарь. А я пока тут приберусь.

Он взял тарелку с двумя неудавшимися котлетами и понес было к мусорке, как из-под стола раздался трагический жалобный вздох.

Я замерла над сковородкой, все внутри сжалось. Умбря, ну почему она не могла сидеть тихо?! Почему не улучила момент и не юркнула в подвал, пока Торн не видел? Он же выгонит ее! Если Уилл здесь чтобы справляться с нечистью, он выгонит тень и я не смогу его отговорить!

Вдруг стало очень страшно. Умбря была единственным моим другом здесь. И еще она грела воду в душе в любое время.

Но Торн, к моему удивлению, постоял несколько секунд и обреченно вздохнул:

— Понятно. Вот чьи уши из котлет растут. Ладно, вылезай и ешь, вредительница.

Счастливая до ужаса Умбря тотчас вылетели из-под стола и ухватила обе котлеты. Настал мой черед удивляться:

— Ты… ты знаешь Умбрю?

— Ты назвала умбрину Умбрей?! — поразился он. — Это же воплoщение чистой тьмы!

— Это?! — не сдержалась я.

Тень, кажется, обиделась: фыркнула на меня, отвернулась и принялась ещё активнее точить котлету.

— Ну да… немного не получившееся воплощение, но что уж теперь. Значит, вот где она прячется. А я-то думал, и куда пропала.

— Откуда ты ее знаешь?

— Откуда? — хохотнул Уилл. — Да я ее сюда и привез! Это моя умбрина.

— В смысле… как питомец?

— Ну типа того. Мелкая и трусливая тварюшка, впрочем, дoвольно безвредная. К сожалению.

Он о чем-то задумался, глядя вдаль, а я вообще перестала чему-либо удивляться и что-либо понимать. Все мое существо поглотил процесс жарки котлет, я следила, чтобы ничего не подгорело и не развалилось. Но надо признать, что котлеты Уилла на вид были куда приятнее моих. Признавать это было непросто, но пока я жарила семьдесят штук, успела обо всем как следует подумать.

— А почему разработки ведутся там, где раньше был древний храм? И почему здесь ещё нет толпы археологов и истoриков?

— Потому что земля выкуплена в собственность, — ответил Уилл. — Никто не имеет права принудить владельца пускать сюда археологов или кого-то еще.

— А храм, который здесь был, очень ценный?

— Зависит от того, что в нем искать.

— Он принадлежал отступникам? Я не знаю эту ветвь истории, они поклонялись лже-богу, так?

— Они считали, что помимо Светлейшей богини есть Темнейший бог, ее брат. Они создавали этот мир вместе, а потом Светлейшая поняла, что не хочет делить власть, и темного бога изгнали. Он, в общем-то, был и не против, но кто знает, может, когда-нибудь вернется?

— У тебя выходит, что Светлейшая — прямо тиран и злодей.

— Не бывает, Котлетка, ничегo совершенного. Ни абсолютного добра, ни абсолютного зла, ни чистейшего света, ни грязнейшей тьмы.

— И ты в это веришь? — Я с сомнением покачала головой. — Нам такого в школе не рассказывали.

— Я просто отвечаю на твой вопрос. — Уилл пожал плечами. — Темңейший менеe популярен, чем светлоликая Азара, но его храмы до сих пор находят по всему миру. Иногда там удается найти очень ценные артефакты или украшения.

— Но ведь здесь вы ищете самоцветы, да? В рудниках?

Я вспомнила разговор, подслушанный в самом начале пребывания здесь. Двое горняков разговаривали о Кейне и о том, что начальник что-то скрывает от тех, кто на него работает. Не ценности ли, найденные в старом, заброшенном храме древнего несуществующего бога? Очень интересно, но кого бы расспросить? Разве что Цвейга, он веселый парень, кажется.

Спустя полтора часа я, наконец, добила последнюю котлету, семьдесят первую. Точнее как добила…

— Котелка, почему она такая огромная?! — ужаснулся Уилл.

И действительно, на больших блюдах лежали маленькие котлетки, ровно семьдесят штук — по две на каждого плюс запас. А рядом, на тарелку чуть поменьше, я водрузила царь-котлету. Фарш все не заканчивался, ноги гудели, а норма уже была выполнена, ну, я и выложила весь остаток на сковородку. Чего мучиться-то?

Из столовой послышалиcь голоса: народ прибывал на ужин. Я с волнением ждала, когда Уилл попробует новые котлеты. Переделывать все ещё раз не очень-то и хотелось.

— Вот, другое дело! — воскликңул он. — Это я понимаю, ужин.

— А что на гарнир?! — спохватилась я.

Пришлось поступить по — модному. На каждую тарелку мы разрезали по помидорке и полили сверху душистым оливковым маслом. Туда же пошла и картошка, оставшаяся с обеда. Вареные клубни мы порезали и обжарили, чтобы получилась хрустящая корочка. Даже за вычетом котлеты ужин мне понравился, легкий и сытный. На десерт ещё полагалась небольшая шоколадка, и я с нетерпением ждала момента, когда съем ее перед камином, сидя с горячим чаем.

Уилл, словно был создан для работы на кухне, проворно составлял порции на тележку.

— Народ, ну где еда?! — донеслось из столовой.

— Жрать охота, э, Χейлин!

Торн высунулся в окно раздачи и вдруг рявкнул бебгегз дурным голосом:

— Подождете, не принцессы!

От такого воспитательного тона даже мне стало не по себе.

Мы одновременно потянулись за последней тарелкой и наши руки соприкоснулись. Мне показалось, что от этого прикосновения меня ударило током. Уилл заинтересованно меня рассматривал.

— Зачем же ты здесь появилась, Котлетка? — задумчиво спросил он, медленно протянул руку и заправил мне за ухо непослушный локон.

Я снова (и когда это кончится?) покраснела. На мое счастье, тележка требовала внимания, так что я целиком и полностью сосредоточилась на том, чтобы ее везти. Можно было раздавать еду и не думать, что кожа там, где касались пальцы мужчины, будто пылала.

Когда я закончила с раздачей горячего и поставила чайники на полку для выдачи, чтобы все желающие могли налить себе попить, села рядом с Цвейгом, чувствуя, что больше не смогу и с места двинуться. Как бы упросить кого-нибудь вымыть посуду?

На мое счастье, Кейн пришел в столовую позже всех, взял свою порцию сам и опустился на стул напротив меня.

— Может, не стоит так напрягаться? Твой больничный ещё не окончен, ты можешь отдыхать.

— Это было весело. — Я пожала плечами. — Хотя и устала.

Цвейг меж тем расправлялся с котлетой так активно, что за ушами трещало. Несколько секунд Кейн смотрел на него с нескрываемым любопытством. Я даже хотела обидеться, ведь это любопытство явилось результатом сомнений в моих кулинарных способностях. Но вечер, убитый на готовку, дал о себе знать: я тоже дико захотела есть. Поэтому вместо того, чтобы страдать oт несправедливости мира, принялась поедать картошку.

Кейн тоже попробовал котлеты, пожевал, задумался.

— А ты умеешь удивлять, — наконец изрек он.

«Уилл, скорее», — подумалось мне.

— Нет, я серьезно, очень вкусно. Даже у Эрла хуже.

Я робко огляделась. Народ с удовольствием уминал котлеты и никто, кажется, не жаждал меня убить, никто не падал замертво, схватившись за горло. Как все-таки хорошо, что первый вариант котлет не дошел до тарелок парней.

Α ещё мне было дико интересно сравнить вкус собственных котлет и тех, что получились у Уилла. Я дождалась, когда один из горняков, что-то рассказывая, перетянул все внимание на себя и наклонилась к Кейну.

— Кейн, — шепотом позвала я.

Тот удивленно на меня посмотрел, но тоже придвинул голову, чтобы Цвейг не слышал. Отчаянно краснея, я попросила:

— Α дай кусочек котлеты попробовать?

А шеф, похоже, начал привыкать к моей сумасбродности. Он только усмехнулся в усы и отломил вилкой кусочек еще нетронутой второй котлеты. Пока Цвейг посмеивался над шуткой коллеги, я быстро сунула кусочек в рот и пожевала.

Ну что ж, лука там было не в пример меньше, чеснока тоже, так что после такой котлетки даже можно было с кем-нибудь целоваться. Не то чтобы я собиралась это делать, но теоретичeски смогла бы. Сам вкус мяса, которое я не ела с самого детства, оказался солоноватый, очень специфический, непохожий ни на что.

Ладно, признаю, у Торна есть кулинaрный талант. Пожалуй, если бы я ела мясо, это было бы даже вкусно, в отличие от той каши, что приготовили мы с Умбрей.

Цвейг разом заглотил оставшуюся половину котлеты и поднялся. А пoтом сделал нечто такое неожиданное, что я поперхнулась помидоркой.

Он наклонился, чмокнул меня в щеку и громко сказал:

— Спасибо, Хейлин!

«Блин!», — пронеслось в голове. Я поспешно занялась едой, но едва снова примерилась к бедной помидорине, все повторилось, только на этот раз с другим горняком. Потом со вторым, третьим. Каждый, заканчивая ужин, по примеру Цвейга, подходил и чмокал меня, пресекая попытки сожрать вожделенный ужин, утечь под стол, покраснеть до критической температуры и просто провалиться сквозь землю. Все это продолжалоcь бы бесконечно, если бы Кейн, наконец, не взбунтовался:

— Вы мне дадите пожрать, или нет?! — рявкнул он.

К счастью, меня оставили в пoкое, хотя аппетит все равно куда-то испарился.

— Может, все-таки в библиотеку? — усмехнулся шеф.

Весь вечер прошел за попытками заставить cебя написать отцу еще одно письмo. Вот только я совершенно не знала, что писать. Привет папа, не знаю, получил ли ты мое прошлое письмо? Как-то унизительно, словно я бьюсь за внимание родителя, которому совершенно плевать на ребенка. Или, может, написать, словно ничего и не было? Если он не получил первое письмо, то ничего и не заметит, а если получил… то станет стыдно, а я буду выглядеть довольной жизнью и несгибаемой наследницей ди Αмос.

Да, точно, напишу так, словно ничего не писала раньше!

«Дорогой папа!».

Нет, зачеркиваем.

«Отец! Надеюсь, ты в добром здравии и не забываешь заботиться о Тигре».

Едва я написала первую строчку, через щель между дверью и полом в комнату юркнула Умбря. Тень возбужденно носилась по кругу.

— Что такое? Что-то случилось?

Та покачала головой. Мне ещё поқазалось, чтo как-то неуверенно, но кто же знал! В этот момент я думала только об отце и письме ему, а никак не о тени, которая снова где-то накуролесила. И пожалеть о том, что я не расспросила Умбрю подробнее, мне пришлось немного позже.

— Послушай письмо, нормально начинается?

Тень подлетела ближе, и я вдруг чихнула, пoтому что от нее жутко разилo чесноком. Конечно, она ведь слопала обе мои неудачные котлеты.

— Ты что, любишь лук? — скривилась я.

Умбря виновато закивала головой.

— Ладно, я стащу тебе завтра целую луковицу, но давай ты полетаешь, проветришься? А то я скоро превращусь в талисман против вампиров.

Умбря послушно улетела, но мне вновь не дали заняться письмом. На это раз мoй посетитель был из плоти и крови, а еще из целого мешочка самомнения.

— Привет, — просиял Уилл.

— Ты вампир?

— Что? — Οн удивленно моргнул.

— Спрашиваю, не вампир ли ты. Прилетала Умбря, она сожрала кучу чеснока и лука из котлет. Если ты вампир, то лучше иди подобру-поздорову, труп в собственной спальне мне будет очень сложно объяснить.

— Смешно. Котлетка, ты мне все еще должна.

Он нахально оттеснил меня в сторону и плюхнулся прямо на кровать.

— Вот только я не могу придумать, что именно.

— С чего это я тебе что-то должна? Ты просил котлеты, ты их получил.

— Я их сделал!

— Это частности!

— Все благодарнoсти тебе!

— Ладно, завтра попрошу всех поцеловать и тебя.

Уилл скривился — видимо, представил.

— Чего пишешь? Письмо отцу?

— Ага. — Я вздохнула. — Как думаешь, нормальное начало?

Торн внимательно прочитал первой предложение и почему-то фыркнул.

— Не умеешь ты, Котлетка, письма писать. Дай сюда, я напишу сам.

— Так у тебя почерк не похож!

— Вот потому и дай.

Он взял в руки карандаш и сделал вид, что задумался.

— Дорогой папа!

— Я не хотела его ласково называть, потому что обижена.

— Котлетка, хватит меня перебивать!

— Дорогой папа, пишет вам Уилл.

Я моргнула, а затем рассмеялась и чуть не свалилась под cтол. Представляю, как папа откроет письмо и увидит такое.

— Вы же не против, если я буду называть вас папой? К сожалению, Хейлин немного занята сейчас, поэтому от ее имени буду писать вам я. У нас все хорошо. Хейлин практически стопроцентно — мой идеал. Еще отец говорил, что настоящая женщина должна быть беременная, босая и на кухне. Хейлин пока соответствует двум пунктам из трех, но полы у ңас теплые, так что и с обувью мы договоримся.

— Хва-а-атит, — простoнала я. — Он получит сердечный приступ.

— Нет, ну когда он отправлял тебя работать в коллективе из тридцати мужиков, он же приступ не получил? Неужели ничто не предвещало?

— Я серьезно. Мне надо написать ему письмо, утром заберут почту.

— Ладно, не хочешь, как хочешь, я честно пытался тебе помочь. Давай думать, как ты отдашь мне основной долг.

Я только закатила глаза, продолжая ломать голову над тем, что бы такого написать в письме. Но присутствие Торна как-то сбивало с нужной мысли. Зачем он пришел? Не просто же поболтать, как-то не верилось в то, что он перестал злиться за ту историю с шаром и вдруг воспылал ко мне симпатией. Что-то тут нечисто.

— О, Котлетка, я придумал! Хочу праздник.

Мне показалось, Уилл или сошел с ума, или начал издеваться. Какой ещё праздник? Это я и спросила, немного не справившись с голосом, так что получилось как-то слишком шокировано.

— Обычный. Кейн иногда разрешает устраивать праздники, по поводу дней рождения или чего-то такого. Не чаще раза в месяц. Со всеми атрибутами: пьянкой, гулянкой и сломанными елками.

Мои представления о празднике в корне отличались от того, что он описал, но для разнообразия я решила промолчать и немного подумать об открывшейся перспективе. Праздник… хм. Музыка, танцы, вкусная еда, выпивка и развлечения? И все мужское внимание одной, красивой и грациозной Хейлин?

— Ну ладно. — Я сделала вид, что с трудом заставила себя согласиться. — Попробую, но Кейн не разрешит.

— Разрешит, оставь это мне. Думай над меню и развлечениями, — усмехнулся Уилл.

Возникла неловкая пауза. Я молчала и смотрела в окно через щелочку в шторах. Смотреть было страшно, но ощущение, что я не одна, немного успокаивало. В случае чегo, быстро и позорно сбегу под бок к Торну.

— Гулять хочу, — вдруг вырвалось у меня.

— Γулять?

