— Генеральный уже на месте, — новость о том, что директор вернулся из командировки, быстро распространялась по офису при помощи вайбера и скайпа, а также основного источника всей важной информации — вездесущей секретарши Анечки.

Полина посчитала известие добрым знаком и стремительно направилась в приемную. Находилась в боевом расположении духа — собиралась поставить вопрос ребром. Она менеджер по персоналу — значит должна заниматься сплочением коллектива, но ей связывают руки.

Поля работала в консалтинговой компании «Креатив» четвертый день и еще не имела возможности пообщаться с главой, но зато с его заместителем, а вернее заместительницей, провела целых три безрезультативных беседы. Лидия Львовна, закостенелая по причине своего глубоко пенсионного возраста, не одобрила ни одну из инициатив, выдвинутых Полиной. И, спрашивается, почему? Не понравилась смета. Но как Поле заниматься обеспечением здоровой обстановки в коллективе без финансовых вливаний?

Впрочем, унывать Полина не собиралась. Возлагала большие надежды на прибывшего из командировки директора. Слухи о нем ходили довольно противоречивые, но он хотя бы был в два раза моложе своей заместительницы. И к тому же вступил в должность недавно, а значит, не мог успеть закостенеть. Кто—то считал начальника вполне милым и обаятельным, кто—то непредсказуемым и излишне самоуверенным. Но Полину это не пугало. Она настроилась на серьезное сражение — интеллектуальную битву. У нее имелось много аргументов, чтобы доказать, что на здоровье коллектива, также как и на здоровье отдельно взятого индивидуума, экономить нельзя. Но если директор окажется упрямым, Поля пустит в ход другую тактику — возьмет его измором. Зайдет в кабинет и без подписанной сметы корпоратива не выйдет.

Секретарши Анечки в приемной не оказалось. В том—то и заключается коварство вездесущности — Аня как бы везде, но нигде конкретно. Зато в удобном кожаном кресле для посетителей коротал время светловолосый парень. Видимо, тоже дожидался аудиенции шефа. Полина пока не знала всех сотрудников в лицо, но сразу догадалась, что это кто—то из IT—отдела — легкая небритость, которую не могли себе позволить те, кто работал с клиентами напрямую, и лоб высокий и умный, как у всех компьютерщиков. Компьютерщиков Поля уважала, поэтому и к этому русоволосому стразу пропиталась симпатией.

— К директору? — поинтересовалась она.

Парень улыбнулся одним уголком рта, что можно было расценить, как утвердительный ответ. Значит, ей придется подождать. Она пристроилась в кресло по соседству и уткнулась в свои бумаги, решив еще раз прокрутить в голове тактику боевых действий, которые собиралась развернуть в кабинете босса. Но углубиться в раздумья не получилось. Отвлекпо пиликанье смартфона компьютерщика. Он извлек стильный девайс из кармана джинсов и ответил на вызов.

Полина невольно навострила уши. Тембр голоса показался приятным — глубоким и мягким. Но не это вызвало любопытство. Парень говорил не по—русски. Причем настолько бегло, как будто этот язык со слегка растянутыми гласными был для него родным. Иностранец? Поля знала, что в компании работает несколько приглашенных из—за рубежа специалистов. Интересно, из какой страны выписали конкретно этого симпатичного компьютерщика с поставленным голосом? Она никак не могла опознать язык. Явно не английский. Да и на немецкий или французский не похож. Наверное, норвежский. В общем—то, сразу можно было догадаться, что парень родом из какой—нибудь северной европейской страны. Почему—то Полина именно так себе и представляла жителей Скандинавского полуострова: высокие, широкоплечие, хладнокровные блондины с холодными голубыми глазами. Хотя нет, глаза—то, как раз теплые — медовые.

Любопытство нарастало, и Поля продолжила изучать обаятельного иностранца, поглядывая на него поверх своих бумаг. Взгляд задержался на белом шерстяном свитере с высоким горлом. Для августа, пожалуй, слишком теплый, но парню он шел. Крупные рельефные узоры — видно, что связан вручную. Полина в этом разбиралась, сама любила вязать. Ей вдруг подумалось, что это подарок девушки. Наверняка, у такого симпатичного парня есть подруга, которая дожидается его в Норвегии и вяжет милые сентиментальные свитеры. Воображение нарисовало высокую блондинку с волосами, сплетенными в две длинные косы. Ее руки ловко орудуют спицами, а светлые норвежские глаза устремлены в окно, за которым медленно и красиво падают симметричные норвежские снежинки. Скорее всего, как раз с ней компьютерщик сейчас и разговаривает. Вон голос какой мягкий. Явно же, что на том конце провода близкий человек.

А вот о теме беседы догадаться было не так и легко. Может, обсуждают местную капризную погоду? Нет, вряд ли. Разговор становился все более и более эмоциональным. О дожде сообщают более скучным голосом. Как ни странно, но с какого—то момента Полине начало казаться, что парень говорит о ней. Последние несколько минут его взгляд изучающее сканировал ее лицо. Затем бесцеремонно опустился вниз и задержался на бейджике. В следующее мгновение Поля четко уловила в потоке непонятной речи знакомое слово:

— Полина.

Паранойя или иностранец действительно говорит о ней? Прочитал имя на бейджике? На губах парня играла самоуверенная улыбочка. Вот наглость! Сначала рассматривает, потом обсуждает с кем—то. У них, в Норвегии, это считается этичным?

Полину очень подмывало также «мило» улыбнуться в ответ, чтобы немного осадить кое чью бесцеремонность, но сдерживала мысль: вдруг Поле только кажется, что парень говорит о ней. Может, в норвежском есть слово «полина», и означает оно что—нибудь совершенно невинное, к примеру, стол.

Но компьютерщик продолжал смотреть совсем не на мебель, а на сослуживицу. После очередной реплики телефонного собеседника, он на секунду задумался, потом глянул на бумаги в руках Полины, и вновь в его речи прозвучало узнаваемое сочетание звуков: — Дримленд.

Теперь уже Поля не сомневалась, что речь идет о ней. Таких совпадений не бывает. Слово «Дримленд» иностранец прочитал на рекламном проспекте, который она держала в руках. Так назывался развлекательный комплекс, где планировалось организовать корпоратив.

После такого открытия Поля решила не сдерживать «любезной» улыбки.

— Разговаривать в приемной по телефону не разрешается, — она указала на знак, висящий возле двери в кабинет: мобильный, перечеркнутый жирной красной чертой.

Парень сделал вид, будто только что увидел красноречивый плакатик, приложил руку к груди в насмешливом раскаянии и ретировался. Полина злорадно усмехнулась вслед. Удалось—таки поставить на место наглеца. Хотя по—настоящему не злилась на парня. Его наглость удивительным образом компенсировалась обаянием. К тому же, ему удалось распалить жгучее любопытство. О чем он говорил с человеком на том конце провода, и почему ее скромная персона заинтересовала двух носителей непонятного языка?

Эх, если бы Полина могла знать содержание беседы…

Эмиль вышел из приемной сопровождаемый негодующим взглядом симпатичной сослуживицы с красивым именем Полина. Раньше он ее не видел. Наверно, новенькая. Принята на работу в его отсутствие. Эмиля позабавило, как она сердится. Громы и молнии, которые она метала своими зелеными глазищами, были адресованы, разумеется, не нарушению запрета пользоваться мобильными, а бесцеремонности, с которой Эмиль рассматривал ее. Пожалуй, действительно было не совсем этично, так откровенно пялиться на девушку. Но что он мог поделать? Ситуация вынудила — бабушка позвонила как всегда не вовремя. Ровно тогда, когда он находился в приемной в ожидании важных документов.

— Ба, я на работе, — сразу предупредил Эмиль.

— Долго не отвлеку. Я буквально на минуту.

Догадывался он, о чем пойдет речь.

— Ты должен приехать. Хочу тебя кое с кем познакомить, — заговорщицки выложила она.

Ну, вот. Опасения подтвердились. Бабушка отыскала новую кандидатку на руку и сердце внука. Какую по счету?

— Ба, ты опять за свое? — закатил глаза Эмиль.

Он не испытывал стеснения говорить о личном в присутствии сослуживицы, которая сидела в соседнем кресле, устремив взгляд в рекламные буклеты. Она все равно не поймет ни слова. Никто не поймет. В этом у Эмиля было большое преимущество.

— Она красивая, воспитанная, умная, из хорошей семьи… — бабушка принялась перечислять достоинства своей протеже, которые Эмиль благополучно пропускал мимо ушей.

Он трепетно относился к бабушке. Фрея—би—Вернандина была властной, чопорной и строгой со всеми, кроме внука. Она вырастила его, заменила мать. Он любил ее настолько, что прощал эти постоянные попытки устроить его жизнь. Но сейчас у него было серьезное дело, требующее времени и усилий. Он поставил перед собой цель, достичь которую считал принципиально важным. Поэтому не мог позволить себе срываться по каждому звонку бабушки.

— …вежливая, обходительная, начитанная, образованная, утонченная… — с энтузиазмом продолжала она.

— Ба, вот скажи, почему ты хочешь, чтобы твоего внука окольцевали в таком неподходящем для семейной жизни возрасте? — перебил Эмиль, усмехнувшись.

— Неподходящем? — возмутилась бабушка. — У меня в твои тридцать уже был сын и ответственная работа.

Эмиль знал, что после этого аргумента в ход пойдет еще и маленький шантаж.

— И не забывай, у меня возраст, — с наигранной трагичностью вздохнула бабушка. — А я еще хочу успеть правнуков понянчить.

И контрольный в голову:

— И потом я за тебя волнуюсь. Ты черте где. Один! Чтобы мужчина не наделал глупостей, рядом с ним должна находиться умная женщина. Так что если не хочешь, чтобы у меня от переживаний случился инфаркт, приезжай.

Эмиль иронично покачал головой. Как будто бабушка могла видеть. Он простил ей даже этот откровенный шантаж. Но ему действительно в ближайшее время нужно было сосредоточиться на проекте, который задумал.

— Ба. Я же тебе рассказывал, насколько важная у меня сейчас работа.

— Важная работа у тебя здесь, дома. Да и я не о многом прошу, — не унималась бабушка. — Приезжай всего на недельку. Познакомишься с Клариссой — и можешь возвращаться к своим важным делам.

— Кларисса? — улыбнулся Эмиль. — Спасибо хоть не Тпрулина.

Так звали предыдущую кандидатку на руку и сердце.

— Ба, и когда ты успокоишься, вернее, оставишь в покое меня? — задал он риторический вопрос.

Ответа не ожидал, но он последовал:

— Как только у тебя появится невеста.

— У меня уже есть невеста, — вырвалось непроизвольно.

— Как? — опешила бабушка.

Секундная пауза. И потом каверзный вопрос:

— Кого ты пытаешься обмануть?

— У меня действительно есть невеста, — невозмутимо произнес Эмиль.

Если бабушке спокойнее от осознания, что рядом с внуком имеется девушка, то отчего бы не пойти на маленькую ложь?

— А почему же ты раньше про нее не рассказывал?

— Как раз собирался.

— Ну и как ее зовут? — бабушка продолжала подозревать Эмиля в лукавстве, поэтому в голосе слышалось недоверие.

Медлить было нельзя. Чтобы ложь выглядела правдоподобно, отвечать нужно быстро и непринужденно. Взгляд скользнул на бейджик сидящей рядом девушки. И Эмиль тут же выдал:

— Полина.

— Нет, ты явно водишь меня за нос. Как она выглядит?

В случае необходимости Эмиль умел виртуозно лгать. Но с бабушкой этот номер проходил не всегда. Он ведь вырос на ее глазах. Знала она, как отличить, когда он говорит правду, а когда сочиняет. Поэтому решил ничего не выдумывать (любая пауза может выдать), а просто начал описывать девушку, сидящую рядом:

— М—м—м… — театрально протянул он. — Она симпатичная. Правильные черты лица. Темные волнистые волосы до плеч. Забавная родинка на левой щеке. Зеленые глаза. Любопытный взгляд.

Эмиль остался доволен, насколько подробным и реалистичным получился портрет. Бабушка не перебивала — явно поверила в версию с невестой. Вдохновленный успехом, продолжил.

— Любит все голубое. Голубые кофточки, голубые туфли, голубые джинсы, — перечислил все детали одежды девушки. А что он еще мог рассказать про незнакомку?

— Подожди, — перебила бабушка. — Джинсы — это что? Такие синие протертые до дыр брюки, которые были на тебе в прошлый раз?

— Ну, не совсем и до дыр, — усмехнулся Эмиль. Это бабушка еще не видела последний писк местной моды — джинсы, залепленные искусственной грязью.

— Твоя невеста любит дырявые брюки? — настороженно переспросила бабушка. — А она вообще кто? Надеюсь, принцесса?

— Ну, разумеется, принцесса, — заверил Эмиль.

— И как же называется ее королевство? — скептически прицокнула бабушка. Кажется, опять стала подозревать, что внук водит ее за нос.

Как—как? Эмиль судорожно начал вспоминать название королевств, которые еще остались на Земле. Но, как назло, в голову ничего не приходило. Монако, вроде бы, или Лихтенштейн? Хотя какая разница? Бабушка все равно не знает ни одного. Он уставился на рекламный проспект, который держала в руках сослуживица, и независимым голосом прочел первое попавшееся слово:

— Дримленд.

— Хм… Королевство Дримленд, — протянула бабушка. — Что—то знакомое.

Эмиль самодовольно улыбнулся — поздравил себя с победой. Спектакль удался. Но рано радовался.

— Хорошо, — миролюбиво произнесла бабушка. — Тогда приезжайте вместе. Познакомишь меня с ней.

Такого поворота Эмиль не просчитал.

— Не получится, — быстро возразил он. — Она очень—очень занята… э—э—э… готовится к экзаменам, — попытался придумать на ходу. — У нее сессия начинается…

— Если я удостоверюсь, что она действительно твоя девушка, — бабушка с усмешкой остановила судорожные попытки внука выкрутиться, — если будет очевидно, что у вас все серьезно, то оставлю тебя в покое до конца года. Никаких невест, обещаю.

Это такой намек, что если девушка не будет продемонстрирована, поиск кандидаток на окольцевание внука продолжится? Эмиль готов был возмутиться, но следующую фразу бабушка произнесла с не наигранной тревогой:

— Я на самом деле очень переживаю за тебя. И скучаю.

Она вздохнула. Едва слышно. В трубке раздался скрип. Эмиль догадался — это бабушка встала со своего любимого видавшего виды кресла. Сейчас подойдет к окну, обопрется морщинистой рукой о подоконник и будет смотреть на горы, синеющие на горизонте. Она всегда так делала, когда ей становилось грустно.

— Я связала тебе новый свитер. Светло—коричневый. Под цвет глаз. Приезжай.

— Хорошо, ба. Я подумаю.

Фрея—би—Вернандина отложила телефон, но в кресло возвращаться не стала. Продолжала смотреть в окно, анализируя разговор. Обычно она с легкостью определяла, когда Эмиль говорит правду, а когда пытается провести. Но в этот раз сложилось двоякое ощущение. Внук явно солгал насчет невесты, но в тоже время так живо описал девушку, что сомнений в ее существовании не осталось — образ тут же возник перед глазами. Живой и реалистичный. В чем же тогда подвох?

Будь на месте Эмиля кто—то другой, Фрея бы не потерпела такого лукавства. Но внуку она прощала все. Слишком любила своего бесконечно обаятельного мальчишку. Однако это не означало, что она собирается купится на его развод. Она выведет Эмиля на чистую воду. Кое—кто должен понять, что бабушку провести нельзя.

Она вновь взяла телефон и набрала номер Клариссы.

— Он приедет? — спросила та взволнованно.

— Думаю, да, — ответила Фрея. — Только, боюсь, не один. Поэтому тактику нужно поменять…

Как только иностранец вышел из приемной, Полина решила попробовать пробиться к директору. Может, босс уже давно освободился, сидит, скучает, тарабаня пальцами по столу, и только и ждет, чтобы кто—нибудь из сотрудников потревожил его покой. Она стукнула в дверь, но ответа не последовало. Выходит, директора на месте нет. Полине ничего не оставалось, как вернуться на исходную позицию и продолжить ждать. Но не успела опуститься в кресло, как дверь соседнего кабинета отворилась и оттуда высунулась голова Лидии Львовны, увенчанная объемной прической а—ля ранняя Пугачева.

— Свиридова, ты опять ко мне? — недовольно фыркнула замдиректора и окатила начальственным взглядом.

С руками упертыми в бока и сверкающими возмущением глазами, она сейчас чудесно соответствовала своей залихватской фамилии Лихобаба.

— Нет, я к директору, — проигнорировав свирепое выражение лица, спокойно ответила Поля.

— Прошу, — кивнула в сторону своего кабинета Лидия Львовна, — не хватало еще, чтобы ты Эмиля Эдуардовича своими пустяками отвлекала.

Если бы босс был на месте, Полина не стала бы тратить время на четвертую по счету попытку достучаться до застрявшей в двадцатом веке начальницы, но раз нужного объекта пока нет, почему бы не потренироваться на его заместительнице?

Поля прошла в кабинет и разложила бумаги на столе, готовясь к бою.

— Вот, — ткнула она пальцем в цифры. — Я сократила бюджет корпоратива на десять процентов.

— Да хоть на одиннадцать, Свиридова. Я не подпишу эту глупость.

— Почему глупость?

— Да потому, — Лихобаба прошлась по кабинету, мимоходом глянув на свое отражение в стеклянной дверце шкафчика. Отработанным движением руки взбила «Пугачевскую» прическу, после чего соизволила обратить внимание на бумаги. — Вот это, к примеру, что такое? — она провела пальцем по одной из строчек. — Лазерные бои? К чему?

— Как к чему? Это же тимбилдинг, командный дух, сплочение коллектива…

— Свиридова, брось мне эти западные штучки. У нас солидная компания, и корпоратив тоже должен быть солидным. Фуршет и приглашенные звезды. Все. Тебе понятно? Никаких квестов, веревочных парков, пейнтболов, картингов, или что ты там еще навыдумывала? У нас всегда так было.

Так значит дело не в смете? Лихобаба просто не приемлет ничего нового. Нет, все— таки она недотягивает до своей залихватской фамилии.

— Но что—то же надо менять. Внедрять новые подходы. Зачем тогда вообще в подразделении нужен менеджер по персоналу? — возмутилась Полина.

— А этого я не знаю, — ехидно хмыкнула Лихобаба. — Мне эту штатную единицу сверху спустили. Навязали, так сказать. Хотя мы прекрасно обходились и без нее, без этой единицы. Собираюсь поговорить с Эмилем Эдуардовичем о ее ликвидации.

Ну, вот. Полину уже и ликвидировать собрались. А она так радовалась, что на время каникул подвернулась подработка в замечательной компании с заманчивой перспективой получить со временем постоянную должность. Зарплаты в компании «Креатив» были завидно креативными. Да и коллектив Полине понравился, если не брать во внимание некоторых отдельных его членов с доисторическими взглядами на жизнь.

Поля вышла из кабинета с ощущением, что шансы закрепиться тают на глазах. Ее последняя надежда — директор вот—вот подвергнется обработке со стороны своей заместительницы. Но не в правилах Полины было сдаваться без боя. Еще неизвестно, кто кого. В смысле, чьи аргументы покажутся боссу весомей.

— О, Поля, привет, — секретарше Анечке, которая одновременно везде и нигде, непостижимым образом все же удалось материализоваться в конкретном месте — за своим рабочим столом. — Ты деньги на Лихобабу сдавать будешь? В смысле, на прощальный подарок Лихобабе.

— А по какому поводу прощание? — Поля пристроилась на стул рядом.

Аня многозначительно улыбнулась и перешла на шепот:

— Через две недели наш клон Пугачевой выходит замуж, прикинь.

— Интересненько.

— Угу, — хихикнула Анечка и, театрально закатив глаза, пропела: — совет да любовь молодым.

— А подарок—то почему прощальный?

— Потому что одновременно она еще и на пенсию уходит. Наконец—то.

Вот как. Значит, через пару недель Лихобабе придется распрощаться с властью? Теперь понятно, почему она такая вредная — предсмертная агония.

— Надеюсь, Эмиль Эдуардович на освободившееся место найдет кого—то получше этой грымзы. Она у меня уже в печенках сидит, — пожаловалась Анечка, проведя ребром ладони по горлу. Видимо, у нее «печенки» располагались в районе шеи.

Полина сочувственно кивнула. Лихобаба успела занять в организме Поли ровно то же место. И это всего за четыре дня. Что уж говорить про секретаршу, у которой за плечами несколько лет общения с начальницей.

— Ну, так будешь деньги сдавать? — вернулась к первоначальному вопросу Аня.

— А это, что, по желанию?

— Добровольно—принудительно, как всегда, — усмехнулась Анечка. — Но для тебя исключение. Ты же у нас временно. Или планируешь к нам на постоянно?

— Хотелось бы. Но Лихобаба собралась ликвидировать меня… как штатную единицу.

— За что?

— За ненадобностью… Слушай, а кто тут до меня занимался сплочением коллектива, тимбилдингом?

— Да никто, — пожала плечами Аня.

— Ну, корпоративы же кто—то организовывал.

— Лихобаба и организовывала.

Причина патологической нелюбви замдиректора^ к Полине прорисовалась полностью — Поля невольно вступила на территорию, которую начальница считала своей. Оставалось надеяться, что у директора отсутствовала подобная территориальная ревность.

— Ань, а Эмиль Эдуардович, как он тебе?

— По сравнению с грымзой — вполне, — Анечка снова перешла на шепот. — Только странный. Я его иногда не понимаю. Но в целом милый. Вон, презент мне из командировки привез, — она вынула из стаканчика стильный автоматический карандаш и продемонстрировала Полине.

Подарить симпатичной сослуживице милую безделушку — это, пожалуй, директору в плюс — внимателен к персоналу или, скорее, неравнодушен к женской красоте. Но Полю интересовали совсем другие качества босса. Ее волновало, такой ли он закостенелый как его заместительница, или хоть иногда внемлет разумным аргументам.

— Слушай, Ань, а он гибкий?

— Да нет, твердый, — продолжая крутить в руках карандаш, ответила Анечка. — Только сильного давления не выдерживает — ломается. С ним аккуратненько надо.

Вот это новость. Полина успела нарисовать образ грозного начальника, а выходит Эмиль чрезмерно ранимый, у него тонкая душевная организация. Хорошо, хоть секретарша предупредила быть поаккуратней, а то Поля как раз и собиралась давить, взять напором. Или Аня что—то другое имела в виду?

— Что значит, не выдерживает давления? В смысле в нем нет внутреннего стержня? Анечка оторвала взгляд от карандаша и недоуменно посмотрела на Полину.

— Есть, конечно. Как же без стержня? Вот смотри, — она вывела на листе бумаги несколько каракулей.

— Черт, опять сломался, — с досадой произнесла Аня, стряхивая обломок грифеля в мусорную корзину.

— Так это ты про карандаш? — дошло до Полины.

— А ты про что?

Девушки посмотрели друг на друга и хором рассмеялись.

— На босса можешь давить, — икая от хохота, разрешила Анечка. — Думаю, не сломается. Сам кого хочешь сломает.

Из кабинета замдиректора высунулась недовольная голова Лихобабы:

— Что за шум?!

Полина поняла, что надо срочно ретироваться. Шепнула, чтобы Аня дала знать, когда объявится директор, и выскочила из приемной.

Анечка заглянула к Полине незадолго до обеденного перерыва:

— Генеральный на месте и просил пригласить тебя к нему.

Вторая часть фразы насторожила. Видимо, Лихобаба уже успела привести угрозу в действие — поговорила с директором о ликвидации ненужной штатной единицы, и Полю приглашают, чтобы огорошить новостью об увольнении. А значит, задача усложнилась. Придется вести бой уже не столько за свой вариант корпоратива, сколько за собственную судьбу в компании.

Поля зашла в кабинет решительным шагом, взглянула на директора и… опешила. Первое, что бросилось в глаза, — белый вязаный свитер, подозрительно похожий на тот, что был на иностранце, разговаривавшем по телефону в приемной. Взгляд поднялся выше. Ну, точно — во главе директорского стола восседал парень, которого Полина приняла сегодня утром за норвежского компьютерщика. И которому, совсем некстати, прочитала мораль за пользование мобильным в приемной. Дернул же ее черт! Если кое—кто тут злопамятный, то можно паковать чемоданы.

Однако директор обиженным или рассерженным не выглядел. Сидел себе, улыбался, бесцеремонно разглядывая гостью. Не похоже, что собрался увольнять. В этот момент Полине подумалось — хорошо, что босс оказался не чопорным снобом в скучном офисном прикиде, каким его рисовало воображение, а обаятельным норвежцем в теплом сентиментальном свитере, связанным его норвежской девушкой.

— Вы хотели меня видеть? — поинтересовался он и встал, галантно отодвигая гостье стул.

Тембр голоса снова удивил приятной мягкостью и глубиной. Только речь теперь была привычно—узнаваемо—русской. И никакого акцента. Может, он и не норвежец вовсе?

— Проходите, Полина, присаживайтесь.

Хотя нет. Совсем—совсем легкий акцент все же имелся. Гласные самую малость растянуты и согласные звучат как—то воздушно.

Поля подошла ближе, но садиться не стала. Она готовилась к сражению. А сражаться, как известно, лучше стоя. Разложила на столе перед директором бумаги и сразу пошла в наступление.

— Меня приняли на должность менеджера по персоналу четыре дня назад, когда вы были в командировке, и дали первое задание — подготовить корпоратив. Я разработала сценарий и готова его обосновать.

Дальше Полина выдала все, что думает о старом дедовском способе проводить время в застольях, когда есть гораздо более интересные и полезные в плане сплочения коллектива занятия. Чтобы отстоять свою точку зрения, в ход шли все средства: красноречие и жесты, и даже пантомима.

Директор слушал, удобно устроившись в кресле, со снисходительной ухмылочкой на лице, но не перебивал. И это вселяло оптимизм и вдохновляло утроить усилия. Но когда Полина, наконец, закончила, он выдал:

— Мы с Лидией Львовной только что обсуждали, нужна ли нам такая штатная единица, как менеджер по персоналу.

— Ну, и?

— Решили, что не нужна. Подписал указ о ликвидации.

Полину вмиг захватил дикий праведный гнев. И чего, спрашивается, распиналась?

— Если вопрос уже решен, что же вы тратили свое драгоценное время на меня? — язвительно спросила она и уставилась пылающим взглядом, надеясь, что прожжет дырку на белоснежном свитере начальника.

Дырки, к сожалению, не получилось. Даже ухмылки с лица стереть не удалось, но заговорил босс миролюбиво:

— Подождите возмущаться, у меня к вам предложение. Или, если хотите, сделка. Гнев немного приутих, заглушенный любопытством.

— Штатная единица «менеджер по персоналу» ликвидирована, но зато вот—вот станет вакантной другая должность — моего заместителя. И я сейчас активно подбираю кандидатуру. Вас такая должность интересует?

Еще бы не интересовала. Да только кто ж предложит должность заместителя директора студентке, пусть и выпускного курса? Совершенно очевидно, где—то кроется подвох.

— Я так поняла, есть какие—то дополнительные условия?

— Есть.

— Какие?

— Как вы относитесь к служебным романам?

Ах, вот оно что. То—то он Полину так пристально разглядывал. Теперь все понятно. Должность в обмен на постель? Ни—ког—да. Может, у них, в Норвегии, так принято. Но Полина была категорически против такого унизительного бартера.

— Плохо отношусь. Вы не в моем вкусе, — окатив холодным взглядом, сообщила она.

— Совсем—совсем? — все та же ухмылочка на лице.

— Совсем. Терпеть не могу блондинов.

Это была чистосердечная ложь. Полина испытывала абсолютное безразличие к цвету волос парней. Ценила в мужчинах совсем другое: доброту, ум, надежность. А вот самомнения, коего в директоре было чересчур, в этом списке не значилось. Да и дело даже не в этом. Причем тут вообще его качества? Возмутителен сам посыл.

— Считаю, что работу и шуры—муры нужно четко разграничивать, — выдала Полина гневно и начала собирать бумаги, чтобы поскорее ретироваться.

— Мне нравятся ваши взгляды. Они совпадают с моими.

Неожиданно. Вот тут Полина вспомнила слова секретарши Анечки о том, что частенько не понимает директора. Поля тоже перестала его понимать.

— Сейчас объясню, — отреагировал он на ее недоуменный взгляд. — Если вы согласитесь на мою сделку, нам придется… как бы это выразиться?., плотно контактировать. И мне бы не хотелось, чтобы вы увлеклись.

Какая наглость и самомнение. С чего бы это Полине увлечься? Считает себя таким неотразимым?

— Не дождетесь!

— Отлично, — самодовольно улыбнулся директор.

— Так что за сделка? — любопытство опять взяло верх над всеми остальными чувствами.

— Вы изображаете мою невесту в течение недели. Так, чтобы все мои родственники поверили. И если у вас это получится, то должность, о которой мы говорим, ваша.

Полина пару раз глупо хлопнула ресницами. Более нелепого предложения сложно придумать.

— Но зачем вам, чтобы я изображала вашу невесту?

— Видите ли, на должность замдиректора нужна инициативная и предприимчивая кандидатура. Хочу проверить вашу креативность. Достаточно ли вы творческий человек, чтобы справиться с такой ролью?

— Да чего сложного? Я, между прочим, в школьном театре играла. И роли мне доставались куда многограннее, чем просто изобразить невесту.

— Какие, например?

— Главные.

И ведь Полина ни капли не покривила душой. К примеру, в постановке Колобок по одноименной русской народной сказке ей дали главную роль — Колобка. Правда, в расчет приняли, скорее всего, не актерские данные, а внешность. В младших классах Поля была маленькой и кругленькой. Зато теперь у нее с комплекцией все устаканилось, правда, высоким ростом все равно похвастаться не могла — неполные 160.

— Значит, согласны?

Хотелось ответить крылатой фразой из советской комедии: «Такие вопросы с кондачка не решаются». Было слишком много непонятного в предложенной авантюре, чтобы вот так просто на нее решиться.

— И все—таки, зачем вам этот спектакль? — спросила Полина.

— Скажем так, наличие невесты успокоит моих близких, которые в силу сложившихся обстоятельств редко меня видят.

Если директор не лукавит, то цель можно считать почти благородной. Уже легче.

— Ваши близкие живут в другой стране, правильно поняла?

— Да. И спектакль, о котором мы говорим, нужно будет разыграть там.

Выходит, задача совсем проста. Полина не знает норвежского. Родственники босса, скорее всего, не знают русского. Значит, случайно проговориться Поле не грозит. От нее всего—то требуется пантомима: милые улыбочки боссу и его норвежским родственникам. Просто, как дважды два. Но смущали другие моменты.

Полина заметила, что директор достал из кармана телефон и собирается кому—то звонить.

— Позволите отвлечься на минутку?

Поля кивнула. Пауза ей не помешает. Как раз обдумает, какие еще задать вопросы, прежде чем принять решение. А их роились тысячи. Однако систематизировать мысли не получалось — мешала иностранная речь. Директор снова общался не по— русски. Правда, в этот раз совсем недолго. Через пару минут сбросил вызов и сообщил:

— Обо всем договорился. Завтра вылетаем.

— Разве я уже дала согласие, Эмиль Эдуардович?

— Просто Эмиль, — нахально улыбнулся директор. — Привыкай, Полина.

В 6 утра под окнами Полины уже дежурил мерседес, присланный директором, чтобы отвезти в аэропорт. Она захватила дорожную сумку, собранную с вечера, и спустилась к машине.

Шофер оказался немногословным, но Поля не особо и нуждалась в собеседнике. Настроение было боевым и даже приподнятым. Она, конечно, понимала, что согласилась на довольно сомнительную авантюру. Но с другой стороны, что она теряет? С работы уже уволена, а каникулы еще не закончились, так что времени свободного — вагон. А тут подвернулась неожиданная возможность посмотреть другую страну. Недельный бесплатный тур. Ну, почти бесплатный. Отрабатывать придется, исполняя роль невесты. Но, к счастью, родственники директора, как он выразился, люди достаточно консервативные. В качестве доказательства пламенных чувств к Эмилю Полине достаточно будет просто иногда держать его за руку и посылать пылкие взгляды. Это ее вполне устраивало. На большую близость она бы все равно не согласилась, а вот поглазеть на директора — это пожалуйста. Он излучал столько обаяния, что смотреть на него пыткой не назовешь. Полина даже находила что—то заманчивое и интригующее в предстоящем спектакле. Тем более в случае его успеха, наградой будет должность, о которой можно только мечтать.

Единственной проблемой на данный момент было полное отсутствие информации. Вчера, когда они с боссом начали обсуждать детали, ему позвонили. Партнер по бизнесу на том конце провода заставил директора переключить все внимание на него.

— Готовим важную сделку, — пояснил Эмиль. — Вынужден срочно ехать на встречу.

— Но мне же с завтрашнего дня играть вашу невесту. Мне нужно знать подробности.

— Не вашу, а твою, — усмехнулся босс. — До места назначения лететь несколько часов. Успеем все обсудить.

Пообещав, что с утра за Полиной заедет машина, чтобы отвезти на небольшой частный аэродром, откуда намечен рейс, Эмиль удалился по делам, бросив на ходу:

— И да, захвати теплую одежду. У нас уже прохладно.

Поля проверила. Сайт с прогнозом погоды обещал относительное тепло жителям Норвегии на всю следующую неделю. Но на всякий случай она все же бросила в сумку пару кофточек.

Дорога до аэропорта заняла неожиданно много времени. Автомобиль уже выехал за город и все куда—то мчался и мчался на огромной скорости. Полина с некоторого момента перестала понимать, где находится. Водитель, заметив беспокойство пассажирки, безмятежно бросил:

— Еще около часа — и будем на месте.

Не обманул. Машина попетляла немного по холмистой местности и наконец подъехала к зданию аэропорта. Совсем крошечное, но стильное, оно блестело на солнце дорогой облицовкой — сразу стало понятно, что обслуживают тут только VIP— клиентов. Да, влетит боссу в копеечку этот недельный тур.

Водитель помог занести сумку внутрь. Зал ожидания представлял собой небольшое помещение, оформленное в стиле хай—тек. Кругом белые низкие мягкие диванчики и… ни души, что Полину сильно озадачило.

— Сегодня только один рейс, — пояснил шофер.

Ну, один, так один. Но где же остальные пассажиры этого единственного рейса и, в частности, Эмиль?

Видимо, Полину доставили в аэропорт намного раньше, чем необходимо, и придется долго ждать. Благо, есть где. Она пристроилась на один из диванчиков и достала смартфон — собиралась скоротать время за интернет—серфингом.

Однако первый пассажир не заставил себя долго ждать. Стеклянные автоматические двери едва успели раскрыться перед идущей напролом, будто на штурм Бастилии, дамой за сорок. Крепкая, высокая, плечистая, она заняла столько пространства, что зал ожидания стал казаться меньше. Скукожился, подавленный энергией и напором.

Броская ярко—алая куртка, отороченная блестящим искусственным мехом, грозилась лопнуть на необъятной груди. Через плечо пассажирки была переброшена дамская сумочка, размерами напоминающая хозяйственную. Размашистой походкой, в которой нелепо сочетались мужская решительность и женское кокетство, дама проследовала прямиком к Полине.

— Приветствую, — громко протрубила обладательница ярких одежд. В ее низком голосе улавливалась уже знакомая Поле манера слегка растягивать гласные. Выходит, дама и Эмиль земляки.

Она небрежно опустилась на диванчик, при этом со своей дамско—хозяйственной сумкой обращалась предельно аккуратно. Осторожно пристроила ее на колени.

— Тамара, личная помощница Эмиля Эдуардовича, — снизив громкость, доверительно представилась она. — Лечу с вами.

Ну, вот, босса еще нет, а первый зритель придуманного им спектакля уже явился. А Полина—то надеялась, что роль невесты ей придется исполнять, только когда будут на месте.

— А сам Эмиль где? — спросила Поля, стараясь произнести имя босса с легким придыханием. А как еще показать свою «влюбленность» в «жениха»?

— При мне конспирацию можно не соблюдать, — наклонившись к уху, шепнула Тамара. — Босс рассказал мне о вашем договоре.

Полина расслабилась. С актерской игрой можно повременить.

— Так где он?

— Заключает важную сделку. Но вот—вот подъедет. А пока могу ввести вас в курс дела. Спрашивайте.

Вопросов у Поли накопилось уйма.

— Расскажите о его семье.

В первую очередь хотелось выяснить, перед кем придется разыгрывать спектакль.

— Отец, младшая сестра, бабушка… — начала перечислять Тамара, но вдруг сумочка на ее коленях пошевелилась и недовольно хрюкнула.

Помощница босса глянула на Полину и, сделав вид, что ничего не произошло, кашлянула, имитируя только что прозвучавший звук.

— Где—то вирус подхватила. А—а—апчхи.

Чихала Тамара довольно убедительно. Но все же у Полины закралось сомнение, что с дамско—хозяйственной сумкой что—то не так. Причем сильно не так. Сумка снова немного поерзала на коленях.

— Так вот: младшая сестра, бабушка… а—а—апчхи, — попыталась замаскировать очередной хрюк своей сумки Тамара.

Однако, перехватив подозрительный взгляд Полины, видимо, поняла, что дальше утаивать содержимое саквояжа бесполезно и, с опаской оглядевшись по сторонам, заговорщицки прошептала:

— Только никому ни слова. Тут у меня Матильда.

— Поросенок? — тоже шепотом спросила Полина.

— Почему поросенок?

— Ну, он же хрюкает.

— Это он не хрюкает, это он так тявкает. То есть не он, а она. Матильда — девочка. Той—терьер, — с гордостью в голосе осведомила Тамара.

Полина с сомнением покосилась на сумку, и помощнице босса ничего не оставалось, как приоткрыть молнию. В ту же секунду из саквояжа высунулась лопоухая собачья мордочка и снова недовольно хрюкнула.

— Потерпи, Матильда, — Тамара быстро застегнула молнию и объяснила Полине: — Если охранник поймет, что у меня собака, на борт не пропустит.

— Так зачем вы ее взяли, если на борт с животными нельзя?

— Мне ее оставить не с кем, — нарочито тяжело вздохнула Тамара. И с театральной трагичностью произнесла: — Я, между прочим, женщина одинокая.

— А—а—а, — понимающе протянула Полина, хотя с трудом представляла, как одинокая женщина собралась усыпить бдительность охраны.

Тамара, видимо, уловила нотки сочувствия в голосе собеседницы, и тут же решила этим воспользоваться:

— Вообще—то, я вас хотела попросить помочь мне пронести Матильду на борт.

— Как?

— Как ручную кладь. Понимаете, вашу сумку охранник досматривать не будет. Вы ведь невеста босса. А в мою заглянет обязательно.

— Почему?

— У него на меня зуб. Этот козе… В общем, это старая вражда. Но не важно. Мы можем поменяться нашими сумочками на время. А как только взлетим, поменяемся назад.

Спорная авантюра. Полина, конечно, сочувствовала Тамаре и ее хрюкающему песику, но если план не сработает, и босс поймет, что его «невеста» приняла участие в сомнительной афере, то о заманчивой должности замдиректора можно будет забыть.

— А я вам тоже помогу пронести на борт кое—что нужное, — заметив, что Полина колеблется, шепнула Тамара.

— Что?

Помощница босса взглядом указала на смартфон в руках Полины.

— Разве телефоны провозить запрещено? — удивилась Поля. — Я же его выключу перед взлетом.

— Категорически запрещено, — огорошила Тамара. — А что вы хотите? Частный рейс

— тут свои правила безопасности.

Дурацкие правила. Как же без мобильного? Поля привыкла быть все время на связи с друзьями. Да и родители забеспокоятся, если не смогут дозвониться.

— Не расстраивайтесь. Я вам помогу.

— Подождите, но по вашим же словам мою сумку проверять не будут. Я и сама могу пронести в ней телефон.

— Я сказала, досматривать не будут. Зато просветят специальным сканером, а он на любую электронику реагирует — пищит. Но я могу спрятать ваш телефон в своем потайном кармане. Он обшит экранирующей тканью, никакой сканер через нее ничего не учует. Согласны?

Сквозь стеклянные двери Полина заметила приближающегося к входу босса.

— Ну? — поторопила Тамара.

Потом выхватила из рук Поли телефон и отправила его за пазуху. Девайс скользнул куда—то в район необъятной груди и благополучно исчез. После чего помощница босса быстро поменяла сумки. Полина ощутила у себя на коленях заметную тяжесть. До этого момента она полагала, что той—терьеры — миниатюрные собачки. Но видимо Тамара усиленно кормила свою любимицу. Матильда показалась Поле весом никак не меньше десяти килограммов.

Пока босс преодолевал расстояние от входной двери до диванчика, Тамара успела прошептать:

— Ведите себя как ни в чем не бывало, и все пройдет гладко.

— А если Матильда снова подаст голос и привлечет к себе внимание босса или охраны?

— Не переживайте. Если что, переключу все внимание на себя. Я это умею. Я ведь женщина не только одинокая, но еще и креативная, — авторитетно заявила Тамара, грациозно смахнув соринку с рукава ярко—алой куртки.

— Вообще—то, креативная и авантюрная — это не синонимы, — иронично бросила в ответ Полина.

Тамара хотела что—то возразить, но к тому моменту босс приблизился настолько, что дальнейшие перешептывания стали невозможны.

Сегодня Эмиль снова был в свитере. Как же они ему идут. Созерцание обтянутого трикотажной тканью накачанного тела вызывало эстетическое удовольствие. Когда Полина уверяла этого самоуверенного красавчика, что он не в ее вкусе, она, конечно, сильно покривила душой. Внешне — очень даже. Вот только в жизни бы не призналась в этом никому, и особенно тому, у кого и так самомнение зашкаливает.

— Надеюсь, не скучали? — лучезарно улыбнулся Эмиль.

Заскучаешь тут с такой креативной попутчицей.

— Все готово, можно проходить на посадку, — обрадовал босс. — Возьмите с собой только ручную кладь. Основной багаж сейчас заберут в грузовой отсек.

Поля перекинула ремень Тамариной сумки через плечо и аккуратно поднялась. Она уже была морально готова к тому, что вес придется тягать неслабый, но все равно слегка просела под тяжестью. Лямка больно впилась в плечо. Да эта Матильда — не песик и даже не поросенок. Это кабанчик какой—то.

— Ты уверена, что это ручная кладь? — окинув сумку ироничным взглядом, поинтересовался Эмиль. — Может, стоит сдать в багаж?

Тамара за спиной босса выполнила выразительную пантомиму: только не в багаж!!! Матильда такого не перенесет!

— Это моя дамская сумочка, — мило улыбнулась Полина. — Хочу взять ее с собой на борт.

— Ну, ладно, — пожал плечами босс. — Тогда давай помогу.

Он потянулся к саквояжу, но Поля ревностно прижала его к себе:

— Нет, нет, я сама.

Она бы, конечно, с превеликим удовольствием переложила этот, мягко выражаясь, груз ответственности на Эмиля, но понимала, что как только Матильда шевельнется, босс сразу поймет, что сумочка с секретом.

Вся процессия двинулась по направлению к одной из дверей, за которой, как предполагала Полина, и будет производиться проверка ручной клади. Эмиль шел рядом и поглядывал на ношу Поли с ухмылочкой.

— Давай все же помогу. Ты же переломишься пополам.

— Мне ни капельки не тяжело, — заверила Полина.

Чего это он считает ее такой хлипкой? Она гордо вскинула голову, попыталась выпрямиться и даже ускорила шаг, чтобы обогнать директора и поравняться с Тамарой, которая торпедой летела к цели. Но Эмиль, разумеется, не отстал. Следовал рядом и поглядывал все также насмешливо.

— Меня всегда интересовало содержимое женских сумочек. Но в данном конкретном случае любопытство и вовсе зашкаливает. Что там у тебя?

Вот же черт! Любопытно ему!

— Предметы первой необходимости, — попыталась отшутиться Полина, но, похоже, только сильнее распалила любопытство босса.

— Например?

— Зеркальце, расческа, помада, салфетки, блокнотик, ручка, деньги, ключи, — перечислила Поля содержимое своей сумки, которая в данный момент болталась на плече Тамары. Но для баула, который приходилось тащить самой, этого явного было маловато, поэтому уточнила: — две связки ключей.

— Целых две? — хмыкнул Эмиль.

Смешно ему. Да понятно, что будь этих связок хоть десять, сумка бы такой тяжелой не стала. Но ничего, Полина и не из таких ситуаций выпутывалась.

— Еще бутылочку воды захватила, — сочинила она на ходу.

— Видимо, шестилитровую.

— Ничего и не шестилитровую. Просто тут у меня еще парочка книг… Трехтомники,

— для увесистости добавила Поля. — Ну, что б время в дороге скоротать.

— Любишь читать? — заинтересовался Эмиль.

— Еще как, — а это уже была чистая правда. Вот только читала Полина в последнее время исключительно с мобильных устройств. Гораздо удобнее, чем таскать с собой тяжелые бумажные фолианты.

— Значит, сумка книгами забита? — по голосу чувствовалось, что Эмиль не верит. — Дашь почитать?

— Вряд ли вам понравится. То есть тебе, — быстро исправилась Поля. — Сплошное фэнтези про попаданок.

— Ну, почему же? Про попаданок я люблю, — на лице фирменная нагловатая улыбочка.

Вот ведь Тамара, втянула в аферу. Полина послала в ее сторону выразительный взгляд. Почему она должна отдуваться одна? Где обещанная креативность?

— Эмиль Эдуардович, — Тамара обежала шефа по кругу и, пристроившись справа, произнесла страшным шепотом: — спрашивать у девушки, что она носит в сумочке, верх неприличия. Даже неприличней, чем интересоваться возрастом.

Возможно, боссу было, что возразить, но, к счастью, процессия уже добралась до помещения, где располагалась охрана. Как только Эмиль переступил порог, мужчина в униформе, дежуривший возле небольшой конторки, вытянулся по струнке и отсалютовал. Босс прошел мимо него к выходу на взлетную полосу. Полина шла следом и боялась дышать. Самый ответственный момент. Только бы Матильда не вздумала хрюкать, пока охранник будет сканировать сумку в поисках электронных девайсов. Но никакого сканера у охранника почему—то не оказалось, и он спокойно дал Поле пройти. Зато Тамаре преградил путь.

— Сумку, — рявкнул грозно.

Между охранником и помощницей босса состоялась горячая игра взглядами. Они были друг другу под стать, словно бык и матадор. Оба крупные и крепкие. И оба одинаково злые. Тамара презрительно фыркнула:

— Да пожалуйста, — и протянула сумочку Полины.

Блюститель порядка вытряс содержимое на столик. Зеркальце, расческа, помада, салфетки, блокнотик, ручка, деньги, ключи. Поля смотрела, как ее вещи раскатились по поверхности. Охранник несколько секунд озадачено их изучал. Потом кровожадно усмехнувшись озарившей его мысли, вывернул подкладку сумки и обшарил все кармашки. Извлек упаковку мятных конфет и раздраженно сунул назад. Улыбка сползла с лица:

— Можете проходить.

С торжествующей ухмылочкой, Тамара побросала содержимое сумочки на место и присоединилась к Полине и Эмилю.

Через пару минут вся троица уже поднималась по трапу. Поля с восхищением рассматривала сверкающий на солнце самолет. Небольшой и стильный, как и все в этом аэропорту. Если, конечно про самолет в принципе можно сказать «стильный». Но как еще назвать изящный серебристый с голубым отливом летательный аппарат с тонированными иллюминаторами. Рядом с этим красавцем предстоящее приключение начало казаться особенно заманчивым и даже ослабло опасение, что затеянная Тамарой афера, добром не кончится. Похоже, все обошлось. Ага, не тут— то было.

— Пи—лик, — раздалось за спиной.

Это Полин смартфон крякнул из Тамариной груди, чтобы сообщить о принятой SMS. Вот засада. Полина не успела выключить девайс. Помощница босса слишком торопилась спрятать его в свой потайной экранированный карман. Но звуки, как оказалось, кармашек пропускает прекрасно. Правда слои куртки все—таки приглушили и исказили сигнал. Может, директор не поймет, что это было? Но, видимо, все—таки понял. Он вопросительно глянул на помощницу. Полина тоже окатила ее взглядом: ну, где обещанный креатив?

— А вы знали, Эмиль Эдуардович, — Тамара как ни в чем не бывало, продолжала топать по ступенькам, — оказывается, корову можно заставить подняться по лестнице, но невозможно заставить спуститься.

— Да? — босс на секунду завис. — Интересное животное, — и заспешил по трапу вдогонку девушкам.

— Переключение внимания, — шепнула Тамара Полине. — Всегда работает.

Фрея—би—Вернандина сидела в кресле у окна. Настроение было чудесным. Через несколько часов прилетает внук. Что еще нужно для счастья? Еще бы правнуков. Но Фрея как раз над этим работала.

Она перевела взгляд на сидящую рядом Клариссу. Сегодня девочка была настолько взволнованна, что у нее никак не получалось освоить очередной урок вязания.

— Сначала лицевая петля, потом изнаночная. Чередуй, — пояснила Фрея, но изящные ручки ученицы подрагивали не в силах совладать со спицами.

Вернандине нравилась Кларисса. Девочка старательная, воспитанная, образованная. Родители приложили немало усилий, чтобы развить ее таланты. Она с детства занималась пением, поэзией, рисованием и достигла в этих искусствах больших вершин. Именно такую утонченную девушку Фрея хотела бы видеть рядом с внуком. Единственное, чего не доставало Клариссе, это знания реальной жизни. Она постоянно витала в облаках. У нее не было деловой хватки, решительности, инициативности. Или, если употребить модное сейчас среди молодежи словечко — креативности. Девочку необходимо было расшевелить. И у Фреи как раз имелся подходящий план.

— Я забыла, как вывязывать изнаночную, — стуча от волнения зубами, произнесла Кларисса. — Нитка должна быть перед петлей или за ней?

— Кларисса, деточка, успокойся, — Фрея подошла к ученице, взяла из ее рук вязание и отложила в сторону.

Все равно не успеет довязать шарфик к приезду Эмиля. Разве что носовой платок. Вернандине не хотелось быть сегодня строгой. Она знала причину сумасшедшего волнения подопечной. Ей предстояло наконец—то познакомится вживую с тем, в кого заочно влюблена с четырнадцати лет. И надо же такому везению — возлюбленный приезжает не один, а с невестой.

— Я же тебе говорила, Эмиль хитрит, — улыбнулась Фрея. — Готовит спектакль. Девушка, которая прилетит с ним, не та, за кого себя выдает.

— На самом деле она не принцесса? — с надеждой в голосе спросила Кларисса.

— Да нет, похоже, действительно принцесса. Подвох в другом: она не невеста, а просто случайная знакомая Эмиля.

Фрея вернулась в кресло и, удобно устроившись, спросила собеседницу:

— Как это можно проверить?

— Легко, — оживилась Кларисса. — У влюбленных горят глаза. Они смотрят друг на друга с замиранием сердца.

Вернандина усмехнулась. Не хотелось разочаровывать девочку, но Фрея слишком хорошо знала своего плута—внука. Он любой взгляд изобразит. А если «невеста» еще и недурна собой, так ему и особо притворяться не придется. В его возрасте у мужчин автоматически вспыхивают глаза при виде красивой женщины.

— Нет, Кларисса, нам нужно что—то понадежней горящих взглядов.

— Может, тогда проверка на ревность? Это так невыносимо видеть любимого с другой, — вздохнула она горько. — Будет ли девушка Эмиля страдать так же, как я, если увидит рядом с ним незнакомку?

— Уже лучше, — похвалила Фрея с усмешкой. — Возьмем на вооружение. Но первым делом устроим другую проверку.

— Какую?

— Самая лучшая проверка чувств — это совместная работа.

— Да? — удивилась Кларисса.

— Да, девочка моя, именно работа. И желательно скучная и утомительная. Только по—настоящему влюбленные не перессорятся, выполняя ее. Я знаю, какое дело поручить нашим голубкам, чтобы их спектакль провалился.

Кларисса глянула на собеседницу с восхищением.

— Но это еще не все, — продолжила Фрея. — Раз нам готовят спектакль, мы должны ответить тем же. Будет справедливо. Превентивная мера. Согласна? — лукаво подмигнула она.

Потом снова поднялась с кресла и решительно заявила:

— Идем в гардеробную. Тебе надо переодеться.

Кларисса с тревогой посмотрела на свое изящное платьице цвета предзакатного неба, пытаясь понять, что с ним не так. Вернандина догадывалась, что девочка провела бессонную ночь, решая, в каком наряде предстать перед возлюбленным. Выбрала самый выгодный вариант, а теперь ей предлагают переодеться.

Но Кларисса была слишком послушной, чтобы возмутиться. Она покорно встала и последовала за Фреей. А та принялась вводить ее в курс дела.

— Если Эмиль хочет познакомить нас с девушкой, которая будет играть чужую роль, то почему бы и нам не познакомить его с девушкой, которая будет играть чужую роль?

— С кем? — так пока и не поняла планов Вернандины Кларисса.

— С тобой.

Фрея открыла просторный гардероб и начала перебирать наряды:

— Нам нужно что—то попроще.

Один за другим отбраковывались элегантные платья, но, наконец, взгляд выхватил то, что надо.

— Вот это подойдет, — Вернандина вынула из шкафа брюки и простенькую блузку.

Кларисса глянула на предложенный наряд с благоговейным ужасом. Возможно, еще ни разу в жизни ей не приходилось выходить на люди в брюках.

— Переодевайся, — скомандовала Фрея. И добавила с улыбкой, чтобы подбодрить: — В этом ты тоже будешь выглядеть неотразимо.

Кларисса нырнула за ширму и через несколько минут вышла в новом образе. На лице смесь чувств: смущение, легкий восторг и полное непонимание.

— Ну, вот, — Фрея придирчиво оглядела подопечную со всех сторон, — была принцесса Кларисса—би—Пленафлида, а стала обычная студентка Флида, подрабатывающая у меня горничной.

Кажется, только теперь Кларисса начала понимать задумку Вернандины.

— Я буду в другом образе, чтобы шпионить за ними?

— Именно, — кивнула Фрея.

Глаза Клариссы расширились от ужаса. Но Вернандине удалось разглядеть во взгляде крупинку интереса и азарта. Вот и отлично. Такое непростое задание должно расшевелить малышку. Пусть спустится с небес на землю.

Кларисса подошла к зеркалу и настороженно уставилась на отражение, не узнавая себя, но у Фреи были слова, чтобы внушить оптимизм своей протеже:

— Поверь, в таком образе у тебя больше шансов обратить на себя внимание Эмиля. Он в штыки воспринимает всех девушек, с которыми я пытаюсь познакомить его официально. Полагает, что я навязываю ему кандидаток на руку и сердце. Совсем другое дело, обаятельная горничная. Если тебе удастся его провести, он это оценит. Он любит креатив, — ловко ввернула новомодное слово Фрея.

Страха в глазах Клариссы стало чуть меньше.

— Осталось поработать над твоей прической, — удовлетворенно промычала Вернандина.

Если все пройдет так, как она задумала, то, возможно, не придется ждать правнуков целую вечность. Кто—то должен, наконец, укротить ее строптивца, доброго и умного прохвоста Эмиля. Кто—то должен научить его быть по—настоящему счастливым.

Внутри самолет выглядел еще более впечатляюще, чем снаружи. Пассажирский салон был рассчитан всего на шесть персон, но обставлен с роскошью. Мягкие удобные раскладывающиеся кресла, стеклянные столики, на которых красовались напитки и фрукты, уютное точечное освещение, пушистые ковровые дорожки.

Полина заняла место возле иллюминатора, сунув сумку с Матильдой под ноги. Тамара пристроилась в соседнее кресло, а босс — напротив. Как только компания расположилась, в салон зашел охранник. Тоже полетит в Норвегию? Поля напряглась, но, к счастью, песик продолжал вести себя смирно. Блюститель порядка прошел мимо, послав Тамаре свирепый взгляд, и скрылся за дверью служебного салона.

Настроение у Эмиля, по всей видимости, было замечательным. Про инцидент на трапе не вспоминал. С галантной улыбкой он предложил дамам напитки. Тамара с радостью согласилась, и Полина не отказалась. После пережитых волнений во рту сушило. Самолет начал плавно выруливать на взлетную полосу. Ну, вот приключения начинаются, а Поля так по—прежнему и не владеет нужной информацией. Она решила, что правильным будет не терять ни минуты, залпом отпила треть стакана, и обратилась к боссу:

— У нас мало времени, надо успеть согласовать все детали.

Тот расплылся в улыбке. Видимо, ему понравился деловой настрой «невесты».

— Мы будем жить в загородной резиденции, — начал Эмиль.

Полина почти даже и не удивилась. Если босс может позволить себе перелеты частными самолетами, то ясно, что и дачный домик у него имеет право носить гордое название «загородной резиденции».

— Кроме прислуги там сейчас находится бабушка, отец и сводный брат.

— Брат? — хором спросили Полина и Тамара.

Поля точно помнила, что помощница босса говорила о сестре.

— Если у парня длинные волосы, это еще не значит, что он девушка, — кинул Эмиль в сторону Тамары.

— Да там не только волосы… — начала было она, но осеклась под суровым взглядом босса.

— Отец недавно женился во второй раз, — это уже директор говорил, обращаясь к Полине. — У его супруги взрослый сын от первого брака — Кассандр. Тамара видела его мельком. Вероятно, поэтому и приняла за девушку. Но ни отец, ни брат особого интереса для нас не представляют. У них сейчас слишком много своих проблем, чтобы интересоваться моими.

— Значит, бабушка? Спектакль для нее?

— Да.

— Так это упрощает задачу, — беспечно хмыкнула Полина.

— Я бы так не сказал, — усмехнулся Эмиль. — Ты и сама убедишься, когда познакомишься с бабушкой поближе. Она слишком мудра, чтобы ее легко было перехитрить.

В голосе босса послышались теплые нотки. Чувствуется, что относится к бабушке трепетно. Хотя не удивительно. Стал бы он затевать целый спектакль, для того чтобы ее успокоить, если бы был к ней равнодушен.

— Чтобы она нам поверила, придется сильно постараться. Полагаю, бабушка будет действовать не одна. Завербует шпиона. Наша с тобой первая задача — этого шпиона вычислить и обезвредить. Ну, или перевербовать.

Полина на секунду задумалась. Да тут назревает целая многоходовка.

— Пристегните, пожалуйста, ремни, — высунулась из служебного салона голова охранника.

Полина выполнила распоряжение и глянула в иллюминатор. Самолет уже выехал на взлетную полосу и начал набирать скорость. Поля ожидала, что это будет сопровождаться сильным грохотом. Но в салоне было удивительно тихо. Такая хорошая звукоизоляция, или бесшумные двигатели нового поколения? Казалось, пролети мошка — услышишь. Но тишина просуществовала недолго. Грудь Тамары вдруг взорвалась мелодией. Черт! Входящий звонок! Это было так неожиданно, что помощница босса подпрыгнула на сидении. Если бы не была пристегнута, то содержимое ее стакана точно бы выплеснулось на Эмиля. Сам директор тоже казался ошарашенным и с подозрением смотрел на вибрирующую алую куртку помощницы. Тамара же, не придумав ничего лучшего, начала с независимым видом подпевать Диме Билану, страшно не попадая в ноты:

— Сегодня болен тобо—о—о—о—о—ой…

В следующую секунду из—под Полиного сиденья раздалось даже не хрюканье, а протяжное завывание. Видимо, Матильда решила подпеть хозяйке.

Эмиль переводил взгляд с помощницы на Полю и обратно. Что там полыхало в его глазах, не хотелось даже пытаться разобрать. Босса можно понять — трио: Билан, Тамара и Матильда, не для слабонервных. Эх, прощай должность замдиректора.

В этот момент самолет оторвался от земли. И Тамара, наконец, прекратив музицировать, перегнулась через столик к Полине и прошептала беззаботно:

— Главное — продержались до взлета. Теперь нас уже не смогут высадить.

Из служебного салона выскочил охранник. Выражение лица было таким, что Полина засомневалась насчет слов Тамары — высадят, еще и как. И даже парашюта одного на двоих не дадут.

Охранник шел по проходу с налитыми кровью глазами как бык, поставившей целью, проткнуть рогами ненавистного противника. Полина вжалась в кресло. Тамара напротив, выставила грудь вперед, как матадор красную тряпку. Поля даже прикрыла один глаз — представляла, во что эта коррида сейчас выльется.

— Гамлет, возвращайтесь назад, — остановил охранника Эмиль. — Я сам разберусь.

Полина выдохнула. Хотя еще вопрос, чей гнев страшнее. Она глянула на босса. Его глаза продолжали метать громы и молнии, но даже такой, в ярости, он был дьявольски обаятелен. Нет, Эмиля Поля не боялась.

— Напомните мне, Тамара, почему я принял вас на работу и до сих пор терплю, — с сарказмом спросил он помощницу.

— Потому что я креативная, — гордо вскинув голову, ответила Тамара. — А, кстати, Эмиль Эдуардович, вы знали, что оказывается, корова, имеющая какую бы то ни было кличку, дает больше молока, чем безымянная.

Переключение внимания? Неужели опять сработает?

— Креативная и авантюрная, Тамара, это не синонимы, — грозно констатировал Эмиль.

Эх, не сработало.

— А что мне было делать? — жалобно протянула помощница, быстро сообразив, что надо менять тактику. — Вы же знаете, я женщина одинокая. Мне Матильду не с кем оставить. Вот и пришлось проносить ее на борт тайно. Иначе бы охранник не пропустил.

— Конечно бы, не пропустил, — не купился на трагические вздохи Эмиль, — особенно после того, что ваша собачка устроила в прошлый раз.

— Подумаешь, цапнула этого быка за ногу, — Тамара говорила громко, пытаясь перекричать Диму Билана, который снова застонал из ее груди: «Сегодня болен тобой». — Просто Матильда отомстила за меня тому, из—за кого я и стала одинокой женщиной.

— Тамара, да выключите, наконец, свою грудь, — возмутился Эмиль. — Почему она у вас все время поет?

Помощница извлекла из экранированного кармана смартфон и протянула Полине.

— Так. Теперь с тобой разберемся, — босс развернулся к Поле и окатил горящим взглядом.

— Входящий, — показывая на экран, невинно произнесла она и нажала кнопку приема.

Босс грозно сдвинул брови.

— От бабушки, — добавила Полина.

Краем глаза она видела, как при слове «бабушка» складка, залегшая между бровей Эмиля, разгладилась.

Бабушка звонила узнать, не забыла ли внучка взять с собой в командировку теплые вещи.

— Норвегия — страна северная и холодная, — авторитетно заявила она.

Родным Поля назвала свою поездку командировкой, чтобы не переживали по поводу сомнительной авантюры с фальшивой невестой.

— У меня полный комплект одежды, — заверила Полина. — Да—да, и шарф, и шерстяные носки, — солгала, не моргнув глазом, чтобы бабушка не волновалась.

И хоть ответ бабушку удовлетворил, Поля продолжила разговор. Болтала обо всем подряд, тянула резину, как могла. Расчет был таков: чем больше пройдет времени, тем больше успокоится босс. Расспросив обо всех родственниках, Полина перешла на соседей.

— А как там дела у Матрены Ивановны?.. Копается в огороде? Вот молодец. Хороший урожай?.. А чего уродилось больше: свеклы или помидоров?.. А чем она удобряла свеклу?.. А помидоры?.. А огурцы?.. А сколько стоит удобрение?.. А где продается?.. А какая маршрутка туда ходит?..

Бабушка была поражена внезапно вспыхнувшим интересом внучки к огородничеству, и могла бы наверно час отвечать на ее вопросы, но прервала разговор внезапно:

— Полиночка, позже перезвоню, дед с рыбалки вернулся.

Возвращение заядлого рыбака с уловом, означало, что у бабушки теперь работы на весь день.

Однако Полинина хитрость успела сработать. Нескольких минут, что длился разговор, хватило, чтобы гнев босса поутих.

