Вечерело. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо близ горизонта в кроваво-багряный оттенок. Листва на деревьях будто полыхала в огне. Можно было наблюдать, как садится солнце, однако оно лишь слегка касалось горизонта, поэтому до наступления темноты было больше часа.

Но для кого-то этот закат был последним.

На центральной площади довольно большого городка Магнолия, собралось практически всё его население. Люди ждали начала «представления».

В самом центре площади было подготовлено некое возвышение для проведения предстоящей христианской казни. Назвать это сооружение эшафотом все же нельзя, ведь оно было небольшим. В центре этого сооружения были видны женские фигуры. Их было две.

Обе побитые, в синяках и засохшей крови, перемешавшейся с грязью. Они были очень худы, и не естественно бледны, будто не видели солнечного света достаточно большое количество времени.

У одной из них нога была неестественно согнута, такое ощущение, будто кость сломана, а место перелома на коже было синим. Из-за неестественного цвета волос девушки, она казалась еще более бледной. Ключицы сильно выделялись, уж слишком она была худа.

У второй тело было изуродовано. Ее избивали несколько дней, столько синяков и ссадин. Светлые волосы были засалены, и небрежными патлами закрывали лицо. Некогда белое платье было изорвано на ней, открывая правую грудь, на которой присутствовал синяк. Ребра выпирали вперед. На щеке был синяк. Ступни ног были в засохшей крови.

Эхом раздалась последняя просьба священника признаться в своих грехах и связи с дьяволом, как духовной, так и телесной. Светловолосая девушка не удержалась в смешке, а другая с волосами цвета заката лишь хмыкнула.

«Сжечь ведьм» те два слова инквизитора, ради которых все здесь и собрались.

Один из присутствующих инквизиторов поднес огонь к сухим веткам, на которых сидели девушки. С безразличным лицом, парень поджег ветки и отошел.

Огонь полыхал ярко, уродуя девушек, обвиненных в колдовстве и связи с дьяволом. Но они не издали ни звука.

Яркие языки пламени жадно обнимали грешниц, тонкая кожа светловолосой тлела быстро, волосы подхватил огонь. У второй грешницы огонь с жадность пожирал сломанные ноги, волосы цвета крови сливались с самим огнем. Обе подняли глаза, устремив взгляд в небо. Взгляды теплых карих и красно-коричневых глаз не выражали ничего, ни боли, не отчаяния, ни страха, ни еще чего-нибудь. Они были пусты, словно души девушек давно были мертвы.

Воспламенившееся волосы больше не заслоняли их бледные лица, что в свете огня не казались такими уж бледными. Яркие краски огня отражались на бледной тонкой коже, словно в зеркале. И хотя кожа на лице начала тлеть, теперь можно было без труда определить, кто это.

«Наконец Пресвятой Инквизиции удалось поймать одних из самых опаснейших ведьм Фиора. Дамы и господа, на ваших глазах приняли свою судьбу Эльза Скарлет и Люсьена Хартфалия. Да простит их грешные души Господь Бог».

— Неееет! — Проснувшись в холодном поту, прокричала кареглазая девушка. Поняв, что все это было не наяву, она судорожно убрала упавшие на лицо прядки голубых коротких волос и схватилась за голову. В глазах читался ужас. В это мгновение в темную комнату ворвались две друг на друга похожие девушки. Одна из них приказала второй зажечь свечу, чтобы осветить комнату, а сама ринулась к сходящей с ума от страха и ужаса девушке.

— Леви, Леви посмотри на меня! — Встряхнув за плечи ту самую Леви, воскликнула новоприбывшая девушка. Одета она была в красивое, недорогое, сиреневое платье, светлые, почти белые волосы были распущены и были ниже середины спины. Леви сконцентрировала на пришедшей девушке взгляд и немного успокоилась. Но не отошла от шока.

Полумрак комнаты осветила свеча. Девушка, на вид лет шестнадцати, что держала свечу, поставила ее на прикроватную тумбочку и присела на пол около кровати Леви. Одета она была в ночное, белое хлопковое платье, видимо девушка готовилась ко сну, когда услышала крик.

— Опять видение? — тихо спросила она, поправляя прядку коротеньких, выбившихся из-за ушка, светлых-светлых, почти белых, волос.

Леви перевела взгляд с длинноволосой девушки в сиреневом платье на шестнадцатилетнюю, похожую на нее внешне, девушку, которая сидела около кровати. Однако, ужас и испуг, застывший в глазах Леви, ответил сам за себя.

День подходил к концу. Не было уж той изматывающей жары, наоборот, веяло прохладным летним ветерком. И, несмотря на то, что лето подходило к концу, всё равно продолжала стоять жара. И в правду, лето выдалось жарким. Но на пороге осень, а это самое богатое красками время года. Да и самое любимое многими жителями королевства Фиор. Магнолия, хоть и не столица, а город большой, да и расположен всего в несколько сотен километров от столицы — города Эра. Поэтому, чтобы проехать в столицу, или же покинуть ее, люди проезжали через Магнолию. Это своего рода плюс для торговцев и владельцев гостиниц. Нужно же где-то останавливаться на ночь, и что-то покупать, ту же еду или одежду.

Миражанна Штраус была владелицей гостиницы, перешедшей ей от бывшего владельца — доброго старичка по имени Макаров Дрейар. Макаров подобрал Миражанну на улице, её тогда поймали на воровстве и обвинили во всех смертных грехах, Бог весть, что с ней сделали, если бы не он. Макаров пригласил Миражанну с её младшей сестрой Лисанной и братом Эльфманом в свою гостиницу Фейри Тейл. Конечно, у Макарова был внук, но он предпочел стать инквизитором, поэтому гостиница досталась Миражанне. Сам Макаров продолжал жить в гостинице, просто всеми делами занималась Миражанна. Однако это была не простая гостиница, Фейри тейл — это убежище для людей со сверхъестественными способностями, которых так тщательно ловила Святая Инквизиция.

В основном, конечно, в своей «нечестивости» признавались все, даже те, кто не обладал магией. Просто иначе ужасные пытки продолжались и измученные люди не доживали до суда. Те, кто признался, чтобы избежать пыток, был предан христианской казни, то есть без пролития крови, а это, как известно, сжигание на костре. Так же считалось, что нечестивые, сожженные в огне, не смогут воскреснуть.

Лексас — внук Макарова, знал о том, что его дед укрывает ведьм от инквизиции, но молчал. Дрейар младший знал, что малолетние девчонки, умеющие предсказывать будущее, вроде той же Леви, не опасны для общества. Что касается Лисанны, её умение перевоплощаться не опасно, тем более, Лисанна очень добрый человек, и у нее даже мысли не возникнет, чтобы причинить кому-то зло. Эльфман магией не обладал, он учился на врача последний год в столице, приезжал по возможности в Магнолию, чтобы увидеть сестер и всех остальных. Что касается Миражанны, никто не знал о её дьявольских способностях, кроме Макарова, Лексас был убежден, что она самая обычная девушка. Ну и последняя — Венди Марвел — двенадцатилетняя девчонка, способная лечить своей магией. Опасности никто из них не представляет, поэтому сдавать их инквизиции не к чему.

Леви попала в Фейри Тейл в четырнадцать. Родители умерли от болезни, она бродила по улицам, просила милостыню, но не воровала, Леви была не способна украсть. Будущее она умела видеть еще с детства, однако вызывать видения не могла, они приходили сами. Видения всегда были четкими, если событие, которое она предсказывала, должно было произойти скоро, если это должно было случиться больше, чем через год — видения были размыты. Любое видение — это лишь вариант возможного будущего, а потому его можно изменить. Леви всегда старалась предупреждать людей о плохих видениях, именно так она встретила Миражанну. На улице, когда Леви подошла к ней, чтобы попросить немного еды, она увидела, что Штраус старшая вскоре простудится и сляжет в постель на две недели. Леви описала Миражанне всё своё видение. При каких обстоятельствах та заразиться, и что именно горло будет болеть, а так же жар. Миражанна поняла, что Леви предсказательница, поэтому пригласила МакГраден в гостиницу работать. Леви согласилась, и вскоре узнала об истинном назначении гостиницы.

Видения у Леви случались часто, бывало, они приходили во сне, но это было редко. В основном, она могла видеть будущее человека, к которому подойдёт, с которым лично знакома, которого видит, или видела когда-то. Но видеть будущее человека, которого ни разу в жизни не видела, она не могла. Так же, слышать его имя. Такое с ней случилось впервые. Она судорожно прокручивала в голове имена «Эльза Скарлет» и «Люсьена Хартфалия» и пыталась вспомнить, не могла ли она видеть их где-нибудь, но всё тщетно. Леви была уверенна, что не знакома с ними, и не видела прежде.

Университет встретил лучших подруг детства весьма унылой обстановкой. Все было как обычно, около здания, при входе, на лестнице расположилась группа третьекурсников, активно что-то обсуждающих. Такие группы не редкость. Практически все учащиеся обедали, обсуждали что-то, просто общались, в таких вот группах. Обычно, устоявшиеся компании формировались с первого курса. Одни в школе вместе учились, другие недавно познакомились, третьи просто позитивные люди, способные быстро налаживать контакты с другими людьми. Обычно такие вот компании состояли минимум из семи человек. Обычно, эти семеро — лучшие друзья, естественно, у каждого из них есть знакомые, с которыми они хорошо общаются, их знакомят с остальными ребятами, и если контакт налаживается успешно, знакомые одного человека становятся друзьями остальных. Если же нет, то эти «знакомые» все равно входят в группу «неофициально». Так вот группы и расширятся. Это только первокурсники бывают зажатыми и необщительными, а ко второму курсу образовываются эти самые группы, новые знакомства, новые друзья. В общем, к четвертому курсы все друг друга знают. И не просто своих сверстников, а почти весь университет, благодаря таким вот группам.

Эльза и Люси, пусть и первокурсницы, но уже успели познакомиться со всей своей группой. Пусть, в «группу» они не вступали, да и не было как таковых, но общались хорошо практически со всеми. Ну, как общались, нейтральное такое отношение. Нет враждебности, но и дружбы тоже. Просто учатся вместе, «привет», «пока», «что задали» и тому подобные вопросы.

Дружба у Эльзы зарождалась с четырьмя парнями. С одним она была знакома в средней школе, с другим познакомились на лекции. Это было в самом-самом начале сентября, Люси тогда болела, и Эльза сдружилась с этим парнем, а в последствие и с его двумя друзьями. Эльза была для них «своим пацаном», простым другом, не больше того. Они не воспринимали ее как девушку, что ей нравилось. Эльза даже не краснела, как бы случилось с другими девушками, когда парни обсуждают какую-нибудь пошловатую тему. Она принимала активное участие в обсуждение всех тем, на которые ее друзья говорили в ее присутствие. А вот за похвалу, заслуженную, от кого бы то ни было, Эльза, сама не зная почему, краснела. Скарлет не хотела поддерживать ни с кем из них других отношений, общалась она с ними ради дружбы. Эльза вообще больше любила общаться с мальчиками, нежели чем с девочками. Еще со школы она как-то больше общалась, гуляла и дружила с одноклассниками, а на одноклассниц внимания не обращала. Ну, кроме Люси, разумеется. Эльзе было с ними проще. Найти общий язык, веселиться, с лучшими друзьями она всегда делилась некоторыми проблемами, если они были.

Люси же больше общалась с девчонками. Что в их группе, на первом курсе, что в школе. В ее бывшем классе у нее было много подруг. Ну, как, не лучших, конечно, но хороших подруг. С двумя девчонками она очень хорошо дружила, доверяла им разные тайны, не боясь, что те кому-нибудь расскажут. Конечно, самые сокровенные тайны она доверяла только Эльзе, но не из-за недоверия к другим подругам, просто не хотелось посвящать в такие серьезные и очень личные дела кого-то, кроме подруги детства. Конечно, Люси понимала, что это в какой-то степени не честно по отношению к ее двум другим подругам, ведь они-то ей все доверят, хотя может и не все, но даже если и так, Хартфалия не обижалась на это. Люси была очень веселой. Помимо лучшей подруги — Эльзы, хороших подруг — Лили и Майи, она общалась и с другими девчонками из своего и параллельного классов. С кем-то просто было интересно, а с кем-то весело. Конечно, были те, кто не общался с Люси, по разным причинам. Интересов общих нет, просто не нравится шумные и эмоциональные люди, или еще что, Люси не навязывалась. Такой вот позитивный, эмоциональный и добрый человек. Многие вообще удивлялись, как Люси может дружить с Эльзой. Они ведь такие разные. Наверное, в этом и причина.

Эльза, в отличие от Люси, не была такой эмоциональной, она все старалась держать в себе. За советом в решение проблем она редко обращалась к друзьям, да и к Люси в частности. Не потому, что не доверяла, просто такой человек. Однако, по Эльзе и не скажешь, что она замкнута. Она такой и не была. Строгая, серьезная, предусмотрительная, но веселая Эльза. Наверное, на формировании чувство юмора и позиции «позитивного оптимиста» (пусть и не во всех ситуациях) сложилось общение и дружба именно с Люси. Хартфалию Эльза часто сравнивала с лучиком солнца, и причина вовсе не во внешности, Люси одаривала Эльзу своим позитивом и светом еще с детского садика, пусть врожденные качества Эльзы, такие как строгость, серьезность практически во всем и жесткость, проявлялись в ней, но позитив, доброта и свет, подаренные Люси, так же присутствовали в характере девушки.

Люси, конечно, не была во всем идеальна, нет таких людей. Наряду с добротой и позитивом Хартфалии жила любовь к стебу, это, конечно, нормально для современного мира, но иногда в своих шутках она заходила слишком далеко. Никто на это естественно не обижался, но Эльзу это из себя выводило, хотя, Люси, в большинстве случаев этого и добивалась. Позлить подругу — куда ж без этого? Также, когда Хартфалию сильно разозлить, в ней просыпался терминатор, похуже узурпаторской натуры Эльзы, когда та в гневе. Однако этот терминатор просыпался только, когда Люси доведут до белого каления, а это случалось не так часто. Также Эльза называла Люси лентяйкой, хотя сама Хартфалия себя таковой не считала. Творческие люди, по ее мнению, должны жить в небольшом беспорядке. А она являлась именно творческой личностью. В университет пошла на архитектора. Эльза не обладала особым рвением к искусству, да и рисовать она особо не умела. Походила пару месяцев на курсы, чтобы в университет поступить и все. На архитектора Эльза пошла исключительно по той причине, что туда идет Люси. Нет, Скарлет не была одной из тех, кому плевать на свою будущую профессию, она просто посчитала архитектуру лучше занудной бухгалтерии или юриспруденции. А архитектор — это и интересно, и рядом лучшая подруга.

В университете все было как обычно. Светлые коридоры, освещаемые приятными лучами солнца, тепло, прохладный летний ветерок проветривал аудитории и прочие помещения, включая коридоры. Да, не смотря на то, что на дворе уже осень, было тепло. И это совершенно нормально, ведь только начало октября. Лето еще не успело уйти, поэтому приятный ветерок нельзя было назвать осенним. Хотя, на следующей неделе обещают изменение в погоде.

Вся эта светлая обстановка вызвала у Люси сонливость и лень. Напоминало любимое лето, время года — когда она могла ничего не делать. Ну, не считая заморочек с экзаменами и документами в университет. Быстро отогнав от себя подобные мысли, девушка вошла в аудиторию, вслед за бодренькой Эльзой.

В аудитории, на удивление Люси, было меньше народу, ни то, что обычно. Еще бы, сегодня ведь пятница, да и такая погода, что многим не охота торчать на нудных лекциях, и они просто прогуливают, в то время, как остальные лохи честные люди праведно слушают преподавателей на лекциях. Хартфалия не пошла бы сегодня в университет с пребольшим удовольствием, ведь сегодня их разозленные преподаватель решил провести внеплановый зачет, который, кстати, и стал второй причиной, по которой многих сегодня не было. Однако, Люси бы этого не позволили сделать. Во-первых — Эльза, которая была против прогулов, во-вторых — мама Люси — Лейла, которая бы непременно узнала о прогуле своей дочери и провела душещипательную беседу о том, что Люси такая безответственная и т. д. Ну и в-третьих — это совесть. Ну, пусть с последней можно было договориться, чего не скажешь о первых двух. Поэтому, тут без вариантов, никаких прогулов.

Плюхнувшись на стул со страдальческим выражением лица, Люси принялась повторять физику.

Эльза же, положив свою сумку на парту, за которой сидела Люси, разговаривала со своими друзьями. Они рассказывали ей что-то весьма смешное и позитивное, а она внимательно слушала.

Наконец прозвенел звонок, и все расселись по своим местам, однако шум в аудитории стих, но не прекратился. Сидящие рядом студенты продолжали переговариваться, однако делали это шепотом. Преподаватель так и не появился, а значит можно вести беседу. Вообще, такое случалось часто, преподаватели могли приходить на пять-десять минут позже звонка, это не редкость, некоторые задерживались по важным причинам, некоторые просто опаздывали, но чтобы опоздание длилось почти полчаса, такое было впервые. Кто-то поднял вопрос о том, не отменяли ли пару случаем? Но никто не слышал об этом, вчера изменений в расписании не было, а значит, сегодня должна быть физика, но Акане-сан почему-то не было. Если бы она заболела, их бы непременно предупредили. Но никто из администрации не появился. Студенты продолжали обсуждать между собой все, что только можно, а Люси пыталась запомнить формулы, сфотографированные ею на телефон вчера. Фотография была нужна, в качестве шпаргалки, однако Хартфалия, зная, какая Акане-сан строгая, пыталась все равно запомнить так ненавистные ею формулы.

В коридоре послышались шаги, и все студенты вновь расселись по своим местам, приковав внимание к двери. Однако, вопреки ожиданиям всех студентам, это была вовсе не Акане-сан, а Йоко — одна из первокурсниц. Она училась в группе с Люси и Эльзой на архитектора, однако все прекрасно понимали, что этой «звезде» место в театральном. Пусть она и была задавакой, напыщенной, а так же высокомерной девчонкой, но актерским мастерством она обладала просто превосходным. Сама Йоко мечтала быть актрисой, просто мать настояла, чтобы та поступила на архитектора. Йоко и поступила, но все еще мечтала о карьере актрисы.

Девушка была одета в красное обтягивающие платье чуть выше колен, что подчеркивало ее стройную фигуру, белый пиджак и такие же былые, на высоком каблуке, туфли. Ее светло-рыжие длинные кудри волос струились по спине и плечам, доходя до поясницы. Йоко была очень красива, но ее характер не всем нравился. Конечно, она была добра со своими подругами, помогала им, искренне поддерживала и переживала за них, но вот с остальными ее как будто подменяла жестокая и бездушная стерва.

— Привет всем! У меня для вас новость! — Слащаво начала она, — даже две. Первая — физики походу не будет, вторая — она сделала паузу, — мне дали роль в кино! — Радостно воскликнула она. Спустя некоторое время удивленной паузы, галдеж в аудитории продолжилась. Кто-то поздравлял Йоко, кто-то подшучивал, кому-то было плевать.

— Нашу звезду взяли наконец-то туда, где ей и место! — Картинно обрадовалась Эльза, — что хоть за роль?

— Роль серьезная, не главная, конечно, но не пустая, — искренне улыбалась Йоко. Казалось, она и не обратила внимания на язвительность Эльзы. Вообще, эта холодная война между Эльзой с Люси и Йоко завязалась с их знакомства. Йоко унизила Люси своими словами, та ей ответила, Эльза поддержала, и понеслась.

— Завидуешь? — Ухмыляясь, спросила Йоко.

— О, было бы чему, куда уж мне, простой смертной, до вас, о, превеликая актриса «Йоколина Джоли» — откровенно смеялась Эльза. «Йоколина Джоли» — это было для Йоко обиднее всего. Анжелина Джоли была ее идеалом, той, на кого нужно ровняться. И Йоко мечтала достигнуть тех же высот, что и она.

— И в правду, а ты чего молчишь, а, крашеная? — Обратилась Йоко к Люси.

— Я уже устала повторять, что это мой натуральный цвет, но если краска так уж сильно въелась тебе в мозг, повторю — это мой натуральный цвет. А сейчас, не мешай мне готовиться к зачету. — Не реагируя на язвительный тон Йоко, ответила Люси, даже не удостоив ту своим взглядом.

— Люсьена Хартфалия, Эльза Скарлет и Йоко Накагава! — Послышался грозный голос Акане-сан, которая возвращалась из больницы к своим студентам в надежде, что они не сбежали с пары, и застала этот цирк. — Что здесь происходит?

— Акане-сан, это Эльза начала, — Пожаловалась Йоко, на что Скарлет одарила ее взглядом, полным презрения.

— Меня не интересует, кто из вас начал! Эльза, к чему такая язвительность по отношению к Йоко? Ты же не такая, так и прекрати вести себя, как последняя стерва! Йоко, ты, как взрослый человек, могла бы не обращать внимания на провокацию со стороны Эльзы, Люси…

— А я-то тут причем? — Возразила Хартфалия.

— Не перебивай меня! — Еще больше разозлилась преподаватель физики. Её эти трое, а также их холодная война, бесили больше всего. Уж слишком много от них было шума, — все трое наказаны! Считайте, что зачет вы не сдали, пересдача сегодня, после того, как вы закончите свое наказание. Так как сегодня у вас должны быть две пары моего предмета, вы освобождаетесь и идете убирать библиотеку. А когда уберете, возвращаетесь сюда и сдаете мне зачет по теме, которую мы будем проходить сегодня. Меня не волнует, как вы будете к ней готовиться, в библиотеке есть учебники физики, так что вперед. Идите. — Властному тону Акане-сан не осмелился противится никто. Эльза, Люси и Йоко взяли свои вещи и поплелись в библиотеку, убирать завалы книг и расставлять их по полочкам в специальном порядке.

Солнце зашло за горизонт, уступая время ночной темноте и тишине. Казалось, Магнолия обрела приятный ночной покой, ведь на улицах и проспектах никого не было. Можно было подумать, будто весь город уснул, однако такое мнение ошибочно, ведь, как в любых городах, в Магнолии есть увеселительные заведения, обитатели и посетители которых ведут разгульную жизнь. Конечно, сейчас там было не так людно, как днем.

Если присмотреться получше, так же можно разглядеть свет в окне гостиниц, управляющие которых еще не закончили работу.

А в самые захолустные улочки тишина и темнота пробрались еще раньше. Там и днем было не особо людно и тихо, а ночью и вовсе, атмосфера, как на кладбище. Жуткая и пугающая. А если еще и послушать рассказы о всяких злых духах и ведьмах, так и вовсе в обморок можно свалиться. После таких вот историй, в которых ведьмы околдовывали бедных людей, заблудившихся в темных переулках, и дьявола, который забирал душу, утаскивая в Ад, любой неожиданный шорох мог почудиться в тишине и темноте жутчайшей опасностью, хотя реальной причиной этого шороха являлось какое-нибудь животное, пробежавшее мимо. Людям не приходило в голову, что они могут заблуждаться в своих убеждениях, для них все эти сказочные персонажи и истории были реальностью. Науки, например физика, которая могла объяснить глупым людям, что летать на метле и превращаться в кошек, вступать в сношения с дьяволом и тем самым получать от него силу — это все бред, только начинала свою деятельность. Именно поэтому доводы священников были построены на суеверии.

Реальная магия существовала, но ее владельцы не выдавали себя ничем. Они не устраивали шабашей, в которых обвиняли многих невинных людей, и уж тем более не вступали в сношение с дьяволом, чтобы получить от него силу. Ведь свои способности настоящие маги получали от рождения, и никак иначе. А стать ведьмой или магом в течение жизни — невозможно. Соответственно, байки о шабашах и дьяволах, вышедших из ада, были не больше, чем простой глупостью суеверия, но кому это объяснишь? Люди свято верили, во что хотели. А то, что их вера основана по большей мере на предрассудках, их не волновало.

Настоящие могущественные ведьмы и колдуны всю свою жизни были вынуждены прятаться, скрывать свои способности, хотя во многом могли помочь этим людям. Однако так устроено человечество, мы боимся и ненавидим тех, кто не похож на нас. А многие люди ненавидят тех, кто лучше их. Вот почему из ста процентов отправленного на казнь количества людей, реальных колдунов и ведьм от силы было процента три. Остальные девяносто семь — это люди, отличившиеся своей успешностью, своей красотой, своими знаниями, своей благополучностью и другими качествами, побеспокоившими и вызвавшими зависть у своих соседей.

Беспросветная темень окутала и леса, находившиеся рядом с городом. В лес вообще не отваживались заходить далеко и поодиночке, так как боялись. А в темноту о прогулке по лесу не могло идти и речи. Магнолия была не так хороша собой, как столица «Эра». Красив и современно построен был центр. Центральный проспект, церкви, улицы. Улочки, находившиеся на периферии города, медленно сливались с лесом, в который можно было попасть, пройдя от самого последнего дома несколько метров. Эти улочки, за их разваливающийся и убогий вид, прозвали захолустными.

Ночь — это самое загадочное время суток. Ведь ночью может привидеться что угодно, все зависит от фантазии. Ночью можно наслаждаться тишиной и любоваться звездами. Помимо великолепной ночной красоты, есть множество других критериев, делающих ночь волшебной. На первом месте это, конечно, сны. Людям может присниться все, что угодно, от выдуманных миров, невозможных приключений, жизненных ситуаций, до кошмаров. Детям, да и взрослым, часто сняться дурные сны. В основном это связано с психикой. На подсознательном уровне все наши страхи оживают во сне, выдавая себя за реальность, а проснувшись в холодном поту, мы судорожно дышим. Пытаясь себя успокоить, что это просто сон и не более того. Однако, есть и такие люди, которые видят кошмары в более четком и реалистичном плане, нежели обычные люди. И это не просто сны, это видения. Примером может служить дар Леви МакГарден, который для нее являлся проклятием. Леви не могла сама вызывать видения, однако были и те, кто мог. МакГарден при всем своем желании не сможет научиться предсказывать будущее по своему желанию, если ей этого не дано.

Леви дан дар видеть будущее и прошлое в независимости от того, хочет она или нет, и она не может это прекратить по своему желанию, а даже если способ избавиться от дара существует, она не знала, как. Мира рассказывала ей об одной девушке, с которой раньше была знакома, и про ее дар гадания. Штраус старшая не помнила ее имени, а может быть она его и не называла, но суть в том, что та, на то-время, еще девочка могла предсказывать будущее по своему желанию, с помощью карт. Однако эта девочка надолго в гостинице не задержалась. Побыла всего день и уехала. Мира смутно помнила ее внешность, но увидев ее где-нибудь, не сомневалась, что узнает. Леви она описывала гадалку красивой скромной девочкой, с добрыми и блестящими глазами. МакГарден мечтала встретить ее, расспросить, не знает ли она, как ей, Леви, избавиться от своего дара-проклятья. И хоть Мира не раз пробовала убедить Леви в том, что ее способности вовсе не проклятье, а наоборот — великий дар, та все равно настаивала на своем.

Предсказывать будущее на картах Кана умела еще с детства. Пока отец занимается своими какими-то делами, а дел у него было много, ведь по положению в обществе он был не последним человеком, наоборот — графом, его дочь вместе с матерью осваивала основы гадания на картах. Разумеется, Гилдартс — отец Каны — ничего об этом не знал. Корнелия — мать Каны — была гадалкой. Образы, возникающие при гадании, она видела расплывчато, но понимала и могла их расшифровать. Кане же повезло больше. Девочка видела четкие образы и без труда их понимала. Так она и предсказала смерть матери однажды. Кана увидела, что Корнелия должна умереть от болезни и поспешила рассказать об этом отцу. Тогда пришлось рассказать всю правду о их с мамой небольшом секрете. Гилдратс разозлился, но его сильные чувства к жене пересилили гнев, и он поспешил показать ее доктору. Не обнаружив никаких болезненных симптомов, он обрадовался, что пока его жене ничего не угрожает и запретил выходить за пределы поместья.

Два года прошли без происшествий. Кана с отцом побывала в Магнолии, а Корнелия ждала их возвращения. Все было замечательно. Никаких болезней, ничего не предвещало беды. В гостинице, где Кана познакомилась с одной девочкой примерно ее возраста, она так и не решилась попробовать погадать еще раз. По возвращению в Эру, они узнали, что Корнелия была убита какими-то бандитами из-за денег. Она вышла из дома, нарушив приказ мужа, просто прогуляться по городу, полюбоваться им, но задержалась. Корнелия решила сократить путь и в пустынном переулке на нее напали. Мужчине нужны были деньги, он был чем-то напуган и угрожал ей. У Корнелии не было с собой денег, она вышла прогуляться, не планируя что-либо покупать, мужчина на такой ответ разозлился и воткнул ей в живот нож, назвав при этом лгуньей. Он испугался и не двигался, прибывая в шоковом состоянии. Затем, обыскал ее, судорожно повторяя одну и ту же фразу, как молитву «простите, умоляю, ведь мне грозит смерть», и понял, что она вовсе не врала ему. Мужчина засуетился, его охватила паника, а вина за содеянное еще больше стала терзать его, и он закричал во все горло «помогите, женщина умирает!», а затем убежал, забыв вытащить нож. Случайные зеваки, и дворцовая стража, дежурившая на улицах столицы Фиора, засуетилась, прибежав на голос. Стражник отнес ее к доктору, но было уже поздно. Корнелия скончалась от потери крови в кабинете врача, который ничего не мог сделать.

Кана винила себя в этом. Ведь если она решилась погадать тогда на картах, в гостинице, она рассказала бы обо всем отцу, и они вместе помчались обратно, в Эру. Не дали бы Корнелии покинуть дом и она была бы жива. С тех пор Кана предсказывает будущее отца каждый день, чтобы не потерять и его. И только, когда она убедится в том, что отцу ничего не угрожает, Кана ложится спать.

Она знала о том, что бывают предсказательницы, которые могут видеть прошлое и будущие, не зависимо от их желания. Просто если что-то должно случиться с их близкими или что-то глобальное с городом, они видят это. Видят и могут исправить, черт побери! А Кана не может! Из-за ее трусости, она не увидела смерть матери и потеряла ее. Если бы у нее был дар провидицы, она увидела бы смерть мамы во сне и ни за что не дала бы этому случиться.

Комнату юной графини освещала одинокая свеча, стоящая на прикроватной тумбочке, заполняя комнату тусклым светом. Кана сидела на кровати с закрытыми глазами, сконцентрировавшись на гадании. Перед ней были разложены карты в строго определенном порядке. Длинные каштановые волосы струились волнами по спине, открывая миловидное личико худенькой девушки. Внезапно выражение лица с сосредоточенного сменилось гримасой ужаса и волнения. Кана слезла с постели и начала быстро одеваться в походную одежду, сшитую на заказ. Никакого платья и юбки, удобные широкие штаны, рубашка, поверх жилет, плотно прилегающий к ее талии и груди, и сапоги, подчеркивающие две тоненькие голени. Брюки были коричневого цвета, сапоги и жилет темно-зеленого. Рубашка была белой, но плотной, не просвечивающий на ее руках и шее. Завязав волосы в небрежный хвост, Кана буквально вылетела из своей комнаты, не забыв потушить свечу. Она все никак не могла забыть пожар, который видела. Магнолия горела, верней, главная площадь. Она видела, как в огне горели две девушки. Этих же девушек она видела в гостинице, в которой была накануне смерти матери. У Каны было предчувствие, что они связанны с пожаром, который она видела. Погода была осеняя, это случится через пару месяцев нужно всех предупредить. И этих девушек тоже. Кана не позволит, чтобы еще кто-нибудь умер из-за ее трусости. Девушка стремительно спустилась на первый этаж и выбежала из дома. Позади она слышала обеспокоенный голос няни, которая твердила что-то, на подобии «куда же это госпожа вы направились, на ночь глядя?! Вот случится с вами что-нибудь, прости Господи, тогда будите знать!»

Прокричав ей, чтобы не волновалась о ее внезапном отъезде в Магнолию, Кана вскочила на лошадь и уже собиралась тронуться, как ее остановила все та же пожилая женщина.

— Госпожа, куда же вы без вещей-то?! Без денег?! — Взволнованно, держась при этом за сердце, пролепетала полноватая женщина.

— Магнолия всего в паре километров от нас, я быстро вернусь. — Ответила Кана.

— Госпожа, ради Бога, даже если дело не терпит отлагательств, подождите, пока я принесу вам флягу с водой, немного еды и денег на дорогу, а то и вовсе, идите спать, а завтра с утра я велю подать для вас карету, и поедите.

— Да не волнуйся! — Приободряющее, с улыбкой на лице, сказала Кана, — все со мной хорошо будет! Принеси мне флягу с водой и деньги. Чтобы на гостиницу хватило и еду.

— А как же господин?

— Он ничего не узнает. Отец приезжает через неделю, а меня не будет всего пять дней. Вот увидишь, я быстро вернусь. — Все так же улыбалась Кана.

— Моя госпожа, мне страшно отпускать вас одну.

— Ну, перестань! — Воскликнула Кана, — принеси мне то, что я попросила, и я поеду. Чем скорее от сюда уеду, тем скорее вернусь. Иди. — Командным тоном заявила она. Мелисе ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться. Кана унаследовала от своей матери немного вспыльчивый характер. После смерти Корнелии, спокойствие и застенчивость как ветром сдуло. Кана перестала стесняться высказывать свое мнение и отстаивать его, выпивала так, как не подобает леди, да она и не была леди. Ездила на охоту с отцом, не любила платья. Носила их без корсета, фигура это позволяла, не надевала гнусные, как она считала, чулки, а волосы оставляла распущенными. Кане исполнилось восемнадцать месяц назад, в июле. Но выходить замуж она не торопилась, хотя ее отец уже строил планы относительно будущего своей дочери.

Пока Мелиса собирала походную сумку для своей госпожи, Кана достала из внутреннего кармана жилета фляжку со спиртным и сделала глоток, а затем убрала ее на прежнее место. Мелиса вообще не должна об этом знать, слава богу, что еще не начала упреки по поводу одежды Каны, «дамам ведь негоже ходить в мужских брюках!» припомнились ее слова девушке. На ее лице сразу же показалась улыбка. Да, ее няня ворчливая, чересчур правильная, но Кана любит ее. Ведь Мелиса в свое время пыталась заменить ей мать. Заботилась о ней, давала вечные советы, хоть Кане это и не нравилось. Они настолько сблизились, что не могли ужиться друг без друга.

Вскоре Мелиса выбежала с походной сумкой и отдала ее своей госпоже. Та, поблагодарив няню за все, тронулась в путь. Лошадь скакала быстро, поэтому Кана была уверенна, что доедет до города к утру. Сейчас она не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что нужно предупредить всех в той гостинице. Кана знала их секрет, эта гостиница — приют для ведьм и колдунов, вернее, для несчастных детей и взрослых, одаренных необычными способностями. Они — изгой в обществе, приспешники дьявола, которых нужно сжечь. Кана этого не поддерживала. Возможно от того, что сама обладала необычными способностями, а может быть от того, что считала суеверие церкви, ни на чем не основанное, несусветной глупостью. Люди верят в «сношения с дьяволом» так называемых «ведьм» ну это же глупо! Люди, обладающие сверхъестественными способностями, получают свою силу от рождения, не как иначе. Интересно, чтобы она думала, родись без способностей гадалки? Если бы мама не умерла? Поменялось бы у нее отношение к суеверным горожанам, священнослужителям и инквизиторам? К инквизиторам в особенности, Кана их ненавидела. Кто знает? Кана была рада тому, что у нее есть ее способности, ибо быть суеверной дурой, верующей во все, в чем обвиняют инквизиторы бедных людей, она не хотела.

— Так мы, без денег, оказались здесь, — закончила жалобный рассказ Люси, протирая рукавом кофты уголок глаза. Затем она, увидев, что администратору гостиницы по большому счету плевать, пнула Эльзу по ноге, как можно сильнее, чтобы та тоже заплакала. В конце концов, для кого она тут старается? Им же нужно где-то пожить, а без денег их пустят максимум на одну ночь. Эльза, поняв намек, начала картинно плакать.

— Вы меня за дурака держите?! — Возмутился администратор, — да моя жена, не имея даже намека на актерские способности, и та правдоподобней плачет, когда денег просит! А ну пошли вон! Я развратным девкам не помогаю!

— Кого ты только что назвал развратными девками?! — Возмутилась Эльза.

— Вы свою одежду со стороны видели?! Кем же вас еще назвать?! — Ехидно поинтересовался он, — проститутки и те, приличнее выглядят!

— Чего?! Да в нашей одежде нет ничего развратного, чтоб ты знал! — Теперь уже злилась Люси. Да, она любила носить мини-юбки и топики, особенно летом, но это все длилось до семнадцати лет. Она, конечно, не отказалась от них совсем, но теперь привыкала носить штаны, шорты, туники, кофты, футболки и т. д. Сейчас Хартфалия была одета в белые джинсы, белый топик, поверх которого была легкая туника, и балетки. Да в ее одежде не было ничего вызывающего! Хотя, для семнадцатого века они с Эльзой, все равно, что голые.

Осенившая мысль Люси заставила ее оттащить ругающуюся Эльзу от администратора да еще и извиниться. Схватив подругу за руку, Люси потащила ее на улицу, в переулок, где было еще немного темно и никого не было. Убедившись, что за домом, прижавшимися к стене, их никто не видит, Хартфалия, наконец, вздохнула спокойно.

— Люси, что происходит?! Зачем мы убежали? Я б ему сейчас такое устроила! — Начала Эльза.

— Он прав, Эльза, — вздохнула Люси.

— А?

— Мы с тобой одеты хуже проституток, — на последнем слове Люси поёжилась, будто представила их в порванных колготках, лифчике и коротеньких шортах, или как там еще выглядят девушки, стоящие на дороге, — мы с тобой в другом времени, поэтому одеваться должны соответственно. Нужно где-нибудь раздобыть платья, или хотя бы плащи.

— Только где? Денег у нас нет. — Констатировала факт Эльза, затем, немного помолчав, она выдвинула предложение — украсть?

— Неправильно это как-то.

— Выбора у нас нет. Только где.

— Эм, там, где обычно сушится постиранное белье. Так как стиральных машинок в семнадцатом веке не было, стирали раз в месяц там, где есть вода. Скорей всего у реки. Там и оставляли полотна на 40 дней, что делало их идеально белыми. Разумеется, не все ткани так стирали, но, думаю, плащи, или то, что можно за них принять, мы там найти сможем. Так как стирка — это процесс довольно трудоёмкий, стирали только постельное белье, нательное и детскую одежду, парадную одежду не стирали, так что я не уверенна, что мы сможем найти там платья. — Посвятила Эльзу Люси.

— Откуда ты все это знаешь?

— Полезно знать не только физику. — Улыбнулась Люси. Эльза ничего не сказала. Они как-то еще со школы разделили предметы. Гуманитарные — по части Люси, а физика, математика и информатика — по части Эльзы. На естественнонаучных предметах, таких, как химия и биология, они тупили вместе, хотя, иногда и понимали.

Люси направилась к реке, через закоулки, стараясь избежать как можно больше людей, Эльза шла за ней, оглядываясь на каждый шорох.

День в Эре для юного инквизитора не задался с самого начала. Нацу опаздывал на работу в который раз за месяц. В общем-то, в обычный день ему было бы наплевать на это, и он, не спеша, шагал к главному зданию инквизиции. Однако, сегодня был особенный день — собрание, на котором их начальник должен был объявить о каком-то задании. Опаздывал Нацу из-за того, что его отец уехал вчера вечером в другую страну по работе, поэтому разбудить Нацу было некому, а учитывая его любовь ко сну, особенно длительному, ему еще повезло, что по счастливой случайности соседка слишком громко отчитывала своего непутевого мужа, который пытался оправдать свое чистое имя, крича так же громко, как она.

Нацу Драгнил — парень с симпатичной, притягивающей внешностью. Двадцать один год. Внешность его всегда заставляла обратить на себя внимание, светло-розовые волосы, теплые серо-зеленые глаза. За друзей готов стоять горой, и плевать ему, как это обернется на нем. Веселый, добрый, отзывчивый и искренней. Все эти качества ему передались от доброй матери, которая всем сердцем любила сына и от доброго, в меру строгого, но справедливого отца. Нацу был немного ленив, но только относительно бумажной работы. Заполнять отчеты, или составлять их он не любил, за него это всегда делал лучший друг, с котором он работал в паре. Некоторые вещи могли туго доходить до Нацу, но глупым его назвать ни в коем случае нельзя. Наоборот, очень даже смышленый, хоть и с учебой у него были проблемы.

Его отец частенько уезжал по делам короля, или герцога, в другие страны, урегулировать кое-какие вопросы. Сам Нацу политикой не интересовался.

Что касается работы. Звание инквизитора не было мечтой Нацу, он не особо хотел ловить и сжигать еретиков и ведьм, которые, по сути, были обычными людьми несправедливо обвиненными. Нацу пошел на это из-за своего лучшего друга, который еще с детства вопил о том, как он в будущем будет лучшем инквизитором. Грей Фулбастер — лучший друг Нацу, двадцать один год. Во всех отношения достаточно холоден, за что Драгнил зовет его куском льда или ледышкой, ну или отмороженным придурком. Фулбастер имеет довольно привлекательную внешность. Иссиня-черные, густые волосы, и завораживающие черные глаза, однако от него всегда будто бы веет холодом. Полная противоположность Нацу.

Грей пытался добиться справедливости. Он делал все, чтобы людей, несправедливо обвиненных в колдовстве, помиловали. Никто не знал о причине такой жажды справедливости, и лишь Нацу было известно. Мать Грея обвинили в колдовстве несправедливо и сожгли. Чтобы на его дальнейшей судьбе и карьере это не отобразилось, его дальняя родственница взяла его к себе в столицу. Так Грей и оказался в Эре, а вскоре познакомился с Нацу. Сначала они невзлюбили друг друга, задирались, дрались, спорили, и сами не заметили, как эта вражда переросла в дружбу. Так и по сей день. Лучшие друзья, которые задирают друг друга и не упустят шанса подраться.

Забежав в помещение, Нацу обнаружил, что собрание уже закончилось, а главный инквизитор ушел. На парня смотрели три пары глаз — одна принадлежала Грею, его взгляд был наполнен гневом, злостью и жаждой убийства, видимо, из-за опоздания его друга, вторая — Гажилу, в его взгляде читалась доля самодовольства, а на лице застыла усмешка. Остальным же было пофигу на то, кто вошел в кабинет, они и внимания не обратили.

— Я говорил, что он проспит, — самодовольно начал Гажил Редфокс — парень с немного пугающей внешностью и довольно сложным характером, двадцать один год. Родился и вырос в Эре. Вспыльчив и уперт, как Нацу, однако в отличие от него, в характере Гажила и в его манере общения есть жесткость. Любит своих друзей, готов заступиться за них в любой момент. Не упустит шанса подраться с Греем и Нацу, что, кстати, уже вошло в привычку у всех троих. Окружающих пугают его необычные красные глаза, которые особенно выделяются на фоне его черных, непослушных волос. Производит впечатление бандита и преступника, однако, это только внешне. Пообщавшись с ним, этого не скажешь. Грубость и жесткость, конечно, присутствуют, но его доброта и открытость явно противоречат тому образу бандита, который производит на окружающих его внешность. Такой вот казус. Из близких только тетя — художница, которая его и обеспечивала. Жил Гажил на деньги, оставленные ему родителями. Его мать умерла от неизлечимой болезни, а отец, предчувствуя свою кончину, составил завещание, в котором все отходило его сыну, и тихо скончался по той же причине, что и мать. Тетя Гажила заботилась о нем, как могла, за что тот ей благодарен. Теперь, когда Гажил зарабатывает неплохие деньги, он обеспечивает и тетю и себя.

— Опять опоздал, головешка! — Воскликнул Грей и накинулся на друга, — придурок, почему мы должны тебя ждать?!

— Заткнись, ледышка, просто проспал! — Ответил Нацу.

— Нарываешься?!

— Чего сказал?!

— Эй вы, придурки, может заткнетесь?! — Подал голос Гажил, — Нацу, твою за ногу, просили же не опаздывать!

— Черт, Гажил, и ты туда же?! Подумаешь, опоздал?! Кстати, что у нас за задание? — Тут же переключился он.

— Пришел бы пораньше, не спрашивал, — ворчал Грей.

— Нам нужно отправиться в Магнолию, оттуда слишком много жалоб на ведьм. — Невозмутимо ответил Фрид, рассматривая какие-то бумаги за столом. Фрид Джастин — двадцать три года, из богатой семьи. По его внешности сразу можно сказать — аристократ, хоть и внешность несколько неординарная. Светло-зеленые длинные волосы, холодные зеленые глаза, холодность и сдержанность в речи, вот и все. Однако очень уважительно относится к своему лучшему другу Лексусу, всегда на его стороне, очень редко бывает, когда Фрид с ним не согласен. Приехал в Фиор из Англии, по работе, однако красота и атмосфера Эры, да и вообще всего королевства поразили Фрида, так что он решил остаться в Эре. Его семья отказалась переезжать, но не была против того, чтобы сын жил в другой стране. Навещать часто он их не мог, поэтому слал письма в Англию, это, конечно, долго, но ехать в Лондон было бы еще дольше и проблематичней.