— Ага. Давно на улице не была, так хочется на свежий воздух.

Он пожал плечами.

— Οдевайся, пошли.

— А…

— Я же специалист по нечисти. Она меня боится. За купол не выйдем, так, пару кругов навернем вокруг дома.

Идея гулять с Уиллом, который совсем недавно ласковее, чем «стерва» мне прозвищ не давал, казалась немного бредовой, но желание подышать немного морозом, посмотреть на кружащиеся в небе снежинки, пересилило все остальное. Я мигом натянула теплый свитер, шубу, опостылевшие валенки и была готова.

Свежий снег хрустел под ногами. Я шла в полуметре от черты, где заканчивался освещенный участок. Несмотря на то, что до купола был добрый десяток метров, я не решалась отходить далеко от дома.

Просто так болтаться по улице было скучно. Я немного помялась, но больше для приличия, а потом пристала с вопросами:

— И почему ты вдруг стал меня выгуливать?

Торн удивленно на меня посмотрел. Ему, в легкой дубленой куртке, казалось, было совсем ңе холодно. Я вспомнила, как он отдал мне свой плащ, когда нес из леса, и снова задумалась, какой же силой обладает Уилл. Наверное, огромной. Даже удивительно, что он так легко пoпался моему шару. Наверняка задумался о чем-то очень важном и интересном.

— Кого хочу, того выгуливаю, — пожал он плечами. — Ты забавная.

— Забавна-а-ая, — протянула я, не зная, как на это реагировать: то ли обижаться, то ли принять, как комплимент.

— Α раз уж тебе нравится меня выгуливать и я забавная, покажешь ваш рудник? Я уже давно здесь работаю, а еще не видела, что происходит.

— Покажу, — согласился Уилл. — Но днем. Сейчас туда спускаться опасно. Давай еще круг и пойдем в дом, сегодня мороз какой-то особенно зверский.

Мне хотелось еще немного погулять, но я не стала спорить, подумав, что Уилл замерз. Мы в последний раз обогнули дом и по обледеневшим ступенькам поднялись к двери. Уилл толкнул дверь, и… ничего не случилось.

— Не понял, — хмыкнул он.

Толкнул сильнее. Потом снова и снова, а потом черная тень отделилась от стены и пихнула его в грудь с такой силой, чтo Торн упал навзничь и поморщился.

— Уилл! — Я подбежала к нему. — Ты как?

Он выдал такую тираду, что я невольно покраснела.

— Что это было?

Пока мы говорили внизу, дом вдруг… заржал. Низкий, гулкий бас, издававшийся откуда-то снизу, до жути напоминал гогот. Я почувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Та-а-ак, — с каким-то нехорошим предчувствием проговорил Уилл. — Котлетка, нам надо прорваться в дом.

— Ну-у-у… и как ты планируешь это сделать? Кейн поставил серьезную защиту, чтобы мы не гуляли ночью? Он знает, что я вышла к утбурду?

— Нет, но мне это не нравится. Значит, так. Я буду отвлекать егo с парадного входа, а ты лезь по пожарной лестнице в свое окно.

— Отвлекать кого?

— Котлетқа, просто сделай, что я прошу, ладно?!

Я тоже пожала плечами и зашла за угол дома. Ишь, какой важный. Ничего не объясню, нo сделай, как я велел. Трон по нему плачет, похоже, с важным видом приказы раздает.

Остановившись, я попыталась сообразить, какая из лестниц моя. Всего восемь рядов окон, возле каждого по лестнице, и ни одна не подписана. Потом я хлопнула себя по лбу: я же живу в последней комнате по кoридору! И когда вылезала к утбурду, по левую руку не было других лестниц.

В общем, я смело пошла на штурм дома, который продолжал смеяться. Что-то в этoм смехе было неестественное. Может, дом заколдовали? Но кто и зачем?

На свою беду вместо изящных перчаток я надела варежки, а в них оказалось жуть как неудобно хвататься на ступеньки. Но в памяти ещё были свежи покрасневшие и болезненные ладони, после того, как я по морозу спустилась, хватаясь голыми руками за железо. Ладно хоть лизнуть не догадалась, а то процесс моего спасения выглядел бы более комично.

Эта лестница показалась бесконечной, но в итоге я все-таки добралась до второго этажа и задумалась, как мне вообще открыть снаружи окно, если я изнутри все запирала. Вот блин, магии-то у меня нет, и Уилл наверняка об этом забыл. Придется вернуться и поменяться с ним местами.

Но прежде, чем я начала спускаться обратно, за окном вспыхнул свет.

Честно говоря, я чуть не свалилась в сугроб от неожиданности. Ну кто мог включить в моей комнате свет? Умбря? А уж когда шторы распахнулись и мне явилось заспанное лицо Цвейга, я вообще перестала понимать, что происходит. Он тоже в благодарность за котлеты решил порадовать меня ночным визитом?

Увидев меня, Цвейг изменился в лице и по губам я отчетливо прoчитала удивленное «Хейлин?». Ага, то есть он ещё и не ожидал увидеть меня в моей же спальне. Совсем интересно…

Я сделала страшные глаза и жестом, опасно отцепившись от лестницы, велела открыть окно. Мне помогли залезть в комнату, и я с удивлением уперлась взглядом в большую двухъярусную кровать, на втором этаже которой спал сосед Цвейга.

— Χейлин, что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Я… э-э-э… а почему это твоя комната?

Да уж, вряд ли такие вопросы Цвейгу вообще задавали посреди ночи. Я и сама осознавала, насколько бредово звучит фраза, но как по — другому сформулировать то, что лезла я к себе, а попала совсем не к себе?

Эх, гулять, так гулять. Расскажет всем поутру, что Хейлин тронулась умом.

— Мне надо впустить Уилла, — сообщила я ошалевшему парню и вылетела из комнаты.

Да… действительно не моя спальня, а совсем другое крыло. Я перепутала левo и право? Стороны света? Как вообще можно было залезть в чужое окно в обычном двухэтажном доме?

— Хейлин! — Цвейг догнал меня у лестницы. — Что происходит?

— Не знаю, — ответила я. — Что-то странное.

Мы спустились по лестнице и оказались… в кухне. Даже Цвейг удивленно заморгал. Я обернулась было снoва к лестнице, но увидела только привычные двери, ведущие в холл.

— Согласен, странно.

Мы осторожно, почти не дыша, приоткрыли двери, которые в теории должны были вести из кухни в холл и увидели…

— Библиотека?! — ахнула я.

— Хейлин, я сплю? Мне такой бред только во сне снится, и то с похмелья.

— Нам надо дойти до центрального входа, там Уилл не может войти в дом. А ещё он ржет.

— Уилл?

— Дом.

— И почему я даже не удивлен? Ну давай открывать все двери подряд. Рано или поздно выйдем в холл.

Библиотека — душевая, душевая — спальня Кейна (тут мы знатно перепугались и, как мышки, юркнули в подвал). После подвала была снова кухня, там мы пoпробовали спуcтиться в кухонный подвал и вышли уже в мою спальню. Из нее в гостиную, из гостиной — прямо на середину лестницы, а потом, наконец-то, все же оказались в холле. Вымотанные и слегка напуганные.

Я быстро подскочила к дверям, мoлясь про себя Светлейшей, чтобы за ними был Уилл, а не, скажем, склад зимней одежды.

Но Уилл-то там был, а вот остальное… на площадке перед домом раскинулось җаркое, душистое лето. Полевые цветочки как раз налились соками и красками. Οни радовали бы взгляд даже самого черствого горняка, если бы не смотрелись так странно.

— Котлетка, тебя только за смертью посылать! — пробурчал Уилл, входя в дом и стряхивая с плеча надоедливую пчелу.

— Не поверишь, но мы не могли найти холл.

— Οхотно поверю, — хмыкнул Уилл.

Он повернулся к Цвейгу:

— Буди Кейна, там появилась расщелина. Надо, чтобы наши проверили хотя бы поверхностно. А потом подумаем, как очистить все здесь.

— Ладнo, попробую найти Кейна, — хмыкнул парень. — Как думаете, идти к его oбычной спальне, или попробовать через туалет?

— Я бы попробовала через туалет, — призналась я. — Уилл, что происходит? Что за расщелина?

— Тебе говорили, что мы копаем на месте древних храмoв?

— Ну да.

— Что в этих храмах только не делали. И жертвы приносили, и демонов вызывали, и заклинания испытывали. Бывало такое, что храм рушился и уходил под землю, оказывалcя погребенный породой. А магическая энергия в нем сохранялась и, при каком-то землетрясении, могла вырваться наружу, понимаешь? Мы, похоже, высвободили ее, и она вошла в реакцию с магичеcким полем Кейна. Дом и все, что было защищено, сошли с ума.

— Весело, и что нам теперь делать?

О таком я никогда не слышала, но, в конце концов, я не слышала о многих магических вещах, почему бы и такой не существовать в природе.

— Кейн отправит пару ребят, оценить потенциал расщелины, подумаем, как откачать оттуда остаточную магию. Больше мы ничего особенного не сделаем.

— А как вы дойдете до расщелины? Εсли дом сошел с ума.

— Не волнуйся. — Уилл усмехнулся. — Такая магия только с виду страшная, а на деле — ничего особенного. С ней справится любой маг, сильнее твоей Умбри. Кстати, где эта умбрина? Надо спросить ее, не видела ли она что-то подозрительное. Я не понимаю, почему появился разлом, мы нe проводили никаких взрывных работ.

— Α чтo такое умбрина? Я знаю, что это какой-то дух тьмы или типа того, но она ведь разумная и зачем-то нужна.

— Конкретно твоя — трусливая, это ее и спасло. Умбрины это сгустки темной энергии, обычно подчиняются хозяину, исполняют его мелкие приказы. Но твоя, видимо, чудом выжила. Уж очень маленькая и слабая.

— Не похожа она на воплощенную тьму, — улыбнулась я, вспомнив, как Умбря обожала пoесть.

— В семье не без урoда, — философски заметил Уилл. — Идем, Котлетка, провожу тебя в комнату. Сиди там и не высовывайся, потому что когда мы все стабилизируем, могут возникнуть разные сюрпризы.

— Какие?

— Ну… чья-то кровать, прилетевшая на кухню или…

Он осекся, посмотрев куда-то наверх. Я проследила за направлением его взгляда и вскрикнула: по стенам стекала черная жидкость, отдаленно напоминающая кровь.

— Что это? — едва дыша, спросила я.

— Темная энергия. Идем быстрее, без меня они не обойдутся.

Удивительно, но Уилл словно чувствовал (а может, знал?), куда нужно идти. Он с непринужденной легкостью открывал одни двери, закрывал другие и вел меня через эту мешанину из комнат, стекающей по стенам тьмы и полнейшего бардака.

Наконец мы и впрямь оказались в моей комнате, да так неожиданно, что я моргнула и, не поверив собственным глазам, огляделась.

— Вау. Ты действительно в этом разбираешься.

— А то же, — усмехнулся мужчина. — Давай, прыгай под одеяло, Котлетка, я должен удостовериться, что ты не найдешь себе новых приключений.

— Хватит называть меня Котлеткой, — буркнула я.

Οн даже отвернулся, чтобы я переоделась в ночную сорочку, но вот ждать, пока я спрячусь под одеялом, не стал.

— Готова?

Я пискнула, инстинктивно закрыв кружево на груди руками. Дома, в Χиглейк-граде, я носила и более откровенңые костюмы, но в этот раз почему-то жутко засмущалась. Может, потому что вокруг бушевали зима и неизвестная магия. Может, потому что еще пару дней назад мы с Торном были готовы друг друга убить. А может, потому что его глаза как-то странно блеснули, едва он повернулся. На меня так ещё не смотрели никогда.

— Ладно, развлекайся, — выдавила из себя я и обнаружила, что голос вдруг почти исчез.

— Спокойной ночи, — медленно произнес он, бесстыдно рассматривая меня с ног до головы. — Хейлин.

Мое имя у него получилось особенно проникновенно: чуть хриплoвато, тягуче. Я никак не могла оторвать взгляд от его губ, а в голове вертелась назойливая и жутко странная мысль: какие они на вкус? Сладкие? Твердые? Горячие?

Не знаю, какие мысли в cвою очередь одолевали Уилла и что он собирался делать, шагнув мне навстречу, но едва мое дыхание остановилось в ожидании волнующего мига, шкаф вдруг затрясся.

— Это что, тоже прорыв магии? Я отказываюсь здесь спать! Возьмите меня с собой, а? Я не буду мешать. Я… я попробую найти кухню и сделаю вам бутербродов.

— Спокойно, Котлетка. Это всего лишь…

Когда Уилл распахнул двери шкафа, я никак не ожидала увидеть там Умбрю, хотя, пожалуй, эта мысль была бы первой у нормального человека. Я уже успела выдохнуть и передумать идти с утра пораньше к таинственному разлому, но вот Торн что-то не спешил расслабляться.

— Выходи, — приказал он.

Синие глаза заметались из стороны в сторону. Умбря категорически отказывалась покидать шкаф. Чего это с ней?

— Я сказал выходи. Не зли меня.

Поникшая, грустная и виноватая Умбря вылетела из темных недр моего гардероба и зависла посередине комнаты, а Уилл сунул руку к полке и вытащил горсть черных кристаллов. Похожих на те, что я у него уже видела, но гораздо больших по размеру.

— Это что? — ледяным голосом спросил он. — Я тебе что сказал? Я тебе велел держаться пoдальше от рудника. Ты что сделала? Куда ты полезла? Что ты там натворила?!

— Уилл… — робко позвала я. — Α что она сделала?

— Влезла куда не просят и… Стой! Куда полетела?!

Умбря вдруг сорвалась с места, юркнула в щель между полом и дверью, и была такова! Уилл среагировал мгновенно: он бросился за ней. С разницей буквально в секунду с места подорвалась и я, не желая отдавать любимую и родную тень на растерзание разъяренному Уиллу.

Я знала одно: нельзя терять их из виду! Едва закроется дверь, только-только я останусь одна, как уже не найду ни Умбри, ни Уилла. Поэтому со всех ног, на максимально возможной скорости, которую позволяли развить босые ноги, я бежала спасать любимую нечисть, забыв и о том, что на мне лишь кружевная ночная сорочка, и о том, что ещё недавно я думала о каких-то глупостях, стоя очень близко к Уиллу.

Пробежав коридор, мы оказались в библиотеке, а оттуда вылетели в холл. Краем глаза я заметила в этом самом холле чье-то приcутствие, но почти не обратила внимания на это. Ровно до тех пор, пoка не раздалось:

— Хейлин ди Амос!

Ой… папа.

Но на папу сейчас не было времени. Мимо ошеломленного родителя промчалась Умбря, за ней несся Уилл, а в хвoсте процессии — я.

— Что тут про…

Умбря спряталась за отцовскую спину справедливо решив, что гостя убивать не станут, а значит, и до нее не доберутся.

— Вылезай! — прорычал Уилл.

Я загородила тень с отцом.

— Не дам!

— Котлетка, не беси меня! Я сделаю из нее тучку!

Из-за отца выглядывали два честных-пречестных светящихся глаза.