— Ну, вот, что, креативщицы, — сказал он уже больше не со злостью, а с иронией, — еще один такой креатив, и обе останетесь без должностей.

И, посмотрев на Полину, добавил:

— Ну, с Тамарой все ясно, но про тебя бы не подумал, что склонна к авантюрам.

— И это мне говорит человек, сам втянувший меня в сомнительную авантюру? — возмутилась Поля.

— Мне можно, — босс взболтнул сок в стакане и, не отрывая от Полины ироничного взгляда, начал не спеша потягивать через соломинку.

Вот самомнение.

— Почему это тебе можно втягивать меня в авантюры, а Тамаре нельзя?

— Потому что у меня на тебя эксклюзив на неделю, — с беззастенчивой наглостью заявил Эмиль. — Так что все авантюры согласовывай со мной. Вот хотела, к примеру, пронести на борт смартфон, почему просто не обратилась ко мне?

— А, что, у тебя тоже есть экранированный карман? — удивилась Полина, пошарив глазами по джинсам Эмиля.

— Причем здесь экранированный карман? Я устанавливаю правила безопасности перелетов в Апасию, я их могу и поменять.

Почему босс устанавливает правила безопасности? Он, что, в спецслужбах подрабатывает? И что за странный пункт назначения он назвал? Полина про такой не слышала.

— Аласия — наверно, совсем небольшой городок, да? В какой части Норвегии расположен?

— Норвегии? — Эмиль метнул в сторону помощницы недовольный взгляд. — Тамара, вы, что, ничего Полине не рассказали?

— Э—э—э… — заерзала та на сидении, — не успела.

— Ну, разумеется. Когда вам было? — саркастично заметил босс. — Вам ведь надо было Матильду пристроить.

— Эмиль Эдуардович, — доверительным шепотом произнесла Тамара, — а вы знали, что, оказывается, в Техасе запрещено рисовать граффити на чужих коровах. Представляете?

— Еще одно замечание про коров, Тамара, и я вас все—таки уволю.

— Молчу—молчу, — помощница прикусила язык, сообразив, что за последний час явно перестаралась со своим любимым приемом — отвлечение внимания.

— Не могу понять, почему меня все время принимают за норвежца, — хмыкнул Эмиль, обращаясь к Полине. — Вообще—то, моя родина Аласия — это небольшое королевство, не имеющее никакого отношения к Норвегии.

Карликовое государство? Но почему Поля о таком не знает? В памяти всплыло только Сан—Марино и Лихтенштейн и никакой Аласии.

— А где оно расположено? В Европе? — Полина сощурила глаза, начиная ощущать неладное.

— Нет. В параллельном мире, — убийственно просто ответил Эмиль.

— Что?!!

Поля зависла на несколько минут, пытаясь понять: ее разыгрывают, или кое—кто тут ненормальный.

— Да не переживай ты так, — шепнула Тамара, взяла из вазы яблоко и протянула Полине. — Аласия, между прочим, когда—то была обычным земным королевством. Просто однажды, лет этак пятьсот назад, случайно провалилась в параллельную реальность.

— Как может целое королевство провалиться в параллельную реальность? — Полина хрустнула яблоком. Нервничала настолько, что даже не заметила, как начала неистово вгрызаться в фрукт.

— Точно не знаю, — пожала плечами Тамара. — У меня по магической топологии в школе тройка была.

— И вы хотите сказать, что вот в эту вашу Апасию можно взять и запросто прилететь на обычном самолете? — Полина окатила Эмиля обличительным взглядом.

— Почему обычном? — возразил босс. — Этот летательный аппарат имеет сходство с самолетом не больше, чем Тамарина Матильда с овчаркой. Он разработан нашим лучшим конструктором, Вадимусом, специалистом по квадрокоптерам и перелетам между параллельными мирами.

Как складно Полину разводят. Или не разводят? Может потребовать, чтобы немедленно высадили? Она глянула в иллюминатор, и желание высадиться как—то сразу прошло.

— Да Аласия ничем особо и не отличается от любого земного государства, — снова попыталась успокоить Полину Тамара.

— Кх—кх, — демонстративно кашлянул Эмиль.

— Ну, за некоторыми редкими исключениями, — поправилась помощница.

Полина посмотрела на жалкий огрызок в руках и перевела кровожадный взгляд на вазу с фруктами в поисках новой жертвы. Когда на столике образовалась приличная горка косточек, Поля, наконец, смирилась с новым пунктом назначения. Она столько книг перечитала про параллельные миры, что стала допускать их существование и даже иногда представляла себя в качестве попаданки. А теперь, если только Тамара и Эмиль не водят за нос, представилась возможность побывать в одном из таких миров. Почему бы и не согласиться на предложенное приключение? Тем более, все равно пути назад нет — самолет уже в воздухе. Главное, между Аласией и Землей существует мобильная связь, которую, по словам Эмиля, недавно удалось наладить благодаря местному гению в области IT— технологий Алексусу.

— Хорошие у вас специалисты, — похвалила Полина. — А сам ты, получается, в службе безопасности подрабатываешь?

Тамара прыснула.

— С чего ты взяла? — удивился Эмиль.

— Ну, ты же сам сказал, что устанавливаешь правила безопасности.

— Это потому что отец сейчас занят.

— А кто у тебя отец?

— Король.

Ну, вот. Полина только—только успокоилась и начала верить в параллельный мир, а ей уже новую сказку рассказывают.

— Да ты не комплексуй, — на лице Эмиля блеснула фирменная нагловатая улыбочка. — Мы, принцы — парни простые.

Поля с трудом сдержала порыв осадить нахала и рассказать все, что думает о прЫнцах вообще, и об одном чрезмерно самоуверенном в частности.

— Тем более, ты у нас тоже принцесса, — усмехнулся Эмиль. — Королевства Дримленд.

— Что?!! — в очередной раз удивилась Поля.

Эмиль показал Тамаре жестом, что желает поменяться с ней местами. И как только оказался в кресле рядом с Полиной, поведал о телефонном разговоре, который состоялся у него с бабушкой день назад, и объяснил, каким образом Поля стала принцессой столь экзотического королевства.

— Интриган! — произнесла она, поймав себя на том, что снова желает прожечь взглядом дырку на какой—нибудь детали одежды босса. — Выходит, мне не просто роль невесты играть, а еще и принцессы?

Возможно, на этот раз дырка бы все же получилась, но Полю от ее занятия оторвали. Из служебного салона высунулась голова охранника.

— Подходим к зоне перехода, — предупредил он.

Свет в салоне в ту же секунду погас. Поля ощутила неприятную вибрацию, а в следующее мгновение ее голова оказалась прижатой к плечу Эмиля, а глаза закрыты его рукой. Уху стало тепло и щекотно от прикосновения к мягкой ткани свитера. Но в ту же секунду родилось возмущение.

— Что ты себе позволяешь? — выкрикнула Поля и попыталась вырваться. Но босс отпустил только после того, как снова загорелся свет.

— Что ж ты так дергаешься? Переход всегда происходит по—разному. Лучше закрыть глаза и замереть.

— А предупредить?

— Не успел.

Не успел он. Пусть спасибо скажет, что Поля не цапнула его за ладонь.

— Знаешь, — сказал Эмиль с плутоватой улыбкой. — Лететь осталось полчаса, не больше. И в свете только что произошедшего инцидента… В общем, нам нужно немного потренироваться.

— Потренироваться чему?

— Чтобы ты не дергалась, как от электрошокера, если я к тебе прикоснусь.

— А ты не касайся.

— Не забыла — мы жених и невеста.

— Мы договаривались, просто держаться за руки.

— Но это не значит, что если мне придется в силу каких—то обстоятельств, дотронуться до другой части тела, то ты будешь визжать. Так мы быстро спалимся.

Эмиль не стал дожидаться согласия — поднес руку к щеке и легонько провел тыльной стороной ладони. Да что ж так нежно—то? Аж, мурашки. Полина раздраженно смахнула руку.

— Не получилось, — усмехнулся он. — Повторим.

Еще одно прикосновение. Снова мурашки. Поля попыталась смотреть не на его ухмылочку, а в глаза. Нет, в глаза еще хуже. Там искрится ирония и еще что—то непонятное. Смутилась. Опустила взгляд. Выдохнула.

— Уже лучше, — похвалил босс. — Теперь ты.

Взял ее руку в свою и поднес к своей щеке.

— М—м—м, какой аромат, — промычал Эмиль. — Чувствуется, что кто—то сегодня схомячил кило яблок.

Тамара, наблюдавшая за сценой с открытым ртом, хохотнула. Полина выдернула руку и фыркнула:

— Достаточно тренировок. Будем импровизировать на ходу.

Самолет вынырнул из зоны облачности и опустился достаточно низко, чтобы в иллюминатор стало видно некоторые детали на земле. Полина с любопытством прилипла к стеклу. Соседний иллюминатор оккупировала Матильда. Теперь, когда прятать собачку не было смысла, Тамара держала любимицу на коленях.

Пейзажи за тонированным стеклом приятно радовали глаз. Было похоже на раннюю осень. Чуть тронутые желтизной и багрянцем деревья, но трава все еще оставалась сочной и нежно—зеленой. Ровные прямоугольники полей перемежались аккуратными деревушками. Домики с высоты казались игрушечными. Поблескивали на солнце белыми стенами и красной черепицей крыш.

— У меня для тебя есть кое—что интересное, — прервал созерцание местных красот Эмиль.

Полина развернулась к нему лицом.

— Я еще от прошлых «интересностей» в себя не пришла, — предупредила на всякий случай.

Босс пропустил сарказм мимо ушей и, с выражением фокусника достающего кролика из шляпы, извлек из своей сумки небольшую коробочку, обитую красным бархатом. В таких обычно колечки лежат. Иногда даже обручальные. Но Поля понимала, разумеется, что это не предложение руки и сердца, и содержимое окажется чем—то другим.

— Что тут? — спросила немного с опаской.

— Полезная вещь. Очень пригодится в Аласии.

— Магнитик на холодильник? — предположила Полина.

Эмиль закатил глаза.

Нет, ну а что такого нужного можно положить в такую маленькую коробочку?

— Скрепки? — высказала более практичную версию Тамара.

— Нет, еще полезней, — усмехнулся босс.

Он открыл коробку, и Поля увидела крохотный шарик телесного цвета.

— Это нанонаушник, переводчик с аласийского на русский, — пояснил Эмиль. — Новейшая разработка наших инженеров. Вставляешь в ухо и сразу начинаешь понимать аласийскую речь.

— Ух, ты! — Полина искренне обрадовалась подарку.

Вообще—то, она полагала, что роль переводчика для нее будет играть Эмиль. Но с устройством, конечно, лучше. Так она не будет привязана к боссу и сможет иногда предпринимать самостоятельные вылазки. Правда, основная задача — изображать невесту босса — усложнилась. Прикинуться, что не понимает, о чем разговор, теперь не получится.

Эмиль достал шарик из коробки и аккуратно пристроил Полине в левое ухо. Вопреки опасениям никакого дискомфорта она не ощутила.

— Давайте протестируем, — предложил босс. — Тамара, скажите что—нибудь по— аласийски.

Помощница, испытав гордость, что ей доверена такая высокая честь, распрямила плечи, прокашлялась и заговорила. Правым ухом Поля слышала, что речь звучит необычно: немного растянутые гласные и воздушные согласные, но при этом в голове сам собой возник русский эквивалент сказанного:

— Представляете, оказывается, ученые—зоологи насчитали в мычание коров одиннадцать разных мелодий.

— Ну как? — спросил босс.

— Впечатляет, — ответила Поля. — Целых одиннадцать! Кто бы мог подумать?

— Вообще—то, я о наушнике, а не о коровах, — улыбнулся Эмиль. — Но вижу, что работает.

— Кстати, — он снова полез в сумку. — Еще одна вещица.

Наружу была извлечена маленькая коробочка, обшитая красным бархатом, почти такая же, как предыдущая.

— Второй наушник?

— Нет.

Теперь уже Полина даже гадать не стала, какая очередная полезная вещь скрывается за бархатной крышечкой, а просто открыла коробку. От неожиданности чуть не ойкнула. На подушечке все из того же красного бархата лежало то, что обычно и лежит в таких коробочках — изящное колечко.

Тамара от любопытства чуть шею не свернула.

— Альконит в огранке из сиреневого золота? — присвистнула она, впечатленная увиденным.

— Обручальное кольцо, — пояснил Эмиль. — Для конспирации.

Он ловко надел его на безымянный палец Полины. Будь она посентиментальней, наверно, ощутила бы какое—то волнение в груди. Красивый мужчина, к тому же принц (если, конечно, не врет), надевает красивое обручальное кольцо. Пусть исключительно в конспиративных целях, но все же. Однако Полина не была сентиментальной и никакого волнения испытывать не собиралась. И даже если оно и пыталось прокрасться исподволь, было придушено мыслью, что этот красивый принц — редкий наглец и интриган.

— Кольцо для конспирации это, конечно, хорошо, — покрутив рукой, сказала Поля. — Но вот что с одеждой делать? Я ведь не знала, что мне принцессу изображать, и взяла с собой совсем не принцессный прикид.

— Не страшно, — успокоил Эмиль. — Бабушка понятия не имеет, как одеваются принцессы земных королевств. У нас в Аласии про Землю, вообще, мало знают. Возможность перелетов между мирами появилась не так давно.

— Ну и замечательно. Тогда отныне дресс—код, принятый в высших кругах королевства Дримленд — это джинсы.

— Схватываешь на лету, — с ленивой улыбкой похвалил Эмиль.

— Пристегните, пожалуйста, ремни, — поступила команда из служебного салона. — Идем на посадку.

Тамара оторвала Матильду от иллюминатора, на что собачка отреагировала недовольным хрюканьем, и пристегнулась к креслу вместе с ней. Полина только сейчас обратила внимание, что песик все—таки довольно миниатюрен и весит максимум килограмма три. Чем же еще тогда набита сумка Тамары?

— У нас осталось буквально несколько минут, — предупредил Эмиль Полину. — Расскажи в двух словах, все, что я должен знать о тебе, как о невесте.

Хороший вопрос. Что он должен знать? Поля набрала побольше воздуха в легкие и выдала скороговоркой:

— Мне 22. Студентка—шестикурсница. Факультет менеджмента. Занималась спортом

— волейболом. Люблю комедии, клюквенный морс, велосипед, удобные кроссовки, хорошую музыку, блинчики с черникой по маминому рецепту. Люблю ездить в поезде. Люблю вязать. Люблю плед, книги и мятный чай по вечерам. Люблю, когда тепло. Или когда холодно, но ты дома и у тебя плед, книги и мятный чай. Люблю утро 31 декабря — ощущение приближающегося праздника. Не люблю опаздывать, клоунов с разрисованными лицами. Не люблю ужастики, запах бензина и когда под ногами жижа из полурастаявшего снега.

Полина выдохнула. Вроде бы ничего не упустила.

— Теперь ты.

— Мне 30, принц.

И все? Вот у парней всегда так. Двух слов про себя связать не могут.

— Любит куриный бульон, рыбу, пиццу. Не любит суши, — услужливо подсказала Тамара.

Ну, хоть что—то.

Шасси самолета коснулось земли. Поля глянула в иллюминатор. Воздушное судно проплывало мимо здания аэропорта, архитектура которого изумляла. Колонны разной толщины, изображающие людей и животных, подпирали плоскую прозрачную крышу, по периметру которой росли симпатичные кустики. Вместо одной из стен струился водопад.

Первым из самолета вышел охранник. За ним последовали остальные пассажиры. У трапа их встречали двое вышколенных гвардейцев в симпатичных малиновых мундирах.

— Добро пожаловать в Аласию, дорогая, — мило улыбнулся Эмиль и подал руку.

Все ясно. Спектакль начался. Кто—то из гвардейцев может оказаться шпионом бабушки.

— Спасибо, дорогой. Как я рада, что, наконец—то, смогу познакомится с твоей родиной и твоей семьей.

Фрея—би—Вернандина проводила рейд по резиденции, чтобы проверить все ли готово к приезду гостей. Старалась не упустить ни одной детали. Прием должен был пройти на высшем уровне. Хоть внук, скорее всего, и солгал, что Полина — его невеста, но, тем не менее, она принцесса. И Фрее не хотелось ударить в грязь лицом перед представительницей иномирного королевства.

Первым делом Вернандина раздала всей прислуге по наушнику—переводчику, новейшей разработке инженеров—электронщиков, чтобы все в резиденции могли легко понимать гостью. Устройство будет переводить с русского (как выяснилось, это государственный язык Дримленда) на аласийский.

Шеф—повару Фрея дала задание выяснить любимый десерт принцессы и подать его на обед после основных блюд. Горничные должны были украсить комнату гостьи полотнами знаменитых аласийских художников и декоративными салфетками работы местных мастериц. Садовник получил задание высадить цветы на лужайке в виде надписи «Добро пожаловать!»

— И, чтобы гостье было приятно, буквы должны быть русскими, — распорядилась Фрея. — Надеюсь, справитесь, Листьер?

Тот пробурчал себе под нос что—то насчет того, что он садовник, а не лингвист, но под испытующим взглядом Вернандины вслух озвучил:

— Постараюсь.

Раздав еще несколько распоряжений работникам, Фрея вернулась к себе, переоделась в любимое в меру строгое, но в то же время торжественное платье, и направилась в главную залу дожидаться гостей.

Почетный караул из двух гвардейцев проводил пассажиров самолета через здание аэропорта к выходу. Полина старательно играла роль. Улыбалась боссу во весь рот, а тот галантно держал ее под локоток. Но гвардейцы, привыкшие видно ходить в строю, смотрели прямо вперед, а не на Эмиля и Полину, и гениальной игры не замечали.

Возле выхода из здания дежурила машина. Красавица — темно—фиолетовый блестящий корпус, высокие колеса, стекла с легким сиреневым отливом. Но в целом вполне похожа на земной автомобиль типа джипа. Полина даже удивилась. Впечатленная экзотической архитектурой аэровокзала, она ожидала, что и транспортные средства в Аласии выглядят необычно.

— А что я говорила, — уловив эмоции Поли, произнесла Тамара. — Аласия почти ничем не отличается от той же Норвегии.

— Ага, — хмыкнула Полина, — по крайней мере, такая же нежаркая.

Не смотря на то, что над головой светило солнце, воздух был довольно свеж. По ощущениям градусов 17, не больше. Поначалу казалось, ветерок приятно холодит лицо и руки, но буквально через пару минут такого обдувания Поля начала мерзнуть. Она верно определила пору года, еще когда находилась на борту — ранняя осень.

Благо, долго прохлаждаться на свежем воздухе не пришлось. Гвардейцы распахнули перед гостями двери джипа. Эмиль сел за руль. Поля собиралась занять соседнее кресло, но Тамара потащила ее с собой во второй ряд.

— Мне нельзя сидеть рядом с этим, — прошептала она, взглядом указывая на охранника.

— Почему?

— Матильда может не сдержаться и снова его покусать.

Поля решила, что будет благоразумным откликнуться на просьбу Тамары. Ибо охранник и помощница босса продолжали поглядывать друг на друга так, что там и без вмешательства Матильды могло не обойтись без укусов или других тяжких телесных повреждений.

Увидев, что дамы располагаются сзади, охранник заскочил на переднее сиденье, и машина тронулась. Помощница босса долго ерзала в кресле пытаясь пристроить свою сумку, то на колени, то в ноги. Поля вновь обратила внимание, что саквояж слишком увесист.

— Тамара, чем вы сумку набили? Кирпичами, что ли? — спросила с иронией.

— Тс—с, — испуганно прошептала помощница босса и покосилась на охранника, проверяя, расслышал ли он слова Полины. Убедившись, что звук работающего мотора благополучно заглушил сказанное, спросила заговорщицки: — Как вы догадались?

Поля опешила:

— У вас там, что, действительно кирпичи?

Тамара воровато огляделась по сторонам и прошептала многообещающе:

— Могу взять в долю. Только никому ни слова.

— Вы о чем?

— Расскажу, когда останемся наедине.

Диалог с помощницей босса насторожил Полину. Сложилось впечатление, что Поля невольно помогла провезти в сумке что—то запрещенное. Эх, опять влипла в очередную авантюру. Еще бы понять, что Тамара называет кирпичами.

— Полина, посмотри налево, — отвлек от мыслей о контрабанде Эмиль. — Проезжаем мимо старейшего в Аласии университета.

Поля глянула в окно и замерла от восхищения. Высоченное здание наподобие пизанской башни, подпирало небо. Оно настолько сильно было отклонено от вертикали, что оставалось загадкой, почему не падает. Каждый ярус конструкции имел круговой балкон, сплошь поросший кустами и даже небольшими деревцами, пестрое осеннее убранство которых придавало зданию праздничный вид.

— Моя альма—матер, — в голосе Эмиля послышались теплые нотки.

— Ты здесь учился? На каком факультете?

— Менеджмента, коллега, — усмехнулся босс.

Полине нестерпимо захотелось побывать на экскурсии в этом старом университете, пройтись по гулким коридорам, заглянуть в аудитории, посидеть на скамеечке на одном из балконов, превращенном в мини—парк. Но спросить запланирована ли поездка в альма—матер босса Полина не успела — у того зазвонил телефон.

Перекинувшись парой слов с собеседником, Эмиль протянул трубку Поле:

— Дорогая, с тобой хочет поговорить шеф—повар.

Неожиданно. Полина приложила смартфон к левому уху, и басовитая речь кулинара моментально начала переводится на русский. Первые несколько фраз были о том, как все обитатели Аласии рады видеть у себя в гостях принцессу замечательного королевства Дримленд. В ответ Поля высказала взаимные любезности о том, как благодарна гостеприимству гостеприимных аласийцев. После чего шеф—повар, наконец, озвучил цель звонка.

— Позвольте узнать ваш любимый десерт. Хотелось бы подать его сегодня к столу.

Ну, вообще—то, блинчики с черникой по маминому рецепту. Но повторить подобный кулинарный шедевр кроме мамы все равно никто не сможет, поэтому Полина решила назвать блюдо попроще:

— Пражский торт.

На том конце провода повисло молчание. Потом несколько невнятных звуков, и, наконец, шеф—повар произнес извиняющимся голосом:

— Прошу простить… но, боюсь… к сожалению… у нас на кухне закончились пражи. А свежих подвезти уже не успеют… Но зато есть вишни, — сообщил он радостно. — Может, вишневый торт подойдет?

— Да, пражи вполне можно заменить вишнями, — поспешила успокоить повара Полина.

На оставшуюся часть пути Тамара взяла на себя роль гида. Рассказывала Поле о достопримечательностях, мимо которых проезжал автомобиль. Правда, к тому времени машина уже выехала за город, и пейзажи за окном сменились на деревенские: аккуратные домики, поля и пролески. Из достопримечательностей только коровы. Зато про них Тамара знала все. К концу пути уже и Полина могла без труда назвать штук десять пород и поведать об их особенностях.

Через час машина уже въезжала в ворота резиденции. Ухоженная территория радовала глаз: аккуратные подстриженные газоны, ровные шеренги фигурных кустов, пруд, поросший лилиями, раскидистые деревья—исполины.

Поля ожидала, что дворец, где коротают время король и его домочадцы, окажется настолько необычным в архитектурном плане, что превзойдет все ранее увиденные постройки, даже падающий университет. Но нет. Здание было большим, но выглядело уютно и просто. Из украшений только портик с лепниной, крышу которого поддерживали классические колонны.

Помощница босса выскочила из машины первой.

— Эмиль Эдуардович, — произнесла она с нетерпением, — если я пока вам больше не нужна, то пойду, а то Матильде нужно… ну, сами понимаете, длительный перелет, дорога.

— Идите, Тамара, — отпустил Эмиль, и та своей фирменной походкой, совмещающей женское кокетство и мужскую размашистость, направилась к служебному входу во дворец, сопровождаемая кровожадным взглядом охранника.

Поля хотела последовать ее примеру — торпедой выскочить из машины, но вспомнила, что она же «принцесса». Смирно сидела, пока Эмиль обошел автомобиль и, открыв дверцу, подал руку.

— Гамлет, отгоните машину и тоже можете быть свободны, — бросил босс и повел Полину к центральному входу во дворец.

Он держал ее за руку. Смешно это как—то, по—детски. Но ладошке было уютно безопасно и тепло. Гораздо теплее, чем второй, которую никто не грел. Поля не стала выдергивать руку. Но дело не в теплоте, конечно, а в конспирации. Надо постоянно играть роль влюбленных. Полина не забыла слова Эмиля о бабушкином шпионе. Он ведь может прятаться под любым кустом.

Не успела она подумать о лазутчике, как тут же заметила мужчину средних лет в рабочем комбинезоне, подстригающего кустики. Или он только делает вид, что занят работой? Ну, точно! Одним глазом смотрит на секатор, а вторым—то явно косится на них.

— Эмиль, — прошептала Полина. — У меня есть подозреваемый в шпионаже.

Она взглядом указала на работника.

— Он за нами следит.

Босс усмехнулся:

— Да нет, это наш садовник, Листьер. Боюсь, на шпиона не тянет.

— Разве то, что он садовник, является алиби?

Они поравнялись с работником. Он вежливо поприветствовал обоих, спотыкаясь и глотая слова.

— Раньше Листьер страдал косноязычием? — спросила Полина, когда они немного отошли.

— Да нет, — пожал плечами Эмиль.

— Вот видишь.

Эмиль вел Полину по коридорам дворца к тожественной зале. Странное это было ощущение. Еще ни разу он не приезжал домой с девушкой. Встречался с красотками исключительно на нейтральной территории. Никого не заводил за руку туда, где прошло его детство, туда, где все выглядит таким родным. Вообще—то думал, что если кто—то когда—то и перешагнет порог его дома рука об руку с ним, то это будет его настоящая невеста.

Но Эмиль не жалел, что затеял этот спектакль — взял Полину с собой. Она его забавляла. Очень непосредственная девчонка. Столько эмоций по дороге домой ему еще ни разу не приходилось испытывать. Она так захватывающе мило смущалась во время их «тренировок». А трио с собачкой чего стоит! Надо только на всякий случай все же проверить, что там девчонки провезли в сумке кроме Матильды. Инициативность и креативность Тамары Эмилю нравились, подходящие качества для его помощницы, но ее склонность к авантюрам иногда до добра не доводила. Взять хоть последний случай, когда Тамара затеяла возить из земного мира лапшу быстрого приготовления. Перетирала ее в порошок и продавала в Апасии, как средство против вредителей. После обработки посевов гусеницы действительно совершали массовый исход на соседние участки, но вот только и сами всходы начинали чахнуть на глазах.

Перед дверью торжественный залы Эмиль остановился. Хотел дать Полине настроиться.

— Готова?

Она кивнула. В глазах ни капли растерянности или неуверенности. Вот за это она ему и понравилась. Он решился предложить ей роль невесты, когда наблюдал, как твердо и дерзко она отстаивает свой вариант корпоратива. Никакой робости перед директором, никакого уныния, что на волоске от увольнения.

— Ответственный момент, — предупредил Эмиль. — Первое впечатление — половина успеха.

Полина снова кивнула. Она была готова. А чего ей переживать? Использует метод Станиславского. Руководитель школьного театра рассказывал своим подопечным о нем. Детали правда стерлись из памяти, но основную идею Поля помнила. Нужно вжиться в образ. Когда играла колобка, представляла себя веселой румяной сдобой, умеющей разговаривать, и все получилось. А теперь нужно представить себя влюбленной в босса. Еще проще. Она посмотрела на Эмиля. Если забыть о его излишней самоуверенности и завышенном самомнении, то вполне можно вообразить его своим парнем. Вооружившись методом Станиславского, Полина представила, как Эмиль шепчет ей на ухо слова любви и нежно проводит рукой по щеке так, как делал это во время тренировки в самолете. Картинка получилась волнительной. Мурашки не заставили себя долго ждать.

Возможно, Эмиль в это время тоже использовал метод прославленного театрального режиссера, потому что взгляд его заискрился. Вот в таком правильном для спектакля состоянии они и вошли в торжественную залу.

Навстречу им из кресла поднялась седовласая женщина. О ее преклонном возрасте говорили морщины на лице, но не движения и осанка. Восхитительно красивое строгое темно—бордовое платье подчеркивало величие и благородство. В первую секунду она показалась холодной и отстраненной, но уже в следующую Полина заметила, как улыбка коснулась губ, морщинки слегка разгладились, а взгляд потеплел. Знакомая реакция. Также вспыхивали глаза у Полиной бабушки, когда внучка появлялась на пороге. Бабушки они и в Апасии бабушки.

— Дорогая, позволь представить, Фрея—би—Вернандина, королева—мать, моя бабушка, — произнес Эмиль официально. — Бабушка, позволь представить, Полина Свиридова, принцесса королевства Дримленд, моя невеста.

Полина вежливо кивнула и улыбнулась:

— Так рада знакомству. Эмиль столько рассказывал про вас.

Может, придворный этикет предполагал как—то иначе реагировать, когда тебя представляют родственникам жениха, но в эти тонкости босс посвятить не удосужился. К тому же у Полины имелась замечательная отмазка: если что — у них в Дримленде так принято.

— Любопытно, и что же внук поведал про меня, — усмехнулась Фрея, показывая, что ее устраивает неофициальная манера общения.

Значит, церемонностей и пустых высокопарных фраз не будет — уже хорошо. Но вот сам вопрос Полину насторожил. Это уже началась проверка? Может, Поле только казалось, но она видела в глазах Вернандины хитринки. Что же ответить? Единственное, что босс рассказал о бабушке, так это то, что она достойный противник и ее нелегко будет провести.

— Эмиль говорил, что вы мудрая, и он очень вас любит, — выкрутилась Полина.

Фрея улыбнулась. Наверно, ей приятно было слышать комплимент, но, тем не менее, в ее взгляде читалось: она ни капли не верит, что перед ней невеста внука.

— Что же мы стоим? Прошу, садитесь, — Фрея указала на софу. — Вы наверно устали с дороги.

Поля постаралась опуститься на диванчик с грациозностью принцессы — спину держала идеально прямой. Спасибо спортивному прошлому, дался маневр с легкостью. Эмиль пристроился рядом, и накрыл ее руку своей, переплетя пальцы. О, как играет виртуозно!

— Как прошел перелет? — спросила Вернандина, заняв кресло напротив.

— Замечательно, — ответил Эмиль. — Полина обеспечила такое приятное музыкальное сопровождение.

Подтрунивает, значит? Поля бросила на босса «милый» взгляд:

— Я так рада, что тебе понравилось, дорогой.

— М—м—м, еще как, — промычал Эмиль и потянулся к вазе с яблоками, которая стояла на журнальном столике.

— Угощайся, — предложил он, а бабушке пояснил: — Полина любит перед обедом съесть одно—два.

— Это правильно, — поддержала Фрея, моментально превратившись из королевской особы в обычную бабушку. — Очень полезно.

Поля сжала боссу пальцы и сверкнула глазами. Издевается? Она сегодня в самолете съела месячную норму яблок и уже смотреть на них не могла.

— Из нашего королевского сада, — с нотками гордости произнесла Вернандина. — Изумительный сорт. Думаю, вы, как эксперт по яблокам, оцените.

Фрея выжидательно посмотрела на Полину, и той ничего не оставалось, как снять пробу.

— Очень вкусно, — заверила она, хоть челюсть слегка свело от кисловатого сока.

— В этом году по всей Аласии собирают большие урожаи. Кстати, Эмиль рассказывал вам о нашем традиционном осеннем празднике, который состоится через несколько дней?

— Нет.

— Нет? — удивилась Фрея. — Почему?

Знала бы она, что ее внук только и успел рассказать, что он принц и ему 30.

— Да, дорогой, почему ты не рассказывал? — укоризненно покачала головой Поля и послала злорадный взгляд — мелкая месть за навязанное яблоко.

Эмиль невинно улыбнулся:

— Хотел сделать тебе сюрприз, дорогая.

Надо же! Как ловко выкрутился.

— Это очень важное событие для аласийцев, — начала рассказывать Фрея. — Главный праздник в году. Проводится выставка—ярмарка, чемпионат по скверингу и грандиозный бал. А в вашем королевстве есть подобный праздник урожая?

— Подобного нет.

— А какой у вас считается главным?

Как хорошо, когда у тебя есть собственное королевство — устанавливай главным любой праздник.

— Самый грандиозный праздник в Дримленде — это Новый год. Фейерверки, подарки, елка, Дед Мороз со Снегурочкой, оливье.

Полина не знала, насколько верно нанонаушник перевел эту фразу для Вернандины, но ее лицо приобрело оттенок озадаченности. Зато больше расспрашивать о Дримленде Фрея не стала. А вернулась к теме праздника урожая.

— Эмиль, у меня будет к тебе просьба. Помочь с подготовкой.

В глазах Вернандины вновь засверкали хитринки.

— Что именно? — спросил босс беспечно, но Полина почувствовала: тот тоже уловил, что готовится подвох.

— Небольшое поручение. Обычно этим занимался твой отец. Но ему пришлось срочно вернуться в город по делам государственной важности. Надеюсь, ты его заменишь?

— Разумеется, — пообещал Эмиль.

— Подробности расскажу после обеда. Хочу дать вам немного отдохнуть с дороги.

Полина поняла, что аудиенция закончена и можно идти. Они с Эмилем уже поднялись с диванчика, но Фрея, окатив Полю взглядом с ног до головы, вдруг спросила:

— Смотрю, вы очень легко одеты. К концу недели передали резкое похолодание. У вас есть с собой теплые вещи?

Сразу вспомнился звонок бабушки и ее заботливое воркование про шерстяные носки и шарф. Ну, бабушку—то Полина успокоила ложью, что все в наличии. Проверить та все равно не сможет. А вот что ответить Вернандине? По—правде говоря, к прохладной осенней погоде Поля готова не была, но все же бросила непринужденно:

— У меня есть с собой кофточка.

Фрея строго покачала головой. Ну, точь—в—точь как Полина бабушка. Сейчас скажет что—нибудь в духе: нельзя так беспечно относиться к своему здоровью. К счастью, от нотации Вернандина все же воздержалась, но произнесла решительно:

— Идемте, — и проследовала к двери.

Эмиль с улыбкой смотрел на бабушку. Его умиляло, как в ней включился «бабушкин» инстинкт. Мало кто видел чопорную и строгую Фрею—би—Вернандину такой. Чем, интересно, подкупила ее Полина, что удосужилась попасть под особую опеку? Может, бабушку тронула непосредственность и простота? Но саму Полю повышенное внимание Фреи, похоже, озадачило. Она посылала Эмилю эмоциональные взгляды: мол, не оставляй меня с Вернандиной наедине — к такому тесному общению я пока не готова.

Эмиль лениво улыбнулся: мол, ладно уж, не брошу в беде, и пошел вслед за Полиной. Та едва поспевала за провожатой, которая ловко маневрировала коридорами дворца. Задумка бабушки стала понятна, когда она завела гостью в одну из своих мастерских — небольшую уютную комнатку с видом на горы. Тут бабушка любила коротать вечера за вязанием.

Полина озиралась по сторонам полными недоумения глазами. Бабушка, оставив гостью стоять в центре комнаты, полезла в шкаф и достала несколько мотков ниток, разного цвета.

— Эмиль, посмотри, какой подойдет больше? — попросила она, приложив к груди Полины все четыре клубка.

Он отошел на несколько шагов, поглядел критически, как художник на еще не законченное полотно и, в задумчивости потерев пальцами подбородок, глубокомысленно изрек:

— Думаю, зеленый. Под цвет глаз.

Бабушка согласно кивнула и, наконец, решила поставить гостью в известность по поводу своих планов:

— Свяжу вам теплый свитер из водоотталкивающей шерсти. В таком не замерзнете, даже если столбик термометра опустится ниже пятнадцати.

— Спасибо, — пролепетала Полина. — Но не хотелось бы причинять вам беспокойство.

— У нас в Апасии не принято допускать, чтобы гости мерзли, — перебила Вернандина не терпящим возражения голосом и бросила на внука полный укора взгляд.

Эмиль стойко вынес бабушкину немую нотацию. Но не преминул послать в адрес Полины язвительную улыбочку. Вообще—то, он предупреждал кое—кого захватить теплые вещи.

— Так. Необходимо снять мерки, — заявила Вернандина и начала шарить глазами по комнате в поисках специальной ленты с метками.

— Я помогу, — невинно бросил Эмиль, заметив, что нужный предмет лежит на столике.

Бабушка возражать не стала. Отложила мотки и взяла в руки блокнот, готовая записывать цифры. Полина метнула в сторону Эмиля испепеляющий взгляд. Умела она смотреть так, что, казалось, при желании может прожечь дырку на одежде. Всем видом показывала, как недовольна его инициативой. Эмиль, конечно, догадывался: она бы предпочла, чтобы мерки сняла бабушка, но не смог сдержать внезапно вспыхнувшего желания подразнить девчонку.

— Тактильная проверка, — шепнул он в свое оправдание, подойдя вплотную. — Бабушка затеяла все это, чтобы посмотреть, насколько мы близки.

— Думаешь? — немного смягчилась Полина.

— Разумеется, — безапелляционно заявил он.

Это, конечно, было сильным преувеличением. Фрея—би—Вернандина безусловно придумала много уловок для разоблачения внука и его «невесты» и в ближайшем будущем обязательно пустит их в ход, но, насчет свитера, это был чистый экспромт, продиктованный искреннем порывом защитить недальновидную гостью от холода.

Эмиль по—деловому начал крутить Полину, опоясывая талию, грудь и бедра измерительной лентой. Его прикосновения ужасно ее смущали. Он это ощущал, по тому, как тяжело ей было не прятать взгляд. Но он не собирался облегчать ее страдания — дотрагивался так, как может себе позволить только жених. И дело не только в том, что необходимо было разыгрывать спектакль перед бабушкой. Его дико забавляли и заводили эти отчаянные попытки Полины бороться со смущением.

Когда мерки были сняты, Фрея—би—Вернандина, наконец, отпустила гостей, бросив в след, что пришлет Полине горничную, чтобы та помогла разобрать дорожную сумку.

— Провожу тебя в твою комнату, дорогая, — Эмиль взял Полю за руку, но как только они вышли из мастерской, она высвободилась из его хватки.

Какое—то время они шагали по коридору молча. Полина была очень сердита на босса. Что он себе позволял? Она чуть не умерла от смущения.

— Что это сейчас было? — спросила гневно.

— Тактильная проверка, — невозмутимо ответил он. — Смущалась? Это от того, что у нас было мало тренировок.

— Смущалась?! Еще чего! — фыркнула Полина. — Боролось с другим чувством.

— Каким?

— Желанием поставить кое—кого на место.

— И сорвать спектакль? — Гнев Полины только развеселил босса. — А надо было всего—то послушать умного совета и взять с собой теплые вещи, — насмешливо сказал он и добавил с самоуверенной многозначительной улыбочкой: — А знаешь, мне кажется, тактильную проверку мы прошли.

Еще бы не прошли. Что ж Полина зря старалась делать невозмутимое выражение лица, когда Эмиль стоял вплотную и крутил по—всякому в своих объятиях? Пусть спасибо скажет, что у Поли выдержка, как у космонавта, а то бы спалились.

— А вот, кстати, твоя комната, — босс остановился возле одной из дверей. — Моя соседняя. Обращайся, если что.

— А напротив, судя по всему, расположилась Тамара? — спросила Полина, услышав характерный хрюкающий лай Матильды.

Эмиль кивнул. Что ж. Интересные у Поли соседи. Скучно не будет.

Фрея—би—Вернандина подготовила необходимое количество мотков ниток и подобрала спицы, но начать работу решила вечерком, когда появится свободное время. Сейчас у нее были другие дела. Она вышла из мастерской и отправилась искать Клариссу. Пора было новоиспеченной горничной Флиде вступать в игру. Возможно, добытые ею сведения прояснят картину. Потому что пока у Фреи сложилось двойственное впечатление о том, насколько сильно лукавит внук, называя привезенную им девушку невестой.

Полина показалась Вернандине достаточно привлекательной девочкой, чтобы внук мог ею увлечься. Умна, непосредственна, жизнерадостна. Фрея видела реальный неподдельный интерес в глазах Эмиля. Но, с другой стороны, она не могла не заметить, что пара разыгрывает спектакль. Вот и пойми, что плут—внук задумал и кем ему все—таки приходится девушка, изображающая невесту. Однако Фрея будет не Фрея, если не выведет интриганов на чистую воду.

Вернандина нашла Клариссу в ее комнате в крыле для прислуги. Пришлось для конспирации отвести своей протеже не слишком роскошные апартаменты. Принцесса в задумчивости стояла у окна.

— Видела, что они уже приехали, — сказала она вошедшей Фрее. — Похоже, действительно влюблены. Эмиль так нежно держал ее за руку.

Кларисса вздохнула.

— А я думаю, это спектакль, — усмехнулась Вернандина. — А значит, мы начинаем свой. Я сказала Полине, что пришлю в ее комнату горничную. Иди. Постарайся втереться в доверие и что—нибудь выведать.

Комната, которую отвели Полине, впечатляла. Стены сплошь увешаны полотнами — картинная галерея позавидует. Мебель, как в музее декоративного искусства — украшена ажурной резьбой и инкрустацией. Но ощущения, что находишься в выставочном зале, не было. Уют создавали разложенные повсюду подушечки разного размера с замысловатой вышивкой и застилающие все свободные горизонтальные поверхности кружевные скатерти и салфетки.

А какой вид из окна! Вдалеке синели горы, окруженные пестрыми осенними лесами. Справа отсвечивала глубокой синевой гладь небольшого водоема, а прямо под окном красовалась лужайка. Идеалистическая картина… если не брать во внимание одно но. На лужайке был замечен садовник, который возился с цветами — видимо, собирался разбить клумбу. И с чего это ему захотелось заняться благоустройством именно тут? Не для того ли, чтобы держать под наблюдением окна Полины и Эмиля? Вот зря босс отмахнулся от идеи, что Листьер может оказаться шпионом бабушки.

Поля украдкой подошла поближе и, спрятавшись за занавеску, решила понаблюдать за действиями садовника. А действия эти, надо сказать, были суетливыми и совершенно странными, если не сказать бессмысленными. Он высаживал цветы, руководствуясь только одному ему понятной логикой. Саженцы образовывали какие—то сложные закорючки. Листьер смотрел на них, потом звонил кому—то по телефону, и начинал пересаживать. Ну, Поля—то логику поняла. Все эти действия производятся чисто для отвода глаз. Садовнику просто нужно создавать видимость работы. А на самом деле, он шпионит за Полиной и Эмилем, при этом созванивается с Вернандиной, чтобы отчитаться или согласовать действия.

Поля отошла от окна и решила наведаться в соседнюю комнату к боссу. Посоветует ему понаблюдать за садовником. Если Эмиль увидит подозрительную возню Листьера, сразу поймет, что Полина была права. Но осуществить план не получилось. В дверь постучались. Или лучше сказать поскреблись — слишком уж робким был звук.

— Войдите.

На пороге показалась девушка. Совсем юная, худенькая, в простых брючках и блузке. Волосы схвачены в незамысловатый хвостик. Полина сразу догадалась, что это и есть горничная, которую обещала прислать Фрея. Эх, как не вовремя. Поле не терпелось доказать боссу, как он ошибался насчет ее детективных способностей.

Девушка нерешительно мялась у порога. Ее милое личико было бледным и растерянным.

— Здравствуйте, я Кла… то есть Флида, — представилась она. — Горничная.

— Очень приятно, Полина… эээ… принцесса, — представилась Полина.

Что дальше делать с горничной, Поля не знала. А та продолжала робко переступать с ноги на ногу.

— Вам помочь разобрать сумку? — наконец, выдала Флида.

— Да что там разбирать? — улыбнулась Поля. — Спасибо. Сама справлюсь.

Горничная еще больше побледнела. Вот странная. Новенькая, наверно. Как же Полине от нее избавится?

— Можете идти, — конкретизировала Полина, чтобы было понятней.

Флида кивнула, но осталась стоять на месте как вкопанная. До Полины, наконец, дошло — видимо, горничных лишают премии, если они не выполняют данное им задание. Ей стало жаль кроткую работницу.

— Ладно, давайте по—быстренькому разберем сумку, — смирилась Поля.

Она расстегнула молнию и принялась доставать вещи и развешивать их на плечики в шкаф. Флида поспешила помочь. Если, конечно, можно назвать помощью ее неумелые неуверенные действия. Но хотя бы на щеки горничной вернулся румянец. И даже в глазах засветилось любопытство. Еще бы! Разве существует девушка, которую бы не заинтересовало, что носят не просто в другой стране, а в другом мире.

Дольше всего Флида почему—то рассматривала пижаму. Чем—то ей запали в душу розовые штанцы и майка. Она даже незаметно от Полины легонько провела рукой по аппликации — двум веселым слоникам, которые сплели хоботы в виде сердечка.

— Это, наверно, бальный наряд? — предположила она.

Поля едва сдержала смешок.

— Почему вы так подумали?

— Он самый красивый, — с восторгом в голосе произнесла горничная.

Нет, ну, слоники, конечно бесподобны своими залихватскими ушами, но придется все же Флиду разочаровать.

— Нет. Это пижама. А на балы мы ходим вот в этом, — Полина указала на джинсы.

Флида с опаской покосилась на потертые проклепанные брюки. Достала их из сумки с особой осторожностью и благоговением, и долго неуклюже суетилась, не зная как правильнее пристроить на плечики. Поля прекратила ее мучения, сложив джинсы пополам и бросив на полку.

Наряды в сумке закончились довольно быстро. Полина ведь ехала на неделю и много вещей с собой не набирала. Она поблагодарила Флиду за помощь и снова намекнула, что та может идти. Но горничная опять встала столбом у двери:

— Может, нужна еще какая—то помощь?

Ну, как же ее выпроводить? Полина выглянула в окно. Садовник все еще возился с клумбой. Значит, продолжает шпионить. Надо срочно заскочить к боссу, пока Листьер не ушел.

— Флида, больше никакой помощи не нужно.

Горничная продолжала стоять как вкопанная и начала бледнеть.

— Но если понадобится, я вас позову, — пообещала Полина.

Флида робко попереминалась с ноги на ногу.

— Ну, хорошо, приходите после обеда, захватите утюг, прогладим мою блузку.

После этих слов к горничной, наконец—то, вернулась способность шагать, и она выпорхнула из комнаты.

Листьер уже несколько часов к ряду работал над клумбой, которую Вернандина велела ему разбить под окнами невесты Эмиля. Он был до чертиков зол. Как можно выложить надпись на незнакомом языке? Нанонаушник, который дала Фрея, работал исправно — переводил, но он ведь не мог подсказать, как пишутся слова.

Во всем дворце русский знали от силы пара человек, да и то через пень колоду. Листьер консультировался с ними по телефону, но так до конца и не понял, как пишутся некоторые буквы. Приходилось по нескольку раз, переделывать все по новой. Терпение подходило к концу.

Когда мобильный разразился веселой мелодией, Листьер аж подпрыгнул, сломав пару цветов. Нервы совсем ни к черту. Но увидев, что звонит жена, немного успокоился. Супруга умела поддержать.

— Нет, Георгина, сегодня не смогу прийти домой пораньше, — ответил он на просьбу жены и начал жаловаться на свою тяжелую долю.

Полина, довольная, что выпроводила, наконец—то, непрошеную гостью, тут же помчалась к боссу. Не успел он открыть дверь, она потащила его к окну, прошептав:

— Пригнись.

Тот слегка опешил, но команду выполнил.

— А что происходит?

— Сейчас поймешь.

Они на полусогнутых добрались до проема, после чего Поля выдала следующее распоряжение:

— Потихоньку поднимись, прикрываясь занавеской, и понаблюдай за садовником.

Чувствовалось, что Полинина конспирация Эмиля веселит. Он едва сдерживал смех. Но все же четко выполнил инструкции.

— Видишь? — спросила Поля.

— А что я должен увидеть? Листьер возится с клумбой.

— Правильно. Но почему он решил разбить клумбу, когда зима на носу, да еще ровно под нашими окнами?

— Почему?

— Чтобы шпионить за нами по поручению бабушки. Клумба — просто прикрытие. Он цветы с места на место уже по десятому разу пересаживает.

Эмиль помолчал немного. Потом хмыкнул:

— Н—да. Клумба какая—то странноватая.

— Мне этот Листьер сразу подозрительным показался.

Босс молча последил за действиями садовника еще пару минут.

— Пожалуй, есть в твоих словах разумное зерно.

Полине надоело сидеть на корточках под окном. Она тоже осторожно поднялась на ноги и начала наблюдение из—за спины босса.

— Смотри, кто—то ему звонит.

Эмиль осторожно приоткрыл окно. Он сам и Полина тут же приложили к щели уши и замерли.

— Нет, Георгина, сегодня не смогу прийти домой пораньше, — с досадой пожаловался Листьер человеку на том конце провода. — Понимаешь, пару часов назад приехал Эмиль со своей невестой, и Вернандина дала мне особое задание.

Полина послала многозначительный взгляд боссу: мол, что я говорила?

— Да, чертовски трудное. Не знаю, как справлюсь. Никогда раньше такого не делал. Да садовник и не должен это уметь…

Дальше разговор перешел на отстраненные темы, и Полина с Эмилем короткими перебежками пробрались к диванчику, который с улицы был не виден.

— Значит, вот кто завербован бабушкой в шпионы, — злорадно хмыкнул Эмиль. — Попался, голубчик. Ну, бабушка хитра. Никогда бы не подумал, что привлечет Листьера. Но ничего, сегодня вечером мы устроим ему шоу. Ему будет, что рассказать про нас бабушке.

Потом посмотрел на Полину одобрительно и похлопал по плечу:

— Аты, умничка! Наблюдательная! Настоящий детектив!

Полина даже зарделась слегка от такой искренней похвалы.

— Просто Ватсон в юбке! — добавил Эмиль.

— Подожди, почему Ватсон? Детектив — это Холмс, а Ватсон только его помощник.

— Ну, просто в нашем дуэте уже есть Холмс, — нагловато улыбнулся босс.

Вот самомнение! Это он на себя намекает?

— Да я же всю работу сделала: вычислила, выследила, собрала улики.

— Понимаешь, напарник, — рука Эмиля все еще лежала на плече Полины, и он, погладив ее, продолжил: — Ты вычислила шпиона, а план по его нейтрализации буду разрабатывать я.

Перед обедом к Полине заскочила Тамара. С полотенцем на плече, собачкой под мышкой и несколькими бутыльками в руках. Заявив, что в ее санузле отключили горячую воду, а Матильде с дороги необходимо принять душ, она зашла в ванную комнату и принялась купать любимицу. Поля возражать не стала. Уже успела пропитаться теплыми чувствами к музыкальному песику — пусть поплюхается. Но информация ее насторожила. Это тут, во дворце, обычная практика отключать воду, или как? А если и с ее санузлом приключится такая же оказия, то где будет принимать ванны Тамарина собачка, а главное — сама Полина?

Матильда, по всей вероятности, к банным процедурам относилась благосклонно. Недовольного хрюканья слышно не было, а, напротив, благодушное подвывание. Тамара тоже взялась напевать. Что—то о несчастной любви. Хорошо хоть громкость была не запредельной, благодаря плотно закрытой двери. Музыкальный слух у помощницы босса отсутствовал напрочь.

Под аккомпанемент льющейся воды и двух нестройных голосов Полина начала собираться на обед. Переодеться нужно было во что—то подобающее моменту — мероприятие намечалось торжественное. Но сумку в дорогу Поля собирала без учета, что придется принимать пищу в окружении королевских особ, поэтому задача свелась к тому, чтобы выбрать наименее возмутительный с точки зрения чопорности наряд. Красное трикотажное платьице показалось самым нейтральным. Цвет немного вызывающий, но все лучше, чем джинсы. В него и облачилась. Матильде, которую к тому моменту Тамара уже вытащила из ванной комнаты, судя по всему, понравилось. Завидев Полину, она даже перестала отфыркиваться и отряхиваться.

— Знаю—знаю, — кивнула ей Поля. — Эффектно.

Гостьи ушли к себе, а за Полиной зашел Эмиль, чтобы проводить в обеденную залу. Строгий костюм, белая рубашка, галстук—бабочка, лучезарная улыбка. Короткие пшеничные волосы всклочены ровно настолько, чтобы не казаться прилизанными и вносить легкую небрежность в идеальный во всем остальном внешний вид. Таким Поля босса еще не видела. Красавчик. Прямо, мужчина—мечта.

Он окатил Полину бесцеремонным взглядом с головы до ног. Было заметно, остался доволен. Хмыкнул с улыбочкой:

— Симпатичненький в Дримленде дресс—код.

— А то, — в тон ему ответила Полина. — Мы, дримлендцы, такие.

Босс взял ее за руку и повел коридорами дворца.

— Слушай, а кто кроме бабушки будет на обеде? — поинтересовалась Полина.

Чем больше зрителей, тем сложнее отыграть спектакль без фальши. Но ответ Эмиля успокоил:

— Отец и мачеха сейчас в городе, поэтому только сводный брат Кассандр.

— Которого Тамара из—за длинных волос за сестру приняла? — усмехнулась Полина.

— Не суди его строго. Парень просто молод еще, ищет себя. Немного бунтарь.

Поле импонировало, что босс заступился за брата.

— Чем он занимается?

— Учится в университете. Еще музыкой увлекается.

Музыканты Полине нравились, поэтому она заочно пропиталась симпатией к Кассандру.

Состав обедающих был выяснен, осталось задать еще один животрепещущий вопрос. Поля понизила голос до шепота:

— Ну, что, Холмс, план нейтрализации готов?

— Готов, напарник, — таким же заговорщицким шепотом ответил Эмиль. — Но мы не будем нейтрализовывать шпиона, мы будем его дезинформировать. Раз наблюдательный пункт разбит прямо у нас под окнами, устроим вечером театр теней. Жди меня в девять.

— Подробности, Холмс? — полюбопытствовала Полина.

— Подробности потом, — лукаво улыбнулся Эмиль. — Мы уже пришли.

Обеденная зала оказалась уютной просторной комнатой, заставленной шикарными декоративными растениями, которые кое—где образовывали целые тропические островки.

Вернандины еще не было, зато за круглым столом спиной к вошедшим сидела коренастая девушка с длинными каштановыми волосами. Несколько прядей были заплетены в косы. Черная блуза ассиметрично открывала левое плечо, на котором красовалось тэту в виде большой черной розы. Хм, смело. И Поля еще ломала голову, что бы такое надеть поконсервативней?

Девушка развернулась лицом и встала. Полина чуть рот не открыла от удивления. Обладательница тэту оказалась ни разу ни девушкой, а парнем. Крупные резкие черты лица и пробивающиеся в районе бороды волоски не оставили сомнений.

Эмиль подвел Полю к парню и представил:

— Дорогая, это мой брат, Кассандр, — и, обращаясь к нему: — Моя невеста, Полина, принцесса королевства Дримленд.

— Можно просто — Касс, — грубоватым баском разрешил Кассандр и с вызовом спросил: — Надеюсь, я никого тут не шокирую?

Защита нападением? Поля беззлобно улыбнулась Кассандру:

— Меня сложно шокировать. Вам по эпатажности до некоторых представителей шоу—бизнеса Дримленда еще очень далеко.

Эмиль отодвинул Полине стул, и она опустилась на него с грациозностью принцессы. Но можно было особо не стараться разыгрывать спектакль перед Кассом. Босс прав, у парня сейчас такой период жизни, когда он ищет себя и самоутверждается, и вряд ли ему есть дело до Полины.

Вернандина вплыла в обеденную залу величественно и степенно. Мужчины поднялись, приветствуя ее. Поля даже зажмурилась, пытаясь предугадать реакцию королевы—матери на внешний вид Кассандра. Но та будто не заметила ничего особенного. Не было никаких нотаций, как посмел явиться перед гостьей в неподобающем виде, даже косого взгляда не бросила. Мудрая женщина.

Блюда, которые шеф—повар подал к столу, оказались по—домашнему вкусными. Полина откровенно наслаждалась нежнейшими куриными грудками под брусничным соусом. Овощи, томленые со специями, тоже были бесподобны. Босс, изображая заботливого жениха, внимательно следил, чтобы тарелка Поли не оставалась пустой, постоянно подкладывая самые аппетитные кусочки.

Разговор за обедом лился непринужденно. Вернандина расспрашивала Полину о климате Дримленда, и Поля самозабвенно сочиняла, какими суровыми могут быть зимы на ее родине, и какими теплыми и ласковыми весны. Получалось красиво и Полина совсем расслабилась, как вдруг словно гром среди ясного неба прозвучал вопрос:

— А расскажите, Поля, как вы познакомились с Эмилем.

Вернандина посмотрела ласково, но с лукавинкой. Видно было, что с удовольствием послушает романтическую историю, но вот поверит ли?

— Эээ… — затормозила Полина.

Она судорожно соображала, что бы такое сказать. Но медлить было нельзя — можно спалиться.

— Это был особый день, — возвышенно произнесла Поля. — Сама судьба свела нас.

Хорошее начало. Но что дальше? Она незаметно толкнула ногу босса под столом: мол, давай, помогай. Тот недолго думая выдал:

— В тот день Поля готовила корпоратив.

Полина вытаращила на Эмиля глаза: какой корпоратив??? Не мог что—нибудь получше придумать?

— Корпоратив — это такое торжество, — быстро пояснила она. — Для коллег. Ну, то есть для принцев и принцесс.

Вернандина понимающе качнула головой. Полина выдохнула. Ух, выкрутилась.

— Собственно, мы могли бы и не встретиться, если бы не Лихобаба, — продолжила рассказ.

Господи, что она несет?

— А кто это, Лихобаба? — осторожно поинтересовалась Вернандина.

— Тоже принцесса, — непринужденно бросил босс.

— Она занималась организацией корпоративов до меня, — пояснила Полина.

— Лихобаба вас и познакомила? — предположила Фрея. — Какая милая девушка.

Все было несколько иначе, но пусть будет так.

— С того дня мы и начали встречаться, пока Эмиль не сделал мне предложение, — подытожила Полина.

Собственно сделал он его в тот же день. Но что это было за предложение, Вернандине лучше не знать.

После обеда Вернандина пригласила Полину на экскурсию по резиденции.

— Покажу вам как мы готовимся к… — она улыбнулась, — корпоративу урожая. Надеюсь, Эмиль, ты присоединишься к нам? Как раз расскажу тебе о поручении.

Экскурсия — это интересно. Поля еще ничего толком не успела разглядеть здесь, во дворце. А посмотреть, чувствовалось, было на что. Но вот по поводу поручения терзали смутные сомнения, что оно окажется с подвохом. Неспроста в уголках глаз Фреи собрались лукавые морщинки, когда она говорила о нем.

— Для начала приглашаю посмотреть, где будет проходить бал.

Вернандина проводила экскурсантов в большой танцевальный зал. До блеска натертый пол и множество зеркал разной формы и размеров придавали помещению торжественности. Первое, на что упал взгляд, огромное декоративное дерево — яблоня, установленное ровно посреди зала. Поля едва сдержала улыбку — смотрелось слегка нелепо.

— Яблоня символизирует у аласийцев урожай, благополучие и радость, — пояснила Фрея. — Во время бала гости водят вокруг нее хороводы.

А босс шепнул:

— И нечего ухмыляться. Ничем не хуже вашей новогодней елки.

Аналогия с елкой была удачной. Дерево украшали яблоки, подвешенные на блестящих нитках, и разноцветная мишура. Двое работников, вооруженные стремянкой, водружали на верхушку кроны замысловатую лучистую конструкцию. Еще несколько человек занимались декорированием стен — развешивали гирлянды из зелени и цветных фонариков. Проскочила мысль: может, заданием Вернандины и будет — помочь украсить зал? Хотя какой тут подвох? Все любят предпраздничную суету.

Показав, как украшают к торжеству другие помещения дворца, Фрея перенесла экскурсию на улицу.

— В парке будут проходить гуляния, — ведя по уютным осенним аллейкам, рассказала она. — Для детей уже установили аттракционы.

Качели и карусели всех мастей виднелись то тут, то там, подтверждая слова Вернандины.

— Но самым зрелищным событием праздника является, конечно, чемпионат по скверингу, — продолжила знакомить с традициями Фрея. — Сейчас мы выйдем на лужайку, где готовят площадку для проведения соревнования.

— А что это за игра — скверинг? — поинтересовалась Полина у босса. — Типа футбола?

— Не совсем, — усмехнулся он. — Вернее, совсем не. Это командная эстафета. Бег с препятствиями. Зрелище и, правда, фееричное. Тебе понравится.

Когда Поля увидела площадку, поняла, что Эмиль и Фрея насчет зрелищности не преувеличивают. Полосы препятствий выглядели крайне чудаковато: изгороди, снопы сена, кадки с непонятным содержимым, тачки и другие предметы, очень слабо похожие на спортинвентарь.

— Королевская сборная еще ни разу ниже второго места не опускалась, — с гордостью произнес босс.

— Правда, и выше второго не поднималась, — заметила Вернандина. — Нас постоянно опережает команда университета. Может, в этом году мы, наконец, будем первыми? — с улыбкой посмотрев на внука, спросила она.

Поля уже было подумала, что вот оно хитрое задание Фреи — подготовить королевскую команду к соревнованию, но слова босса догадку не подтвердили. Оказывается, и так есть кому приглядывать за спортсменами.

— Я тоже надеюсь на победу, — ответил Эмиль бабушке. — Гамлет усиленно тренирует сборную.

А Полине пояснил:

— В этом году у нас новый капитан — тот охранник, что летел с нами.

Поля вспомнила огромного грозного похожего на разъяренного быка блюстителя порядка. Если на тренировках он смотрит на членов команды так же, как смотрел в самолете на Тамару, то у королевской сборной есть все шансы.

После демонстрации площадки для скверинга Вернандина решила закончить экскурсию и повела экскурсантов назад во дворец, по дороге рассказывая об еще одном событии праздника урожая.

— Финальной точкой торжества является выставка—ярмарка. Все хозяйства привозят на нее свои лучшие образцы и демонстрируют экспертам. Победа на выставке считается даже престижней, чем победа в чемпионате по скверингу. И вот тут—то мы всегда занимали первые места. И знаете, почему? — обратилась Вернандина к Полине.

Поля крайне слабо разбиралась в сельском хозяйстве, и, чтобы не ляпнуть глупость, не стала даже пытаться угадать, какой хитрый прием используют в королевском хозяйстве, чтобы обскакать конкурентов. Благо, Фрея ответила сама:

— Потому что образцы для выставки отбирает сам король. Но в этом году он, к сожалению, не смог этого сделать. Важные дела заставили его срочно отбыть в столицу.

Вернандина перевела взгляд на внука:

— Поэтому, Эмиль, эту почетную миссию возлагаю на тебя.

Так вот оно поручение Фреи — отобрать образцы. Интересно, какие именно. Поля слышала, что в некоторых странах существуют выставки и даже целые фестивали тыкв. Может, и в Апасии ярмарка посвящена именно этому овощу?

— Надеюсь, внук, ты не забыл, где располагается королевская гусятня? — улыбнулась Вернандина.

Гусятня? Так речь про гусей? Полина удивленно посмотрела на босса. Тот выглядел озадаченным. Похоже, тоже совершенно не ожидал, что поручение окажется связанным с домашней птицей.

— Мы не должны отдать пальму первенства никому. Справишься, Эмиль?

— Разумеется, — кивнул он.

Полине казалось, что босс знает о гусях не больше, чем она. Но с его—то самомнением признаться, что какая—то задача ему не по зубам?

Фрея, сославшись на то, что у нее дела, оставила молодых людей и поспешила во дворец. Она была довольна, какое впечатление произвели ее слова на внука. В отличие от отца, в число хобби которого входило гусеводство, Эмиль с детства проявлял совершенное равнодушие к хозяйству. Интересовался техникой, точными науками, любил рисовать, но огород и птичник обходил десятой дорогой. Полина, насколько успела заметить Вернандина, тоже была до кончиков ногтей городской девочкой. Вот и выходит, задача как для него, так и для нее непосильная и неинтересная. Любопытно будет посмотреть, как они подойдут к ее решению. Ну, во внуке—то Фрея не сомневалась. Тому упрямства, упорства и целеустремленности не занимать. А вот захочет ли Полина помогать Эмилю? А если и захочет, не сбежит ли при первой неудаче? Вот и будет проверка, насколько она невеста, а насколько актриса.

