Весь остаток дня Роза провела, представляя парящий над своей головой большой восклицательный знак. Попытки хоть как-то схематизировать полученную информацию не приводили ни к чему иному, как к очередной лавине вопросов, на которые у нее не имелось ответа, и о спокойствии нечего было и думать.

Что до Леона, то им так и не удалось поговорить — пока они шли из центра Сулпура домой, то были поглощены самостоятельными попытками все обдумать и молчали, а когда возникла потребность обсудить все услышанное друг с другом — уже вернулись домой родители и братья Розы, и появилась необходимость все рассказать уже им.

В итоге, когда Олив и Рафаэлем были высказаны все их идеи и мысли по поводу этого путешествия, и Тео Леруа предотвратил появление на свет каких-либо "но", закончив разговор словами "Вам лучше лечь пораньше", Розе и Леону не осталось ничего иного, как покорно разойтись по своим комнатам, обменявшись на прощание лишь короткими, растерянными взглядами.

Правда тот факт, что обсудить произошедшее между собой им не удалось, еще не означал, что им также не удалось как следует обдумать все произошедшее самостоятельно — за всю бессонную ночь Роза успела свыкнуться с услышанным настолько, чтобы успеть смутиться по вине сразу нескольких факторов. Во-первых, из-за того, что ехать неведомо куда ей предстояло с одним лишь Леоном, и во-вторых, что сам он по этому поводу не сказал ей ни слова, не выказав по этому поводу даже понятного удивления. Что было бы более чем простительно и понятно, учитывая характер предстоящего путешествия. Можно было подумать, что для него уже не существовало никакой разницы: сам ли он куда-то едет, или же ему навязывают в спутницы совершенно беззащитную школьницу, от которой не знаешь, чего и ожидать.

Думая обо всем об этом, Роза в конце концов порадовалась тому, что очередь страдать и смущаться пришла лишь теперь, ночью. В течение всех этих часов она могла спокойно краснеть, не задумываясь по крайней мере над тем, увидит ли это кто.

Так что уже на рассвете, когда часы безостановочных мысленных диалогов самой с собой подошли к концу, Роза пришла к выводу, что рада этой лавине случившихся с ней событий — их было так много, что можно было с чистой совестью запутаться в них и, следовательно, не думать "очень-то" обо всем поочередно. И решив для себя, что страдать из-за чего бы то ни было ей, поэтому, бессмысленно, она в конце концов задремала.

С несколько взъерошенным Леоном она встретилась, как только вышла утром из комнаты, и через полчаса подозрительно непринужденной беседы, они оба пришли к выводу, что уже вечером могут отправляться на поиски таинственной Анны. Осталось лишь разобраться с несколькими неотложными делами.

Первым делом они заглянули в Сулпур, где на редкость легко им удалось найти Лену с Алексисом, и они вкратце рассказали им о своем предстоящем путешествии. Те также вкратце пожелали им удачи, а потом с готовностью нырнули в толпу прохожих — так быстро, что не осталось никаких сомнений в том, что мадам Ришар или Дженни уже успели запретить им задавать друзьям даже самые невинные вопросы.

Так что уже к полудню и Леон, и сама Роза поняли, что могут отправляться — больше их ничего не задерживало. Чемоданы были собраны, процесс прощания с родственниками прошел настолько гладко, что это откровенно настораживало — особенно это касалось Олив с Рафаэлем — и уже к пяти часам вечера Роза и Леон покатили свои чемоданы в сторону центра.

Было очень жарко, но Роза этого даже не чувствовала. Глядя прямо перед собой, она рассеянно то сжимала, то вновь разжимала хватку пальцев на ручке чемодана, думая о том, в какое неописуемое положение попала. В отличие от Леона, на чьем счету числились уже десятки успешно выполненных миссий, она все еще оставалась прекрасной мишенью для любого Сетернери. А они, если верить словам самого Леона, только и ждали случая, чтобы напасть на них.

— Чего они себе думают, хотелось бы мне знать, — пробормотала она, вновь сжимая пальцами ручку чемодана. — Как их понимать после такого…

Леон, задумчиво смотревший куда-то вперед, повернул к ней голову и вопрошающе вздернул брови. Слегка смутившись, Роза пояснила:

— Я не понимаю, как можно отправлять нас куда-то вместе после того, как стало известно о желании Плутона и прочих Сетернери схватить нас?

— Я тоже думал об этом, — отозвался Леон. — Мне кажется, что несмотря на эту их миссию, мадам Ришар все-таки полагается на… нас.

Голос его изменился, и Роза, заметив это, удивленно на него взглянула. Казалось, что это последнее "нас" сорвалось у Леона с языка непроизвольно, тогда как на самом деле сказать он готовился нечто совсем иное, и лишь случайно выдал себя.

— На нас? — переспросила она, хватаясь с новой силой за ручку злосчастного чемодана. — Ты имеешь в виду себя и этого серого парня, который волочится за тобой сейчас по земле? Потому что твоя тень и то сильнее меня в плане каких бы то ни было способностей.

Задумчивость слетела с лица Леона и он невольно улыбнулся.

— Роза… — пробормотал он полуукоризненно, полушутливо.

Но Роза лишь еще сильнее сжала ручку чемодана, рискуя совсем сломать ее, и независимо тряхнула рыжей гривой. Улыбаясь, Леон пояснил:

— Я имел в виду нас с тобой хотя бы потому, что Анна — твоя родственница, а найти ее нам придется в любом случае, даже если она всего-лишь тезка той женщины, что помогла Плутону, — нахмурясь, Леон тряхнул головой, словно прогоняя из нее лишние мысли, и ясно посмотрел в глаза Розе. — Словом, найти ее у нас получится только с твоей помощью.

— Это еще почему? — искренне удивилась та.

— Потому что лично я даже ее фамилии вспомнить не могу, что уж говорить о каких-либо дополнительных данных.

— Вот как… — огорошено глядя на него, проговорила Роза. — Ну что ж, тогда плохи наши дела. Я тоже знаю только то, что она моя прабабушка, и жила в России. В Санкт-Петербурге. То есть в Ленинграде.

— Я и не подозревал, что у тебя могут быть русские корни, — уважительно протянул Леон. — Значит, Ленинград… Так а почему же она уехала оттуда во Францию? То есть, я хотел сказать, в Англию? Ты ведь родилась в Англии, ты говорила?

— Да, но моя бабушка жила во Франции, — поправила его Роза, поражаясь, как это ему удалось все это запомнить. — Моя бабушка, София, вышла замуж за француза, и переехала в Бове — это городок рядом с Парижем. Там родилась моя мама. А потом, когда они с папой познакомились, то переехали в Англию. А оттуда — обратно, во Францию, но только уже не в Бове, а в Реймс.

Какое-то время Леон молча переваривал эту информацию, а потом медленно проговорил:

— Выходит, твоя бабушка, София, по крайней мере первые двадцать лет своей жизни жила в России с твоей прабабушкой Анной… А кто же твой прадедушка?

— Не знаю, — тут же ответила Роза. — Мне известно только то, что жили они в Санкт-Петербурге, и… Ну, и все. Правда, я помню еще кое-что из рассказов бабушки, но очень отрывочно — все-таки мне было восемь лет, когда она умерла. Но кое-что я помню. Была, например, эта история про букет лилий, да еще и какие-то туманные предостережения…

— Букет лилий? — непонимающе переспросил Леон.

— Да, прабабушка непременно желала, чтобы их возложили ей на гроб, — миролюбиво пояснила Роза. — У нас в семье любят вспоминать об этом время от времени. Бабушка нам часто рассказывала об этом.

На какой-то миг лицо Леона приобрело выражение крайнего недоумения:

— Странное желание, — пробормотал он. — Но… Погоди, но тогда выходит, что она оставила завещание, и, следовательно, умерла своей смертью.

— Ну конечно, — озадаченно согласилась Роза.

— Да, но мадам Ришар ведь сказала, что нам следует разобраться с тем, что с ними обеими случилось. А случилось ведь как раз в то время, когда родилась твоя бабушка, иначе бы она не говорила про конкретный год… И что же это было? Что именно случилось? У тебя есть какие-нибудь соображения?

Глядя на него, Роза напряженно думала, перестав даже сжимать и разжимать хватку на ручке чемодана.

— Бабушка рассказывала о чужаках, — наконец неуверенно произнесла она. — О том, как опасно связываться с незнакомыми людьми. Но о том, чтобы рассказывать что-то о юности… Нет, ничего особенного она не рассказывала. Все-таки я на тот момент еще не слишком-то годилась в слушательницы подобных историй.

Глядя на нее, Леон чуть заметно хмурился, а когда она смолкла, то сказал, словно подводя под всем сказанным черту:

— Тогда нам остается просто отправиться туда, в год рождения твоей бабушки, и все узнать на месте.

Дойдя до Б-центра, Леон остановился в десятке шагов от парадного входа и полез в карман за телефоном. Роза, чувствуя себя отчаянной путешественницей и вообще сорвиголова, отважно принялась собирать всю копну своих рыжих кудряшек в пышный хвост. Когда она покончила с этим, то пододвинулась ближе к Леону и доверительно заглянула в экран его телефона.

— Есть, — произнес тот спустя пару минут, останавливая пальцем стремительно летящую на экране ленту Каталога событий. — Год 1926, рождение Софии Мелентьевой. Середина ноября.

— Погоди… — чуть испуганно проговорила Роза. — Как ты можешь это знать? То есть, откуда в твоем Каталоге информация о моих прабабушках?

Леон коротко взглянул на нее и улыбнулся. Улыбка получилась довольно-таки смущенная, Роза это заметила, и уже собралась было добавить еще пару вопросов, но Леон помешал ей это сделать, поспешно ответив:

— Если ты есть в моем КС, то и настроить его на твоих родственников несложно.

— Я думала, что существуют правила приватности, — заинтересованно продолжила Роза, пропустив это объяснение мимо ушей. — Как это тебе удалось настроить свой Каталог на меня и на моих родственников? Странно, как это я раньше не задумывалась над этим, — добавила она тихо.

Леон покачал головой и вновь взглянул на экран телефона.

— Можно это обсудить и потом, ты не думаешь? — спросил он. — Мы с тобой собираемся отправиться в прошлое столетие, и еще, к тому же, в Россию…

— Ничего, — успокоила его Роза. — Ты ведь мне сам говорил, что времени в Сулпуре все равно что нет. Можем оттягивать наш отъезд хоть на час, хоть на сутки — на времени прибытия это никак не отразится.

Леону не удалось сохранить серьезное выражение лица и он усмехнулся.

— Расскажи же, — Роза прожгла телефон нетерпеливым взглядом. — Ты же понимаешь, как мне это интересно. А если бы у меня был Каталог событий, и в нем бы упоминалась точная дата свадьбы твоего прадедушки и присутвовали ссылки на то, какая тогда стояла погода и сколько на торжестве присутствовало гостей?

Задумчиво глядя на нее, Леон машинально помахивал рукой с зажатым в ней телефоном. Взгляд его, последнее время такой напряженный, теперь стал мягким и даже как-то потеплел. И Роза почувствовала, как воинственность покидает ее вместе со всей игривостью.

— Это сложно объяснить, — тихо проговорил Леон, наблюдая за тем, как она ворошит носком ботинка пыльную землю. — Я знаю только два способа это сделать. Первый — тебе дают задание защитить кого-то, и тогда имя этого человека вводится в КС вручную. И второй способ — имя появляется само, и держится какое-то время в списке событий. Если ты заинтересован в событиях, связанных с этим человеком, имя его присутствует там постоянно, и количество связанных с ним событий увеличивается. Если же он тебе неинтересен — все связанные с ним события очень скоро исчезают из Каталога.

Получив ответ, Роза на какой-то короткий миг растерялась, разрываясь между стремлением уточнить, как же она попала к нему в Каталог, и желанием быстро сменить тему. Борьба между этими противоположными порывами была короткой, но жесткой, и победило желание сменить тему.

Сделав вид, что заинтересовалась пылью под ногами, Роза позволила Леону вернуться к изучению экрана его Каталога.

— Хорошо, — вскоре подытожил тот, словно никто его и не прерывал. — Мы попадем в Санкт-Петербург… в Ленинград после полудня, и… Да, кстати, лучше всего нам действительно появиться там за несколько месяцев до рождения Софии. Так мы хотя бы успеем узнать, что к чему — если, конечно, вообще найдем ее к тому времени. Думаю, месяца три-четыре нам хватит на все про все, как считаешь?

— Хватит, — кивнула Роза, все еще размышляя над загадкой Каталога.

— Получается середина августа… — Леон задержал палец над особенно яркой картинкой в телефоне и посмотрел на Розу. Взгляд его вновь посерьезнел, и он сказал, словно подчеркивая каждое слово: — Пока будем там, не отходи от меня ни на шаг. Держимся вместе, что бы не случилось, хорошо?

Роза, несколько тронутая его попыткой говорить с ней строго, подавила улыбку и кивнула.

— Легко, — простодушно сказала она. — Ты, что же, считаешь, что я соскучилась по голодовке?

На лице Леона мелькнула слабая улыбка, но он промолчал, и лишь глубоко вздохнул, вновь переводя взгляд на экран телефона. Роза, заметив, что он протянул ей руку, с готовностью ухватилась за нее, и почувствовала, как теплые пальцы Леона переплелись с ее собственными и крепко их сжали. И не успела она и приготовиться, как Леон нажал пальцем свободной руки на телефон, и площадь перед Б-центром исчезла.

В следующий миг их окружила пестрая толпа прохожих. Розу едва не сшиб с ног какой-то пестро одетый господин, сопровождающий даму в не менее броском наряде. Дама окатила их недоуменным взглядом и разразилась веселым смехом, глядя на джинсы Розы. Сопровождающий что-то шепнул ей на ухо и они поспешили прочь, весело переговариваясь.

Леон поспешно засунул телефон куда-то за пазуху и повел несколько ошалевшую Розу прочь через толпу. Они очутились прямо на обочине широкой улицы, наполненной гомонящей толпой прохожих. Из ближайшей двери, украшенной яркой вывеской, доносилась быстрая и заводная мелодия для танцев, звуки саксофона и гул голосов. Дверь то открывалась, то вновь закрывалась, усиляя или заглушая все эти звуки, и выпуская наружу клубы сигаретного дыма, а также и несколько пестрых фигур за раз. Не оглядываясь, фигуры эти образовывали маленькие группки и таким образом растекались кто куда по улице, хаотично что-то выкрикивая и смешиваясь с серой массой прохожих. Некоторые же устремлялись прямо к дороге, где эффектно запрыгивали в двери громыхавших по рельсам трамваев.

Роза зачарованно смотрела на все это — так же, как прохожие недоуменно оглядывали ее саму. Многие молодые девушки провожали любопытными взглядами Леона, и Роза, заметив это, невольно нахмурилась.

— Идем отсюда, — тихо сказал Леон, наклонившись к ней. — Лучше не привлекать к себе внимания.

Нервно прикусив губу, Роза согласно кивнула.

— А что это за месяц? Это август? — стараясь говорить так же тихо, поинтересовалась она. — Ты ведь, кажется, не хотел выбирать именно тот месяц, в котором все должно произойти? То есть, я имею в виду, когда все произошло.

Чувствуя себя совершенно растерянной и ошеломленной, Роза обрадовалась, обнаружив, что голос ее не дрожит, колени не подгибаются, и вообще не возникает потребности упасть без чувств. Нет, хотя внутри она сейчас и походила скорее на беззащитного морского рачка, потерявшего свою раковину, внешне она все еще могла делать вид, будто такие вот променады по России начала двадцатого века — для нее самое обычное дело.

Что-то в выражении глаз Леона, пока он слушал ее, изменилось, и Роза испугалась, что ее все-таки раскусили. Но тут Леон сказал, совершенно спокойно и даже как-то отрешенно:

— Сейчас середина августа, 1926 года. В ноябре, через три месяца, родится твоя бабушка.

Собираясь встретить его ответ меланхоличным кивком, Роза, к собственному стыду, тихо пискнула.

— Мамочки… — пробормотала она, машинально стискивая руку Леона, которую тот еще не успел отнять. — Я сойду с ума!

— Успокойся, — Леон ласково потрепал ее свободной рукой по плечу, заставив вздрогнуть. — Это все — только цифры. Можешь думать, что мы все еще находимся в двадцать первом веке — на реальности это никак не отразится.

Бросив вокруг обреченный взгляд, и заметив, как проходившая мимо бабулька вдруг подозрительно ускорила шаг, Роза испустила свистящий вздох и печально поморщилась.

— Все в порядке, — пропел Леон, словно произнося какое-то заклинание. — Я рядом, я с тобой.

И он стиснул ее руку, демонстрируя таким образом свою правоту. Глядя на него, Роза робко улыбнулась и подошла ближе. Леон потянул ее за собой вперед, одновременно переставляя поудобнее свой чемодан. Роза осторожно стиснула ручку своего собственного чемодана, словно проверяя, не растаял ли еще тот в воздухе, и поплелась следом.

Свернув в довольно-таки зловещий на вид переулок, они вскоре вышли на просторную улицу, украшенную двумя рядами тощих, высоких кленов. Людей здесь было меньше, и все они, по большей части, степенно прохаживались под куцыми кронами. Мимо зданий время от времени проезжали, отчаянно громыхая, неизменные трамваи, и на бордюр выпрыгивали помятые на вид горожане, тут же спешившие отойти подальше от дороги.

Не желая привлекать к себе лишнего внимания, Роза и Леон медленно брели по улице, то и дело обмениваясь взглядами, и держась так близко, что каждую минуту один грозил наступил на ногу другому.

Сжимая пальцами одной руки чемодан, а другой — все еще цепляясь за руку Леона, Роза молча осматривалась, и с каждой секундой ее становилось все сложнее бороться с тревогой. Мало того, что они очутились в совершенно незнакомой стране, так еще и главная их задача — найти в этом городе девушку, которую они с Леоном никогда и в глаза не видели.

— Думаю, она будет на тебя похожа, — вдруг сказал ей Леон, тоже глядя в толпу, — мы ее сразу узнаем, я уверен. Родственники всегда похожи.

Роза наклонила голову, но особо эти слова ее не успокоили. Какая разница, похожи они будут или не похожи. Вероятность того, что они найдут ее еще до наступления темноты — почти равна нулю. И здесь не поможет ни схожесть, ни Каталог с событиями.

Вскоре последний тощий клен остался позади, и впереди засеребрилась вода реки, через которую вел широкий мост. Украшавшие мост фонари на изящных, изогнутых ножках нагибались над прохожими, и, казалось, едва не вздрагивали от испуга, когда мимо них с грохотом проезжал очередной трамвай или редкий автомобиль.

Оглядевшись, Роза обнаружила, что река эта, по всей видимости, отнюдь не являлась чем-то вроде несущественного ручейка, но представляла из себя настоящую гордость города. Своего рода его визитную карточку — реку, которую украшают разнообразными мостами и декорируют красивыми дорожками. Здесь совершали свои прогулки горожане, и, судя по их количеству, можно было предположить, что набережная для них — это самое привычное для променада место. И что привлекала их сюда именно река, или, что тоже было возможно, близость какой-нибудь красивой улицы или аллеи.

Поглазев на прохожих, Роза в конце концов перевела выжидательный взгляд на Леона. Тот улыбался.

— Судя по всему, этот город редко принимает солнечные ванные, — усмехнулся он. — Гляди, какое оживление — явно погреться на солнце решили по меньшей мере две трети горожан, а то и все сразу.

— Ты думаешь, это из-за погоды? — Роза удивленно вскинула брови.

Леон пожал плечами.

— Санкт-Петербург входит в список городов, менее всего посещаемых Солтинера, — ответил он. — Не то чтобы нам было запрещено бывать здесь из-за этого закона о защите погоды, просто именно в этом городе чаще всего нет необходимости охранять кого-либо от Сетернери. Их здесь почти не бывает.

— Погоди, погоди, — поспешно проговорила Роза. — Какой закон?

— О защите погоды, — повторил Леон. — Нам запрещается находиться на территории некоторых стран дольше определенного времени — задержка может привести к нежелательным последствиям, вплоть до опасной засухи, или гибели урожая, или просто какой-нибудь неестественной погодной аномалии. К примеру, нам нельзя бывать в Бразилии, когда там сезон дождей. Поэтому наша столица и находится в пустыне, — пояснил он, улыбаясь. — Отсутствие дождей там никому не принесет вреда.

Роза вспомнила, как примерно о том же ей говорил Николас Марино, и мысленно улыбнулась — тогда его слова показались ей начисто лишенными смысла.

— Николас Марино, когда мы еще только знакомились, задал мне парочку вопросов о Солтинера, — сказала она. — В том числе он спрашивал и об этом законе. Правда, в иной форме. Мне тогда это показалось забавным… Как и вопрос про влюбленных Солтинера: что их выдает.

Произнеся эти слова самым безразличным тоном, Роза, тем не менее, вся напряглась. Она помнила, как провалилась ее попытка узнать об этом еще в день их разговора с Николасом — тогда она так и не смогла ни с кем поговорить на эту тему, поскольку тем же вечером Леон сообщил, что отправляется в Реймс. И после этого она уже была неспособна думать о чем-либо другом, хотя ее и не покидало ощущение, что она забыла о чем-то важном. О чем-то таком, что ей следовало бы прояснить как можно скорее.

Глядя на Леона, и чувствуя, как сердце тяжело бухает где-то у горла, Роза даже затаила дыхание, ожидая услышать от него встречный вопрос или же сразу пояснение. Но напрасно. Каким бы хорошим информатором ни был до сих пор Леон, на сей раз он выглядел растерявшимся и даже ошарашенным. Несколько раз моргнув, он недоуменно воззрился на нее:

— Странный способ налаживать контакт с учениками, — пробормотал он, удивленно вскинув брови. — Не думал, что Ник на такое способен.

— Ник? — смущенно повторила Роза.

Коротко кивнув, Леон слабо улыбнулся ей, но пускаться в объяснения не стал. Уткнувшись взглядом то ли в толпу, то ли в какие-то невидимые глазу пылинки в воздухе, он молча засунул руки в карманы. Вид у него сделался такой, что Роза почувствовала желание мысленно поклясться себе в том, что до самой смерти не затронет больше тему о влюбленных Солтинера. Но не успела она и покаянно вздохнуть, как Леон вдруг прервал молчание и отрывисто произнес:

— Роза, смотри.

Растерянно взглянув на него, Роза, спустя секунду, также быстро перевела взгляд на толпу прогуливающихся по мосту людей.

Купаясь в солнечных лучах, по выложенному булыжником мосту медленно брели толпы горожан, хаотично следуя каждый в своем направлении. Здесь были и молодые женщины с низкими колясками, и щеголеватого вида мужчины в шляпах, и дети, и даже несколько собак лениво лежали в тени. Кто-то шел в одиночку, кто-то был чьим-то сопровождающим, и все, кто быстро, кто медленно, шли каждый в свою сторону, почти не обращая внимания на окружающих. Это движение было настолько стабильным, и казалось таким естественным, что неподвижность, напротив, обращала на себя внимание. И хотя было сложно увидеть хотя бы одну неподвижную фигуру в этой толпе прохожих, все же, единожды обнаружив ее, отвести взгляд было сложно.

Потратив несколько секунд на пустое глазение на массу горожан, Роза, спустя секунд пять, удивленно нахмурилась. Ее взгляд остановился на неподвижной фигуре девушки, стоявшей у перил моста и подставившей лицо солнцу. Было в ней нечто такое, что вызывало не только интерес, но странное ощущение дежавю. Ее уложенные в чуть растрепавшуюся косу волосы отливали на солнце рыжиной, белые руки изящно лежали одна на другой, касаясь шершавых перил моста, а подбородок был поднят с таким расчетом, чтобы все лицо было подставлено под солнечные лучи. Она стояла неподвижно, и только ткань ее легкого платья чуть двигалась на ветру, ложась складками в области колен, и нагягиваясь в области выпирающего мягкой дугой живота. И как ни близко она стояла к перилам, все же не обратить внимание на эту часть ее тела было сложно — она ждала ребенка.

Роза и Леон медленно двинулись вперед, не отводя глаз от девушки, словно опасаясь, как бы она не растворилась в воздухе. И оба ахнули, когда та вдруг оттолкнулась рукой от перил и повернулась к ним лицом.

Лишь каштановым цветом волос и их длиной отличалась девушка от наблюдающей за ней Розой — разумеется, не считая также различия в виде беременности. В остальном же, Роза увидела перед собой почти точную свою копию — у девушки был тот же овал лица сердечком, те же изогнутые, рыжеватые брови, того же разреза глаза. И цвет их, как выяснилось позже, тоже совпадал почти в точности — они были светло-зеленого цвета.

Не чувствуя на себе взгляда Леона, Роза завороженно смотрела на девушку, думая лишь в том, что видит перед собой свою родственницу, и что родственница эта, по какому-то невероятному совпадению, выглядит почти в точности так же, как и она сама.

Так как и сама девушка была не менее поглощена процессом разглядывания Розы, то никакой негативной реакции с ее стороны не последовало, когда и сама Роза, и Леон остановились прямо перед ней. Она даже попыталась им улыбнуться, неловко прикрывая рукой выпирающий живот.

Встретившись взглядом с несколько растерявшимся Леоном, Роза поняла, что и сама она выглядит немногим лучше, и нерешительно произнесла по-английски:

— Добрый день. Простите, что потревожили вас, но… Вы меня понимаете?

Она чувствовала себя очень странно, обращаясь с такими словами к коренной россиянке, притом вот так запросто, подойдя к ней как к давней знакомой. Даже несмотря на их очевидное сходство — она бы не удивилась, если бы девушка, в ответ на ее слова, окатила бы ее непонимающим взглядом, или и вовсе поспешила бы уйти. И это было бы вполне естественно, учитывая их с Леоном внешний вид — хотя Роза и представления не имела, как именно следует выглядеть и вести себя приезжей, 1926 году в России. Возможно, им с Леоном и вовсе теперь грозило что-нибудь вроде штрафа за приставания к горожанке.

Но несмотря на ее опасения, девушка и не подумала уйти — напротив, она дружелюбно им кивнула, проговорив без малейшего акцента:

— Ничего страшного, я так и думала, что произойдет нечто подобное…

Вздрогнув от неожиданности, Роза почувствовала, как ее прямо-таки распирает от желания спросить, что же именно она под этим подразумевает, и взглянула на Леона. Вид у того был не менее удивленный, если не сказать больше.

— Нечто подобное? — быстро спросил он. — Что же именно?

— Это сложно объяснить, — отозвалась девушка, робко глядя на него.

Она явно смутилась, но в то же время пока не выказывала и намека на свое нежелание разговаривать. Переводя взгляд то на Леона, то вновь возвращаясь к лицу Розы, она машинально теребила одной рукой жесткий воротничок своего платья, так что тому начала грозила опасность оторваться.

Глядя на нее, Розе вдруг заподозрила, что не только одной лишь внешностью исчерпывается их схожесть, но и ничем иным, как самим отношением к ситуации. Как ни странно было допустить подобную мысль, но казалось, будто и сама девушка прекрасно осознает, с кем встретилась, и только страх быть непонятой мешает ей говорить с ними прямо — так же, как мешкали и Роза с Леоном, не находя нужных слов.

Леон первым пришел в себя, и, глядя на обеих смущенных девушек, произнес:

— Первым делом, позвольте нам представиться. Меня зовут Леон Леруа, ее — Роза Филлипс. Мы жили во Франции, но у Розы есть русские родственники, и отчасти из-за этого мы решили посетить вашу страну.

— Навестить их? — предположила девушка, у которой, при упоминании слова "Франция", глаза вспыхнули интересом.

— Да, верно, — неловко согласилась Роза.

— Вот как, понятно, — и добавила, задумчиво понизив голос. — То-то погода так изменилась… Вы, должно быть, женаты?

Последний вопрос она задала таким мирным голосом, что тот прозвучал почти как утверждение.

Роза почувствовала, как горячая волна нахлынула на ее лицо, и ей захотелось тут же испариться. Откуда-то издалека она услышала голос Леона, звучавшего так, словно его огрели по голове чем-то тяжелым:

— Мы встречаемся… То есть, я хочу сказать, мы почти помолвлены — Роза пока что не дала мне точного ответа.

Роза ошарашенно воззрилась на него, дернув головой так сильно, что разболелась шея. Но Леон сделал вид, что не заметил ее взгляда, и продолжил мечтательно смотреть куда-то на реку. Задавшая ему вопрос девушка порозовела, осознав вдруг, что попала впросак, и поспешно заговорила:

— Если вам нужна помощь, я могла бы показать вам город… Я родилась в Ленинграде, поэтому хорошо его знаю, так что вам не составит труда найти ваших родственников, если только вы знаете, где они живут… Не сомневаюсь, что смогу помочь вам — я хорошо говорю по-английски, меня учила мама. Я — Анна. Анна Мелентьева. Я живу тут неподалеку.

Если какая-нибудь сила и могла помочь Розе перестать краснеть, а Леону — сверлить взглядом реку, то эта сила безусловно заключалась лишь в произнесенных девушкой словах. Оба они разом вздрогнули и глаза их загорелись восторгом.

— Буду рада вам помочь, — повторила Анна, протягивая им руку, но затем нерешительно ее отводя. — Сейчас я совершенно свободна, а в такой чудесный день я буду только рада показать вам город.

В ее глазах мелькнуло любопытство, и Роза, случайно заметив это, чуть нахмурила брови. Странное чувство, будто они с Леоном отнюдь не были для этой девушки незнакомцами, вновь вспыхнуло в ней.

Судя по всему, Леон подумал примерно о том же, потому что помедлил с ответом, выжидательно глядя на вдруг смутившуюся и явно колеблющуюся Анну.

— Наверное, я покажусь вам страшно глупой, — наивно начала та, вновь принявшись дергать свой воротничок, — если задам один вопрос… Вы, случайно, не Солтинера?

Роза моргнула.

— Я знала двух ребят, они приезжали к нам пять лет назад, — пояснила Анна, глядя на вздрогнувшего Леона. — К сожалению, они почти ничего мне о себе не рассказали, но я узнала, что они происходят из этого народа, и что все эти способности — это, на самом деле, способности их народа. Эти ребята мне очень помогли, хотя и вряд ли хотели этого. Мы общались что-то вроде недели, а потом они уехали, а я осталась. Так вы не Солтинера?

Судя по лицу Леона, тот готов был превратиться в камень, так он старался выглядеть невозмутимым. Роза, глядя на него, мысленно предположила, что и сама недалеко ушла от него, и дрогнувшим голосом произнесла:

— Они помогли?..

— …понять, кто я, — ответила ей Анна, улыбнувшись. — Я так усердно закидывала их вопросами, что в конце концов им не осталось выбора, кроме как удовлетворить мое любопытство — хотя сами они, должно быть, и не поняли, как много на самом деле сказали. Мне не полагалось знать даже само название их народа, а они думали, что если скажут мне кое-что в шутку, то я не придам этому значения.

— Ты — Солтинера? — слабым голосом произнес Леон, и Роза прямо-таки почувствовала, как мысленно он разражается фразами вроде "И мы ничего об этом не знали?!".

Анна кивнула и гордая улыбка скользнула по ее лицу.

— Тогда, всю неделю, стояла просто чудесная погода, — заметила она. — Я запомнила это, потому что после их исчезновения целый месяц беспрерывно лил дождь… Мне пришлось несладко, и я с трудом уговорила тогда маму отправить меня на каникулы к бабушке раньше срока. Ленинград — не лучший город для меня, — добавила она угрюмо. — Удивляюсь, как я вообще дожила до двадцати двух лет.

Леон согласно кивнул — лицо у него приняло мрачное выражение, на лбу появились пара морщин.

— Мы тоже Солтинера, — произнесла Роза, слабо улыбнувшись.

Анна просияла.

— Как это замечательно! Я так надеялась на это, но… И вы к нам надолго?

Леон кивнул, и Анна от восторга хлопнула в ладоши. На ее щеках появился румянец, и даже прежняя скованность и смущение, казалось, моментально улетучились. На их место пришло выражение полнейшего счастья.

— А давайте я вас приглашу в гости? — предложила она, сияя. — Я столько лет ждала такой возможности! Как же замечательно!

Дождавшись от них робкой улыбки, выражавшей согласие, Анна весело зашагала по мосту, предоставив обоим своим сопровождающим возможность нагонять ее. Улыбка теперь не сходила с ее лица, и она принялась забрасывать их вопросами, совершенно не опасаясь теперь попасть впросак. Помедлив, Роза рассказала ей, где родилась и выросла, а Леон — где он учился и на каких языках говорит. Анна ничуть не огорчилась, узнав, что они совсем не знают русского языка:

— Он непередаваемо сложный, — заверила она их, спускаясь с моста и сворачивая на красивую, хоть и довольно узкую набережную. — У нас с мамой гостили какое-то время иностранцы, и они чуть язык не сломали, пока старались говорить с нами без акцента. Приходилось подыгрывать им. А вообще-то, я никогда не любила гостей, — сообщила она, пожав плечиками. — Гости — это всегда необходимость придумывать отговорки, чтобы не пришлось за столом есть.

— Это точно, — согласно кивнула Роза.

Анна одарила ее одобряющим взглядом, и Роза тут же почувствовала, что с помощью этой фразы добилась ее полного расположения.

— У меня было то же самое, — добавила она с азартом. — Приходилось сбегать под предлогом несделанных уроков.

Анна так весело рассмеялась, что спугнула пару воробьев, и те порхнули в сторону реки.

— И всегда было страшно неловко, — докончила Роза, довольно улыбаясь.

— Поэтому-то я так рано и вышла замуж, — сказала Анна, утирая заслезившиеся глаза платком. — Чтобы положить конец всем этим мучениям, связанным с едой. Но мне не повезло — муж мой оказался полной бездарностью. Мало того, что даже не беспокоился за меня, когда я отказывалась есть, но и вообще бросил меня, когда узнал, что я жду ребенка.

Леон, молча прислушивающийся к разговору, поднял на них обеих заинтересованный взгляд. Анна вздохнула, хотя попытки выглядеть веселой и не оставила.

— Да… — протянула она задумчиво. — Игорь оказался шустрым малым… Как только узнал, что у нас будет ребенок — все, на следующий же день собрал вещи и ушел. Малыш должен родиться в ноябре, — добавила она ломким голосом. — Осталось три месяца.

Роза слушала ее затаив дыхание, Леон, судя по тишине — тоже. Анна как-то тихо всхлипнула и добавила, но уже более твердым голосом:

— После рождения малыша я начну жизнь заново. Выйду замуж и будет мне счастье. И мне, и малютке. Мама все время твердит, что у меня вся жизнь впереди. Она даже предлагает воспитывать ребенка сама, пока я не встану на ноги, и я вам скажу, это было бы слишком великодушно с ее стороны… В конце концов, — добавила она после короткой заминки, — разве я не имею права быть счастливой? Вот ты, Роза, например, ты можешь назвать себя абсолютно счастливой?

Роза машинально глянула на Леона и тот, перехватив ее взгляд, улыбнулся. Анна, не заметив этого, продолжала:

— Вот и я хочу того же. Разве я многого прошу? Всего лишь встретить порядочного человека, который любил бы нас, и которого любила бы я…

Анна вздохнула и вскоре повернула к одному из домов, что, как и другие, выходил фасадными окнами прямо на реку. Стены его были выкрашены в спокойный, кремовый цвет, и хотя в некоторых местах краска облупилась, в целом дом выглядел не так запущено, так мог бы, учитывая близость реки и, следовательно, влажность воздуха. Чистые стекла окон отражали яркое солнце, веселые кружевные занавесочки празднично белели, и даже видавшая виды деревянная дверь с потемневшей медной ручкой звала подойти ближе и войти.

Что они и сделали, проследовав вслед за Анной в полутемную и узкую прихожую, и закрыв за собой дверь.

— Тихо, — предостерегающе прошептала та, подойдя к лестнице и аккуратно наступая на скрипучую ступеньку. — У соседей сегодня выходной, они не любят, когда бегают туда-сюда по лестнице. В воскресенье всегда так… А когда приезжают маленькие Саша с Варюшей, то становится совсем весело — бедным Речным приходится по нескольку раз на дню бить палками по потолку. Чтобы дети не шумели, — пояснила она, встретив недоуменный взгляд Розы. — Речные — хорошие люди. Очень помогли мне, когда я еще переживала уход Игоря… Я им очень признательна.

Оставив Леона с Розой обмениваться смущенными взглядами, Анна первой вышла на крохотную площадку второго этажа и подошла к одной их двух дверей, минуя стоящий тут же крошечный велосипед.

— Варя будет рада, — пробормотала она себе под нос, и, достав из-за пазухи ключи, вставила один из них в замочную скважину. Раздался звучный щелчок и Анна открыла дверь. — Прошу, входите.

Глазам Леона и Розы предстала маленькая гостиная, с одним диванчиком и крошечным, застеленным кружевной скатертью столиком, рядом с которым стояла пара простых деревянных стульев. Обстановка была самая скромная и в этом было свое преимущество — благодаря этому комната казалась больше, чем она была на самом деле, и оставалось еще место для всяких безделушек, вроде цветов в горшках. Мягкий запах герани на подоконнике, сирени в стеклянной вазе на столе, мяты — все это несомненно придавало комнатке уюта. Обеденного стола, плиты, или других элементарных предметов для удобства в готовке еды не наблюдалось.

Из гостиной вели три двери. Одна — в спальню Анны, другая — в крошечную ванную комнату, и последняя — в помещение, некогда бывшее крохотной кухней, а затем превратившееся в "библиотеку" — благодаря полке с десятью книгами.

Удостоверившись, что все дома в порядке, занавесочки одернуты, а бумаги на столе лежат там тем же беспорядочным ворохом, хозяйка квартиры пригласила гостей устраиваться поудобнее на двух стульях. Сама она села на краешек дивана.

— Здесь очень мило, — простодушно сказала Роза, садясь на стул и оглядывая комнату.

— Не правда ли? — благодарно отозвалась Анна. — Я и сама так думаю, хотя квартира мамы и превосходит мою вдвое.

Подойдя к окну, Леон задумчиво провел пальцами по бархатным лепесткам герани. Анна, поглядывая на него и, видимо, ожидая услышать его мнение, произнесла чуть виноватым голосом:

— Места и в самом деле очень мало. Меня это иногда печалит — все-таки и гостей иногда хочется пригласить, а некуда. Это очень обидно.

Не удержавшись, Роза бросила на Леона короткий взгляд, и увидела на его лице хмурое удовлетворение — их хрупкая надежда на то, что удастся остановиться прямо у родственницы, теперь очень эффектно разлетелась на мелкие кусочки. Это было неприятно хотя бы из-за того, что ни он, ни она, не были готовы признать открыто, что полностью полагались на эту возможность.

Видимо, по причине разочарования, вызванного этим известием, Леон решил махнуть рукой на намеки и прямо сказал, повернувшись лицом к Анне:

— Дело в том, что мы уверены, что наши друзья в Ленинграде не смогут приютить нас — мы не договаривались с ними заранее… Вы не могли бы помочь нам и порекомендовать какую-нибудь гостиницу? Мы были бы вам очень благодарны.

— Вы с ними не договорились заранее? — воскликнула Анна удивленно. — Как же это… Это и в самом деле очень неприятно. Но вы уверены, что они не были бы рады принять вас у себя?

Леон покачал головой, а Роза принялась смущенно разглядывать собственные шнурки на ботинках, что избавляло ее от необходимости смотреть на хозяйку. Сказать Анне, что они изначально думали остановиться у нее в доме было бы с их стороны по крайней мере неосторожно. А о том, на что они опирались, надеясь на это, и вовсе не стоило заикаться — как не дружелюбно была настроена к ним Анна, все же с их стороны было бы легкомысленностью предположить, что она отреагирует позитивно на сообщение "Ты — прабабушка Розы".

Какое-то время Анна задумчиво водила пальцем по стопке бумаг на столике, а потом радостно улыбнулась и подняла взгляд на гостей:

— Вот что, — сказала она, — я все придумала. Мы устроим вас к моей маме — она не станет спорить если я представлю вас ей как моих друзей. Она просто до неприличия гостеприимна, и будет в восторге, если вы у нее поселитесь — я в этом просто уверена. Конечно, вам придется немного повозиться — она наверняка задастся целью поразить вас своими кулинарными способностями, но это уже мелочи. Право же, я никогда до сих пор не ценила, что у нее такой полезный дружелюбный характер, — добавила она словно для себя. — Надо же, как забавно получилось. Так вы согласны?

Встретив ее сияющий взгляд, Роза поспешила кивнуть, как и Леон, чье лицо заметно посветлело:

— Это будет просто прекрасно, — выдохнул он.

— Тогда решено, — сказала Анна. — Сейчас мы тут немного отдохнем, а потом все вместе нанесем визит маме. Но прежде… — добавила она, с удобством устраиваясь на диване. — Расскажите мне все о себе. Я скорее поселю вас прямо у себя, чем соглашусь отпустить вас без подробного рассказа о Солтинера.

Роза с Леоном переглянулись, и последний, отойдя от окна, сел на стул рядом с ней. На его губах теперь играла улыбка.

Исходя из вполне понятных побуждений, Леон не рассказал Анне "всего" — как она просила, — ограничившись лишь упоминанием о кое-каких способностях Солтинера. Но, как ни мало это было, Анна осталась от полученной ею информации в полнейшем восторге, и продолжала выражать это словами вплоть до того момента, когда все втроем они направились к дому ее матери.

И Роза, и Леон почувствовали невероятное облегчение, когда оказалось, что та живет не где-нибудь, а буквально в соседнем доме. И потому, когда Анна, выйдя из дома, всего-лишь подошла к соседней двери, они обменялись многозначительными взглядами — теперь можно было не опасаться, что им придется шагать через полгорода лишь для того, чтобы повидаться с ней.

Зайдя в дом, Анна не стала даже смотреть на лестницу, и сразу же повернулась к одной из двух дверей, громко простучав по ней какой-то веселый ритм.

— Вы — друзья моей кузины, — сообщила она, обращаясь к Леону. — Для мамы этого будет вполне достаточно. Мою кузину зовут Александра — это если про нее зайдет речь, а ее маму — Елизавета. Сокращенно — Шура и Лиза. Но это уже мелочи. Вы запомните?

— Шура и Лиза, — запинаясь, повторил Леон, коротко глянув на огорошенную Розу. — Постараемся… А почему именно так, а не Алекса и Лиз?

— Это у нас так принято, — улыбнулась Анна. — Меня мама тоже называет не только Анна, но и Аня, или даже Анюта. Анюта — самый любимый ее вариант сокращения. Есть еще Аннушка, но это вам будет сложно запомнить.

— Да… — только и выдавил из себя Леон.

— Мама вышла во второй раз замуж, и они с мужем переехали жить сюда, — поспешно затараторила Анюта, услышав за дверью звук приближающихся шагов. — Купили сразу две квартиры — одна сверху — и соединили их лестницей. Так что не волнуйтесь, одну комнату она вполне сможет вам выделить, — успела еще она сказать, прежде чем раздался звон дверной цепочки.

Дверь им открыла полненькая старушка в измазанном мукой фартучке. Взглянув вначале на дочь, а потом на Розу, она удивленно захлопала голубыми глазами и обратилась к Анне с длинной и непонятной речью. Та ей ответила, что-то добавила, и после этого обе переключились на английский:

— Как я тебе сказала, они — наши с Шурой друзья, — проговорила Анна. — Шурочка просила устроить их, а ты знаешь, у меня ведь места мало… А Шура не может их принять, к ней приехали родственники Антона.

— Откуда ты знаешь? — отозвалась ее мама трескучим голосом. — Шура к тебе заходила?

— Да, еще утром. И вот, получается неловкая ситуация. Эти ребята не знают, где им остановиться. Очень неловко.

— Боже милостивый! — воскликнула старушка, всплеснув руками. — Бедняжки!

Анна кивнула и ее взгляд как бы невзначай перекинулся на Розу, а потом и на Леона.

— Очень неловко получилось, — повторила она. — Они — близкие друзья, и поэтому…

— О, дорогая! — перебила ее старушка, у которой глаза вспыхнули восторгом. — Здесь и говорить не о чем! Конечно, у меня не так уж много места, но я постараюсь выделить им комнату… Как вас зовут, дорогие мои? Вы, конечно же, женаты? Или вы родственники?

— Мы обручены, — отозвался Леон, уверенно беря Розу за руку. — Надеюсь, скоро нам удастся пожениться. Меня зовут Леон, а ее — Роза.

— Какие занятные имена, — проговорила старушка, удовлетворенно кивнув в ответ на слова Леона. — Ты не против, если я буду звать тебя Лев?

— Как вам будет угодно, — согласился тот, силясь изобразить на лице любезную улыбку.

— Чудесно, чудесно! — хозяйка дома обратила на дочь исполненный благодарности взгляд. — Как я рада! Ну, а мое имя — Евгения. Но вы можете звать меня и Женя. Это ведь проще.

Улыбка Леона чуть дрогнула.

— Странно, что Шурочка мне о вас раньше не рассказывала, — Евгения удивленно надула припудренные мукой щечки. — Такие занятные имена… Ну что ж, проходите, детки, проходите. Я угощу вас вкусным пирогом.

Под сочувствующим взглядом Анны, Роза поблагодарили хозяйку за приглашение и переступила порог, в то время как Леон отправился за их чемоданами, предусмотрительно оставленными в прихожей соседнего дома.

Спустя пару минут добросердечная Евгения уже показывала им свою двухэтажную квартиру, которая оказалась не только в два раза больше обиталища Анны, но и вдвое комфортабельнее. Мебели здесь было больше, отчего создавалось даже впечатление перегруженности помещения. Ситуацию эту не спасали ни сухие цветы в вазах, ни громадный обеденный стол, ни даже большое зеркало на стене у лестницы. На втором этаже было не менее тесно, но уже по другим причинам: помимо спальни хозяев дома и ванной комнаты, там и была всего-лишь одна комнатка для гостей, со втиснутыми в нее двумя узкими кроватями. Комнаты соединялись с лестницей узеньким коридором, по которому с трудом можно было пройти с чемоданами. Но и здесь хозяйке удалось создать "уютную атмосферу" — с помощью двух натюрмортов, которые она повесила на стену.

Торжественно проведя их в комнатку для гостей, Евгения указала им на встроенный в стену шкаф, на занавесочки, украшавшие окно, на стопку одеял, и, предложив им располагаться, ушла вниз — готовить.

— Насчет ужина не беспокойтесь, — первым делом сказала Анна, едва седые кудряшки ее матери скрылись за проемом двери. — Я помогу вам выкрутиться. Что-нибудь придумаем.

Леон затащил в комнату последний чемодан и поставил его в ногах одной из кроватей. Выражение его лица позабавило бы Розу, если бы она сама не была так занята разглядыванием всего вокруг. Зато Анна, истолковав все по-своему, поспешила рассмеяться.

— Что ж, я очень рада, — заметила она, осторожно усаживаясь на одну из кроватей, на краешке которой уже сидела Роза. — Надо сказать, я побаивалась, что она все-таки откажется.

— Она прекрасный человек, — сказал Леон, присаживаясь на корточки у своего чемодана и открывая его.

— И отчим такой же, — кивнула Анна. — Увидите, когда он вернется с работы. Его зовут Константин. Роза, тебе помочь?

Встав с кровати, Роза подошла к своему чемодану и присела над ним.

— Нет-нет, что ты… — поспешно сказала она, глядя на родственницу. — Ты нам и так помогла… Очень помогла, не знаю, что бы мы делали без тебя.

В ответ Анна лишь засияла улыбкой.

— Тогда я пойду, — сказала она спустя пару минут молчания. — Я зайду за вами, если хотите, чтобы вам не пришлось сидеть за столом.

И, дождавшись от них кивка и улыбки, Анна вышла, мягко закрыв за собой дверь.

Какое-то время Роза молча смотрела на дверь, чуть заметно хмурясь, а потом взгляд ее сам собой скользнул к Леону, склонившемуся над чемоданом.

Сложно было представить, что еще утром она проснулась в Сулпуре, а теперь они с Леоном — в России, вдвоем, остановились на самое неопределенное время. После всего пережитого за этот день она бы и не удивилась, если бы вообще утратила способность смотреть на все происходящее спокойно, столько всего случилось и еще должно было случиться. Она почти ничего не знала о стране, в которой оказалась, и вполне могла бы чувствовать себя растерянной и испуганной, мысленно метаясь от одного вопроса к другому, и ни на один не находя ответ. А между тем, как не стыдно было себе в этом признаться, всего-лишь одна вещь беспокоила ее именно на данный момент.

— Так мы помолвлены? — спросила Роза, мысленно махнув рукой на осторожность.

Леон перестал копаться в вещах и наступила тишина. Какое-то время он молча что-то обдумывал, а потом медленно поднял голову и серьезно посмотрел на нее:

— По крайней мере здесь и сейчас, — туманно ответил он. — Если ты не против.

Роза опешила.

— Не по-настоящему, конечно же, — пояснил Леон. — Но, мне кажется, будет лучше изображать пару, пока мы живем здесь. Конечно, было бы лучше представиться мужем и женой, — добавил он, поразмыслив, — но это была бы слишком уж наглая ложь.

— Но зачем же?.. — начала Роза, запинаясь.

Леон захлопнул крышку чемодана и пристально посмотрел на нее, сев на полу по-турецки.

— Потому что неприлично путешествовать вместе парню и девушке в нашем возрасте, — сказал он прямо. — В наше время это уже не так важно, но в двадцатом веке… Ты же видела Анну, когда она спрашивала о наших с тобой отношениях? Она бы просто не поверила, если бы мы сказали ей правду. Да и потом… — добавил он, как-то неопределенно передернув плечами. — Это дает мне право открыто защищать тебя, заботиться и все такое прочее.

Роза смотрела на него, не веря своим ушам. Слышать все это было настолько странно, что она даже не стала краснеть, и просто потеряла дар речи.

— Вот так, — тихо произнес Леон. — По другому никак не выйдет, придется притвориться. Ты со мной согласна?

Молча глядя на него, Роза вдруг вспомнила тот день, когда она очнулась после продолжительного обморока, вызванного голодовкой, мгновенно выздоровев благодаря одному-единственному прикосновению руки Леона. В тот день он намекнул ей на причину возникновения этой болезни, но если тогда она готова была на многое, лишь бы проигнорировать шокирующую информацию, то теперь она то и дело ловила себя на том, что ищет в его словах эти самые намеки, указывающие на его особое к ней расположение. А теперь… Теперь он открыто предлагает притвориться парой.

— Притвориться, — задумчиво повторила она, усмехнувшись. — Забавное слово.

Роза нахмурилась и обняла руками колени. Она чувствовала себя чуть ли не обиженной, хотя и понимала, насколько это глупо. Неужели можно было ожидать с его стороны другого ответа? Конечно, все это очень логично, и очень правильно, но… в то же время это ужасно. По крайней мере для нее самой это полный провал: притвориться — означает выставить наружу все ее самые сокровенные, самые хрупкие чувства, посмеяться над ними и выбросить их на помойку. Это просто преступление!

Она не смотрела на Леона, и чуть вздрогнула, когда он сказал:

— Не понимаю, о чем думала мадам Ришар, когда отправляла нас на эту миссию. С самого начала ведь было понятно, что придется что-то… придумывать.

— Да, странно, — тонким голосом ответила Роза, все еще глядя в сторону.