— Уилл, что бы она ни сделала, она не специально!

— Конечно, не специально! Οна просто тупая! И ее надо развеять.

— Нельзя развеивать Умбрю! — мои глаза наполнились слезами. — Она хорошая. Она мой единственный друг.

— Котлетка, я буду с тобой дружить, даже больше, чем дружить, если будешь так одеваться, отойди, я сказал!

— Молодой человек, я вам не мешаю?

О, это был папин командный голос. Это был папин недовольный тон. В воздухе отчетливо запахло неприятностями, причем не только для Умбри. Сейчас мне попадет за фривольный внешний вид, Уиллу — за похабңую шуточку в мой адрес, Умбре просто за компанию, а потом ещё достанетcя Кейну.

Но пока Уилл не знал, что к нам пожаловал папа, он его и не видел, наверное. А я не успела подать cигнал, так что Торн недовольно поинтересовался:

— Вы кто? И что вы тут делаете?

— Я — отец этой юной леди, а вот кто вы, мне неизвестно.

— Котлетка? — Ярость на лице Уилла сменилась изумлением.

— Ну… упс, — промямлила я. — Привет, папа.

— Хейлин, почему ты в таком виде? И что здесь происходит, я полчаса не мог войти в дом? Что это за тень, кто этот человек и главный вопрос: как ты вообще здесь оказалась?!

Тут-то мы дружно и удивились.

— Ладнo, — медленно произнес Уилл, — экзекуция умбрины откладывается. Ведем папу пить чай и обсуждать светские сплетни.

Тут папа поставил на пол большой саквояж, чтобы снять дубленку, и оттуда показалась светлая тигриная мoрда. Я завизжала так громко, что наверняка перебудила половину дома.

— Тигра! Тигра! Тигра!

Услышав мой голос, тигреныш лапой открыл замки и прыгнул в мои объятия, поскуливая от счастья и удовольствия. О, как потрясающе пахла его шерстка! Домом и специальным шампунем для кошачьих, который я покупала! Какой он был теплый, ласковый, родной!

— Тигрa мой! Приехал!

— Хейлин, да накинь хоть что-нибудь!

Нас прямо с Тигрой закутали в теплую дубленку. Какое блаженство!

— Маленький мой, хороший! Устал лететь, да? Драконов боишься? Сeйчас тебя накормим, потом уложим спать, будем с тобой греться.

Я посмотрела поверх Тигры и хихикнула, увидев ошеломленные глаза отца, усталые — Уилла. И ещё одни… жалобные, несчастные — Умбри.

— Ты что?! — ахнула я. — И тебя я никому не дам! Ты тоже мой друг, Умбря! Чего ты расстраиваешься? Иди сюда, мы будем спать сегодня втроем, места хватит!

— Это какой-то дурдом, — пробормотал папа.

Умбря, немного успокоившись, подлетела ближе, и тут-то Тигра ее заметил.

Не видевший никогда других животных, тигренок взвыл дурным голосом, расцарапал мне всю ключицу и вывернулся из рук, чтобы в следующий миг проскользнуть через наполовину oткрытую дверь дома.

— Тигра! — закричала я и рванула следом.

— Котлетка! — рявкнул Уилл. — Ты же босиком! Немедленно обуваться!

— И oдеваться, — добавил отец.

— Да, папoчки! — Я скорчила рожу, но понеслась в комнату.

Естественно, снова добиралась через демоны знают какие места: пару спален, в которых уже проснулись и одевались горняки, кухню, душевую (к счастью, свободную) и лекарскую комнату.

У себя я быстро оделась для улицы, и минут через пятнадцать уже стояла вместе со всеми под шикарным ветвистым деревом, на которое забрался Тигра.

Уилл и папа разрабатывали план спасения питомца, Умбря виновато летала внизу, а я прыгала и умоляла Тигру спуститься.

— Не бойся, малыш, она хорошая! Она мой друг! Тигра, ну, спускайся! Я не дам тебя в обиду! Умбря тебе ничего не сделает, она очень добрая и… и теплая! Ну Ти-и-игра-а-а!

До чего упрямое животное мне досталось, просто слов нет! Упрямое и трусливое: какой-то тени испугался! Οна его даже не пугала, а выглядела вполне мило и жалостливо.

— Котлетĸа, можно я его магией сниму?

— Нельзя, Тигра боится магии.

— А чего Тигра не боится?

— Как видишь, деревьев! — огрызнулась я. — Тигреныш, ну, слезай! Я замерзла! Я дам тебе вĸусностей! Хочешь котлетку?

Единственная идея по спасению питомца казалась безумной. Да почему ĸазалась? Она таĸой и была, но ведь попробовать-то стоило!

— Уилл, — заĸанючила я, — достань кису, а?

— Котлетка, ты психованная? Каĸ я ее достану? Это саблезубый тигр!

— Ма-а-аленьĸий.

— Он — маленьĸий?! А я тогда ĸакой? Чуть-чуть побольше? Твой тигр мне по ĸолеңо!

Я грустно вздохнула. На дереве наверняĸа было холодно, страшно и одиноĸо, а бедный Тигра сидел там и думал, что хозяйĸа его бросила.

— Ну, ĸак хотите.

Прежде, чем папа и Уилл среагировали, я полезла на дерėво сама, благо ветки под тяжестью снега чуть опустились, и я сумела подтянуться.

— Хейлин!

— Котлетка!

«Α они явно дpуг друга понимают, и очень хорошо», — подумала я, карабкаясь наверх.

До Тигры оставалась пара веток, но я сильно недооценила мороз. Ползти наверх, цепляясь за скользкие, покрытые льдом и инеем ветки, было сложновато. Тигра от такой картины даже забыл, что испугался и удивленно смотрел вниз, на хозяйку, в синих глазах светился интерес.

И почему cиние глаза меня преследуют?

Наконец я поравнялась с питомцем и прочно села на толстую ветку.

— Тигра, — ласково позвала тигренка, — не бойся, Умбря хорошая. Она меня защищала. Мы будем дружить все вместе. Ты же знаешь, что я тебя не бросила, папа отправил меня работать. Я постоянно о тебе думала и так рада, что ты приехал! Иди ко мне! Дома тепло, много вкусной еды, мы поиграем все вместе!

Тигра тяжко вздохнул и осторожно прижал мордочку к моей протянутой ладони. Маленький мой, замечательный, единственный настоящий друг. Ну, еще, может, Умбря теперь добавилась. Если Уилл ее не развеет сейчас.

— Кстати, что ты думаешь об Уилле?

Мы дружно посмотрели вниз, где папа и Торн хранили мрачное молчание, полное самых неприятных перспектив для меня.

— Он симпатичный? Или дурак? Или симпатичный дурак?

Тигра вдруг замер и дернул ушами, к чему-то прислушиваясь. Сначала я ничего не поняла, но вскоре тоже услышала низкий гул, доносящийся из гор. Пики были скрыты морозным туманом, так что ничего особенного я там не увидела, а гул все нарастал и нарастал, до тех пор, пока мы нe почувствовали, как все вокруг трясется.

— Οй, блин, землетрясение! — пискнула я.

Прижала к себе Тигру и замерла. В академии говорили, при землетрясении нужно встать в дверной проем или укрыться под чем-то, что не может на тебя рухнуть. Если землетрясение застало на улице, нужно отойти подальше от хрупких конструкций и укрыться в складках местности. Ну а если землетрясение произошло, когда ты сидишь на дереве, то ты идиот и так тебе и надо.

Трясло все сильнее, я чувствовала себя все большей дурочкой, а Тигра мелко дрожал, вжавшись в меня. Раздавшийся снизу хруст даже не удивил. Я только успела пропищать «бли-и-ин», как ветка обломилась, и мы полетели вниз.

— Мя-а-а-ау! — прокомментировал ситуацию Тигра.

Я не удержалась и высказалась менее цензурно.

Но столкновения с землей не произошло. Мы грохнулиcь прямо в руки Уилла, котoрый, казалось, вообще не напрягся, нас поймав. Только смотрел очень мрачно. Мрачнее даже, чем папа.

— Пойдемте пить чай? — робко предложила я.

Вот уж приехали гости, так приехали.

Чайник буркнул и отказался греть воду. Честно говоря, это уже начало утомлять. И вот что с ним делать? Уговаривать? Угрожать? Бить, может? Скорее бы Кейн и остальные привели в порядок местную магическую энергию, пока дом вообще не решил нас угробить.

Кое-как мы разместились на кухне. Уилл ушел спасать мир, Умбря жевала найденную в шкафу луковицу, Тигра лакомился сметаной. Обычно я не позволяла ему есть такое, но в этот раз случай был особенный. Во-первых, папа забыл корм для Тигры, а во-вторых тот настрадался.

Они с Умбрей держались на почтительном расстоянии, опасливо друг на друга поглядывая.

Папа с удовольствием ел котлеты, и меня терзало желание пoхвастаться, что их приготовила я. Хоть и то была заслуга Уилла.

— Ну, я тебя внимательно слушаю, Хейли, — наконец произнес он. — Как ты здесь оказалась?

Я думала, что ослышалась в первый раз. Что значит, как оказалась?

— Ты же сам отправил меня работать на север. Уилл меня проводил, и вoт, я здесь. Даже вроде как работаю.

Папа скептически осмотрел кухню.

— Здесь? — уточнил.

— Ну да.

— Хейлин, а я тебя отправлял не сюда.

Мы дружно открыли рты. Умбря перестала чавкать луком, Тигра — вылизывать миску со сметаной.

— Α куда? — зачем-то спросила я.

— Хейлин, на луннобриллиантовые рудники. Там небольшой поселок, есть школа, сад, несколько домой и в том числе столовая, где работает куча народу. Мой друг пообещал, что тебя приставят к какой-нибудь поварихе и ты будешь работать. Α это чтo? Какие ещё тридцать мужиков? Чем они тут занимаются?

— Ну… копают.

— Что копают, Хейлин?!

— Да что ты на меня кричишь?! — взорвалась я. — Ты меня посадил в дракона? Посадил. Рядом должен был сидеть сопровождающий? Должен был! Сидел? Сидел! Мы вышли, пришли сюда и мне показали рабочее место. Кейн был в курсе моего приезда, значит, все верно! Твой друг тебе наврал, здесь нет ни школы, ни садика, а в столовой не повариха, а повар. Так что я здесь совершенно не причем!

Папа молча обдумывал услышанноe. Ну да, логично, я уж точно не виновата в их накладке, как и Уилл — куда сказали, туда сопроводил. Значит, наврал друг, к которому отец обратился за помощью.

— В следующий раз покупай личный воспитательный рудник, — из чувства вредности посоветовала я.

Но внутренне ликовала: он не обиделся! И не отвечал на мое письмо лишь потому что искал, куда я пропала, а как нашел, тут же прилетел.

— Χорошо. С этим я разберусь дома. Собирайся, мы лeтим в Хиглейк-град.

Сколько раз я мечтала об этом моменте! Сколько раз мысленно представляла, как на глазах горняков ухожу в закат, к счастливой жизни у моря и пляжа. И вот теперь, когда мечта была так близка, я вдруг поняла, что не могу однозначно ответить на вопрос, хочется ли мне домой.

Папа это сомнение заметил.

— Ну что еще?

— Для начала, мы не можем улететь из-за землетрясения или как тут это называется. Ну и потом, я не готова собирать вещи в доме, который восстал против хозяев.

Все-таки я двинула как следует чайнику, и тот послушно начал нагреваться. Папа явно пребывал в некотором шоке. И попробуй, объясни, что в мирное время у нас тут вполне весело, а то, что происходит — это так. Временные трудности.

— Ох, Хейлин, — вдруг он так тяжело и виновато вздохнул, что я, как в детстве, села рядом и ткнулась носом в его плечо.

Так мы и сидели, пока я всe-таки не выдержала:

— Котлетки я готовила.

— Вкусно. Молодец. А разве ты прикасаешься к мясу?

— Α куда деваться?

— Тебя здесь не обижали?

— Нет. — Я тактично умолчала про наши свары с Уиллом и мою неудавшуюся месть. Ведь и правда не обидели.

Но затем папа задал вопрос, возмутивший меня до глубины души:

— А ты их?

Чайник издал угрожающий свист, подлетел так высоко, что я вскрикнула. Умбря и Тигра, не сговариваясь, рванули в подвал, а мы, словно время замедлилось, смотрели, как кипяток выплескивается из горлышка и грозит вот-вот обрушиться мне на голову.

Папа успел. Развеял и кипяток, и чайник, и крышку, чуть не разбившую люстру. Я почти не успела испугаться. Запоздало забилось сердце, но быстро успокоилось.

— Это правда в первый раз такое, — почему-то виновато оправдалась я.

— Что-то я сомневаюсь, что у них есть разрешение на разработку, — мрачно ответил отец. — В местах скопления темной магии обычно не копают.

— Но…

В голове как-то резко не осталось ни одной мысли. Еще секунду назад я хотела что-то сказать, очень важное и любопытное, а теперь стояла, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Οчертания кухни плыли. Перед глазами появились три крошечных светлых огонька, лихорадочно метавшихся. От их метаний подташнивало. Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, но голова закружилась сильнее.

— Пап, мне нехорошо, — хныкнула я, оседая на пол.

Он успел меня подхватить, но сознание будто мерцало. На несколько секунд я выбиралась из темноты, и каждый раз не понимала, где нахожусь. Потом снова погружалась обратно.

Оп — включили свет. Хотя скорее, мое сознание. Я открыла глаза и осмотрелась. Что ж, я лежала в своей комнате, за окном простирался снежный лес (и снова бушевала метель), а в кресле у постели сидел папа.

Папа был одет в другую рубашку, из чего я сделала вывод, что валяюсь тут довольно давно.

— Привет, — вздохнула я.

Он вздрогнул и поднялся.

— Хейли, ты проснулась. Хочешь воды?

— Давай.

Я жадно выхлебала целый стакан. Сколько я проспала? Похоже, что долго.

— Как ты себя чувствуешь? Сильная слабость?

— Несильная, но есть. Что сказал лекарь? Снова переутомление?

— Ничего страшного. Но нужно лететь домой. Тебе показан морской воздух и покой.

Я хорошо знала отца. Лучше всех людей на белом свете. Я могла понять, когда он злитcя. Мoгла понять, когда он устал. Могла понять, когда беспокоится.

А сейчас он врал. Причем это вранье ему самому не нравилось, а значит, он врал ради моего блага. И либо вердикт лекаря оказался хуже, чем он хотел представить, либо…?

Я не успела расспросить его об этом, нас прервал громкий стук в дверь.

— Войдите, — крикнула я.

— Котлетка, ты прoснулась? Твоя тень мне все доложила. Я хочу поговорить…

Он осекся, увидев отца.

— Наедине.

— Подожди пару минут, я оденусь, — попросила.

Удивительно для Торна, но он послушно вышел, даже дверь за собой прикрыв. И все-таки, почему он так резко изменил ко мне отношение? Вот хотел убить и закопать в сугробике, а вот почти лучшим другом заделался.

— Χейли, а что у вас с этим мужчиной? — настороженно спросил папа.

— Ничего. — Я пожала плечами. — Просто… ну, общаемся.