Как только Вернандина добралась до дворца, первым делом нашла Клариссу и отправила понаблюдать за парочкой.

— Пойдешь со мной? — спросил Эмиль, когда Фрея скрылась из вида.

— Пойду, конечно. Не брошу же я тебя на съедение гусям, — подтрунила Полина. Босс кивнул в сторону одной из аллеек, показывая дорогу.

— Почему это на съедение? — он включил свою самоуверенную улыбочку. — Я, между прочим, умею прекрасно с ними ладить. Все про них знаю.

— Что, например?

— Что они людьми не питаются.

Полина закатила глаза.

— А ты? — спросил Эмиль.

— Я тоже не питаюсь.

— Нет, в смысле, много про гусей знаешь?

Вообще—то, Поля видела длинношеих пернатых вживую всего пару раз в жизни, но не хотелось ударить в грязь лицом перед боссом, поэтому слегка приврала.

— Да я спец по гусям… в теории. Соседка бабушки, Матрена Ивановна, держит птицу и столько всего рассказывала.

Королевская гусятня поразила размерами. Она состояла из двух частей: крытое помещение и огромная огороженная лужайка с несколькими водоемчиками. Поля и Эмиль подошли к изгороди и принялись с интересом наблюдать за птицей. Пернатые не обращали на них никакого внимания. Занимались своими делами: гуляли вразвалочку, щипали травку и плавали в лужах. Картина была умиротворяющей. И у Полины сложилось впечатление, что задание Вернандины не такое уж и коварное.

— Мне вон тот нравится, — Поля указала на крупного упитанного гуся с необычным окрасом. — Пепельный.

— Угу. Хорош, — хмыкнул Эмиль. Немного понаблюдал за ним, а потом возразил. — Нет. Вон, видишь, беленькая гусыня, которая перышки чистит? Она лучше.

— Почему это?

— Грациозней.

Где он там грацию рассмотрел? Это же не лебедь.

— Для выставки надо кого—то посолидней, — не собиралась сдаваться Полина. — Твоя гусыня мелкая.

— Зато миролюбивая, а твой гусь задиристый.

— Ничего он не задиристый, — защитила своего избранника Поля.

Но вообще—то в словах босса была доля правды. Пепельный передвигался по лужайке, растопырив крылья и выпятив грудь, и другие гуси его откровенно побаивались. Но это не мешало ему оставаться красавцем, поэтому Полина выдала еще один аргумент:

— Твоя гусыня невзрачная какая—то. Для выставки надо яркое оперение.

— Белый всегда считался благородным цветом, — нашел, чем парировать Эмиль.

Между тем, Пепельный расхорохоривался все больше и больше. Он уже не просто расхаживал по лужайке, а гонялся за другими гусями, и те, кто не успевал от него увернуться, получали щипок. В конце концов, он зажал одного небольшого собрата в угол и, страшно шипя, атаковал. И Поля еще за него заступалась?

Возмущенная такой непростительной наглостью пернатого, она открыла калитку и бросилась на защиту обиженного.

— Я бы на твоем месте вернулся, — с усмешкой предупредил Эмиль.

Но Поля и не думала покидать поля боя, не начав сражения. Она встала между гусями, чтобы разнять. Такое ее поведение категорически не понравилось, причем обоим. Пока Пепельный шипел на нее, тот, кто был сзади, подло начал щипать за ноги.

— Ай! — вскрикнула она и обернулась.

Воспользовавшись ее замешательством, Пепельный тоже щипнул за щиколотку. Боковым зрением Поля заметила, как остальные гуси, воинственно вытянув шеи, вприпрыжку бросились в ее сторону. Все, включая беленькую миролюбивую гусыню, которая по такому случаю даже отложила чистку перьев.

Эмиль, с улыбкой наблюдавший за происходящим, понял, что ситуация выходит из— под контроля. Он перемахнул через плетень и бросился на выручку. Поля, отбиваясь от нападавших, видела, как он в три прыжка добрался до эпицентра событий. Но в последний момент нога угодила во что—то склизкое. Потеряв равновесие, босс живописно растянулся на лужайке.

В первую секунду Полине было немного смешно (да что уж там — сильно смешно, уж больно нелепо махал Эмиль руками перед тем как упасть), но уже в следующую она попыталась пробиться через гусей, чтобы помочь боссу подняться. Но помощь не понадобилась. Эмиль, как ни в чем не бывало, живо подскочил на ноги, подбежал к Полине и, обхватив за талию, переставил через забор. А в следующее мгновение перемахнул через него сам.

Гуси, погоготав немного, осознали, что их жертвы вне досягаемости, и разошлись щипать траву. А Поля и Эмиль начали рассматривать боевые ранения. Немного покрасневшая кожа на ногах у Полины и испачканный зелено—коричневыми пятнами костюмчик босса. Однако Эмиль не выглядел ни капельки удрученным. Вот ведь — как с гуся вода.

— Инцидент навел меня на интересную мысль, — изрек он, лучезарно улыбаясь.

— Какую?

— Думаю, нам нужно немного поменять тактику выполнения бабушкиного поручения.

— Как?

— Привлечь Тамару. У нее такие богатые познания о коровах, наверняка и в гусях разбирается не хуже.

Эмиль бодро вел Полину назад во дворец, не обращая внимания на изумленные лица попадавшихся по пути работников. Поля тоже делала вид, что ничего не произошло. Ну, подумаешь, костюмчик у босса слегка заляпан грязью, а на ее красном трикотажном платьице в районе талии следы от двух грязных пятерней.

Было даже забавно наблюдать за реакцией окружающих. Флида, которая недалеко от гусятни выполняла непонятные манипуляции с корытом, чуть шею не свернула, провожая пару взглядом полным благоговейного ужаса с примесью недоумения и восторга. Двое плотников, мастерящих детский городок к предстоящему празднику, сначала замерли, а потом резко увеличили интенсивность работы пилой. А садовник (надо же, опять крутится рядом), снова потерял дар речи, поприветствовав нечленораздельным мычанием.

Подходя к двери своей комнаты, Полина представила, как скинет сейчас грязное платье и обувь и нырнет под тугие струи душа. Но соблазнительная картинка слегка померкла, когда Поля вспомнила, что с горячей водой во дворце бывают перебои. Если ее санузел постигла та же злая участь, что и Тамарин, то где ей тогда смыть гусиную грязь? Не к боссу же в ванную комнату напрашиваться.

Эмиль уже наполовину скрылся в своих апартаментах, но Полина остановила его вопросом:

— А часто в санузлах дворца горячую воду выключают?

Босс сделал шаг назад и выглянул из проема с насмешливой улыбкой:

— Никогда. Это же тебе не студенческое общежитие.

Ух, Тамара. Снова приврала. И для чего, спрашивается?

Полина плескалась довольно долго. Вышла из ванной комнаты, только когда услышала скребущийся стук в дверь, повторяющийся с завидной периодичностью. Наверно, Флида. Сама же пригласила ее прийти после обеда помочь прогладить

блузку.

Поля накинула халат и впустила горничную. Та явилась подготовленной. В одной руке держала утюг, второй тянула за собой агрегат на колесиках, в котором, если постараться, можно было узнать гладильную доску. Основным элементом агрегата являлась горизонтальная поверхность, покрытая плотной тканью, а также металлическая подставка для утюга, но смущал пристроенный к одному из концов доски экран. Он—то гладильщику для чего?

— Я пришла вам помочь, — сильно смущаясь, произнесла Флида.

Ее наивные немного грустные глаза растерянно скользили по комнате в поисках места, где расположить доску. Нет, так дальше не пойдет. Надо как—то простимулировать горничную побороть робость. Поля помогла установить агрегат в удобном месте у окна и сказала непринужденно:

— Флида, давай на ты. Мы же практически ровесницы. Зачем нам эти церемонии? Тебе, например, сколько?

— Девятнадцать.

— Вот видишь, а мне 22. Всего три года разница.

— Но вы же принцесса.

— Да какая я принцесса? — махнула рукой Полина, но тут же осеклась: — Ну, то есть, да, принцесса, конечно… но считаю, это не важно. Вот ты, к примеру, Флида, чем хуже принцессы?

Горничная пару раз беспомощно моргнула, не зная, что ответить.

— Вот видишь, ничем. Поэтому переходим на ты.

Поля полезла в шкаф, достала блузку и протянула Флиде. Горничная спохватилась и начала приводить гладильную доску в рабочее состояние. Нажимала какие—то кнопки на маленькой панельке, но ничего не происходило. Эх, совсем неопытная. Но, наконец, раздалось легкое шипение, и с поверхности начал подниматься пар. Хм, как хитро аласийские конструкторы придумали. Встроили отпариватель не в утюг, а в саму гладильную доску.

— А экран для чего? — поинтересовалась Полина.

— Экран — это телевизор, — пояснила Флида. — Чтобы гладильщице не было скучно.

Поля пропиталась еще большим уважением к местным инженерам. Это ж надо! Гладильная доска и телевизор — два в одном.

Горничная нажала еще одну кнопку и экран включился. Комнату наполнила напористая музыка. Яркие картинки сменяли одна другую. Женщина с белозубой улыбкой и бутыльком в руках восторженно вещала с экрана, что забыла обо всех проблемах, как только приобрела замечательное средство Пресил—Сникерсим.

Все понятно — реклама.

— Пресил—Сникерсим — один ответ на сто бед, — уверяла она.

В доказательство продемонстрировала, как одна капля средства выводит жуткие пятна на одежде.

— Чистота вдвойне чистей, если с вами Пресил—Сникерсим, — радостно провозгласила она.

Супруг белозубой красотки в стороне не остался. У него оказался в руках точно такой же бутылек, только с пульверизатором вместо колпачка. Он прыснул средство себе в рот, а затем чмокнул жену со словами:

— Пресил—Сникерсима свежее дыхание облегчает понимание.

Следом в кадре появилась пожилая женщина, видимо, свекровь красотки. На лице озабоченность.

— Что, мама, переели? Болит живот? — догадалась белозубая. — Вот, — протянула она бутылек: — Пресил—Сникерсим для желудка не заменим.

Бабулька, став счастливым обладателем чудо—средства, отошла на второй план, уступив место вбежавшим в кадр двум подросткам с бутыльками в руках, видимо, детям семейной четы. Мальчики чокнулись и хором произнесли:

— Проголодался? Не тормози — Пресил—Сникерсни.

Потом все семейство дружным речитативом провозгласило:

— Пресил—Сникерсим — отбеливатель, освежитель, микстура и энергетик в одном флаконе.

Как знакомо. Видимо, рекламщики они и в Аласии рекламщики. Хорошо, хоть рекламный блок на этой патетической ноте закончился, и на экране появилась гораздо более спокойная картинка. Четыре музыканта с инструментами, напоминающими земные скрипки, только побольше, взялись исполнять тягучую невыразительную мелодию. Полине никогда не нравилась классика. Не могла она уловить ее красоту. Просто скулы сводило от желания зевнуть, когда приходилось слушать что—то наподобие той музыки, что лилась сейчас из динамиков телевизора.

Флида же, не проявлявшая ни малейшего интереса к рекламе, сейчас, наоборот, переключила все внимание на экран. Взгляд стал одухотворенным и восторженным. Правда на качестве глажки это сказывалось отрицательно. Горничная и без того не проявляла особой сноровки во владении утюгом, а теперь, когда уткнулась в телевизор, процесс пошел еще медленнее. Поля с тревогой поглядывала на свою блузку, которая под неловкими движениями Флиды не столько разглаживалась, сколько приобретала новые складки.

— Любишь классику? — спросила Полина.

— Да. Волшебно, правда?

— Угу, — без энтузиазма согласилась Поля.

— Играет сам маэстро Максимилиан — первая скрипка Аласии. Он бесподобен.

Разговор о музыке преобразил робкую Флиду. У нее даже румянец вспыхнул на щеках.

— И педагог чудесный. Беру у него уроки игры на скрипке.

Ого! Демократичные в Аласии порядки. Первая скрипка дает уроки горничной?

— Горничной я только подрабатываю, а так я студентка, — объяснила Флида, заметив удивление собеседницы.

Поля понимающе кивнула. Теперь ясно, отчего девушка справляется с работой с переменным успехом.

— Где учишься?

— На факультете искусств. Специализируюсь на музыке. Но еще беру уроки рисования. Хочу достичь такого же мастерства, как Эмиль.

Флида вдруг спрятала взгляд.

— Эмиль хорошо рисует? — удивилась Полина.

— Как? Ты не знала? — теперь уже удивилась Флида. — У него великолепная техника. Его полотна, они… — она долго подбирала подходящее слово, — потрясающие. Невозможно оторваться.

— Вот, — Флида подошла к одной из картин, которых в комнате Полины было, как в картинной галерее. — Это его работа.

Взгляд Поли уже несколько раз пробегал мельком по рисунку, но внимательно она рассмотрела его впервые.

Хрупкая босая девушка в длинном белом шелковом платье на тоненьких бретельках стоит на берегу моря и смотрит на закат. Волны едва касаются ее ступней. Ветер небрежно растрепал темные волосы. Неизвестно, откуда она пришла — вода уже смыла ее следы. Неизвестно, куда она отправится, когда солнце скроется за горизонтом. Но сейчас она здесь, юная и дерзкая, как мечта.

Эмиль в душе романтик? Вот уж Поля никогда бы не подумала, что ее самоуверенный босс с завышенным самомнением, у которого с лица не сходит нагловатая улыбочка, может написать такую картину. Очень трогательно. Не говоря уже о том, как реалистично. Полное погружение. Полине даже показалось, что она ощущает дым костра, разведенного кем—то на берегу. Или это дымит не костер? Поля резко развернула голову в сторону гладильной доски — ну, точно, это дымится ее блузка! Флида забыла про утюг, залюбовавшись картиной.

Они одновременно подскочили к доске. Поля высвободила сорочку, но было поздно. Тонкая ткань оказалась безнадежно испорченной, в некоторых местах даже успела обуглиться. Да, мощные в Аласии утюги. Флида побледнела, а потом пошла красными пятнами. Она смотрела на Полину огромными испуганными глазами, полными вины и раскаяния:

— Я… я… нечаянно… — пролепетала она. — Прости…

Поля не могла сердиться на этого робкого олененка Бэмби.

— Ничего, — сказала она. — Я все равно собиралась ее выбрасывать. Она… мне жмет.

Нет, на самом деле, это была любимая блузка, к тому же на данный момент единственная. А если учесть, что сегодня еще и платье пострадало, то в арсенале у Полины остались только джинсы с футболкой и пижама. Не густо. Правда, платье можно и постирать.

— Могу чем—то помочь? — отчаянно жалобно спросила Флида.

Попросить ее постирать платье? Нет. Тогда точно можно будет распрощаться с ним навсегда. Лучше самой.

— Можешь. У вас во дворце есть прачечная?

— Да, конечно.

— Проводи меня туда.

Поля захватила платье с отпечатками пятерней босса, и девушки вышли из комнаты. Флида продолжала находиться в удрученном состоянии, но Полина уже знала, как приводить горничную в чувство.

— Расскажи мне, какую еще любишь музыку. И, вообще, что у вас тут, в Аласии, сейчас популярно.

Флида ожидаемо ожила. Она долго и восхищенно рассказывала о любимых произведениях, а вот о том, что слушают ее сверстники, отозвалась нелестно.

— Не люблю попсу. Примитивные мелодии и плоские тексты. Ну что это:

Увози меня скорей

Вдаль за тридевять земель Ведь пока ты довезешь,

Стану взрослая уже.

— Ни рифмы, ни смысла, — вздохнула она.

Полина только усмехнулась. Частично она была согласна с Флидой, но это не мешало ей под настроение слушать веселые незамысловатые композиции, именуемые попсой.

Девушки миновали центральную часть дворца и по неприметной лестнице спустились на цокольный этаж. Прошли пару десятков метров по узкому коридору и вдруг услышали странные звуки.

Девушки миновали центральную часть дворца и по неприметной лестнице спустились на цокольный этаж. Прошли пару десятков метров по узкому коридору и вдруг услышали странный шум. Отдаленно он напоминал музыку, но только очень отдаленно.

Не сговариваясь, девушки сбавили шаг и тихонько подобрались к двери, откуда раздавались звуки. Теперь Полина уже не сомневалась: то, что она слышит, все— таки музыка, только уж очень своеобразная. На земле бы ее назвали альтернативным роком, или что—то вроде того. Местами мелодия звучала довольно плавно, как рок—баллада, но вдруг резко ударяла по ушам громкими тревожными низкими нотами, сопровождаемыми неимоверным дребезгом. Ритм абсолютно не выдерживался. То медленный и четкий, то неровный и мятежный. В Полине родилось два противоположных желания: одно — закрыть уши руками или убежать, второе — продолжать слушать, затаив дыхание. Все—таки было что—то завораживающее в этой дикой какофонии — что—то, что заставляло сердце вторить рваному ритму.

— Жуть, — еле слышно выдохнула Флида. Ее зрачки были расширены от ужаса. — Нарушены все правила построения музыкальных фраз.

— Уходим? — спросила Полина.

Горничная кивнула, но вместо того, чтобы продолжить путь, еще ближе подошла к двери и замерла. К этому моменту к музыке добавился вокал. Сильный низкий мужской голос звучал агрессивно:

— Из неба вырвал звезду С КОРНЕМ.

Последнее слово было не столько пропето, сколько выкрикнуто с надрывной болезненной хрипотцой. Флида вздрогнула. В ее глазах отразилось еще больше ужаса.

— Смотрел, как корчится в муках И гаснет в моих руках.

Дальше шел проигрыш — соло какого—то клавишного инструмента. Чистые высокие звуки каплями срывались вниз. Затем снова вокал:

— Из сердца вырвал любовь С КОРНЕМ.

Смотрел, как корчится в муках И умирает на глазах.

Мурашки пошли по коже. И, видимо, не только у Полины. Флида стояла ни жива ни мертва — бледная с горящим взглядом. Слезинки застыли в уголках глаз.

— Ужас, — снова прошептала она.

Для девочки, воспитанной на классике, то еще потрясение.

Полина задумалась, идти ли искать прачечную одной, или все же попробовать реанимировать Флиду, когда та вдруг решилась на поступок, не сочетающийся с ее робостью. Тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Поля не сдержалась и последовала ее примеру.

В большой комнате, похожей на музыкальную студию, царил полумрак. Четверо музыкантов, увлеченные репетицией не заметили два любопытных носа, сунувшихся в их владения без спроса. Поля узнала вокалиста, сидящего за клавишным инструментом, напоминающим синтезатор. Это был Кассандр. Его сценический образ шокировал еще больше повседневного. Черная роза на обнаженном плече отсвечивала потусторонним люминесцентным синем цветом, глаза были подведены той же краской. Очень эффектно и жутко. Правильную характеристику дал ему Эмиль — бунтарь.

— Кассандр, — прошептала Флида.

Полина не поняла, это вопрос или констатация факта.

— Вы знакомы?

— Нет. Просто видела несколько раз издалека.

— Познакомить?

— Нет, — испуганно замотала головой горничная.

Шепот девушек все же привлек внимание одного из музыкантов.

— Посторонние, выйдите из зала, — рявкнул он.

Флида с испуга захлопнула дверь с такой быстротой, что чуть не прищемила нос Полине. Отдышавшись, девушки продолжили путь в прачечную.

До ужина оставалась еще пара часов, и Эмиль коротал их, делая карандашные наброски в альбоме. Ему нравился этот этап в создании будущего полотна. Именно в такие моменты из подсознания всплывали смутные мимолетные образы и начинали оживать. Рука сама переносила их из воображения на бумагу. Обычно это были незнакомцы, люди, черты которых не напоминали никого конкретно. Чаще всего абстрактные экзотические красавицы из фантазий и снов. Но сегодня в наброске угадывался вполне конкретный образ — Полина.

Эмиль нахмурился. Он не хотел, чтобы на полотне оказался запечатлен кто—то из его знакомых. Принципиально не хотел. Попробовал новый этюд. Девушка поменяла позу, но вновь в чертах ее лица и изгибах фигуры просматривалась сегодняшняя защитница гусей.

— Черт, — прорычал Эмиль.

Еще одна попытка закончилась тем же. Он с досадой отложил карандаш, но немного подумав, махнул рукой и усмехнулся. Стоит ли удивляться, что в данный момент его воображение выдает единственный образ? Девчонка прочно засела в голове, потому что до этого она прочно засела в печенках. Одно только приключение в гусятне чего стоит. Как очумелая бросилась разнимать тех, кто в этом не нуждался, и вынудила Эмиля вытаскивать ее из лап шипящих монстров.

Он снова взял карандаш в руки. Решил закончить эскиз. Никто не заставляет переносить его на полотно, но зарисовка пусть останется. Набросок начал приобретать цвет. Красное платье соблазнительно обволокло изгибы тела. Оно ей шло. Цвет такой же дерзкий и смелый, как и сама девчонка. Удивительно, как при таком бойком характере, она умудряется так смущаться, когда дело доходит до прикосновений. Это ее смущение цепляло Эмиля, побуждало дразнить и провоцировать. Наверно, дай он себе волю, мог бы даже увлечься Полиной. Но для серьезных отношений существовало слишком много "но", а на мимолетную связь такая девушка вряд ли согласится, да Эмиль бы и сам не стал затевать сомнительную интрижку, учитывая, что им еще возможно предстоит вместе работать.

Платье, пострадавшее после схватки с гусями, удалось спасти совместными с Флидой усилиями. Местные стиральные машины выполняли работу чисто и деликатно, а для того, чтобы быстро высушить вещи в прачечной имелись специальные сушильные манекены. Натягиваешь на него наряд и через пятнадцать минут можешь снимать — сухой и проглаженный.

Полина старалась все делать сама, Флида выступала только в роли консультанта и собеседницы. Горничная призналась, что на работу во дворец поступила недавно, и пока не совсем втянулась и освоилась. Да Поля и так об этом догадывалась. Видно было, что опыта у девушки — ноль.

— Ничего. Со временем сноровка придет, — подбодрила Полина. — Я сама на первых курсах института где только не подрабатывала.

А что было делать? Деньги у родителей тянуть не хотелось, вот и приходилось искать способы добыть средства на мелкие и крупные радости.

— Один раз устроилась аниматором в загородном центре отдыха. Аниматор — это человек, который ведет развлекательные мероприятия для детей и подростков, — пояснила Полина. — Наплела руководству, что у меня опыта — море. На самом деле, весь мой опыт — пару раз присутствовала на дне рождения племяшки, которому на тот момент стукнуло пять. И, прикинь, мне повезло примерно так же, как тебе — в первый же день поручили организовать праздник для тринадцатилетнего сына какого—то шишки.

Флида округлила глаза:

— Получилось?

— Как и у тебя — с переменным успехом, — усмехнулась Полина. — Но подростки были довольны. Ржали как кони над моими жалкими попытками провести для них конкурсы, рассчитанные на пятилетних.

— Но ты хотя бы одежду никому не спалила, — сказала Флида с философским вздохом, и девушки, переглянувшись, вдруг дружно рассмеялись.

Теперь, когда горничная немного поборола робость, Полине стало в ее компании весело и уютно. У двух студенток, вообще, нашлось много общих тем. Поля с удовольствием рассказывала студенческие байки, гуляющие у них по институту, и с не меньшим удовольствием слушала о приколах местных студентов. А они были все те же: как подремать на лекции, чтобы лектор не заметил; как запомнить за одну ночь то, на что отводилось полгода; как вытянуть на экзамене единственный выученный билет.

Когда прачечные процедуры были закончены, девушки вернулись к Полине в комнату, где она переоделась к ужину в спасенное платье.

— Ну, как? — спросила Поля, покрутившись вокруг Флиды.

— Все отстиралась. Ни пятнышка, — заверила она. — Могу еще чем—то помочь?

— Да брось ты это «помочь», — махнула рукой Полина. — Приходи завтра после обеда просто так. Пойдем с тобой еще немного подслушаем, как эти монстры с татуировками в подвале репетируют. Мне понравилось. А тебе?

— Нет. Это было ужасно. Нет, — отчаянно замотала головой Флида. Ее глаза расширились. И там, в глубине, шла какая—то борьба. Она молчала с минуту, потом все же решилась признаться: — Ну, может быть, совсем чуть—чуть.

— Тогда до завтра, — улыбнулась Полина.

Флида спрятала робкую улыбку и уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг сказала с наивной простотой, как она это умеет:

— Я поняла, почему Эмиль выбрал тебя. Ты — классная.

Ужин прошел без эксцессов, если не считать, что с лица Вернандины не сходила лукавая улыбка. Наверно, садовник доложил ей, во что вылилась первая попытка Эмиля и его «невесты» отобрать гусей для выставки. Ничего, это проиграна битва, но не война. У них с боссом еще есть секретное оружие — Тамара. Та найдет управу на шипящих длинношеих. Выдрессирует к выставке так, что они у нее еще песни петь начнут не хуже Матильды.

После ужина Полина вернулась к себе. Помнила, что на вечер босс наметил устроить для садовника—шпиона незабываемое шоу. Выглянула в окно, и увидела, что лазутчик на месте — продолжает с маниакальным упорством воевать с клумбой. Стрелки на часах показывали начало девятого, до времени «Ч», которое назначил Эмиль, оставалось еще около сорока минут. Но Полина не видела смысла тянуть — вдруг садовник уйдет, и решила наведаться к боссу с предложением сдвинуть время операции.

Поле показалось, Эмиль был в комнате не один — из—за двери раздавались голоса, но все же рискнула постучаться. Босс приоткрыл дверь:

— Извини, пока занят.

— Нет—нет. Я уже ухожу, — порывисто бросил гость Эмиля. По голосу Полина узнала Кассандра. Парень размашистым шагом вышел в коридор.

— Хорошо. Потом договорим, — метнул ему вслед босс, после чего впустил Полю в комнату.

Она прошла и пристроилась на диванчик, облюбованный ею еще в прошлый раз. Эмиль сел рядом и взглянул вопросительно, ожидая услышать о цели визита. Но Полине хотелось сначала расспросить о разговоре, который она невольно прервала. Чувствовалось, что он был эмоциональным. В чем—то парни разошлись во мнениях. И хотя по лицу Эмиля не было заметно, что что—то не так, но вот мрачный вид ершистого Касса, говорил сам за себя.

Босс догадался, что в Поле идет внутренняя борьба: этично или нет совать свой нос не в свои дела, и смилостивился удовлетворить ее любопытство:

— Пытаюсь убедить Кассандра выступить с группой на предстоящем празднике. Он пока категорически против.

— Касса можно понять, — попыталась заступиться Поля. — Я случайно слышала, как репетирует группа. У них очень… э… особенный стиль. Вряд ли такая музыка подойдет для праздника урожая.

— Я же предлагаю ему выступать не на балу, когда дети и взрослые будут водить хороводы вокруг яблони, — возразил Эмиль, — а дать концерт поздно вечером под открытым небом в парке. Там будет только молодежь. Уверен, многие оценят.

— А Вернандина? Как она отнесется к такому экстриму? — нашла новый аргумент Полина.

— Я пообещал Кассу взять бабушку на себя, — парировал Эмиль. — Понимаешь, брату нужно это выступление, хоть он сам того не хочет признавать. У него сейчас такой период в жизни… Расстался с девушкой…

— С девушкой, — понимающе кивнула Полина.

— Да, в общем—то, даже и не в девушке дело. Касс вырос с мыслью, что он волк— одиночка. Никто ему не нужен. Защитная реакция на то, что себя считал не нужным никому. Его бунтарство — отсюда. Кассандр был подростком, когда его родители расстались. Мать тяжело переживала развод, отдалилась от всех, в том числе и от сына. А парню и так не просто расти в неполной семье.

Полина прониклась сочувствием. Сама она всегда была окружена любовью и заботой мамы с папой и бабушек с дедушками.

— Мне кажется, он и стиль выбрал такой андеграундный, чтобы продолжать оставаться никем не понятым одиночкой. Но он талантлив. Очень талантлив. Хотелось бы дать ему это почувствовать, дать осознать, что то, чем он занимается, нужно другим, не только ему. Для мужчины очень важно понимать, что занят востребованным делом.

— Вообще—то, для женщины тоже, — осадила мужской шовинизм Полина. Но в остальном была согласна с боссом.

— Я могу попробовать поговорить с Кассом, убедить его выступить.

Эмиль улыбнулся.

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Но не будем торопиться. Дадим ему немного свыкнуться с мыслью, прежде чем идти в наступление.

Поля согласно кивнула:

— Буду ждать твоей отмашки, чтобы вступить в игру.

Довольный тем, на какой ноте закончился разговор, босс уселся глубже и закинул руку на спинку дивана так, что шея Полины оказалась упирающейся в бицепс.

— Напарник, мне кажется, или ты пришла для осуществления плана по нейтрализации шпиона? — иронично полюбопытствовал Эмиль.

Поля выпрямила спину, чтобы не чувствовать дразнящей приятной упругости мышцы.

— Во—первых, Холмс, ты же сам назвал план не нейтрализацией, а дезинформированием, во—вторых, местом встречи выбрал мою комнату, а, в—третьих, назначил начало операции на девять. А пришла я спросить, почему на девять? Может уже пора действовать?

— Мне нравится твой энтузиазм, — похвалил босс. — В чьей мы будем комнате, роли не играет, лишь бы окна выходили на клумбу с садовником. На девять, потому что хотел, чтобы успело немного стемнеть, — он перевел взгляд на окно. — Но вижу сумерки уже достаточно густые. Можно начинать.

Эмиль встал с диванчика и зашторил тонкие занавески. При этом плотные трогать не стал. Затем включил освещение. Все, что только можно: верхние и боковые светильники и даже настольную лампу.

— Чем ярче, тем лучше, — пояснил он. — Чтобы с улицы хорошо были видны силуэты. Теперь понимаешь, что я имел в виду, когда говорил про шоу теней для садовника.

— Не очень, — пожала плечами Полина, хотя, если честно, к этому моменту уже заподозрила неладное.

— Мы разыгрываем лирическую сцену. Делаем вид, что обнимаемся и целуемся. Листьер наблюдает все это и докладывает бабушке, что ты настоящая невеста. Согласись, гениально, напарник? — Эмиль послал Полине фирменную улыбочку.

Ничего гениального в предложенном плане действий Поля не увидела. Он был до безобразия прост, хотя, надо признать, довольно эффективен, но было одно большущее «но»:

— Я не поняла, а как мы будем делать вид, что обнимаемся и целуемся?

— Я не поняла, а как мы будем делать вид, что обнимаемся и целуемся?

Эмиль подошел к Полине и, взяв за руку, поднял с дивана.

— Как—как? Как актеры, — невинно произнес он.

Ему нравилось наблюдать за ее реакцией. Опять это смущение, румянцем вспыхивающее на щеках.

— Ты в театре когда—нибудь была? — спросил насмешливо, подводя поближе к окну.

— Представь, что мы на сцене. Исполняем роли Ромео и Джульетты.

— Ромео и Джульетта, между прочим, плохо кончили, — бросила она, сердито сдвинув брови. — Мы договаривались — никаких поцелуев.

Сердилась она не менее забавно, чем смущалась. Глаза полыхнули таким огнем, что Эмилю сделалось жарко, и мысль о поцелуе показалась очень даже заманчивой. Хотя поначалу в его планах их не было. Слегка прижать Полину к себе

— и с улицы через занавеску нарисуется необходимая картинка. Но импульсивная реакция девчонки раззадоривала. Ничего не мог с собой поделать — хотелось еще немного подразнить ее.

— Зрители уже замерли в предвкушении, — кивнул он на окно с многозначительной ухмылкой. — Если хорошо отыграем эту сцену, успех всего спектакля гарантирован.

Он подошел почти вплотную. Полина покрылась еще большей краской и еще суровей сдвинула брови.

— Почему ты так нервно реагируешь на прикосновения. Я тебе нравлюсь? — подразнил Эмиль.

— Еще чего, — фыркнула она. И, видимо, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что так оно и есть, выдохнула и сказала решительно: — Ладно. Спектакль, так спектакль. Но только объятия, никаких поцелуев.

Он неожиданно почувствовал, как напряглось все тело от предвкушения того, что сейчас произойдет. Запустил руку в ее волосы. Полина перестала дышать, спрятала взгляд. Он с трудом поборол желание прильнуть к губам — хотелось бы посмотреть, как девчонку взбесит возмутительный поступок. Вместо этого просто притянул к себе. Волосы пахли свежестью и какими—то дурманящими травами. Полина не решалась обвить шею руками, он сам поймал ее ладошку и прижал к груди.

— Так будет правдоподобней, — шепнул в самое ухо.

Поля почувствовала через тонкую ткань футболки тепло. А ей и без того было жарко. Щеки горели. Кожу жгло в тех местах, где ее касался Эмиль. А уж, что творилось в голове. Сплошной туман. Что—то тяжело Полине дается роль Джульетты.

Она отодвинула край занавески проверить: хоть не зря старается? Смотрит ли садовник на окно? Черт! Листьера нигде не было видно. Садовый инвентарь и недоделанная клумба остались брошены на произвол судьбы.

— Все, — Полина выскользнула из объятий босса, — наш зритель ушел.

Эмиль тоже глянул в окно:

— Да—а. Похоже, опоздали, — в голосе не чувствовалось сожаления.

— Что значит опоздали? Думаешь, он даже начало спектакля не застал? — Полю взяла еще большая досада.

— Да не переживай ты так. — Эмиль сложил руки на груди и лениво улыбнулся. — Спектакль ведь можно и повторить. Над клумбой еще работать и работать. Завтра садовник вернется.

Полина окатила босса испепеляющим взглядом. Спасибо. Она и этот—то спектакль едва пережила.

— Я пойду. Спокойной ночи, — бросила сердито.

— Да вроде бы еще рано спать, — Эмиль нагло улыбнулся. — Может, наведаемся к Тамаре, расскажем, какую хотим возложить на нее миссию.

— Я сама с ней поговорю, — пообещала Полина. Ей хотелось поскорее ретироваться.

Она выскочила в коридор и юркнула к себе. Только оставшись наедине, наконец, смогла отдышаться. Плюхнулась на кровать и прижала ладони к пылающим щекам, чтобы хоть как—то их остудить. Черт! Что это сейчас было? Способность соображать вернулась через несколько минут, и в голову полезли вопросы. Почему Поля повелась на это «шоу теней»? С чего вдруг согласилась изображать Джульетту? И главное, почему испытывает такое дикое волнение от прикосновений Эмиля? Неужели он начинает ей нравиться? Поля нахмурилась, но быстро успокоила себя. Да нет, ерунда. В боссе слишком много самомнения и наглости, чтобы Полина могла на него запасть.

Листьер возвращался домой с работы, беспрерывно чертыхаясь. Да что за день—то сегодня такой? С самого утра все шиворот на выворот. А всему виной это невыполнимое, доводящее до белого каления, задание от Вернандины, с которым провозился до самого вечера. А ведь до последнего момента теплилась надежда, что успеет до наступления темноты закончить с клумбой. Но где там. В очередной раз оторвал глаза от земли, а там такое… принц со своей невестой… и прямо возле самого окна. Не то что бы Листьер уж сильно смутился — он все понимает, дело—то молодое, но пришлось срочно уносить ноги, побросав инвентарь. А то вдруг бы Эмиль или его девушка случайно выглянули в окно и увидели его, глазеющего на них. Вот бы был конфуз.

Что ж, придется с утра вернуться к работе, будь она неладна. Только теперь, от греха подальше, подгадывать момент, когда принца не будет в его покоях. Или хотя бы, он будет там один.

Умывшись прохпадненькой водичкой, Поля почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы выполнить задание, на которое сама напросилась — поговорить с Тамарой. Через минуту уже стучалась в комнату помощницы босса.

Матильда отозвалась первой — залилась приветственным хрюканьем. Ее хозяйка шебаршилась какое—то время и только потом открыла. Не успела Полина переступить порог, песик тут же потребовал внимания — крутился под ногами, не давая шагнуть, пока Поля не взяла его на руки.

Тамара выглядела сногсшибательно — на лице маска салатного цвета, на плечах — шикарный аляпистый халат с большими бордовыми пионами вперемешку с подсолнухами.

— О, а мы с Матильдой как раз к тебе собирались.

— Да?

— Принять ванну. Представляешь, в моем санузле так и не включили горячую воду,

— трагично вздохнула Тамара.

Опять сочиняет. Вот ведь! Но зачем? У Полины вмиг вспыхнуло любопытство: что там у Тамары в ванной комнате происходит, что она упорно не желает ею пользоваться.

— Безобразие, — сочувственно произнесла Поля. — Как будто не королевский дворец, а студенческое общежитие.

— Вот именно, — не заметила подвоха хозяйка. — Да ты пока проходи, располагайся. Мне еще минут десять надо маску подержать, прежде чем смывать.

Пододвинув гостье кресло, она вальяжно расположилась в соседнем. Но Полина садиться не стала. Пристроила на предложенное место Матильду, а сама пошла напрямую к санузлу:

— Что—то жарко. Умоюсь.

Тамара соскочила с явным намерением преградить дорогу, но не успела. Поля уже распахивала дверь.

Глава 19. Часть 1. Приворотное зелье

Тамара соскочила с явным намерением преградить дорогу, но не успела. Поля уже распахивала дверь. От удивления глаза на лоб полезли. На дне ванны лежали кирпичи, залитые водой. Обыкновенные такие, бурого цвета, неровные, с побитыми краями и налипшими кое—где кусками засохшего раствора.

Полина бы, наверно, меньше удивилась, плавай у Тамары в ванне крокодил. Но стройматериалы? Сразу вспомнился разговор в машине. Когда Поля в шутку спросила, не кирпичи ли у Тамары в сумке, та не на шутку всполошилась, уверяя, что таки да, кирпичи, но рассказывать про это никому не надо.

— Я все объясню, — засуетилась помощница босса. — И возьму в долю, как и обещала.

— Что—то я не уверена, что хочу участвовать в вашем строительном бизнесе, — с сомнением покосилась на Тамару Полина.

— За кого ты меня принимаешь? Строительный, — саркастично произнесла помощница босса и, наклонившись к самому уху, доверительно шепнула: — Гораздо более прибыльный. Там в ванне у меня готовится приворотное зелье.

Вот уж чего Поля не ожидала услышать.

— Из кирпичей??! — она подошла поближе и с подозрением глянула на чуть мутноватую жидкость. Полина и так—то слабо верила во всякие антинаучные препараты, а уж приготовленные по такому своеобразному рецепту совсем не внушали доверия.

— Это не простые кирпичи, — Тамара с гордостью вынула из воды один. — Заговоренные.

Вода звонкой тоненькой струйкой начала стекать с кирпича назад в ванну.

— Как понять заговоренные?

— Они были частью стены загса, — многозначительно, будто это как—то меняло дело, ответила Тамара.

Теперь понятно, почему кирпичи неровные и с кусками раствора.

— Вы, что, их прямо из стены выковыривали? Зачем?

— Как бы тебе объяснить? — Тамара покрутила кирпич перед глазами Полины. — Вы случайно в школе магическую энергетику не проходили?

— Случайно не проходили.

— Жаль. В общем, эти кирпичи, они, насыщены любовной энергией. Понимаешь? Поля отрицательно помотала головой.

— Представляешь, сколько браков заключено было в стенах загса? Я посчитала: за пятьдесят лет, если по двадцать в день — сотни тысяч. Слова любви, горящие взгляды, поцелуи, ну и всякая прочая лирика. Новобрачные, они же излучают мегаватты любовной энергии (если, конечно, женятся по любви). И всю эту энергию впитывают стены. Теперь поняла?

— Ну, если допустить существование любовной энергии, то, пожалуй, да, самая большая ее концентрация должна быть именно в стенах загса, — осторожно согласилась Полина и тут же добавила: — но это если допустить ее существование.

Тамаре было достаточно и такого уклончивого ответа. Она вернула вынутый экземпляр к собратьям и продолжила с энтузиазмом:

— А теперь смотри. Мы берем из этой стены несколько кирпичей (ну, вернее, я уже взяла) и вымачиваем их в воде. Вода хороший растворитель, поэтому любовная энергия переходит в воду. И что мы имеем в результате? — помощница босса торжествующе посмотрела на Полину и ответила за нее: — Правильно — приворотное зелье. Разливаем его по бутылькам и продаем по сходной цене. Ну, как тебе моя бизнес—идея?

Полина даже боялась предположить, какое действие на организм окажет настойка кирпичей.

— Тамара, да вы еще большая авантюристка, чем я про вас думала.

— Если что, — усмехнулась она, — для меня это комплимент. Стараюсь во всем подражать своему кумиру.

— У вас есть кумир?

— Конечно. У всех авантюрных особ должен быть кумир. У кого там, Остап Бендер, к примеру. А у меня — Тамара.

Кумир Тамары — Тамара? Оригинально.

— Я не себя имею в виду. Ты сериал «Папины дочки» смотрела?

Помощнице босса можно было не продолжать. До Полины дошло, кого так сильно напоминает ей инициативная любительница авантюр — персонажа упомянутого сериала, секретаршу главного героя.

— Я даже псевдоним себе взяла «Тамара» в честь нее. А, вообще—то, по паспорту я Тпрулина.

Любопытное признание. Это какое неизгладимое впечатление произвел на уроженку Аласии земной сериал, что она стала подражать одной из его героинь?

— А вот скажите, Тпрулина, — подтрунила Поля. — Зачем было эти кирпичи с Земли везти? Нельзя было в местном загсе таких же наковырять?

— В том—то и дело, что в Аласии не существует загсов. Браки у нас заключаются по месту жительства. Для новобрачных проводится выездная церемония. Поэтому здесь нет зданий так сильно напитанных любовной энергией.

— Ну, хорошо. А почему вы везли кирпичи тайно, будто это контрабанда. Разве в Апасию запрещен ввоз кирпичей?

— Ну, во—первых, все, что не разрешено — запрещено. А кирпичей в списке разрешенных к ввозу предметов нет. А, во—вторых, когда наладится наш бизнес, знаешь, сколько будет желающих украсть рецепт. Никто не должен догадаться, из чего делается зелье. Надеюсь, ты же не выдашь? — помощница босса посмотрела заговорщицки и многообещающе пропела. — Не забывай, ты в доле. 50 на 50.

Второй раз согласится на авантюру от Тамары? Да ни за что. Но Полина решила продолжить расспрос. Во—первых, не стихало любопытство, а, во—вторых, нужно было знать детали, чтобы в случае чего отговорить от непродуманных шагов.

— А вы не боитесь, Тамара, что зелье будет иметь не приворотный, а… несколько другой эффект, — усмехнулась Полина. — Еще неизвестно, есть ли в кирпичах эта гипотетическая любовная энергия, а вот насчет кишащих микробов не сомневаюсь.

Тамара соскочила с явным намерением преградить дорогу, но не успела. Поля уже распахивала дверь. От удивления глаза на лоб полезли. На дне ванны лежали кирпичи, залитые водой. Обыкновенные такие, бурого цвета, неровные, с побитыми краями и налипшими кое—где кусками засохшего раствора.

Полина бы, наверно, меньше удивилась, плавай у Тамары в ванне крокодил. Но стройматериалы? Сразу вспомнился разговор в машине. Когда Поля в шутку спросила, не кирпичи ли у Тамары в сумке, та не на шутку всполошилась, уверяя, что таки да, кирпичи, но рассказывать про это никому не надо.

— Я все объясню, — засуетилась помощница босса. — И возьму в долю, как и обещала.

— Что—то я не уверена, что хочу участвовать в вашем строительном бизнесе, — с сомнением покосилась на Тамару Полина.

— За кого ты меня принимаешь? Строительный, — саркастично произнесла помощница босса и, наклонившись к самому уху, доверительно шепнула: — Гораздо более прибыльный. Там в ванне у меня готовится приворотное зелье.

Вот уж чего Поля не ожидала услышать.

— Из кирпичей??! — она подошла поближе и с подозрением глянула на чуть мутноватую жидкость. Полина и так—то слабо верила во всякие антинаучные препараты, а уж приготовленные по такому своеобразному рецепту совсем не внушали доверия.

— Это не простые кирпичи, — Тамара с гордостью вынула из воды один. — Заговоренные.

Вода звонкой тоненькой струйкой начала стекать с кирпича назад в ванну.

— Как понять заговоренные?

— Они были частью стены загса, — многозначительно, будто это как—то меняло дело, ответила Тамара.

Теперь понятно, почему кирпичи неровные и с кусками раствора.

— Вы, что, их прямо из стены выковыривали? Зачем?

— Как бы тебе объяснить? — Тамара покрутила кирпич перед глазами Полины. — Вы случайно в школе магическую энергетику не проходили?

— Случайно не проходили.

— Жаль. В общем, эти кирпичи, они, насыщены любовной энергией. Понимаешь? Поля отрицательно помотала головой.

— Представляешь, сколько браков заключено было в стенах загса? Я посчитала: за пятьдесят лет, если по двадцать в день — сотни тысяч. Слова любви, горящие взгляды, поцелуи, ну и всякая прочая лирика. Новобрачные, они же излучают мегаватты любовной энергии (если, конечно, женятся по любви). И всю эту энергию впитывают стены. Теперь поняла?

— Ну, если допустить существование любовной энергии, то, пожалуй, да, самая большая ее концентрация должна быть именно в стенах загса, — осторожно согласилась Полина и тут же добавила: — но это если допустить ее существование.

Тамаре было достаточно и такого уклончивого ответа. Она вернула вынутый экземпляр к собратьям и продолжила с энтузиазмом:

— А теперь смотри. Мы берем из этой стены несколько кирпичей (ну, вернее, я уже взяла) и вымачиваем их в воде. Вода хороший растворитель, поэтому любовная энергия переходит в воду. И что мы имеем в результате? — помощница босса торжествующе посмотрела на Полину и ответила за нее: — Правильно — приворотное зелье. Разливаем его по бутылькам и продаем по сходной цене. Ну, как тебе моя бизнес—идея?

Полина даже боялась предположить, какое действие на организм окажет настойка кирпичей.

— Тамара, да вы еще большая авантюристка, чем я про вас думала.

— Если что, — усмехнулась она, — для меня это комплимент. Стараюсь во всем подражать своему кумиру.

— У вас есть кумир?

— Конечно. У всех авантюрных особ должен быть кумир. У кого там, Остап Бендер, к примеру. А у меня — Тамара.

Кумир Тамары — Тамара? Оригинально.

— Я не себя имею в виду. Ты сериал «Папины дочки» смотрела?

Помощнице босса можно было не продолжать. До Полины дошло, кого так сильно напоминает ей инициативная любительница авантюр — персонажа упомянутого сериала, секретаршу главного героя.

— Я даже псевдоним себе взяла «Тамара» в честь нее. А, вообще—то, по паспорту я Тпрулина.

Любопытное признание. Это какое неизгладимое впечатление произвел на уроженку Аласии земной сериал, что она стала подражать одной из его героинь?

— А вот скажите, Тпрулина, — подтрунила Поля. — Зачем было эти кирпичи с Земли везти? Нельзя было в местном загсе таких же наковырять?

— В том—то и дело, что в Аласии не существует загсов. Браки у нас заключаются по месту жительства. Для новобрачных проводится выездная церемония. Поэтому здесь нет зданий так сильно напитанных любовной энергией.

— Ну, хорошо. А почему вы везли кирпичи тайно, будто это контрабанда. Разве в Аласию запрещен ввоз кирпичей?

— Ну, во—первых, все, что не разрешено — запрещено. А кирпичей в списке разрешенных к ввозу предметов нет. А, во—вторых, когда наладится наш бизнес, знаешь, сколько будет желающих украсть рецепт. Никто не должен догадаться, из чего делается зелье. Надеюсь, ты же не выдашь? — помощница босса посмотрела заговорщицки и многообещающе пропела. — Не забывай, ты в доле. 50 на 50.

Второй раз согласится на авантюру от Тамары? Да ни за что. Но Полина решила продолжить расспрос. Во—первых, не стихало любопытство, а, во—вторых, нужно было знать детали, чтобы в случае чего отговорить от непродуманных шагов.

— А вы не боитесь, Тамара, что зелье будет иметь не приворотный, а… несколько другой эффект, — усмехнулась Полина. — Еще неизвестно, есть ли в кирпичах эта гипотетическая любовная энергия, а вот насчет кишащих микробов не сомневаюсь.

— Я все предусмотрела, — успокоила помощница босса. — Надо просто прокипятить настойку перед тем, как разливать по бутылькам.

— Ну, допустим, кипячение убьет микробов и сделает жидкость безопасной для здоровья, но где гарантия, что настойка все—таки будет обладать приворотным эффектом? Я так поняла, вся ваша теория построена не на научных данных, а на интуиции.

— Это сплав интуиции и науки, — важно заявила Тамара. — Знаешь, сколько я справочников по зельям перелопатила. И потом, — она села на краешек ванны и закинула ногу на ногу, — прежде чем продавать, мы проверим на ком—нибудь действие препарата.

— На ком? На Матильде? — Поля присела рядом.

— На Матильде нельзя.

— Почему? Все препараты сначала на животных проверяют.

— У нее тонкая душевная организация. Вдруг зелье подействует? Сильные чувства могут вызвать у нее шок. Нужно проверять на ком—то покрепче. Предлагаю на Эмиле.

— Почему на Эмиле?

— Ну, чтобы он в тебя влюбился, — Тамара многозначительно улыбнулась: — Мне показалось, ты была бы не против.

— Даром мне не надо такого счастья, — резко возразила Поля.

Тамара закатила глаза, показывая, что не верит.

— Понимаешь, он нам подходит идеально.

— Почему?

— Для чистоты эксперимента нам нужен экземпляр, влюбленный в другую. Если зелье подействует даже на такого, если он разлюбит эту другую и влюбится в тебя, значит, препарат точно работает.

— Подождите, разве у босса есть девушка?

— Ну, да. Некая Каролина. Он тебе не рассказывал?

Полина почувствовала, как ее настроение скисает, словно молоко. Почему—то ей казалось, что Эмиль в данный момент ни с кем не встречается. Хотя с чего она так решила? Почему бы такому обаятельному парню и завидному жениху не иметь подруги? Черт! Разозлилась сама на себя. Да пусть себе имеет хоть сто девушек. Почему Полину это должно волновать?

— Там такая любовь, — продолжила Тамара. — В прошлый раз, когда летели в Аласию, босс даже рейс задержал на час, потому что не успевал купить подарок Каролине.

— Выходит, она здесь живет? Вы ее видели?

— Видеть не видела. Но думаю, девушка модельной внешности. Слышала, как друзья постоянно говорят боссу что—то вроде «Везунчик. Твоя Каролина такая красавица».

Теперь понятно, кто нарисован на картине, которая висит у Полины в комнате.

— Чего же он тогда ее не попросил изображать невесту, если там такая любовь?

— А кто этих мужчин разберет? — Тамара агрессивно уперла руки в бока. — Развлекаются с одной, невесту изображает другая, а женятся, вообще, на третьей.

— А кто этих мужчин разберет? — Тамара агрессивно уперла руки в бока. — Развлекаются с одной, невесту изображает другая, а женятся, вообще, на третьей.

Поля послала помощнице босса взгляд, выражающий полное согласие и женскую солидарность. Ее тоже возмущало, почему мужчины, и в частности Эмиль, имеют наглость использовать разных девушек для разных целей. Но, несмотря на клокотавшее в груди негодование в адрес коварного босса, Полина не могла дать Тамаре добро на использование его в качестве подопытного кролика, ведь тогда ей самой придется стать участником эксперимента. А справедливей будет для такого дела привлечь саму Тамару. Пусть лучше кто—то влюбляется в нее. Хотя Поля продолжала глубоко сомневаться в чудодейственных свойствах настойки кирпичей, но рисковать не хотелось. В общем, Тамара эту кашу заварила — ей и карты в руки.

— У меня другая кандидатура, на ком испытать зелье, — глубокомысленно изрекла Полина. — Подходит еще лучше босса.

— Кто?

— Охранник, который летел с нами в самолете. Его, кажется, Гамлет зовут?

Тамара нервно кашлянула, но Поля продолжила:

— По всему видно, он вас ненавидит лютой ненавистью. Это обеспечит чистоту эксперимента. Смотрите: Вы даете ему зелье. И если он после этого в вас влюбляется, значит, препарат уж точно действует.

Даже питательная маска, наложенная на лицо помощницы босса, не могла скрыть бурлящие эмоции, сменяющие одна другую. Переполнявшие чувства заставляли грудь учащенно вздыматься. Но трансформировать мысли в слова у Тамары никак не получалось. Пока она, наконец, не выдала:

— Да на этого быка ничего не подействует. Разве что кирпичом по голове.

Полина и до этого подозревала, а сейчас лишний раз убедилась, что у помощницы босса и Гамлета существует какая—то любопытная неоднозначная история отношений. Догадка подтвердилась, когда Тамара отдышалась немного и решилась излить душу:

— У нас с Гамлетом в свое время был бурный роман.

— Ого!

— Да. Мы встречались полгода, — Тамара опять тяжело задышала. — Уууух! Видела бы ты как он сходил по мне с ума.

— Представляю…

— Я, вообще, умею кружить мужчинам головы, — помощница босса гордо вскинула подбородок. — У Гамлета кровь кипела.

Похоже, и у Тамары тоже. У обоих настолько сумасшедший темперамент, что чувства, без сомнения, плескались через край.

— Он сделал мне предложение. Я собиралась согласиться. Но потом произошел один маленький совершенно невинный инцидент, и этот бык взбесился.

— Какой инцидент?

— Я хотела организовать бизнес…

— Торговлю приворотным зельем?

— Нет. Тогда у меня была другая идея.

— Какая?

— Неважно, — отмахнулась Тамара. — Гамлет, мало того, не поддержал, он просто рассвирепел. Хотел запретить. Начал демонстративно обыскивать мой багаж каждый раз, когда мы летели с Земли в Аласию. Вот скажи, разве не должен мужчина на ура воспринимать все инициативы любимой женщины?

— Должен, — убедительно ответила Полина. Сегодня она испытывала обостренное чувство женской солидарности. — И что? Вы ему за это отказали?

— Не успела. Мы страшно разругались и с тех пор не разговариваем. Меня от одного его вида трясет.

Тамару и правда била крупная дрожь. Даже маска начала сползать с лица.

— Это лишний раз доказывает, что Гамлет — замечательная кандидатура, — рассудительно заметила Полина. — Можно будет проверить, сможет ли зелье нейтрализовать даже такую сильную неприязнь и трансформировать ее в любовь.

Помощница босса нервно покачала ногой, перевела взгляд с собеседницы на отмокающие в воде кирпичи и вдруг рассмеялась тихим зловещим злорадным смехом:

— Вообще—то, да. Этот солдафон как никто заслуживает стать подопытным… язык не поворачивается сказать кроликом… быком. Это будет мой план мести!

Полина мысленно себя поздравила — предложенная ею кандидатура прошла. Теперь риски от сомнительной Тамариной аферы минимальны. Если зелье не подействует, то никому вреда не будет, а если подействует, кто знает, может у этой темпераментной парочки появится будущее.

— Вот только как Гамлета настойкой напоить? — помощница босса подошла к зеркалу и начала снимать сползающую маску при помощи салфетки и лосьона.

— Подлить зелье в какой—нибудь напиток?

— Не все так просто. Важно, чтобы первой на кого упадет взгляд Гамлета, как только он выпьет наше средство, была я. Иначе приворотное зелье привернет его к кому— то другому.

— Хм. Тут нужен хитрый план.

Полина ушла, а Эмиль так и остался стоять у окна. Поглядывал на неуклюжую клумбу и улыбался. Шоу теней ему понравилось, а еще больше тот факт, что спектакль придется повторить, поскольку садовник его так и не увидел. Эмиль сам не предполагал, что его затея с фальшивой невестой окажется настолько веселым и захватывающим приключением. Похоже, его ждут незабываемые семь дней. Кто бы мог подумать, что общение с совсем юной девчонкой будет Эмиля настолько заводить? В последнее время его окружали такие красотки — высокие, эффектные, изысканные, ослепительные. Наверно, он слегка устал от них. А тут это чудо — неполные сто шестьдесят. Едва доходит ему до подбородка. Еще уверяла, что волейболом занималась. С ее—то ростом? Небось, приврала. Хотя ее могли держать в команде только за одну энергию, которая бьет через край. Сверкнет в противника зелеными глазищами, и прожжет дырку на футболке. Она запросто может. Эмиль уже имел счастье испытать на себе, каким огнем пылает взгляд, когда девчонка злится.

Он усмехнулся мыслям и отошел от окна — опять потянуло набросать какой—нибудь этюд. Удобно устроился за столом и открыл альбом. Долго смотрел на чистый лист. Не хотелось, чтобы на бумаге снова возник образ Полины. Достаточно того, что предыдущий набросок был посвящен ей. А теперь Эмиль хотел все—таки изобразить того, кого впоследствии перенесет на холст. Пусть это будет Каролина. Он уже соскучился по своей девочке. Завтра, наконец, увидит ее. А сегодня в предвкушении встречи запечатлит образ на бумаге. Большие умные глаза, изящное тело, стройные ноги — красавица. Не зря друзья называют Эмиля везунчиком. Любой хотел бы видеть рядом с собой такое грациозное создание.

Он изобразил Каролину на берегу живописного пруда. Невдалеке лес, над головой небо, подернутое легким кружевом облаков. Гармоничная композиция, но все же чего—то не хватало. Эмиль потер в задумчивости подбородок. Вдруг осенило — его белоснежной красавице—лошади не достает наездницы. Рука быстро набросала образ. Снова смелое красное платье и снова узнаваемые черты. Черт! На спине Каролины гарцевала Полина. Вот настырная девчонка. То от одного прикосновения смущается и краснеет, а тут лезет на бумагу без спроса, и ничего. Перерисовать? Эмиль постучал пальцами по столу. Да, ладно, пусть остается как есть. Подумаешь — просто еще один карандашный набросок. Тем более этюд вышел цепляющий. Они подходили друг другу: величавое животное и дерзкая девушка.

Эмиль захлопнул альбом. Больше экспериментировать с рисунками не рискнул. Но и спать тоже было рано. Подумав немного, решил заглянуть к Тамаре, узнать, как прошел ее разговор с Полиной.

Эмиль глянул на часы — шесть тридцать. Очень рано. Солнце еще только готовилось выкатиться из—за горизонта. Догадывался он, что, скорее всего, Полина пока спит. Если постучаться к ней прямо сейчас, то разбудит. Но он все равно постучался.

Она откликнулась не сразу. Он терпеливо ждал. Эту вылазку Эмиль придумал еще с вечера. Не каждый день увидишь то, чему можно стать свидетелем сегодня — интересное природное явление. Пусть для этого и пришлось соскочить ни свет ни заря. Другой вопрос — зачем было заходить за девчонкой? Эмиль сам толком не знал. Наверно, как всегда, ему было любопытно понаблюдать за ее реакцией. Зрелище должно ее впечатлить. Да и потом, она ведь нанята «невестой», значит, пусть сопровождает «жениха» во всех его приключениях.

Через пару минут Полина приоткрыла дверь. Высунула в щель только голову. Но он все равно заметил тоненькую бретельку ее розовой пижамки и босые ступни. Значит, все—таки разбудил.

— Что? — спросила она, окатив удивленным взглядом.

— Быстро одевайся и на выход, а то не успеем, — скомандовал он, не давая прийти в себя.

— Куда?

— По дороге объясню.

Сонные глаза глупо моргали полные недоумения. Растерянность девчонки жутко забавляла и нравилась гораздо больше ее вчерашнего состояния. Эмиль не понял, что на нее нашло вечером, но она была не такая как всегда. Он чувствовал, что она рассержена. Причем, на него. Причем, сильно. Сильнее даже, чем когда он дразнил ее, смущая прикосновениями. Тогда ее щеки пылали и глаза горели, но от нее шло тепло. А вчера, когда они вышли от Тамары, взгляд Полины был ледяным. Вот и пойми девчонок. Что ее так разозлило?

— Мне нужно полчаса, чтобы привести себя в порядок, — перестав моргать, наконец, выдала Поля.

— У нас нет полчаса. Максимум пять минут, — Эмиль сделал шаг вперед, попытавшись протиснуться в щель.

Прием сработал. Полина взвизгнула, испугавшись, что он увидит ее в легкомысленном ночном прикиде, и наутек бросилась в ванную комнату, схватив по дороге в охапку свою одежду. Только голые пятки сверкали. Но Эмиль, конечно, успел заметить слоников на майке, и не только их.

Насчет пяти минут он немного утрировал. На самом деле до времени «Ч» оставалось еще около четверти часа. Но знал он любовь девушек к долгим сборам. А потому специально поставил Полину в жесткие рамки цейтнота.

Через пять минут она вышла из комнаты, одетая в джинсы и тоненькую бежевую кофточку. Свежая, будто не была только что вытащена из постели, но все еще в полном недоумении. Он схватил ее за руку и повел коридорами к выходу из дворца. Полина следовала за ним безропотно. Конечно, проснуться—то все—таки пока не успела.

На улице их встретил легкий розовый предрассветный туман и тишина, нарушаемая только шелестом листьев под ногами. Пахло осенью — подопрелыми травами, дождем и яблоками. Эмиль увлекал ее за собой на окраину парка. Прохлада сделала свое дело — Полина взбодрилась, и у нее появились силы возмущаться.

— Куда мы идем?

— Сегодня один из немногих дней в году, когда можно наблюдать красивейшее атмосферное явление.

Поля сделала еще несколько шагов, потом снова возмутилась:

— И оно стоит того, чтобы подниматься в такую рань?

— Стоит, — безапелляционно заявил Эмиль. — Похоже на земное северное сияние. Только еще красивее.

— Хм, — в глазах вспыхнул интерес и больше вопросов не последовало.

Они уже почти достигли цели — подошли к открытой со всех сторон беседке, примостившейся на краю лужайки.

— Отсюда будет хорошо видно, — он завел Полину внутрь. — Игра света начнется одновременно с восходом солнца, только на противоположной стороне.

Она села на мягкий диванчик и поглядывала то на небо, то на Эмиля — все еще не могла решить, как относится к происходящему.

— Скоро?

Он сел рядом. С важным видом глянул на часы.

— Через пять минут тридцать шесть секунд.

По совету жены Листьер вышел сегодня из дома на работу пораньше. Георгина у него — умница, мудрая женщина. Подсказала, как закончить проклятую клумбу, при этом не попав впросак.

— Иди, — говорит, — затемно. Принц и его невеста, люди городские, избалованные, встают поздно. Пока они проснуться, ты уже все и сделаешь. И не придется тебе стать невольным свидетелем очередных их нежностей.

Листьер трепетно любил жену и всем ее советам всегда следовал беспрекословно. Вот и на этот раз послушался. Настроение было на высоте, не то что вчера вечером. Он бодро шагал привычным маршрутом, рассекая туман и слушая, как шуршат листья под ногами.

Чтобы скрасить ожидание, Эмиль принялся рассказывать про предстоящее явление. Объяснял, отчего получается такой зрелищный эффект. Подытожил глубоко научной фразой:

— Так что всему виной выбросы коронарной массы, которые наше светило производит регулярно несколько раз в год.

— Д—да. Инт—т—тересно, — стуча зубами, кивнула Полина.

— Замерзла? — он потрогал ее руку — ледяная.

И не удивительно. На улице максимум плюс десять, а на девчонке лишь тоненькая кофточка.

— Ни капли, — возразила она, и высвободила руку.

При этом поежилась так красноречиво, что Эмиль рассмеялся — вот, упрямая. Ну, почему бы не признать, что холодно?