— Что, всем сразу? — Переспросил Нацу.

— Трое расследуют это дело, допрашивают людей, находят подтверждение их словам, и присылают информацию остальным. Остальные в это время приходят к логическим выводам исходя из полученной информации, и решают, стоит ли устраивать аутодафе и казнь впоследствии. — Ответил до этого молчавший парень. Его пофигистичный взгляд был устремлен в какие-то документы, а безэмоциональный тон был холоден. Жерар Фернандес имел несколько неординарную внешность, двадцать один год. Голубые волосы, теплые зеленые глаза, красивое телосложение, все это придавало парню не только красоту, но и аристократичность. На самом деле Жерар Фернандес по социальному положению был не на последнем месте. Жерар родом из обедневшей графской семьи, родился в Страсбурге, во Франции, там, достигнув нужного возраста, поехал учиться в Эру, Фиор, где теперь работает и живет. В денежных средствах никогда не нуждался, но и особого излишество и роскоши у него никогда не было. Был воспитан строгими учителями, родители были с ним холодны и немногословны, пусть мать и пыталась привить ему эмоции игрой на музыкальных инструментах, жесткость отца все равно взяла верх, хотя играть на пианино Жерар все же научился.

— То есть не все отправляются в Магнолию? — Спросил Нацу.

— Нет, Фрид и Грей остаются здесь. Я, ты и Жерар едем в Магнолию. — Подал голос мрачный Лексас. Лексас Дрейар — светловолосый парень, зеленые глаза, двадцать четыре года. Самый старший из всех своих товарищей. Больше общается с Фридом, нежели чем с Нацу, Греем и Гажилом. Лексас в отличие от этой тройки, не горит желанием «набить морду» другу прикола ради/ в знак приветствия/прощания/просто так. А с Фридом общих интересов больше. Как вы уже знаете, родом из Магнолии, сознательно закрывает глаза на деятельность гостиницы своего дедушки.

— А почему ледышка не с нами?

— Потому что мне нужно будет разобрать отчеты, поступившие к нам из Германии, и возможно даже уехать туда на несколько дней. — Проигнорировав «ледышку» ответил Грей, — боишься без меня не справиться? — Съязвил он.

— Мечтай.

А пока Нацу и Грей опять собирались подраться, прощаясь, Жерар вновь обратил все свое внимание документам, а Гажил покинул зал.

Проснулась Люси от будильника в своем, пока еще, не отключившемся телефоне. Приподнявшись на локтях с постели, она заспанным, а от того мутным, голосом окинула Эльзу. Протерев глаза, зрение Хартфалии значительно улучшилось. Она заметила, что ее подруга все еще не проснулась, а наоборот, крепко спала, укутавшись в одеяло. Люси, взглянув на время, не стала ее будить, потому, как до подъема еще было время. Ужин в семь, сейчас только шесть, еще целый час.

Опустившись на пол, Люси обула свои боссоножки и влезла в свое платье обратно. Хартфалия решила найти Миру, чтобы та помогла ей привести себя в нормальный, божеский вид. Нет, она и сама могла бы, будь здесь современная ванна, но т. к. этого не было, пришлось искать Штраус старшую. Пригладив свои растрепанные волосы рукой, Люси покинула комнату.

Дрожь, что объяла Люси, не давала ей думать ни о чем другом, кроме как о том, что они попались. Винила ли она в этом Эльзу? Ведь, по сути дела, это ее подруга попалась на воровстве, а не она, Люси. Нет, не винила, наверное, потому что сейчас было не до виноватых, да и Хартфалия понимала, что могла попасть точно так же. В любом случае, они попались, а это конец. Теперь их либо придадут суду за воровство, либо сами совершат этот суд, и они уже никогда не вернутся обратно. Люси знала, что делали с ворами в средневековье. Отсечение рук — это самый распространенный метод, что могло их ожидать. Но могли и просто избить, изнасиловать, продать в бордель. Люси понимала, что документов у них никаких нет. Их тут приютили-то по доброте душевной, поэтому продать их обеих могли как простых рабынь. Повезет еще, если кому-нибудь служанками, а то и шлюхами сделают. Люси не знала, как она поступит в таком случае. Она считала, лучше умереть. Да, гораздо лучше, чем быть грязной проституткой за гроши в дешевом борделе. Может, Эльза и выдержит, но она, Люси, нет. Почему-то Хартфалия была в этом уверенна. Если же попытаться сбежать из дома распутниц, нужно где-то все равно раздобыть денег. А их можно только украсть у того же клиента. Или у кого-то из других женщин в этом доме. А как это сделать, не вызвав подозрений — сложный вопрос. Нужно будет там со всеми познакомиться, хотя бы чтобы тебя просто знали. А для этого нужно время. Не исключено, что за это время тебя не пихнут кому-то в постель за копейки. А что самое страшное, если моральное унижение оказаться под каким-нибудь толстым и до ужаса отвратным мужиком еще можно как-то стерпеть, то шанс заразиться от него чумой/сифилисом/еще чем-нибудь пугал страшно. А учитывая отношение к гигиене простых крестьян, заразиться можно через любой второй половой контакт, в борделе можно и с первого раза заразу подцепить. И лежи, потом, задыхаясь в слезах, что умираешь в грязном отвратительном месте, хотя где-то там, в двадцать первом веке, есть мама, которая тебя любит, уютная постель и медицина, которая находится на недостижимой, для этого времени, высоте.

Избежать всего этого можно было одним путем. Рассказать правду. Но кто им поверит?! Во времени переместиться, как же. Хотя нет, это в двадцать первом веке тебя отправили бы в психушу, а здесь… Люси знала, что тут сразу обвинят в колдовстве и сожгут. Но что ей оставалось? В обоих случаях ждала смерть. От болезни в жалком состоянии простой шлюхи или же на виду у всего народа, измученной ведьмой. Что лучше? Тут и так все ясно.

— Мы с Эльзой не из этого времени! — Заявила Люси, — мы из будущего. — Умирать пустым местом, жалкой продажной женщиной от болезни Люси не хотела, она не могла себе этого позволить. Уж лучше сгореть в огне. — Эта книга, — она достала из-под одеяла дневник, найденный еще в их университетской библиотеке, — дневник некой Лейлы Хартфалии, она — моя мать. А Катарина Скарлет — мать Эльзы. Мы из двадцать первого века. И попали мы сюда, потому что я прочитала надпись на форзаце в этом дневнике. И книга эта нужна была нам для того, чтобы придумать, как вернуться обратно. А словари, который взяла Эльза, были для меня. Я не владею латынью в совершенстве, так что для уточнения некоторых слов они мне потребовались. — Выдохнула Люси. Эльза в шоке смотрела на нее. Она не думала, что Люси все так быстро расскажет, но, подумав, решила, что это был самый рациональный вариант решения проблемы. Пусть, это принесет им новые проблемы, но их не будут считать грязными воровками.

Хартфалия бросила украдкой взгляд на Миру, та слушала с замиранием сердца.

— Можете доказать, — хрипло выдавила Мира. Конечно, она понимала, что они говорят правду. Из-за волшебства, тем более такого могущественного, каким обладали Лейла и Катарина, можно и не так влипнуть. Но, тем не менее, двадцать первый век. Мира даже не могла себе представить, как там все. Сумки этих девушек, их обувь — все говорило за них, но ей нужно было что-то такое, что заставило бы поверить без сомнений.

— Да, разумеется. — Улыбнулась как-то грустно Люси и, подойдя к своей тумбочке, взяла какую-то штуку, которую Мира не знала, как назвать.

— Это телефон, с помощью него в нашем мире можно говорить друг с другом и обмениваться СМС-ками… письмами, по другому, в считанные секунды, даже если люди находятся в разных странах.

— Невозможно.

— И тем не менее, еще можно слушать музыку, смотреть фильмы… я потом объясню, что это. А вот, как это работает. — Люси разблокировала панель, а Мира во всю уставилась на телефон. Он светится! Немыслимо! Хартфалия нажала пальцем на какой-то значок, и изображение тут же сменилось на какой-то список. Люси нажала на первую же строчку, и комнату огласила необычная, для Миры, музыка.

— С ума сойти.

— Да, вот до чего наука в нашем веке дошла. — Улыбнулась Люси, выключая музыку.

— Идите за мной. — Выговорила Миражанна, все еще приходя в себя от того, что только что увидела.

— Я отведу вас к мастеру. Не бойтесь, он не сдаст вас инквизиции, — предугадав волнение Люси, заверила Мира. Хартфалия кивнув, пошла следом. Эльзе ничего не оставалось, как двинуться следом.

Тренировки проходили совсем не так, как это представляла Люси. Никакого волшебства, даже попыток его вызвать, а сплошные физические нагрузки. И как, спрашивается, они смогут пробудить в себе магию, если занимаются по программе армии? Какая глупость. Хотя Эльзе так не казалось. Скарлет привыкла заниматься спортом. Мира сначала заставила их заниматься физическими нагрузками, а потом что-то рассказывала из истории. Закончили они к позднем вечеру. Люси с Эльзой, полностью измотанные, еле волокли ноги, пытаясь не упасть.

Приблизившись к гостинице, Мира насторожилась и велела накинуть Люси с Эльзой платки, которые она им дала. Девушки так и сделали и, получив знак от Миры подождать ее немного во дворе, послушно остановились, а Штраус старшая скрылась в помещение. Вскоре она выглянула из-за двери и велела девушкам идти за ней.

В коридоре действительно никого не оказалось. Миражанна хотела довести Эльзу и Люси до их комнаты, однако ей пришлось предоставить их самим себе, так как Лисанна, внезапно появившаяся из-за угла, что-то проговорила и утащила Миру с собой. Из скомканной, невнятной и поспешной речи, Люси с Эльзой поняли только, что это срочно и очень серьезно. Мира ушла, а девушки не спеша поплелись на второй этаж, попутно сняв с себя «старушечьи», как выразилась Люси, платки. Поскольку обе вымотались и вспотели, было принято решение наведаться на горячие источники. Тем более, Мира разрешила. В предвкушение отдыха в горячей воде, Люси мечтательно закрыла глаза, представляя как нежится в горячей воде. Эльза же улыбнулась. Она ведь тоже устала, какой бы спортсменкой не была. Добравшись до своих комнат, Эльза кинула платки на стол, Люси взяла полотенца и чистые платья, так любезно предоставленные вчера Мирой. Платья были самыми обычными, из дешевого, легкого материала. Одно — сине-зеленого оттенка, другое — темно-сиреневого.

— Все никак не привыкну к этим нарядам. Я привыкла к современной одежде, а тут платья и корсеты жутко-неудобные. Я даже на выпускной платье покороче надевала. — Отозвалась об одежде Люси.

— Я думала, ты так устала, что сил возмущаться у тебя нет, — мрачно заметила Эльза.

— Силы по возмущаться я всегда найду, — буркнула Люси.

Собравшись, девушки покинули комнату.

Джувию разбудил один из охранников, сказал, что у нее есть пару минут, а потом он выведет ее отсюда. Оказалось, кто-то хочет с ней поговорить. Интересно, кто. Умывшись и поправив одежду, Джувия принялась пытаться хоть как-то привести в порядок волосы. В результате, она не нашла ничего подходящего, как завязать свои вьющиеся волосы в хвост. Веревочка нашлась в кармане платья. Ею она и завязала волосы. Потом все тот же охранник вывел Джувию из камеры и повел наверх. Вскоре они дошли до какой-то комнаты. Лоскар, увидев, что охранник не спешит туда входить, прошла первой. В комнате был обычный стол и два стула друг на против друга. Не очень-то радужная обстановка, но в любом случае лучше камеры пыток. Комната была пуста, поэтому Джувия решила для начала осмотреться. Она наткнулась взглядом на окно, достаточно большое окно. Внезапно в голове появились мысли, что через это окно можно с легкостью выпрыгнуть наружу, а там и до ворот недалеко. НЕТ! Она не может сейчас сбежать! Опять рискует попасться и тогда ее точно сожгут. Уж лучше придерживаться плана. Да, план. Но все равно было интересно, что там, за окном. Джувия подошла к нему и глянула сквозь решетки. Как она и думала, внутренний двор, где на постах стража. Однако, она отметила, эта часть двора охраняется не так серьезно, как главная. Она сделала такой вывод, потому, как площадь участка, который она видела, была мала и солдат на ней было не много, но все равно для побега — многовато. Поэтому девушка просто прикрыла глаза и представила свободу. В её понимание свобода — это бабушкин маленький домик в Ирландии, в дали от родственников, по вине которых она здесь. Джувия не знала, как выглядит Ирландия, она представляла ее по рассказам бабушки, неровный рельеф, морской воздух, свободные просторы. Бабушка говорила ей, что там пасмурно. Поэтому Джувия представляла серо-молочное небо, легкий ветерок с моря, и себя, в легком голубом платье, бегущую к обрыву, чтобы насладиться красотой заката. Солнце почти село, касаясь водной глади и окрашивая ее в разнообразные теплые оттенки. Небо, хоть и было пасмурно, тоже переливалось теплыми оттенками. Было красиво, и тучи на небе ничуть не мешали и не портили картины. Ей, на мгновение, показалось, что она вдохнула морской свежий воздух, как услышала, что дверь в помещении, где она находилась, отправилась. Картина, которую рисовало воображение Джувии, помутнела и исчезла. Лоскар повернулась на звук и увидела молодого юношу на вид лет восемнадцати-двадцати. Темные волосы, немного растрепанные, такие же темные глаза. По одежде, как отметила Джувия, он был состоятельным человеком, и явно не немец. Вот только зачем ему задалась она?

— Кхм, простите мне мою наглость, сер, но не изволите ли объяснить мне необходимость нашей встречи? — Вежливо начала Джувия, — я вижу, вы не немец, явно чужестранец, зачем же я понадобилась вам?

— Вы верно подметили, я родом из королевства Фиор, — Джувия внимательно посмотрела на него. Именно в Фиор ей нужно было попасть, — может, слышали? — Лоскар только кивнула, прося его своим жестом продолжить, — я инквизитор.

— Будете собственноручно выпытывать из меня признание в том, что я ведьма?

— Вовсе нет. У вас неправильное представление об инквизиторах, мы вовсе не какие-нибудь садисты, которым доставляет радость наблюдать за разнообразными пытками.

— Да неужели.

— Я здесь, чтобы расследовать твое дело. Если мне удастся доказать твою невиновность, тебя освободят.

— Правда что ли? — Саркастически спросила Джувия, про себя отметив, что сбежит отсюда в любом случае.

— Ты забываешься, кто я, а кто ты. — Холодно сказал парень.

— Ну что вы, я — грязь, вы — состоятельный человек.

— Меня зовут Грей Фулбастер, — проигнорировав слова Джувии, сказал он, — присаживайся.

— Постою.

— Садись, — потребовал он. От его тона становилось не по себе, поэтому Джувия решила не испытывать судьбу и сесть. Он сел напротив нее.

— Итак, расскажи, в чем тебя обвинили.

— В колдовстве, — недовольно буркнула Джувия.

— Инквизиция сама по себе не врывается и не обвиняет беспочвенно.

— С трудом верится, — усмехнулась Джувия, — не знаю, как у вас в Эре, а у нас в Берлине как раз так.

— С возмущением оповестила она.

— Откуда ты знаешь, что я из Эры?

— Потому что центральная резиденция Святой Инквизиции находится в столице того или иного королевства, а инквизиторов из маленьких городов в другие страны не посылают, стало быть вы из столицы, то есть из Эры.

— Откуда знаешь, что столица Фиора — Эра?

— Я, по вашему, глупая? Меня вообще-то географии обучали.

— Прости, я не знал. Так кто донес на тебя Инквизиции?

— Брат с сестрой. Мать их поддержала. А все из-за кулона, который мне бабушка подарила. Он, по ее словам, удачу приносит.

— Это все?

— А что вы хотите от меня услышать?! То, что они застукали меня, когда я услаждала дьявола своим телом?! Не было этого! — Воскликнула она.

— Я не обвиняю тебя в сношениях с дьяволом.

— А по моему вы именно этого «признания» от меня ждете.

— Ты ошибаешься, — Грей, в отличает от Джувии, был спокоен и холоден. «Не пробиваем», как про себя окрестила его Лоскар.

— Если бы обвинения были верны, и ты действительно была бы ведьмой, как бы ты объяснила появление у себя необычных способностей?

— Не знаю, я не ведьма, и понятия не имею, откуда люди, обладающие волшебными силами, берут их, — врала Джувия спокойным голосом.

— Ни малейшего понятия?

— Нет.

— А я думаю, что силы можно получить и от рождения. Таких людей, по истине, можно назвать несчастными, обиженными судьбой, ведь им приходится прятаться ото всех всю жизнь, не имея возможности воспользоваться способностями даже во блага людей. Это очень прискорбно, ты так не считаешь? — Как-то грустно сказал он. Грей вспомнил мать. Она не обладала никакими волшебными способностями, но ее все равно сожгли. А к людям, которым «повезло» родиться одаренными, вообще несправедливо отнеслась судьба. Насмехаясь, таким образом. Грей никогда не понимал, зачем Бог вообще создал волшебство. Столько людей уже умерло из-за этого. Лучше бы его не было. Какой в нем толк? За свою короткую жизнь, Грей повидал не мало. Он видел, как люди, помогающие другим, страдали из-за своего дара.

— Вы правы. — Вывел его из мыслей голос Джувии.

— Что, прости?

— Вы правы, — девушка опустила голову, взгляд ее синих глаз уперся в стол, волосы закрывали лицо, падая волнами на него. Плечи немного подрагивали. Лоскар пыталась подавить в себе слезы, не дать им появиться. Черт! Да зачем он вообще об этом заговорил?! Что он знает о страданиях, которые такие, как она, Джувия, вынуждены испытывать?

— У вас необычная внешность, — решил сделать комплимент Грей и свести какое-то угнетение на нет.

— Вы не первый, кто мне об этом говорит, — два глубоких синих глаза обратили свое внимание на него.

— И глаза у вас необыкновенные.

— Спасибо. — Грей рассчитывал на улыбку, однако Джувия не улыбнулась. Взгляд ее все еще был каким-то потерянным, будто думала она сейчас о чем-то своем.

— Расскажи мне о себе. Когда планировала завести семью и уехать из родительского дома, чем планировала заниматься. Может, за детьми и домом следить, а может помогать мужу, или…

— Я этого не планировала.

— Прости?

— Я не планировала заводить семью. — Безэмоционально ответила Джувия. Она не хотела, чтобы ее дочь так же страдала от того, что обладает магией. Она лучше проживет в одиночестве, со своей силой один на один. Так, сила элемента воды не передастся по наследству никому и исчезнет.

— Можно узнать, почему?

— Это личное. — Короткий ответ.

— Что ж, ладно, тогда расскажи просто о себе. Что тебе нравится, что не нравится.

— К чему это?

— Мне интересно.

— Простите, у меня голова болит от ваших вопросов. С вашего позволения, я бы хотела вернуться в свою камеру.

— Как скажешь, — поняв, что разговора не выйдет, сказал Грей и позвал стражу, чтобы Лоскар отвели в ее камеру.

Джувия уже третий день виделась с этим инквизитором. Этот день был последним перед ее побегом. Из их разговоров, она узнала о нем многое. Он сам ей рассказал, она же рассказала ему про себя. Беседы с ним вовсе ее не угнетали, наоборот. Грей Фулбастер был очень интересным собеседником. Он рассказал Джувии, как выглядит Ирландия, в которой ему посчастливилось побывать. Лоскар в основном слушала о его приключениях, во время поимки еретиков или ведьм. И пусть эта тема была неприятна Джувии, Грей не говорил об осужденных им людях на смерть, он рассказывал о смешных случаях, которые произошли с ним и Нацу — его лучшим другом, а она, Джувия, просто упивалась его рассказами. С ним было легко. Свободно. Ей, правда, было немного грустно, из-за того, что ей нечем хвастаться. Ведь Джувия еще ни разу не выезжала из Германии. Грея удивило то, что она знала английский лучше, чем свой родной немецкий, но Джувия объяснила это тем, что ее отец — коренной житель Фиора, а в Германию переехал из-за своей жены — матери Джувии. Оказалось, Грей родился в Фиоре, правда не в столице, где он сейчас живет, а маленьком городке на севере. Джувия объяснила, что ее мать тоже не полностью немка. Дело в том, что бабушка Джувии родилась и выросла в Ирландии, просто некоторые обстоятельства, о которых сама Лоскар не в курсе, вынудили ее переехать в Берлин, где она и вышла замуж за дедушку Джувии.

У Грея, как выяснилось, нет ни матери, ни отца.

Сегодня была последняя их встреча. Суд назначен на послезавтра, но уже сегодня ночью ее здесь не будет.

В камеру вошли стражники и увели Лоскар наверх. Джувию поразило то, что Грей ни разу не спросил, ведьма она, или нет. Он не спрашивал про ведьм в ее семье, они вообще на эту тему не говорили. Он лишь просто спросил как-то, верит ли она в волшебство. Джувия ответила отрицательно и ничуть не врала. Она вообще не врала ему в своих ответах, всегда говорила только правду. Казалось бы, быть ведьмой и не верить в волшебство — абсурд, но в понимании Лоскар магия, коей она обладала, и волшебство — разные вещи. Волшебство — это когда человек выздоравливает от неизлечимой болезни, когда наступает новый день, полный ярких эмоций, когда близкие тебя очень любят и ты их, и никто никого не придает, когда незнакомые люди готовы помочь тебе просто так, бескорыстно. Это волшебство. А такого Джувия в своей жизни не встречала. Даже родные предали ее, что уж говорить о чужих людях.

— Доброе утро, — поздоровался с ней Грей.

— Доброе. — Ответила Джувия, присаживаясь за стол.

— Пей чай, — Грей кивнул на кружку с горячим напитком, что стояла перед ней, — а то остынет.

Джувия быстро выпила чай, а Грей оповестил ее, что они сегодня снова пойдут гулять по городу. На этот раз без сопровождения охраны. Эта новость Лоскар очень обрадовала, ведь ее сильно напрягало то, как на нее смотрит охрана.

Уже через несколько минут, Грей с Джувией не спеша прогуливались по аллее, упорно сохраняя молчание.

— Грей, — обратилась Джувия к Фулбастуру, который, кстати, после некоторых «мистер Фулбастер» попросил называть себя просто по имени, — а как вам — от обращения на вы, Джувия все равно не смогла избавиться, — в нашем городе? Нравится ли вам наша страна?

— Я бывал раньше в Баварии. Да, мне нравится Германия, ваша культура и архитектура, немецкий язык, однако, ничто не может заменить мне мою родную страну.

— Вы побывали в разных Европейских странах, а я еще нигде не была. Вам так повезло. Да и родилась я женщиной, а нас, как правило, в институты не берут*. Или вы тоже считаете, что женщины созданы только для выполнения детородной функции?

— Нет, я так не считаю. Мне куда более приятней разговаривать с образованными дамами.

— А я, по-вашему, образованная? — Почему-то спросила Джувия.

— Ты знаешь английский язык, и немецкий. Пусть не так хорошо, как английский, но знаешь ведь.

Умеешь считать, писать. Маловато, конечно, но умеешь ведь. В Эре, среди богатых семей, тебя бы ни во что не ставили, твоих знаний катастрофически мало. Но это лучше, чем ничего.

— Спасибо. Простите, что не могу рассказать вам о своих приключениях, потому что таковых не было. И в странах других я не была, поэтому не могу обсуждать с вами искусство или архитектуру. Грей, вам, наверное, неинтересно со мной, ведь так? Зачем вы вообще решили расследовать мое дело? Ведь вам не лучше меня известно, что суд — это просто формальность. Меня в любом случае казнят.

— Зачем же так категорично? Я помогаю тебе, потому что всегда стараюсь выяснить, справедливо ли обвиняют и казнят людей или же нет. Я потерял мать из-за несправедливости тогдашней инквизиции.

— Вы говорили, — напомнила Джувия, — Грей, а вы… вы верите в магию?

— Да, верю. Мне довелось увидеть настоящих ведьм за свою короткую жизнь.

— И какими они были? Ну, ведьмы.

— Ничего сходного с сатаной нет, — усмехнулся Грей, — а ты?

— Да, верю. Мне пришлось поверить.

— Ты знаешь кого-то обладающего магией?

— Да… — спустя несколько минут молчания, ответила Джувия, видимо что-то решив про себя, — да, знаю.

— Ты, естественно, не скажешь, кто это.

— А если и не скажу, что вы сделайте? Будите пытать меня, заставляя под муками сказать правду?

— Меня огорчает то, что ты подобного мнения обо мне. Я не скажу никому о том, что ты хранишь эту тайну.

— Зачем вам это?

— У меня свои принципы. Я думаю, ты не виновна. Тебя несправедливо обвиняют. Внешность ведь не показатель.

— А если бы я действительно была бы ведьмой, твое отношение ко мне бы изменилось? — Фраза вылетела из уст девушки, однако когда она поняла, что сказала, хотела провалиться под землю.

— Изменить отношение к человеку, о котором у тебя сложилось определенное впечатление, не так уж и трудно, достаточно какой-нибудь шокирующей новости. Я слишком плохо тебя знаю, чтобы быть уверенным в том, что даже если ты и ведьма, ты хороший человек. Тем более ты женщина, а женщины, как правило, профессионально врут.

На этом разговор закончился. Они продолжали прогулку, каждый думая о своем.

Очень скоро облака сгустились в небе, предвещая дождь. Грей повел Джувию обратно, к центральному зданию Святой Инквизиции.

Джувия понимала, что больше не увидит его никогда. Это была последняя их встреча, по ее мнению. Однако, ни она, ни он не предполагали, что нити их жизненные дороги уже тесно сплелись, и в планах судьбы их жизнь была уже расписана. Одна на двоих. Но это ведь только планы.

Это было обычное утро. Теплые лучики солнца пробивались сквозь шторы, освещая комнату. Теплый лучик солнца попал на лицо спящей девушке, от чего она поморщилась и повернулась на другой бок. Люси отчего-то казалось, что вот-вот прозвенит будильник, она встанет, за ней зайдет Эльза, и они вместе отправятся на учебу. Да. Так все и будет. Она проснется в своем времени.

Однако что-то пошло не так. Люси резко перестала ощущать легкую духоту и тепло, она сама не поняла, когда в комнате стало так прохладно. И ощущение было таким странным. Она будто и не спала, но в тоже время чувствовала, что сон поглотил ее.

— Люси, — Хартфалия застыла на месте. Только сейчас она поняла, что тело-то ее спит, а сознание непонятно где бодрствует. Место вокруг нее было темным, ничего не было видно, темно, как в космосе. Но больше всего пугал голос. Откуда он взялся?! Она сошла с ума?

— Люси, обернись, дубина! — Женский гневный голос заставил обернуться с сию же секунду. И как только Люси обернулась, она потеряла дар речи. Перед ней было нечто. Сказочное существо, нереально красивое. Синие волосы, цвета воды, прямыми густыми прядями падали на грудь, которую скрывала очень красивая верхняя часть купальника. Она была такого же цвета, что и волосы существа, но немного темнее. Ткань была украшена различными драгоценными камнями. Ярко-синие глаза сверлили Люси, будто заглядывая в самые сокровенные уголки ее души. На лбу у существа было что-то вроде диадемы. А вместо ног был хвост. Большой синий рыбий хвост!

— Русалка, — еле-еле выговорила Люси.

— Дура! Я — водолей! Одна из знаков зодиака! Поверить не могу, что у меня такая бестолковая хозяйка! Нет, тут какая-то ошибка, ты не можешь быть Люси! Лейла была умной, а ты…

— Ты знаешь мою маму? — Тут же нашлась Люси при упоминании о матери.

— Водолей, нам запрещено болтать. — Вновь женский голос, но более спокойный и уравновешенный. Люси обернулась. Перед ней предстала миниатюрная девушка с короткими розовыми волосами в костюме горничной. Причем на современный лад. Глаза у нее отличались от Водолея. Они были будто неживыми. Или это цвет такой. Цвет неба. Синий. Ее внешность вообще напоминала Люси анимешников-подростков.

— Я Дева, хозяйка.

— Чего? — Не поняла Люси.

— Простите, что вмешиваюсь, — послышался робкий голос, и Люси вновь пришлось обернуться. Перед ней предстала очень красивая девушка с нежно-розовыми волосами, кудри ее волос напоминали, как не странно, пух овечий шерсти. Люси отметила для себя, что у нее были рога, настоящие! И одета она была в интересное короткое платье из мягкого материала похожего на овечью шерсть.

— Овца, — вырвалось у Люси, но как только Хартфалия поняла, что данное высказывание можно трактовать не только в прямом смысле, но и в несколько ином, поспешила извиниться, — ой, прости, не то имела ввиду. Ты просто похожа…

— Я овен. — Отозвалась она, — и я пришла сказать, что у нас очень мало времени… простите. — Она потупила взгляд.

— Я Лев, — послышался мужской голос, и из темноты вышел рыжеволосый парень в черном костюме, — можете называть меня Локи*. Люси, ты должна овладеть своими силами как можно быстрее.

— Мы поможем, госпожа. — Люси взглянула на обладателя голоса и вновь лишилась дара речи. Это было нечто! Оно выглядело, как… козел. Нет, правда, как настоящее животное! — Я Козерог, — представилось нечто в темных очках и черном деловом костюме опять же на современный лад.

— Я Телец, и ради вас, прекрасная госпожа, готов на все! — Воскликнуло еще одно нечто, похожее на быка с огромным топором. Одет он был как герой из взрослых фильмов на манер садо-мазо. «Извращенец» — пронеслось в голове у Люси.

— Мы будем с вами до конца! — Два мелких синих чудика очень понравились Люси. Они казались ей безобидными, — мы…

— Близнецы! — Догадалась Люси, — а вы… — обратилась она к молчаливой девушке, одетой как танцовщица в восточных странах. Лицо ее закрывала паранджа бежевого цвета. Темные волосы были уложены в чудную прическу.

— Весы. — Кратко ответила она.

— Если поработать над вашем имиджем, будете красавицей, креви. — Подал голос мужчина, одетый в полосатую рубашку. Его кожа имела смуглый оттенок, а волосы были заплетены в некое подобие африканских косичек. И естественно Люси привлекли клешни, торчащие у него из-за спины. — Я Рак.

— Госпожа, позвольте нам помочь вам, — подал голос мужчина довольно интересной внешности. Его волосы были разного цвета. Правая половина была огненно-красной, а левая — белой. Странный контраст. Но если так посмотреть, Люси его волосы напомнили флаг Польши**. Он был обнажен по пояс. Ноги были укрыты красными шароварами, которые держал черный широкий пояс в золотой оправе. И что самое удивительно, у него был огромный хвост с жалом на конце. — Я Скорпион.

— Я Стрелец — представился странный мужчина в костюме лошади. Точнее, Люси сначала показалось, что это был костюм, потом оказалось, что это он сам такой. Ноги, как у коня. И одет он был странно. В какой-то странный зеленый костюм, а вместо штанов полосатые шорты. А за спиной у него были стрелы.

— Рыбы. — Представились одновременно двое странных людей. Женщина и похожий на нее паренек. Теперь уже Люси не удивилась их одежде. После Тельца, Козерога, Скорпиона и Водолея было нечему удивляться.

— Ты примешь нашу помощь, Люси? — Вышел вперед Локи, — без магии ты здесь не выживешь. Ты привыкла жить в двадцать первом веке, но это совершенно другое время.

— Я знаю, просто у меня в голове не укладывается, всё это. Магия, знаки зодиака. Похоже, будто я схожу с ума.

— Но это реальность Люси. Прими это.

— Откуда у меня эти способности? Почему именно я? Мне и так было хорошо жить в Магнолии в своем времени! Я и Эльза! Лучшие подруги! Мы планировали поехать в Испанию по окончанию учебы! И все было замечательно, учеба на архитекторов, вечеринки, мои недописанный роман. Меня все устраивало! Почему именно я оказалась здесь?! Я ни о чем подобном не просила! Меня устраивала моя жизнь!

— Хозяйка, дело в том, что вы на самом деле не из двадцать первого века. — Подала голос Дева.

— Что? — Шепотом спросила Люси, не веря в сказанное.

— Это не моя тайна, но так или иначе, вы должны знать. Вы с Эльзой родились в конце шестнадцатого века. Здесь!

— Это невозможно. Это неправда!

— Это так, Люси, — продолжил Локи, — мастер Макаров тебе все расскажет.

— Поверь нам, дурында, мы говорим правду, — подала голос Водолей, — так ты позволишь нам помочь тебе?

— Люси, прими правду. Поверь в магию. Это все реально. Вы с Эльзой не можете открыть в себе способности не из-за того, что в вас их нет, вы просто не верите в магию. — Продолжал Локи.

— Хозяйка, на следующей тренировке просто снимите мысленно печать с книги и все двенадцать ключей окажутся у вас. — Заявила Дева, — только верьте в магию.

Далее последовало молчание. Люси начала медленно возвращаться обратно, в комнату, в духоту. Она резко открыла глаза и приняла сидячее положение, из-за чего голова немного закружилась. Взглянув на соседнюю кровать, Эльзы она там не обнаружила.

Расчесав волосы, Люси решила сделать пучок на голове, чтобы волосы не мешали в течении дня. Заколов из шпильками, которые она всегда носила с собой, девушка оделась и проследовала вниз, чтобы умыться.

Выполнив все утренние процедуры, Люси отправилась к Макарову, намереваясь серьезно поговорить.

— Люси, — окликнула Хартфалию Мира. Люси нехотя обернулась и уставилась на Миражанну, взглядом умоляя ту поскорей сказать, что она там хотела и не задерживать её — Люси.

— Люси, ты куда?

— Мира, мне нужно к мастеру. Это срочно. Что ты хотела?

— Да так, даже не спросишь, где Эльза?

— Она проснулась раньше, и ты дала ей поручение, это вполне ожидаемо. — Улыбнулась Люси.

— Да, ты права, так зачем тебе к мастеру?

— Это… Мира, я тебе потом все расскажу, обещаю, а сейчас мне нужно к мастеру, ладно? — Затрепетала Люси.

— Хорошо, хорошо, как скажешь, иди — улыбнулась Мира в ответ, — только не забудь потом обязательно подойти ко мне.

Люси кивнула в знак согласия и поспешила к мастеру. В кабинете, как и ожидала девушка, Макаров сидел на своем месте и что-то читал. Как только дверь закрылась, издав характерный звук, мастер обратил на гостью свой взгляд.

— О, Люси, — улыбнулся он, — чего хотела?

— Я поговорить пришла. Обо мне, Эльзе и наших родителях, — уточнила Люси. Взгляд мастера с доброжелательного и веселого изменился на уставший, грустный и немного напуганный.

— Я знал, что рано или поздно придется провести этот разговор. Тебе наверняка интересно, что это за дневник, который вы с Эльзой нашли еще в своем времени.

— Да. А еще мне ночью… сон снился, но это был не совсем сон, все было реально, и со мной разговаривали какие-то странные люди… я даже не уверенна, что это вообще были люди.

— Это звездный духи. Твоя сила, Люси. Лейла — твоя мама — обладала точно такими же способностями заклинательницы духов. Ей удалось собрать все тринадцать ключей знаков зодиака. Тринадцатое созвездие — созвездие змееносца. В мифологии он должен иметь медицинские способности, но мало кому известно, что Змееносец умел разрывать ткань времени. Он может перемещать во времени. Его сила способна пронести заклинателя духов сквозь века. Именно этим его способностями воспользовалась твоя мама, Люси. Лейла перенесла Катарину, тебя, Эльзу и себя во времени, в конец двадцатого века.

— Но зачем?

— Все просто. Тебе ведь известно отношение к так называемым ведьмам? — Люси только кивнула в ответ на вопрос. Макаров продолжил, — Лейла и Катарина полюбили инквизиторов. Джудо и Артур были жестокими людьми, чтившими закон и принимающими предрассудки людей за истину. Как ты знаешь, предрассудков полно. В твоем времени их, наверное, не осталось, потому что многое может объяснить наука. Катарина и Лейла хорошо общались с волшебниками, которых я прикрывал. Они ничем себя не выдавали. Однако, Господь Бог несправедливо одаривает некоторых волшебством, встречаются люди, недостойные этого. Сила портит их, просыпается жажда власти, жажда величия. В наше время по всему свету есть темные волшебники и волшебницы, многие из них не опасны, но есть такие, чья магия по истине велика. Например, дары четырех стихий. Я знаю, что приближается война и темные волшебники попытаются захватить власть, повергнув людей в хаос. Но им должны помешать. Скорей всего после войны магия исчезнет. Вот почему в твоем времени ее не существует, а если и есть, то не такая могущественная, как сейчас. Нам повезет в войне, если хотя бы один маг стихии будет на нашей стороне. А так, вся надежда на вас с Эльзой и волшебниц, которые живут в нашей гостинице. Больше некому защитить Магнолию. Более могущественных волшебников я не знаю. Остались те, кто не шибко может помочь в войне. Возвращаясь Лейле и Катарине, их предали. Я знаю, что кто-то из знакомых был темным магом, на темной стороне. И чем меньше светлых могущественных волшебников, тем выше шанс победы темных магов. Была зима. Декабрь. Катарина только что родила Эльзу, Лейла была беременна. Они бежали из тюрьмы и переместились в двадцать первый век. Ты, Люси, была зачата здесь, в семнадцатом веке, как и Эльза. Так что, это ваше время. И я думаю, Лейла спрятала ключ тринадцатого знака зодиака. В ее дневнике запечатаны лишь двенадцать ключей. Так что, я думаю, как только вы выполните свое предназначение, сразу же вернетесь в привычное время. В двадцать первый век.

— Предназначение?

— Поможете в войне против темных волшебников.

— А если мы не вернемся?

— Тогда нужно будет разыскать тринадцатый ключ.

— Но где?

— Не знаю, Люси. Думаю, с этим тебе помогут звездные духи.

— Я… это все так трудно. Все в один день. И война… я не знаю, что такое война, только из учебников истории и фильмов. Это же так страшно. Я… я не уверенна, что вообще обладаю магией.

— Люси, просто поверь в нее. Но помни, времени у нас почти не осталось. Я не вправе указывать тебе, но прошу тебя, подумай. Нам нужна помощь. — Макаров смотрел на Люси с надеждой. Девушка понимала, что она не вправе отказываться, выбора другого просто нет. Она обязана помочь этим людям, но что делать перед животным страхом перед войной?

— Я… я подумаю, — Люси спешно встала и, все еще находясь в прострации, покинула кабинет Макарова.

Эльза очнулась от сладкой дремы, услышав шевеление возле себя. Повернув голову в сторону лежащего на кушетке парня, она вновь разочаровалась. Жерар не проснулся, он просто ворочался во сне. Хотя, оно и к лучшему. В конце концов, сейчас раннее утро, четыре или пять часов утра, и возвращаться через лес в гостиницу было бы жутковато, да и заблудиться можно было легко. Эльза вновь прикрыла глаза, предаваясь лёгкой дрёме. Искусственный правый глаз, который невозможно было отличить от настоящего, вновь начал беспокоить Эльзу небольшим помутнением, захотелось опять потереть глаз, но Полюшка запретила его вообще трогать минимум сутки. Так что ощущение легкого дискомфорта будет преследовать Эльзу еще целых… тут она припомнила данное время и время, когда ей поставили искусственный глаз… в общем почти целых двадцать часов еще терпеть. Но, искусственный глаз все же лучше, чем вообще отсутствие правого глаза.

Моргнув пару раз глазами, Эльза поняла, что помутнение не прошло, и видеть она стала хуже. Скарлет устало вздохнула и, поднявшись со своего места, подошла к столу. Взяв глазные капли, которые дала ей Полюшка, Эльза вернулась обратно и закапала правый глаз. Моргнув пару раз еще раз, четкость зрения вернулась. Поставив капли на место, Эльза вновь попыталась уснуть. Полюшка куда-то ушла, аргументируя свой уход каким-то важным, неотложным делом, поэтому Скарлет осталась одни на один со своими мыслями.

Прикрыв глаза, она вновь попыталась уйти на границу сна и реальности, но ее потревожило шуршание со стороны Жерара. Решив, что он снова ворочается во сне, Эльза не стала обращать на это внимания.

— Эльза? — Послышался слабый хриплый голос. Скарлет мгновенно раскрыла глаза, уставившись на инквизитора, — что произошло? Где мы? — Голос был все таким же хриплым, но более уверенным, из-за чего показалось, что слабости в нем почти не было.

— Растение со страницы сто десять. Ты сорвал его, а оно было ядовитым. Прости, не успела сказать тебе, ты уже сорвал его и потерял сознание. Я побежала за помощью к знахарке, она-то тебя и спасла. Мы сейчас в ее домике в лесу.

— А где она сама?

— За водой пошла, — соврала Эльза, — тут неподалеку бьет ключ пресной воды.

— Вот как. Понятно. А сколько времени?

— Пять утра, или около того.

— Нужно возвращаться. — Жерар попытался подняться, но его тело было еще слишком слабо, поэтому у него это не получилось. Да и Эльза помешала. Положив руки ему на плечи, девушка насильно заставила его лечь обратно.

— Тебе нельзя вставать. Нужно еще немного поспать, да и идти сейчас в гостиницу глупо. Ночью в лесу всегда небезопасно.

— Ты боишься?

— А ты нет?!

— Нет. Чего бояться? Диких животных?

— Хотя бы их, если тебя не страшит факт заблудиться ночью в лесу.

— Мы не заблудимся, по звездам можно ориентироваться, куда идти.

— Забудь! Ты слишком слаб, чтобы куда-то идти! Мы остаемся здесь до утра, понял?!

— Эльза, уже утро.

— Как минимум до девяти утра!

— Ладно, хорошо, раз ты настаиваешь. — Улыбнулся Жерар и откинулся обратно на кушетку, — ты почему не спишь? — Спросил он, повернувшись в сторону Эльзы.

— Тебя стерегу, — улыбнулась она, — а если серьезно, у меня бессонница, — и как на зло это бывает, Эльзу одолела зевота, а глаза вновь закрылись. Скарлет залилась краской. Не часто ее собственный организм «палит» ее так. Предатель.

— Я вижу, — хмыкнул Жерар, — так почему не спишь? — Эльза не ответила. Жерар осмотрелся, к темноте его глаза привыкли не сразу, но довольно быстро, поэтому он мог рассмотреть помещение, в котором находился. Комната была средней, но заставлена вещами доверху, поэтому казалась тесной. Три шкафа с книгами, стол, как не странно, пустой, всякие сундуки, травы, лежащие, где только можно. Карта Европы, в некоторых местах затертая, а в некоторых порванная, висела на стене. Картины, на которых были изображены пейзажи. И еще что-то на стене, картина, или что это было, Жерар не знал, но это что-то было закрыто тканью. Однако его не это в данный момент волновало. Дело было в том, что кроме кушетки, было лишь кресло, и то было занято каким-то барахлом, лечь Эльзе было негде. Взглянув на кушетку, Жерар прикинул, что на ней вполне могли поместиться они с Эльзой вдвоем.

— Эльза, — обратился он к ней, — ложись, я подвинусь.

— Нет, ты что? — Эльза покраснела и десять раз поблагодарила Бога за то, что в комнате темно и ее смущения было не видно. — Я… я не устала, посижу тут.

— Ложись или я встану и сам тебя положу сюда. — Предупредил он. Скарлет улыбнулась, но с места не сдвинулась.

— Значит все же придется самому тебя заставить, — сказал Жерар сам себе и предпринял попытку приподняться на кушетке. Это у него получилось.

— А ну ложись обратно! — Приказным тоном заявила Эльза.

— Только после тебя, — ухмыльнулся Жерар. Эльза прошипела что-то вроде «чёрт с тобой» и подошла к кушетке. Жерар учтиво подвинулся. Эльза залилась краской так, что теперь ее лицо совпадало с цветом волос. Однако этого не было заметно не только из-за темноты, но и из-за того, что Скарлет наклонила голову так, чтобы лицо закрывали волосы. Она присела на кушетку и аккуратно, а так же очень осторожно прилегла. Ее тело тут же обдало теплом Жерара, который находился в опасной близости к ней. Эльза отвернулась от него, уставившись в стену, и предприняла попытки утихомирить бешеный стук сердца. И чего она так волнуется?!

— Успокойся, я тебя не съем, — послышался сиплый голос Жерара. Эльза собрала волю в кулак и, повернувшись лицом к парню, с вызовом ответила:

— Я не боюсь, — голос прозвучал так же тихо.

— Чудно, — Жерар улыбнулся, — спокойной ночи, — сказал он, закрыв глаза.