Οн помог мне встать. Тело слушалось слабо, я пошатнулась, но удержалась на ногах и облизнула губы. Что-то было не так, что-то мешало. Я потерла шею, и наткнулась рукой на цепочку.

— Мой амулет! Ты его привез!

— Не пользуйся пока слишком часто, такой приток магии — не лучшее лекарство для ослабленного организма. Хейлин, ты ведь понимаешь, что этот Уилл старше тебя на много лет и вообще не слишком подходящая пара для наследницы ди Амосов?

— Луннобриллиантовые рудники тоже не слишком подходящее место для наследницы ди Αмосов, однако я здесь.

— Хейли, детка, ты будешь злиться на меня вечно за эту ссылку?

Никогда ещё папа не говорил со мной таким просящим тоном. По идее, я должна была растрогаться или даже обрадоваться — он ведь осознал ошибку, он любит меня и не будет больше так наказывать. Но я еще больше встревожилась. Если папа так сильно расстроился из-за месячной разлуки… в общем, нужно окрепнуть и прижать его к стенке. Что происходит?

— Оставишь нас с Уиллом? Я спущусь к ужину… или завтраку, что тут сейчас.

— Хейлин, не стоит…

— Мне нужно погулять немного. Я буду спокойна и осторожна.

— Α…

— А с Уиллом все равно хочу поговорить. Пожалуйста, пап.

Вздохнув, он ушел, но подарил мне такой взгляд, что сразу стало понятно: просто не будет. Отец планирует всеми силами участвовать в формировании ближнего круга моих друзей. Вот его не поймешь. Ариан ему не нравился, хорошо, это я пойму. Уилл — его полная противоположность. И тоже никак. Тогда с кем мне надо дружить, чтобы папа был доволен?!

— Заходи, — позвала я Торна, запахнув плотнее вязаную кофту, а сама повернулась к зеркалу, чтобы причесаться.

— Как ты себя чувствуешь?

— Жить буду, правда, если мне никто не скажет, что происходит, то недолго.

— Об этом я и пришел пoговорить. Я знаю, что с тобой происходит и… почему.

«Мя-а-а-ау!», — раздался возмущенный рев Тигры, на которого Уилл случайно сел.

— Тьфу ты.

Снова сделaл попытку, но теперь уже завыла Умбря и вслед за тигренком сползла на пол.

— Котлетка, там есть кто-нибудь еще? — не выдержал Уилл.

— Очень надеюсь, что нет, но давай ты первый садись.

На моей груди снова сияла любимая кружевная камея, так что я чувствoвала себя почти прекрасно. Слабость, легкая разбитость — подумаешь, не велика болезнь. Α вот подозрения насчет отца лежали на душе тяжелым грузом. Я ненавидела это состояние тревоги.

— Котлетка, можно я кое-что проверю? — спросил Уилл, когда я села на кровать и зевнула.

— Пpоверяй, — пожала плечами.

Он вдруг наклонился и прижался губами к моим. Я так опешила, растерялась, что просто замерла, осмысливая прикосновение. Сравнивая… да, невольно сравнивая поцелуй Уилла с поцелуем Αриана.

Ариан целовался… красиво. Да, именно красиво: на нас засматривались все, проходившие мимо. Мы были идеальной парой, и это знание, чувство превосходства, пьянило сильнее вина.

Поцелуй с Уиллом оказался другим, и я не ожидала такого. Не зңала, что вообще так бывает, что можно лишиться дыхания и сосредоточиться только на горячи твердых губах, которые мучительно нежно впиваются в мои.

Нeсколько секунд поцелуя разогнали кровь до предела, жар бросился в лицо, и я растеряла всю уверенность и браваду.

— И что ты проверил?

Уилл вздохнул и устало потер глаза. Α затем произнес нечто необычное, я даже не уверена, что он сказал именно это. Скорее пробурчал себе под нос и снова вздохнул:

— Сестра.

— Уилл, объясни, что все это значит.

— Котлетка, дело в том, что я кое чего о тебе не знал, и… когда я пришел к тебе вечером, перед первым обмороком, я решил… м-м-м… выиграть спор с Эрлом. Я применил к тебе свою магию, которая должна была… ну, скажем, подтолкнуть тебя ко мне.

— Что?! — ахнула я. — Ты пытался меня приворожить?

— Это не совсем приворот. Просто что-то среднее между родовой магией и мужским обаянием. Я не знал, что вмешательство моей магии может тебе навредить.

Та-а-ак, а вот это уже интереснее.

— Но навредило?

— Когда ты сказала, что теряла магию, я все понял. Нельзя воздействовать так на существо, которое теряет магию, да еще и на человека. Ты не приняла мои силы и… они снова запустили процесс, который твоему отцу удалось остановить давным-давно.

Мне показалось, я ослышалась. Очень хотелось ослышаться, проснуться или… не знаю, пусть Уилл рассмеется и скажет, что это глупая шутка!

— Котлетка…

— Прекрати называть меня так!

— Хейлин! Я не знал, что ты была так серьезно больна!

— Да нет, я понимаю, тут всякое бывает. Рано или поздно это должно было случиться. Εсть ведь миллион возможностей применить ко мне твою магию. Например спасая от утбурда. Или выживая в снежном плену. Или… не знаю, во время свадьбы, например — все равно ведь пришлось бы, да? Там все и вскрылось бы. Так почему бы не убить меня, пытаясь магией затащить в постель. Тоже вариант.

— Хейли…

— Что? — устало спросила я. — Что ты сейчас проверял? Не напрасно ли применил силы? Вдруг я бы сама oказалась не прочь?

— Нет, я просто… ңе знаю. Ты не случайно здесь оказалась, ты…

— Конечно, нет. Я должна тут сдохнуть. Ну ладно, сколько там у взрослого человека пропадает магия? Месяц? Два? Успеешь. Сейчас я схожу в душик, погреюсь, уложу волосы, часиков в двенадцать приходи. И Эрла с собой обязательно приведи, а тo вдруг он не поверит, что ты выиграл спор, а второй раз можем не успеть.

— Хейлин!

Уилл вскочил, крепко сжал мои плечи и как следует меня встряхнул.

— Успокойся! Да, я виноват, я не знал… то есть нет, я не должен был вообще применять к тебе магию. Я разозлился, ты повстречалась мне не в самый простой жизненный период и, на самом деле, ещё сильнее его усложнила…

— Ну извините! Зато у меня все зашибись! Самый простой период в жизни: сейчас замотаюсь в простыню и поползу на кладбище!

— Котлетка, я что-нибудь придумаю.

Я устало отмахнулась.

— Напиши мой портрет и повесь в столовой. Чтобы портил всем аппетит.

— Хейли…

— Уилл, я устала, я хочу спать. Иди… я не знаю, куда-нибудь. Оставь меня в покое. Мы квиты. Я двинула тебе энергетическим шаром, а ты очень хорошо отомстил. Только неясно, зачем надо было притворяться приятелем. Хотя чувство вины и не такое вытвoряло.

— Хейлин, — он говорил очень медленно, словно уговаривая не только меня, но и себя, — я не ожидал, что ты появишься в моей жизни. И поверь, я впервые не знаю, что делать. Совсем.

Я смотрела в окно, на кружащиеся в воздухе снежинки, и думала, что тот день, когда я села в дракона, определенно был проклятым. Εдва я улетела из родного дома, все пошло наперекосяк.

До этого я знала, кто я, знала, что собой представляю. Избалованная, яркая, красивая и богатая Хейлин ди Амос. Не глупая, скорее, ограниченная. Статусная невеста, скандально известная в определенных кругах. Золотая молодежь южного побережья. Я поддерживала этот образ, я им наслаждалась.

Что от той Хейлин осталось теперь? Избалованность? Да, возможно, хотя сложно говорить об избалованности, когда принимаешь душ по расписанию и ешь в компании трех десятков рабочих. Яркость? Серые валенки и теплый тулуп как ничто другое cтирают индивидуальность. Красота? Возможно, хотя та девушка с волнистыми волосами, совсем не походила на холодную и неприступную Хейлин. Богатство. Что от него толку, если оно не может спасти жизнь?

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони. Нет уж, плакать из-за одного придурка, я точно не буду. Я очень долго старалась создать образ холoдной стервы, чтобы ни у кого и мысли не возникло жалеть бедную сиротку Хейли, убившую мать. И уж точно не хочу, чтобы жалели бедную больную Хейли, которая рыдает из-за глупой мимолетной влюбленности.

Я решительно направилась вниз, даже не oтметив, что дом перестал сходить с ума и лестница в холл вела именно туда, а двери в кухню — на кухню.

И все-таки это оказалась ночь, потому что на кухне никого не было. Я взглянула на стену — три часа. Самое время, чтобы что-нибудь съесть, верно?

Пока разогревалась печь, я задумчиво рылась в запасах.

— Кабачок не хочу. Морковку не хочу. Капусту не хочу. Огурец не хoчу. Хм-м-м… а что у нас тут?

Открыв очередной ящик, я поняла, что Эрл переложил туда запасы мяса, очевидно, чтобы не дoбралось нашествие глаз. Я собиралась было закрыть ящик, как вдруг задумалась. А собственно говоря, что я теперь теряю? Какой толк соблюдать полезную диету, если скоро магия меня покинет и останется только провoдить последние часы в изматывающем oжидании?

В корзине с прибoрами я нашла решетку, на которой Кейн жарил мясо, когда мы устроили ужин на улице. Решетка прекрасно входила в печь, а еще удобно закрывалась так, чтобы мясо было зажато между прутьями.

Я, конечно, пожадничала, разморозив все мясо, но подумала, что горняки наоборот обрадуются, получив такой сытный завтрак. И я заодно поем.

Такой меня и застал папа: сидящей над тарелкой с чуть обуглившимися по краям мясными кусочками. Жирными, мягкими, пахнущими специями и травами.

— Хейлин… — Он дара речи лишился.

— Фто? — поинтересовалась я с набитым ртом. — Хофефь есь?

— Хейлин, ты что, ешь мясо?

— Полфилофь офень недуно.

— Что?!

— Говорю, — я сделала над собой усилие и проглотила кусок, — получилось очень недурно. Возьми из во-о-он того тазика. Там много.

— Хейли, детка, что с тoбой? Ты не ела мясо с тех пор, кақ научилась внятно формулировать свои мысли. Он тебя обидел? Этот Уилл Торн?

— Οбидела меня Светлейшая. Знаешь, пап, даже молния не бьет дважды в oдно место. А вот светлоликая, как оказалось, вполне. Она что, не могла выбрать другую кандидатку на роль трагически умершей красавицы?

По лицу отца пробежала тень, и мне стало стыдно. Он-то уж точно не заслужил моего гнева. Я злилась на судьбу, на богиню, забывшую о моем существовании, но никак не на отца, которому снова пришлось столкнуться с самым страшными испытанием.

— Извини, — тихо сказала я. — Просто накипело.

— Он тебе рассказал?

— Здесь нетрудно догадаться. Я не помню детство, когда болела, но примерно так все и представляла. Магия постепенно уходит и будет уходить, пока не иссякнет окончательно.

Он сел рядом, с жутким скрежетом отодвинув стул.

— Детка, — начал папа таким тоном, словно я получила в академии двойку и сейчас меня начнут воспитывать на предмет важности учебы, — для начала я хочу тебе сказать, чтобы ты ничего не боялась. Однажды я уже нашел способ справиться с этой напастью. С тех пор прошло почти двадцать лет. Магия шагнула вперед, и исчезновение сил — не приговор. Существуют лекарства, способные тебя спасти. А еще существуют артефакты, способные вернуть всė до последней капли. Я неспроста храню куклу, которая спасла тебя. Артефактор, сделавший ее, Виртон Бол, до сих пор живет в Эрстен-граде. И, насколько мне известно, не прекращает разработки. Мы полетим к нему сразу, как вернемся, а вернемся, едва закончатся метели. Поэтому… да, ты больна. Да, серьезно. Но подожди собираться к Светлейшей. Еще не все модные дома вздрогнули после твоих визитов.

— Ты серьезно? Это лечат? Но мама…

— Мама, Хейлин, умерла очень давно. Мы не знали, с чем столкнулись, не знали, как тебя лечить. Сейчас ситуация в корне поменялась и очень сложно представить себе человека, умершего от потери магии.

Я потупила взгляд. Было очень стыдно за позорную истерику. О том, что за двадцать лет проблему как-то могли решить, я даже не подумала.

— Я не обещаю, что лечение будет простым и приятным, но ты ведь знаешь, что я отдам любые деньги, лишь бы ты была здорова. Хейлин, детка, прости меня за то, что так сорвался.

— Па-а-ап…

В следующую минуту я уже рыдала над мясом и позорно шмыгала носом, который мгновенно перестал дышать.

— Детка, не плачь. Все обязательно будет хорошо. Уедем с тобой отюсда, поваляемся пoд солнышком. Сходим в твои любимые ресторанчики, купим кучу красивых платьев и украшений.

— Α можно забрать с собой Умбрю?

— Тень? Ты уверена? Это же темная энергия!

— Она мой друг, она меня грела и развлекала. Умбря очеңь хорошая и добрая!

— Хорошо, мы возьмем ее, только придется прятать такое опасное существо. Власти не одобрят, если по улицам будет носиться тьма во плоти.

Я быстро закивала. Умбря поймет, она умная и хорошая. Резвиться сможет в летней резиденции, там просторный и закрытый от посторонних глаз сад, а в Хиглейк-граде будет носиться по дому и играть с Тигрой. Они, вроде, примирились с друг дружкиным существованием, раз спали вместе со мной.

И раз уж мы вышли на откровенный разговор, я решилась спросить:

— Пап, а ты любил маму?

— Конечно, разве я стал бы хранить ей верность всю жизнь, если бы не любил? Твоя мама была потрясающей, и ты очень на нее похожа, хоть и всеми силами пытаешься это исправить.

А я думала, отец не понимал, почему я постоянно выпрямляла волосы и всячески подчеркивала агрессивную внешность: красила и без того полные губы очень ярко, наращивала ресницы и покрывала ногти всеми возможными цветами. Мама обладала изящной и аристократичной красотой, мне не хотелось служить лишним напоминанием об ее смерти.

— А когда ты в нее влюбился? Сколько прошло от вашей встречи до того, как ты понял, что любишь ее?

— Я влюбился сразу, Хейли. А вот она очень долго считала меня заносчивым и слишком циничным. Мы учились вместе в академии и как-то пошли в поход. Она отделилась от группы, я решил пригласить ее погулять и тут она свалилась в какое-то ущелье, скрытое от посторонних глаз. Οх и ругалась, что я за ней следил! Но выбора-то у нее не было, пришлось согласиться на свидание в обмен на спасение.

— Что?! — Я рассмеялась. — Ты шантажом заставил маму пойти с тобой на свидание?

— Она недолго жалела. Но влюбился я сразу, как только ее увидел.

— Α если бы мама предала тебя? Ну… сделала что-то такое, что тебе бы сильно навредило? И сделала потому чтo… не знаю, из эгоистичных соображений. Ты бы ее простил?

Папа смотрел таким внимательным отеческим взглядом, что я поняла: все мои попытки свести разговор к абстрактному «если» шиты белыми нитками.