Леон помолчал, а потом встал на ноги и подошел к ней.

— Вечером прогуляемся? Думаю, если мы откажемся пройтись вместе с твоей прабабушкой, избежать ужина нам не удастся.

Роза апатично пожала плечами.

— Если ты устала, я могу пойти один, — предложил Леон, усаживаясь на край ее кровати. — Расспрошу обо всем Анну, посмотрим город…

— Я пойду, — Роза быстро вскинула голову и успела увидеть на лице сидящего рядом парня загадочную улыбку.

— Замечательно, — Леон вновь встал и, сделав шаг, склонился над своим чемоданом. — Тогда обо всем ее и расспросим. Наверняка она и сама захочет нам рассказать о себе. У нее просто чудесный характер, тебе не кажется?

Ограничившись кивком, Роза тоже взялась за свой чемодан. Настроение у нее было довольно противное и "кусачее", как любила говорить Олив. В такие минуты она легко могла и нагрубить, и начать огрызаться, и вообще вела себя как капризный ребенок.

Пока Леон беспечно складывал свои вещи в одну половину шкафа, между делом бросая на нее довольно странные взгляды, Роза вела над собой серьезные исправительные работы, пытаясь улучшить свое настроение. И ей это удавалось, хоть и с трудом. Было ли дело в позитивном настрое Леона, или исключительно в ее способностях, но уже спустя полчаса она смогла вполне беспечно метнуть в него подушкой, а потом и отрывисто хихикнуть в ответ на произнесенную им шутку. Но когда пришел вечер, и к ним в комнату вернулась Анна, все ее работы над собой едва не пошли прахом — она страшно захотела спать. Все-таки когда они покидали Сулпур уже был почти вечер, и, следовательно, сейчас для нее и Леона было уже за полночь.

— Пошли? — спросила Анна, после обмена приветствиями. — Я уже сказала маме, что мы пройдемся, так что за ужин не беспокойтесь. Кстати, и на завтрак вам было бы хорошо пройтись… Вообще вам лучше стать ярыми поклонниками прогулок, или завсегдатаями какого-нибудь ресторана. Скажите ей сразу, что вы предпочитаете есть на свежем воздухе, или что-то вроде того… Конечно, можно было бы намекнуть на то, что вы вообще не едите, — добавила она нерешительно, — но это чревато неприятностями. Я чуть не попала на обследование, когда осмелилась маме намекнуть на это. Так что решайте.

— Я за любителей прогулок, — отозвался Леон.

— Мне все равно, — пожала плечами Роза.

Погасив в комнате свет, Леон пропустил Анну вперед, а сам оглянулся посмотреть на Розу. Та поспешно подавила зевок.

— Ты точно хочешь погулять? — спросил он тихо. — У тебя усталый вид.

— Ерунда, — фыркнула Роза, пренебрежительно махнув рукой. — Если ты не устал, то я и подавно.

Леон подавил смешок, но в полумраке комнаты Роза все-таки увидела, как весело он улыбнулся. Ничего больше не прибавив, они присоединились к Анне и втроем вышли на улицу.

Как и опасалась Роза, ничего хорошего прогулка ей не принесла. Медленно шагая вдоль реки, она думала лишь о той пухлой подушке, которую она так заботливо укутала наволочкой, и которая теперь так одиноко лежит на кровати в темной комнате. Думать об этом было невыносимо.

Время тянулось страшно медленно, и хотя разговор не смолкал ни на минуту, Роза лишь с большим трудом заставляла себя слушать. Говорила, прежде всего, Анна. Она рассказывала о своем детстве, и о том, как на десятом году жизни потеряла отца, и как тяжело ей было после этого восстановиться. Упоминала о том, как однажды упала с лошади, и какие цветы ей больше всего нравятся. А когда она переключилась на какие-то отдаленные части своего детства, мысли Розы окончательно куда-то поплыли, и больше она почти ничего не слышала. В какой-то момент она, правда, чуть очнулась, почувствовав, как Леон обнял ее за плечи, но и этот факт не вызвал в ней ничего, кроме легкого недоумения.

В девятом часу они вновь подошли к двери дома, где жила Анна, и распрощались с ней, пожелав друг другу спокойной ночи. Анна ушла, а Леон взглянул на свою спутницу, чей взгляд вот уже минуту был устремлен куда-то в воздух. Он покачал головой и, протянув руку, медленно провел пальцами по ее волосам. Роза моргнула и вопросительно посмотрела на него.

— Почему ты мне не сказала, что так страшно хочешь спать? — поинтересовался Леон, сочувственно глядя на нее. — Ничего бы не случилось, если бы ты осталась.

— Это ты так думаешь, — сонно отозвалась та, отважно сделав шаг по направлению к соседнему дому. — Но ты ошибаешься.

Покачиваясь, она дошла до двери и остановилась, переживая приступ головной боли.

— Чудное создание, — пробормотал себе под нос Леон, пропуская ее вперед, и поддерживая при этом под локоть. — А сила-то какая… Львиная, я бы даже сказал. Роза, осторожно!

Роза споткнулась обо что-то и так безропотно принялась падать, что, не помешай этому рука Леона, легко могла бы врезаться головой в дверную ручку. Обняв ее за плечи, Леон свободной рукой постучал, а когда дверь открылась, и добросердечная Евгения позволила им войти, то он лишь коротко ей сказал, что они устали и пойдут сразу спать. Та покладисто согласилась, и они кое-как добрели до лестницы. Там Леон без лишних слов взял обмякшую спутницу на руки и пошел вместе с ней наверх.

— Львиная сила, — услышала Роза его тихий голос. — Да, действительно, львиная сила… Если ты еще не спишь, знай — ты просто отлично держалась.

Роза улыбнулась, и тут же уснула, словно дождавшись наиболее удобной минуты. Больше она ничего не помнила, а проснувшись на следующее утро обнаружила, что лежит на своей пухлой подушке, и что в окно светит солнце.

Как ни беспокоилась на сей счет Роза, переезд так и не обернулся для нее стрессом самого что ни на есть мирового масштаба. Она привыкла к своему новому положению, окружению и новому месту жительства очень быстро. И это было тем более странно, что все вокруг, начиная с самой страны, и кончая присутствием в комнате Леона было ей в новинку, и могло бы, казалось, запросто вывести из равновесия. Но, тем не менее, не вывело. Хозяйка дома, Евгения Тихомирова, и ее муж оказались очень приятными и гостеприимными людьми, готовыми в случае чего прийти на помощь. Анна, показав себя сразу же с самой лучшей стороны, уже на следующий день знакомства вела себя с Леоном и с ней самой как с близкими друзьями. А сам Леон, с того самого момента, как они переступили порог квартирки четы Тихомировых, держался так невозмутимо и спокойно, что Роза, вынужденная жить с ним бок о бок, почти не чувствовала себя от этого неловко. Казалось, что его и впрямь ничуть не напрягает тот факт, что теперь ему приходится проводить все дни напролет в ее компании. Всем своим видом он давал понять, что чувствует себя в ее присутствии совершенно раскованно, и смущаться не намерен ничему. Розу это и обескураживало, и успокаивало одновременно. Что касается ее самой, то она, на протяжении всего первого дня пребывания в новом доме, была способна думать лишь о том, как бы не выглядеть глупо или напряженно. И глядя на Леона, развалившегося на кровати с почти что сонным видом, у нее это получалось. Но, конечно, до него ей было далеко — в то время, как он, казалось, мог спокойно обдумывать их положение с самых разных точек зрения, она была способна только делать вид, что мысли ее покидают тесное пространство их комнаты.

Первые дни их пребывания в России были посвящены исключительно процессу обдумывания и разговоров. Подложив под голову подушку, Леон часами полулежал на кровати, глядя то в потолок, то на Розу, и время от времени делился с нею какими-то своими идеями. Больше всего его интересовала тема характера Анны, а также и все то, что так или иначе касалось ее окружения.

— В конце концов, мы просто можем навестить ее дочь лет эдак через двадцать, — говорил он, хмурясь. — И прямо спросить, что же именно с ней случилось. Должна же она это знать… Ты не помнишь, бабушка ничего тебе не рассказывала о своем детстве?

Но Роза в ответ только качала головой, и Леон продолжал:

— Тогда нам остается только ждать… Между прочим, целых три месяца.

— Выходит, навестить мою бабушку в будущем ты не хочешь?

— Скорее всего мы так и поступим, но тогда надо будет тщательно к этому подготовиться.

Прошло несколько дней, прежде чем была предпринята попытка совершить первую долгую прогулку по городу. Роза, не знавшая каково это — быть на миссии, все же удивилась, когда Леон предложил ей "просто развеяться", а по пути и обсудить еще раз их дальнейшие планы.

— Но, я думала, что нам опасно просто так гулять, — неуверенно заметила она. — Мы же в незнакомой стране, и к тому же можем в любую минуту столкнуться с каким-нибудь Сетернери…

— Да, но и сидеть все время в четырех стенах тоже нельзя, — ответил Леон, улыбнувшись. — Надо подышать свежим воздухом.

Из чего Роза сделала вывод, что произошедшая в Реймсе стычка с Плутоном ничему его так и не научила.

Сославшись на то, что и сами хозяева квартиры уже начали беспокоиться — не заболели ли они, Леон вывел Розу на улицу, и они добрых два часа бесцельно прогуливались по городу, разговаривая исключительно на темы несерьезного характера. Леон живо заинтересовался темой детства Розы, и продолжал расспрашивать ее с такой настойчивостью, что та заподозрила — первая половина ее жизни имеет, очевидно, важное значение для их миссии.

— А мороженое? — спросил Леон, когда они проходили по одному из городских мостов. — Мне рассказывали друзья сестры, оно такое… Какого это, есть лед?

— Ну, оно бывает разным… И шоколадное, и клубничное, и всякое. И это не совсем лед, а скорее ледяная крошка, знаешь, как снег.

— А ты любила какое мороженое?

— Шоколадное, у него горьковатый привкус.

Леон удовлетворенно кивал, на какое-то время погружался в непонятное для Розы молчание, а потом из него вырывался новый вопрос, ничуть не понятнее предыдущего. И как не хотела Роза поверить в то, что все эти сведения наверняка важны, в конце концов она вынуждена была признать — Леоном движет простой интерес, и ничего больше. Это было так странно, что Роза до последнего в это не верила, и лишь после особенно абсурдных, с ее точки зрения, вопросов, решилась изменить свою точку зрения.

Солнце стояло почти в самом зените, когда они добрались до особенно большой площади, с высившейся в самом ее центре колонной, которая оканчивалась статуей ангела, несущего крест. Оглядевшись и оробев от масштабов площади, Роза остановилась и посмотрела на Леона. Тот, занятый, очевидно, обдумыванием ее ответа на свой последний вопрос, улыбнулся и торжественно сказал:

— Дворцовая площадь. Мадемуазель, можете лицезреть это творение рук человеческих совершенно бесплатно. Правда, именно сейчас это — площадь Урицкого, — поправился он, с трудом справившись с произношением последнего слова. — Но в двадцать первом веке — Дворцовая площадь и никак иначе.

— И откуда же ты это знаешь?

— Полистал Каталог, — пожал плечами Леон. — Это было несложно.

— Площадь как-то связана с нашим заданием? — поинтересовалась Роза не слишком уверенным голосом.

В на лице Леона отразилось довольно-таки странное выражение, значение которого Роза не поняла.

— Нет, конечно, — ответил он уже без прежней торжественности. — По крайней мере я не думал об этом, когда…

Прикусив губу, он покачал головой и отвел глаза. Роза засунула руки в карманы своей юбки и рассеяно вздохнула — теперь уже не приходилось сомневаться в том, что миссия, на данный момент, отодвинулась куда-то в самую тень самого темного угла. Странно все это…

— Хорошо бы увидеть все это, но в нашем времени, — произнесла она, почувствовав вдруг жгучее желание подыграть этому странному настроению Леона. — Сейчас, конечно, все выглядит просто замечательно, но мне сложно отделаться от мысли, что и все прохожие вокруг — тоже своего рода музейные экспонаты. Жаль, я не прихватила тот серенький платочек из дома, — вдруг добавила она, оглядывая проходящих мимо женщин, одетых по-рабочему. — Мои открытые волосы явно не соответствуют сегодняшней моде.

Она поглядела на свою тень — непомерно большую из-за облака непокорных кудряшек. Благодаря им и юбке она казалась по крайней мере вдвое шире, чем была на самом деле. И смотрелась просто ужасно рядом со стройной и прямой тенью Леона.

Хмуро принявшись заплетать косу, Роза не сразу заметила обращенный на нее взгляд Леона. Его глаза вновь повеселели, и даже волосы теперь не лежали так по унылому однообразно на голове — они опять было взъерошены и искрились золотом на солнце.

— А это ведь мысль, — сказал он, глядя на нее чуть прищурившись. — Мы могли бы прыгнуть в 2013 год и погулять по городу.

Помешав восторгу взять над ней вверх, Роза позволила себе только радостно пискнуть. Пальцы ее продолжали быстро-быстро переплетать между собой пряди рыжих волос, но глаза впились в довольное лицо Леона.

— Так ведь нельзя, — сказала она, пытаясь побороть отвращение, вызванное этими словами. — Это не по правилам… Мы ведь должны узнать, что случилось с Анной, и уже потом вернуться…

— В Сулпур, — докончил за нее Леон.

— Но, все-таки, в наше время.

— Да, но никто не запрещает нам время от времени отлучаться. Если мы захотим, то такие путешествия не заберут ни секунды из нашего времени в 1926 году.

Роза молчала, нерешительно обвязывая конец косы резинкой. Леон пару секунд молча смотрел на нее, а потом сказал:

— Я уверен, что ничего страшного не случится, если мы это сделаем. Мы, в конце концов, вольны действовать так, как посчитаем нужным. Так ведь?

Роза попыталась побороть улыбку, но не успела, и та предательски расползлась по ее лицу. Она кивнула.

Леон не стал тянуть с приготовлениями — уже на следующий день Роза, зайдя в комнату, обнаружила его стоящим с телефоном в руках у окна. И лишь спустя минуту они оказались на знакомой площади, окруженные пестрой толпой горожан. И несмотря на то, что доносившаяся отовсюду речь была ей все так же непонятна, все-таки благодаря виду людей одетых в джинсы и футболки, Роза почувствовала себя почти как дома.

На этот раз их прогулка заняла куда больше, чем два часа. Они успели побывать у Петропавловского собора, обошли всю Дворцовую площадь и сфотографировались раз десять на фоне реки Невы и особенно красивых мостов, чувствуя себя заядлыми туристами. На радостях Роза распустила волосы, и, нацепив на нос солнечные очки, от души хохотала над шутками Леона, который вдруг и сам превратился в отдыхающего. На следующий день они отправились в 2007 год, и, затерявшись среди толпы горожан, наблюдали поздним вечером за кораблем с алыми парусами, пока тот торжественно плыл по реке, отражаясь на ней вместе с разноцветными кругами фейерверков. Под аккомпанемент грохочущей музыки весело гомонила праздничная толпа, и Леон долгих полчаса отважно пытался объяснить Розе суть праздника, не повышая при этом голоса. В конце концов, когда еще через сутки они вернулись в 2013 год на Дворцовый мост, он едва мог говорить, почти совсем лишившись голоса. Но и это не помешало ему погрузиться с головой в долгий разговор, главной темой которого стал оранжевый цвет — как оказалось, любимый цвет Розы.

— Забавно, — заметил он, останавливаясь прямо посередине моста и опираясь рукой о перила. — И это почему же?

Роза, пребывающая в легком и насмешливом настроении, весело пожала плечами.

— Оранжевый — это цвет оптимизма, счастья, солнца…

Прищурив глаза, Леон смотрел на нее, и на его губах играла полуулыбка. Он молчал.

— Ну а ты? — спросила Роза. — Твой любимый цвет какой?

Леон опустил глаза и вздохнул, глядя на воду реки.

— Зеленый.

— Почему же?

Какое-то время он как будто колебался, а потом произнес мечтательным голосом:

— Цвет надежды.

— Так, а если точнее?

Леон молчал, и Роза, которой веселость позволила на время забыть и о робости, и вообще об осторожности, оперлась спиной о перила и выжидательно всмотрелась в его лицо, освещенное солнцем. Перехватив ее взгляд, Леон хмыкнул, и взгляд его, скользнув по ее лицу, остановился на ее руке, лежавшей на перилах. Словно не сознавая, что делает, он провел по ней указательным пальцем.

— Я скажу, но только ты не сталкивай меня после этого в воду, хорошо? — он усмехнулся и добавил: — Зеленый, потому что твои глаза зеленые.

Он сказал это так просто, что Роза на миг просто опешила, а потом на ее застывшем лице медленно расцвела улыбка.

— Вот это да, — протянула она. — Ты шутишь?

— Да нет, какие уж тут шутки, — Леон все еще продолжал рисовать на ее руке пальцем какие-то замысловатые фигуры, не глядя ей в лицо. — На самом деле я уже давно не был так серьезен, как теперь.

— Но, разве…

Запнувшись, Роза замолчала, и яркая вереница картинок из прошлого пронеслась у нее перед глазами — Марта, и ее попытки привлечь внимание Леона, Лена и ее беспокойство перед его поездкой в Реймс. И она, Роза, до последнего пытающаяся вести себя с ним легко и равнодушно.

— Как же так… — пробормотала она, недоуменно глядя на него. — Почему именно зеленый, а не, скажем, карий? Почему я?

Леона как будто озадачили ее слова — он наконец посмотрел ей в глаза, и между бровями у него появилась морщинка.

— Думаю, на такой вопрос вообще нельзя дать исчерпывающий ответ… По крайней мере я не могу. И единственное, что могу сказать, это то, что ты… Что мы… — он запнулся, словно подбирая наиболее подходящие слова, а потом сказал. — Просто я с самого начала даже и не думал ни о ком, кроме тебя. Можно сказать, что зеленый был моим любимым цветом все время — и до, и после знакомства со всеми остальными цветами. Это просто факт. Я уже так привык к этому… Наверное поэтому ты и смотришь на меня сейчас так удивленно. Просто раньше я не говорил об этом. Но вот твой любимый цвет — оранжевый…

Его карие глаза, отливающие на солнце золотым, вновь обратились к ее лицу, и под его взглядом Роза вдруг густо покраснела, как будто в распоряжение Леона только что попал самый сокровенный из всех ее секретов.

Улыбка Леона дрогнула, и тут же стала такой безоблачно-счастливой, что могла бы соревноваться ясностью и сиянием с самим небом именно в это минуту. Роза почувствовала, как он сжал ее руку, и улыбнулась сама, просто поражаясь тому, как это у нее до сих пор не подкосились от смущения коленки. Было просто невозможно поверить в то, что это они — Леон и она, — стоят сейчас на этом мосту, и так запросто разговаривают друг о друге, как будто для них не было ничего более естественного, чем такая откровенность. Как будто она всегда знала, что когда-нибудь этот разговор произойдет, и что тогда ей и в голову не придет чему-либо удивляться.

— Оранжевый или же золотисто-карий, — сказала она. — Это зависит от погоды, от настроения и времени суток. Это твои глаза.

Леон рассмеялся и, притянув ее к себе, поцеловал. Его руки обвились вокруг ее талии, запутавшись в волосах, и он едва не оторвал ее от земли, обнимая так крепко, словно им предстояло вот-вот прыгнуть с парашютом. А когда он чуть разжал объятия и вновь посмотрел на нее, Роза лишь рассмеялась в ответ на то, каким смущенным и в то же время счастливым он выглядел.

— Кажется, пришел просто идеальный момент для того, чтобы упасть в обморок, — сообщила она, снимая одну руку с его шеи и проводя ею по его волосам. — Но мне как-то не хочется.

Взгляд Леона затуманился и он молча поцеловал ее в лоб, вновь крепко обнимая. Роза улыбалась, и вся прижалась к нему, вспомнив вдруг, как целую вечность назад Леон грозился поцеловать ее — еще тогда, в Сулпуре, после того совещания с его друзьями в его комнате.

— Вот это действительно забавно, — прошептала она. — И это было еще до нашего приезда сюда… Неужели ты и впрямь сделал бы это? Ты помнишь, как хотел отделаться от меня с помощью поцелуя, тогда, в Сулпуре, когда я приставала тебе по поводу поездки в Реймс?

Леон медленно кивнул, проведя щекой по ее волосам.

— Хотела бы я посмотреть, как бы ты попытался это сделать, — хмыкнула Роза, довольно улыбаясь. — Я бы влепила тебе пощечину.

— Я знаю. Поэтому я ничего и не сделал.

Роза нахмурилась и с трудом отодвинула Леона от себя на такое расстояние, чтобы видеть его лицо.

— То есть как? — спросила она удивленно. — Ты бы уже тогда поцеловал меня? Я думала, что ты просто пошутил.

Леон деланно печально вздохнул и отвел взгляд в сторону.

— Ну, вот опять, — пожаловался он реке, а потом серьезно посмотрел Розе в глаза. — Ты что, и впрямь считаешь, что я бы стал так шутить? Это меня не слишком-то хорошо характеризует, если ты думаешь, что я на такое способен.

— Но я никогда не замечала, чтобы ты вел себя со мной как-то по особенному, — упрямо продолжала Роза. — Никаких намеков, ничего такого, что… Да ты мог запросто заигрывать с той же Мартой!

Выражение серьезности слетело с лица Леона и он прикусил губу, словно стараясь не улыбнуться. Роза выжидательно смотрела на него, и наконец он сказал:

— А как ты хочешь, чтобы я начал за тобой ухаживать, если ты сама была ко мне равнодушна?

— Ну, глупости… Но как же я могла догадаться, если ты никогда не давал мне понять, что я нравлюсь тебе?

— Роза… Слушай, Роза, ты же сама только что сказала, что отвесила бы мне пощечину, если бы я посмел поцеловать тебя без твоего согласия, разве нет? Я это прекрасно понимал, и поэтому вел себя соответственно — держался на расстоянии. Правда, иногда меня все-таки слегка заносило… — покаянно признал он и тут же добавил: — Но я же мог запросто отпугнуть тебя, сделай я хотя бы несколько неверных шагов. Я это понял еще в тот день, когда оттащил тебя от дороги и не дал той машине тебя сбить — даже этот мой поступок не побудил тебя довериться мне.

Роза почувствовала, как начинают слабеть ее коленки, наконец дождавшись подходящей минуты.

— Ты… — начала она нетвердым голосом, глядя на него во все глаза. — Неужели ты хочешь сказать, что еще тогда…

Леон какое-то время молчал, а потом серьезно сказал:

— С первого взгляда. Точнее, даже еще раньше. Твое имя мелькало у меня в Каталоге, и в конце концов я так к этому привык, что испугался, когда оно оттуда исчезло. Последним событием, где оно упоминалось, стал несчастный случай, в результате которого школьница Роза Филлипс, из города Реймс, лишилась жизни, — Леон помрачнел, и поспешно добавил. — Я просто не мог не помешать этому, а потом, когда увидел тебя, решил, что хочу защищать тебя и дальше. В идеале, всю жизнь.

Для Розы время еще никогда не летело так быстро — день пролетел незаметно, и когда они наконец вернулись в 1926 год, над городом уже садилось солнце. Они еще никогда так долго не гуляли, и под конец у Розы разболелись ноги, чего нельзя было сказать о Леоне: вид у него был такой же бодрый, как и утром. Улыбаясь до ушей, они добрели до дома четы Тихомировых и весь остаток дня посвятили отдыху. А проснувшись на следующее утро, пошли навестить Анну. "Ведь, в конце концов, — сказал Леон, безуспешно пытаясь изобразить на лице деловое и серьезное выражение. — И о миссии забывать нельзя."

Потратив половину вчерашнего дня на возвышенные беседы личного характера, и почувствовав себя в конце концов виноватыми из-за этого, они решили как следует углубиться в изучение личности Анны. За те четыре дня, что они провели, играя роль приехавших в Санкт-Петербург туристов, Анну они видели лишь один раз — и то случайно. А так как та второстепенная миссия, которую Леон поручил сам себе, взявшись показать Розе город, пришла теперь к своему успешному завершению, им обоим следовало как можно скорее браться за первостепенную. И Леон, судя по тому, с каким рвением он взялся вести с Анной "непринужденный" разговор, был настроен весьма решительно. Роза этим похвастаться не могла — мысли ее то и дело принимались безостановочно летать где-то вместе с розовыми облаками, — и поэтому она просто слушала.

Впрочем, ничего нового разговор им не принес. Встретив их как всегда сияющей улыбкой, и пошутив по поводу их мечтательного вида — скорее это касалось Розы, — Анна предложила им устраиваться поудобнее в гостиной. А потом, разбив несуществующий лед между ними рассказом о каких-то своих знакомых, она принялась вязать. И прибывала все два часа — а именно столько они у нее и провели, — в таком миролюбивом и отрешенном настроении, что добиться от нее каких-то важных данных Леону не удалось. "Хотя, — как он сказал Розе уже после разговора, — кто поручится за то, что ей вообще есть, что нам рассказать. Что бы не говорила мадам Ришар, то событие, о котором она говорила, могло случиться внезапно. То есть Анна вообще могла ни о чем не подозревать и ничего не знать. И тогда нам бессмысленно расспрашивать ее о чем-либо".

Проходили дни, не принося с собой никаких изменений. Леон, после нескольких попыток получить от Анны какие-либо полезные сведения, в конце концов признал себя побежденным и отказался от этого. Было совершенно очевидно, что Анна либо просто не хотела ничего им рассказывать, либо сама ни о чем не подозревала.

— Поразительно… — протянул Леон, когда теплым сентябрьским днем они вместе с Розой прогуливались вдоль реки. — Ничего, совершенно ничего, и при этом я просто не могу поверить в то, что она ни о чем не подозревает! Как же интуиция?

— Но что же ей может быть известно? — полюбопытствовала Роза. — Не может же она заранее знать о том, что через пару месяцев с ней что-то случится? Она же не провидица, и не… Ну да, у нее даже Каталога вашего нет, — добавила она тихо. — Его, кстати, на какие модели телефона можно установить?

Выражение мрачного напряжения быстро сошло с лица Леона и он хмыкнул, взглянув на нее.

— А что? — спросил он. — Есть интерес?

— Спрашиваешь! Я бы уже давно заинтересовалась этим, если бы мы с тобой не были все время так заняты, убегая от Плутона и ему подобных. Ты можешь установить мне это приложение? Или скажи, как это сделать.

Но Леон лишь хитро улыбнулся и приобнял ее за талию.

— Потом, — сказал он, перехватив нетерпеливый взгляд Розы. — Когда вернемся в Сулпур. Этим занимается специальный отдел в КС-центре.

Роза засунула руки в карманы широких брюк и вздохнула. Нежно потрепав ее по плечу, Леон вновь посмотрел на реку.

— Да, ты знаешь, я и сам начинаю об этом думать, — задумчиво проговорил он спустя пару минут молчания. — О том, что Анна могла ничего не подозревать, и ничего не знать. Но что же, все-таки, с ней случилось? С рождением ее дочери это не может быть связано, тогда остается… Ты знаешь, Роза, я все чаще задумываюсь о том, чтобы навестить твою бабушку во Франции.

Роза тут же подняла на него заинтересованный взгляд и Леон продолжил:

— Мы ничего не узнали, ведь так? Анна может оставаться в неведении вплоть до того самого дня Х, и мы ей слабо поможем, если не будем предупреждены. А помочь ей мы обязаны…

— Ну еще бы, — горячо согласилась Роза.

— Тогда не стоит тянуть — чем быстрее мы посетим Софию, тем будет лучше.

Дойдя до дома четы Тихомировых и поднявшись на второй этаж, они заперлись в комнате и уселись на кровать Леона. Тот полистал пальцем ленту Каталога. Глаза его светились энтузиазмом, он даже слегка побледнел от волнения. Роза, наблюдая за экраном, одновременно принялась убирать волосы в хвост.

— Так-так… — прошептал Леон спустя пару минут. — Кажется, вот оно. Год 1964, город Бове, Франция…

На экране высветилась уже знакомая Розе квадратная марка, в которой помещалась теперь маленькая картинка готического собора, чей вытянутый силуэт величественно чернел на фоне малинового заката. Солнце уже почти скрылось за крышами домиков позади, и облачка окружали его сияющий диск, словно провожая его.

Роза восхищенно ахнула.

— В 1964 году родилась Олив Бернар, — сообщил Леон скорее себе, чем завороженной Розе. — Середина весны: 13 апреля. Так, значит, лучше нам явиться к ним с визитом хотя бы летом… Или нет, все-таки спокойно поговорить с родителями такого маленького ребенка будет не просто.

— Тогда осенью, — предложила Роза, поражаясь тому, как это у нее хватает выдержки так спокойно говорить о подобных вещах. — Тогда ребенку… То есть, тогда маме будет уже около шести-семи месяцев.

Она нервно хихикнула и прикусила губу. Леон машинально погладил ее руку, которая лежала у него на плече.

— Октябрь или ноябрь… — бормотал он. — Да, ты права. Бове, если я не ошибаюсь, находится на севере Франции… Да, придется нам устроить горожанам временное потепление. Думаю, ничего страшного не случится. Этот регион не входит в число запрещенных для посещения. Что-то я вообще мало о нем знаю, — Леон повернул голову и вопросительно взглянул на Розу, которая пристроилась у него за спиной.

Она смущенно улыбнулась.

— Я там не была ни разу, — призналась она. — Лет пять назад мы чуть было туда не поехали, но накануне вылета Джон упал с велосипеда и сломал себе руку.

Леон понимающе кивнул и они вновь принялись сверлить взглядом экран телефона. Роза переживала странное безразличие ко всему происходящему, словно ее мозг решил таким образом оградить ее от возможных потрясений. У нее просто в голове не укладывалось, что именно они собирались сделать. Отправиться на поиски ее прабабушки — это одно, все-таки ее она никогда прежде не видела, но вот навестить собственную маму, когда той не было еще и года — это уже никак нельзя было назвать легким променадом перед ужином. И еще хуже говорить об этом вот так — с холодной головой, совершенно спокойно и даже по-деловому.

— Тогда завтра, если ты не против, — заключил Леон, вновь оборачиваясь. — Роза?

Роза поспешно натянула на лицо улыбку и кивнула. Но едва она собралась отвернуться, как Леон взял ее за руку:

— Все в порядке? — спросил он, встревоженно глядя на нее. — Ты…

— Конечно, в порядке, — отозвалась та, фыркнув. — Такие вот визиты для меня — обычное дело… О чем тут беспокоиться?

От теплого взгляда Леона ей стало неловко. Какие-то пару секунд ей казалось, что он хочет ей что-то сказать, и она начала в быстром порядке вооружаться ответными фразами. Но тут Леон просто обнял ее, проведя щекой по ее волосам, и все заготовленные фразы разлетелись кто куда.

— Будем держаться вместе, — тихо сказал он. — И все будет хорошо. Если хочешь, я могу и сам с ними поговорить. Ты можешь притвориться иностранкой, не знающей языка.

Растерянность, охватившая ее так внезапно, поспешила смениться смелостью и даже какой-то смешливостью — что тоже явно было побочным эффектом шока. Роза грозно фыркнула куда-то в плече Леона и гордо тряхнула головой, отстранившись от него.

— Вот еще, — сказала она, серьезно глядя на него. — Я не настолько испугалась, чтобы… То есть я нахожусь в полной готовности! Это ведь мои родственники, так что я вполне могу и сама переговорить с ними. Ты можешь даже не помогать мне, — добавила она, вставая и отходя к чемодану. — Я сама прекрасно со всем справлюсь.

Но, как ни хотела она казаться живым воплощением уверенности, все же, чем ближе становился час отправки, тем сильнее ей хотелось схватить Леона за руку и малодушно спрятаться за его спиной. Пока что она вполне сносно владела собой, и даже имела наглость самоуверенно улыбаться, глядя ему в глаза, но при мысли о Франции, Софии и прочих ее сердце екало. Это было просто позорно, и признаться в этом — означало навсегда уронить себя в собственных глазах, и в глазах Леона, чего уж там.

Что касается самого Леона, то его, казалось, забавляла ее наигранная храбрость. Весь вечер он позволял ей как угодно вертеть собой в качестве ее будущего спутника, и без колебаний согласился на отведенную ему роль "незнающего языка немца".

— Очень рад, — сообщил он, когда на следующее утро Роза напомнила ему об этом. — Но ты тогда не забывай время от времени делать вид, что переводишь мне сказанное. Не превращаться же мне в твоего глуховатого жениха.

Роза, пытающаяся вот уже минуту справиться с молнией на своем рюкзаке, стремительно обернулась на эти слова и глаза ее расширились.

— Кого? — спросила она севшим голосом.

Леон провел рукой по волосам.

— На данный момент жених — это для конспирации, — пояснил он, сверкнув глазами. — Не превращаться же нам в кузенов, в самом деле.

В ответ на это Роза лишь смущенно заулыбалась, а затем принялась бессвязно повторять уже заученную роль:

— Итак, мы — путешественники, приехавшие из Германии, — в десятый раз повторила она, глядя на Леона с болезненной сосредоточенностью. — Я знаю французский язык, так как мои бабушка и дедушка происходят из этой страны. Ты согласился сопровождать меня.

— Согласился, — кивнул Леон, подходя к ней и доставая из-за пазухи телефон.

— И, таким образом, мы изучаем центральные города Франции… — Роза позволила Леону забрать у нее рюкзак и напряженно скрестила руки на груди. — Уже были в Реймсе и город нам понравился.

Леон позволил ей договорить, а когда она смолкла, сказал уже без прежней наигранной серьезности:

— Что бы не случилось — держимся рядом. Мне совсем не улыбается позволить тому же Плутону схватить тебя. А так как преждевременно предавать забвению тезку твоей прабабушки мы не имеем права, то и про него забывать не стоит. Даже если тезка эта никогда еще не казалась мне настолько материальной личностью, как теперь, — Леон фыркнул. — Представить себе не могу твою прабабушку, помогающей Плутону. Если уж на то пошло, я никогда и не слышал ни об одном Солтинера, помогающим хоть чем-то Сетернери. А так как твоя прабабушка Солтинера, да и к тому же в положении…

— Постой, — ошарашено перебила его Роза. — При чем тут… О каком Плутоне вообще может идти речь? То есть, как он может быть в 1926 году и в 2013 одновременно?

Леон удивленно моргнул.

— Может, конечно, — помедлив, сказал он. — Как и все Сетернери.

Роза непонимающе нахмурилась.

— Ты этого не знала? — протянул Леон, нерешительно глядя на нее. — Но ведь мы уже говорили об этом раньше, если я правильно помню. Я тебе говорил, что нам лучше держаться вместе, пока мы здесь… Из-за Сетернери.

— Но ты не говорил о Плутоне! Я думала, ты имеешь в виду других Сетернери, которые жили в 1926 году!

Пара секунд потребовалась Леону на то, чтобы стереть с лица недоумение.

— Они бессмертны, — произнес он наконец и Роза вздрогнула. — Так же, как и Солтинера. У них есть свои способы путешествовать по событиям, правда мы о них не знаем. Но то, что они это делают — факт. Плутон может быть где угодно, в какое угодно время.

Роза побледнела.

— Поверить не могу, что не говорил тебе об этом, — пробормотал Леон, хмурясь. — Мне казалось, что это… Словом, от Плутона и не было бы никаких проблем, если бы он жил всего только какой-то определенный отрезок времени. Мы бы давно его выследили, если бы все было так просто.

Машинально кивнув, Роза закрыла лицо рукой.

— Ладно, — прошептала она после довольно долгого молчания. — Я буду иметь это в виду.

Потерев лоб рукой, она машинально кивнула на телефон в руках Леона, чувствуя непонятное раздражение из-за того, что информация эта всплыла лишь теперь, и что именно теперь она не может все это как следует обдумать. Не может думать о том, что угрожающая им со стороны Плутона опасность вырвалась из рамок времени.

Прочел ли Леон что-то по ее лицу, или же ему самому не терпелось оставить это обсуждение позади вместе со страной и годом, но медлить он не стал. Не успела Роза и опомниться, как его теплые пальцы обхватили ее запястье, а на экране телефона замелькали картинки.

— Отправляемся, — тихо сказал он, и комната исчезла.

Порыв прохладного ветра заставил Розу поежиться, и она инстинктивно подвинулась ближе к Леону. Но прежде чем тот успел убрать телефон и обнять ее, как температура воздуха резко потеплела, и из-за тучи выглянуло яркое солнце. Оно осветило мокрые, побуревшие листья деревьев парка, коснулось потемневших от влаги крыш деревянных домиков на детской площадке, покрыло сверкающим одеялом мокрую гальку. Оно мгновенно преобразило по осеннему хмурый и холодный день, украсив его сиянием и теплом. Заискрились на солнце золотом кроны высоких кленов, засверкало синим небо, и даже послышалось щебетание птиц.

— Бове, — Леон окинул взглядом детскую площадку, и коснулся пальцем тонких цепей качелей, по которым тут же потекла дождевая вода. — 1964 год, середина октября.

Переглянувшись, они медленно побрели по парку, стараясь ненароком не задеть мокрые ветви деревьев. Несмотря на то, что до них то и дело доносился приглушенный детский смех, казалось, что парк пуст. Только птицы продолжали щебетать, и ветер шелестел листьями деревьев, подгоняя еще не упавшие дождевые капли — и те сверкающим водопадом неслись к земле, скатываясь с листьев словно с горки.

Вскоре Леон с Розой увидели первых прохожих, которые неуверенно и робко прогуливались по дорожкам. Некоторые все еще стоически пытались кутаться в теплые пальто, но большинство уже спешили снять их, поглядывая на чистое небо с детским восторгом. После непрекращающихся дождей, сверкающее синевой небо наверняка казалось им являнием временным, и настолько неустойчивым, что ему и доверять не стоило.

Чуть хмурясь, Леон наблюдал за этой встречей горожан с летом, время от времени поглядывая и на Розу, что смотрела только себе под ноги. На ее рыжих волосах сверкали капельки упавшей с листьев воды, но она даже и не старалась убрать их. Она молчала все время, пока они шли по парку, и только когда впереди показался декоративный мостик через реку, она вдруг подняла глаза на Леона и сказала:

— Я родилась в 1995 году.

Леону стоило большого труда не бросить на нее недоуменный взгляд. Сдержавшись, он сказал, по возможности раскованно:

— А я в 1993 году, второго февраля.

Роза издала вздох, исполненный такого истинного облегчения, что Леон усмехнулся.

— Так, продолжим наше знакомство, — произнес он нараспев. — Моей любимой игрушкой в детстве был плюшевый лягушонок.

Морщинки разгладились на лбу Розы и она шутливо толкнула его, пробормотав:

— Перестань, все это очень серьезно.

Леон подавил смех и вопросительно на нее посмотрел. Роза какое-то время молчала, а потом сказала:

— Я не понимаю, как мне это раньше не пришло в голову, но ведь Сулпур — это Нулевая точка, а Реймс моего времени мог запросто находиться в совершенно иной реальности. Я имею в виду время, — добавила она, видя на лице Леона непонимание. — Если ты с такой легкостью путешествуешь в 1926 год, то где гарантия, что Сулпур и Реймс 2013 года не разделяют, скажем, 50 лет?

— Ах, вот ты о чем… — Леон кивнул. — Я понимаю. Но, штука в том, что в Сулпуре… скажем так, в Сулпуре вообще нет времени. Город не связан ни с каким событием. Проще говоря, — добавил он, видя, что Роза готова возразить, — в Сулпуре ведется искусственный календарь, просто для того, чтобы не было путаницы.

— Да, что-то такое ты мне рассказывал, — задумчиво согласилась Роза, кивнув. — Но я о другом. Так же, как я попала в Сулпур из 2013 года, ты мог попасть туда, к примеру, из 1815. Но раз ты говоришь, что родился в 1993 году… — прибавила она, вновь удовлетворенно кивая. — Это, конечно, другое дело. Но а что же другие? Та же Марта, к примеру? Или, скажем, Лена?

— Все они родились примерно в одно время с тобой и со мной. А иначе им бы пришлось пройти специальную подготовку, чтобы попасть в наш город. Представь, житель какого-нибудь 1500 года, и Каталог событий в телефоне.

— Да, действительно… — Роза улыбнулась. — Но… а что же ты? Неужели ты уже родился в Сулпуре?

Леон покачал головой:

— Нет, мы приехали туда когда мне было восемь лет, а сестре — двенадцать. Мы пошли в школу, а спустя лет пять мои родители заподозрили, что я обладаю какими-то способностями, и отправили меня на специальные курсы. Там я познакомился с Паулем и Леной. Год назад к нам приехала Марта, а еще спустя несколько месяцев — Алексис. Почти одновременно с ним в Сулпуре появился и Николас, но он сразу же заявил, что отправляться на миссии ему неохота, и что он намерен обучать "золотые головы Сулпура", оставаясь в городе и никуда не уезжая. А что касается моей сестры, то Стелла с самого начала не горела желанием присоединиться к нашей компании, и уехала из Сулпура, едва смогла. Теперь мы ее видим раз-два в год. Но, может, это и хорошо, что она захотела уехать, — добавил Леон. — Принимая во внимание тот прием, какой нам оказывают Сетернери, просто глупо желать ловить их. Я до сих пор не понимаю, зачем это нужно тому же Алексису, или, к примеру, Лене.

— А ты-то сам? — усмехнулась Роза. — Ты так говоришь, как будто тебя самого держат в Сулпуре насильно.

Леон улыбнулся.

— Я как-то не думал над этим, за меня все решили родители и мадам Ришар. Когда они обнаружили, что мне удается противостоять влиянию Сетернери, то первым делом позаботились о том, чтобы обучить меня ловить их. Ведь единственное слабое место Солтинера — это как раз беззащитность перед их психическим давлением. Поэтому я часто отправляюсь на миссии в одиночку, — добавил он спокойно. — Если я могу справиться со всем сам, то зачем подвергать опасности того же Пауля или Лену?

Мимо них пронеслась большая собака, но Роза даже не обратила на нее внимания. Она во все глаза смотрела на Леона.

— Тем не менее, — начала она неуверенно, — иногда эта твоя система дает сбой.

Леон нехотя кивнул и как-то по особенному улыбнулся, словно слышать это для него приятно, и особенно — от нее. И Роза заподозрила, что он не только прекрасно понял ее намек, но и вынес из него такие выводы, о каких она сама не могла даже и подозревать.

— Да… — протянул Леон. — С Плутоном с самого начала все было непросто. А в Реймсе я и в самом деле сглупил, когда встретился с ними будучи уже выжатым как лимон. И эта их странная миссия, о которой он говорил. Хотел бы я знать правду.

Нахмурившись, Роза задумчиво хмыкнула. Она вдруг почувствовала себя странно, словно в словах Леона таилось какое-то послание, и она вдруг разгадала его, при том совершенно неожиданно.

— Послушай, Лео, — Роза неуверенно взглянула на него. — А этот Каталог событий — он ведь может показывать события будущего?

Если Леона и удивили ее слова, то лишь едва заметная бледность выдала в нем это.

— Может, — произнес он ровным голосом.

— В таком случае что же нам мешает найти событие, связанное с поимкой Плутона и его сообщницы? Или, скажем, прыгнуть в день, когда выяснится, что же случилось с Анной? Это ведь все так упростит! Не понимаю, почему я раньше не подумала об этом!

Поддавшись порыву упомянуть о сообщнице и родственнице раздельно, Роза почти ожидала, что Леон начнет ее переубеждать, настаивая на том, что преждевременно снимать с Анны подозрения не стоит. Но Леон молчал. Заинтересовало ли его ее предложение по поводу Каталога, или же он поддерживал ее точку зрения по поводу вышупомянутой сообщицы, считая ее всего-лишь тезкой Анны, но он сделал вид, что не обратил на эти ее слова внимания и сосредоточился на общем смысле сказанного. Розе даже показалось, что она заметила мелькнувшее в его глазах одобрение, но это впечатление поспешило рассыпаться прахом, едва он заговорил.

— Я не путешествую в события будущего, — сказал Леон на редкость серьезным голосом.

— Почему? — Роза оторопело вытаращилась на него, не замечая, как упавшая с листьев дождевая капля скользнула ей за шиворот.

Леон неопределенно передернул плечами, словно от этого вопроса ему сделалось неуютно.

— В большинстве случаев это только запутывает планы и может здорово разочаровать. Вдобавок, таким образом нельзя никого выследить кроме собственной своей персоны — события будущего связаны непосредственно с обладателем телефона.

Смолкнув, Леон как-то странно махнул руками, словно желая скрестить их на груди, но потом передумал и просто помахал ими вдоль боков. Вид у него сделался такой, что Роза, желая скрыть недоумение, поспешила отвернуться. Было очевидно, что пускаться в объяснения он не намерен, и что это его решение твердо — оно явно не было принято второпях.

Удивляясь той неловкости, что вдруг повисла в воздухе, Роза какое-то время раздумывала, не стоит ли ей перевести разговор на другую тему, и вздрогнула, когда Леон остановился и взял ее за локоть:

— Осторожно, — сказал он коротко, притянув ее к себе. — Мне эта собака не нравится.

Недоуменно проследив за его взглядом, Роза тоже увидела быстро бежавшего к ним пса, и шагнула ближе к Леону.

На вид, собака представляла собою смесь добермана и дога, и наблюдать за ее бегом равнодушно было сложно. Пока она носилась где-то в сторонке — как до сих пор и происходило — она вызывала чувство близкое к восхищению, но когда ее маленькие глазки остановились на щиколотках Розы и она припустила к ней галопом, восхищение той лопнуло как мыльный пузырь.

— Спокойно, — пробормотал Леон, вставая перед ней и собакой. — Может, она дружелюбно настроена.

В этот же миг пес легко оббежал Леона, и, не успела Роза и испуганно взвизгнуть, как громадная морда уже приблизилась к ее джинсам и собака с громким шумом принялась их обнюхивать. Роза тихо пискнула и схватилась обеими руками в локоть Леона. Но прежде чем тот успел бы оттащить ее в сторону, как кусты рядом с ним затрещали, и из них вывалился высокий толстячок в клетчатом свитере.

— Морис! Морис! — человек тяжело подбежал к ним и, ухватившись за ошейник пса, потянул его на себя. — Нехороший мальчик, что ты делаешь? Ах ты негодник!

Собака тут же принялась невинно вилять хвостом, и огласила парк басистым лаем, от которого птицы на ветках в ужасе разлетелись в разные стороны. Хватка пальцев Розы на локте Леона усилилась.

— Вы уж простите его, — запыхаясь, сказал толстяк, обращаясь к побледневшему Леону. — Морис вообще-то очень дружелюбный пес, никогда не кидается на незнакомцев… То есть, он очень любит свести знакомство с горожанами, а когда его охватывает воодушевление, мне сложно с ним справиться… Это так сложно, просто не знаю, что и делать. Вы нас простите? Мое имя — Фредерик. Фредерик Бернар. Я живу тут неподалеку.

Вздрогнув от неожиданности, Роза вышла из-за спины Леона и воззрилась на говорившего.

— Ничего, все в порядке, — сказала она дрожащим голосом. — Не беспокойтесь.

— Бедняги, — пробасил Фредерик. — Видно, Морис вас порядком напугал. Мадемуазель… Мне и правда жаль, поверьте, но Морис и в самом деле — очень дружелюбная собака. Однажды он спас котят…

Морис горделиво выпятив грудь и разразился довольным лаем, от которого Роза тихонько заскулила. Фредерик расхохотался.

— Ах ты мой Морис! — он потрепал пса по шее. — Всегда такой милый! Он скорее укусит меня, чем чужих!

При мысли о том, что собственная собака может его куснуть, Фредерик опять захохотал. Роза попыталась улыбнуться, и бросила на Леона, все еще бледного, многозначительный взгляд. Тот вопросительно сдвинул брови и она шепнула:

— Девичья фамилия мамы — Бернар. Конечно, может это и совпадение, но все-таки.

Глаза Леона расширились и он с интересом посмотрел на грузную фигуру Фредерика. Тот еще какое-то время хмыкал, а потом вновь взглянул на них, оторвав взгляд от собаки. И видимо, что-то привлекло его внимание, потому что он вдруг нахмурил кустистые брови и спросил с невинным любопытством:

— Вы путешествуете?

Почувствовав нечто вроде внутреннего пинка, Роза поспешно кивнула. Голова ее, еще секунду назад гудевшая от вихря восклицаний и вопросов, теперь с быстротой молнии очистилась и наполнилась мыслями исключительно делового характера.

— Да, мы изучаем города Франции, — быстро сказала она, — и уже побывали в Реймсе.

— О, Реймс! — со знанием дела воскликнул Фредерик, кивая. — Очень красивый городишко. А здесь вы как долго? Знаете ли, наш город знаменит, и все благодаря собору Святого Петра, который является самым высоким из всех французских готических соборов!

— Что вы говорите, — Роза изогнула губы в неком подобии вежливой улыбки. — Как это интересно.

— И в самом деле — это очень занимательно, очень, — заверил ее Фредерик, поглядывая из вежливости и на Леона тоже. — Вы уже видели этот собор? Вам непременно стоит его увидеть! Хотите, я покажу вам его? В такой чудный день я с удовольствием продемонстрирую вам и его, и весь город, если пожелаете!

На сей раз Розе не пришлось прилагать усилия к тому, чтобы выглядеть заинтересованной — довольная улыбка сама собой расцвела на ее лице. Леон тоже улыбнулся, и оба они разом кивнули, чем изрядно обрадовали француза.

— Ну, так идемте, — весело сказал он, словно опасаясь, как бы они не передумали. — Нам предстоит чудная прогулка! Морис, гулять!

Не заставляя себя долго упрашивать, пес тут же нырнул в кусты, а Фредерик степенно пошел вперед, дружелюбно поглядывая на своих спутников.

— Всегда рад показать наш город туристам, — объявил он, подмигивая Леону. — Это, знаете, все благодаря патриотизму! Наш город заслуживает того, чтобы о нем говорили! А как вас зовут?

— Леон и Роза, — ответил Леон и многозначительно взял Розу за руку.

Покрасневшее лицо Фредерика тут же приняло подобающее ситуации деликатное выражение, и он кивнул с самым понимающим видом.

— Как это чудесно! — сказал он, вздохнув. — Что сюда, в Бове, приезжают молодожены! И правильно! Куда же еще им ехать, как не сюда? Лучшее место!

Приготовившись возразить, Роза, в конце концов, только покраснела и бросила на Леона недоуменный взгляд. И хотя тот смотрел на Фредерика, ей показалось, что и на его щеках вспыхнули розовые пятна.

Фредерик, не заметивший ничего странного, уже на всех порах несся вперед:

— Город великолепен, я это всякому скажу! Я живу здесь столько лет, но не перестаю им восхищаться, честное слово! Мы с Морисом частенько выходим прогуляться перед ужином, и я всякий раз радуюсь тому, что… Морис! Морис, где ты?

Из-за кустов послышался лай и чей-то испуганный вскрик. Фредерик повернулся к Леону:

— Квартира у меня не в лучшем состоянии, — грустно поведал он ему. — Но что поделаешь? Время ведь не остановить. Изредка я узнаю, какова стоимость покраски стен и прочего, но ведь цены за последнее время так поднялись… Так о чем я говорю, и родня советует сменить квартиру, но ведь свой дом я не могу оставить, так ведь? Да к тому же у них самих маленькая квартирка, разве я могу?.. — взмахнул он руками. — Словом, вся моя жизнь так и вертится вокруг моей квартиры, Мориса и меня.