«Спокойной ночи»?! «Он издевается?! Да какая, к черту, спокойная ночь, когда он так рядом?! Так опасно рядом со мной!» — Подумала Эльза. Девушка решила не думать о нем, чтобы успокоиться, и начала разглядывать комнату, на которую уже успела налюбоваться. Ее взгляд наткнулся на ту самую картину, закрытую от чужих глаз тканью. Эльза хмыкнула. Полюшка все таки закрыла современную политическую карту Европы. Вот бы Жерар удивился.

Эльза закрыла глаза, представив вновь свою прежнюю жизнь. Как было хорошо, институт, друзья, Люси. Все было так… так правильно, все шло своим чередом. А теперь? Теперь все изменилось. Нет, Люси осталась с ней, с Эльзой, но остальные пропали. А ведь мама обещала взять в командировку в Англию с собой Эльзу. Эльза бы увидела Лондон. Да и они с Люси хотели посетить Великобританию. Со школой они как-то ездили во Францию. А зная про исторические разногласия между Францией и Англией, Эльзе хотелось бы увидеть Англию. А так же другие страны, входящие в Великобританию. Северную Ирландию, Уэльс, Шотландию. Они с Люси еще тогда, после экскурсии во Францию, договорились, что обязательно попадут в Великобританию, в Англию. Они так же хотели посетить и другие европейские страны. Но сейчас дело не в этом. Эльза вспомнила, как они с Люси на переменах слушали музыку. Как они однажды ходили в клуб, и обе напились так, что на утро, очнувшись дома, получили от родителей по полной. А выпускной. Тогда они выпили совсем чуть-чуть и всю ночь гуляли по городу с одноклассниками. А когда Люси попросила помочь Эльзу в написании романа. Они тогда придумали хороший сюжет, но так ничего и не написали, а весь день смотрели кино и смеялись. Или тогда, когда Люси вдруг вспомнила про их совместную презентацию в восемь вечера. Они полночи провозились с работой, которую начали с нуля. На выступлении в школе обе были никакими, но зато представили информацию хорошо. Столько воспоминаний. А что теперь? Все из-за какой-то дурацкой книги. Всё рухнуло в один момент. И Эльза не знала, вернутся ли они обратно, или же застрянут в семнадцатом веке навсегда.

За своими воспоминаниями, Скарлет и не заметила, как уснула.

А по левой щеке ее катилась одинокая слеза. Правая же щека была сухой.

— Ты слишком много магии расходуешь на облачение в броню. Нужно научиться контролировать свои силы. А пока, тебе нужно научиться драться на мечах, ведь это твоя сила. Я бы попросила Лексуса помочь тебе, но он не должен знать о вас, он и обо мне-то не знает, так что я сама буду тебя тренировать, — сказала Мира, взяв меч в руки. Эльза создала своей магией свой собственный и встала в боевую стойку.

— Откуда ты знаешь, как сражаться на мечах? — Спросила Скарлет.

— Да вот, довелось научиться, — улыбнулась Мира, и сделала выпад в сторону Эльзы, занеся над ней меч, Скарлет не растерялась и отбила удар.

За всем этим наблюдала Люси, которая пыталась сосредоточиться на том, чтобы снять печати и посмотреть, наконец, на свои ключи звездных духов. Хартфалия еще вчера перевела руны с печати на английский язык. Поняв смысл, Люси теперь пыталась произнести заклинание на руническом языке, которое бы сняло печать.

Закрыв глаза и отвернувшись от разворачивающегося экшена, девушка попыталась сосредоточиться. Люси произнесла первые пару слов заклинания, как вдруг в нескольких сантиметрах от нее пролетел меч, воткнувшись в землю. Хартфалия в шоке уставилась сперва на меч, потом на Эльзу и Миру, которые ее, казалось, даже не заметили. На глазах Люси, бой из состояния «на мечах» перешел в «на кулаках». Эльза ударила Миру по лицу, та ответила ей ударом под дых. Скарлет стиснула зубы, но не растерялась, и нанесла удар ногой, Мира повалилась на землю, но так же не спешила сдаваться.

— Эй, вообще-то вы меня чуть не убили, — Люси поднялась со своего места и гневно посмотрела на дерущихся девушек. Они не обратили на это никакого внимания, что взбесило Хартфалию еще больше. Внезапно ей на ум пришло сравнение этой женской драки с одним русским реалити шоу.

— Не тренировка, а Дом 2 какой-то! — Воскликнула Люси, и, взяв книгу, поспешила уйти в место по- спокойней.

После окончания праздника, стражи тюрьмы Святой Инквизиции вернулись на свои посты. Проверять состояние пленников, разумеется, никто не хотел. Да и имели на то полное право. А что смотреть на этих полуживых полумертвых смертников? Они все равно умрут, так какая разница где? В камере, или в огне? Ни для кого не секрет, в каких условиях существовали заключенные в темнице. Сырость, полное отсутствие гигиены. А учитывая болезни, что ходят по Европе — чума, сифилис, оспа, многие не доживают до суда и казни. Тем более что Натуральной (черной) Оспой можно заразиться воздушно-капельным путем, в отличие от того же Сифилиса, который передается половым путем в 90–95 % случаев.

И отсутствие Джувии никто бы не заметил, если бы не приезжий инквизитор из Фиора, который каждодневно, до суда, обязался видится с Лоскар.

В этот раз Грей, почему-то, не стал ждать, пока стража приведет Джувию к нему, и сам решил спуститься за ней. Спуститься нужно было ниже этажом.

Джувии в камере не обнаружилось. Фулбастер сейчас не в самом приятном расположении духа, после устроенного им разноса страже, направлялся к главному инквизитору. Однако его на месте не оказалось. Лишь заместитель.

— Грей, ты хоть понимаешь, что это значит?! — Вскричал полноватый мужчина в возрасте около сорока лет.

— Ваши люди упустили пленницу. — Холодно ответил он.

— Ответственность за нее лежала на тебе!

— Не припоминаю, чтоб я брал на себя ответственность за нее.

— Но вы же говорили, что возьметесь расследовать ее дело до суда, и ответственность за нее, стало быть, тоже легла на вас! Я думал, мы обо всем договорились в тот раз!

— Не было такого уговора. Ответственность за нее лежала на мне лишь тогда, когда я с ней общался. То есть, когда она проводила свое время со мной. А ответственность за часы, проведенные ею в камере, соответственно лежали на вас.

— Мистер Фулбастер…

— Мистер Мюллер, вы хотите сказать, что вина за исчезновение Джувии Лоскар лежит на мне? — Как-то пугающе поинтересовался Грей.

— Мистер Фулбастер, я прямым текстом вам об этом говорю! Вы же не хотите, чтобы у нас были конфликты с вашим начальством из Фиора, не так ли?

— Хорошо, значит ответственность за нее целиком и полностью лежит на мне, так?

— Верно.

— То есть у меня, как у инквизитора, есть на нее определенные права, как на мою заключенную, так?

— В-верно — уже не так уверенно ответил мистер Мюллер.

— А вы зафиксируйте свои слова на бумаге.

После составления определенных документов и их подписания, права на Джувию, как на заключенную, полностью принадлежали Грею, как инквизитору. Когда Фулбастер удостоверился в том, что теперь Джувия Лоскар является не только его заключенной, но и заключенной его страны, не только на словах, но и юридически, он мог спокойно возвращаться в свою страну, забыв об этой девушке.

— Прекрасно, значит я могу выдвигаться на ее поиски?

— Можете, доставьте эту наглую девчонку обратно!

— Прошу прощения, мистер Мюллер, но теперь, когда вы подписали эти бумаги, права на эту, как вы выразились, наглую девчонку, принадлежат не вам. Джувия является пленницей Святой Инквизиции Фиора, эти бумаги, которые вы только что подписали, доказывают этот неоспоримый факт.

— Дьявол!

— Попрошу не выражаться подобным образом, ваше Святейшество, — обращение к заместителю Грей выделил.

— Вы свободны, мистер Фулбастер. — Прошипел заместитель главного инквизитора.

— Как скажите, — Грей встал, не забыв захватить с собой документы, — будьте здоровы, — и вышел из кабинета.

Грей не горел желанием искать Джувию, тем более он был убежден, что она ни в какие сношения с дьяволами не вступала, да и не верил он в дьяволов. Странно, не правда ли? Разумеется Грей знал, что магия существует, но ни от каких дьяволов она не зависит. В этом он был уверен. Сколько людей он повидал, которых сожгли несправедливо, и даже он не мог ничем помочь. И совсем немногие из них действительно обладали реальной магией. Единицы. А Джувия, даже если она и ведьма, вряд ли она будет кому-то вредить. Не такой она человек. И Грей в этом был уверен. Поэтому сейчас Фулбастер решил собрать свои вещи и отправиться на пристань, чтобы покинуть Германию и вернуться в Фиор.

— Не знаю, даже, что на это ответить, — сказала Мира, отведя взгляд от Люси и Эльзы. Гостьи из двадцать первого века рассказали всем собравшимся в кабинете Макарова все, что произошло с ними за этот день. И про то, как они оказались в шкафу в комнате инквизиторов, и про предположение Гажила, и про то, что как только инквизиторы получат ответ из Эры от какого-то Фрида с подтверждением того, что у Катарины и Лейлы были дети, их конспирации придет конец. Скарлет и Хартфалию и так подозревают в том, что они имеют непосредственное отношение к двум могущественным ведьмам, сбежавшим около девятнадцати лет назад, а теперь-то это обвинение точно подтвердится и тогда им конец. Поэтому, чтобы сберечь свои жизни, Люси с Эльзой решили, что им нужно уехать. Немедленно! И вроде как Макаров, Леви, Биска, Лисанна, Джет и Дрой, Кана, да все присутствующие (не было только Кинаны, которая уехала на недельку домой, проведать мать), были не против. Однако Мира отчего-то колебалась, не зная, одобрять ли эту идею, или протестовать. Наконец она озвучила свои мысли:

— С одной стороны, вы правы, нужно уехать, ведь так безопаснее, но с другой, если вы прямо сейчас отсюда сбежите, вы только подтвердите догадки инквизиторов о том, кем являетесь.

— Если не убежим, они убьют нас, — сказала Люси.

— Да, ты права, но…

— Мы подставим вас. — Негромко закончила мысль Миры Эльза, — вас обвинят в укрывательстве ведьм.

— За нас не волнуйся, — усмехнулась Мира, — сами постоим за себя. Да и Лексас нас в обиду не даст.

— Откуда ты знаешь? — Воспротивилась Эльза, — ты же говорила, что Лексас не знает ни о твоих силах, ни о нас. Он думает, что единственные волшебницы здесь — это Лисанна, Леви и Венди, ни на что не способные! Какова вероятность того, что Лексас, узнай он правду, собственноручно не отведет вас на эшафот?!

— Эльза! — Воскликнула Мира. — Не говори так!

— А как, Мира? Я не права?! Он — инквизитор! Так почему же он не сможет упрятать вас всех в тюрьму, а потом и сжечь?

— Потому что мы семья, — тихо ответила Мира.

— Семья? — Горько усмехнулась Эльза, — семья, говоришь? Тогда почему мой отец, и отец Люси, хотели сжечь нас и наших мам заживо?! Почему, Мира?!

— Эльза! — Отдернула подругу Люси, — откуда тебе знать, какой Лексас на самом деле? Ты же его не знаешь.

— Люси, они все одинаковы, слепо верят в эти бредни про сношения людей с дьяволами, и прочую ересь.

— Такое время.

— Я понимаю, что такое время, Люси, но обрекать собственную семью на смерть — это не по человечески. Это они заслуживают смерти, а не бедные люди, которых поганая Инквизиция сжигает без разбору!

— Эльза! — Возмутилась Люси.

— Довольно! — Вмешался мастер Макаров, — Люси, Эльза, собирайте вещи, вы отправляетесь на первое время к Полюшке, а уж она вас спрячет надежно.

— Уехать?! Но если мы уедем, то лишь подтвердим гипотезу инквизиции, тем более, после того, как Жерар, Лексас, Нацу и Гажил получат ответ из Эры, вся картина сложится воедино, и они поймут, кто мы! И осудят вас за то, что укрывали нас! А я не хочу, чтобы вас убили из-за нас! Неужели вы не понимаете этого, мастер Макаров?! — Вскричала Эльза.

— Эльза…

— Не в обиду, мастер Макаров, но я тоже не доверяю Лексасу, хоть он и ваш внук. — Подала голос Кана, — и умирать я не хочу. Но и отдавать им Эльзу с Люси не собираюсь.

— Не глупи, это только наши проблемы, как сбежать из тюрьмы, если попадем туда. — Воспротивилась Эльза.

— А может пойти ва-банк? — Предложила Люси. Все удивленно посмотрели на нее. — Рискнуть. Скажем Лексасу всю правду о том, кем являемся мы с Эльзой, кем является Мира, про войну грядущую расскажем, про все. Если вы, как выразилась Мира, семья, он должен все понять и не выдать ни вас, ни нас. Если же нет…

— Если же нет, мы потерям все! — Продолжила мысль Люси Кана, — и свою жизнь, и жизни Люси с Эльзой, которые, вместе с Мирой, смогут противостоять в войне с темными магами. Извините, конечно, но я не намерена так рисковать! Я не верю Лексасу, он — инквизитор! И мы не можем предугадать его реакцию на правду. Я предлагаю отправить Эльзу, Люси, Миру, Леви и Венди, а так же Аску к Полюшке, поскольку первой троице предстоит участвовать в войне, а последние две смогут помочь своими способностями, Леви видит будущее, а Венди отличный медик. Аска всего лишь ребенок, мы не должны допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Что касается остальных, я отправлю письмо отцу, возможно, его деньги и связи помогут нам избежать тюрьмы и казни. Если же нет, — тут она выдержала паузу, — я не пожалею жизни ради победы в войне.

— Я не буду бежать! — Воспротивилась Мира, — я доверяю Лексасу целиком и полностью!

— Ну, доверяй, до тех пор, пока он не всадит тебе нож в спину! Какая же ты наивная, Миражанна! Ты хоть понимаешь, что будет, если Лексас не станет покрывать нас? Нас всех, всех, черт побери, сожгут! И тогда мы уж точно проиграем в войне! Мы не можем так рисковать! Предлагаю провести голосование. Кто за то, чтобы последовать моему предложению, поднимите руки. — Громко сказала Кана, поднимая свою руку вверх.

— Я не хочу рисковать вашими жизнями, Кана! — Крикнула Эльза, — если все пойдет так, как ты говоришь, и Лексас действительно не станет покрывать вас, отправив в тюрьму, вы умрете! А я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал!

— Я согласна с Эльзой, пусть они схватят нас, а вы скажете, что ничего не знали. — Сказала Люси. — Пойти ва-банк — глупая идея. Я не знаю, верить Лексасу, или не верить, но в случае, если мы ему все расскажем, как я предложила, и он действительно отвернется от вас, по нашей с Эльзой вине погибнут все. А я этого не хочу. Поэтому я предлагаю поступить так, как хочет Эльза. Пусть инквизиция арестует нас, а лучше — вы сами сдадите им нас. Тогда вас точно не упрекнут в том, что вы помогали нам. Кто за, поднимите руки. — В доказательство своих слов, Люси подняла руку вверх, а за ней и Эльза. Как не странно, никто больше рук не поднял.

— Что?! — Теперь уже возмутился Макаров, — я никогда вас не выдам! И не позволю вас забрать! Да и Лексас…

— Тогда у нас остается только мой вариант дальнейших действий, — вновь подала голос Кана. — Итак, кто за, поднимите руку. — Она первая подняла руку. Люси с Эльзой стояли, не шелохнувшись. Мира не подняла руку. За Каной, руки подняли Джет и Дрой, желая защитить Леви, отправив ту к Полюшке. Леви, не желая бросать товарищей, не подняла руку. Венди тоже. За Джетом и Дроем поднялась рука Ромео, а за ним руку подняла Биска, потянув за собой ручонку дочери. Мастер Макаров тоже поднял руку, подумав, что, как бы он не верил в собственного внука, он не может рисковать жизнями лучших волшебниц, которые могут принести светлым магам победу в грядущей войне.

— Мастер, — пораженно прошептала Мира, — вы не верите в Лексаса?

— Дело не в этом, Мира. Я не хочу рисковать вами, ведь от вас зависит исход войны. Потеряв вас, у светлых магов не останется надежды.

— Итак, я, Джет и Дрой, мастер Макаров, Биска с Аской и Ромео — «за». Люси, Эльза, Мира, Леви, Венди и Лисанна — «против». Семеро из нас — «за», и шестеро «против». Исход спора очевиден. — Огласила Кана.

— Не так быстро, — возмутилась Мира, — Аска еще слишком мала, она слушается мать, и сама еще ничего не понимает.

— Я поддерживаю маму, — подала голос девочка, конечно же, не понимая, в чем конкретно поддерживает мать.

— Мира права, — поддержала ее Леви. — А это значит, у нас ничья.

— Ничего это не значит! Леви, почему ты против?! — Возмутилась Кана.

— Да потому что не хочу обрекать своих товарищей, свою семью на смерть! Слышите?! Не хочу!

— Я того же мнения, — скромно сказала Венди.

— Немыслимо, из-за своих амбиций вы обе обрекаете вообще всех на смерть! — Возмущалась Кана, — Я не доверяю Лексасу, и даже мастер Макаров, который моего мнения по поводу него не разделяет, согласился со мной! Я не прошу не верить в него, просто если я действительно окажусь права — нас всех убьют! Война будет проиграна! И ладно мы умрем, мы уже взрослые, не считая Венди, а как же Аска?! Она всего лишь ребенок, а эти ублюдки не пощадят никого!

— Кана! Не ругайся при моей дочери! — Упрекнула ее Биска.

— Прости. — Отозвалась Альберона, — так что, МакГарден, так и будешь упрямиться? Поднимите руки те, кто согласен со мной, еще раз. — Сказала Кана, поднимая руку. Мастер Макаров, Биска, Джет и Дрой, Ромео подняли руки. Кана с упреком посмотрела на Леви. Та молчала, но руку поднимать не спешила. Как и Венди.

— Не обессудь, Альберона, но Лексас — часть нашей семьи, и он поймет нас. А после мы вместе что-нибудь придумаем. — Спокойно сказала Мира, смотря прямо в глаза Кане.

— Вот только что?! Ответ из Эры придет уже завтра, они узнают, о способностях Люси и Эльзы, действовать нужно немедленно! — Злилась Кана.

— Ты ничего о нас не знаешь, Кана! Ты не знаешь о Лексасе! То, что вы с ним невзлюбили друг друга, еще не дает тебе никакого права судить о нем! — Продолжала Мира.

— Я не сужу! Я считаю, что лучше перестраховаться! Если мы отправим Эльзу, Люси, Леви, тебя, Венди и Аску в безопасное место сейчас, а потом расскажем все Лексасу, и он действительно все поймет, в чем я сомневаюсь, это будет великолепно! Значит, я зря волновалась, и публично извинюсь перед вами всеми и перед ним. А если я окажусь права?! Поэтому лучше перестраховаться! Да и в конце-то концов, только ты одна тут безоговорочно веришь в Лексаса и готова рискнуть всем! Это глупо, Мира!

— Не только я одна, еще Леви и Венди.

— Нет, Мира, — вмешалась в спор Леви, — я, конечно, верю в Лексаса, и Венди, наверное, тоже. Но я против предложения Каны не по этому. Я против потому, что шансы того, как он отреагирует на правду о нас, с пониманием или без, пятьдесят на пятьдесят. И если, все-таки, он действительно собственноручно осудит нас на смерть, я не смогу жить с тем, что позволила вам умереть, а сама спаслась. Тем более что в войне я на вряд ли пригожусь.

— Я того же мнения, я не хочу, чтобы вас сожгли в то время, пока мы будем в безопасности. Если и умирать, так всем вместе. — Подала голос Венди.

— Вот бестолковые! — Рассердилась Кана, ударив стену кулаком.

Внезапно Лисанна подняла руку. Все устремили взгляды на нее.

— Извини, сестренка, но я согласна с мастером Макаровым, как бы я ни верила в Лексаса, я не хочу рисковать. Тем более, на кону исход войны. Даже если нас и сожгут, то это будет намного лучший исход, нежели массовые убийства людей, в случае победы темных магов. А они победят, если ты, Люси и Эльза не будете участвовать в войне.

— Лисанна… — Мира на мгновение потеряла дар речи.

— Семь против шести, — тем временем объявила Штраус младшая.

— Эльза, Люси, Мира, Леви, Венди и Аска, — обратился к ним Макаров, — немедленно идите собирать вещи. Ночью я сам лично отвезу вас к Полюшке. И без фокусов! Это вам не шутки, вам понятно?! — Громко задал вопрос, требующий по своей интонации положительного ответа, Макаров. Аска лишь прижалась к матери, а остальные промолчали.

— Не слышу! — Грозно сказал Макаров. — Вам ясны мои слова?!

— Но мастер, Лексас… — Начала было Мира, но Макаров прервал ее:

— Не желаю ничего слышать, Мира! Немедленно иди собирать вещи, и только попробуй ослушаться! Эльза, Люси, война — это не шутки, так что немедленно пошли и собрали все свои вещи, и только попробуйте меня ослушаться! — Голосил Макаров. — Всем все ясно?!

В ответ последовали лишь сдавленные кивки немного напуганных девушек таким ором их мастера.

— Прекрасно, а теперь, свободны. Вон из моего кабинета! И чтоб я вас не видел до двух часов ночи. И если вы не явитесь у черного выхода гостиницы, помяните мое слово, мало не покажется! — Разозлился мастер. Мира первая выбежала из кабинета, за ней вышли Эльза с Люси и Леви с Венди. Потом удалились и Биска под ручку с Аской.

Макаров подошел к шкафу и достал оттуда бутылку с жидкостью. И почему-то все оставшиеся сразу поняли, что это была отнюдь не вода. Откупорив бутылку, Макаров с горла сделал глоток и перевел взгляд на оставшихся людей в своем кабинете.

— А вы чего встали?! Можете быть свободны. — Сказал он, выпивая еще. Все, кто находился в его кабинете, незамедлительно поспешили его покинуть.

Для проведения переговоров с Лексасом было принято решение выбрать кого-то одного. И, в качестве парламентера, была выбрана Кана. Разговор же должен был состояться в кабинете самого Макарова в его присутствии. Альберона сама изъявила желание поговорить с внуком Макарова. А выбрали ее по причине отсутствия других претендентов на роль парламентера.

Дрейар младший чувствовал, что что-то не так. Он проснулся со странными ощущениями тревоги, которые не мог себе объяснить. Жерар, в ожидание письма из Эры, решил почитать свою книгу, но, видимо, не мог ее найти, Гажил с Нацу опять что-то не поделили, а сам он, Лексас, молил всех известных ему святых и Бога — его в первую очередь — чтобы, в случае чего, деда, Мира и все, кого он тут знает на протяжении нескольких лет, не пострадали. Он был уверен, что Люси и Эльза не с проста так похожи на Лейлу и Катарину. Будь проклята сообразительность Жерара, вот нельзя было вести себя, как Нацу?! Драгнил бы никогда не догадался. Нет, это глупо. Жерар — не Нацу. Да еще и этот Гажил, который привез портрет Лейлы и Катарины.

Лексас сразу понял, что Эльза и Люси не простые горничные, а теперь, когда стало понятно, кем они являются на самом деле, лучше бы им убраться из гостиницы как можно быстрее. А деду, Миру, и все остальных Лексас не даст в обиду.

Где-то в одиннадцать часов утра к нему явилась Лисанна и сообщила, что Макаров просил зайти к себе в кабинет. И это было странно, ведь обычно Мира приходит сообщить о подобном, с чего вдруг ее сестра? В душе закралось волнение, но Лексас быстро отогнал это чувство от себя, заверив, что его сестренка Мира просто занята.

Пройдя в кабинет деда, он обнаружил там Кану и, какого было его удивление, когда она не ушла, как он предполагал, а осталась сидеть на своем месте около стола Макарова. Сам Макаров сидел за своим столом, смирив Лексаса тяжелым взглядом.

— Что-то случилось? — Начал Лексас.

— Случилось, — ответила Кана. Бросив на нее раздраженный взгляд, Лексас вновь перевел его на дедушку, который продолжал молчать.

— Присаживайся, предстоит непростой разговор. — Подал голос Макаров, напряжение которого было видно по его чересчур напряженным рукам, ладони которых он буквально вдавливал в поверхность стола, да и вены на виске были показателем его состояния. Вот только в чем причина такого напряжения?

Однако, Лексас покорно сел на так любезно предоставленный стул, возле Каны.

На некоторое время воцарилось молчание, однако потом его бестактным образом прервал голос Каны:

— Ты же знаешь, что твой дед укрывает людей со сверхъестественным способностями, в простонародье именуемыми, как «ведьмы, колдуны» и т. д. но упорно закрываешь на это глаза, т. к. Лисанна, Венди и Леви не опасны.

— Да, это так, — спокойно ответил Лексас, хотя в душе удивился, откуда Кана об этом знает. Но вывод пришел сам собой — Кана такая же, как Венди, Леви и Лисанна.

— А что, если мастер Макаров дает убежище не только этим троим девчонкам? Я хочу сказать, как бы ты отреагировал на то, что твой дед прячет могущественных ведьм? — Лексас было хотел что-то сказать, но его прервала Кана, — подожди, не перебивай. Жерар ведь уже выдвинул предположение, что Эльза и Люси — это дочери Катарины и Лейлы, а кто эти особы, ты, наверняка, знаешь. Так вот, что, если это предположение верно, и Эльза и Люси на самом деле являются потомками могущественных ведьм, и мастер Макаров осознано укрывал их здесь, зная, кто они.

— Альберона, скажи прямо, чего тебе надо! Я прекрасно знаю о том, что деда помогает несчастным девчонкам, малы их силы, или велики. Я думаю, деда не стал бы помогать кому либо, зная, что человек помощи не заслуживает. Тебя интересует, как я отнесусь к тому, что Люси и Эльза являются прямыми наследницами самых могущественных ведьм в истории Фиора? Ну, во-первых, я знаю, что Жерар прав в своем предположении, сделанном вчера. Я надеюсь, у этих девчонок хватило ума сбежать сегодня ночью, тем более, что они подслушивали наш разговор, сидя в шкафу. Во-вторых, у Жерара не будет доказательств. Сегодня из Эры придет отрицательный ответ, заверяющий, что у Лейлы и Катарины не было детей. В-третьих, я догадываюсь, к чему затеян весь этот разговор. Ты что, действительно думаешь, что, узнав о том, что деда укрывает могущественных ведьм, я собственноручно могу отправить вас всех на костер? Мой ответ — никогда! Те, кто тут живет, деда, Мира, Лисанна и все остальные — моя семья! А с семьей так не поступают. — Выпалил Лексас. Но Кана не растерялась, не смотря на то, что Макаров был в шоке.

— Откуда тебе известно, что Люси и Эльза подслушивали? Почему это из Эры должен прийти ложный ответ, так выгодный нам? И никто тебя в измене семье не обвиняет!

— Мира изначально знала о том, что они были в шкафу. Скорей всего убирались, а когда услышали наши шаги, спрятались. По ее слегка взволнованному поведению, и косому взгляду на шкаф я догадался, что в шкафу гостьи. Отвечая на твой второй вопрос, хочу сказать, что я отправил гонца в Эру с письмом к лучшему другу. Фрид знает о том, кого наша гостиница укрывает, и не осуждает меня. В письме я попросил его прислать ложные сведения. Он никогда меня не предавал. И в этот раз поможет. Итак, вы позвали меня сюда только для того, чтобы сообщить о том, кем являются Люси и Эльза?

— Нет. — Коротко ответила Кана, — помимо Люси с Эльзой, а так же меня, как ты уже наверно догадался, Лисанны, Леви и Венди, здесь есть еще ведьмы. — Устремив пронзительный взгляд карих глаз на Лексаса, Кана холодным голосом произнесла дорогое его сердцу имя — Мира, Лексас, Мира одна из могущественных ведьм Фиора на данный момент. — Кана надеялась резать по больному. В конце концов, хотелось хоть чем-то зацепить этого всезнающего гада, иначе ее план просто не имел смысла, а это значило, что Мира была права — не стоило никуда ехать, нужно было сидеть в гостинице, раз Лексас у нас такой понимающий, а это, в свою очередь, означало, что ей придется громко извиниться перед всеми в целом и перед этим самодовольным всезнайкой в частности, а этого Кане делать не хотелось.

— Да, я знаю, — неожиданно для нее самой, Лексас лишь тепло улыбнулся, поясняя — сестре от брата ничего не стоит скрывать. Она сама сказала вчера вечером, да и я догадывался.

— Мы отослали Миру, Леви, Венди, Люси и Эльзу в секретное место, так как без них войну не выиграть, поэтому мы не должны рисковать их жизнями. Было решение отправить с ними и Аску, потому что она ребенок и не должна умирать, в случае твоего… — Кана слегка замялась, обдумывая, как лучше сказать, — непонимания всей ситуации.

— То есть, вы испугались, что я могу собственными руками подписать вам всем, в том числе и ребенку, смертный приговор, так? — Лексас старался сохранять спокойствие, но ему было больно и противно от осознания того, что его родственники такого мнения о нем.

— Лексас… — Начал было Макаров, но Кана, у которой, видимо, перебивать вошло в привычку, вновь прервала говорившего.

— Это я так думала. Я до последнего не верила в то, что ты можешь понять нас, не осуждая и не боясь. Я предложила отослать их, чтобы спасти от гибели, если бы ты все же сдал нас всех инквизиции. Как я уже сказала, войну без Миры, Эльзы и Люси не выиграть. Аска всего лишь ребенок, а способности Леви и Венди могут пригодиться в войне. Мира была против моих предположений, она верила в тебя беспрекословно. Эльза и Люси вообще хотели сдаться вам, тем самым уберегая нас от возможной смертной казни. Леви и Венди вообще были против моего плана, они не хотели уезжать, считая, что уж лучше оказаться на костре всем вместе. Мастер верил в тебя, но не хотел рисковать исходом войны, слишком уж велик риск. Так что, на кого и следует злиться, так это на меня. Я одна не верила в тебя до последнего.

— Знаешь, Альберона, сейчас мне безумно хочется отправить тебя на костер, но я не злюсь. Ты тут новенькая и совершенно меня не знаешь. Поэтому тебе свойственно сомневаться. А что там за война? — Лексас взглянул на дедушку. Макаров вздохнув, рассказал всю правду:

— Лексас, есть темные маги, которые отличаются от Люси, Миры, Эльзы и остальных. Они обижены на человечество за то, что оно не принимает их, а инквизиция выдумывает глупые истории о сношениях с дьяволами. Они, в отличие от нас, не хотят жить в мире с людьми, не афишируя свои силы. Они хотят уничтожить всю инквизицию, большинство людей уничтожить, а оставшееся меньшинство поработить. Ими движет месть за несправедливое отношение людей к их персонам. Темные маги — это такие же люди, как и мы, только утратившие веру в человечность обычных людей, в их понимание и дружбу, разочаровавшиеся в жизни. Ими движет месть. Но мы-то понимаем, что насилие порождает насилие, и войной ничего не решить. Что толку от порабощения людей? Мировое господство?! Это глупо. Все равно ведь, даже в случае победы темных магов, встанет вопрос о том, кто будет править новым миром. Начнутся междоусобицы. Нельзя этого допускать. Магов гораздо меньше в процентном соотношении, нежели чем людей, вот и представь, если они уничтожат больше половины людей, а потом еще и будут воевать между собой за власть, это будет катастрофа. Некому будет населять нашу Землю. Нельзя этого допускать. Нужно выиграть грядущую войну, если предотвратить ее не получится, а Эльза, Люси и Мира смогут нам в этом помочь.

— Все ясно. — Коротко ответил Лексас.

— Лексас, — начала вновь Кана и, дождавшись, пока молодой мужчина обратит на нее свое внимание, продолжила, — девчонок необходимо вернуть. Здесь они вроде как под присмотром, да и нам спокойнее.

— И что вы хотите от меня?

— Нацу не похож на бессердечного монстра Святой Инквизиции. — Хмыкнула Кана.

— Мне поговорить с ним?

— Да, но не только с ним. Чтобы убедиться в безопасности девчонок, и нашей собственной, необходимо что-то придумать с Жераром. Он, я так полагаю, не проникнется моей речью и не вдохновится словами мастера.

— Да, ты права. Жерар самый жестокий инквизитор из всей нашей… команды. Гажил, Грей и Нацу еще поймут, Фрид и так все знает, а вот он… я, честно, не знаю, как он поведет себя, если мы все ему расскажем.

— Я правильно полагаю, что от него необходимо избавиться?

— Альберона, зачем же так радикально? — Устало вздохнул Лексас, — но рассказывать ему все я не буду. И вам запрещаю.

— Можно подсыпать яд в еду, подкупить врача, и тот напишет в заключение о какой-нибудь смертельной болезни. — Рассуждала Кана, проигнорировав Лексаса. — Можно отвести в лес и там от него избавиться, скинув всю вину на дикого зверя. Или можно так же опоить ядом, отнести в лес, и всем сказать, что он умер, по неосторожности дотронувшись до ядовитого растения. Да! Так и поступим! — Воодушевилась Кана. — Тем более, ему один раз уже грозила такая смерть, если бы не Эльза.

— Эльза? — Не понял Лексас. Жерар ничего им не говорил.

— Ах, он еще и не рассказал. — Хмыкнула Кана, — Эльза отнесла его бездыханное тело к целительнице, что живет неподалеку, та его и вылечила. Мало того, когда твой приятель валялся в обморочном состоянии, на них напали какие-то пьяные мужики, и Эльзе пришлось в одиночку драться против них обоих, она, между прочим, потеряла правый глаз.

— Погоди, но у нее вроде глаза на месте.

— Это искусственный. Эльза закрывает его длинной челкой.

— Я поговорю с Нацу, а он придумает, что сказать Гажилу.

— Хорошо. Так, вопрос с Жераром решен?

— Кана, вы говорите об отсутствии гуманности темных магов, в то время как сами собираетесь действовать жестоко? Деда, ты же против?

— Убийство — это грех, Лексас. Я в любом случае против этого, но у нас нет другого выбора. Я не поощряю подобные способы заставить кого-то молчать, поэтому отказываюсь в этом участвовать.

— Я сама все сделаю, от вас требуется лишь молчание. Тем более я могу позвать семейного врача, который и напишет ложное заключение.

— Убийство — это не выход, неужели у тебя нет более гуманных идей? — Протестовал Лексас, не желая убивать Жерара.

— Мужчины, — раздраженно и в то же время устало выдохнула Кана, — вот всегда вы так! Все проблемы на женщин!

— Я понимаю, что убийство — это грех, но мы все же можем поступить гуманно. Как выразилась Люси, пойти Ва-банк, все рассказав — глупо, когда шансы в процентном соотношении не в нашу пользу. Я думаю, можно напоить Жерара медленно действующим ядом, и все рассказать, если согласится хранить молчание и помочь — дадим ему противоядие, если же нет — где-то через три часа после ужина и, соответственно, принятия яда, начнется недомогание, судороги, головные боли, он не доживет до утра. Полюшка умеет готовить яды. — Подал идею Макаров.

— Замечательная идея, мастер! — Согласилась Кана, — вот только к чему все это? Избавиться бы от него и дело с концом! — Буркнула она себе под нос.

— А все равно слишком это. Зная Жерара, он захочет больше времени, чтобы все обдумать. — Продолжал протестовать Лексас. — Так что, может не будем проводить эксперименты над его здоровьем по средствам противоядия и яда?

— Согласна с Лексасом.

— Серьезно? — Удивились Лексас и Макаров одновременно.

— Да, просто отравим его и все. Зачем церемонится? Миру ничего не будет, если мы избавимся от одного человека, который представляет угрозу для нас в целом, и для девчонок в частности.

— Нет, Кана, мы предоставим Жерару возможность встать на нашу сторону, и хранить молчание. Если же откажется, не протянет до утра. На простое убийство, без права выбора для паренька, я не согласен. — Сказал Макаров.

— Ладно. А у нас есть противоядие? — Согласилась Кана.

— Да, Лисанна знает, где хранится яд медленного действия и противоядие от него.

— Прекрасно, тогда идем, Лексас, поговорим с Нацу.

— Кхм, Каночка, помнишь про свое обещание? — Притворно-робко спросил Макаров.

— Проклятье, — буркнула Кана, а Лексас только в недоумении уставился на нее.

— Прости меня, Лексас, я была не права на твой счет. — Выдавила из себя Кана, которой это извинение давалось нелегко.

Лексас еще больше округлял глаза.

— Пошли, объясню. — И, схватив его за руку, Кана увела его из кабинета. А Макаров улыбался. Он, видимо, уже нарисовал себе картинку будущего этих двоих.

Было темно. Ничего не видно. И тихо. Пугающая тишина давила на нервы. Пусто. Холодно. Страшно.

Именно так Эльза могла охарактеризовать свое состояние. Она чувствовала холод. Температура понижалась с каждой минутой. Она не знала ни где находится, ни как сюда попала. Чтобы нарушить давящую тишину, Эльза попыталась позвать кого-то, но у нее не получилось. Она вдохнула, приготовилась кричать, открыла рот, но голос пропал. Даже хрипа не было. Она повторила все снова. Вздохнула, открыла рот, и как можно громче попыталась позвать кого-то. Но в место крика, была звенящая тишина. А может она просто не слышит? Она ничего не слышит. Вообще ничего. Может, она лишилась слуха?

Эльза сглотнула, переводя дыхание. Находиться на одном месте не хотелось, но и куда идти она не знала. Куда не повернись — кругом одна тишина, пустота и темнота.

Эльза сжала кисти рук в кулаки, и с радостью поняла, что двигать конечностями она может. А значит, она сможет сдвинуться с места. Эльза осторожно, не спеша, пошевелила правой ногой и, когда ей это удалось без труда, сделала шаг вперед. Но, следовало ей лишь шагнуть вперед, как ощущения твердой поверхности под собой пропало. Она осознала, что летит вниз. Стремительно и бесшумно.

Это продолжалось неопределенное количество времени, пока Эльза не почувствовала, что погрузилась в какую-то жидкость. Скорей всего, в воду. Всплеска она не слышала. Она лишь ощутила, что находится в воде. И сколько она не пыталась плыть вверх, к воздуху, она как будто напрочь разучилась плавать. Руки не слушались. Ноги тоже. Она камнем погружалась на дно. А кислород заканчивался. Умом она понимала, что нельзя поддаться раздражению легких и сделать такой желанный вдох. Ведь вместо такого привычного кислорода, в легкие хлынет вода, и она не сможет остановиться. Она сделает еще один, и еще. Ее легкие будут наполняться водой, причиняя ей неистовую боль. Пока не разорвутся, не произойдет кровоизлияние, и она не умрет.

Эльза пыталась пошевелить конечностями, но ничего не получилось. Ее тело будто было связанно и постепенно погружалось на дно. Она тонула. Еще чуть-чуть и она умрет. Утонет.

В темноте. В тишине. В бездне.

Пронзительный взгляд необычных малиновых глаз буквально прожигал Макарова насквозь, а пауза, повисшая с тех самых пор, как они вошли в кабинет, так и не была нарушена. Как бы пожилой мужчина не пытался начать разговор, он не знал, с чего. Слишком много всего произошло за сегодняшний день. И вновь его посетила мысль о бедной девочке, которая сейчас находилась на грани жизни и смерти, да даже скорее на грани смерти. Ведь в процентном соотношении ее шанс выжить ровнялся сорока. Всего сорок процентов. Это даже меньше пятидесяти.

Эльза. Ну как? Как она могла?

А ведь это все его вина. Нет, вовсе не Каны, которая, собственно, и предложила весь этот сомнительным план. А он, дурак, согласился. Да кто дал ему право распоряжаться человеческой жизнью? Какая разница, кто бы отравился? Жерар, или Эльза, это не важно. Важно то, что по его вине один из них так или иначе сейчас находился бы в тяжелом состоянии. Да, именно по его вине. Он ведь старше, а значит ответственность за деятельность своих, можно сказать, воспитанников, лежит именно на нем. И как он только мог согласиться с Каной? А ведь план казался безобидным. Относительно, конечно, но все же. Была надежда, что Жерар согласится на их условия хранить молчание, и его бы спасли. Но, кажется, Кана поменяла планы, не посоветовавшись с кем-либо. Она просто взяла более сильный яд, посчитав, что так будет лучше. А он не предусмотрел. Стало быть, вина за то, что сейчас бедная Эльза борется за жизнь, лежит на нем.

— Может, хватит молчать? Что вы устроили? Яд, коим отравилась Эльза, ведь был моего приготовления, так? А ведь ты обещал не использовать мои яды и мази во вред людям. Так что же произошло? — Властный голос Полюшки эхом распространился по кабинету. Макаров вздрогнул и, несколько замявшись, начал с самого начала…

После принесенного Лисанной известия о смерти Эльзы, все дальнейшее для Каны происходило словно в тумане. Она даже не сразу поняла, что кричит. Боже, как странно и страшно звучит ее голос со стороны. Как страшно стало от осознания, что она убила невиновного человека. Как странно. Почему раньше лишить жизни человека казалось так просто, так… Легко. А сейчас. Одна мысль о том, что она, Кана, стала убийцей, устрашала. Заставляла сердце стучать с бешеной силой в груди. Тяготила.

Кана не сразу поняла, почувствовала, что кто-то трясёт ее за плечи. Так почему же стало так тяжко, мерзко и страшно от осознания того, что она убила человека? Жерара ведь она была готова убить не задумываясь, а пострадала Эльза. Так может плохо от того, что она убила именно знакомого невиновного человека? Ведь если умер бы Жерар, ей бы не было так отвратительно плохо. Так справедливо ли утверждение, что лишить жизни может только жестокий, лишенный всякого морального воспитания, всякой морали, человек, или сумасшедший? Возможно, но не совсем. Решительности Кане было не занимать, это правда, вот только она испарилась куда-то. Наверное, лишить незнакомого, но виновного на твой взгляд, человека жизни намного проще, чем знакомого и невиновного. Но это не меняет того факта, что вы стали убийцей. Тем, кого Кана презирала. Ведь какой-то ублюдок просто так забрал жизнь у матери Каны. А теперь она сама стала такой же. Но Жерар ведь жестокий инквизитор. Он не щадил никого, на сколько она знала. Хотя, у него ведь тоже, наверное, есть семья, которая принимает его таким, какой он есть. И тут вмешивается какая-то Кана. Получается, она ничуть не лучше того жалкого убийцы ее матери. И от того, что она уподобилась этому ужасному человеку, Кане стало еще хуже. Ведь у Эльзы, которая спасла Жерара, была мать, пусть и в далеком двадцать первом веке, была подруга, которая любила ее. Господи, Кана только сейчас поняла, кем она стала.

— Кана, перестань. Кана! — Громкий, немного рычащий голос Лексаса, раздался где-то рядом с ней.

— Альберона, хватит!

— Я, — дрожащим голосом вымолвила, сидя на коленях на веранде, — я… — Голос вновь сорвался на рыдания.

— Что?! Что ты?! Убила невиновного человека?! Да! Да, это так! Идея уже не кажется такой правильной, как прежде? Или Эльза чем-то отличается от Жерара?! Зачем ты подлила большую дозу яда в бокал? Мы договаривались на пару капель, которые подействуют медленно, а ты решила убить его по собственной воле, никому ничего не сказав! И ты, конечно, не ожидала, что яд может выпить Эльза, готовая умереть ради такого жестокого человека, как Жерар. Чего же ты плачешь?! Подумаешь, жизнь. Жерар, Эльза, какая разница? — Он силой заставил ее встать с колен.

— Перестань, — взмолилась она дрожащим голосом.

— А что, перестань? Из-за твоих амбиций пострадал человек. Нет, умер человек! — Лексас силой развернул ее к себе, но Кана не поднимая головы, продолжала плакать.

— Хватит! — Крикнула она, — разница есть, — тихо добавила. — И большая.

— Да ну? И какая же?

— Эльза. Она… она никогда никого не убивала. А Жерар…

— Жерар. Да, он отправлял людей на смерть, я не спорю с этим. Да, он присутствовал на ужасающих пытках людей в тюрьмах Святой Инквизиции, да, он жесток. Но не тебе решать, как распоряжаться его жизнью! Ты — не Господь Бог!

— А вы значит да?! Вы можете убивать, а я нет? Да если бы он умер, в мире на одного жестокого ублюдка стало бы меньше, и… — она не успела договорить, как звонкая пощечина настигла ее лицо. Щека пылала. Кана понимала, что Лексас несильно ударил ее, но от этого легче не становилось.

— Мы не убиваем людей, мы отправляем их на суд.

— Хах, это так называется?

— Альберона… — Голос приобрел нотки стали и злости.

— Лексас, — прошептала она, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Только его руки удерживали ее от падения. Ее шепот разом остудил его пыл. Лексас всегда удивлялся, как девчонкам удается играть на эмоциях мужчин. Секунду назад ты был на нее зол, а теперь она плачется у тебя на плече, и вся злость мигом куда-то испарилась. — Убей меня, — прошептала Кана, смотря ему прямо в глаза.