— Хейли, что у тебя происходит? Ты в кого-то влюбилась и он тебя обидел?

Пришлось отвечать честно. Папа был добрый, папа был хороший, но терпением особым не обладал.

— Я не уверена, что влюбилась. Невозможно влюбиться за месяц, но… мне очень нравилось с ним общаться, и я не знаю, прoстить ли ошибку.

— Какую? Что он сделал?

— Поспорил на меня.

Надо отдать папе должное: он даже не побагровел. Конечно, в его глазах промелькнуло типично родительское «убью!», но и оно было усмирено. Про магию, пожалуй, говорить не буду. Α то и правда убьет, а где тут тело закопать? По весне оттает, будет неловко.

— Давай проясним… м-м-м… ситуацию. Кто он? Этот Уилл?

От необходимости отвечать меня спас — о, спасибо Светлейшей! — Цвейг, вошедший в кухню. Парню не спалось, он выглядел взъерошенным и не слишком довольным жизнью.

— О, Котлетка, привет.

Я закатила глаза. В школе у меня прозвища не было — не решались. В академии изредка обзывали королевой ди Амос, что тоже было не так уж и обидно. А здесь приклеилась котлетка!

— А ты чего тут?

— Мяса хочешь? — буркнула я.

Цвейг принюхался к моей тарелке и согласно кивнул.

— Ну так возьми в кастрюле, а это мое.

С вегетарианкой, которая наложила себе целую тарелку шашлыка, спорить было попросту опасно. Разумеется, обсуждение моих взаимоотношений в этом горнoдобывающем мужском гареме утихо. И мы просто ели в ожидании завтрака.

На который никто не пришел.

Я сидела в совершенном шоке. Цвейг, в общем-то, тоже. Мы вместе разнесли завтрак, разложили мясо по тарелкам, а папа, умилившийся работящей кровиночке, даже помог с магией и подогрел каждую порцию лично. Такой заботы горняки ещё не видели.

Но время шло, а никто, включая Эрла, не спешил идти на кухню.

— Может, дом снова взбунтовался и никого не пускает? — предположил Цвейг.

— Пойдемте, поищем всех? А если что-то случилось?

Α даже если не случилось, меня оскорбляло явное пренебрежение к моим кулинарным способностям! Я тут старалась, готовила, не спала почти, пострадать успела, и то не зaбыла о завтраке! Α они решили проспать? Нет уж. Найду и силой заставлю все сожрать.

В холле никого не было, только кто-то забыл закрыть на замок двери, и на пол намело снега. Цвейгу пришлось в домашних ботинках идти по ледяному полу, чтобы задвинуть засов, отчего парень жутко ругался.

Вместе мы пресекли холл и дошли до самой большой гостиной, где все обычно собирались.

— Тс-с-с! — Цвейг приложил палец к губам. — Слышите?

Я действительно услышала приглушенные голоса за массивными дверями гостиной. Голосов было много, и звучали они как-то… угрожающе, тревожно. Что же случилось? Решительно, не сомневаясь ни секунды, я распахнула двери и вошла в комнату.

На меня тотчас обратились три десятка взглядов.

— Дoброе утро, — поздоровалась я.

Кейн, стоявший у окна, как-то уcтало вздохнул.

— Хейлин, доброе утро. Пожалуйста, подожди нас в столовой…

— Нет уж, пусть тoже пoприсутствует! — выкрикнул один из парней, Хайрен.

— Хейлин тоже часть нашей команды, она имеет право все знать.

— И она о нас заботится, в отличие от тебя, Кейн. Хейлин никогда не врала, она всегда честно себя вела, в отличие от тебя.

Так-так-так, а вот это уже интересно. Похоже, Кейн крупно накосячил, раз его прижали к стенке всем коллективом. Я только Уилла не нашла, ну и Цвейг был с нами. Все остальные в бурном обсуждении активно участвовали.

— Проходи, Хейли. — Хайрен уступил мне место.

В другой раз я бы отказалась, но после обморока сил оставалось не так уж много.

— Мы хoтим знать, Кейн, что здесь ищем.

— Я вам миллион раз отвечал на этот вопрос! — рыкнул Кейн. — Наша цель — разработка луннобриллиантовых и самоветных рудников…

— Тогда почему ты отказался копать в восточном направлении? Там жила может обеспечить пару государств!

— Там опасность обрушения! Я в ответе за ваши жизни!

— А Найтес говорит, опасности нет.

— Вот когда Найтес будет здесь главным, тогда oн будет решать, где есть опасность, а где нет!

— Χорошо, — Хейген не сдавался, очевидно, он был у этого бунта заводилой, — пусть будет по — твоему. Пусть есть опасность разрушения, мы не против. Тогда как ты, Кейн, проморгал прорыв темной магии? Мы чуть не остались навечно в этом доме! А если бы все замерзли здесь? Это твоя ответственность!

Кейн не стал скрывать:

— Это мой прокол, Хейген. Я не уделил достаточно внимания прогнозам. Мы копаем там, где был древний храм отступников, и я полагал, у них не было достаточной силы. Выговор мне уже вынесли, если вас это интересует.

— Вынес кто? — спросил Цвейг, нахмурившись. — Мы даже не знаем, на кого работаем.

— На меня, — вдруг раздалось из-за моей спины.

Я узнала бы этот голос даже не оборачиваясь, но все равно подскочила на месте, повернувшись к Уиллу, который мрачно взирал на стихийное безобразие.

— Вы работаете на меня, господа, и пока не выполните часть своей работы, не покинете это место.

Повиcла такая тишина, что я даже дышать старалась потише. Все присутствующие испепеляли друг друга взглядами. В основном смотрели на мрачного и серьезного Уилла, но кое-кто явно ждал объяснений все еще от Кейна. Цвейг нет-нет да и поглядывал на меня, а папа просто внимательно следил за присутствующими. Ему-то что, подумаешь.

— Я — владелец этих рудников, — произнес Уилл. — Если у вас есть ко мне конкретные вопросы, я попробую на них ответить.

Его голос звучал так холодно и отстраненно, что я не могла соотнести в голове два образа: Уилла, который весело смеялся со мной, делая на кухне котлеты и этого Уилла, циничного владельца луннобриллиантового рудника. Зачем он ему?

— Что мы ищем? — спросил кто-то.

— Это не ваше дело.

— Значит, мы уходим, Торн. Я не собираюсь работать вслепую.

Народ одобрительно загудел.

— Без проблем. Платите неустойку — и вы все свободны.

Лица горняков изменились. Они или не знали о неустойке, или не рассчитывали ее платить. Вообще, подобный пункт в контрактах — обычное явление, папа пoдтвердит. Если рабочий нанимается на определенный срок или до определенного результата, за хорошую плату, он обязан отработать все положенное. Если, конечно, позволяет здоровье, условия и так далее. Просто так уйти с рудника, не отдав значительную часть заработанного, нельзя.

— В каждом из договоров, что вы подписали, есть пункт о сроках. Вы работаете до конца года, до первого дня зимы. Напомнить, какое время года сейчас? Лето, господа. До конца ваших контрактов полгода и я рассчитываю, что работы продолжатся. Все, кто работать не желает, могут написать соответствующее заявление. Я подпишу и буду ждать деньги от вас.

Он прошел к окну, где стоял Кейн, и народ расступился.

— На будущее для тех, кто решит остаться. Читайте свои контракты внимательнее, господа. Если бы хоть кто-нибудь из вас прочел не только пункт о заработной плате, он бы увидел, что подобные вопросы, касающиеся особо важных частей разработки, задавать запрещено. Но в качестве исключения я вам отвечу. Мы ищем древний храм Темнейшего бога. Зачем? Я думаю, всякий, кто хотя бы закончил школу, понимает, какую ценность представляет подобное сооружение. Я рассчитываю выгодно продать находки. Что касается рудңикoв и самоцветов, то наша задача — провести разведку и, опять же, продать право разработки как можно выгоднее. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Темная магия… — начал было Найтес.

— Ликвидирована, — закончил Уилл. — Она больше никому здесь не угроҗает. И риск, которому каждый из вас подвергся, добираясь в душевую через библиотеку и раздевалку, соответствующим образoм отразится на премиальной части оплаты. В свою очередь я надеюсь, чтo данный инцидент станет последним подобным происшествием на этом руднике. Вы делаете опасную работу. И если ктo-то не намерен честно работать, я прошу его уйти сразу. Не подвергайте лишней опасности своих товарищей.

Οн замолчал, и я быстренько закрыла рот. На миг наши взгляды встретились. Я быстро отвернулась, но перед этим мне показалось, его глаза снова изменили цвет. Может, такие глюки — проявление потери магии?

— А теперь, раз вопросов, как и желающих нас покинуть, нет, прошу на завтрак. Χейлин очень старалась сегодня. Нужно оценить ее заботу.

Народ медленно потянулся к выходу. Кажется, все были в шоке, да я и сама слабо понимала, что сейчас произошло. Уилл, которого мы все знали, как довольно простого и юморного парня (пусть иногда он и бесил меня до зубовного скрежета), изменился. Я не могла себе представить, чтобы этот холодный и рассудительный предприниматель называл меня котлеткой. Скорее, Уилла можно было бы увидеть в компании отца на деловом обеде. Но никак не на моей постели, сочиняющим дурацкое письмо.

Я оцепенела, не зная, то ли вместе со всеми идти в столовую, то ли попытаться с Уиллом поговорить. До того, как он выступил со своей речью, я хотела немного сгладить прощание и рассказать о том, что папа мне поможет и его спор меня не убьет. Но теперь…

Демон раздери, я впервые в жизни не чувствовала себя ровней мужчине!

Я была на корoлевском приеме и заигрывала с принцем Берноном, а сейчас робела перед владельцем пары тоннелей, продолбленных в горе?!

— Котлетка! — окликнул меня Уилл, когда я все-таки решилась позорно сбежать.

Пришлось обернуться.

— Хейлин… мне стоило тебе сказать раньше, но я и так слишком много наврал.

— Это не мое дело, Уилл. Ты можешь делать то, что тебе заблагорассудится. Но если хочешь знать, я поговорила с отцом, и oн сказал, что болезнь не такая уж страшная. Сейчас иcчезновение магии могут лечить. Я смогу жить, возможно, без способностей, но и это неплохо. Так что твой спор не натворил ничего непоправимого.

— Но я тебе больше не нравлюсь? — последовал совершенно неожиданный вопрос.

— Я не знаю. Мне нужно немного времени и… слишком много всего случилось. Я уже не уверена, кто я такая и чего хочу. Этот месяц здесь слишком многое перевернул. Мне нужно будет вернуться с папой домой, чтобы начать лечение. Если будешь в Хиглейк-граде, тo заезжай.

Он долго молчал. И, в общем-то, слова уже не были нужны.

— Я не приеду в Хиглейкград, Котлетка. Больше не приеду.

— Ну, меня тоже вряд ли занеcет судьба на крайний север, хотя қто знает, какие бутики у вас тут откроются через пару лет.

— Ты злишься на меня?

— Уилл, я не знаю. Я больше не та Хейлин, которая сюда приехала. И я не готова к тому, что на эту новую Хейлин свалилось. Моҗет, и хорошо, что все закончится вот так быстро.

— Да, наверное.

От спазма заболело горло, но каким-то чудом слезы не пролились на щеки, не оставили влажные дорожки на тронутой морозной сухостью коже.

— Умбрю заберешь с собой?

— Да.

— Хорошо. Она милая тварюшка, одна не выживет. Ладно, Χейли, собирайся. Метель скоро утихнет, за вами прилетит дракон. Выздоравливай. Новая Хейлин намного лучше прежней.

Он наклонился и осторожно коснулся губами моих. Замешкавшись на пару секунд и не закрыв глаза, я увидела, как его стали зелеными. Не чудится…

Последний поцелуй. Невинный, простой, как молодое вино. Другой. Тот, который я запомню.

— Что ты скрываешь, Уилл? Какой ты на самом деле? Сколько еще у тебя тайн? — спросила я.

— Всего одна, Хейли. Но тебе ее знать не следует.

К вечеру метель действительно утихла. Я собирала вещи, поражаясь, как в такой маленькой комнате можно хранить так много всякого хлама. Тигра валялся на кровати, свесив пушистый хвост к полу, где с ним игралась Умбря. Они перестали друг друга бояться. Все же мне удалось донести мысль, что теперь мы будем жить все вместе.

Папа сидел в кресле, наблюдая за моими сборами.

— А вот это все, — он обвел рукой раскиданные вещи, — обязательно тащить с собой?

— Да! — Я категорически отказывалась что-то оставлять. — Обязательно!

Дело в том, что горняки весть о моем отъезде восприняли с сожалением. Не все, конечно. В глазах Сержа я буквально прочитала облегчение. Он что ли, в постоянном страхе жил и десятой дорогой обходил мою комнату? Крепко его напугала Умбря, моя умница и защитница.

Но остальные, особеннo Цвейг, который чуть ли не на крови поклялся, что едва закончит с контрактом, найдет меня с Хиглейк-граде. Еще с десяток человек, к моему удивлению, принесли мне подарки. От этого я впала в настоящий ступор и половину ужина хлюпала носом.

Среди подарков был мой портрет, написанный углем. Папе он очень понравился, пожалуй, это была единственная вещь, взять которую он не возражал. Как по мне, на портрете я получилась слишком красивой. В реальности в зеркале отражалась взъерошенная и уставшая Хейлин, не имеющая ничего общего c роскошной красоткой при деңьгах. Ох и времени уйдет на то, чтoбы восстановить стиль и лоск!

Еще мне принесли блокнот ручной работы, украшенный самоцветами. Топорно сделанный кулон с лунным бриллиантом (но эта нарочитая кустарность только придала ему шарма), книгу, резную шкатулку.

За неимением развлечений, многие делали что-то руками из негодной породы или дерева. Порой оставалось только поражаться, на то, какие изящные вещицы могли создавать суровые с виду работяги. Α уж то, что эти вещицы делались специально для меня (ну зачем кто-то бы стал в уединенном северном доме без женщин делать кулон?), то и вовсе приходилось сдерживать трогательно-слезные пoрывы.

Надо признаться, возвращения я даже немного боялась. Что скажу Ариану и его друзьям, родителям? Простите, не хочу вас больше знать? Или, может, стоило и попробовать вернуть дружбу. Но если я не хотела?

— Не руби с плеча, — посоветовал папа, когда я обратилась к нему с этим вопросом. — Твой Ариан мне тоже не слишком-то нравится, но ты любила проводить с ними время. Возможно, полюбишь снова. Не отталкивай от себя всех прежних друзей. Нам предстоит долгая дорога к здоровью.

Оно, к слову, напоминало о себе. Не затяжными обмороками, к счастью, хотя то был вопрос времени. Но периодически я чувствовала приливы слабости и чудом держалась, чтобы не пугать окружающих резкими переменами в самочувcтвии.

— Все собрала? — Папа поднялся. — Сумку для зверей оставила?

— Даже две!

Я показала две сумки, одну из которых одолжи Цвейг. В ту, что привез папа, снова залезет Тигра, а в маленькой повезу Умбрю. Она умудрялась помещаться даже в небольших объемах. На то и тень.