Он удрученно посмотрел на Розу и та кивнула, хоть и с опозданием. Ей с трудом удавалось следить за монологом француза, а вести себя раскованно было еще сложнее. Мысль о том, что они могут зря потратить целый день на разговор с однофамильцем Олив Бернар не давала ей покоя, а прояснить ситуацию было все равно что невозможно.

Рассеянно поглядывая на Леона, Роза напряженно хмурилась, думая еще и о том, как бы не выглядеть подозрительной и озабоченной. Но судя по Фредерику, его, казалось, такие мелочи как выражения лиц собеседников смутить не могли.

— Вы знаете, какой здесь климат! — вскричал он так громко, что из-за кустов вновь послышался лай Мориса. — Просто чудный! И я сам переселился сюда благодаря климату! И у меня есть с чем сравнить — я ведь бывал в России, но там, — он фыркнул, — знаете ли, все так неспокойно… А всему виной, скажу я вам, погода. Ужаснее этих русских луж я ничего не знаю.

Роза с Леоном одновременно вздрогнули, переглянулись, а затем Фредерик обнаружил, что его пронзают пытливыми взглядами. Польщенный их вниманием, он приосанился и продолжил:

— Брат-то мой познакомился с мадемуазель пока мы были в Ленинграде, — сказал он, хихикнув. — Робер так полюбил свою женушку… — он возвел глаза к небу, давая понять, что не понимает амурных дел брата, — будущую мадам Бернар, что наша-то мать ничего поделать не смогла, хотя и была против их брака. Но я вам скажу, — он заговорчески понизил голос, — я согласен с ней, с мамой нашей. Где это видано, чтобы француз женился на русской мадемуазель? Я ему так и сказал, что ничего путного из этого не выйдет, но Робер был уперт как осел. "Нет, я люблю Софию! Я ее люблю, и она будет жить со мной. А ежели мать и дальше будет против, так мы съедем и будем жить отдельно." Ну она, понятное дело, не долго упиралась, и скоро Робер с мадемуазель обвенчались. — Фредерик фыркнул. — Как по мне, так лучше бы он на ней не женился. Внешне-то София, может, и ничего себе, и она его так ждала — это по ее собственным словам, — но характер у нее уж больно сложный.

Высказавшись подобным образом, он вопросительно посмотрел на собеседников. Роза, которая на протяжении последних пяти минут то и дело сжимала руку Леона, поспешно спросила:

— Так ту мадемуазель, русскую, зовут Софией?

— Да-да, Софией. Хорошее имечко, правда? — спросил он и Роза выдавила из себя улыбку. — Значит, вывез он ее, с ее-то родины, и спустя два года они поженились. Теперь наша мадам Бернар живет с моим братцем в городе. Хотите я вас с ними познакомлю?

Несколько ошалев от радости, Роза попыталась выразить свой интерес сдержанным образом. Было просто невозможно поверить в такую удачу, тем более что ни на что подобное они с Леоном не рассчитывали. Происходящее казалось волшебством, чудесным стечением обстоятельством, и реагировать спокойно было невероятно сложно. Роза почти видела, как Леон мысленно разражается бурей восклицаний, и была готова сама начать подпрыгивать на месте и глупо улыбаться, если бы не боялась спугнуть тем самым ничего не подозревавшего Фредерика.

Им с Леоном удалось более или менее спокойно согласиться с его предложением свести знакомство с его родственниками, и Фредерик радостно повел их вон из парка, ни на минуту не переставая говорить. Так что Леону с Розой только и оставалось, что вежливо кивать и улыбаться, тогда как каждый из них едва не подпрыгивал от желания обговорить все случившиеся. Но вскоре Фредерик занялся необходимостью вытащить застрявшего в кустах пса, а потом, когда Морис освободился, оба они пошли вперед, "весело болтая".

— Так, значит, он ведет нас к родственникам? — поспешно спросил Леон, наклонившись к Розе. — Раньше я и представить себе не мог, что кому-то может так сильно повезти. Никогда бы в такое не поверил, честное слово! Но кто мы, собственно, такие для него, чтобы знакомить нас с ними?

— Мне кажется, что менее подозрительного человека не найти на всем свете! — свистящим шепотом отозвалась Роза. — Он так и лучится радушием. Мне кажется, он готов кого угодно осчастливить, и для этого ему даже как будто и не нужен повод. Хотя это и странно, — прибавила она задумчиво. — Именно эту его черту не помешало бы унаследовать кому-нибудь из его потомков.

— Да, странно, — Леон хмыкнул. — Мы ведь можем оказаться преступниками, а он так радушно приглашает нас в гости. Может, ты ему понравилась?

— Ты шутишь, — отозвалась Роза, недоверчиво глядя на него.

— Почему же? У тебя такой хрупкий вид, особенно в этом мешковатом комбинезоне. Кажется, что ветер подует и унесет тебя, — Леон улыбнулся и приобнял ее за талию. — Но ты все-таки не очень-то строй ему глазки. Можешь и перестараться.

Невольно заулыбавшись, Роза покраснела.

С минуту Леон откровенно любовался ее смущенным лицом, а потом сказал:

— Ну ладно, оставим это… Как насчет того, что он истосковался по обществу и потому рад такой прекрасной возможности пообщаться с кем-нибудь? Я так понял, что живет он один и с братом они не слишком-то часто видятся.

— Да, очень может быть, — благодарно откликнулась Роза.

— И к тому же этот пес нас чудом не сшиб с ног…

— А он сказал, что Морис — очень дружелюбная собака.

— Это еще раз доказывает мою теорию, — весело сказал Леон. — Скорее всего ему просто нужна компания, а извиниться за поведение своей собаки — секундное дело.

Когда последние деревья парка остались позади и они углубились в городок, Роза принялась так пристально все вокруг осматривать, что ей начала грозить опасность споткнуться. Как ни мало времени прошло с того момента, как она оставила Реймс, все же оказалось, что она довольно сильно соскучилась по Франции, хоть раньше и не чувствовала этого. Это было тем более странно, что как город, Бове во многом отличался от Реймса, и, по сравнению с последним, казался милой деревушкой, с пустыми улочками и стройными рядами домиков.

Ушедший вперед Фредерик не переставал оглядываться на своих спутников, и, судя по его сияющему лицу, их вид его радовал.

— Скоро будем! — вскоре сообщил он, в очередной раз обернувшись. — Нам осталось пройти только два квартала!

Миновав указанное количество кварталов и полюбовавшись по дороге на два особенно живописных садика, они вскоре остановились у двери одного из домов.

— В это время Робер дома, — сказал Фредерик, открывая дверь и пропуская гостей вперед, — так что, я думаю, мы застанем его на месте.

— А его жена, София? — поинтересовалась Роза, чувствуя, как внутри у нее все сжимается от волнения.

— Да, конечно, — он таинственно улыбнулся, — она теперь постоянно сидит дома. У нее ведь растет маленькая дочь. Крошка Олив — прелестное создание.

— Крошка Олив… — переглянувшись с довольным Леоном, прошептала Роза. — Мы будем рады с ней познакомиться.

Слушая, как Фредерик стучит в дверь, Роза мысленно успокаивала свое взбудораженное сознание. Почти не чувствуя прикосновения руки Леона, она попыталась собраться с мыслями, и едва не подпрыгнула, когда за дверью раздались шаги.

Раздался звон цепочки и та распахнулась.

В фартучке, домашних тапочках и с роскошными кудрями на голове, им открыла дверь полненькая женщина, держащая в руке бутылочку с молоком. Роза, глядя на нее, тихо пискнула.

— Фред? — женщина недоуменно посмотрела на Фредерика а затем перевела взгляд на бледную Розу, чьи глаза теперь больше чем обычно походили на два идеальных круга.

Окинув быстрым взглядом комбинезон Розы, она, видимо, пришла к выводу, что Фредерик, по доброте душевной, привел к ней в дом бродяг, и уже хотела было захлопнуть дверь, когда откуда-то из недр квартиры раздался мужской голос, вопрошающий, кто их побеспокоил.

— Здравствуй, Фред, — проговорила хозяйка, хмурясь. — Опять что-то надо?

— София! — пробасил Фредерик, и, чуть было не повалив стоящую рядом Розу, кинулся обнимать онемевшую женщину. — Как дела, дорогая?!

— Кто это, Фред? — вопросила София, с трудом отцепившись от него. — Я их не знаю!

— Это мои друзья, они путешествуют по Франции, и мой Морис их страшно напугал.

София посмотрела на Леона довольно тяжелым взглядом:

— Вы кто?

— Я ведь уже сказал тебе! — не дав тому ответить, пробасил Фредерик. — Моя собака…

— Я устала слушать эту ерунду, Фред. Может, ты все-таки скажешь мне, кто они такие?

Явно обидевшись, Фредерик скис, и уже без особой охоты рассказал, что встретил Леона и Розу в городском парке, где и предложил им показать город.

— И решил начать экскурсию с нашей квартиры? — скептически изогнула бровь София. — Оригинально.

— Да нет же, я просто решил, что… — Фредерик не смотрел ей в лицо, а глядел через левое плечо, как будто боялся нагоняя, — после того, как Морис чуть было не покусал их, они имеют право рассчитывать на некоторую помощь с моей стороны… ну, ты понимаешь…

Судя по лицу Софии, она едва сдерживалась, чтобы не закрыть дверь прямо перед его носом. Скрестив руки на груди, она собралась было что-то сказать, но так и не смогла этого сделать — из-за ее спины вдруг появился мужчина, держащий на руках ребенка.

— В чем дело? — миролюбиво спросил он, скользнув взглядом по окаменевшему лицу Розы и остановив его на грузной фигуре Фредерика. — Как жизнь, Фред?

Застигнутая врасплох ностальгией и целым букетом самых различных эмоций, Роза вздрогнула, когда Фредерик вдруг бросился здороваться со своим братом. Сама она в эту минуту могла гордиться лишь тем, что способность стоять прямо еще не покинула ее. Улыбаться же, глядя в глаза своим уже давно умершим бабушке и дедушке она не могла, даже несмотря на то, что едва их помнила. София осталась в ее памяти как укутанная в теплый шарф старушка, от которой пахнет ванилью. А что до ее мужа, то своего дедушку Роза и вовсе помнила только как Робера. А теперь он стоит перед ней, улыбка скользит по его молодому и загоревшему лицу, а на руках у него сидит измазанная в чем-то липком Олив. Ее мама — Олив Бернар, ставшая вдруг маленьким ребенком.

Опершись о руку Леона, Роза во все глаза смотрела на то, как здороваются ее дедушки, и как ее мама миролюбиво пускает пузыри, сидя у одного из них на руках.

— Робер! — расцвел улыбкой Фредерик и выхватил Олив из рук брата. — Ух, какая она уже большая и красивая! Я привел гостей!

— Прекрасно! — просиял Робер, обнимая жену, с лица которой стало медленно сползать кислое выражение. — Гостям в моем доме всегда рады, так что милости просим! Входите!

Поспешив забрать дочь у Фредерика, София прижала Олив к сердцу, и лишь после этого соблаговолила отойти в сторону, давая гостям пройти. Леон ей кивнул, и они с Розой зашли в квартиру вслед за обоими братьями.

Особо не церемонясь, благодушный Робер тут же пригласил гостей выпить чай, и уже спустя несколько минут все уселись за круглый стол, на котором царственно лежала липкая, обкусанная морковка.

С веселым видом передав огрызок жене, Робер налил всем чай и поставил на стол пирог.

— Малышка Олив так любит морковки… — нежно сказал он. — Мы всегда держим одну наготове.

Леон с Розой тут же сообразили, что следует сказать после подобного обращения, и сообщили растроганному Роберу, что никогда в жизни не видывали ребенка прелестней его дочери.

После этого обстановка заметно разрядилась, и София выразила свою надежду на то, что гостям понравился город.

— Как же я люблю Бове! — заметила она, наблюдая за тем, как Леон очень медленно размешивает в своей чашке сахар. — В общем-то и в России сейчас наступили тихие времена, но вот Бове… Здесь совершенно иная атмосфера, даже не знаю, как ее описать… А вы бывали в России? Вы, кажется, сказали, что путешествуете?

Леон поспешно отодвинул свою чашку в сторону и ответил положительно — у Розы даже создалось впечатление, что он рад возможности избавиться от необходимости размешивать чай. Он начал подробно рассказывать, и его откровенность настолько поразила Розу, что она едва не принялась в задумчивости пить свой чай — предостерегающий взгляд рассказчика спас ее в самый критический момент. Леон рассказал о том, как им понравился Ленинград, и на каких площадях они побывали, и как Роза была рада возможности побывать на родине ее родственников.

— О, как интересно, — высказалась София, когда Леон смолк. — Выходит, у вас тоже русские корни… Какое совпадение, никогда бы не подумала!

В задумчивости она поглядела в конец стола, где Фредерик как раз отрезал себе кусок пирога. Перехватив ее взгляд, он виновато убрал руки под стол и залился краской. София вновь повернулась к гостям и посмотрела на Леона:

— И что же, вам понравился Ленинград? Всегда интересно узнавать чуть больше о жизни любимого человека, я это по себе знаю… Должно быть, вы молодожены? Вы так молодо выглядите.

Роза едва сдержалась, чтобы не выпить залпом свой чай, и ограничилась тем, что быстро бросила в него пять кубиков сахара. Кровь бросилась ей в лицо, и какое-то странное тепло непонятного происхождения поспешило растечься по ее телу — все эти истории про молодоженов в конце концов рискуют ей понравиться, или, еще хуже, стать привычными. И вот тогда…

— Мы помолвлены, — услышала она голос Леона, и еще старательнее принялась размешивать сахар в чае. — Это путешествие… Оно как раз… Ну, знаете, предсвадебное.

— Вот как, — отозвался Робер, и по его голосу Роза поняла, что он изо всех сил старается не смутить их. И она тут же покраснела еще больше.

— Как мило… — внесла свою лепту София, явно почувствовав искренний интерес. — Как здорово, когда есть такая возможность — повидать мир! И тем более перед свадьбой! И когда же она будет? Наверняка летом, такая замечательная пора!

— Что ж, — ответил Леон, и голос его, как он ни старался, все же дрогнул. — Думаю, летом. То есть, мы с Розой еще не знаем точной даты, все зависит от обстоятельств.

Не удержавшись, Роза бросила на него короткий и емкий взгляд, но Леон был занят тем, что сосредоточенно смотрел в глаза малышке Олив и ничего не заметил. Шея у него покраснела, и вид сделался такой растерянный, что Роза вдруг, неожиданно для самой себя, прервала молчание и заговорила о погоде. Деликатный Робер ее поддержал, и вскоре завязалась самая непринужденная беседа. А когда центром обсуждения стала Олив, София вдруг стремительно обернулась посмотреть на часы и ахнула:

— Нам уже пора спать!

Церемония чаепития тотчас же закончилась, и София Бернар с дочкой на руках удалилась в соседнюю комнату. Леон с Розой как бы невзначай убрали свои чашки с нетронутым чаем в раковину, и последовали за ней, оставив Робера и Фредерика убирать со стола.

Исподтишка поглядывая на Леона, Роза мысленно возмущалась на судьбу за то, что так позорно смутиться их обоих угораздило в такое стратегически неподходящее время. Именно сейчас, когда они наконец оказались так близки к цели — возможности поговорить с Софией о ее матери, — им как никогда раньше важно было иметь трезвую голову. А она сама, если уж на то пошло, была уже почти готова выкинуть белый флаг, такой рассеянной она себя чувствовала.

Впрочем, как выяснилось уже спустя пару минут, за Леона она беспокоилась зря. Каким бы смущенным он ни выглядел во время чаепития, едва подошел наиболее подходящий момент для разговора с Софией, он не стал медлить.

— Знаете, ваша страна — потрясающее место, — сказал он тихо, глядя на сонную Олив в детской кроватке. — Пока мы там гостили, мне не переставало казаться, что все вокруг — один большой спектакль.

"Это он о винтажной одежде", — сообразила Роза, улыбнувшись.

Судя по виду Софии, она одновременно и хотела услышать больше, и не могла решиться на вопросы. Как следует укутав Олив одеяльцем, она уклончиво сказала:

— Да, сейчас там поспокойнее.

Она задумчиво поправила рукой прическу и посмотрела на Леона с Розой. Те слушали, затаив дыхание.

— Последние годы в Ленинграде жилось куда лучше, чем, скажем, лет десять назад, — прибавила она, словно это их молчание побудило ее продолжить рассказ. — Когда я уезжала, город продолжал строиться и жизнь вокруг кипела ключом. Это меня всегда занимало, — добавила она задумчиво. — Сейчас, когда мир как будто уже отстроился заново и нанесенные войной раны, так сказать, начали заживать, желание увидеть довоенный Ленинград становится очень сильным. Жаль, я не могу увидеть этот город времен молодости моих родителей.

Роза почувствовала, как напрягся Леон, и поспешила спросить:

— Но, вероятно, остались какие-то письма того времени — по письмам, думаю, можно было бы составить себе впечатление о городе.

— К счастью, в этом нет надобности, — София улыбнулась. — Родители рассказывали мне о прошлом сами. Но это совсем другое дело.

— Рассказывали? — повторила Роза растерянно. — Вот как, значит, они… То есть, я имею в виду, ваши родители остались в Ленинграде?

София удивленно посмотрела на нее.

— Конечно, остались. Я бы предпочла, чтобы они переехали жить к нам с Робером, но у мамы такая напряженная работа, что она не может себе этого позволить. Да и у моего брата два года назад родилась дочка, так что мама ни за что теперь из Ленинграда не уедет.

Роза едва сдержалась, чтобы не воскликнуть "Ребенок? Вы уверены?" и прикусила губу. Неужели она так плохо знает свою родословную, что не помнит о существовании двоюродного дедушки и его детей? Хотя, конечно, принимая во внимание их дальнее родство это простительно. Но все-таки…

Нахмурив брови, она бросила на Леона вопросительный взгляд.

— Тем более, что Миша назвал дочку Виолой, — прибавила София. — То есть в мамину честь. Это, знаете ли, растопило ее сердце.

Роза с Леоном разом уставились на нее. Роза почувствовала, как нечто холодное прокатилось где-то в районе ее живота.

— Хотя я и уверяла его, что Виола Речная — это не самое красивое сочетание имени и фамилии, — продолжала София, ничего не заметив. — Но, видать, на свете еще не перевелись упрямые люди.

В комнате повисла минутная пауза. София задумчиво смотрела на свою спящую дочь, а Роза с Леоном не сводили глаз с нее самой. Наконец Леон неуверенно произнес:

— Да, действительно, это звучит несколько странно.

— Ведь правда? — София пожала плечами. — Куда лучше это бы звучало с моей девичьей фамилией — Мелентьева, но…

Розе показалось, что еще немного, и от ее внешнего спокойствия не останется и следа — бушующие у нее внутри растерянность и непонимание просто прорвутся в конце концов наружу в виде какого-нибудь ненужного вопроса. В качестве профилактики она плотно сжала губы и с мольбой посмотрела Леону в глаза. Тот кивнул ей и спросил, обращаясь к Софии:

— Простите, но мы не совсем понимаем — вы сказали, что ваша девичья фамилия — Мелентьева?

— Ах, да, действительно, — спохватившись, закивала София. — Я совсем забыла — откуда вам знать все это, — она замешкалась на пару секунд, а потом отрывисто сказала. — Мои родители на самом деле удочерили меня, когда мне еще и года не было, и почему-то они посчитали, что мне будет лучше оставить себе фамилию моей родной матери. И я этого не очень понимаю, — прибавила она, вздернув брови. — Куда лучше было бы мне стать Речной, ведь моих настоящих родителей я не помню, и носить их фамилию… Словом, я была Мелентьевой вплоть до свадьбы с Робером. Так что теперь не осталось ничего, что напоминало бы мне о моих биологических родителях. То есть, почти ничего, — нехотя поправилась она. — Осталось завещание, найденное после смерти мамы, да еще и письмо.

Роза ахнула и Леон успокаивающе провел рукой по ее спине.

— Написанное ею? — спросил он глухим голосом.

София кивнула. Осторожно подойдя к стоящему в комнате гардеробу, она выдвинула один из ящиков и достала оттуда коробочку. Стерла с нее пальцем пыль, открыла крышечку и с осторожностью достала ветхое письмо. Передала его Розе и та с трепетом развернула бумагу.

— Это письмо некой Розе, — пояснила София, спокойно глядя на бумагу, которая дрожала в руках Розы. — Письмо твоей теске, которая получила его и впоследствии передала моим опекунам. Кроме него и завещания ничего не осталось. Одежда и прочее имущество досталось ее матери, а я — ее друзьям, Речным. Если хочешь, прочти его.

Не обращая внимания на громко стучавшее где-то у горла сердце, Роза расправила листок на коленях и они с Леоном склонились над ним. Оно было датировано двадцать вторым ноябрем 1926 года, и содержало следующие строки:

Фредерика они так и не нашли, да и искали его лишь за тем, чтобы попрощаться. Леон казался напряженным и угрюмым, и Роза, пока он возился с телефоном, тоже чувствовала себя на редкость далекой от действительности. Время стало каким-то вязким, секунды текли медленно, и поэтому она обрадовалась, когда вид улицы Бове сменился видом маленькой, знакомой комнатки в Ленинграде. Франция 1964 года исчезла, превратившись в крошечную картинку Бове на экране телефона Леона.

— Ну, что ты скажешь? — Леон устало плюхнулся на свою кровать и запустил пятерню в волосы. — Похоже, мы знаем, что с ней стряслось. Честно говоря, я думал, что с ней просто случился какой-нибудь несчастный случай, но это… Господи, неужели это правда? Она покончила с собой?

— И зачем, хотела бы я знать? — спросила Роза, тоже опускаясь на краешек своей кровати.

— Любовь, — странным голосом протянул Леон. — Достаточно просто. Она не смогла пережить уход того, о ком писала. Такое бывает, а для Солтинера это — обычное дело.

Роза встретила его взгляд и вздохнула. Леон мрачно усмехнулся и продолжил:

— Анна ведь Солтинера. И если она влюбилась безответно, то вполне могла впасть из-за этого в депрессию, а потом и умереть. Как ни страшно это звучит, но это так.

— Неужели все так серьезно? — испуганно спросила Роза. — Неужели только из-за исчезновения какого-то человека любой Солтинера может умереть? Но ведь не может же быть, чтобы всякому отвечали взаимностью. Это было бы просто нечеловеческое везение!

Леон качнул головой и ответил, взвешивая слова:

— Понимаешь, в этом смысле всем Солтинера и правда везет. Мы влюбляемся, когда чувствуем, что нашли "своего" человека. В наше время люди любят терять голову по нескольку раз за год, но при этом это чувство далеко от… Скажем так, любят по-настоящему раз-два в жизни, и любят — душу. Конечно, иногда сложно разглядеть, какая там душа у человека, но у нас с этим проще, потому что мы чувствуем все сразу. И поэтому нам везет — мы просто не ошибаемся, потому что действуем наверняка. Ну, в большинстве случаев это так, — поправился он, — бывает, что и ошибаемся, но это лишь очень редкие исключения.

Какое-то время Роза молча взвешивала эти слова, а потом непонимающе нахмурилась и спросила:

— Выходит, Анна ошиблась?

Но Леон лишь развел руками.

— Этого я тоже понять не могу. Скорее всего, произошло какое-то недоразумение, из-за которого они вынуждены были расстаться, или что-то вроде этого.

— Но почему же это случилось, если она влюбилась "наверняка"? Должна же она была знать, что делает. Или все дело в том, что тот, в кого она влюбилась, не согласился с ее видением "родственной души"? — Роза потерла виски кончиками пальцев. — Или же нет… Слушай, а если Солтинера влюбляется в простого смертного… — Леон улыбнулся, и Роза поспешно продолжила, — он же рискует запросто получить от ворот поворот. Такое ведь вполне могло случиться и с Анной. Не могла же она подойти на улице к прохожему и сказать "Прости, но ты — моя родственная душа, так что пошли, обсудим это".

Но Леон лишь покачал головой.

— Роза, если не хочешь получить от ворот поворот, то и подходить к делу следует осторожно. И Анна это наверняка понимала. Простые смертные, как ты выразилась, тоже, бывает, влюбляются с первого взгляда. Но говорить об этом прямо и сразу же… Это же противоречит всем законам осторожности! Даже из чувства самосохранения, — прибавил он, пораздумав. — Мало ли, какая реакция последует после прямого признания в первые минуты знакомства.

Не сдержавшись, Роза прыснула, прикрыв рот кулаком.

— С тобой мне с самого начала пришлось играть роль таинственного парня, — прибавил Леон. — Приходилось делать вид, что мне срочно надо рассказать тебе все о Солтинера, иначе грядет неминуемая катастрофа. В реальности же я просто хотел с тобой чаще видеться, и все.

— Ах вот как! — ахнула Роза. — А как же эти намеки про мои способности, про то, что меня опасно оставлять без информации, потому что я могу натворить бед?

— Да я же с самого начала поделился с тобой этими самыми способностями, — Леон небрежно пожал плечами. — Это обычное дело для нас. Они же появились у тебя уже после нашего знакомства, так?

Пару минут Роза восхищенно и недоверчиво смотрела на него, а потом сбивчиво воскликнула:

— Тогда разговор шел о заряде, из-за которого я временно потеряла аппетит и стала блондинкой!

— …и есть не можешь до сих пор, — докончил за нее Леон, коротко улыбнувшись. — А что касается блондинки… Я до сих пор не могу поверить в то, что ты не поставила под сомнение ту мою историю про изменившийся цвет волос. Да и о каком таком заряде могла идти речь, когда без тебя я и сам становился брюнетом, так как безумно по тебе скучал и в конце концов заболевал? Как и ты сама, только ты не скучала, и потому твои волосы… — не договорив, он какое-то время глядел куда-то поверх плеча Розы, а потом тихо закончил. — Даже не знаю, как бы я все объяснил, если бы ты тогда не была в обмороке и видела меня с черными волосами. Сказать, что это обычная реакция на слишком долгое отсутствие любимого человека, означало открыто во всем признаться.

Роза чуть заметно побледнела, во все глаза глядя на него. Пару минут было слышно лишь, как этажом ниже поет Евгения, а потом Роза изумленно протянула:

— Итак, ты с самого начала превратил меня в одну из ваших… И ничего мне не сказал.

— Это произошло почти само собой, — оправдываясь, ответил Леон, уже в который пожимая плечами. — Когда я увидел тебя, то сразу понял, что случилось. Погода ведь улучшается не просто так, а когда встречаются Солтинера и тот, в кого он влюблен — в Сулпуре это всем известно. А если бы ты узнала это раньше времени… Приходилось придумывать отговорки, недоговаривать, и всячески отмалчиваться, — Леон вздохнул. — Я много раз думал, что кто-то случайно проболтается, и скажет тебе, чем на самом деле все объясняется. А тогда было очень важно, чтобы ты ни о чем не подозревала — ты внимания на меня не обращала.

— А Марта сразу обо всем догадалась, — медленно протянула Роза, покраснев. — Я еще в самый первый день ей с Хади рассказала, как ты спас меня от голодной смерти.

В глазах Леона мелькнула озабоченность и он кивнул:

— Не только Марта. Родители с самого первого дня поняли — что к чему. Поэтому они и пригласили всех вас переехать к нам.

Роза в который раз почувствовала, как почва уходит у нее из под ног.

— Что?! — пискнула она.

Леон виновато ей улыбнулся.

— Знали, конечно, — он глубоко вздохнул. — И все остальные тоже знали. Алексис с Леной, мне кажется, тоже стали подозревать кое-что, особенно после моей поездки в Реймс. Хотя в Сулпуре и было незаметно, что мы с тобой влияем на погоду. Но вот если бы кто-нибудь увидел нас во Франции, в том же Реймсе…

Леон смолк, так и не договорив, и довольно долгое время оба слушали поднявшийся до фальцета голос хозяйки дома, распевающей какую-то тягучую и трагичную песню. Довольная улыбка скользила по лицу Розы, а когда Леон перехватил ее взгляд, она пояснила:

— Теперь я понимаю, что хотел сказать Николас Марино, когда говорил о том, что выдает влюбленного Солтинера. Погода — очень просто.

Улыбнувшись, Леон просто кивнул. Глаза его вспыхнули теплом, и Роза почувствовала, как мысли ее вновь начинают блаженно растекаться в разные стороны.

— Итак, Анна, — поспешно сказала она, встряхнувшись.

Леон растерянно моргнул.

— Думаю, — продолжила Роза, уверенно отмахиваясь от всех мыслей ванильного свойства, — прежде всего надо хотя бы узнать, про кого именно она писала. А там уже разберемся, что делать. Ты согласен?

Взгляд Леона вновь принял выражение рабочей серьезности, он кивнул и сказал:

— И как можно скорее.

Первым делом они написали по памяти письмо Анны на отдельный лист, а потом Леон взялся записать туда же все содержимое их разговора с Софией. Роза прибавила кое-что от себя, а когда с этим делом было покончено, оба они начали готовиться к предстоящему разговору с самой Анной. Это заняло большую часть всего вечера. Сложность заключалась в том, что им предстояло полностью отказаться в разговоре с ней от прямых вопросов: спрашивать Анну про подозрительных личностей — означало попросту заранее взволновать ее, а ведь еще существовала вероятность, что ей пока ничего неизвестно. Поэтому Роза предложила повременить с вопросами так долго, как это будет возможно, а пока вооружиться одними лишь намеками. Леон согласился, хоть и неохотно, и утром следующего дня они направились навестить ее.

Впрочем, как выяснилось уже спустя час, такая серьезная подготовка была никчему — намеки Анну лишь удивили, и в конце концов она чистосердечно призналась им, что не понимает, что они хотят ей сказать.

— Мне очень приятно, что вы волнуетесь за меня, — сказала она, удобно устроившись на диванчике в обнимку с подушкой. — Но я, право же, прекрасно себя чувствую — не беспокойтесь. Правда, отеки меня беспокоят… — пожаловалась она, вздохнув. — И бессонница покоя не дает, но в остальном все прекрасно. Я даже не вижусь ни с кем — просто сил нет долго гулять. Ко мне приходит только мама.

В отчаянии Леон предпринял последнюю попытку что-то узнать, и спросил, не случилось ли у нее за последнее время новых знакомств. В ответ на это Анна только пожала плечами и весело рассмеялась. "Только пара голубей — прилетают иногда и садятся на подоконник."

Подошел к концу сентябрь и потянулись первые дни октября, так и не принося с собою никаких изменений. Леон и Роза продолжали упорно навещать Анну, каждый раз справляясь у нее, не беспокоит ли ее что-нибудь или кто-нибудь. Чаще всего та отвечала отрицательно, но иногда рассказывала им про свою усталость и упоминала, что ждет не дождется увидеть наконец своего ребенка. С каждым днем, говорила она, ей становится все труднее заставить себя прогуляться, или просто выйти из дому; поэтому-то она и проводит столько времени в четырех стенах. Под конец октября Леон с Розой и вовсе засомневались в том, что правильно поняли смысл злополучного письма — Анна перестала гулять совсем, если не считать редких вылазок в соседний дом: навестить их самих и маму.

— Больше мне и не нужно, — пояснила она Розе, когда та случайно узнала об этом ее обновленном маршруте прогулок. — Солнца мне достаточно, а бродить по городу у меня желания нет. Пока что, во всяком случае.

Совершенно растерянные, встревоженные и попросту уставшие от неизвестности, Роза и Леон безуспешно пытались придумать объяснение этой загадке, связанной со злополучным знакомством Анны. До дня появления на свет Софии оставалось чуть больше полу месяца — она должна была родиться восемнадцатого ноября, — а Анна до сих не проявляла даже признаков сколько-нибудь серьезного увлечения. Она ни о ком конкретно говорила, не смущалась — создавалось такое впечатление, что роковое знакомство должно случиться уже после рождения ее дочери. А это в свою очередь указывало на то, что день знакомства и день предполагаемой смерти Анны разделяли всего-навсего четыре дня.

— Это просто немыслимо, — сказал Леон, продемонстрировав Розе таблицу Каталога. — Двадцать второго ноября, 1926 года, находят письмо, а всего лишь за четыре дня до этого рождается София… За это время сложно даже договориться о первом свидании, а уж о том, чтобы влюбиться и расстаться… А еще и учитывая беременность Анны… Нет, невероятно. Она точно должна познакомиться с ним раньше, иначе это не укладывается ни в какие рамки!

— А разве у тебя не указана дата ее смерти? — тревожно пробормотала Роза, наклонившись над экраном его телефона. — Думаю, кстати, и дата ее знакомства с этим негодяем должна быть.

— Нет, — Леон поморщился. — Это меня и поражает. Это бы избавило нас от необходимости отправляться на встречу с ее дочерью, но… Не знаю почему, но ни того, ни другого, в Каталоге нет. Я смотрел раз пять, и еще в Сулпуре.

Роза вздохнула и покачала головой. Происходящее просто не укладывалось у нее в голове.

— Как было бы здорово, если бы в том письме значилось, когда именно Анна познакомилась с этим типом, — сказала она. — Мы бы могли подкараулить его и просто огреть твоим телефоном по голове. И все бы обошлось.

Леон рассеянно помахал телефоном и отошел к окну. Какое-то время он стоял там, глядя на красное, закатное небо, а потом сказал глухо:

— Все обойдется. Со дня на день они должны познакомиться, иначе просто быть не может. Если бы только можно было узнать точную дату!

За всеми волнениями, визитами и разговорами, Леон и Роза не заметили, как настал ноябрь. За весь предыдущий месяц они только раз отлучились от Анны — на неделю они уехали из Ленинграда, предоставив городу возможность как следует умыться дождем. Но за исключением этой отлучки, не проходило и дня без того, чтобы они не навещали Анну. А между тем, чем меньше времени оставалось до рождения Софии, тем быстрее летело время. Первое ноября стало, пожалуй, самым длинным днем месяца, а все последовавшие за ним летели с такой же скоростью, как золотые листья, уносимые с деревьев ветром.

Наконец, когда до восемнадцатого ноября осталась неделя, начала появляться долгожданная информация, хоть и в несколько неожиданном виде. Стояло ветреное утро, и Леон с Розой по обыкновению прогуливались по набережной реки, подняв воротники и подставив ветру спину.

Леон был взвинчен с самого утра, и с трудом удерживался от того, чтобы не показывать этого. Но когда они переходили дорогу и мимо них молнией пролетел велосипедист, он метнул ему в след такой многозначительный взгляд, что Роза не выдержала и спросила:

— Что случилось? Все в порядке?

Судя по его виду, и по последовавшему затем судорожному вздоху, Леон не хотел, и не собирался распространяться на эту тему, но Роза была настроена решительно.

— Послушай, Лео, — сказала она, — я знаю, сейчас сложное время, но… я уже очень давно не видела тебя таким мрачным. Я волнуюсь. Не думай, что мне ничего не заметно. В конце концов, я тебя уже достаточно знаю.

По лицу Леона пробежала слабая улыбка.

— Что случилось? — упрямо повторила Роза.

Леон еще какое-то время молчал, а потом вздохнул и отрывисто сказал:

— Тучи. Полчаса назад это были легкие облачка, а сейчас уже как будто собирается дождь.

Роза машинально посмотрела на небо, и спустя секунду тихо ахнула, ухватившись за руку Леона. Тот кивнул ей и она вся похолодела.

— Совпадение исключается? — спросила она тихо.

Леон, казалось, понял ее состояние, потому что в его ответе слышалось желание казаться спокойным:

— За эти три месяца еще ни разу не было плохой погоды. Мы с тобой поэтому и уезжали отсюда на неделю. Не считая этих коротких вылазок на день-два, понятное дело.

— Да-да, я понимаю, — кивнула Роза, но тут голос ее дрогнул и она воскликнула. — Что же это значит? Неужели…

Глубоко вздохнув, Леон кивнул и сказал, со все тем же нарочитым спокойствием:

— Кроме как присутствием поблизости Сетернери это никак нельзя объяснить.

Несколько восклицаний уже готовы были сорваться у нее с губ, когда Роза усилием воли заставила себя плотно сжать их и промолчать. И хотя фраза "Но Анна же с ними никак не может быть связана, мы же это уже выяснили!" продолжала отчаянно биться в ее голове, сказать что-либо она себе позволила только полностью успокоившись:

— Что же нам делать?

Странно, но именно после этих слов, сказанных ровным тоном, Леон взглянул на нее с беспокойством. Он чуть заметно сжал ее руку, словно желая таким образом ободрить.

— Все будет в порядке, — твердо сказал он, и улыбка скользнула по его напряженному лицу. — Не волнуйся. Мы со всем этим разберемся.

Перед глазами у Розы вновь встал Плутон, и она быстро моргнула. Леон еще раз посмотрел на небо, затянутое тучами.

— Пока что они просто в городе, — сказал он. — Если бы они были рядом, мы бы почувствовали их. Ты бы тоже почувствовала, Роза. А пока что просто ухудшилась погода. Ничего страшного.

Но несмотря на его уверенный тон, на протяжении всего дня Леона не покидало беспокойство. Роза это видела, и с тревогой представляла себе, как Сетернери кружат по городу, карауля и, быть может, подкрадываясь к ним со всех сторон.

О том, что Леон обладает перед ними каким-то особенным преимуществом, Роза не думала. Не то чтобы она не верила в его способности, но просто не представляла себе, как эти самые способности помогут им, в том случае если на них нападут сразу с десяток Сетернери. А в том, что это возможно, она уже почти не сомневалась. Страх перед возможностью быть схваченными Сетернери, не покидавший ее на протяжении первых дней в Ленинграде, теперь вернулся, и целая череда мрачных видений проносилась теперь перед ее глазами.

Леон сделался молчаливее, и, пока они сидели в гостиной у Анны, навестив ее как и всегда, он едва ли сказал больше десяти фраз. Весь день он что-то обдумывал, и только под вечер, когда Роза уже сидела с книжкой в кровати, обратился к ней со словами:

— Ты не заметила — она ничего не говорила про предчувствия?

— Анна? — Роза захлопнула книжку и обняла колени руками.

Леон кивнул, и она положила на колени подбородок, так что волна рыжих кудряшек скользнула со спины и закрыла ей с обеих сторон лицо. Роза поспешно перекинула их через одно плече, и только потом ответила с виноватым видом:

— Я не помню. Кажется, да.

Судя по ответному взгляду Леона, и он во время визита к Анне был не слишком-то настроен ее слушать. И Роза прекрасно поняла его, а потому добавила:

— Если ты так думаешь, значит — говорила. Вполне возможно, что она что-то чувствует. Нам следовало ее предупредить, — тихо докончила она. — Рассказать о том, что означает ухудшение погоды. Может, это даже как-то связано с… — внезапно настигнутая догадкой, Роза побледнела и ахнула. — Лео, а может это как-то быть связано с тем, что с ней случилось? То есть, что с ней должно было случиться, исходя из письма. Из-за плохой погоды она почувствовала себя хуже, а ведь она и так еще не успела восстановиться после рождения Софии! Возможно, Сетернери специально захотели навредить ей, — прибавила она, хоть и несколько неуверенно. — Она ведь Солтинера, может, они узнали об этом?

— Анна ведь писала о парне, с которым рассталась, — сказал Леон, качая головой. — Все связано с этим.

— Но присутствие Сетернери могло ухудшить ситуацию, — упрямо повторила Роза. — Не могла же Анна просто так умереть? Если бы их не было в городе, то продолжала бы стоять хорошая погода — все-таки мы, если верить тому письму, еще были здесь… в тот момент.

В глазах Леона мелькнуло странное выражение, и он сказал:

— София сказала, что ее нашли в комнате с задернутыми шторами. Я это запомнил. Анна намеренно лишила себя света — то есть Сетернери тогда были ни при чем.

Роза замолчала и зябко поежилась, пытаясь не представлять себе этой картины. Леон подошел к ней и обнял за плечи, поцеловав в волосы. Как и всегда, Роза почувствовала исходящее от него тепло, и напряжение, сковывающее ее, начало исчезать.

— Мы не позволим ей умереть, — сказал он ей. — Поверь мне, Роза, не позволим. Мы обязательно спасем ее, чего бы это нам не стоило. Мы будем чаще навещать ее, и тогда ничего страшного не случится. Все будет хорошо.

Как ни горели Роза и Леон желанием обсудить все происходящее с самой Анной, ограничиваясь в разговоре с нею все теми же намеками, прошло целых три дня, прежде чем та решилась поделиться с ними своими опасениями. Но и тогда она рассказала им лишь о каких-то своих тревожных снах и общем беспокойстве. Ничего конкретного она так и не сказала, а на следующий день и вовсе сообщила друзьям, что успокоилась и больше не тревожится.

Леон с Розой не знали, что и думать. Погода все не улучшалась, но при этом не было никакой причины полагать, что присутствие Сетернери в Ленинграде именно в это время — отнюдь не простое совпадение. Они не попадались им на глаза, их вообще словно не было в городе, и только вид тяжелых туч и дождя ежеминутно напоминал о них. И при всем при этом Анна, хотя до дня рождения ее дочери оставались считанные дни, продолжала спокойно сидеть у себя в квартире, целыми днями не покидая ее. Она не выказывала беспокойства, спокойно вязала, сидя у залитого дождем окна, и строила какие-то свои планы. А в том, что планы эти не связаны ни с кем-то конкретно, Леон и Роза убедились накануне восемнадцатого ноября — Анна объявила, что сразу после рождения ребенка она планирует устроить праздник. Вечером того же дня она почувствовала себя плохо, а на следующее утро уже родила дочь, которую назвала Софией.

— Я ничего не понимаю, — сказала Роза, когда тем же вечером они с Леоном бродили по залитому дождем городскому парку. — Неужели она все-таки что-то скрывает от нас? Неужели мы упустили момент, и она уже с кем-то познакомилась? Но это же невозможно, она выглядела все это время так невинно, да и зачем ей врать нам? Я ничего, ничего не понимаю!

Леон машинально провел рукой по ее спине, но взгляд его был все так же отрешенно устремлен куда-то в воздух. Роза поморщилась и вдохнула холодный воздух, чувствуя себя совершенно растерянной.

— Слушай, а мы не можем попросить Анну просто уехать из города на эти четыре-пять дней? — спросила она понуро. — Или вообще… Мы не можем забрать ее с дочерью с концами в тот же 2013 год? Пусть живет себе и дальше в Санкт-Петербурге…

Но Леон только усмехнулся.

— В первом случае — мы не знаем, где именно она должна познакомиться с этим типом, — сказал он. — Это может случиться где угодно. А во втором — София просто никогда не познакомится с мужем и не родит твою маму. Нет, Софию ни в коем случае нельзя никуда увозить. Это просто опасно.

Какое-то время они шли молча, а потом пошел дождь и Леон раскрыл над ними зонтик.

— Есть что-то, что мы упустили, — пробормотал он задумчиво. — Но как я ни стараюсь понять, что же именно, мне это не удается. А ведь осталось всего четыре дня, — добавил он, перекрывая барабанный стук капель по зонту. — Четыре дня… О чем же она думает, хотелось бы мне знать!

— Значит, ты считаешь, она все-таки скрывает от нас, что уже с кем-то познакомилась?

— Не знаю, — Леон качнул головой. — Сейчас мне уже начинает казаться, что София сама написала то письмо, и зачем-то придумала эту историю с темной комнатой… А еще и эта вечеринка по случаю дня рождения Софии… Более неподходящего времени для праздника сложно себе представить! Не удивлюсь, если Анна захочет устроить все именно двадцать второго числа.

Леон переложил зонтик из одной руки в другую и вздохнул. Роза хмуро улыбнулась и сказала:

— Ты ошибся на один день. Я слышала, праздник намечается на двадцать первое число — она мне это сказала сразу перед тем, как мы ушли. София как раз проснулась и стала кричать, но точную дату я все-таки услышала.

Леон оживился и лицо его разгладилось, когда он посмотрел на Розу.

— Ты в это время уже вышел из комнаты, — добавила та, перехватывая его взгляд. — Поэтому и не услышал ничего.

— Роза… — Леон неуверенно усмехнулся. — Слушай, но это ведь именно то, что нам нужно! Пускай я и не понимаю, как можно влюбиться и пережить тяжелое расставание в один и тот же день, но это ведь и есть то, что мы искали! Больше она ничего тебе не сказала?

— Что-то про своих приглашенных кузин, пирог с грушами, и точное время праздника — восемь часов вечера.

Леон прикусил губу.

— Поздновато, — пробормотал он.

— И что все будет происходить в квартире ее матери — там больше места.

— Хорошо, — кивнул Леон.

— И все, по крайней мере — пока.

Кивнув еще раз, Леон погрузился в глубокую задумчивость, и молчал пока ленивое постукивание дождя по зонту не сменилось громкой барабанной дробью — начался ливень. Переглянувшись, они с Розой стремглав бросились по лужам прямо к выходу из парка, а там быстро спрятались под нависающими над стенами зданий крышами. До дома они добежали будучи до нитки промокшими.

Больше Леон не окидывал их комнату пасмурным взглядом, и на лице его, пока они готовились к празднику, то и дело мелькала исполненная надежды улыбка. Роза же, у которой по мере приближения двадцать первого числа все хуже становился сон и нарастало беспокойство, могла только недоумевать, глядя на него — Леон был само спокойствие. Он мог теперь часами сидеть на подоконнике с книжкой, а когда замечал на ее лице озабоченность и непонимание, то просто садился рядом с ней на кровать, накидывал на нее и себя одеяло, и начинал читать вслух.

— Успокойся, — говорил он, улыбаясь ей своей самой лучезарной улыбкой. — До двадцать первого все равно ничего не случится, а переживать заранее не стоит.

Первое время Розу только удивляло его поведение, но потом, как ни странно, она стала замечать за собой первые признаки появления расслабленности. Леону не только удалось самому успокоиться, но и успокоить ее, хотя Роза и не понимала, почему для этого он выбрал настолько неподходящий момент. Она думала об этом на протяжении всего двадцатого ноября, а когда проснулась на следующий день, то обнаружила, что при мысли о близком празднике не способна испытать даже сотой доли той тревоги, что грызла ее раньше.

Впрочем, ближе к вечеру она уже опять походила на старую, встревоженную версию самой себя. Леон тоже как будто нервничал. Когда на первом этаже дома поднялась суматоха, он стал то и дело отлучаться из комнаты и сбегать вниз, что-то бормоча себе при этом под нос. Пока он носился вверх и вниз по лестнице, Роза в отчаянии выворачивала наизнанку свой чемодан, в надежде найти пристойное для праздника платье. Ничего подходящего так и не отыскав, она в конце концов махнула на это дело рукой, и одела простую белую рубашку, заправив ее в длинную юбку. Вышло не ахти как хорошо, но о таком понятии как красота Роза в эту минуту старалась не думать.

— Сойдет, — пробормотала она равнодушно, собирая волосы в высокий хвост на затылке. — Чай не на бал собрались.

Ровно в восемь часов вечера Леон появившись в дверях их комнаты. Его светлые волосы были гладко зачесаны назад, блестящие туфли на ногах — чисты как стеклышко, рубашка сверкала белизной. Несмотря на очевидно винтажный характер образа, смотрелось все это на нем просто здорово. Роза с удовольствием задержала на нем взгляд, так же, как и сам Леон с улыбкой посмотрел на ее белую рубашку — точную копию его собственной.

— Хотя сейчас нам и должно быть не до этого, — сказал он, подходя к ней и целуя. — Но ты выглядишь потрясающе.

— Правда? — искренне удивилась Роза, покраснев от удовольствия. — Я думала, это… Так что там — внизу? Анна здесь?

Леон покачал головой и что-то в его лице тут же напряглось.

— Ее самой пока нет, но уже пришли некоторые ее родственники. Я не помню, как их зовут. Ты готова? Идем?

Роза кивнула и вздрогнула, когда за окном послышались далекие раскаты грома. Дождь вовсю барабанил по стеклам вот уже целые сутки, а за последние два часа к нему прибавился еще и ветер. Теперь он уныло и протяжно свистел в трубах, охапками разбрасывая по городу побуревшие листья. Несколько из них уже лепились к окну, дрожа и обливаясь дождевыми каплями.

Отвернувшись от окна, Роза поспешно подошла к Леону и оба они вышли за порог комнаты, закрыв за собой дверь. Пройдя по коридору к лестнице и обменявшись напоследок решительными взглядами, они спустились вниз.

Первый этаж едва не трещал по швам — такой высокий уровень концентрации смеха и голосов был в воздухе. В гостиной столпилось около двадцати гостей, и все они переговаривались, шутили, вздыхали и удивлялись. Запахи их одеколонов смешивались с ароматами приготовленной еды, и вся эта смесь, казалось, легко могла взорваться — стоило лишь зажечь спичку.

Было что-то неестественное в том, с каким усердием все присутствующие пытались не замечать бушующей снаружи непогоды. Окна были закрыты и занавешены ажурными шторками (несмотря на то, что последние остатки кислорода в воздухе должны были вскоре приказать долго жить), а гул ветра заглушал не менее громкий гул голосов.

Ступив в толпу, Роза с Леоном тотчас же поняли, что им незачем бояться повышенного к себе внимания — никто их просто не заметил, разве что пара девушек принялись с интересом поглядывать на Леона из под густо накрашенных, полуопущенных ресниц.

Присутствующих можно было разделить на три группы. Первая состояла из парней самого нежного возраста — некоторых еще можно было назвать мальчиками, вторая — из надушенных и блестящих укладкой девушек возраста Розы, и третья, самая большая группа, представляла собой сборище добродушных и пышнотелых тетушек. Все они были как на подбор — кругленькие, с кудрями и с повязанными на шее платочками. Они явно сознавали, что занимают в данном сборище главенствующее положение, потому что совершенно беззастенчиво этим пользовались. Если какая-нибудь дама замечала отбившегося от гудящей компании мальчика, то спешила разговорить этого несчастного, или, что еще хуже, схватить за его бледную, худую руку и потащить в самый центр гудящего "улья". Там парнишку одаривали куском пирога с грушами, и пока тот не съедал все до крошки, уйти ему не позволяли. Исходя из этого, не было ничего удивительного в том, что парней в комнате почти не было — либо все они уже успели незаметно сбежать, либо просто с самого начала не пожелали прийти. Что было, по мнению наблюдающей Розы, мудрым решением. Она бы и сама предпочла уйти, если бы могла. И дело было не только в их с Леоном миссии — помешать знакомству Анны с таинственным неизвестным, — но и в том, какую роль играл на этой вечеринке сам Леон. Учитывая количество надушенных девушек с одной стороны, и скудные остатки бледных и скучающих парней с другой, не было ничего удивительного в том, что Леон вскоре начал привлекать к себе повышенное внимание. На него поглядывали со все возрастающим интересом, а некоторые девушки вскоре и вовсе начали подходить ближе, таинственно изображая при этом скромность и незаинтересованность.

Какое-то время Роза просто кисло смотрела на них. Девушки были сплошь сверкающие намеками глаза и яркие платья в цветочек, и даже если Леон не показывал, что замечает их уловок, это ее ничуть не успокаивало. Ее и так не слишком-то радовала необходимость ждать неизвестного поклонника-убийцу Анны в пропахшей пирогом с грушами комнате, а эти девушки попросту раздражали.