Смысл сказанных только что дошел до него не сразу, а как только он понял, о чем попросила его эта девушка…

— Ты с ума сошла?!

— Я виновата, — сквозь слезы выдавила из себя Кана.

— Виновата. Но своей смертью ты ничего не изменишь. Идем, может Лисанна что-то не так поняла, и Эльза на самом деле жива. — Лексас понимал всю абсурдность его предположения, но оно было сказано лишь в утешение Кане, которая продолжала сотрясаться в рыданиях. — Пойдем, — спокойно произнес он, придерживая Кану за талию и подталкивая ее тем самым к двери. Девушка неуверенно зашагала в нужном направлении.

Коридор был пугающе пуст. Лишь тихие всхлипы темноволосой девушки нарушали тишину. Кане было страшно. Очень страшно. Где-то на задворках сознания она понимала, что Лисанна все правильно услышала, и Эльза действительно была мертва, но продолжала верить в слова Лексаса. Надеяться, что все будет хорошо.

Париж — красивейший город. Столица Франции, убежденной католической страны, воевавшей с Англией ни раз из-за веры, из-за территорий, и т. д. При упоминании о Париже, сразу представляется один из красивейших городов в Европе, Эйфелева башня, сверкающая огнями в ночи, Собор Парижской Богоматери в готическом стиле, Лувр, Елисейские поля, музей Орсе, Триумфальная арка, а как же без нее? Версаль, берега Сены, и т. д. но это все современный Париж, каким мы его представляем. В начале семнадцатого века Эйфелевой башни не было, ведь она появится только в конце девятнадцатого века. Лувр был основан во второй половине восемнадцатого, а Триумфальная арка была возведена в начале девятнадцатого.

Да. Тогдашний Париж сильно отличался от нынешнего.

Мало кто знает, что страны средневековой Европы утопали в антисанитарии в средние века. И Франция не была исключением. Помои выливались из окон жилых домов, и если они прилетели кому-то на голову, было весьма неприятно. Однако мыться люди боялись, потому как считали, что вода переносит болезни, такие, как сифилис, гонорея, и другие венерические заболевания. А все потому, что бани плохо отапливались. Едва нагретая вода не могла сравниться со знаменитыми русскими банями, температура которых убьет любую заразу. Температура воды в банях Европы была маленькой, поэтому болезни передавались от человека к человеку. Европейцы жили в загаженных городах своими же помоями, улицы кишели заразой и источали зловонье. Вот она — горькая правда о сказочных мифах о средневековье. Следует помнить и о пороках Европы. Франции, как страны любви, в особенности. Сифилис, как и гонорея, передавался половым путем, а потому можно было судить о похоти и разврате стран средневековой Европы. От сифилиса в Европе умерло миллионы человек! И эта страшная болезнь считалась неизлечимой в шестнадцатом-семнадцатом веках. Забавное прошлое для культурно-исторической Европы, не так ли?

Перенесемся из прекрасного Фиора во Францию, в Париж. В районы нищеты, воровства, преступности и болезней. Периферии Парижа.

В одном из небольших, покосившихся домов на небольшой улице на первом этаже можно было наблюдать обыденную гостиную, бедно обставленную, небольшую столовую, и лестницу наверх. На верху было всего две комнаты. По размерам маленькие, в них находились лишь кровати и табуретки около этих самых кроватей. Старые дешевые картины, закрывающие дыры на выцветших обоях, давно не стиранные шторы, проеденные молью и пожелтевшие, немытые окна в разводах. Одно даже было разбито. С виду казалось, что это весьма обычный, ничем не приметный дом, однако это было не так. Никто бы не догадался, что в доме есть потайная дверь, ведущая вниз. Подземный коридор под домом вел в просторную, большую комнату, прилично обставленную. Шкафы, что стояли у стен, были наполнены книгами. Не было ни одной пустой полки. Книжные шкафы были выставлены вокруг центра, создавая небольшие коридоры на периферии комнаты.

В центре стоял большой овальный стол, за которым восседали несколько молодых девушек. Возраст их колебался от 16 до 24 лет.

Ближе к выходу сидела самая старшая девушка. У нее были черные волосы до бедер. Они были распущены, что не позволяли нормы приличия. Ведь волосы женщин должны быть забраны в прически всегда. Ее синие глаза спокойно осматривали присутствующих высокомерным взглядом. По ее макияжу и внешнему виду можно было бы предположить, что девушка работает проституткой в увеселительных заведениях. Глаза ее были ярко накрашены, голубое, явно дорогое платье еле прикрывало грудь своим большим вырезом. Ее большие груди чуть ли не вываливались из декольте платья, но, вопреки внешнему впечатлению, если присмотреться, то первоначальные выводы о ее занятии рушились. У проституток грудь не такая упругая и несколько обвисшая из-за того, что ее постоянно лапают, а так же у многих проституток на двадцать четвертом году жизни нередко появлялись дети в силу занятия незащищенным сексом. У этой же девушки грудь была упругой, аккуратной. Кожа была чистой, бледной. Это говорило об опрятности девушки, что странно и необычно для жителей Парижа, убежденных в том, что мыться — это плохо. Скорей всего это была состоятельная девушка, привыкшая подчеркивать свою фигуру подобными платьями.

Рядом с ней сидела девушка лет двадцати. У нее были длинные прямые темно-каштановые волосы до пояса и теплые, болотного зеленого цвета глаза. Губы были сжаты. Лицо ее было серьезным. Весь ее вид, казалось, олицетворял решительность и стойкость. На ней было бежевое, сшитое на заказ, платье, полностью закрывавшее грудь. Воротник доходил до шеи. Все было закрыто. Рукава платья были длинными, обтягивающими и доходили до запястий.

Третья девушка, что сидела напротив первой, имела миловидную внешность. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Волосы были короткими, светло-каштановыми, глаза имели теплый, карий оттенок. Она была одета в слишком уж открытое платье для ее возраста. Платье было простым, из простой, дешевой ткани, и невзрачного цвета. На груди виднелись небольшие синяки, как будто отпечатки от пальцев. Будто кто-то сильно хватал ее за грудь. На ключице виднелись засосы. И, не смотря на ее внешнюю невинность и миловидность, про нее с уверенностью можно было сказать «гулящая девка» или «проститутка». Корсета, если присмотреться, на ней не было. А это несоблюдение общепринятых норм одежды. Такое могут позволить себе только проститутки или обычные крестьянки с хорошей фигурой.

Четвертая девушка имела длинные, густые вьющиеся белые волосы и голубые глаза. Одета она была так же вызывающе, как и третья и первая девушка. Волосы ее были забраны в высокий хвост. На вид ей было двадцать один — двадцать два года. Она самодовольно улыбалась. Кожа ее была будто фарфоровой, такой чистой и белой. Однако, если присмотреться, на шее были видны еле — заметные засосы. Однако явно дорогое платье давало понять, что она необычная проститутка, а, скорее, чья-то любовница.

У пятой девушки были необычного цвета розовые волосы до пояса. Они были густыми и вьющимися. У нее был сделан начес, что визуально увеличивало объем волос, создавая некую шапку. Челка на правый бок едва касалась правой брови, открывая вид на ровный лоб. Она была одета в фиолетовое роскошное платье. Платье было слишком вычурным для ее восемнадцати-девятнадцати лет. Синие глаза были ярко подведены, но не дешевой косметикой, как у третей девушки, а дорогой. Пахло от нее какими-то дорогими духами. Декольте было в меру открытым, как установлено нормами одежды. Глядя на нее, можно было предположить, что это какая-то богатенькая наследница крупного состояния, которая не умеет делать деньги, зато умеет их проматывать.

Ну и последняя девушка лет эдак двадцати трех. Она единственная принадлежала другой расе. Она была темнокожей и чересчур худой. Ее темные кудрявые волосы были чуть ниже лопаток и были откинуты на спину. Она была одета в обычное скромно голубое платье. Ее темно-карие, почти черные глаза были опущены. По ее виду можно было бы отнести ее к разряду служанок, причем, эмигрировавших, или же насильно привезенных во Францию.

— Начнем наше заседание, — сказала первая девушка, откинув свои длинные черные волосы назад.

— Минерва, мы встречаемся уже третий раз за месяц, не слишком ли часто? — Игриво спросила блондинка.

— Дженни, если Минерва собрала нас здесь, значит собрание важно. Так что помолчи и послушай, — сказала розоволосая девушка в кокетливом фиолетовом платье, поправляя свои волосы.

— Шери, дорогая, я не к тебе обращаюсь, — как ни в чем не бывало, улыбнулась Дженни. Однако в ее тоне чувствовалось раздражение.

— Девочки, давайте не будем ссориться, — улыбнулась третья девушка, заправив за ушко выбившуюся прядку светло-каштановых волос, тем самым обнажая шею, которая была покрыта многочисленными засосами. — Чем раньше начнем, тем быстрее закончим. Ни у одних вас есть дела. У меня вот, например, много работы, — невинно улыбнулась она.

— Вы закончили дискуссию? — Деловито поинтересовалась Минерва и, получив в ответ молчание, продолжила, — чудно. Негодование, недовольство и злость, что копились в нас, ведьмах, годами, наконец вырвется наружу и обрушится на Святую Инквизицию. И всех жалких и ничтожных людей. Мы заставим их пройти тот же ад, через который прошли мы. Все издевательства, пытки, смертные казни, насилие. Мы отомстим за все, что они делали с нами. И я собрала вас здесь, чтобы сообщить важную новость. Дата нападения изменена.

— Что? — Удивилась Дженни.

— Опять? — Спросила ошеломленно Шери.

— Как выразилась Милианна, чем раньше начнем, тем быстрее закончим. Атаковать будем все известные нам укрытия так называемых светлых ведьм, которых устраивает деспотизм и экзекуции, что несут нам люди, и которые готовы жить в мире с людьми, что является полным абсурдом. Большинство таких гостиниц расположено в Фиоре, соседней страной с нашей Францией. По пророчеству и предсказаниям, четверо сильнейших ведьм будут в Магнолии в гостинице Фейри Тейл через две недели. Через это время они будут готовы дать нам отпор, воспользовавшись каким-то мощным заклинанием. Допускать этого нельзя. В гостинице Фейри Тейл, по достоверным источникам, сильнейших ведьм всего трое. Наследница дьявола, Небесный страж, и Посланница иного мира, связанная с духами. С ними нет элемента последней, одаренной стихией, олицетворяющей течение времени, чистоту. С ними нет элемента воды. И только у последней есть это самое заклинание. Остальные трое не смогут победить нас без него. Наша задача не дать им встретиться. По моим данным, Одаренная стихией прибыла в Фиор, но еще не добралась до Магнолии. Шери, — обратилась Минерва в розоволосой наследнице крупно состояния, — Рисли, — Минерва посмотрела на темнокожую брюнетку в платье простой служанки. Та сразу подняла на нее свои темные глаза, — вы отправитесь в «Crystal urbem» *(читается как Кристалл урбем) и помешаете последней девчонке прибыть в Магнолию, ясно?

— Предельно, — усмехнулась Шери, откидываясь на спинку стула. Рисли лишь кротко кивнула.

— Как только вы с ней разделаетесь, можно будет начинать нашу операцию с самых слабых гильдий. У вас на это задание три дня.

— Да, госпожа Минерва, можете не беспокоиться, мы все сделаем. — Четко сказала Рисли.

— Разумно ли посылать на такое ответсвенное задание их двоих? — Вмешалась Дженни, — их силы дальнего боя, а чтобы убить девчонку, нужен кто-то тихий, бесшумный, у кого ближний стиль ведения боя. Кагура, например. Или Милианна. Прокравшись в гостиницу, Кагура или Милианна с легкостью могут одним движением лезвия меча решить нашу проблему.

— Кагура нужна мне здесь. А Милианну я отправлю туда, если Рисли и Шери не справятся.

— Мы справимся. — Уверенно заявила Шери, — у меня уже и план имеется. Просто наша любимая Дженни недальновидно рассуждает, предполагая, что я буду использовать свою силу, чтобы убить девчонку. Уверяю, пары капель яда будет достаточно, чтобы решить нашу проблему. Я бы могла справиться с этим заданием одна, без помощи Рисли. Так что Минерва, можешь не беспокоиться. — Самоуверенно улыбнулась Шери, прожигая взглядом Дженни.

— Ну, чтож, тогда можете приступать. Скоро мы положем конец этой терании жалких людишек, возомнивших из себе невесть что. — Коварная улыбка расплылась по лицу Минервы.

День выдался вполне солнечным. Было тепло и ясно. Кроме того, такой хороший день не предвещал ничего плохого. По крайней мере, на это многие надеялись. Деревья шелестели на ветру, создавая приятную атмосферу.

На пшеничном поле лучи солнца играли с колосьями, окрашивая их в непередаваемые разнообразные теплые охристые, желтые и ораньжевые оттенки. Было очень красиво. И мирно.

Лишь легкие, женские шажки и мелодичные девичьи голоса нарушали тишину. Хотя шелест колосьев пшеницы и стрекот кузнечиков, и разнообразных насекомых на земле не создавал такую уж тишину.

— А помнишь, как мы смотрели какой-то там ужастик, и, когда я вышла ответить на звонок, ты подложила пластмассовую упаковку от сендвича мне на сидение, а когда я вернулась, был такой эпический момент в фильме, все замолкло, и я такая села на сиденье. Этот звук смявшейся подо мной пластмассовой упаковки услышали все. — Говорила светловолосая девушка в легком, красивом светло-сиреневом платье.

— Ага, тишина продолжалась не долго, после того, как все обернулись на тебя, в зале стоял такой хохот. Хахах, я все смеюсь, когда вспоминаю. — Ответила ей подруга с необычными алыми волосами.

— Или тот случай на Рождество. «Я шампанское не буду, давай сразу текилы», как ты потом водку с пивом-то мешала, а виски с колой? Потом ты умудрилась смешать вино с водкой, и запила все это скотчем*. А на утро встать с постели не могла. Тебя тогда так тошнило утром.

— И голова болела. И из-за тебя ко мне прицепилось прозвище «Алкозаврик». — Припомнила девушка с распущенными алыми волосами, в легком белом платье.

— Это они еще прозвище «пьянь» не запомнили.

— И слава Богу.

— Ну не скажи. Вот никто так мастерски не умудрился набухаться на Рождество.

— Праздник же, — фыркнула алловолосая девушка.

— Ой, мы пришли, — воскликнула девушка в светло-сиревевом платье, — Эльза, пошли, — сказала она, хватая подругу за руку и подталкивая ее к огромному дереву, что росло посреди пшеничного поля.

Усевшись под широкую крому зеленых листьев дерева, девушки расслабились. Светловолосая девушка откинула голову назад и закрыла глаза, наслождаясь теньком. А ее подруга поджала колени к груди и повернула голову в сторону небольшого спуска, который вел к дикому пляжу.

— Люси, — подала голос Эльза, обращаясь к своей подруге. Ее голос прозвучал немного грустно.

— Да, Эльза, — ответила Люси доброжелательно и весело.

— Что будет дальше? — Эльза повернулась лицом к подруге, устремляя свой пронзительный серьезный взгляд холодный карих глаз на Люси.

— В каком смысле?

— С нами. С нашим настоящим. Мы вернемся или нет, выживем ли мы в войне или погибнем там. Жерар и Нацу. Наши непонятные отношения к ним, чувства, которых, возможно, нет. Что нам делать со всем этим дальше? Что будет дальше?

— Не знаю, Эльза. — Серьезно и тоже как-то грустно ответила Люси.

— Я много об этом думала в последнее время.

— Эльза, — устало протянула имя подруги Люси, — знаешь, Нацу говорит одну мудрую вещь. Живи настоящим моментом, а не думай о будущем. Иначе так жизнь пролетит, а ты и не заметишь.

— Наверное, Нацу прав. Когда это вы с ним успели так тесно пообщаться, что теперь цитируешь его слова? — Лукаво спросила Эльза.

— Отстань, извращенка, мы очень редко общаемся.

— Чего?! Да я даже не думала о том, о чем подумала ты. Кто тут извращенка-то?

— Отстань, — смеясь, повторила Люси, — Лучше пошли, искупаемся, — сказала Люси, поднимаясь и отряхивая свое платье.

— Нет, спасибо, не хочу. — Отозвалась Эльза.

— Да брось. Так и будешь грустить? Пошли, поплаваем, — уговаривала Эльзу Люси.

— Пошли, — устало сказала Эльза, поднимаясь на ноги.

— Ура! — Воскликнула Люси и, напевая какую-то русскую песенку себе под нос, счастливо поскакала в сторону спуска к дикому пляжу:

«…что один из нас прощен уже, а другой простил давно. Горький осадок! Но сахара не надо! Говори всю правду, как есть. Горький осадок, но сахара не надо, Не надо parlez vous francais.»

— Ты хоть знаешь, про что это песня?

— Да какая разница? Она классная! — Отозвалась веселая Люси и вновь запела, вот только уже другую песню:

«So am I wrong for thinking that we could be something for real?

Now am I wrong for trying to reach the things that I can’t see?….

…Am I tripping for having a vision?

My prediction; I’mma be on the top of the world»

— Подпевай мне, Эльза! — Воскликнула Люси и вновь запела:

«I ain’t trying to do what everybody else doing

Just cause everybody doing what they all do

If one thing I know, how far would I grow?

I’m walking down this road of mine, this road that I call home»

А Эльзе ничего не оставалось делать, как поддаться веселью подруги. Дождавшись, пока Люси допоет первый куплет, Эльза запела с ней припев:

«So am I wrong for thinking that we could be something for real?

Now am I wrong for trying to reach the things that I can’t see?

But that’s just how I feel, that’s just how I feel

That’s just how I feel trying to reach the things that I can’t see».

Сегодняшний день был свободен от всяких дел для Эльзы и Люси. Девушки плескались в воде где-то с полчаса по времени, не замечая ничего. Сегодня им хотелось отдохнуть от всего на свете. Не думать ни о чем, кроме веселья. Не думать о грядущем, о том, что они в прошлом, о том, как вернуться, и надо ли возвращаться. Люси плавала получше Эльзы, поэтому не боялась заплывать на большие расстояния. Да и в воде она чувствовала себя уверенней подруги. Это обуславливалось тем, что Люси занималась плаванием в двенадцать. А Эльза, хоть и умела плавать, на суше чувствовала себя гораздо лучше и увереннее. Поэтому старалась на дальние расстояния не заплывать.

— Люси, я на берег, — предупредила подругу Эльза, — с меня хватит на сегодня.

— Да ладно тебе, Эльза, неужто ты боишься воды?

— Не боюсь, просто я, кажется, перекупалась.

— Ладно, хорошо, жди меня на берегу, я сейчас сплаваю и вернусь. Обсохнем и сходим в город, хорошо? — Поинтересовалась Люси.

— Конечно, — улыбнулась Эльза и повернулась к берегу.

Люси тоже улыбнулась и поплыла вперед, к горизонту. Сначала она не собиралась заплывать далеко, просто ей хотелось еще немного поплавать. Однако потом Люси отплыла достаточно на приличное расстояние от берега, а затем повернула назад. Она увидела свою подругу, разгуливающую по песочку все еще в нижнем белье времени семнадцатого века. В отличие от Эльзы, Люси сняла с себя все. Она была совершенно обнаженной, чтобы, как она сама объяснила Эльзе, не ждать, пока высохнет легкое ситцевое белое платье, которое считалось нижнем бельем. Конечно, не только ситцевое платье считалось нижним бельем, но и панталоны. Однако панталоны девушки сняли, а вот ситцевое платье Эльза снимать отказалась. У нее всегда с детства была какая-то зажатость и стеснительность. Она могла покраснеть, когда ей сделают комплимент. Такая она, Эльза. Люси же была чуточку развязнее и раскрепощеннее подруги. Поэтому не постеснялась раздеться догола на диком пляже. Они ведь были одни.

Доплыв до места, где можно было почувствовать дно ногами, Люси пошла к берегу. Ступив мокрыми ступнями на песок, она ощутила немного неприятное чувство от того, что на ступни ног сразу же прилип намокший песок.

— А ведь мы и не подумали взять полотенце, вот блин, — протянула раздосадовано Люси.

— Одевайся уже, — скомандовала Эльза, пытаясь привести намокшие волосы, которые начали виться, в порядок.

— Сейчас обсохну и оденусь. — Сказала Люси, и обернулась к морю и к солнышку. Эльза согласно кивнула. Ее ситцевое платье уже почти высохло. Ткань сохла быстро, а Эльза первым делом отжала платье, когда вышла из воды, поэтому на ней оно почти высохло.

Вскоре платье Эльзы совсем высохло, и она принялась затягивать корсет, а затем надевать на себя верхнее легкое бежевое платье. А Люси, почувствовав, что она сама уже высохла, надела на себя панталоны, ситцевое белое платье, корсет, а затем свое светло-сиреневое легкое платье. Поправив свои, еще не высохшие, волосы, Люси взяла свою обувь и направилась к подъему, который вел прямо на пшеничное поле, через которое они сюда пришли.

— Ну что, пойдем в город, или заглянем в гостиницу? — Спросила девушка, поднимаясь по не очень крутому спуску на пшеничное поле.

— Пошли сразу в город, — сказала Эльза, поднимаясь вслед за подругой.

На полпути ноги Люси высохли, а весь песок с них осыпался, и она надела свои туфли. Эльза же, даже с сухими ногами, предпочитала пройтись без них, босиком. Надеть их пришлось лишь тогда, когда они вышли к гостинице Фейри Тейл. Быстренько надев туфли, Эльза поспешила за Люси, которая обошла гостиницу и вышла на главный проспект.

Девушки прогуливались по городу, не следя за временем. Эльза наблюдала за людьми, их поведением, их работой, смотрела на богатых людей, проезжающих мимо в своих каретах. Люси же, казалось, прибывала в своих мечтах. Она счастливо улыбалась солнцу и, мимоходом осматривала крестьян, которые что-то делали.

Вскоре девушки дошли до моста, который вел через речку из города в какую-то деревеньку.

— Прогуляемся, мадемуазель Скарлет? — Чинно спросила Люси, посмеиваясь над своим же тоном.

— Пожалуй, не откажусь, мадемуазель Хартфалия, — в тон подруге ответила Эльза.

— Comment allez-vous*? (читается как «Коман тале ву») — В шутку спросила Люси.

— Мадемуазель Люсьена, вы чутка попутали век, это в девятнадцатом столетии все говорили по-французски, а в семнадцатом веке…

— А в семнадцатом веке чем больше языков знаешь, тем ты образованнее. Да брось Эльза, давай поупражняемся. — Улыбнулась Люси.

— Было бы в чем упражняться. — Хмыкнула Эльза, — мы базовые фразы-то с ошибками произносим.

— Ответила бы просто «Bien»**, (читается как «Бьян») — надула губки Люси, — ой, что там? — Сразу же встрепенулась она, увидев что-то в дали. Эльза тут же перевела взгляд туда, куда уставилась ее подруга. Какое-то движение происходило на мосту, который располагался на выезде/въезда в деревеньку. Относительно большой, каменный мост, на котором столпилось тьма народу.

— Не знаю, пойдем, посмотрим, — Эльза взяла подругу за руку и прибавила шагу. Люси поспешила за ней.

Девушки добежали до моста, и услышали множество голосов крестьян, что сливался в один единственный гул.

— Нет, моя дочь! — Воскликнул где-то рядом низкий, взволнованный и хриплый женский голос.

— Что происходит? — Спросила Люси у какой-то женщины, что стояла около нее. Но ответ женщины потонул в громкости мужского голоса, раздавшегося где-то впереди на широком мосту:

— Тихо все! Мы собрались здесь, чтобы помочь этим бедным дамам. Покайтесь же в колдовстве, и вас пощадят.

Эльза нагло протолкнулась вперед, схватив при этом Люси. Выйдя в первые ряды столпотворения, девушкам представилась такая картина. Семь женщин разных возрастов, от 20 до 60–70 примерно, стояли вряд с веревками на шее, позади них был каменный бортик моста. Рядом с каждой стояли стражники. Все женщины были в лохмотьях. Они все были крестьянками. Самая младшая из них, девушка лет так двадцати, выглядела очень красиво, не смотря на свою рваную одежду и грязь на лице и руках. Ее грязные светлые волосы спадали на небольшую грудь. В зеленых глазах была паника и страх. Руки ее тряслись. Рядом с ней стояла женщина постарше, лет эдак тридцати. Вид у нее был такой же нелицеприятный, однако в глазах не было паники. Остальным же женщинам было где-то за сорок, или около того, и две последние были совсем старушки. У одной из них было что-то с глазом, кажется, он был вставным. Это выглядело пугающе. Но злость в ее глазах, вернее в глазу, была еще страшнее.

— Я признаюсь. Я признаюсь, — выкрикнула первая женщина, хотя, она была девушкой, ведь ей было только около двадцати лет, если не меньше. Светловолосая девушка вышла на пару шагов вперед, ближе к мужчине, одетому в черную рясу, по видимому, это был священник.

— Ты признаешься в том, что совершала колдовство, участвовала в шабашах. Ты признаешь себя ведьмой?

— Да, да, — губы и красивый, мелодичный голос ее дрожали.

— Хорошо, да помилует Господь твою душу, — сказал священник, — затяните петлю. — Приказал он стражникам.

— Но вы сказали, что помилуете! — В глазах ее вспыхнула паника с новой силой, страх сковал ее. Она отказывалась верить в то, что сейчас ей затянут петлю на шее и скинут с моста, и жизнь ее оборвется.

— Твою душу, дитя, тело должно освободиться от осквернения колдовством, — сказал он ей так, будто она была душевно больной. Он сказал это так, будто бы это было самой простой истиной, понятной всем, разве что только душевно больным, которым приходилось все объяснять по нескольку раз.

— Гореть тебе в Аду, священник, — прошипела самая пожилая женщина со вставным глазом.

— Приступайте, — велел священник стражникам.***

— Эльза, мы должны что-то сделать! Давай же, нельзя допустить, чтобы их повесили! — Судорожно выговорила Люси и уже было ринулась вперед, как ее одернула Эльза.

— Ты хоть понимаешь, как это будет выглядеть?! Официально волшебства не существовало, это тайна, и она должна остаться тайной! — Прошипела Эльза, — если мы сейчас им поможем, мы можем нарушить ход истории, Люси. Мы можем тогда вообще не родиться.

— Мы уже родились в этом времени, Эльза. — Прошипела Люси в ответ. — Мы не можем стоять и смотреть, как невинные люди гибнут из-за гнусных предрассудков! — Повысила голос Люси.

— Нет, Люси, нельзя!

— Тогда зачем вообще нам дана магия, если мы не можем ею воспользоваться, чтобы защитить невинных?!

— Люси!

— Что, Эльза?!

— У нас потом будут проблемы! Ты это понимаешь?! Нас самих повесят, как ведьм!

— Хах, — усмехнулась Люси, — пусть сначала попробуют поймать.

— Люси! — Эльза попыталась удержать ринувшуюся вперед подругу, но та была непреклонна.

— А ну хватит! — Воскликнула Люси так, что ее услышали все, находящиеся поблизости в радиусе десяти метров. Священник и стражники с недоумением уставились на нее, — за что вы собираетесь лишить их жизни?! — Обратилась Люси к священнику.

— Да как ты смеешь нас прерывать? Они ведьмы! — Сказал священник.

— Ведьмы?! Вот как?! — Насмешливо спросила Люси, — а доказательства у вас есть?! Или же вы основываетесь на глупых сплетнях, донесенных до вас не менее глупыми людьми?! Вы для этого устроили этот поганый цирк, чтобы развеять скуку?! — Зло воскликнула она.

— Да как ты смеешь?! В ней сидит демон!

— Хах, ну конечно! Что, правда глаза колет?! Да вы просто боитесь! Наверняка эти женщины знали о вас что-то нелицеприятное, и не боялись вас, поэтому вы так с ними поступаете! Прикрываетесь библией, посмотрите на него! Да вы просто жалок! Если бы вы так почитали Библию, как утверждаете, то знали бы, что в Библии написано «не убей», но вы этого, конечно, не знаете, вряд ли вы вообще ее открывали. Да кто вы такой, чтобы распоряжаться жизнями людей?! Это вы демон, раз узды власти вас так слепят, раз вы возомнили о себе невесть что!

— Хватит! — Закричал священник, — в нее вселился нечестивый!

— Нечестивый, нечестивый, — передразнила его Люси, — конечно, вам просто не нравится то, что я говорю правду, поэтому вам необходимо от меня избавиться. Да кто вы такой?! Вы жалкое ничтожество, раз возомнили, что раз вы священник, то можете распоряжаться жизнями людей! Только вот не надо этих глупых сказок, что сам Бог, якобы, вам велит так поступать! Для господа Бога все люди равны, как священнослужители, так и простые крестьяне!

— Речевые обороты благородной дамы, а речи еретички! Я выбираю еретичку. Повесить ее! — Воскликнул священник. Люси тут же схватили стражники и натянули петлю на шею, но внезапно два лезвия меча, что оказались у их шей, заставили отойти от Люси.

— Снимите с нее веревку, иначе пожалеете. — Грозный, холодный голос Эльзы резанул их слух.

— Баба с оружием?! — Усмехнулся один из них, да вот только не успел он вынуть меч из ножен, как Эльза врезала ему кулаком, облаченным в железную перчатку, в лицо, мечом оставила глубокий порез на руке, которой он собирался вытащить свой меч. Второму стражнику, который даже не понял, что произошло с его напарников, Эльза заехала ногой в живот, а мечом нанесла рассекающий удар по его ноге. Это все случилось так быстро, что никто ничего не смог понять, как двоя стражников валялись в ногах у Эльзы, пытаясь подняться. Одному из них, который получил ранение в руку, Эльза поднесла лезвие меча к горлу и одними губами приказала ему:

— Не шевелись.

— Кто-нибудь еще хочет получить от бабы с оружием? — Насмешливо поинтересовалась Эльза. Желающих не нашлось.

— Ведьмы, — дрожащим голосом, со страхом в глазах, вымолвил священник.

— Ну что вы, господин, — так же насмешливо протянула Эльза, — никакие мы не ведьмы, мы всего лишь хорошо обращаемся с оружием и имеем неплохие успехи в искусстве дипломатии, особенно хорошо это искусство дается моей ненаглядной подруге, не находите? — Не скрывая призрения и насмешки в голосе, спросила Эльза.

— Какая наглость. — Процедил священник, — чего вы ждете, схватите ее и повесьте! — Крикнул он оставшимся стражникам.

— Не советую, — Эльза перевела взгляд на оставшихся мужчин, — я ведь по-хорошему предупреждаю, потом будет поздно хвататься за свои жизни. Я никого не пощажу. — Эльза, продолжая удерживать острие меча у горла первого мужчины, второй меч, что находился в левой руке, направила острием на мужчин. В доказательство своих слов, Скарлет слегка надавила на рукоять и все увидели капли крови на шеи первого мужчины, когда острие меча немного поцарапало ему шею.

Никто по-прежнему не рискнул к ней придвинуться. Эльза краем глаза увидела, что позади нее Люси сняла с себя петлю и успешно снимала их с женщин поочередно. Освободившиеся женщины молвили что-то на подобии «дай вам Бог здоровья/храни вас Господь» и убегали с моста в неизвестную сторону. Закончив, Люси приблизилась к Эльзе.

— Я рада, что ты смогла проявить свой абсолютно неуместный альтруизм здесь, но все же, что будим делать дальше, а, Люси? — Тихо, выдерживая язвительность в голосе, спросила Эльза так, чтобы слышала ее только Люси.

— Не знаю.

— Я не смогу убить невинных людей, я могу их только ранить. Каков план к отступлению?

— Эм…

— Ох, конечно, какой там план, твоя гениальная самоотверженная альтруистическая натура об этом, разумеется, не подумала. — Продолжала язвить Эльза, потихоньку отступая, пользуясь нерешительностью стражи.

— Хорош язвить, Эльза, ядом смотри не захлебнись, — шикнула Люси, потихоньку отступая.

— Ну же, трусы, не дайте ведьмам убежать! — Воскликнул священник. Стражники достали оружия из ножен.

— Так у тебя есть план? — Воскликнула Эльза уже в полный голос, продолжая отступать медленно, уверенно держа мечи в обеих руках.

— Ну, пока только один. — Выговорила Люси, все так же продолжая пятиться назад, будучи заслоненной вооруженной подругой, которая так же пятилась назад.

— И какой же?

— Бежать! — Воскликнула Люси так громко, что оглушила не только Эльзу, но и впереди наступающих на них стражников.

Обе девушки развернулись и ринулись бежать что есть сил обратно в город.

— Ну ты просто гений, Люси, твой альтруизм меня просто убивает! — Воскликнула набегу Эльза, убирая мечи магией, чтобы они не мешали ей бежать.

— А что, лучше было бы, если бы они их повесили? — Крикнула в ответ Люси, схватив за руку Эльзу, чтобы не отставать. Все-таки бегала она медленнее подруги.

— Классно ты его уделала, он аж дар речи потерял. — Восхитилась Эльза ораторскими способностями Люси.

— Да? Спасибо, ты тоже ничего! Так этих двоих отделала, они надолго запомнят, что разъяренная женщина с оружием в руках вовсе не посмешище, а опасный враг.

— Как думаешь, кто-нибудь видел, как я с помощью магии материализовала мечи?

— Не думаю, все были поглощены представлением, которое я устроила! — Ответила Люси, сворачивая на мост, что вел в город, не отпустив руку Эльзы. Бежали они гораздо быстрее вооруженных стражников, которым мешали их тяжелые одежды.

— A bientôt****, неудачники, (читается как «А бьенто») — крикнула Люси мужчинам, что отстали, и скрылась за поворотом в каком-то переулке вместе с Эльзой.

*Как у вас дела (фран.)

**Хорошо (фран.)

***Этот эпизод с ведьмами я списала с эпизода одного фильма. Если вам интересно, фильм называется «Время ведьм». Этот эпизод был в самом начале. Так что если захотите увидеть, как это все произошло, посмотрите начало фильма. Правда там их всех повесили и утопили, а у меня их спасли)))

****Пока (фран.). Именно «пока», потому что «до свидания» по-французски будет «Au revoir» (читается как «О ревуар»).

Люси и Эльза сворачивали из одного переулка в другой, и так продолжалось достаточно долго, пока они, окольными путями, добрались до гостиницы. Точнее, до заднего входа в гостиницу. Чтобы никто не увидел и не сдал этим нерасторопным мужикам с оружием наперевес.

Ввалившись внутрь, Эльза первым делом забаррикадировала дверь стулом, стоящим неподалеку. Вероятно, кто-то забыл его здесь. Облокотившись спиной о стену, Эльза, с глубоким вздохом, съехала по ней вниз.

— Эльза, Люси? — Внезапный голос Миры, раздавшейся будто гром среди ясного неба, заставил вздрогнуть обеих.

— Мира, — Люси прижала руку к сердцу, что чуть не вырвалось из груди, — ты нас напугала.

— Что случилось? Почему вы такие запыхавшиеся? Вы бегали? Я ведь велела вам отдохнуть сегодня. — Спокойно говорила она, находясь в легком недоумении оттого, почему же эти две девушки в таком виде. Тут ее взгляд коснулся стула, подпирающего ручку двери и, тем самым, не давая никому войти. — А это что? Вы от кого-то бежали? За вами кто-то гонится? — Испугалась Мира.

— Ну… — Люси замялась.

— Думаю, наша преподобная самоотверженная альтруистка Люсьена Хартфалия соизволит ответить тебе, Мира, на этот вопрос, — Съязвила Эльза.

— Смотри ядом не захлебнись, Эльза, — фыркнула Люси.

— Я так полагаю, это серьезно, — сказала Мира. Девушки кивнули. — Пойдемте к мастеру. Хотя нет, перед всеми будите объясняться в том, что произошло. — Люси и Эльза уже хотели воспротивиться, но Мира лишь одним своим взглядом заставила понурить головы и ступать за ней.

— Люси, так что произошло? — Настойчиво поинтересовался мастер Макаров, сидя в большом зале. Мира же прожигала взглядом дыру в Люси. Та, почувствовав себя неуютно, отвела свой взгляд в сторону и начала медленно рассказывать события сегодняшнего дня, начиная как раз с прогулки по городу.

— Все началось с того, как мы решили пройтись до той деревни, которая находится за городом. К выходу из города вел мост, мы прошлись по нему и направились к этой деревни. С дорогой ее соединял еще один мост, побольше и пошире того, который ведет к выходу из города. Так вот, на этом мосту мы увидели столпотворение и побежали туда… — на протяжении рассказа Люси глаза Макарова становились все шире и шире, Мира тоже была в шоке, даже у инквизиторов была похожая реакция, — …в общем, я спасла этих женщин… и оскорбила священника. — Добавила она, выдержав драматическую паузу, — кажется, я назвала его ничтожеством. И демоном. Ну он приказал стражам схватить нас и повесить. Вот мы и убежали, а они за нами. Но мы были быстрее и я еще крикнула им напоследок «пока, неудачники». Вот, — поведала Люси, опустив голову.

— Вы что?! — Воскликнул Макаров, — вам известно, что нельзя вмешиваться в то, что происходит?! У вас хоть ума-то хватило, чтобы магией не пользоваться?!

— Конечно, — сказала Эльза, — Люси магией не пользовалась, она пользовалась искусством дипломатии, когда втаптывала в грязь приоритеты священника и его самого. — Хмыкнула она.

— Ага, — кивнула Люси, казалось бы и не замечая наезда со стороны Эльзы в свою сторону, — никто не видел, как Эльза материализовала мечи с помощью магии. Но зато все видели, как она отметелила этих придурков, а потом мы смылись. — Улыбаясь, сдала подругу Люси.

— Коза, — прошипела сквозь зубы Эльза.

— Я тебя тоже люблю, — добродушно улыбаясь, ответила Люси, не воспринимая слов подруги на личный счет.

— Вы соображаете, что натворили?! — Макаров был в ярости.

— Вы подвергли опасности не только этих женщин, но и себя! — Воскликнула Мира, — их же все равно будут искать, чтобы повесить как ведьм! Вы думаете, что о них так просто забудут?! Их близким и другим людям придется худо, ведь за укрывательство тоже повесят! Пока священник убежден, что они ведьмы, стража будет искать их по приказу, и вас тоже! О чем вы думали?!

— Это я виновата. Эльза пыталась меня остановить, но я ее не послушала. — Люси вышла вперед, — я не могла стоять и смотреть, как невинных людей собирались повесить! По вашему это правильно?! Там многие люди были не согласны с решением священника, но боялись сказать хоть слово. А я не могла спокойно стоять и смотреть как этот необразованный фанатик мнит себя чуть ли ни властителем, раз может распоряжаться жизнями людей! А этот сброд, не побоюсь этого слова, просто решил развеять скуку, поэтому даже не воспротивился! Стоит какой-то женщине указать пальцем на другую из-за того, что та просто красивей, так ее уже обвинят в колдовстве и повесят, или сожгут, но это же бред!

— Люси, эту эпоху не изменить! Ты ничего не добьешься, люди все равно останутся суеверными. Ты ничего не сможешь с этим поделать, — Сказала Мира.

— Люси хоть использовала дипломатию, я же применила магию. Я до сих пор не уверенна, что никто не видел, как я материализовала мечи. — Подала голос Эльза, — это я во всем виновата. Если бы я удержала Люси… я ведь могла. И это я потащила Люси в ту деревню.

— Нет, Эльза, я начала.

— Довольно! Похвально, что пытаетесь защитить друг друга, но теперь нужно подумать, как быть дальше. Идеи есть? — Спросил Макаров.

— Ну, мы можем поговорить с этими стражниками, если они сунутся сюда, — Подал голос Гажил.

— Железка прав, мы их так отделаем, что они и не вспомнят о вас. — Поддержал друга Нацу.

— Вряд ли они сунутся обыскивать город. Деревня, что находится за городом, является префектурой другого города. У них нет никаких прав вмешиваться в дела нашего города и в дела тех, кто тут живет. Стража Магнолии поставит их на место, если возомнят себе невесть что. — Возразил Жерар.

— А что, если стража Магнолии наслушается от тех увальней, которых вы отделали, что они ведьмы и начнет уже лично их преследовать? — Спросила Биска, расчесывая волосы дочери.

— Возможно, — согласился Жерар, — но Эльза и Люси редко выходят на улицу, их здесь никто не знает, вряд ли страже удастся их найти. — Не нужно забывать, что стражники не очень-то любят работу. И даже если им поступит приказ вас найти, то, скорей всего, они пойдут в бордель, найдут там похожих на Люси и Эльзу девушек и избавятся от них.

— Но мы не можем позволить невинным людям умереть из-за нас. Точнее, вместо нас. Даже проституткам, — возразила Люси.

— Люси, может проститутки в ваше время действительно безобидные люди, но в наше… видела бы ты этих девиц, они убить могут, ограбить, и т. д. — Сказал Нацу.

— Проститутки это женщины, которым не повезло, — подала спокойный голос Эльза.

— Эльза, но вы же не можете пойти и сдаться страже. Не нужно геройствовать. — Ответил так же спокойно Жерар.

— Он прав, вы никуда не пойдете. Сами виноваты в том, что происходит. Забудьте о сегодняшнем дне. Если эти балбесы явятся сюда, будем думать, что делать, а сейчас марш за работу! Мира, проконтролируй! — Приказал Макаров. Эльза и Люси лишь кивнули и направились за Мирой.

Вскоре остальные тоже разошлись. В большом зале осталась лишь Биска, продолжающая расчесывать волосы дочери, Кинана, которая протирала стаканы за барной стройкой и Лисанна, которая возилась с какими-то бумагами за стойкой портье вместо сестры.

В воздухе чувствовалась вечерняя прохлада и даже влажность. Хоть и к утру распогодилось, а к обеду вновь стало пасмурно. Дождик моросил весь день и, видимо, не собирается останавливаться. Окна в карете были зашторены, ведь не было смысла держать их открытыми. Видимость из окна была совсем плоха. Смеркалось. Солнце садилось. Яркий, насыщенно-оранжевый диск почти полностью скрылся за горизонтом, окрасив небо в невероятные теплые оттенки красного цвета. Та малая часть диска, что была еще видна, вот-вот должна была окончательно скрыться за горизонтом, а небо должно было вскоре потемнеть.

Карета, довольно быстро мчащаяся куда-то вдаль, медленно приближалась к границе довольно таки большого города Магнолия, очертания которого были очень плохо видны вдали. Пусть и скорость лошадей, которые были запряжены в карету, бежали довольно быстро, Грей боялся, что они все равно не доберутся до Магнолии до наступления темноты. Поэтому даже в сравнении со скоростью лошадей, к городу они приближались медленно.

Грей опустил ткань шторки, которую приподнимал пару минут назад, чтобы посмотреть стемнело ли за окном или еще нет.

— Проклятье, — выругался он, запуская руку в волосы, взлохматив их тем самым еще больше.

— Что-то не так? — Учтиво поинтересовалась Джувия, сидя напротив Грея.

— Мы не успеем добраться до наступления темноты. — Сказал он.

— И что?

— Ехать в темноте намного опаснее, чем днем.

— Мне это известно, но мы почти приехали. Город виднеется вдали. Уже скоро приедем. Нет нужды паниковать или волноваться. — Спокойный и размеренный голос девушки будто остудил его пыл разом.

— Да, ты права, но вдруг что-то случится.

— Что может с нами случится? Ты же прекрасно владеешь оружием, так что в случае нападения каких-нибудь воришек, сможешь постоять за себя. А я, уж не сомневайся, постою за себя.

— Ты-то? Ты оружие-то в руках ни разу не держала, — усмехнулся он.

— Может быть. — Беззаботно отозвалась Джувия, — но не забывай, что в моих руках куда более мощное оружие, чем обычный меч.

— Ты это о…

— Именно. И я не премину ею воспользоваться в случае угрозы нашей безопасности.

— Ну, надеюсь до этого не дойдет и ты не будешь пользоваться магией.

— Я тоже на это надеюсь. несколькими часами ранее

— Внимание, как вы знаете, все антагонистки (кроме Рисли) — гражданки Франции, поэтому родным языком для Минервы и остальных является французский. Поэтому весь диалог, описанный мною дальше, ведется персонажами на французском языке.—

— Ты подсыпала яд, что я тебе дала? — Спросила Шери, сидя на кровати в своем шикарном номере. Девушка недавно проснулась и сразу же решила проконтролировать, как Рисли привела в исполнение ее блестящий план.

— Да, в чай и выпечку, как ты просила. — Ответила Рисли.

— А основное блюдо? Почему ты не подсыпала яд в основное блюдо? — Настойчиво поинтересовалась Шери, — я же велела тебе отравить всю ее еду, чтобы избавиться от этой девки наверняка!

— Во-первых, не забывайся, Шери, я тебе не служанка, поэтому велеть мною ты не смеешь, во-вторых, яда на всю еду не хватило.