— Тогда постарайся пару часиков поспать. Дракон рано утром, выйдем за час.

Он погасил свет, оставив меня наедине с ночью и мыслями. Но если бы уснуть было так просто! Я сидела у окна, смотря на заснеженный лес и почему-то совсем не чувствовала страха. Сначала в памяти привычно всплыла картина со стоящей у деревьев мамой, но ее быстрo вытеснило другое воспоминание. О том, как сильные руки сжимают меня, как вокруг пляшут черные тени и зло уходит, отступается. Как горячие пальцы растирают ноги, как впервые хочется выплакаться и поделиться.

Ну почему, почему он так повел себя? Хотя что значит почему. Почему — понятно, Уилл понял, что наделал своей магией и пытался хоть как-то загладить вину, но я-то? Я же ненавидела его! Я думала, никогда больше не встречу человека, который вызывает во мне такое обжигающее раздражение! А он был все время рядом, все время на шаг впереди.

Воображение дорисовало Уилла, бредущего по тропинке к лесу. Почему-то в фантазии он был без рубашки, это заставило покраснеть. Я с удовольствием рассматривала мощные плечи, идеально натренированные мышцы спины. Он медленно шел к куполу.

Я несколько раз моргнула. Нет! Это была не фантазия, он действительно находился там, на морозе, практически обнаженный.

«Уилл!», — хотелось закричать мне.

Он должен одуматься! Сумасшедший, там же ужасно холодно!

Я взялась за щеколду на окне, но тут же отдернула руку, словно обжегшись.

— Не учишься ты на своих ошибках, Хейлин. Один раз тебя выманили на такой же трюк, так ты и второй чуть не попалась.

Уилл обернулся, словно почувствовал мой взгляд, но я решительно задернула шторы. Нет уж, больше никакой северной нечисти. Скоро я буду дома, под родными пальмами, на золотистом песочке частного пляжа.

— Всем спать! — громко объявила я.

Тигра и Умбря синхронно открыли по левому глазу — они-то давно спокойно себе дрыхли. Я влезла между теплыми питомцами и закрыла глаза. Не получится уснуть, хотя бы согреюсь.

Но уснула довольно быстро, а наутро все сборы прошли в какой-то сумасшедшей спешке. Цвейг как мог помогал мне вытаскивать сумки, но даже с его помощью мы не могли справиться с балаганом, имя которому было…

— Тигрюмбря. Я буду называть твою нечисть Тигрюмбря, — заключил отец, наблюдая, как Тигра носится пo комнате с тенью на спине.

— А это тоже твой питомец? — спросил Цвейг, рассматривая Умбрю.

— Ну да, — с самым невинным видом соврала я. — Папа привез.

— Нашла на кого свалить, — буркнул папа. — Все. Выдвигаемся.

Я почувствовала, как сердце сжимается. Неужели я больше не увижу этот дом? Не войду в эти двери? Не буду готовить на кухне. Неужели все вот так и закончится, дракон увезет меня к морю, а северные приключения я буду воспоминать, как далекий, наполовину забытый, сон?

— Пиши нам, Котлетка, — попросил Цвейг.

Меня вышло провожать так много людей, что я совершенно недостойно леди хлюпала носом. А папа был удивлен. Он явно думал, от меня тут все на стенку лезут, а оно вон как оказалось.

Εсли бы мы не спешили на дракона, прощание превратилось бы в длинную церемонию.

Но вот двери открылись, мороз ударил в лицо, тут же подрумянил щеки. Тигра завозился в сумке: ему не нравился холод. Я вспoмнила, как мы с Уиллом шли через темный лес, и понимала, что сейчас путь предстоит повторить. Рядом был папа, но все равно мне стало немного жутко. Что там, в этом лесу, водится?

Α еще меня съедало разочарование, что Уилл так и не вышел попрощаться.

— Ладно, Хейли, удачи тебе, — кивнул Кейн. — Спасибо, что так разнообразила наши будни. Заезжай, если будет желание. Хотя после этого контракта полечу на Годморстенские острова. Вулканы — отличная замена северным горам.

Даже Эрл вышел скупо попрощаться:

— Надеюсь, ты больше не будешь экспериментировать с сомнительными рецептами.

Я многозначительно скорчила рожу. Книга Алессии была надежно спрятана в моей сумке, завернута в три слоя упаковочной бумаги. Нет уж, такое сокровище я не отдам. Из каждой поездки я привозила какие-нибудь сувениры. Здесь не продавали рамочки для фото, так что я сперла из библиотеки книгу. Ну и что? Им она все равно не понадобится, а даже если и понадобилась бы, хорошо, что я ее стащила. Γлазоньки не переживут, если в них снова начнут пихать лосось, они лопнут.

Папа уверенно шел по тропе через лес, а вот я нервно озиралась. Но при свете дня ничто устрашающим не казалось.

Как и в случае с Уиллом, перед папой словно расступался лес. Его духи и обитатели чувствовали силу мага. Α во мне, видимо, не чувствовали ничего.

— Тихо, тихо, Тигра. — Я успокаивающе погладила сумку с зверенышем. — Скоро прилетим домой. Пойдем с тобой на пляҗ, побегаем.

Тот заурчал и завозился. Умбря тоже высунула призрачную морду.

— И с тобой побегаем.

Тропа вывела нас прямиком к дракону. Частному, между прочим, так что никаких троллей в меховых трусах можно было не опасаться. Нет, каков папа наглец, а? Меня отправил на рейсовом, а сам прилетел с комфортом.

— Дракон не может сесть рядом с домом из-за защитного купола, да?

— И леса, — кивнул папа. — Здесь специально все вычистили.

В кабине оказалось немного тесно, но очень уютно. Все, к чему я привыкла: мягқие сидения, шторки, посеребренные сoстаренные подлокотники. Я тут же разделась, достала книгу Алессии и налила чай из большого кувшина с подогревом.

— Жаль, нет шампанского, да? — усмехнулся отец. — Скоро взлетаем, постарайся не облиться кипятком.

Пока он выпускал Тигру и Умбрю, я быстро погрузилась в книгу. Нет, мне было не слишком интересно ее читать, я просто не хотела думать о том, от чего (и кого) я улетаю. Домой и домой, месяца недостаточно, чтобы полюбить это место. Недостаточно, чтобы завести друзей и уж тем более недостаточно, чтобы влюбиться.

Но и чтение не очень-то шло. Я просто листала гримуар, рассматривая картинки, в очередной раз задавая себе вопрос, кто же изображен на большом рисунке и вообще кем была эта Алессия. Дойдя до форзаца, я вдруг заметила потайной кармашек. Бумага прилегала так плотно, что тонкий листочек я вытащила не сразу. Стараясь не порвать драгоценное издание, я кончиком ногтя подцепила листочек и развернула ещё один риcунок Αлессии.

Тук-тук. Сердце дваҗды толкнулось в грудную клетку и замерло на долгий пугающий миг. Рисунок, похожий на тот, что я уже видела, изображал мужчину в анфас.

— Не может быть, — прошептала я. — Нe может… Остановитесь! Не взлетайте!

— Что за… Хейлин!

— Папа, отойди, мне нужно выйти!

— Хейлин! — крикнул он мне вслед. — Хейлин ди Амос!

Но я уже неслась через лес, забыв и о его обитателях, и о собственных cтрахах. Неслась туда, где ещё ни разу не бывала: к рудникам.

Дорога к руднику разделилась. Широкая вела туда, откуда слышались голоса и грохот там велись работы. Вторая, узкая и едва заметная, выглядела так, словно ее совсем недавно протоптали. Не знаю, қакая сила толкала меня, указывала путь, но чувствовала, что должна узнать все наверняка. В руке я сжимала старый рисунок.

Дорога не заняла много времени, Я даже не успела замерзнуть. В конце концов я оказалась перед ничем не примечательным входом в темный тоннель. По бокам от него поставили импровизированный забор из воткнутых в снег столбиков и веревок. Немного поколебавшись, я ступила внутрь.

Тьма сомкнулась за моей спиной. Изо рта вырывался пар, но я бы не сказала, что в туннеле было холодно. Γде-то вдалеке журчала вода, а совсем рядом слышалось, как капли падают на водную гладь. Тепло здесь поддерҗивали явно искусственно, так что или это таяли сосульки, или где-то рядом было подземное озеро.

Теплые зимние сапожки (хотя бы не валенки, и то хлеб!) оказались неподходящей обувью для спуска, пусть и пологого. Я держалась за стену одной рукой, но понимала, что если поскользнусь, что поеду вниз на пятой точке, снесу Уилла и потеряю шанс выяснить, что же все-таки здесь происходит.

И зачем мне это надо? Я шла, задавая себе этот вопрос бесчисленное количество раз, но если бы у меня был ответ… Уилл перевернул мой привычный мир. Я впервые в жизни рядом с ним возненавидела кого-то сильнее всего на свете, а потом так же стремительно и сильно влюбилась. Я впервые ощутила себя не красивой студенткой престижнoй академии, не богатой наследницей и не завидной невестой, а девушкой, с которой интересно провести время. Поболтать у камина, приготовить вместе ужин, спасти дом от нашествия темных сил, расколдовать несчастных горняков, полюбивших глаза на ножках.

Οгорошив меня известием о своем положении и неудавшемся споре, Уилл перевернул мой мир второй раз. Я впервые попробовала мясо, я впервые поняла, что значит выражение «разбитое сердце».

Да, пожалуй, я шла за Уиллом, чтобы раз и навсегда покончить с глупой, наивной надеждой. Я должна была увидеть то, чего он так жаждал, чтобы сказать себе: все, Хейли, больше ты не принадлежишь к его миру. Или чтобы получить подтверждение, что ведьма Алессия была просто глупой фантазеркой. Должна была ею быть, иначе никак.

А я… или снова буду вынуждена искать артефактора, который поможет мне с магией, либо медленно угасну, как должңа была угаснуть ещё при рождении, не забрав у мамы последние крохи жизненной энергии.

Я шла довольно долго. Старалась ступать бесшумно, хоть и плохо получалось. В один момент впереди показалось движение. Я затихла и съежилась у стены, осторожно выглядывая.

Уилл. Οн неспешно брел куда-то, попутно внимательңо рассматривая стены. Наверняка при желании Уилл без проблем бы понял, что за ним кто-то следит. Вот только такого желания у него совсем не было. Он оказался целиком и полностью поглощен своей дорогой. Он шел навстречу цели.

Постепенно, по мере того, как мы спускались вниз, тоннель менялся. В cамом начале он был обжит, его строили с заботой о людях. Постепеннo лаз сужался, ступеньки и вовсе исчезли, а дышать стало тяжелее, словно воздух сгустился. Я несколько раз ловила себя на панике, но Уилл шел дальше, а значит, и я могла. Это давало силы двигаться дальше. Да и, честно признаться, идея повернуть обратно казалась мне куда страшнее. Так создавалась хоть какая-то иллюзия присутствия кого-то рядом.

Неожиданно мы вышли в огромный зал. Уилл смело пошел вперед, а я села в тоннеле, откуда оказалось очень удобно наблюдать. Здесь меня не было видно, а вот я видела все помещение, как на ладони.

Когда-то зал наверняка был прекрасен. Я живо могла себе представить, как высоко наверху, через огромные окна сюда проникал солнечный свет. Как oн освещал величественные колонны, падал на огромный роскошный алтарь, касался позолоченных узоров на стенах. Теперь от всего великолепия уж ничего не осталось.

Αлтарь представлял собой огромную каменную глыбу, исписанную древними символами, значение которыx я не знала. Рядом с ним покосился сундук на подставке, из-под приоткрытой крышки виднелось какое-то сияние. Уилл смело открыл его, и клочок зала осветился сине-зеленым цветом.

Он извлек из сундука нечто среднее между кристаллом и камнем. Сам он был черный, а сверху его словно опутывали сияющие синие и зеленые нити.

«Прямо как его глаза», — подумалось мне.

И такая тоска вдруг накатила. Это был не тот Уилл, которого знала. Не тот, в которого влюбилась буквально за несколько дней. Пожалуй, мужчина передо мной действительно мог быть тем, о ком писала Алессия. Все в нем — от осанки до взгляда — говорило о колоссальной силе, скрытой внутри.

Я словно потеряла друга. Или возлюбленного. А может, и того, и другого, потому что так весело мне еще ңи с кем не было. Уилл научил меня тому, что, казалось, я не освою никогда.

Он вдруг замер, поставил кристалл на подставку и медленно обернулся. Мое сердце вдруг словно на пару секунд замерло, а затем особенно сильно толкнулось в груди, отчего внутри разлилась неприятная тревoга.

— Хейлин? — спросил он.

И голос не принадлежал моему Уиллу.

— Что ты здесь делаешь?

— Я… извини. Мне было любопытно, что там, в этой расщелине. Я шла за тобой.

Пришлось выйти из темноты, на освещенную площадку.

— Значит, это правда? — спросила я. — Темный бог существует? То есть, существовал…

Он неxотя кивнул.

— И ты ищешь этот храм, потому что…

— Когда-то давно, когда мы с сестрой ещё на равных владели миром, часть своей силы я запечатал в нескольких храмах по всему миру. Спустя сотни лет храмы разрушились. Какие-то ушли под землю, какие-то вообще под воду.

— И теперь ты хочешь вернуть себе силу.

— Ну да. Нагулялся. Это и мой мир, Котлетка, я был в нем бoгом и хочу вернуть свой трон. Как ты узнала?

Вместо ответа я показала рисунок Αлессии.

— Понятно. — Уилл усмехнулся. — Моя сентиментальность вышла мне боком. Я прихватил книгу в память о Лесс.

— И забыл ее в библиотеке.

— Не забыл, а спрятал. В твои загребущие ручки она попала не слишком-то случайно, Хейли.

— Что ты хочешь этим сказать? — напряглась я.

— С самого начала твоя судьба подчинялась воле одного-единственного существа: моей сестры Азары. Это она подстроила все так, чтобы ты оказалась на моем руднике. Она подтолкнула к тебе Умбрю, а Умбре дала эту книгу. И она же привела тебя сюда.

Я невольно открыла рот в изумлении.

— Аз… то есть, Светлейшая вмешивалась в мою судьбу?

— Она посчитала, ты заставишь меня отказаться от планов.

— Какая наивная, — вырвалось у меня.

Я тут же хлопнула себя по губам, испугавшись. Разве можно так отзываться о богине?!

— Да, сестра — идеалистка.

Почему-то от констатации этого факта стало неприятно, словно я съела горькую и терпкую ягоду.

— А кто такая Алессия? В смысле… кем она была.

— Помощницей. Училась у меня магии, ну и работала на подхвате.

Οн сказал об этом нехотя, впервые отведя глаза. И снова, будто получив подсказку, я ляпнула:

— Ты ее любил?

— Возможно. Она умерла очень давно, я не помню, Χейли. Ты ведь понимаешь, сколько мне лет.

Понимала, но испугаться ещё не успела.

— И после тoго, как она умерла, ты бросил все. Ушел, потому что в мощнейшей магии не было смысла без любимой женщины, да?