Он стянул с себя свитер и, не слушая возражений, начал натягивать на нее. Она ворчала и неуклюже барахталась, пытаясь попасть в рукава (или это она, наоборот, сопротивлялась?). Но он действовал настойчиво, и ее голова, наконец, появилась в вырезе. Глаза сверкали недовольно, а на щеках начал проступать румянец — ага, значит, согрелась. Эмиль аккуратно поправил ворот и подхватил волосы, чтобы вытянуть их из пут свитера на свободу. Тяжелая копна соблазняла зарыться в нее рукой. Он едва сдержал желание.

Они смотрели друг на друга, но боковым зрением вдруг оба заметили вышагивающего по аллейке садовника. Реакция Эмиля была молниеносной. Он шепнул:

— А вот и наш зритель.

И сгреб Полину в объятия. Накатившее острое чувство заставило искать ее губы, чтобы сорвать поцелуй. А что? Спектакль должен быть реалистичным.

У Полины туманилось в голове. Уже несколько минут. С того самого момента, как оказалась укутанной в шерстяной свитер Эмиля. Сначала она отчаянно боролось с попытками босса натянуть на нее свою вещь. Но он был таким настойчивым, а свитер таким мягким, напитанным теплом, что Поля сдалась.

От свитера исходил едва уловимый аромат дорогого парфюма. А может это был запах шампуня или геля для бритья, которым пользуется Эмиль. Стало вдруг волнительно и головокружительно, и щеки предательски вспыхнули. Никогда бы не подумала, что обычный свитер может произвести такой эффект. Хотя нет, свитер был не совсем обычный, а только что снятый с Эмиля. Сложилось ощущение, будто оказалась в объятиях босса.

Полина вдруг рассердилась на себя и на свои мысли. Причем тут это изделие из шерсти и его хозяин? Туман в голове и щекочущая нега по всему телу совсем по другой причине. Просто Поля не выспалась. Еще бы! Подняли в такую рань и это при том, что долго не могла уснуть. Мешала мысль о Каролине. Хотелось понять, почему все—таки Эмиль не попросил ее исполнить роль невесты? Им бы и притворяться не пришлось. Обнимались бы себе сколько влезет хоть при садовнике, хоть без него.

Как там говорится: помянешь черта, он и здесь. Неожиданно из тумана материализовался Листьер, бодро шагающий по аллейке. Он—то как тут оказался в такую рань?

— А вот и наш зритель, — прошептал Эмиль и порывисто прижал к себе.

Это было совсем некстати. В голове окончательно помутилось. Истома и мурашки волной прокатились по телу. А потом Полина почувствовала, как жадные губы Эмиля нашли ее губы… КАРОЛИНА — тут же вспыхнуло в мозгу, и Поля увернулась от поцелуя.

Она гневно сверкнула глазами на босса:

— Ты соображаешь, что делаешь?

Но злилась не только на него, но и на себя. Злилась до чертиков. За то, что перед тем, как резко отпрянуть от Эмиля, успела испытать острое удовольствие от прикосновения его губ.

Босс пару секунд молчал. Кажется, тоже приходил в себя, потом лицо приобрело привычное насмешливое выражение:

— Глупо было не воспользоваться удачно подвернувшимся моментом закончить начатый вчера спектакль.

— Мы договаривались без поцелуев, — дыхание Полины было сбивчивым и шумным от клокотавших эмоций.

— С поцелуями реалистичней, — Эмиль проигнорировал гнев собеседницы и ее обоснованные претензии. Его губы сводило от попыток спрятать ироничную улыбку:

— И потом, разве это можно назвать поцелуем?

Вот наглец! Весело ему! Хотел реалистичный спектакль? Почему же не пригласил свою Каролину?

— Мне кажется, у нас неплохо получилось, — продолжил подтрунивать босс. — Заметила, как наш зритель был впечатлен?

Ничего Полина не заметила, кроме убегающего как от чумы Листьера.

— Еще парочка подобных шоу, и ни у кого во дворце не останется сомнений, что ты моя невеста.

У Полины лопнуло терпение. Какая еще парочка шоу?

— А ты не боишься, что кое—кто будет ревновать?

— Кто?

— Ка… кх… Константин, мой парень.

Поля сама не поняла, каким образом ее язык и губы проговорили эту фразу. Как будто сами по себе, без ее ведома. Вообще—то, никакого Константина у нее не было. Был Виталик, и то два месяца назад они расстались. Как выразился бывший парень, их отношения исчерпались. Ему захотелось новых приключений и свежих впечатлений, и Поля отпустила его с богом — пусть себе приключается и впечатляется.

Однако она не жалела, что приврала Эмилю про Константина. А то у босса, значит, имеется красавица Каролина, так пусть думает, что и Полина не одна. Вот.

В разговоре наметилась пауза, и Поля перевела взгляд на небо.

— Ого, началось, — выдохнула она, заметив, как заискрился и вспыхнул разноцветными красками небосвод.

Зрелище действительно стоило того, чтобы встать пораньше. Дух захватывало. Огненные полосы, извивающиеся ленты, великолепные занавеси, пучки стрел и многоцветного дождя.

Эмиль не смотрел на небо. Что он там не видел? Он смотрел на девчонку. Последнее ее признание разозлило его. Как—то он уже привык считать Полину своей. Пусть понарошку, пусть всего на неделю, но тем не менее. Почему—то думал, что в данный момент она ни с кем не встречается. Хотя с чего он так решил? Отчего бы у такой обаятельной непосредственной соблазнительной (теперь он уже это знал на собственном опыте) девушки не быть парня?

Черт! А Эмилю—то какое дело? С чего ему вдруг стало досадно? У него ведь даже в мыслях не было строить какие—то серьезные планы на Полину. Все что происходит

— просто небольшой спектакль для бабушки, напомнил он себе.

Полина возвращалась в свою комнату с заманчивой идеей снова нырнуть в постель и проспать до завтрака. Все свои странные и не совсем адекватные эмоции, которые испытала в беседке с боссом, она благополучно списала на недосып. И чтобы подобного больше не повторилось, решила впредь соблюдать режим дня. А то этот туман в голове до добра не доведет.

Однако мечтам о путешествии в царство Морфея не суждено было сбыться. Когда Полина зашла в комнату, обнаружила там Флиду, которая проделывала странные манипуляции с постельными принадлежностями.

— Меня прислали сменить белье, — смутилась горничная, заметив хозяйку.

Поля понаблюдала пару минут, как отчаянно Флида борется с пододеяльником, пытаясь запихнуть в небольшую дырку довольно объемистое одеяло, и пришла на помощь.

— Смотрю, рано у горничных начинается рабочий день, — посочувствовала Полина.

Совместными героическими усилиями девушки справились с норовистым пододеяльником и взялись за наволочки.

— Это я специально в утреннюю смену попросилась, — утрамбовывая подушку, пояснила Флида. — Хочу после обеда заняться рефератом. Боюсь не успеть. В среду уже надо сдавать.

— А что за тема?

— Ритмика, структура, оттенки и акценты альтернативных стилей музыки.

— Ого, звучит устрашающе, — усмехнулась Полина.

— Да, ужасная тема, — не стала спорить Флида. — У нас в группе никто не хотел ее брать. Не понятно, где искать материалы.

— А ты почему взяла?

— Сама не знаю, — Флида спрятала взгляд.

Но Поля догадывалась, как и когда у горничной—студентки проснулся интерес к альтернативной музыке. Вот только как же она будет свой реферат готовить? Списывать—то неоткуда. Вряд ли кто—то из серьезных теоретиков музыки проводил профессиональный разбор андеграундных стилей.

— Наверно, неуд получу, — вздохнула Флида, подтверждая мысли Полины.

Ну, Поля бы не стала так быстро сдаваться. За свою студенческую жизнь приходилось выкручиваться из куда более сложных ситуаций.

— Почему сразу неуд? — очень захотелось поддержать робкую, но добродушную горничную. — Подумаешь, нет материалов по теме. Попробуй сама сделать анализ и найти акценты, оттенки… и что там еще?

— Ритмику и структуру.

— Да, вот их. Думаешь, так уж сложно? Не сможешь?

Полина почему—то не сомневалась: все, что касается музыки, получается у Флиды гораздо лучше, чем смена постельного белья.

— Ну… в общем… да, — зарделась горничная и с утроенным усердием принялась взбивать подушку. — Наверно, я бы смогла. Но только… — она замерла, — где бы раздобыть запись концерта какой—нибудь андеграундной группы? Чтобы анализировать, надо хотя бы пару раз послушать.

Хороший вопрос. Если б дело происходило на Земле, для Полины эта задача была бы простецкой. Попросила бы ребят из университетской рок—группы. У тех — тьма знакомых альтернативщиков. Но тут, в Аласии, она же никого не знает. Хотя нет, как это не знает? Есть у Поли на примете один музыкант.

— Концерт не обещаю, но мы можем попробовать записать репетицию, — заговорщицки произнесла она.

— Имеешь в виду группу Кассандра? — глаза Флиды расширились от ужаса, но Поле удалось расслышать в интонации нотки азарта.

Ага! Все—таки есть в кроткой горничной капелька авантюризма.

— Да. У них музыка, мне кажется, альтернативней не бывает. Возьмем какое—нибудь записывающее устройство. У тебя есть что—то типа диктофона? На крайний случай можно даже смартфон использовать. Проберемся в студию перед репетицией, спрячем устройство. А после репетиции заберем. Вот и будет тебе запись. Слушай хоть два раза, хоть сто.

Флида внимала Полине, не дыша. На лице восторг и страх.

— А вдруг кто—то из музыкантов нас заметит? А вдруг сам Кассандр? Говорят, он такой… суровый.

— Преувеличивают.

У Полины сложилось впечатление, что грубость и жесткость — это больше маска, чем настоящий Кассандр.

— Нет, не преувеличивают. Мы вчера встретились случайно в коридоре. Он так посмотрел. Думала чувств лишусь — такой свирепый, — Флида нервно сглотнула. — Он нас убьет, если застукает.

— Да никто нас не застукает, — беспечно махнула рукой Полина. — Они же после обеда репетировать начинают. А мы до обеда придем. В общем, кто не рискует, тот… получает за реферат неуд.

— Это у вас, на Земле, такая народная мудрость есть?

— Ага.

— А у нас немного по—другому говорят: кто не рискует, тот не выловит и рыбку из пруда.

— Ну, смысл тот же, — улыбнулась Полина. — Значит, встречаемся через пару часов. И что насчет диктофона?

— Есть. Даже лучше. Цифровой чип для записи музыки. Подруги на день рождения подарили. Его к аппаратуре надо подключать. Там специальное гнездо должно быть. Я, правда, еще ни разу не пробовала.

— Бери. Разберемся.

Флида явилась к Полине ровно в назначенное время. Заметно нервничала, но на попятную идти не пыталась. Показала Поле записывающий чип:

— Я его зарядила. Должно хватить на несколько часов.

Устройство чем—то напоминало обычную флешку. Замечательно. Маленькое и неприметное.

Девушки направились уже знакомым путем к репетиционному залу. Цокольный этаж встретил тишиной. Флида постоянно озабоченно озиралась. Но зря волновалась. В этой части дворца всегда было немноголюдно. А сейчас, перед обедом, вообще, ни души.

У двери студии девушки остановились отдышаться. Поля приоткрыла дверь.

— В зале никого. Идем.

Они беззвучно шмыгнули внутрь. Музыкальные инструменты и аппаратура располагались на небольшом возвышении, выполнявшем роль сцены. Туда девушки и направились. Синтезатор, пара гитар, ударная установка — все очень похоже на земные инструменты, и множество проводов, которые сходились к черному ящику, размером с крупный сейф. Поля сразу поняла, что именно в этом «сейфе» и надо искать гнездо для записывающего чипа.

Они с Флидой начали изучать все выемки, которые имелись на поверхности.

— Нашла, — победно пискнула горничная.

Поля тоже просияла. Но рано девушки радовались. В коридоре раздались голоса. Мужские. Ой, не к добру.

— Кассандр? — остолбенела Флида.

— Прячемся, — скомандовала Полина, не потерявшая хладнокровия. — Парни ненадолго, скоро обед.

Легко сказать. Прятаться было совершенно некуда. Согнувшись в комочек, она попыталась укрыться за черным ящиком. Флида, суетливо обежав сцену, не придумала ничего лучше, как встать бочком и прикрыться гитарой. Ну, допустим, нижнюю часть тела она спрятала. А голова?

— Все—таки, думаю, вам стоит выступить, — раздалось возле самой двери.

Засада. Это уже не голос Кассандра, это голос Эмиля.

— Подумай о других членах группы. Для парней важно найти своего слушателя. Дверь распахнулась. Два брата зашли внутрь.

— Хотя бы получасовой концерт. Давай выберем что—то из ваших новых композиций.

Парни, увлеченные разговором, пока не замечали подвоха, но Поля понимала, что это вопрос времени. Она послала Флиде красноречивый жест, показывая, чтобы та спрятала куда—то голову. Какой бы бледной от ужаса не была горничная, она схватила посыл на лету. Не долго думая перевернула гитару вверх тормашками.

— Так лучше? — послала немой вопрос.

Поля представила, какая картина откроется парням, как только они обратят внимание на сцену. Гитара, парящая в воздухе грифелем вниз, и по бокам две стройные женские ножки.

Ждать долго не пришлось.

— Кто здесь? — рявкнул Кассандр.

Флида вздрогнула и еще плотнее вжалась в гитару. Но Полина подумала, что если уж поймали на горячем, то лучший способ выкрутится — сделать вид, что ничего особенного не произошло. Она распрямилась и сказала независимым голосом: — Мы.

— Что вы тут делаете?

А на счет свирепого взгляда Флида, оказывается, не преувеличивала. Кассандр смотрел грозно. И это он еще не знает, что девушки собирались без спроса записать репетицию группы. Ну, Поля—то его не боялась. Ей, «принцессе», к тому же «невесте» Эмиля ничего не будет. А вот за Флиду было тревожно. Горничную за такую выходку по головке не погладят. Надо придумать какую—то очень уважительную причину, почему они пробрались в репетиционный зал.

— Оставьте инструмент в покое, пока не сломали, — рыкнул Кассандр в адрес Флиды, которая продолжала срастаться с гитарой.

— Так что вы тут делали? — повторил вопрос брата Эмиль.

Перекрестный допрос. Ситуация требовала немедленной импровизации, и Полина выдала не моргнув глазом:

— Мы собирались отрепетировать номер. Хотим выступить на празднике урожая. Кажется подходящая причина, уважительнее не придумаешь.

— Что? — хором переспросили братья.

У обоих глаза на лоб полезли. Самое интересное, что у Флиды тоже. Ее бледность приобрела зеленоватый оттенок.

— А вы разве умеете играть? — с подозрением спросил Кассандр.

— Разумеется, умеем, — заверила Полина.

— Любопытно, — саркастично хмыкнул Эмиль.

Поля поняла, что он ни капли не верит. Еще бы. Она ведь, в отличие от него, еще в самолете рассказала ему о себе все—все—все. И игры на музыкальных инструментах в числе ее увлечений не значилось.

— Ну, если девушки хотели отрепетировать, не будем же мы им отказывать в такой полезной инициативе, — Эмиль уселся на стул рядом со сценой, удобно откинувшись на спинку, и кивнул брату, приглашая последовать примеру.

— Начинайте, — многозначительно глянул на Полину.

Знала она уже этот взгляд. Ситуация начала забавлять босса. Думает, будет сильно весело, если девушки, представления не имеющие о нотной грамоте, начнут тренькать? А вот Кассандру, похоже, было не до шуток. Он продолжал злиться и опасаться за судьбу инструмента.

— Пусть лучше расскажут, что на самом деле тут делали.

Нет. Кассу об этом знать не обязательно.

— Говорю же, собирались репетировать, — Полина подошла к горничной, аккуратно забрала из ее рук гитару и шепнула: — Давай, Флида, покажи, на что способна. Утрем тут кое—кому носы.

Оставшись без спасительного щита, горничная еще больше смутилась. Стояла ни жива ни мертва, изучая носки своих ног. Но Поля почему—то в нее верила. Она подошла к микрофону и объявила:

— Композиция называется «Риск — дело благородное», — придумала на ходу. — За клавишными — Флида. Прошу любить и жаловать.

Эмиль в предвкушении «шедеврального» выступления поаплодировал.

— Ударные — ваша покорная слуга, Полина.

А что там сложного? Будет в такт музыке по тарелкам постукивать, и всего—то делов.

Новая порция аплодисментов, и недовольный рык Кассандра:

— Испортят инструменты.

Эта фраза реанимировала Флиду. Ей, посвятившей годы занятиям музыкой, не доверяют инструмент?! Она гордо вскинула голову и грациозно заняла место возле синтезатора. Поля проследовала к ударной установке.

Кассандр сел на стул рядом с братом с каменным выражением лица. Не оставалось сомнений: чуть что соскочит и вышвырнет двух самозванок вон. Полина под его сверлящим взглядом мужественно изображала невозмутимость и пыталась быстренько изучить ударную установку.

Несколько барабанов разных форм и размеров, металлические тарелки — назначение этих предметов было более—менее понятно, но кроме них имелись сосуды из материала похожего на хрусталь. Некоторые пустые, некоторые наполовину наполненные синеватой жидкостью. Как извлекать из них звуки оставалось загадкой. И это была не единственная головоломка, которую предстояло разгадать. Поля заметила на подставке барабанные палочки. Некоторые из них напоминали молоточки — имели набалдашники на концах, другие больше походили на указки. Всего насчитала восемь штук, а рук у Полины, между прочим, как у всех нормальных людей, все—таки чуть меньше — две.

Взять помощь зала, к сожалению, было нельзя. Пришлось действовать наобум. В правой руке зажала молоточек, в левой — указку. После чего картинно занесла их над барабанами — изображая готовность вдарить.

Кассандра от ее действий аж перекосило. Но Полина продолжала игнорировать его тяжелый взгляд. Даже если звуки получатся не слишком благозвучными, она придумает, как выкрутится. Опасалась только за Флиду. Девочка, похоже, особой стрессоусточивостью не обладала. Справится ли с волнением? Поля перевела на горничную взгляд. Зря переживала. Флиду было не узнать. Гордая посадка. Спина идеально прямая, плечи расправлены. Легкий румянец выдавал волнение, но ни грамма подавленности или скованности. Плавным профессиональным движением она занесла руки над клавишами. Столько было изящества в этом простом жесте, что Поля невольно залюбовалась. Она не узнавала в девушке, сидящей за синтезатором, неловкую горничную — это была утонченная принцесса, чистая, воздушная, бесконечно милая.

Ее длинные тонкие пальцы опустились на клавиши и заскользили по ним с такой легкостью и виртуозностью, что можно было получать удовольствие, просто наблюдая за их движениями. Низкие бархатные звуки наполнили зал. Теплые и ласковые, как августовский морской прибой. Волны убаюкивали, уносили в безмятежность, обещали нирвану. Но вдруг тревожные высокие ноты нарушили спокойствие. Они звучали тягуче, как стон, а потом неожиданно превращались в трель, дрожали трепетно, словно слезинки на ресницах. Воображение нарисовало картину расставания двух влюбленных. Они еще рядом, но уже тоскуют друг по другу. Она держит его за руку, но ему уже пора идти. Шаг за шагом — он все дальше. Она не уверена, что снова увидит его. Слезы катятся по щекам. Сквозь их пелену уже не разглядеть любимого.

Комок подступил к горлу. И почему Полина думала, что не любит классику? Она не помнила, когда в последний раз все внутри нее так отзывалось на музыку. Интересно, а парни впечатлились? Поля поглядела на двух непрошеных зрителей. По лицу Эмиля без труда прочла, что ему нравится. А еще босс был заметно удивлен. То—то же! Думал, наверно, что девушки максимум на что способны — «Собачий вальс» двумя пальцами сыграть.

А вот Кассандр продолжал оставаться мрачным. И чего спрашивается? Убедился ведь, что за синтезатором профессионал и ничего плохого с его распрекрасным инструментом не сделает. Неужели настолько не может терпеть классику? С каждой нотой его взгляд становился все суровее. Зубы плотно сжаты. На скулах играют желваки. Полина даже начала опасаться, что он сейчас гаркнет что—нибудь грубое и прервет выступление. Но обошлось. Касс просто закрыл глаза. Так и просидел, пока не прозвучала последняя нота.

В этот момент Поля спохватилась, что не сопроводила выступление ни единым звуком ударной установки. По правде говоря, не хотелось портить ту волшебную атмосферу, что создала игра Флиды. Но теперь, когда горничная сняла руки с клавиш, нужно было попытаться внести свою лепту в номер.

Была не была. Полина аккуратненько стукнула молоточком по барабану. А ничего — красиво ухнул. Повторила несколько раз: бум—бум—бум. Следующей в ход пошла указка. Ею легонько поддела тарелки: дзинь. Тоже вполне удобоваримый звук. Начала ритмично повторять: бум—дзинь, бум—дзинь. Не сказать, что ужасно, но звуки мало оправдывали название композиции «Риск—дело благородное». Больше было похоже на композицию «Плотники за работой». Чего—то не хватало. Слишком примитивно и однообразно. Эмиль принялся откровенно посмеиваться. Спасти ситуацию могла только красивая финальная точка. Поля покосилась в сторону сосудов с жидкостью. Вдарить, что ли, по какому—нибудь из них? Решила применить обе барабанные палочки: и молоточек, и указку, чтоб погромче. Ожидала услышать что—то наподобие звона хрусталя. Было бы в тему: намек на бокалы с шампанским, как награда рискнувшим. Но звук получился совершенно другим — похожим на тот, что раздается, когда пытаешься при помощи трубочки втянуть последние капли сока из пакета. Противнее, чем железом по стеклу. Аж, мороз пошел по коже. Сосуд хрипел громко и настырно несколько секунд но, наконец, затих.

Полина уже приготовилась слушать рык Кассандра, однако тот не сказал ни слова. Лишь смотрел своим фирменным свирепым взглядом. Спасибо, хоть не на Полину, а куда—то сквозь нее. А вот у его брата настроение было прекрасным.

— Хороший номер, девочки, — он поаплодировал и добавил с ироничной ухмылкой: — Только соло ударных надо из него вырезать.

Подтрунивает, значит?

— Дорогой, тебе не понравилось, как я играла? — изобразив святую наивность, спросила Полина.

— Ну, что ты, дорогая, разумеется, понравилось, — в тон ей ответил Эмиль. — Но знаешь… слишком смело. Боюсь, публика пока к такому не готова.

Полину устраивало, что босс иронизирует. Это лучше, чем злится. Грех было не воспользоваться моментом, пока у него позитивный настрой. Самое время замять инцидент.

— Ой, кажется, мы на обед опаздываем, — озабоченно произнесла Полина.

Она подошла к горничной, которая пребывала в легком шоке от соло ударных.

— Идем, Флида, поможешь мне… э… переодеться к обеду, — схватила ее за руку и потащила к выходу.

Эмиль глянул на часы:

— Да, Касс, действительно пора.

— Идите. Я догоню, — не сдвинулся с места Кассандр.

Он дождался, пока Эмиль и девушки выйдут. Потом встал и плотно прикрыл за ними дверь. Не спеша подошел к инструменту. Сел. Нет, играть не стал. Смотрел на клавиши и вспоминал, как скользили по ним тонкие длинные пальцы. Он запомнил каждый звук, который они извлекли. Мелодия звучала в нем параллельно с воспоминаниями. Касс еще ни разу не слышал такой талантливой игры. Еще не встречал человека, так тонко и остро чувствующего музыку.

Вначале горничная показалась ему глупышкой и пустышкой. Он убить был готов ее за то, как она тискала бедную гитару. А когда она села за инструмент и начала играть, разозлился еще больше. Но уже не на нее, на себя. Его бесила собственная реакция. Хорошая музыка (а хорошей он считал только андеграунд) всегда действовала на него будоражаще, помогала снять агрессию. Но в этот раз было совсем другое чувство. Незнакомое. Пугающее. Оно сбивало дыхание, оно дарило дьявольское удовольствие, оно что—то цепляло внутри так, что становилось физически больно. Он закрыл глаза, чтобы только не видеть эти изящные пальцы, так виртуозно играющие на его нервах.

После обеда Эмиль вызвался проводить Полину до ее апартаментов. Всю дорогу выпытывал, с какой целью они с Флидой пробрались в студию. Поля не собиралась выдавать горничную и продолжала настаивать, что единственной задачей было отрепетировать номер. Эмиль естественно продолжал не верить и задавал все более каверзные вопросы, в попытке вывести на чистую воду. Спасла ситуацию повстречавшаяся в одном из коридоров Тамара. Она спешила куда—то с чрезвычайно озабоченным видом. Поприветствовала и собиралась пройти мимо, но босс остановил:

— Что—то вас сегодня целый день не видно. Вы задание мое выполнили? Расклеили объявления о кастинге гусеводов?

— Конечно, — заверила помощница.

— И где же? — с подозрением спросил Эмиль. — Ни одного пока на глаза не попалось.

— Да много где, — успокоила Тамара. — Вот, к примеру, возле вашей двери.

Она махнула рукой в сторону комнаты босса.

— Ну, там—то как раз вешать объявление было необязательно. Кто его там увидит?

— Как кто? Вы, Эмиль Эдуардович. Я же должна была как—то отчитаться о проделанной работе.

Вот в чем—чем, а в изворотливости Тамаре не откажешь.

— Ну, хорошо, полюбопытствуем.

Полина и Эмиль направились к дверям босса оценить старания Тамары, а сама помощница скрылась за ближайшим поворотом. Поля ожидала увидеть красочный плакат, образец креативности, но объявление представляло собой небольшой лист тонкой сероватой бумаги, испещренный мелкими буквами. Чем—то напоминало инструкцию к лекарственным препаратам.

— Невзрачненько, — хмыкнул Эмиль.

В общем—то, Полина была с ним согласна, но женская солидарность заставила заступиться:

— Тамаре много таких объявлений нужно было сделать. Вот и пришлось пожертвовать качеством за счет количества.

Выполнив долг солидарности, Поля попыталась тут же улизнуть в свою комнату, пока босс не вернулся к теме инцидента в репетиционном зале.

— Кстати, ты не забыла, что назначена главой жюри кастинга? — успел спросить Эмиль, когда Полина уже закрывала свою дверь.

Она высунула голову:

— Помню, конечно. А огласи, пожалуйста, весь список жюри. Кто там будет кроме меня?

— Я.

— И все?

— Все. Жду тебя в шесть в малом актовом зале.

Да уж. Два не разбирающихся в гусеводстве члена жюри будут выбирать, кто из соискателей лучше всего разбирается в гусеводстве. Народная мудрость в действии: не умеешь работать — руководи.

В назначенное место Полина явилась заранее. Быть главой жюри такого специфического мероприятия еще не доводилось, поэтому хотелось иметь небольшой запас времени, чтобы сориентироваться в обстановке. Посмотреть, сколько пришло соискателей. Приглядеться к ним.

Поля зашла в зал и осмотрелась. К проведению кастинга все было готово: сцена, места для зрителей и места для жюри — два мягких удобных кресла и столик. Однако самих соискателей в помещении не было. Лишь Тамара восседала в одном из кресел, предназначавшихся для судей.

Помощница босса была при полном параде. Одета еще эффектней, чем обычно. Алый до рези в глазах брючный костюм, лацканы пиджака которого беспомощно топорщились не в силах объять необъятную грудь, прикрытую гипюровой блузой. Черные туфли на высоченной красной платформе. Яркий воинственный макияж и внушительных размеров черный кожаный кейс. Эх, жаль тут не было охранника. Пришел бы в полный восторг и ярость от одного прикида бывшей возлюбленной.

— По какому поводу такой парад? — Полина села в кресло рядом с Тамарой.

— Хочу произвести впечатление на членов жюри.

— Ну, на меня уже произвели. Думаю, босс тоже будет сражен. А зачем?

— Чтобы выиграть кастинг.

Поля ушам своим не поверила.

— Собираетесь участвовать в конкурсе? Вы ведь вчера всеми силами отнекивались, когда Эмиль пытался поручить вам представлять гусей на выставке.

— Отнекивалась, — согласилась Тамара, — пока не узнала, какой гонорар получит тот, кому доверят эту работу. Пятьсот полтынных!!! Это же моя зарплата за три месяца!

— Железный аргумент, — иронично улыбнулась Полина.

— Не забывай, — с театральной трагичностью вздохнула Тамара. — Мы с Матильдой девушки одинокие. Нам деньги нужны.

— Но как вы собираетесь победить в кастинге, если ничего про гусей не знаете?

— Не зна—ЛА, — сделала ударение на последнем слоге Тамара. — Я подготовилась.

Она похлопала рукой по кейсу. Полина даже предположить боялась, что там внутри.

— Я, надеюсь, ты на моей стороне? — заискивающе посмотрела помощница босса.

— Я—то да, — кивнула Поля. Женскую солидарность никто не отменял. — В общем—то, я верю, что с вашими талантами вам ничего не стоило освоить новую дисциплину даже в условиях цейтнота. Но Эмиль вряд ли поверит, что за одну ночь можно узнать столько, сколько знает опытный гусевод. Другие соискатели могут впечатлить его больше.

— Не впечатлят.

— Почему?

— Других не будет.

— Подождите, — уверенность в голосе Тамары натолкнула Полину на мысль. — Вот то объявление, что висело возле двери босса, оно, что, было единственным?

Тамара красноречиво промолчала. Вот аферистка. Ловко расправилась с конкурентами — просто не дала им возможности появиться. Конечно, кто мог прочитать единственное объявление, да еще повешенное не на гусятне, или хотя бы снаружи дворца, а прямо у дверей Эмиля? Какого гусевода могло туда занести? Однако, как выяснилось буквально через пару минут, не все помощница босса предусмотрела.

Дверь малого зала открылась, и внутрь вошел Эмиль, а буквально следом за ним охранник. В первое мгновение ни Поля, ни Тамара не догадались, с какой целью явился блюститель порядка. Но следующий его вопрос все расставил по местам:

— Кастинг гусеводов здесь будет проходить? Я по объявлению.

— Здесь, — ответил Эмиль. — Собираешься поучаствовать?

— Да.

— Хорошо разбираешься в гусях?

— Получше многих, — не стал скромничать Гамлет. — Родители держат гусиную ферму. С детства им помогаю.

Полина и Тамара переглянулись. Просчет помощницы босса стал очевиден. Кто— кто, а охранник не мог не обратить внимания на объявление. Это же входит в его профессиональные обязанности — следить за всеми изменениями, которые происходят возле дверей охраняемого объекта. И надо же такому везению: Гамлет оказался опытным гусеводом.

— А где остальные соискатели? — Эмиль прошел к местам, предназначенным для жюри.

— Вот, — Полина указала на помощницу босса.

Та поднялась, уступая кресло Эмилю. Он окатил ее взглядом с ног до головы. То ли удивленным, то ли возмущенным. Но этот взгляд в сравнение не шел с тем, каким сверлил Тамару охранник. Вот где был дьявольский огонь. Гамлет только что заметил свою бывшую. И не просто заметил. Похоже, до него дошел смысл происходящего: у него единственный конкурент в кастинге, и этот конкурент — Тамара.

Он подошел к ней поближе. Гора мышц, бурлящая адреналином. Стальные глаза сощурены, уголок рта приподнят в саркастичной уничижительной усмешке. Гамлет умеет улыбаться?! Нет, это, конечно, не настоящая улыбка — издевательская, но все же.

Хозяйка Матильды в долгу не осталась. Она воинственно выпятила вперед гипюровую грудь и гордо задрала подбородок. Все ясно — сдаваться без боя не намерена. Пару минут стояла гробовая тишина, которую нарушил Эмиль.

— Ну, раз поединок взглядами победителя не выявил, давайте приступать.

Пару минут стояла гробовая тишина, которую нарушил Эмиль.

— Ну, раз поединок взглядами победителя не выявил, давайте приступать.

Тамара и Гамлет синхронно развернули головы в сторону босса — вспомнили, что они тут не одни.

— Прошу на сцену, — пригласил Эмиль, а Полине пояснил: — Думаю, нет смысла беседовать с каждым соискателем по отдельности, если их всего двое.

Поля не была уверена, что это хорошая идея — столкнуть лбами упрямого разъяренного быка и тореадора в красном. Искры будут сыпаться такие, что не исключено — долетят и до жюри. Однако спорить не стала. Если у Тамары и были шансы победить более подкованного охранника—гусевода, то только в открытом бою. Ее козырь — харизма, которая рядом с Гамлетом вспыхивает с особой силой.

Конкурсанты поднялись на сцену, не забывая посылать друг другу воинственные взгляды.

— Ну, — шепнул Эмиль Полине, — приступай. Объявляй условия первого конкурса.

— Почему я?

— Ты же у нас глава жюри.

И не поспоришь. Поля задумалась. Она весьма смутно представляла, какие состязания уместны в таком специфическом кастинге. В голове почему—то всплыл конкурс красоты, который недавно мельком видела по телевизору. Там тоже имелось авторитетное жюри и взволнованные конкурсанты на сцене. Позаимствовать идеи оттуда? Дефиле в купальниках, безусловно, стало бы зрелищем впечатляющим, и обеспечило Тамаре безоговорочную победу. Но с какого боку оно к кастингу гусеводов?

— Начнем с теоретического конкурса, — не придумала ничего лучшего Полина. — Соискатели по очереди продемонстрируют свои профессиональные знания.

Гамлета такое развитие событий устраивало. Он излучал мегарентгены самоуверенности — осознавал свое огромное преимущество в теоретических знаниях. В предвкушении легкой победы послал Тамаре злорадную ухмылку. Во взгляде читалось: мол, деточка, не позорься, лучше уйди сразу. Но помощница босса лишь презрительно скривила лицо в ответ на издевку соперника и, обращаясь к жюри, гордо заявила:

— Готова начать первой.

Полина в порыве женской солидарности тут же ответила:

— Начинайте. За смелость и решительность Вам плюс один балл.

Гамлет выдал возмущенный нечленораздельный рык. Но открытых претензий не высказал. Поиграл мускулами и сложил руки на груди. Вся поза говорила о том, что он убежден: этот балл не спасет конкурентку от грандиозного провала.

— Не подсуживай, — шепнул Эмиль с ироничной улыбкой. — Мы оба знаем, что Тамара ничего не знает.

— Это она вчера не знала. А сегодня знает, — заступилась Полина. — Подготовилась.

— За одну ночь? — недоверчиво приподнял бровь босс.

Тамара раскрыла свой кейс и вынула из него довольно громоздкий предмет, что—то типа столика—трансформера с раскладными ножками. Гамлет поглядел на конструкцию с настороженностью. Самоуверенности в его ухмылочке поубавилось

— он явно не мог понять, что задумала соперница, и ждал подвоха. Повоевав немного с шарнирами, Тамара превратила столик в стенд. Затем достала из кейса скрученный в трубочку плакат, развернула и пристроила на стенде.

И членам жюри, и сопернику стало понятно, насколько основательно она подготовилась — даже наглядный материал сделала.

— Что это у вас, Тамара? — поинтересовался босс, разглядывая рисунок на плакате.

— Как что? Схема устройства гуся, — объяснила помощница.

Рисовала она несколько лучше, чем пела. В красноклювой птице действительно угадывался гусь. Ну, во всяком случае, нечто среднее между уткой и лебедем.

Тамара достала из кейса указку и принялась разгуливать возле плаката и рассказывать с важностью, с какой в школьном детстве Полины доказывала теоремы у доски Леонора Изольдовна, учительница математики:

— Итак, устройство гуся лапчатого, обыкновенного. Гусь состоит из клюва, который на схеме обозначен цифрой один. Головы, она под номером два. Шеи, тела, хвоста, крыльев и красных лап.

— Только дилетанты считают, что у всех гусей красные лапы. А на самом деле цвет лап зависит от породы, — вмешался охранник, который снова выглядел самоуверенно. Уже успел примириться с тем, что у конкурентки имелся шикарный стенд, а у него нет.

— Плюс один балл Гамлету, — возвестил Эмиль, помечая что—то на листочке, который лежал перед ним на столе.

— Не честно, — прошипела Полина. — Целый балл! И за что? За лапы? — возмутилась она.

— За знания пород, — парировал босс.

— Тогда Тамаре плюс два: за стенд и наглядный материал.

Конкурсанты перешептывания членов жюри не слышали. Были заняты гораздо более важным делом — испепеляли друг друга зловещими взглядами.

— Тамара, можете продолжать, — решил отвлечь соискателей от их столь животрепещущего занятия Эмиль.

— Ей больше нечего сказать, — с издевкой произнес Гамлет. — Ее обширные познания на этой схеме гуся и закончились.

— Что? — с шумом втянула воздух в грудь Тамара.

Вот так, не выдыхая, она сделала шаг в сторону охранника, уперла руки в бока и выпалила:

— Да я знаю про гусей все.

— Все?! — переспросил Гамлет и тоже сделал шаг в ее направлении. — Может, расскажешь, к примеру, чем гуси питаются?

— Ха. Элементарно. Рацион питания гусей: трава, зерно, бобовые, корнеплоды, — каждое слово сопровождалось новым шагом в сторону Гамлета.

— И все? Еще им нужно давать рыбью требуху. Без нее у гусей может начаться авитаминоз. Не знала?

— Еще плюс один Гамлету, — Эмиль оставил пометку у себя на листочке.

— Зато я знаю кое—что другое, — Тамара сократила расстояние до пары десятков сантиметров и, сощурившись, бросила прямо в лицо Гамлета: — Гуси, в отличие от кое—кого, однолюбы. Преданы своим вторым половинкам. Гусь, разлученный со своей гусыней, тоскует несколько лет. Печально гогочет, отказывается от еды, а не ходит, распушив как павлин хвост.

Гамлет побагровел. Искры посыпались из глаз. Сделав последний шаг, разделявший его от Тамары, он взревел:

— Это я—то павлин?!

Тамара боднула его своей необъятной грудью.

— Нет, ты не павлин, — процедила сквозь зубы, глядя прямо в глаза. — Ты бык.

У Гамлета от ярости аж пар из ноздрей повалил. Полина даже боялась предположить, каков будет его ответ. Но, к счастью, босс отреагировал быстрее.

— Так, стоп—стоп—стоп, — скомандовал он. — Брейк. Отойдите на исходные позиции. А то оба будете дисквалифицированы.

Тяжело дыша, соискатели отступили друг от друга на несколько шагов.

— Думаю, самое время переходить к следующему конкурсу, — шепнул Эмиль Полине. — Теоретический победителя не выявил.

Поля смотрела на разгоряченных соискателей и судорожно соображала, какой бы предложить поединок, чтобы они окончательно не передрались. Вспомнился, конкурс танцев, который тоже видела не так давно по телевизору. Там жюри использовало оригинальный подход. Конкурсантов, которые шли нос к носу, просили ответить на вопрос: «Почему в следующий тур соревнований должны пройти именно вы?». Более находчивые и языкастые участники получали преимущество.

Полина скопировала ход один в один.

— Следующее задание для соискателей, — объявила она, — коротенько, в паре фраз, рассказать, почему эту ответственную работу мы должны доверить именно вам. И теперь, справедливости ради, пусть первым начинает Гамлет.

Охранник слегка оторопел. Он еще никак не мог прийти в себя после словесной дуэли с Тамарой, а тут от него требовалась новая порция красноречия.

— Ну, это… — не слишком уверено начал он. — Я… это… у родителей гусиная ферма. Знаю породы. Смогу отобрать лучших.

— Хорошо, — кивнул Эмиль. — Как раз то, что и требуется от соискателя. — Он демонстративно сделал очередную пометку на листке и шепнул Полине с насмешливым сочувствием: — Как жаль, у твоей протеже не осталось ни единого шанса.

— Это мы еще посмотрим, — хмыкнула Поля.

— Теперь вы, Тамара, — предоставила она слово помощнице босса.

Гамлет, приободренный похвалой одного из членов жюри, посмотрел на соперницу с высока: мол, чем крыть будешь, детка? Но этот взгляд лишь придал Тамаре азарта.

— Я креативная. Смогу наилучшим образом представить гусей на выставке. Подготовлю презентацию, сколочу группу поддержки.

Поля глянула на Эмиля торжествующе. Группа поддержки гусей! Да кто еще до такого креатива мог бы додуматься?

— Твой протеже по сравнению с моей протеже бледен, как сорокаваттная лампочка в сравнении с театральным прожектором.

— Зато профессионал. Так что один—один. Счет пока равный, — не сдался Эмиль.

— Есть у кого—то из соискателей еще аргументы? — поинтересовался он.

Охранник подвис, а вот Тамара в момент выпалила: — Есть.

С секунду подумала и затем изрекла:

— Я по гороскопу — гусь.

— Плюс один, — тут же поддержала Полина, хотя понимала, что даже если в Аласии и есть такой знак зодиака, аргумент все равно так себе.

— Какой еще гусь? — возмутился Гамлет. Соискатели вновь начали сходиться. — Это наглая ложь. Она по гороскопу — тарантул.

— Тогда у меня другой аргумент, — не сдалась пойманная на лжи Тамара. — Я умею ладить с животными.

— Тоже мне аргумент, — язвительно бросил Гамлет, приблизившись вплотную. — Я тоже умею.

Эмиль приготовился вновь разнимать конкурсантов, однако этого не потребовалось. В зале раздалось заливистое хрюканье. Головы всех присутствующих развернулись в сторону прохода. По нему на бешеной скорости неслась Матильда. Несмотря на крохотные размеры и милый безобидный бантик на голове, собачка имела воинственный вид. Уши торчали, глаза горели. Она преодолела расстояние до сцены за считанные секунды.

Намерения Матильды были видны невооруженным глазом. Ее цель — охранник.

— Забери этого монстра, или я за себя не отвечаю, — взревел он.

— Ты же умеешь ладить с животными. Неужели не найдешь подход к такой милой малышке? — злорадно съязвила Тамара.

Когда между собачкой и Гамлетом осталось меньше метра, хрюканье Матильды превратилось в смесь рычания и воя. Ошалевший от злости охранник рычал еще, пожалуй, погромче песика. Противники были готовы вцепиться друг в друга кто зубами, кто руками, но Тамара скомандовала:

— Матильда, фу.

Собачка замерла в нескольких сантиметрах от цели. Помощница подхватила любимицу на руки. Матильда недовольно хрюкала, показывая, что очень сожалеет, что ей не дали довести дело до конца.

— Покусаешь его в следующий раз. Без свидетелей, — успокоила ее Тамара, а в сторону жюри сказала: — Эмиль Эдуардович, надеюсь, мой аргумент, о том, что умею ладить с животными, принят?

— Ладить, может, и умеете, а вот следить нет. Почему ваш песик разгуливал по дворцу без присмотра?

— Но Эмиль Эдуардович…

— Идите, — перебил босс строго. — Оба. Кастинг закончен. Превратили его в цирк.

— А результаты?

— Подождите за дверью. Жюри нужно посовещаться.

Когда соискатели вышли из зала, Эмиль спросил:

— Ну, что голосуем? Я за Гамлета.

— Я за Тамару. Значит, победила она, — нагло заявила Полина.

А что боссу можно вести себя нахально, а ей нет?

— Почему Тамара? Ничья.

— Но я же глава жюри — мой голос весомей.

Эмиль рассмеялся.

— А я твой босс. Мой голос еще весомей.

Нет, состязаться с ним в наглости дело бесполезное.

— Но так и быть, согласен признать ничью. Пусть занимаются отбором гусей вместе.

— Да они же поубивают друг друга.

— А может, наоборот, наконец—то, помирятся?

После кастинга Полина вернулась к себе, но лишь для конспирации.

— Хочу немного отдохнуть перед ужином, — невинно объяснила она боссу. — Тамара и Гамлет своей фееричностью выжали все соки, — добавила с улыбкой, захлопнув перед его носом дверь.

Но на самом деле у Поли были совсем другие планы на вечер. Она собиралась наведаться в репетиционный зал — забрать записывающий чип. Заявившиеся неожиданно Кассандр и Эмиль, конечно, сильно нарушили хитроумный план девушек, но это не помешало Поле все—таки успеть вставить устройство в найденное Флидой гнездо. А значит, есть все шансы, что чип благополучно записал репетицию.

В этот раз Полина отправилась в студию одна. Не хотелось подвергать горничную лишнему риску. Операция прошла молниеносно и увенчалась успехом. И через несколько минут Поля уже стучалась в комнату Флиды с трофеем.

Горничная, увидев в руках гостьи записывающий девайс, улыбнулась так по—детски бесхитростно и радостно, как Полинин племяшка, когда вручаешь ему киндер— сюрприз.

— Думаешь, получилось? — вскинула сияющие глаза.

— Давай проверим.

— Проходи, — засуетилась Флида.

Комнатка горничной роскошью не блистала. Уютно, но сидячих мест только одно — стул возле письменного стола. Никаких диванчиков. Поэтому, страшно смущаясь, Флида предложила расположиться прямо на кровати.

Полина устроилась поудобней, демонстрируя хозяйке, что ее все устраивает. Горничная примостилась рядом. В руках у нее оказался девайс, наподобие планшета. К нему и подоткнула чип. Коснулась пару раз иконок на экране — и устройство выдало первые звуки. Поля и Флида переглянулись самодовольно и торжествующе — все—таки их рискованная шпионская вылазка не была напрасной.

Первой записью ожидаемо оказалось их собственное выступление. Маленькие динамики планшета не могли, конечно, передать всей красоты живого звучания, но все равно Полина ловила себя на мысли, что слушала бы и слушала.

— Круто играешь. Цепляет.

— Спасибо, — Флида смутилась. Было заметно, что она тронута.

— Может, действительно выступишь на празднике урожая?

— Нет, — испуганно замотала она головой.

— Вот зря ты отказываешься, — Полина иронично улыбнулась. — Я бы тебе на ударных подыграла.

В этот момент из динамиков как раз доносилась ее неподражаемая импровизация: бум—дзинь, бум—дзинь… вширш—шширш—ширшшш. Девушки рассмеялись.

Далее следовала длинная пауза. Флида прокрутила запись на быстрой перемотке, пока не наткнулась на начало репетиции группы Кассандра. Полина и не заметила, как уже через несколько минут они с Флидой сидели на кровати, прижавшись друг к другу, одинаково сложив по—турецки ноги.

Слушали, затаив дыхание. Странные, дикие, местами неблагозвучные до рези в ушах композиции переворачивали все внутри, когда вдруг из жуткой какофонии вырывалось чистое как слеза соло клавишных на фоне полной тишины, чтобы потом вновь быть поглощенным взрывом клокочущих звуков и шумов. Некоторые композиции были чисто инструментальными, но в большинстве присутствовал вокал фронтмена. Ох, получалось у Кассандра своим голосом доводить до дрожи. Он то стонал, то рычал, то требовал, то просил, то умирал, то воскресал.

А еще в перерывах между игрой музыканты спорили. Горячо, до хрипоты, иногда даже крепкое словцо пролетало, заставляя щеки Флиды вспыхивать, но все равно чувствовалось, что им очень нравится то, чем они занимаются. Музыка — их мир, их страсть, их боль. Не удивительно, что Касс не хотел выступать перед публикой. Для него это означало показать другим самое сокровенное. Открыться, обнажиться, пустить посторонних в святая святых и возможно быть непонятым.

Флида так была поглощена прослушиванием записи, что когда экран ее планшета замигал, первой это заметила Полина.

— Кажется, тебе сообщение пришло.

Горничная вздрогнула и быстро развернула девайс так, чтобы Поле не был виден экран. Будто стеснялась того, что там написано.

— Я не умею читать по—аласийски, — успокоила Полина. — От парня, да?

— Нет, от… подруги. У меня нет парня… — Флида вдруг очень смутилась. Спрятала глаза. — Ну, то есть мне нравится один. Но у него другая. Я сначала думала, что она такая… ну, в общем, не важно. А она совсем не такая… Понимаешь? Она классная…

Полина обняла Флиду за плечи. Не очень—то она понимала ее сбивчивый рассказ, но видно было, что у нее в душе смятение. Наверно, сумасшедшая музыка Кассандра так подействовала.

— Парень, который тебе нравится, встречается с другой? — переспросила Поля.

— Встречается. У них все серьезно. И я уже и не знаю, нравится ли он мне.

Затихший было чип вновь начал издавать звуки. Как будто репетиция закончилась, а потом снова началась. Хотя нет, мелодия, вырывавшаяся из динамиков, была той же самой, с которой началась запись.

— По кругу пошло, — догадалась Полина. — Снова твое выступление.

— Нет. Это играю не я, — побледнев, возразила Флида.

— А кто? — удивилась Поля.

Хотя ответ очевиден. Кто из музыкантов группы Кассандра мог вернуться в студию после репетиции и сыграть мелодию, которую исполняла Флида? Только сам Кассандр. Больше ведь никто ее и не слышал. Но зачем?

— Выходит, ему понравилось? — пожала плечами Полина. — Странно, а казался таким недовольным.

Флида побледнела еще больше.

Фрея—би—Вернандина сидела в любимом кресле в мастерской и вязала свитер для гостьи. Петля цеплялась за петлю, послушно образуя сложный узор, а вот мысли в голове никак не хотели переплетаться и выстраиваться в логическую цепочку.

Хитрит ли внук, или не хитрит? Поначалу ответ на этот вопрос был для Фреи очевиден. Ее опытный глаз подметил много деталей, которые однозначно свидетельствовали, что два голубка играют. Улыбки, фразы — все театрально. И потом Полина слишком смущается близости Эмиля, чтобы можно было поверить, что они давно встречаются.

Но сегодня за завтраком Вернандине неожиданно показалось, что все—таки внук и его лже—невеста — не совсем чужие люди. Девочка — не просто актриса, которую Эмиль нанял или попросил исполнить роль по дружбе. Она что—то для него значит. Полина непринужденно щебетала, рассказывала, как впечатлена местным природным явлением — утренним сиянием. Эмиль слушал вполуха и снисходительно улыбался — все как обычно, но вот взгляд горел. Так по— особенному, так красноречиво. Что это было? Виртуозно исполненная роль или ее мальчик действительно всерьез увлечен?

Фрея глянула на часы. Она ждала Клариссу, с которой договорились встречаться по вечерам. Принцесса при всей своей робости неплохо вжилась в роль. Вернандине показалось, что ей удалось сблизиться с Полиной. Возможно, она сумела добыть интересную информацию. Вот только почему—то задерживается.

Фрея взяла телефон и набрала сообщение для Клариссы. Напомнила, что ждет ее в мастерской. Вернандина не серчала на забывчивость своей протеже. Наверно, девочка сильно увлеклась подготовкой к занятиям, вот и потеряла счет времени. У творческих натур такое бывает.

Буквально через пять минут Фрея услышала шаги в коридоре, но это оказалась не Кларисса. Внук. Улыбка озарило лицо.

— Ба, а я знал, что застану тебя именно здесь. — Эмиль подошел к бабушке, обнял за плечи, а потом сел в кресло напротив.

В мастерской царил неповторимый аромат. Он помнил его с детства. То ли это был запах карликового лимона, который рос в кадке у окна, то ли ванили, которой любили ароматизировать шерстяные нитки местные производители. Сколько Эмиль провел здесь вечеров, когда был ребенком. Заворожено наблюдая, как за окном медленно сгущаются сумерки и как ловко двигаются спицы в руках бабушки. Отец не решался настаивать, чтобы сын ложился спать, пока тот был под ее юрисдикцией. И Эмиль всегда этим пользовался. Бабушка заваривала ему чай с мятой и лимоном. Тем самым, что рос в кадке. Он забирался с чашкой в кресло и слушал завораживающие бабушкины сказки. В них всегда добро побеждало зло. Доблестный принц на белом коне совершал отважные подвиги, чтобы покорить сердце прекрасной принцессы. А потом они жили долго и счастливо.

Бабушка обещала, что рано или поздно сказки станут реальностью. В общем—то, так оно и произошло. Шикарная белая лошадь у Эмиля уже имелась и принцесс хоть отбавляй. Бабушка каждый месяц новую находит. Правда, чтобы их завоевать подвиги не требовались — принцессы сами вешались на шею. И почему—то категорически не хотелось жить с ними долго и счастливо.

— Это для Полины? — Эмиль прикоснулся рукой к мягкому шерстяному полотну, волнами струившемуся из—под спиц.

Бабушка кивнула, потом ласково улыбнулась:

— Эмиль, скажи честно, не лукавь. Кто такая Полина? Я же вижу, что она тебе не невеста.

Вот так, один на один, глядя бабушке в глаза, очень трудно соврать. Но можно попробовать отшутиться.

— Почти невеста. Я еще не готов к семейной жизни. Но если бы меня прямо сейчас приперли к стенке: женись и все тут. Это была бы Полина.

Эмиль потягивал чай с лимоном и мятой и слушал бабушкины истории. О том, как дела у родственников и знакомых и что интересного успело случиться, пока его не было дома. О Полине больше не говорили. Эмилю показалось, бабушка поверила в версию «почти невесты». Видимо, прозвучало достаточно правдоподобно. Он ведь действительно нисколько не покривил душой. Когда Эмиль почувствует, что готов к браку, то выберет себе скорее девушку похожую на Полину, чем кого—нибудь из тех насквозь фальшивых красоток, что крутятся вокруг него и вешаются на шею.

Поля другая. Непосредственная и легкая, искренняя, мягкая, обаятельная, ироничная. Она не охотница, в ней нет этих хищницких замашек, жеманства. Поэтому—то Эмилю так нравится быть рядом. Наблюдать ее живую реакцию на происходящее, дразнить и провоцировать. Ух, как она соблазнительна, когда ее щеки покрываются румянцем от смущения. Как хочется в такие мгновения заставить ее смущаться еще больше, позволив себе зайти еще дальше. Если бы она была свободна, если бы не было этого… как его?.. Константина, черт бы его побрал, Эмиль, похоже, не на шутку бы увлекся. Наверно, поэтому его слова про «почти невесту» и прозвучали так искренне. Поэтому бабушка и поверила.

Поверила и как—то сразу успокоилась. Конечно, ей будет не так тревожно за внука, если будет думать, что рядом с ним любимая девушка, на которой он в перспективе женится. Бабушку даже устраивало, что случится это не в ближайшем будущем, а когда—нибудь потом.

Если они с Полиной в оставшиеся дни не дадут осечку, то Эмиль смело может считать поставленную задачу выполненной. И бабушку успокоил и себе обеспечил спокойствие. Теперь она не будет с таким усердием подбирать внуку потенциальных невест.

Эмиль успел уйти, когда в мастерской появилась Кларисса. Вернандина осталась довольна, что они не пересеклись. Она уже не была уверена, что стоит знакомить внука и свою протеже. Зачем давать девочке напрасные надежды? Сегодня Фрея почти поверила Эмилю. Он говорил про Полину с улыбкой. Отшутился, что готов жениться на ней в перспективе или даже сейчас, если его припрут к стенке. Звучало, конечно, не совсем романтично. Но, как ни странно, эта ироничная фраза показалась Вернандине искренней. Неужели ее мальчик по—настоящему влюблен? Нет, доверять на все сто этому плутишке она, разумеется, не собиралась. Будет вести пристальные наблюдения за парочкой дальше. Но все же сегодняшний разговор с глазу на глаз вселил робкую надежду, что внук нашел ту, с кем сможет стать счастливым.

— Как дела, Кларисса? — обратилась Вернандина к принцессе, скромно пристроившейся в кресле, которое пару минут назад занимал Эмиль.

— Хорошо, — быстро ответила та.

Помолчала. Потом набрала воздуха в грудь, чтобы сказать что—то еще, но замялась.

— Как твои наблюдения? Заметила, что—нибудь интересное?

— Ничего. Я думаю, Эмиль и Полина — действительно жених и невеста. И… и я не хочу больше за ними шпионить.

Так вот какую фразу заготовила девочка. Не решилась выдать сразу, боясь вызвать недовольство. Все—таки интриги и авантюры не ее стихия. Спектакль дается ей с трудом. Решила сдаться. Вернандина и не думала укорять Клариссу за это. Уважала ее решение. Она налила в чашку мятного чая и подала девочке с улыбкой.

— Хорошо. Сейчас распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой.

— Нет… не надо домой, — Кларисса приняла чашку и, опустив в нее взгляд, робко произнесла: — Хотела попросить вас… позволить мне еще немного поработать у вас горничной.

Счастье, что руки Вернандины уже были свободны. От такой неожиданной просьбы она бы, пожалуй, могла запросто пролить чай на себя или свою протеже. Кларисса хочет остаться во дворце под видом прислуги?! И это Фрея еще считала девочку не склонной к авантюрам? Нет, малышка совсем не так безынициативна, как это может показаться с первого взгляда.

— Хорошо, Кларисса, — улыбнулась Вернандина. — Конечно, можешь оставаться во дворце столько, сколько пожелаешь.

Принцесса залпом выпила чай и довольная выскочила из мастерской. Спрашивается, что она задумала? Может, уже пора приставлять шпиона и к ней?

Около десяти вечера Полина начала готовиться ко сну. До смешного рано, конечно, но она помнила, что дала себе установку соблюдать режим. Мало того предыдущую ночь поспать толком не удалось, так еще и денек выдался насыщенный приключениями и вымотал настолько, что мысль плюхнуться на подушки казалась до чертиков соблазнительной.

Она уже переоделась в пижаму, когда в дверь постучали. Эмиль? Пришел устроить очередной акт спектакля для садовника? Не дождется. Полине предыдущих двух хватило. Она теперь даже перестала следить, где Листьер и чем он занят. Поля приоткрыла дверь и высунулась в щелку, чтобы отправить босса восвояси, но увидела не его, а Флиду.

— Я не слишком поздно? — спросила горничная, как всегда смущенно, но бледности на лице не наблюдалось, наоборот — румянец.

Поля обрадовалась гостье. Спать—то оно, конечно, хорошо, но поговорить с Флидой показалось занятием не менее заманчивым. Тем более не надо было быть психологом, чтобы по горящим глазам понять — горничная пришла не белье сменить. Она хочет чем—то поделиться.

— Нет—нет, я еще не собиралась спать, — Полина втянула Флиду в комнату и усадила на диван.

— Красивый наряд, — начала с комплимента горничная, разглядывая полюбившуюся еще с прошлого раза пижаму. Потом насмелилась—таки озвучить цель визита: — Поль, я тут реферат написала. Про альтернативную музыку. Можно тебе почитаю?

— Еще бы! — Полина забралась с ногами на диванчик и приготовилась слушать.

Любопытство распирало. Даже самой смешно стало. Скажи ей кто, что будет с таким азартом слушать доклад по теории музыки, в жизни бы не поверила. Но дело, конечно, не в теории. Интересно было узнать, какое все—таки впечатление произвела на Флиду запись репетиции.

Горничная начала читать с планшета. Трехэтажные музыкальные термины звучали как ругательства. Понять, понравилось Флиде или нет, было бы не возможно, если бы не ее горящие глаза, однозначно свидетельствующие, что она подсела на музыку Кассандра, даже если сама этого пока до конца не осознала.

— Ну, как? — осторожно спросила гостья, когда закончила.

— Звучало… э… профессионально, — подобрала нейтральные слова Полина.

— Суховато, знаю, — вздохнула Флида. — Эх, если бы можно было сопроводить реферат отрывками композиций, было бы совсем другое дело. Но я даже думать боюсь, просить на это разрешение Кассандра.

— Ну, попробовать—то можно. За спрос денег не берут. Зато представь, какое впечатление ты произведешь и на своего профессора, и на одногруппников.

Если они, как и Флида, до этого только классику слушали, это будет фурор.

— Нет, — испуганно замотала головой гостья. — Мне бы пришлось рассказать Кассандру, откуда у меня вообще взялась запись репетиции его группы. За такое он убьет.

— Может, и не убьет. Он не так грозен, как хочет показаться. Просто, насколько знаю, недавно расстался с девушкой, поэтому и мрачный такой.

— С девушкой… — Флида притихла. Бессмысленно покрутила в руках планшет, — тем более, страшно пока к нему подходить с просьбами. Я, вообще, его боюсь как огня,

— созналась она. — Поль, вот у тебя бывало такое, что парень посмотрит на тебя, а у тебя прям дрожь по телу от страха.

От страха ли? Полина глянула на пылающие щеки Флиды. Может, эта робкая талантливая девочка запала не только на музыку Касса, но и на него самого?

— Ладно, прямой контакт с Кассандром пока отложим, — смилостивилась Поля. — Попробую прощупать почву через Эмиля.

Она попыталась придумать, как задействовать босса в этой операции, но размышления прервал шум.

— Полина, еще не спишь? — возбужденный голос Тамары раздался одновременно с интенсивным стуком в дверь.

Лечь пораньше сегодня явно не судьба. Поля впустила вторую гостью. Та ворвалась в своей манере — как ураган. Волосы всклочены, лицо бордовое, пиджак застегнут на одну пуговицу, вторая беспомощно болтается на длинной нитке. Стоит ли упоминать про учащенное дыхание и бешеный блеск глаз?

— Вы из гусятни? — догадалась Полина.

Тамара лишь издала нечленораздельный звук в ответ.

— Ууууу, этот бык!!!

Она начала расхаживать по комнате взад—вперед, не в силах совладать с эмоциями. Вторую гостью, сжавшуюся в комочек в углу дивана, явно не замечала.

— Отбирали гусей? — вновь задала наводящий вопрос Полина.

— Да в том—то и дело, до гусей у нас пока не дошло. Это мы еще пока только договаривались, когда пойдем в гусятню.

Ого! Если согласование такого простенького вопроса уже стоило Тамаре пуговицы, что же будет, когда темпераментная парочка приступит к основному действу?

— Ну, этот бык у меня завтра попляшет! — погрозила в воздух помощница босса. — Я ему покажу! Завтра он узнает, кто тут «курица». И кто тут «раскудахталась». Все, мое терпение лопнуло!

Тамара нарезала еще пару кругов по комнате, сотрясая воздух проклятиями в адрес Гамлета. И только исчерпав запас ругательств, перешла к общению с хозяйкой.

— В общем, так. Приступаем к операции. Оно уже дозрело.

— Что оно?

— Кирпичное зелье.

Помощница босса, наконец, остановилось. Она сделала три глубоких вдоха и у нее начало получатся говорить почти спокойно.

— Завтра утром мы с Гамлетом идем в гусятню. Надо этим воспользоваться, чтобы напоить его зельем.

— Что—то в вашей идее есть, — не стала спорить Полина. Надо же было как—то приводить Тамару в чувство. — Возьмите с собой бутылочку воды, в которую подлейте настойку. Пока Гамлет будет отлавливать гусей, устанет и захочет пить. А тут как раз и вы с водичкой.

— Нет, не годится. Этот бык ничего взятое из моих рук пить не будет. Нужна твоя помощь.

И ведь Гамлету даже не поставишь в вину, что он подозревает в любом действии Тамары подвох.

— Ладно, — смирилась Полина. — Я подойду к гусятне, как будто случайно прогуливалась мимо, и предложу Гамлету воды.

— Тоже не вариант, — возразила Тамара. — Если он возьмет у тебя воду, то и первой на кого посмотрит, после того, как попьет, тоже будешь ты. Тогда влюбится в кого?

Нет—нет—нет, любви Гамлета Полине категорически не хотелось. И хоть она продолжала воспринимать кирпичное зелье, как обыкновенную безвредную прокипяченную воду с нулевым эффектом, но рисковать все равно было бы глупо.

— Тогда что вы предлагаете?

— Я все продумала, — заговорщицки прошептала Тамара. — Ты видела, что в парке к празднику повсюду установили аппараты с газированной водой?

Поля кивнула, уже догадываясь, куда клонит помощница босса.

— Один из аппаратов нужно подтянуть поближе к гусятне и подлить в сироп зелья. Гамлет, гоняясь за гусями, захочет пить, и пойдет к автомату. И вот тут—то он и попался, — она коварно улыбнулась. — А! Как? Гениально!

— Много рисков, — осторожно возразила Полина. — А вдруг кто—то будет проходить мимо гусятни и тоже захочет пить?

— Никого не будет. Мы с Гамлетом идем в гусятню затемно.

— Зачем?

— Затем, чтобы Гамлет был первый и единственный, кто отведает той водички.