— «Повелевать мною», а не «велеть мною», неграмотная ты идиотка! — Исправила ее Шери, — сначала поучи наш язык как следует, а затем только защищай свои права! — Шикнула она, — помни, ты в этой стране чужая. Ты всего лишь рабыня из Африканских стран, где обитают такие же невежественные аборигены, как ты. И где же благодарность за то, что люди Европы обучили тебя нашему прекрасному языку?!

— Ты чертова расистка! — Воскликнула Рисли, — это ты не достойна говорить по-французски! Я думала, французы ценят свободу, и не только свою, но и чужую. Чем я хуже тебя? Цветом кожи?!

— Да как ты смеешь?! Да я, — Шери уже было занесла руку для пощечины наглой девке, как холодные слова Рисли остудили ее пыл.

— Я бы на твоем месте этого не делала, пожалеешь. — Процедила она сквозь зубы, — помни, я на много сильнее тебя.

— Да что ты себе позволяешь?!

— Ничего большего, чем мне было бы дозволенно.

— Безграмотная дура.

— Пора возвращаться в Париж. Вещи собраны, сообщи, когда отойдешь от своей истерики. Я буду ждать тебя в холе гостиницы. — Не обращая внимания на оскорбление, брошенное Шери, Рисли ответила ей совершенно спокойно, — всего хорошего, — сказала она и вышла из комнаты.

К вечеру следующего дня большой зал гостиницы «Fairy Tail» был полностью готов к празднику. Как и сами обитатели гостиницы. Кана уже держала в руках бокал с вином, сидя за столом, Леви бегала то к Мире, то к Люси, выполняя маленькие поручения, Лисанна и Эльза помогала Люси накрыть на стол, пока Биска обходила гостиницу, проверяя, все ли идеально. Но, как прокомментировала украшения и блюда Аска, все было «распрекрасно», и ни доли сарказма в этом определении нет. Венди то и дело перепроверяла, все ли она правильно приготовила. А Мира то давала какие-то поручения мужской половине населения гостиницы, то останавливала их, называя «оболтусами», и все делала сама. Все девушки, а Мира в особенности, находились в праздничном ажиотаже. Все, кроме Каны, которая наблюдала за этим спектаклем с самого полудня, с бокалом красного вина в руке.

Вся Магнолия, в честь праздника, посвященному уходящему лету, сегодня гуляла и веселилась. В городе то и дело на каждом углу слышалась веселая музыка, раскатистый смех, песни горожан. О проблемах в такой важный день все постарались забыть.

Сегодня вечером, ровно в полночь, на центральной площади будут запускать фейерверк в честь праздника. И никому не хотелось его пропустить. Поэтому с самого полудня в центре города было много народа. Магнолию украсили всевозможными, красивыми украшениями, так что город буквально излучал радость, восторг и хорошее, предпраздничное настроение.

— Ребят, сегодня в городе вечером будет концерт, а также ярмарка. Но я не понял, она или открыта уже, или откроется вечером. Девчонки, мимо которых я проходил, говорили с акцентом. — Заявил Нацу, ворвавшись в холл гостиницы.

— Не мудрено, в городе в этот день много приезжих. — Подал голос Макаров, показавшись в холле.

— О, дедуль. Тебе нравится, как мы все украсили? — Спросил он.

— Нацу! — Воскликнула возмущенная Люси, — не вы, а мы! Вы, парни, вообще ничего не делали.

— Вот именно, всю работу делали мы, потому что вы, оболтусы, ни на что не способны. — Присоединилась к ней Мира.

— Неправда, мы тоже вам помогали. — Влез Грей.

— Во сне? — Спокойно поинтересовалась Джувия.

— Ледышка прав, — ляпнул Нацу, не подумав.

— Чего ты там сказал, головешка?

— Что слышал, ледышка!

— Нарываешься?!

— Да заткнитесь вы оба, окаянные! — Влез в их небольшой, грозивший обернутся тяжелыми последствиями для обоих, ненавязчивый спор Гажил.

— Железка, а ты-то куда лезешь?! — Гневно спросил Нацу, разворачиваясь к другу, который только что вошел в большой зал.

— Смотри-ка, головешка, какие он эпитеты умные знает.

— Ага, железка, тебе явно пошло на пользу общение с Леви. — Заметил Нацу, улыбаясь.

— Точно, — улыбнулся Грей, прекрасно зная, что этим самым они с Нацу лишь больше его провоцируют.

— О, Боже, ради всего святого, угомонитесь, — подал голос Жерар, поставив тарелку внушительных размеров с жареной индейкой на стол. Он прекрасно знал, что ребятам нужно выпустить куда-то энергию, но так же понимал, чем это обернется для гостиницы. Друзья друзьями, и пусть эта манера общения и дальше будет иметь место быть среди этих троих, но вот только не нужно устраивать разнос, в прямом смысле этого слова, помещения.

Однако Фернандес был благополучно проигнорирован.

— Чего вы там заявили?! — Разозлился Гажил.

— О, опять. «Заявили», нет, ты это слышал, Грей? — Смеялся Нацу.

— Ага, Гажил, да тебе надо почаще общаться с мисс МакГарден, глядишь, уровень интеллекта повысится, грамотность улучшится, ну и, чем черт не шутит, манеры появятся. — Поддержал друга Грей.

— Ахахахаха, манеры, ну ты скажешь, ледышка, манеры. — Продолжал доводить друга Нацу.

— Вы допрыгались! — Взревел Гажил и вписал прекрасный удар с размаху кулаком Нацу в лицо. Тот, конечно, увернулся, и занес руку для ответного удара. Грей присоединился к ним сразу же.

Драка, сулившая гостинице погром и материальные, а так же моральные ущербы, продолжалась бы еще очень долго, если бы не Эльза, появившаяся в большом зале внезапно, но как раз вовремя.

— А ну прекратите! — Ее металлический голос разнесся по всему помещению, если не по всему городу, сотрясая все на своем пути. Кана аж подавилась вином и разбила бокал от испуга.

Все трое разом остановились с поднятыми кулаками.

— Вы что, совсем лишились последних мозгов?! Живо разошлись по разным углам, остолопы! — Говорила она, раздражаясь еще больше. Черная, смертоносная аура стала сгущаться вокруг нее.

Эффект был потрясающий. Три грозных инквизитора, наводящих ужас на всех, кто под руку попадется своим тяжелым взглядом, разбежались по углам подобно мальчишкам.

— И чтоб я больше не видела подобного, ясно?! — Все так же грозно заявила Эльза. Интонация ее голоса стояла именно в повелительном наклонении, нежели в вопросительной форме, так что кроме дрожащего «да» парни ничего не смогли выговорить. — Ну, вот и хорошо, — продолжила она спокойным голосом, — вы же друзья, а друзья не должны драться, — поведала она им простую истину поучительным тоном, словно воспитательница пятилетним детям. При этом голос ее растерял весь тот металл, которым сквозил минуту назад.

Пользуясь шоковым состоянием всех присутствующих, Эльза тихо ушла. И если Гажил, Нацу и Грей достаточно длительное время прибывали в шоковом состоянии, то у всех остальных он почти прошел, хотя осадок остался, но в себя люди тем не менее пришли.

— Атас, — выдавил из себя Нацу, — она монстр! — Констатировал он, — Люси, с ней такое часто случается?

— Как тебе сказать, время от времени. — Пожала плечами Люси, — а что такого?

— Что такого?! Ты видела ее глаза?! Взгляд сатаны! — Возразил Грей.

— Как будто из преисподней вылезла. — Добавил Гажил.

— А с вами по-другому нельзя, — невозмутимо подал голос Жерар, — вы же иначе-то не понимаете. Клин клином вышибают, как говорится, так что Эльза все правильно сделала. Не вмешайся она, вы бы разнесли пол здания.

— Согласна, — кивнула Мира, протирая стакан.

— Люси, ты просто герой, раз еще не померла от такой Эльзы. — Сказал Нацу. Люси на это лишь хмыкнула.

— Это ты меня еще в гневе не видел, Нацу. Знаешь, чем страшны спокойные люди? — Спросила она, обращая внимание на парня. Тот отрицательно помотал головой, — тем, что в гневе они могут быть пострашнее дьявола. — Загадочно улыбаясь, ответила Хартфалия. Ее пугающий вид заставил Нацу передернуться. — Ну да ладно, — вернулась к своему привычному состоянию Люси, — Нацу, пойдем, поможешь мне на кухне.

С организации конкурса «кто больше выпьет» и ухода Люси и ребят прошло где-то с час. Все присутствующие, кто отказался уходить вместе с Люси, либо пили вместе с Каной или друг другом, либо разговаривали, либо делали что-то еще, но никто не спешил расходиться. Все продолжали сидеть в большом зале, создавая атмосферу дружного общества гостиницы. Ну, в реальности, конечно, оно было не таким уж и дружным, но, как говорится, праздник же, почему бы и нет?

Мастер Макаров все сидел во главе стола, потягивая эль. С уходом Нацу, Люси, Грея и Джувии атмосфера стала, несомненно, спокойнее, и от этого стало… непривычно. Впрочем, тишина гораздо лучше выяснения отношений и очередной потасовки, которая вытекает впоследствии. Ну а очередная драка заканчивается для гостиницы не чем иным, как разрушениями. Так что жаловаться было не на что. Все же было не так уж и тихо. Кана усердно поддерживала веселье в большом зале. Успокоив себя этими мыслями, мастер сделал большой глоток эля.

Атмосфера в большом зале стала чуть спокойнее, но не утратила того же веселья, которое царило до ухода Люси и остальных, но все же стало чуть… тише. Наверное, потому что не было Нацу и Грея. Некому было выяснять отношения и устраивать потасовки. Гажил ведь не мог колотить сам себя. А драться с другими своими друзьями он не собирался. Ведь с тем же Жераром он общался совершенно по-другому. Да и не мог он назвать Жерара своим другом. Лексаса, впрочем, тоже. Так что ему оставалось лишь сидеть за столом, пить вино и читать какую-то книгу, которую дала ему эта мелкая девчонка.

И с каких пор он стал читать художественную литературу? Ведь раньше Гажил никогда даже не интересовался ею. Уильям Шекспир. Мелкая Леви сказала, что это величайший, на ее взгляд, английский драматург. И хотя бы одно его произведение должен прочитать в своей жизни каждый.

Сама Леви, наговорившись с Лисанной и Венди, погрузилась в работу, несмотря на праздник.

Уходить из большого зала, где праздничную атмосферу поддерживала Кана, Леви не хотелось, поэтому, вместо того, чтобы работать в своей тихой мрачной библиотеке, она пыталась расшифровать записи заклинания, сидя за праздничным столом с книгой наперевес.

Лисанна же, слегка огорчившись, что и Венди покинула ее как собеседник, сославшись на что-то незначительное, осматривала зал, в поисках нового собеседника. Вообще Лисанна никогда не была скупа на разговоры. Она любила поговорить с кем бы то ни было. Но сейчас ей явно не везло. Старшая сестра куда-то ушла, ничего толком не объяснив, сославшись на какие-то дела. Леви работала с переводом текста. Гажил что-то читал, хотя его, как кандидатуру собеседника, младшая Штарус и не рассматривала. Кана пила вместе с Джетом и Дроем. Лексас и Жерар продолжали о чем-то беседовать. Ромео о чем-то спрашивал мастера. Свободны были лишь Кинана и Эльза. И если с первой можно было о чем-то поговорить, то ко второй младшая Штраус подходить боялась. Да и о чем с ней говорить? Однако к Кинане идти не хотелось, просто потому, что она плохой собеседник. Стеснительный, зажатый и застенчивый собеседник. Эльза же не отличалась застенчивостью, но все же подойти к ней с просьбой поговорить Лисанна боялась.

Эльза сидела за столом и наблюдала за происходящим с кубком вина в руке. Вообще-то она не любила алкоголь, но сегодня же праздник, поэтому Скарлет решила позволить себе немного спиртного. В этом деле главное не переборщить. Как на выпускном. Услужливая память тут же воспроизвела картинку с того злополучного вечера, заставив Эльзу поморщиться. И как она умудрилась так напиться? А ведь тогда, как и сейчас, впрочем, все начиналось именно с бокальчика шампанского, с тем лишь отличаем, что сейчас она пила вино. Крепкое красное сухое вино. Хорошо еще хоть сухое. От него не сильно пьянеешь, и голова на утро не болит. Но, все же, лучше не увлекаться.

Было скучно. Люси не было, а поговорить с кем-нибудь очень хотелось. Эльза понимала, что это, возможно, последствия количества выпитого ею алкоголя, а может и просто необычное для ее характера и нрава желание. Ну, как бы то ни было, а поговорить срочно с кем-нибудь нужно было. Просто чтобы не заскучать и не напиться от скуки. А то мало ли что может случиться, если она все-таки напьется. Не дай Бог, повторится выпускной.

Осмотрев зал в поисках возможного собеседника, Эльза не нашла никого лучше, кроме как скучающей за стойкой портье Лисанны. Эльза решила подойти к ней и начать разговор.

Встав из-за стола, Эльза осознала, что она уже немного не трезвая, потому как сознание было в легкой дымке, однако на ногах она стояла устойчиво и могла себя контролировать. Скарлет подошла к стойке портье, присела на стул и обратила свое внимание на младшую Штраус.

— Эльза? — Спросила она, удивленно.

— Ты же не против поговорить? Если не хочешь, я могу уйти.

— Нет, что вы, я как раз сама хотела подойти к вам. Хотите вина?

— Нет, спасибо. Мне, кажется, хватит. — Слегка улыбнулась Эльза. Она чувствовала легкое напряжение со стороны своей собеседницы.

— Может быть тогда чай?

— Да, я не откажусь. — Эльзе совершенно не хотелось пить чай. Да, ей хотелось согреться, но не чаем, а чем-нибудь покрепче. Глинтвейном, например. Хотя, ей, наверное, и правда хватит, если здравый рассудок уже заволокла некая дымка. Да и повторения выпускного не хотелось.

— К-конечно, — запинаясь, ответила девушка.

— Лисанна, если тебя напрягает разговор со мной, я, правда, могу уйти.

— Нет, что вы…

— Ты.

— А?

— Обращайся ко мне на «ты». Я, все таки, не на много тебя старше.

— Д-да. — Кивнула младшая сестра Миры и попыталась унять дрожь. И чего она так волновалась? Эльза же ее не съест в конце то концов.

— Ну, расскажешь мне что-нибудь? — Поинтересовалась Эльза.

— Что вы, — Лисанна запнулась, — то есть ты, хочешь услышать?

— Не знаю, ты же о чем-то разговариваешь с Леви и Венди. И с Мирой, да и с Люси. Чем я отличаюсь от них? Тем, что выгляжу как-то… не так?

— Н-ни чем не отличаешься. Ладно, не знаешь, куда Мира пошла?

— Нет, она не говорила. Я думала, ты знаешь. — Удивленно ответила Эльза.

— С чего бы?

— Ты ведь ее сестра.

— Да, но это не значит, что сестренка Мира должна мне что-то говорить. Ну да ладно, тебе понравился праздничный обед, то есть ужин? — Спросила Лисанна, а Эльза лишь подивилась, как эта девочка так быстро сменила тему. Да и кажется Лисанна больше не была напряжена по отношению к ней.

— Эм, да, очень понравился.

— Нацу с Люси вместе ушли смотреть на салют. Как думаешь, они что, вместе?

— Что? — Опешила Эльза. Опять Лисанна моментально переменила тему.

— Ну, это по-вашему называется свидание. И Грей с Джувией ушли. Сладкие парочки. Хоть мне немного и обидно, что Нацу вместе с Люси любят друг друга, ну да ладно. Я так рада за них! Они так красиво смотрятся вместе. Грей и Джувия тоже вместе красиво смотрятся. Как думаешь, они пара? Или они муж и жена? Они такие странные и скрытные. Недавно приехали, да еще и вместе.

— Лисанна, остановись! — Не выдержала Эльза. Лисанна вздрогнула от такого восклицания и потупила глаза, — попридержи коней. Ты что, волнуешься? Ты поэтому начинаешь так быстро говорить какую-то несвязную нелепицу?

— Простите.

— Н-да. Трудно с тобой.

— Почему нелепицу, Эльза? — Спросила Лисанна, устремив взгляд своих огромных синих глаз на Скарлет.

— Нацу и Люси вместе? Смеешься?

— Ну они же ушли вместе. — Насупилась Лисанна.

— Люси предлагала пойти всем, но мы отказались. Поэтому они пошли вчетвером.

— Да, но…

— Если хочешь посплетничать, давай, но только не про Нацу и Люси.

— Хорошо. Эльза, как думаешь, Джувия и Грей, они… ну…

— Не знаю. Честно, я об этом даже не думала, — растерянно ответила Эльза.

— А мне кажется….

Так продолжалось где-то полчаса. Эльза делала вид, что слушает. Вернее сказать, она пыталась слушать первые десять минут, но вскоре поняла, что абсурдность и хаотичность мышления Лисанны ей просто не дано понять. Так что Эльза бросила отчаянные попытки понять эту заводную, веселую, но чересчур активную девушку, и просто делала вид, что слушает, изредка кивая.

Из мыслей Эльзу вывели вновь речи Лисанны, только на этот раз уж очень несуразные. Эльза мельком услышала свое имя из ее уст и машинально навострила уши. То, что говорила Лисанна, уж совсем смутило Эльзу.

— Лисанна! Что ты такое говоришь? — Не выдержала Эльза.

— Как что? Ты и Жерар. Вы что, разве не вместе? — Наивно удивилась она.

— О Боже мой, — вздохнула Эльза, — Лисанна, я, пожалуй, пойду. — Сказала Эльза и направилась уже было к лестнице, чтобы подняться в свою комнату и лечь спать, как ее окликнула Кана. Обернувшись на девушку, с которой у Эльзы на данный момент были напряженные отношения, Скарлет нахмурилась, но, все же, подошла.

— Чего тебе? — Хмуро спросила оружейница.

— Выпей со мной, — протянула почти в стельку пьяная Кана.

— Ты и так пьяна.

— А вот и нет! Давай сыграем. Кто больше выпьет. — И, не обращая внимания на протесты Эльзы, Кана налила ей вина и всучила кубок с напитков в руки волшебницы.

— Ну же, Скарлет, или ты пить не умеешь, поэтому и боишься проиграть?

— Альберона, — устало вздохнула Эльза, раздражаясь, — я уверена, не успею я допить второй кубок, как ты вырубишься сном алкоголика.

— Еще чего! — Враждебно воскликнула Кана и принялась осушать свой кубок. Эльза лишь фыркнула на это и пригубила вино, поморщившись.

— Что, Скарлет, не твой типаж? Ну, извини, вино крепче чая. А может быть ты и до чая-то не доросла? Слишком крепко для тебя?

— Я не люблю сладкое вино, — не обращая на откровенное хамство в свою сторону, невозмутимо ответила Эльза, — может быть заменим его на глинтвейн, портвейн, скотч или даже водку? Хотя что там, ты ведь еще слишком мала для таких напитков. Не уверена, что ты вообще знаешь, что такое портвейн, скотч и водка.

— Нарываешься?!

— Не груби старшим, девочка, или тебя в детстве не научили? — Все так же невозмутимо отвечала Эльза.

— Скарлет. — Прошипела Кана.

— Ну что, Альберона, налей мне полусладкого и я утру тебе нос в твоей же дурацкой игре «кто больше выпьет». — Ухмыльнувшись, заявила Эльза. Дух соперничества разыгрался в ней не на шутку. Кана, похоже, разделяла ее азарт целиком и полностью. В этом Эльза убедилась, когда ее противница поставила на стол перед собой три бутылки полусладкого красного вина.

— Ну что, готова проиграть, Скарлет?

— Готова вырубиться на половине первой бутылки, Альберона? Я-то трезвая, а ты — пьяна. Не успею я осушить третий кубок, как ты вырубишься.

— Посмотрим. — Кана откупорила бутылку вина и разлила темно-алую жидкость по кубкам. Взяв свой и, подождав пока Эльза поступит точно так же, Кана легко стукнула внешней стенкой своего кубка о кубок Эльзы, тем самым открывая их поединок.

Глоток за глотком, кубок за кубком. Их состязание продолжалось до частичного опустошения второй бутылки вина. Кана уснула на столе, пока Эльза разливала остатки вина, плескавшегося на донышке, по кубкам. Но, увидев, что ее противница спит, унесенная сновидениями на крыльях алкоголя, Эльза победно ухмыльнулась и разом осушила свой кубок, затем и кубок Каны.

Решив, что ей мало того количества алкоголя, которое она уже выпила, Эльза откупорила третью бутылку вина и наполнила кубок до краев. Голову ей давно затуманило, Эльза смутно представляла, что ей нужно делать.

Так она сидела и пила в одиночестве третью бутылку до полдвенадцатого. Она и дальше бы продолжала сидеть и пить, пока бы не уснула на столе, но ей помешал тот факт, что бутылка из-под вина была пуста. Осознание того, что она выпила все вино, пришло не сразу. До этого момента, момента прозрения, Эльза как минимум еще минуты три пыталась наполнить пустой кубок вином, потряхивая пустой бутылкой над ним.

Встав из-за стола, чтобы добраться до своей комнаты или до барной стойки, чтобы взять, наконец, глинтвейн, чтобы согреться — она еще не решила, куда пойдет, — Эльза запуталась в собственных ногах и упала на пол. Неуклюже поднявшись, она посмотрела на барную стойку и, не обнаружив там Кинаны, стала искать глазами кого-нибудь, кто мог бы налить ей выпить, ну, или того, с кем можно было бы выпить. Но, к ее несчастью, ни Гажила, ни мастера Макарова, ни Лисанны, ни даже Леви не было в большом зале.

— Предатели, — заплетающимся языком буркнула Эльза, хихикнув. Тут она наткнулась взглядом на Лексаса и Жерара, сидящих рядом за столом и переговаривавшихся о чем-то. Однако, взор ее мутных карих очей привлекли отнюдь не молодые мужчины, а бутылка виски или коньяка, стоящая около них. Причем почти полная, выпито было меньше половины. Скарлет, взвесив все «за» и «против», направилась нетвердой походкой в их сторону.

— Эй вы ик, сплетницы, сколько ик можно бесе… бесо… бенесе… — выговорить такое, казалось бы, простое слово «беседовать» у Эльзы все никак не получалось по той простой причине, что заплетался язык, поэтому она решила заменить его на более понятный синоним — трепаться?!

Лексас поморщился от запаха спиртного, которым тащило от Эльзы за версту, но ничего не сказал. Жерар же удивленно посмотрел на девушку.

— Эльза, ты что, с Каной напилась? — Жерар на мгновение бросил взгляд на Кану, чтобы подтвердить или же опровергнуть свои догадки. Лексас тоже посмотрел в ту сторону, где была Кана. Точнее, в ту сторону, где спала Кана. Тяжело вздохнув, Лексас встал из-за стола и, коротко сказав Жерару, что отнесет эту «пьянь» в ее комнату, ушел за Альбероной, мирно забывшейся алкогольным сном на столе, в компании пустых бутылок и кубков из-под спиртного.

— Я, ик, возьму ее, — Эльза потянулась к бутылке, но, потеряв равновесие, упала на Жерара. Осознав, что она сделала, Скарлет засмеялась.

— Так, Эльза, пошли, я отведу тебя в твою комнату. — Жерар подхватил ее под руки и повел к лестнице. Конечно, он сам не был совсем уж трезвым, но по крайне мере сохранял ясный рассудок, не поддаваясь алкоголю. Да и выпил он совсем чуть-чуть. Ну, он так думал.

По прибытии к пристани, Джувия почувствовала дуновение более холодного и влажного воздуха. Они были у пристани. Ступив на нее, девушка осмотрелась и увидела много прогуливающихся пар вдоль побережья, а так же несколько лодок, неподвижно стоящих недалеко каждая от своего причала. Было темно, лишь свечи в специальных светильниках в руках у некоторых граждан излучали слабый свет. Джувия и Грей шли в полной тишине и темноте, освещаемой лунным светом.

— Красиво здесь, правда? — Поинтересовалась девушка, чтобы начать разговор.

— Да, очень красиво. — Ответил ей Грей. — Скоро будет фейерверк, пойдем, его лучше наблюдать с высокого холма или с балкона в соборе Сердца.

— Думаешь, нас пустят в собор?

— А кто сказал, что будем спрашивать разрешения? — Хитро спросил Грей.

— Господин инквизитор, что я слышу? Вы хотите нарушить закон и влезть в церковь? — Подыгрывала ему Джувия.

— Ну вы же не сдадите меня страже?

— Надо подумать, — улыбнулась Джувия.

— Как вы можете? И это после всего, что я для вас сделал? — Продолжал дурачиться Грей, — ну что ж, придется идти на холм.

— Правильно, господин инквизитор, нужно соблюдать закон, — рассмеялась Джувия. — Идем, я так хочу увидеть фейерверк.

Пройдя вдоль пристани некоторое расстояние, Грей повернул налево, к тропинке, что вела на холм, который служил чем-то вроде смотровой площадки. Джувия пошла за ним. Отсутствие лестницы в этом месте сказалось на усталости, настигшей мышцы ног обоих путников. Однако, не смотря на ноющие ноги, Джувия и Грей упорно продолжали подниматься вверх. Конечно, Лоскар устала гораздо больше Грея, имея меньшую выносливость, но старалась этого усердно не показывать. Грей тоже не подавал вида, что устал.

Так, спустя несколько минут, они поднялись на самую вершину холма. Оттуда открывался прекрасный вид на город. Однако, с собора Сердца было бы все видно намного лучше, но с подобной целью туда было запрещено входить, церковь как никак, а не смотровая площадка.

На вершине холма сидела пара человек, девочка и мальчик лет десяти, активно что-то обсуждающие, и две девочки лет двенадцати.

Джувия подошла к ближайшему дереву и села, облокотившись на него. Грей последовал ее примеру.

— Здесь прекрасно. — Улыбнулась Джувия, — я впервые чувствую себя свободной.

— Я знаю о твоем нелегком прошлом, но неужели даже в какие-либо праздники ты не чувствовала себя так, как сейчас?

— К сожалению нет. Даже в самые счастливые моменты я всегда знала, что это время непременно закончится, я вернусь домой, где меня не любят, и все будет по-старому. Я погружусь в пучину апатии, навеваемой серыми, непримечательными буднями. А вы… — вновь запнулась Джувия и отвела взгляд, — ты стал для меня чем-то, что вернуло мне желание жить. Слова того старичка, моего соседа по камере, которого должны были казнить, ободрили меня, подтолкнули к решению совершить побег. А твоя доброта не дала мне погибнуть на просторах свободы, где я оказалась. Спасибо тебе, — девушка улыбнулась легкой, непринужденной улыбкой и посмотрела в глаза Грею, — мне весьма интересно, почему ты мне помог. Конечно, если не хочешь или не доверяешь мне, можешь не рассказывать, я не требую, но мне было бы интересно узнать.

— Нет, что ты. Дело не в доверии или не доверии, я расскажу, если ты хочешь узнать. Я отношусь к магии весьма спокойно. Я всегда пытаюсь освободить людей от казни, если они не виновны в этом. Мою мать обвили в колдовстве и сожгли на костре. Она не была ведьмой, она была целительницей. Хорошо разбиралась в лечебных свойствах всяких трав, как Полюшка. Но это никого не интересовало. Мой отец был охвачен горем и стал пить. Я бы пропал в этой обстановке. Либо отец бы меня ударил, находясь в нетрезвом состоянии, либо я стал бы воровать, либо сам бы начал пить. Моя, кажется, двоюродная тетя забрала меня в Эру. В столицу Фиора. Она отдала меня в гимназию, где я научился математике, химии, физике, астрономии, музыке, истории, фехтованию, этикету, даже искусству. И языкам. Я свободно владею такими языками, как немецкий, французский и итальянский. Хорошо разбираюсь в отечественной и зарубежной поэзии. Инквизитором я решил стать сразу же, как узнал, кто они такие. Я всегда стремился к справедливости. Поэтому моей целью стало снимать обвинения с каждого, кто не виноват в колдовстве или ереси. Я познакомился с Нацу, мы стали друзьями. Дальше к нам присоединился Гажил. Он родился и вырос в Эре, в Фиоре. Как и Нацу, кстати. А потом и Фрид, которого унылые туманы Англии вгоняли в тоску, и Лексас, приехавший из Магнолии. Ну и самый последний Джерард, то есть Жерар. Он не любит, когда его называют английским вариантом его имени. Таких жестоких людей я, признаться честно, не встречал.

— Твоя краткая биография, увы, не дала мне ответа на вопрос. Почему ты мне помог тогда на корабле? Почему не сдал инквизиции? Я же ведьма, и ты узнал об этом.

— Но ты ничего плохого никому не сделала. Значит, тебя нет смысла убивать. И… я сам не знаю, но что-то подсказывало мне, что ты вовсе не опасна. Что ты не преступник, а наоборот, жертва. Да и те твои слова, что магия для тебя проклятие, дали мне это понять.

— Вот как, — улыбнулась Джувия, завершая разговор на эту тему. Она чувствовала неловкое напряжение, поэтому поспешила сменить тему, — расскажи мне о своих друзьях.

— Ну, Нацу с друзьями привык вести себя как ребенок. Так он отдыхает от тех ужасов, которые воплощает в себе его работа. Он ведь много всего повидал за время своей карьеры инквизитора. С осужденными он строг, неумолим, холоден и жесток, но справедлив. Это главная его особенность. В остальном, вне работы, он, как мальчишка. Весел, добр и задирист.

— Я заметила, вы любите подраться.

— Да, это что-то вроде возможности дать выход накопившимся трудностям, эмоциям. Разрядка. Отдых. Нацу также может быть понимающим и мудрым, когда это требуется. Нашу компанию дополняет Гажил. Он тоже любит задираться и не откажется подраться. Справедлив, несколько холоден и жесток, но это ему не мешает быть смешным в компании друзей. Он любит играть на музыкальных инструментах и петь, хотя совершенно не имеет к этому таланта. Его выступления с гитарой всегда выглядят комично, но его это ничуть не смущает. Он не увлекается поэзией и прозой. Конечно, он читал во время учебы отечественные произведения, которые задавали, но через силу, из-под палки, как говорится. Зарубежными современниками и классиками не увлекается вообще. Зато любит музыку. Дальше Фрид. Он молчалив и скрытен. Я знаю, что он увлекается поэзией и прозой. Он очень любит читать и цитировать Шекспира, или разных философов, вроде Алигьери*. С нами не особо общается, ему больше по душе общение с Лексасом. Наверное, здесь сказывается небольшая разница в возрасте. Еще Фрид любит играть на фортепиано и скрипке, и у него очень хорошо получается. Лексас самый старший из нас. Из-за своего грозного вида создает впечатление человека жестоких нравов, однако это не так. Лексас любит веселье так же, как Нацу. Просто не показывает свои эмоции так же открыто, как это делает головешка. Он мудрый и всегда может дать стоящий совет, если требуется. Но он, как и Фрид, предпочитает держаться отдельно от меня, Гажила и Нацу, наблюдая за всем со стороны. Жерар, не смотря на то, что француз, очень жесток. По крайней мере именно так он себя зарекомендовал. Он родился в Страсбурге, на востоке Франции. У него были строгие родители, которые с детства обучали его языкам, фехтованию, естественным наукам и математике. Мать учила его музыке и искусству. Больше о его детстве мне не известно. Жерар не такой скрытный, как Фрид или Лексас, но он тоже предпочитает тишину. Феноменальная жестокость проявляется у него в отношении заключенных и осужденных. С нами же он может быть и радостным, и добрым. Однако эмоций старается не проявлять.

— В чем же именно проявляется его жестокость?

— Ты ведь сама знаешь, чтобы люди сознались в том, чего не совершали, в тюрьмах Святой Инквизиции к заключенным применяют пыточные оборудования. Жерар сам может пытать людей, и абсолютно спокойно слушать его крики. Ему знакомо, как обращаться с любым пыточным оборудованием. На моих глазах он собственноручно запихнул кричащую женщину в железную деву**.

— О Боже, — Джувия, обладая весьма богатым воображением, вздрогнула, представив всю красочность картины, — за что?

— Не знаю. Я не был посвящен в суть дела этой женщины, я лишь присутствовал на ее пытках, чтобы она призналась в…

— В чем?

— В колдовстве или в убийстве. Я не знаю.

— Какой кошмар. Но, может быть у него была на то причина?

— Не знаю. Я не хочу об этом говорить. — Грей взглянул на усыпанное звездами небо, — давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Ты когда-нибудь ею пользовался? — Тихо спросила Джувия.

— Джувия, пожалуйста…

— Пользовался или нет? — Громче спросила она.

— Чем?! Железной девой?! Нет, никогда! Я считаю это орудие самым отвратительным изобретением из всех. Теперь мы можем сменить тему?

— Да, — как-то неуверенно произнесла Джувия, но затем уверенность наполнила ее голос и она громче произнесла, — да, можем. Можешь рассказать мне о звездах? Ты говорил, что тебя обучали астрономии.

— Да, конечно. Ты знаешь, что…

Грей рассказывал о созвездиях, а Джувия внимательно слушала. Так они говорили на разные темы. Обсуждали науку, историю, даже практиковались в разговорах по-немецки. Их оживленная беседа продолжалась до наступления фейерверка. С первым хлопком в небе, как только блестящие огоньки рассыпались в темном пространстве, между Греем и Джувией повисла тишина. Они как завороженные наблюдали за красотой пиротехники. Дети, что находились на вершине холма вместе с ними, тоже заворожено следили за фейерверком.

Так продолжалось до тех пор, пока все не закончилось. После последнего хлопка и россыпи огоньков в небе, дети стали расходиться, а Джувия и Грей все продолжали говорить, смотря на звезды.

На берегу моря было прохладно и спокойно. Дикий пляж — место пустынное, здесь вряд ли можно встретить хоть одну живую душу. Об этом месте знали Люси, Эльза и Нацу. Может, кто-то еще знал, но на ум Эльзе не приходил больше никто. Нацу предпочитал сюда не приходить, вряд ли он вообще помнил об этом месте, был-то тут всего один раз с Люси. Сама Хартфалия сейчас была в гостинице. А она, Эльза, отчего-то грустила здесь.

Эльза никогда не страдала провалами в памяти после попойки. Ну, возможно и бывало, но редко. Так что все то, что произошло вчера, она помнила. Господи, да как она могла?! Это ведь только она виновата в том, что произошло. Она к нему полезла. Она делала ему недвусмысленные предложения. Это из-за нее это произошло.

Опустившись на колени, на теплый песок, Эльза попыталась отогнать от себя эти мысли. Да что такого криминального в конце-то концов произошло?! Ровным счетом ничего! Подумаешь, с парнем переспала. Невинности лишилась. В двадцать первом веке целомудренность девушками практически не ценится. Ну, разве что русскими девушками. И то, не всеми. Все нормально. Рано или поздно это бы все равно произошло. Эльза не собиралась хранить себя всю жизнь. Она знала, что когда-нибудь с кем-нибудь у нее все равно будет. И вот, случилось. Она, правда, смутно помнит ощущения. Но это не имеет значения. Главное, что это произошло. Это ведь совершенно естественная потребность, так почему же она чувствует паршиво?

Возвращаться в гостиницу она не могла. Ей, отчего то, было стыдно. Стыдно посмотреть в глаза людям. Так, стоп. Она что?! Проститутка какая что ли?! Почему же она чувствует себя грязной, почему ей стыдно?! Она не сделала ничего криминального! Ей не должно быть стыдно. Ни перед Люси, ни перед остальными, ни, тем более, перед Жераром.

Его имя отдалось еще одним уколом совести, и заставило Эльзу стыдиться еще сильнее. И как она посмотрит ему в глаза? Эльза не знала. Она даже думать об этом не хотела.

В попытке освободить разум от мыслей, девушка устремила взгляд карих глаз вдаль. На горизонт. Интересно, что там?

Из истории она знала о грозных пиратах. В основном это были испанцы и британцы. Но это совсем не значит, что не было и других национальностей среди пиратов. Были и французы, и итальянцы, и прусы. Да много кто. Эльзу никогда не привлекала жизнь этих грязных ублюдков. Конечно, по фантастическим фильмам, вроде «Пираты Карибского моря», пиратская жизнь показывалась как нечто веселое, интересное, где ни дня без приключений. В реальности же это скопище пьяных, без какой-либо морали, мародеров не представляло из себя ничего. Отбросы общества, способные лишь на грабеж. Не дай Бог опуститься до такого. А об отсутствии какой-либо гигиены вообще можно было не говорить, все и так ясно. От этих отбросов несло, как от помойки.

Эльза поморщилась. Да есть ли в этом чертовом времени хоть что-то положительное?! Она ни за что тут не останется! Болезни, отсутствие какой-либо медицины, безнаказанный разбой, религиозные фанатики, лишенные здравого смысла в роли хранителей правопорядка, жуткая вонь и смрад на улицах, никакой гигиены.

Глаза Эльзы увлажнились. Она почувствовала, как по ее щеке катится одинокая слеза. Да что в этом времени может быть хорошего?! Неразвитое население, нет техники, медицины, гигиены. Господи, медицина! Болезни! Вдруг Жерар ее чем-то заразил?! Он-то явно не девственник, вдруг он сам болен каким-нибудь сифилисом или гонореей, и заразил ее? Нет, этого не может быть. Он слишком благороден для того, чтобы вступать в интимные отношения с продажными женщинами, среди которых каждая вторая больна какой-нибудь венерической дрянью. Или нет?!

Страх поселился в душе Эльзы.

Они ведь даже не предохранялись. Стоп, раз защиты никакой не было, вдруг она теперь от него… ну, того.

Внутри все похолодело. Эльза судорожно перевела взгляд на свой живот. Затем резко вскочила на ноги и начала трогать его руками, будто пытаясь что-то нащупать. Внезапно, ей показалось, что ее плоских живот от чего-то стал больше. О нет! Начинается!

Нет-нет, хватит! Стоп, что она такое несет?! Не может же живот вырасти за каких-то чертовых несколько часов. Не может. Это невозможно. Она не залетела, и хватит об этом.

«Залетела», хах, звучит, как приговор.

Горько усмехнувшись, Эльза стянула с себя одежду и, оставшись в нижнем белье, пошла к воде. Надо привести себя в чувство. Взбодриться. Все хорошо, она не залетела. Она не больна. Все будет хорошо.

Прохладная морская вода словно отрезвила ее, когда она погрузилась в воду с головой. Вынырнув, Эльза отбросила мокрые волосы с глаз, чтоб не мешали, и, протерев глаза от соленой воды, поплыла куда-то вперед. К горизонту. И совсем неважно, что до него доплыть невозможно, важно другое. Не думать ни о чем.

Когда жара спала, несильный ветерок принес в Магнолию вечернюю прохладу. Так же под вечер погода немного испортилась, собравшиеся тучи предвещали о скором дожде. Первым осенним дождем. Люди не спешили расходиться по домам, все продолжали заниматься своими делами. Однако под вечер народу на улицах значительно поубавилось.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кровавый оттенок красного цвета. Яркие теплые краски играли на воде и в небе, однако их выразительные кровавые оттенки предавали некую загадочность происходящему и даже навевали страх. Листва деревьев будто горела в огне. Солнечный диск на четверть скрылся за горизонтом, будто утопая в море, из-за чего казалось, что вода превращается в кровь.

Магнолия уже скоро погрузиться в ночную темноту, детей уложат спать, народ разойдется и в скором времени на улицах не останется никого, кроме, если только, дежурных стражников. Однако в гостинице «Fairy Tail» обстановка не была такой же обыденной и спокойной. Среди ее жителей витало напряжение и, отчего-то, сохранялось молчание. Каждый пытался заниматься своим делом, сохраняя спокойствие, однако скрыть волнение получалось не у всех.

— Она еще не вернулась? — Встревожено спросила Мира, подходя к сестре, прервав тем самым ее беседу с Леви. Лисанна вздрогнула от внезапного вопроса, повернулась к сестре, выпрямилась и, как-то скованно, ответила:

— Нет.

— Во всяком случае, мы ее не видели. — Спокойно произнесла стоящая чуть поодаль Лисанны Леви.

— А Люси?

— Люси ушла ее искать, за ней же пошел и Нацу. Они возвращались уже один раз ни с чем. — Продолжила Лисанна, — потом снова ушли где-то час или два назад, и не возвращались с тех пор.

— Вот как. — Печально произнесла Мира, — а где остальные?

— Гажил, Грей и Джувия тоже искали Эльзу, но их обход города не увенчался успехом, так что они давно вернулись. — Ответила за Лисанну Леви, — Лексас с Жераром в библиотеке. Кану я не видела, Венди, вроде, собиралась к Полюшке. Ромео, наверное, с ней побежал. Джет и Дрой выполняют какое-то поручение мастера, а Кинана куда-то ушла после всеобщего собрания в кабинете.

— Ясно. Ну что ж, нам остается надеяться, что Эльза будет благоразумна и сама вернется. В противном случае, я совершенно не представляю, что делать. Леви, у тебя были какие-нибудь видения?

— Нет.

Тяжело вздохнув, Мира поблагодарила своих собеседниц и отправилась наверх, по своим делам.

— Как ты думаешь, что произошло? — Проявив свое любопытство, возобновила беседу Лисанна.

— Ммм? — Откликнулась Леви, наливая себе чай.

— Эльза. Почему она ушла?

— Не знаю. Но Эльза всегда была серьезной, ответственной и решительной, наверное, случилось что-то серьезное, что заставило ее убежать в такое непростое время для нас для всех. — Ответила Леви.

— Хм, и правда. Но все же, интересно, что заставило ее уйти? Она ведь не просто так убежала. Что же произошло. — Облокотившись о стойку, Лисанна начала прокручивать у себя в голове всевозможные варианты.

— Как гласит одна русская поговорка, «любопытной варваре на базаре нос оторвали» — раздался холодный женский голос, прерывая поток мыслей Штраус младшей. Лисанна и Леви синхронно обернулись на голос и увидели в дверях Нацу и Люси.

— Что? — Удивилась Лисанна, никогда прежде не слышав эту поговорку.

— Лисанна, тебе не кажется, что ты слишком часто суешь свой нос в чужие дела?! То, что случилось с Эльзой не твоего ума дела, понятно?! Поэтому не лезь туда, куда не просят! — Гневно выкрикнула Люси, сжимая кулаки с неистовой силой.

— Люси, перестань! — Холодный голос Нацу будто отрезвил ее, — хочешь со всеми перессориться?! Ты уже нахамила сегодня всем, кому можно было и кому нельзя.

— Не затыкай меня! Почему здесь все указывают, что мне делать?! Надоело! — Люси была на гране истерики.

— Хватит, Люси. Прекрати. — Нацу схватил ее за руку и повернул к себе лицом. В его взгляде и голосе промелькнуло что-то такое, чего Люси раньше не видела. Что-то властное, страшное, жесткое. Что-то, что ей было чуждо, что-то, что ей не понравилось. Что-то, что вызвало в ее душе страх и обиду. Люси с трудом сдерживала ком в голе, который грозил разразиться рыданиями. В носу защипало, слезы подкатили к краям век. Заметив перемены в выражении лица Люси, Нацу сменил гнев на милость, и вновь смягчил тон, — пожалуйста, перестань. Она скоро вернется. Вот увидишь.

Услышав о лучшей подруге, в голове вновь промелькнули картинки того, что Эльза пропала, того, что Макаров к ним так не справедлив, того, что они застряли в семнадцатом веке, того, что Нацу, добрый, смешной и улыбчивый Нацу, на нее сперва накричал, а сейчас так холоден.

Глаза увлажнились. Слезы покатились по щекам. Ком в горле вырвался наружу, преобразовываясь в разгорающуюся с неистовой силой истерику. Люси зарыдала.

Нацу прижал ее к себе и, поглаживая тихонько по золотистым волосам, поспешил увести из зала наверх, в ее комнату.

— Лисанна, принеси минут через десять в ее комнату чай с чем-нибудь успокаивающим и усыпляющим. — Кинул он на последок, перед тем как подняться по лестнице и скрыться.

Лисанна кивнула и, достав толстую книгу с рецептами, начала искать что-нибудь подходящее.

Погода с вечера испортилась еще сильнее. Ночью прошел сильный дождь. И все же, многие надеялись на то, что лето продлится еще чуть дольше. Но, с наступлением первых чисел сентября, погода резко поменялась. Так бывало достаточно редко, например, в прошлом году в Магнолии было бабье лето до самого октября. А потом уже дожди и холод. В этом же году, сентябрь, видимо, решил вступить в свои права основательно.

Дождь прекратился только к трем часам ночи. Начались сумерки. Темнота и мрак начали медленно развеиваться. Холодный и влажный воздух заполонил все помещения, окна в которых хозяева так беспечно не стали закрывать.

Вскоре пелена сумерек начала развеиваться. Светало. Первые лучи солнца осветили небо, окрашивая его в холодные оттенки голубого и сиреневого цвета. Но вот холодность красок начала медленно теплеть, голубые и сиреневые оттенки плавно переходили в желтые, оранжевые и багряные цвета, заполняя небо красками.