Фыркнув пару раз, Роза вскоре почувствовала, что задыхается в пропитанном различными запахами воздухе. Посмотрев на Леона, она поняла, что и он чувствует себя не лучше.

— Какой-то кошмар… — протянул он, обращаясь к ней. — Хотел бы я знать, когда же этот тип явится. Я готов запереть Анну в нашей комнате, лишь бы покончить с этим ожиданием. Где же она?

Он еще раз оглядел комнату, но безрезультатно — Анны видно не было. Роза задумчиво посмотрела на него и сказала:

— Где она может быть, если она и есть — главная на этой вечеринке? Мы стоим тут уже не меньше получаса…

В глазах Леона мелькнуло беспокойство и он прикусил губу. Взгляд его вновь засновал по комнате.

— Дверь открыта, — пробормотал он. — Можно запросто зайти и уйти оставшись незамеченным.

Роза поежилась и тоже огляделась.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она испуганно.

Вместо ответа, Леон взял ее за руку и без лишних слов потянул за собой к двери, прокладывая себе путь свободной рукой. Дойдя до цели, он без лишних слов резко нажал на ручку и дверь распахнулась, явив взгляду забитую людьми лестничную площадку.

Только переступив порог Роза поняла, чем на самом деле было вызвано ее недомогание — не отсутствием воздуха, как ей с самого начала показалось. На лестничной площадке воздуха было достаточно, но вот это ощущение — словно она могла вот-вот потерять сознание, не пропало. Оно усилилось, а когда Леон рывком распахнул дверь на улицу и они вышли под ледяной дождь, она наконец поняла, что с ней происходит. Она лишь однажды почувствовала это, но запомнила на всю жизнь — словно гигантская воронка, засасывающая силы, появилась где-то поблизости и теперь с воем ветра тянула ее и Леона к себе.

Задохнувшись от внезапно пронзившей ее догадки, Роза резко остановилась и отдернула руку. Леон повернулся к ней и в его глазах Роза прочла то же мрачное озарение, которое навярняка было написано сейчас и на ее лице, и по вине которого на нее теперь волнами накатывал страх.

— Сетернери, — прошептала она, едва заглушая шум ливня. — Лео!

Еще не успев кивнуть, Леон мертвенно побледнел. Он резко повернулся в сторону двери соседнего дома и из его груди вырвался сдавленный возглас. Схватив Розу за руку, он бросился в ту сторону.

Дверь была распахнута и внутрь дома струями вливался дождь. Ступеньки лестницы отчаянно заскрипели, когда Леон, а за ним и Роза, начали взбегать наверх. Леон первым подлетел к двери в квартиру Анны и толкнул ее. Та поддалась и он ввалился внутрь. Запыхавшись, Роза последовала за ним и чуть на него не натолкнулась. Леон замер, глядя в темную комнату.

Розе понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к освещению и различить в темноте силуэт дивана. Что-то вроде плаща свисало с его подлокотника, словно кто-то забыл его, в спешке покидая дом. На полу в беспорядке валялись подушки и одеяло, а на самом диване, неподвижная и тихая, лежала Анна.

— Нет… — выдохнула Роза, метнувшись вслед за Леоном к дивану. — Бог ты мой, нет!

Словно во сне она смотрела, как Леон бросается перед диваном на колени и протягивает руку к запястью Анны. Темнота, царившая в комнате, словно расступилась, и ничего, кроме лежащей без движения девушки, больше не существовало. Даже шум дождя не заглушал отчаянный, испуганный стук сердца Розы, пока она смотрела, в ужасе, на ее бледное лицо, больше ни о чем не думая.

Прошла целая вечность, прежде чем Леон наконец отнял руку от запястья Анны. Глубоко вздохнув, он повернулся к Розе и в темноте та различила на его лице слабую улыбку.

— Включи, пожалуйста, свет, — попросил Леон. — Все обошлось. Она жива, просто без сознания.

Когда на тумбочке у дивана вспыхнула лампа, Роза вновь повернулась к нему. Руки ее все еще дрожали.

— Но что случилось? — спросила она нетвердым голосом. — Неужели Сетернери? Но при чем же здесь тогда этот парень, в которого она должна была влюбиться?

Леон поднял с пола одеяло и накрыл им Анну. Потом полез за пазуху и достал телефон.

— Хорошо, что мне хватило мозгов хотя бы экономить заряд, — пробормотал он, принявшись быстро что-то нажимать. — Меня бы не удивило, если бы я вообще потерял его…

— Леон!

Оторвав глаза от экрана, он посмотрел на нее невидящим взглядом и сказал:

— Роза, вам надо немедленно вернуться в Сулпур. Для Анны это вопрос жизни и смерти.

Он протянул ей телефон и Роза машинально взяла его.

— Где-то здесь бродят Сетернери, возможно, пытаются найти нас с тобой, — продолжил Леон, вставая на ноги. — После того, что они сделали с ней, они наверняка захотят разделаться и с нами.

Роза испуганно подскочила и вцепилась в его руку:

— Что? — воскликнула она. — Ты хочешь отправить меня с ней обратно, и… Да ни за что на свете!

— Роза… — Леон сделал глубокий вздох и посмотрел ей прямо в глаза. — У нас просто нет выбора. Если Анна останется здесь, то на следующий день просто умрет. Неужели ты не поняла? Никакой несчастной любви не было и в помине — Анну просто использовали! Выкачали из нее все силы и внушили написать тебе прощальное письмо и завещание! Ее просто вычислили и намеренно убили!

Хватка пальцев Розы на его рукаве ослабела и ее рука безвольно упала. Она сглотнула и медленно покачала головой, чувствуя себя не в силах говорить. Леон кивнул на свой телефон, который она все еще машинально сжимала в другой руке:

— Ты справишься. Требуется всего-лишь нажать на картинку с Сулпуром. Когда вернетесь, расскажи обо всем мадам Ришар. Скажи Алексису и прочим, чтобы отправились мне на помощь и сообщи им точный адрес и время.

Но Роза лишь испуганно помотала головой.

— Роза, пожалуйста, — Леон попытался ей улыбнуться. — Я вернусь, как только передам Софию Речным и объясню родным Анны ситуацию. Я не собираюсь никого ловить, по крайней мере пока. Иди же!

Наблюдая за собой словно со стороны, Роза подняла палец над яркой картинкой Сулпура и еще раз взглянула на Леона. Тот с секунду колебался, а потом протянул к ней руку и крепко обнял, прижав к себе.

— Мадам Ришар и прочие наверняка будут ждать тебя, — прошептал он, целуя ее в волосы. — Ты только скажи им, где и как меня найти, и… Я вернусь с ними в ту же секунду, ты же знаешь. В Сулпуре нет времени.

Роза всхлипнула, попытавшись выдать это за смешок, а когда Леон разжал руки и отошел на шаг, она ухватилась за рукав платья Анны и вновь перевела взгляд на телефон. Палец ее дрогнул, коснувшись прохладной поверхности экрана, и тут же вспыхнул белый свет. Не прошло и секунды, как комната исчезла, а вместе с ней и Леон — все утонуло в белом вихре.

В первую секунду ей показалось, что Каталог заклинило, и они с Анной застряли где-то между двух точек, повиснув в белом, жарком и сверкающем пространстве. Яркий свет продолжал немилосердно слепить, а гул человеческих голосов едва не оглушил ее, заставив еще сильнее вцепиться в рукав платья Анны. Она отчаянно зажмурилась и почувствовала, что ноги ее неудержимо слабеют и в глазах начинает темнеть.

Сквозь пелену жара она ощутила чье-то прикосновение к своему плечу и сквозь туман гула различила голос мадам Ришар — он звучал совсем близко:

— Пауль, возьми ее на руки, быстро! Роза, девочка, ты слышишь меня?

Волна облегчения захлестнула ее и она открыла глаза. Это был Сулпур. Знакомая площадь перед Б-центром была полна народу. Люди все прибывали, а некоторые в скором порядке вставали вокруг нее, Анны и мадам Ришар, отгораживая их кольцом от толпы.

Успев увидеть лишь обеспокоенное лицо последней, Роза зажмурилась вновь, почувствовав в глазах невыносимую резь. Мысли ее слегка ожили, и она сказала, не открывая глаз:

— Мадам Ришар, нужно помочь Леону…

Голос ее прозвучал слабо, а так как вокруг гомонила толпа, Роза решила, что мадам Ришар ее вообще не услышала — она уже отдавала следующие распоряжения:

— Пауль, отнеси ее в М-центр, скорее! Лена, Алексис, идите сюда!

Послышался голос Лены — испуганный и растерянный:

— Но где же Леон? Роза, где он?

На сей раз Розе удалось открыть глаза, не почувствовав при этой режущей боли. С трудом она сосредоточила взгляд на мадам Ришар, Лене и Алексисе. Она увидела за их спинами и фигуру Пауля, который удалялся, с трудом удерживая в руках обмякшую Анну. Роза вздрогнула.

— Ей нужно солнце, — пробормотала она, ухватившись за руку мадам Ришар. — На нее напали Сетернери, и…

— Я знаю, не беспокойся, — мадам Ришар с готовностью кивнула. — Дорогая, где Леон?

Заплетающимся языком Роза объяснила, в каком времени и месте оставила его, и Алексис с Леной тут же полезли в карманы за телефонами. Марты, как заметила Роза, нигде видно не было.

— Леон сказал, чтобы я рассказала вам все, — добавила она, вновь повернувшись к мадам Ришар.

Но та лишь мягко улыбнулась ей.

— Мне все известно, — сказала она, положив руку ей на плече. — Вы большие молодцы. Можете отправляться, — добавила она, взглянув на Алексиса и Лену.

Но те, судя по их лицам, и не собирались дожидаться ее позволения. Едва отыскав нужное событие, они нажали на экраны телефонов и почти одновременно исчезли, чтобы тут же возникнуть вновь — на этот раз с Леоном.

К большому облегчению Розы, он выглядел совершенно как обычно, разве что был бледен. На нем была та же самая рубашка, в которой они были на злополучной вечеринке, а в руке он держал чемодан. Лена тоже была с чемоданом, а также и с сумкой — Роза узнала свои вещи, — а Алексис держал в руках только телефон. Все трое казались до смерти уставшими, хотя Леон выглядел получше. Оглядев всех, он устало улыбнулся и обнял Розу.

— Софию взяла пара по фамилии Речные, — сказал он, взглянув на мадам Ришар. — Мне удалось уговорить их довольно быстро… Буквально за день. Анна в порядке?

Он посмотрел на Розу, а та в свою очередь взглянула на мадам Ришар.

— Думаю, все обойдется, — сказала та. — Мы займемся ее лечением. А вы пока идите — отдохните. Завтра мы все обсудим.

Леон и Роза переглянулись, а потом послышался голос Лены:

— Я думала, мы сможем все это обсудить немедленно, как только вернемся…

Обращалась она, как поняла Роза, совсем не к Леону, а к мадам Ришар. Очевидно, за то время, что они с Алексисом провели с Леоном в Ленинграде, тот успел им многое рассказать обо всем случившимся. Возможно даже, они успели прийти к каким-то заключениям. А что до нее самой, то она чувствовала себя совершенно растерянной. Из того, что успел сказать ей Леон, следовало лишь, что вину за свое неудавшееся покушение на Анну должны были понести Сетернери. Но ничего кроме этого она до сих пор не знала.

Но мадам Ришар, к которой обратились взгляды не только Розы и Лены с Алексисом, но и самого Леона, только улыбнулась им.

— Завтра мы все обсудим, — повторила она. — Сегодня Анну нельзя тревожить. А без нее, — добавила она твердо, — говорить нельзя.

Уговоры оказались бесполезны. Мадам Ришар только повторяла, что им прежде всего нужен отдых, как и Анне, и что все разговоры вполне могут подождать до утра. Роза, которая покинула Ленинград в десятом часу вечера, сопротивлялась меньше остальных. Леон тоже вскоре смирился с необходимостью ждать, и вскоре оба они покатили свои чемоданы в сторону аллеи, где их готовился поприветствовать стеклянными стенами такой знакомый дом.

Когда их встретили Эллен и Тео Леруа, Роза порадовалась тому, что так устала и не так ярко реагирует на происходящее — воспоминания о том, что сказал Леон относительно причины, побудившей его родителей пригласить все семейство Филлипс пожить у них, при виде четы Леруа услужливо всплыли в ее сонном сознании, затмив даже тревогу за Анну. И хотя ни Эллен, ни Тео не могли знать, что случилось между их сыном и Розой за три месяца их отсутствия, сама Роза чувствовала себя в их компании неловко. Здороваясь с ними она краснела, а когда Эллен Леруа предложила отложить все разговоры на завтра, она лишь благодарно и с облегчением согласилась — действительно, все это вполне могло подождать. И неловкие минуты откровений, и мрачные рассказы о злоключениях, приключившихся с Анной — весь этот "винегрет" заслуживал того, чтобы посвятить обсуждениям по меньшей мере день. А то и неделю, кто знает.

Леон, судя по его молчанию, был с ней одного мнения, и никогда еще Роза не чувствовала такого к нему расположения, как в этот вечер. Вместо того, чтобы тратить последние силы на бессмысленные изречения вроде "Мы справились!", или "Ты был просто великолепен!", они пожелали другу другу спокойной ночи, сонно улыбнулись и разошлись по своим комнатам. Больше они в этот день не виделись.

Проснувшись ранним утром, Роза прихватила приготовленную с вечера одежду и на цыпочках вышла из комнаты, то и дело оборачиваясь на спящих мертвым сном братьев. Дом был погружен в глубокую тишину, и пока она поднималась по винтовой лестнице на шестой этаж, ее шаги отдавались в воздухе эхом.

Первые лучи солнца уже вырвались из-за дюн и теперь согревали листья пальм, растущих где-то далеко внизу. Пока Роза расчесывала волосы, стоя у гигантского окна-стены в ванной комнате, она видела, как медленно просыпается жизнь в Сулпуре. По аллеям уже скользили точки велосипедистов, а по сверкающим на солнце изгибам Персидского залива скользила маленькая лодка, разрезая носом рябь бирюзовой воды. Было еще так рано, около шести часов, а жизнь в городе уже шла своим чередом. Даже дюны пустыни, еще пару минут назад такие темные и как будто спящие, теперь сбрасывали с себя сонное оцепенение и грелись своими верхушками на жарком солнце.

Перебросив назад волосы, Роза на какой-то миг замерла, завороженно глядя на море раскинувшихся за пределами оазиса дюн. Сонливость еще не до конца покинула ее, а возвращение в реальность именно в данном конкретном случае не означало возвращение в "суровую действительность". Нет, сейчас это было бы лишь погружение в солнечную сказку. В Ленинграде было, пожалуй, легче настроиться на нужный лад — такие суровые прямоугольники домов, сосредоточенные лица прохожих, да и небо, хоть и ясное, тоже казалось таким "сдержанным" и суровым. То ли дело здесь — в Сулпуре не приходилось рассчитывать на помощь окружающего ландшафта, чтобы тот помог создать рабочий настрой. Нет, здесь можно было скорее сплавиться по воде залива куда-нибудь за десять километров — просто не вовремя заснув на матрасе для плавания, — но только не работать.

Медленно и задумчиво кивнув, Роза повертела в руках расческу. Но прежде чем мысли ее вновь принялись плавно растекаться в разные стороны, прямо за ее спиной раздался оглушающий всплеск, мгновенно разбивший тишину на тысячи осколков.

Стремительно обернувшись, и чувствуя, как эти осколки один за другим вонзаются в ее кожу, Роза взвизгнула и схватилась рукой за сердце. Глазам ее предстал Леон, с самым невинным видом рассекающий руками воду бассейна.

— Ты! — пискнула Роза, все еще тяжело дыша. — Я чуть не поседела вся разом!

Мокрое лицо Леона, еще секунду назад дышавшее игривым настроением, поспешно выразило невозмутимость. Он подплыл к тому краю, около которого и стояла сжимающая расческу Роза, и ухватился рукой за бортик.

— Глазам своим не верю, — сообщил он, удивленно прищелкнув языком и покачав головой. — Кто-то зашел сюда не за тем, чтобы искупаться, а просто чтобы постоять у окна. Просто железная сила воли!

Роза нахмурилась.

— Ну прости, прости, — Леон подавил смешок, и, вытянув из воды вторую руку, подставил ее под свой подбородок, глядя при этом на Розу. — Я просто всегда купаюсь здесь в это время.

— В шесть часов утра? — осипшим голосом спросила та.

Леон пожал плечами.

— В шесть тридцать, — уточнил он. — Обычно в это время тут никого нет.

— Ну прости, — Роза фыркнула. — На будущее буду иметь это в виду.

Какое-то время Леон весело смотрел на нее, а потом оттолкнулся ногами от бортика и прыгнул спиной назад в воду, вспенив ее и подняв настоящую волну, с шипением поглотившую его с головой. Не удержавшись, Роза улыбнулась.

— Давно ты встала? — спросил Леон, вновь показавшись на поверхности. — Вчера мы легли часов в семь вечера. Я лично заснул минут за пять.

Роза кивнула.

— Я тоже, — призналась она, аккуратно усаживаясь на бортик и погружая ноги в воду. — Неудивительно, что мы так рано встали. Я думала, что проснусь, когда Ранди с Джоном вернутся — вероятно, весь вчерашний вечер они провели в Сулпуре с мамой и папой. Но нет, я вообще не слышала, когда они пришли. А они вряд ли вели себя тихо, обнаружив меня… Представляю, что они подумали, — протянула она задумчиво. — Сестра прощается, словно уезжает с экспедицией на Северный полюс, а уже вечером они застают ее мирно спящей на кровати. Сложно будет доказать им, что нас не было не полчаса, а три месяца.

Леон понимающе улыбнулся и подплыл поближе, убирая с лица волосы.

— Хотя, возможно, твои родители им все уже рассказали, — добавила Роза, с опаской поглядывая на руку Леона, которая находилась в опасной близости от ее опущенных в воду ног. — И тогда нам не придется… Если ты затащишь меня в воду, я тебе этого не прощу!

Подавив смешок, Леон подплыл к ней с другой стороны, и, подтянувшись, уселся рядом. Роза поспешно убрала от него пока что сухие складки своей юбки и продолжила:

— Как ты думаешь, они… Ну, они рассказали маме с папой про… нас с тобой?

Произнеся это деланно небрежным тоном, Роза вся напряглась. Леон перестал стряхивать воду с рук и повернулся к ней, чуть щурясь. Солнечные лучи теперь освещали почти все его лицо, и на свету радужка его глаз стала почти желтой.

Глядя ей в глаза, он нерешительно покачал головой.

— На самом деле я не знаю, — прибавил он, вновь задумчиво проведя рукой по волосам. — Но это на них не похоже. Они наверняка ждут от нас каких-то пояснений… Не удивлюсь, если они потому и разрешили мадам Ришар отправить нас в Россию вместе, чтобы у нас было время… Так сказать, чтобы мы с тобой поставили точки над "i".

Роза удивленно округлила глаза и Леон, видя ее реакцию, улыбнулся.

— Быть не может… — выдохнула Роза. — Но зачем? Зачем им это? Уверена, что я так и так влюбилась бы в тебя, и для этого не стоило отправлять меня в Россию… В конце концов, я уже была влюблена в тебя, когда мы уезжали отсюда, — добавила она, пожав плечами. — Только тайно.

На еще мокром лице Леона появилась загадочная улыбка и Роза смутилась, перехватив его взгляд.

— Так-так, — кивнул Леон, все еще улыбаясь. — Ну продолжай.

— Сейчас дело не в этом, — Роза поспешно махнула рукой и яростно принялась болтать ногами в воде. — Я не понимаю, зачем твоим родителям надо, чтобы мы поскорее объявили о…

— Романе, — подсказал ей Леон.

— Именно. Маме с папой и в голову бы не пришло посылать меня специально куда-то с парнем, только бы мы поскорее нашли общий язык. Это просто смешно.

С минуту Леон задумчиво смотрел на покрытую волнами воду бассейна, а потом сказал, тщательно взвешивая свои слова:

— Чтобы это узнать, надо все им рассказать — и твоим, и моим родителям. Сегодня как раз подходящий для этого день. Даже если забыть о нашем желании все от них узнать… Я не хочу ничего утаивать от твоих родителей.

Роза перестала болтать ногами и медленно перевела на него взгляд.

— Я бы не хотел ничего скрывать от них, — повторил Леон мягко, глядя ей в глаза. — Ты со мной согласна?

Роза кивнула, но при этом так неуверенно, что Леон тут же это заметил:

— Если ты не хочешь, это может подождать, — быстро сказал он. — Здесь не может быть никакой спешки.

— Нет… Просто я не знаю, как они это воспримут, — пояснила Роза. — Это… Я не знаю, Леон, как они смотрят на такого рода вещи… Это станет для них полной неожиданностью.

— То есть ты бы хотела подождать?

Чувствуя на себе его взгляд, Роза смущенно смотрела на свои погруженные в воду ноги. Наконец она медленно качнула головой.

— Нет, — сказала она твердо, вытащив с хлюпаньем ноги из бассейна и поднимаясь. — Я тоже за откровенность. Но после разговора с Анной. Тогда мы хотя бы будем знать — что к чему. Да и можно будет забросать мадам Ришар вопросами — не будет ничего плохого, если мы вначале все с ней обсудим, а уж потом займемся моими родителями.

Леон тоже встал и набросил на плечи полотенце, лежавшее рядом с ним на бортике.

— Тогда пошли, — предложил он. — Думаю, мадам Ришар уже в Б-центре.

Роза подождала его в лифте, а когда Леон вернулся будучи уже снова в своей излюбленной серой майке и шортах, они спустились в Сулпур.

Утренняя прохлада превратила городок в настоящий рай для прогулок — выпавшая за ночь роса украшала бутоны цветов и теперь поблескивала на солнце десятками маленьких бриллиантов. Было прохладно, и только далекий гомон птиц, встречающих рассвет на кронах пальм, нарушал тишину.

Оглядывая проезжающих мимо велосипедистов, Роза все больше удивлялась — теперь и ей самой начинало казаться, что их с Леоном путешествие в Ленинград длилось никак не больше недели, и произошло давным-давно. Казалось, что они и в самом деле только вчера покинули Сулпур, а за ночь прожили где-то вне его долгих три месяца, на деле уместившихся в несколько часов сна. И если бы не воспоминания обо всем произошедшем, она бы в конце концов и сама поверила в то, что все случившееся ей и на самом деле лишь приснилось — потому что для всех жителей Сулпура они с Леоном никуда не исчезали ни на секунду.

— Не хотелось бы мне сейчас наткнуться на Хади, — сказал Леон, когда впереди показались округлые стены Б-центра. — Представляю, что бы началось… Я еще успею составить отчет о случившемся, но только не сейчас. А вот вечером, надо полагать, начнется допрос.

Роза вопросительно посмотрела на него:

— Но разве Лена или Алексис не могли ему уже все рассказать? Да и не ему одному… Скорее всего, нам и говорить-то ничего не придется. У нас ведь и самих больше вопросов, чем ответов. Или ты успел еще что-то узнать, когда меня уже не было в Ленинграде?

Леон неопределенно пожал плечами.

— Нет, не особенно. Да и узнавать-то было нечего. Когда я передавал Софию Речным, никого из Сетернери уже не было в городе, я в этом почти уверен — погода выровнялась, и хотя солнца не было, все-таки и дождя с ливнем тоже. Когда появились Лена с Алексисом, мне только и оставалось, что собрать наши с тобой чемоданы и приготовиться к возвращению. С мамой Анны я переговорил еще ранним утром, а девочку передал около полудня. А в час дня появились Алексис и Лена. Они что-то напутали со временем… Я ждал их раньше, но… Это и не важно.

Понурив голову, Роза молча шла вперед. Ей было одновременно и приятно, что Леон освободил ее от необходимости вести тяжелые переговоры, и в то же время она чувствовала себя виноватой перед ним. Несмотря на его спокойный тон, она прекрасно понимала, какие доводы ему пришлось привести, чтобы убедить Евгению доверить Софию не ей, а каким-то Речным — друзьям ее дочери. А уж о том, как Леон объяснил исчезновение самой Анны, и как это восприняла бедная Евгения, она и вовсе не могла думать без дрожи.

Подойдя ближе к Леону, Роза взяла его под руку и благодарно прижалась к нему.

— Все уже позади, — отозвался тот спокойно. — Главное, что Анна сейчас здесь, и скоро поправится. Но вернуться и жить в Ленинграде она больше не сможет, иначе будущее ее дочери подвергнется серьезной угрозе.

— Кошмар, — отозвалась Роза. — Это звучит действительно ужасно… Но ты уверен, что нельзя никак… Никак нельзя позволить ей остаться жить там, в Ленинграде, но, к примеру, под другим именем?

— Тогда она захочет взять Софию к себе, — Леон качнул головой. — Нет, это невозможно. Сейчас и думать не стоит о том, чтобы позволить ей питать надежды подобного рода — это было бы просто жестоко по отношению к ней. И мы… Если мы и можем ей чем-то помочь, так только рассказом. Обо всем. И о ней как о Солтинера, и о том, как удачно сложилась жизнь ее дочери в будущем, и даже о вашей родственной связи, — добавил он, перехватив изумленный взгляд Розы. — Да… Рано или поздно, но она все равно все узнает. И ей наверняка станет легче жить здесь, зная, что рядом — ее родственники. Ты сама, твои братья, а твоя мама и вовсе — ее внучка. Самая настоящая семья.

В ответ, Роза ограничилась тем, что нервно хихикнула. О том, чтобы Анна обращалась с Олив Филлипс как с любимой внучкой, не могло быть и речи — настолько дико это звучало. Ранди с Джоном еще могли бы, пожалуй, стать для нее любимыми правнуками, но на этом можно было бы, пожалуй, и ограничиться в смысле родственных отношений.

Когда они вышли на площадь, Роза, все еще занятая попытками представить себе хрупкую Анну в качестве главы их семьи, машинально повернула в сторону Б-центр, но Леон остановил ее:

— Нам в медпункт, — сказал он. — Что-то мне подсказывает, что мадам Ришар сама захотела расспросить Анну, когда отправила нас вчера спать и отложила разговор назавтра. Это сюда, пошли.

Позволив потянуть себя в сторону здания, на которое она раньше никогда и внимания не обращала, Роза согласно пробормотала:

— Вчера она говорила что-то про М-центр, когда мы появились здесь с Анной…

— Медицинский центр, — кивнул Леон. — Тебе повезло, что ты раньше не слышала о нем.

Прямоугольное здание находилось на той же площади, что и Б-центр, но ничего выдающегося в архитектурном плане оно из себя не представляло. На вид, это была самая обыкновенная многоэтажка, и хотя по сравнению с другими домами она и выделялась, сама Роза рассматривала ее лишь однажды — впервые появившись в Сулпуре. А так как никто до сих пор так и не потрудился объяснить ей — что, собственно, происходило за стенами этого здания, она вскоре стала относиться к нему просто как к очередному безымянному строению.

Двери быстро разъехались в стороны, едва они подошли ближе, и глазам Розы предстала совершенно обыкновенная приемная больницы, со всеми ее лифтами, креслами, одетым в белое персоналом и специфическим запахом. Постукивая по выложенному блестящими плитками полу, быстро ходили от двери до двери медсестры, а двое сидевших у стены ребят непринужденно возили по подлокотникам своих кресел пластиковые машинки — дожидаясь, вероятно, когда стоявшая у стола ресепшна женщина закончит закидывать медсестру вопросами.

— Леон Леруа, — поприветствовала медсестра Леона, когда женщина наконец отошла. Ее голубые глаза изобразили при виде него шутливую настороженность. — Что на этот раз? Порез, перелом, ушибы?

— Нет, все в порядке, — отозвался Леон, криво улыбнувшись.

Медсестра покачала головой и оглядела Розу, словно надеясь увидеть у нее на лице синяк или по меньшей мере глубокую рану где-нибудь у виска.

— Мы пришли проведать Анну Мелентьеву, — поспешно произнес Леон. — Вчера мы вернулись с ней…

— Ах, вот оно что! — медсестра заулыбалась с пугающей лучезарностью, и Роза инстинктивно сделала маленький шажок назад. — Знаю, знаю! Мне рассказывали, но я не думала, что… Так это вы? В самом деле? Это вы спасли ее?

— Лорен, — сидевшая чуть поодаль другая медсестра бросила на соседку предостерегающий взгляд, и та кашлянула.

— Виновата, — сказала она, смущенно поморгав Леону. — Я, конечно, не должна задавать лишних вопросов. Итак, Анна Мелентьева… Между прочим, вы знаете, что мадам Ришар вчера лично приходила проведать ее, и вообще к ней вчера послали нашего психотерапевта? Сегодня они планировали…

— Лорен, тебя уволят, — спокойно произнесла ее соседка по столу.

— Палата номер двадцать пять, третий этаж, — сказала Леону и Розе медсестра. — Мадам Ришар уже там.

— Чудесно, — Леон с благодарностью улыбнулся им обеим и они с Розой отошли.

Когда лифт остановился на указанном этаже и они вышли, то увидели совершенно пустой коридор. Не было ни души, и только издалека доносился невнятный гул голосов, смутно знакомых. Переглянувшись, Леон и Роза устремились вперед, и вскоре остановились около полуоткрытой двери, украшенной золотой табличкой с цифрой "25". Леон постучал и разговор внутри палаты тотчас же оборвался, а голос мадам Ришар спокойно произнес:

— Проходите.

Комната была залита светом, и прошла секунда, прежде чем Роза смогла сфокусировать взгляд на бледном лице Анны, сероватым пятном выделявшимся на фоне белоснежной подушки. Ее кровать стояла едва ли не впритык к прозрачной стене, и проникавший внутрь солнечный свет свободно освещал не только ее, но и всю комнату, включая даже часть двери. Он касался также и причудливой формы стеклянных подвесок, состоявших их разноцветных камешков, свисающих единой композицией с потолка. Чуть шевелясь на ветерке, камешки отбрасывали на стены синие и золотые отсветы, мелодично и нежно позвякивая. Взгляд Анны был сфокусирован на них, но когда Роза и Леон вошли в комнату, она медленно перевела на них взгляд.

— Вы рано, — донесся до них голос мадам Ришар. — Я предполагала, что увижу вас не раньше полудня.

Повернувшись, Роза увидела ее — мадам Ришар сидела у стены, устроившись на одном из двух стульев. Встретившись с девушкой взглядом, она спокойно кивнула ей в знак приветствия. Роза кивнула в ответ и вновь посмотрела на Анну. Та напряженно вздохнула и уголки ее рта странно дернулись.

— Как ты? — тихо сказала Роза, подходя ближе. — Мы с Леоном так беспокоились за тебя!

Анна и мадам Ришар переглянулись, и последняя ободряюще ей улыбнулась.

— Мне уже лучше, — сказала Анна, сделав глубокий вздох. — Мне многое рассказали за это время, и у меня уже было время все обдумать.

Ее взгляд вновь метнулся к мадам Ришар, а потом медленно скользнул в сторону Розы. Что-то в выражении ее лица изменилось, и в глазах мелькнула надежда. Анна вздохнула и принялась мять край одеяла.

— Я думаю — да, — вдруг тихо сказала она, взглянув на мадам Ришар. — Я бы этого хотела.

Та кивнула и ласково улыбнулась ей.

— Мне говорили о Сетернери, — пояснила мадам Ришар, обращаясь уже к Розе и Леону. — Я думаю, мне удалось объяснить, кем был тот, кто… Анна?

Та вздрогнула и вся сжалась, но уже спустя секунду медленно кивнула и сказала:

— Рассказывайте, пожалуйста.

Мадам Ришар докончила:

— Я объяснила, что они из себя представляют.

— Так их было несколько? — спросил Леон, хмурясь. — Или и в самом деле это был кто-то один?

— В данном случае это неважно, — мадам Ришар перехватила его взгляд и ее серые глаза вдруг засияли гордостью.

— Но почему же? — Леон перевел непонимающий взгляд на Анну, потом на мадам Ришар, и обратно. — Если это кто-то, кого мы знаем…

Мадам Ришар покачала головой.

— Мы уже выяснили, кто это, Леон, но тебе не стоит беспокоиться. Вам больше не стоит беспокоиться, — поправилась она, взглянув на Розу. — Если раньше мы все вместе боялись опасности, исходящей от конкретного лица, то теперь можно забыть об отдельных личностях и говорить просто о Сетернери в общем. Того, кто представлял из себя наибольшую опасность, вы обезвредили.

— Но… почему же? — запинаясь, воскликнула Роза. — Мы даже не видели его!

— Так кто же это? — спросил Леон.

— Плутон, — тихо сказала Анна, бросив на него и Розу короткий взгляд.

Сквозь открытую створку окна вновь подул ветерок, и подвески мелодично зазвенели, разбросав по стенам сноп разноцветных звездочек.

Леон замер, и на его щеках вспыхнули два ярко красных пятнышка. Он сглотнул и медленно запустил пальцы в волосы. Нащупав рукой стул позади, он тяжело рухнул на него.

— Невозможно… — прошептал он глухо. — Я… Это невозможно, просто невозможно!

— Ну почему же? — спокойно поинтересовалась мадам Ришар, и ее взгляд обратился к Розе, столбом стоящей у изножья кровати Анны. — Дорогая, может, ты тоже сядешь?

— Нет-нет, — отозвалась Роза, слыша свой голос словно со стороны. — Я лучше постою.

Мадам Ришар вздохнула.

— Мне жаль, что я не успела с вами об этом поговорить, — сказала она, глядя на них обоих по очереди. — Но о том, что между Плутоном и этой историей существует определенная связь, и что на самом деле он называл помощницей свою жертву, я подозревала еще до вашей поездки. Точнее, за несколько минут до вашего отъезда я уже почти не сомневалась в том, что знаю, что именно он имел в виду, упоминая об этом. Но поделиться своими догадками тогда — означало бы настроить вас на совершенно иного рода задание, на поиски Плутона, а этого вам ни в коем случае не стоило делать. Вы могли упустить момент и… — пальцы мадам Ришар дернулись, словно она хотела пригладить одеяло на кровати Анны, но в последний момент она лишь положила руку себе на колени и сказала со вздохом. — Мои догадки только бы все испортили.

Роза плюхнулась на кончик кровати и обменялась с Леоном ошеломленным взглядом.

— А как же риск, что мы можем не справиться? — спросил тот спустя довольно продолжительное молчание.

Если мадам Ришар и колебалась, то ничем этого не выдала. Дав вопросу Леона осесть в воздухе, она серьезно посмотрела ему в глаза и прямо сказала:

— Я знала, что у вас все получится. Ваше возвращение значилось в списке нашего главного Каталога событий.

Молчание нарушила Анна, все это время с легким интересом наблюдающая за лицами собравшихся:

— Это тот каталог, про который вы мне рассказывали, мадам Ришар? Где можно увидеть мировые события?

Но та покачала головой, и лицо Леона изобразило еще большую растерянность.

— Есть и еще один, — пояснила мадам Ришар, глядя на него и на Розу. — Чтобы вас не заинтересовать, мы время от времени упоминали о нем вскользь в разговорах, как о чем-то второстепенном, и таким образом нам удалось сохранить его существование в тайне. В любом случае, — добавила она, посмотрев на Леона, — тебя бы этот каталог в любом случае не заинтересовал. О событиях своего будущего ты предпочитаешь ничего не знать, а в наши планы не входило оповещать тебя насильно.

У Леона сделался такой вид, словно еще секунду назад он был готов разразиться целым потоком вопросов, а теперь его голова совершенно опустела. Скрестив руки на груди, он просто смотрел на мадам Ришар ничего не выражающим взглядом.

Зато Роза молчать не собиралась, хотя и ей было сложно остановить свой выбор на каком-то одном вопросе, отмахнувшись при этом от десятка других.

— Можно спросить, кто это — мы? — наконец осторожно спросила она. — Кого вы имеете в виду, упоминая о "наших" планах?

Перед ее глазами встал день их последнего разговора с мадам Ришар, в котором принимали участие не только они с Леоном и она сама, но и чета Леруа, и еще эта странно одетая Дженни, на которую, казалось, происходящее навевало смертельную скуку, и чей взгляд пару раз пригвождал к дивану Леона. И если тогда ее манера держаться не заинтересовала Розу, занятую совершенно другими мыслями, то теперь сами воспоминания об откровенно скучающей Дженни показались ей странными, неправдоподобными. Можно подумать, что тогда она лишь из вежливости согласилась присутствовать при разговоре, не желая признаваться в том, что и так уже все знает и про Плутона, и про его сообщников, и про все прочее — второстепенное и не столь важное.

Вспомнив подробности того разговора, Роза невольно нахмурилась и мадам Ришар, глядя на нее, подавила улыбку. Хотя, надо отдать ей должное, выглядела она при этом несколько смущенно.

— Неужели вы имеете в виду эту девушку — Дженни? — спросила Роза. — Она как-то с этим связана?

— И почему Леона не интересует его будущее? — подала голос Анна.

— Это не так уж и важно, — отозвался тот. — Просто в тот единственный раз, когда я захотел полюбопытствовать, я слегка переусердствовал и чуть не погиб.

Роза дернулась и схватилась рукой за шею.

— Как? — слабо ахнула Анна.

Леон нетерпеливо передернул плечами, но потом все-таки взял себя в руки и посмотрел на побелевшее лицо Розы:

— Прости, что не рассказывал, — сказал он. — Но это и правда уже давно перестало иметь значение… — с секунду он колебался, а потом деланно равнодушно пояснил: — Просто в пятнадцать лет, когда я узнал о дате твоей смерти в моем Каталоге, мне… Словом, я решил тогда, что и мне жить не стоит. Без тебя.

С минуту Роза испуганно глядела на него, а потом ахнула.

— И тогда мне лишь чудом удалось спасти тебя, — медленно протянула она. — На тех холмах… Боже мой, Леон!

Леон вздохнул и провел рукой по лицу.

— А если бы я тогда решила остаться дома и не поехать? — слабо продолжила Роза. — Ты, сумасшедший, зачем?..

— По чистой случайности ты спасла мне жизнь, — продолжал Леон, не глядя на нее. — Появилась на этом холме, поставила меня на ноги… Тебе даже не пришлось приближаться ко мне и прикасаться. Одно твое присутствие — и мне удалось вернуться в Сулпур, где я потом четыре года пытался свыкнуться с мыслью, что ты погибнешь.

— И вел себя совершенно глупо, — сказала мадам Ришар. — Мог бы сразу догадаться, что в твоих силах исправить ситуацию.

Леон хлопнул руками о колени и серьезно сказал:

— В любом случае, сейчас это уже неважно. Как бы то ни было, в конце концов у меня хватило ума явиться в Реймс и спасти тебя, — он взял обмякшую руку Розы и сжал ее. — Но в будущее я с тех не подглядывал, — добавил он. — Мне хватило и одного раза.

С минуту мадам Ришар и Анна молча наблюдали за ними, причем Анна уже не выглядела такой обессилившей, какой казалась в самом начале разговора. Она приподнялась на подушках и теперь сидела, прислонившись к спинке кровати, задумчиво глядя на Леона.

Наконец мадам Ришар прервала молчание:

— В этом твоем решении были и свои положительные стороны, — сказала она бодро. — Винить себя глупо — все это действительно уже давно не имеет значения… А твое решение не подглядывать, как ты выразился, позволило нам с твоими родителями и Дженни помочь тебе и Розе подготовиться к этому самому будущему.

Не отпуская руки Розы, Леон вопросительно посмотрел на нее и она пояснила:

— В отличие от тебя, мы с твоими родителями никогда не теряли интерес к будущему. А когда в Сулпуре появилась Роза, — тут мадам Ришар позволила себе хитрую улыбку, и Анна удивленно вздернула брови, — нам стоило большого труда притвориться, будто мы с ней незнакомы. Причем ты так усиленно пытался оградить ее тогда от ненужной на твой взгляд информации, что просто грех было не подыграть тебе.

На лице Леона проступил слабый намек на улыбку.

— Но когда к нам приехала Дженни, нам стало сложнее держаться этой тактики, — мадам Ришар вздохнула. — Еще до ее появления мы с Тео и Эллен обнаружили в нашем Каталоге некоторое количество странных событий, связанных с вами обоими. До этого я просто старалась не обращать на них внимания, так как не могла дать им объяснение, но когда мы говорили о вашей поездке в Россию, несколько догадок у меня все-таки возникло. А когда Дженни рассказала мне, откуда и зачем она приехала, все стало ясно, — мадам Ришар кашлянула и твердо продолжила. — Из описания этих событий следует, что Роза является человеком, происходящим из семьи с мощными энергетическими запасами — удвоенные способности нашего народа, концентрация которых равняется способностям сразу нескольких обычных Солтинера. Роза, если верить Каталогу, является одной из самых сильных представительниц нашего народа.

Мадам Ришар смолкла, а Роза, вот уже несколько секунд готовая перебить ее, вдруг обнаружила, что не может выдавить из себя ни слова.

— Но когда я познакомился с ней, она ничем подобным не обладала, — пробормотал Леон, тоже изумленный.

Кивнув, мадам Ришар коротко улыбнулась.

— И мы подумали так же. Совершенно нормально, что Роза, познакомившись с тобой, обрела некоторые присущие тебе способности, но при этом она не смогла даже противостоять Плутону, когда тот появился у нее в школе. Почему? Ведь если верить данной информации, ей бы никакого труда не стоило оказать ему сопротивление.

Роза нервно хихикнула.

— И при всем при этом Леон, которого мы все это время знали как одного из самых одаренных Солтинера, — продолжала мадам Ришар, — вдруг обнаружил, что совершенно бессилен перед Плутоном. Раз за разом он пытается схватить его, но терпит поражение за поражением, и при этом Плутон как будто заранее догадывается об его присутствии, и всякий раз успевает исчезнуть прежде, чем Леон предпримет еще одну попытку его схватить. Как ему это удается?

Леон медленно покачал головой и непонимающе нахмурился.

— Я тоже долго не могла понять этого, — призналась мадам Ришар. — Пока не появилась Дженни. С одной стороны Леон, не способный схватить самого обыкновенного Сетернери, и с другой Роза, которая теоретически обладает сверхъестественными способностями. В чем же дело? Каталог ведь ошибаться не может. И в то же время истолковывать неверно неудачи Леона нельзя, — мадам Ришар задумчиво глянула на отсветы подвесок на стене, и затем продолжила: — До появления Дженни я не могла никак объяснить эту странность, а потом, с ее помощью, все прояснилось. Она мне рассказала, что приехала как раз за вами обоими, — добавила она, взглянув на Розу и Леона. — Как за самыми сильными представителями нашего народа. Она объяснила, что почти полностью уверена в своем выборе, но ей еще нужны последние доказательства. По ее словам, вы станете сильнейшими, когда Роза поделится с тобой, Леон, своими способностями.

— Что? — растерянно спросила Роза. — Почему?

— Потому что сами по себе вы уже — одаренные, а вместе и вовсе станете непобедимой силой. Леон ведь поделился с тобой своими способностями, ведь так? — прибавила мадам Ришар.

Роза кивнула.

— А ты представь, что было бы, если бы ты изначально обладала ими? Одним словом, — продолжила мадам Ришар. — Все мне рассказать Дженни решилась лишь после того, как мы отправили вас обоих собираться к путешествию, а Эллен и Тео ушли разговаривать с твоими, Роза, родителями. Я поделилась с Дженни своей догадкой насчет предполагаемой сообщницы Плутона, и она откровенно высказалась по этому поводу, рассказав заодно и о настоящей цели своего визита в Сулпур. Она призналась, что раскрыть карты раньше никак не могла, так как и одного неосторожного слова хватило бы, чтобы отдалить вас друг от друга. Вы ведь так старались изображать дружбу.

Леон и Роза переглянулись и последняя улыбнулась.

— Проанализировав имеющиеся у нас обеих сведения, мы, в конце концов, пришли к ожидаемому выводу. Итак, Плутон. Как известно, он уже не раз нападал на Леона, но раньше я не слишком заостряла на этом внимание — это могло объясняться как угодно. Но вот объяснить желание Плутона поймать Розу, когда мне стало об этом известно, оказалось куда сложнее. Ведь даже закон, оправдывающий подобные преследования и нападения, Сетернери приняли уже после их знакомства, а значит, ни о каком нарушении не могло быть и речи. Плутон упорно ускользал от Леона, не бросая при этом попыток поймать и его, и Розу, и не боясь быть схваченным. Почему же он был так уверен в том, что ему ничто не угрожает, если, как ему должно было быть известно, Леон способен блокировать его влияние и потому в силах с ним справиться?

— И вы это выяснили? — спросила Роза тихо.

Мадам Ришар кивнула и горько улыбнулась.

— Да… Выяснили. Поначалу мне казалось, что Плутон просто надеется на свои способности, но ведь и другие Сетернери отнюдь не были слабыми личностями, а Леону удавалось с ними справляться. До вашего отъезда я не переставала задаваться этим вопросом, а потом, уже во время разговора с вами — мадам Ришар сощурила глаза и лицо ее помрачнело, — мне и пришла в голову та самая догадка. Как я уже сказала, я поделилась своими мыслями с Дженни, и мы сопоставили тот факт, что Роза по неясной причине оказалась лишена способностей, с тем фактом, что Леон бессилен перед Плутоном, а Анна погибла… — мадам Ришар виновато посмотрела на вздрогнувшую девушку и поправилась, — теоретически могла погибнуть по неизвестным причинам в еще совсем юном возрасте.

— Какая же здесь может быть связь? — недоуменно спросила Роза, одновременно переводя взгляд на Леона, чье лицо вдруг вытянулось. — Леон?

Мадам Ришар туманно посмотрела в глаза Леону и тот слабо выдохнул:

— Способность украсть силы…

— Леон не мог ничего сделать Плутону, потому что у Плутона были твои, Роза, способности и силы, — пояснила мадам Ришар, переводя на нее взгляд. — Он украл их у Анны, лишив ее таким образом возможности передать их тебе.

В комнате повисла тишина, и только разноцветные стеклянные кристаллы на подвесках продолжали отбрасывать отсветы на стены, тихо позвякивая.

Боковым зрением Роза увидела, как Леон закрыл лицо в руках, и словно со стороны услышала голос мадам Ришар:

— Со смертью Анны Плутон стал бы полноправным хозяином ее способностей, покончив тем самым и с одной из самых сильных из когда-либо существовавших Солтинера, и с ее правнучкой — а с ней и с Леоном, как со вторым сильнейшим. Он стал бы по-настоящему неуязвим.

Болезненно поморщившись, Анна села попрямее на своих подушках.

— И что же теперь? — спросила она тихо. — Если я спаслась, моя девочка София прожила замечательную жизнь, родила маму Розы, а Роза сидит сейчас передо мной — значит ли это, что мы обе теперь представляем из себя что-то вроде настоящих… богатырей в плане способностей?

Мадам Ришар улыбнулась.

— В каждом потомке Солтинера способности просыпаются, когда он встречается с кем-то из своего народа и влюбляется. Если бы не Плутон, Роза стала бы "богатырем", встретившись с Леоном.

— Но ведь Плутону мои силы так и не достались, — возразила Анна. — Пусть он и довел меня до обморока, но я ведь выжила, и теперь восстанавливаюсь.

— Да, но проснутся они в тебе только когда ты… влюбишься, — мадам Ришар смущенно развела руками. — Вслед за тобой и Роза станет настоящей Солтинера, и тогда с Плутоном будет покончено навсегда.

Несмотря на опасения окружавших ее друзей, Анна быстро пошла на поправку. Сыграла ли свою решающую роль непроходящая солнечная погода, или же шокирующие разговоры про родство с семейством Филлипс положительно повлияли на ее самочувствие, но здоровой она себя почувствовала уже на третий день пребывания в М-центре.

За эти три дня она узнала почти столько же, сколько ее новоиспеченная правнучка Роза за недели пребывания в Сулпуре, и узнала благодаря ей. Появляясь в дверях ее палаты с утра, и уходя вечером, Роза рассказывала ей обо всем: начиная с самых важных зданий города, и кончая характерами братьев. Леон же, всегда ее сопровождающий, чаще всего просто молчал, и лишь изредка вставлял в рассказы Розы отдельные фразы. Первое время Анна только слушала их, поглощая с наибольшим интересом подробности из жизни семейства Филлипс, но вскоре стала и спрашивать. Роза поддержала ее в этом с пылом, понять который Анна смогла отнюдь не сразу, и помог ей в этом Леон.

— Не волнуйся ты так, — сказал он как-то, после того, как Роза в красках описала прабабушке характер своей матери. — Просто ей нужно время, чтобы успокоиться.

Леон расположился на стуле у окна, и видеть его лицо Роза не могла, так как сидела на краю кровати Анны к нему спиной. Она виновато поморщилась, а ее родственница непонимающе улыбнулась.

— Вынуждена признать, что я потеряла нить разговора, — сказала она, поправляя под спиной подушки. — У вас что — что-то случилось?

Прежде чем та успела ответить, вновь послышался спокойный голос Леона. Отведя взгляд от окна, он смотрел на Розу — точнее, на ее спину и струящиеся по ней рыжие волны.

— Расскажи, — предложил он. — Тебе сразу станет легче.

Анна только располагающе улыбнулась, чувствуя себя при этом, впрочем, донельзя растерянной. Несмотря на обилие полезной и интересной информации, полученной ею за эти три дня пребывания в М-центре, она все еще была вынуждена только притворяться всезнающей.

Роза опустила глаза на вьющийся локон, упавший ей на лицо, и гневно схватила его пальцами. Леон с тревогой наблюдал за ней.

— Все хорошо, — наконец сообщила Роза. — Просто возникли некоторые непредвиденные осложнения.

— Мы вчера разговаривали с твоими внуками, — пояснил Леон, перехватив недоуменный взгляд Анны. Та моргнула и слабо улыбнулась. — Во-первых, мы рассказали им, как хорошо провели эти три месяца в России — мама с папой нам в этом здорово помогли, — а потом добавили, что жили все это время в доме твоей мамы. В одной комнате.

Анна медленно кивнула.

— И им это не понравилось, — продолжил Леон, задумчиво проведя рукой по нагретым на солнце волосам. — Это было не слишком хорошо для нас с Розой, потому что мы тогда собирались использовать эту деталь с комнатой в качестве вступления… Мы думали перейти после этого к разговору о нас.

— И не смогли, — Анна запоздало кивнула. — Я понимаю.

— Нет, мы смогли, — возразила Роза. — Но ничем хорошим это не закончилось. Родители Леона повели себя с самой лучшей стороны — мне даже стыдно, что я так полагалась на них, — но добиться понимания от мамы с папой нам не удалось. Даже совместными усилиями.

Какое-то время Анна переваривала эту информацию, а потом осторожно сказала:

— До этого, я так понимаю, они ни о чем не догадывались? Я имею в виду твоих, Роза, родителей.

— Что ты, нет! Да я боюсь представить… Хотя сейчас это уже неважно, — Роза уныло пожала плечами. — Они повели себя ровно так, как я того и ожидала. То есть плохо.

— И ты ждешь от меня совета? — полюбопытствовала Анна, чувствуя, как вызванное этими словами тепло растекается по ее телу. — Я могу помочь. Только… Конечно, если бы я лучше знала твоих родителей, мне было бы легче понять их… Полагаю, такая реакция не объясняется их негативным отношением к Леону?

— Нет, — Роза качнула головой. — Это было бы нелепо, все-таки они знают, сколько раз он меня спасал.