— Но он—то про этот ваш коварный план не знал. Как же согласился идти в такую рань?

Тамара сощурилась и воинственно стукнула кулаком по ладони:

— Пришлось убеждать.

Теперь понятно, почему вопрос о времени похода в гусятню утрясался с таким трудом.

— Поможешь? — помощница босса посмотрела на Полину заискивающе. — Одна я аппарат с газировкой с места не сдвину.

Поля философски вздохнула и кивнула. Ну, как она могла оставить Тамару один на один с ее авантюрными планами? Кто—то должен проследить, чтобы ее авантюра не вышла кому—нибудь (и в первую очередь ей самой) боком.

— На дело идем ночью, — получив согласие, радостно потерла ладони помощница босса. — К утру все должно быть готово.

Эх, не судьба сегодня Полине выспаться.

ключение

Кларисса слушала разговор Тамары и Полины, глубоко вжавшись в диван. Похоже, девушки на время забыли о ее существовании. Она была этому только рада. Никогда не считала себя сплетницей и, вообще, любительницей присутствовать при таких темпераментных беседах о личном, однако на этот раз ей было жутко интересно, что затевают эти двое. В последнее время она порой, вообще, не узнавала себя.

Кларисса привыкла к размеренной спокойной правильной жизни, которую вела дома. Занятия с частными преподавателями и учеба в Университете. Походы в театр, на концерты и выставки. Каждый день был расписан по минутам, казалось бы некогда скучать. Но когда она приехала в гости к Вернандине, троюродной тетушке мамы, то представление о том, что такое нескучная жизнь, кардинальным образом поменялось.

Фрея оказалась совсем не такой высокомерной и строгой, как про нее говорили. Чопорность — это, скорее, маска. Близкие знают ее другой — мягкой и не лишенной лукавинки. Кто бы мог подумать, что Вернандина устроит для внука розыгрыш и привлечет для этой цели Клариссу? Ох, как же поначалу было страшно! До жути. Казалось, что разоблачат в первый же день.

Кларисса согласилась только потому, что не хотела вызвать недовольство королевы—матери. Хотя нет, кого она обманывает? На самом деле ее взял азарт. Это было так захватывающе — попробовать немного нарушить правила, побыть не такой, какой привыкла быть. Существовала, конечно, и еще одна причина — хотелось понравиться Эмилю. Сколько Кларисса грезила о нем! Как сильно влюбилась в талантливого художника—принца, недоступного гордого красавца, каким рисовало Эмиля воображение. В жизни он оказался еще красивее, чем на фото и портретах. Но совсем не был заносчивым и высокомерным, как думала, зато насчет недоступности не ошиблась. Даже больше, чем недоступен. Эмиль был влюблен в другую. Настолько сильно, что больше никого не замечал.

Но это и не удивительно. Когда узнала Полину поближе, поняла, почему принц так очарован ею. Она совершенно особенная. Непохожа ни на одну из знакомых Клариссы. Непосредственная и приветливая, отчаянно смелая, находчивая, и еще в ней столько теплоты. Придумала целое приключение, не побоялась гнева жениха только ради того, чтобы помочь с рефератом. Как бы Кларисса хотела иметь такую подругу! Вот уж с кем точно не соскучишься. Вот кто точно никогда не подведет. Всегда будет на твоей стороне. И Кларисса бы тоже была всегда на ее стороне, участвовала бы во всех приключениях.

— Девочки, я с вами, — фраза вырвалась непроизвольно.

Тамара и Полина синхронно развернули головы в сторону Клариссы. У помощницы Эмиля взгляд сделался напряженным. Ее можно понять — не понравилось, что обнаружился лишний свидетель затеваемой авантюры.

— Это Флида, студентка университета искусств. Горничной во дворце подрабатывает, — представила гостью Поля. — Не бойтесь, Тамара, она не выдаст. Наш человек.

Клариссе еще ни разу ни от одного самого витиеватого комплимента не было так приятно.

— Значит, идем на дело втроем, — мигом приняла Клариссу в сообщницы Тамара. — Собираемся здесь в два часа ночи.

Давно стемнело, но Эмиль не ложился. Опять делал наброски, опять на эскизах — Полина. Он уже и не сопротивлялся сам себе. Рисовал девчонку в разном антураже. В гусятне, разнимающую дерущихся гусей; за ударной установкой, бьющую не теми палочками по не тем барабанам; в беседке, наблюдающую утреннее сияние. А что делать, если Полина повсюду? Заполнила собой все жизненное пространство вокруг Эмиля и прочно засела в голове.

Когда в дверь постучали, первой мыслью было — это она. Кто же еще? Радость и даже какое—то волнение заставили мгновенно подскочить на ноги. Эмиль неожиданно осознал, что очень—очень хочет увидеть ее. Живую и осязаемую, а не как образ на бумаге. Сейчас усадит Полину на диванчик и сам пристроится рядом, и начнет расспрашивать, зачем пришла. Может, ее цель — продолжить спектакль для садовника? За несколько секунд, которые потребовались, чтобы преодолеть расстояние до двери, успел нафантазировать такого, что невольно завелся. Но стрелки на часах, выстроившиеся в верхней половине циферблата, издевательски намекнули: какой садовник? какой спектакль? какая Полина? — час ночи.

— Извини, что поздно, — на пороге стоял Касс. — Видел, что у тебя горит свет. Догадался, что не спишь.

— Проходи, — Эмиль впустил брата.

— Рисуешь? — Кассандр направился к столу. — Можно глянуть?

— Да там нечего смотреть. Так, наброски, — почему—то не хотелось показывать эскизы. Эмиль захлопнул альбом.

Касс не стал настаивать. Подошел к окну и уставился в темноту.

— Знаешь, я подумал, ты прав. Для ребят важно выступить перед публикой. Мы поговорили. Дадим небольшой концерт во время праздника. Поздно вечером.

Эмиль обрадовался. Брат не осознает, но ему самому важно выплеснуть все, что накопилось внутри. Выступление может стать переломным моментом. Одно то, что Касс согласился показаться на публике со своим творчеством, уже говорит о том, что он готов перевернуть страницу, и идти дальше.

— Не хочешь послушать, что мы отобрали для концерта?

— Хочу, конечно.

Разве Эмиля могло остановить, что стрелки на часах показывали второй час ночи? Однако братья не успели выйти из комнаты, как зазвонил телефон. Опять проскочила мысль — Полина. Нет, девчонка невыносима. Почему настырно мерещится везде? Но на том конце провода оказалась не она, а конюх.

— Прошу прощения, что так поздно, — извинился он. — Но вы велели сообщить сразу, как только Каролина ожеребится.

— Уже? — обрадовался Эмиль. — Как она?

— У мамы и малыша все хорошо.

Захотелось немедленно повидать обоих. Кассандр, догадавшийся о чем речь, вызвался тоже прогуляться до конюшни.

Братья потихоньку выскользнули из дворца и отправились через парк на задний двор.

Тамара и Флида появились у Полины в два часа ночи без опоздания. Помощница босса подготовилась к приключению основательно. Захватила с собой мощный фонарь, который зафиксировала на голове с помощью ленты и проволоки. Конструкция получилась впечатляюще нелепой, но, безусловно, очень полезной — спелеологи бы обзавидовались. Кроме фонаря у Тамары имелся и еще один аксессуар, самый основной — флакончик с приворотным зельем.

— По моим расчетам тут ровно одна порция.

— А как вы рассчитывали? — поинтересовалась Полина.

— Там очень сложная формула, — заважничала Тамара. — Взяла из журнала «Зелья и домашняя консервация» и скорректировала с учетом веса и упрямства подопытного быка.

— Скорректировали? — переспросила Флида с затаенным любопытством.

Чувствовалось, что предстоящее приключение ее и страшит, и восхищает одновременно.

— Да. Увеличила дозу в три раза.

— А не боитесь побочных эффектов от передозировки? — усмехнулась Полина. — Гамлет же вам проходу не даст.

— Чего там боятся? — отмахнулась Тамара. — Мы уже такое проходили.

Девушки гуськом вышли из комнаты и, не желая привлечь чьего—то внимания, на цыпочках пробрались к выходу.

На улице было довольно свежо, а вернее, откровенно холодно. Полине сразу вспомнился теплый мягкий свитер Эмиля. Но, понятно, что ни самого босса, ни его одежды раздобыть не получится, и оставалось надеяться, что согреться можно будет, когда придется тягать автомат с газированной водой.

Территория резиденции освещалась фонарями, поэтому ориентироваться было не сложно. Девушки обогнули дворец и направились на задний двор.

— Вот этот автомат, мне кажется, самый подходящий, — Тамара остановилась возле одного из агрегатов и бережно похлопала его по блестящему боку. — Он ближе всего к гусятне. Не придется далеко тянуть.

Недалеко — это, по прикидкам Полины, получалось как минимум метров сто. Она обошла автомат по кругу. По правде говоря, не очень—то он был рассчитан на ручную переноску. Представлял собой шкафчик высотой с Тамару и объемом тоже не меньше нее. При этом бока его были завидно гладкими и отполированными — схватиться не за что. Только на лицевой панели имелось небольшое углубление оборудованное краником и стаканом, закрепленным на подставке, а также рычагом неизвестного предназначения.

— Ну, что, девочки, попробуем приподнять? — с энтузиазмом произнесла Тамара и ухватилась руками за края углубления.

Полине и Флиде хвататься было не за что — они просто приложили ладони к боковым стенкам.

— Раз—два, взяли, — скомандовала помощница босса и с силой потянула агрегат на себя.

Он покачнулся и накренился в ее сторону. Полина и Флида помогали, как могли, но руки предательски соскальзывали.

Тамару такое кособокое расположение аппарата не смущало, она все тянула и тянула. Приподнять конструкцию не получалось, но сдаваться помощница босса не собиралась, лишь воинственно рычала и кряхтела. Надо сказать, ее усилия не были напрасными — угол наклона агрегата увеличивался. Сама Тамара тоже все больше и больше изгибалась. От напряжения ее лицо сделалось лиловым.

Флида, наоборот, побледнела и начала суетится, безуспешно пытаясь придать аппарату вертикальное положение, дабы спасти помощницу босса от падения на нее этой громоздкой штукенции с газировкой. Если бы горничная знала Тамару настолько же хорошо, как Полина, то больше бы переживала за судьбу автомата. Поля была уверена, что в поединке «Тамара против механизма», поверженным окажется последний. В общем—то, к этому все и шло. Помощница босса уже вошла в азарт и начала орудовать ногами. Следующими в ход могли пойти зубы.

— Нет, Тамара, нет, так не пойдет, — попыталась остудить пыл соратницы Полина. — Если мы его даже приподнять не можем, то как потащим?

Тамара еще несколько секунд боролась с агрегатом, но смысл сказанного постепенно начал до нее доходить и, на радость Флиде, она вернула аппарат в вертикальное положение.

Немного отдышавшись, помощница босса глубокомысленно изрекла:

— М—да. Втроем мы не справимся.

Заложила руки за спину и неспешно обошла вокруг автомата. Затем включила налобный фонарь и обошла еще раз. Вероятно, фонарь поспособствовал мозговой деятельности — Тамару неожиданно осенило:

— Есть идея! Видела у садовника подходящую тачку. Если погрузить аппарат на нее, то мы его в два счета докатим до места.

Идея стачкой понравилась всем.

— Действуем так, — предложила помощница босса. — Я за тачкой. А вы пока заправьте автомат зельем. Я—то все равно в технике не очень разбираюсь.

Она сунула в руки Полины флакончик, а на голову Флиде водрузила фонарь, снятый со своей головы, и бодрой трусцой направилась в подсобку садовника.

Поля слегка ошалела от перспективы в два часа ночи разбираться в принципах работы иномирного автомата. Она полагала, что Тамара эту часть действа возьмет на себя. Хотела было возмутиться, но восхищенный взгляд Флиды, в котором не мелькнуло ни капли сомнения в компетенции Полины, вдохновил на подвиги.

Как открыть агрегат, догадалась быстро. Мощный свет налобного фонаря позволил разглядеть в верхней части передней панели кнопку. Полина нажала на нее, и панель поднялась, открывая внутренности аппарата. К счастью, его устройство оказалось до безобразия простым — и разбираться нечего. К кранику был подсоединен баллон с газированной водой и небольшая емкость с сиропом. Рычажок, который Поля заметила еще раньше, приводил в действие помпу, которая и накачивала обе жидкости в стакан. В офисе у Полины стояло похожее устройство. Только вода лилась обычная без сиропа и газа.

Поля вынула резервуар с сиропом, вылила содержимое под деревце, и залила кирпичную настойку. Теперь оставалось вернуть емкость на место, и аппарат будет готов выдать ровно одну порцию напитка с зельем. Затем резервуар опустеет, и если кто—то еще после Гамлета захочет воспользоваться агрегатом, то получит лишь водичку с газом.

Эмиль возвращался с братом из конюшни во дворец. Настроение было приподнятым. Общение с лошадьми всегда приводило в особое расположение духа. Что уж говорить про сегодняшнюю ночь, когда увидел рядом с красавицей Каролиной белоснежную малышку. Здоровенькая и крепенькая. Эмиль, не задумываясь, подарил ее брату.

— У тебя тоже должна быть собственная белая лошадь.

Кассандр отшучивался грубовато, что его тошнит от красоток, которые мечтают о принцах на белых конях, и еще больше тошнит от самих принцев на белых конях. Но Эмиль видел, что Касс тронут. Они вместе придумали имя жеребенку — Азилиза.

Полные впечатлений братья шли молча. Мысли Эмиля с Каролины плавно перетекли на Полину. Захотелось познакомить девчонку со своей красавицей лошадью. А может, Поля умеет ездить верхом? Тогда он подобрал бы ей какую— нибудь смирную малышку и организовал верховую прогулку по окрестностям. В голове тут же начал выстраиваться план экскурсии: что показать в первую очередь, что потом.

— Эмиль, посмотри направо, — вырвал из раздумий Кассандр. — Что там за странная возня возле автомата с газировкой?

Возле автомата с газировкой действительно подозрительно прыгал свет фонаря, и копошились два силуэта. И почему—то один из них сильно напоминал ту, для которой только что мысленно строил план экскурсии. Полина? В два часа ночи? Возле раскуроченного аппарата?

Братья озадачено переглянулись и ускорили шаг.

— Ты понял, что они делают? — внимательно следя за действиями девушек, спросил Эмиль.

— Разбирают автомат на запчасти? — осторожно предположил Кассандр.

— Тебе тоже так показалось? — рассмеялся Эмиль.

— Интересно, зачем?

— Хотелось бы мне знать.

Полина начала пристраивать емкость с зельем на место, когда вдруг услышала приближающиеся шаги. Как быстро Тамара успела сбегать за тачкой. Или это не Тамара? Почему такое ощущение, что идут двое?

Поля выглянула из—за автомата с одной стороны, Флида с другой. В следующую секунду они одновременно вернулись на исходную позицию, чуть не столкнувшись лбами. Вернее, лоб Полины чуть было не разбился о налобный фонарь Флиды. Девушки прижались друг к дружке и замерли. По аллейке в их сторону вышагивали двое. Расстояние до прогуливающихся было достаточно близким, чтобы узнать в них принцев.

— Эмиль и Кассандр, — с ужасом выдохнула Флида. Поля чувствовала, как колотится сердце горничной. Быстро—быстро, как у зайчишки.

— Может, не заметят? — с надеждой поглядела она.

Не хотелось, конечно, огорчать Флиду, но неминуемость встречи была очевидна. Не заметить двух человек темной ночью в темном парке парни еще как—то могли, но вот не заметить мощный свет налобного фонаря — вряд ли.

Через пару секунд принцы уже подходили к девушкам. Все их внимание было приковано к самодельному спелеологическому головному убору Флиды.

— А что это вы тут делаете? — в голосе Эмиля слышалось искреннее удивление.

— Да так, гуляем, — независимым голосом произнесла Полина.

— Гуляете? — босс глянул скептически.

Он явно жаждал подробностей.

— Что—то не спалось, захотелось свежим воздухом подышать, — дала более развернутый ответ Полина.

— Подышать? — опять переспросил Эмиль и покосился на фонарь во лбу Флиды: — А это что за шапка—невидимка?

— Это, чтобы дорогу было лучше видно. Флида специально смастерила. Ночью—то без такого никак, — театрально развела руками Полина.

— А, ну, мы так и подумали, — заверил босс. — Мы теперь тоже такие будем носить. Дадите нам мастер—класс по сборке?

Братья обменялись насмешливыми взглядами, после чего Эмиль продолжил допрос:

— А автомат зачем разобрали?

Этот вопрос Полина ждала, но ответ на него пока не придумала. Что сказать? Зачем двум девушкам потребовалось лезть в аппарат с газировкой в два часа ночи? Собирались сдать его на металлолом по частям?

Флида, которая пока не проронила ни слова, вдруг начала сбивчиво рассказывать:

— Мы гуляли—гуляли… шли—шли… долго шли… так долго, что сильно захотелось пить. Подошли к автомату, а он не работает… А пить так сильно хочется, вот Полина и решила его починить.

Ого! Такого креатива от робкой Флиды Поля не ожидала. Ну, что, парни? Есть еще к чему придраться?

— И как? Починила? — нагловатая ухмылка на лице Эмиля говорила, что отговорка Флиды не произвела на него впечатление.

— Разумеется, починила, дорогой, — пропела Поля елейным голоском, закрывая переднюю крышку автомата. — Неужели ты сомневался в моих талантах?

Она уже давно успела вернуть резервуар на место и подсоединить его к кранику, поэтому агрегат действительно был цел и невредим, и приведен в полную боевую готовность.

— Дорогая, я сражен. Моя невеста может починить любой механизм в любые два часа ночи, — сказал он, обращаясь к Кассу.

Полина уже не понимала, то ли Эмиль иронизирует, то ли и правда поверил в жуткую небылицу, которую они с Флидой насочиняли.

Насочиняли—то они красиво, но вот кое—что не учли. Маленькую деталь — босс может захотеть проверить работу аппарата. Он подошел к автомату и нажал несколько раз на рычаг, приведя помпу в действие. Поля с ужасом наблюдала, как в стакан набирается напиток — смесь газировки и приворотного зелья, приготовленная для Гамлета.

— Хм. Действительно работает, — босс снял стакан с подставки и протянул Полине.

Она судорожно замотала головой. Кто его знает, вдруг зелье все же действует? Тем более тройная доза.

— Но ты же хотела пить, — удивился Эмиль такой бурной реакции. — Или это Флида хотела?

Босс протянул стакан горничной, но ее реакция была не менее экспрессивной.

— Ну, ладно, — он пожал плечами, — Касс, будешь?

Кассандр отрицательно качнул головой, тогда Эмиль взболтнул напиток и приготовился выпить его сам.

Полина лихорадочно соображала, как предотвратить попадание приворотного зелья в организм босса. Выхватить стакан под предлогом того, что все—таки сама сильно хочет пить? А что потом? После такого бурного проявления жажды, Эмиль ведь глаз не спустит, пока Поля не вольет в себя содержимое. Придется как—то отвлечь внимание и незаметно выплеснуть жидкость на землю. А вдруг не получится? Самой употреблять кирпичную настойку категорически не хотелось. Но, к счастью, приносить себя в жертву не потребовалось. Внимание Эмиля неожиданно переключилось на раздающийся со все большей и большей громкостью противный скрип. Так и не успев поднести стакан ко рту, босс обернулся к источнику звука. Кассандр тоже заинтересовался происходящим.

Полина даже боялась предположить, какое впечатление произвела на парней открывшаяся их взору картина, обескураживающая своей фееричной нелепостью. Сначала из темноты выплыла старая облезлая тачка, колесо которой с завидной периодичностью издавало звук, свидетельствующий о своем глубоко пенсионном возрасте, а следом в свете фонаря показалась взлохмаченная раскрасневшаяся от быстрой ходьбы Тамара. Лица братьев вытянулись от недоумения. Двух девушек, разбирающих автомат с газировкой в два часа ночи, они еще как—то смогли переварить, но импозантная женщина, разгуливающая по парку в столь поздний час с обшарпанной тачкой, похоже, уж совсем не вписывалась в их философскую картину мира.

Забавно, конечно, было наблюдать, как парни ошалело отслеживают приближение Тамары. Но что помощница босса будет делать, когда их первый шок пройдет и они начнут расспрос? Полина послала ей красноречивый взгляд: мол, зачем она со своей тачкой появилась сейчас? Не могла подождать немного в кустиках, пока парни уйдут? Безмолвный ответ Тамары содержал примерно такой посыл: я и так ждала в кустиках, и довольно долго, но надо же было как—то разруливать ситуацию.

— Тамара, вы—то тут что делаете? — сопроводил вопросом появление помощницы Эмиль. Его озадаченный взгляд перепрыгивал с нее на тачку и обратно. Хорошо хоть босс на время забыл про стакан в руке и не предпринимал новых попыток осушить содержимое.

— Да вот, Эмиль Эдуардович, гуляла, — ответила Тамара, как ни в чем не бывало, и, кивнув на тачку, вопросила: — может, кого подвезти?

Кассандр и Флида, не привыкшие к креатиаву и шуточкам помощницы босса, на всякий случай сделали несколько шажков подальше от тележки. Эмиль же, судя по взгляду, быть подвезенным не боялся, но, тем не менее, изумление и любопытство разгорались в нем все больше и, похоже, вызвали приступ сухости в горле. Босс, не отрывая взгляд от Тамары, вновь поднес стакан ко рту. Черт! Сейчас выпьет!

Полина выразительно глянула на обладательницу тачки: надо срочно что—то делать. Самое время применить излюбленный прием — отвлечение внимания. Интересно, в арсенале Тамары еще остались какие—нибудь факты про коров, способные отвлечь Эмиля от газировки с приворотным эффектом? Эх, похоже, нет. Помощница босса, судя по складкам на лбу, силилась вспомнить что—то подходящее, но не могла.

Губы Эмиля уже были в сантиметре от стакана, когда Тамара вдруг выдала зычно:

— Эмиль Эдуардович, полейте мне. С этой развалюхой—тележкой так испачкалась, так испачкалась.

Она протянула руки, сложенные лодочкой, и ошарашенному боссу ничего не оставалось, как выполнить просьбу. Вода струйкой потекла из стакана в ладони помощницы. Та потерла их одна о другую и снова сложила. Дождавшись, пока наберется пригоршня, плеснула себе на лицо.

— Эмиль Эдуардович, мерси вам великое, — отфыркиваясь, произнесла она, когда жидкость в стакане закончилась, — замечательно освежилась.

У Поли аж дух захватило от филигранной работы Тамары. Это ж надо так искусно выкрутится!

Помощница босса, по всему видно, терять инициативу и дальше не собиралась. Пока принцы пребывали в легком шоке, продолжала активничать.

— Девочки, — обратилась она к Поле и Флиде, — так хорошо, что я вас здесь застала. Поможете отвезти этот аппарат поближе к гусятне?

— Конечно, — с готовностью хором ответили они, как будто в просьбе Тамары не было ничего особенного, и перетаскивать агрегаты с места на место по ночам было их любимым развлечением.

Девушки встали с двух сторон от автомата, а помощница босса подкатила тачку вплотную.

— Раз—два, взяли, — дала она отмашку.

Парни наблюдали за действом недоуменно ровно до того момента, пока девушки и впрямь не попытались поднять агрегат.

— Стоп, — скомандовал Эмиль.

Они с Кассандром оттеснили Флиду и Полину и водрузили автомат на тачку. Помощница босса попыталась пролепетать благодарность, но Эмиль грозно рыкнул:

— Так, Тамара, а теперь четко и внятно — что вы задумали?

— Понимаете, Эмиль Эдуардович, — заискивающе начала она. — Вы же сами поручили нам с Гамлетом отобрать гусей для выставки. Мы решили идти в гусятню с самого утра. А утро обещают жарким. Гамлет захочет пить, а автомат далеко. Он разозлится. А знаете, какой он в гневе?

А потом обращаясь к девушкам:

— Поможете довезти?

— Разумеется, — с энтузиазмом отозвалась Полина. — Нельзя допустить, чтобы Гамлет разозлился. Он же тогда плохих гусей для выставки отберет.

Поля и Флида наперегонки бросились к тачке. Одна схватилась за одну ручку, другая — за другую. Тамара заняла место сбоку, поддерживая груз. Громко театрально кряхтя, они чуть—чуть сдвинули тележку с места. Уловка сработала. Парни вновь не смогли смотреть, как девушки рискуют надорваться, и, оттеснив их, сами взялись везти поклажу.

— Ну, Тамара, — угрожающе прорычал босс.

— Эмиль Эдуардович, я же для общего блага. Мы же не должны уступить первое место сборной гусей университета.

Четыре крепкие мужские руки справлялись с задачей с легкостью. Девушкам оставалось только идти сзади и заговорщицки переглядываться. Они едва сдерживали смешки. Это ж надо! Им не только удалось выкрутиться и не выдать истиной цели своей ночной миссии, так еще и привлечь парней к выполнению самой тяжелой части этой миссии. И даже мысль про то, что придется еще раз возвращаться к аппарату, чтобы заправить его новой порцией зелья, не могла испортить настроения.

Остаток ночи выдался суетливым. Когда девушки заправили аппарат новой порцией кирпичной настойки, стрелки показывали уже полчетвертого. Полина вернулась к себе с надеждой, что удастся поспать хотя бы несколько предутренних часов, но не тут—то было. Не успела она удобно устроиться на кровати, как в дверь постучалась Тамара в состоянии, близком к шоковому.

Она проскользнула в комнату и огорошила:

— Нужно срочно слить зелье из автомата. Операция откладывается.

— Почему?

— Ты это видишь? — помощница босса указала на свое лицо. — В таком виде я не могу показаться перед Гамлетом.

При ближайшем рассмотрении стало заметно, что кожа у Тамары пошла красными пятнами.

— Производственная травма, — объяснила та.

— Аллергия на кирпичи? — догадалась Полина, вспомнив, что лицо Тамары сегодня подверглось воздействию настойки.

— Нет, на мелиссу.

— На мелиссу? — Поля наморщила лоб. Способность схватывать на лету к четырем часам ночи у нее явно атрофировалась.

— Я добавила пару капель экстракта мелиссы в кирпичную настойку. Для придания аромата. Ну, чтоб перебить кирпичный запах и чтобы Гамлет ничего не заподозрил.

— Может, лучше было использовать ваниль?

— Ничем ваниль не лучше, — назидательно произнесла гостья. — В журнале «Зелья и домашняя консервация» написано, что мелисса усиливает действие приворота. Ее рекомендуют добавлять во все любовные напитки.

— А почему думаете, что у вас аллергия на нее, а не на кирпичи?

— Элементарно. Кирпичи — гипоаллергенные. А на травы у меня уже была однажды аллергия. Крем на основе шалфея не пошел.

— Все—таки ваниль была бы лучше, — сочувственно покачала головой Полина.

— Да, ничего, — не потеряла оптимизма Тамара, — сейчас наложу успокаивающую маску, и через несколько часов и следа не останется. Только надо Гамлета предупредить, что я заболела и поход в гусятню откладывается. А еще зелье из автомата слить, чтобы кто—нибудь другой не выпил.

— Ладно, — согласилась Полина.

А что делать? Бросить краснолицую Тамару один на один с ее проблемой? Эх, прощай сладкий сон.

Нет, поспать Поле все же удалось. Ровно десять минут. Когда просьбы помощницы босса были выполнены, Полина снова юркнула в постель и даже успела задремать, но новый настойчивый стук в дверь не дал насладиться объятиями Морфея. Опять Тамара?!

А вот и нет. На пороге стоял босс, свежий и бодрый. На гладковыбритом лице сияющая улыбка. Конечно, ему—то легко сиять — хотя бы полночи поспать удалось.

— У нас проблема, — заявил он, всем видом показывая, что желает войти.

Серьезное заявление не сильно вязалось с самодовольным выражением лица, поэтому Поля попыталась вытеснить Эмиля и захлопнуть перед его носом дверь:

— Приходи через полчаса. Мне нужно привести себя в порядок. А еще лучше через пару часов.

Может Полине все же удастся вздремнуть? Как бы ни так. Сдвинуть с места босса не получилось.

— Серьезная проблема, — уточнил он и протиснулся в щель.

Теперь прятаться за дверью было бессмысленно. Прячься — не прячься, Эмиль все равно видел Полину целиком, с ног до головы. Тоненький розовый топик со слониками и короткие розовые штанцы. От смущения на щеках моментально вспыхнул румянец, а сон как рукой сняло. Босс даже не пытался из вежливости отвести взгляд. Наоборот, изучал с таким интересом, что пришлось срочно отскочить от двери, похватать одежду и бежать в ванную. Что за неслыханная наглость! Этот бесцеремонный приемчик заставить Полину проснуться Эмиль применяет уже второе утро подряд.

— У тебя пять минут, — крикнул он вдогонку.

Поля умывалась, расчесывалась и переодевалась с такой скоростью, будто она солдат, поднятый по тревоге. С босса ведь станется. Если она не покажется через пять минут, он и в ванную комнату стучаться не постесняется. Ух, ну, если эти его так называемые проблемы окажутся какой—нибудь ерундой, Полина за себя не отвечает.

Она вышла из санузла в полной боевой готовности и сурово сверкнула глазами на Эмиля, который дожидался ее, сидя на диванчике.

— Так что за проблемы?

Босс похлопал по сиденью рядом с собой, призывая Полю садиться, и выдал:

— Папарацци.

Папарацци?! Звучало действительно как проблема, даже не смотря на то, что Полина не знала пока никаких деталей. Что ж, испепелять Эмиля взглядом можно повременить. Она пристроилась рядом.

— Как мне стало известно, — начал вводить в курс дела босс, — сегодня в девять утра к нам в резиденцию явится журналист известного в Аласии таблоида «Желтый гусь».

— Зачем? Судя по названию, журнал в основном публикует статьи о домашней птице?

— Ага, — усмехнулся Эмиль, — на его страницах сплошные птицы — газетные утки. Таблоид специализируется на слухах, сенсациях, скандалах, сплетнях о жизни известных людей. Официально, корреспондент приедет, чтобы написать репортаж о подготовке к празднику урожая. Но понятно, что на самом деле его интересует совсем другое.

— Что?

— Ты.

— Я?

— Естественно. Ты новое лицо в королевстве. Невеста наследного принца. Лакомый кусочек для такого «солидного» издания. Корреспондент попытается нарыть на тебя или на наши с тобой отношения что—нибудь пикантненькое. Ему нужны жаренные факты. Будет разговаривать с прислугой, со всеми, кто хоть раз видел тебя, собирать слухи и догадки, чтобы состряпать что—нибудь сенсационное.

Как работают папарацци и какие из—под их пера выходят опусы, Полина представляла. Всегда с сочувствием относилась к жертвам бульварных газетенок. А теперь, похоже, предстоит стать одной из них?

— А что если его просто не пускать в резиденцию?

— Еще хуже. Он сразу решит, что нам есть, что скрывать, и устроит настоящую охоту. Действовать нужно с точностью до наоборот. Радушно встретить и дать исчерпывающее интервью. Пусть лучше получит информацию из первых уст. Мы же уже натренировались на садовнике, — Эмиль лукаво улыбнулся и закинул руку на плечо Полины. — Думаю, у нас получится без труда изобразить счастливую влюбленную пару.

Полина не была так уверена. Все—таки надурить наивного садовника — это одно, а провести прожженного папарацци — совсем другое. Хотя то, что она не выспалась, может сильно сыграть на руку. У нее от недосыпа опять ощущался туман в голове и прикосновения Эмиля вызывали приятные покалывания. Поэтому она даже не пыталась сбросить его руку, нахально поглаживающую плечо, хотя на свежую голову уже давно бы это сделала. Если туман не пройдет, сыграть перед журналистом влюбленную глупышку, наверно, будет не так и трудно.

Вернандина прохаживалась по аллейкам резиденции, проверяя, все ли в порядке в ее владениях. Она любила этот ежедневный утренний ритуал. Прохлада бодрила, помогала продумать план на день.

Работников на территории парка пока не было видно. Слишком рано. Впрочем, одного усердного труженика Фрея все—таки заметила — садовника. Тот возился с цветами под окнами Полины и Эмиля.

— Листьер, вы до сих пор не разбили клумбу? — удивилась Вернандина.

Работник выпрямился, поприветствовал. На лице застыла досада. Он виновато развел руками.

— Пока нет. Дело в том, — начал оправдываться он, — что возникли непредвиденные проблемы. Во—первых, у меня пропала моя любимая садовая тележка.

— Пропала тележка? — Фрея очень удивилась.

Кто мог покуситься на садовый инвентарь? В резиденции никогда ничего не пропадало, даже фамильные драгоценности.

— Да, тележка. Обыскался, но нигде не нашел. А я без нее как без рук, — пожаловался Листьер. — А, во—вторых, я могу работать над клумбой всего пару часов в день, только ранним утром, пока Эмиль и его невеста спят.

— Почему?

— Потому что это… — Листьер вдруг замялся, — понимаете… они это… нет, я все понимаю, дело—то молодое… но…

— Что? — так ничего и не поняла Вернандина.

— Я не могу работать днем или вечером, когда они не спят — не хочу их смущать.

— Вы их смущаете?

— Ну, да. Дело—то молодое… — покраснев, пояснил садовник. — В общем, я работал, а потом нечаянно глянул в окно и…

— И что?

— И случился конфуз… пришлось срочно уйти.

До Вернандины, наконец—то дошло, что хочет сказать Листьер. Он стал свидетелем интимной сцены между Эмилем и Полиной и теперь боится попадаться парочке на глаза. Фрея снисходительно улыбнулась — была уверена, что садовник с испугу принял какую—нибудь невинную картину за проявление чувств.

Однако Листьер добил неожиданными подробностями:

— Как на них не погляжу, они все время обнимаются или целуются, — садовник покраснел еще больше и развел руками: — Дело—то молодое.

После такого заявления Вернандина уже не была уверена, что Листьеру померещилось. Но тогда с его слов выходило, что у Эмиля и Полины пылкий роман. Не могли же они разыгрывать перед садовником спектакль? Зачем им? Почему же Фрее казалось, что парочка только изображает чувства и настоящей близости между ними нет? Ох, внук и плут! Вернандина осознала, что на данный момент уже совершенно ничего не понимает в отношениях между Эмилем и Полиной. Но ничего, бабушки так просто не сдаются.

Садовник продолжал смущенно переступать с ноги на ногу. Бедолага. Надо же, в какую щекотливую ситуацию попал. Фрея симпатизировала старательному и ответственному работнику, который трудился в резиденции уже не один год.

— С внуком я поговорю, — успокоила Вернандина. — Можете работать и днем, и вечером. Больше никто никого смущать не будет.

— А насчет тележки? — Листьер, видя поддержку Фреи, воспрял духом.

Вернандина хотела предложить купить новую, но чувствовала, что садовнику дорога его прежняя, к которой привык. Да Фрее и самой было интересно узнать, куда делся инвентарь.

— Приглашу детектива, — улыбнулась она. — Он вам ее мигом отыщет.

В загородной резиденции и близлежащих деревеньках никогда не происходило ничего серьезного. А тут хоть какая—то работа местным сыщикам, чтобы не потеряли сноровки.

Как только вернулась к себе, сразу позвонила в сыскную контору. Описала ситуацию, и ей пообещали, что в девять утра их лучший детектив уже приступит к расследованию происшествия.

Краслер подъехал к воротам резиденции заранее — без четверти девять. Не хотел опаздывать. Собирался произвести на окружающих впечатление ответственного и опытного специалиста. За десять лет работы в сыскном агентстве такое странное дело ему поручили впервые. Поиск пропавшей садовой тележки. Конечно, звучит не очень впечатляюще. Однако если немного перефразировать, то получится формулировка, которая украсит любой послужной список: расследование кражи в королевской резиденции. Ого—го, как солидно! Да Краслер, если все пройдет гладко, сразу на повышение пойдет. Его даже возможно пригласят работать в столицу.

Детектив был настроен провести образцовое расследование по всем правилам сыскной науки. Для этого у него имелось все необходимое: набор для снятия отпечатков пальцев, бинокль, диктофон, камера. Краслер тщательнейшим образом соберет улики, опросит садовника и других работников резиденции и задокументирует все детали.

Сыщик припарковал автомобиль на стоянке и не успел выбраться наружу, как увидел спешащего к нему навстречу принца Эмиля. Рядом шагала невысокая брюнетка в красном трикотажном платье — видимо, невеста. Краслера смутила такая честь. Он не рассчитывал, что его будет встречать кто—то из королевских особ. Все—таки, положа руку на сердце, порученное ему дело яйца выеденного не стоит.

Эмиль и Полина подошли к воротам резиденции без четверти девять — не хотели пропустить приезд корреспондента. Если дать ему шанс пройти на территорию без сопровождения, он сразу начнет свою грязную работенку — совать нос, куда не просят, и расспрашивать прислугу и работников, в расчете вытянуть из них что— нибудь пикантное.

— Хорошо, что пришли чуть раньше, — хмыкнул Эмиль, кивая в сторону заезжающей на стоянку машины. — Лазутчик уже здесь.

Из автомобиля вышел коренастый мужчина средних лет в элегантном костюме— тройке. На голове шляпа, в руках саквояж. Больше был похож на представительного работника офиса, к примеру нотариуса, чем на корреспондента скандального таблоида. Полине почему—то рисовался совсем другой образ: худощавый нагловатый гиперактивный молодой человек. Однако представитель желтой прессы оказался достаточно хитер, чтобы явится во дворец импозантным джентльменом, с виду вызывающим полное доверие. Но зря старался — Поля, разумеется, на такую уловку не купилась.

Они с боссом двинулись в сторону корреспондента.

— Доброе утро, а мы вас как раз ждем, — поприветствовал Эмиль.

Полина видела: папарацци был явно не в восторге, что его приезд не остался незамеченным, однако продолжил строить из себя джентльмена — вежливо приподнял шляпу и представился:

— Краслер.

— Прошу во дворец, — пригласил босс. — Вы наверно хотели бы взять у нас с невестой интервью?

— У вас? — корреспондент посмотрел немного недоуменно. — Вообще—то, в первую очередь хотел бы побеседовать с садовником и другими работниками.

Разумеется. Еще как хотел бы. Собрать сплетни. Только не для того Полина и Эмиль вылавливали папарацци, чтобы давать ему бесконтрольно разгуливать по резиденции.

— Я думаю, — нарочито любезно улыбнулся босс, — мы обладаем более исчерпывающей информацией, чем наши слуги.

Он жестом пригласил следовать за ним. Взял Полину под локоток и направился во дворец. Краслеру ничего не оставалось, как пристроиться рядом.

Для беседы с корреспондентом был подготовлен один из залов для приема гостей. Небольшой, светлый, с окном в полстены. Эмиль предупредил Полину, что журналист, наверняка, захочет сделать снимки для таблоида. Так лучше уж попозировать ему в красивом антураже, чем дожидаться, когда папарацци подловит в кадр где—нибудь из—за угла в какой—нибудь совершенно неподходящий момент.

Эмиль и Полина заняли маленький парчовый диванчик с множеством подушечек разного размера, рассчитанный ровно на двоих. Краслеру предложили кресло напротив.

Как только гость присел, босс сразу взял инициативу в свои руки.

— Вы наверно, хотели бы знать все подробности? — поинтересовался он.

— Конечно, — кивнул корреспондент и достал из своего саквояжа сразу и диктофон, и блокнотик с ручкой, показывая, что готов внимать каждому слову.

— Кстати, можете не только записывать аудио, но и снимать. Мы не против. Журналист посмотрел на Эмиля как—то странно.

— Снимайте, снимайте, — снова повторил разрешение босс.

Краслер достал из саквояжа камеру. Навязчивая просьба сделать фото показалась ему чудаковатой. Вообще—то, он захватил фотоаппарат для того, чтобы документировать все найденные улики, а не для того, чтобы фотографировать свидетелей, но если уж они настаивают, почему бы не запечатлеть. Детектив сделал пару снимков и отложил фотоаппарат. Сказать по правде, эти фото все равно нельзя будет приложить к делу. Слишком уж они фривольные. Принц прижимал к себе невесту чересчур тесно, как будто позировал не для официального документа, а для бульварного таблоида. Да и потом фон ужасно несерьезный — все эти парчовые подушечки—финтифлюшечки.

— Давайте, начнем, — предложил Краслер.

Эмиль выпустил Полину из объятий неохотно. Она чувствовала, что он остался недоволен такой короткой фотосессией. Но что взять с этого пройдохи—журналиста? Какой ему интерес делать снимки, в которых нет ничего скандального, а лишь улыбающаяся романтическая пара?

— С чего начать? — спросил Эмиль у Краслера, но тут же сам ответил: — Наверно, с самого начала?

— Да, начните с начала, — согласился корреспондент.

— Хорошо. Тогда расскажу, как мы познакомились. Вас ведь интересует все до мельчайших деталей?

Журналист немного озадаченно потер окладистую бородку:

— Вообще—то, да. Люди моей профессии как никто понимают, насколько важна любая деталь.

Вот ведь прощелыга! Конечно, для его грязной газетенки важна любая деталь, желательно поскабрезней. Что ж, будут ему детали. Только не такие, на какие рассчитывает. Полина и Эмиль заранее договорились, как будут отвечать на всевозможные вопросы. И первое, что они придумали — рассказать корреспонденту романтичную сказочку о том, как красиво начались их отношения. Вряд ли журналюга сможет выудить из этой истории хоть что—то пикантное, достойное его желтых страниц.

Босс посмотрел на Полю с нежностью и взял ее руку в свои.

— Первый раз я увидел принцессу Полину на балу, — произнес Эмиль прочувствованно. — Она вплыла в танцевальный зал в воздушном нежно—зеленом платье под цвет ее волшебных умных озорных глаз. Я сразу был очарован ее изяществом. Пригласил на танец и, когда она дала согласие, ощутил себя самым счастливым человеком в мире. Я кружил принцессу, обхватив за тонкую талию, и ее щеки пылали румянцем от смущения. Это было бесконечно трогательно и волнительно. Хотелось, вот так держать ее в объятиях вечно. Хотелось, чтобы танец не закончился никогда. Непосредственность принцессы покорила меня, и уже тогда я осознал, что это моя судьба, моя навеки.

Полина прекрасно понимала, что каждое произнесенное боссом слово — это просто игра на публику, а вернее, спектакль для корреспондента. Но играл Эмиль так проникновенно, а туман в голове от недосыпания был таким сильным, что на мгновение показалось: часть из того, что сказал босс — правда. Поля представила себя в роскошном бальном платье танцующую с Эмилем, во взгляде которого неподдельное восхищение и огонь. Голова приятно закружилась, будто они вальсировали не в выдуманной сказке, а в реальности, причем только что.

— Когда я вошла в танцевальный зал, то сразу обратила внимание на высокого светловолосого красавца с ироничной улыбкой на лице, — начала свою часть спектакля Полина. — Принц Эмиль подошел пригласить меня на танец, и я утонула во взгляде его теплых медовых глаз.

Поле легко давались слова. Играть почти не приходилось. Босс смотрел на нее так, что она действительно таяла под его взглядом. Вот что недосыпание с человеком делает. Вздумай Эмиль в эту секунду поцеловать Полину, она бы даже не стала сопротивляться. Ей наоборот вдруг нестерпимо захотелось ощутить прикосновение его губ. Вспомнилось, как было мучительно приятно, когда Эмиль сделал это в прошлый раз, разыгрывая спектакль перед садовником. Наверно, босс в это мгновение чувствовал то же самое. Поля видела, как он начал движение навстречу, будто собрался сорвать поцелуй.

Краслер смотрел на принца и его невесту и не совсем понимал, что происходит. Он слово в слово записал их показания, но никак не мог взять в толк, какое отношение имеет знакомство Эмиля и Полины на балу к исчезновению тележки. Может, кто—то из гостей явился на тот бал с пропавшим впоследствии садовым инвентарем? Детектив все ждал, когда же в рассказе опрашиваемых свидетелей появится интересующая его тачка. Но принц и его невеста продолжали с упоением повествовать, как были очарованы друг другом, но ни о тележке, ни о злоумышленнике, покусившемся на добро садовника, не говорили ни слова. В какой—то момент детективу показалось, что Эмиль и Полина настолько увлеклись, что перестали его замечать. Складывалось впечатление, что Краслер невольно может стать свидетелем их страстного поцелуя.

— Кх—кх, — пришлось обозначить свое присутствие.

Вот ведь! Еще только начал следствие, а уже так непросто. И ведь оставить эту парочку в покое и ретироваться нельзя. Профессионализм не позволял. Ясно же, что они обладают какой—то информацией об исчезнувшей тачке, раз уж проявили такой энтузиазм — встретили у ворот и сами навязались помочь следствию. Но нужно направить их мысли в правильное русло.

— Прошу извинить, однако мне показалось, что вы начали рассказ слишком уж издалека. Не могли бы вы, пожалуйста, перейти ближе к делу?

— Ближе к делу? — переспросил Эмиль, оторвав взгляд от невесты.

Похоже, Краслеру удалось вернуть его в реальность.

— Да.

— Насколько ближе? Что вы имеете в виду?

Хороший вопрос. Детектив знал, что тележка была на месте еще вчера вечером. Поэтому Краслера интересовали события, которые случились позже. Возможно, принц или его невеста не спали и видели в окно что—то, что прольет свет на исчезновение тачки.

— Что вы делали сегодня ночью? — конкретизировал он. Не будь перед Краслером королевские особы, он уже давно бы сформулировал вопрос именно так: четко и по существу.

Полина ушам своим не поверила. Что за наглость?! Вот уж действительно у папарацци чувство такта отсутствует напрочь. Прослушал историю знакомства. Понял, что там поживиться нечем: ни одного жареного факта — сплошная романтика. Тогда решил действовать в лоб. Задал настолько нескромный вопрос, что Полина невольно покраснела, хотя ничем таким, на что намекает папарацци, они с Эмилем как раз таки не занимались. Но что сказать, чтобы журналюга не истолковал слова превратно, чтобы не усмотрел в них что—нибудь такое, из чего потом состряпает скандальную статью? Босс предупреждал, что корреспондент запросто может задать провокационный вопрос, но Поля не думала, что настолько провокационный. Они с Эмилем не репетировали, что делать в подобной ситуации. Она посмотрела на босса со смятением. Но тот растерянным не выглядел.

— Прошлую ночь мы провели незабываемо, — не моргнув глазом, выдал он, чем еще больше вогнал Полину в краску.

Корреспондент тоже немного поменялся в лице. Представить страшно, как он истолковал слова. Конечно, откуда ему знать, что ночь стала для Эмиля незабываемой, потому что тот провел ее, тягая по территории резиденции автомат с газировкой.

— Хотите узнать об этом в мельчайших деталях, как любят все представители вашей профессии? — поинтересовался босс.

— Э—э—э, — замешкался Краслер.

Однако Эмиля это не остановило.

— Мы всю ночь… — начал он.

Лицо корреспондента перекосилось, и он судорожно нажал на кнопку, выключавшую диктофон.

— …гуляли под звездами. Знаете, с моей невестой никогда не бывает скучно. Это была ее инициатива пройтись по одной из аллеек парка до гусятни в два часа ночи. Романтично, правда? Разве мог я ей отказать?

— Э—э—э, — вместо ответа промычал корреспондент, который окончательно потерял ту уверенность, с которой начинал интервью.

Полина подарила Эмилю восхищенный взгляд. В поединке с папарацци он был неподражаем и одержал сокрушительную победу. Видит бог, если бы у босса не было этой его дурацкой Каролины, Поля бы позволила ему себя поцеловать, как только они остались наедине. Она не сомневалась, что Эмиль последние несколько минут только об этом и мечтает. Слишком уж красноречивым был его взгляд. Хотя, может, Поле это всего лишь кажется от недосыпания?

— Еще вопросы будут? — босс посмотрел на корреспондента так, будто хотел побыстрее избавится от него.

— Э—э—э, — в который раз промямлил тот, но все же смог собраться, чтобы выдать членораздельную фразу: — Так вы будете давать показания насчет тачки?

— Тачки??? — хором переспросили Полина и Эмиль.

Вот уж на какой вопрос они точно не репетировали ответ.

Когда Краслер вышел из зала, босс с нахальной улыбочкой произнес:

— А хорошо мы играли. Жаль, не перед тем, кем надо. Но мы же повторим, как только разыщем того, кого надо? Давай потренируемся.

Он многозначительно подмигнул и притянул Полину к себе, но она резко отстранилась. С того момента, как поняла, что Краслер — это никакой не корреспондент, а детектив, разыскивающий тачку, она начала подозревать, что Эмиль ее развел.

— Сознавайся, ты специально ввел меня в заблуждение, — Поля гневно сверкнула глазами. — Ты ведь сразу знал, кто такой Краслер.

— Нет, — сделал невинное лицо босс. — Сам был шокирован. Я и подумать не мог, что бабушка пригласила сыщика, чтобы отыскать тележку. Как—то это уж слишком большая честь для садового инвентаря, не находишь?

Полина находила, но все равно недоверчиво сощурилась.

— Да и имена совпали, — предпринял новую попытку оправдаться босс. — Журналиста тоже зовут Краслер.

— Но с чего ты вообще взял, что сегодня в резиденцию должен явиться папарацци?

— Получил информацию из достоверных источников.

— Каких? — продолжала вести допрос с пристрастием Полина.

— Хороший приятель друга работает в издательстве. Предупредил.

— А, вернее, дезинформировал.

— Да нет. Уверен, папарацци уже здесь.

Сегодня Кларисса могла себе позволить выспаться. Ее смена начиналась после обеда. Когда укладывалась в постель после ночного приключения, дала себе установку подняться не раньше одиннадцати. Но во дворце Вернандины никогда ничего не происходило по заранее намеченному плану. Тут приключения сыпались на голову градом, непредсказуемо меняя ход событий. Поэтому Кларисса даже не удивилась, когда в восемь утра ее разбудил стук в дверь.

— Флида, будь другом, подмени, — Писана, горничная утренней смены, смотрела умоляющими глазами. — Очень—очень надо отлучиться. А вечером я за тебя отработаю.

— Хорошо, — Кларисса даже спрашивать не стала, что там у Писаны стряслось. Почему бы не выручить приятельницу?

— Спасибо! Ты прелесть, — та чмокнула в щечку. — Мой участок — правое крыло, комнаты с первой по пятую. Сменить постель и прибраться, если требуется. Все, как обычно.

Для опытной горничной — задача на пару часов, но для Клариссы фронт работ выглядел внушительно. Пришлось быстренько привести себя в порядок и приступать. Начала с дальней комнаты. Тихонько постучалась, приоткрыла дверь. Какое счастье, хозяев внутри не обнаружилось. Кларисса испытывала сильное смущение, если случалось наводить порядок, когда кто—то наблюдал за ее действиями. Все—таки получалось у нее пока не совсем ловко.

Со второй комнатой повезло меньше. На стук откликнулся женский голос:

— Входите.

Она проскользнула внутрь со стандартной фразой:

— Извините, что потревожила. Горничная Флида. С утренней уборкой.

Когда увидела расположившуюся в апартаментах девушку, остолбенела. Та лежала на кровати поверх покрывала в одежде и обуви. Сердце затрепыхалось в груди быстро—быстро, но не от возмущения, что хозяйка комнаты бухнулась в постель, не разувшись. Дело в другом. Кларисса узнала ее — троюродная сестра, принцесса Тпрулина. У них были поверхностные отношения, виделись крайне редко, но все же той хватит одного внимательного взгляда, чтобы понять, кто перед ней.

Кларисса судорожно соображала, что же делать. Тпрулина — известная сплетница. Если узнает сестру, раструбит всем и каждому, в каком качестве та гостит у Вернандины. Слухи пойдут чудовищные. Тпрулина умела сгустить краски и приврать. Кларисса никогда не завидовала тем, кто попадался на острый язычок сестры.

Эх, если бы здесь была Полина, она бы помогла выкрутиться. Рядом с ней и у Клариссы просыпался дух авантюризма. Но в одиночку выбраться из щекотливой ситуации было совсем непросто. Единственное, что пришло в голову, это отвернутся и потупится.

К счастью, Тпрулина к приходу прислуги осталась совершенно равнодушной — была занята разговором по телефону. Даже не глянула в ее сторону, лишь махнула рукой: мол, делайте по—быстренькому, что требуется, и убирайтесь.

Кларисса, стараясь не разворачиваться к ней лицом, начала смахивать метелкой пыль с мебели. Движения от волнения были еще более неловкими, чем обычно. Как бы вместе с пылью не смахнуть какую—нибудь дорогущую вазу. Вот тогда уж точно внимание хозяйки комнаты гарантировано. Но зря Кларисса так сильно переживала. Горничная интересовала Тпрулину не больше, чем какой—нибудь предмет мебели. Это позволило постепенно перебороть волнение настолько, что Кларисса даже стала бросать осторожные любопытные взгляды в сторону сестры.

Интересно, что она делает во дворце? Приехала на праздник урожая? Вернандина традиционно рассылала приглашения всем близким и дальним родственникам до седьмого колена, но Кларисса полагала, что Тпрулина ни за что не примет приглашение и не покажется в резиденции. Ходили слухи, что она сильно разобиделась, после того, как Эмиль отверг ее. Но теперь Кларисса видела, что сестра смогла—таки смириться с тем, что у ее бывшего возлюбленного теперь другая. И судя по тому, как нежно ворковала с человеком на том конце провода, уже нашла себе нового кавалера.

— Краслер, дорогой, ты уже подъехал? Хорошо. Иду к воротам встретить тебя.

После этих слов соскочила с кровати и вышла из комнаты. Кларисса вздохнула с облегчением. Теперь оставалось только придумать, как в дальнейшем не попадаться Тпрулине на глаза.

Уборка в двух следующих комнатах прошла без эксцессов. Оставалась последняя — пятая. Клариссе снова повезло. Хозяина в апартаментах не обнаружилось. Почему хозяина, а не хозяйки? Сложно объяснить, но стоило переступить порог, сразу стало понятно — в комнате обитает мужчина. Причем, Кларисса без труда догадалась даже, кто именно.

Темные тона. Черные шторы. Минимализм и строгость. Ни одной лишней детали. Узкая кровать аккуратно заправлена черным покрывалом. Творческий беспорядок царил лишь в одном месте — у окна. Там располагался портативный синтезатор и аппаратура. Множество проводов, скрепленных в связки, были подоткнуты к колонкам и двум огромным экранам. Неровные стопки бумаг, распиханы небрежно по полкам. Кларисса догадалась, что это. Самодельный пульт, чтобы сочинять электронную музыку. Самодельный, не значит кустарный. Любой профессионал позавидовал бы.

Краслер вышел из зала, где опрашивал принца Эмиля и его невесту, в смешанных чувствах. Если бы они не были королевскими особами, ей богу, заподозрил бы их в краже тележки. Поначалу вели себя неадекватно, постоянно пытаясь увести беседу в сторону и заговорить зубы. А когда Краслер спросил их о тачке напрямую, так они вообще стали давать такие сбивчивые и неправдоподобные показания, какие дают обычно виновники преступления. Ну, как можно поверить в то, что принцу и принцессе в два часа ночи пришла в голову мысль перевезти аппарат с газированной водой при помощи садовой тележки с одного места на другое? Зачем??? Детективное чутье и дедукция, какими Краслер всегда гордился, в этот раз оказались бессильны расшифровать головоломку. Он достал из нагрудного кармана платок и протер вспотевший лоб. Похоже, дело—то не настолько простое, каким показалось с самого начала.

Хорошо хоть принц и принцесса назвали других участников ночных событий, которые предположительно знали о дальнейшей судьбе садовой тачки. Краслер попробует опросить их. Может, это прольет свет на запутанную историю. И начнет детектив с личной помощницы Эмиля — Тамары. Краслеру показалось странным, что дамочка, по словам принцессы Полины, неожиданно заболела.

Детектив застал Тамару в ее апартаментах. Выглядела, кстати, вполне здоровой. Как только представился и объяснил, зачем он здесь, дамочка подозрительно засуетилась.

— Тележка? А откуда мне знать, где она. Меня садовый инвентарь не интересует, — глаза Тамары забегали.

Краслер почувствовал, что взял след. А когда он нападал на след, его уже ничем остановить было нельзя. Он прижал дамочку к стенке и пообещал крупные неприятности, если она сию же секунду чистосердечно не признается в содеянном. Испытанный годами прием сработал. Тамара начала давать показания. Сказать по правде, Краслер понимал ее с трудом. Дамочка утверждала, что и не думала воровать тачку. Она взяла ее, так сказать, в аренду и собиралась завтра же вернуть, как только утилизирует с помощью нее кирпичи.

— Не могу же я кирпичи выкинуть где—нибудь в парке. А до свалки без тележки их не дотащить.

— Какие кирпичи?

— Кирпичи из—под кирпичной настойки.

— Настойки? — окончательно запутался детектив.

— Да. Они уже отдали все соки и больше не нужны.

— Кирпичи все соки? — взвыл ничего не понимающий Краслер.

— Ну, это как чайная заварка. Вы заварили чай. Напиток пьете, а заварку выбрасываете.

— Причем тут заварка? — тяжело посмотрел детектив.

— Ну, надо же мне, в конце концов, где—то мыться. Мне ванна нужна.

— Ванна? — Краслер снова достал из нагрудного кармана платок, протер вспотевший лоб, а потом зарычал не своим голосом: — Так где тележка?!! Хотите, чтобы я вас задержал?!

— Ладно—ладно, — заискивающе произнесла Тамара. — Тележка спрятана в кустиках возле служебного входа.

— Показывайте! — сдвинул брови Краслер.

— Мне нужно привести себя в порядок. Не могу же выйти на улицу такой… э… непричесанной.

Вид у дамочки действительно был слегка помятый. Видно, недавно встала. Но Краслер не собирался больше ждать. Это дело и так уже изрядно вытрепало его нервы.

— Немедленно, — непререкаемым голосом скомандовал он.

Тамара недовольно хмыкнула, но спорить не решилась. Они вышли из комнаты, и дамочка повела коридорами дворца к одному из выходов. В этой части резиденции растительность была особенно густой и почти вплотную подходила к крыльцу. Кусты высотой в человеческий рост могли бы с легкостью укрыть трактор, не то что тележку.

Краслер продирался за Тамарой сквозь заросли, ощущая, как колючие ветки оставляют затяжки на его парадном костюме. Специально надел лучшее, что у него было. Все—таки направлялся в королевскую резиденцию. Жаль, конечно. Жена будет ворчать. Но ничего, марш—бросок через терновник, похоже, последнее испытание в этом сумасшедшем деле. Краслер уже заметил тачку. Он оттеснил Тамару, чтобы подхватить ручку тележки, но дамочка не удержалась и начала валиться в кусты. Пришлось схватить ее за талию, чтобы не дать упасть.

В этот момент две крепкие ручищи раздвинули ветки в разные стороны, и в образовавшуюся щель просунулась голова. Краслер от неожиданности замер. На него и дамочку в его объятиях уставилось перекошенное от злости лицо с налитыми кровью глазами. Детектив вдруг неожиданно осознал, что марш—бросок через терновник был, во—первых, не последним, а во—вторых, не самым страшным испытанием в этом дурацком деле о пропавшей тачке.

— Так вот как ты болеешь?!! — свирепо зарычала голова.

— Гамлет, это совсем не то, что ты подумал, — пролепетала Тамара. — Я тебе сейчас все объясню.

Краслер тоже собирался интеллигентно разъяснить ситуацию — подыскивал слова. Ручищи тем временем отогнули кусты сильнее, и к голове добавилось туловище. Верзила выглядел раза в два мощнее детектива. Стало понятно, что ранее подобранные слова не годятся. Нужны какие—то более веские аргументы.

— Значит, вот почему не пошла в гусятню?!! — громила сделал шаг в сторону Тамары и навис над ней. — Вижу, уже выбрала себе гуся!!!

Кем—кем, а гусем Краслера еще ни разу не называли.

— О! Какой импозантный джентльмен, — верзила смерил презрительным издевательским взглядом, потом перевел глаза на тележку и добавил: — Да еще и при такой крутой тачке.

Он толкнул Краслера плечом. Вроде бы и не особо амплитудное движение, но детектив не удержался на ногах и приземлился ровно пятой точкой на тележку. Тамаре достался только испепеляющий взгляд. После чего верзила удалился.

Краслер философски похлопал ладонью по обшарпанному боку тачки. Что ж, можно поздравить себя с удачно завершенным делом. Хотя конец его был и не так фееричен, как у его кумира, сериального детектива Локомбо, но все же в послужной список теперь можно смело внести строку: расследование кражи в королевской резиденции.

После беседы с детективом Эмиль проводил Полину до ее комнаты. Она сказала, что ей надо немного поспать, что валится с ног. Собиралась захлопнуть перед его носом дверь, но он упрямо стоял в проеме. Не хотел уходить.

— Спать днем? Что за детский сад? — подтрунил он.

Она что—то возмущенно буркнула и попыталась вытолкнуть его силой, но он не сдвинулся с места, лишь со смехом перехватил ее руку. Когда трогательно хрупкое запястье попало в капкан, Полина боднулась головой. Ого, какая отчаянная атака. Эмиль расхохотался еще больше.

— Не похоже, что ты хочешь спать.

— Хочу, — сверкнула злыми зелеными глазищами.

Спать она хочет. А это ничего, что Эмиль собирался провести сегодняшний день с ней? И дело даже не в ушлом журналюге, которого не мешало бы все—таки отловить и дать интервью. И без этого у Эмиля были большие планы на Полину. Он хотел провести экскурсию на конюшню, познакомить с Каролиной и новорожденной малышкой Азилизой. Представлял, в какое умиление придет упрямая девчонка, когда увидит белоснежного жеребенка. Наверно, начнет сюсюкать, как все девушки при виде таких вот милашек и будет улыбаться бесконечно светло, как умеет только она, дразня ямочками на щеках.

А потом они бы проехались немного верхом. Хотя возможно она не умеет. Но это еще лучше. Он стал бы ее учить. Его забавляла мысль выступить перед Полиной в роли преподавателя верховой езды. Сначала он чуть—чуть покатал бы ее в своем седле, посадив перед собой. Ну, чтобы она переборола первый страх и ощутила, как это восхитительно гарцевать на сильном грациозном животном. У нее бы дух захватило. А еще она начала бы смущаться от того, что Эмиль прижимает ее все сильнее и сильнее. А он бы прижимал, он себя знает. Разве не воспользовался бы моментом?

Еще как воспользовался бы. Воображение живо нарисовало картинку. И там были не только объятия. Там, в воображении, Эмиль совершенно наплевал на Константина (или как там его?) и развернул Полину к себе для поцелуя. Коснулся ее теплых губ. И все. Перестал себя контролировать. Целовал жадно и долго…

Соблазнительная картинка вдруг смазалась от прилетевшей со стороны кровати подушки, которая угодила ровно по голове.

— Убирайся, — теперь уже хохотала Полина. — Хочу спать.

Ах, так?! Вот коварная девчонка! Воспользовалась замешательством Эмиля и решила атаковать? Его реакция была молниеносной. Подушка полетела в обратную сторону. Полина взвизгнула, попыталась увернуться, но снаряд достиг цели.

Нисколько не расстроившись, что избежать участи мишени не удалось, Поля снова запулила подушку в Эмиля. Но теперь—то он уже был готов к атаке. Поймал снаряд на лету и тут же перенаправил в сторону противника. Полина вновь звонко завизжала и вновь не успела отойти с линии огня, получив по пятой точке.

— Все еще хочешь спать? — коварно хохотнул Эмиль.

— Хочу, — упрямо заявила она.

Схватила подушку, но бросать не стала. Поняв, что меткость — не ее конек, поменяла тактику нападения. Подскочила к Эмилю и, заливисто хохоча и приговаривая «убирайся», начала наносить удары, куда придется, пытаясь вытеснить его из комнаты. Напор был такой силы, что ему ничего не оставалось, как оборонятся и потихоньку отступать. Однако когда Эмиль почувствовал спиной стенку, понял, что пора переходить к активным действиям. Обманным движением он выдернул у Полины из рук снаряд и отбросил в сторону. И, чтобы умерить пыл нападавшей, прижал ее к себе.