Солнечные свет осветил пустые улицы Магнолии, главную площадь которой патрулировали служащие. Было тихо и безлюдно. Тишину постепенно начали нарушать птицы, своим радостным и звонким щебетом в преддверии наступающего утра. Тусклые свечи освещали лишь те заведения, в которых свет не угасал никогда. Но и в увеселительных заведениях было мало народу. А потому и шума от них под утро практически не было.

Открытые окна, не скупясь, впускали в комнаты первые лучи восходящего солнца и морозный влажный воздух. Отчего многие жители Магнолии, вдыхая холодную свежеть и, машинально, кутались в одеяла еще сильнее.

Таким же беспечным был и Нацу, когда забыл закрыть окно вечером в комнате Люси. Он уснул рядом с ней на одной кровати, укрывая ту одеялом.

От холода юный инквизитор недовольно поморщился и постарался не обращать внимание. Однако, холод, как ему показалось, был слишком сильным. Ступни ног Нацу стали ледяными, ведь он лежал без одеяла, нос похолодел, по коже рук прошлись мурашки.

Поежившись, Нацу пересилил себя и приподнялся на кровати. Холодно. Увидев причину своего пробуждения, Нацу поднялся с кровати и, подойдя к окну, прикрыл его. Чтобы свет восходящего солнца ненароком не разбудил Люси, он прикрыл окно шторами. На обратном пути Нацу захватил одеяло для себя и, вернувшись к кровати, аккуратно прилег рядом с сопящей девушкой и накрылся холодной материей, что была предназначена как одеяло. И как Эльза под таким спит? Оно же совершенно не греет! Сам он, Нацу, не любил холод. Ему всегда нравилось лето и весна. Потому что было тепло. Тепло и хорошо. А зимой он любил заседать у камина, наблюдая, как его отец что-то читает. Позже, повзрослев, Нацу сам любил читать, сидя в кресле перед камином, какие-нибудь книги. Чаще всего это были книги по истории разных государств, в основном история Римской империи, или художественной литературе, связанные с войной. Нацу любил читать про войну. Ему так же нравился батальный* жанр в живописи. Правда, мало кто знал о таком вот его необычном увлечении. Всего три человека. Отец, который всегда любил поддеть этим Нацу; Грей, который не позволял себе смеяться даже в шутку над этим увлечением друга; и Жерар, который подарил некоторые книги, посвященные истории Римской империи и различным войнам Нацу. Больше никто.

Закутавшись в одеяло поплотнее, Нацу обнял Люси, пытаясь согреть ее и согреться самому, чувствуя, что девушка тоже порядком замерзла даже под одеялом. Хотя и не мудрено, ведь оно было тонюсеньким. А согреваться вдвоем было куда проще, ведь так их тела хоть как-то сохраняли тепло.

Прикрыв веки, Нацу уткнулся носом в теплую золотистую макушку Люси, прижимая ее к себе. Девушка перестала вздрагивать от холода и, расслабившись, погрузилась в более крепкий сон. А вот к Нацу он, как назло, не шел. Парень старался не вертеться, дабы не потревожить Люси, она и так была на гране нервного срыва вечером. Однако, как Нацу не пытался уснуть, у него не получалось. То одеяло казалось слишком колючим, то матрац был жестким и упирался в ребра, то простынь казалась слишком шершавой и раздражала кожу, то подушка оседала, и Нацу чувствовал, что его голова упирается в руку, которой он подпирал подушку. А мысли назло так и лезли в голову.

Решив, что он больше не уснет, Нацу стянул с себя одеяло, укрывая им Люси, а сам повернулся на спину, устремляя взгляд в потолок.

Он ведь никогда не задумывался, что она, Люси, когда-нибудь вернется в будущее, точнее для нее это будет ее настоящее. В свой двадцать первый век. Интересно, а правда, что люди в действительности смогут летать по небу на этих, как их там… самолетах. Когда Люси рассказывала об этом Нацу, она пыталась нарисовать непонятное парню сооружение и объяснить принцип его работы. Эльза, как физик, попыталась помочь в этом Люси, но из тех слов, что Нацу услышал, он ничего не понял. Вот бы увидеть это своими глазами. И эти поезда, о которых тоже рассказывала Люси. И машины. Девушка говорила, что они подобны каретам и повозкам, вот только выглядят иначе и едут сами. Им не нужны лошади. А управляет такой машиной человек. Люси рассказывала Нацу обо всем. О законодательстве, отсутствии смертной казни, инквизиторов, отрицании магии, как таковой. Свободе слова и свободе личности. О медицине. О том, как она усовершенствовалась. О городах будущего. Многоэтажные дома, устремляющиеся ввысь. Большие, зеркальные и высокие. О подлодках, которые способны опускаться на дно морское. О кораблях, оборудованных совершенно неизвестным Нацу способом. И, что поразило Нацу больше всего, о космосе. Люди двадцать первого века бывали в космосе. Как рассказывала Люси, русские первыми в мире отправили человека в космос и запустили спутник еще в двадцатом веке. А Нацу ведь даже не знал об этих русских. Он знал, что сейчас в России смутное время, на русском престоле восседает Василий Шуйский**. На этом его знания о том, что сейчас происходит в России, заканчивались. Возвращаясь к космосу, Нацу даже представить не мог, что такое возможно. Полететь в космос. Иметь о нем представление не просто, наблюдая с телескопа, а прям оттуда. А Земля. Как она выглядит? Какая она? Как жаль, что он, Нацу, никогда не узнает об этом. Как жаль, что он родился не в веке развитых информационных технологий.

А вот что будет, когда Люси вернется в будущее? С ней Нацу всегда хорошо, тепло и уютно. Без нее как-то не по себе. Сам образ Люси напомнила ему солнце. Ее золотистые волосы всегда переливались на солнце, будто лучи. А в ее карих глазах всегда была теплота, доброта, терпеливость и понимание. А ее красивая улыбка всегда заставляла улыбаться в ответ. Нацу нравилось в ней это. Для него Люси была вторым солнцем. Солнцем, способным развеять любую тьму. И рядом с ней Нацу не чувствовал себя чудовищем и убийцей, каковым он считал себя ранее из-за своей работы. Пусть Люси казалось, что это Нацу ей дарит свет и надежду на лучшее будущее, на деле же это было не так. Они будто дополняли друг друга. Нацу никогда не видел, чтобы Люси грустила в его присутствии. Это было лишь несколько раз. Когда она горевала по своей жизни в будущем и когда плакала из-за случившихся несчастий с Эльзой. В остальном она всегда улыбалась в его присутствии. И сам он в основном тоже всегда смеялся и радовался вместе с ней. По отдельности они были простыми людьми, а вместе излучали тепло и свет. Выходит, вот что значит то выражение, когда говорят, что люди дополняют друг друга. Они дополняли.

Нацу всегда говорил ей, что не стоит зацикливаться на том, что будет в будущем, нужно жить настоящим. И это так. Нацу всегда повторял это не только Люси, или своим друзьям, но и себе. И тем не менее, он тоже думал о том, что будет потом. Он прекрасно осознавал, что Люси после войны вместе с Эльзой вернется обратно, в будущее. Возможно, даже не понадобится искать тринадцатый ключ, их миссия здесь попусту окончится и они вернутся. И хорошо бы, если бы у Нацу остались воспоминания о ней, но может ведь случиться и так, что временной разрыв исчезнет, не оставив и следа, а вместе с ним и воспоминания. Временные границы не должны нарушаться. И что тогда будет? Пусть даже, воспоминания останутся, что потом? Как ему быть без Люси?

Нацу никогда не испытывал того сильного чувства, о котором ему рассказывал отец, вспоминая жену — маму Нацу, того возносящего и преображающего чувства, о котором пишут в любовных романах, так популярных у женщин. Сам Нацу их никогда не читал. Он не имел представление о том, какого это — любить. А сейчас, кажется, понял. Вот только не было никаких бабочек в животе, о которых щебечут молодые девушки, делясь впечатлениями от прочитанных глупых романов с подругами, не было душевного подъема, о котором говорил отец. Ничего не было. Было лишь четкое понимание, что если ее — Люси — любимого человека не станет, он просто не сможет дальше жить. Он не представлял себе жизнь без нее. Наверное, жизнь для Нацу потеряет все краски, лишится смеха и радости, теплоты и доброты. В миг, когда он в последний раз посмотрит в эти глубокие теплые и добрые карие глаза, когда в последний раз увидит эту светлую улыбку, эти солнечные мягкие локоны волос, услышит этот мелодичный высокий голос, в этот миг все резко изменится в худшую сторону. Его мир рухнет в то же мгновение, когда придет осознание, что все, конец, она исчезла. И то же мгновение Нацу испытает ужасную боль. Его жизнь на этом прекратится. И начнется бездумное существование. Его жестокость, требуемая работой, поглотит его с ног до головы. Он очерствеет. Превратится в бездушного и жестокого инквизитора. И все.

Нацу прикрыл глаза от безысходности. Не надо об этом думать. Лучше наслаждаться моментом, когда самое дорогое лежит рядом, под боком и тихо сопит. Когда еще представится такая возможность?

Нацу повернулся к Люси и залез под одеяло, прижимаясь к ее горячему телу. Поддавшись порыву эмоций, парень сильно обнял ее, прижимая к себе, будто бы опасаясь, что это лишь сон. Мираж, принесенных холодным утренним рассветом. Зарывшись в ее мягкие золотистые волосы, Нацу лежал неподвижно, вдыхая аромат ее кожи, ее волос. Он быстро и безболезненно принял осознание того, что влюбился. Нет, влюбляются люди часто и необдуманно, а он полюбил. Полюбил сильно и по-настоящему. И любовь стала для него сильным чувством. Не тяготящем, не возносящем, а необходимым для жизни.

Вдохнув еще раз запах ее волос, Нацу губами легонько дотронулся до мочки ее уха и тихо прошептал:

— Я люблю тебя, Люси. — Лишь после этих слов, Нацу смог расслабиться и почувствовать, как сон, подобно пелене, медленно окутывает его, унося его сознание в страну сновидений.

Солнце вновь скрылось за серыми тучами, из-за чего утро не казалось таким уж и жизнерадостным. Серая и мрачная погода нагнетала непонятную тоску и печаль. Вот уж и правда, осень наступила. А ведь практически все жители Магнолии рассчитывали на хорошую погоду если не на весь сентябрь, то хоть на полмесяца точно. Но надежды порушились в один миг, когда погода испортилась вчера вечером, предвещая наступление холодной осени. Конечно, были надежды, что это продлится недолго и вскоре распогодится, но никто не мог предугадать поведение погоды.

Люси встала с постели часа два назад, разбудила спящего Нацу, с удивлением обнаружив его спящим рядом с собой. Поначалу она, хоть и не хотела этого признавать, не желала подниматься с постели и даже просто шевелиться, ведь находиться в объятиях Нацу было так комфортно, тепло и приятно. Тепло не просто физически, но и душевно. Люси не могла объяснить, что же чувствует, когда находится рядом с ним. Но одно она знала точно, рядом с Нацу ей всегда было тепло. Он словно был для нее светом, огнем, согревающим ее душу изнутри. Рядом с ним было спокойно, весело и хорошо. Люси, будучи начитана и образована в этом вопросе, догадывалась, что именно с ней происходит, но не хотела признавать. Она знала о природе своих чувств, но не хотела верить в это, открещивалась от этих мыслей. Хотя сама очень много прочла книг про это великое чувство, и половина из них прекрасно описывала истинные эмоции, который испытывает человек, когда любит кого-то. Люси давно поняла, что Нацу для нее не просто человек, которого будет легко забыть после того, как она вернется в свое настоящее, в двадцать первый век. Нацу тот человек, без которого ее дальнейшее будущее было невозможным. Тот человек, который заставил ее усомниться в своем решении вернуться в двадцать первый век. Но, не желая об этом думать, Люси продолжала наслаждаться его присутствием, его объятиями еще полчаса. Потом все же она заставила себя встать с кровати и разбудить Нацу.

Приняв утренние процедуры и переодевшись в свежую чистую одежду, Люси спустилась в большой зал, где ее уже ждал Нацу. Позавтракав, девушка направилась в библиотеку, где уже полтора часа как заседала. Нацу отказался от предложения Люси пойти с ней в библиотеку, поэтому сейчас заклинательница духов не знала о его местоположении. В библиотеке было тихо и спокойно. А книга, которую она читала, заставляла задумываться над ее сюжетом, поэтому Люси и вовсе не думала о том, что будет потом, где сейчас Эльза и все ли с ней хорошо.

Люси обреченно вздохнула, еще раз помотав головой, в надежде выбросить все мысли из головы, перелистывая страницу.

— Божественная комедия? — Внезапно для Люси раздался голос за ее спиной. Девушка вздрогнула и подпрыгнула на месте.

— Леви? — Удивленно спросила Люси, поворачиваясь к нарушителю своего спокойствия. Хотя, до конца не осознавая еще, Люси была рада тому, что хоть кто-то ей помешал. Чтение философского романа «Божественная комедия» зачастую сопровождалось у Люси апатией. Строки одного из величайших произведений вгоняли в тоску и депрессию.

— Ага, а ты ожидала увидеть кого-то еще? — Весело улыбнулась девушка, отодвинув стул и присаживаясь рядом с Люси.

— Да нет, наверное, просто неожиданно, — тихо ответила Люси, несколько рассредоточившись.

— Я не знала, что ты любишь такие книги. — Продолжила Леви, глядя на произведение итальянского философа и поэта Данте Алигьери.

— Я и не люблю, — Люси прикрыла книгу, сосредотачивая свое внимание на собеседнице, — мне просто захотелось отвлечься.

— Не самая лучшая книга, чтобы отпустить свои мысли и расслабиться.

— Да я и не расслабиться хочу. Наоборот. Я хочу отвлечься от мыслей о будущем, о войне, об Эльзе, которая до сих пор не вернулась. А отвлечься от всех этих мыслей можно лишь одним способом — занять себя другими мыслями. И философия очень подходит. — Люси перевела взгляд на витражи окон, сквозь которые пробивался свет, искажаясь и окрашиваясь в разные цвета.

— Не забивай себе этим голову, — посоветовала Леви бодрым голосом. Хотя, как она не старалась скрыть свои истинные чувства, голос ее все же дрогнул и просквозил неуверенностью. От Люси это не укрылось.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь, — усмехнулась Люси, вновь возвращая взгляд от узорчатых витражей к глазам и лицу собеседницы, — почему же я должна в это верить?

— Я верю, просто…

— Просто? — Люси вновь усмехнулась, — нет, скорее здесь нужен антоним этого слова. Сложно. Все именно сложно. И очень плохо.

— Не говори так, — Леви, завидев, что собеседница потеряла к ее персоне интерес и незаинтересованно смотрит на витражи, тоже перевела взгляд на узоры, что были нарисованы на стеклах высоких окон. — Нужно надеяться на хорошее, если отпустить надежду, то и бороться незачем.

— Надежда, — Люси опустила голову, — как я могу надеяться, когда я оказалась в семнадцатом веке, не зная, как вернуться обратно? Как мне надеяться, когда скоро грянет война и, возможно, те, кого я знаю, погибнут? Как надеяться, когда моя подруга пропала?! Когда я не знаю, жива ли она? Как, если скоро я потеряю возможность быть с любимым человеком?! — С каждым заданным вопросом тембр голоса Люси усиливался. Последний вопрос она выкрикнула на все помещение, едва сдерживая слезы. Ком вновь подступил к горлу, грозя преобразоваться в рыдания. Но Люси, собрав волю в кулак, подавила в себе слезы. Слишком много она плачет в последнее время. Она же, в конце-то концов, не плакса какая!

— Я не знала, что ты кого-то любишь. — Тихо сказала Леви.

— А что это меняет? Это лишь добавило мне проблем. — Хмыкнула Люси, — прости, я не должна была говорить. — Девушка поправила выбившуюся прядку из хвоста, в который были убраны ее волосы, — это вообще только мои проблемы, и я сама их решу. Нечего загружать голову кому-то другому.

— Мне вовсе не в тягость, Люси.

— Да нет, все нормально. — Люси улыбнулась в своей привычной манере, от слез и грусти не осталось и следа. — Правда. — Люси захлопнула книгу и поднялась с места, — ладно, Леви, мне нужно идти, поставь книгу на место, пожалуйста, — Хартфалия лучезарно улыбнулась, вручая книгу несколько удивленной МакГарден и, развернувшись, убежала к выходу.

Леви продолжала смотреть в сторону удаляющейся Люси. Как только Люси скрылась за стеллажами, Леви опустила глаза на книгу и улыбнулась как-то грустно.

— Убежать от проблем всегда легче, чем взглянуть им в глаза, — достаточно громко, в надежде, что Люси услышит, сказала Леви, — и они не исчезнут, их станет еще больше и рано или поздно они настигнут тебя! — Леви вскочила со стула, прокричав последнюю фразу.

— Перед кем распинаешься, мелкая? — Грубый, низкий мужской голос застал ее врасплох, — блондинка только что выскочила отсюда как ошпаренная, меня едва не сшибла. — Из-за стеллажа, за которым только что скрылась Люси, показался Гажил.

— Она меня хоть услышала? — В надежде спросила Леви, подходя к нежданному гостю.

— Ты так орала, тебя вся гостиница слышала, — ухмыльнулся он.

— Не утрируй. И вообще, что ты тут забыл?!

— Да ведь сама ж просила зайти.

— Два часа назад. — Злилась Леви, — а ты что?! Когда захотел, тогда и явился?! Это тебе что, проходной двор? — Леви была практически на пределе, еще чуть-чуть и она начнет бить его книгой.

— Мелкая, когда ты сердишься, ты похожа на маленький комок, готовый взорваться в любую секунду, — усмехнулся Гажил.

— ПОШЕЛ ВОН!!! — Сапог, что только что находился на правой ноге Леви, полетел в лицо смеющегося мужчины. Закрыв глаза от смеха, Гажил пропустил удар, и сапог, все-таки, достиг своей цели, поразив ее. Быстро придя в себя от произошедшего, Гажил подхватил маленький сапог и, покрутив его в своей мощной руке, перевел взгляд на Леви.

— Доигралась, мелкая. — Ухмыльнулся он.

— Ты сам напросился, — решительности в голосе Леви поубавилось.

— Как и ты, — он медленно двинулся в сторону девушки.

— Сам виноват! — Закричала она и, что есть сил, бросилась бежать в противоположную от него сторону. Но Гажил был в разы быстрее ее. Леви и опомниться не успела, как ее схватили за руку и, развернув, прижали к первой попавшейся стенке шкафа.

— Попалась? — Спросил Гажил, наклоняясь к лицу девушки, перехватив обе руки и прижав их по разные стороны от головы Леви, тем самым отрезав ей путь к отступлению. На щеках Леви заиграл румянец.

— Я не старалась убегать, — хмыкнула Леви, отворачиваясь, пытаясь скрыть смущение.

— Ну да, — Гажил отпустил ее руки, но не отошел, оставаясь все так же опасно близко к ней, — чего звала хоть? — Уже серьезно спросил он. Леви подняла на него свои карие глаза и тоже серьезно ответила.

— Хотела поговорить.

— И о чем же? — Мужчина отступил от, все еще, смущенной девушки.

— Честно, когда ты не пришел, я даже обрадовалась, потому что не знаю, как сказать. Вернее, с чего начать разговор. — Леви отошла от стенки шкафа.

— Говори, как есть. Ты никогда не страдала неспособностью выразить свои мысли.

— Просто… — Леви запнулась, замолчав, — Гажил… — ее голос дрогнул. Она устремила пронзительный взгляд на мужчину. Редфокс вздрогнул, но вида не подал. Она никогда так на него не смотрела. Значит, то, что она хочет ему сказать это нечто серьезное, — …мне страшно. — Прошептала она.

В глазах инквизитора читалось удивление. Ей страшно? От чего?

— Скоро грядет война. Мне так… страшно. Я привыкла жить здесь. Когда я была ребенком, мои родители умерли, и моя жизнь утратила смысл. Но потом я встретила Миру, и она привела меня сюда. Она, Лисанна, Эльфман, Венди, мастер Макаров, Джет и Дрой, Ромео, Кинана, даже Лексас, все они стали моей семьей. Людьми, которые приняли меня с моими способностями. Я не переживу, если с кем-нибудь из них что-то случиться. — Леви всхлипнула, силой воли подавляя слезы, — Люси говорила, что делиться своими проблемами с другими неправильно, потому что у каждого свои проблемы и трудности, и мои переживания не нужны никому. Но… — по щеке покатилась предательская слеза, — я не могу так. Я не такая сильная, как Люси, я слабая, я…

Внезапно для Леви, Гажил крепко обнял ее, прижимая к своей груди. Тяжелая мужская ладонь тихо легла на ее макушку.

— Делиться проблемами с друзьями, с дорогими тебе людьми, с семьей, отнюдь не слабость. Если тебе грустно, друг, любимый человек, или кто-то родной всегда будет готов разделить с тобой печаль, помочь тебе, утешить. В этом нет слабости. Напротив. Это сила. Ведь ты находишь в себе силы довериться кому-то. А если заклинательница думает иначе, она просто глупая. — Тихо, но четко и уверенно произнес Гажил. — Леви, — он очень редко называл ее по имени, — ты сильная. Вокруг тебя столько людей, которые тебя любят, которым ты доверяешь, которые тебя всегда поддержат. Я очень рад, что ты решила довериться мне и поделилась тем, что тебя гнетет. Значит, я действительно для тебя что-то значу. И я очень рад этому, ведь ты тоже для меня многое значишь.

— Гажил… — Прошептала Леви.

— Никто не умрет, вот увидишь. — Улыбнулся Гажил, — ты ведь знаешь этих сумасшедших ребят, от них не избавиться, — по-доброму усмехнулся он, — так что, прекращай лить слезы, — он опустил глаза на девушку, которая внимательно слушала, уткнувшись ему в грудь, — мелкая, — закончил он.

— Чтоб тебя… — прошипела Леви, поднимая голову и устремляя взгляд на него, — такой момент испортил.

— Ахах, да, и отцепись уже от меня, а то стоим тут, как персонажи той книжки, которую написал этот, как его, Вильгельм Шукспир. — Положив ладони ей на плечи, Гажил аккуратно отстранил ее от себя.

— Уильям Шекспир! — Раздраженно выкрикнула Леви. Но тут же успокоилась, — как можно проявлять неуважение к такому великому человеку?!

— Ахахах, опять ты за свое, мелкая, — смеялся Гажил, отходя от Леви.

Раздражение на лице его собеседницы сменилось некой взволнованностью. И это не укрылось от Гажила.

— Ну чего ты?

— А я правда для тебя многое значу? — Тихо спросила Леви, опуская голову, чтобы ее собеседник не заметил ее пунцового лица.

— Чего?! Ты только это запомнила из того, что я тебе говорил?! — Леви не видела, что Гажил тоже слегка смутился, однако отчетливо слышала это в его голосе.

— Так это правда? — Она хитро улыбнулась, поднимая голову.

— Ну, я… о, сколько уже времени, мне пора! — Придумывая предлог на ходу, Гажил поспешил ретироваться.

— Ахах, — засмеялась Леви.

— Не недооценивая своего врага, — хмыкнула Люси, нанося Милианне еще один ощутимый удар ногой под ребра, — и не поворачивайся к нему спиной, пока не убедишься, что он повержен. — Девушка расплылась в коварной улыбке. — Когда я с тобой закончу, ты пожалеешь о том, что посмела тронуть Эльзу. — Люси склонилась над Милианной и, схватив ту за плечо, силой заставила подняться на ноги, — вставай и сражайся! — Люси толкнула ее слишком ощутимо, Милианна ударилась спиной о дерево, но не упала, чудом устояв на ногах. — Лежачих ведь не бьют, — усмехнулась Люси, становясь напротив противницы.

— Мне очень жаль… — тихо прошептала девушка.

— Тебе жаль? — Удивилась Люси, — ну, если только себя саму.

— Мне жаль, что придется убить не только твою подружку, но и тебя, и того мужчину, если он будет мешать, — Милианна посмотрела на Люси умоляющим взглядом, — а я ведь не люблю убивать. Но если ты извинишься и уйдешь с моего пути, я тебя не трону, — заверила ее девушка.

— Уйти с твоего пути? — Люси удивилась, — и позволить тебе убить Эльзу? Хм, — глаза Люси потемнели. Она опустила голову так, что светлые, намокшие под моросящим дождем, пряди волос прилипли к скулам, а челка закрыла пол лица. Давящие на психику темные грозовые тучи, тяжелый воздух, с повышенной концентрацией влажности, вся эта мрачная атмосфера продолжала сгущаться, делая ясную и светлую фигуру Люси такой же темной и пугающей, как погода. — Вот теперь ты меня разозлила, — приподняв голову и откинув челку с лица, Люси уже не выглядела той взбешенной девочкой, что предстала перед Милианной прежде. Перед последовательницы темного волшебства стоял взрослый, серьезный и жестокий противник. — Эльза не способна убить, она пожалела тебя, она всех жалеет. — Губы Люси тронула безразличная улыбка, выражающая лишь отрешенность. Взгляд карих глаз теплого оттенка молочного шоколада устремился куда-то вдаль, сквозь деревья, сквозь пространство. Он утратил тот живой и радостный блеск, который всегда горел в глазах этой девушки. Сейчас это был взгляд взрослого человека, утратившего веру во что-то светлое и доброе, взгляд человека, прошедшего через многое. Люси словно повзрослела на несколько лет за пару мгновений.

Внезапно жесткий и твердый взгляд карих глаз, утративший мягкость и растерявший где-то все тепло, пронзил Милианну насквозь. Губы тронула презрительная и пугающая усмешка.

— То ли дело я.

— Почему ты так дорожишь этой девкой? — Милианна отряхнула свою одежду от пыли и грязи и принялась поправлять волосы.

— Эльза… — имя подруги, непроизвольно вырвавшееся из уст, на долю секунды вернуло взгляду Люси теплоты, но, зажмурив глаза и вновь распахнув их, взгляд девушки вновь стал непробиваемым и стальным, — мы здесь не за тем, чтобы болтать. Покажи мне, чего стоишь, иначе будет жаль убивать тебя, так и не узнав твоих способностей.

— Ты пожалеешь, — молвила Милианна, улыбаясь. Гром разразил небеса своим резким ударом, словно аккомпонимируя словам девушки. — Разверзнитесь небеса и пролейте свет, освещая путь этой неверной, заблудшей во тьме, душе! — Воскликнула Милианна, обращая свой взор к тяжелому небу.

Словно прислушавшись к ее словам, небеса осветила резкая белая молния. Тучи прекратили свое привычное движение в такт ветру, начиная неестественно собираться по кругу, образовывая темную воронку. Центр ее объял свет, который словно собирался со всего неба, становясь все ярче и ярче.

— Магия погоды? — Тихо спросила сама себя Люси, сохраняя твердость и спокойствие. — Нет… — Внезапно ее веки распахнулись максимально широко, зрачки расширились, во взгляде читалось удивление и шок. Люси пронзила одна очень интересная и шокирующая мысль. — Неужели?!

Вновь разразился гром, заглушая все посторонние звуки и закладывая уши своими децибелами. Центр воронки пронзил неистовый свет, собравшийся там. Он, с невероятной скоростью, сорвавшись с небес, понесся на землю, грозя поразить все пространство в радиусе нескольких десятков метров.

— Златого быка откройтесь врата! Телец! — Воскликнула, не теряя времени, Люси, взмахнув ключом. Из золотистых врат появился один из двенадцати звездных духов зодика. — Обличие Тельца! — Люси вновь преобразилась, сменяя одежду овна на несколько откровенный наряд, дополняющий образ призванного ею звездного духа.

— Золотой удар! — Скомандовала Люси Тельцу, приготовившись взмахнуть своей секирой. Телец, последовав за хозяйкой, занес свою огромную секиру, приготовившись нанести сокрушительный удар. Завидев, как разряд белой молнии опасно приблизился к земле в целом и к Люси в частности, девушка, выждав еще пару мгновений, закричала:

— Вперед! — Люси, собрав часть своей волшебной энергии и направив ее в лезвие секиры, нанесла удар по воздуху. Телец сделал то же самое.

Две ударные волны, сорвавшиеся с лезвий оружия, взмыли в небо, на встречу молнии, рассекая воздух.

Соприкоснувшись и противодействуя друг другу, два мощных заряда нейтрализовали себя, растворившись в воздухе.

— Покажи мне свои истинные способности! — Воскликнула Люси, опуская секиру.

— Истинные способности? — Недоумевая, спросила Милианна.

— К чему этот цирк, девочка?! — Холодно спросила Люси, сощурив глаза, пристально разглядывая противницу. — Если и дальше будешь кривляться, тебе не выиграть в этом бою. И уж точно не уйти отсюда живой.

— Да как ты… — задыхаясь от злости и удивления, что ее противница отразила удар, Милианна вскликнула, возведя правую руку к небу, — разряд!

В то же мгновение с неба сорвалась еще одна молния, на вид достаточно мощная.

— Телец, справишься? — Спросила Люси, улыбнувшись.

— Разумеется, — Телец, расплывшись в пошловатой улыбочке, впрочем, это было для него обыденным делом, вновь отразил молнию ударной волной из волшебной силы, сорвавшейся с лезвия его секиры.

Яркая вспышка света из-за столкновения двух ударов, заполонила пространство, слепя всех, кто находился в радиусе нескольких десятков метров.

Воспользовавшись временно обезоруженным состоянием Милианны, Люси, закрыв глаза, чтобы не ослепить их, резко двинулась в сторону противницы, полагаясь на шестое чувство. Максимально приблизившись к ней и, почувствовав, что яркий свет рассеялся, Люси распахнула глаза и, воспользовавшись замешательством Милианны, недоумевающей как ее противница так быстро к ней приблизилась, нанесла той сильный удар ногой в живот. Милианну отбросило назад. Сила удара Люси была настолько велика, что по инерции, заданной ударом, Милианна снесла собой дерево, располагающиеся позади нее.

Упав на землю, размытую дождем, Милианна закашлялась, пытаясь отойти от болевого шока и подняться на ноги.

— Напоминаю, исход нашего боя будет смертельным для одной из нас. И это точно буду не я. Если не хочешь помереть раньше времени, вставай и сражайся! — Выпалила Люси, подходя ближе к ошарашенной девушке. — Используй свою истинную силу, если не желаешь умереть! — Разозлилась Люси, занося свою секиру, для удара.

— Золотой удар! — Воскликнула она, разрезая лезвием оружия воздух. И, как и в прошлый раз, с лезвия сорвалась ударная волна, отсвечивающая золотым светом, в честь которого и был назван удар. Волна, напоминающая острое лезвие, изогнутое в дугу, понеслось в сторону Милианны.

Быстро ориентируясь, Милианна вновь вознесла руку к небесам, призывая разряд, который и спас ее от смерти. Белая молния, сорвавшись с небес, чудом успела врезаться в ударную волну, созданную Люси, и уничтожить ее.

— Я так и думала, — усмехнулась Люси, облокачиваясь на свою секиру, лезвие которой твердо удерживало оружие в земле.

— Ч-что ты думала? — Запинаясь, спросила Милианна, которой, все же, удалось приподняться, но все никак не получалось встать.

— Это всего лишь показуха. — Хмыкнула Люси, — эта воронка в небе, молнии, срывающиеся с неба, твое пафосное заклинание. Все это не что иное, как обычное показное выступление, чтобы запугать врага. — Голос Люси стал насмешливым и утратил ту холодность, что была прежде.

— О чем ты говоришь?

— Не прикидывайся, Милианна, — голос вновь похолодел и, казалось, стал жестче. — Я давно догадалась, но меня терзали сомнения. Я напала на тебя исподтишка, чтобы проверить. И убедилась в своих догадках. Твоя магия заключается отнюдь не в управлении молниями, как ты утверждаешь. И это заклинание с призывом молний с небес просто цирк. Ты можешь создавать молнии своим волшебством и сражаться ими, но ты не можешь контролировать погоду. Дождь сейчас идет не по твоей воле, а по своей собственной. Тучи всего лишь иллюзия. Ты направила часть своего волшебства в небо, создавая эту воронку из туч. Так же ты направила туда определенное количество магии, способное создать ограниченное количество молний. И, раз уж ты не посчитала меня за серьезного врага, я имею смелость предположить, что магии в этой искусственной воронке всего лишь на три-четыре заряда молнии. Уже прозвучало три заряда. Осмелюсь предположить, что этот заряд, который спас тебя от моего удара, был последним. — Объяснила Люси, пристально глядя на Милианну, — рассчитывала с полтычка меня уделать?! — Разозлилась Хартфалия, вынимая воткнутую лезвием в землю секиру из грязи.

— Что за чушь? — Милианна облокотилась об упавшее дерево, приобретая сидячее положение.

— Ах, чушь, значит, — хмыкнула Люси, — почему же ты не защитилась от моего удара выстрелом молнии, сгенерированной в своей руке, как это было с Эльзой? В нее-то твоя молния стреляла не с неба, а именно из твоей руки. — Спросила Люси.

— Не задавай глупых вопросов! — Воскликнула Милианна. Однако в ее голосе не было ни уверенности, ни твердости. Люси лишь убедилась в своих суждениях еще раз.

— Как скажешь, — улыбнулась Люси, посильнее сжав оружие в своей руке. Обхватив его обеими руками, Люси понеслась на противницу, занося секиру над головой, готовясь нанести физический удар. Подпрыгнув в двух метрах от Милианны, Люси опустила секиру над ее головой. Милианна во время увернулась. Лезвие секиры отрезало лишь ее волосы. Роскошные длинные пряди каштановых волос разметались по стволу дерева, в который было воткнуто лезвие Люсиного оружия.

Приземлившись на землю, Люси вынула секиру из мокрой древесины и, взяв немного намокший прядей волос Милианны, повернулась к ней.

— Мягкие на ощупь, ты хорошо за ними ухаживаешь, — Люси расплылась в издевательской улыбке, — как жаль, что я их отрезала. Нехорошо получилось.

— Да как ты посмела?! — Взбесилась Милианна, отступив назад. Усмехнувшись на ее слова, Люси выбросила пряди волос, не спуская пронзительного взгляда с противницы. Пару секунд, и ее взгляд вновь меняется. Насмешка и яд уходят, и взгляд вновь становится жестким и стальным.

— Вот ты и доказала мои слова собственноручно. Для того чтобы направить существенную часть своей волшебной энергии в небо, создать иллюзию управления погодой, а так же этой воронки, я уже не говорю о концентрации волшебной энергии в ее центре, а так же формирование трех или четырех, я, все же, склоняюсь, что трех, зарядов, у тебя ушло немало сил. На восстановление требуется время. Именно поэтому ты сейчас уклонилась, а не послала в меня очередную молнию. Я была права, зарядов, сконцентрированных тобою в центре этой воронки, было всего три. — Спокойно сказала Люси, — Меня огорчает, что ты меня ни во что не ставишь. Я не буду с тобой играть дальше. — В глазах Люси зародился опасный блеск. — Твоя истинная сила это ведь магия небесных тел*, не так ли?

— Как ты узнала?! — Шокированная Милианна сделала несколько шагов назад.

— Догадалась. Не держи меня за дурочку, девчонка! Иначе я снесу тебе голову! — Люси, ухватив секиру крепче, вновь понеслась на противницу. Та быстро уклонилась, однако это не остановило Люси. Заклинательница духов продолжала делать выпады, а Милианна продолжала уклоняться.

— Телец! — Воскликнула Люси, вновь делая выпад. Милианна опять уклонилась, однако краем уха уловила движение позади себя. Теперь на девушку нападали два противника, за место одного. Едва успевая уклоняться от сокрушительный и быстрых ударов противников, Милианна ушла в сторону. Теперь в ее поле зрения попадали оба противника.

— Да покарают вас семь звезд! — Сказала она, высвобождая огромное количество волшебной силы. — Созвездие большой медведицы!

В подтверждение ее слов, высвобожденная волшебная энергия преобразовалась в семь сияющих звезд на небе, соединившихся в созвездие ковша. Яркий свет ослепил Люси, на некоторое время дезориентировав ее. Затем Люси услышала взрывы. Пересилив себя и открыв глаза, девушка заметила тысячи зарядов, падающих с неба. Уклониться от них было невозможно, и Люси прекрасно это понимала.

— Люси, я защищу вас! — Крикнул Телец.

— Не двигайся! — Приказала Люси, выхватывая еще один золотой ключ из связки, что была прикреплена к платью, — белого агнца откройтесь врата! Овен! — Люси, ничуть не испугавшись, совершила еще один призыв. — Небесного равенства откройтесь врата! Весы! — Люси выхватила еще один ключ.

Появившееся врата явили своим золотым свечениям еще двух звездных духов.

— Госпожа Люси, трое врат одновременно плохо на вас отразится. — Взволнованно сказал Телец.

— Весы, отведи удар от нас, быстрее! — Командовала Люси, — Овен, создай вокруг нас всех стену защиты!

— Будет исполнено, прошу прощения, — молвила миловидная девушка в коротком мягком платье из овечий шерсти, создавая большую пушистую стену, заслоняющую Люси и остальных призванных ею звездных духов, в том числе и себя, от стремительного удара.

Весы, применив силу гравитации, заставила множество волшебных зарядов, сыплющихся с неба, уйти в сторону от своей хозяйки и Тельца с Овном. Однако, времени было катастрофически мало, поэтому некоторые заряды все же попали по большому мягкому розовому щиту, созданному Овном.

— Гравитация, чтобы отвести удар, и щит на случай, если тебе все равно попадет? Ловко сработано. — Констатировала Милианна.

Дождавшись, пока заряд волшебной энергии угаснет, и заклинание семи небесных звезд рассеется, Люси вышли из-под щита. Трое звездных духов по-прежнему были с ней.

— И это все твое волшебство? — Люси растянулась в язвительной ухмылке.

— Ты пожалеешь о своих словах! — Гневно воскликнула Милианна, скрещивая руки над головой, а затем опуская одну из них к земле. — Падение звезды! — Закричала она, высвобождая всю свою волшебную энергию.

Небо заволокло тучами. На этот раз это была не иллюзия. Люси чувствовала. Заклинательница довольно быстро поняла, чем обернется это заклинание для Милианны. Воздух потяжелел, чувствовалось нестабильное трепетание волшебной силы. Тучи вновь начали преобразовываться в воронку, в центре которой показался огромный темный шар.

— Царя зверей откройтесь врата! Лев! — Люси совершила призыв еще одного звездного духа, пользуясь временем, пока Милианна готовится к заклинанию.

— Люси, о чем ты думаешь?! — Воскликнул Лео, едва ли появившись из сияния золотых врат, открытых ключом, — четверо врат одновременно! Даже твоя мать на это не решалась! Ты же погубишь себя!

— Локи, Телец, не дайте ей завершить заклинание! — Воскликнула Люси, не обращая внимание на слова звездного духа, — Весы, измени гравитацию, дезориентируй ее! Овен, когда Весы изменит гравитацию, а Локи и Телец нанесут сокрушительный удар, свяжи ее! Быстро! — Закричала Люси, крепче сжимая секиру.

Звездные духи повиновались ее слову незамедлительно. Лев и Телец стремительно понеслись на противницу, Весы, не тратя ни доли секунды такого драгоценного времени, воспользовалась своим волшебством. Милианну нещадно придавило к земле. Заклинание остановилось. Небесное тело, которому так и не дали пасть с небес, скрылся за тучами, откуда появился.

Лев и Телец, не теряя времени, нанесли сбитой с толку Милианне совместный удар. Ударная волна отбросила девушку назад, впечатав в мощный ствол одного из раскидистых деревьев. Милианна попыталась удержаться за дерево, но силы покидали ее. Она упала на землю.

Тучи рассеялись, развеивая заклинание полностью.

Овен, как и велела ей Люси, с помощью своего волшебства, выстрелила в противницу своей хозяйки розовой шерстью, что плотно удерживала Милианну на земле, не давая подняться.

— Отличная работа, друзья, — сказала Люси, подходя к своим звездным духам. — Из нас получилась неплохая слаженная команда, — устало вздохнула девушка, опираясь о свою секиру. Стоять сил не было. — Развейся, обличие тельца! — Откровенный наряд сменился на привычное Люси платье, а волосы, ранее собранные в две гульки, распались намокшими от дождя прядями на спину. — Благодарю всех за помощь. — Кивнула Люси, готовясь закрыть врата.

— Не стоит, Люси, это же наша работа, — улыбнулся Лео. — А вот ты себя измотала.

— Златого быка закройтесь врата! — Воскликнула Люси, взмахнув ключом Тельца. Появившиеся золотые врата засияли, и звездный дух вернулся в свой мир. Переведя дух, Люси убрала золотой ключ и достала следующие два, чтобы вернуть в мир духов Льва и Овна. И только она собиралась взмахнуть ключами, как Лео остановил ее.

— Не стоит, — Локи перехватил руку своей хозяйки. На недоумевающий взгляд, он улыбнулся, — мы сами пройдем через врата.

— А вы сможете? — Удивилась Люси.

— Да, разумеется. Не трать силы. — Улыбнулся Локи и, обняв покрасневшую подругу Овна за талию, прошел через врата вместе с ней.

— Ну что ж, осталась только ты, — Люси перевела взгляд на Весы. Девушка, лицо которой было скрыто за паранджой, отрицательно покачала головой.

— Тоже сама? — Удивилась Люси. Веси только кивнула, но, прежде чем вернуться в мир звездных духов, сказала:

— Дева хотела поговорить с вами. — Предупредила она и исчезла, в сиянии золотых врат.

Люси только кивнула на ее слова, убирая так и не понадобившиеся ключи Овна и Льва обратно в связку остальных, что висела у нее на поясе. С исчезновением обличия тельца, пропала и секира, так что теперь опираться было не на что. Люси, чертыхнувшись про себя, повернулась к обездвиженной Милианне. Улыбнувшись и что-то для себя решив, Люси двинулась в ее сторону.

Подойдя к ней, Хартфалия, не церемонясь, уселась прямиком на поверженного противника. Милианна тихо застонала от боли.

— Уб-бей меня, — запинаясь, тихо проговорила она.

— Убить? — Люси посмотрела на нее недоумевающим взглядом, полным тепла и доброты. Милианна удивилась, ведь в нем не было ни намека на ту сталь и жесткость, с которыми Люси сражалась с ней. — Нееет, я на такое не способна. — Люси улыбнулась, переведя взгляд на небо. Маленькие капли дождя приятно ударялись о кожу ее лица.

— Н-но ты ведь говорила…

— А ты поиграй пару раз в карты с Эльзой и парнями из универа на желания, не так блефовать научишься. Особенно, если это покер. — Люси вновь обратила свой взор на поверженную противницу.

— Так ты… блефовала?

— Естественно. — По-доброму улыбнулась Люси. — Я с самого начала не хотела тебя убивать. И спасла я тебя от твоего же нестабильного заклинания по этой причине. Думаю, что «падение звезды» очень мощное заклинание, одно из мощнейших в твоем арсенале. Но ты бы с ним не справилась. У тебя осталось слишком мало волшебной силы. Да я и не думаю, что тебе хватило бы сил свершить это заклинание даже с полными силами. Оно слишком сложное и требует большой концентрации. Тебе же всего шестнадцать или даже пятнадцать лет. Твои силы в априори нестабильны. Ты не можешь их до конца контролировать. А в таком состоянии и подавно.

— Я без сил, — тихо сказала Милианна. Люси лишь улыбнулась на это, ложась рядом со своей соперницей.

— Я тоже, — тихо ответила заклинательница.

— Ты открыла четверо врат одновременно. Я знаю, что в мире не так уж и много заклинателей духов, но даже им это не под силу. Почти все из них не могут за раз открыть даже двое врат, лишь одни. А ты отварила сразу четверо. Невероятно.

— Правда? — Удивилась Люси, поворачивая голову к Милианне. — Я и не знала.

— Зачем… зачем ты рискуешь жизнью ради Эльзы? — Громко спросила Милианна.

— Зачем? — Непонимающе переспросила Люси, — ну как же, Эльза ведь моя лучшая подруга.

— Подруга?

— Да. Она бы поступила точно так же на моем месте. Она и поступала. В детстве на до мной издевались. А Эльза всегда меня спасала. Она защищала меня. Теперь настал мой черед защитить ее. И я это сделала.

— А за меня никто бы не хотел отдать жизнь. Я ведь… просто продажная женщина. — Глаза Милианны увлажнились. Люси увидела, как блестят ее слезы.

— Какая разница, кто ты? Если у тебя есть настоящие друзья, им плевать на то, кем ты являешься. Если Минерва и остальные даже не станут задумываться о том, чтобы защитить тебя ценой собственных жизней, значит они тебе не друзья. И если ты жила по их убеждениям, значит, ты избрала неверный путь. Но знаешь, Милианна, у тебя вся жизнь впереди. — Расплываясь в дружелюбной улыбке, сказала Люси.