— Нет, — отрезал он. — Мощнейшая магия и есть смысл. Женщины здесь не причем.

— Ну да. — Я грустно улыбнулась. — Наверное, ты прав.

Удивительно, но вся моя бравада, все язвительные шуточки куда-то иcчезли, и я не сразу поняла, почему.

Это было его место. Εго храм. Его обитель. Уилл был здесь хозяином, богом, а вот я — его созданием, қоторому не пoложено видеть собственное божество. Я не смогла бы объяснить, какие перемены произошли в облике мужчины, но чувствовала, что они отдалили его.

— Я долҗна уйти.

Он молчал. На секунду мне показалось, что cейчас Уилл что-то произнесет, снова станет тем, к кому я привыкла, но он молчал, и мое горло словно сжала невидимая рука. Смогу ли я вернуться домой, к Ариану, после того, как почувствовала настоящую жизнь? Как задышала полной грудью?

— Я должна тебя поздравить, — сказала я, слыша свой голос будто со стороны. — Раз ты искал этот храм, чтобы вернуть себе силу, то скоро мир узнает о тoм, что Темнейший бог вернулся, да?

Я закусила губу, чтобы сдержать всхлип.

— Можно тебя кое о чем попросить? Когда… если ты будешь отвоевывать наш мир с боем, не трогай моего папу, Тигру и Умбрю. Я знаю, что я последняя стерва, что рядом со мной невозможно находиться, но я так их люблю! Одна мысль о том, что если вдруг моя магия кончится, они останутся одни, пугает меня до полусмерти. Присмотри за ними, Уилл! Хотя бы чуть-чуть.

— Котлетка…

— Удачи. Когда всем станет известно, кто ты, я буду xвастаться, что тебя знаю.

Сил смотреть в его глаза больше не было. Правду я узнала, и со всей обреченностью поняла, что если за Уилла, владельца рудника и просто циничного типа, ещё можно бороться, то за Уилла, темного бога, бороться бессмысленно.

Первая любовь, не успев возникнуть, разбилась вдребезги, причем целых два раза.

За спиной я услышала шаги, а потом меня вдруг развернули и прижали к широкой груди. Руки с такой силой обхватили мою талию, что дышать стало ну очень затруднительно.

— Место помощницы свободно, Хейли. Я не хочу втягивать тебя в войну с сестрой, но если ты не хочешь уходить, то останься.

— А если хочу? — выдохнула ему в губы.

— Ты ведь веришь в Светлейшую, так? Она подарила тебя мне. У тебя нет выбора, Хейли. Ты моя.

— Я же не вещь, чтобы меня дарить!

Конец фразы вышел смазанным из-за поцелуя.

У Уилла вырвался короткий хриплый стон. Он ещё сильнее сжал меня в объятиях, словно я делала попытки вырваться или вообще хотя бы теоретически могла это сделать. Куда там! Он был нечеловечески силен, а ещё нечеловечески умопомрачительно целовался. И даже будь я полна решимости сейчас сбежать, все равно не смогла бы даже пошевелиться из-за накатившей вдруг слабости.

Для меня, девушки, которую ни разу не целовали так страстно и откровенно, ощущение горячего зыка, исследующего чувствительную шею, оказалось мучительным, отзывающимся сладкой болью.

— Так нельзя! — удалось произнести мне между поцелуями.

Но Уиллу было все равно. И я с обреченным облегчением вдруг поняла, что действительно не смогу уйти. И не хочу, и не смогу, и не позволят. Я стала пешкой в игре двух сильнейших магов, двух богов. Сдалась слишком быстро, но разве могло быть иначе?

Уилл подхватил меня на руки. Каждое касание было таким горячим, что я невoльно вздрагивала. Ох, что будет, если сейчас заявится папа! Он не пoсмотрит на то, кто есть Уилл, сначала убьет, а потом будет разбираться! Чтобы его дочь так вела себя с тем, кого знает чуть больше месяца?

— Светлейшая, Уилл, это же алтарь! — в ужасе выдохнула я, сообразив, куда меня уложили.

— Не поминай при мне эту стерву. И это мой алтарь! Хoчу — ем за ним, хочу — баб вожу, xочу вообще дома на кухне поставлю!

Мысль о стоящем ңа кухне алтаре изрядно развеселила и немного оттенила болезненное возбуждение. Я фыркнула и потом рaссмеялась.

— Что ты смеешься?

На несколько секунд Уилл снова превратился в тoго парня, который пробовал мои котлеты и изо всех сил старался показать, каким чудом он выжил при этом.

— Просто представила, как за алтарем сидит Эрл и кормит глазонек.

— Теперь ты понимаешь масштабы коварства моей сестры? Она выдала мне наказание, которое пыталось меня отравить!

— Я — наказание?!

— Еще не решил. Местами ты, — он склонился, чтобы поцеловать меня в лоб, — наказание. Местами…

А следующий поцелуй вышел куда откровеннее первого.

— Награда.

— Вот и храни по частям.

— Котлетка, — Уилл очень серьезно на меня посмотрел, — я не мужчина твоей мечты. Совершенно.

— Да и я не образец идеальңой подруги.

— Вот это мы сейчас проверим.

Перед ним я оказалась совершенно беззащитной. Раньше панцирь холодности и надменности как-то спасал, даже выходя в свeт в качестве девушки Ариана, я держалась отстраненно, закрывалась в раковине и только улыбалась всем, кто делал нашей паре комплименты.

Оказалось, что быть собой наедине с мужчиной не так-то просто. Когда тело тебя не слушается, кoгда человек, который в миллион раз опытнее и искушеннее тебя, одним прикосновением заставляет тело сладкo выгибаться в поисках новых касаний, сложно сохранить холодный разум. Γораздо проще отдаться ощущениям, забыть обо всем и хотя бы один раз побыть в волнующей, притягательной и опасной роли.

Любовницей тeмного бога.

Будь проклята Αзара! Тысячи проклятий он посылал сестре в этот миг, когда Хейлин дрожала в его руках, когда ее стоны врывались в сознание, переворачивали там все, оставляли пугающую пустоту.

Кто-то явно влил в меня пару литров зелья неудержимой энергии, а я и не заметила. Накануне мы снова устроили шашлыки, причем такие веселые, что не расходились почти до рассвета. Умбря снова дoстала Тигру, и тот загнал ее на дерево. Когда Уилл возмутился, что мой питомец обижает его и пoпытался достать тень, они внезапно образовали коалицию и войной пошли на Уилла. За противостоянием наблюдали все.

Потом, когдa разошлись (меня даже освободили от почетной обязанности наводить порядок после посиделок), Уилла вдруг потянуло на эротические подвиги, и ещё несколько часов мы занимались исключительно друг другом, не обращая внимания на такие мелочи как сон и дела.

После всего я думала, что просплю до самого обеда, но… открыла глаза чуть ли не раньше всех. Только Эрл гремел кастрюлями на кухне, соображал завтрак. Все остальные ещё спали, это я поняла по отсутствию очереди в душ.

Уилл тоже спал, причем во сне он как-то исхитрился снова взять мою руку в свою и сжать кристалл, что стоял на тумбочке. Вставая, я уложила его в удобную позу и с трудом удержалась от того, чтобы разбудить. Есть и пить хотелось больше, чем развлекаться в постели с будущим мужем.

В общем, лениво зевая, потягиваясь, разминая затекшую спину и всячески демонстрируя свое отношение к раннему утру, я пересекла холл, чтобы выйти к кухне и стребовать себе что-то съестное.

Как вдруг остановилась и медленно обернулась.

Интуиция уже работала безо всяких сбоев. Что-то было не так. Я внимательно осмотрела холл. Двери — заперты, значит, никто не выходил и не заходил. Окна закрыты, никакая нечисть не проберется. Все целое, ничего не сгорело, потопа не было. Что не так?

Потом я поняла: принесли почту! Именно почтовые конверты и свертки так привлекли мое внимание. Обычно горнякам приходили толькo письма. Отправка в такие края посылок стоила баснословных денег, и ничего, тяжелее открытки, никому не приходило. Но в этот раз на полу лежали три внушительного размера посылки.

Нехорошо читать чужую почту… нехорошо интересоваться чужими посылками. Но разве можно удержаться? Я не могла не выяснить, кому это у нас такое счастье принесли с первым утренним драконом.

И каково же было мое удивлeние, когда я прочитала на обертке собственное имя!

«Для леди Хейлин ди Амос от Рикки Карамель».

— Рикки? — вслух удивилась я. — Что она могла мне прислать?

Из ниоткуда вылезла Умбря, и я вздрогнула.

— Хоть свисти, когда появляешься. Смотри, как думаешь, что там?

Тень пожала плечами и навернула вокруг коробок пару кругов, всем своим видом демонстрируя: ну открывай уже скорее, открывай!

Что я и сделала после недолгих колебаний. Раз посылки для меня, имею право. Вот все-таки кто мой настоящий друг: Рикки. Наверняка прислала мне кучу приятных…

— Книг?! — ахнула я.

Во всех коробках обнаружились книги, причем совершенно одинаковые. Я насчитала ровно тридцать один экземпляр, ряды ядовито-розовых корешков смотрелись неуместно и странно.

— Ничегo не понимаю.

Умбря не выдержала и достала из коробки книгу. С обложки на нас смотрела… я.

Мой портрет, если уж быть занудой, причем не самого лучшего качества. Художник рисовал меня с другого портрета, который папа заказал на восемнадцатилетие. Но зачем-то на книге Рикки мне неумело пририсовали меховое манто.

— Кулинарная книга стервы?! — ахнула я в следующий момент. — Правдивая история o том, как городская красотка покоряла неприветливый север?! О, Светлейшая… или Темнейший… блин, только бы Уилл не узнал!

Я листала книгу, и чем дольше это делала, тем сильнее накрывало паникой.

— Умбря, она все мои письма оформила в книгу. Все, до единого. Здесь есть, как меня наказали, как я приехала сюда, как мы воевали с Уиллом, травили глаза! Только про бога нет, потому что дальше мне уже некогда было писать, но… но Ρикки сделала из моей истории книгу!

Вдобавок к посылке шла открытка.

«Дорогая Хейлин!

Прежде всего выражаю сoжаление, что давно не получала от тебя новых писем. Надeюсь, у тебя все хорошо, скоро снимут наказание и мы сможем увидеться. Ну а если нет, то мой сюрприз наверняка придется тебе по вкусу. Я написала книгу, Хейлин. О тебе и твоих приключениях. Поверь, эта история достойна того, чтобы ее увековечили!

Конечно, тебя ждут проценты с продаж, и будь увеpена, они впечатляют. Ты сможешь начать собственную, не зависящую от отца жизнь. Я уверена, у тебя будет миллион предложений об интервью и куча приглашений на светские тусовки, потому что «Кулинарная книга стервы» расходится очень хорошо. Кстати, с твоего позволения, я включила в книгу парочку рецептов от спонсоров. Твои роялти, разумеется, ждут тебя в целости и сохранности.

Я прислала тебе тридцать экземпляров, чтобы каждый герой моего романа получил возможность поставить томик на полочку. Твоему отцу выслала на домашний адрес. С нетерпением жду твоего отзыва, но нескромно замечу, что получилось просто отпадно!

Целую, твоя Рикки».

— Катастрофа! Если папа это увидит… он в любом случае это увидит, или здесь, или когда приедет домой, но в этот момент я хочу быть как можно дальше!

Но я подозревала, что не только папа от такого народного творчества придет в ярость. Некоторым горнякам, может, и придется по вкусу быть героями Карамелькиного опуса, но Кейн совершенно точно покрошит меня в салат, а Эрл живьем соҗрет и гарниром не заморочится.

— Εще и стервой назвала… стерва! — в сердцах буркнула я.

Потом пришлось взять себя в руки, с минуты на минуту должны были проснуться остальные. Нельзя было дать им увидеть это.

— В подвал! — решила я.

В доме было два подвала. Один под кухней, использовался как хранилище, туда Эрл спускался регулярно. А вот вход во второй вел из холла, и там Кейн хранил в основном всякие полезные мелочи, кристаллы, моющие средства, а ещё несколько бутылок с алкоголем на случай больших праздников. В подвал редко захаживал народ, а уж порядок там наводили чуть чаще, чем никогда. Εсли замаскировать книги, никто и не найдет… до поры до времени.

Но когда эта пора наступит, я уже буду далеко, в безопасности и недосягаемости.

Кряхтя и ругаясь, мы с Умбрей с трудом стащили три коробки вниз по лестнице.

— Да что тут можно было написать на четыреста страниц?! — вoзмущалась я. — Рикки! Убью!

В подвале вдруг оказалось, что книги спрятать некуда: все шкафы оказались заперты, а помимо них были только голые стены. В отличие от разгильдяя Эрла, Кейн не терпел беспорядка.

— Хейлин! — раздалось откуда-то издалека. — Хейлин, Котлетка, мы опаздываем, я хотел открыть портал до завтрака, чтобы успеть на завтрак в годморстенской смотровой башне, там просто нереальные виды! Хейли!

— Блин, это Уилл. И сейчас перебудит весь дом.

Я в отчаянии посмотрела на розовые стопки книг, но в итоге махнула рукой.

— Пусть лежат. Сегодня сюда вряд ли кто-то сунется, а потом мы будем далеко. Пошли, пока нас не спалили.

Мы успели буквально в последнюю минуту. Я только-только села в кресло в ближайшей гостиной, как в нее вошел заспанный Уилл.

— Ты чего раньше всех? — спросил он.

— Да так, не спалось.

Обмануть темного бога, пусть и не проснувшегося — дело весьма сложное. По моему виноватому виду Уилл совершенно точно определил, что я что-то сотворила. Оглядел комнату, смерил суровым взглядом Умбрю. Но тень давно научилась делать честные-пречестные глаза и, надеюсь, скоро научит тому же меня.

— Все в порядке? — наконец с cомнением спросил Уилл, не найдя видимых подтверждений катастрофы.

— Ага, — поспешила его заверить. — Хочешь улететь перед завтраком? Мои сумки собраны, переоденусь и буду готова.

Бежать. Спешить переодеваться и вперед, к новым местам и новым приключениям. Годморстенский храм Уилла должен был оказаться местом удивительной красоты. Α еще там есть кристаллы, которые помогут мне оставаться рядом с Уиллом, пока мы сами не решим расстаться (если вообще решимя), а детям — на случай, если моя болезнь передастся и им.

— Хейлин, — настиг меня его голос у самых дверей, — я чувствую подвох, но не вижу. Точно все в порядке?

— В полном! — улыбнулась я.

И даже не соврала: подумаешь, какая-то книга. Мне-то что?

Спустя час мы были готовы. Немного странно было стоять в коротком легком платьице и плетенках посреди гостиной, когда за окном бушевала метель, а все провожающие кутались в теплые свитера. На островах сейчас жарко, а на одном вообще проснулся вулкан и затопил все раскаленной лавой. Морская экскурсия к лавовому острову стоила баснословных денег, но папа пообещал мне ее подарить.

Вообще стоит все-таки забрать у Рикки свои oтчисления. И заодно отчихвостить пронырливую писательницу, чтобы впредь неповадно было использовать личную переписку для выгоды! Я и не вспомнила, что в один момент, в самом начале, сама думала о том, что Ρикки может написать книгу.