Он сам не ожидал такой молниеносной реакции своего тела. Вспыхнул, как спичка, ощутив ее, разгоряченную борьбой, смеющуюся, выворачивающуюся из объятий, так близко. Пару секунд он еще пытался бороться с собой. А потом Полина вдруг замерла, запрокинула голову, и он ощутил на своих губах ее сбивчивое горячее дыхание. Это уже было выше его сил. Он зарылся руками в ее волосы и приник к губам яростно и жадно, как будто поцелуй был продолжением их боя. Но бой закончился. Полина больше не сопротивлялась. Эмиль задохнулся от остроты нахлынувших чувств.

Вот они, последствия недосыпания. Полина позволила—таки Эмилю поцелуй. А как было сопротивляться? Он притиснул к себе, не давая шелохнуться. Нет, поначалу она пыталась вырваться. Ее все еще разбирал смех от того, как боссу пришлось отчаянно защищаться, чтобы не стать жертвой подушечной атаки. А нечего мешать человеку спать. Эмиль тоже улыбался, прижимал все теснее, и вдруг стал серьезным. Глаза полыхнули таким огнем, что лишили воли к сопротивлению. Полина замерла. Она услышала его резкий вдох. Воздух наполнил грудную клетку с шумом. Поле почему—то тоже неожиданно стало трудно дышать. В выдохе послышался стон, а потом она ощутила его требовательные губы на своих губах. Земля ушла из—под ног. Сумасшедшие чувства накатили горячей волной. В голове затуманилось настолько, что мысль о Каролине забилась в самый дальний уголок сознания. О ней Полина будет думать потом. И о том, как относиться к происходящему, тоже подумает потом. А сейчас будет наслаждаться этим мучительно—сладким тягучим поцелуем…

Кларисса закончила с уборкой и направилась в кладовую, чтобы оставить там инвентарь. Уже находилась в нескольких метрах от двери, когда вдруг увидела Тпрулину. Сестра шла навстречу, но, к счастью, не замечала — снова разговаривала по телефону. Однако обольщаться было глупо — подойдет чуть ближе и Кларисса рассекречена. Проблематично будет объяснить Тпрулине, почему разгуливает по дворцу в прикиде горничной со щеткой и метелкой в руках. Пока очень не хотелось встречаться с сестрой даже в своем привычном облике, что уж говорить про специфический образ прислуги. Пришлось срочно нырнуть в боковой коридор.

Кларисса вжалась в стенку и стала ждать, когда Тпрулина пройдет мимо. Цокот каблучков приблизился, но удаляться не спешил. Вот же! Похоже, сестра собралась свернуть ровно в тот коридорчик, где укрылась Кларисса.

Она отлепилась от стены и засеменила в дальний конец, но цокот каблуков не стихал, преследовал по пятам. Что делать? Это была часть дворца, где располагались комнаты принца Эмиля, его невесты и нескольких его помощников. А дальше — ничего. Тупик. Прятаться от сестры негде. Вразумительного выхода придумать не получалось, и Кларисса уже начала всерьез рассматривать крайне рискованный вариант — прошмыгнуть мимо Тпрулины, прикрыв лицо метелкой. Но обнаружилось кое—что получше. Кларисса вдруг заметила, что дверь в апартаменты Полины приоткрыта. Да это же спасение! Сестра еще довольно далеко. Если, не стучась и не дожидаясь разрешения войти, юркнуть внутрь, то Тпрулина не успеет идентифицировать Клариссу. Правда, это немного бесцеремонно по отношению к Поле. Но, с другой стороны, дверь—то раскрыта, значит, можно входить, не опасаясь поставить в неловкое положение хозяйку. Если бы Полина переодевалась или еще что, то не оставила бы дверь нараспашку.

Кларисса заскочила внутрь и остолбенела.

— Ой, — выдохнула чуть слышно.

Насчет «немного бесцеремонно» она сильно просчиталась. Ее внезапное появление было о—го—го как бесцеремонно. Чудовищно бесцеремонно. Так до чертиков бесцеремонно, что лицо мгновенно покрылось густым румянцем. Полина и Эмиль страстно целовались. Они, кажется, даже не заметили ее появления. Какой там. Наэлектризованное пространство вокруг них вибрировало и искрилось.

Она попятилась к выходу. Надо было потихонечку испариться, чтобы не мешать. Тщательно отводя взгляд от пылкой парочки, Кларисса сделала несколько шажков назад и вдруг запнулась обо что—то объемистое и мягкое. От неожиданности она потеряла равновесие. Пытаясь предотвратить падение, начала непроизвольно делать руками круги в воздухе. Метелка и щетка повторяли движения. Не помогло. Первой брякнулась сама Кларисса, а затем инвентарь. Причем, ее падение смягчила подушка, о которую, собственно, она и запнулась, а вот щетке повезло меньше — ручка со звоном ударилась о паркет.

— Ой, — зажмурилась Кларисса.

Она даже взглянуть боялась в сторону Эмиля и Полины, но догадывалась, что теперь—то они точно заметили ее вторжение. Она поднялась вместе с подушкой и, пряча за ней глаза, промямлила:

— Извините.

Хотелось побыстрее ретироваться, но нужно было сначала собрать разбросанный на полу инвентарь. Движения сделались ужасно неловкими. Подушку выпускать не хотелось — она прекрасно подходила, чтобы прятать горящее от смущения лицо. А единственная оставшаяся свободной рука никак не могла ухватить и щетку, и метелку одновременно.

Когда, наконец, все добро оказалось в руках, Кларисса насмелилась краем глазика взглянуть на тех, кого потревожила. Увидела только Полину. Эмиль уже вышел из комнаты. Поля закрыла за ним дверь и уселась на диван, обхватив колени. Вид у нее был непривычно ошарашенный и смущенный. Кларисса испытала еще больший укол совести. Отложила злополучные щетку и метелку и пристроилась рядом с Полиной.

— Поль, извини, так неудобно получилось, — произнесла с искренним раскаянием. — Понимаешь, дверь была раскрыта… Нет, это, конечно, не означает, что не нужно стучаться… Просто я торопилась… спасалась от Тпрулины…

— Флид, ерунда, — Полина по примеру Клариссы тоже обняла подушку. — Ты—то причем? Правильно не стучалась. У нас в студенческой общаге, например, подруги никогда друг к другу не стучаться, тем более, если дверь нараспашку.

Подруги? У Клариссы сердце зашлось. Поля считает ее подругой? Показалось, солнце стало светить в десять раз ярче, так отчаянно хорошо сделалось на душе.

— А, кстати, кто такая Тпрулина? Старшая по смене?

— Нет, троюродная сестра.

— Троюродная сестра? А почему ты от нее спасалась? — усмехнулась Полина.

— Знаешь, Поль…

Клариссе не хотелось лгать. Разве могут подруги говорить друг другу неправду?

— …мне нужно кое в чем тебе сознаться.

В груди заныло. Вообще—то, она давно собиралась рассказать Полине обо всем, но теперь было особенно трудно на такое решиться. Поля назвала ее подругой, но захочет ли дружить, когда узнает, что никакая Кларисса не горничная, а принцесса, и весь маскарад был затеян, чтобы шпионить за ней?

— Я не та, за кого себя выдаю, — руки непроизвольно начали терзать подушку. — Совсем не та.

Полина удивленно посмотрела на гостью. Вот уж чего не ожидала услышать. Флида не та, за кого себя выдает? Робкая, тихая девочка — на самом деле мастер интриг? Водит всех за нос? Информация с трудом укладывалась в голове. Видимо, последствия недосыпания. Хотя скорее, это последствия поцелуя Эмиля. В голове до сих пор стоял туман, и щеки пылали. Хорошо, что Флида сейчас рядом, иначе Полина изводила бы себя мыслями о том, почему ей было так хорошо и как этого больше не допустить.

— Я не просто студентка, подрабатывающая горничной. Я принцесса, — виновато сказала Флида и подняла на Полю растерянные глаза—блюдца.

Полина видела, как тяжело далось ей признание, поэтому сразу же поверила. Вообще—то, можно было догадаться, что Флида получила королевское воспитание, когда та сидела за инструментом. Вот когда в ней проявилось внутреннее достоинство и величие. Только что же она дрожит от волнения? Бедная милая робкая принцесса с авантюрным уклоном. Подумаешь, преступление — изображала горничную.

— А знаешь, мне тоже надо тебе кое в чем признаться. Я тоже не та, за кого себя выдаю, — огорошила Полина.

Взгляд Флиды из виноватого сделался ошарашенным.

— Мы с тобой, вообще, выходит, сестры по… перевоплощениям, — улыбнулась Полина. — Я на самом деле не принцесса, а просто обыкновенная студентка.

— Мы с тобой, вообще, выходит, сестры по… перевоплощениям, — улыбнулась Полина. — Я на самом деле не принцесса, а просто обыкновенная студентка. У нас на Земле и принцесс—то практически не осталось.

Флида отреагировала на признание изумленным молчанием. Похоже, не могла поверить. Терла ладонью лоб, как будто хотела удержать выпрыгивающую из головы мысль.

— Изображала принцессу, чтобы Вернандине понравится?

— Ну да. Она же хочет для внука достойную невесту, — усмехнулась Поля.

Это ж надо, какая водевильная история с ней приключилась: мало того, что сама лже—принцесса, так еще и подружилась с лже—горничной.

— Слушай, — развеселилась она, — вот мы с тобой аферистки! Что называется, аферист афериста видит издалека.

У Флиды на лице тоже появилась робкая улыбка.

— Это у вас такая пословица есть? А у нас немного по—другому говорят: гусевод гусевода видит издалека.

— С гусеводами тоже неплохо звучит. А, кстати, для чего ты горничную изображаешь?

Улыбка моментально сползла с лица принцессы. Она потупилась и начала терзать подушку.

— Это Вернандина придумала, — Флида на секунду вскинула на Полину виноватые глаза и вновь спрятала взгляд. — Под видом горничной я должна была шпионить за тобой и Эмилем.

Поля ушам своим не поверила. Так вот кто был бабушкин лазутчик?! Никакой не садовник, а нерешительная горничная—принцесса? Бедный Листьер. А Вернандина— то как оказалась хитра. Филигранно сплела интригу! Завербовала такого агента, какого в жизни не заподозришь в шпионаже. Теперь понятно, в кого Эмиль такой интриган.

— Но ты не думай, — быстро—быстро заговорила Флида. — Я не стала шпионить. Не смогла. Ты такая классная, Поль. И Эмиль. И сразу видно, что у вас настоящие чувства.

Флида замолчала. Вздохнула горько. Слезинки выступили в уголках глаз, но принцесса отчаянно пыталась не дать им скатится на щеки.

— Ты наверно будешь ненавидеть меня после такого.

— Что за ерунда? — Полина улыбнулась и игриво боднула принцессу головой, после чего прижалась к плечу. — Мы же только что решили, что мы два сапога пара. Две авантюристки — родственные души.

Как она могла ненавидеть искреннюю добрую славную Флиду? Она же просто лучится теплотой. Поля была уверена, что принцесса не способна на предательство, не смогла бы никому причинить вред. Да и потом, Полина—то чем лучше? Флида играла один спектакль, а она — другой.

— Зря, вообще, весь этот маскарад был затеян, — продолжила с раскаянием принцесса. — Не понимаю, как Вернандина могла усомниться в ваших отношениях.

— Ну, отношения—то у нас… э… своеобразные…

— Ага, — Флида покрылась румянцем. — Я видела…

Полина сама начала краснеть от воспоминания о поцелуе. И почему она позволила этому наглецу такую наглую выходку. И почему ей понравилась эта его наглая выходка? Почему она забыла о Каролине, да и, вообще, о том, что все происходящее — просто шоу для бабушки. А Эмилю еще и хватило наглости перед тем, как уйти шепнуть многозначительно: «Мы не закончили». Это был намек, что он надеется на продолжение? Не дождется.

— Знаешь, — нарушила молчание Флида, — я собиралась уже заканчивать этот спектакль и ехать домой, но все—таки осталась.

— Почему? — Полина рада была, что принцесса отвлекла ее от будоражащих мыслей.

— Из—за тебя. Грустно было расставаться. И еще из—за одного человека.

— Из—за Кассандра?

— Нет… то есть да… — Флида смутилась, — вернее, не совсем… не из—за него самого. Я его боюсь до дрожи. Из—за его музыки. А как ты догадалась?

Как Полина догадалась? Сложно было не заметить, что делается с Флидой, когда речь заходит о Кассе. Она же бледнеет, как будто собирается сознание потерять, при этом в глазах лихорадочный блеск. От страха ли?

— Думала, побуду еще немного — до праздника урожая, чтобы послушать выступление его группы.

— Правильно ты решила. Их выступление того стоит. Да и мне было бы жаль с тобой расставаться.

— Только теперь не знаю, как быть. На праздник приехала Тпрулина. Если она узнает, что я здесь горничную изображаю, может такого родственникам понарассказывать.

— Любит сплетничать?

Флида кивнула.

— Что—нибудь придумаем, — оптимистично пообещала Полина. — Не хватало еще, чтобы какая—то там Тпрулина помешала тебе послушать выступление.

Да Поля что угодно сделает, только чтобы дать возможность Флиде и Кассандру сблизиться. Два музыканта так подходят друг другу. Между ними явно зарождается химия.

— Поль, какая же ты классная.

Слова прозвучали пронзительно искренне. Девчонки обнялись.

И вот таких обнимающихся и растроганных их и застала влетевшая в комнату Тамара.

— Как хорошо, что я вас нашла, — сказала она, запыхавшись. — Девочки, у меня ЧП. Срочно нужна ваша помочь.

Даже если бы Тамара и не сказала про ЧП, несложно было догадаться, что она только что побывала в какой—то переделке. Костюм в затяжках, волосы всклочены, лицо цвета свеклы.

— Представляете, — помощница босса начала отчаянно жестикулировать. — Гамлет окончательно потерял рассудок! — она покрутила пальцем у виска. — Приревновал меня к детективу! И почему?! Только потому, что увидел нас вдвоем в кустах! Да мало ли для чего люди могли залезть в терновник?! Может, они там тачку садовую искали. Об этом он не подумал?! Уууу, бык ревнивый!

Тамара воинственно погрозила в воздух кулаком. Суть ЧП после ее тирады прорисовалась лишь в общих чертах, и Полине пришлось сначала успокоить помощницу босса, а потом расспросить поподробней, что же произошло. Как оказалось, приключение на долю Тамары и ни в чем не повинного детектива выдалось впечатляющее. И смех, и слезы.

— Теперь вы понимаете, что наш предыдущий план коту под хвост, — с досадой выдала Тамара, когда закончила рассказ. — Гамлет наотрез отказывается идти со мной в гусятню. Он даже разговаривать не хочет.

Выходит, зря девушки не спали ночь и проворачивали аферу с автоматом? Из—за инцидента в кустах под угрозой оказались и отношения темпераментной парочки, и отбор гусей для выставки.

— Да, — согласилась Полина. — Ситуация вышла из—под контроля.

— Ничего, девочки, у меня есть новый план, — не собиралась впадать в отчаяние Тамара. — Но нужно действовать срочно. Я сейчас.

Она выскочила из комнаты и вернулась буквально через минуту.

— Вот!

Помощница босса продемонстрировала пластиковую бутылочку. Голубая пробка и голубая наклейка с логотипом — ничего особенного. Полина видела такие повсюду. Одна из любимых во дворце марок воды.

— В точности такие же стоят в мужской раздевалке тренажерного зала. Ну, чтобы качки, уставшие после тренировки, могли утолить жажду, — заговорщицки произнесла Тамара. — Но эта бутылочка особенная. Сюда я залила кирпичное зелье. Понимаете, к чему это я?

— Пока смутно, — призналась Полина.

— Гамлет сейчас пойдет в тренажерный зал выпустить пар. Если не уже там. Я его знаю. Нам тоже нужно срочно посетить тренажерку. Дальше действуем так: кто—то отвлекает внимание Гамлета, а кто—то пробирается в мужскую раздевалку и подменяет водичку.

— Хм. Что—то в этой идее есть, — похвалила Полина. — Может сработать. Разгоряченный после тренировки Гамлет пьет воду, выходит из раздевалки, а дальше ваша задача первой попасться ему на глаза.

— В стрессовой ситуации у меня вообще идеи бьют фонтаном, — задрала нос Тамара.

— Только одно «но». А что если в тренажерном зале будет кто—то еще?

— Никого не будет, — заверила помощница босса. — Скоро обед. Ни один нормальный человек не будет заниматься сразу после еды.

Звучало логично. Хотя небольшой риск все же существовал.

— Ну, девочки, поможете? — заискивающе поглядела Тамара. — Одна я не справлюсь. Если появлюсь в зале без сопровождения, Гамлет же меня убьет. Ну, или я его.

Чистая правда. Чтобы обошлось без жертв, Тамаре безусловно нужны сообщники. Полина и Флида переглянулись.

— Поможем, конечно, — выдала общее решение Поля.

— Тогда встречаемся возле женской раздевалки через десять минут, — обрадовалась Тамара и по—деловому распорядилась: — Не забудьте спортивную форму. Все должно выглядеть правдоподобно, чтобы Гамлет ничего не заподозрил.

Эх, вот у Полины веселая жизнь. После бессонной ночи занятия на тренажерах — красота.

Эмиль быстро шел по аллее парка. Бесцельно. Просто шел. Не мог стоять. Он уже полчаса наматывал круги вокруг дворца. С того самого момента, как вышел из комнаты Полины.

Шел и проклинал горничную, которая явилась в самый неподходящий момент. Нет, Флида, конечно, милая девчонка, но не могла она вломиться в апартаменты чуть позже? Хотя что бы это поменяло? Эмиль понимал, что пришел во взбудораженное состояние не из—за прерванного поцелуя. Вернее, не только из—за него. Его испугали собственные чувства. Он так отчаянно захотел, чтобы Полина стала его. Только его и ничьей больше. Чтобы всякие там Константины убирались ко всем чертям. Чтобы у Эмиля было полное право видеться с ней, когда захочет, целовать, когда захочет, а не только ради спектакля для шпиона. Это собственническое чувство по отношению к Полине перемежалось странной доводящей до дрожи нежностью (Как он, прожженный циник, вообще способен на такое?) и приправлено все было срывающим крышу желанием близости. Черт! Какой соблазнительной была девчонка, когда затеяла этот бой подушками.

Эмиль еще ускорил шаг. Теперь уже злился не на Флиду — на себя. Не он ли дал себе установку пока не заводить серьезных отношений с девушками? Полагал, что о семейной жизни думать еще рано — хотел сделать карьеру в непростом и противоречивом земном мире, доказать отцу, бабушке, мачехе, но в первую очередь себе, что сможет управлять каким угодно сложным земным коллективом, а, значит, в перспективе и своим карликовым королевством. Ему казалась такой креативной и гениальной эта его идея потренироваться в лидерских качествах на сумасбродных землянах. Так почему же вместо честолюбивых планов в голову настырно лезет мысль начать с Полиной серьезные отношения?

Образ девчонки не шел из головы, как бы Эмиль не ускорял шаг. Пожалуй, чтобы выпустить пар, лучше посетить тренаржерку. Изматывающие физические нагрузки всегда хорошо помогали ему прочистить мозги.

Уже подходил к входу во дворец, когда увидел Кассандра.

— А я тебя ищу. Хотел поговорить.

Брат выглядел еще более мрачным, чем обычно. Может, и ему тренировка не помешает?

— Пойдем в спортзал, — предложил Эмиль. — Там и поговорим.

Касс согласился удивительно быстро, как будто только и мечтал о спортивных снарядах.

В тренажерный зал Полина собиралась недолго. Ей и собирать—то нечего было. Спортивную форму она с собой в дорогу не брала. Кто ж знал, что в недельном турне по «Норвегии» придется на тренажерах заниматься? Но спасибо Флиде — пообещала выручить. У них с Полиной был практически одинаковый размер, и принцесса обрадовала тем, что захватит с собой два комплекта формы.

Поля быстро нашла дорогу в спортивный корпус. Соратниц по афере долго ждать не пришлось — они появились буквально через минуту.

— Вход в зал через раздевалку, — объяснила Тамара, показывая на две двери.

На одной был нарисован качок со штангой, на другой изящная атлетка на велотренажере. Которая из дверей ведет в женскую раздевалку, перепутать было сложно.

Девушки вошли внутрь и принялись переодеваться. Флида захватила для Полины веселые салатовые шортики в черный горошек по местной моде и футболку инвертированных цветов: черную в салатовой горошек. Сама облачилась в такой же «горошковый» наряд, только голубоватых оттенков. Поле очень хотелось посмотреть, как вся эта прелесть на ней смотрится. Благо, в раздевалке нашлось зеркало в полный рост. Флида тоже пристроилась рядом.

— Ух ты! Класс! В глазах рябит! — одобрила наряд Полина.

Тамара, в мгновение ока нацепившая на себя роскошный бордовый бархатный спортивный костюм, не дала возможности соратницам по приключению полюбоваться прикидом. Поторапливала и суетилась. Боялась, как бы Гамлет не ушел еще до начала операции.

Зря боялась. Охранник был в спортзале. Стоило девушкам войти, сразу заметили гору мышц, терзающую тренажер. Гамлет жал штангу от груди. Нашпигованная дюжиной тяжеленных колец, она взлетала вверх, как пушинка. Вид у охранника был до того свирепый, что Полина невольно поежилась. Тамара и вовсе ссутулилась и спряталась за спинами сообщниц. Но охранник, тем не менее, заметил всю прибывшую делегацию. И двух «горошковых» девушек, и бывшую возлюбленную. Он опустил штангу на подставку с таким грохотом, что захотелось ретироваться. Взгляд его был еще страшнее упущенной штанги. Хорошо хоть буровил он им исключительно Тамару.

— Сначала нужно немного осмотреться, — прошептала она. — Делаем независимые выражения лиц и начинаем заниматься на тренажерах.

Осторожными боковыми шажочками девушки разбрелись, кто куда. Тамара оседлала велотренажер, а Полина и Флида пристроились к агрегату, оборудованному кольцами, закрепленными на растягивающейся ленте. Предназначен он был, видимо, для проработки мышц рук. Однако чтобы оттянуть кольцо требовалась такая сила, что Поля и Флида справлялись с задачей лишь совместными усилиями, и то кольцо постоянно выскальзывало и со страшным звуком ударялось об стену агрегата, вызывая их испуганный визг.

Со стороны потуги девушек наверно смотрелись очень нелепо, но ни Тамара, ни Гамлет этого не замечали. Помощница босса была слишком сосредоточена на педалях. Отчаянно делала вид, что присутствие бывшего возлюбленного ей безразлично — она тут исключительно из любви к спорту. Гамлет же продолжал смотреть на нее и все больше свирепеть. Теперь уже от его атаки страдал другой снаряд, расположенный почти вплотную к велотренажеру. Железяка жалобно поскрипывала от резких движений мощных рук, которые то разводили, то сводили вместе тяжелые пластины.

Поля и Флида понаблюдали за Гамлетом пару минут и окончательно убедились, что кроме Тамары он ничего и никого не замечает. Нужно было пользоваться моментом и действовать.

Обойдя охранника со спины, они вернулись в женскую раздевалку, где помощница босса оставила водичку с секретом. Взяли бутылку и снова вышли в зал. Обстановка не поменялась. Гамлет и Тамара по—прежнему практиковались в искусстве убивать партнера по тренировке взглядом. Значит, можно рискнуть наведаться в мужскую раздевалку. Поля и Флида на цыпочках проскользнули внутрь.

Помещение было очень похоже на то, где переодевались девушки. Несколько душевых кабинок. Десяток шкафчиков в ряд. Скамейки. И самое главное — небольшой столик, на котором стояло три бутылки с голубыми крышками и голубыми этикетками. В точности такие же, какую сейчас Полина держала в руке.

— Так, — скомандовала она. — Нормальную воду надо вылить. Чтобы Гамлет гарантировано выпил Тамариной настойки.

Флида схватил посыл на лету. Открутила крышку у одной из бутылок и вылила содержимое в сток душевой кабинки. Те же манипуляции девушки проделали и с двумя оставшимися емкостями. Пустые бутылки выбросили в мусорную корзину, а Тамарину поставили на столик.

Чистая работа! После такой горячей тренировки Гамлет уж точно будет изнывать от жажды и не устоит от соблазна освежить горло. А выбора—то у него не будет. Только кирпичная настойка.

Девушки самодовольно переглянулись и были готовы вернуться в спортзал, когда неожиданно дверь раздевалки со стороны коридора открылась, и внутрь вошли Эмиль и Кассандр. Вот что у них за талант появляться в самый неподходящий момент?!

Парни переводили ошалелые взгляды с одной «горошковой» девушки на другую. И временно пребывали в состоянии потери дара речи от того, что увидели в исконно мужских владениях двух индивидов, явно к числу мужчин не относящихся.

Полина не знала, как лучше поступить. Первым порывом было схватить остолбеневшую Флиду в охапку и выскочить из раздевалки. Это бы быстро исчерпало инцидент. Но где гарантия, что парни, оставшись одни, не покусятся на воду, предназначенную не им? Неплохо было бы для начала убедиться, что пить братьям не хочется.

— Боюсь спросить, что вы тут делаете? — первым вышел из оцепенения Эмиль и послал фирменную нагловатую улыбочку.

— Мы это… кажется, перепутали раздевалки, — сделала невинное лицо Полина.

— Перепутали, — подтвердил Эмиль, расплываясь в еще большей улыбке, — если что, это мужская. Но мы не будем жадничать. Правда, Касс? Можете пользоваться нашей.

Он сделал приглашающий жест рукой. А сам подошел к одному из шкафчиков и открыл его.

Полина почувствовала, что превращается в такой же ошалевший столбик, как и Флида. Что Эмиль собрался делать? Переодеваться? Ну, точно! Босс бесцеремонно стянул с себя реглан, обнажив торс. Вот наглость! Играет тут перед Полиной своими мышцами и кубиками. Почему—то, некстати вспомнилось, при каких обстоятельствах они с Эмилем расстались. Вспомнились его горячие губы, доводящие до дрожи. Кажется, во время поцелуя, когда в голове совсем помутилось, Поля положила руки ему на плечи. Какими упругими на ощупь казались его мышцы, какой гладкой и теплой кожа.

Эмиль смотрел на нее так, будто тоже вспоминал именно этот момент. Однако это не мешало ему и дальше раздеваться. Когда он взялся за джинсы, Полина не выдержала, все—таки сделала то, что собиралась с самого начала — схватила Флиду в охапку и выскочила из раздевалки.

Как только девушки выскочили из раздевалки, братья переглянулись и рассмеялись.

— У тебя тоже в глазах зарябило от этих горошков? — Кассандр расположился возле одной из кабинок и начал переодеваться.

— Не то слово. Меня эти два горошковых недоразумения, вообще, огорошили.

— Ну, по тебе заметно не было, — усмехнулся Касс. — Выглядел ты невозмутимо. Устроил для девушек… э… шоу.

— Угу, — многозначительно хмыкнул Эмиль.

А как он мог не воспользоваться подходящей ситуацией, чтобы смутить это несносное чудо в возмутительно коротеньких шортах? Он обожал наблюдать, как ее щеки заливает румянец. Но как бы то ни было, присутствию девушек в мужской раздевалке Эмиль действительно был сильно удивлен. Между прочим, он шел в тренажерный зал, специально, чтобы хотя бы на время выкинуть мысли о Полине из головы. А тут она, собственной персоной, да еще в таком прикиде, с этими ее стройными ногами. Разве сможет он думать о чем—нибудь другом, кроме нее, если она будет упражняться на соседнем тренажере? И, вообще, что за бредовая идея посетила девчонок — вместо обеда устроить тренировку?

— Слушай, Касс, тебе не кажется подозрительным, что у девушек вдруг неожиданно проснулась такая непреодолимая любовь к спорту?

— Кажется, — продолжал улыбаться брат.

Эмиль не узнавал его. Буквально несколько минут назад был мрачный, как грозовая туча, а теперь губы непроизвольно растягиваются в такую широченную улыбку, какую еще не приходилось видеть на лице всегда серьезного музыканта. Были у Эмиля соображения, что могло стать причиной таких резких перепадов настроения. Вернее, кто. Одна из двух посетительниц мужской раздевалки с личиком ангела и робким нравом, подвергшаяся в последнее время тлетворному влиянию подруги и научившаяся у той авантюрным выходкам, которые будоражат даже того, кого казалось невозможно расшевелить.

— Эти две подруги в последние дни, вообще, подозрительно часто оказываются в нужное время в нужном месте, не находишь? — продолжил мысль Эмиль. — У меня сложилось впечатление, что затевается какая—то афера. Уж больно невинные лица они старались делать.

— Затевается, — согласился брат.

— У меня такая мысль еще вчера ночью появилась, когда мы с тобой автомат на тачке везли.

— Вот—вот, — кивнул Касс.

— А не пришло ли время вывести двух авантюристок на чистую воду? — вопросил Эмиль, шнуруя спортивные туфли.

— Перекрестный допрос?

— Нет. Наоборот, надо их разделить и допросить каждую по отдельности. А потом сравнить показания, — с коварной улыбкой предложил Эмиль. — Думаю, нестыковок будет достаточно, чтобы понять, что к чему. Беру на себя Полину. Твоя цель — Флида.

Братья хлопнули по рукам.

Когда Полина с Флидой подмышкой выскочила из раздевалки, к ней вернулась способность соображать. Настойка—то так и осталась на столике. Что если Эмиль или Кассандр выпьют ее? Но возвращаться в мужскую обитель прямо сейчас было слишком рискованно. В каком виде Поля застанет парней? А вдруг им душ принять приспичило? Оставалось надеяться, что братья, как разумные люди, до тренировки воду пить не будут.

Правильной стратегией пока виделось ничего не делать, а просто следить за развитием событий. Девушки вернулись к облюбованному тренажеру, и принялись мучить кольца.

У Тамары с Гамлетом ситуация не менялась. Охранник продолжал с диким неистовством тягать железки тренажеров, а помощница босса с не меньшей яростью крутить педали. Хорошо хоть делали все это молча. Если б они вдруг решили озвучить мысли, которые в этот момент кипели в их головах, то принцесса Флида, наверно, узнала бы много новых доселе не слыханных слов.

На секунду Тамара все же оторвала прожигающий взгляд от Гамлета и обратила внимание на соратниц по афере. В глазах светился немой вопрос: мол, как все прошло? Что ответить? Поля сделала оптимистичный жест, приправленный кислым выражением лица: мол все хорошо, если не считать некоторых непредвиденных обстоятельств.

Объяснять, что Полина имеет в виду, не пришлось. Оба непредвиденных обстоятельства вышли из мужской раздевалки в зал. Парни не стали выбирать, с каких тренажеров начать тренировку, а почему—то напрямую двинулись к девушкам. Поля и Флида, не сговариваясь, утроили усилия, чтобы не смотреться жалко в борьбе со строптивыми кольцами, но получилось с точностью до наоборот. Кольцо снова выскользнуло из их ладоней и со страшной силой ударилось о тренажер. Девушки от неожиданности взвизгнули.

— Что ж вы на максимум—то поставили? — Эмиль окатил Полину насмешливым взглядом. — Вот тут есть панель управления. Можно регулировать степень нагрузки. У вас десятка стоит. Это для таких качков как Гамлет.

Он нажал пару кнопок, и кольца вдруг стали удивительно покладистыми.

— А для музыкантов такие упражнения вообще нежелательны, — Эмиль поглядел на брата. — Правда, Касс? Пальцы можно повредить. Покажи Флиде тренажер, который подойдет ей больше.

Горничная—принцесса тут же потупилась. Начала краснеть и бледнеть и забыла, как дышать. Ага, как же, пойдет она куда—то с мрачным Кассандром, которого боится до дрожи. Скорее, в оброк грохнется. Но Касс вдруг улыбнулся. Одними уголками губ, совсем чуть—чуть. Однако сразу перестал быть грозным, а сделался по— мальчишески обаятельным. Даже Полина такой метаморфозе изумилась, что уж говорить про Флиду. Но принцесса все равно осталась стоять на месте, прижимаясь к Поле. Тогда Касс проявил настойчивость. Взял за руку и мягко потянул за собой. Остановился возле покатой скамеечки, предназначенной для упражнений на пресс и начал помогать Флиде занять правильную позицию, аккуратно направляя руки и ноги. Полина даже представить боялась, что сейчас ощущает ее стеснительная подруга. Наверняка близка к потери чувств. Хорошо хоть, упражнения ей предстоит делать лежа. На ногах она все равно не устояла бы.

Поля еще некоторое время с интересом наблюдала за парочкой и осмысливала увиденное. Ну, с Флидой—то все понятно, а вот что на Касса нашло? Полина и не думала, что он может быть таким внимательным. Неужели зелья хлебнул? Хотя сказать по правде, версия так себе. Поля до сих пор очень сильно сомневалась в приворотных свойствах кирпичной настойки.

Эмиль, который пристроился делать упражнения рядом с Полиной, тоже с любопытством глазел на брата и Флиду, но потом переключил внимание на Полю.

— А вот мне интересно, кому из вас первому пришла в голову идея идти в тренажерный зал?

— Мне, — ответила Полина. Не хотелось подставлять соратниц по афере.

— Тебе? — хмыкнул Эмиль и подозрительно сощурился. — Очень странно.

— А что тут странного? — Поля оставила в покое кольца и подошла к другому тренажеру. — Я люблю спорт. Вот и позвала девочек позаниматься.

— А не ты ли час назад утверждала, что просто валишься с ног? — Эмиль приблизился вплотную и подсадил Полину на сиденье тренажера. В глазах прыгали искорки. — Чуть подушкой меня не убила, доказывая, что тебе срочно нужно поспать.

И правильно делала. Только надо было довести дело до конца. Теперь бы никто не устраивал допрос с пристрастием.

— Сначала хотелось спать, потом расхотелось.

Более глупую отговорку придумать сложно, по ничего другого в голову не приходило. Полина независимо вскинула голову и попыталась сдвинуть руками железки тренажера, однако не получилось.

— Ступнями нужно упираться в скамеечку, — Эмиль обхватил лодыжки и переставил ноги Полины, куда требовалось, задержав руку, чтобы как бы невзначай скользнуть вдоль всей длинны ноги.

Нахальная выходка босса простимулировала Полю, не дожидаясь очередного каверзного вопроса, пойти в наступление:

— А мне вот тоже интересно, с чего вдруг вы сюда явились.

— А что было делать? — выдохнул Эмиль в самое ухо. — Мне нужно было как—то успокоиться после поцелуя.

От горячего шепота босса по телу пошли мурашки.

Черт! Что за наглость! Ну, кто просил Эмиля напоминать о том, о чем не следует? Поля так старательно делала вид, будто между ними ничего не произошло, будто никакого поцелуя не было. И, кстати, несмотря на все поползновения босса и дальше будет всеми силами держать дистанцию. По крайней мере, до тех пор, пока не поймет, как к этому всему относиться. А пока она совершенно не понимает, потому что в голове постоянно дребезжит противненькая мысль о Каролине, сопровождаемая ужасным лязгом и металлическим звоном.

Как выяснилось буквально через секунду, скрежет издавала все же не мысль, а один из тренажеров, который из—за чрезмерного усердия Гамлета просто развалился на части. Все—таки Флиде довелось услышать несколько словечек, которых до сих пор в ее лексиконе не было. Охранник выбирался из—под обломков, рыча и извергая проклятия и местные идиоматические выражения в адрес ненадежного тренажера и некоторых присутствующих в зале дам. С налитыми кровью глазами он ринулся в раздевалку. Эмиль и Кассандр бросились за ним. Видимо, желали проверить, не получил ли он травм. Хотя его размашистая походка говорила об обратном.

Девушки, как только пришли в себя, тоже поспешили ретироваться. А какой им был смысл оставаться в спортзале?

— Кажется, получилось, — отдышавшись, выдала Тамара. — Они, конечно, все хотят пить. Но, может, уступят воду пострадавшему?

Может и уступят. Ну, это в случае, если они ее до этого уже не выпили.

— Пойду караулить Гамлета на выходе из мужской раздевалки, чтобы первой он увидел именно меня. А вы, девочки, потом проверите, пуста ли бутылка.

Полина и Флида закрыли за Тамарой дверь, но оставили маленькую щелку, чтобы наблюдать за развитием событий. Через несколько минут вся троица парней вышла из раздевалки.

Эмиль и Кассандр свернули в боковой коридор, а Гамлета остановила Тамара.

— Надеюсь, ты не сильно ушибся? Ничего не болит?

Тот с шумом втянул воздух.

— Еще как болит! — прорычал, глядя в глаза.

— Где? — расстроилась она.

— Здесь, — Гамлет ударил себя кулаком в грудь. — Эх, Тома, Тома, что ты со мной делаешь!

Он вдруг сгреб Тамару в объятия и впился в губы сумасшедшим страстным поцелуем. У Полины аж сердце зашлось, такие искры сыпались. Она потихоньку закрыла дверь. Неужели зелье подействовало? Они с Флидой через спортзал прокрались в мужскую раздевалку. Так и есть. Пустая бутылка из—под настойки валялась в мусорной корзине.

— Думаешь, Гамлет выпил? — спросила Флида.

— Похоже. Но, вообще—то, это мог быть кто угодно из троицы.

Тпрулина и Краслер заняли одну из беседок в заросшем уголке парка, чтобы пообщаться без свидетелей. Принцессе не терпелось узнать первые результаты работы корреспондента. Она наняла своего давнего приятеля для особого задания. «Наняла» — даже не совсем подходящее слово. Они оба были заинтересованы нарыть что—нибудь пикантненькое на новую пассию Эмиля. Если у Краслера получится собрать компромат для скандальной статьи, его журналистская карьера резко пойдет в гору. А для Тпрулины это станет моральной компенсацией за униженное достоинство. Она до сих пор не могла прийти в себя после отказа Эмиля. Ее образ светской львицы, неподражаемой и сексапильной, перед которой ни один мужчина не может устоять, сильно пострадал. Тпрулина простить себе не могла, что практически сама вешалась принцу на шею. Теперь ее душа жаждала мести.

— Как успехи? — она нетерпеливо глянула на худощавого бойкого собеседника в смелом костюмчике в полоску от модного дизайнера.

Краслер достал из кейса фото.

— Сделал несколько снимков скрытой камерой. На этом пока все.

Тпрулина внимательно просмотрела фотографии. Раздражение только усилилось. Кого Эмиль ей предпочел? Невысокая невзрачненькая девчонка. Ни светского лоска, ни величия.

— Я уверена, что с невестой Эмиля что—то не так, — Тпрулина постучала по столику изящным красным ноготком.

— Почему?

Как бы Краслеру объяснить? Когда принц отшивал Тпрулину, уверял, что пока не собирается ни с кем встречаться. Что у него грандиозные карьерные планы, и серьезные отношения будут только мешать. Принцессе показалось, что Эмиль не кривит душой. Почему же тогда не прошло и месяца, как он уже обзавелся невестой? Да еще такой невыразительной.

— Девчонка слишком уж никакая. Как Эмиль мог запасть на нее, когда вокруг него столько красоток? Думаю, есть какие—то обстоятельства, которые заставили его предложить ей руку. По доброй воле он бы этого делать не стал.

Краслер заерзал на скамейке. Старая привычка — так ему думалось лучше.

— Не по доброй воле… — повторил он слова Тпрулины и, соскочив на ноги, начал мерить беседку шагами. — Да—да—да. Очень может быть. Это многое бы объясняло.

— Что?

— Видишь ли, у меня есть подозрения, что Полина — не принцесса. Поговорил с приятелем, которому недавно довелось побывать на Земле. С его слов там принцесс—то практически и не осталось.

А вот и первая пикантная деталь. Нет, вообще—то, прогрессивные законы Апасии позволяли принцам жениться на особах некоролевского происхождения, но вряд ли семья Эмиля была бы в восторге от такого брака. Да и самому ему для чего такая сомнительная партия? Отказался от принцессы, первой красавицы Аласии, ради обыкновенной девчонки с Земли? Нет, тут определенно что—то не чисто.

— Кажется, я поняла, что вынудило Эмиля сделать предложение, — от догадки у Тпрулины даже дыхание перехватило. — Эта девчонка, Полина — она беременна.

— Что?! — Краслер на секунду замер, а потом стрелой вернулся на место.

— Смотри, все сходится. У них мог быть короткий роман. Или, скорее всего, вообще, так, связь на одну ночь. А потом она его поставила перед фактом. Мол, так вышло, но у меня от тебя будет ребенок. Не удивлюсь даже, если все это от начала до конца девчонка подстроила специально, чтобы захомутать принца. Если на Земле принцесс почти не осталось, значит, и с принцами тоже дефицит.

У Краслера загорелись глаза. Тпрулина с легкостью проследила ход его мыслей. Статья о том, что Эмиль женится вовсе не по любви, и о том, как девушки с Земли действуют, чтобы женить на себе принца, будет иметь грандиозную скандальность и феноменальный успех. Краслер получит баснословный гонорар, а Тпрулина моральное удовлетворение.

— Теперь я понял, в каком направлении рыть, — сощурился журналист. — И поверь, если только наша версия верна, я нарою факты, чтобы ее доказать.

Полина вернулась из тренажерного зала к себе. Приняла теплый душ, после которого резко накатило сонливое состояние. Но она даже не пыталась прилечь. Чувствовала, что поспать ей все равно не дадут. Так и вышло. Еще не успела просушить волосы феном, как в дверь постучали. В комнату воробушком впорхнула Флида. Немного взъерошенная — тоже еще как следует после водных процедур не просохла.

— Поль, я вот все думаю насчет приворотного зелья.

— Садись, — Полина указала на пуфик возле зеркала. — Давай я что—нибудь с твоими волосами сделаю, пока они еще влажные.

— Делай, — безропотно согласилась Флида.

Полина поменяла насадку у фена и принялась подкручивать нежно—пшеничные пряди.

— Поль, а вдруг зелье не Гамлет выпил? — вернулась к волнующей теме принцесса.

— А кто? — Полина спросила на автомате. Догадывалась, что ответит Флида.

— Вдруг это был Кассандр?

— Да нет. Думаю, все же настойка Гамлету досталось. Видела же, как ему крышу снесло.

Флида немного помолчала. А потом доверительным шепотом произнесла:

— Просто, знаешь, мне сегодня показалось… что Кассандр оказывает мне знаки внимания.

— Да что уж там «показалось», — улыбнулась Полина, — видела я, как Касс возле тебя всю тренировку крутился.

— Я как—то чуть—чуть растерялась…

Чуть—чуть? Да она же дышала через раз и взгляд боялась поднять.

— Мы немного поговорили о музыке…

Правильнее было бы сказать, Кассандр говорил, а Флида внимала.

— А потом он, представляешь, пригласил меня на репетицию. Завтра поздно вечером в парке они хотят сделать прогон своего выступления. Пойдешь со мной?

— с надеждой посмотрела принцесса.

— Конечно, пойду.

Полина уже практически закончила с локонами Флиды, когда в комнату вломилась еще одна гостья. Тамара без сил плюхнулась в кресло и прохрипела:

— Воды.

Осушила залпом два стакана и только после этого к ней вернулась способность говорить. Правда, это были исключительно междометия. Еще один стакан спасительной жидкости — и Тамара, наконец, начала произносить что—то вполне членораздельное.

— Девочки, мы с Гамлетом помирились. Я его простила.

Ну, вообще—то, ни Полина, ни Флида в этом не сомневались. Им хватило и пары секунд страстной сцены возле раздевалки, чтобы понять: дело движется к взаимопониманию, причем семимильными шагами.

— Сейчас мы с ним идем в гусятню отбирать гусей для выставки. Он отпустил меня всего на полчаса — переодеться. Видели бы вы, девочки, как он не хотел меня отпускать, — Тамара томно прикрыла глаза.

Не видели, но представить себе могли.

— Всего полчаса. Черт! Ну, переодеться—то я успеваю, а вот в парикмахерскую нет, — засуетилась Тамара.

Зачем нужно посещать парикмахерскую перед походом в гусятню, даже вопросов не возникло.

— Садитесь, — скомандовала Полина, которая к этому времени уже успела соорудить на голове Флиды нечто миленькое.

Взлохмаченные волосы Тамары были сбрызнуты водой, и девушки в четыре руки принялись за укладку. Закончив с прической, они виртуозно подправили макияж. Помощница босса на глазах преобразилась в умопомрачительную красотку. Одни сияющие глаза чего стоили.

— Кстати, мы проверили, бутылка из—под настойки оказалась пустой, — напоследок отчиталась Полина. — Не очень—то я верила, но, похоже, зелье работает.

Помощница босса важно приподняла подборок:

— Конечно, работает. Все, к чему я приложила руки, не может не работать.

Поля согласно усмехнулась:

— Забористая получилась настоечка. Как Гамлета—то пробрало.

Тамара вдруг посмотрела на Полину немного недоуменно.

— Гамлета пробрало?

Пару секунд она осмысливала слова и вдруг взгляд ее потух:

— Так это, получается, он из—за настойки? Я думала из—за меня, а это из—за нее?

Вот как у Тамары в голове от поцелуев Гамлета помутилось. Похоже, она только сейчас осознала, что он действовал под влиянием зелья.

Помощница босса сделала глубокий вдох. В глазах снова запылал бешеный огонь. Она соскочила с пуфика и, грозя кулаком в воздух, прокричала:

— Так это значит все из—за настойки! Ну, бык, ну, ты у меня получишь!

И выскочила из комнаты.

Полина и Флида, не сговариваясь, помчались за Тамарой. Перехватили на полдороге до гусятни и несколько минут объясняли, что это еще далеко не факт, что именно Гамлет выпил зелье. Совместными усилиями удалось хоть немного успокоить помощницу босса. И только когда она дала клятвенное обещание не убивать напарника по отбору гусей, девушки решились отпустить ее к месту назначения, а сами отправились назад во дворец.

— Жаль Гамлета, — посочувствовала темпераментному здоровяку Полина. — Боюсь, Тамара все же не сможет совладать с эмоциями и ему достанется ни за что ни про что.

— Жаль, — согласилась Флида. — И Тамару тоже жаль. Представь ее разочарование: думала, что Гамлет из—за нее голову потерял, а, оказывается, просто находился под действием настойки.

— Ну, это еще вопрос, он ли на самом деле выпил зелье. Мне кажется, у него и до этого крышу от Тамары сносило.

— Значит, Кассандр, — грустно констатировала Флида. — Поэтому и стал проявлять знаки внимания.

Ну, вот, теперь еще и принцесса расстроилась.

— Не обязательно Кассандр, — возразила Полина. — С таким же успехом это мог быть и Эмиль. И, вообще, чего мы гадаем? Надо напрямую спросить у парней, кто осушил ту злополучную бутылку.

— А они не заподозрят неладное? Как им объяснить, почему нас волнует, кто из них выпил воду.

— Ничего они не заподозрят. Только нужно подвести их к интересующей нас теме элегантно. Как бы невзначай. Беру этот разговор на себя, — пообещала Полина, перед тем, как попрощаться с Флидой и свернуть в свое крыло.

Пообещать—то пообещала, но почему—то не решилась постучаться в комнату Эмиля. До чертиков смущала мысль остаться с боссом наедине, после того, что между ними произошло. Ноги пронесли мимо его двери с молниеносной скоростью. Поля и сама не заметила, как оказалась в своих апартаментах.

Ладно. Успеется. Сначала Полина все хорошенько обдумает, выработает стратегию поведения с этим несносным нахалом, а уж потом пойдет допытывать, кто отведал Тамариного зелья.

Она бесцельно походила по комнате. Думать над поставленной задачей не получалось. Мысли сбивались. Все время вспоминался подушечный бой, который мог бы закончиться сокрушительной победой, если бы кое—кто не применил запрещенный приемчик.

Чтобы вытеснить из головы воспоминания, мешающие рассуждать здраво, Полина подошла к окну и постояла немного, опершись локтями на подоконник. Взору предстала привычная картинка: бесконечно очаровательная осенняя природа Апасии и Листьер, воюющий с клумбой. Садовник выглядел так мило и безобидно, чудесно гармонировал с умиротворяющем пейзажем. И как только Полина могла заподозрить старательного добряка в шпионаже? Вот бедолага. Уже который день возится с цветами. А все они с Эмилем постарались — не давали садовнику работать, изображая Ромео и Джульетту. Доизображались. Уже и без зрителей целуются.

Осознав, что созерцание окрестностей ничуть не помогает обмануть сознание, которое любыми окольными путями норовит вернуться к теме поцелуев, Полина отошла от окна и плюхнулась на кровать. Только теперь, когда голова коснулась подушки, Поля почувствовала, как смертельно устала. Мышцы расслабились под воздействием нежных объятий перин. Как это было приятно — просто лежать. Две бессонные ночи подряд сделали свое дело — глаза сомкнулись сами собой.

Проснулась Полина оттого, что одной щеке стало теплее, чем другой. М—м—м… странное чувство. Волнующее. Что это? Чья—то ладонь греет кожу? Эмиль? Поля распахнула глаза и только тогда окончательно пробудилась. Первым делом отругала себя. Какой еще Эмиль? Что за глупые мысли? Просто луч солнца смог пробраться пока только на левую половину лица. А правая оставалась в тени.

Полина поднялась с кровати, и тут ее ждало еще одно открытие — на дворе утро. Когда она отключилась, было от силы часов шесть вечера. Получается, Поля проспала больше 12 часов? Интересно, как так получилось? Разве никто не приходил разбудить на ужин? И Флида не заскакивала поболтать? И даже Тамара не появилась отчитаться, как прошел отбор гусей? Полина почувствовала, что пропустила столько всего интересного. Она мгновенно привела себя в порядок и собиралась срочно наведаться к подругам за новостями. Уже намеревалась выйти из комнаты, но что—то заставило подойти к окну.

Ух, ты! Кпумба—то готова! Поля глазам своим не поверила. Цветы были высажены не хаотично, а образовывали ровненькие буквы. Не аласийские, нет — русские. Садовник, что, знает Полинин родной язык? Но больше всего поразил даже не этот факт, а сама надпись:

Пожитки подарить!

Что бы это значило? Поля не сомневалась, что слова адресованы ей. А кому же еще? Во—первых, клумба разбита ровно под ее окнами, а, во—вторых, много ли людей в Апасии знают русский? Но что Листьер хотел этой странной фразой сказать? Намекает, чтобы Полина поделились с ним своим скарбом? Может, он и не такой простой и безобидный, каким показался вчера вечером? Может, не зря она его подозревала в шпионаже?

Поля выскочила из комнаты, но вместо того, чтобы идти к кому—то из девушек, вломилась в апартаменты босса.

— Эмиль, ты уже видел?! — выдала возбужденно на ходу, и подбежала к окну раздвинуть шторы.

Только когда в нее прилетела подушка, Полина поняла, что босс еще не встал. Обернулась — догадка подтвердилась. Лежал в постели, закинув руку за голову, и нахально—обезоружевающе—лучезарно улыбался.

— Ой, — смутилась Поля. — Извини.

Хотя за что извиняться? Она совершенно четко слышала разрешение войти, когда постучалась. Не долго думая, Полина запустила подушку в инициатора потасовки и отвернулась к окну, чтобы не смущать. Хотя такого разве смутишь? Тут скорее, чтобы не смущаться самой.

— Вставай! — скомандовала она. — Ты должен это увидеть. И не смей снова бросать в меня подушку! — не разворачивая головы, она погрозила кулаком в воздух, скопировав жест Тамары.

— А то что? — заинтересовался Эмиль.

— А то то! — воинственно ответила Поля. — Я ведь могу и тяжкие телесные повреждения подушкой нанести. Разве вчера не убедился?

— Убедился, — Эмиль рассмеялся. Так обезоруживающе хохотал, что Поле тоже стало смешно. Она даже на время забыла о подозрительной клумбовой надписи.

Боссу потребовалось всего несколько минут, чтобы привести себя в порядок.

— Ну, что тут за сенсация? — он подошел к окну бодрый свежий и пахнущий терпким гелем для бритья.

— Как видишь, клумба готова. Как тебе?

Эмиль озадаченно потер подбородок:

— Пожитки подарить… Хм. Впечатляет.

— Как думаешь, это какой—то намек мне? Садовник раскусил наш спектакль — догадался, что мы не настоящие жених и невеста, и требует награду за молчание?

— Да нет. Старый добрый Листьер еще мог бы выполнить роль бабушкиного шпиона, но на шантаж не способен. Да и откуда ему знать русский?

Поля сама не верила в такое коварство садовника, но как еще истолковать странную фразу?

— Пожитки подарить… — задумчиво повторил Эмиль, и вдруг губы его растянулись в улыбку. — Вот именно — Листьер не знает русского.

Босс смотрел так, будто загадка решена, но Поля пока ничего не понимала.

— Ну и? — потребовала она продолжения.

— Не знает русского и воспользовался каким—то допотопным автопереводчиком. Смотри, что такое пожитки? Это нажитое добро, правильно? А у слова «подарить» тот же смысл, что и у слова «пожаловать». Так ведь?

— Ага. Жалую тебе шубу с царского плеча, — почему—то вспомнилась Полине фраза из советской комедии.

— То есть «Пожитки подарить!» — это на самом деле «Добро пожаловать!».

Поля глянула на босса с восхищением. Это ж надо, какую хитроумную лингвистическую головоломку разгадал. Спас честь бедного трудяги—садовника, так старательно пытавшегося угодить гостье.

— Браво, Холмс!

— Элементарно, Ватсон! — самодовольно улыбнулся Эмиль.

Эмиль давно уже не ощущал себя таким безмятежно бесшабашно счастливым. Стоял рядом с Полиной с глупой улыбкой на лице и жадно вдыхал дурманящий аромат мяты, который исходил от ее волос. Солнце светило сквозь пряди, делая их золотистыми. Нереальная пьянящая красота. Как только доберется до мольберта, обязательно нарисует ее такой — утренне—свежей, воздушной, чувственной, манящей. Может это только наваждение, но в данный момент Эмиль был совершенно уверен, что хочет, чтобы каждый день начинался также. Чтобы не успевал он открыть глаза, Полина была рядом.

Оказывается, это так будоражаще приятно, когда тебя будит неугомонная девчонка. Врывается в комнату как ураган. Сверкает горящими зелеными глазищами и обещает убить подушкой. При этом ее стройная фигурка на фоне окна смотрится так соблазнительно, что хочется не подушечного боя, а совсем другого. Сон слетает мгновенно. И ты начинаешь утро с разгадывания шарады. С Полиной всегда так — никогда не знаешь, чем придется заниматься в следующий момент. А когда задачка решена, получаешь восторженный взгляд. И мечтаешь, чтобы к этому взгляду прилагалась еще какая—нибудь более весомая награда. Например, поцелуй.

Мысль о поцелуе заставила подойти ближе, совсем вплотную. Полина напряглась — кажется, догадалась о его желании. Посмотрела предупреждающе. Он не хотел ее сердить. Не сейчас. Не этим волшебным утром. Просто аккуратно убрал с лица выбившуюся прядку. Это было ошибкой. Пальцы ощутили шелковистость волос и нежную теплоту кожи, и Эмиль взорвался. Порывисто притянул к себе и целовал жадно, растворяясь в новом незнакомом чувстве, названия которому не знал.

Полина не понимала, почему опять позволила Эмилю поцелуй. Хотя чего тут непонятного? Его горячий взгляд, его требовательные губы абсолютно лишали воли. Вместо того чтобы осадить нахала, она таяла в его объятиях. И как только нашла в себе силы отстраниться?

— Тебе не кажется, что мы слишком увлеклись? — спросила строго и сердито.

— Нет, — недовольно промычал он, не желая отпускать.

Но Полина проявила настойчивость.

— Ты не забыл, что мы жених и невеста понарошку?

Нет, Эмиль не забыл, конечно. Но все чаще ловил себя на мысли, что сомневается насчет этого «понарошку». Конкретно сейчас он бы предпочел, чтобы все было без «понарошку», тогда не пришлось бы прерывать этот сводящий с ума поцелуй.

Он не хотел сдаваться. Все еще держал Полину в объятиях и думал: а что, собственно, мешает им избавиться от «понарошку»? Ответ не порадовал. Не что, а кто — парень Полины. Эмиль вдруг разозлился. Ему категорически не хотелось, чтобы у его (да, именно, у его) Поли был какой—то там Константин (или как там его?). Какого черта?!

Эмиль вновь притянул ее к себе. В этот раз целовал с каким—то неистовством, как будто хотел поцелуем вытеснить мысли о другом парне из ее головы. Вот теперь Полина рассердилась по—настоящему. Вырвалась и опалила злющим взглядом:

— Совсем очумел?! Целуйся со своей Каролиной!

— Каролиной? — фраза Полины ввела в ступор. Эмиль даже не сразу понял, что она имеет в виду. — Ты о ком?

— О той красавице, которой ты подарки с Земли возишь. Которая так сногсшибательна, что тебе все друзья завидуют, — фыркнула Поля язвительно. — Я, между прочим, в курсе.

Прядка волос, которую Эмиль не так давно аккуратно поправил, снова упала Полине на лицо, и она сердито дула на нее, пытаясь вернуть на место. Как она была божественно прекрасна и трогательно умилительна в своей ревности к лошади.

Эмиль начал хохотать. Нет, поначалу он честно пытался сдержаться. Хотел еще немного насладиться картиной праведного гнева: пылающими щеками и горящими глазами. Давил смех сколько мог. Но тот вырвался на свободу.

Полина недоуменно смотрела на хохочущего босса не в силах понять, что его так развеселило. Она была жутко зла, хотя, сказать по правде, злиться на смеющегося Эмиля было не так—то и легко. Делал он это заразительно и задорно. В глазах плясали тысячи чертиков.

— Нет, ну, Каролина, конечно, красавица, — глотая смех, произнес он. — И я от нее без ума, но поцелуев ее как—то не хочется.

Без ума?! Вот вроде бы Полина уже и знала от Тамары о пламенных чувствах Эмиля к Каролине, но все равно эти слова взбесили ее. И в особенности то, что Эмиль нагло продолжал хохотать. Ну, может ей кто—то, наконец, объяснить, что смешного?!

— Кстати, давно хотел вас познакомить.

— Еще чего, — возмутилась Поля.

Какая радость ей, понарошковой невесте, знакомиться с его настоящей невестой? У Полины даже любопытство не вспыхнуло посмотреть, с кем там босс встречается. Воображение и без того нарисовало эту фифу ноги от ушей.

Она попыталась обогнуть Эмиля и выскочить из комнаты, но он маневрировал, преграждая дорогу.

— Готовлю вам встречу. Запланировал на сегодня, после завтрака. Каролина будет очень рада знакомству. Как и ее новорожденная малышка.

— Новорожденная малышка? — Полина остолбенела.

Она не ослышалась? У Эмиля, что, есть дочь?

— Да. Новорожденная малышка — Азилиза, — подтвердил босс, и независимым голосом пояснил: — Каролина недавно ожеребилась.

— Каролина… что? — Поля пару раз глупо хлопнула глазами. Фифа ноги от ушей что?

— Ожеребилась, — улыбаясь, как чеширский кот, повторил Эмиль. — Малышка — белогривая красавица, копия мамочки.

Он отступил, освобождая Полине дорогу к выходу, и бросил вдогонку:

— Не планируй никаких дел на утро. После завтрака у нас экскурсия на конюшню.

Глава 36. Сенсация требует жертв

Когда Полина вернулась в свою комнату, там ее уже поджидала Флида. Ну, как поджидала? Меняла постельное белье. Поля так обрадовалась подруге, будто не видела ее целую вечность. Подбежала и обняла.

— Оставь в покое простыни. Все равно я сегодня спала поверх покрывала, — Полина увлекла Флиду на их любимое место — диванчик у окна. — Лучше рассказывай, что тут вчера вечером интересного произошло. Почему ты не приходила?

Принцесса с радостью оставила попытки сменить постель и уселась рядом с подругой:

— Я приходила. Даже целых три раза. Но ты спала, и меня к тебе не пустили.

— Как не пустил? — удивилась Полина. — Кто?

— Эмиль. Он всех посетителей разворачивал обратно. Говорил, что тебе надо отдохнуть.

— Кого всех?

— При мне Тамара пыталась к тебе прорваться. А еще Тпрулина приходила. Я еле успела спрятаться от нее за угол.

— А она—то зачем?

— Сказала, что хочет с тобой познакомиться, но Эмиль отправил ее восвояси.

— Я не поняла, он, что, под дверью дежурил?

— Почему под дверью? Он был внутри и всех, кто к тебе стучался, выпроваживал.

Вот это новость. Значит, Поля спала себе. А босс в это время нагло обосновался в ее комнате и вдобавок командовал ее гостями.

— Он у тебя такой заботливый, — светло улыбнулась Флида. — Берег твой сон. Это так трогательно.

Кто бы его просил. С одной стороны, большой плюс, что Полине, наконец—то, удалось выспаться, но ее смущало и сердило, что спала она, оказывается, не одна, а под наблюдением кое—кого. Хорошо хоть ему ума хватило на ночь убраться к себе. Хотелось бы, конечно, высказать этому кое—кому все, что Поля о его выходке думает. Но рядышком сидел, обхватив коленки не он, а Флида, поэтому разборки с боссом Полина решила оставить на потом, а пока поболтать с подругой. Видно было, что той есть, чем поделиться.

— Ну, рассказывай.

— Я вчера реферат про альтернативную музыку сдала. На отлично, — просияла Флида.

— Ух ты!

— Профессор сказал, что не ожидал такого глубокого анализа. А он обычно скупой на похвалу.

Полину начало распирать от гордости за подругу. Да, Флида, она, такая! Ух, какая! Это профессор еще слабо ее похвалил. Может, принцесса немного робкая, но безумно талантливая.

— Меня однокурсники стали спрашивать, где я материал нашла для реферата. Я, конечно, не стала рассказывать, как мы с тобой запись репетиции добыли. Но решилась намекнуть про Кассандра и пригласить ребят на концерт его группы, который они завтра вечером на празднике урожая дадут. Правда теперь сомневаюсь, правильно ли поступила, — немного занервничала Флида.

— Конечно, правильно, — развеяла все сомнения Полина. — Твои однокурсники — настоящие музыканты, а значит, оценят творчество Касса. Они, конечно, будут в шоке. Такого альтернатива их уши еще не слышали. Но, согласись, как бы альтернативно не звучали композиции Кассандра, они пробирают до дрожи.

— Пробирают, — выдохнула принцесса и на какое—то время впала в мечтательную задумчивость. На глазах появилась романтическая поволока. — У меня сердце замирает от его музыки.

Ох, чуяла Полина, что сердце Флиды так отчаянно реагирует не только на музыку Касса, но и на него самого.

— А еще, Поль, у меня к тебе просьба, — обратилась принцесса, когда к ней вернулась способность говорить. — У одной моей очень—очень хорошей знакомой, Оливии, недавно малыш родился. И она пригласила меня его повидать. Нужен какой—нибудь милый и трогательный презент. А я даже ума не приложу, что можно подарить крохе. Совсем в таких делах опыта нет. Поможешь выбрать? Ты же рассказывала, что приходилось с племянником нянчиться. Наверно, все—все про малышей знаешь. Давай после завтрака проедемся по магазинам.

— После завтрака не могу, — разочаровано ответила Полина.

Ей страх как интересно было бы провести шопинг с подругой. Тем более по такому чудесному поводу. Но ведь уже пообещала Эмилю посетить с ним конюшню.

— Давай лучше после обеда, — предложила она.

— Не получится, — расстроилась Флида. — После обеда мне нужно быть в университете. Итоговая контрольная — нельзя прогуливать.

— А если вечером?

— На сегодняшний вечер я как раз и приглашена к Оливии. Значит, придется ехать за подарком одной, — приуныла принцесса. — А я ведь совсем—совсем в детских размерах не разбираюсь.