— Это ты к чему?

— К тому, что если тебе не нравится быть, как ты выразилась, просто продажной женщиной, измени свою судьбу. Не будь проституткой. Я убеждена, что проститутки в вашем столетии это женщины, которым не повезло. И сейчас у тебя есть возможность изменить свою судьбу. Возможность вырваться из однообразных будней барделя и стать выше в своем моральном развитии. Да и в социальном статусе.

— Как?

— Присоединяйся к Хвосту Феи! — Воскликнула Люси с улыбкой на лице. Милианна была обескуражена этим предложением. Может, поэтому решение далось так просто.

— Согласна, — молвила Милианна, устремляя взгляд к небу.

Впервые она смотрела на него не с отвращением, а с благодарностью.

* Жерар, прости меня! И вы, дорогие читатели, простите меня за то, что такая прекрасная магия Жерара, используемая им во благо справедливости, в моем фанфике принадлежит Милианне, которая сражается далеко не за справедливость.

Простите, что выкладываю сегодня. Семнадцатого числа… Точнее вечером семнадцатого числа ваш автор отмечал день рождения своей лучшей подруги. Причем отмечали мы конкретно так. Головушка чудом не болела на утро восемнадцатого числа. Я это к чему… В общем, работать над главой я начала вчера вечером, сегодня закончила. Так что, извините опять за задержку.

Ну, и теперь я начинаю усиленно так заканчивать работу. До августа остается чуть больше десяти дней, я очень постараюсь, чтобы главы выходили если не каждый день, то хотя бы через день. Спасибо, что читаете!

Светало. Сумерки рассеивались, предвещая появление первых утренних лучей солнца. Дождь, поливающий как из ведра всю ночь, замедлился, а к утру и вовсе перестал. Осень наступила как-то слишком уж быстро. Август не предвещал плохой погоды. Лишь под конец третьего летнего месяца погода начала портится.

Эльза проснулась от холодного сильного ветра, что распахнул окно, которое, видимо, было не закрыто. Услышав, как стучит распахнутое порывами ветра окно, девушка приоткрыла глаза и моргнула пару раз, возвращая четкость зрению. Предметы перестали расплываться. Эльза смогла внимательно осмотреть комнату. Створка окна громко хлопала, что неимоверно нервировало. Поддавшись минутному раздражению, девушка уже хотела подняться, как ощутила, что лежит в чьих-то объятиях. Чьи-то крепкие руки обнимали ее и прижимали к крепкой мужской груди. Эльза подняла не столько испуганный, сколько смущенный взгляд на человека, с которым ей предстояло встретить рассвет. Увидев растрепанные волосы Жерара и его умиротворенные черты лица, девушка улыбнулась. Эльза, кажется, успела забыть про распахнутое окно, которое ей так мешало, и была полностью увлечена визуальным изучением лица любимого человека. Любимого… да, Эльза слишком быстро поняла, что любит его. Слишком быстро влюбилась. Только не признавалась себе и уж тем более ему. И почему же именно он? Эльза ни раз задавалась этим вопросом. Она ведь никогда не испытывала подобных чувств к кому-нибудь другому. Наверное, это от неопытности. Забавно, она влюбилась в человека из другой эпохи. Но теперь ей было все равно. Как говорил Нацу, а Люси умело его цитировала, не стоит думать о будущем, а то так вся жизнь в раздумьях пролетит. Нужно жить настоящим. Сегодняшним днем, сегодняшним моментом.

Эльза улыбнулась своим мыслям и, аккуратно выбравшись из объятий мужчины, легко встала с постели. В какой-то момент она осознала, что на ней нет абсолютно ничего из одежды. Эльза заалелась краской и смущенно прикрылась. Умом она понимала, что ее никто не видит. Жерар спит, а больше в комнате никого нет. Да и если бы Жерар проснулся, чего он там не видел?! Но тем не менее, смущение накрыло Скарлет с головы до ног. Быстро подбежав к окну и закрыв его на щеколду, Эльза повернулась обратно и осмотрела пол. Одежда Жерара тихонько валялась около кушетки и стула. Девушка покраснела еще больше и слилась с цветом своих волос. Все так же прикрывая грудь, Эльза бесшумными шагами подкралась к одежде, но своего белья среди нее так и не нашла. Да куда оно делось, черт его подери?! Лифчик с нее снял Жерар по приказу Полюшки, чтобы ее согреть, а вот куда положил — неизвестно. А куда делись трусики?

Воспоминания бурной ночи заставило Эльзу вновь смутиться. Обхватив холодными ладонями свои горящие щеки, Эльза лихорадочно думала, что человеку, у которого секс уже был, так смущаться не пристало. Когда она лишилась невинности в пьяном угаре, такого смущения не было. Был только стыд. Эльза поморщилась от воспоминаний, в которых она была готова сгореть от стыда. Сейчас было смущение. Стыдно за свой поступок ей не было. Ведь он был осознанным.

Осмотревшись еще раз и даже заглянув под кушетку, Эльза, все таки, нашла искомую часть своего гардероба, вот только она была грязной. Ее белье испачкалось еще в лесу, когда она уснула под деревом, в грязи. Так что одевать это было негигиенично.

Вздохнув от разочарования, девушка поднялась и так же бесшумно и легко забралась на постель. Она тихо легла рядом со спящим мужчиной и уже собиралась накрыться одеялом, как Жерар открыл глаза. Судорожно прикрыв грудь руками, Эльза закуталась в одно из трех одеял.

— С добрым утром, — зевая, сказал Жерар. Потянувшись и протерев глаза руками, он вновь посмотрел на смущенную девушку. — Эльза, ты чего? — Но девушка не ответила, лишь судорожно замотала головой, в жесте «ничего, все нормально». Жерар на это лишь усмехнулся. Понимание ситуации пришло так же быстро, как ехидная улыбка расплылась на его лице, — ты что, — он наклонился ближе, отдергивая одеяло с ее лица, — смутилась?

— Н-нет, с… с ч-чего ты взял? — Запинаясь, произнесла Эльза.

— Хах, Эльза, — протянул Жерар, отстраняясь, — тебе нечего меня стесняться. Чего я там не видел?!

Эльза накрылась одеялом с головой.

— В том-то и дело. — Буркнула она, оставаясь под одеялом. Жерар на это ничего не ответил. Спустя несколько секунд, Эльза почувствовала, как ее обняли. Опустив одеяло с лица, девушка перевела взгляд на обнимающего ее мужчину.

— Ты ведь не жалеешь? — Тихо, но внятно спросил он, придвинувшись ближе. Стоило смыслу вопроса достигнуть разума Эльзы, как все смущение в раз слетело с ее лица. Жерар заметил, что она даже несколько побледнела.

— Конечно нет! — Уверенно и чуть обиженно произнесла она. — Это ведь было моим желанием. Жерар, я тебе еще вчера сказала, что не буду жалеть об этом. Ведь это решение я приняла на трезвую голову, осмысленно. — Эльза приблизилась к его лицу и вкрадчиво произнесла, — Я. Тебя. Люблю.

Жерар неподдельно улыбнулся. Его левая рука коснулась ее щеки.

— Тогда чего ты стесняешься любимого человека?

— Мне, — ее щеки вновь стали пунцовыми. Она отстранилась и перевела взгляд. — Мне просто непривычно. Ты ведь первый, с кем у меня была… связь. Раньше я об этом как-то и не думала. И если в прошлый раз мне было невыносимо стыдно за свой поступок перед тобой, то теперь я просто смущена.

— Хах, ладно уж. Пора вставать и двигать к нашим. Они там уже и план относительно вашего участия в войне разработали. — Жерар откинул одеяло и поднялся с постели. Эльза, борясь со смущением и соблазном посмотреть на него, вновь накрылась одеялом.

Жерар не спеша оделся и, осмотрев испачканное в грязи белье Эльзы, вынес вердикт, что его она не оденет. Да и не идти же в белье в гостиницу.

— Пойду к Полюшке, она, наверняка, уже проснулась. Попрошу у нее для тебя белье и одежду. — Сказал он и вышел из комнаты.

Едва ли его шаги отдалились, Эльза скинула с себя одеяло и облегченно вздохнула. Нет, она точно с ума сойдет.

Эльза не особо обрадовалась новому платью. Нет, разумеется, оно было очень красивым, но ей не особо нравился тот факт, что придется влезть в корсет. А учитывая то, как сильно Люси его затянула, Эльза мысленно уже успела проклясть того, кто сшил это платье, того, кто придумал эту моду на корсеты и того, кто продал или подарил Мире это платье.

— Люси, может не так сильно? — Прохрипела Эльза, с трудом вдыхая так нужный ее организму кислород.

— Так принято, Эльза. Даже если у тебя красивая фигура, корсет это не прихоть женщин, а нормы одежды. — Ответила Люси, поправляя платье на подруге. — Ну вот, а ну-ка повернись, — попросила она, отходя в сторону. Эльза послушно повернулась, держась за грудную клетку, которую Люси, по ее мнению, сдавила слишком сильно. — Какая красавица, — констатировала Люси с улыбкой на лице.

— Этой красавице нечем дышать.

— Ничего страшного, не умрешь. — Отмахнулась Люси, надевая свое белье, — тем более, скажи спасибо, что твою грудь от неприятных ощущений защищает современное нижнее белье, и это я тебя еще не заставила надеть панталоны.

— Ну спасибо, блин, — выдохнула Эльза, наблюдая, как Люси зашнуровывает свой корсет и, оружейница готова была поклясться всеми своими доспехами, что ее подруга затянула свой собственный корсет не так сильно, как ее. Заклинательница надела свое пышное двуцветное платье и, расправив складки, направилась к выходу. Поправив волосы, Люси решила подняться наверх, чтобы забрать их в комелек. Заодно, привести в порядок волосы Эльзы, которые напоминали больше солому, чем здоровые локоны. Дойдя до поворота, который вел к лестнице на второй этаж, Люси остановилась. Ее насторожил тот факт, что она не услышала позади себя шагов подруги. Обернувшись назад, Люси удивилась, не обнаружив Эльзу. Устало вдохнув, девушка повернула назад. Вернувшись обратно в раздевалку, заклинательница духов обнаружила Эльзу, опирающуюся о дверной косяк.

— Эльза, хватит придуриваться, — раздраженно начала Люси, — это всего лишь корсет!

— Люси, может, ты, все-таки, ослабишь его? — Елейным голосом спросила Эльза.

— Обойдешься, — зло ответила Люси, схватив за руку подругу.

— Мне трудно дышать и тяжело ходить. — Возражала Эльза.

— Потерпишь! — Люси потащила ее за собой. Дойдя до поворота, Люси повернула в сторону лестницы и побежала наверх, заставляя Эльзу следовать за собой.

На половине пути голова у Эльзы вновь закружилась. Но останавливаться, чтобы перевести дыхание, она не стала. Оружейница мысленно дала себе подзатыльник за слабость.

Поднявшись наверх, Эльза прибавила шаг, стараясь не отстать от Люси, которая отпустила ее руку и больше не тянула за собой. Ступив на порог собственной комнаты, оружейница оперлась о дверной косяк, переводя дыхание. Эльза не привыкла к корсету, тем более так давящему на все ее внутренние органы. Но, как выразилась Люси, она не умрет, если проходит так день.

— Ну чего встала, иди сюда, буду твои волосы в порядок приводить, — бросила Люси, даже не оборачиваясь. Заклинательница перебирала на столе какие-то шпильки, заколки и прочие принадлежности для волос.

— А может не надо? — Страдальчески начала Эльза.

— Сюда иди, — холодный, нетерпящий возражений, голос Люси, заставил Эльзу подчиниться и подойти.

Присев на кровать, Скарлет застыла в ожидании того, что сотворят с ее волосами. Люси повернулась к ней с расческой и парой тройкой шпилек и невидимок в зубах.

— Будем из тебя делать леди, — поведала Хартфалия, проводя многочисленными зубчиками расчески по алым непослушным волосам, напоминающим солому. Расчесывать волосы подруги Люси принялась от корней, плавно и медленно проводя расческой до кончиков прядей. Волосы вообще не желали поддаваться, но Люси не была бы Люси, если бы в ее характере не содержалась весомая доля упорства и упрямства. Расчесав таки, с горем пополам, копну волос Эльзы, заклинательница принялась сооружать из ее волос более-менее приличную прическу. Люси, припоминая моду на женские прически начала семнадцатого века, решила просто начесать волосы Эльзы у корней, чтобы создать объем, а дальше закрепить их на затылке в пучок и пустить кудри на спину.

Закончив свою кропотливую работу, Люси решила украсить прическу цветами, как это было модно. Но, по сколько от живых цветов Эльза отказалась, аргументировав тем, что это полный абсурд, вставлять живые цветы в волосы, заклинательница решила ограничиться тремя шпильками, на верхушки которых были прикреплены искусственные цветы.

— Ну, вот и все. — Улыбнулась Люси. — Осталось только выбелить твое лицо.

— Нет, спасибо. Я согласилась на прическу, красить лицо я не буду.

— Ну, Эльза!

— Я сказала, не буду! — Тоном, не терпящим возражений, заявила порядком раздраженная Эльза.

— Как знаешь. — Фыркнула Люси, усевшись перед зеркалом.

Люси решила так же начесать свои волосы, а затем разделить их пробором на две части* и убрать в комелек на затылке. В отличие от привередливой Эльзы, девушка не преминула воспользоваться косметикой. Придав бледности лицу, Люси аккуратно нанесла на скулы чуть-чуть бледно-розовой пудры, чтобы подчеркнуть их. Губы и глаза девушка решила не выделять, да и из курса истории она помнила, что на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков макияж только начинал зарождаться.

— Ну как? — Улыбнулась Люси, поворачиваясь к подруге.

— Чудно, пошли. — Не выразив эмоций, Эльза поднялась с кровати, на которой сидела, и направилась к выходу их комнаты. Люси устало вздохнув и пробурчав себе под нос что-то о противном характере ее подруги, направилась вслед за ней.

Спустившись вниз, девушки столкнулись с Мирой, облаченной в белое простенькое платье**.

Рукава были обтягивающими и доходили до локтей. Концы рукавов были расклешенными, но не так сильно, как на платьях у Люси и Эльзы. Корсет был сделан из двойной ткани. Нижняя была чисто белой и полностью скрывалась верхней, узорчатой бежевой тканью, на которой были изображены бутоны и витиеватые стебли цветов. Из этой красивой ткани были сделаны и рукава. Подол платья был двуцветным. Нижняя белая ткань спереди не была скрыта бежевой узорчатой, а свободно ниспадала, открывая вид на туфли Миры. Бежевая верхняя узорчатая ткань закрывала вид сзади и отчасти спереди. Она была длиннее белой ткани. Так что сзади обувь Миражанны было невидно. Платье было относительно непышным, таким же, как у Эльзы. У Люси, как заметила оружейница, платье было несколько пышнее. В глаза Эльзе тут же бросилась тонкая талия Миражанны, которая была так же затянута в корсет. Как показалось Эльзе, даже сильнее, чем у нее. Однако Мира не подавала никаких признаков плохого самочувствия от нехватки воздуха, как Эльза. Или просто не хотела подавать. Прическа Штраус старшей напоминала Эльзе ее собственную, с несколькими лишь отличиями.

— А вот и вы, — улыбнулась Мира, — прекрасно выглядите. Эльза, Люси, вам очень идут мои платья.

— Твои? — Удивилась Эльза.

— Да, — заметив удивленный взгляд оружейницы, задавшейся вопросом, откуда у такой простой крестьянки, как Мира, такие платья, девушка поспешила ответить. — Лексас любит дарить мне подобные вещи, — отмахнулась она, — у меня таких платьев полон гардероб.

— Почему же ты их не носишь? Я видела тебя только в простых платьях. — Удивилась Люси.

— Ну, а по какому поводу мне их одевать? Работы много, зачем портить вещи? Да и перед кем тут чиниться? — Объяснила Мира, — ладно, идемте. Мастер уже ждет. Да, и вы еще Джувию не видели. Вот у нее наряд так наряд.

Пройдя в кабинет Макарова, Люси и Эльза чуть дар речи не потеряли. Смущенная Джувия явно ощущала себя не в своей тарелке в таком пышном платье***. Ей безумно шло пастельного цвета пышное платье. Рукава были на подобие платья Миры, узкими до локтей. Только концы рукавов были сильно расклешенными, обшитыми красивой тканью. Корсет платья был двуцветным. Посередине он был обшит тканью пастельного зеленого оттенка с множеством вышитых узоров. Квадратный вырез декольте был украшен летящей поднятой тканью. Подол платья спереди был обшит искусственными складками. Пастельная темного кремового оттенка ткань была узорчатой. Узоры в виде светлых цветов были разбросаны по всей ткани, но не хаотично, а определенном, пусть и мудреном, порядке. Картину дополняла тонкая бледная шея и такая бледная кожа лица. Волосы были собраны в высокую прическу, так же разделенную на два пробора. По спине струились кудри. Волосы Джувии не были украшены цветами, зато на ней была декоративная шляпка.

— Джувия, да ты красавица, — восхитилась Люси.

— Спасибо вам, Люси. Вы и Эльза тоже замечательно выглядите. Но я бы предпочла одеться куда более скромно. — Молвила она.

— И слышать ничего не хочу, — подал голос Грей, доселе тихо стоявший около девушки, — я тебе его подарил не для того, чтобы оно пылилось в шкафу. Тем более, тебе оно очень к лицу.

— Ну, раз мы разобрались с внешним видом, я объясню вам суть нашего плана. — Подал голос Макаров, горделиво восседающий за столом. Все присутствующие, а именно четверо красиво одетых девушек, а так же инквизиторы в лице Грея, Нацу, Жерара и Лексаса, тут же прекратили все разговоры и обратили свой взор, а так же внимание, на мастера. — Мира, Эльза, Люси и Джувия в сопровождении Нацу, Жерара и Грея отправятся в Страсбург, во Францию. Там вас встретит Фрид Джастин. Основные наши силы уже во Франции. Судя по сведениям, предоставленным Милианной, Минерва рассчитывает покорить Францию за несколько дней. Сама она прибудет в Страсбург десятого сентября. К тому времени город, по ее замыслу, уже должен склонить голову. Нападение на малонаселенные деревни и города уже начались. В ночь с девятого на десятое число пострадают более крупные города, в том числе и Страсбург. Наши союзники уже рассредоточились по городам, на которые планируется или совершается в настоящее время нападение. Покорив их, Минерва собирается уничтожить Париж. К пятнадцатому сентября, судя по ее планам, Франция полностью станет принадлежать ей. Ваша задача не допустить этого. Как только Минерва прибудет в Страсбург со своими приспешницами, ваша задача обезоружить их. Вам ясно? — Сухо спросил Макаров.

— В общем и целом да. Я рада, что буду участвовать в боевых действиях, а не отсиживаться в укрытии, как вы говорили раньше. — Подала голос Люси, подавшись вперед, — но если мы пресечем попытку захватить Страсбург, Минерва непременно узнает об этом. Станет ли она опрометчиво входить в город?

— Именно поэтому в городе останутся Эльза и Джувия. Магия Джувии способна потушить огонь, а магия Эльзы — защитить ни в чем неповинных горожан. Люси и Мира тем временем будут ожидать прихода Минервы за городом. На центральной дороге к воротам. — Пояснил Макаров.

— Засада? — Лукаво улыбнулась Люси.

— Люси, это не смешно. Вдруг у нас не получится? — Спохватилась Мира.

— Получится, — насмешка тронула губы Люси, — если приспешницы Минервы все такие самоуверенные, как Милианна, то непременно получится. Ведь во время нашей битвы Милианна не восприняла меня всерьез, это было ее ошибкой. Не обижайся, Мира, но ты тоже не выглядишь устрашающе, так что они и тебя всерьез не воспримут. Мы возьмем их внезапностью. Они расслабятся, и мы нанесем им сокрушительный удар. — Закончила Люси, победно улыбаясь.

— Милианна рассказывала, что среди узкого круга приближенных Минервы есть очень страшные по силе волшебницы. Кагура, известная своим мастерством меча, Рисли, известная волшебством гравитации и Дженни, обладающая душой дьявола, как Мира. — Продолжил Макаров, — Кагура по силе смогла бы сравниться с Эльзой. Если не превзойти ее. Поэтому сражаться с ней вам будет тяжело. Так же Милианна сообщила, что заветная мечта Кагуры, это любоваться полыхающей Францией в целом и охваченным огнем Страсбургом в частности. Минерва же мечтает сжечь все столицы европейских государств дотла, а затем обосноваться во дворце Парижа, где она и собирается обосновать свою резиденцию нового мира. Помешайте ей. Если мы будем проигрывать в войне, вы должны будете прочесть заклинание, лишающее континент магии, пятнадцатого сентября. — Вам ясно?

— Да, мастер, — тихо сказала Мира.

— Яснее некуда, — вздохнула Люси.

— Ясно, — кротко ответила Джувия.

Эльза воздержалась от слов, предпочтя им кивок головой.

— Прекрасно. Вы сейчас же отправитесь во Францию. Жить будите в поместье Жерара. Ваша легенда: лучший друг Жерара, Грей Фулбастер, с супругой Джувией Фулбастер, ответили согласием на сделанное им предложение погостить в доме семьи Фернандес во Франции. Жерар, будучи гостеприимным человеком, пригласил к себе в поместье погостить своего коллегу по работе, Нацу Драгнила. Нацу предложение отдохнуть в солнечной Франции, разумеется, принял, и отправился к другу со своей сестрой, Люсьеной Драгнил, и служанкой Эльзой. Миражанна Штраус едет к своему жениху, Фриду Джастину, который уже гостит в Страсбурге, в доме Жерара, дожидаясь вашего появления. Я никого не забыл? — Поинтересовался Макаров.

— Главное, чтоб мы не забыли всю эту галиматью, — фыркнула Люси.

— Тогда вперед, кареты вас уже дожидается у выхода.

Солнце давно зашло, освещая землю приятными яркими лучами, и находилось в зените. С наступлением полудня, ушла и утренняя прохлада, уступая место духоте. И если в Фиоре, в Магнолии шли дожди, и была плохая погода, то во Франции было солнечно, и лето не собиралось покидать людей, не смотря на наступление первых чисел осеннего месяца.

Две кареты, отправившиеся из Магнолии в Страсбург, пересекли границу еще ночью. А по мере удаления от Магнолии — города в западной части Фиора, и приближения к Страсбургу — одиному из самых восточных городов во Франции, находившемуся на границе с Германией*, погода ощутимо менялась. Влажный воздух сменялся более сухим, а пасмурное небо — чистым и ясным.

Утро для пассажиров первой кареты наступило намного быстрей, чем для второй. Во-первых, это объяснялось тем, что Грей, Жерар и Джувия раньше заснули, чем пассажиры второй кареты, и, собственно поэтому, раньше проснулись. Во-вторых, Жерар привык вставать рано, поэтому проснулся первым, за ним проснулся Грей, который так же не привык спать до обеда, и Джувия, которая услышала тихие разговоры своих попутчиков.

Пассажиры второй же кареты долго не могли уснуть. И проблема была отнюдь не в бессоннице. Проблема была в Нацу, который никак не мог заснуть по причине того, что его попусту тошнило. Мира не могла уснуть из-за споров Люси и Эльзы, которые не поделили способ избавления от «проблемы». Эльза предлагала заткнуть ноющего Нацу посредством удара по голове, Люси же была категорично против, и пыталась укачать бедного инквизитора у себя на коленях. И все бы ничего, Мира уже смирилась с нытьем Нацу о том, как ему плохо, однако Люси же заставила Эльза читать роман «Преступление и Наказание» для того, чтобы Драгнил, наконец, заснул. Мира была готова и с этим смириться и уснуть, наконец, под чтение оружейницы. Но, не тут-то было. Эльза читала роман загробным голосом, время от времени кидая убийственные взгляды то на Люси, то на Нацу.

— А почему ты читаешь «Преступление и Наказание»? — Прохрипел Нацу, — а как же «Старик и море»?

— Мы же его уже дочитали, Нацу, — ответила за Эльзу Мира, чувствуя раздражение соседки.

— Да? Я ничего не понял. В чем смысл хоть? — Поинтересовался он.

— Он проснулся на другой день уже поздно, после тревожного сна, но сон не подкрепил его**. — Замогильным голосом, нарочно громко, читала Эльза, уткнувшись в подсвечивающийся экран телефона.

— Нацу, прошу, постарайся уснуть. — Просила Люси, поглаживая густые непослушные розовые пряди волос Нацу.

— Эльза, дорогая, может, хватит? — Тихо поинтересовалась Мира.

— Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом. — Произнесла Эльза, перелистывая N-ное количество электронных страниц, переходя к самому, на ее взгляд, главному. Миру она, казалось, вообще не услышала.

— А может, какие-нибудь истории будем рассказывать? — Предложила Люси, бережно поглаживая Нацу по голове, — возможно, Нацу и уснет.

— Удар пришелся в самое темя, чему способствовал ее малый рост. — Продолжала вещать Эльза с маниакальным взглядом. — Она вскрикнула, но очень слабо, и вдруг вся осела к полу, хотя и успела еще поднять обе руки к голове.

— Люси, мне страшно! — Воскликнул Нацу, смотря на темную ауру, витающую вокруг Эльзы. Скарлет, кажется, в своих мечтах уже давно была Родионом Раскольниковым, которых убил старушку Алену Ивановну. Вот только вместо Алены Ивановны был сперва Нацу, а потом уже Люси. А вместо топора у Эльзы был ее излюбленный, самый сильный меч «алая вишня».

— А мне, думаешь, не страшно?! — Закричала Хартфалия.

— Ребят, успокойтесь, пожалуйста. — Примирительно начала Мира.

Но никто, разумеется, ее не послушал. Эльза продолжала с улыбкой маньяка читать «Преступление и Наказание», Люси попеременно, то умоляла Нацу закрыть глаза и уснуть, то просила Эльзу заткнуться. Нацу еще некоторое время продолжал жаловаться Люси на «жуткую Эльзу». А нервы Миры постепенно сдавали.

— Да Эльза, заткнись ты уже! — Завопила Люси, выходя из себя.

— Тут он изо всей силы ударил раз и другой, все обухом и все по темени. Кровь хлынула, как из опрокинутого стакана, и тело повалилось навзничь***. — Практически кричала Эльза.

— Сама сатана, — простонал Нацу. — Люси, спаси.

— А НУ МОЛЧАТЬ! — Гаркнула Мира на всю карету.

Едва оглушительный, грозный крик Миры разнесся по всей карете, да и не только, достигая всех в довольно таки приличном радиусе, все тут же притихли, с тихим ужасом взирая на такую тихую обычно девушку.

Эльза выключила телефон и убрала его. Нацу затих, даже перестал постанывать, жалуясь на тошноту. Люси пребывала в немом шоке.

Пользуясь недоумением друзей, Мира тихонько облокотилась о стенку, сидя у окна, и прикрыла глаза. Люси, отойдя от шока, переглянулась с такой же ошарашенной Эльзой, и последовала примеру Миры. Нацу закрыл глаза и вскоре уснул. Сама Эльза судорожно вздохнула и облокотившись на свою стенку, закрывая глаза.

Так наступила ночь для второй кареты. И, между делом, наступила она в полвторого ночи, в то время, как первая карета спала часов с одиннадцати.

И это была одна из причин, по которой утро для пассажиров второй кареты наступило позже, чем для их друзей, сидящих в первой. Второй же причиной было то, что Нацу слишком быстро уснул и начал храпеть. Люси, старательно не обращающая на это внимание, уже клевала носом. Мира, привыкшая в детстве засыпать под храп своего брата, или Лексаса, тоже уснула довольно быстро. Не спалось лишь Эльзе. Храп надоедливого инквизитора ее раздражал. Таким образом, Эльзу уснула лишь под утро. В четыре часа утра.

Ну а третей причиной было то, что Нацу любил поспать до обеда, поэтому он не проснулся вовремя, чтобы разбудить остальных. Люси, уснувшая так поздно, а для нее полвторого ночи было очень поздним временем, отсыпалась. Мира, привыкшая вставать обычно спозаранку, была вымотана морально с этой троицей, поэтому так же благополучно спала. А Эльза, и вовсе заснувшая лишь в четыре утра и привыкшая спать чутко, проснулась только к одиннадцати. И чувствовала себя просто ужасно, так как очень плохо спала этой ночью. Голова нещадно болела, суставы ломило, настроение было ужасным.

Дальше проснулся Нацу, разбудив тем самым Люси. А затем и Мира, услышав их тихие переговоры.

— Эльза, сколько времени? — Спросила Люси, поправляя немного растрепавшуюся в дороге прическу.

— Полпервого. — Ответила Эльза охрипшим голосом.

— Как ты себя чувствуешь? — Поинтересовалась Мира, завидев такое состоянии девушки.

— Паршиво. — Изрекла Эльза.

— Она никогда не любила спать в автобусе или в машине, аналогах ваших карет. — На недоумевающие взгляды Нацу и Миры, пояснила Люси, — потом голова болит и шею ломит.

— Люси, у тебя таблетка есть? — Хмуро спросила Эльза.

— Сейчас поищу, но от головы, вроде, у меня всегда таблетки имеются. — Ответила Люси, копаясь в своей современной сумке, которую она взяла с собой. — А вот и они, — улыбнулась девушка, доставая упаковку таблеток. — Держи, — Люси достала из коробочки пластмассовую упаковку с шестью таблетками и, распаковав одну, протянула ее подруге.

— Есть, чем запить? — Спросила Эльза, припоминая, что ту флягу с водой, вместительностью два литра, которую она брала с собой в дорогу на них четверых, выпили еще вчера.

— Да, вот, возьми, — Люси извлекла из сумки небольшую фляжку с водой, вместительностью один литр.

— Спасибо. — Эльза аккуратно откупорила емкость с жидкостью и, положив таблетку на язык, сделала большой глоток.

Горло обожгло. Во рту осталось неприятное послевкусие очень крепкого вина.

— Люси, а ты уже пила из нее? — Спросила Эльза.

— Нет, — удивленно ответила Люси.

— Ты сама набирала в эту флягу воду?

— Мне ее Кана дала. Уже наполненную. — Непонимающе ответила Люси.

— Кана, значит. — Протянула Эльза, — ну попадись мне эта пьяница.

— А что случилось-то?

— На, глотни чуток этой живительной «водицы». — Эльза протянула Люси флягу, — мне прям так полегчало.

Люси все так же непонимающе приняла фляжку и, с опаской поднеся горлышко к губам, сделала глоток.

Быстро проглотив обжигающую горло жидкость, Люси ошарашено уставилась на Эльзу. Светлые брови взлетели вверх, глаза широко распахнулись, констатируя недоумение.

— Эльза, я не знала, честно.

— Да ничего. Мне вот только непонятно, это прикол такой, или она случайно дала не ту фляжку. — Хмуро заключила Эльза.

— А что с ней не так? — Поинтересовалась Мира, осторожно забирая фляжку из рук Люси. Так же неосмотрительно сделав приличный глоток, Мира рывком отстранила от себя емкость с жидкостью и, еле-еле проглотив слишком крепкий алкогольный напиток, закашлялась.

— Люси, что именно сказала тебе Кана, когда дала это? — Поинтересовалась девушка, возвращая фляжку заклинательнице духов.

— Да ничего такого. Кана сказала, что это вода в дорогу. На случай, если вода, которую берет Эльза, закончится.

— Может, правда, по случайности? — Спросила Мира.

— Да что происходит-то?! — Нацу выхватил фляжку из рук Люси и сделал большой глоток. Чуть поморщившись от неожиданности, инквизитор расплылся в хитрой улыбке.

— Ну, не пропадать же добру! — Заявил он, — за вас, дамы! — Нацу поднял фляжку вверх, произнося тост, а затем вновь сделал глоток.

— Пить на пустой желудок? — Удивилась Эльза, когда Нацу протянул ей фляжку. — Нет, уж, спасибо. У меня и так голова болит. Да и подташнивает немного. — Отмахнулась она.

— Ооо, — многозначительно протянула Люси. Но, увидев, что Эльза не проявляет особой инициативы в том, чтобы поддержать диалог и постебаться друг над другом, заклинательница решила воздержаться от язвительных комментариев. — Ладно, раз уж ты не в настроении, не буду ничего говорить. — Дружелюбно начала она. — Н-да уж, судя по твоему неважному самочувствию, пить тебе сейчас явно не стоит. Мира, а ты с нами?

— Пить с утра пораньше? — Удивилась девушка.

— Почему бы и нет? — Улыбнулась Люси. — Как верно подметил Нацу, не пропадать же добру. Да и мы ведь не можем позволить ему упиться таким крепким напитков в одиночку.

— Пожалуй, ты права, — ответила Мира, тепло улыбаясь. — Но я выпью чуть-чуть.

— Конечно! — Улыбнулась ей в ответ Люси, принимая фляжку с крепким вином из рук Нацу. — Ну, за то, что мы едем во Францию! — Люси приподняла фляжку, произнося тост, а затем сделала большой глоток и чуть поморщилась. — А что, не так уж и плохо. — Сказала она, передавая емкость сидящей напротив Мире.

— Ммм, за такую хорошую погоду, — улыбнулась Мира и сделала небольшой глоток, тут же поморщившись от того, как алкоголь обжег ее горло.

— За ваши чудесные улыбки! — Заявил Нацу, делая глоток и передавая фляжку Люси.

— За то, чтоб Эльзе полегчало, и она к нам присоединилась! — Недолго думая, сказала Люси, запивая свой тост вином.

— За нее! — Забрав фляжку из рук Люси, поддакнула Мира, пригубив вино. На этот раз Миражанна сделала глоток побольше. И вино не показалась ей таким противным, как в прошлый раз. Наоборот, ей понравился этот горьковатый вкус крепкого напитка. А еще ей нравилось, как по телу начинает разливаться тепло.

— За Люси! — Улыбнулся Нацу, запивая свой тост.

— За Миру! — Перенимая флягу из рук инквизитора, сказала Люси, делая глоток.

— Тогда за тебя, Нацу. — Нетрезво улыбнулась Мира, делая большой глоток.

Эльза не могла наблюдать за разворачивающейся у нее на глазах пьянкой из-за плохого самочувствия. Если бы у нее не раскалывалась голова, не болел бы живот и не тошнило, она бы, несомненно, прекратила бы этот балаган. Ну, или бы приняла в нем участие. Но, раз уж напиться крепким вином было коллективным решением на трезвую голову, Эльза не стала ничего говорить. Хотя она могла, даже в таком состоянии.

Прикрыв глаза в попытке расслабиться, Эльза всеми силами старалась заснуть. Она не осознавала в полной мере ужаса картины, разворачивающейся перед ней. А дело было в том, что литровую фляжку с крепким вином Люси, Нацу и даже Мира уже выпили, и им этого оказалось недостаточно. Так как новая игра в «тосты» оказалась очень увлекательной. Но как в нее играть, если алкоголь кончился, а тосты все еще нет?

Ну вот и Люси так подумала, поэтому просто призвала Деву и попросила предоставить еще вина или виски. Дева, на удивление, послушалась и совсем скоро из мира духов были доставлены аж две бутылки какой-то темной жидкости. Как объяснила Дева, в одной из них было вино, в другой коньяк. Причем, коньяк был доставлен из лучшей коллекции Скорпиона, а вино — из заветного шкафчика Водолея. И если Скорпион только по-доброму посмеется над своей хозяйкой и скажет, что негоже ей в таком юном возрасте начинать пить такие крепкие напитки, то вот реакция Водолея была самой непредсказуемой и страшной. Но Люси сейчас не волновало то, что с ней сделают потом.

Откупорив бутылку вина, девушка примкнула к горлышку и сделала несколько глотков, запивая свой очередной тост.

Игра продолжилась.

По приезде друзей своего сына из Фиора месье и мадам Фернандес были в культурном шоке от их поведения. Нет, Фиор — это, конечно, вне всяких сомнений, не Франция, и воспитание там, у людей, другое, но чтоб оно настолько отличалось от принятого понятия дисциплины и правил хорошего тона во Франции. Такое месье Фернандес видел впервые. А ведь его младший сын, Жерар, тоже несколько лет прожил в Фиоре. Вдруг он стал таким же? Таким же невоспитанным, безбашенным, абсолютно лишенным чувства такта и приличия?! Упаси Боже!

— Отец, прошу, простите их поведение. Они, верно, устали в дороге, вот и решили пригубить немного вина.

— Немного? — Насмешливым ледяным тоном переспросил Жерара его отец.

— Валентин, я прошу тебя, — подала голос мадам Фернандес, обращая затравленный взгляд на мужа. Жерар перевел на нее взгляд таких же зеленых, как у нее самой, глаз, мысленно прося помолчать и не вмешиваться.

— Вивьен, помолчи. — Прервал ее Валентин. — Жерар, я очень надеюсь, что слишком развязные устои развратного общества Фиора на тебя не сильно повлияли.

— Кто бы говорил о развратности, между прочим, по статистике, Франция — сама развязная страна, — тихо прошипела Эльза, сжав ладони в кулаки. Но, благо, услышать ее смогла только Люси, полностью облокотившаяся на Скарлет, чтобы не упасть.

— Конечно, отец, — сухо ответил Жерар.

— Что ж, тогда будь любезен сопроводить своих друзей в дом. — Все так же холодно «приказал», а не попросил, месье Фернандес, разворачиваясь спиной к гостям и направляясь обратно в поместье. Вивьен бросила полный извинений взгляд на сына и гордо, что уже вошло в привычку, прошествовала вслед за своим мужем.

Жерар вновь покорно кивнул и развернулся к своим друзьям. Фрид подошел к Миражанне и повел ее к большим дверям поместья. Девушка не сопротивлялась, напротив, она что-то лепетала своему «женишку», как она его называла, и послушно перебирала ногами, двигаясь к входу в дом.

Грей же направился к Нацу и, хорошенько врезав ему, чтоб тот не буянил и не кричал, взвалил его на себя и понес к входу. Джувия подбежала к Люси и, отцепив ту от Эльзы, так же повела к поместью.

— Эльза, — выдохнул Жерар, подходя к ней. Девушка вздрогнула от его голоса и подняла затуманенный взгляд карих глаз на него. — Что случилось?

— А что, разве не видно? — Ответила она хриплым голосом. — Они напились. Причем, сделать это решили на трезвую голову по обоюдному согласию. Вот я и не стала им мешать.

— Вы опозорили меня перед моими родителями, — хмуро и холодно изрек он, — как ты вообще это допустила?

— А что мне нужно было сделать?! — Начала раздражаться Эльза. Ее неимоверно бесил этот холодный, не во что не ставящий ее тон. — Выхватить фляжку с вином и самой все выпить?!

— Не повышай на меня голос. — Остудил ее пыл отстраненных голос Жерара и ледяной взгляд его зеленых глаз.

— А ты не обвиняй меня! — Возмутилась Эльза, но тут же болезненно поморщилась. Боль вновь о себе напомнила, отдавая пульсом в виски.

— Иди за мной, — коротко ответил он, поворачиваясь к ней спиной. Эльзе ничего не оставалось делать, кроме как пойти за ним.

Ступив на порог дома, Эльза сразу осмотрелась, наблюдая красивый зал, служивший гостиной. Он был большим и высоким. Однако, не смотря на рояль, стоящий почти в центре, многочисленные книжные шкафы, винтовую лестницу, зал был каким-то пустым. На стенах висел лишь один большой семейный портрет, который изображал всю семью. На портрете застыла улыбающаяся красивая стройная женщина лет тридцати стояла в шикарном, пышном зеленом платье, которое очень подходило к ее нежным, темным тепло-зеленым глазам, в которых играла неподдельная радость, волосы ее были убраны в пышную прическу, а локоны красиво ниспадали на грудь и плечи. Крепкий высокий мужчина в дорогом, синем камзоле с зачесанными назад темными волосами, на вид ему было так же, около тридцати, его кристальные голубые глаза, хотя они, скорее, были серыми, пристально смотрели на бедную Эльзу, которая поспешила отвести взгляд. А впереди них были изображены в полный рост два мальчика, на вид лет четырнадцати. И, что поразило Эльзу больше всего, они были очень похожи. Как две капли воды. Вот только у одного мальчика глаза были темного тепло-зеленого оттенка, как у женщины, впереди которой он стоял, и в них плескалась радость, оптимизм, в них был живой блеск. Синие волосы были взъерошены, а краешки губ тронула легкая, непринужденная улыбка; правый глаз украшала красная татуировка, которая ему очень шла, такая, кстати говоря, имелась и у мужчины, и у второго мальчика. Одет он был в темный, почти черный, камзол. В этом мальчике Эльза узнала Жерара. Второй мальчик, который стоял рядом со своим братом, чуть впереди отца, был на лицо точной копией первого, в котором Скарлет признала Жерара. Только он отличался цветом глаз. Глаза у второго мальчика были таким же серо-голубыми, прозрачными и холодными, как у мужчины. Взгляд был суровым и слишком серьезным для его возраста. Губы были сжаты в тонкую линию, как у мужчины. Синие волосы были так же зачесаны назад, будто подражая отцу. Если фигура первого мальчика была расслаблена, открыта, то фигура второго была сжата и напряжена. Одет второй мальчик был в белый камзол, обрамленный черными узорами. Его правый глаз обрамляла точно такая же татуировка, как и у второго мальчика, а так же у мужчины. Какими же похожими на лицо были эти мальчики с первого взгляда, а если присмотреться, то совсем разные люди. Жерар, как уже поняла Эльза, пошел в мать. И, судя по его отношению к ней, по его взглядам на нее, он любил свою мать намного больше, чем отца. Это объясняет то, что Жерар был запечатлен на портрете подле матери. А вот его брат, как думалось Эльзе, вовсе от него отличался. Но Эльза не хотела думать об этом неизвестном ей человеке. Куда больше ее волновало то, что творится с Жераром. Он ведь был с ней так обходителен и вежлив, а сейчас ведет себя, будто он — царь, а она — никто.

— Пошевеливайся, — холодный голос Жерара вывел ее из мыслей. Эльза перевела взгляд на мужчину, который ждал ее на лестнице. Эльза уже хотела возмутиться, как заметила рядом с ним всех своих друзей, кроме Миры, которую, наверное, увел куда-то Фрид, и трех служанок. Все они, за исключением Жерара, стояли не на лестнице, а на полу второго этажа. Решив, что показывать свой характер сейчас будет неуместно, Эльза проглотила свои возмущения и, понурив голову, смиренно поднялась к нему.

— Грей, Джувия, вас в вашу комнату проводит Авелин, — Жерар кивнул в сторону невысокой, худенькой служанки, одетой в темно коричневое платье. Она, на вид, была самой молодой из всех трех девушек. И самой низкой. Ее не особо темные волосы были хвост на затылке.

Авелин поклонилась и пошла по длинному коридору второго этажа, попросив гостей следовать за ней.

— Нацу, тебя в твои покои проводит Гаелл, — названная Жераром девушка, на вид которой было около двадцати пяти, поклонилась и, аккуратно взяв Нацу за руку, повела его в другом направлении коридора второго этажа. Гаелл была одета в такое же невзрачное коричневое платье, а ее темно-русые волосы были завязаны в хвост, как и у Авелин.

— Люсьена, — Жерар обратился к Люси, которая облокотилась о стенку. Девушка вздрогнула и обратила свой мутный взор на мужчину. — Тебя и твою служанку, — на этих словах Жерар даже не взглянул на Эльзу, — в комнату проводит Камилла.

Последняя девушка, названная Жераром, сама старшая на вид, одетая в такое же коричневое платье, как у двух других служанок, поклонилась и велела следовать за ней на третий этаж. Люси, проклиная все и все, что придется вновь подниматься, медленно пошла вслед за девушкой, опираясь на перилла. Эльза, ничего не сказав, гордо прошествовала вслед за Люси. Проходя мимо Жерар, она, «совершенно случайно», задела его плечом.

— Прошу прощения, я специально. — Невозмутимо сказала Эльза.

— Потом поговорим, — ответил ей Жерар, следуя вслед за ней.

Оказалось, что покои Жерара располагаются так же на третьем этаже. Там же находились покои его матери и отца. Вообще, третий этаж не был предназначен для гостей, но там все равно располагались свободные комнаты. И именно в одну из них, в дальнюю, Камилла сопроводила Эльзу и Люси.

Атмосфера третьего этажа показалась Эльзе сразу же мрачноватой, не такой, как на втором. Она не знала, от чего ей так кажется. Может, потому, что их с Люси комната находилась в самом конце коридора и окнами выходила на противоположную солнцу сторону. Может, от того, что все окна в коридоре были занавешены, поэтому дневной свет не проникал. Может, из-за настроения Эльзе так показалось. А может, все сразу.

Камилла приоткрыла дверь комнаты, и жестом пригласила девушек войти. Комната была большой. В ней располагались одна большая кровать, что стояла у стены, большой вместительный шкаф, что стоял у противоположной кровати стены, кушетка, видимо, предназначенная для Эльзы, и зеркало в полный рост. Большое окно, напротив двери в комнату, было так же занавешено. Однако ткань шторы была неплотной, поэтому пропускала немного света в комнату.