Анна вздрогнула и Роза поспешно прибавила:

— К нему они наверняка относятся хорошо. Скорее всего, они бы повели себя точно так же, будь на месте Леона кто другой. Но наверняка я знать тоже не могу, — она бросила на вскинувшего брови Леона многозначительный взгляд. — А потому и не утверждаю.

Довольно долгое время Анна молчала, с интересом разглядывая своих гостей и улыбаясь про себя. Наконец она сказала:

— Я согласна с Леоном — вам надо просто переждать. Мадам и мсье Леруа вас поддерживают, а Олив и Рафаэль наверняка просто растерялись от неожиданности. В любом случае, — продолжила она, взбивая подушку и делая торжественное лицо, — вскоре может просто приехать бабушка и уладить все недоразумения.

Роза взглянула на нее недоверчиво и в то же время восхищенно. Анна многозначительно кивнула вначале ей, а потом и Леону, который улыбался, глядя куда-то в окно.

— Ждите приезда бабушки, — повторила Анна. — Она разберется. А теперь расскажите мне еще что-нибудь о Сулпуре.

После этого разговора не прошло и суток, как Анна почувствовала себя совершенно здоровой. Все трудности, связанные с местом жительства, были уже улажены. Еще накануне, сразу же после ухода Розы и Леона, ей нанесли визит мадам Ришар и Эллен Леруа, и напрямик предложили переехать в дом семейства Леруа. Эллен пояснила, что они будут только рады приютить родственницу Розы, и что это доставит всем большое удовольствие. Одним словом, сказала она, это уже почти решенный вопрос и пусть Анна не отказывается — что та и не подумала сделать.

Что до самих Розы и Леона, то когда Эллен посвятила их в свои планы относительно Анны, они только обрадовались. Нельзя было придумать ничего более естественного, а с учетом сложившейся в доме атмосферы — ничего более нужного. Что могло сгладить возникшую неловкость в доме лучше, чем появление нового лица? Даже учитывая, что возникнет необходимость знакомить Олив Филлипс с ее родной бабушкой — это было во всяком случае лучше, чем терпеть и дальше ее неудовольствие. А в то, что после появления Анны ситуация улучшится, и Роза, и Леон отчаянно верили.

После злополучного разговора с родителями не проходило и двух часов без того, чтобы Олив не пыталась начать собирать вещи, и только благодаря стараниям Эллен так ни разу и не довела дело до конца. Разговоры с дочерью не приносили ровно никаких результатов — Роза была настроена решительно, — а так как оставаться и дальше в одном доме с Леоном было далее невозможно, то следовало переехать, и при том как можно скорее. Так думала Олив, и Роза, наблюдая за ее состоянием, могла только изо всех сил желать Эллен Леруа удачи — у нее же самой переубедить маму не получалось. Пять раз в первый день и два во второй — именно столько раз несчастный Рафаэль перетаскивал их с Олив чемоданы из спальни в гостиную и обратно. Столько же раз Эллен прокрадывалась в их комнату, и оставалась там до тех пор, пока Рафаэль с чемоданами не входил вновь. Роза же, с тревогой наблюдая за всем происходящим стоя на верхних ступеньках лестницы, каждый раз не только восхищалась терпению хозяйки дома, но и недоумевала, какие же такие эффективные доводы неизменно спасали их от переезда. Спрашивать об этом у самой Эллен она не решалась — та и так пребывала в довольно взвинченном состоянии, — а так как доводы эти, что бы они из себя не представляли, каждый раз действовали на Олив, то и слишком сильно беспокоиться на сей счет Роза себе не позволяла.

Едва дождавшись утра дня, назначенного для переезда Анны, Роза встретилась с Леоном в гостиной, и вместе они спустились в Сулпур. До М-центра они дошли на удивление быстро, а оказавшись внутри сразу же устремились к лифту, обменявшись с дежурившей у стола ресепшена медсестрой лишь кивками.

Пережив накануне очередной неприятный разговор с Олив, Роза в итоге не выспалась, и воинственности в ней значительно поубавилось. Шагая вместе с Леоном по знакомому коридору больницы, она думала только о том, как же ей надоели все эти бессмысленные ссоры с родителями, и Анна представлялась ей чем-то вроде живого спасательного круга. Бледная и хмурая, она вздрогнула, когда дверь палаты номер двадцать пять распахнулась, и из нее показалось радостное лицо Анны.

— Вот и вы, — улыбнулась она, встретившись с Розой взглядом. — Очень рада, я уже готова.

И Анна вышла из палаты, захлопнув за собой дверь.

— А вещи… — вяло начала Роза, вопросительно глядя на нее.

Но Анна только пожала плечами.

— Я надеюсь, что ты одолжишь мне что-нибудь, — сказала она. — Думаю, мое единственное платье долго не протянет.

— Ах да, прости, — Роза мысленно заставила себя встряхнуться. — Я забыла совсем… Конечно, все что угодно.

— Меня уже выписали, — обратилась Анна к Леону, и тот кивнул. — Так что я свободна, как птица.

Когда они дошли до лифта и металлическая дверца скользнула в сторону, Анна восторженно ахнула.

— Вот это да, — протянула она тихо, заходя внутрь и наблюдая, как дверца вновь закрывается за вошедшим последним Леоном. — Я должна привыкнуть ко всему этому… Одно дело, когда тебе рассказывают о таких вот вещах… лифтах, и совсем другое, когда они вдруг и в самом деле появляются в твоей жизни.

В поисках поддержки Анна взглянула на Розу и та понимающе ей улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Леон, участливо глядя на нее.

— Очень хорошо, — благодарно отозвалась Анна. — Спала, должно быть, десять или одиннадцать часов, так что чувствую себя просто великолепно. Проспала бы и двенадцать, если бы не эта… Лорен, кажется, которая решила устроить мне напоследок что-то вроде полномасштабного обследования.

Лифт остановился и Анна вышла первой, с интересом все рассматривая и прощаясь со всеми прохожими — персоналом и даже посетителями. Леон и Роза шли следом, улыбаясь про себя.

Снаружи было по-утреннему тихо, и только велосипедисты время от времени пересекали площадь, наполняя воздух звуками шуршания песка и гальки. Некоторые здоровались с Леоном, кто-то приветствовал Розу, но большинство просто проносились мимо, останавливаясь лишь у двери Б-центра.

В отличие от соседних строений, с виду совершенно пустых, Б-центр уже в этот час оправдывал свою репутацию главного здания Сулпура. У входа толпились пара-тройка человек, и по тому, как активно они жестикулировали, было понятно — для них, во всяком случае, рабочий день уже давно начался. Похлопывая друг друга по плечу или спине, они заходили внутрь, обмениваясь при этом какими-то еле слышными репликами. Люди все прибывали, и поэтому Леон, а вместе с ним и Роза с Анной, ускорили шаги, не желая быть сбитыми с ног. Но не успели они и пройти через площадь, как в толпе велосипедистов наметилось волнение и чей-то голос звучно выкрикнул "Леруа!", перебив даже громкое шуршание гальки.

Леон и Роза разом обернулись. К ним стремительно шел уже явно запыхавшийся Хади, на чьем лице, как и всегда, царствовало граничащее с мрачностью, суровое выражение. И едва Роза успела натянуть на лицо улыбку, а Леон — поздороваться, как он уже настиг их, предварительно оглядев с ног до головы Анну.

— Приветствую, — сухо кивнул он ей. — Полагаю, вы и есть Мелентьева? — и тут же продолжил, повернувшись к Леону. — Леруа, ты нужен в конференц-зале. Ненадолго, — нехотя добавил он, бросив на Розу и Анну еще один короткий взгляд.

Леон удивленно моргнул, но все-таки улыбнулся, в то время как стоящая рядом с ним Роза напротив, невольно поджала губы.

— Тебе повезло, что я тебя заметил, — продолжал Хади, глядя на Леона из под своих кустистых черных бровей. — Ты ведь получил мое сообщение? Флорес отбывает через десять минут. Мейер, Рой и Беккер уже там.

— Что?.. — выдохнул Леон в полном замешательстве. — Я ничего не получал… Куда?

Лишь на секунду Хади позволил себе выглядеть разочарованным, а потом его лицо вновь изобразило выражение сосредоточенности и деловитости.

— Конечно же в Гоби, — укоризненно сообщил он, словно отвечая на заведомо глупый вопрос. — Еще неделю назад мы условились отправить ее туда, а сегодня она уезжает.

Леон продолжал озадаченно смотреть на него, так что Хади нехотя пояснил:

— Она просила тебе этого не говорить, но вчера передумала и захотела, чтобы и ты, и Мейер, и Беккер, и Рой пришли к ней попрощаться. Она останется в Гоби по меньшей мере месяц, пока обо всем не договорится. Но это уже неважно, — перебил он себя, многозначительно скользнув взглядом по растерянному лицу Анны. — Об этом можно будет поговорить позже. Так ты идешь?

Леон нерешительно посмотрел в сторону Б-центра и на его лице появилось странное, виноватое выражение. Он глубоко вздохнул и кивнул, а потом посмотрел на Розу.

— Филлипс идти необязательно, — поспешно прибавил Хади. — Флорес говорила именно о…

— Сейчас буду, — холодно перебил его Леон. — Можете идти вперед.

Он все еще колебался и Роза, глядя на него, подавила желание нахмуриться. Вместо этого она похлопала его по плечу и натянуто улыбнулась.

— Все в порядке, иди, — сказала она серьезно. — Потом все расскажешь.

В виде исключения Хади тоже скривил губы в улыбке, а потом развернулся и первым пошел обратно. Леон помедлил еще секунду, а потом со словами "Встретимся дома" направился вслед за ним.

Роза проводила его взглядом, а когда дверь Б-центра закрылась за Леоном, посмотрела на Анну.

— Филлипс идти необязательно, — передразнила она Хади, недовольно сморщив нос. — Вот так. Ладно, пошли.

Они миновали последние пару метров площади и побрели по аллее. Роза была занята тем, что обменивалась с галькой на земле угрюмыми взглядами, засунув руки в карманы, и поэтому довольно долгое время не замечала обращенного на нее взгляда Анны. Опомнилась она только когда та сказала:

— Я так понимаю, что Флорес и прочие — друзья Леона?

Роза кивнула и со вздохом пояснила:

— Хади называет всех по фамилии. Флорес — это Марта, а прочих ребят зовут Алексис, Лена и Пауль.

— Ах, вот что! Их я знаю, — Анна гордо приосанилась. — Мадам Ришар мне рассказывала о них, они как будто вместе с Леоном охотятся на… Сетернери.

Голос ее дрогнул, но Роза, погруженная в свои мысли, этого не заметила.

— И почему же тогда Хади созвал их всех? — поинтересовалась Анна, передернув плечами. — Даже если Марта уезжает отсюда на месяц — она же все равно вернется сюда в ту же секунду, ведь так?

На сей раз Роза оторвала взгляд от земли и одобрительно посмотрела на собеседницу.

— Мадам Ришар мне это объяснила, — гордо сообщила Анна. — Я теперь многое знаю. Так что же? Ты знаешь, что это это за Гоби, о котором говорил этот человек?.. Его ведь Хади зовут, правильно?

— Да, Хади. А что насчет первого… Мне в голову приходит только пустыня, — Роза ответила ей таким же непонимающим взглядом. — Я никогда раньше не слышала о том, чтобы там был город, или же просто место, куда можно отправиться на целый месяц… Должно быть это и есть один из тех городов, в которых живут Солтинера — кроме Сулпура. Интересно, как там у них со временем, — добавила она задумчиво. — Если это действительно так, и если там живут такие же люди с КС в телефонах, то неужели у них разрешено путешествовать по событиям прямо в городе? Здесь ведь это запрещено, насколько я помню.

Взгляд Анны скользнул к карману на ее шортах, из которого торчал краешек телефона.

— А у тебя есть?.. — начала она неуверенно.

— Каталог? Нет, но я надеюсь его себе установить в самое ближайшее время. Надо же мне в конце концов иметь возможность знать свое будущее, — Роза дерзко улыбнулась собеседнице. — И тебе, кстати, он тоже нужен. Но прежде, я думаю, тебе надо будет пройти подготовку, и записаться для этого на наши курсы…

Роза покраснела, вспомнив, что и сама побывала всего только на двух-трех уроках, и поспешно добавила:

— Вместе и пойдем. Вот уладим все дела с переездом и документами, и станем примерными ученицами школы Сулпура. Мадам Ришар тебе о ней рассказывала?

Анна кивнула и окинула аллею дружелюбным взглядом. Роза продолжила:

— Тогда единственной проблемой остается… — она замялась. — Ну, знаешь, мои родители.

— Не волнуйся, — Анна отечески потрепала ее по плечу. — У меня отлично выходит ладить со старшими… Даже если они мне и приходятся внуками.

Глядя на родственницу, Роза не переставала удивляться ее спокойствию. Ей же самой было все труднее говорить и выглядеть непринужденно, а уж о том, чтобы чувствовать себя раскованно — об этом не могло быть и речи. Если уж на то пошло, какой Анна выглядела расслабленной, такой взволнованной чувствовала себя она сама. Хотя, надо признать, виной этому была не столько предстоящая встреча прабабушки с внучкой, сколько Марта и ее внезапный отъезд. На фоне этого даже волнение по поводу знакомства родителей с Анной как-то ослабело.

Когда они подошли к дому и лифт поднял их до первого этажа, Розе уже не терпелось вновь спуститься в Сулпур и найти в Б-центре Леона. Она с трудом заставила себя улыбнуться Эллен Леруа, когда та вышла их встретить. И даже не заметила пятиминутного опоздания родителей, которые, появившись, оглядели Анну с явным подозрением в глазах — хотя особенно это касалось все-таки Олив. Что касается Рафаэля, то он хоть и хмурился большую часть разговора, но несколько раз все же позволил себе любезно улыбнуться новой знакомой, исправно называя ее "подругой Розы". Эллен Леруа и Анна восприняли такое обращение как должное, а что касается Розы, то она вообще слишком мало прислушивалась к разговору, чтобы удивляться чему бы то ни было. Она то и дело бросала нетерпеливые взгляды в сторону лифта, и один раз все-таки ответила невпопад, когда Эллен Леруа обратилась к ней с вопросом.

— Простите, — пробормотала Роза, перехватив ее удивленный взгляд. — Кажется, я отвлеклась.

— Я только спросила, скоро ли придет Леон, дорогая, — повторила Эллен спокойно.

Роза посмотрела на Анну, увидела на ее лице озадаченное выражение, и тут же пообещала себе больше не отвлекаться на всякие посторонние мысли. Даже на те мысли, которые касались непосредственно Марты, Леона, их прощания…

— Скоро, я надеюсь, — отрывисто ответила она, покраснев. — Он сказал, что Марта отправляется в Гоби, и что она попросила его прийти и попрощаться с ней. Так же, как и Алексиса, Лену и Пауля, — добавила она ради справедливости.

Эллен медленно кивнула.

— Твоя подруга ведь только что сказала это, Роза, — подал голос Рафаэль.

Роза покраснела еще больше и с отчаянием посмотрела в сторону лестницы.

— Что ж, — Эллен Леруа глубоко вздохнула и обвела взглядом присутствующих, незаметно погладив при этом Розу по плечу. Ее взгляд остановился на лице Анны. — Тогда не будем дольше задерживать тебя, дорогая, тебе наверное не терпится все здесь осмотреть… Роза, ты не покажешь ей дом?

И таким образом закончился разговор, о котором Роза еще накануне думала с такой тревогой. Теперь же она хоть и обрадовалась возможности наконец покончить с мучительным процессом знакомства Анны и родителей, но уже по совершенно другой причине. В этом смысле она была даже рада тому, что злосчастный отъезд Марты выпал именно на сегодня — думать о чем-либо другом было просто невозможно.

Анна пришла в полный восторг от дома, и Роза, показывая ей этаж за этажом, временно была вынуждена отвлечься от своих мыслей. Первым делом они посетили комнату самой Розы и близнецов, и Анна несколько минут завороженно осматривалась, глядя то в исполинских размеров окно, то на одну из двухъярусных кроватей.

Роза кивнула и улыбнулась, перехватив ее взгляд. Только накануне из Сулпура была доставлена эта кровать — близнец той самой, на которой спали Ранди и Джон.

После третьего этажа они направились прямиком на шестой, и там Роза окончательно забыла и о Марте, и об ее поездке, потому что Анна, увидев бассейн, настолько изумилась, что тут же в него и прыгнула. А Роза, с ужасом наблюдая за ней, вынуждена была признать, что их экскурсия по дому подошла к концу. Какое-то время она была занята тем, что уворачивалась от потоков воды и брызг, но в итоге все равно промокла насквозь и оставила эти попытки. Вместо этого она стала обреченно отжимать волосы, с которых теперь капало, глядя на свою хохочущую родственницу. Прошла целая минута, прежде чем она наконец увидела стоящего в дверях Леона, да и то, лишь после того, как тот поздоровался.

Роза на секунду отвлеклась, и ее тут же окатило волной хлорированной воды. Послышался веселый смех Анны и новый всплеск.

— Рад, что ты уже освоилась, — послышался спокойный голос Леона, и Роза почувствовала прикосновение его теплых пальцев к своей щеке — он неловко убрал намокшие волосы у нее с лица и улыбнулся, глядя на нее. — Как все прошло?

Едва способность видеть к ней вернулась, Роза тут же пристально всмотрелась в него, надеясь по глазам узнать обо всем случившимся в Сулпуре, но зря. Леон выглядел усталым, но никакой таинственности или смущения его взгляд не выражал.

— Все прошло хорошо, — ответила за нее Анна, осторожно выбираясь из бассейна и отжимая платье. Вид у нее сделался довольно виноватый, и когда она подошла к ним, то неловко улыбнулась своей родственнице. — Господин Филлипс обращался ко мне как к подруге Розы и очень мило улыбался.

Леон как будто обрадовался.

— Да ведь это здорово! — воскликнул он, обращаясь теперь уже к Анне. — А моя мама, она…

— Она очень помогла, — подала голос Роза, покраснев. — Без нее я бы сквозь землю провалилась.

— Почему? — Анна удивленно посмотрела на нее округлившимися глазами. — Роза, да ведь все прошло просто замечательно! Я так рада… По правде сказать я тоже чуть-чуть нервничала… — Роза недоверчиво посмотрела на нее. — Но ведь оказалось, что и переживать было не из-за чего!

Леон медленно кивнул и пару секунд задумчиво смотрел на ее платье, с которого капало на бортик бассейна. Потом он моргнул и отрешенно провел рукой по волосам, глядя теперь уже на лицо Анны.

— Роза показала тебе уже вашу комнату на третьем этаже? — вдруг спросил он. Анна растерянно кивнула. — Тогда пошли, вам надо переодеться.

Когда они пошли по направлению к лифту и Анна вновь принялась отжимать свое платье, Роза подвинулась ближе к Леону.

— А у тебя как все прошло? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри все напряглось.

Но Леон только провел рукой по ее спине с намокшей футболкой и покачал головой.

— Потом, — сказал он, не глядя на нее. — Со всем этим можно обождать.

Роза удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. Вместе с Анной они спустились обратно на третий этаж, и там принялись осматривать имеющиеся в шкафу Розы вещи. В конце концов счастливая Анна признала себя обладательницей пары юбок и белой футболки, а Роза пообещала ей, что при первом же удобном случае спросит у Эллен Леруа, где же в Сулпуре можно купить одежду. На что Анна смело покачала головой.

— Я сама спрошу, — заявила она, с удовольствием рассматривая свое отражение в зеркале. — И уговорю твою маму составить мне компанию, когда решусь отправиться туда.

Роза, разглядывающая на весу один из своих свитеров ярко зеленого цвета, невольно разжала пальцы и тот упал на пол.

— Спокойно, — улыбнулось ей отражение Анны из зеркала. — Послушай, Роза, ты слишком странно относишься к собственной матери, тебе не кажется? Я уверена, что…

— Нет, это ты послушай меня, — Роза подняла упавший свитер и подошла к своей родственнице. — Я же рассказывала тебе, как она относится к нам с Леоном, да и потом…

— И что же? Это не помешает нам вместе погулять по Сулпуру, — беспечно пожала плечами та. — Она выговорится, а я, пока она будет говорить, буду покладисто кивать и сокрушенно качать головой в наиболее подходящие моменты. И в конце концов она согласится с тем, что я, как собеседница — настоящее сокровище! Со мной можно не бояться вести себя странно, потому что мы с ней еще мало знакомы, а говорить откровенно — пожалуйста, я ведь для нее посторонний человек. Ну, так она думает, — прибавила Анна, поразмыслив. — В конце концов я ей скажу, кто я есть на самом деле, но до этого я еще смогу совершить уйму полезных дел! Ты мне еще спасибо скажешь.

Роза с тревогой смотрела на нее.

— Живая я вернусь, это точно, — успокоила ее Анна, отворачиваясь от зеркала. — А за остальное не беспокойся. Можно я примерю этот свитер?

Но несмотря на ее уверенность, Розу ее слова так и не убедили. Как ни мало она на самом деле помнила подробности поведения родителей при их знакомстве с Анной, все-таки в одном она была полностью уверена — на лице Олив за время разговора ни разу не мелькнула улыбка, даже самая кислая. И при всем при этом, поверить в то, что Анне удастся расположить ее к себе или даже подружиться с ней — все это была не более чем несбыточная мечта. Это означало бы прекращение ссор и появление мира в их семье, а разве можно было всерьез надеется на такое чудо?

Полагая, что одним лишь желанием все и ограничится, и до самого разговора с Олив дело так и не дойдет, Роза изумилась, когда Анна высказала ей свое намерение отправиться на миротворческую прогулку этим же вечером.

— Скоро твои братья вернутся из школы, ведь так? — поинтересовалась Анна, укладывая волосы с высокий пучок и воинственно протыкая его шпильками. — Твои родители отправятся забирать их, так что я вполне смогу сопровождать их… На обратном пути мы с Олив отправимся в магазин, а твой отец вернется с Ранди и Джоном домой. Все будут довольны.

И прежде чем Роза успела справиться со своим выражением лица, выражавшим ужас, Анна по-матерински похлопала ее по голове и выпорхнула из комнаты. А когда Роза собралась с духом и спустилась на первый этаж, ни Анны, ни ее родителей там уже не было.

Нервно постукивая пальцами по перилам лестницы, и спрашивая себя, не произошел ли уже роковой разговор, и не обливается ли уже Анна слезами где-нибудь на крыше, после того, как ее отослали туда прогуляться в одиночестве, Роза вздрогнула, когда на ее плече легла чья-то рука. Обернувшись, она увидела Леона.

— Твои родители уже ушли? — спросил он, тоже оглядывая пустую гостиную.

Роза быстро кивнула и подавила желание тихо заскулить. Вместо этого она угрюмо сказала:

— Анна изъявила желание предложить маме вместе пройтись по магазинам.

Роза прикусила губу и перевела взгляд на Леона, надеясь увидеть на его лице следы изумления. Но Леон продолжал отрешенно смотреть куда-то в угол гостиной. Он спокойно ответил:

— Пусть попробует. Может быть ей и удастся расположить ее к себе.

— Да что ты, она… — Роза непонимающе моргнула, глядя на него, и тихо спросила. — А что с тобой? Все в порядке?

На этот раз Леон глубоко вздохнул и прислонился спиной к перилам лестницы. В его глазах появился странный блеск, и Роза, глядя на него, тут же вспомнила о том, при каких обстоятельствах они расстались около часа назад.

Леона словно устыдило ее беспокойство. Он задумчиво провел рукой по ее волосам, и уголки его губ дрогнули, изобразив неуверенную улыбку.

— Я думал обсудить это с моими родителями, — начал он тихо, — но так как все заняты попытками уладить возникший в доме конфликт… Словом, — перебил он сам себя и пристально посмотрел ей в глаза. — Нам надо поговорить.

— О чем? — растерянно спросила Роза. — О Марте?

На этот раз Леон улыбнулся по-настоящему.

— Пойдем, — сказал он, приобняв ее за плечи и увлекая за собой в сторону лифта. — На крыше нам никто не помешает.

Несколько растерявшись, Роза молча зашла вслед за Леоном в кабинку лифта и когда тот поехал вверх, вопросительно посмотрела на него. Но Леон уже вновь ушел в свои мысли, и просто смотрел прямо перед собой задумчивым, спокойным взглядом.

Никогда еще Роза не поднималась на лифте выше седьмого этажа с оранжерей, хотя и слышала как-то от Эллен Леруа о том, что этот этаж — не последний. И теперь, когда прозрачная кабинка лифта беззвучно взлетела над зеленым миром оранжереи и ее коснулись проникающие сквозь купол золотые солнечные лучи, она восторженно ахнула.

Ход лифта замедлился, а затем со знакомым мелодичным звоном разъехались в стороны стеклянные двери — на этот раз те, что находились у них за спиной.

Волосы Розы тут же растрепал ворвавшийся к кабинку ветер, и она потрясенно обернулась, оторвав взгляд от залитой солнцем оранжереи. Лифт остановился как раз посередине гигантского стеклянного купола, закрывавшего седьмой этаж — как раз в том месте, где в стеклянной стене виднелась дверь. А за этой дверью, по ту сторону стены, узкая металлическая лента с перилами огибала весь круг купола, образуя что-то вроде большой смотровой площадки, с которой открывался вид на весь Сулпур.

У Розы захватило дыхание, едва она вышла вслед за Леоном из лифта и огляделась. Солнце уже клонилось к горизонту, и на Сулпур словно легло сверкающее, золотистое покрывало из света. Где-то за пределами оазиса вздымались над дюнами облачка песка, неслышно соскальзывая вниз и изменяя очертания белых, песчаных холмов. Серебрились на солнце блестящие листья пальм, а где-то далеко внизу сияла испещренная прямыми тенями от зданий бирюзовая вода Персидского залива.

Теплый ветер трепал волосы Розы, пока она, держась руками за перила, смотрела на город. За чередой сверкающих на солнце стеклянных куполов зданий ярко зеленела кронами пальм знакомая аллея, а за ней была пустыня. И эти два мира соединялись лестницей, разглядев которую, Роза растроганно улыбнулась. Как же давно это было. Ее первый день в Сулпуре, и их с Леоном разговор под этой акацией на вершине песчаного холма.

— Прошло уже больше трех месяцев, — Леон встал рядом и посмотрел в ту же сторону, что и она. — Хотя, если брать в расчет наше с тобой путешествие в Россию, не прошло и месяца.

— Очень странно, — отозвалась Роза, подперев рукой подбородок и продолжая неотрывно смотреть на дюны. — Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к этому.

Какое-то время они стояли молча, а затем Леон сказал:

— Я рассказывал тебе когда-нибудь о Гоби, Роза?

Та вопросительно посмотрела на него, тут же распрямившись и убрав с лица волосы.

— Это ведь туда отправилась Марта? — спросила она.

В глазах Леона вновь мелькнуло странное выражение и он кивнул.

— Кстати я не совсем поняла, зачем ей понадобилось прощаться с вами, — отважно продолжила Роза. — Если Сулпур — это Нулевая точка, то… Выходит, она вернулась сюда в секунду отправки? То есть, она уже вернулась, верно?

Новый порыв ветра растрепал светлые волосы Леона и потому Роза едва заметила, как он качнул головой. Она недоуменно воззрилась на него.

— Нет, — сказал Леон, и вид у него вдруг сделался виноватый. — Я и сам не знал этого до сегодняшнего дня, но Гоби, оказывается, вот уже месяц как зовется Нулевой точкой. Если точнее — Нулевой точкой номер два, так как первой был и остается Сулпур. А это означает, что и там, и здесь время течет синхронно.

— Но… — пролепетала Роза, совершенно растерявшись. — Постой, ты же говорил, что Сулпур на то и есть единственная точка без времени, чтобы не было путаницы!

— Месяц назад количество проживающих в Гоби Солтинера перевалило за сотню, и было решено синхронизировать город с Сулпуром, чтобы наладить с ним связь и минимизировать количество недоразумений, связанных со временем, — Леон пожал плечами. — То есть в Гоби теперь невозможно попасть иначе, кроме как во время, когда ты его покинул. И из этого следует, что месяц, проведенный там, равняется месяцу жизни в Сулпуре.

— Ах вот оно что… — Роза запоздало кивнула, продолжая напряженно думать. — Выходит, Марта уехала действительно на месяц? И зачем же?

Если уж на то пошло, последний вопрос она не планировала задавать сразу же — перед ним в обязательном порядке шли вопросы, касающиеся непосредственно самого процесса прощания. Но он все-таки вырвался из нее, и Роза недовольно поморщилась.

— Об этом я и хотел поговорить с тобой, — с готовностью отозвался Леон, и его взгляд, устремленный на нее, посерьезнел. — О том, что именно рассказала нам мадам Ришар, когда мы вернулись из России.

Продолжая машинально придерживать волосы, которые с удивительной настойчивостью лезли ей в глаза, Роза непонимающе смотрела на него.

— Марта сказала, что едет на поиски Плутона, — спустя секунду сообщил Леон, вновь переводя взгляд на стеклянные купола зданий. — Якобы Хади поручил ей это.

— Хади?

Леон бросил на нее многозначительный взгляд и его золотистые глаза чуть сощурились.

— Вот и я тоже ничего не понимаю, — протянул он. — Я думал переговорить об этом с мадам Ришар, но ее в Б-центре не было, а что до моих родителей, то я сомневаюсь, что им что-нибудь об этом известно… Тем более что Марта, как мне показалось, была даже рада уехать. Что довольно странно, учитывая, как мало ее раньше интересовала личность Плутона.

— Но ведь… — начала Роза, пытаясь собраться с мыслями. — Но ведь его вообще незачем ловить, как я поняла… Мы ведь лишили его всех его сверхъестественных сил в тот момент, когда не дали ему убить Анну! Да и потом, причем здесь Марта?

Пару секунд Леон молчал, устремив невидящий взгляд на Сулпур, а потом ответил довольно странным голосом:

— Она и правда не имеет к нему ровно никакого отношения, и поэтому она намекнула мне, что не собирается ловить его в одиночку. Потому что, — добавил он, не дав Розе возразить, — именно мне это и надо сделать, а она только вычислит его местоположение и даст мне знать.

Смолкнув, Леон посмотрел на Розу, и она ответила ему ошеломленным взглядом.

— На мой вопрос, зачем ради всего этого ей понадобилось ехать в Гоби на месяц, она не ответила, — продолжил он, пожав плечами. — И повторила только, что ловить Плутона в любом случае не собирается, и поручает мне это сделать.

Глядя на него Роза слабо усмехнулась, хотя ей было совсем не весело.

— Вид у нее при этом был такой, словно большой радости беседа со мной ей не доставила, — продолжил Леон, разглядывая теперь свои руки, — и что она бы предпочла вообще не прощаться со мной, и уехать внезапно. Но так как с Алексисом, Паулем и Леной она прощается, то решила проститься и со мной. Так сказать ради приличия.

Вид у Леона сделался довольно потерянный, но Роза не была настроена успокаивать его уверениями, что на самом деле Марта относится к нему очень даже неплохо. Вместо этого она спросила, обращаясь к летающему перед ее лицом рыжему локону:

— Зачем было мадам Ришар говорить, что Плутон не опасен, если на самом деле так важно, чтобы ты поймал его?

— Не знаю, — Леон вздохнул и, оттолкнувшись от перил, принялся прохаживаться перед Розой взад-вперед. Ветер ворошил теперь не только его волосы, но и серую майку, надувая ее подобно парусу, но Леон как будто и не замечал этого.

Ухватившись за назойливо летающий перед глазами локон, Роза решительно убрала его вместе с другими в хвост.

— До этого мне казалось, что наша миссия, что касается Плутона, окончилась, — сказал Леон, хмуро глядя на синее небо. — Иначе бы мадам Ришар не стала поздравлять нас с победой над ним и рассказывать про этот самый главный Каталог событий.

— Кстати говоря, — подняла палец Роза. — Что касается Каталога: ничего особенного про нас она так и не рассказала. Помимо того, что я обладаю сверхъестественными способностями, и что Плутон украл их у меня и Анны, нам ничего неизвестно. Да нас как-то и не интересовало ничего, кроме этого, так ведь?

Леон не ответил, продолжив мерить площадку шагами. Роза какое-то время просто смотрела на него, а потом тоже оттолкнулась от перил и подошла ближе.

— Послушай-ка, — протянула она задумчиво. — Лео, но ведь все это только то и означает, что Марте ничего не известно ни про Анну, ни про результат нашей поездки в Россию! Должно быть мадам Ришар специально утаила от нее все произошедшее, чтобы…

Она смолкла в нерешительности и принялась машинально тянуть за край своей майки. Леон пару секунд туманно смотрел на нее, потом в его глазах вспыхнуло понимание и он покачал головой.

— Алексис и Лена наверняка все ей рассказали, — уверенно сказал он. — Мы знакомы достаточно долго, и я знаю, что они не стали бы от нее ничего утаивать… Да и зачем?

На сей раз Роза с трудом заставила себя промолчать, хотя в голове ее мелькнули сразу несколько достаточно логичных и емких ответов. Кашлянув, она скрестила руки на груди и принялась гладить землю носком ботинка.

— Тогда выходит, что ей известно больше, чем нам, — продолжил Леон, не заметив ее замешательства. — А иначе к чему так странно вести себя? Может быть есть и еще что-то, о чем нам пока не рассказали, а Марта это узнала. Случайно, или же благодаря самой мадам Ришар.

Вздохнув, он вновь подошел к перилам и принялся смотреть куда-то вниз.

— Я поговорю с ней сегодня же, — услышала Роза его приглушенный голос. — Не может быть, чтобы Марта не знала о том, что необходимость искать Плутона отпала. Хади бы просто не отпустил ее. Пойдем вместе?

Роза, к которой и был обращен этот вопрос, в задумчивости прикусила нижнюю губу. Наконец, когда Леон вопросительно взглянул на нее, она отрицательно качнула головой.

— Я себе не прощу, если пропущу возвращение мамы и Анны, — пояснила она несколько виновато, и вздрогнула, представив себе мысленно все возможные сценарии развития событий. — Если все прошло ужасно, и Анна вернется одна, то ей будет нужна моя поддержка.

В ответ Леон вздохнул и обнял ее, подойдя со спины.

— Поддержка… — повторил он то ли насмешливо, то ли растроганно. — А если окажется, что мы зря расслабились, и что мадам Ришар по какой-то невероятной причине решила дезинформировать нас по поводу Плутона?

Роза испуганно сглотнула и ответила дрогнувшим голосом:

— Тогда я поддержу тебя.

На сей не оставалось никаких сомнений в том, что ее слова восприняли без должной серьезности. Леон беззвучно засмеялся и поцеловал ее в волосы.

— Буду только рад, — произнес он, крепко обняв ее и устремив взгляд куда-то к зеленым кронам пальм далеко внизу. — И, кстати, о поддержке — если я не ошибаюсь, вон они идут. Твоя мама и Анна.

Роза ахнула и принялась поспешно всматриваться в то место, на которое указал ей Леон. И она действительно увидела их, хоть и с величайшим трудом — две маленькие точки ползли по аллее в сторону их дома. Время от времени одна точка, с виду поменьше, взмахивала ручками, в то время как другая сохраняла невозмутимость, двигаясь по прямой размеренным, черепашьим шагом. Судя по всему, обе были погружены в разговор, занимавший их обеих в равной степени, но вызывавший, очевидно, разные чувства.

Узнав в первой точке Анну, а во второй — Олив, Роза прямо-таки почувствовала, как умиротворение со свистом покидает ее, освобождая место колющему чувству беспокойства.

Что-то невнятно пробормотав себе под нос, она осторожно выбралась из объятий Леона и метнулась в сторону лифта.

— Что ж, час поддержки пробил, — протянул Леон, и, усмехнувшись, пошел следом.

Устремившись навстречу матери и прабабушке, Роза настолько разволновалась, что напрочь забыла и о Леоне, и об его намерении переговорить с мадам Ришар. Когда довольное лицо Анны показалось за стеклянными дверцами лифта, выплывшего из под пола, Роза принялась нетерпеливо качаться с мысков на пятки.

— Дорогая, ты вся белая, — поприветствовала ее Олив, выходя вслед за Анной из лифта и отряхивая со своей блузки невидимые пылинки. Ее лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций, и пока она оглядывала дочь, живость проявила только одна из ее бровей, взлетев вверх. — Твой отец и Ранди с Джоном скоро будут.

— Мы пришли первыми, — весело сообщила Анна, бросив на Олив заговорщический взгляд, на который та никак не отреагировала. Ничуть не смутившись, она посмотрела на Розу и помахала перед ее лицом маленьким пакетом. — Чудесно провели время!

— Как все прошло? — решилась Роза, глядя поочередно то на одну, то на другую. — Мама, ты как?

— Очень жарко, — отозвалась последняя, устремляясь в сторону лифта. — Приму душ.

Под сияющим взглядом Анны она зашла в кабинку и, когда лифт поехал вверх, возобновила попытки очистить свою блузку. На них же она больше не взглянула, что, однако, не помешало Анне жизнерадостно помахать ей вслед.

— Чудесный характер, — сообщила та затем, испустив радостный вздох.

Когда ноги Олив проследовали на второй этаж и лифт скрылся из виду, Роза печально посмотрела на Анну. Та с готовностью протянула ей пакет.

— Если бы у нас было больше времени, мы бы купили больше вещей, — заверила она ее, — но Олив очень спешила домой, и…

— …никакого совместного похода по магазинам не вышло, — докончила за нее Роза и кисло заглянула в пакет — на его дне печально свернулся тоненький сиреневый шарфик. Она вздохнула и покачала головой. — Ах, дорогая, я так и знала, что ничего путного из этой затеи не выйдет.

— Почему ты так решила? Как раз напротив, мы очень хорошо поговорили! — Анна удивленно нахмурилась и подняла пакет повыше, словно это было доказательство ее правоты. — Твоя мама показала себя с самой лучшей стороны, и выслушала все то, что я ей рассказала. Мы чудно побеседовали.

— Но ведь это ты собиралась стать слушательницей, — Роза уныло поморщилась и похлопала родственницу по плечу. — Ну да ладно. Не расстраивайся. Может, в следующий раз тебе больше повезет.

Удивление все не сходило с лица Анны, и когда она ответила, в ее голосе Розе послышались нотки недовольства.

— В следующий раз все пройдет еще лучше, — Анна пронзила потолок уверенным взглядом. — И в конце концов мы подружимся. Ты знаешь, скольких тем мы успели коснуться за это время? А… где Леон?

Роза тоже огляделась, только теперь сообразив, что не видит его.

— Должно быть уже ушел, — проговорила она виновато.

С минуту Анна прилежно оглядывалась, пытаясь, очевидно, увидеть Леона пригнувшимся за спинкой дивана, а потом доверительно посмотрела Розе в глаза.

— Мы поговорили и о школе, — сказала она, посерьезнев. — Я намерена завтра же записаться на те курсы, о которых те мне рассказывала. Я пойду с тобой завтра, ты не против? Было бы чудесно уладить все дела сегодня же, — добавила она печально, — но я не имею понятия, какого рода документы нужны для зачисления, а… Роза, как ты думаешь, Тео Леруа сможет мне помочь?

Роза несколько запоздало кивнула и пробормотала что-то насчет того, как здорово будет вместе посещать курсы.

Воодушевление родственницы ее сильно удивило. Энергичность Анны, казалось, просто не знала никаких границ. Вернувшись с прогулки с угрюмой Олив, она не только не замкнулась в себе, но наоборот — преисполнилась желания стать ей ближе, в то время как сама Роза на ее месте уже давно сбежала бы на край света.

На протяжении всего вечера Роза продолжала наблюдать за своей родственницей, чувствуя все возрастающее восхищение. Пока Тео Леруа не вернулся из Сулпура, Анна носилась по дому вслед за Эллен Леруа и помогала ей переносить какие-то книги. При каждом столкновении с Олив Филлипс на лестнице она неизменно ослепляла ее улыбкой, так что под конец дня Олив совсем опешила и в конце концов предложила им обеим свою помощь. И хотя весь вид ее после этого выражал крайнюю степень растерянности, держаться серьезнее в ее присутствии Анна и не подумала. Целый час все трое — Роза предпочла наблюдать за всем этим со стороны — передавали друг другу книги, обменивались репликами, а иногда и смешками (хотя уличить Олив в последнем было, все же, нельзя). Олив все больше краснела от переполнявших ее чувств, но покончить с работой смогла только когда в поле ее зрения случайно попал Рафаэль. Судорожно ухватившись за его рукав словно за спасательный круг, она с трудом изобразила на лице виноватую улыбку и потащила мужа вслед за собой к двери в их комнату. Больше Олив в этот день видно не было.

После ее ухода работа разладилась, и когда из Сулпура вернулся Тео Леруа, его жена объявила перерыв. Не откладывая дело в долгий ящик, Анна тут же направилась к нему с разговором о школе Сулпура, и уже спустя полчаса доложила Розе о своей победе.

— Завтра я иду с тобой, — сказала Анна гордо. — Тео Леруа очень любезно согласился помочь мне с документами!

И несмотря на то, что мысли Розы на тот момент были сосредоточены на Леоне — а точнее, на факте его отсутствия в доме — родственницу она поздравила от чистого сердца. Анна ушла спать счастливая, а Роза отправилась в гостиную: ждать возвращения Леона из Сулпура. Она не видела его с момента их разговора на крыше, и знала только, что он отправился разговаривать с мадам Ришар. А с учетом того, что с момента его ухода уже успели пройти четыре часа, можно было предположить, что разговор этот все-таки состоялся.

Свернувшись на диване калачиком, и пытаясь представить себе, что же такого рассказала Леону мадам Ришар, если его до сих пор нет дома, Роза прождала его больше часа. Она просидела бы и дольше, если бы за ней не пришла Эллен Леруа и не отправила спать.

Уже засыпая она услышала знакомый звук шагов на лестнице, а еще спустя пару минут с верхнего этажа донесся звук открываемой двери. Успокоившись, Роза провалилась в глубокий сон, и проснулась только после того, как Анна бросила ей на одеяло состоящий из вещей ком.

— Учиться! — провозгласила она бодро, пока Роза недовольно зарывалась головой в подушку. — Вставай, твои братья уже ушли!

— Еще так рано… — простонала Роза, часто моргая в попытке оглядеть ярко освещенную комнату. — Сколько сейчас времени?

— Восемь часов! — Анна укоризненно фыркнула, глядя на то, как Роза трет кулачками глаза. — Да вставай же!

Она оказалась права — судя по всему, Ранди и Джона уже не было в доме. Пока Роза вяло причесывалась, стоя перед зеркалом в душевом отсеке на шестом этаже, до ее слуха не донеслось ни одного крика или раската смеха.

— Потрясающе, — буркнула она, оглядывая мокрые бортики бассейна, и на ходу скручивая волосы в жгут. — Просто здорово — я проспала.

Как она и опасалась, ушли не только близнецы, но и вообще все обитатели дома, кроме них с Анной. Даже Эллен Леруа ушла, оставив для них записку на стенке лифта, обнаружив которую, Роза с досадой покачала головой — а она-то надеялась встать пораньше и перехватить Леона перед уходом.

— Ладно, идем, — вздохнула она, обращаясь к Анне. Та с готовностью кивнула, деловито поправила сумку на плече и зашла вслед за ней в лифт.

Терять было все равно нечего. Даже если ей и придется просидеть этот час в школе, это будет во всяком случае лучше, чем ожидать возвращения Леона дома, где и заняться было нечем. А находясь в городе, можно было надеяться либо случайно встретиться с ним, либо просто узнать от других, где же его следует искать.

Роза и Анна благополучно дошли до школы и нырнули в поток галдящих ребят. Анна была в полнейшем восторге, и Роза рядом с ней просто не могла предаваться унынию. Раскрашенные в яркие цвета стены коридоров, слепящая на солнце вода залива, которую было видно из окон — все это привело к тому, что Анна вскоре схватила Розу за рукав, и потащила ее вперед, одаривая всех вокруг такими улыбками, от которых у любого могло запосто зарябить в глазах. Розе с трудом удалось остановить ее у нужной двери и кивнуть в сторону класса.

— Пришли, — сообщила она, сдувая с лица прядь. — Это здесь. Хочешь, познакомлю с ребятами?

— А где же учитель? — Анна с детской непосредственностью заглянула в полупустой класс и обежала его горящим от предвкушения взглядом. — Это кто-то из них?

Она кивнула на группку парней, стоящих у окна и жестикулирующих. Узнав в одном из них Алексиса, Роза нахмурилась и покачала головой.

— Нет, — отозвалась она, прикидывая, стоит ли им сейчас же показаться ему на глаза, рискуя быть задавленными лавиной вопросов. — Его еще нет, но он всегда приходит ровно в девять.

— Тогда идем, — кивнула Анна, и решительно шагнула в класс.

Прошло не больше пяти секунд, прежде чем Роза поняла, что зря надеялась избежать внимания со стороны Алексиса. Не успела она и переступить порог класса, с опаской косясь в его сторону, как Алексис тут же перехватил ее взгляд и его лицо вытянулось.

Сделав над собой усилие, Роза улыбнулась ему в ответ и кивнула Анне, которая нерешительно топталась около парты в первом ряду. Анна села, а Алексис бодро пошел к ее родственнице.

— Роза, — он склонился перед ней в шутливом поклоне. — Как поживают нынче наши русские друзья?

— Прости? — Роза инстинктивно глянула в сторону Анны, но Алексис смотрел только на нее.

— Очень странно, — продолжил он, покачиваясь с мысков на пятки, — что ты не спешишь делиться с нами подробностями вашей победы над величайшим злодеем Плутоном. А ведь нам всем интересно, как все прошло.

Роза уже собралась было ответить, но вовремя осеклась, обратив внимание на странное, какое-то туманное выражение глаз Алексиса.

— Погоди-ка, — протянула она, кое-что вспомнив, — но ведь Леон вам все уже рассказал, пока вы были в Ленинграде, верно? Вы ведь вместе вернулись.

Алексис улыбнулся и прищелкнул языком, словно сетуя на то, что Розе удалось рассекретить какой-то его тайный замысел.

— Рассказал, — признался он, коротко взглянув на спину Анны. — Но, видишь ли, только частично. А что до общей картины, — он наклонился к ней и доверительно понизил голос, — то у него все никак не хватает на нас с Леной времени. То он в М-центре, то еще где, так что нам чуть было не пришлось начать самим охотиться за информацией. Лена, правда, была против, — добавил он, пожав плечами. — Но… Что с нее взять.

— Вот как… — протянула Роза, растерянно глядя на него.

Алексис кивнул.

— И даже Марта, когда ей стало что-то известно, не пожелала с нами делиться, — пожаловался он. — Просто взяла и сбежала.

Роза почувствовала, как внутри у нее все напряглось.

— Выходит, — начала она, стараясь говорить по возможности осторожно, — ты считаешь, что она уехала именно из-за этого, а не потому, что Плутон…

— Плутон? — перебил ее Алексис, насмешливо фыркнув. — Вот уж точно, что не из-за него. Она и не старалась держать в секрете тот факт, что сама попросила Хади отправить ее в Гоби.

Роза во все глаза смотрела на него, не зная, что и сказать. Леон не делился с ней своими мыслями по поводу разговоров с друзьями, а она до сих и не задумывалась над тем, что же именно он им рассказал. Да это и не имело значения — те так и так бы все узнали, хотя бы и случайно. А что до странной осведомленности Марты…

— Выходит, и вы не знаете, — пробормотала Роза, рассеянно проведя рукой по волосам. — Не знаете, почему она уехала.

Она смолкла, выжидательно посмотрев на Алексиса, и обнаружила, что он смотрит на нее с тем же самым ожиданием. Она невольно улыбнулась, а Алексис разочарованно пожал плечами.

— Я думал, она хотя бы Леону рассказала, что стряслось, — сказал он кисло. — И ведь, когда он уходил, мне показалось, что она это сделала, но… нет.

Роза машинально кивнула и отвела взгляд. Делиться подробностями их с Леоном вчерашнего разговора ей не хотелось. Если уж на то пошло, Алексис никогда и не вызывал в ней такого желания — быть с ним откровенной. За все время их знакомства они так и не сблизились, и поэтому она вполне могла позволить себе быть с ним скрытной — это было очень даже простительно. Даже несмотря на то, что и она сама не отказалась бы узнать, что же на самом деле заставило Марту уехать… Но та, видимо, не посчитала нужным рассказать о своих планах друзьям, и все теперь ожидают пояснений от других. Если верить Алексису, то ни ему, ни Лене ничего неизвестно. И никому неизвестно, кроме Леона, судя по его странному поведению.

Вновь принявшись гадать, что же, все-таки, стряслось, и почему Леон до сих пор ей ничего не рассказал, Роза отошла от Алексиса и плюхнулась на стул рядом с Анной, думая о том, как бы незаметно улизнуть и пойти поискать Леона где-нибудь в Б-центре.

— Выше нос! — воскликнула Анна, толкнув ее в бок. Роза невольно подпрыгнула. — Что с тобой? Сейчас же начнется все самое интересное!

Роза ответила ей туманным взглядом, от которого Анна рассмеялась.

— Сама загадочность, — прокомментировала она, сморщив нос. — Это вы сейчас с Алексисом говорили?

Вздохнув, Роза кивнула, а от ответа ее спасло появление в дверях их учителя — Николаса Марино. Она принялась доставать из сумки папку с листами и ручку, в то время как все в классе принялись поспешно занимать свои места. Поднялся обычный шум, а учитель начал прокладывать себе путь к доске.

Занятая необходимостью найти в папке последний заполненный лист, Роза не сразу обратила внимание на воцарившееся в классе странное молчание, а подняв глаза увидела обращенный на нее взгляд учителя.

— Кого я вижу, — протянул Николас Марино, глядя на нее довольно странным взглядом. — Это же наша путешественница. С возвращением!

От неожиданности Роза покраснела, и тут же перевела взгляд на свою соседку по парте, ожидая от нее просьбы представить ее классу.

К ее удивлению, Анна не выглядела смущенной, но и воодушевления в ней явно поубавилось. Она просто сидела, чинно сложив руки на столе, и взгляд ее был устремлен на учителя. Роза, глядя на нее, мысленно улыбнулась. Она вспомнила, какой была ее собственная реакция на вид Николаса Марино при их первой встрече. Тогда он показался ей если не еще одним одноклассником, то по крайней мере человеком, которому в самую последнюю очередь идет роль учителя. Надо сказать, про себя она и до сих называла его просто по имени, и никак иначе. А так как он никогда не держался в присутствии учеников строго и официально, виноватой она себя по этому поводу не чувствовала никогда. Да и как могло быть иначе, если и он сам всем своим видом словно подчеркивал, что старше нее и всех прочих лишь на пару лет? Несколько раз он прямо сказал им, что ему еще и тридцати лет нет, и что его поэтому изумляет их готовность относиться к нему с почтением.

— Тео Леруа сообщил мне, что у нас намечается пополнение, — кивнул Николас, тоже взглянув на Анну. — Но я и не ожидал, что у кого-то на этом свете может обнаружиться настолько сильная тяга к знаниям! Вы ведь знаете, что я только что разговаривал с директором по поводу вашего зачисления?

Анна нервно улыбнулась и смущенно опустила голову. Роза подавила желание усмехнуться.

— Ну что ж, — продолжал Николас, вновь взглянув на Розу. — Быть может, мадемуазель Филлипс согласится представить нам свою подругу?