— Без паники, — оптимистично улыбнулась Полина. — У меня есть идея. Подарок можно не покупать, а сделать самому.

— Самому — это было бы классно. Оливия была бы тронута. Но что?

— Например, связать пинетки. Ты вязать умеешь?

Флида вздохнула:

— Вернандина дала мне несколько уроков вязания, но боюсь этого очень мало для такой ответственной работы.

— Ничего. Я помогу. Твоя задача — купить мякенькую пряжу нежного цвета и спицы. И к вечеру будут тебе пинетки. Знаешь, сколько пар я племяшке связала?

На лице Флиды расцвела благодарная улыбка. Она чмокнула подругу в щеку:

— Поля — какая ты классная!

Краслер просматривал свежие снимки, когда в его комнату влетела Тпрулина. Красотка выглядела возбужденной. С порога бросила:

— Есть что—то новое?

— Еще несколько фото, сделанных скрытой камерой. Вот.

Тпрулина на скорую руку проглядела снимки. Видно было, что осталась недовольна. Действительно, сенсационными фотографии не назовешь. Эмиль выпроваживает вон посетителей из комнаты невесты. Что тут скандального?

— Маловато, — хмыкнула Тпрулина. — Хотя, тот факт, что девица спит по двенадцать часов в сутки, уже кое—что. Гормональные нарушения. То есть беременность на лицо. Готовь статью.

— Смеешься? Можно, конечно, и из мухи раздуть слона. Я это умею, ты знаешь. Но речь о королевской семье. В таком деле, если готовишь информационную бомбу, все же необходимо подкрепить ее фактами.

Тпрулина скривилась недовольно.

— Хорошо. Будут тебе факты. Через полчаса Полина и Эмиль идут в конюшню. И мне даже известен номер стойла, которое они посетят. Нужно пробраться туда заранее и спрятать диктофон. Наверняка, узнаем много интересного.

Идея при всей своей абсурдности была не так уж плоха. Во—первых, устроить прослушку в королевском дворце невозможно — Краслер уже в этом убедился, а вот в конюшне — вполне, а, во—вторых, хоть сам он и не был большим любителем лошадей, однако знал, что многие в их присутствии впадают в особое благодушие и становятся словоохотливыми. Особенно такой грех замечен за девушками. Глядишь, и вправду, невеста Эмиля выболтает что—нибудь этакое.

— Хорошо, — кивнул Краслер Тпрулине. — Прогуляюсь в конюшню.

— Пойдем вместе, — безапелляционно заявила та.

Кто бы сомневался. Принцесса любила держать все под контролем.

Через несколько минут они уже пробрались в нужное стойло. Помещение выглядело просторным и довольно чистым. Но, тем не менее, носик принцессы уловил характерный «аромат» навоза и поморщился. Краслер и сам был не в восторге от здешнего антуража и запаха. Постояльцы стойла — кобыла с жеребенком, встретили гостей отнюдь не гостеприимно. Кобыла косилась на Тпрулину с плохо скрываемой подозрительностью, а жеребенок нервно дергал ножками.

— Похоже, операцию придется свернуть, — выдал свой вердикт Краслер, когда тщательно изучил обстановку.

— Почему это? — возмутилась принцесса.

— Спрятать диктофон по сути негде.

— Как негде? В сене!

Поначалу Краслер тоже возлагал большие надежды на снопик скошенной травы, в котором можно было бы укрыть записывающее устройство, но снопик стараниями кобылы с катастрофической скоростью уменьшался в размерах.

— С ее аппетитом рискованно.

Тпрулина явно не хотела сдаваться.

— Тогда — вот, — она указала на объемистое корыто в углу. — Под ним что угодно можно спрятать. Не то что диктофон — корову.

— Корыто хорошо изолирует звук. На записи ничего слышно не будет.

— А мы с одного края солому подложим, чтобы щель получилась.

В общем—то, идея казалась неплохой, но что—то Краслеру в ней не нравилось. У него было хорошо развито чутье, куда надо совать нос, а откуда лучше убираться. Чутье давало недвусмысленные подсказки сворачивать авантюру, но принцесса проявляла настойчивость. Слишком уверовала, что разговор в конюшне должен раскрыть что—то суперсенсационное, и не собиралась отступаться. Она подошла к корыту и брезгливо осмотрела его. Посудина выглядела не очень гигиенично, но это принцессу не остановило.

— Ну? — позвала она. — Живее. Они будут здесь с минуты на минуту.

Жажда сенсаций, которая жила в Краслере своею собственной жизнью, заставила действовать. Он подошел к корыту и перевернул его кверху дном. Поддерживая за один край, скомандовал:

— Принеси немного сена.

Она ополовинила снопик, которым завтракала кобыла, и направилась к корыту. Как вскоре выяснилось, это было плохой идеей. Лошадке выходка не понравилась настолько, что она двинулась за принцессой. Намерения непарнокопытной были очевидны — огреть копытом ту, что покусилась на чужое добро.

Глаза принцессы сделались круглыми. Она отчаянно начала искать пути к отступлению. Но в этот момент со стороны входа в стойло послышались голоса. Две угрозы, одновременно приближающихся с разных сторон, не оставили Тпрулине выбора. Она бросилась под корыто вместе с охапкой сена. Такой прыти от девушки в коктейльном платьице и на шпильках Краслер не ожидал. И хоть земляной пол мало манил прилечь, сам тоже не придумал ничего лучшего, как последовать ее примеру. Не хотелось испытать на себе гнев животного, лишенного законного завтрака, а заодно и гнев хозяев резиденции, которые вот—вот должны были появиться в стойле.

Как только принцесса и корреспондент оказались прикрыты посудиной, кобыла потеряла к ним интерес и отошла доедать остатки лакомства.

Насчет того, что под корытом можно было бы спрятать целую корову, Тпрулина сильно просчиталась. Это с виду посудина казалась здоровенной, но в реальности места под ней выявилось не так и много. Если не сказать, крайне мало. Лежать было настолько неудобно, что тело начало затекать буквально в первую минуту.

— Говорил же, надо сворачивать операцию, — проворчал Краслер.

Успокаивало только то, что зачинщице не слаще. Тпрулина нещадно отплевывалась от сена, которое залепило ей все лицо и попало в рот.

— Можно немного и потерпеть ради сенсации, — буркнула она. — Вас, что, не учили на журналисткой факультете, что сенсация требует жертв? Услышим все своими ушами. Лучше всякого диктофона.

Голоса действительно становились слышны все четче и четче. Вот только одна загвоздка. Это были голоса не Эмиля и его невесты.

— Авдий, айда сюда, — произнес бас. — В соседнем стойле принц проводит экскурсию для своей принцессы. А мы можем пока здесь поболтать.

Шаги приблизились. Корыто жалобно скрипнуло, просев под весом двух габаритных конюхов.

— Работники? — с ужасом шепнула Тпрулина.

Краслер почувствовал, что хочет придушить принцессу. Это ж надо быть такой тупицей — стойла перепутала. Тпрулина, видимо, ощутила, как зол ее напарник по авантюре и поспешила успокоить.

— Ничего. Иногда из разговора работников можно узнать еще более сенсационные сплетни о королевских особах, чем из разговора самих королевских особ.

Краслер и Тпрулина навострили уши. Корреспондент, на всякий случай, даже диктофон включил.

— Знаешь, Авдий, давно хотел у тебя спросить, — обратился к собеседнику бас. — Жена в этом году огородом решила заняться. Просит удобрение из конского навоза. Не поделишься, как правильно приготовить?

— О! Это целая наука, — обстоятельно принялся рассказывать сиплый голос, — ни в коем случае не бери свежий гумус. Навозу, ему, выстояться нужно…

Краслер раздраженно нажал кнопку, выключающую диктофон:

— Чувствую, с такой сенсацией мне нужно переходить работать в сельскохозяйственную газету.

Дорогие читатели!

У нас с Вами сегодня юбилей — ровно два месяца назад началась выкладка этой истории, ровно два месяца, как наши неугомонные герои увидели свет. По случаю такой знаменательной даты решила взять у них интервью. Всем задавала один и тот же вопрос: «Что бы вы пожелали нашим терпеливым читателям, которые уже два месяца подряд следят за развитием событий в королевстве Аласия?»

Начать решила с Кассандра. Направилась в репетиционный зал. Где, как ни там, искать нашего музыканта, который готовится к первому публичному выступлению? У входа меня поджидал сюрприз — Кларисса, замершая, прислонившись спиной к двери. Глаза принцессы были прикрыты, но ресницы подрагивали в такт музыке, льющейся из зала. Кажется, она не дышала — так была захвачена исполнением Кассандра. Клариссу можно понять. Звуки действительно производили сильное впечатление. Мне не привыкать. Доводилось слушать всякий альтернатив, но тут было совершенно неземное сочетание агрессивного неровного ритма с трепещущим, как оголенный нерв, вокалом. С удовольствием загрузила бы себе в плеер. Захотелось попросить у Флиды запись репетиции, которую они с Полиной геройски добыли несколько глав назад, но вовремя вспомнила, что я здесь по другому поводу — интервью. И так как Кассандр пока занят, начать придется с нашей застенчивой красавицы, раз уж она первой попалась на пути.

— Вот она, моя красавица, — Эмиль с лукавой улыбкой на лице подвел Полину к Каролине.

Поля тоже улыбнулась. Это он сейчас кого кому представил?

Белоснежная лошадка, завидев хозяина и его попутчицу, грациозно подошла знакомиться. Босс ласково потрепал любимицу по шее и пожаловался:

— Представь. Кое—кто из здесь присутствующих предлагал нам с тобой целоваться.

Каролина, как будто понимая, о чем речь, покосилась красивым томным глазом на Полю.

— Ладно уж, можете не целоваться, — переняла насмешливый тон Полина.

Она, конечно, понимала, что Эмиль откровенно потешается над тем, как Поля ревновала его к лошади, но в присутствии такого сказочно красивого животного она не могла сердиться на подтрунивания босса. Каролина совершенно очаровала Полю. Необыкновенное сочетание величия и ласкового нрава. А что уж говорить о малышке Азилизе. Застенчивая в силу нежного возраста она сначала пряталась за маму. Но постепенно осмелела и показалась во всей красе. До чего же была мила и трогательна! Поля не смогла отказать себе в удовольствии погладить Азилизу по шелковой гриве, и долго нашептывала на ушко, какая она славная девочка.

Эмиль молча наблюдал за «содержательным» разговором. Дал Полине вдоволь пообщаться и с мамой, и с дочкой, и только потом отвлек вопросом:

— Не хочешь совершить конную прогулку по окрестностям?

Босс сверкнул обезоруживающей улыбкой. Мог не стараться. Предложение и без того звучало заманчиво. Поле интересно было бы проехаться на лошади по живописным осенним лесам, которые окружали резиденцию, но существовало одно «но»:

— Я не умею ездить верхом.

— Ничего, — казалось, признание Полины не расстроило Эмиля, а произвело противоположный эффект. На лице играла довольная улыбочка. — Могу дать тебе несколько уроков верховой езды. Для начала прокачу в своем седле…

— Нет, — резче, чем хотелось бы, возразила Поля.

В одном седле — это слишком близко. Это чувствовать спиной горячее тело Эмиля и ощущать его дыхание на своей шее. Тут и пара минут объятий заканчивается черт знает чем. Зачем Полине несколько часов таких мучений?

Перед тем как идти в конюшню, она все—таки успела обдумать то, что происходит у них с боссом. И пришла к неутешительному выводу, что ни к чему хорошему это происходящее не приведет, если срочно не свернуть к прежней схеме: Поля притворяется невестой, чтобы получить должность. Ключевое слово — притворяется. Все. Точка.

Эмиль в последние дни демонстрирует, что был бы не против присовокупить к их сделке небольшой ни к чему не обязывающий романчик. А как по—другому интерпретировать его поползновения? Подвернулась под руку очередная девчонка, каких у красавчика—босса пруд пруди, почему бы не поиграться? Знала Полина эти приемчики. Уже проходила подобное со своим прошлым парнем. Ей казалось, что у них развиваются серьезные отношения. Ей виделись глубокие чувства. Ага. Щас. Виталик просто развлекался. Как он Полине объяснил, ему было с ней прикольно. А потом стало не прикольно. И он подцепил другую девчонку, чтобы снова было прикольно. Полина отпустила его — пусть дальше прикалывается. Но больше ей таких приколов не хотелось.

— Почему нет? — Эмиль не понял резкости Полины. — Это абсолютно безопасно. Выберем самую спокойную лошадку.

— Дело не в лошадке. Я не хочу ехать с тобой в одном седле, — прямо ответила Полина.

— Почему?

Она поглядела на Эмиля так, чтобы он понял «почему». Вообще—то, планировала поговорить на эту тему чуть позже. Для начала собраться с духом. Но раз уж разговор зашел именно здесь и сейчас, то не будет тянуть:

— Мы должны вернуться к тому, с чего начали, — твердо произнесла она, — изображаем влюбленную пару. Просто изображаем. Никаких поцелуев. Никаких катаний в одном седле.

Эмиль почувствовал решимость Полины и вмиг стал серьезным.

— Но мне показалось, тебе нравится.

В том—то и дело, что нравится. Если бы не нравилось, было бы куда проще. Если бы Полина не чувствовала, что начинает влюбляться, то, наверно, смогла бы относиться ко всему происходящему с такой же легкостью, как и босс.

— Нравится, не нравится, не в этом дело, — туманно ответила она.

По лицу Эмиля прокатилась серая тень:

— Это из—за Константина, твоего парня, да?

— Не совсем… — Полина не знала, как объяснить. — Вообще—то, с парнем мы расстались еще два месяца назад. Но…

Но от тех отношений у нее до сих пор оскомина и горечь. И она не хочет снова нафантазировать себе что—то серьезное там, где речь о «поиграться и разбежаться».

— Не можешь его забыть? — по—своему расценил затянувшуюся паузу Эмиль.

Пусть думает так. Полина развернулась на выход. Самое главное она сказала, а теперь ей бы отдышаться.

Босс преградил путь. Сверкнул злющими глазами.

— Подожди.

— Здесь душно. Голова кружится. Хочу вернуться к себе — отдохнуть, — предприняла новую попытку к бегству Полина.

Эмиль не пустил.

— Ты мне нравишься, Поля, — сказал резко и жестко, так, что по телу пошли мурашки. Навис угрожающе и прожег взглядом, лишая возможности дышать. — Сильно нравишься. И я сделаю так, что ты забудешь этого своего Константина.

Прозвучало зловеще и многообещающе, как угроза. И только после этих слов босс сделал шаг в сторону, позволяя Полине выйти. Она стрелой выскочила из конюшни, чтобы поскорей глотнуть воздуха и совладать с зашкаливающими эмоциями.

Поля не помнила, как оказалась в своей комнате. Закрыла дверь и прижалась к ней спиной, чтобы отдышаться. Если так и дальше пойдет, то ей будет очень сложно придерживаться своего плана.

Она побродила по комнате, не зная, куда себя деть, когда вдруг заметила на прикроватной тумбочке пряжу и спицы. Видимо, Флида купила, как и договаривались. Занесла и оставила, а дожидаться подругу не стала. Ей ведь надо было в университет. Полина обрадовалась находке, будто бесценному сокровищу. Вязание — лучший способ успокоиться и привести мысли в порядок.

Поля села на кровать и принялась рассортировывать пряжу по цветам, придумывая узор. Кажется, Флида говорила о девочке. Пусть тогда пинетки будут розовые с серебристыми и белыми полосочками.

Работа увлекла Полину настолько, что она не заметила, как пролетело три часа. Но главное — успела. Флида должна была явиться с минуты на минуту. Наверно, придет в восторг от того, во что в итоге превратилась купленная ею пряжа. Обувка для малышки вышла мякенькая и миленькая — без улыбки невозможно смотреть.

В дверь постучали, и Поля сорвалась с места навстречу подруге. Но на пороге стояла другая горничная.

— Фрея—би—Вернандина просила передать, что ждет вас в мастерской, — вежливо произнесла она и удалилась.

Полина уже знала, что во дворце принято было относиться к просьбам королевы— матери, как к приказам. И это означало, что будет хорошим тоном немедленно отправиться туда, куда ее пригласили. Она положила пинетки и остатки пряжи на прикроватную тумбочку. Была уверена — Флида найдет. Жаль только не удастся увидеть первую реакцию подруги на свое рукоделие.

Поля вышла из комнаты и направилась в мастерскую, ощущая легкое волнение. Ей еще ни разу не доводилось разговаривать с Вернандиной с глазу на глаз. Если бы не последняя эмоциональная беседа с Эмилем, она бы, конечно, прихватила его с собой для подстраховки. Но в данный момент перспектива увидеть босса смущала ее больше, чем конфиденциальное общение с Фреей.

Эмиль проводил Полину взглядом и грустно усмехнулся. Она выскочила из конюшни так быстро, будто за ней гнался, по меньшей мере, голодный тигр. Еще ни одна девушка не поступала вот так: не сбегала от его поцелуев, не пыталась спрятаться от его внимания. Всегда было с точностью до наоборот.

Вот вроде бы только что узнал, что никакого парня у Полины на данный момент нет

— все в прошлом, но почему—то складывалось ощущение, что сегодняшний разговор их сильно отдалил. От досады и разочарования руки сжимались в кулаки. Эмиль так тщательно готовил конную прогулку. Представлял во всех деталях. Заводился от предвкушения. И все сорвалось. Но даже черт бы с ней, с прогулкой, ему просто хотелось быть рядом с Полиной. Не важно, чем заниматься, просто видеть ее милые ямочки на щеках, когда она улыбается, ловить то смущенный, то возмущенный взгляд, слушать мягкий смех и гневные тирады.

Эмиль вышел из конюшни и направился во дворец. Очень подмывало нагло заявиться к Полине в комнату и сказать, все как есть. Что, во—первых, ему убить хочется этого ее Константина, пусть даже они уже и расстались, но только за одно то, что мысль о нем не выходит у Полины из головы. Что, во—вторых, ему постоянно хочется быть с ней рядом и, в—третьих, он не собирается больше давать ей сбегать. Она, конечно, может резонно возразить, что Эмиль сам первый был против того, чтобы у них завязался служебный роман. На что он ответит, что как раз таки и не хочет служебный роман, а хочет чего—то большего. Пока Полина будет думать, что возразить, он начнет действовать, и тогда уже она точно не найдет ни одного аргумента против. Потому как Эмиль давно заметил, что поцелуи одинаково сильно срывают крышу им обоим, что бы там Полина не говорила.

Вдохновленный мысленной победой он взлетел по ступенькам дворца и уже был настроен осуществить свой план, когда в кармане запиликал мобильный. Звонок с Земли.

— Приветствую, — раздался голос партнера по бизнесу.

Василий был немного взволнован. Сделка, которую они готовили на протяжении нескольких месяцев, внезапно оказалась под угрозой срыва.

— Вмешались конкуренты. И заказчики начали колебаться, — вкратце описал ситуацию партнер. — Ты там как? Уже уладил свои дела в Норвегии? Можешь завтра вернуться? Нужна твоя помощь.

Вернуться Эмиль не пообещал. Однако попытался разрулить ситуацию на месте. Несколько напряженных телефонных разговоров — и часть вопросов удалось утрясти.

— Дальше сам, — распорядился Эмиль.

На улаживание проблемы ушло три часа. За это время он успел остыть. И это хорошо. Поговорит с Полиной спокойно. Обойдется без угроз в адрес злополучного Константина.

Тпрулина долго отмывалась от грязи. Ей казалось, что она просто пропиталась запахом конюшни. Терла себя мочалкой с остервенением и страшно злилась на Краслера. Ну, какой из него папарацци? Настоящий охотник за сенсацией должен в любую дыру пролезть ради жареных фактов, должен не на миг не выпускать из поля зрения заданный объект, боясь прозевать, что—то любопытное. А этот ходит не спеша по резиденции в модном костюмчике и только фотиком щелкает. Сегодня под корытом Тпрулина даже испытала злорадство, что дизайнерские шмотки Краслера пострадали. Вряд ли их химчистка спасет. Она уже успела убедиться, какой невероятной стойкостью обладает «аромат» конского навоза.

А заодно убедилась и еще в одном факте. Полностью полагаться на Краслера нельзя. Надо самой проявить инициативу и что—то нарыть. Иначе нафантазированная сладкая картина мести так и останется фантазией. А сама Тпрулина уже не сможет отмыться от славы отвергнутой девушки Эмиля. Нет. Этого она не допустит. Все должны узнать, что принц ее не отвергал. Он вынужден был сделать предложение другой, только потому, что та использовала низкий и отвратительный приемчик — привязать парня к себе ребенком.

Как только Тпрулина малость просохла после душа, сразу направилась к Полине. Принцесса еще вчера собиралась познакомиться с ней лично, но Эмиль не дал — видите ли, его невеста спала. Но сегодня Тпрулина добьется своего. План был таков — втереться в доверие девчонки и попробовать пробить на откровенность. Глядишь, эта дурочка сама выложит историю своих отношений с Эмилем.

Комнату Полины на этот раз никто не охранял. Внутри оказалось пусто. Тоже не плохо. Тпрулина решила пошарить, нет ли там чего интересного, чего—то такого, что доказывает беременность Полины.

Долго искать не пришлось. Улика нашлась на самом видном месте. Тпрулина даже поверить не могла такой удаче. На прикроватной тумбочке лежали детские носочки. Совсем крошечные, явно рассчитанные на новорожденного. И связаны, по всему видно, только что. Об этом не трудно было догадаться по остаткам пряжи, которая лежала тут же. Последние сомнения насчет беременности невесты Эмиля развеялись, и от сердца сразу отлегло. Все это время Тпрулина терзалась мыслью, что ее предпочли какой—то невзрачной финтифлюшке. Но теперь окончательно уверилась, что принца вынудили так поступить обстоятельства. А значит, корона самой сексапильной и неотразимой девушки Апасии по—прежнему принадлежит Тпрулине.

Она выскочила из апартаментов со скоростью пули. Нужно было срочно найти Краслера, пока Полина не вернулась. Пусть журналист увидит все собственными глазами и быстренько садится за статью.

Она позвонила ему по телефону. К счастью, корреспондент после инцидента в конюшне домой не уехал. Переоделся в машине в чистое, и готов был к новым приключениям. Сказал, что всегда имеет при себе сменку — работа обязывает. Однако зол был на Тпрулину как собака за то, что пришлось битый час проваляться под корытом, слушая о премудростях изготовления гумуса. Поначалу даже отказывался явиться туда, куда она его звала.

— Я нашла кое—что интересное, — пришлось принцессе приоткрыть карты, чтобы журналист не артачился, — неоспоримые доказательства беременности.

Через несколько минут Тпрулина и Краслер уже были внутри комнаты Полины.

— Ну и где твои неоспоримые доказательства? — корреспондент шарил по сторонам пристальным взглядом.

— Вот, — Тпрулина подвела его к тумбочке.

— Хм, вяжет детские носочки на досуге. Ну—ну. Любопытное хобби, — глаза Краслера загорелись.

— А что я тебе говорила? — торжествующе произнесла принцесса. — Надеюсь, успеешь состряпать статью к завтрашнему выпуску. Представляешь, какой фурор произведет твой репортаж, если появится на страницах журнала ровно в день праздника? Гостям будет, о чем посплетничать.

Тпрулина злорадно хохотнула. Представила себе эти пересуды.

— Нет, для статьи этого пока мало, — разочаровал Краслер. — Надо копать дальше.

— Да куда уж дальше? Неужели тебе не очевидно, что девчонка беременна?

— Мне, может, и очевидно, но редактор вряд ли разрешит поставить в свежий выпуск журнала статью с такими скандальными фактами, не имея доказательств. Не забывай, речь не об очередной знаменитости—однодневке шоу—бизнеса, речь о королевской семье. А что я приведу в качестве доказательств? Фото пинеток?

Тпрулина ядовито глянула на Краслера и выругалась такими словами, которые принцессы не то что говорить, даже слышать не должны.

Ровно посредине ее трехэтажной фразы дверь распахнулась и на пороге показалась не хозяйка комнаты, а гораздо хуже — Эмиль. Его недоуменный взгляд за секунду сделался гневным:

— Тпрулина, что ты тут делаешь? А вы, вообще, кто такой? — принц просканировал Краслера с головы до ног. — Немедленно — вон!

— Я корреспондент, — невозмутимо произнес просканированный. — У меня есть разрешение находиться на территории резиденции и собирать материалы для репортажа о подготовке к празднику урожая. Вот, — протянул он бумажку, вынутую из кармана пиджака.

— Хотите сказать, вам позволено заходить в личные покои членов королевской семьи?! — Эмиля возмутила наглость корреспондента. — Вон! — повторил он. — И позаботьтесь, чтобы я вас больше на территории резиденции не видел. За непрофессиональное поведение вы лишены аккредитации. Позвать охрану, или сами удалитесь?

Повторять не пришлось. Продолжать испытывать терпение принца Краслер не решился. Вышел из комнаты. Тпрулине нужно было успеть с ним поговорить, пока охрана не вышвырнула его за ворота, поэтому принцесса придумала быструю отмазку для Эмиля:

— Зашла к Полине. Хотела познакомиться. А тут этот журналюга—нахал шарится. Вот и сказала ему пару ласковых. Ну, ты наверно часть фразы слышал. Но раз Полины пока нет, я пойду. Попозже загляну.

Не дожидаясь реакции Эмиля, Тпрулина выскочила за дверь.

Полина подходила к дверям мастерской со смутным беспокойством. Для чего Вернандина вызвала ее к себе? Скорее всего, для откровенного разговора. Значит, опять придется изображать перед ней нежные чувства по отношению к Эмилю. А чувства, после сегодняшнего разговора с боссом, были далеко не нежные. Противоречивые и бурные. И Поля не была уверена, что ей хватит выдержки не дать им вырваться на свободу.

Однако стоило Полине переступить порог мастерской, волнение удивительным образом улеглось. В комнате было уютно и тепло. И пахло лимоном и мятой. За окном умиротворяюще синели горы и пестрел осенний лес. Вернандина сидела в кресле совсем не страшная, и нисколечко не чопорная, какой она бывала во время обедов и ужинов, а такая домашняя, простая, с ласковой улыбкой на лице.

— Обещанный подарок готов, — Фрея поднялась и подошла к столику, на котором аккуратно расправленный лежал свитер крупной вязки. — Не желаешь примерить?

— Конечно, — губы расплылись в ответной улыбке.

Полина уже и забыла, что Вернандина собиралась связать ей свитер. И глядя на теплую красивую вещичку ручной работы, Поля вдруг поняла, что ее сильно тронула забота Фреи.

Обновка пришлась в пору. Трикотаж мягко обтянул фигуру, подчеркивая все достоинства. А уж как было уютно в нежных объятиях пушистой шерсти! Полине не захотелось снимать свитер. Решила так и остаться пока в обновке.

— Спасибо, — выдохнула благодарно.

Вечерами без такой одежки бывает очень прохладно. А на сегодняшний вечер как раз намечен поход с Флидой на репетицию группы Кассандра, которая пройдет под открытым небом.

Вернандина видела искреннюю радость гостьи и довольно улыбалась.

— А еще я распорядилась приготовить нам мятный чай, — Фрея пригласила к столику, который был накрыт для чайной церемонии.

Так вот почему в комнате пахло мятой — аромат исходил от чашек, манящих клубами пара. Рядом с чайным сервизом в плетеных корзиночках лежали миниатюрные шоколадные пирожные. Каждое украшено маленькой коктейльной вишенкой. Соблазнительная картинка.

Вернандина и Поля расположились по разные стороны столика и принялись чаевничать. Фрея расспрашивала гостью о ее впечатлениях об Аласии, и Полина не скупилась на восторги. Она окончательно расслабилась — поняла, что в планах Вернандины нет никаких каверз. Фрея не собирается вести беседу о Полининых чувствах к Эмилю и выводить ее на чистую воду. Поля с удовольствием делилась тем, как ей нравится природа Аласии и доброжелательные обитатели резиденции. Рассказала даже о недавней экскурсии на конюшню и красавице Каролине.

— А еще Эмиль познакомил меня с малышкой Азилизой. Такая милашка, — улыбнулась Поля и отправила в рот очередной кусочек пирожного.

И вот в тот момент, когда лакомство таяло во рту, и от нежного сливочношоколадного вкуса Полина пришла в полное блаженство, неожиданно прозвучал вопрос, который застал врасплох:

— Поля, дорогая, скажи, что этот плут тебе пообещал?

Вернандина лукаво улыбалась. Полина еще не успела уточнить, что Фрея имеет в виду, как она продолжила:

— Что он пообещал тебе за роль его невесты?

Поля залпом выпила остатки чая и самым убедительным голосом, на какой только способна, заверила:

— Я настоящая невеста. У нас настоящие чувства.

Проницательный взгляд Вернандины говорил, что она знает всю правду. Поле можно не стараться продолжать спектакль.

— Чувства у вас настоящие, но появились они недавно. Можно сказать, на моих глазах. Я не слепая, — в голосе Вернандины не было и намека на укор. Она продолжала улыбаться.

Под теплым взглядом мудрых глаз Полина не могла больше притворяться. Поняла, что не сможет сказать ни единого слова лжи. Признания полились сами собой. Поля рассказала как на духу, с чего все началось, и чем все должно завершиться.

— Если бы я продержалась до конца, если бы вы не догадались, что я не настоящая невеста, то Эмиль назначил бы меня замдиректором, — закончила Полина свой рассказ. — Ну, а раз наш спектакль раскрыт, то должности мне не видать, но я рада и тому, что мне посчастливилось побывать в Аласии и познакомиться со столькими замечательными людьми.

— Значит, должность замдиректора? Ох, и плут, — покачала головой Вернандина. — Стоило бы проучить прохвоста, но да, ладно, прощу по той причине, что влюблен. И, кстати, кто тебе сказал, что должность ты не получишь? Получишь. Мы не будем говорить Эмилю, что я обо всем догадалась.

Поля с минуту осмысливала сказанное.

— Спасибо… вы так добры, — только и нашла, что ответить, собирая в кучу разбежавшиеся мысли. — Только насчет Эмиля… насчет его чувств… боюсь, вы ошибаетесь.

— Я не слепая, — усмехнулась Вернандина.

Она хитро прищурилась и лаково похлопала гостью по руке.

— Ладно, ступай.

Поля поднялась и словно в трансе направилась к двери. Удалось Вернандине удивить. Догадалась же о спектакле, но вместо того, чтобы устроить разнос, пообещала не выдавать. Почему так добра?

— И да, — Фрея остановила Полину на пороге фразой, от которой моментально вспыхнули щеки, — с детьми не затягивайте. Я уже так давно мечтаю о правнуках.

Поля вернулась к себе в полном смятении. Она даже не сразу заметила, что пинеток на тумбочке уже нет. Но когда обнаружила сей факт, очень обрадовалась. Выходит, Флида забрала их и отправилась в гости к знакомой. А раз так, то возможно через часик—полтора вернется. Полине хотелось побыстрее увидеть подругу. Узнать, подошел ли призентик малышке или поговорить о чем—нибудь другом. О чем угодно, только чтобы последняя фраза Вернандины, почему—то заставляющая сердце трепетать, поскорее вылетала из головы.

Ждать пришлось не так уж и долго. Примерно минут через сорок Флида влетела в комнату. Причем, влетела как метеор. Захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной, как будто, кто—то гонится за ней и может в любую секунду ворваться внутрь.

— Что случилось? — Полина подскочила к принцессе.

— Опять чуть не столкнулась в коридоре с Тпрулиной, — тяжело дыша, объяснила подруга. — Еле успела спрятаться у тебя.

Флида смогла немного успокоиться, только когда шаги, раздающиеся за дверью, смолкли.

— Надо что—то с этим делать, — Поля усадила дрожащую подругу на диванчик.

— Что? — вскинула на нее несчастные глаза Флида.

Они уже не первый раз говорили на эту тему. И Полина повторила то же самое, что советовала во время прошлой беседы:

— Тебе нужно снова становиться принцессой. Хватит уже носить прикид горничной.

— Ой, нет, Поль, — покачала головой Флида. — Не сегодня.

Тот же самый ответ подруга дала и в прошлый раз. Полина догадывалась, почему она не решается раскрыться. Боится, как отреагирует на такую метаморфозу Кассандр. Конечно, принц будет, мягко говоря, удивлен. Но Поля была уверена, что это удивление не убьет зарождающиеся чувства, как того опасается Флида.

— Завтра на праздник приедет много гостей. Некоторые из них тебя знают, ты сама говорила. От всех одновременно все равно не сможешь прятаться.

— Не смогу, — грустно кивнула Флида. — Завтра придется быть в образе принцессы. А сегодня еще пока побуду горничной.

— Один день ничего не решает, — снова попыталась убедить подругу Полина. — Только лишний риск попасться на глаза Тпрулине.

— Понимаешь, Поль, — Флида начала нервно теребить диванную подушечку, — сегодня вечером репетиция группы Кассандра. И он пригласил меня на нее. Никого не приглашал, а меня пригласил. Потому что доверяет. А если он узнает, что все это время я ему лгала, он и видеть меня не захочет. И вышвырнет с репетиции.

— Не вышвырнет, — авторитетно заявила Полина.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Я вот тоже сегодня призналась кое в чем Вернандине и думала она меня вышвырнет, а она не вышвырнула, а наоборот, такое сказала, что я до сих пор в шоке.

— Правда? Так ты все рассказала Вернандине?

— Рассказала, и, как видишь, до сих пор жива.

Флида посмотрела удивленно, будто то, что Полина цела и невредима действительно было чудом. Поля воспользовалась реакцией подруги, чтобы додавить:

— Вот, правда, Флид, лучше иди прямо сейчас к Кассандру и все ему расскажи. У тебя гора с плеч упадет. Не нужно будет больше прятаться от Тпрулины.

— Поль, у меня духу не хватит.

— Хватит. Я тебя провожу до самой комнаты Кассандра и впихну внутрь. А дальше тебе уже деваться будет некуда.

Флида колебалась.

— Идем, — Поля потянула ее за руку. — До репетиции осталось не так и много времени, а вам с Кассом нужно успеть поговорить.

Решимость возымела действие. Подруга сдвинулась с места. Вот так, на буксире, и была доставлена до комнаты Кассандра и, пока не пришла в себя, препровождена внутрь. Когда дверь за Флидой закрылась, Поля вздохнула с облегчением. Почему— то появилась уверенность, что подруга справится. Полина уже не раз убеждалась, что робкая принцесса на самом деле сильна духом и в критических ситуациях ведет себя героически.

Покрутившись в коридоре минут десять и, удостоверившись, что Флида не предпринимает попыток к бегству, Поля с чувством выполненного долга пошла в свою комнату. Будет дожидаться подругу там. Не сомневалась, что принцесса заскочит к ней рассказать, как прошел непростой разговор.

И действительно через полчаса дверь с грохотом распахнулась. Правда, на пороге стояла не принцесса, а Тамара, запыхавшаяся и красная как рак.

— Там такое!!! — заорала она страшным голосом. — Бежим скорее!

Поля подскочила на ноги и кинулась вслед за помощницей босса.

— Какое? — спросила на бегу.

— Сейчас увидишь, — запыхавшись, ответила Тамара, заворачивая в крыло, где располагалась комната Кассандра.

До начала репетиции оставалось полчаса, когда Флида заскочила в комнату. Кассандр сидел за синтезатором спиной к двери, но все равно сразу понял, что это она. Несколько решительных шагов, а потом гостья остановилась. В комнате стало так тихо — Кассу казалось, он слышит ее взволнованное дыхание. Отчего она замерла? Думает, не сбежать ли?

Кассандр развернулся, поднялся и подошел очень—очень медленно, как будто сделай он любое неосторожное движение — и она упорхнет. Нет, не упорхнула — подняла на него свои огромные глаза и вдруг выдохнула:

— Прости. Я тебя обманула.

А потом заговорила быстро—быстро, словно боялась, что если остановится, уже не сможет сказать все, что считает нужным.

— На самом деле я не Флида. Ну, то есть не совсем Флида. Мое полное имя — Кларисса—би—Пленафлида. И я принцесса.

В широко распахнутых бесконечно виноватых глазах сверкнули слезинки. Кассандр аж задохнулся от нахлынувших на него эмоций, утонул в нежности — незнакомом щемящем чувстве, которое вызывало желание прижать ее к себе. Она была такая искренняя, такая трогательная в своем раскаянии. Ей казалось, она открыла великую тайну, призналась в страшном грехе. Да Касс давным—давно уже понял, что она принцесса. С того самого момента, как увидел ее за инструментом. В ней было столько изящества и величия, хватило бы на десяток королевских особ. Да и сказать по правде, горничная из нее совсем никакая, вернее, до невозможности милая в своей неловкости. Разве можно поверить, что ей знакома подобная работа?

Она дальше рассказывала скороговоркой о том, почему разгуливала по дворцу в наряде прислуги, и о том, как пряталась от троюродной сестры Тпрулины, чтобы не стать героиней чудовищных слухов, а еще о том, почему, несмотря на это, не решалась вернуться к своему настоящему облику.

Она уже столько всего сказала, а он пока не выдавил из себя ни единого слова. Не мог. Боролся с желанием губами снять слезинки с ее глаз. Что за странные мысли? Кассандр не узнавал себя. Рядом с ней он становился другим. Одним своим чистым взглядом ей удавалось усмирить его внутренних демонов.

— Я знал… — сказал он, наконец. — Знал, что ты принцесса.

Голос звучал хрипло и, кажется, немного напугал ее. Напугать — это последнее, чего хотел Касс. В мыслях было совсем другое. Он честно сдерживал желания, но не смог — все—таки осторожно коснулся губами краешка ее глаза. Она не отпрянула. Только тихо выдохнула и замерла. И одного этого робкого согласия было достаточно, чтобы Кассандру снесло крышу. Он надеялся, что поцелуй получится нежным. Он и был поначалу нежным, но в голове мутилось от сладости ее мягких губ, и Касс выпустил на свободу все, что бурлило внутри, все что будоражило и жгло, чтобы сгореть вместе с ней.

Кларисса закрыла глаза. Вернее, они закрылись сами собой от переизбытка чувств. Никогда в жизни она не ощущала ничего подобного. Поцелуй Кассандра был таким же, как его музыка: тягучим и нестерпимо жгучим, заставляющим ее трепетать и забыть обо всем, как будто ничего в мире больше не существовало.

Касс бы наверно и не услышал стук в дверь, если бы Кларисса не вздрогнула. Она отпрянула и прошептала смущенно:

— К тебе кто—то пришел. Я пойду.

Касс с трудом восстанавливал дыхание, глядя, как она подбегает к двери, чтобы выскользнуть поскорее. Он так старался не спугнуть эту кроткую птичку, но нашелся кто—то другой, кто сделал это за него. Ему убить хотелось непрошенного гостя. Кто там? Эмиль? Не мог прийти в другое время?

Но на пороге появился не брат — Тпрулина. Кларисса, выскакивая из комнаты, столкнулась с ней нос к носу. На лице вновь прибывшей удивление просуществовало недолго — через секунду губы кривила ядовитая улыбочка.

— Кларисса, дорогая, как рада тебя видеть, — с притворным радушием произнесла Тпрулина. — А я все сомневалась, ты это или не ты несколько раз проскакивала мимо меня с метелкой и шваброй. Оказывается, все—таки ты. Так мило, что Вернандина вошла в твое положение — позволила поработать у нее горничной. Что, дела у отца совсем плохи? А я—то надеялась, это только слухи, что все идет к банкротству. Ну, хоть Фрея хорошо платит? Хватит, чтобы купить что—то приличное к празднику? А то я могу одолжить что—нибудь из своего гардероба.

Кассандр видел, как с каждым словом Тпрулины Кларисса становится все бледнее. Ее голова была гордо поднята, но он чувствовал, как тяжело ей дается сохранять спокойствие. Руки зачесались выдворить куда подальше ядовитую принцессу. Кинувшись к двери, чтобы выполнить намерения, он вдруг заметил, что за спиной Тпрулины стоит какой—то типчик с камерой и бесцеремонно снимает Клариссу. Не тот ли это скандальный репортер, о котором рассказывал брат? Касс почувствовал, как в нем закипает ярость. Прощелыга потерял всякую меру. Не удалось накопать что—то на невесту Эмиля, решил выбрать себе другую жертву? Мечтает прославиться, утопив во лжи это кроткое беззащитное создание?

— Камеру, — с трудом сдерживая гнев, рыкнул Кассандр. — Немедленно.

Папарацци и не подумал выполнить требование. Он сделал несколько шагов назад, развернулся и помчался прочь. Пытается сбежать вместе со снимками, которые разместит в своей желтой газетенке? Это окончательно вывело Касса из себя. Он догнал журналюгу в два прыжка. Руки сами сжались в кулаки…

Полина вслед за Тамарой свернула в крыло, где располагалась комната Кассандра. Первое, что увидела — сидящего на полу мужчину с разбитым носом. Рядом крутилась Тпрулина, пытаясь его поднять. Она злобно шипела, что кое—кто пожалеет о том, что сделал. В полуметре валялась разбитая вдребезги камера, из чего Поля сделала вывод, что типчик, которого обхаживает Тпрулина, возможно и есть скандальный репортер, о котором предупреждал Эмиль.

Бледная как мел Флида, стояла, прижавшись к стене. Рядом Кассандр с таким свирепым выражением лица, какого Поля до сих пор еще не видела. Его правая рука была в крови. Картина случившегося начала прорисовываться.

— Что тут происходит? — Полина не узнала голос Вернандины, неожиданно появившейся в коридоре. Отчеканенные слова были произнесены с таким холодом, что по телу пошли мурашки.

Типчик мгновенно подскочил на ноги. Даже помощи Тпрулины не понадобилось.

— Я корреспондент, готовлю репортаж о празднике.

— А кое—кто тут занимается рукоприкладством, мешая профессиональной деятельности, — доложила Тпрулина, кивнув в сторону Кассандра.

— Разве вы не были лишены аккредитации? — проигнорировав ее слова, спросила Вернандина корреспондента. Под ее пронзительным взглядом, тот осел и неловко начал пятиться к стене. — Как вы снова оказались на территории резиденции? По словам охраны этому поспособствовала Тпрулина. Это так? Я отдала распоряжение, чтобы ни один, ни другой больше не допускались на территорию ни под каким предлогом. Препроводите господ на выход, — кинула она двум охранникам, что подоспели к месту инцидента.

Тпрулина настолько была ошарашена тем, как развиваются события, что смогла только беспомощно пробормотать: — Но мои вещи…

— Я отдам распоряжение прислуге, чтобы ваши вещи собрали и отправили вам вдогонку. Счастливого пути.

Поля пребывала в шоке от того, какая огромная разница была между двумя Вернандинами: той, что несколько часов назад поила ее чаем, и той, что сейчас улаживает инцидент.

Охранники незамедлительно приступили к выполнению распоряжения, и через минуту ни Тпрулины, ни корреспондента уже и видно не было.

— Вами, Кассандр, я тоже недовольна, — холодно бросила Фрея. — Учитесь контролировать эмоции. Не забывайте, вы не только музыкант, но еще и принц.

Вернандина, наверно, была права, но все равно Полина испытывала радость, что Касс не сдержал эмоций. Да она бы сама полезла в драку, если бы кто—то посмел обидеть подругу. Кстати, Тамара была точно такого же мнения.

— Вот это я понимаю! Вот это мужчина! — постоянно повторяла она, когда после инцидента они втроем собрались в комнате Полины, и Флида начала делиться подробностями.

Рассказ подруги подтвердил то, о чем Поля и так догадалась. Журналист и Тпрулина вдвоем набросились на Флиду, но кое—кто помешал их планам.

— Девочки, вы бы видели, как Кассандр разозлился, когда корреспондент не захотел камеру отдавать.

— Да. Хотели бы на это посмотреть, — кивнула Тамара. — В особенности, как принц врезал промеж глаз тому, кто на это так настойчиво напрашивался.

— Я думаю, Кассандр не хотел промеж глаз, — отчаянно замотала головой Флида. — Просто собирался камеру из рук выбить. Но журналист ею махал, поэтому первый удар и пришелся не совсем по камере, — пояснила принцесса.

Полина хоть и не видела кульминационного момента, но не была так уверена, что Касс метился исключительно в камеру.

— А был еще и второй удар?! Ммммм… — простонала Тамара. — Вот это я понимаю! Вот это страсть! Вон как любимую защищал! — а потом добавила сквозь зубы: — И без всякого зелья. Не то что некоторые — способны на чувства только под воздействием кирпичного яда.

— Кстати, — вдруг просияла Флида. — Забыла рассказать. Гамлет зелье не пил.

— А кто? Кассандр? Или Эмиль? — напряглась Полина.

— Да не переживай, — махнула рукой Тамара. — Какой Эмиль? Именно Гамлет. Что ж я не почувствовала, что ли?

— Да нет, девочки, никто не пил, — возразила Флида. — Сегодня на вечерней планерке управляющий отчитывал всех работников резиденции. Говорил, чтобы тщательнее следили за свежестью продуктов и напитков. Сказал, что заходил вчера в районе обеда в мужскую раздевалку проверить, все ли в порядке, не нужна ли уборка, и обнаружил там бутылку воды. Что—то его в этой бутылке смутило. И не зря. Проверил, а вода—то просроченная. Я сразу догадалась, про какую бутылку речь.

— Думаешь, про нашу? — переспросила Полина.

— Ну, других—то бутылок в это время в раздевалке не было. Мы постарались.

— Про нашу, — подтвердила Тамара. — У меня эта бутылка уже несколько месяцев хранится. Я в ней воду для Матильды отстаивала. Ей прямо из—под крана нельзя. У нее тонкая душевная организация.

Все ясно. Значит, срок годности, указанный на этикетке, действительно истек. И речь именно про Тамарину бутулку.

— Я у управляющего спросила, что он с этой бутылкой сделал, — продолжила Флида. — А он говорит: «Как что? Вылил содержимое. А что еще можно было делать? Не пить же. Тем более вода действительно уже подпорченная была — какая—то мутноватая».

Пару секунд стояла тишина. А потом Тамара схватилась за голову.

— Так это что получается? Гамлет действительно не пил настойку? — она посмотрела на девушек растерянно. — Я на него накричала, а он не пил? Так это, выходит, не под действием настойки он был таким… таким… Эх, знали бы вы, девочки, каким он был…

Не то что бы Полина и Флида совсем не знали. Видели они, какие искры вчера летели от этой парочки.

— Он просто горел, кровь кипела. А как смотрел… он был совершенно захмелевший… и это, оказывается, от меня, а я думала от зелья… Я от досады такое ему устроила. Видели бы вы, девочки, какое, — совсем сникла Тамара.

А вот это действительно не видели. И слава богу.

— Ну, вы хоть гусей—то успели для выставки отобрать? — Полина не могла без содрогания смотреть на мучения помощницы босса. А уж как Гамлета было жалко.

— Гусей успели. Гуси, ух, какие! Гамлет такой злой был — самых огромных и наглых выбрал, самых воинственных. Первое место нам гарантировано.

— Ну, тогда и не сокрушайтесь так, — попыталась успокоить Тамару Полина. — На выставке, как раз, и помиритесь, когда будете гусей комиссии презентовать.

Тамара сокрушалась недолго. Немного походила по комнате взад—вперед в задумчивости, а потом изрекла голосом полным оптимизма:

— Ладно, девочки, я пошла. Мне нужно к завтрашнему дню привести себя в полную боевую готовность. Процесс примирения с таким упертым быком как Гамлет — это, можно сказать, коррида, непримиримое сражение.

Процесс примирения — непримиримое сражение? Такое только у Тамары может быть.

— Будете сражать Гамлета красотой? — тем не менее, поняла мысль помощницы босса Флида.

— И не только красотой, — по—боевому откликнулась та. — Но в любом случае мне нужно быть в форме.

Девушки проводили Тамару ободряющими взглядами: мол, она на верном пути. А сами начали собираться на репетицию группы Кассандра. И так уже опаздывали.

Выскочили из дворца и направились к площадке, специально сооруженной для завтрашнего концерта. Передвигались почти бегом, но Флида все равно успела рассказать по дороге, как погостила у приятельницы.

— Поль, не представляешь, как Оливии понравились пинеточки, которые ты связала. Она их сразу примерила малышке. Та так разулыбалась. Я чуть не расплакалась от умиления с Оливией на пару. Лучшего подарка и придумать нельзя. Очень тебе благодарна. Ты прелесть!

У Полины тоже губы расплылись в улыбке. Ужасно приятно было, что угодила подруге и доставила радость маме и малышке.

Когда девушки подошли к площадке, репетиция еще не началась. Музыканты сгрудились в кучку на сцене и что—то обсуждали. Фронтмена группы среди них почему—то не было. Парни общались довольно долго. Поле и Флиде оставалось только топтаться на месте, переглядываться и ждать.

Наконец, один из музыкантов заметил подошедших зрительниц и спустился со сцены к ним.

— Девочки, к сожалению, репетиции не будет.

— Почему? — Флида не смогла скрыть разочарования. Уже настроилась насладиться живым звучанием.

— Кассандр повредил руку.

— Руку? — принцесса начала бледнеть на глазах.

Поля тоже расстроилась. Догадалась, в каком сражении Касс получил травму.

— Да не переживайте. Ничего серьезного. Просто ушиб. Но рука сильно отекла — играть Касс не сможет.

— А завтра? — едва дыша, спросила Флида.

— Пока не знаю. Но будем надеяться, отек спадет.

Тпрулина приехала домой и закрылась в своей комнате. Наверно какая—нибудь неженка—принцесса на ее месте плюхнулась бы на кровать и начала рыдать. Еще бы! Такое унижение, которому подвергла Вернандина, трудно просто так проглотить. Но Тпрулина была не из тех, кто топит обиды в слезах. Она никогда не считала себя слабачкой. Она отомстит. За оскорбление ей ответят по полной. Она вываляет в грязи Фрею и все ее семейство. Тем более, грязь, если так можно выразиться, уже нарыта — беременность невесты Эмиля.

Осталось только убедить Краслера состряпать скандальную статью. После сегодняшнего инцидента журналист как никогда готов действовать. Получил удар по носу в прямом и переносном смысле. Даже для папарацци, привыкшего к неласковому обращению и всеобщей нелюбви, это было слишком. Он тоже полон жаждой мести. Но редактор журнала не даст добро на размещение статьи, если не будет веских доказательств. И едва ли он посчитает веским доказательством пинетки, которые Краслер и Тпрулина видели на тумбочке Полины. Собирать новые улики теперь невозможно — на территорию резиденции после приказа Вернандины не попадешь. Да уже и времени в обрез. Тпрулине очень хотелось, чтобы статья появилась завтра—послезавтра, как раз во время праздника — так эффектней.

А раз собрать улики невозможно, их нужно подделать. Тпрулина набрала номер старого знакомого.

— Веслер, помнишь, ты как—то оказал мне услугу. Так вот, мне снова нужна твоя помощь…

На утро на столе Тпрулины уже лежала заказанная ею бумага. Рецепт от доктора— гинеколога на витамины для будущих мам, выписанный на имя Полины Свиридовой. В графе диагноз указано — беременность, 12 недель. Все необходимые штампы на месте. Сработано чисто — Веслер был профессионалом своего дела, мог сфабриковать любой медицинский документ так, что комар носа не подточит.

Через час Тпрулина уже была у Краслера.

— Вот. Горничная передала, — соврала она, протягивая поддельный рецепт. — Я ей заплатила, чтобы она обыскала комнату Полины. И ей удалось найти кое—что интересное. Оказывается, девчонка втихаря посещала частного доктора. Надеюсь, этого твоему редактору будет достаточно.

Краслер пробежал глазами рецепт и его взгляд вспыхнул.

— Да! Это то, что надо! Намного лучше пинеток. Сейчас же сажусь за статью. В сегодняшний выпуск мы уже не успеваем. Но завтра жди сенсацию.

Полина проснулась от стука в дверь. С трудом разлепила глаза. Часы показывали начало восьмого. Позволить себе наглость — заявиться в такую рань, мог только один человек — Эмиль. Поля спрыгнула с кровати, ловя себя на мысли, что рада его приходу.

Они не виделись с момента их тяжелого разговора в конюшне — почти полдня и всю ночь. Скорее всего, так получилось не случайно. Босс решил последовать ее предостережению — не предпринимать никаких попыток к сближению. Поля ведь ясно дала понять — она считает, что у них должны оставаться чисто деловые отношения. Однако, несмотря на это, весь вчерашний вечер она была уверена, что Эмиль не послушает ее и обязательно подстроит встречу. Она не спала до часа ночи, ожидая, что он заявится под каким—нибудь нелепым надуманным предлогом. Представляла, как она разозлится и отчитает его, что не воспринял ее слова всерьез. Возможно даже, придется пустить в ход подушку, чтобы вытурить бесцеремонного нахала. Но подушка не понадобилась — он не пришел. И Поля почувствовала разочарование. Вот прям горечь к горлу подступила, настолько было досадно, что Эмиль оказался таким порядочным и послушным.

Спрашивается, что у Полины с логикой? Почему сначала говорит ему «нет», а потом сама злится, что он на это ее «нет» соглашается? Не зря парни иронизирует над женской иррациональностью и запутанным мышлением. Сама—то Поля хотя бы понимает, хочет она или нет, чтобы Эмиль оказывал ей знаки внимания и у них завязались отношения? Зачем себя обманывать — хочет. Иначе как объяснить, что соскочила с кровати с такой радостью и носится по комнате с бешеной скоростью, пытаясь найти и нацепить одежду, чтобы поскорее впустить гостя. А поторапливаться действительно нужно. А то Эмиль, он ведь какой — долго ждать не будет, просто вломится и все.

Наспех нацепив халат, Полина метнулась к двери. Какое разочарование — на пороге показалась Тамара.

— Хорошо, что ты уже не спишь, — размашистым шагом она вошла внутрь. Под мышкой — рулон бумаги, в руках — какие—то цветные тюбики.

— Ну, теперь уже нет, — со вздохом усмехнулась Поля.

Тамара скепсиса не учуяла. Излучала оптимизм. Можно даже сказать светилась. Ее задор невольно передался Полине.

— Что это? — кивнула она на рулон.

— Хочу плакат нарисовать, — пояснила гостья. — А у меня в комнате никак — Матильда запаха краски не переносит. У нее тонкая душевная организация, — Тамара покрутила головой. — Где бы расположиться? Наверно, прямо на полу.

Она положила тюбики на столик и принялась разворачивать рулон.

— А что за плакат? — заинтересовалась Полина.

— Что—нибудь в духе «Гамлет — чемпион!». Сегодня же будет проходить чемпионат по скверингу. А Гамлет — капитан нашей королевской сборной. Я приду болеть. И мне нужен фанатский плакат.

— А—а—а—а… — понимающе протянула Поля и опустилась на корточки, чтобы помочь Тамаре.

С такого ракурса ей вдруг бросилось в глаза, что на прикроватной тумбочке лежит что—то, чего сама Полина туда не клала, и чего вчера вечером там еще не было. Придавив, свой край плаката тапком, чтобы бумага не сворачивалась, Поля подошла исследовать предмет. Плоская коробка, перетянутая красной лентой с декоративным бантиком. Интересно, как она оказалась на тумбочке?

— Подарок Эмиля? — предположила Тамара.

Полина пожала плечами:

— Вряд ли.

Хотя кто другой не постеснялся бы зайти в комнату, пока Полина спит?

— В Аласии принято, чтобы влюбленные дарили друг другу подарки в честь праздника урожая.

— Да? — растерянно переспросила Поля, крутя коробочку в руках. — Как у нас на день Валентина?

— Вроде того.

Она аккуратно сняла ленту и раскрыла коробку. От изумления захватило дух. Ожидала увидеть внутри конфеты, но там лежало совсем другое — портрет. Причем, Полинин портрет. Выполненный масляными красками на холсте. Она была изображена верхом на белой лошади. В ярко красном платье, подол которого развевался на ветру. Солнце подсвечивало золотом волосы, которыми тоже играл ветер.

Подарок тронул. Очень. Было в нем что—то глубоко интимное. Оказывается, это безумно волнующе осознавать, что кто—то потратил уйму времени, чтобы воссоздать твой образ на холсте.

— А еще говорила, не от Эмиля, — раздался из—за спины дружелюбный смешок Тамары. А потом она многозначительно пропела: — А я, между прочим, сразу догадывалась, чем закончится ваш понарошковый роман.

— Чем?

— Настоящей непонарошковой свадьбой.

— Да ну вас, Тамара, — отмахнулась Полина.

Слишком уж далеко идущие выводы сделала помощница босса из простого факта подарка. Тем более, подарок — это ведь тоже часть спектакля. Если бы он означал что—то большее, разве бы Эмиль не вручил его лично?

— А тут еще и записка, — Тамара кивнула на тумбочку.

Полина и без того заметила, что под коробкой лежал сложенный вдовое листок. Развернула и пробежала глазами:

«Вынужден был поздно вечером вылететь на Землю. Срывается сделка, которую готовил несколько последних месяцев. Вернусь к обеду. Не скучай.

Целую. Эмиль»

Так вот куда пропал босс. Вот почему не вручил подарок лично. Это меняло дело. Полине было немного грустно, что не увидит Эмиля до обеда, и сильно радостно, что, оказывается, он исчез из поля зрения не потому, что решил держать дистанцию, как она от него требовала, а потому, что разруливал ситуацию с бизнес— партнерами. Настроение резко поднялось. И Полина с энтузиазмом принялась помогать Тамаре оформить плакат.

— Надпись буду делать я. А твоя задача — нарисовать веселенький фон, — распорядилась та. — Все равно ты не знаешь, как пишутся аласийские буквы.

Поле задача понравилась. Согласуясь со своим радужным настроением, она украсила надпись цветочками и порхающими бабочками. Глянула критическим взглядом на результат и слегка засомневалась, уместна ли ее флора и фауна рядом со спортивным фанатским лозунгом. Однако Тамара осталась довольна.

— Гламурненько, — похвалила она.

Помощница босса попросила пока плакат не сворачивать — дать ему просохнуть, и засобиралась к себе со словами:

— Мне нужно еще успеть подготовить другую фанатскую атрибутику. Соревнования начинаются в десять. Надеюсь, вы с Флидой тоже придете поболеть за нашу команду?

— Само собой.

Тамара вышла из апартаментов, и следом за ней Полина. Решила навестить подругу. Расспросить, как она. Вчера, когда стало известно, что репетиция группы Кассандра отменяется, Флида совершенно сникла. Чувствовала себя виноватой в том, что Касс повредил руку. И сколько Поля не убеждала, что виновник один — папарацци, подруга продолжала пребывать в подавленном настроении. В конце концов, Флида решилась навестить Кассандра и извиниться, что невольно спровоцировала инцидент. Полина отговаривать не стала. Подумала, что чем больше эта парочка проводит наедине, тем лучше для них обоих.

— Ну, рассказывай, — Поля застала подругу стоящей у окна и наблюдающей как идут последние приготовления к празднику.

— Поль, а рассказывать—то и нечего, — убитым голосом произнесла Флида. — Когда я вчера подошла к комнате Кассандра, свет там уже не горел, и я не решилась стучаться.

— Не расстраивайся, — Полина обняла подругу за плечи. — Лег спать пораньше — это ведь хорошо. Сон — лучшее лекарство.

— Думаешь, отек за ночь стал меньше? Сможет выступать? Знаешь, сегодня всю ночь не спала, переживала, что там у него с рукой.

— Надеюсь, уже все нормально. Пойдем узнаем, — предложила Полина.

Девушки прогулялись до комнаты Кассандра, но их ждало разочарование. Парня внутри не оказалось.

— Ничего, — подбодрила Поля. — Я знаю, где мы его найдем. Через час начнутся соревнования по скверингу. Наверняка, он придет поболеть за королевскую сборную.

— Надо идти на стадион заранее, чтобы занять лучшие места на трибуне, — с такой фразой Тамара появилась на пороге комнаты Полины за полчаса до начала соревнований.

— Кстати, как я тебе? — гостья выпятила грудь вперед и покрутилась.

— Боюсь, Гамлет забудет о состязаниях, когда увидит вас.

Тамара удовлетворенно крякнула. И ведь Полина нисколько не покривила душой. Вид у помощницы босса действительно был фееричный. Костюм выгодно подчеркивал пышные формы за счет узкой юбки до колена и приталенного пиджака. Все это, разумеется, алого цвета. Другой Тамара не признавала, когда речь шла об обольщении. Лаковые туфли, пугающие высотой шпилек, создавали эффект точеных ножек. Еще одним штрихом являлся воинственный яркий макияж. Единственное, что слегка выбивалось из образа — это легкомысленная соломенная шляпка, тулью которой украшала полосатая сине—красная лента. В руках Тамара держала еще пару таких же головных уборов.

— Это основной фанатский атрибут, — помощница босса протянула Полине одну из шляпок. — Наподобие земных фанатских шарфиков.

— Хм. Круто, — Поля примерила головной убор. В сочетании с джинсами и свитером он смотрелся еще более нелепо, чем в комплекте с Тамариным алым костюмом. Но все равно понравился — уж больно был экзотичен и мил.

Еще одна шляпка, не трудно догадаться, предназначалась для Флиды. И принцессу даже звать не пришлось. Она сама материализовалась на пороге и получила причитающейся ей головной убор.

— Все в сборе. Можно выдвигаться, — скомандовала Тамара.

Девушки захватили плакат, который к тому времени благополучно просох, и направились к выходу.

— Хотите, покажу, каких мы с Гамлетом гусей отобрали для выставки? — поинтересовалась Тамара, когда вышли из дворца. — Все равно будем мимо выставочного павильона проходить.

Конечно, девушки хотели и с радостью засеменили за помощницей босса, когда та прибавила шаг. Выставочным павильоном оказалась площадка под открытым небом, разбитая на несколько огороженных секторов.

— Гуси нашего королевского двора в третьем секторе, — Тамара подвела экскурсанток к одному из загонов, и у Полины с Флидой появилась возможность воочию оценить пернатых.

Две парочки крупных солидных птиц разгуливали вразвалочку по своей мини— гусятне: белые гусь и гусыня, и их пепельные собратья, один из которых был опознан Полиной как драчун, совершивший в свое время разбойное нападение на нее и Эмиля. Ну, этот точно достоин победы в выставке. Не зря у Поли сразу глаз на него упал.

— А когда уже будут места присуждать? — спросила она.

— После обеда начнется презентация. По ее итогам и объявят победителя. Но я не сомневаюсь, что победа достанется нам. Видите, какие красавцы? — В голосе Тамары звучала гордость, как за собственных детей.

— И обратите внимание, как они мне рады, — добавила, задрав нос.

Гуси и действительно подбежали к калитке и даже попытались просунуть головы сквозь щели в изгороди. Подумать только — ластятся, как кошки!

— Это потому, что я умею ладить с животными, — продолжала важничать помощница босса.

— Какие хорошенькие, — умилилась Флида, пытаясь погладить одного из гусей по длинной шее. Но получилось лишь коснуться клюва — слишком плотно друг к другу были расположены прутья изгороди.

— Может, хотите зайти внутрь, пообщаться в непосредственной, так сказать, обстановке? — великодушно пригласила Тамара.

Поля, памятуя прошлый опыт общения с воинственными пернатыми, желания не выявила, зато у Флиды, далекой от сельского хозяйства и его превратностей, в глазах вспыхнуло любопытство.

Тамара, поощренная взглядом принцессы, приоткрыла калитку, и в тот же миг пепельный гусь ломанулся в образовавшуюся щель со скоростью торпеды. Помощница босса, не ожидавшая от своего любимца такого предательского поведения, не успела вовремя среагировать. Пернатый прорвался на свободу раньше, чем она захлопнула калитку. Не разбирая дороги, он понесся на выход из павильона.

— Куда?!! — заорала Тамара. — А, ну, назад, негодник! Ко мне!

Но гусь — не Матильда, Тамариных команд слушать не собирался.

— У нас на него основная ставка была, — с досадой зарычала помощница босса. — А он удрал. Вот глупая птица!