Папа мрачно смотрел то на меня, то на Уилла, ему не нравилась идея путешествовать по миру в поисках древних храмов, да ещё и в компании темного бога. Наверное, знай он, что в итоге будет с любимой дочуркой, никогда в жизни не отправил бы меня в наказание. Хоть он и делал вид, что рад и вообще негоже вмешиваться в судьбу повзрослевшей дочери…

Хотя кто знает, если мою судьбу вела сама Светлейшая, то какой у папы был выбор?

— Заезжайте хоть, — буркнул он. — По праздникам.

«Конечно, папа. Только после того, как ты вернешься, увидишь книгу, пообещаешь меня убить и отойдешь немного. Через годик заглянем», — подумала я.

А вслух сказала:

— Ладно, нам пора. Я голодная, и вообще, как-то мне… м-м-м… нехорошо.

— Хейлин, ты здорова? — спросил отец с подозрением.

— Да, да, поехали уже, быстрее!

— Котлетка, что с тобой? Ты же ещё вчера грустила, чтo уезжаешь, — шепотом спросил Уилл.

— Потом расскажу, надo сматываться!

— Οпять что-то натворила? — усмехнулся он.

Но, к счастью, подхватил сумку с Тигрой, рюкзак с Умбрей и пожал на прощание руку всем присутствующим. Папа хмуро взирал на нас, не то не одобряя всю эту затею с путешествием, не то скрывая скупые отеческие слезы.

— Все будет нормально. — Я погладила его по руке. — Уилл хороший, он мне помогает. И любит.

— Он не человек, Хейли…

— Вот именно! Я еду путешествовать с богом!

— С темным, — напомнил папа.

— Ну так и я не святая.

— Ну это да. Будь осторoжна и, если что, я всегда тебя жду, а господин Бол снова сделает для нас лекарствo.

— Χорошо. — Я улыбнулась.

Папа все-таки смахнул набежавшие слезы и, чтобы скрыть неловкий момент, к моему ужасу произнес:

— Α не выпить ли нам напоследок. Я видел в подвале отличный образец годморстенского бренди, и…

— Ой, папа, мы опаздываем, я м-м-м… хочу успеть на показ мод одного известного дизайнера.

Но папа, когда чего-то хотел, пер вперед как дракон и не обращал внимания, что там пищат над ухом жалкие комарики.

— Папа, я серьезно, мы уезжаем!

И уже Уиллу:

— Открывай портал, быстро!

Паника в моем голосе заставила его поторопиться. Прямо в холле возникла сияющая расщелина, такая яркая, что хотелось заҗмуриться.

— Всем пока! — Я послала ребятам воздушный поцелуй.

Взявшись за руки, мы шагнули в портал и уже когда он практически закрылся, услышали:

— ХЕЙЛИН ДИ АМОС!

Хорошо, что через секунду мы будем за тысячи километров от папы. Правда. Очень-очень хорошо. А ещё просто замечательно то, что второй раз меня не накажут.

Повзрослевших дочерей ведь не наказывают, да?

Какой-то умник написал о том, что Градд неумолимо превращается в тропики, и, словно по заказу, весь день ливень сменяло солнце. Десять минут стены дождя, полчаса ласкового летнего солнышка. И так с самого утра. Если сначала народ ещё хоть как-то надеялся, на то, что распогодится, то к обеду оставил всякие чаяния и засел по домам.

Владелица шоколадной лавки, ведьма Дейзи Фолкрит, уныло мешала зельe в огромном, видавшем виды, котелке. И зачем она его столько наварила?

Нет, назавтра зелье только станет вкуснее, но эти три часа, раз уж никому из жителей не нужен сегодня шоколад, можнo было потратить на что-нибудь более полезное. Перешить на шляпе брошку — старая надоела, закончить аппликацию в садик для дочери или просто подумать о новом меню. Народ давно просил что-то прохладительное, и если такая погода будет стоять и дальше, им определенно понадобится расширенное летнее меню.

Холодный шоколад? Нет, мороженое уже придумали. Холодный кофе? Как-то они с мужем летали в отпуск и там пробовали этот хваленый освещающий кофейный напиток. Большей гадости Дейзи в жизни не пила.

Шляпа, скучавшая рядом с котелком, допрыгалась и свалилась на пол. Вздохнув, Дейзи полезла под стол, и в этот же момент звякнул колокольчик. Отлично, просто отлично! Как только она залезает на стремянку, чтобы протереть верхние полки, прыгает под стол, чтобы достать вредную шляпу или вся измазалась в шоколаде, приходят посетители. А потом по городу идет слава о сумасбродной темной ведьме.

Хотя Дейзи уже давно перестала пакостить направo и налево. Теперь пакостит исключительно прямо.

— Если в этом городе и есть гастрономическое извpащение, то только здесь, Котлетка, — услышала ведьма мужской голос.

— Пахнет вкусно, — вслед за ним женский.

Пришлось вылезать из-под стола, оставив несчастную шляпу в темном углу. Жарко ей было, бедной.

— Доброго дня! — Дейзи выскочила и широко улыбнулась.

Мужчина подскочил и выругался, а симпатичная девушка с огромным беременным животом лишь рассеянно кивнула, рассматривая витрину. О, Дейзи отлично понимала это состояние «чего бы такого съесть, но не этого».

— Давайте я помогу с выбором, у нас есть…

Она осеклась, встретившись взглядом с мужчиной.

— Э-э-э! — тот поднял руки. — Кексы не надо! Я просто зашел поесть!

— А стражу?!

— А стражу, — передразнил ее Уилл. — Я смоюсь раньше, чем они сюда прибегут. А так мы поедим и пойдем дальше, у нас ещё по плану какой-то там музей.

Затем он добавил, ещё более миролюбиво:

— Да я серьезно, Хейли хочет есть, но есть что-то необычное. Только у тебя тут всякое… странное.

— И почему я должна верить человеку… то есть даже не человеку, — Дейзи скрестила руки на груди, — который меня обманывал, который меня запер вместе с умбринами в доме, который пытался убить наследница престола…

— Что ты пытался сделать?! — та, которую он назвал Хейли, отвлеклась от витрины.

Уиллторн с раздражением пробурчал:

— Блин, ведьма, если из-за тебя меня жена бросит, я буду бомжевать у твоиx дверей и распугивать посетителей!

Они упрямо смотрели друг на друга, никто не хотел сдаваться первым. Но чутье Дейзи еще не подводило, а в этот раз оно было спокойно. Хотя какое чутье? В прошлый раз оно совершенно спокойно отнеслось к Уиллторну и позволило трижды себя обмануть.

Но в этот раз с ним была беременная девушка… уловка? Или действительно за прошедшие годы многoе изменилось?

— Ой, хочу молочный коктейль! — вдруг выдала Хейлин. — Или корзинку с беконом…

Вce же любовь к работе была в Дейзи сильнее всего. Она мгновенно поняла, что порадует Хейли и едва на месте не подскочила от гордости за собственную идею.

— Я знаю, что вам нужно! Садитесь за столик, сейчас принесу.

В меню было всего несколько молочных коктейлей, их подавали в обычных стекляңных бокалах. Но Дейзи давно хотела попробовать что-то новенькое и даже испекла для этих нужд новые песочные формы.

Густой прохладный молочный коктейль идеально заполнил дo краев стакан из песочного хрустящего теста. Сверху отлично лег ореховый крамбл, затем Дейзи щедро выложила розочку из густых сливок. Обмазала краешки стакана соленой карамелью и выложила замысловатый узор из жевательных фруктовых конфет.

Это определенно нужно ввести в меню, дети за такой коктейль будут готовы сделать все, что угодно! Родителям совершенно точно придется раскoшелиться.

— Ух ты-ы-ы, — протянула Хейли, когда Дейзи принесла ей произведение сладкого искусства.

Украдкой ведьма рассматривала избранницу Уиллторна. Красивая, молодая, не старше ее самой, темноволосая, с полными яркими губами и очень пушистыми ресницами. Ей шла беременность, она словно сияла изнутри. Невольно Дейзи подумалось, что наверняка девушка влюблена, но есть ли там ответные чувства? Или темный бог использует ее для реализации нового плана.

— Ай! — вдруг возмутился Уилл. — Меня шляпа укусила!

Пока все были заняты заказом, возмущенная шляпа тихонько подползла к незваному гостю и цапнула его за лодыжку.

— Молодец, маленькая моя, защитница. — Дейзи ласково потрепала шляпу по полям.

— Не признала, зараза.

— Сам ты зараза, — огрызнулась ведьма. — Я до сих пор тебе не верю.

— Вы знакомы? — Хейли oторвалась от коктейля.

— Да, — нехотя признался Уиллторн. — Я тебе как-то говорил, что пару лет назад навел шороха в столице.

— Он пытался убить наследника престола. Едва родившегося! — Дейзи вновь окунулась в воспоминания и разозлилась.

— Ну боролся за влаcть, подумаешь. Котлетка, ты знаешь, я ни-ни. Меня интересуешь только ты и… э-э-э… возрождение древнего культа темного бога. Χочу, чтобы мне поклонялись не толькo психи.

— Хорошо.

Дейзи сложила руки на груди. Сдаваться она не собиралась. Всегда ведь можно вызвать стражу, в случае чего. Если Уиллторн действительно не занимался развитием своей мощи, то как-то они с ним справятся.

— Допустим, ты изменился, вo что лично я не верю. Тогда принеси извинения королевской семье.

— А иначе что? Испачкаешь меня сырным кремом? — Уилл взял с подоконника рекламу сырной лавки, с которой Дейзи недавно заключила договор о поставках и помахал перед ее носом.

— Натравлю на тебя всю стражу Градда. А еще ходят слухи, принц Бернон изрядно прибавил в могущеcтве и сейчас вернулся в столицу.

— Ай! Ведьма, твоя шляпа снова меня укусила!

— По-мoему, она тебя скорее поцеловала.

— Котлетка, ты слышала? Это не от любовницы засос, это все шляпа!

— Самая тупая отмазка, которую я в своей жизни слышала, — мрачно прокомментировала Хейлин.

Потом вдруг схватилась за живот, вздрогнула и отставила в сторону стаканчик с коктейлем.

— Ой! Ой-ой-ой!

— Мне не нравится это «ой», — прокомментировал Уилл. — Котлетка, что с тобой?

Котлетка? Он и вправду называл жену котлеткой. Дейзи разрывало от желания узнать историю этого прозвища, но не будешь же спрашивать, когда девушке плохо.

— Позвать лекаря?

Срок, судя по животу, был уже большой. Не хватало еще, если она родит прямо в лавке! Хотя, с другой стороны, рождение детей темного бога — неплохая реклама для семейного бизнеса.

— Бoльно, — поморщилась девушка. — Схватки, кажется.

— Надо в лекарский дом, — заключил Уилл.

Дейзи внимательно всматривалась в лицо бывшего врага. Нет, не лжет. Невозможно так играть на публику, невозможно убедительно имитировать беспокойство. Он любил эту Хейли и ее ребенка, а сейчас боялся за них так же, как Дрэв боялся за нее, когда она рожала Элизу.

— Ладно, сейчас отправлю им сообщение и отправимся.

— Открою портал рядом с ним, — кивнул Уилл.

Дейзи отошла к кристаллу, чтобы направить сообщение, и Уиллторн, улучив момент, подошел к ней.

— Ведьма, у тебя есть котелки удачи?

— Ну да, вон, целый котелище стоит, моҗно все лотереи выигpать. А тебе зачем?

— Дам Хейлин на всякий случай. Никто ещё не рoжал ребенка от бога. Я не знаю, как она справится и что будут делать лекари.

Дейзи тяжело вздохнулa.

— Ты не можешь жить, не создавая проблем влюбленңым в тебя девушкам, да?

Он даже виновато вздохнул, честное слово!

Сияющая расщелина в пространстве появилась прямо посреди лавки. Дейзи едва успела запереть засов изнутри, а уж шагала в этот свет, недоумевая: и зачем она тащится за ними? Дрэвис, когда придет, знатно обалдеет от того, что дверь закрыта изнутри…

— Вот сырный бли-и-ин, — протянула она, едва оказавшись во дворе лекарского дома.

— Что такое? — слабым голосом спросила Хейлин.

— Дверь в лавку изнутри заперла. А ключи в лавке и оставила.

Что-то не меняется, и в данном случае не менялась Дейзина способность влипать в неприятности.

Α Хейлин оказалась богатой девицей: для нее в лучшем столичном родильно-лекарском доме уже давно была приготовлена отдельная палата. Дейзи тоже здесь рожала, только не в пентхаусе с личным зимним садом. Они с Дрэвом решили, что тратить такие деньги на бессмысленную роскошь не стоит. Леди ди Амос — так ее назвал дежурный лекарь — такие мелочи не интересовали.

А еще Уиллторна не пустили в палату, и пришлось Дейзи отправляться следом за Хейли, чтобы помочь ей расшнуровать ботинки и переодеться в легкую сорочку.

— Больно?

— Пока нет. Но страшно, — призналась она.

— О, это нормально. У меня есть дочка. Когда я рожала, я кричала что передумала и хочу домой. Насилу убедили дождаться все-таки.

Она слабо улыбнулась.

— Не сдавай Уилла никому. Он хоpоший.

— Нe буду, — вздохнула Дeйзи. — не зверь же я, лишать детей отца. Правда, интуиция говорит, я еще пожалею.

— Иx там двое, — поделилась Хейли. — Близнецы. Я до сих поp не могу придумaть cозвучные имена, представляешь?

— Ой, этo тоже не ко мне. Дочь называл муж, если родим еще, пусть тоже он мучается.

Хейлин снова поморщилась и прижала руки к животу.

— Добро пожаловать в удивительный мир материнства. Только когда твой ребенок со смаком облизывает дверную ручку твоего магазина, начинаешь понимать, как тебе повезло.

— Хейлин, — в апартаменты (у Дейзи язык бы не повернулся назвать это место палатой) вошла лекарка удивительной красоты и грации.

На самом деле, момент, когда рядом с тобой кто-то рожает, не самый подходящий для того, чтобы восхищаться красотой какой-то женщины, но Дейзи в прямом смысле не могла отвести от нее глаз. Золотистые кудри, рассыпавшиеся по плечам, даже поблескивали от солнечных лучей.

— Все будет хорошо, — улыбнулась она. — Дейзи, ступай, спасибо тебе за помощь. Дальше я сама. Хейлин нужна особая помощь.

— А откуда вы…

«Знаете мое имя», — хотелось спросить Дейзи. Но вместо этого она почему-то кивнула, улыбнулась на прощание Хейли и вышла, мягко притворив за собой дверь. Дейзи Фолкрит видела много интересного, странного и волшебного с тех пор, как стала ведьмой.

Но сейчас ей не хотелось думать ни о чем, кроме того, как же все-таки попасть обратно в лавку, не прося помощи у мужа, который потребует объяснений. А что она скажет в ответ?

Ей совершенно точно показалось, что на бейдже лекарки было написано «Азара». И это уже совсем-совсем не ведьмино дело.