Пока Роза говорила, ее родственница сидела, очень смирно опустив ресницы и не издавая ни звука, словно опасаясь любым неосторожным движением помешать ей. Розу, ожидавшую увидеть полные энтузиазма улыбки родственницы, ее поведение порядком удивило. Но она не подала и виду, и, договорив, просто вновь посмотрела на Николаса Марино. Тот кивнул ей, еще раз мельком глянул на Анну, и достал из-за пазухи свой телефон.

— Рад приветствовать вас, — сказал он, обращаясь уже к экрану и чуть заметно хмурясь. — Надеюсь, мы подружимся.

Анна слабо улыбнулась, словно приняв его слова за шутку. Но Николас этого не заметил — оторвав взгляд от телефона, он достал из кармана маркер и повернулся к белой доске. Какое-то время он медлил, словно подбирая наиболее подходящие слова, а потом еле заметно тряхнул головой и коснулся маркером поверхности.

— Сегодня поговорим о том, что наверняка волнует всех вас, — начал он, не оборачиваясь. — Кого-то в меньшей степени, кого-то в большей, но… всех. Без исключения.

Он отошел, и глазам класса предстали написанные красным слова "Погода и Солтинера". Они не выделялись ни большим размером букв, ни странным наклоном, но все-таки едва все присутствующие прочли их, класс тут же до краев наполнился шепотками. Кто-то просто кивнул со значимым видом, кто-то ухмыльнулся, но большинство либо удивленно округлили глаза, либо ахнули. Роза была в числе последних. Осознавать, что написанное не ставит ее в тупик, было невероятно приятно.

Николас сверкнул белыми зубами в улыбке.

— Все вы так или иначе задумывались над тем, как связано одно с другим, не так ли? — спросил он, убирая маркер и рассеянно цепляясь пальцами за карманы джинсов.

Все согласно загалдели и он продолжил:

— Но если некоторым так посчастливилось, что им уже все рассказали об этом, — он постучал пальцем по доске и обежал класс проницательным взглядом. — То остальным еще только предстоит узнать, какая такая щекотливая ситуация их ожидает в скором будущем.

Роза хитро улыбнулась, опустив голову. Она прекрасно помнила, как именно Леон объяснял ей причину приключающихся с его волосами метаморфоз, туманно ссылаясь на изменения в погоде. Как тщательно он старался увиливать от ее вопросов, касающихся этой темы. Сколько бессмысленных минут было, вероятно, потрачено на изобретение максимально пестрых и при этом пустых ответов, способных отвлечь ее внимание… И сколько времени прошло, прежде чем исчез риск случайно проболтаться о настоящей причине всех перемен, связанных с погодой! А как ему повезло, что на курсах эта тема всплыла только сейчас, а не до их поездки в Россию! Даже и думать не хочется о том, чем бы все обернулось, узнай она обо всем еще тогда. А сколько же еще живет в Сулпуре таких же наивных, чье душевное спокойствие напрямую зависит от молчания такого вот Николаса Марино, способного за минуту раскрыть все карты? Много ли их, или же всем еще в детстве рассказывали о взаимосвязи солнечной погоды и присутствии поблизости кого-то, на первый взгляд такого неприметного и безобидного?

Продолжая ухмыляться, Роза украдкой взглянула на свою соседку по парте. Анна сидела, опершись локтями о парту и положив на костяшки пальцев подбородок. Взгляд у нее был устремлен на говорившего Николаса, но со стороны казалось, что она едва слышит его, приглядываясь скорее к каким-то своим воспоминаниям и мыслям. Время от времени она кивала, иногда вяло улыбалась, но ничего в ней не выдавало того ажиотажа, который переполнял ее еще пару минут назад — теперь ее словно и вовсе не было в классе.

— Иногда бывает, что Солтинера и ошибаются, останавливая свой выбор не на тех, — продолжил Николас, окончив описание уже знакомых Розе "симптомов", появляющихся при встрече и длительном расставании двух "счастливчиков" — как он сам их назвал. — Но это происходит только по причине недостаточно развитой интуиции и отсутствии других базовых способностей народа. А так как все эти способности можно развить, то ошибка в конце концов обнаруживается и все налаживается.

— Как же она обнаруживается? — подала голос Анна, едва он смолк.

Роза удивленно взглянула на нее, да и все остальные тоже повернули головы в сторону их парты. Николас как будто удивился, и взгляд его, когда он посмотрел на Анну, сделался рассеянным. Он отрешенно поправил на запястье свои черные и коричневые плетенные браслеты и повторил:

— Как обнаруживается?..

— Да, — Анна покраснела, но решительно выпрямилась и продолжила, чуть запинаясь. — Вы ведь сказали, что можно обнаружить ошибку.

— Если развита интуиция, то это сразу чувствуется, — кивнул Николас, глядя на нее. — А так как ее можно развить, то чаще всего ошибки случаются именно по незнанию.

Анна медленно кивнула и внимательно посмотрела на него, словно ожидая продолжения.

— Отсутствие человека не только не болезненно, но и не приводит ни к каким нарушениям. — продолжил Николас. — Силы не уходят, внешний вид не меняется и не ухудшается. Проще говоря, человек может прекрасно жить и в одиночку.

Чуть побледнев, Анна, тем не менее, благодарно улыбнулась и опустила глаза. Николас еще какое-то время смотрел на нее, а потом вернулся к лекции. В классе вновь воцарилось прежнее спокойствие, и глаза всех устремились к фигуре учителя. Роза тоже продолжала смотреть на него, но произносимые им слова едва долетали до ее сознания, превращаясь в монотонный гул.

До сих пор она и не задумывалась над тем, что на самом деле чувствует Анна, оставив в России не только свою дочь, но и всех родных и друзей. Стыдно признаться, но за все это время Анна так ни разу и не намекнула ей о том, как сильно скучает по всем ним. Нет, она исправно поддерживала в себе хорошее настроение, хотя если кто и имел право впасть в уныние, так только она.

А вспомнив, что и в России она никогда не видела Анну унывающей, хотя тогда та ждала ребенка от человека, с которым только недавно рассталась, Роза и вовсе вся съежилась от стыда. Покраснев, она опустила голову на руки и весь остаток урока провела, виновато поглядывая на свою родственницу.

Когда прозвенел звонок и все потянулись к выходу, Николас подошел к их парте и окинул Розу и ее соседку задумчивым взглядом.

— Если я не ошибаюсь, — начал он, когда последний ученик покинул класс и остались только они трое, — вы вернулись только на днях, верно?

Анна перестала убирать свои вещи в сумку и молча кивнула.

— Да, мадам Ришар мне рассказывала, — тоже кивнул Николас. — И там, откуда вы прибыли, не живут Солтинера…

Это было скорее утверждение, а не вопрос, но все-таки Николас смолк, вопросительно глядя на обеих девушек.

— Я встречала только двух, — ответила со вздохом Анна, решительно взглянув на учителя. — Это не считая Леона с Розой, понятное дело.

Судя по лицу Николаса, он предпочел бы более развернутый ответ, но Анна не стала пояснять и он добавил:

— Значит, вы узнали о том, кем являетесь, от этих двух?

— Не совсем… — Анна неловко пожала плечами. — Они ничего мне не рассказывали, и мне приходилось удовольствоваться случайно оброненными фразами. Ничего особенного я так и не узнала, и только после появления Розы и Леона начала кое в чем разбираться.

— Мы ей все рассказали, — согласно ввернула Роза.

Николас быстро кивнул ей и сказал, вновь обращаясь к Анне:

— Но как же вы объясняли своим родным и близким ваше нежелание есть?

Задумчиво глядя на него, Анна аккуратно заправила локон за ухо и смущенно пояснила:

— У меня имелось около десятка отговорок: на все случаи жизни.

Николас улыбнулся и недоверчиво качнул головой.

— Хотя иногда было сложно, — добавила Анна уже более раскованно. — Наш город ведь славится дождливым климатом, и поэтому мне приходилось уговаривать родных отправить меня на юг. И делать это приходилось часто… — протянула она, поежившись. — Сколько я себя помню, мне всегда не хватало солнца.

Она смолкла и опустила голову, а Николас нахмурился.

— Так что эта лекция многое мне объяснила, — продолжила Анна, вновь улыбнувшись и кивнув на доску. — До этого я как-то и не задумывалась над тем, почему меня по жизни сопровождает кошмарная погода, от которой и жить-то не хочется, не то что… И меня сбивает с толку такая несправедливость, — прервала она себя, решительно взглянув на Николаса. — Не все же Солтинера знают о том, кто они есть, верно? И что им — всю жизнь гоняться за солнцем, чтобы не умереть от голода?

Пока она говорила, взгляд Николаса скользил по классу, и он окидывал все находящиеся в нем предметы странными, угрюмыми взглядами.

— Чаще всего, — медленно, как будто подбирая нужные слова, начал он, едва Анна смолкла, — гоняться не приходится, так как Солтинера живут в городах с идеальными погодными условиями.

Анна и Роза переглянулись, а потом одновременно покачали головами.

— Потому что они не живут одни, — докончил свою мысль Николас. — Всегда поблизости оказывается кто-то, способный повлиять на погоду. А вместе ведь уже нечего бояться голодной смерти. В вашем случае, — он взглянул на вытянувшееся лицо Анны, — можно сказать, что этот кто-то просто не мог жить поблизости от вас. Но это не означает, что вы были одни — ваши способности ведь и появились у вас потому, что кто-то вам их передал.

— Но… — протянула Анна, совершенно смешавшись.

— Ваши родители ведь не Солтинера? — задал риторический вопрос Николас, чуть вздернув брови. — Иначе бы вы не жаловались на погоду. Значит, кто-то посторонний передал вам ваши способности, а потом…

— …этот кто-то бросил меня? — Анна недоверчиво и чуть ли не насмешливо округлила глаза. — Вы это имеете в виду?

— А ведь верно… — протянула Роза, изумленно глядя на родственницу. — У меня ведь произошло то же самое! И кто же это был? — спросила она у Николаса, воинственно нахмурившись. — Кто этот негодяй, который заставил ее жить больше двадцати лет в таких кошмарных условиях? Она ведь запросто могла погибнуть!

— Нет, на самом деле все было не так уж плохо… — вдруг возразила Анна, так что и Роза, и Николас удивленно воззрились на нее. — Бывало, что хорошая погода стояла пару дней подряд, и мне… Я ведь сейчас здесь, так? — поинтересовалась она, скрестив руки на груди и упрямо вздернув подбородок. — Так что выходит, что этот тип, кем бы он ни был, все-таки следил за погодой!

— Но плохо, — пробормотал Николас, перебирая на руке свои плетеные браслеты.

— Достаточно, — возразила Анна, глядя на него чуть ли не гневно. — Я благодаря этому закалилась и теперь полна сил.

Странная улыбка мелькнула на лице Николаса, и Роза, наблюдая за ним, улыбнулась тоже — было что-то трогательное и одновременно грустное в том, с каким упорством Анна взялась защищать неизвестного ей человека, вынудившего ее сидеть на постоянной, суровой диете.

Роза дружески погладила родственницу по плечу, но та не обратила на это внимания, буравя взглядом Николаса:

— Есть возможность выяснить, кто этот человек? Должна же я знать, кому обязана… способностями.

После короткого колебания, тот медленно кивнул.

— Тогда мне надо найти его, — уверенно притопнула ногой Анна, и ее взгляд принял стальное выражение. Она прикусила губу, задумалась на минуту, а потом неуверенно посмотрела на Розу. — Ты мне поможешь?

Та растерянно моргнула, но прежде чем успела ответить, Николас сказал:

— Боюсь, это будет сложно сделать без Каталога событий.

Роза не стала интересоваться, откуда ему известно о том, что у нее нет данного приложения, и просто сказала:

— А с ним — можно?

— Я почти уверен в этом, — кивнул Николас. — Понадобится, правда, кое-какое время, но в таких делах это всегда неизбежно.

— Это неважно, — заявила Анна и от предвкушения ее щеки залила краска. — Я могу подождать.

Расстроганная улыбка расцвела на лице Николаса и он тихо хмыкнул.

— Тогда я попрошу Леона? — спросила Анна у Розы. — У него ведь есть КС.

— Он тоже вряд ли сможет, — опередив Розу, сказал Николас. — Сейчас у него будет мало свободного времени…

— Почему? — Роза недоуменно вздернула брови.

— Дела, — туманно и нетерпеливо ответил Николас, продолжая смотреть на Анну.

Окинув его заинтригованным и одновременно недовольным взглядом, Роза нетерпеливо покосилась в сторону двери и вздохнула.

— Тогда мне, по всей видимости, придется ждать, пока Роза установит себе этот самый Каталог, — понуро проговорила Анна. — Или пока не освободится Леон.

— Можно и не ждать, — качнул головой Николас. — Думаю, вам удастся найти и тех, у кого уже есть Каталог, и кто сможет вам помочь.

Анна замерла, а потом подняла голову и пристально взглянула на него, словно впервые увидев. Николас вопросительно вздернул одну бровь и уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Вы… — начала было Анна, но тут же смолкла, совершенно смешавшись.

Николас принял торжественную позу и небрежно передернул плечами.

— Если хотите, — произнес он и достал из кармана телефон. — Мне это будет несложно.

Когда они наконец вышли из школы, был уже полдень. Анна сразу же устремилась домой, а Роза не могла и думать о том, чтобы вернуться. Голова ее гудела от только что полученной информации, и чем больше она думала над всем услышанным, тем невыносимее становилось желание переговорить с Леоном. Не обращая внимание на отдающийся в ушах стук сердца, она быстро пошла в сторону Б-центра, перейдя вскоре на бег.

Было сложно поверить в то, что такое очевидное объяснение появления способностей у Анны не возникло ни у кого, кроме одного-единственного учителя школы Сулпура. И что никто, кроме него, не был посвящен в подробности ее жизни в России — что он ни с кем не поделился своими догадками. Это было просто невозможно, и казалось настолько же странным, каким поначалу было и желание мадам Ришар отправить Леона и ее, Розу, на поиски Анны в Россию. Таким же глупым, какой была их собственная недогадливость в ее отношении — за все проведенные в России три месяца им ни разу не пришло в голову задуматься над тем, откуда у Анны появились ее способности, и почему было так важно помешать Плутону отобрать их у нее. Им и в голову не пришло задуматься над причиной возникновения этих сил, так же, как и над тем, почему им никто не рассказал об этом раньше.

Площадь перед главными зданиями Сулпура оказалась до отказа заполнена людьми, и Роза была вынуждена остановиться, с недоумением оглядываясь. На ее памяти здесь лишь однажды было так людно, и тогда Леон как раз собирался отправиться в Реймс, на поиски Плутона. Вокруг него была выставлена охрана, а мадам Ришар, Лена, Алексис, Марта и Пауль ждали его у входа в здание за тем, чтобы пожелать удачи. Тогда Леон намеренно не сообщил ей о своем отъезде, и узнала она обо всем в самый последний момент — когда он вышел из Б-центра, уже готовый отправляться.

Тяжело дыша, Роза принялась пробираться в сторону дверей, стараясь не думать о том, какое событие на сей раз собрало вокруг Б-центра такую толпу, и кто на сей раз стал главным действующим лицом. Лишь с большим трудом ей удалось протиснуться в первый ряд зрителей, которых в свою очередь теснили спереди охранники.

— Пауль! — воскликнула Роза, узнав в одном из них знакомого. — Пауль!

Как и все остальные, Пауль стоял спиной к зрителям и лицом к дверям Б-центра, и развернуться к ней не мог. Повернув голову, он тщетно попытался найти взглядом зовущего, и Роза протолкалась к нему поближе.

— Какой кошмар… — выдохнула она, совсем запыхавшись и убирая с лица растрепавшиеся волосы. — Пауль, ты дашь мне пройти?

— Роза? — Пауль как будто растерялся и сделал еще одну тщетную попытку повернуть к ней голову. Сдавшись, он вновь посмотрел перед собой.

— Что здесь происходит, Пауль? — Роза приподнялась на цыпочках и заглянула ему через плечо. — Кого все ждут?

— Вот ты где! — воскликнул еще один голос и Розу кто-то сильно толкнул в плече. Она покачнулась, кто-то позади нее заворчал, и тут прямо перед ней материализовался Алексис, вцепившийся в ручку маленького чемодана. Он тоже раскраснелся, но в отличие от нее вид имел самый что ни на есть уверенный. Он хлопнул Пауля по плечу и воскликнул, заглушая ругань пострадавших сзади. — Дружище, пропусти меня!

— Где ты был? — лаконично поинтересовался Пауль, с трудом делая шаг в сторону и позволяя другу прошмыгнуть в образовавшийся просвет.

Алексис со своим чемоданом выскочил из толпы словно пробка из бутылки, и уже стоя перед Паулем и прочими принялся отряхиваться. Глядя на него с понятным неодобрением, Роза вскинула брови.

— И она здесь? — не слишком воспитанно поинтересовался Алексис, кивнув в ее сторону. — Дружище, почему же ты не пропускаешь и ее тоже?

Пауль поколебался еще с секунду, а потом послушно подвинулся в сторону, давая помятой Розе возможность выпрыгнуть из толпы.

— Что тут творится? — повторила она, недовольно глядя на Алексиса. — Ты же только пару часов назад расспрашивал меня обо всем происходящем!

— Знаю, знаю, — Алексис нацепил на нос свои очки-авиаторы, и Роза увидела в них свое взъерошенное, покрасневшее отражение. — Но мне позвонили и пригласили прийти. Лена…

— Она уже прошла, — лаконично вставил Пауль, кивнув на вход Б-центра. — Они с Леоном должны выйти с минуты на минуту.

— Что? — пискнула Роза, запустив руку в волосы. — Леон?

— Не знает, — Алексис снисходительно потрепал ее по плечу. — Бедная наша рыбка.

Роза скинула его руку и пронзила Пауля требовательным взглядом.

— Немедленно скажи мне, что происходит? Что с Леоном?

— С ним все в порядке, — Пауль покачнулся под натиском толпы, но потом вновь распрямился и вздохнул, понимающе глядя на Розу. — У него задание.

— И не только у него, — Алексис выпятил грудь и упер руки в бока. — Мы вчетвером идем на дело. Как в старые добрые времена. Наш заводила, Марта, я и Лена.

Роза почувствовала, как дар речи покидает ее вместе со всеми мыслями и чувствами. Схватившись рукой за волосы, она хотела было что-то сказать, но тут дверь Б-центра открылась и Пауль вновь покачнулся.

Толпа загудела, а Роза быстро развернулась. Первой на залитую солнцем площадь вышла Лена, с большой сумкой в руке и убранными в гладкий хвост волосами. Она придержала дверь и вслед за ней наружу вышла Дженни — в ее разноцветном, похожем на пестрый балахон наряде. Обе девушки тут же заметили Алексиса с Розой, и на бледном, детском личике Дженни появилось странное, туманное выражение, заставившее Розу насторожиться. Лена что-то шепнула спутнице, и обе они сделали шаг в сторону, пропуская Эллен и Тео Леруа, мадам Ришар, и, наконец, Леона — тоже с вместительной сумкой.

Встретившись с ним взглядом, Роза взволнованно дернулась, но Леон уже и сам шагнул к ней навстречу.

— Роза, здравствуй, — мадам Ришар тоже поспешила подойти, и на лице Леона, которого она обогнала, мелькнуло хмурое выражение. — Николас сказал тебе о поездке?

— Что? — Роза невесело усмехнулась и перевела взгляд на Леона. — Нет, ничего подобного.

— И не должен был, — сказал Леон, подойдя и хмуро глядя на мэра. — Разве вы не говорили мне, что это совершенно тайная операция?

Роза растерянно смотрела на него, все еще чувствуя себя не в силах обрушиться на него и мадам Ришар с вопросами.

— Леон, Алексис и Лена отправляются в Гоби, — мадам Ришар перестала улыбаться и взгляд ее, обращенный на Розу, посерьезнел. — Это ненадолго, но важно.

— Насколько не долго? — слабо спросила Роза.

Леон подошел к ней и приобнял за плечи, опустив сумку на землю. Глядя на него, мадам Ришар неопределенно качнула головой.

— На несколько дней, может, на неделю, — ответил за нее Леон и голос его прозвучал глухо. — Мы и сами не знаем…

Роза вскинула голову и испуганно воззрилась на него. Леон несколько раз моргнул и опустил глаза.

— Прости, что не сказал тебе, — вздохнул он, бросив короткий взгляд на мадам Ришар.

— Но… — растерянно начала Роза. — Но зачем? Не за Плутоном ведь?

— Это не опасно, но важно, — повторила мадам Ришар. — Пусть он и не опасен, но если мы оставим его на свободе, могут возникнуть осложнения.

— Какие?

Леон и мадам Ришар переглянулись, а потом рассеянно посмотрели в сторону Алексиса, который громко и весело приветствовал подошедшую к нему Лену. Роза же, скользнув по нему взглядом, остановила его на Дженни, что стояла поодаль и о чем-то говорила с Эллен и Тео Леруа.

— Ну что, едем? — Алексис схватил Лену за локоть и потащил ее в сторону мадам Ришар. Из-за его очков не было понятно, на кого именно он смотрит, но Роза угадала это без труда — взгляд Лены, настороженный и виноватый, был тоже устремлен на нее и чувствовала девушка себя при этом явно неловко.

Рука Леона сжала ее плечо и Роза закрыла глаза, пытаясь прийти в себя от вдруг сковавшего ее потрясения. Возможность думать уже начала понемногу возвращаться к ней, но мысли путались, и осознать все происходящее было до крайности сложно.

Только когда рука Леона скользнула вниз и он отошел на шаг, она вдруг разом поняла, что происходит и побледнела.

— Через минуту отправляетесь, — сказала мадам Ришар, глядя на свои часы. — Ребята, удачи.

— Лео! — Роза схватила его за руку и сжала. — Слушай, я тут без тебя не намерена оставаться! Я с вами!

— Нельзя, — отозвалась мадам Ришар. — Это и не нужно.

Бросив на стоящих вокруг ребят предостерегающий взгляд, Леон притянул Розу к себе и крепко обнял.

— Все будет хорошо, — прошептал он, проведя щекой по ее волосам. — Мы быстро вернемся.

— Но не в ту же секунду! Зачем вам вообще ехать, да еще и через Гоби? Вы могли бы отправиться куда-нибудь в другое место, и вернулись бы сразу! — Роза всхлипнула, когда Леон разжал руки и посмотрел на нее. — Я хотела поговорить с тобой!

Наклонившись, Леон поцеловал ее и еще раз крепко обнял, чтобы после этого сразу же отпустить. Он поднял сумку с земли и достал из кармана телефон, продолжая молча смотреть на нее.

— Леон, — предостерегающе произнесла мадам Ришар, кивнув в сторону приготовившихся Лены и Алексиса.

Сглотнув, Леон коротко кивнул и отошел в их сторону. Все трое взялись за ручки сумок и чемоданов, и вопросительно посмотрели на мадам Ришар. Та кивнула, и прежде чем Роза успела вздрогнуть, Алексис, Лена и Леон разом растворились в воздухе.

Стих доносящийся со стороны толпы гомон, и на несколько минут в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь далеким щебетом птиц. Пауль и другие охранники продолжали стоять, не пуская никого к собравшейся перед Б-центром маленькой группке, но люди уже и сами начали расходиться, лишь время от времени бросая в сторону здания недоуменные, любопытные взгляды. Кто-то пожимал плечами, кто-то нервно хихикал, и всех, казалось, волновал один и тот же вопрос — почему исчезнувшие до сих пор не вернулись. О том же думали и сами охранники, обмениваясь недоуменными взглядами и пожимая плечами. И только стоящие у Б-центра, казалось, понимали, что только что произошло.

— Замечательно, — провозгласила мадам Ришар, оглядывая всех собравшихся. — Все прошло точно по плану.

Роза почувствовала на себе ее взгляд и отвернулась. Говорить с ней ей не хотелось, хотя она и понимала, что когда-нибудь ей все-таки придется это сделать. В один из этих нескольких дней, о которых ей говорил Леон. И желание наброситься на мадам Ришар с вопросами тогда наверняка накроет ее с головой.

— Дорогая, — Эллен Леруа незаметно подошла к ней и заглянула в лицо. — Мы с Тео думаем сегодня вечером пригласить твоих родителей прогуляться с нами по городу. Может, ты бы хотела составить нам компанию?

Роза перевела на нее рассеянный взгляд и Эллен добавила:

— Мы заглянем на верхний этаж Б-центра, и вы с Анной, если она захочет, сможете пройтись по магазинам одежды.

— Ах, это, — запоздало отозвалась Роза, выдавив из себя благодарную улыбку. — Спасибо, но сегодня я лучше останусь дома.

В глазах Эллен мелькнула озабоченность и Роза заставила себя пояснить:

— Нам с Анной надо кое-что обсудить, и лучше сделать это как можно скорее.

Пускаться в объяснения ей не хотелось, хотя и с этим не следовало тянуть слишком долго. Разложить все по полочкам, и спросить, одному ли Николасу известна тайна происхождения способностей Анны — со всем этим вполне можно было еще подождать. По крайней мере пока Леон не вернется.

Расспрашивать Эллен не стала, и Роза, попрощавшись с ней, поспешно нырнула в толпу, не дожидаясь, пока мадам Ришар, или кто другой, с ней заговорит. Несколько раз случайно толкнула кого-то, не глядя извинилась, и наконец пустилась бегом по аллее в сторону дома.

Несмотря на все сказанное, ей лишь с большим трудом удалось убедить себя в необходимости переговорить с Анной. Вспоминать о случившемся в школе Сулпура разговоре было довольно-таки болезненно, но лучше уж было думать об этом, а не о том, что поделиться своими мыслями с Леоном она сможет лишь через неделю. Что все это время ей придется обходиться без него, и что… Нет, думать об этом ей и в самом деле не стоит.

Раздраженно фыркнув и злясь на саму себя за то ощущение беспомощности, что вдруг сковало ее и заставило сердце сжаться, Роза заставила себя сосредоточиться на родственнице.

Итак, Анна. Кажется невероятным, что кто-то, уже на протяжении стольких лет, следил за ее жизнью в России, все время оставаясь при этом в тени. Что этот кто-то позволил ей в свое время познакомиться с человеком, впоследствии оставившем ее и Софию — тогда как если кому и было заведомо известно о том, что этим все и закончится, так только ему. Что он не вмешался, когда ее жизни угрожала опасность, и что позволил Плутону уйти со сцены, когда тот того пожелал. Что этот "кто-то", сознавая, что лишь от него одного зависит жизнь Анны, так ни разу и не обнаружил себя, исчезнув лишь когда она приехала в Сулпур — в город, где ей наконец перестала угрожать опасность погибнуть от нехватки солнечного света.

Поднявшись на лифте сразу до третьего этажа, Роза медленно вышла и несколько секунд неуверенно топталась у закрытой двери, пытаясь взять себя в руки. Потом сделала несколько глубоких вздохов и, коснувшись пальцами холодной ручки, нажала на нее.

Анна сидела в кресле у стены-окна, съехав в нем так низко, что над спинкой едва виднелась ее макушка. На фоне играющего разными оттенками синего неба, раскинувшегося гигантским полотном за стеклом, кресло казалось маленьким, чуть ли не крошечным, и сидевшая в нем Анна — до странности уязвимой. Словно стекла могли в любую минуту лопнуть и разлететься по комнате тысячами острых осколков, не выдержав натиска синевы.

Силуэт в кресле чуть шевельнулся, когда Роза подошла к шкафу и принялась доставать из него одеяла. Одно она бросила Анне, а другое перекинула через спинку второго кресла, которое принялась тащить от шкафа до царствующего у окна первого мебельного изделия.

— Ты в порядке? — тихо спросила Анна, глядя на то, как Роза усаживается и поджимает под себя ноги, накидывая на них одеяло. — Выглядишь… усталой.

Роза неопределенно хмыкнула и тоже съехала по спинке вниз, разбросав вокруг свои растрепавшиеся волосы.

— Леон уехал, — сказала она наконец, быстро соображая, как бы наименее болезненно перевести стрелки с себя самой на родственницу. — Они отправились в Гоби. Вместе с Алексисом и Леной. Мадам Ришар сказала, что их не будет около недели, и что они отправились ловить Плутона.

— Вот как… — протянула Анна, и Роза, быстро глянув на нее, заметила в ее глазах сострадание.

— Эллен Леруа пригласила нас с тобой составить ей компанию вечером, — быстро проговорила она, мысленно поежившись. — Они с Тео Леруа и моими родителями собрались пройтись по Сулпуру. Но я сказала, что мы будем весь вечер обсуждать сложившуюся ситуацию и поэтому не сможем пойти с ними.

В тишине Роза услышала, как тихо усмехнулась Анна, и в недоумении уставилась на нее — такой реакции она ожидала менее всего.

— Что ж, понятно, — протянула Анна. — Надеюсь, она не обиделась. Хотя изображать бурную деятельность в этой комнате мы вряд ли станем.

Роза почувствовала, как постепенно вытягивается у нее лицо, и принялась смотреть в окно, растерянно моргая.

— Разве ты не хочешь обсудить все? — спросила она наконец.

Мечтательный взгляд Анны вдруг принял хитрое выражение и она легко передернула плечами.

— Можно, — согласилась она тоном, от которого Роза вскинула брови.

— Если ты не хочешь говорить, — забормотала она в ответ, — то еще не поздно передумать… Я уверена, Эллен будет рада, если мы пойдем с ними.

Но Анна только потянулась в своем кресле и бросила на свою родственницу таинственный взгляд.

— Можно обсудить все, — повторила она, торжественно кивая. — Я не против.

Роза продолжала молча смотреть на нее, ничего не понимая. Она ожидала, что найдет свою родственницу если не погруженной в глубокие размышления, то хотя бы заинтересованной, готовой вывалить на первого попавшегося ей слушателя всю тонну своих догадок и соображений. Что ее придется успокаивать, уверять, что на самом деле Николасом не было сказано ничего сверхъестественного, из-за чего стоило бы волноваться. Она и пришла к ней только лишь потому, что была готова ее выслушать, но Анну, похоже, очень даже устраивал тот объем информации, каким их наградил Николас, и большего она не ждала.

Зевнув, Анна еще раз потянулась и нетерпеливо постучала пальцами по подлокотнику кресла.

— Рассказывай же, — предложила она, скользнув взглядом по огорошенному лицу своей правнучки. — Что ты думаешь обо всем об этом?

— Я думаю, это — полная неожиданность, — послушно ответила Роза, чувствуя себя совершенно по-дурацки. — Я и предположить не могла, что такое… может случиться.

Анна торжественно кивнула и как будто обрадовалась.

— Продолжай, — пригласила она.

— Мы с Лео даже и не думали об… этом, но это логично, учитывая твое прошлое, — Роза сцепила руки в замок и принялась задумчиво крутить большими пальцами. — Очень странно, что все стало известно только сегодня, и что никто, кроме Николаса, об этом ни разу и не заикнулся. Это ведь так важно.

Анна пару раз кивнула и удивленно посмотрела на нее, но когда Роза перехватила ее взгляд, она только пожала плечами и согласно кивнула.

— Не представляю, как он мог так с тобой поступить, — Роза поймала упавший на лицо локон и окатила его критикующим взглядом. — Кем бы он ни был… Разве можно так поступать? Найти, передать способности и исчезнуть. У меня это просто в голове не укладывается.

Анна лишь вздохнула и Роза, помолчав, спросила:

— У тебя нет никаких догадок о том, кто бы это мог быть? Может быть кто-то из твоего окружения, кто вел себя с тобой странно, и кто мог отсутствовать месяцами?

— Нет, — качнула та головой и еле заметно улыбнулась. — Он просто мастерски маскировался.

Роза разочарованно засопела и обняла руками колени, положив на них подбородок.

— Но это все равно неважно, — спокойно продолжила Анна. — Скоро я найду его и он мне все сам расскажет.

Ее тон поразил Розу настолько, что она не выдержала и обеспокоенно взглянула на нее.

— А если он не хочет, чтобы ты нашла его? — быстро спросила она.

Она ожидала, что Анна смутится, и заранее приготовилась покраснеть за свою несдержанность, но реакция родственницы ее совершенно ошеломила — Анна со смешком ответила:

— Тогда ему не следовало пускать меня в Сулпур, где любой мог заинтересоваться загадкой происхождения моих способностей. Это вы с Леоном не стали ломать над этим голову, потому что вас с самого начала беспокоило скорее мое будущее, а не прошлое, но вот все остальные…

Она не закончила, многозначительно постучав себя пальцем по лбу. Роза сосредоточенно слушала ее, нахмурив от напряжения брови.

— Очевидно, он решил, что пришло время раскрыть карты, — Анна задумчиво провела рукой по подлокотнику кресла. — Иначе бы я не попала сюда, и ничего бы не узнала, в том числе и от вас с Леоном. Я бы просто продолжила жить в Ленинграде, не зная ни о Солтинера, ни о том, почему мое самочувствие так тесно связано с переменами в погоде. Может, если бы меня не нашел… Плутон, — она сглотнула и с трудом продолжила, — я бы так и прожила всю жизнь, ни о чем не подозревая.

— Но он нашел, — тихо произнесла Роза.

— И благодаря этому я сейчас здесь, — деланно бодрым голосом закончила за нее Анна. — Вы бы не отправились за мной, если бы он не напал на меня… Поэтому, вне зависимости от того, какую цель он на самом деле преследовал в отношении меня — я ни о чем не жалею.

Собравшись было ответить недоуменным возгласом, Роза, тем не менее, удержалась и ограничилась брошенным в окно мрачным взглядом.

Сколько ни думай, но было в этой истории с Плутоном нечто такое, о чем можно было с уверенностью сказать "Недоговорено". Какой бы полной не казалась раньше рассказанная мадам Ришар история, касающаяся его, чем больше времени проходило, тем понятнее становилось, что тогда было утаено намного больше, чем сказано. И помимо уже начавшего надоедать вопроса — зачем понадобилось Марте, Леону и прочим отправляться на его поиски, — начали возникать все новые и новые "но", касающиеся его, Плутона, самым прямым образом.

— Мы договорились встретиться сегодня в четыре часа, — донесся до нее голос Анны, и Роза вопросительно посмотрела на нее. — С Николасом Марино. Он ведь согласился помочь мне с поисками, помнишь?

— С поисками… — медленно повторила Роза, а потом кивнула.

— Можешь пойти со мной, — Анна встала с кресла и подошла к окну. — Заодно и спросим, что он думает обо всем происходящем. Хочешь?

Поскольку будущие поиски, вне зависимости от их исхода, не касались никого, кроме Анны, сама она решила пока никому не говорить о них, включая Эллен и Тео Леруа. Родители Розы тоже не входили в список посвященных лиц, а что до самой Розы, то утаивать от нее что-либо Анна не хотела ни в коем случае.

Сама же Роза и думать не хотела о том, чтобы отказываться от участия в поисках таинственного неизвестного, и поэтому предложение Анны сопровождать ее было принято без раздумий. Помимо понятного интереса, ею двигала еще и странная, не поддающаяся логическому объяснению мысль, что вместе с этим человеком она найдет и ответ на так мучивший ее вопрос — зачем Плутон выбрал ее родственницу, и ее саму впоследствии, в качестве своих главных жертв. Как одно могло быть связано с другим, она не знала, но интуиция подсказывала — отказываться от возможности принять участие в поисках было бы просто глупо. А в том, что доверять интуиции стоило, Роза уже не сомневалась.

Во избежание ненужных вопросов было решено не дожидаться возвращения из Сулпура четы Леруа, и отправиться в город по возможности сразу же. Олив и Рафаэль тоже должны были вот-вот вернуться с обеда домой, и поэтому ни Роза, ни Анна не стали оттягивать свой уход, и спустились в Сулпур не пробыв дома и часа.

— Он сказал что-то про мост, — Анна пристально всмотрелась в конец аллеи, по которой они шли. — Я уверена в этом, но… Неужели в Сулпуре он лишь один и есть? Не могут же все жители города пользоваться только одним-единственным мостиком?

Глядя на нее, Роза понимающе улыбнулась. Для человека, выросшего в городе который был знаменит своими мостами, подобное непонимание было очень даже простительно и понятно. Другое дело, что и она сама не была уверена в том, что может смело ответить на этот ее вопрос утвердительно.

— Если подумать, я слишком мало гуляла по Сулпуру, — продолжила Анна, встретив такой же неуверенный взгляд родственницы. — Всего-то и знаю, что эту главную аллею и площадь перед Б-центром, М-центром и…

— КС-центром, — машинально докончила Роза, виновато заправив за ухо прядь волос. Причин удивленно восклицать в ответ на сказанное у нее не было — она и сама недалеко ушла от нее в смысле знания достопримечательностей города.

Неуверенность сошла с лица Анны, едва она посмотрела на смутившуюся собеседницу, и она прыснула, прикрыв рот кулачком.

— Понятно, — протянула она и в ее глазах заплясали смешинки. — Мне можно не бояться остаться единственной затворницей в городе, игнорирующей все улицы кроме главной.

Она отечески потрепала свою правнучку по плечу и та поспешно спросила:

— Так Николас говорил, что встретит нас на мосту?

— Ты ведь тоже там была, — отозвалась Анна. — Разве не помнишь?

Роза с неудовольствием почувствовала, как уверенность вновь покидает ее, и досадливо сморщила нос.

Пусть со времени того разговора в школе и прошло так мало времени, она вынуждена была признать, что уже почти не помнит, чего же он, собственно, касался — если говорить о деталях. Мысли ее на тот момент были заняты больше самим фактом появления таинственного типа, подарившего ее родственнице способности, а что до того, во сколько часов и как та собралась его искать — это были уже детали. Можно сказать, это и не касалось никого, кроме самой Анны, так что такая забывчивость была ей, Розе, очень даже простительна.

— В четыре часа вечера, на мосту, — сообщила Анна, назидательно глядя на спутницу. — Сегодня.

Роза кивнула, давая понять, что уже во всем разобралась и в пояснениях не нуждается. Анна еще какое-то время поглядывала на нее, а потом ее лицо загорелось целеустремленностью, и она принялась смотреть в конец аллеи.

— Думаю, у нас в запасе останется еще час, — сказала она. — На поиски места не должно уйти много времени, а там разберемся, что делать.

Дойдя до конца аллеи, они вскоре свернули в одну из уходящих с главной площади Сулпура дорожек, и двинулись по ней вглубь зарослей.

До сих пор Роза никогда и не задумывалась над тем, как же на самом деле добираются до залива жители города. За исключением одного-двух раз, когда она посматривала на бирюзовую воду издалека, стоя у окна на одном из верхних этажей дома четы Леруа, она никогда и не думала о возможности самой пройтись до залива. Поездки Леона, угроза быть пойманной Плутоном, наконец необходимость найти ответы на десяток важных вопросов — все это напрочь заслоняло подобные мысли, и думать о купании в Персидском заливе было попросту некогда. И даже когда она смотрела на воду из окна школы — мысли убежать на пляж никогда не было. Залив оставался неотъемлемой частью Сулпура, достопримечательностью, но и только.

Вспомнив про школу и вид из нее, Роза невольно притормозила и схватила шедшую рядом родственницу за рукав. Анна вопросительно посмотрела на нее, и тут же сказала, словно сумев прочесть ее мысли по лицу:

— Мы идем правильно, я все рассчитала. Это самый короткий путь.

— Но ведь со школы можно за пять минут дойти до воды, — запротестовала Роза.

— Там нет выхода к пляжу, — терпеливо пояснила Анна, убирая ее руку со своего рукава. — Иначе бы прогулов было в десять раз больше. Я сама проверяла — там ограждение и вообще что-то вроде скалистого берега. Совершенно явно искусственного, — добавила она, хмыкнув.

Больше Роза не возражала, и только время от времени с любопытством оглядывалась, жалея об отсутствии Леона и о том, что за все месяцы прибывания в Сулпуре ей так и не пришло в голову попросить его показать ей город. Столько возможностей было упущено, и столько часов они оба провели в четырех стенах, не покидая их даже в мыслях. Или покидая, но только лишь за тем, что вновь ринуться вдогонку за источником всех их проблем.

Вздохнув, Роза по старой привычке засунула руки в карманы и остаток пути провела в угрюмом молчании, не замечая, куда и как идет. И лишь когда они с Анной наконец вышли из под тени пальм и им в глаза ударили солнечные лучи, она отвлеклась от унылых мыслей и растерянно осмотрелась.

Они стояли на набережной и впереди, за кромкой белого песка, сияла и переливалась на солнце бирюзовая, яркая вода залива. Лениво ударялись о противоположный берег теплые волны, и белые дюны пустыни отражались в воде подобно снежным горам, охраняя ее и оберегая. Вода лентой вилась между ними, и даже синева неба на ее фоне казалась темной и мрачной, хотя о более ясной погоде нельзя было и думать — ни одного облачка не было видно, и пустынное солнце продолжало посылать на землю свои обжигающие лучи. И лишь в одном месте яркая, бирюзовая лента была перечеркнута тенью — там, где ее пересекал мост.

Увидев легкую на вид дугу искомого моста, Роза тут же указала на него Анне, и та удовлетворенно улыбнулась, проведя рукой по волосам. Переглянувшись, они направились в ту сторону.

День клонился к вечеру и жизнь на пляже била ключом. Шуршали по песку волны, то и дело доносились всплески и детский смех — все спешили к воде. Шлепая босиком по выложенной плитами набережной, отдыхающие улыбались и смеялись, держа подмышкой надувные матрасы и круги. Дети молнией проносились мимо Розы и Анны, чтобы минутой позже в визгом плюхнуться в воду залива. Атмосфера была самая расслабленная, и Роза, которой за всю жизнь лишь раз довелось побывать на курорте, чувствовала себя довольно скованно. Впрочем, не прошло и пяти минут, как желание последовать примеру большинства и с гоготанием плюхнуться в воду завладело ею настолько, что на видневшийся впереди мост она стала поглядывать чуть ли не с осуждением.

— Искупайся, — донесся до нее понимающий голос Анны. — Я зайду за тобой как только встречусь с Николасом и поговорю с ним. Ты совсем не обязана идти со мной.

Роза вздрогнула и тут же оторвала голодный взгляд от воды.

— Я с тобой, — решительно заявила она, засунув руки в карманы. — Меня это тоже касается.

Анна удивилась, но спрашивать не стала и ограничилась кивком. Роза ускорила шаг, желая поскорее оставить позади предмет искушения, и уже спустя десять минут они благополучно достигли моста. Анна подошла к нему первой, а когда запыхавшаяся Роза нагнала ее, то была уже совершенно красная от жары и растрепанная. Она довольно хмуро глянула на родственницу, поправляющую волосы, и принялась вяло убирать собственные в хвост.

— Показали хорошее время! — звонко воскликнула неутомимая Анна и хлопнула родственницу по плечу. — Мы молодцы! Сейчас половина четвертого!

Попрыгав на месте и несколько раз радостно вздохнув, Анна наконец чуть успокоилась и в ее глазах мелькнула озабоченность.

— Не слишком ли рано мы пришли? — услышала Роза ее приглушенный голос. — Все-таки ждать еще целых полчаса, а кто знает, что из этого выйдет…

Анна пристукнула себя пальцем по лбу и в задумчивости прикусила губу, так что ее родственница еле сдержалась, чтобы не вскинуть в удивлении брови. Но прежде чем она успела произнести что-то наподобие "мы ведь и собирались прийти пораньше", Анна тряхнула волосами и бодро возвестила:

— Надеюсь, это будет интересно. Хотела бы я знать, что мы станем делать. У тебя есть какие-нибудь предположения относительно того, как мы станем его искать?

— Этого странного русского типа?

— Ну, он не обязательно русский, — пробормотала Анна, нерешительно качнув головой. — Кто знает, возможно, он приехал в Ленинград так же, как и вы с Леоном…

Взгляд Розы затуманился и она подавила вздох.

— …и случайно наткнулся на меня, — докончила свою мысль Анна, скользя невидящим взглядом по воде залива. — Не знаю, как именно и когда, но однажды это произошло, а потом… Потом он почему-то решил, что я не должна его видеть.

Голос ее становился все тише, и последние слова Роза едва расслышала.

— В любом случае, — продолжила Анна. — Он ведь знает о том, что я уехала из России, и поэтому нам, рано или поздно, удастся его вычислить, не зря ведь Николас — учитель. Он наверняка знает, как можно найти человека, хотя я и не понимаю — каким же именно образом.

— Скоро узнаешь, — сказала Роза и кивнула на мост. — Вон он идет.

Анна резко обернулась, а Роза вновь перевела взгляд на Николаса Марино, который стремительно шел к ним по мосту.

— Тоже пришел пораньше, — еще успела удивиться вслух Анна, как Николас несколькими шагами преодолел последние пару метров разделявшего их пространства и остановился перед ними, на ходу надевая на лицо ребячливую улыбку.

— Добрый вечер, — поприветствовал он их, и взгляд его задержался на лице Розы. Помедлив, он добавил: — Как это здорово, что путешественница почтила нас своим присутствием и решила составить компанию родственнице.

Не зная, шутит ли он, или говорит серьезно, Роза ограничилась тем, что просто любезно улыбнулась в ответ и кивнула. Если уж на то пошло, теперь она недоумевала, как ей следует вести себя с ним — все-таки никто пока не отменял того факта, что Николас приходится ей и Анне учителем.

Роза украдкой посмотрела на свою родственницу, но, к своему удивлению, не увидела на ее лице и признака волнения или растерянности. Если в первую минуту появления Николаса она и казалась выбитой из колеи, то теперь совершенно успокоилась и лучилась нетерпением приступить к долгожданным поискам.

Роза принялась задумчиво возить по земле носком ботинка.

— Должна сказать, я очень рада, что вы согласились помочь мне, — обратилась Анна к Николасу после обычного обмена приветсвиями. — Я очень вам признательна.

— Рад, — лаконично отозвался ее собеседник и серьезно посмотрел на нее. — Если вы и в самом деле готовы встретиться с этим человеком, то…

— Я готова, — твердо произнесла Анна и для убедительности несколько раз кивнула.

Чуть прищурившись, Николас какое-то время пристально смотрел на нее, а когда она опустила взгляд, он кивнул и сказал:

— Тогда нет смысла откладывать. Чем раньше мы разберемся с этим, тем для вас будет лучше… Хотите остаться здесь или лучше вернемся в центр?

— А какая разница? — поинтересовалась Роза, вскинув брови. — Вы ведь предложили встретиться именно здесь, так зачем же куда-то идти?

В ответ Николас окатил ее довольно странным, недовольным взглядом, и Роза от удивления поджала губы.

— Можем остаться здесь, — поддержала ее Анна, ничего не заметив. — Людей мало, никто не станет нам мешать.

Николас кивнул и рассеяно потер костяшками пальцев лоб, а поглядывающая на него Роза насупилась.

Пытаясь вспомнить, в каких именно выражениях Николас предлагал Анне свою помощь, и не было ли им сказано что-то наподобие "родственницу вашу приводить совсем необязательно", Роза мысленно фыркала, пока прислушивалась к их разговору. Анна ведь сама пригласила составить ей компанию, так что у нее, считай, есть официальное разрешение игнорировать ее изображающего грозовую тучу собеседника. И хотя это не освобождает ее от необходимости терпеть его хмурые взгляды, все-таки заставить ее стушеваться он не сможет.

— Здесь рядом есть скамейка, — заметил Николас, кивнув куда-то в сторону тени, отбрасываемой близрастущими пальмами. — Можем пойти туда и все обсудить.

Анна кивнула не раздумывая, и они побрели в ту сторону, оставив Розе возможность окинуть их меланхоличным взглядом, направляясь следом.

— Итак, — Николас сел с краю, подождал, пока Анна и ее скучающая родственница сядут рядом, и заговорил. — Сейчас наша задача — это найти то время и место, где произошло ваше, Анна, знакомство с этим человеком. Так мы получим возможность увидеть, кем он является, и понять, что заставило его впоследствии исчезнуть из вашей жизни.

— Ух ты, — выдохнула Анна, явно вдохновившись. — Это здорово, я готова. Звучит так просто…

Николас полез в карман за телефоном, и Розе, сидевшей чуть в отдалении, показалось, что она видит мелькнувшую на его лице слабую улыбку.

— Увы, не так уж это и просто, — произнес он, разблокировав экран и взглянув на Анну. — На поиски нужного события может уйти несколько дней, а то и неделя. Вы ведь утверждаете, что не помните, когда именно у вас появились ваши способности, верно?

Анна открыла, а потом снова закрыла рот, медленно покачав после этого головой. Николас же напротив кивнул и машинально покрутил на руке свои плетеные браслеты.

— Конечно, у меня уже была возможность настроить свой Каталог на события, связанные с вами, — сказал он, пожав плечами, — но все-таки даже вы не сможете вспомнить и половины из них, что уж говорить обо мне. Так что приготовьтесь к долгим поискам.

Роза перевела кислый взгляд с него на Анну и с удивлением увидела на лице той выражение восторга.

— Я готова, — повторила ее родственница, улыбаясь и кивая.

— Могут возникнуть сложности, — вкрадчиво продолжил Николас, словно опасаясь, что его неправильно поняли. — Первое время нам придется выбирать события наугад, и только с десятой или двадцатой попытки мы начнем приближаться к тому самому дню и часу…

— И прекрасно! — прервала его Анна, буквально излучая всем своим видом радостное сияние.

— …и вы не сможете присутствовать, когда мы наконец найдем нужное событие и решим в него отправиться, — закончил Николас.

Повисло недолгое молчание, на протяжении которого с лица Анны медленно но верно сползало восторженное выражение. Наконец она тихо спросила:

— Почему?

— В данном случае это опасно. В такие судьбоносные дни вообще не рекомендуется возвращаться, так как это может привести к сбою и нарушить естественный ход событий, а в вашем случае — и вовсе перечеркнет двацать лет жизни.

— Почему? — слабо повторила Анна.

Николас повертел телефон в руках, серьезно глядя на нее.

— Потому что тогда ваше настоящее "Я" заменит вас из прошлого, — пояснил он. — Раздвоиться вы не сможете, и поэтому в выбранном вами событии будет присутствовать только ваша более взрослая версия, которая заменит… скажем, устаревшую, детскую. И так у всех.

Роза метнула стремительный взгляд на Анну, но та словно зачарованная смотрела на собеседника и ничего не заметила.

— Мы еще не обсуждали этого на уроках, — в голосе Николаса мелькнула озабоченность и он вздохнул. — Но те, кто используют Каталог, знают об этой его особенности. Никто не может посетить событие из своего прошлого без специального подтверждения, и поэтому все более или менее защищены от случайностей. Бывает, конечно, что кто-то возвращается, но только за тем, чтобы во-второй, или даже в-третий раз попытаться что-то исправить или доделать, если не получилось сделать этого сразу, но… Чаще всего если люди и возвращаются, то не в свое прошлое. События, из которых строится жизнь, трогать очень опасно.

— А Леон возвращался в свое прошлое, — после долгого молчания заговорила Роза, сосредоточенно массируя себе виски. — И он никогда не говорил мне, что предпочитает не делать этого. Про будущее — да, но не про прошлое.

— Кажется, мне рассказывали об этом, — Николас откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза. — Та самая поездка в Реймс, верно? Этот случай как раз и есть то самое исключение, ради которого возвращение оправдано. А что до всех прочих событий его жизни — разве вы с ним посещали хотя бы раз его в детстве?