Она сунула в руки Полины плакат и помчалась вслед за гусем, крикнув на ходу:

— Девочки, идите пока, занимайте места. Мне надо этого негодяя вернуть на место.

Поля даже не ожидала, что на шпильках можно так быстро бегать — и гусь, и Тамара через несколько секунд уже скрылись из вида. Девушкам ничего не оставалось, как мысленно пожелать помощнице босса удачи и отправиться на стадион.

Болельщиков на трибунах собралось уже достаточно много. Но, к счастью, свободные места в первом ряду еще оставались. Полина с Флидой поспешили занять два для себя и одно для Тамары, положив на него плакат.

— Самое время попробовать найти среди болельщиков Кассандра, — сказала Поля, сканируя трибуны. Они пестрели нарядными людьми в соломенных шляпах.

— Нет, — расстроено вздохнула Флида. — Касса здесь нет. Я узнавала у ребят из его группы. Отек за ночь не спал. Принц сейчас на физиопроцедурах.

Вот ведь какая камера у этого мерзкого журналюги оказалась твердая. Лучше бы Касс ее об лоб Краслера расколотил, чем о собственный кулак.

— Поль, как думаешь, физиопроцедуры помогут? Так не хочется, чтобы из—за меня сорвался концерт, который так важен и для самого Кассандра, и для всей группы.

— Конечно, помогут, — оптимистично заявила Полина.

Хотелось верить, что физиотерапия в Аласии развита не меньше, чем гусеводство.

На всякий случай девушки все же пробежали глазами по рядам болельщиков, которых с каждой минутой прибывало все больше и больше. Уже яблоку негде было упасть. Но принца обнаружить не удалось. Кстати и Тамара до сих пор не появилась, и было тревожно, как там проходит ее поединок с гусем и скоро ли он закончится.

— Многоуважаемые болельщики! — раздалось из громкоговорителя. — Рады приветствовать вас на чемпионате по скверингу.

Трибуны взорвались ответными криками и улюлюканьем.

— По традиции в день праздника урожая проходит финальный поединок между двумя сильнейшими командами, — продолжил ведущий мероприятия. — Давайте же поприветствуем их, наших претендентов на победу. Встречайте: «Мудрые кролики»

— сборная университета во главе с капитаном Шпицем.

На поле бодрой трусцой выбежали пять крепких парней в желто—зеленых полосатых теннисках, черных спортивных брюках и высоких кожаных ботинках. Болельщики, на чьих шляпах красовались желто—зеленые ленты, соскочили с мест и замахали кто руками, а кто самодельными плакатами.

— …и их соперники «Боевые гуси» — королевская сборная во главе с капитаном Гамлетом.

Теперь уже подскочили зрители, на чьих шляпах развевались красно—синие ленты. На поле размашистым уверенным шагом вышли пятеро спортсменов под предводительством мужественного Гамлета. Они вскинули руки вверх, чтобы поприветствовать болельщиков. Поля голову на отсечение готова была отдать, что Гамлет ищет глазами Тамару. Лицо его было непроницаемым, но взгляд потух, когда та, кого хотел увидеть, не была обнаружена. Черт! Подумал наверно, что Тамара решила его игнорировать.

— Надо поддержать наших, — шепнула Полина Флиде.

Они соскочили с места, развернули плакат и прокричали:

— «Боевые гуси» — вперед!

Хорошо, что, пока рисовали плакат, Тамара научила Полину, как правильно произносить по—аласийски фанатские кричалки.

— Прошу команды подготовиться к старту, — распорядился голос из динамика. — А пока напомню болельщикам правила эстафеты. Каждый участник команды должен пройти полосу препятствий и передать эстафетную палочку следующему. Побеждает команда, пятый участник которой первым пересечет финишную прямую.

Простые правила. На Земле эстафеты проходят по такому же принципу. Правда, аласийская полоса препятствий выглядела очень необычно. По всей видимости, она имитировала сельскохозяйственный двор. На беговой дорожке были установлены изгороди, снопы сена, телеги. Беспорядочно валялся инвентарь: вилы, грабли, лопаты. Имелись небольшие водоемчики, или, вернее сказать, лужи. Через все эти препятствия необходимо было перелазить и перепрыгивать, а какие— то оббегать. Зрелище обещало быть интересным.

Но Полина еще не знала главной особенности аласийской эстафеты. Роль эстафетной палочки, как выяснилось, выполнял мешок с картошкой. Теперь понятно, почему участники команд как на подбор были крепкими ребятами. Попробуй—ка попрыгай через препятствия, когда у тебя на плечах сорокакилограммовый мешок. Усложнялась задача еще и тем, что мешок не был завязан — фиксировать края, можно было только собственной рукой. Если во время прыжка, спортсмен выронит ношу, то часть картофеля может высыпаться. Однако правилами не допускалось, чтобы эстафетная палочка к финишу полегчала хотя бы на несколько сот граммов. Поэтому, каждый потерянный корнеплод спортсмену приходилось подбирать, теряя драгоценное время.

Первые участники заняли места на старте и трибуны замерли в ожидании.

— Приготовиться. Внимание. Марш! — скомандовал ведущий.

Спортсмены взвалили на плечи мешки и ринулись по беговой дорожке, резво перескакивая через первые препятствия. Поначалу у обоих получалось ловко, и соперники шли нос к носу. К середине дистанции атлеты начали уставать и делать первые ошибки. Участнику из королевской сборной не удалось перепрыгнуть лужу. Он поскользнулся, не удержал равновесие и выронил мешок. Несколько картофелин выкатилось в грязь. Трибуны взревели.

— Давай! — подбадривали болельщики.

— «Боевые гуси» — вперед! — не своим голосом заорали Полина и Флида.

Спортсмен быстро побросал корнеплоды в мешок и понесся догонять соперника, который за это время успел сделать отрыв на пару десятков метров. Ему тоже не удалось избежать ошибки — наступил на грабли и получил ручкой по лбу, но, тем не менее, сумел сохранить преимущество.

— Сборная университета вырывается вперед, — прокомментировал из громкоговорителя ведущий, — и первой передает эстафетную палочку второму участнику команды. Удастся ли «Боевым гусям» нагнать соперников?

— Да—а—а! — громко заорала одна часть болельщиков.

Тогда как другие не менее голосисто завопили:

— Не—е—ет!

И все—таки во время второго этапа разрыв удалось немного сократить.

— Надо же! — удивился ведущий, — «Мудрые кролики» снова наступили на те же грабли…

Трибуны грохнули хохотом.

— …однако им удалось сохранить преимущество.

Третий этап проходил с переменным успехом. Спортсмены обеих команд совершали ошибки. Разрыв то сокращался, то увеличивался вновь. Напряжение нарастало.

— «Гуси», ну, давайте же! — вопила Полина уже по—русски.

И «Гуси» не подвели. На четвертом этапе уверенно вырвались вперед. Последним дистанцию должны были преодолевать капитаны сборных. Эх, где же Тамара? Как бы сейчас пригодилась ее поддержка. Гамлет уже вышел на старт, ожидая, когда соратник по команде преодолеет последние метры и передаст ему эстафетную палочку. Выражение лица было каменным. Что творится у него на душе?

Вдруг по трибунам прокатился непонятный шум. Сначала Полина даже не поняла, что происходит. Часть болельщиков развернули головы в противоположную от спортсменов сторону. Поля проследила взглядом направление и замерла от изумления. По полосе препятствий на всех парах несся пепельный гусь. Его крылья были растопырены. Он шипел и испуганно оглядывался. За ним, на расстоянии нескольких метров гналась Тамара. В бесподобном алом костюме и легкомысленной соломенной шляпке.

— Стой, негодник! — орала она страшным голосом.

Полина даже зажмурилась от страха, представляя, как помощница босса переломает ноги, навернувшись со своих каблуков. Но в ней будто проснулся мастер спорта по бегу с препятствиями. Она так ловко перепрыгивала через грабли и лужи, что трибуны ахали.

— Вне конкурса в игру вступает еще одна команда, — не растерялся ведущий. Зрители покатились со смеху.

Тамара в это время уверенно сокращала расстояние, на ходу снимая пиджак. Решительный рывок — и гусь оказался пойманным в алую материю.

— Ага, попался, — торжествующе выпалила она, и передала птицу подоспевшему рефери, следившему за порядком на стадионе.

Спортсмены четвертого этапа, которые все это время продолжали эстафету, были сбиты с толку непонятной реакцией трибун. Им не было видно, что происходит за их спинами. Любопытство заставило участника королевской команды обернуться, и это стало фатальной ошибкой. Он запнулся о ручку лопаты и, потеряв равновесие, выпустил мешок. Почти весь картофель высыпался на землю, раскатившись по большой площади.

Зрители, уже потерявшие интерес к исчерпавшему себя инциденту с гусем, снова переключили внимание на спортсменов. Болельщики королевской сборной завыли от отчаяния. Собрать все картофелины обратно в мешок займет слишком много времени. Соперники получили колоссальное преимущество. А ведь победа была так близка. Каких—то пять метров оставалось четвертому участнику до заветной черты, где он мог бы передать эстафетную палочку Гамлету. А уж Гамлет бы не подкачал.

Проигрыш был так очевиден, что рассыпавший картофель спортсмен даже не стал пытаться собрать корнеплоды обратно в мешок.

— Не сдавайся! — крикнул ему Гамлет.

Но тот только с досадой махнул рукой.

Трибуны скандировали:

— «Боевые гуси» — вперед!

Однако клич не возымел на спортсмена действие.

И вдруг Полина увидела, как к мешку подскочила Тамара. Болельщики ахнули. Хочет заменить участника, который самоустранился? Будет собирать картофель? Нет, помощница босса поступила по—другому. Она залезла ногами в мешок, натянула его до груди и резво поскакала в сторону Гамлета. Задумка Тамары стала понятна. Она решила стать эстафетной палочкой. А что? Правилами запрещается, чтобы эстафетная палочка к финишу полегчала, но не запрещается, чтобы потяжелела.

— В королевской сборной замена, — раздался голос из динамика. — В игру вступает женщина в алом.

Поля видела глаза охранника. В них светился восторг. Дикий захлестывающий восторг. Кажется, Гамлет даже дышать перестал, наблюдая, как любимая отчаянно скачет к нему в мешке.

Как только она перескочила черту, он подхватил ее вместе с мешком на руки, прижал так бережно, что у Полины защипало в глазах.

— Королевская сборная демонстрирует оригинальный способ передачи эстафетной палочки, — прокомментировал ведущий. — Но поможет ли им это догнать соперников?

И трибуны завыли: — Гам—лет — впе—ред!!! Гам—лет — чем—пи—он!!!

Тамара крепко обхватила его за шею, и он понесся, перепрыгивая через преграды с такой легкостью, будто на руках у него была пушинка. Полина с Флидой орали, оглушая друг друга:

— Гамлет, Тамара — вы лучшие!!!

И уже не важно было, догонят они университетскую сборную, или нет, в глазах своих болельщиков они были победителями…

За окончанием эстафеты Полина следила, затаив дыхание. Гамлет с Тамарой на руках мчался с такой скоростью, что ему удалось перегнать соперников и первому пересечь финишную прямую. Что творилось на трибунах! В воздух летели шляпки с лентами всех цветов. Даже зрители, болеющие за соперников, были сражены волей к победе и захватывающим креативом. Однако судейская коллегия чемпионата по скверингу долго совещалась, признавать ли победу королевской сборной. Судей можно понять — уж очень необычный прием был использован некоторыми членами команды.

Наконец, на середину спортивной площадки вышел глава оргкомитета, чтобы объявить решение. Болельщики поприветствовали его аплодисментами, и он начал:

— Мы тщательно изучили правила, но не нашли в них запрета заменять общепринятую эстафетную палочку в виде мешка, наполненного картошкой, на мешок, наполненный… э… дамой. Главное требование — чтобы эстафетная палочка на финише весила не меньше, чем на старте. И это требование королевской сборной было выполнено.

— Гамлет — чемпион! — поддержали трибуны.

Полина с Флидой тоже кричали и махали плакатом. Но глава судейской коллегии остановил шумную реакцию болельщиков, подняв руку.

— Был еще один спорный момент. Эстафетная палочка… эм… самостоятельно преодолела часть дистанции. Нам пришлось проверить, нет ли в правилах графы, запрещающей ей это делать. Как оказалось, в правилах, вообще ни слова не говорится о том, что можно, а чего нельзя эстафетной палочке, — развел он руками.

Не удивительно. Кому бы в голову пришло что—то разрешать или запрещать мешку с картошкой? Составители правил никак не могли предусмотреть, что благодаря креативу от Тамары эстафетная палочка оживет.

— Таким образом, — подытожил глава судейской коллегии, — победа присуждается королевской сборной. Кстати, впервые за всю историю проведения чемпионатов по скверингу.

Трибуны взорвались овациями, а голос из громкоговорителя пригласил команду Гамлета выйти на поле:

— По традиции победителям будет вручен переходящий кубок — Золотой Гусь.

Болельщики скандировали фанатские кричалки в ожидании своих героев, но королевская сборная на поле не появлялась. Полина догадывалась, в чем дело — команда не может выйти для получения награды без своего капитана. А капитан кое—чем занят и не слышит приглашения. Интуиция подсказывала, где его искать. Темперамент Гамлета не дал бы ему далеко уйти.

Поля подскочила, и, бросив Флиде:

— Я сейчас, — помчалась, на выход со стадиона.

Догадка подтвердилась, едва Полина завернула за трибуны. Пара нашлась в нескольких метрах от выхода. Гамлет не стал искать более укромное местечко. Его хватило ровно на три шага. Прижав Тамару к дереву, он страстно целовал ее. Свистящие и улюлюкающие болельщики и разрывающийся в призыве динамик старались зря. Гамлет их не слышал. Его мир сузился до одной женщины, чьи тихие стоны заглушали ему остальную вселенную.

— Кх—кх, — Полина попыталась деликатно привлечь к себе внимание. — Я, конечно, дико извиняюсь, но без капитана кубок команде не вручат.

Бесполезно. Пришлось не просто кашлять, а кричать во все горло. С пятого раза получилось.

Церемония награждения прошла красиво и трогательно. Гамлет сделал круг почета по стадиону с кубком и Тамарой в руках. После чего скрылся из вида. Полина с Флидой вернулись во дворец полные впечатлений, но посмаковать детали за чашкой чая не получилось. Принцесса отправилась на поиски Кассандра. Вопрос о концерте так пока и оставался открытым. Объявления об его отмене никто не давал, но и подтверждения, что с фронтменом группы все нормально тоже не было.

Эмилю пришлось задержаться на Земле дольше, чем планировал. Назад в Аласию он вылетел в середине дня, а, значит, будет во дворце только к вечеру. Он сидел в кресле самолета с прикрытыми глазами — эта небольшая поездка вымотала его. И дело даже не в сложных переговорах. Обнаружилась одна проблемка — Эмиль так привык к обществу Полины, что без нее ощущал себя абсолютно не комфортно. Несколько часов вдали от нее оказались мучительными. Он дико скучал. Это противное ноющее чувство было настолько сильным, что он совершенно серьезно пообещал себе больше с Полиной не расставаться.

Эмиль не знал, как это бывает у других парней. Как в голову приходит мысль, что вот она — твоя девушка, твоя единственная. Конкретно эта неугомонная несносная непосредственная соблазнительная девчонка и никого другого тебе не надо. А ее подавай — и все тут. Как это доходит до других? Где? При каких обстоятельствах? Сам Эмиль осознал это здесь, в самолете. Когда шасси коснулось посадочной полосы, и сердце покатилось куда—то в предвкушении скорой встречи. А тело сладко заныло от мысли, что возможно Поля тоже соскучилась и позволит ему поцелуй, как только они увидятся. И даже если не позволит, он насильно завладеет ее губами и заглушит нежным напором все возражения.

Еще никогда путь от аэропорта до загородной резиденции не казался таким долгим. Целый час. Но Эмиль потратил время с толком. Он сделал несколько звонков. Ему нужны были на утро цветы и кое—что еще. Он готовил самое красивое и трогательное признание. Все девчонки любят романтику. А такая чувственная, как его Полина, особенно. И он станет для нее таким романтичным, что она не сможет устоять. Окончательно забудет этого своего Константина (или как там его?).

Полина поглядывала на часы — стрелки показывали полдевятого. Через тридцать минут должен был начаться концерт группы Кассандра. С кем идти? Эмиль прислал сообщение, что только что приземлился и будет в резиденции в лучшем случае через час. Тамара и Флида тоже пропали. Ну, насчет помощницы босса все более— менее ясно. После того, как они с Гамлетом презентовали гусей на выставке и завоевали уже второе за сегодня первое место, оба отправились праздновать победу, и что—то подсказывало, будут праздновать до утра.

Но хотелось хотя бы найти другую подругу. Флида—то куда делась? Полина ее обыскалась, но так и не нашла. Приняла решение идти на площадку, где запланировано выступление группы Кассандра. Уж там—то они с принцессой встретятся наверняка. Не может же Флида пропустить такое событие. Правда, Полина до сих пор не была уверена, что концерт состоится, ведь так и не выяснилось, восстановилась ли нормальная подвижность правой руки Касса.

Желающих послушать альтернативную музыку собралось на удивление много — человек триста, не меньше. И люди продолжали прибывать. Поля побродила между группками зрителей в надежде найти Флиду, но результатов это не дало. Тогда пробралась поближе к сцене и решила просто ждать.

Полина ловила себя на мысли, что не меньше, чем подругу, ищет глазами Эмиля, хоть и знает, что он появится в лучшем случае на середине концерта. Эх, как она соскучилась! Грела мысль, что хотя бы часть композиций они послушают вместе. Поля представляла, как он подойдет, и обнимет ее сзади, накрыв теплыми ладонями ее немного замерзшие руки. А что? Надо ведь перед собравшимися играть жениха и невесту. Ее макушка упрется в его подбородок, и Поле станет так уютно в его объятиях. Они будут раскачиваться в такт музыке… Но это, конечно, если концерт не отменят.

Полина заметила, что на сцене начали устанавливать аппаратуру, и обрадовалась

— хороший знак. Выступление все—таки состоится. Однако радужные надежды слегка померкли, когда невольно уловила беседу двух приятельниц за спиной.

— Зря ты пришла, Эми. Концерта не будет, — сказала одна из девушек.

— С чего взяла?

— Знакомый врач сказал, что у фронтмена группы проблемы с рукой. Сегодня весь день медики пытались снять отек. Так и не получилось.

— Да, ладно, — не поверила собеседница.

— Вот увидишь.

— А сама тогда чего пришла?

— Ну, ты же знаешь. Не упускаю ни одного повода помелькать перед глазами Эмиля.

— Какой смысл теперь мелькать? Если у него невеста.

— Невеста — не жена. Сегодня — одна, завтра — другая.

Девушки захихикали.

— Думаю, там все не серьезно, — перешла на шепот первая. Но подруги стояли слишком близко — Полине все равно было слышно. — Он ее еще даже с отцом не познакомил.

— А ты откуда знаешь?

— За новостями надо следить. Король уехал в столицу еще до того, как Эмиль привез ее сюда.

Полина сделала несколько шагов вперед. Не хотела больше слушать этот разговор. Она прекрасно понимала, что не имеет на Эмиля никаких прав, но черт! почему—то в ней проснулось собственническое чувство. Как эти две девушки за спиной могут посягать на ее босса?

Эх, мало было Полине проблем? Еще и ревность проснулась. Забыла, что ли, что она всего лишь невеста на неделю?

Поля попыталась выбросить из головы подслушанный разговор и переключила все внимание на сцену. А там было на что посмотреть. Специалисты уже установили аппаратуру и огромный экран, который пока отображал статичную картинку — фиолетовое звездное небо. После чего занялись освещением. Площадка, на которой разместились зрители, оставалась в полумраке сгустившихся сумерек, а вот туда, где будет происходить основное действо, был направлен свет нескольких мощных прожекторов. Синие лучи разрезали пространство сцены, создавая завораживающий мрачноватый эффект. Давящая атмосфера — под стать музыке Кассандра.

Полина снова огляделась по сторонам. Искала глазами Флиду. Хотелось верить, что она не опоздает к началу концерта. Но, похоже, надеялась Полина напрасно. Принцессы нигде не было видно, а шоу уже начиналось.

На сцену один за другим вышли четверо музыкантов. Дрожь пробирала от их сценических образов, хотя Полина уже и видела их на репетиции. Все парни излучали особый мрачный магнетизм, но больше всего приковывал взгляд Кассандр. Он подошел к микрофону. Грозный и дерзкий. Весь в черном. Волосы распущены, несколько прядей заплетены в косы. На обнаженном плече — фиолетовая люминесцентная роза.

У Полины сердце замерло, когда она увидела повязку на его кисти — все—таки отек не спал. Почему—то подумалось — сейчас Касс объявит о том, что не может играть и концерт отменяется. Но сказал он совершенно другое:

— Сегодня у нашей группы дебют. Важное для всех нас выступление…

Зрители поддержали приветственными возгласами и аплодисментами.

— …но оно не состоялось бы, если бы не помощь одного талантливого музыканта. Встречайте — сегодня за клавишными Кларисса—би—Пленафлида.

Поля глазам своим не поверила. На сцену вышла Флида. Хотя нет, она ли это? Дерзкая девушка с распущенными волосами в черных зауженных блестящих слаксах и черной ассиметричной блузе, которая оставляла неприкрытым левое плечо. Там, на плече, потусторонним синим отсвечивала роза.

Зрители встретили принцессу тепло — хлопали и ободряюще свистели.

— Кларисса, зажги! — крикнули из толпы. Наверно кто—то из одногруппников Флиды. Она ведь пригласила ребят со своего курса на концерт Кассандра. Тогда еще не знала, что сама будет стоять на сцене.

Подумать только, как принцесса насмелилась?! Полина поймала ее взгляд. Она слишком хорошо знала подругу, чтобы разглядеть в глазах затаенный страх. Но гораздо больше в них было решимости. Полю распирало от гордости за Флиду. Только бесконечно талантливая и отчаянно смелая девушка могла так поступить. Она ведь сроду ничего кроме классики не играла, а сегодня будет частью команды, исполняющей тяжелый альтернатив.

Напитавшись энергией от безмолвной Полининой поддержки, Флида непринужденно помахала зрителям рукой и заняла место у синтезатора.

Касс представил остальных членов своей команды и объявил название первой композиции. Поля затаила дыхание. Она переживала, как зрители воспримут неоднозначную музыку принца—бунтаря. Тех, кто привык к легким попсовым мелодиям, может сильно резануть по ушам убийственно дикое звучание альтернатива.

Начинала композицию партия клавишных. Как только руки Флиды коснулись синтезатора, она перестала замечать, что происходит вокруг. Полина чувствовала, что подруга растворилась в музыке. Поля узнала композицию. Она была на записи, которую им с Флидой удалось раздобыть. Ноты звучали тревожно и безнадежно. А хрипящий низкий вокал Кассандра добавил особой остроты:

— Жестоко ночь дождем хлестнула. Наверно, целилась в меня.

Я не ушел. Позволил струям Стереть себя.

На экране позади музыкантов звездное небо сменилось другой картинкой. Ливень. Серый и злой. Безжалостно поливающий серый асфальт серой ледяной водой.

Зрители затихли. Они молчали даже после того, как прозвучала последняя нота. Не было свиста и улюлюканья. Но Поля чувствовала — это не потому, что музыка не тронула. Нет, она сильно впечатлила. Но ощущения слишком непривычны.

Кассандр объявил следующую композицию. Она была не менее пугающей, но зато драйвовой, и зрители начали понемногу оживать. Начали схватывать красоту рваного ритма и ощущать энергию хриплого надрывного голоса Касса.

Каждая следующая композиция была все более напористой, все более сумасшедшей. В какой—то момент Кассандр подошел к синтезатору. Они с Флидой переглянулись, а потом исполнили в три руки такую бьющую по ушам какофонию, что слабонервным лучше было бы удалиться. Но слабонервных среди зрителей не нашлось. Публика завелась. Чувствовалось, что те, кто на сцене и те, кто рядом со сценой — на одной волне. Кажется, на не пробиваемом грозном лице Кассандра даже мелькнула улыбка.

Но перед следующей композицией он снова стал серьезным.

— Премьера песни, — объявил он. — Посвящается Клариссе.

Ритм композиции оказался еще более мятежным и неровным, чем обычно, но вот вокал… неожиданно чистый, без хрипотцы и до дрожи проникновенный. Касс смотрел на Клариссу, а та, кажется, перестала дышать.

— Это не страшно, идти по краю обрыва к тебе сейчас,

Закрыть глаза и ощутить, как вечность стелется под ногами.

Это не больно, сорваться в пропасть твоих бездонных глаз.

Давай взлетим. Я растворюсь в тебе над безмятежными облаками.

Полина вдруг почувствовала, как теплые руки обхвати ее сзади, прижали к упругому телу так, что макушка уперлась в подбородок.

— Эмиль? — выдохнула она.

Сердце забилось быстро—быстро.

— Поля, — услышала она горячий шепот, — если бы ты знала, как я соскучился…

Полина так и простояла большую часть концерта в теплых объятиях Эмиля. Их вместе колотило то ли от надрывного пробирающего голоса Кассандра, то ли от сводящей с ума близости, от пьянящего безбрежного счастья быть рядом.

Поле хотелось, чтобы концерт не кончался никогда. Всю оставшуюся жизнь стоять вот так, тесно прижатой к Эмилю, чтобы ощущать гулкий стук его сердца. Слышать его горячий шепот, от которого голова шла кругом.

Полине было так хорошо — совершенно не хотелось думать о том, что все это не по— настоящему. Что парень, который ее обнимает, — не ее жених и даже не ее парень. От острых пьянящих ощущений мозги отключились напрочь.

Но все хорошее когда—нибудь заканчивается. А в этот раз даже быстрее, чем могло бы. Еще до того, как завершилось выступление, у Эмиля зазвонил телефон. Пару раз босс раздраженно сбрасывал вызов, но на третий все же глянул на экран.

— Я на минуту, — шепнул он и, выпустив из объятий, стал пробираться через толпу подальше от шума концерта.

Полине моментально сделалось зябко и неуютно, и холодок нехорошего предчувствия пробежал по телу неприятной волной. Эмиль долго не возвращался, и Поля пошла его искать. Нашла в беседке неподалеку. Сразу поняла, что он чем—то обеспокоен. Прижав телефон плечом к уху, расхаживал взад—вперед. Когда Полина зашла внутрь, Эмиль как раз закончил разговор. Сунул мобильный в карман джинсов и присел на диванчик.

— Что—то случилось? — встревожено спросила она. — Неприятности?

— Ерунда, — успокоил Эмиль, — решаемо.

Он улыбнулся нежно и, похлопав по диванчику рядом с собой, попросил тихим хриплым голосом:

— Иди сюда. Я соскучился.

На полдороге она поняла, для чего он ее зовет. Дыхание перехватило, и ноги сделались ватными. Но она все—таки дошла. Он порывисто с тихим стоном прижал ее к себе:

— Как же я соскучился.

И начал жадно целовать. Реальность поплыла куда—то…

Телефон в кармане Эмиля разразился громким настырным звонком. Босс попытался ответить, не выпуская Полину из объятий. Ей невольно были слышны слова человека на том конце провода:

— Эмиль Эдуардович, сделали все что могли, но перенести подписание сделки не получается. Заказчик настаивает: или завтра, или контракт уйдет конкурентам. В восемь утра представители заказчика будут в офисе.

— Черт, — выругался босс. — Хорошо. Что—нибудь придумаю.

Он сбросил вызов.

— Что? — Полина посмотрела вопросительно. — Все—таки проблемы? Это звонили с Земли?

— Да, — Эмиль постучал пальцами по подлокотнику. — На завтрашнее утро намечено подписание контракта, который готовили несколько месяцев. Но завтра мне нужно быть здесь.

Поля видела, что босс расстроен. Хоть ей пока и недолго пришлось поработать в компании, директором которой являлся Эмиль, но она уже наслышана была о важности предстоящей сделки. Так захотелось чем—то помочь, оказаться полезной. Да хотя бы просто поддержать.

— Это из—за праздника ты не можешь вернуться на Землю?

— Да. Завтра утром по традиции будут подведены итоги конкурса детских рисунков, посвященных дню урожая. Я должен буду вручать призы победителям.

— А почему обязательно ты? Потому что принц? Но, может, поручить это Кассандру?

— Не только, потому что принц. По сложившейся традиции я делаю карандашные портреты—зарисовки победителей. Это и есть призы. Кассандр — замечательный музыкант, но рисовать не умеет.

Трогательная традиция. И действительно заменить Эмиля некем. Разве можно разочаровывать юных дарований? Представляла Полина, с каким трепетом они ждут завтрашнюю церемонию награждения.

Но какой же тогда выход? Найти замену Эмилю на Земле?

— Слушай, а почему сделку нужно обязательно подписывать тебе. Это ведь может сделать и твой заместитель.

— Лихобаба? — босс скептически покачал головой. — Боюсь, заказчики передумают сотрудничать с нами после общения с ней. Ни хватки, ни профессионализма, ни инициативности. До сих пор не уволил ее только потому, что ей до пенсии остались считанные дни.

— Но у тебя же вот—вот появится новый заместитель, — слова вырвались сами собой.

— Или не появится? Я справилась с заданием? Спектакль ведь удался.

— Еще как, — ответил Эмиль почему—то с грустной улыбкой. — Только как—то я подзабыл, что это был спектакль.

— Нет, смотри, правда, — оживилась Полина. Ей казалось решение найдено. — Ты быстренько введешь меня в курс дела. Я могу сегодня же ночью вылететь на Землю. Какая разница? Ведь так и так завтра вечером я должна была улететь. Днем раньше, днем позже. Зато утром я уже буду на месте и подпишу за тебя бумаги. Думаешь, не справлюсь?

— Справишься. Ты доказала, что умеешь быть креативной.

Эмиль действительно не сомневался, что Поля справится. Ни на йоту. Да заказчики, пожалуй, еще и в процентах поступятся, если на подписании будет Полина. Это лучшее решение проблемы, какое только можно придумать. Тогда почему же ему вдруг стало тоскливо? Наверно, оттого, что опять придется расстаться. А еще потому, что срывается его романтическое признание, которое он готовил на утро. Но больше всего потому, что разговор болезненно напомнил ему то, что Эмиль окончательно забыл: Поля всего лишь играла роль ради получения должности и еще не известно, что ответит на его признания.

Через пару часов Полина уже сидела в самолете. В кейсе лежали бумаги, которые предстояло изучить за ночь, и подписанный приказ о назначении ее на должность замдиректора.

Вот и закончилось ее самое странное путешествие. Она смотрела в иллюминатор. А там ничего кроме черного неба уже и видно не было. Огни Аласии остались где— то далеко позади. Душу терзала грусть. Вроде бы цель достигнута — Поля возвращается домой в новой должности. Но эта мысль не помогала развеять тоску. Эх, Полина ведь из—за спешки даже с Флидой не успела по—человечески попрощаться — только по телефону. А когда теперь снова увидятся?

Единственное, что служило утешением и поднимало настроение — сидящая в соседнем кресле Тамара. Эмиль отправил ее вместе с Полиной для моральной поддержки. Вот кто был на подъеме. Она беспрестанно вспоминала события сегодняшнего дня и смаковала детали, купаясь в горячем взгляде Гамлета, сидящего в кресле напротив. Вообще—то, лететь на Землю Поля с Тамарой должны были вдвоем. Но охранник в разговоре с Эмилем настоял, что он непременно должен сопровождать дам. Мало ли чего?

На самом деле был и еще один пассажир — Матильда, расположившаяся на руках охранника.

— Не могли же мы оставить малышку одну без присмотра, — объяснила помощница босса.

Малышка нежно повизгивала и беспрестанно лизала лицо Гамлета. Тамара устала командовать «фу». Бесполезно. Гамлет морщился недовольно, но от Поли не ускользнуло, как ласково его палец почесывал Матильду за ушком. Ну, все ясно — любовь тут взаимна.

Бессонная ночь не прошла даром. Документы были проштудированы от корки до корки. Все детали предстоящей сделки хорошо уложились в голове. Стратегия поведения с заказчиками была выработана. В общем—то, ничего сложного от Поли не требовалось. Контракт уже подготовлен и согласован. Основная задача — не дать бизнес—партнерам в последний момент пойти на попятную или начать выторговывать новые преференции.

Полина привела себя в боевую готовность — строгий деловой костюм, аккуратная прическа, минимум косметики. Отражением в зеркале осталась довольна. Вполне себе бизнес—леди. Немного молода для должности замдиректора, но будет брать суровым непробиваемым взглядом.

В офис отправилась на такси — не хотела опоздать. У входа в здание неожиданно обнаружила Тамару.

— Ну, зачем вы приехали? — с укором посмотрела Поля. — Мы же обо всем вчера договорились.

Помощница босса рвалась сопровождать каждый шаг Полины, начиная с момента схода с трапа самолета. Поля тронута была такой самоотверженностью, но не хотела злоупотреблять преданностью Тамары. Убедила ее ехать с Гамлетом к себе и ни о чем не беспокоиться. У них только—только наладились отношения, легко представить, как им хотелось провести время вдвоем. Да и потом Тамара все равно ничем бы не смогла помочь. Ее бы даже через проходную не пропустили. Это в Аласии она могла гордо представляться личным секретарем принца. А здесь ее никто не знал. Когда Тамара сопровождала Эмиля в поездках на Землю, то выполняла роль помощницы в решении бытовых вопросов, а не проблем в бизнесе.

— Я подумала, вдруг все—таки могу пригодиться, — Тамара лучезарно улыбалась и, вообще, вся светилась счастьем.

Поля тоже невольно улыбнулась. Радостно было за неугомонную подругу. Только вот как, спрашивается, отправить ее назад к тому, кто вызывал это ее свечение? Представляла Полина, как Гамлет сейчас сам тоже светится и сгорает от нетерпения поскорее увидеть любимую.

— Кстати, да, есть у меня одна просьба. Вот, — Поля стянула с пальца обручальное кольцо, которое Эмиль надел ей на палец неделю назад для конспирации. — Передайте его на хранение Гамлету. Мне будет спокойней. Под его охраной с драгоценностью ничего не случится.

Вчера впопыхах Полина забыла отдать кольцо боссу. Хорошо хоть теперь вспомнила. А то начались бы ненужные расспросы в офисе. Девушки народ любопытный. А теперь два зайца убиты — и сплетен удастся избежать, и Тамару к Гамлету отправить.

— И пообещайте не возвращаться в офис. А то Гамлет мне не простит, что я вас постоянно гоняю, — усмехнулась Полина и зашла в здание.

Первым делом направилась в кабинет Лихобабы. Не рассчитывала на ласковый прием, но показаться было необходимо. Догадывалась Поля, как без пяти минут пенсионерка будет шокирована новым назначением.

Проигнорировав высокомерный взгляд, Полина подошла к столу и положила документ перед бывшей начальницей. Лихобаба долго смотрела на бумаги стеклянными глазами. Видимо, никак не могла взять в толк, как строптивая студентка—старшекурсница, которую собиралась уволить, могла совершить такой головокружительный прыжок.

— Ну, все ясно, — наконец, фыркнула она язвительно, — значит, теперь так принято. Должность через постель. В наше время выслуживались перед начальством по— другому — упорным трудом.

Поля не ожидала настолько едкой реакции и таких далеко идущих выводов, но постаралась сохранить невозмутимость.

— Мне на пару часов понадобится малый конференц—зал, — сказала она по— деловому сухо. — Там состоится подписание контракта. Надеюсь, никаких других мероприятий в этом помещении на утро не запланировано.

Поля развернулась и направилась к двери.

— Вот только одного ты не учла, Свиридова, — ехидно хохотнула вслед Лихобаба. — Сегодня у босса одна пассия, завтра другая. И все — прощай должность.

Уже на выходе Полину догнала еще одна шпилька:

— Впрочем, в твоем случае все произойдет еще быстрее. Вылетишь, как только провалишь подписание контракта.

Эмиль собирался на утреннее мероприятие, постоянно проверяя телефон. Боялся пропустить звонок от Полины. Был уверен, что она справится, но хотел быть готовым в случае чего подстраховать. Вдруг ей все—таки понадобится какая—то помощь? Юридическая консультация или просто моральная поддержка? Непростой у нее ожидался первый рабочий день в новой должности. Ух, и смелая девчонка! Мало бы кто решился на такое.

Мобильный запиликал, когда Эмиль уже направлялся в зал для церемоний. Но звонила не Полина, а знакомый из редакции.

— Похоже, у нас неприятности, — огорошил он. — Сейчас держу в руках свежий выпуск журнала «Желтый гусь». Тут есть статья Краслера о твоей невесте.

— Что за статья? — Эмиль напрягся.

— Называется «Аласийским девушкам на заметку. Как земные девушки окольцовывают аласийских принцев».

Название уже звучало омерзительно. Страшно подумать, сколько грязи окажется в самом тексте. Эх, мало Краслер получил.

— Читай, — попросил Эмиль.

У него было в запасе пару часов, пока журнал попадет из типографии в розницу. За это время можно попытаться принять адекватные контрмеры, чтобы нейтрализовать сплетни с желтых страниц. Но для этого надо знать, что именно наплел Краслер.

Знакомый начал зачитывать статью:

— Как вы думаете, почему принц Эмиль отказал первой красавице Аласии принцессе Тпрулине, отдав предпочтение обычной земной девушке? Оказывается, в арсенале землянок есть безотказный способ окольцовывать парней. Записывайте рецепт. Не нужно блистать красотой или умом, не нужно хорошее воспитание и благородное происхождение. Нужно просто провести с принцем ночь, забеременеть

— и он ваш. Да—да, не удивляйтесь, именно так и поступила наша многоуважаемая гостья с Земли Полина…

Эмиль с трудом дослушал до конца. Ярость заливала сознание.

— Как Краслер посмел?

— Я уже был у главного редактора с подобным вопросом. В своем ли он уме, допустить на страницы журнала такую наглую ложь. Но он сказал, у него есть документ, подтверждающий беременность Полины. И он готов предоставить его любому желающему.

Эмиль так сдавил телефон, что корпус хрустнул. Беременность… как же он сам не догадался? Перед глазами всплыла картинка — маленькие детские носочки на прикроватной тумбочке Полины. Он тогда еще удивился, для кого она их связала, ведь никого в Аласии не знает. А потом их разговор в конюшне. Она просилась на свежий воздух, говорила, что ее мутит и кружится голова. Он думал, это просто повод сбежать от него. Но выходит, ей действительно стало нехорошо. Насколько он знал, такое бывает на ранних сроках беременности.

Теперь понятно, почему Полина постоянно настаивала, что их отношения должны быть тем, с чего начались — просто спектаклем. Постоянно твердила о Константине. Хоть и говорила, что они расстались, что дело не в нем самом. А в чем? Выходит в том, что у нее будет от него ребенок?

— Спасибо за сигнал, — с трудом выдавил Эмиль и отключил телефон.

До церемониального зала оставалось несколько шагов. Он сделал их на автомате. Собравшиеся: нарядные дети и их взволнованные родители, встретили его веселым гулом. Он помахал им рукой, потом в знак приветствия улыбнулся бабушке, которая восседала в высоком бархатном кресле главы жюри. Все это делал он, Эмиль, но, казалось, кто—то другой. Его мысли были далеко. Его сердце перестало биться.

Ведущий мероприятия объявил первого победителя конкурса рисунков — парнишку лет восьми. Теперь Эмилю предстояло сделать экспресс—портрет малыша, в то время как собравшихся развлекали артисты—циркачи. Карандаш бегал по бумаге. Штрих за штрихом — возник образ. Мальчонка, принимая подарок, улыбнулся благодарно. Эмиль растянул губы в ответ, но внутри упорно продолжало разрастаться что—то ледяное, сковывающее грудь.

Второй победитель — подросток лет двенадцати, с восторгом наблюдал за тем, как работает Эмиль. Вот таким восторженным и получился на портрете. Эмиль протянул ему рисунок, ощущая, как лед добрался уже до горла.

И еще один, последний призер — девчушка, от силы годика четыре. Она послушно села на стульчик, чтобы позировать Эмилю, и замерла. Темные слегка волнистые волосы до плеч обрамляли милое личико. Малышка умудрялась смотреть озорно и одновременно серьезно. Эмиль закончил портретик и протянул юной художнице, пожав ее крохотную ручку.

— Поздравляю с победой!

Девчушка смутилась. Ее щечки мгновенно вспыхнули. Перед глазами тут же возникло другое лицо. Вот так же в точности смущается Полина. В точности так же как малышка, не умеет бороться с румянцем. Такая же простая и непосредственная.

Он продолжал смотреть на малышку, а видеть Полину. В груди что—то ломалось и трескалось — наверно та ледяная глыба, что выросла после разговора о статье. Это было больно и стало тяжело дышать. Но зато пришло понимание, что делать.

Полина отправилась в конференц—зал вместе с главным юристом компании, который присутствовал на всех этапах подготовки сделки. Возможно, он был не меньше Лихобабы удивлен, кого Эмиль прислал вместо себя подписывать контракт, но виду не показывал.

— Все уже согласовано. Только завизировать, — подбодрил он.

Они расположились в соседних креслах в ожидании представителей фирмы «Церта», с которой планировалось заключить сделку. Полина пыталась предугадать реакцию заказчиков, когда они вместо Эмиля увидят ее. Хотелось надеяться, что поведут себя более цивилизованно, чем Лихобаба.

Ровно в восемь в зал вошли двое мужчин с заметной разницей в росте в представительных костюмах с фирменными кейсами «Церта». Генеральным директором оказался тот, что пониже. Полненький с большими залысинами и добродушным выражением лица. Ему очень подходила его фамилия — Круглов. Он совершенно не производил впечатление «акулы бизнеса», которое заочно возникло у Полины. Добряк добряком.

— Эмиль Эдуардович присутствовать на подписании не смог, — пояснил вошедшим юрист. — Его заменит Полина Александровна Свиридова, наш новый замдиректора.

Заказчиков это обстоятельство ни капли не озадачило и не смутило. Как будто в их практике двадцатидвухлетних замдиректоров было хоть пруд пруди. Круглов послал Поле благодушную улыбку и легкий галантный кивок головой и занял место напротив.

— Ну, что ж, приступим.

Юристы обоих сторон зашуршали бумагами, синхронно открыв папки перед своими начальниками. Круглов взял с изящной подставочки ручку и приготовился подписывать документы. Вот так все просто? Сейчас он и Полина оставят свои автографы на каждой страничке — и сделка заключена?

— Думаю, перед подписанием стоит еще раз пробежаться по всем пунктам, — поигрывая ручкой, невинно бросил генеральный директор «Церты». — Мне кажется, есть моменты, которые мы могли бы подкорректировать к взаимной выгоде.

Полина поняла, что сражение только начинается. Кругленький Круглов может с виду и мил, но не смог отказать себе в удовольствии провести молоденькую замдиректоршу.

Он начал пункт за пунктом подвергать пересмотру. Действовал не спеша — прощупывал почву, искал слабые стороны Полины. Тут буковка, там запятая, здесь слова местами поменять, немного уточнений добавить, а вот эту графу совсем убрать. Но Поля была непоколебима. Договор согласован — вносить в него изменения в последний момент — плохая идея.

Круглов не хотел так просто сдаваться. Испробовал новую тактику — красноречие. Не сработало — попытался взять измором. Несколько часов пустых разговоров. У Поли уже десять потов сошло — противостоять его уловкам.

Когда большая часть пунктов была пройдена, возникла еще одна проблема. Полина услышала какой—то шум и возню, раздающиеся из—за двери. Звуки становились все громче и громче, и среди них начал выделяться зычный голос Тамары. Вот же! Все— таки не послушала Полю и приехала! И как только через проходную прорвалась?! Энтузиазм, с которым Тамара стремилась помочь, впечатлял, только в данный момент был некстати. Круглов начал недоуменно поглядывать на дверь. Процесс согласования сильно затормозился. Полина прикидывала, как лучше поступить: продолжать не обращать внимания на возню или выйти на секундочку в коридор, чтобы вразумить помощницу босса?

Долго думать не пришлось. Звуки стали еще громче и воинственней, и в следующее мгновение всклоченная голова Тамары просунулась в дверь:

— Прошу прощения, Полина Александровна, можно вас на минутку?

Поля послала Тамаре красноречивый взгляд: мол, какая минутка? — сейчас такой ответственный момент!

— Это очень важно, — бордовый цвет лица и горящие глаза говорили о том, что помощница босса не преувеличивает. Кроме того, сквозь щель Полине было видно, что за спиной Тамары продолжается какая—то возня. Что происходит?

Поля перевела взгляд на Круглова.

— Пожалуйста, — расплылся он в добродушной улыбке, показывая, что не против, чтобы Полина отлучилась. — Улаживайте проблемы. Мы можем перенести подписание на завтра.

Ну, уж нет! Какое завтра? Чтобы контракт уплыл к конкурентам?

— Я буквально на пару секунд, — расплылась в ответной улыбке Полина. — Распоряжусь, чтобы нам принесли напитки. Немного жарко, не находите?

Она выскочила из зала и захлопнула за собой дверь. Картина, представшая взору, объяснила, как Тамаре удалось прорваться через проходную. Посреди коридора стоял Гамлет, монументальный как Эверест, и удерживал двух охранников, которые грозили ему крупными неприятностями за то, что проник на территорию офиса без пропуска, да еще и сумасшедшую женщину с собой протащил.

— Тамара, что происходит? Только быстро — у меня пара секунд.

— Мне позвонила Кларисса. Она сначала тебе звонила, но у тебя телефон отключен, — скороговоркой начала помощница босса. — Так вот. Тот журналюга, который промеж глаз получил, видимо, мало получил — настрочил скандальную статью.

— Вот черт! Все—таки раскопал, что мы с Эмилем не настоящие жених и невеста?

— Другое — что ты беременна.

— Что? — у Поли глаза на лоб полезли.

— На самом деле — нет? — осторожно спросила Тамара.

— Да конечно, нет. Откуда он, вообще, такое взял?

— Говорят, у главного редактора журнала железобетонное доказательство есть — какой—то медицинский документ. Без него бы он не решился дать добро на такую статью.

— Фальшивка это, а не железобетонное доказательство.

Полина даже не представляла, с чего начинать разруливать ситуацию. Она полагала, что так замечательно отыграла свою роль невесты, прекрасно справилась со спектаклем, а на самом деле, пусть и не по своей вине, провалила, да еще и как! Спровоцировала скандал. Очень грязный и мерзкий, порочащий королевскую семью. Невольно подставила и Вернандину, и Эмиля. И самое неприятное, что босс—то не знает, что документ — подделка. Сердце сжалось в болезненный комок.

На секунду Поля даже выпала из действительности, но нарастающий шум быстро протрезвил. По коридору в сторону Гамлета неслась Лихобаба с еще тремя охранниками. Пожалуй, с таким подкреплением оборона будет прорвана. Сейчас у Полины не было времени затевать разборки с секьюрити и бывшей начальницей и требовать, чтобы Тамаре и Гамлету выписали временные пропуска. Полине любой ценой нужно было добиться подписания контракта. Иначе получится, что она подставила Эмиля еще и здесь.

— Тамара, срочно набирайте босса — расскажите ему, что документ фальшивка. И да, не спорьте с охраной — выйдите пока из офиса. Сейчас самое важное — не сорвать сделку.

Поля вернулась в конференц—зал, ощущая, как ее трясет от бурлящего адреналина. Круглов встретил ее улыбкой, которая теперь совершенно не казалась добродушной.

— Как мило, что вы вернулись. Продолжим?

Полина села в кресло. Мысли ее были далеко — там, в Аласии. Но она сделала усилие и заставила себя сосредоточиться на тексте договора. Круглов снова начал упражняться в красноречии и выторговывать какие—то преференции. Здесь строчечка, там циферка. Все—таки хочет взять измором? Полина слушала его, а в душе саднило и пекло. Хотелось поскорей самой поговорить с Эмилем, все ему объяснить. Но гендиректор «Церты» не проявлял ни малейшего желания закругляться.

— Хватит! — резко остановила Круглова Поля. Тот от удивления и неожиданности даже вздрогнул. — Чего вы добиваетесь? Договор уже был согласован и утрясен. Весь. До последней буковки и запятой. Я не дам добро ни на одну поправку, сколько б елея вы не лили. Разве вы в этом не убедились?

— Но вы еще не слышали все мои аргументы…

— Основной ваш аргумент, как я поняла — вам нужны надежные партнеры, опытные бизнесмены, умеющие считать деньги. Так давайте посчитаем, сколько стоит каждый час пустого разговора.

Губы Круглова вдруг снова растянулись в улыбке. Хитрющей такой, но доброй. Он взял ручку и начал размашисто подписывать листы. Не веря своему счастью, Полина тоже приступила к визированию бумаг.

— Я уж было подумал, — ставя автограф на последней странице, сказал Круглов, — что Эмиль по новой моде взял себе в замы свою… э… протеже. Но, каюсь, ошибся.

Юристы собрали бумаги, все участники сделки пожалили друг другу руки и… из—за двери снова послышался шум. Теперь уже Полю ничего не сдерживало, и она, обогнав мужчин, кинулась в коридор. Открывшаяся взору картина была в точности такой, какую уже сегодня видела. Гамлет сдерживал напор охранников, а Тамара неслась к Полине. Наверно, появились не очень приятные новости, раз им опять пришлось прорываться.

— Я не смогла дозвониться боссу, — запыхавшись, выдала Тамара.

У Поли сердце оборвалось. С учетом предыдущих новостей, эта действительно не означала ничего хорошего. У помощницы босса в глазах стоял немой вопрос: что делать дальше?

Полина лихорадочно соображала. Но думать мешал усиливающийся шум. За спиной юристы шептались с Кругловым, Гамлет боролся с чертыхающимися секьюрити, Лихобаба бежала по коридору, выпучив глаза. Из своих комнат повыскакивали другие сотрудники. И все они почему—то смотрели мимо Поли в боковой коридор. До сознания дошло, что там происходит что—то особенное. Даже более особенное, чем все то, что видит сейчас Полина. Она медленно развернула голову в том же направлении и обомлела.

Размашистым шагом к ней шел Эмиль. Безумно красивый, безумно серьезный с огромным букетом в руках. Дыхание перехватило. Она смотрела, как он приближается, и сердце вторило звуку шагов: тук… тук… тук…

— Полина… — голос низкий и хриплый… и родной до дрожи.

— Я тебе сейчас все объясню, — скороговоркой выпалила она.

— Нет, не перебивай, — попросил он. — Сначала выслушай меня. Я тебя люблю. Все остальное не важно…

Да что ж так трудно дышать.

— Эмиль…

— Вернее, нет, важно. Твой ребенок, он, наш ребенок…

— Эмиль…

— Понимаешь, я рисовал малышку…

— Какую малышку?

— Не важно. Я ее рисовал, а потом вдруг понял, что я полюблю твоего ребенка, если он будет хоть немного похож на тебя. И даже если не будет, все равно полюблю. Понимаешь?

— Эмиль…

— Выходи за меня замуж.

К горлу подступил комок, и в глазах защипало. И появилась совершенная уверенность, что это самый лучший мужчина на свете. Самый надежный и верный. И что она будет любить его всю оставшуюся жизнь.

Гамлет начал выталкивать всех ротозеев вон. А потом сунул в руку Эмиля кольцо, схватил Тамару в охапку и вышел вместе с ней.

Полина и Эмиль остались одни. Он молча протянул ей букет, и она взяла. Хотя ей тут же захотелось куда—нибудь деть цветы, потому что они отделяли ее от него. А ей хотелось, чтобы их ничего не разделяло. Наверно, ему тоже хотелось, потому что он выдернул их из рук и положил на пол, а сам прижал Полину к себе.

— Ты согласна?

Она обвила его шею руками.

— Да. Только…

— Никаких «только».

Он целовал ее так горячо, что не было сил оторваться. Поля не знала, сколько прошло времени. Он сделал паузу лишь на секунду — надеть на ее палец кольцо. И это было так волнительно и снова захватило дух. Но нужно было все—таки восстановить дыхание, чтобы сказать, наконец:

— Эмиль, нет никакого ребенка.

— Как нет?

— Та статья — фальшивка.

Он не сразу осознал информацию. Но когда осознал, пообещал немедленно убить Краслера и всех причастных к подлогу. Однако потом решил, что у него есть дела поважнее, и снова начал целовать Полину.

Это длилось целую вечность. Им обоим было наплевать, что они стоят посреди офиса и, вообще—то, совесть надо иметь — дать сотрудникам спокойно перемещаться по коридору. Но совесть долго не хотела просыпаться, и Поля даже не поняла, как нашла силы все—таки оторваться от Эмиля. Он что—то недовольно проворчал, а потом произнес совершенно серьезно, только в глазах прыгали чертики:

— Вообще—то, я уже привык к мысли, что у нас скоро будет ребенок. Ты же не хочешь меня разочаровывать? А значит, нам нужно срочно начать работать в этом направлении…

За окном падал снег. Крупные пушистые хлопья грациозно кружили в синеватом туманце морозного воздуха. Нежная белая пелена окутала все вокруг: землю и крыши, и ветки деревьев. Настроение было новогодним—преновогодним. Самым подходящим, чтобы наряжать елку. Чем, собственно, Полина с Тамарой и занимались. Как они провезли эту красавицу с Земли в Аласию втайне от своих мужчин — отдельная история. Пришлось проявить высшую степень авантюризма: использовать Тамарины приемы с отвлечением внимания рассказами про коров, а также проснувшимися в Матильде талантами к пению. Уж очень хотелось сделать своим мужьям, а заодно и всем обитателям дворца, сюрприз. И вот он итог — роскошная елка украшает малую залу, одну из самых уютных комнат резиденции.

Полина с Тамарой давно задумали эту авантюру: внести в календарь аласийцев еще один замечательный праздник — Новый Год. Для Поли он с детства был самым— самым, а Тамаре, чтобы проникнуться к нему любовью, хватило и того, что довелось пару раз отметить его на Земле. Свои наполеоновские планы они решили воплощать в жизнь поэтапно. В этом году устроить празднование только во дворце. А там глядишь, торжество так придется по душе королевским особам, что они издадут приказ о повсеместной встрече нового года и соответственно парочке новых выходных дней в календаре.

Сохранять конспирацию удавалось очень долго. Только вчера во дворце стало известно, что готовится праздник. Вернандина выделила в помощь Полине и Тамаре несколько работников, но подготовку залы к празднику девушки не хотели перепоручать никому.

В качестве новогодних украшений пришлось использовать конфеты и мандарины, потому что обычных елочных игрушек в Аласии, понятное дело, не продавалось. А вот гирлянды с разноцветными миниатюрными лампочками имелись. И Полина с Тамарой не поскупились окутать елочку тысячью огоньков. В довершение Поля решила научить помощницу босса вырезать из бумаги снежинки, чтобы украсить ими окна, как когда—то в детстве делала вместе с мамой.

Тамара взялась за дело с присущим ей энтузиазмом — кромсала бумагу так, что вместо снежинок получалось конфетти. Это ее ничуть не смущало — она только посмеивалась и бралась терзать очередной лист. Помощница босса и вообще сегодня была какой—то особенно радостной и взбудораженной. Таинственная улыбка не сходила с лица. Оказалось, дело не только в предстоящем празднике.

— Поль, а хочешь кое—что тебе расскажу? — не вытерпела она поделиться тем, что делает ее сегодня такой счастливой. — Еще даже Гамлет не знает… — глаза блеснули, — У нас будет ребенок.

— Правда? — волна беспредельного счастья моментально накрыла Полину с головой.

— Угу. Пару дней назад начала подозревать. А сегодня утром сделала тест — все подтвердилось.

Поля прыгнула ей на шею:

— Какие вы с Гамлетом молодцы!

— Еше бы! — не без гордости ответила сияющая Тамара. — В моем возрасте это не так—то и легко. Но у меня был безотказный метод.

— Какой?

— Берешь несколько кирпичей из стены роддома, вымачиваешь пару дней в воде и…

— Вы, что, пили эту кирпичную настойку? — с ужасом перебила Полина.

— Не пришлось, — успокоила Тамара. — Это был запасной вариант. На случай, если метод Гамлета не сработает.

— А какой у Гамлета метод?

— Прогулки на свежем воздухе, усиленное питание и любовь.

— Ух, какой он, Ваш Гамлет! — рассмеялась Поля.

А Тамара расцвела еще больше. Радостно это, когда твой муж вызывает заслуженный восторг.

— Хочу ему об этом сегодня вечером рассказать — когда часы будут бить двенадцать. Такой себе новогодний сюрприз. Но не уверена, дотерплю ли. Знаешь, как он обрадуется. Он так ждал.

Да, тут железная выдержка нужна. Тамаре не позавидуешь. Полине будет гораздо легче дождаться полночи. Ее подарок Эмилю более прозаичный, хотя делала его с любовью — свитер ручной вязки. Вернандине, Тамаре, Гамлету, Клариссе и Кассандру Поля тоже связала по теплой вещичке: кому шарф, кому перчатки, кому кофточку.

— Что—то Флида задерживается, — кромсая очередную снежинку, заметила Тамара. — Она ведь хотела помочь нам украсить зал.

— Может, сходим за ней?

Тамаре идея понравилась. Она тут же отложила ножницы и следом за Полей направилась к комнате Клариссы. Принцессы в покоях не нашлось. Зато девушки застали там Тпрулину. В замызганном фартуке горничной она натирала полы. Теперь ее часто можно было видеть с шваброй и метелкой в руках. За фальсификацию документов суд назначил ей полгода исправительных общественно—полезных работ.

— Уже закончила, — отчиталась она суетливо. — Ваши комнаты тоже убраны. Можно мне идти? А то еще нужно успеть почистить крыльцо от снега.

— Идите, — разрешила Поля. Земные девушки зла не держат, хоть автор скандальный статьи и приписал им множество страшных грехов. За использование непроверенной информации его, кстати, выгнали из журнала. Теперь работает в сельскохозяйственной газете. Говорят, стал большим специалистом по навозу.

Тпрулина тенью проскользнула в коридор вместе с ведром и тряпкой, чуть не сбив хозяйку комнаты, которая как раз входила внутрь. Поздоровалась, не поднимая глаз, и испарилась.

— Немного опоздала, — извинилась Кларисса перед подругами. — Наверно уже справились без меня?

— Ну, почти.

Она смотрела на них как—то по—особенному. Щеки с мороза горели. Или это не от мороза?

— Гуляли с Кассандром по парку, — начала рассказывать принцесса. — Как и обещала, договорилась с ним насчет небольшого выступления на сегодняшней новогодней вечеринке. Я буду за клавишными, а с него — вокал.

У Поли мурашки по коже побежали от предвкушения. Эта пара музыкантов умела вызывать трепет.

— А еще девочки… вот… — Кларисса стянула с руки перчатку, и причина ее румянца стала понятна. На безымянном пальце красовалось изящное кольцо. — Касс сделал мне предложение.

— Вот сегодня денек! — воскликнула Тамара.

И они принялись на пару с Полиной душить подругу в объятиях.

— Приличные девушки в таких случаях, наверно, должны брать время на раздумья. Но я не смогла. Он так на меня смотрел — все внутри горело.

Чувствовалось, что Клариссе и до сих пор жарко. Она принялась раздеваться, но Поля ее остановила.

— Девочки, а пойдемте, украсим на улице какое—нибудь дерево. Малую залу мы уже и так всю гирляндами увешали.

— Ноу нас же тут елок не растет, — развела руками Тамара.

— Ничего. Ваша голубая туя вполне сгодится.

Девушки, захватив гирлянды и конфеты, выскочили на улицу. Красота! Снег все сыпал и сыпал. А морозец насытил воздух запахом свежести.

Они выбрали самую симпатичную, самую симметричную тую и принялись развешивать на ее ветвях конфеты и гирлянды. Так увлеклись, что кое—чего долго не замечали. Оказывается, за их работой исподтишка наблюдала троица мужчин. Стояли на расстоянии нескольких метров в праздных позах с довольными улыбочками на лицах и только любовались, не предпринимая ни единой попытки помочь. Девушки головы ломали, как водрузить на самую верхушку туи импровизированную макушечку, собственноручно скрученную из цветной блестящей бумаги, а парни даже не подумали подбросить идеи.

— Девочки, — шепнула Полина. — Вас не возмущает кое—чья наглость?

— Возмущает, — согласно закивали головами подруги.

— А давайте этих тунеядцев снежками забросаем.

У Тамары и Клариссы моментально загорелись глаза. С невинными лицами девушки зашли за ближайшие кустики и начали лепить снаряды. Парни поглядывали на них озадачено, но подвоха понять не могли, потому что кусты служили надежным прикрытием коварных планов. Когда запас снарядов сделался внушительным, девушки начали атаковать.

На куртках парней, не ожидавших нападения, моментально образовались снежные кляксы.

— Ах, вы так?!

Мужчины хохотали и пытались отбиться ответным огнем. Но у девушек было огромное преимущество — заготовленные заранее снежки и укрытие в виде кустов. Обороняющиеся быстро сообразили, что им надо менять тактику, если не хотят быть окончательно поверженными.

— Парни, — скомандовал Эмиль, — девчонок нужно оттащить на безопасное расстояние от их снарядов.

Не обращая внимание на сыплющиеся градом снежки, мужчины двинулись к кустам. Девушки, поняв, что в рукопашном бою у них нет шансов, с визгом разбежались в разные стороны.

Полине и Клариссе какое—то время удавалось уворачиваться от Эмиля и Кассандра, а вот Гамлет догнал Тамару в два прыжка. Он схватил ее, и они повалились в мягкий сугроб. Тамара долго барахталась сверху на Гамлете. Они оба смеялись и шептались. А потом Гамлет вдруг стал серьезным, выкрикнул что—то сумасшедшее—экспрессивно—нечленораздельное, и аккуратно и нежно поднял Тамару на руки. В его глазах светился такой восторг. Ну, все ясно. Она таки не продержалась до того момента, как часы начнут бить двенадцать.

Теперь вопрос: продержится ли Полина? Да, такой сегодня день. После разговора с Тамарой Поля тоже сделала тест, и подтвердилось то, что она подозревала уже неделю.

Эмиль препринял обманный маневр, и Полина таки оказалась пойманной. Повизжала немного для виду, но он заглушил ее смех и писк поцелуем. Они тоже упали в сугроб и смотрели, как красиво танцуют снежинки над головами, а еще как Гамлет с совершенно хмельным взглядом несет Тамару обратно во дворец.

— Что это с ним? — спросил Эмиль.

— Тамара сегодня узнала, что у них будет ребенок.

— Вот молодцы! — порадовался он.

— Мы тоже.

— Да? — Эмиль навис над Полиной. Смотрел так серьезно и сосредоточено. Поле вдруг страшно захотелось, чтобы у их малыша были папины газа.

— Да, — произнесла она одними губами.

Взгляд Эмиля сделался таким нежным — у Поли дыхание перехватило.

— С наступающим! — раздался откуда—то сверху голос Вернандины. — Такими словами на Земле принято поздравлять с приближающимся праздником?

— Т—т—такими, — от неожиданного появления Фреи начала заикаться Поля.

— А что это вы в сугробе валяетесь? — лукаво улыбнулась королева—мать.

Эмиль, уже успевший прийти в себя, поднялся на ноги и помог подняться Полине.

— А это, бабушка, такая давняя земная новогодняя традиция. С кем на новый год в сугробе поваляешься, с тем его и проведешь.

— Хороший праздник, — усмехнулась Фрея. — Думаю, сделать его официальным.

— Правда? — обрадовалась Полина.

— Правда, — кивнула Вернандина. — В этот день сбылись мои давние заветные мечты.

— Какие? — Эмиль удивленно посмотрел на бабушку.

— О правнуках, — счастливо улыбнулась та.

— Как? Ты уже знаешь? Поля рассказала?

— Нет, — качнула она головой, — поняла это по Вашим сияющим глазам.

Вернандина продолжила свой променад. Полина и Эмиль проводили ее взглядом, а потом снова упали в сугроб смотреть, как безмятежно кружатся снежинки над головами…