Роза покачала головой и замолчала, а Николас, не дождавшись от нее ответа, через какое-то время продолжил, словно она и не прирывала его:

— Поэтому, Анна, нужное нам событие смогут посетить только те люди, которым вы доверите это дело, но никак не вы сами, — он оперся руками о колени и серьезно посмотрел на нее. — Вы сами решите, кто сможет сделать это. Человеку, которого вы выберите, предстоит отправиться в ваше прошлое, найти передатчика способностей и переговорить с ним. Задача сложная, и поэтому только от вас зависит, кого именно вы захотите попросить об этом.

На этот раз Анна не стала торопиться с ответом, и довольно долгое время сидела, молча глядя на воду залива. Роза не мешала ей, стараясь не показывать своего вновь проснувшегося интереса, а что до Николаса, то он теперь выглядел если и не расслабленным, то хотя бы спокойным и уверенным.

— Можете не спешить с ответом, — сказал он, скользнув взглядом по прямой спине Анны. — Сейчас это — не самое главное, да и потом…

— Вы согласились бы отправиться в мое прошлое? — перебила его Анна, глядя на него сверкающими от волнения глазами.

Роза так быстро повернулась к ней, что чуть не потянула шею. Поморщившись, она ухватилась за нее, но сказать ничего не успела. Анна быстро продолжила говорить:

— Конечно, я еще плохо знаю вас, но… Вы ведь наш с Розой учитель, и поэтому не станете допускать ошибок, а мне ведь так важно, чтобы все получилось! Но я, конечно же, не стану настаивать, просто… Я была бы очень вам признательна, если бы вы согласились помочь.

— Вы действительно хотите… — Николас кашлянул, явно стараясь взять себя в руки, и уже более спокойно добавил. — Если вы хотите этого, то я… Думаю, я смогу это сделать.

Руки Анны дернулись, как будто она хотела захлопать в ладоши, но в самый последний момент он лишь сжала пальцы в кулачки и так лучезарно улыбнулась, что и ее собеседник, и совершенно ошарашенная всем происходящим правнучка расплылись в ответных улыбках.

— Тогда давайте приступим к поискам, — даже слишком поспешно предложил Николас, склоняясь над телефоном и тщетно пытаясь вернуть лицу рабочее, серьезное выражение. — Незачем откладывать.

Анна с готовностью кивнула и села ближе. Роза поколебалась было, но поймав приглашающий взгляд родственницы, тоже подвинулась ближе к экрану телефона. Теперь и ее саму переполняло невесть откуда взявшееся воодушевление, словно это Анна передала его ей воздушно-капельным путем.

Впрочем, как очень скоро оказалось, радоваться было рано. Несмотря на несокрушимый оптимизм Анны и чуть менее яркую по силе веру в лучшее, из-за которой раскраснелась ее правнучка, никакого быстрого результата они так и не достигли. Список связанных с Анной событий, включающий в себя два десятка лет жизни, оказался настолько огромным, что при первом взгляде на него становилось страшно. Первый поход в школу, знакомство с подругой детства, празднование нового 1914 года, поездка к бабушке — практически каждый день ее жизни, помеченный картинкой, был заботливо втиснут в несчастный Каталог, и списку не было видно конца, так что спустя пять минут изучения его начинали болеть глаза и голова. Сверкающая красками лента вызывала головокружение, и лишь с большим трудом удавалось подавить в себе жгучее желание схватить телефон и с ревом запустить его прямо в бирюзовую воду залива.

Потратив целых три часа на попытки найти хотя бы одно событие раннего детства, о котором Анна бы помнила и которое ассоциировалось бы с какими-то странными воспоминаниями, они в конце концов сдались. Николас, совершенно красный от напряжения и с полупорванными браслетами на руках, убрал телефон в карман и дрожащим голосом предложил обеим девушкам проводить их до дома. Анна, чье лицо было наоборот белее мела, вяло заявила, что не стоит, а Роза, с похожей на воронье гнездо прической, которую она ворошила в приступах отчаяния, заявила, что им необходимо какое-то время провести в бездумном созерцании залива.

Условившись встретиться на следующий день и продолжить, они распрощались, и Роза с Анной потащились в сторону центра, не глядя друг на друга и время от времени испуганно вздрагивая, когда мимо пробегали дети или смеялись прохожие. Роза отказалась от предложения родственницы искупаться, сославшись на полную потерю сил, и до самого дома семейства Леруа они не сказали друг другу и слова. А там, переглянувшись, лишь пожелали друг другу спокойной ночи и отправились спать.

Как и опасалась Роза, ночь выдалась неспокойная. В сновидениях то и дело мелькал Леон, а когда она хотела подойти к нему и заговорить, он мгновенно превращался в хищно улыбающегося Плутона, за чьей спиной стояли Николас и Анна. Качая головами, они тыкали в ее сторону двумя телефонами, убеждая взять хотя бы один и разблокировать экран, чтобы покончить таким образом с Сетернери и позволить Леону вернуться в Сулпур.

Утром Роза была уже не рада, что вообще ввязалась в поиски таинственного благодетеля родственницы, и с трудом поборола в себе желание притвориться больной, лишь бы остаться дома и поспать подольше. Сумев взять свою совесть в кулак, она откинула одеяло и села, не открывая глаз и не переставая тихо и жалобно поскуливать.

Самочувствие оставляло желать лучшего. В голове словно поселилось с десяток трудолюбивых строителей, и все они теперь со свистом забивали гвозди в ее черепную коробку. Ноги казались ватными, плечи тоже почему-то болели, и вообще было такое ощущение, будто накануне она как минимум таскала мешки с песком.

— Роза, — тихо позвал ее голос Анны. — Внучка, ты спишь?

— Встаю, — буркнула та, и, не открывая глаз, поплелась в сторону двери.

Холодная вода в душе на сей раз если и не произвела чудодейственное воздействие на словно одеревеневший организм, то хотя бы помогла проснуться, и в комнату Роза вернулась будучи вполне способной перенести и пережить новый день.

Часто моргая, она вошла в комнату на третьем этаже, и только тогда замерла на месте, изумленно глядя в окно. Сверкающее синим небо, зелень оазиса и зеркальные стены ближайших зданий — все это исчезло. Прямо за стеклом начинался коричнево-серый туман, и ни одного просвета не было, словно кто-то наклеил прямо на окно гиганское покрывало.

— Что… что это? — испуганно спросила Роза у Анны, которая стояла прямо у стекла и смотрела наружу.

— Песчаная буря, — последовал задумчивый ответ. — Началась еще ночью, мне мадам Леруа сообщила.

Роза потрясенно провела рукой по еще мокрым волосам, и, лишь с трудом оторвав взгляд от коричневого тумана за окном, взглянула на родственницу. Та была уже полностью одета, причесана, собранна.

— Я встала еще час назад, — ответила на ее обескураженный взгляд Анна. — Ты и Ранди с Джоном спали, так что я пошла разведать обстановку. Твой папа не пошел на работу, так же, как и мсье Леруа. Сейчас выходить в Сулпур никому не рекомендуется.

Растерянно моргая, Роза кивнула и вновь попыталась пронзить взглядом застилавшую воздух мглу за окном.

— Мадам Леруа сказала, что бури не было что-то около года, — все так же отстраненно и тихо продолжила Анна. — И что для Сулпура это — обычное дело. Конечно, ничего приятного нет в том, что жизнь останавливается на несколько дней, но все-таки нельзя сказать, что бури застают всех врасплох. Я слышала, что здесь работают даже специальные приспособления, расчищающие аллеи от песка.

Роза сглотнула и нервно хихикнула.

— Пойдем вниз? — предложила Анна после довольно продолжительного молчания. — Думаю, все уже собрались в гостиной, хотя, когда я уходила, твои родители и братья как раз направлялись на второй этаж. Если я не ошибаюсь, у них там стоит что-то вроде ледяного хранилища для еды.

— Холодильник, да, — Роза улыбнулась и пошла в сторону двери. — Хорошо, что нам так повезло, что он попал нам в руки. Им, то есть, — поправилась она. — Даже странно, что я все еще не отделяю себя от них в этом смысле. Хотя свои последние сухарики я ела еще во Франции. А про апельсины и вовсе вспоминать не хочется.

К окнам в гостиной лепился все тот же грязный на вид туман, и в свете включенных ламп виднелись две фигуры, стоявшие у письменного стола. Точнее, стоял лишь Тео Леруа, в то время как его жена что-то писала, придвинувшись близко к столу и выпрямив спину. Когда Анна и Роза показались на лестнице, оба разом обернулись, и Роза тут же напряглась — воспоминания о том, при каких обстоятельствах она видела их накануне, прокатились в ней чем-то холодным.

— Соня явилась, — сообщила Анна хозяевам дома. — Я думала, что она проспит до обеда.

Роза фыркнула, но когда взгляд Эллен Леруа обратился к ней, она мужественно попыталась улыбнуться.

— Думаю, он не придет, — сообщила тихо мадам Леруа, обращаясь к Анне. — При такой буре это опасно. Здравствуй, Роза.

— Кто не придет? — тут же спросила та, быстро кивнув и ответив на приветствие.

Лицо Анны вновь приняло задумчивое выражение, и она пробормотала, глядя в пол:

— Мы ведь договорились с Николасом встретиться сегодня, помнишь?

— Ах, это… — Роза прикусила губу. — Да, как некстати.

Она отвернулась, опасаясь, как бы случайно не выдать своего облегчения по поводу того, что поиски пока откладываются, и встретилась взглядом с мадам Леруа. Та моргнула и быстро улыбнулась, так, что Роза удивленно округлила глаза.

— Твои родители и братья устроили настоящий праздник там, наверху, — сообщила Эллен, указывая на потолок. — Думаю, судя по тишине, пир в самом разгаре.

Роза только кивнула, но говорить ничего не стала. Чувствовала она себя неловко, и не в последнюю очередь из-за того, что подозревала — если кому и известны причины, побудившие мадам Ришар внезапно отправить Леона в Гоби, так только мадам и мсье Леруа. Помимо того, что они были его родителями, они также были в числе тех немногих, кто присутствовал при разговоре в Б-центре, в котором участвовала вся компания, включая и саму мадам Ришар. И как не думай, но все-таки нормальной ту ситуацию назвать было никак нельзя. После того, как Леона лишили возможности поговорить с ней, ей ничего так и не объяснили. Ни мадам Ришар, ни кто-либо еще, включая эту странную Дженни и чету Леруа, не сказал, почему поездка была засекречена, и почему Леону запретили что-либо говорить ей, Розе. Конечно, и она сама вчера не была настроена все обсуждать, но ведь можно было все обговорить еще до прощания, разве нет? И почему, спрашивается, ее не пригласили принять участие в том собрании?

Глядя в виноватые глаза мадам Леруа, Роза изо всех сил старалась не хмуриться. Странно, но у нее это пока получалось, даже несмотря на то, что по лицу мамы Леона было видно — она собирается что-то ей сказать, а Роза все еще не была уверена в том, что хочет ее выслушать.

— Роза, послушай, — сказала Эллен Леруа, когда Роза медленно отвела взгляд и скрестила руки на груди. — Мы поймем, если ты не захочет разговаривать с нами, но… Дело в том, что эта поездка стала неожиданностью и для нас с Тео.

Недоверчивый взгляд Розы скользил по комнате, и когда на его пути попалось задумчивое лицо Анны, она все-таки не удержалась и невольно нахмурилась. Неужели Анну специально отправили разбудить ее, чтобы она пришла все обсудить?

— Мэриан Ришар не рассказывала об этом, — продолжила Эллен Леруа, взволнованно наблюдая за ней. — Когда нас пригласили принять участие в собрании, то для нас ее слова стали полной неожиданностью. Как и для самого Лео.

— Вот на его счет я как раз не уверен, — подал голос Тео Леруа, так что Роза забыла о необходимости пронзать пространство мрачным взглядом и выжидательно посмотрела на него. — Мне показалось, что он как раз знает, зачем нас всех собрали. Хоть это и не помешало ему просидеть все эти десять минут в молчании и со скрещенными ногами и руками. Мне даже показалось, что они с Мэриан обсуждали его поездку до нашего появления.

— Мы хотели поговорить с тобой, — продолжила Эллен Леруа, переводя взгляд с мужа на Розу. — Но ты казалась такой расстроенной, что…

Она не закончила, и Роза в ответ только кисло улыбнулась, опустив плечи. Мадам Леруа обращается с ней как с ребенком, который нуждается в сочувствии, а именно от этого она сейчас вполне может обойтись. Если ее и переполняет неудовольствие по поводу всего случившегося, то хочется думать, что все это — негодование, а не боль, вызванная разлукой и неизвестностью. И жалеть себя она не собирается. Куда разумнее будет попытаться превратить неудовольствие в продуктивное желание все разведать, чем тонуть в такой постыдной грусти и всячески жалеть себя.

— Все в порядке, — твердо сказала она, и, помедлив, добавила. — Спасибо за ваше участие.

Тео и Эллен Леруа разом улыбнулись, а стоящая рядом Анна издала нечто похожее на сдавленное хмыкание. Но когда Роза вопросительно взглянула на нее, она только пожала плечами и опустила ресницы.

— Что ж, мы пойдем, — наконец сказала Роза, неловко кивнув им и улыбнувшись. — Еще раз спасибо вам.

Пока они шли к лифту, Анна не переставала с беспокойством оглядываться, а когда стеклянные дверцы закрылись за ними и пол гостиной поплыл вниз, она не выдержала и сказала:

— Могла бы и поговорить с ними. Видела, в каком они состоянии?

— Было бы еще о чем, — Роза глубоко вздохнула и потерла лоб костяшками пальцев. — В том-то все и дело, что нам всем следовало бы обсудить все, только вот никто не знает, что же именно. Никто не знает, зачем поездку Лео и ребят до последнего держали в тайне, и никто не собирается делиться своими догадками на сей счет, так как все еще надеются до чего-то докопаться.

— Я была уверена в том, что уж они-то все знают, — пробормотала Анна.

— Я тоже, — Роза горестно поморщилась. — Не понимаю, зачем понадобилось мадам Ришар все так усложнять. Вообще ничего не понимаю! — добавила она, хлопнув по стене рукой. — В начале Марта уезжает, и никому об этом ничего до последнего не говорят, потом Леон уходит всего-то обсудить ее отъезд с мадам Ришар, и отправляется туда же! Неужели нельзя было дать нам хотя бы нормально попрощаться, а не устраивать эту драму со случайной встречей у Б-центра? А если бы я вообще не пошла туда? Может, мадам Ришар и тогда бы не сочла нужным объяснять мне причину его отъезда?

Лифт остановился и Роза пробкой вылетела из него. Метая взглядом молнии, она рывком распахнула дверь их с Анной комнаты и едва сдержалась, чтобы не хлопнуть ею.

— Знаешь, почему я согласилась принять участие в этих поисках, которые начали вы с Николасом? — спросила она, когда притихшая Анна вошла следом и осторожно закрыла за собой дверь. — Потому что надеялась, что таким образом удастся все прояснить!

— И проясним, — пробормотала Анна, усаживаясь на краешек своего кресла у окна и с опаской поглядывая на родственницу. — Хотя и не понимаю, как именно, но…

— Да, с такой-то погодой! Когда даже на улицу выйти нельзя! — Роза в свою очередь с шумом плюхнулась во второе кресло и принялась иронически фыркать.

Краем глаза она увидела, как Анна расстроенно покачала головой, но ничего не добавила и молча уставилась в окно, где с гулом неслись над землей коричневые тучи песка и пыли.

Никогда еще она не чувствовала себя настолько беспомощной и растерянной, как теперь. Даже когда пыталась свыкнуться с новоприобретенными способностями, подаренными ей Леоном после их первой встречи. Сожженный экзамен по биологии, новый цвет волос — все это хоть и создавало проблемы, но хотя бы не мешало жить привычной жизнью и принимать ее законы. Изменения приходили постепенно и всегда рядом оказывался Леон, готовый все объяснить. Всегда можно было надеяться на слова поддержки, на теплую улыбку, на обещание все поправить, на уверение, что в конце концов все обязательно образуется и тогда все будет хорошо. И так просто оказалось привыкнуть к этому, что в конце концов просто пропала необходимость представлять, какой могла бы быть жизнь без него, без Леона. Как бы она продолжила жить в Реймсе, будучи самой обыкновенной школьницей, не зная ни о нем, ни о Сулпуре, ни о том, что где-то далеко целая группа людей пытается схватить и обезвредить одного из самых опасных Сетернери. Даже и не представляя себе, что ради этой цели будут уходить на второй план бывшие когда-то такими важными правила и привязанности, что в строжайшей секретности будут продумываться планы, к которым ни у кого, кроме одного-двух главных лиц, нет доступа.

На протяжении всего дня Роза вновь и вновь возвращалась к этим мыслям, и каждый раз все заканчивалось тем, что она старательно отгоняла от себя тоску и уныние, связанные с отсутствием Леона. Несмотря на полную уверенность в том, что продолжить поиски вместе с Николасом и Анной она пока не хочет, она слишком скоро поняла, что зря обрадовалась вынужденной необходимости отложить их. Песчаная буря положила конец всем планам, связанным с прогулками по Сулпуру, а находиться весь день в доме оказалось куда менее приятно, чем можно было ожидать. Весь дом, казалось, был переполнен воспоминаниями. Они прятались за каждой дверью и просыпались от любых звуков, они лишали спокойствия и нагоняли тоску. Они воскрешали целые картинки из прошлого, и чем больше их возникало, тем сложнее было бороться с искушением сбежать куда-нибудь на крышу, только бы ни о чем не думать.

В конце концов, Роза, потерпев полную неудачу в своих попытках не скучать и вообще поменьше думать о Леоне, заснула в его комнате, свернувшись в клубок в его кресле и обложившись подушками.

На следующий день буря не только не стихла, но стала еще сильнее. Вынужденные проводить бок о бок двадцать четыре часа в сутки члены обоих семейств прилагали все силы к тому, чтобы не держаться обособленно. Анна, у которой временно забрали возможность с головой нырнуть в поиски таинственного русского незнакомца, радостно погрузилась в выяснения межсемейных отношений. Роза не раз заставала ее сидящей рядом с Ранди и Джоном где-нибудь в гостиной, где близнецы частенько делали домашнее задание. А однажды она и вовсе застала всех троих на диване, где они с упоением читали книгу. Точнее, читала одна Анна, а Ранди с Джоном сидели по обе стороны от нее и слушали, распахнув глаза и раскрыв рты.

Что до сложных отношений бабушки и внучки, то с Олив Анна также старалась общаться по возможности часто. И хотя Роза, настроенная скептически, приободряла ее чаще всего лишь из вежливости, Анна, судя по ее рвению, была настроена самым решительным образом подружиться со своей внучкой. Она окружала недоуменную и испуганную Олив счастьем, шутила и спрашивала у нее советы, так, что той не оставалось ничего другого, кроме как проникаться к ней симпатией, хоть и тайной. А в том, что лед между родственницами тает, Роза убедилась, когда застала обеих за обсуждением внешности близнецов — темы, которой и сама Роза никогда не касалась. Анна отстаивала права Ранди, пожелавшего отращивать волосы, а Олив ссылалась за незыблемые правила семейства Филлипс, гласившие, что "мальчикам — мужские стрижки, и никак иначе". В конце концов все кончилось тем, что Олив принялась с жаром доказывать, что ее дети имеют право на индивидуальность, на что Анна с не меньшим пылом возражала, уверяя, что в таком случае ей придется пересмотреть гардероб обоих мальчиков, так как уже другое негласное правило утверждало: близнецы должны одеваться и выглядеть одинаково. Тут Роза вышла из комнаты, ухмыляясь про себя, и окончания дискуссии не услышала.

Впрочем, несмотря на показную занятость родственницы и ее хорошее настроение, Роза видела — Анне не терпится посовещаться с Николасом и возобновить поиски. То и дело она заставала ее у окна, гневно взирающий на летящие над землей облака пыли, и постукивающей ногой по полу. Ей и самой не терпелось выйти, чтобы отвлечься наконец от пасмурных мыслей и принудительно забить себе голову чем-нибудь посторонним, не имеющим к Леону отношения. Это было тем более важно, что она понимала — еще немного, и от ее мнимой беззаботности ничего не останется. За эти последние несколько дней она не раз ловила себя на желании "позаимствовать" что-то из висевших в его шкафу вещей, и чем больше времени проходило, тем заманчивее становилась перспектива ходить по дому в чем-то, ему принадлежащим. Один раз она все-таки и не удержалась, и, пробравшись к его шкафу, долго стояла, утонув в одном из его свитеров и обнимая себя руками. Она бы так и простояла в его комнате до ночи, если бы не появилась Анна и не оттащила ее от шкафа. Впрочем, снять вожделенный свитер она так и не потребовала, так что особенно противиться Роза не стала.

О том, что буря наконец закончилась, Роза узнала хоть и не самым приятным для себя образом, но довольно скоро — проснувшись однажды утром от голоса Николаса Марино:

— …что она еще спит. Может, лучше подождать, пока она проснется?

Мысленно взвизгнув, Роза осторожно открыла один глаз и к своему ужасу обнаружила стоящего рядом с ее кроватью учителя, который мирно беседовал с ее прабабушкой. Оба были уже полностью одеты, на лице Анны сияла самая что ни на есть счастливая улыбка, а за окном… сияло солнце.

— Солнце! — завопила Роза, откидывая одеяло и едва не падая со второго яруса кровати. — Солнце! Не может быть!

— Проснулась, — спокойно описал увиденное Николас, обернувшись на вопль.

Анна поперхнулась смешком и прикрыла рот кулаком. А Роза, занятая необходимостью изобразить на лице ужас и неудовольствие от вида Николаса, в конце концов махнула на это дело рукой и просто сказала, одновременно спускаясь и надевая тапочки:

— Без меня не начинайте, я скоро.

Когда она вернулась, то первым делом подтащила свое кресло прямо к окну и блаженно растянулась в нем, утопая в солнечных лучах. Хихикнув, Анна жестом предложила Николасу стул, и, когда тот сел, сказала:

— На этот раз нам повезло. Представляешь, Роза, Николас сказал, что эта буря оказалась не самой длинной. Бывали и те, что длились дольше недели!

Она аккуратно села рядом с учителем на еще один стул и вцепилась в Николаса, а точнее в его телефон, нетерпеливым взглядом. Николас это заметил и его безмятежная улыбка слегка увяла.

— К сожалению, не могу вас ничем порадовать, — сказал он без предисловий, так что даже Роза, которую солнечные лучи уже успели разморить, удивленно посмотрела на него. — Я потратил много часов на поиски нужного нам события — благо, времени искать было хоть отбавляй — но ничего конкретного найти так и не смог. Точнее, я нашел, но…

— Что? — порывисто перебила его Анна, подавшись вперед.

Николас виновато помахал рукой с телефоном.

— Я нашел нечто похожее на подсказку, указывающую на точный день встречи вас с тем самым неизвестным, это правда. Но когда я отправился туда, то никого не обнаружил, кроме вас и целой толпы прохожих. Кто угодно из них мог оказаться тем самым человеком, но выделить кого-либо конкретно было совершенно невозможно.

— А когда это было? — слабым голосом спросила Анна.

Глядя ей в глаза, Николас сказал:

— Вам было девять лет, и вы возвращались из школы домой. Было около двух часов дня, стояла прекрасная погода, и поэтому на улицах было много гуляющих. На том мосту, куда я приземлился, и вовсе собралась целая толпа, так что мне с большим трудом удалось вас узнать.

Анна вздохнула и, слабо улыбнувшись, отвернулась. Плечи ее опустились, и Розе, наблюдающей за ней, показалось, что она готова расплакаться. Николас, видимо, тоже так подумал, потому что быстро продолжил:

— Но это всего-лишь означает, что нам придется найти еще одно событие, связанное с появлением этого человека. Возможно, выздоровление от какой-нибудь болезни, или просто это будет воспоминание о каком-нибудь особенно ясном, прекрасном дне, когда вы чувствовали себя счастливой и полной сил.

Анна неуверенно кивнула и вздохнула, а Роза беспокойно поерзала в своем кресле:

— Так вы уверены в том, что тогда и была та самая их первая встреча? — спросила она. — Может, вы ошиблись на день, или же на час?

— Нет, — тихо но твердо ответил Николас, откинувшись на спинку стула и глядя куда-то в потолок. — Многое указывало именно на тот конкретный момент — это было самое яркое и важное событие за весь девятый год ее жизни. То есть вашей, Анна, жизни.

— Но тогда почему же оно стало таким уж важным, если она сама его даже не помнит? — недоуменно спросила Роза.

Николас только развел руками и не ответил. Коротко взглянув на Анну, все еще сидевшую с опущенной головой, Роза перевела беспокойный взгляд в окно. Довольно долгое время они молчали, а потом Николас сказал:

— Мы продолжим поиски. То, что не получилось с первой попытки, еще ничего не означает. Конечно, понадобится какое-то время, но это неважно. Рано или поздно, но мы его найдем.

Задумчиво сощурившись, Роза посмотрела на его телефон, а потом неуверенно сказала:

— Послушайте, Николас, вы ведь искали тот самый день с помощью вашего телефона, так? — он вопросительно посмотрел на нее и она добавила. — А что, если и мне установить этот самый Каталог и попробовать поискать? Это очень сложно?

— Нет, думаю, это возможно, — все еще не совсем уверенно отозвался тот. — Не знаю, правда, сможем ли мы настроить его именно на Анну, но можно попробовать.

Перехватив загоревшийся взгляд Анны, Роза улыбнулась и полезла в карман.

— Я не знаю, как именно это делается, — сказала она, передавая ему телефон. — Но держите.

— Этим занимается специальный отдел в КС-центре, — Николас взял ее телефон и встал. — Если отдать его уже сейчас, то все будет готово уже к вечеру.

— Замечательно, — кивнула Роза и тоже поднялась с кресла.

— Я пойду с вами, — тут же вскочила Анна. — Если вы не против. Я давно уже так не скучала по прогулкам.

Вместе они спустились в Сулпур и побрели по запорошенной песком словно снегом аллее к центру. Прохожих было так много, что создавалось впечатление, словно весь город высыпал на улицы, и идти быстро было сложно. То и дело в сухом воздухе слышались гудки от велосипедных звонков, и мимо протискивались спешащие по своим делам горожане с папками подмышками.

Когда они наконец дошли до КС-центра и вошли в знакомую полутемную залу с гигантским экраном Каталога, Николас уверенно зашагал прямо по направлению к одной из неприметных дверей. За ней обнаружилась лестница, а когда они поднялись по ней, то оказались в круглой и довольно широкой комнате, заставленной столами с неизвстными Розе приборами. Сквозь закругленный, покрытый темной краской потолок почти не поступало света, и казалось, будто зала полна народу, хотя всего в ней и находилось не больше двадцати человек — во всяком случае столько смогла сосчитать Роза, пока Николас вел их с Анной прямо в центр.

Вскоре они поздоровались с низеньким и смуглым мужчиной в белом халате, и Николас, сказав ему пару слов про Розу и про цель своего прихода, отдал ему ее телефон.

— Вы идите, — сказала им с Анной Роза, благодарно улыбнувшись Николасу. — Я сама со всем справлюсь.

Анна оглядывала зал с видимым любопытством, но после этих слов с готовностью кивнула. Николас пожелал Розе удачи, и вместе с Анной они устремились к выходу.

Следующие несколько часов Роза провела, сидя на предоставленном в ее расположение стуле и отвечая на задаваемые ей вопросы. Что происходило в это время с ее телефоном, который унесли куда-то, она не представляла, и оставалось надеяться лишь на то, что вопросы эти ей задают не из простого любопытства, а из желания использовать ответы в целях настройки будущего Каталога. Что именно руководило спрашивающими она так и не поняла, а когда ее отпустили гулять и наказали вернуться не раньше, чем через пару часов, она пожалела, что так быстро отпустила Анну и Николаса. Выйдя на площадь она их не увидела, и провела положенные два часа, бесцельно кружа по городу.

Когда ей наконец вернули телефон, солнце уже садилось. Анны и Николаса она так и не встретила, а потому позволила себе отправиться домой не дожидаясь их. К тому же впервые опробовать Каталог ей хотелось все-таки самой, вдали от любопытных глаз.

Вернувшись домой, она отправилась прямо на четвертый этаж. В комнате Леона она теперь бывала часто, и поэтому уже не чувствовала неловкости, запираясь в ней и просиживая часами в его кресле. Это было единственное место в доме, где ей было действительно приятно находиться, и где ее никто не искал — кроме Анны, которая застала ее однажды в обнимку со свитером Леона.

Включив настольную лампу и усевшись в кресло, Роза разблокировала пальцем экран телефона и с любопытством вгляделась в появившийся поверх фонового изображения яркий квадратик, с виду похожий на обычное, скаченное из интернета приложение.

Сделав пару глубоких вздохов, Роза нажала на него дрожащим пальцем. От бесплатной книжечки инструкции она оказалась — все-таки не зря она столько подглядывала за телефоном Леона, когда тот искал нужные ему события в Каталоге, — и теперь чувствовала себя до странности уверенно. Все-таки это были ее события. События ее детства, юности, все ее воспоминания и все связанные с ними полузабытые чувства, отпечатавшиеся в виде тысячи картинок.

Она и не заметила, как стемнело за окном, и как кружок горевшей лампы, отражающийся в стекле, превратился в единственное яркое пятно на фоне черного окна. Перед ее глазами мелькали строчки гигантского списка, и каждая новая картинка отзывалась внутри чем-то теплым, вызывая в памяти уже давно забытые воспоминания. Ее с родителями и братьями переезд из Ливерпуля в Реймс, знакомство с друзьями в новой школе, сложности, связанные с изучением нового языка, и, наконец, встреча с Леоном.

Над картинкой, изображающей парк в Реймсе и датированной одиннадцатым февралем 2013 года, Роза задержалась. Занесенный над экраном палец задрожал, и она прерывисто вздохнула, чувствуя, как почему-то вдруг перехватило дыхание.

Прошло уже больше полугода с тех пор, как Леон буквально силой привел ее в свой мир, вовремя оттащив от дороги и не дав попасть под машину. Столько месяцев прошло, и за все это время она уже успела полностью забыть не только о своей школе там, в Реймсе, но и о своей жизни в качестве девочки, не имеющей к его народу никакого отношения. Всего-лишь полгода, а они вытеснили у нее из головы и всех ее школьных друзей, и все ее школьные проблемы, и…

Продолжив машинально листать ленту вверх, Роза вдруг остановилась и глаза ее сами собой округлились. Мелькнули на экране и исчезли события прошлого месяца и происшествия последней недели, и на глаза попалась картинка, датированная третьим октябрем — будущего, до которого осталось лишь несколько часов: "3 октября, 2013 год. Прощание".

Часто моргая, Роза продолжала бездумно смотреть на картинку, и руки ее все сильнее дрожали.

Прощание? Завтра, прощание?

Часто дыша, она отмотала ленту чуть назад и увидела положенные, уже свершившиеся события: разговор с Николасом у реки, песчанная буря, поход в КС и… Прощание.

Откинувшись на спинку кресла, Роза уставилась в окно и встретилась взглядом со своим испуганным отражением. Еще пару секунд назад бывшая совершенно пустой голова теперь гудела от переполнявших ее мыслей, и чем больше она думала, тем хуже ей становилось, и тем понятнее делалось нежелание Леона заглядывать в события будущего.

Роза и сама не заметила, как вышла из комнаты и спустилась вниз, едва не споткнувшись о начало ковра. Близнецы уже давно спали, и она, не включая свет, молча забралась на второй ярус другой кровати, напрасно пытаясь успокоиться.

Имея достаточно богатый опыт использования Каталога — а точнее имея опыт наблюдения за человеком, имеющим богатый опыт использования Каталога, она знала, что все имеющиеся в нем события — реальность и правда. Все они действительно происходят, но при этом в силах обладателя телефона повлиять на них и изменить, если они его не устраивают. Но что может означать прощание? Ничего конкретного не должно было произойти, даже Николас еще не нашел того самого человека. У них никто не гостил, никто не собирался уехать, никто не приезжал, чтобы с ним можно было попрощаться. Ничего не должно было произойти, разве что… из Гоби мог вернуться Леон.

Роза так и не уснула и с первыми лучами солнца отправилась в Сулпур. Анна еще спала, да она и не хотела ее будить, как не хотела и говорить с ней, спрашивать, и вообще видеть. Тот, кто был ей нужен, была мадам Ришар, и на этот раз она собиралась найти ее, пусть на это и могли уйти многие часы.

Было по-утреннему холодно, пока она бежала по аллее в сторону центра. Тяжело дыша, Роза пыталась затолкнуть телефон в карман и одновременно убрать с лица волосы, которые лезли в глаза. Не чувствуя ног, она влетела в полутемный холл Б-центра и побежала в сторону лифта, на ходу вспоминая тот день, когда Хади сопровождал их с Мартой в конференц-зал. Она не помнила, на каком этаже он находился, да и не была уверена в том, где именно следует искать мэра города, да и встала ли та вообще.

Здание было пусто. Лифт останавливался пять раз и ни на одном этаже Роза так и не встретила никого, бегая по пустым коридорам и стучась в двери, надеясь увидеть хотя бы кого-нибудь. Тяжело дыша, она толкала дверь за дверью, но все они были заперты, а номерки над ними ничего ей не говорили.

Роза бежала, слыша лишь гулкий стук своего сердца и не замечая, как болят ноги и костяшки пальцев, которыми она била по дверям в надежде открыть их. Одна за другой вспыхивали в электрических лучах металлические номерки, раз за разом раздавался в тишине глухой стук, когда она толкала дверь и та не потдвалась.

Наконец невыносимая резь в боку заставила ее остановиться и Роза тяжело согнулась пополам, пытаясь нащупать дрожащими пальцами ручку очередной двери, уже не надеясь на то, что та откроется. И поэтому она едва не упала, когда та вдруг поддалась и распахнувшись.

В глаза ударил свет и Роза заморгала, все еще тяжело дыша и пытаясь распрямиться. Она стояла на пороге маленькой комнатки, освещенной лучами восходящими лучами. В ярком свете плавали в воздухе снежинки пыли, кружась над большим столом, стульями, отражаясь в зеркале. В ярком свету поблескивали гладкими поверхностями свисающие с потолка хрустальные подвески, и солнечные зайчики весело прыгали по стенам. Их яркие белые отсветы танцевали, смешиваясь с яркими красными огоньками, которые отбрасывали драгоценные камни, украшавшие волосы девушки, стоящей у окна.

Роза не сразу заметила Дженни, но когда девушка наконец попала в поле ее зрения, Дженни уже отошла от окна и подошла ближе.

— Роза? — тревожно спросила она. — Что случилось? Почему ты так рано?

— Где… мадам Ришар? — только и смогла выдавить в ответ Роза, с трудом выпрямляясь и откидывая с лица волосы. — Мне нужна мадам Ришар.

— Она в КС-центре, — отозвалась та, все еще беспокойно осматривая ее. — Скоро придет, мы с ней договорились встретиться перед Б-центром через десять минут. Девочка, ты в порядке? Что случилось?

— Мне надо с ней поговорить, — Роза дернулась было в сторону двери, но Дженни цепко схватила ее за рукав свитера.

— Для начала отдышись, — она неодобрительно и в то же время сочувственно покачала головой. — Что с тобой случилось?

Собравшись было огрызнуться и вырвать руку, Роза лишь с большим трудом сдержалась и молча согнулась пополам, стараясь отдышаться. Дженни молча смотрела на нее, и заговорила только когда Роза выпрямилась:

— Это ведь тебе вчера установили КС на телефон, верно?

— Откуда вы…

— Я виделась с Николасом и твоей родственницей, — коротко улыбнулась ей Дженни. — Мы поговорили, и они мне рассказали об этом. Поздравляю с приобретением.

В ответ Роза лишь вяло пожала плечами.

— Хотя, на мой взгляд, с этим можно было бы подождать еще хотя бы день, — мечтательно расправляя складки на юбке, продолжила Дженни. — Но это мое личное мнение.

Сглотнув неприятный ком в горле, Роза медленно подняла голову и уставилась на нее. Ее сердце, только-только начавшее успокаиваться, теперь снова принялось отчаянно биться, и она вся похолодела. Не считая мадам Ришар, только одна лишь Дженни могла знать, или, быть может, догадываться о том, что должно было вскоре произойти, и слова ее только это подтверждали.

— Послушайте… — начала Роза, не вполне осознавая, что именно говорит. — Отъезд Леона, он…

В черных глазах Дженни мелькнуло понимание.

— Что же конкретно ты увидела в Каталоге, Роза? — серьезно спросила она, и между ее бровей пролегла едва заметная морщинка.

И тут Роза забыла о том, что еще несколько дней назад бежала и от самой Дженни, и от мадам Ришар, не желая видеть их и говорить с ними. Забыла и о том, что совсем не знает Дженни, и что за все эти месяцы они едва ли обменялись друг с другом хотя бы парой слов, встретившись лишь раз или два. Все, что ее теперь интересовало, страшило, и что заставило мчаться сломя голову в Сулпур, был Леон, а точнее — его возвращение в город и слово "Прощание", каким было помечено еще неведомое ей событие, датированное сегодняшним днем. И все остальное вдруг перестало иметь значение, просто перестало существовать, как если бы из всего мира осталось вдруг это злощастное слово и Леон, чьего возвращения ждали со дня на день. Остался только один лишь Леон, и ее страх, ужас, при мысли, что его возвращение совпадет по времени с этим обещанным Каталогом прощанием.

— А вот она уже идет, — сказала вдруг Дженни, бросив быстрый взгляд в окно. — Посмотри.

Роза сделала несколько неуверенных шагов по направлению к окну и действительно увидела прямую фигуру мадам Ришар, которая как раз выходила из КС-центра.

— Должно быть они должны вот-вот вернуться, — улыбнулась своим мыслям Дженни. — Осталось не больше пяти минут и они появятся — Леон и прочие. Пойдем?

Словно в тумане Роза вышла из комнаты и пошла в сторону лифта, одновременно и разрываясь от желания попросить у Дженни хотя бы какие-то объяснения, и страшаясь услышать ответ. Вместе они спустились в холл, и только там Роза наконец остановилась и выдохнула:

— Дженни… Послушайте, Дженни, я так не могу, я просто не могу… Скажите мне, что должно случиться сегодня? В моем Каталоге сказано, что сегодня должно произойти прощание!

Вся мечтательность вмиг слетела с детского личика Дженни и она тоже остановилась, обратив на собеседницу напряженный взгляд.

— Ты смотрела события будущего? — тихо спросила она. — Или смотрела только сегодняшний день?

— Только сегодняшний, — отозвалась Роза растерянно.

Дженни кивнула и несколько секунд просто задумчиво смотрела на нее, так что Роза готова была взвыть от нетерпения. Но потом в глазах девушки вдруг вспыхнуло понимание и она, ахнув, подошла к ней.

— Роза, девочка моя, — пробормотала она, тревожно заглянув в лицо. — Послушай, ты… Ты ведь не знала ни о чем вплоть до вчерашнего дня, верно? И Мэриан ничего тебе не рассказывала, так?

— О чем? — сбивчиво отозвалась та. — Каталог я увидела только вчера, а потом…

— Ох, мама родная, — Дженни сделала какое-то быстрое движение, словно хотела стукнуть себя по лбу, а потом впилась глазами в лицо собеседницы. — Роза, дорогая, можешь успокоиться! Это совсем не то, что ты думаешь! С Леоном ничего не…

Она не закончила, так как снаружи вдруг что-то сверкнуло, раздался довольный возглас, и послышались быстрые звуки чьих-то шагов.

— Пошли, — Дженни слабо улыбнулась и потянула ее в сторону выхода. — Идем, сейчас все сама поймешь.

Площадь перед Б-центром быстро заполнялась людьми. Рассеянные лучи солнца, уже показавшегося над листьями пальм, прогоняли остатки ночной сырости, блестели, отражаясь в стеклянных стенах здания М-центра, и освещали десятки человеческих фигур, спещащих взглянуть на только что прибывших. Свет ударил по глазам вышедших из Б-центра Дженни и Розы, и последняя машинально зажмурилась.

— Пошли, — услышала она голос Дженни, и сдвинулась с места, когда ее маленькая ручка нажала ей на спину. — Скоро нам просто не дадут пройти.

Когда Роза вновь открыла глаза, то увидела как около стоявшей в центре площади мадам Ришар собирается большая толпа. Кто-то взмахивал руками, кто-то вскрикивал, а некоторые так и вовсе пятились, словно чего-то испугавшись. Сама мэр города что-то быстро говорила окружившим ее мужчинам, а те пытались пробиться поближе к тому, кто стоял в самом сердце толпы, слабо взмахивая руками и что-то яростно выкрикивая. Это был Плутон.

Роза ахнула и ускорила шаг, так что Дженни вскоре отстала. Со всех сторон к Плутону подходили люди, и несколько мужчин, крепких с виду, уже мрачно отгоняли от него людей, одновременно надевая на него что-то наподобие наручников. Одним из этих мужчин был, как поняла Роза, Пауль, а тем, кто уже шел прочь от Плутона и искал кого-то в толпе был…

— Лео! — воскликнула Роза и, слабо всхлипнув, бросилась к нему навстречу.

Глаза Леона вспыхнули, когда он увидел ее, и сияющая улыбка осветила его лицо. Он кинулся к ней навстречу, чуть не сбив при этом с ног окруживших его горожан, и обнял так крепко, что Роза даже испугалась — как бы ребра не треснули.

— Ты, сумасшедший! — воскликнула она, прижимаясь к нему. — Как ты только мог уехать так надолго! Да ты знаешь, что я тут чуть с ума не сошла, пока тебя не было? Я всю ночь не…

Договорить она не успела, так как Леон наклонился и поцеловал ее, обнимая и прижимая к себе еще крепче. Вскрики и голоса окружавших их людей стихли, звуки просто исчезли, и Роза почувствовала, как быстро покидает ее и безотчетная тревога, и тот слепой ужас, едва не задушивший ее и лишь теперь медленно и незаметно исчезающий. Вспыхнули внутри и растворились в воздухе все безотчетные страхи и тревоги. И только когда эти тиски спали, Роза поняла, как мало ценила раньше то ощущение полнейшего покоя и счастья, которое накрывало ее лишь в присутствии Леона и не покидало, пока он был рядом.

— Только попробуй исчезнуть еще раз! — сказала она, когда его лицо отодвинулось и Леон посмотрел на нее. — Я тебе этого не прощу!

— Солнце мое, только с тобой, — отозвался тот, целуя ее в лоб. — Так что и тебе от меня никуда теперь не деться.

— Но как ты мог уехать, ничего мне не объяснив? Я чуть не поседела, пока… Я даже стащила твой свитер, — призналась Роза, виновато опустив глаза.

Леон отодвинул ее от себя на расстояние вытянутой руки и с изумлением оглядел свой синий свитер, аккуратно закатанный на руках и висевший на Розе мешком. Он несколько раз моргнул, а потом на его губах дрогнула слабая улыбка.

— Я не прощу этого мадам Ришар, — усмехнулся он, вновь обнимая ее. — Она просто… Хотя, я и сам был достаточным идиотом, так что заслужил. Словом, Роза, — он серьезно посмотрел на нее. — Боюсь, тебя теперь я уже точно не отпущу. Придется тебе смириться с этим, как и с тем, что я намерен жениться на тебе.

К своему полнейшему изумлению, Роза обнаружила, что даже не удивилась. Та ее часть, что отвечала за содеянное недавно похищение синего свитера, так и вовсе возопила, что ожидала этих слов уже целую тысячу лет, и что они приводят ее в полнейший восторг.

— Кольца я купить не успел, — Леон с облегчением выдохнул, увидев, как она зарделась и заулыбалась. — Плутон не дал мне такой возможности, но…

Роза подавила смешок.

— …но намерен купить при первой же возможности, — закончил свою мысль Леон, серьезно глядя на нее. — У тебя будут какие-нибудь пожелания относительно дизайна? Ты вообще согласна?

— Дай подумать, — Роза изобразила на лице нерешительность. — Вначале я краду твои вещи, потом кидаюсь тебе на шею, и всячески показываю, что намерена не выпускать тебя из поля зрения, а потом… Конечно, это означает "нет".

Что-то в лице Леона напряглось и Роза рассмеялась.

— Ну ты даешь, — пробормотала она, а потом положила ладонь на его щеку и пристально всмотрелась в глаза. — Слушай, я же всеми доступными способами показываю, что люблю тебя. Конечно, я согласна.

В глазах Леона вспыхнула нежность и Роза в который раз позволила себе утонуть в них, с ужасом сознавая, что еще немного, и она разревется — все-таки пережитой стресс и бессонная ночь сделали свое дело, как следует рассшатав ее нервную систему.

— Я люблю тебя, — прошептал Леон и поцеловал ее, оторвав от земли и обнимая за талию.

Сколько они так простояли Роза так и не поняла, но в какой-то момент Леон все-таки отодвинулся от нее и она услышала голос Дженни:

— Не трогайте их пока не кончится лирический момент. Николас, вы ведь все решили?

Пытаясь подавить улыбку, Роза подняла глаза на Леона и увидела мелькнувшее на его лице задумчивое выражение. Улыбнувшись ей, он разжал объятия и взял ее за руку. Вместе они подошли к стоявшим неподалеку Дженни, Николасу и Анне.

— Мэриан отправилась устраивать Плутона, — сообщила Леону Дженни, которая явно только что подошла и теперь демонстрировала рабочую сосредоточенность. — Вы с ребятами хорошо потрудились. Где вы его нашли?

— В Белфасте, — машинально ответил Леон. — Марта нам сразу сказала, в каком городе его следует искать, так что в Гоби мы не провели и часа. Другое дело, что тех мест в Белфасте, где Плутон мог оказаться, оказалось слишком много, так что пришлось побегать.

Анна прерывисто вздохнула, а Роза боязливо поежилась.

— Не беспокойтесь, — обратилась к ним Дженни, снисходительно улыбнувшись. — Если я правильно все поняла, Плутон больше не опасен и ничем не отличается от обычного Сетернери. Леон, а Алексис с Леной где?

— Они остались в Гоби, — Леон усмехнулся. — Как я понял, у них созрели какие-то грандиозные планы. Как делового, так и личного характера. Я не уточнял.

Роза удивленно воззрилась на него, но Леон только хмыкнул и приобнял ее за талию.

— Мэриан с ними сама разберется, — Дженни деловито расправила складки своего наряда и в ее черных глазах вспыхнули веселые искорки. — Все-таки право отчитывать и вдохновлять на подвиги все еще принадлежит ей. А что до меня, то… Я собираюсь вам кое-что рассказать.

Николас и Леон обменялись понимающими взглядами, а Роза вся превратилась в слух.

— Не слишком ли рано для откровенных разговоров? — тихо спросил Николас у Дженни, и Роза с Анной в один голос воскликнули:

— Ничего подобного!

— Вот видишь, — Дженни насмешливо изогнула бровь. — Боюсь, молчать и дальше не получится. Леди, — обратилась она к обеим девушкам. — Во-первых, прошу прощения за то, что так долго тянула с объяснениями. Позвольте представиться: Дженни, приближенная к Ее величеству королеве Амелии. Приехала к вам с заданием найти сильнейших представителей народа Солтинера. Не знаю, рассказывала ли вам уже что-то обо мне Мэриан?

Слабо охнув, Роза приготовилась было покачать головой, но тут взгляд ее упал на Анну и она неуверенно сказала:

— Тогда, после нашего возвращения из России… Но тогда ведь вы ошиблись верно? Мадам Ришар сказала, что вы приняли меня за обладательницу сверхъестественных способностей.

— Все верно, но я не ошиблась, — поправила ее та. — Ты действительно обладаешь ими, просто до недавнего времени они в тебе дремали. А точнее даже не в тебе, а в Анне.

— И проснуться должны были когда она влюбится, — Роза подавила в себе желание недоуменно передернуть плечами. — Во всяком случае мне кажется, что мадам Ришар так сказала. В любом случае… — она перехватила несколько огорошенный взгляд родственницы, — сейчас это ведь все равно неважно. Даже если бы они и дремали, то проснуться им предстоит еще нескоро. Мы ведь так и не смогли найти этого загадочного русского парня.

— Так вы его искали? — Леон восхищенно воззрился на Николаса. — Что — серьезно?

Тот отвел глаза и прикусил губу.

— Искали, конечно же, — Дженни мечтательно погладила свои рукава и лукаво поглядела на смутившуюся Анну. — Все-таки это был железный повод для того, чтобы наладить контакт, я правильно понимаю?

Николас не выдержал и кашлянул.

— Мы ведь это уже обсуждали, Дженни, — сказал он, бросив на нее недовольный взгляд.

Дженни хмыкнула.

— Конечно, нужно было наладить контакт, — кивнула Роза, растерянно поглядывая на него и на Анну. — Это ведь и есть тот самый человек, которому Анна обязана своими способностями. Нужно было найти его, тем более что…

— Тем более что и ты ему обязана своими способностями, так? — закончила за нее Дженни, все еще улыбаясь.

— Так, послушайте, — посмеиваясь, Леон посмотрел на Николаса. — Ник, вы ведь уже нашли его, так?

Николас кивнул, и под изумленным взглядом Розы обменялся с Анной улыбкой.

— Что? — пролепетала Роза, переводя ничего не понимающий взгляд с лица учителя на Анну и обратно. — И вы не сказали? Когда же вы нашли его? Я ведь все время была с вами и…

— И вот именно поэтому все так затянулось, — прервал ее Николас, глядя на нее на редкость серьезно. — Не знаю, что бы мне еще пришлось выдумать, чтобы оттянуть обнаружение этого таинственного неизвестного.

— Это был Николас, Роза, — пояснила Анна. — Прости, что не сразу сказала тебе, но… Я с самого начала подозревала, что этим неизвестным может оказаться Николас.

— Но…

— Мы ведь Солтинера, — улыбнулась Анна. — И если бы не это недоразумение с Каталогом, я бы и не сомневалась, что Ник — это и есть тот самый неизвестный.

— Но мы ведь потратили столько часов, пытаясь найти то самое событие! — выдохнула Роза, запустив руку в волосы. — Столько времени потратили на поиски!

— Я и сам сначала не мог понять, как именно и когда произошла передача способностей, — подал голос Николас. — До нашей с Анной встречи в школе я никогда раньше ее не видел, хотя и знал, кто она такая и что будет означать наша встреча — из Каталога. В Россию же я никогда не ездил, и поэтому действительно хотел понять, что же произошло на самом деле, из-за чего она стала Солтинера и прожила одна столько лет.

Дженни, увлеченная необходимостью разгладить все складки на одежде, бросила на него исподтишка недоверчивый взгляд.

— Долго же вы искали этого "неизвестного", — пробормотала она. — Я уж думала, не успеете к возвращению Леона и поимке Плутона.

Николас с Анной переглянулись, а затем одновременно посмотрели на Розу, которая вдруг расплылась в довольной улыбке.

— Конспираторы, — фыркнула она, сузив глаза в усмешке. — То-то я все это время чувствовала себя лишней. Если я вам так мешала, вы могли прямо мне об этом сказать, и тогда не пришлось бы бросать на меня недовольные взгляды. Николас, вы хоть знаете, что Анна сама предложила мне составить ей компанию и принять участие в поисках? Ты, кстати, это зачем сделала?

— Ну наверняка я ведь не могла знать — кого именно мы ищем, — смущенно повела плечами Анна. — Да и не хотелось лишать тебя возможности отвлечься — все-таки Леон уехал, а ты была сама не своя.

Улыбка Розы дрогнула и Леон погладил ее по плечу.

— И ты нам не мешала, — продолжила ее родственница. — В конце концов мы ведь все выяснили, так что я даже рада, что все так получилось. Правда, Нику теперь придется составить график посещений Ленинграда, — повернулась она к парню, — а это будет довольно хлопотно, учитывая, что ему придется совершить около двухсот прыжков…

Николас хмыкнул, но ответить ничего не успел. Сзади послышался звук торопливых шагов, и в следующую секунду на Леона сзади налетела Эллен Леруа.

— Лео! — воскликнула она, обнимая его и пытаясь отдышаться. — Дорогой, ты здесь! Тео!

Все еще не замечая ни Дженни, ни Николаса с Анной, Эллен выглянула из-за плеча сына и махнула рукой мужу, который тоже быстро шел по направлению к ним.

— Как же мы волновались! — всхлипнула Эллен, обнимая Леона. — Уехал, ничего толком не объяснив! Ты знаешь, как мы с отцом за тебя переживали?!

— Дорогая, — Тео приветственно кивнул сыну и принялся успокаивающе гладить жену по плечу. — Вот видишь, как все хорошо обернулось. Я ведь говорил тебе, что все так и будет! Леон, все обстоит благополучно? Где Плутон?

Поглаживая мать по спине, Леон утвердительно кивнул.

— Мэриан уже забрала его на допрос, — ответила за него Дженни. — Ваш сын и Пауль уже имели возможность удостовериться в том, что он больше не опасен.

Мсье Леруа серьезно кивнул и бросил на сына гордый взгляд.

— Я и не сомневался в том, что у тебя все получится, — сказал он голосом, чуть более высоким чем обычно. — Ты молодец, Леон.

— Но зачем же тогда было ехать через Гоби? — воскликнула его жена, утирая глаза и отстраняясь от сына. — Не мог же Плутон затаиться в городе, где живут одни лишь Солтинера? А если бы он отправился отсюда, не было бы этих никому не нужных шести дней ожидания!

— Вот именно, — одобрительно кивнула Дженни и тут же поправилась, поймав недоуменный взгляд Анны. — То есть я имею в виду, что эта неделя как раз и была нужна, мадам Леруа, чтобы ваш сын и Роза имели возможность еще раз все обдумать.

Тео и Эллен Леруа переглянулись, а Дженни томно и устало вздохнула.

— Было бы неплохо все обсудить, не так ли? — спросила она. — Давайте пройдем в конференц-зал, там нам никто не помешает. А впрочем… Леон, — она подняла голову и вопросительно посмотрела на него. — Ты ведь уже знаешь, зачем именно Марта уехала, так? Приглашать Хади нет смысла?

— Иначе бы я и не уезжал, — отозвался тот.

— Тогда и в Б-центр возвращаться смысла нет, — Дженни расправила плечи и обратила на чету Леруа вопрошающий взгляд. — Со своей стороны осмелюсь предположить, что вы согласитесь пригласить всех нас в ваш дом, чтобы мы все спокойно обговорили. Разговаривать здесь было бы неразумно, и к тому же желательно присутствие мсье и мадам Филлипс. Что думаете?

Эллен Леруа растерянно моргнула а ее муж только кивнул и сделал рукой приглашающий жест.

— Благодарю вас, — Дженни тонко улыбнулась и величественно поправила юбку, оглядев по очереди Леона, Розу, Николаса и Анну. — Тогда пошли.

Под растерянными взглядами Анны и Розы она кивнула им и присоединилась к Эллен и Тео Леруа, предоставив всем прочим возможность поспевать за ними.

— Так ты узнал, зачем Марта уехала в Гоби? — тут же спросила Роза у Леона. — И когда же?

Леон многозначительно посмотрел в сторону Анны, шедшей рядом, но та с готовностью проигнорировала его взгляд и даже подошла ближе, всем своим видом показывая заинтересованность.

— Ладно, вы и так узнаете, — сдался Леон, обнаружив, что и Николас прислушивается. Он задумчиво нахмурился, подбирая нужные слова, а затем посмотрел Розе в глаза. — Ты знаешь, я себе никогда не прощу того, что раньше так старался не замечать симпатии со стороны Марты.

— Так, — протянула в ответ Роза, нервно дернув бровями.

Вид у нее сделался такой, что Леон невольно улыбнулся и приобнял ее за плечи.

— Я имею в виду, — пояснил он, — что если бы мне хотя бы раз пришло в голову серьезно поговорить с ней и все ей объяснить, то не было бы всех этих осложнений в виде внезапных отъездов и прочего.

— Так и почему же она уехала? — спросила Анна напрямик.

— Помните тот главный Каталог событий, про который нам рассказывала мадам Ришар? — спросил Леон. — Ник, ты о нем знаешь?

— Скорее это личный Каталог событий мэра города, а никак не главный, — отозвался тот. — Насколько я знаю, в Главном нет событий, связанных с отдельными личностями. Только если это не какой-нибудь президент.

— Как бы то ни было, она уже рассказывала нам про Каталог, и про то, что в нем есть какая-то информация, касающаяся непосредственно нас с Розой, — продолжил Леон и нахмурился, так что между бровей появилась морщинка. — Но тогда я не придал этому большого значения. Все-таки тогда, во время разговора в М-центре, оказалось, что инцидент связанный с нападениями Плутона исчерпан, а прочего мы с Розой и желать тогда не могли. Мы только что вернулись тогда из России, устали, и обо всем, связанном с Плутоном, хотелось просто забыть.

— И не вам одним, — пробормотала Анна.

— Но это продолжалось недолго, — Леон вздохнул и задумчиво провел пальцем по брови. — Во мне интерес к этим самым секретным сведениям начал просыпаться после того самого отъезда Марты и ее заявления, что она отправляется ловить Плутона. Зачем было его ловить? Мадам Ришар ведь ясно дала нам с Розой понять, что он уже не опасен, но тем не менее Хади с готовностью отправляет Марту в Гоби, а сама мадам Ришар всячески уклоняется от повторного разговора со мной, хотя никаких видимых причин утаивать от меня что-либо не было. Я тогда часа два искал ее в Б-центре, а потом пошел в КС-центр, где увидел Хади. Пользуясь тем, что он меня не заметил, я пошел вслед за ним, и попал в секретное помещение, где и находился на тот момент тот самый главный Каталог событий.

— Про который говорила мадам Ришар? — спросила Анна.

Леон кивнул.

— Странно, что тебе удалось войти туда, — Николас покачал головой. — Насколько я знаю, туда вход воспрещен всем, кроме самой Мэриан Ришар и еще двух-трех ее подчиненных, вроде Хади.

— Хади имеет привычку оставлять двери открытыми, — сказал Леон и усмехнулся. — И в ту дверь я просто вошел вслед за ним, думая, что это один из кабинетов мадам Ришар. Ничего выдающегося из себя комната не представляла, да и уменьшенная копия Каталога, висевшая на стене, не особенно меня удивила… Я и не обратил бы на нее внимания, если бы на экране не повторялись столько раз наши с Розой имена. У меня было около десяти секунд на то, чтобы найти пять важнейших событий, связанных с нами обоими, а потом меня наконец заметил Хади, — глаза Леона заблестели. — Мое присутствие его настолько не обрадовало, что… Словом, не прошло и минуты, как я узнал от него, что и Марта таким же способом попала в комнату, где изучила Каталог. После этого она и уехала, так как, должно быть, решила не ждать, пока эти события начнут происходить на самом деле.

Задумавшись, Анна принялась рассеянно тянуть за конец перекинутой через плечо косы, а Роза быстро спросила:

— А как же Плутон? Он присутствовал в каком-нибудь событии?

Леон потер рукой лоб и виновато улыбнулся.

— Только в одном из них, но как лицо второстепенной важности.

— Ничего не понимаю.

— Марта уехала, потому что узнала, что я сделаю тебе предложение и мы поженимся, — сказал Леон. — А Плутон стал для нее лишь поводом покинуть Сулпур.

— Однако… — протянул Николас, с чьего лица вдруг слетела невозмутимость.

— Поженитесь? — пискнула Анна и хлопнула в ладоши. — Ты серьезно? Роза!

Роза не смогла ничего поделать и позволила глуповатой улыбке разлиться по лицу. Леон посмотрел на нее и неслышно рассмеялся.

— Так а что же это за события такие? — спросила Роза, заливаясь краской. — Ты, кажется, сказал, что их всего пять?

— Первое — наше знакомство, — кивнул Леон. — Второе — переезд в Сулпур. Третье — поимка Плутона и предложение пожениться, четвертое — наше прощание со Сулпуром и отъезд, пятое — свадьба.

Роза споткнулась и упала бы, не подхвати ее Леон.

— Прощание… — выдавила она спустя целую минуту молчания и мучительных попыток перестать краснеть и глупо улыбаться. — Так вот, значит, что это значит. Но зачем нам уезжать?

На лице Леона мелькнуло странное, неуверенное выражение, но прежде чем он успел ответить, послышался голос Тео Леруа:

— Мы поднимемся первыми, а вы дождитесь, пока лифт спустится. Ждем вас в оранжерее.

Все четверо ускорили шаг и вскоре подошли к дому. Дождались лифта, а когда тот остановился на седьмом этаже и дверцы открылись, их слух тут же пронзил громкий шум — пение птиц смешивалось с криками попугаев, щебетанием, гоготом, шумом бегущей воды и шелестом листьев, когда птицы срывались с них и перелетали на соседние. Пальмы разных видов заполняли собою поти все пронстранство и так большого помещения, оставив место лишь для узких дорожек и для широкой круглой площадки в самом центре, где, рядом с декоративным ручейком, находилась вместительная беседка. Широкие листья кое-где нависали над дорожками, и пока Леон, Роза, Анна и Николас шли к беседке, они то и дело нагибались или отводили листья руками.

К большому удивлению Розы, внутри беседки их уже ждали не только родители Леона и Дженни, но и Олив с Рафаэлем, а также и Ранди с Джоном. Их голоса Роза услышала едва дверцы лифта открылись, и недоумение ее прошло лишь когда они вошли в беседку и сели на свободную скамейку. Все остальные уже ждали их, и когда вошедший последним Николас сел, Рафаэль нетерпеливо сказал, обращаясь к Дженни:

— Я правильно понимаю — вы работаете на мэра Сулпура? Есть какие-то важные новости?

— Нет, что вы, — Дженни любезно улыбнулась. — Мэриан моя подруга, но работаю я не на нее. Я приехала издалека, и скоро уезжаю.

— Тогда какого рода новости вы намерены сообщить нам?

— Мальчики пропускают школу, — подала голос Олив, взволнованно поправляя рукой прическу. Она на миг поджала губы, а потом глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться, глядя на Дженни. — Говорите же.

Та оглядела всех присутствующих и удовлетворенно блеснула черными глазами.

— Как я уже сказала, совсем скоро мне предстоит покинуть Сулпур, — повторила она, обводя взглядом собравшихся. — Моя миссия уже почти выполнена, а больше меня ничего здесь не держит.

Роза подалась вперед, краем глаза отметив, что и Анна напряглась, вперив в Дженни сосредоточенный, выжидающий взгляд.

— Я приехала сюда со специальным поручением, — продолжила Дженни, и на ее детском личике впервые мелькнула озабоченность. — Суть его такова, что ради благополучного его исхода мне все время требовалось сохранять секретность. Это было необходимо, так как основной целью моего плана было найти самых сильных представителей народа Солтинера.

— Можно было бы просто устроить конкурс, — подал голос Тео Леруа.

Дженни улыбнулась и покачала головой.

— Нет, это было бы опасно, — сказала она со вздохом. — Информация пошла бы дальше Сулпура, а это была бы самая настоящая катастрофа. О нас бы узнали не только друзья тех Солтинера, что присутвовали бы на этом отборе, но и Сетернери, а нам это было ненужно. Все-таки, как показало время, их целью как раз и стала охота на сильнейших, а пугать ребят раньше времени не стоило. Отсюда и секретность.

— Но зачем вы хотели найти их, этих сильнейших? — спросила Роза.

— Мне дали задание найти самых сильных представителей народов Прирлетти, Невери, Аэр и Солтинера, — ответила Дженни и взгляд ее скользнул по вытянувшимся лицам Олив и Рафаэля. — Иначе говоря народов, созданных одновременно с Солтинера. Думаю, мне также предстоит заняться поисками одаренных людей, так как именно им и помогают Аэр… Словом, — перебила себя Дженни, заметив крайнее замешательство в глазах слушателей. — Благодаря помощи сильнейших представителей этих народов, у нас может наконец появиться возможность победить Сетернери и вернуть власть в руки королевы народа Солтинера Амелии.

Рафаэль заерзал на скамейке, глядя куда угодно, но только не на говорившую. Сидевшие рядом с ним Ранди и Джон напротив, были настолько увлечены рассказом, что даже перестали пихать друг друга и теперь пожирали Дженни глазами.

— Ух ты, потрясно… — протянул Ранди, с уважением глядя на прямую фигуру девушки. — Вот это я понимаю! А когда вы будете отбирать сильнейших людей?

— Думаю, года через два, — не менее серьезно ответила ему Дженни. — Смотря сколько времени понадобится на поиски одаренных представителей народа Аэр.

Ранди затаил дыхание и обменялся с братом многозначительными взглядами.

— Почему же вы нам это говорите, если все это не должно дойти до этих самых Сетернери? — поинтересовался их отец.

— Потому что уже сегодня я уезжаю, — последовал спокойный ответ. — Надеюсь, ребята тоже поедут со мной, а им как раз пришло время обо всем этом узнать.

Леон и Роза, на которых она смотрела, одновременно заморгали и Роза задумчиво опустила взгляд.

— Спрашивайте, — поощрила их Дженни, тонко улыбнувшись. — Если вы хотите спросить, вас ли я имею в виду, то я отвечу кивком, и добавлю, что буду также рада назвать сильнейшими и Николаса с Анной.

— Нас? — Анна поперхнулась воздухом и ее кожа немедленно пошла красными пятнами. — Шутите?

— Ты жила двадцать лет в дождливом климате и осталась обладательницей потрясающих запасов сил и способностей, — терпеливо кивнула Анна. — Николас — потому что он поможет тебе стать еще сильнее. А с Леоном и Розой и так все понятно, я считаю.

Олив сдавленно кашлянула и робко посмотрела на вытянувшееся лицо дочери.

— На тебя не действует психическое воздействие любого, даже самого сильного Сетернери, — Дженни кивнула Леону. — А Роза — мало того что родственница Анны, так еще и человек, с которым ты готов поделиться своими способностей. Теперь, когда украденные Плутоном силы вернулись к их настоящей обладательнице, вы стали по-настоящему неуязвимы.

Дженни мило улыбнулась и откинулась на спинку скамейки, обозревая лица всех четверых из под полуопущенных век. Роза рассеянно запустила пятерню в волосы.

— Зачем же нужна была эта последняя поездка? — спросила она наконец, прервав затянувшееся молчание. — Я понимаю, что надо было поймать Плутона, но почему вы не позволили Леону даже нормально попрощаться со мной перед отъездом?

— Леон узнал о моей миссии раньше намеченного времени, а говорить о ней Анне и Николасу было нельзя, — сказала Дженни, задумчиво рассматривая кольца на своих пальцах. — Они еще не были знакомы, а преждевременная информация только бы все усложнила.

— Я бы просто поехала с Леоном, и тогда бы не смогла ничего никому рассказать, — буркнула Роза. — А так я всю неделю постепенно сходила с ума.

С лица Леона сошло напряженное выражение и он взял ее за руку. Устремленный на них взгляд Дженни смягчился и на ее губах мелькнула виноватая улыбка.

— Это была наша с Мэриан последняя проверка, — сказала она со вздохом. — Может быть она и кажется излишней, но… Мы сочли необходимым поставить вас обоих в такое положение, чтобы по возвращении вы правильно поняли все те события, которые значатся в личном Каталоге Мэриан. И особенно ты, Роза, — добавила Дженни, мечтательно кивнув. — Ты ведь вот уже сколько месяцев наверняка не задумывалась о том, какой могла бы стать твоя жизнь, не появись тогда твое имя в телефоне Леона. Вы с самого начала были вместе, а к хорошему так легко привыкаешь — даже перестаешь ценить. А разлука всегда приносит с собой переоценку ценностей.

Ответом на эти слова послужило растерянное молчание, и только Олив принялась что-то шептать своему мужу, не забывая при этом с опаской посматривать в сторону Дженни. Та же не мешала им, и Роза, чувствуя на себе ее мечтательный взгляд, вдруг поняла, что та ждет от нее, Леона и Анны с Николасом — согласия стать этими самыми сильнейшими. Все, что нужно было сказать, Дженни уже сказала, пусть и в сжатой форме, но без их одобрения она не может приступить к осуществлению того самого плана, о котором она говорила. Что бы она не имела в виду, упоминая о том, что избранные ею люди помогут в будущем победить Сетернери — чтобы узнать подробности, этим самым избранным следовало прежде всего согласиться с отведенной им ролью.

Сделав глубокий вдох, Роза подняла глаза на Леона и прочла на его лице ту же самую готовность, которую чувствовала и сама. Их взгляды встретились и Леон мягко пожал ее пальцы.

— Что касается нас, то мы согласны поехать с вами, — сказал он отчетливо, и глаза Дженни заблестели, а Олив с Рафаэлем перестали перешептываться. — Расскажите только, куда, и что от нас требуется.

Олив икнула и испуганно воззрилась на него, а Леон перевел вопросительный взгляд на Николаса.

— Мы тоже согласны, — ответила за него Анна, нервно хихикнув. — Хотя мы и не совсем понимаем, что именно вы собираетесь делать, но мы готовы помочь вам.

— Пока что от вас ничего не требуется, — Дженни выдохнула и заметно расслабилась. — Приступать к активным действиям рано; мне предстоит еще найти сильнейших представителей других народов, и поэтому могут пройти года, прежде чем мы будем готовы дать отпор Сетернери. А пока я просто покажу вам безопасное место, где вы сможете жить, и куда не сможет попасть никто, кроме отобранных мною людей. Это специально созданный мною мирок, в котором пока что существует лишь один-единственный дом, а точнее особняк, да еще и маленькая улица с магазинами. Вы сможете усовершенствовать это место по вашему вкусу, а я…

— Погодите, — прервала ее Олив, беспокойно моргая и переглядываясь с мужем. — Что значит — мирок? Вы, что, хотите сказать, что наша Роза… Что она уедет из Сулпура… совсем одна?

На лице Леона появилось загадочное выражение и он повернулся к ней с Рафаэлем. Роза, сидевшая рядом с ним, почувствовала исходящее от него напряжение и машинально подалась вперед.

— Мы поедем вместе с ней, мадам Филлипс, — подала голос Анна. — Не беспокойтесь, все будет в порядке.

Но Олив в ответ на эти слова только покачала головой и обратила требовательный взгляд на мужа. Тот понимающе ей кивнул и сказал, глядя на Дженни:

— Мы не можем позволить, чтобы наша дочь уехала от нас с парнем, пусть и в компании друзей.

— Папа… — пробормотала Роза укоризненно.

Вид у Рафаэля сделался такой, словно его переполняет желание многозначительно погрозить дочери пальцем, но он сдержался и обратил на Леона строгий взгляд.

— Мы не позволим Розе уехать вот так, — заявил он, расправив плечи. — Это невозможно.

Леон спокойно кивнул.

— Я с вами согласен, — сказал он. — Это совершенно недопустимо.

Сидевшая напротив него Эллен улыбнулась и поспешно прикрыла рот ладонью. Рафаэль не заметил этого, и продолжил, грозно глядя на собеседника:

— И я также не разрешаю вам гостить там, если нас с Олив не будет рядом, — он насупил брови и добавил, поймав ободряющий взгляд жены. — Это будет неправильно.

— Совершенно согласен с вами, мсье, — отозвался Леон. — Вы имеете полное право так говорить.

Со стороны Эллен Леруа послышалось тихое хихиканье, но когда взгляды всех обратились к ней, она быстро нахмурила тонкие брови. Анна и Николас переглянулись, а затем принялись усердно сверлить взглядом землю.

Леон сохранял серьезность, и на его лице не дрогнул ни один мускул, пока и Рафаэль, и Олив окидывали его оценивающими и одновременно недоуменными взглядами.

— Я думаю, что и Роза согласна с вами, — сказал он секунду-другую спустя. — Такое поведение недопустимо для любой уважающей себя девушки. Ты согласна со мной?

Роза, на которую он вопросительно посмотрел, выдавила из себя нервную улыбку.

— Мы оба согласны с вами, — сообщил Леон, и голос его наконец дрогнул, выдавая волнение. — И поэтому мы предлагаем вам решение… Или, лучше сказать, сообщаем вам наше решение, которое, я надеюсь, вас успокоит.

Он выдержал нужную паузу, дав собравшимся время прийти в себя и подготовиться, а потом просто сказал:

— Мы решили пожениться.

Ранди и Джон, которые вот уже пять минут как медленно оседали на скамейке, закрыв глаза и изображая похрапывание, после этих слов разом разлепили веки и уставились на него. Эллен и Тео Леруа гордо заулыбались, глядя на сына, Дженни только спокойно усмехнулась, а что до Олив и Рафаэля, то они застыли в немом изумлении, открывая и закрывая рты, не в силах ничего сказать.

— Браво, — произнес в воцарившейся тишине Николас и одобрительно опустил голову. — Возьму на вооружение.

На несколько минут воцарилась торжественная, но при этом страшно неуютная тишина. Все еще не придя в себя от изумления, Олив принялась стучать по земле туфлей, а на лице ее мужа медленно но верно расцветала улыбка. Оба смотрели на дочь, и чем больше они это делали, тем сильнее улыбался Рафаэль и тем усерднее стучала туфлей по земле Олив.

— Все решилось буквально полчаса назад, — нарушил наконец молчание Леон, так и не дождавшись от них никакой реакции на свои слова. — Когда я вернулся из Гоби с Плутоном.

И тут, Олив и Рафаэля как будто прорвало, словно они были куклами-марионетками, которых заставили подскочить, дернув за ниточки.

— Что ж, приносим свои поздравления… — начал было Рафаэль, но Олив прервала его, воскликнув:

— Поздравления? Дорогой, какие тут могут быть поздравления? Розе всего-то восемнадцать лет! Ладно бы еще она поступила в университет и там познакомилась с кем-нибудь — я бы и слова не сказала, все-таки такое общество! Но здесь, когда она еще даже не окончила эти курсы, да и вообще, когда не знаешь, чего и ожидать от…

— Дорогая, но ведь она уже совершеннолетняя, — Рафаэль похлопал жену по плечу. — Думаю, мы можем позволить ей самой решать, что делать.

— В Америке некоторые до сих пор считают, что совершеннолетие наступает в двадцать один год, — фыркнула та, дернув плечом. — И я совершенно согласна с ними! В конце концов, кто скажет, что творится в голове восемнадцатилетнего подростка! Ты помнишь, каким был в восемнадцать лет?

— Ловил голубей и жарил их! — в восторге завопил Джон. — Десятками!

— Но по закону она уже совершеннолетняя, — стараясь перекрыть гогот близнецов, возразил Рафаэль. — А живем мы все-таки во Франции… То есть, я хотел сказать, жили, — он помотал головой и вопросительно посмотрел на Дженни. — Простите, вы не знаете, по законам Сулпура, когда наступает совершеннолетие?

— Ваша дочь имеет полное право выходить замуж, — ответила та невозмутимо. — Но в данном случае, как мне кажется, имеет значение не столько это, сколько тот факт, что она вообще согласилась пойти на это. И почему.

Растревоженная Олив, настигнутая этими словами внезапно, на какой-то миг даже перестала фыркать и грозно сверкать глазами, глядя на хохочущих близнецов. Она позволила мужу начать успокаивающе поглаживать себя по спине и замерла.

— Почему? — тоже опешил Рафаэль. — Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что если вы зададите ей этот вопрос, то у вас отпадет желание запрещать ей выходить замуж, — пожала плечами Дженни. — Насколько я знаю, от скуки редко когда принимают решение стать чьей-то женой.

Олив сделала глубокий вдох, протяжно выдохнула, и только потом скосила взгляд на мужа. Тот убрал руку с ее спины и кашлянул.

— Роза… — Рафаэль вопросительно посмотрел на притихшую дочь. — Дорогая, ты можешь объяснить нам, почему решила… выйти замуж за Леона?

— Из чувства самосохранения, — брякнула та и быстро пояснила. — Просто я не смогу выжить, если ему вздумается куда-нибудь уехать от меня.

Леон прыснул в кулак, и Олив неодобрительно посмотрела на него.

— Самое красивое признание в любви из тех, какие только существуют, — одобрительно кивнул Николас, весело поблескивая глазами. — Никогда еще не слышал ничего более романтичного.

Тео и Эллен разом заулыбались и Тео обнял жену за плечи.

— Вы ведь помните, когда я болела и не могла ничего есть? — Роза покраснела и посмотрела на родителей. — Это произошло потому, что Леон… Ну, он что-то не рассчитал, и вернулся позже намеченного времени.

— Позже намеченного? — повторила Олив, заметно побледнев. — То есть, ты имеешь в виду, что… Роза, не шути так! Ты ведь не хочешь сказать, что заболела потому, что его не было рядом?

Роза поерзала на скамейке и пожалела, что не может упасть в обморок и разом покончить со всем этим собранием.

— Что-то в этом роде, — неопределенно пожала она плечами. — Это сложно объяснить.

Перехватив взгляд Леона, она вспомнила вдруг, как они в последний раз обсуждали с ее родителями эту тему. Леон, которого едва не испепелили взглядами Рафаэль и Олив, объяснял им, что происходит, когда улучшается погода. Дело было еще в Реймсе, но уже тогда Роза мысленно возмутилась, когда он сослался на присутствие в городе Марты, только бы закрыть эту тему. Никогда еще она так хорошо не понимала его, как теперь, когда ее все равно что превращают в пыль взгляды всех собравшихся.

— Для Солтинера это обычное дело, — подал голос Леон, оторвав взгляд от ее покрасневшего лица и взглянув на Рафаэля. — Мы живем благодаря солнцу, а погода улучшается когда мы с Розой вместе.

Что-то в лице Рафаэля изменилось и на миг взгляд его стал отсутствующим.

— Погоди-ка, — неуверенно проговорила Олив, — ты ведь уже рассказывал нам это, прежде чем мы переехали сюда. Но тогда ты говорил о какой-то другой девушке.

Она подозрительно сощурилась и Леон ответил:

— Я не хотел пугать вашу дочь рассказами подобного рода. Ей бы не понравилось, если бы я уже тогда сообщил ей, что мы должны держаться вместе, чтобы не погибнуть. Видите ли, — добавил он, опережая новый вопрос, — еще с нашей первой встречи я знал, что должен оберегать ее и быть рядом, а для этого было необходимо осторожно ее… подготовить.

— Ничего не понимаю… — пробормотал Рафаэль, потирая лоб. — Но… Но почему Роза? Почему погода улучшается именно из-за вас обоих? И как это — ты с самого начала знал, что должен быть с ней рядом?

Тут и Леон смолк, а Роза обратила на Николаса и Анну взгляд, умоляя их прийти к ним на помощь и как-нибудь все объяснить. Но дождалась лишь умиленной улыбки и кивка, сообщавшего об их готовности дослушать до конца эту сентиментальную историю.

Поборов искушение запустить в них чем-нибудь, Роза открыла рот, собираясь ответить, но Леон ее опередил:

— Я влюбился в Розу и понял, что хочу быть с ней рядом. А судя по тому, что сегодня произошло, ничего против этого она не имеет.

— Не имею, — поспешно пробормотала та, стараясь не смотреть в сторону Николаса и Анны, которые одновременно вздохнули и склонили головы набок. — Меня это… вполне устраивает. Он мне тоже нравится. Даже очень.

Со стороны Ранди и Джона послышалось сдавленное мычание, и в следующую минуту оба уже покатывались со смеху, сгибаясь пополам и постанывая. Олив не обратила на них никакого внимания, продолжая зачарованно смотреть на дочь, а ее муж только рассеянно помахал перед лицами близнецов рукой, призывая их успокоиться.

Вновь воцарилось молчание, на этот раз более продолжительное, но уже куда менее неуютное.

— Что ж, славно, — Дженни со вздохом села прямее и расправила складки своей юбки. — Хорошо, что мы разобрались с этим.

Она оценивающе посмотрела в сторону четы Филлипс, но те даже и не пошевелились, продолжив бездумно смотреть на дочь и на сидевшего рядом с ней парня. Дженни с видимым облегчением перевела взгляд на чету Леруа, и те ответили ей лучезарными улыбками.

— Мы очень рады, — сказал Тео Леруа и его жена закивала. Оба засияли, глядя на сына и на его невесту. — Мы желаем вам обоим счастья, ребята.

— Спасибо, — с облегчением выдохнули Роза и Леон в один голос.

— Надеюсь, мы сможем навещать их, когда они переедут в тот дом, о котором вы говорили, Дженни? — Эллен обеспокоенно посмотрела на девушку. — Вы ведь сказали, что это защищенное место, и попасть туда будет сложно.

— Но не родителям, — улыбнулась та. — Просто в ваших Каталогах станет на одну Нулевую точку больше. А вот что до вас, — она посерьезнела, и поочередно посмотрела на Леона, Розу, Николаса и Анну. — То вам будет лучше только принимать гостей, а не гостить. Не хочу даже представлять себе, как сильно Сетернери захотят… что-нибудь сделать с вами. Николас, даже вам пока не стоит продумывать план посещения Ленинграда, подождите хотя бы пару лет. Да и всем прочим лучше пока не высовываться.

— Мы понимаем, — ответила за всех Анна, чьи глаза загорелись пугающим по своей силе энтузиазмом. — Не беспокойтесь, мы не станем сбегать. Я ведь правильно поняла — в этом доме будет все необходимое для жизни?

Дженни деловито кивнула.

— У меня было время все продумать, — сказала она. — У вас будет все необходимое, но, если вы захотите что-то изменить или что-то построить, посадить, покрасить, и так далее, то я буду только за это. Это ваш особняк. Через пару лет, я надеюсь, мне удастся навестить вас, чтобы познакомить с ребятами Аэр, но до тех пор можете распоряжаться всем как хотите.

Леон и Роза кивнули, а Анна потерла в предвкушении руки. На губах Дженни мелькнула улыбка, она помедлила, а потом обратила взгляд на все еще молчащих Рафаэля и Олив.

— Мы не против, — ответил на ее немой вопрос Рафаэль. — Хотя это все и неожиданно, но… Мы не против. Олив?

Его жена вздрогнула но тоже кивнула, проведя дрожащими пальцами по волосам.

— Но нам будет нужна ваша помощь, чтобы мы могли навещать вас, — продолжил Рафаэль, взглянув на чету Леруа.

На лице Эллен появилась такая безоблачная улыбка, словно ничто на свете не могло обрадовать ее больше, чем эти слова. Казалось, она едва сдерживается, чтобы не вскочить и не обнять Рафаэля с Олив одновременно, восклицая при этом "Да!" и "Конечно!", улыбаясь при этом со всей доступной ей дружелюбностью и расположением. Тео тоже улыбался, но когда Дженни вновь заговорила и встала со скамейки, он поспешил принять сосредоточенный и серьезный вид:

— Я уже думала над тем, как лучше объяснить отъезд ребят. Все-таки, если мы впятером уедем сегодня, могут поползти слухи, — Дженни обвела взглядом всех собравшихся, которые тоже поднялись и теперь выжидательно смотрели на нее. — Ничего лучшего, чем новое задание, и придумать нельзя, так что пусть все думают, что вы последовали примеру Алексиса с Леной и отправились за новыми впечатлениями. Какая-то доля правды в этом есть, а учитывая ваши характеры, — она усмехнулась, взглянув на Розу и Леона, — думаю, что такое объяснение убедит всех.

Эллен и Тео Леруа кивнули первыми, и их примеру, хоть и запоздало, но все-таки последовали Рафаэль с Олив. Ранди с Джоном поглядывали на сестру, а самой Розе вдруг стало казаться, что все происходящее ей снится. Ожидающий где-то за горизонтом новый дом, отъезд из Сулпура, прощание — ее фантазия уже успела услужливо нарисовать все эти картинки и те теперь одна за другой вспыхивали перед ее глазами, заслоняя настоящее и прошлое. Они быстро обрастали новыми деталями, придающими им реалистичности, и звали за собой, увлекая яркими красками и потрясающими перспективами. Они мешали сосредоточиться, и тем единственным правдоподобным, чем все еще могла порадовать реальность, оставались лишь Леон и она, на пару пытающиеся осознать происходящее.

Когда Дженни предложила всем четверым начать собираться, Роза, Анна, Леон и Николас послушно направились в сторону лифта. Условившись встретиться на первом этаже дома через два часа, Николас отправился домой, а все остальные разошлись по своим этажам.

Вспоминая вчерашний день и тот ужас, который охватил ее, когда она случайно узнала о предстоящем прощании, Роза теперь лишь диву давалась, как быстро связанные с этими воспоминаниями эмоции успели стереться у нее из памяти. Не только вчерашний день, но и вся ее жизнь в Сулпуре вдруг словно стала частью прошлого, о котором можно вспоминать, но не беспокоиться. Резко и без предупреждения старые страхи и опасения обратились в призраки прошлой жизни, и начали также быстро осыпаться и рушиться, словно спеша освободить место для новых впечатлений и событий — куда более важных. Тех, которые будут принадлежать к уже совершенно другой жизни — новой Розе, которая родилась только несколько минут назад, и которая еще так плохо понимает, что же с ней произошло.

В комнаты свободно лился солнечный свет, пока Роза и Анна, а вместе с ними и Олив с Эллен, быстро опустошали шкафы, складывая вещи по чемоданам. Если и разговаривали между собой, то негромко и мало, и поэтому когда в комнату врывались подобно маленьким тайфунам Ранди и Джон, все вздрагивали и начинали непроизводно улыбаться. Близнецы прыгали через коробки и кидались друг в друга пакетами с одеждой, запуская ими время от времени и в сестру, которая словно этого и не замечала. Оба послушно переносили вещи вниз, скатываясь с грохотом вниз по лестнице, но никто и не думал их успокаивать. Только Дженни, которая на протяжении этих двух часов сидела в гостиной, время от времени качала головой, глядя, как к ее ногам кидают очередной пакет.

Одна лишь Дженни заметила появление Мэриан Ришар и Пауля, которые появились в доме незадолго до возвращения Николаса. В общей суматохе никто и внимания не обратил на их негромкие приветствия, да и весь их разговор с Дженни никто не услышал, кроме самого Пауля, который просто стоял рядом и слушал.

— Плутон сознался, — поприветсовав Дженни, сообщила Мэриан Ришар. — Как я и полагала, охота за Леоном, Розой и Анной объяснялась как раз той миссией, которую дали каждому Сетернери. Каждому их них приказали устранить наиболее одаренных Солтинера. Ты уже все им рассказала?

Дженни многозначительно повела подбородком в сторону пакетов и чемоданов, стоящих у диванов в гостиной.

— Скоро мы отбываем, — кивнула она.

— Надеюсь, Леон все-таки простит меня за вмешательство в его планы, — вздохнула мадам Ришар. — Мне стоило большого труда убедить его в необходимости отправиться за Плутоном прежде, чем возникнет возможность обсудить все с Розой…

— Они куда-то уезжают? — наконец подал голос Пауль и вопросительно посмотрел на мэра. — Далеко?

— Далеко, — Дженни смахнула с рукавов несуществующие пылинки. — Я поселю их в месте, куда ни Плутону, ни кому бы то ни было еще из Сетернери попасть не удастся.

— Это хорошо, — Пауль вновь опустил голову.

— Теперь нам осталось дождаться только Николаса, — Дженни оглянулась посмотреть на лифт. — Когда он появится, мы сможем отправиться.

Мадам Ришар кивнула и мягко посмотрела на Пауля, который все также и стоял, спокойно глядя куда-то перед собой и умиротворенно улыбаясь. Она вздохнула, собралась что-то сказать, но не успела — позади Дженни открылись дверцы лифта и в гостиную вошел обвешанный сумками Николас.

Вопреки ожиданиям Дженни, сборы все-таки затянулись и заняли куда больше, чем пару часов. Но наконец заполнявший все этажи шум стих, и в забитую до отказа вещами гостиную один за другим спустились все обитатели дома. Растрепавшаяся рыжая шевелюра Розы показалась последней, и когда девушка спустилась вслед за Леоном с последней ступеньки лестницы, то невольно вздохнула и оглянулась. Леон приобнял ее за талию, и вместе они подошли в самый центр, где, спустя пару секунд и утонули сперва в объятиях Эллен и Тео Леруа, а затем и в не менее крепких — Рафаэля Филлипса. Олив обняла дочь после мужа и не отпускала так долго, что Розе стоило большого труда не начать всхлипывать, а когда ее наконец отпустили, она поспешно отошла, предоставив и Леону возможность попрощаться. Ранди и Джон все это время держались отстраненно и независимо, но в конце концов все-таки не выдержали и повисли на сестре с обеих сторон, так что та не удержалась и свалилась под их тяжестью на диван.

Все вещи были собраны в кучу посередине комнаты, и Роза, Леон, Николас и Анна встали вокруг них, ухватив друг друга за кончики пальцев. Дженни стояла между Розой и Анной, и пока те держались за ее рукава, шарила рукой где-то в складках своего яркого платья. Достала оттуда телефон, поискала в нем что-то, а затем вопросительно посмотрела на мадам Ришар.

— Отправляйтесь, — кивнула та, стоя вместе с Паулем чуть поодаль. — Удачи. Дженни, мы будем рады видеть тебя в Сулпуре, так что не забывай нас.

Дженни благодарно кивнула и улыбнулась, а со стороны замерших у лестницы Олив и Рафаэля послышался сдавленный вздох.

— Удачи вам, — сказала Олив и улыбнулась дочери, которая обернулась и посмотрела на нее. — Дорогая, большой-большой удачи.

— Мы навестим вас как только вы будете готовы, — поддержала ее Эллен Леруа, ободряюще кивнув.

— И не вздумайте там тайно жениться, — поддержал ее муж, погрозив сыну пальцем. — Нам с Элли нужен праздник, имейте в виду.

Рафаэль как-то странно дернулся, но потом решился и несколько раз энергично кивнул. Леон с Розой обменялись взглядами и Леон усмехнулся.

— Спасибо вам за все, мадам Леруа! — с чувством сказала Анна и засияла благодарным взглядом на смутившуюся чету. — И вам, мсье Леруа! Я очень рада, что мне довелось познакомиться с вами!

— Да, спасибо вам, — поддержала родственницу Роза. — Я… Словом, спасибо вам большое, что приютили нас, и что были к нам так добры, и что… Спасибо за все.

Эллен Леруа шмыгнула носом и неопределенно передернула плечами, часто моргая.

— Мы были только рады, дорогая, — ответил за нее ее муж, и добавил, обращаясь уже и к ней, и к Анне. — О таких гостях, как вы, можно только мечтать.

Девушки порозовели, а стоявший рядом с мадам Ришар Пауль наконец нарушил молчание и заговорил, и слова, сказанные им, словно поставили незримую точку в церемонии прощания. Они стали чем-то наподобие того щелчка, с каким всегда открывается дверь, давая всем возможность войти и попривествовать новый этап жизни. И если для самого Пауля этот этап все еще был чем-то туманным, нечетким и неизвестным, то для Розы, Леона и Николаса с Анной его слова стали негласным приглашением сказать наконец "Прощай". И сделать шаг, чтобы наконец переступить порог.

— До свидания, — сказал Пауль. — Удачи вам всем.

Глубоко вздохнув, словно собираясь нырнуть, Леон ответил ему дружелюбной улыбкой, а Роза увидела боковым зрением, как Дженни обменялась с мадам Ришар взглядом и последняя кивнула. Поднятый над экраном палец дрогнул, и не успела Роза бросить прощальный взгляд в окно, где сиял залитый светом Сулпур, как вспыхнул знакомый яркий свет. На глазах у мадам Леруа и Пауля, стоявших ближе всех к Дженни, та растворилась в воздухе, а вместе с ней и Роза, и Леон, и Николас. Анна исчезла последней, успев напоследок подмигнуть и улыбнуться чете Леруа. Исчезли и пакеты с одеждой, и коробки, и чемоданы, и только белая дымка продолжала постепенно рассеиваться, открывая взору всех собравшихся опустевшую гостиную.

Мадам Ришар и Пауль не стали задерживаться и вскоре спустились на лифте в Сулпур, оставив родственников отбывших обмениваться пока что короткими репликами.

Солнце уже успело высоко подняться и теперь стремительно приближалось к зениту, согревая успевший охладиться за ночь воздух. Тысячи раз вспыхивало, отражаясь от стеклянных куполов и стен зданий солнце, и приятно шелестели на ветру зеленые листья пальм, в которых привычно гомонили птицы. Жизнь в оазисе шла своим чередом, и на чистом небе как и всегда не было видно ни облачка.

— Посмотрим, дождемся ли мы дождя, — заметила мадам Ришар, взглянув на молчаливого Пауля. — Ты знаешь, что последний раз у нас моросило незадолго до приезда семейства Леруа?

Пауль медленно покачал головой.

— Правда, — ответила на его немой вопрос мадам Ришар и усмехнулась. — А с появлением Розы у нас не осталось и шанса увидеть хотя бы раз такое чудо света как тучка на небе или туман.

Пауль молчал, полностью погрузившись в какие-то размышления.

— Что ж, может, оно и к лучшему, — продолжала говорить его собеседница, искоса поглядывая на него. — Теперь у тебя наконец появится возможность проявить себя, Пауль. Ты достаточно времени провел в тени. Будет просто несправедливо, если ты продолжишь прятать свои способности.

Медленно подняв голову, парень недоверчиво и в то же время польщенно улыбнулся.

— Да, Пауль, — добавила мадам Ришар ласково. — Придется тебе заменить нашего главного заводилу и выйти таким образом из тени. Я собираюсь доверить тебе поиски новых одаренных ребят, которые смогут заменить Леона, Алексиса, Лену и Марту. Правда, на счет Марты я все-таки не уверена, — признала она. — Девочка может и вернуться, но вот Алексис и Лена, когда мне наконец удалось выйти с ними на контакт, прямо сказали, что отправляются в путешествие. И что-то мне подсказывает, что едут они в город Ленинград… Я не удивлюсь, если потом окажется, что именно они с Леной и стали теми самыми первыми Солтинера, с которыми познакомилась Анна Мелентьева.

— Что? Алексис? — растерянно пробормотал Пауль. — Он и Лена?

— Поэтому я и прошу тебя найти им замену, — кивнула мадам Ришар и остановилась, так и не дойдя до площади перед Б-центром. Она пристально посмотрела на стоящего перед ней парня и принялась наблюдать, как тот задумчиво водит носком ботинка по земле. — Согласен?

Долгая минута прошла, прежде чем робкий огонек новорожденной решимости зажегся в глазах Пауля и он поднял голову. Поворошил рукой волосы и мадам Ришар, наблюдавшей за ним, вдруг показалось, что она видит перед собой тринадцатилетнего Леона, которому впервые сообщили, что он обладает потрясающими, просто-таки сверхестественными способностями. То же недоверие, та же робкая надежда в глазах, почти то же выражение решимости на лице, которое так преобразило его тогда. Так же, как сейчас преобразила Пауля, заставив его выпрямить спину и разом стать выше.

— Я попробую, — сказал Пауль и его лицо осветилось сияющей улыбкой.

На крыше было ветрено и довольно прохладно. С минуты на минуту сияющий диск солнца должен был исчезнуть за дюнами пустыни, не выдержав натиска сгущающейся вокруг черноты. Распрощавшись с песком, ласковые лучи все еще продолжали заглядывать в верхние окна возвышающегося над маленьким оазисом дворца, а также и щедро дарить тепло крыше, озаряя ее по-вечернему мягким светом. В этом свете нежились стремительно бегущие по большим плитам, которыми была вымощена крыша, муравьи, и в нем же утопала красивая белая кошка, развалившаяся неподалеку от дорожки насекомых и провожающая их сонным, благосклонным взглядом. Купались в солнечных лучах и маленькие пальмы, расставленные по крыше в горшках. С их листьев все еще капала вода — время поливки должно было вот-вот закончиться, так как обходившая крышу девушка в фартучке уже использовала большую часть имевшейся в ведре воды, и теперь выливала остатки жидкости в последний горшок.

— Можешь идти, Абена, — тихо сказала стоявшая у края крыши королева, когда девушка с глухим стуком поставила пустое ведро на шершавые плиты. — Скажи Адегоуку, чтобы он закрыл перед уходом двери на замок. Не хватало еще, чтобы к нам забрались корсаки.

Девушка поклонилась и, подхватив ведро, неслышно двинулась в сторону уходящей с крыши лестницы, по пути попытавшись погладить кошку. Но та не далась. Нервно дернув кончиком хвоста, она лениво поднялась и отошла поближе к муравьиной дорожке. Гордо поднятый хвост достаточно доходчиво объяснял — Абена не сделала ничего такого, что дало бы ей право ожидать благосклонного к себе отношения. Для человека, который несколько раз едва не вылил воду на белую шерсть вместо земли в горшке, было просто глупо пытаться наладить отношения с обладательницей этой самой шерсти.

— Что, Санейра, опять тебя едва не полили вместо пальмы? — рассеяно спросила королева Амелия, когда кошка важно села у ее ног и обняла лапки пушистым хвостом.

Абена имела привычку настолько глубоко нырять в разноцветные пучины собственных мыслей, что часто не оставляла на поверхости ничего, кроме своего мечтательного взгляда. Рассеянность ее не знала границ, и лишь люди, обладающие большим запасом терпения, могли иметь с ней дело. Королева не могла пожаловаться на недостаток этой добродетели, но вот Санейра с трудом держала себя в руках. Лишь чувство собственного достоинства и осознание того факта, что кроме нее у королевы кошек нет, помогало ей вести себя с Абеной сносно.

— Скоро станет совсем холодно, — также рассеянно добавила королева. — Надо возвращаться.

Она опустила взгляд и улыбнулась кошке, которая глядела на нее своими большими, желтыми глазами. Новый порыв ветра раздул подол ее платья и Амелия медленно направилась в сторону лестницы, чтобы тут же и остановиться. Выражение мечтательности в ее глазах в одно мгновение сменилось воодушевлением и надеждой, когда с лестницы до нее донесся звук быстрых шагов. И прежде чем королева успела сделать хотя бы шаг навстречу новоприбывшему, как тот уже и сам показался на крыше. Это была Дженни, одетая как и всегда в яркое, похожее на балахон платье, и с раскрасневшимся от долгого подъема по лестнице лицом.

— Госпожа, — сказала Дженни, присев в глубоком реверансе. — Я выполнила первую часть вашего задания. Я нашла четырех сильнейших представителей народа Солтинера.

Санейра тихо мяукнула, показывая таким образом свое расположение к Дженни, а ее хозяйка и вовсе одарила девушку своей самой лучезарной улыбкой.

— Ты только что от них? — спросила королева спокойно, хотя в ее глазах тут же вспыхнул смешанный с нетерпением интерес.

— Да, — Дженни кивнула. — В городе Сулпур, с помощью моей давней знакомой, мне удалось найти парня Солтинера, в чьих силах блокировать психическое воздействие самого сильного Сетернери.

— А девушка?

— С ней он познакомился еще до моего приезда в Сулпур, и когда я с ней встретилась, оказалось, что он уже передал ей свои способности. Все сложилось как нельзя более удачно и я знаю, что скоро у них свадьба.

— Превосходно, — улыбнулась королева. — А что до оставшихся двух?

— Они встретились за несколько дней до моего отъезда сюда, — изящно разгладила складки на своем платье Дженни. — Она прибыла из России, а он итальянец. К счастью, оба знают английский язык, поэтому понять друг друга им труда не составило.

— Хорошо, — королева вновь посмотрела на сверкающий алым кусочек заходящего солнца. Ветер растрепал ее светло-каштановые волосы и сидевшая у ее ног кошка вновь поспешила обнять лапы хвостом, зябко опустив голову.

Жалобное мяуканье продрогшей Санейры вскоре вернуло к действительности ушедшую в размышления королеву, и та, вопросительно взглянув на питомицу, медленно побрела в сторону лестницы.

— Первый шаг сделан, — сказала она, остановившись у первой ступеньки и давая кошке возможность прошмыгнуть в теплый лестничный сумрак. Взгляд ее обратился к приближенной, и Дженни поспешила выпрямить спину.

— Госпожа?

— Противостоять Сетернери могут лишь очень сильные личности, а рисковать жизнью недостаточно способных ребят мы не имеем права. Дженни, ты ведь уверена, что нашла именно тех, о ком я тебе я говорила? Они справятся?

— Я уверена, — твердо сказала Дженни. — У меня было достаточно возможностей для того, чтобы лично убедиться в этом.

— И ты уже отправила их в защищенное место?

Дженни кивнула.

— Я позаботилась о том, чтобы они ни в чем не нуждались. Особняк большой, прилегающая к нему территория и вовсе не имеет четких границ, а потому взаперти они себя чувствовать не будут. Я уже дала им разрешение принимать родственников в качестве гостей так часто, как они того пожелают.

Королева одобрительно кивнула, но вновь погрузиться в размышления ей помешало послышавшееся со стороны лестницы далекое мяуканье. Откуда-то из темноты Санейра звала свою хозяйку, словно намекая ей на то, что пришло, наконец, время ужинать. И никакие разговоры не стоили того, чтобы ради них пропускали трапезу.

Слабо улыбнувшись каким-то своим мыслям, королева Амелия в последний раз посмотрела на стремительно темнеющее небо, а потом перевела загоревшийся решимостью взгляд на приближенную.

— Можешь отдохнуть несколько дней, Дженни, — сказала она, — а потом отправляйся к Аэр. Так как для того, чтобы попасть в их реальность, тебе потребуется подготовка, торопить тебя с отъездом я не стану. Но…

Она не закончила, и ее собеседница с готовностью кивнула.

— Я не нуждаюсь в отдыхе, — сказала Дженни, гордо вскинув голову. — Если Ваше Величество позволит мне отправиться к Аэр немедленно, я не буду тянуть с отъездом, и уеду уже на рассвете.

Что-то мелькнуло в глазах королевы, из-за чего ее приближенная почувствовала себя польщенной и награжденной одновременно. Сумев верно определить, какую именно реакцию вызвали ее слова, Дженни приосанилась и в очередной раз разгладила складки на своем цветастом платье. Мысленно она уже видела себя в пути, и поэтому знала — даже если бы все живущие во дворце люди снизошли до того, чтобы окружить ее заботой и пригласить отдохнуть хотя бы неделю, она бы все равно не осталась. В ее голове уже теснились новые планы, прокладывались маршруты, мерцали и переливались почти что волшебными красками новые пейзажи, манил горизонт. Она бы не осталась, даже если бы сама королева вторично предложила ей отдохнуть. Даже необходимость тратить время на выслушивание одобрительных слов уже тяготила ее, как не стыдно было в этом признаться.

— Отправляйся, — донесся до Дженни мелодичный голос королевы, и девушка удивленно и в то же время радостно посмотрела на нее. На губах королевы Амелии играла понимающая улыбка. — Удачи.