И снова Эльзе помещение показалось пустым, хоть и просторным. Слишком мало вещей, что ли, тут было. Голые стены наводили тоску и даже давили на психику. Темнота в комнате угнетала. Большая кровать была застелена каким-то старым покрывалом, которому, как показалось Эльзе, уже лет сто, не меньше. Большой шкаф несколько смутил Эльзу своими габаритами, ну вот что они туда положат? Чтобы все их вещи там уместились, хватит и одной тумбочки.

«Хоть сейчас в Нарнию», — подумалось Эльзе, когда она разглядывала шкаф. А что, было бы здорово убежать от проблем.

Из мыслей Эльзу вывел мелодичный голос Камиллы. Однако, из того, что говорила служанка, Эльза ничего не поняла. Ведь говорила Камилла на чистом французском языке.

— Parlez-vous anglais*? — С заметным акцентом спросила Эльза.

— Non, je ne parle pas anglais**. — Ответила Камилла. Дальше Камилла вновь начала изъясняться на французском, а Эльза все слушала, пытаясь понять хоть что-то. Однако, французский в школе учила сквозь пальцы, ведь основным иностранным языком был испанский. А Эльза, так же, как и Люси, в прочем, если и знала дежурные фразы на испанском и могла сформулировать с горем пополам пару простых предложений, то на французском она не говорила вообще. За исключением да/нет/вы говорите по-английски?/спасибо/меня зовут Эльза.

— Я вас не понимаю, — грустно заключила Эльза. Камилла на ее заявление лишь потупила глаза, потому что сама ничего не поняла из сказанного Эльзой.

— Camilla, vous pouvez aller***, — раздался спокойный голос Жерара за спиной служанки.

Обе девушки вздрогнули. Камилла поспешно обернулась и, увидев Жерара, учтиво поклонилась ему, что-то пролепетав на французском. Перекинувшись с ним еще парой фраз, девушка ушла. А Эльза так и осталась стоять, поражаясь тому, как по-французски говорил Жерар. Совсем без акцента. Даже букву «р» противную специально картавил, как все французы. Конечно, Эльза знала, что его родным языком является французский, но она была ошарашена тем, что по-английски Жерар разговаривал так же, словно на родном французском языке. Без акцента. Насколько же хорошо нужно знать язык, чтобы говорит на нем, как на родном? Эльза была уверенна, что у нее никогда не получится научиться говорить по-испански или по-немецки без акцента. Эльза была уверенна, что она никогда не сможет говорить на иностранном языке, как на родном английском. Эльза была уверенна, что дальше дежурных фраз даже в изучении немецкого языка, родного языка ее матери, она не продвинется.

Эльза очнулась от своих раздумий, когда услышала стук захлопнувшейся двери. Девушка с удивлением обнаружила Жерара, который стоял, облокотившись о дверь.

Обернувшись, Эльза обнаружила Люси, свернувшуюся калачиком на кровати. Тяжело вздохнув, Эльза подошла к подруге и, стянув покрывало с кровати, накрыла ее одеялом.

— Не делай вид, будто меня тут нет. — Подал голос Жерар.

— Ну, так сделай милость, выйди из комнаты, и мне не придется делать вид, будто тебя здесь нет. — Не удержалась от язвительного комментария Эльза.

— Почему ты злишься на меня?

— Почему я злюсь?! — Вспыхнула Эльза, разворачиваясь к нему. — Действительно, почему же?! — Она медленно подошла к нему, — может, потому что ты разговариваешь со мной, как с одной из своих служанок?! Может, потому что ты ни во что меня не ставишь?! И это после всего того, что между нами было! Я-то, наивная, думала, что нужна тебе, а вон оно как оказалось на самом деле.

— Прекрати это немедленно, Эльза! — Прервал ее тираду Жерар, схватив ее за плечо. Девушка вздрогнула от такого жеста. Она тут же почувствовала себя уязвимой, беззащитной перед ним. — Ты нужна мне. — Уже спокойней сказал он, — просто мне непонятно, почему ты им не помешала напиться до такого состояния? Мои родители и так не хотели отпускать меня в Фиор, я, по сути дела, сбежал. Что теперь они подумают?

— Повторюсь, что я могла сделать?

— Не знаю, — картинно возвел глаза Жерар, — например, забрать у них фляжку и вылить ее содержимое. Как тебе такой вариант?

— Выпить было их общим решением. — Чеканя каждое слово, говорила Эльза. — Кто я такая, чтобы мешать?

— И ты, конечно же, не знаешь, где они умудрились достать такое количество алкоголя? Я ни в жизнь не поверю, что их всех троих развезло от одной только фляжки. А если и знаешь, то, конечно, не стала им мешать, ведь, как ты выразилась, кто ты такая, чтобы что-то им говорить. — Едко прокомментировал Жерар.

— Я не… — Эльза запнулась на полуслове, пошатнувшись, прислоняя свободную руку ко рту.

— Да что с тобой?!

Но Эльза не ответила, а лишь продолжала неподвижно стоять, держа руку у рта. Через какое-то мгновение, спазм прошел, и рука опустилась.

— Тошнит меня просто! — Нервно воскликнула Эльза.

— Эльза…

— Я уснула под утро, плохо спала. Ничего не ела целые сутки. У меня болела голова, шея, живот, меня тошнило. Я находилась в полуобморочном состоянии, поэтому не обращала на них внимание. Кажется, Люси вызвала кого-то из звездных духов, чтобы те принесли ей еще алкоголя. Я бы помешала, если бы не мое самочувствие. — Выдохнула Эльза, опустив глаза. Сейчас она делала то, что ей претило больше всего — оправдывалась. Эльза чувствовала свою вину за то, что произошло. Она ненавидела себя за то, что оправдывалась, за то, что подвела любимого человека, за то, что нагрубила ему, хотя сама была виновата, за то, что оказалась такой слабой. — Прости меня, Жерар, прошу, извини. Я такая дура. Я ведь во всем виновата, и еще почему-то разозлилась на тебя. Я не знаю, что со мной происходит.

— Ты просто ничего не ела целые сутки и плохо спала, вот что с тобой происходит. — Выдохнул он, приподнимая ее лицо за подбородок. — Прости и ты меня за мою грубость. Обещаю, я больше не позволю себе подобного.

Эльза на это лишь улыбнулась.

— Кхм, кстати Эльза, — Жерар отпустил ее руку и чуть отстранился, — а что там за история с беременностью?

Эльза распахнула глаза в немом удивлении, потом покраснела, а потом нервно усмехнулась. Затем и вовсе засмеялась.

— Меня ведь тошнило в карете, а Люси на пару с Мирой, будучи в неадекватном состоянии алкогольного опьянения, поставили мне диагноз.

— Вот как. А ты не врешь? — Нарочито удивился Жерар.

— Жерар! — Возмутилась Эльза. — У нас с тобой было только два раза. — Покраснела она, — и последний раз был позавчера. Неужели ты думаешь, что это, — Эльза коснулась своего живота, — происходит так быстро?

— Да я шучу, успокойся, — усмехнулся молодой мужчина.

— Тоже мне шутник, блин, нашелся! — Фыркнула Эльза. — Кстати, а кто этот мальчик на портрете, так похожий на тебя?

Улыбка с лица Жерара тут же спала.

— Это мой старший брат-близнец Зигрейн. Он, как ты, наверное, заметила, разглядывая портрет, больше на отца похож. А я на маму.

— Заметила. Он, как мне показалось, во всем пытается ему подражать. Прическа, выражение лица, поза.

— Именно. Зигрейн неприятная личность. Благо, его нет сейчас в поместье. И, надеюсь, он не появится. Лучше бы тебе не встречаться с ним.

— Но он же твой брат.

— Я не питаю к нему никаких братских чувств. Впрочем, как и он ко мне. Зигрейн тот еще манипулятор, актер на публику и просто мерзкий тип.

— Понятно. А что эта Камилла хотела сказать? — Поинтересовалась Эльза.

— Ну, опуская все вежливые фразы, и если вкратце, она сказала, что ужин в шесть часов. Я зайду к вам в полшестого, разбужу, если обе спать будете.

— Спасибо. — Тепло улыбнулась Эльза.

*Вы говорите по-английски? (фран). Читается, как «Парле ву англе?»

**Нет, я не говорю по-английски (фран). Читается как «Нон, жё нэ парль па англе».

***Камилла, можешь идти/Камилла, вы можете идти (фран). Читается, как «Камия, ву пуве алле».

Люси проснулась от того, как ее кто-то потряхивал за плечо. Не осознавая реальности, девушка начала отмахиваться, нечленораздельно что-то произнося.

— Мама, еще чуть-чуть. — Выдохнула Люси, отворачиваясь.

— Люси, проснись, — послышался смутно-знакомый мужской голос. Чья-то сильная рука не переставала теребить плечо девушки, мешая той спать.

Наконец, приоткрыв глаза, Люси увидела расплывчатую фигуру. Сконцентрировав взгляд на мужчине, Люси таки полностью открыла глаза, а зрение пришло в норму.

— Жерар? — Она приподнялась на кровати, удивляясь его присутствию. Люси ожидала увидеть кого угодно, но только не Жерара.

— Он самый, — усмехнулся он.

— Где я? — Поинтересовалась Люси, оглядывая комнату, в которой проснулась. В глаза сразу бросилась неизвестная ей ранее обстановка. Комната была намного больше той каморки, в которой они жили с Эльзой в гостинице. Правда эта комната казалась ей пустой. В глаза бросились голые стены, большой шкаф и кушетка. Больше ничего не было.

— А ты не помнишь? — Жерар присел на кровать.

— Я помню, что мы поехали во Францию, в твое поместье. Помню, как читали повесть «Старик и море», а потом роман «Преступление и Наказание». Ну, это книги из будущего, в вашем времени они еще не написаны, их авторы даже не родились. — Поспешила пояснить она. — Потом помню, что я проснулась. Меня Нацу разбудил. Мира тоже проснулась. А у Эльзы голова болела. Я дала ей таблетку и фляжку воды. А потом оказалось, что там была не вода, а вино. И Нацу предложил культурно его выпить. — Перечисляла Люси, попутно вспоминая, что же произошло. Внезапно воспоминания накрыли ее с головы до ног, и она взволнованно и удивленно посмотрела на Жерара. Воспоминания о том, как они выпили еще одну бутылку вина, а затем коньяк быстро посетили Люси. Она вспомнила и то, как они с Мирой поставили «диагноз» Эльзе. И, естественно, память услужливо подкинула воспоминания о том, как они вели себя перед родителями Жерара.

— Вижу, ты все вспомнила. — Он перевел взгляд на зашторенное окно.

— Жерар, прости. Это я во всем виновата. Так бы мы давно оклемались от одной-то фляжки, но я призвала Деву и попросила ее принести нам еще выпивки.

— Не извиняйся, Люси, — улыбнулся он.

— Но твои родители…

— Да ладно, — он посмотрел на нее, — для отца я был лишь инструментом, с помощью которого можно вернуть нашей семье былое величие. У нас ведь нет денег, мы — обедневшая графская семья. Отец всегда стремился вернуть нашей семье состояние. И я, как он думал, буду инструментом, который поможет ему в этом. Но его надежды не оправдались, я сбежал. Уехал в Фиор, стал инквизитором. Меня больше волнует то, что о вашей выходке подумала моя мать.

— Я могу извиниться перед ними прилюдно за свое поведение.

— Спасибо, Люси, — ответил Жерар, вставая и направляясь к окну. Как только он распахнул шторы, яркий свет залил комнату. Люси поморщилась. — Вставай, пора ужинать. Время полшестого вечера.

— Уже? — Удивилась она.

— Да, собирайся. Камилла проводит тебя в столовую. — Он кивнул в сторону стоящей неподалеку служанки, которую Люси прежде не заметила.

— А где Эльза? — Спросила она.

— Эльза не ложилась. Она в библиотеке. — Просто ответил Жерар, направляясь к выходу. — Кстати, Люси, ты говоришь по-французски?

— Нет, — удивленно ответила она.

— Жаль, потому что Камилла, — он вновь взглядом указал на девушку, смирно стоявшую у кушетки, — не понимает по-английски.

— Что? — Удивилась Люси. — Подожди! Я же ни слова не пойму из того, что она скажет! Жерар! — Воскликнула Люси, пытаясь остановить мужчину, спешно направляющегося к выходу.

— Именно поэтому к тебе через несколько минут поднимется твой достопочтенный брат, — ухмыльнулся Жерар. На недоумевающий взгляд Люси, он поспешил пояснить, — в смысле Нацу.

Люси только оставалось сидеть, выпучив глаза. Нацу? Точно, по «легенде» он ведь ее брат. Так не кстати вспомнился недавний инцидент, а особенно две очень четкие фразы, с которыми они с Нацу нещадно опозорились перед родителями Жерара, и опозорили его самого. А именно это было «сестренка, родная!» и «убери свою пьяную рожу, не дыши на меня перегаром!».

Щеки Люси побагровели от стыда.

От мыслей ее прервал мелодичный голос Камиллы, которая осторожно подошла к ней. В руках она держала расческу и что-то лепетала на непонятном Люси языке.

— Нужно было учить французский в школе, а не баклуши бить. — Фыркнула Люси себе в укор, вставая с постели. Камилла осторожно подтолкнула ее в сторону зеркала. Люси послушно подошла и уселась на стул, стоящий напротив. Камилла тут же принялась орудовать с волосами Люси, расчесывая их, предварительно распустив. Люси послушно терпела, даже когда служанка неаккуратно выдернула волос с головы. Поспешно пролепетав извинения, Камилла сжалась, опустив глаза. Люси удивленно на нее посмотрела.

— Да ладно, не так уж и больно, — протянула она, обращаясь к Камилле. Однако, служанка ничего ровным счетом не поняла, лишь послушно закивала. — Чего ты такая пугливая-то? — Поинтересовалась Люси, поворачиваясь обратно к зеркалу.

Камилла восприняла этот жест, как прощение и приказ продолжить. Осторожно и чуть боязливо дотронувшись зубчиками расчески до волос своей хозяйки, служанка аккуратно провела ею по всей длине волос Люси.

Когда с расчесыванием волос было покончено, Камилла уже собиралась соорудить на голове Люси какую-нибудь прическу, как в дверь кто-то постучал. Люси уже хотела встать с места, как Камилла быстро подбежала к двери и, спросив что-то на своем языке, получила ответ. Люси удивилась, узнав знакомый голос. Камилла быстро открыла дверь, впуская на порог Нацу.

— Ты знаешь французский? — Удивилась Люси, вставая с места.

— И это вместо приветствия? Где твои манеры, сестра? — Ехидно удивился Нацу.

— Если не прекратишь этот цирк, я тебя ударю. — Фыркнула Люси.

— Ладно, ладно. — Нацу подошел ближе к ней. — Ты как, голова болит?

— Нет, а у тебя?

— Нет, мне не впервой так напиваться. — Бодро ответил Нацу. — Кхм, Люси, — протянул он, подходя ближе к ней. — Прости меня.

— За то, что предложил выпить? — Удивилась Люси. — Да ладно, я ведь поддержала тебя. И, если на то пошло, это я попросила Деву принести еще выпивки.

— Я рад, что ты не злишься.

— Мира уже проснулась?

— Да, но Фрид сказал, что ей очень плохо. К ужину она, наверное, не спустится. У нее голова болит.

— Я могу ей таблетку дать. — Люси подошла к кушетке и взяла свою сумку. — Вот, — она вытащила маленькую коробочку.

— Давай, я отнесу.

— Хорошо, ты ведь знаешь, как достать из упаковки таблетку?

— Да, я помню, как ты дала Эльзе это лекарство.

— Отлично, — улыбнулась Люси, — да, и возвращайся скорей. А то эта Камилла меня совсем не понимает.

— Ахах, хорошо, — улыбнулся он, покидая комнату.

Солнце садилось. Небо окрасилось в багряный цвет. Это был очень красивый, яркий, но, в то же время, пугающий закат. Багряные оттенки, разлившиеся по небу подобно красному вину, играли, смешиваясь с оранжевыми и желтыми цветами, напоминая костер. Деревья, казалось, полыхали в огне.

Дневная жара немного спала, и, казалось, должна была уступить место вечерней прохладе. Однако вместо прохлады в городе было невозможно душно, ветра почти не было. Оставалась надежда, что к ночи, все же, станет чуть холоднее.

Джувия стояла в пустом коридоре третьего этажа, наблюдая за заходящим солнцем. Она чувствовала, закат предвещает нечто плохое. Ее взгляд внезапно упал на ворота города, виднеющиеся вдали. Города, который три дня назад покинули ее друзья. Люси и Мира ушли, собираясь оставшиеся время провести в наблюдении и тренировках. Джувия и Эльза послушно остались в городе, в поместье, вместе с Жераром, Греем и Нацу. Мадам Фернандес ее сын сообщил, что Люсьене внезапно понадобилось домой, как и Миражанне. Фрид, следуя «легенде», последовал за своей «невестой».

Джувия не знала, о чем можно поговорить с Эльзой, она все свободное время проводила либо в библиотеке, либо на прогулках с Греем. Общение Джувии с Эльзой ограничивалось приветствием, пожеланиями хорошего дня и просьбами спуститься на ужин/обед или завтрак. Находясь в поместье Фернандес, Джувия много времени уделяла освоению французского языка, в чем ей помогали Жерар и Грей. Пятого сентября, когда до ухода Люси и Миры оставался всего один день, Джувия, как обычно, спустилась в библиотеку на урок, и удивилась, обнаружив там Эльзу. В тот день урок для Джувии прошел, в принципе, как обычно. Жерар пробовал говорить с ней на своем языке, и Джувия его понимала. А Эльза осваивала азы языка с Греем. У нее получалось очень плохо, или же не получалось вообще. Но Джувия заметила решительность и упорство Эльзы в изучении языка. На следующий день, придя на урок, Эльза выглядела бледнее. Джувия не знала, с чем это связанно. Эльза не отличалась особым загаром, но это уже была нездоровая бледность. Однако, на ее учтивые вопросы о самочувствии, Эльза лишь отмахнулась фразами, что все хорошо. Жерару она отвечала точно так же, если он спрашивал. На этом уроке Эльза практически не слушала. Когда Жерар или Грей объясняли правильную конструкцию предложения на письме, Джувия записывала и пыталась понять, а Эльза ничего не писала. Весь урок она была отстраненной, витала где-то в своих мыслях. Так продолжилось и на следующий день, когда Люси и Мира покинули город. Так же было и вчера, и сегодня. Эльза была бледной, рассеянной, невнимательной, за весь урок она могла написать всего пару строк или не написать вообще ничего, в то время, как Джувия исписывала по два с лишним листа бумаги, в попытках построить разные предложения. А когда Жерар просил их попробовать поговорить между собой на французском языке, Джувия всегда уверенно начинала первой. А Эльза в это время всегда сосредотачивалась и внимательно слушала, что говорит ей Джувия. Однако, Эльза многого не понимала и не всегда отвечала. А если и отвечала, то говорила с жутким акцентом, и допускала ошибки. В такие моменты Жерар всегда терпеливо поправлял ее. Джувия думала, что Эльза учит родной язык Жерара, чтобы показать ему, как он для нее важен, чтобы не обидеть его. Джувия думала, что у Эльза нет желания учить этот язык. Однако, когда Джувия за место Камиллы вчера заглянула к Эльзе, чтобы попросить ту спуститься к ужину, то с удивлением заметила, что Эльза сидит на своей кровати и читает свои записи и какие-то книги, пытаясь вникнуть в их содержание.

— Чертов язык, — сказала тогда сквозь зубы Эльза, с досадой закрыв книгу.

Тогда Джувия узнала, что у Эльзы нет особых способностей к изучению языка, потому склад ума у нее математический. Эльза с легкостью понимала алгебру, геометрию, физику, информатику. А вот испанский язык в школе ей не давался, что уж говорить о французском языке. Эльза хотела выучить французский язык, чтобы встать на ступень выше своего нынешнего развития, как она сама сказала. Эльза хотела выучить немецкий, свой, по сути, родной язык. Ведь она, Эльза, по своему происхождению немка, но ничего о культуре и уж тем более языке она не знала. Джувия узнала, что мать Эльзы, Катарина, учила ее немецкому языку, но Эльза так ничему и не научилась. По-немецки она могла только с трудом читать. По-французски же читала с великим трудом и говорила с ошибками. И ей это не нравилось. Тогда Джувия изъявила желание помочь, и они вечером усердно занимались языком. Джувия заметила, что в общении с ней Эльза была собрана, сосредоточена. Когда Джувия спросила, почему Эльза рассеяна на уроках с Жераром и Греем, Эльза побледнела и отмахнулась. Джувия списала это на уход Люси, лучшей подруги.

Однако, когда сегодня Джувия вместе с Эльзой поднимались после очередного урока на третий этаж, в комнату, Скарлет стало плохо. Эльза чуть не упала с лестницы, благо, Джувия успела ее поддержать. Эльза почувствовала резкое головокружение, взгляд помутился, рука попыталась ухватиться за перилла, но соскользнула, и если бы не Джувия, оружейница бы упала и неплохо прокатилась по лестнице вниз. Доведя Эльзу до комнаты, Джувия уже хотела позвать служанку или кого-нибудь еще, но плохое самочувствие Скарлет прошло так же внезапно быстро, как и появилось.

На обеде девушка присутствовала, хоть и не хотела идти, Джувия заставила ее спуститься. Во время трапезы Валентин Фернандес вскользь упрекнул Эльзу за то, что за ней, простой служанкой, бегает благородная дама Джувия. Но возмущаться у Эльзы сил не было. Она, как показалось присутствующим, даже не услышала. Однако Нацу поспешил заверить месье Фернандеса, что Эльза служанка лишь его сестры, а раз Люси нет в поместье, то и прислуживать кому-либо она не обязана. Жерар лишь чуть улыбнулся, и добавил от себя, что Эльза такая же гостья в их доме, как и Джувия, и все остальные.

Дальше разговор принял неожиданные повороты. Валентин Фернандес торжественно объявил, что нашел достойную невесту для своего младшего сына, Жерара. Жерар весь похолодел и сжался от такой новости. А когда его отец назвал имя, его, Жерара, казалось и вовсе бросило в дрожь. Джувия не знала, кто такая Уртир Милкович, но, по состоянию Фернандеса младшего, видела, что он явно знаком с этой особой.

На послеобеденный урок устной речи французского языка Эльза пришла с опозданием. Она не показала плохого настроения, наоборот, пыталась сосредоточиться на уроке. Когда Грей предложил разбиться на пары, чтобы применить знания языка, Эльза спешно схватила его за руку, давая понять, что со своей парой она уже определилось. Это заставило Джувию удивиться, ведь она думала, что Эльза решит встать в пару с Жераром. Грей не подал виду, что поступок Скарлет удивил его, и, послушно, отошел к книжному стеллажу вслед за ней. Жерар лишь опустил глаза, но не позволил себе более показать свои эмоции. Джувия первой начала разговор, вовлекая Жерара и заставляя его переключиться со своих мыслей на ее речь.

На ужин Эльза вообще отказалась спускаться, аргументировав свой отказ плохим самочувствием.

Джувия все думала, в чем причина такого плохого самочувствии Эльзы. Точно не в уходе Люси. Ведь Эльзе стало плохо еще за день, до того, как Мира и Люси покинули Страсбург. И точно уж не во внезапной женитьбе Жерара, ведь самочувствие Эльзы стало ухудшаться за несколько дней, до того, как она узнала.

В голове у волшебницы было множество вариантов, от самых правдоподобных до, откровенно, бредовых. Джувия сошлась на двух мыслях, одна из которых казалась ей правдоподобней всего.

Развернувшись, Джувия отошла от окна и направилась в комнату оружейницы, из которой так не выходила сегодня почти целый день.

Постучав, Джувия бесшумно вошла, увидев Эльзу, свернувшуюся калачиком, на кровати.

— Тебя все еще тошнит? — Спросила Джувия, подходя ближе.

— Нет, — пустым голосом ответила Эльза.

— Тогда в чем дело? — Джувия тихонько присела на кровать, подле Эльзы.

— У меня голова болит.

— Это от того, что ты за целый день только один раз поела. Эльза, нельзя же так. Почему ты не спустилась на завтрак?

— Мне было плохо. — Последовал глухой ответ.

— На ужине тебя не было по этой же причине? — Уклончиво спросила Джувия, — или ты не хотела видеть Жерара? — Она напрямую задала вопрос.

— Мне плохо. — Выдохнула Эльза.

— Так все, — Джувия решительно поднялась с кровати, — я иду к Жерару, говорю, что тебе плохо, пусть он вызовет лекаря.

— Нет! — Воскликнула Эльза, приподнимаясь на постели.

— Плохое самочувствие как рукой сняло? — Усмехнулась Лоскар.

— Не нужно никому ничего говорить. — Спокойно сказала Эльза. — Мне уже лучше.

— Лучше? В каком месте?! Ты последние дни ходишь бледная, рассеянная, задумчивая, грустная. Отвечаешь не сразу, когда к тебе обращаются. Отказываешься есть. А теперь тебя стали мучить головные боли, головокружение и тошнота! Это, по-твоему, лучше?!

— Я в порядке, — стальной голос Эльзы в миг остудил пыл Джувии.

— Я догадываюсь, что с тобой происходит. — Девушка вновь присела на кровать, рядом с оружейницей. Увидев удивленный и чуть испуганный взгляд Эльзы, Джувия поспешила пояснить, — Эльза, — вздохнула она, — ты беременна. Не нужно быть гением, чтобы это понять. — Заключила Джувия.

— Не говори никому. — Выдохнула Эльза, отворачиваясь.

— Я-то девушка, я быстро догадалась, но Жерар ведь не тупой, он тоже вскоре поймет. Если уже не понял.

— Он ничего не знает. И я очень хочу, чтобы не узнал.

— Давно ты сама-то поняла?

— Несколько дней назад. До отъезда Люси. Она не знает, я никому не говорила. — Эльза развернулась к Джувии лицом. — Не смей никому говорить.

— О, ну что ты, — саркастично сказала повелительница воды, — через пару месяцев все и так станет ясным. Жерар ведь не слепой, догадается, что живот у тебя не просто так вырос.

— Джувия! — Воскликнула Эльза, принимая сидячее положение. — Он не узнает. Жерар женится на этой Уртир и ничего не узнает.

— А с чего ты взяла, что он на ней женится?

— Он не пойдет против родителей. — Уверенно заключила Эльза. — Да и ради кого? Ради меня, человека из будущего, у которого в его настоящем ничего нет?

— Не говори так, Эльза. Скажи ему о ребенке. В конце концов, он же его отец. Он тебя любит. Он все поймет.

— Джувия, мне всего восемнадцать. В декабре будет девятнадцать. В моем веке залететь в этом возрасте считается глупым и необдуманным решением. Ну, какой может быть ребенок? — Эльза внимательно посмотрела в глаза Джувии, — да и эта война скоро. Ребенок только помешает. Я чувствую, как моя волшебная сила перетекает к нему, как она его оберегает. Я не смогу в полной мере использовать магию перевооружения, а если не смогу, мне не победить противника. Да и Жерар. Какой же я была наивной, когда думала, что мы будем вместе. Ни черта мы не будем. Его семье нужны деньги, а семье этой Уртир, наверняка, нужно имя. Это будет прекрасный выгодный брак для обеих семей. Я в эту историю вообще не вписываюсь. И ребенок тоже.

— Но ты же любишь Жерара, Эльза.

— Люблю, поэтому не имею права держать его. Ему так будет лучше. — Горько заключила Эльза, вставая с постели. Эльза подошла к окну и некоторое время молчала. — Джувия, — обратилась она к повелительнице воды спустя несколько минут молчания.

— Что? — Джувия встала с постели и поравнялась с Эльзой.

— Ты должна мне помочь. — Уверенно сказала оружейница.

— В каком смысле? — Непонимающе спросила Джувия, скрещивая руки под грудью. В душе у нее уже зародилось скверное предположение.

— Ты ведь тоже брала уроки у Полюшки по медицине, вместе с Венди? — Эльза осторожно обернулась, смотря на волшебницу.

— На что ты намекаешь? — Севшим голосом спросила Джувия.

— Да брось, — Эльза подошла к ней вплотную, — ты же уже все поняла.

— Эльза… Одумайся, прошу тебя. — Прошептала Лоскар, отступая назад.

— Я уже все решила. Так будет лучше для всех. — Эльза вновь подошла к постели, отвернувшись от своей собеседницы.

— Для кого, для всех, Эльза?! — Медленно отходя от шока, спросила Джувия, — для ребенка, которого ты собираешься убить?! — Воскликнула она.

— Тише! — Громко закричала Эльза, резко обернувшись. — Джувия, прошу, — Эльза схватила ее за плечи, — помоги мне. Мне больше не к кому обратиться. — Девушка умоляюще посмотрела на свою ошарашенную оппонентку. — Сделай мне аборт. — Четко и уверенно попросила Эльза.

— Я не буду этого делать! — Воспротивилась Джувия, вырвавшись из хватки Эльзы, — ты не понимаешь, чего просишь!

— Понимаю! Джувия, без меня вам не одолеть Минерву и ее приспешниц! Я нужна вам. Но с ребенком я не смогу сражаться в полную силу. Я уже сделала свой выбор. А что выберешь ты? Одну невинную жизнь в обмен на тысячи, которые пока еще можно спасти?! Если ты мне не поможешь, я сама все сделаю! Не знаю, правда, как, но сделаю!

— Это твое окончательное решение?

— Да.

— Эльза, ты ведь жалеть потом будешь. — Опустив глаза, произнесла Джувия, — возможно, потом ты вообще не сможешь иметь детей.

— Я переживу.

— Это же грех, Эльза.

— Тебя не должны заботить мои грехи, — сухо ответила Эльза. — Так ты поможешь мне?

— Это, в конце концов, незаконно. Ты знаешь, что аборт карается смертной казнью?

— Никто об этом не узнает. Ты ведь никому не скажешь. И я не скажу.

— Раздевайся, — печально вздохнув, приказала Джувия, — но я помогаю тебе лишь из тех соображений, что без меня ты себя покалечишь.

— Разумеется, — сказала Эльза, снимая платье.

— Думаю, аборт можно провести с помощью книги заклинаний, которая у меня есть. Подожди меня, я сейчас приду. — Джувия вышла из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь.

Эльза осталась стоять в нижнем белье, дожидаясь прихода Лоскар. Осмотрев комнату, Эльза решила зашторить окно. Никто не должен знать, что она собирается сделать.

Закрыв шторой окно, в комнате стало намного мрачнее. Но Эльзе было сейчас все равно. Она погрузилась в свои мысли с головой. В своем времени Эльза никогда не осуждала женщин, решивших сделать такую операцию. Мало ли у кого какие на то причины. Но сама Скарлет считала, что она никогда на такое не пойдет. Эльза не могла назвать себя особо верующей, но для себя конкретно решила, что аборт — это не выход. Да и Скарлет думала, что в ее жизни до такого не дойдет. А теперь. Она собиралась убить собственного ребенка. И от этого на душе было гадко. Мерзко. Противно.

Тяжело вздохнув, Эльза упала на кровать, закрыв глаза. Люси бы не одобрила подобное. Люси бы наорала на нее, пошла бы к Жерару, наорала бы на него и все бы рассказала. И еще неизвестно, как бы он на это отреагировал. Но Эльза понимала, что так действительно будет лучше. Он женится на Уртир, она вернется в свое время, а если не вернется, будет жить в Хвосте Феи с Люси и всеми остальными. Но самое главное, она не будет ограничивать свои силы и сможет одолеть противника на этой войне. Это было важно. В конце концов, если они проиграют войну, погибнут тысячи невинных людей. Этого допустить Эльза не могла. Уж лучше пожертвовать одной жизнью во благо других. Пусть это и будет жизнь ее родного ребенка.

По телу прошла дрожь. Глаза предательски защипало. Ком подкатил к горлу, грозя разразиться рыданием. Но Эльза не могла позволить себе такой вольности. Она не плачет. Сейчас она — воин, а уж потом уже женщина.

Эльза сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу ладоней, оставляя кровавые следы. Она должна это сделать. Она поступает правильно. Ей не в чем себя упрекнуть. Разве что только в наивности и неосторожности, из-за которой она сейчас вынуждена дожидаться прихода Джувии с этой книгой заклинаний, одно из которых навсегда оборвет жизнь ее ребенка.

Как странно. Говорят, когда узнаешь о ребенке, чувствуешь радость, счастье. Эльза такого не чувствовала. Возможно, всему виной внезапно нарисовавшаяся невеста Жерара, а может то, что сама Эльза еще слишком молода для того, чтобы быть матерью. Но вот незадача, от одной мысли, что она хочет оборвать жизнь внутри себя, становилось… паршиво. Почему тогда она себя так чувствует? Ей не был этот ребенок безразличен, но и материнской любовью она к нему не пылала.

Из мыслей Эльзу вывел хлопок двери. Обернувшись, Эльза увидела фигуру Джувии с толстой книгой в руках.

— Джувия, а чем плохи ваши современные средства, что ты собираешься использовать магию? — Поинтересовалась Эльза, аккуратно положив платье на стул. — Я, конечно, знаю, что многие из них заканчиваются весьма плачевно для женщин, но есть же какие-нибудь настойки, которые нужно выпить. Или ванна с горячей водой.

— Настойка, а так же горячая вода температурой не менее 42 градусов с добавлением горчицы, конечно, помогут. Такой фактор, как высокая температура воды, поспособствует расширению кровеносных сосудов в твоем малом тазу, повышая в этой области давление. Всё это приведет к открытию кровотечения и спровоцирует выкидыш. Проблема в том, что кровотечение может быть сильным и его будет проблематично остановить. — Пояснила Джувия. — Снимай белье, ложись на кушетку, — повелительным тоном сказала она, подходя ближе.

Поставив свечу на пол и положив открытую книгу около нее, Джувия принялась перелистывать страницы. Открыв нужную, девушка сглотнула и повернулась к Эльзе.

Эльза послушно сняла с себя белье и положила его не кровать, а затем полностью обнаженная подошла к Джувии.

— Ложись, я закрою дверь. — Джувия подошла к двери и закрыла ту на щеколду, чтобы никто не смог войти.

Судорожно вздохнув, Джувия обернулась к уже устроившейся на кушетке Эльзе и присела подле нее.

— Расслабься, — видя, как напряжена Эльза, посоветовала ей Джувия, — а то будет больно. — Положив свои ладони на живот Эльзе, Джувия тихо выдохнула, — приступим. — Ладони волшебницы засветились голубоватым свечением, а сама Джувия начала читать какое-то неясное Эльзе заклинание.

Спустившись на второй этаж, Джувия направилась в их с Греем спальню. Второй этаж казался девушке каким-то… оживленным. Коридоры третьего этажа были какими-то мрачными, ведь они не освещались солнцем, потому что все окна были занавешены, а вот окна коридоров второго этажа были открыты, и солнечный свет свободно проникал в них. Джувии нравилось тут куда больше, чем на третьем этаже.

Не мудрено, что Эльза там зачахла, вот и лезут ей в голову бредовые мысли! Джувию до сих пор трясло от того, что она согласилась избавить Эльзу от ребенка. Убить невинную жизнь.

Джувия поморщилась, отварив дверь их с Греем спальни. Грея не было, видимо, он либо гулял, либо был в библиотеке. Но сейчас Джувию это не интересовало. Волшебница подбежала к письменному столу, который располагался в спальне. В стол она убрала книгу, которую привезла с собой. Достав ее, Джувия присела на заправленную кровать и начала листать страницы, в поисках чего-то подходящего.

Нет, конечно, она не собиралась делать аборт Эльзе. У Эльзы просто с головой на данным момент не все в порядке. Джувия знала, что потом Скарлет будет жалеть о своем решении. На что она там жаловалась? На то, что ребенок поглощает ее волшебную силу? Или ее волшебная сила оберегает его. Что-то вроде того. А что, если это остановить? Лишить ребенка волшебной силы, и он будет развиваться так же, как все обычные дети? Он не будет волшебником. Ну, или волшебницей. Скорей всего ребенок Эльзы — это девочка, потому что именно волшебников, мужчин, обладающих магией, единицы. В основном это женщины. Он или она родится обычным человеком. Только существует ли такое заклинание?

Судорожно перелистывая страницы, Джувия таки нашла то, что нужно. Подходящее заклинание, которое лишит будущего ребенка волшебной силы. Только оно болезненное.

Улыбнувшись себе и своему гениальному плану, воодушевленная Джувия выскочила из своей комнаты и направилась на третий этаж, в самые отдаленные покои. Туда, где уже ждала ее Эльза.

Сумерки стали постепенно рассеиваться, уступая место утру. Солнце показалась из-за горизонта, ослепляя своими первыми, яркими лучами. Утренняя прохлада должна была сойти на нет к полудню, а пока можно было наслаждаться прохладным ветерком, который неспешно колыхал листву деревьев, и упавшей ночью температурой.

— Мира, — раздался тихий мелодичный женский голос. — Огонь утих, вспышки и взрывы прекратились. Как думаешь, Эльза и Джувия победили?

— А я не думаю, — ответил высокий не менее мелодичный голос. — Я знаю. — Уверенно заявила обладательница голоса, которая отозвалась на имя Мира.

Она стояла, облокотившись на ствол раскидистого дерева, неподалеку от дороги, ведущей к воротам Страсбурга. Мира была одета в свое неизменное легкое малиновое платье, которое очень выгодно подчеркивало ее бледную кожу и пепельного цвета волосы. И если бы не пронзительного синего цвета глаза, которые и выделяли ее лицо, Люси с уверенностью могла бы посоветовать Мире, не носить вещи, которые привлекают внимания визуально больше, чем сама девушка. Волосы были распущены. Мира не стала забирать их в какую-нибудь прическу, посчитав это просто ненужным. И сейчас она напоминала Люси самую обыкновенную девушку из двадцать первого века, если бы не ее платье.

— Хорошо, — кивнула Люси, отводя взгляд. Сама она была одета в платье синего цвета. Вообще, Люси знала, что ей не очень идут вещи холодных оттенков, ведь ее внешность по цветам была теплых оттенков. Волосы, глаза, чуть загорелая кожа. Да и сама Люси любила больше всего вещи пастельных, теплых оттенков. Холодные яркие оттенки, несомненно, подчеркивали ее, как то синее платье на выпускной, но зачастую вещи подобных цветов ей просто не подходили. Они больше шли Эльзе, у которой внешность была слажена на холодных оттенках. Волосы, глаза, естественная бледность лица. Но сейчас у Люси просто не было выбора. Кроме того пышноватого платья, в котором она сюда приехала, у нее ничего не было. А это, синее платье, дала ей Мира.

Из мыслей Люси вырвал шорох, что раздался откуда-то впереди. Украдкой посмотрев на Миру, Люси заметила, как та заметно сжалась.

Поднявшись с земли, на которой так уютно устроилась, Люси аккуратно стала ступать к Мире, которая стояла, вжавшись в ствол большого дерева, что располагался буквально в двух-трех шагах от дороги.

— Ах, все-таки, в такую рань куда-то идти. — Послышался недовольный женский голос. — Ну вот почему нельзя было выйти пораньше?

— А ну перестань ныть! — Отдернул ее другой женский, несколько визгливый, голос. — Ты действуешь госпоже Минерве на нервы!

— Да как ты смеешь так со мной говорить?! — Возмутился первый голос.

— А что такого?! — Вторил ей второй голос.

— Поскорей бы мы уже добрались до этого города. Хотя, после того, как там поработали наши сторонники, от него, наверное, один пепел и остался. — Не обратив внимания, сказал первый голос.

Уверенно посмотрев на Миру, и, получив одобрительный кивок головой, Люси поспешно вышла из своего укрытия, преграждая путь странным девушкам, которые, на вид, были чуть старше ее. Мира последовала за ней и лишь только теперь смогла рассмотреть Минерву, и ее сопровождающих.

Сама Минерва была высокой стройной и горделивой брюнеткой, чьи волосы были распущены. Она была ярко накрашена и одета в голубое, несколько открытое платье. Зеленые глаза сверкали самоуверенностью и превосходством. Весь этот образ очень не понравился Люси. А когда она еще и не обратила на их с Мирой появление никакого внимание, это еще и разозлило.

Рядом с ней шла красивая, стройная девушка в бежевом, почти белом, платье. В правой руке она держала катану, которая, что не укрылось от взгляда Миры, была запечатана от самой рукояти до середины лезвия, спрятанного в ножнах, печатью, и белыми лоскутами ткани, так похожими на бинты. Ее темные волосы с фиолетовым отливом были распущены, а челка могла закрыть глаза, если бы она наклонила голову. Ее орехового цвета глаза выражали твердость, серьезность и уверенность.

Чуть позади плелись две девушки, которые, видимо, и ругались между собой.

Одна была светловолосой высокой и стройной девушкой с голубыми глазами. Ее лицо в целом Эльза бы назвала смазливым. Она всегда так говорила Йоко. Кстати, эта девушка очень напомнила Люси ее однокурсницу, с которой они поругались и из-за которой отправились в библиотеку и, как следствие, попали в прошлое. Только Йоко была рыженькой, а эта девушка блондинкой. Она создавала образ избалованной капризной и недалекой богатенькой барышни.

Вторая была розоволосая девушка, облаченная в пышное розовое платье. Ее походка, взгляд и манера речи выдавали очень избалованную аристократку со скверным характером.

Именно эта амбициозная парочка так утомила Люси.

Рядом с этой парочкой стояла худенькая молодая женщина со смуглой кожей. Ее кудрявые, густые темные волосы были распущены, а темно-карие глаза никуда смотрели куда-то вдаль. По виду ее можно было сказать, что она не заинтересована в происходящей ссоре. Одета она была в голубое простенькое закрытое платье.

Ну и последняя, что стояла чуть поодаль, была девушка с яркими рыжими волосами, цвет которых напомнил Эльзу. Ее волосы были заплетены в две низкие длинные косы. Одета она была в ярко красное узкое платье с открытым декольте. Платье показалось Люси уж слишком открытым и несколько современным даже. На лице странной девушки застыло улыбка, от которой веяло безумием. В глазах читалось презрение и… интерес, как не странно. Интерес к происходящему.

— Как же вы бесите. — Хмыкнула Люси, становясь напротив волшебниц, обращаясь к той самой амбициозной парочке.

— Ты это нам? — Удивилась блондинка.

— Да как ты смеешь?! — Возмутилась розоволосая аристократка.

— А ты, — Люси обратилась к рыжеволосой девушке в красном платье с безумной улыбкой и странными глазами, — замена Милианне?

— Так ты убила ее! — Закричала розоволосая девушка.

— Минерва, — раздался спокойный голос Миражанны. Однако темная волшебница даже не удостоила ее взглядом. — Пожалуйста, прекрати это! Откажитесь от своих планов мирным путем, пока еще не поздно.

— Да как ты смеешь так обращаться к госпоже?! — Воскликнула блондинка, выйдя чуть вперед.

— Боюсь, это невозможно. — Подала голос Минерва. — Дженни, Рисли, Шери и Флер, вчетвером-то, надеюсь, управитесь?

— Конечно, госпожа! Да меня одной бы хватило, — самонадеянно воскликнула блондинка.

— Да тебя размажут в первую же минуту без меня! — Закричала розоволосая.

— Боже, как от вас много шума. — Выдохнула Люси. — Но, мы не можем пустить вас всех дальше.

— Это мы еще посмотрим. — Нахально возразила блондинка.

— Смотри и учись, Дженни, — заявила девушка в розовом платье, — Деревокукла, — воскликнула розоволосая волшебница, складывая руки в определенную печать. И тут же огромный дуб, за которым еще недавно скрывались Мира и Люси, преобратился в огромного монстра, который уверенно двинулся в сторону заклинательницы и ее спутницы.

— Медлишь, — сказала Люси, молниеносно открывая врата Льва и принимая его обличие. — Удар Регулус!

Люси, с несвойственной ей скоростью и силой, ударила деревокуклу в центр ствола и та, содрогнувшись невиданной мощи удара, разлетелась в щепки. Воспользовавшись удивлением и замешательством этой девушки в розовом платье, Люси подлетела к ней и незамедлительно нанесла удар.

— Шери! — Воскликнула блондинка, вздрогнув. Она не сразу поняла, что произошло, и не была готова к подобному.

Розоволосую аристократку в розовом платье, как услышала Люси, ее звали Шери, ударная волна отбросила далеко.

Внезапно для Люси, которая была увлечена начавшемся боем, для Миры, которая стояла и смотрела на все происходящее, для Дженни, которая была ошарашена случившемся, для странной, наблюдающей за всем, рыжеволосой девушки, несколько похожей на Эльзу, для темноволосой смуглой молодой женщины, которая с интересом рассматривала заклинательницу, ударная волна припечатала их всех пятерых к земле.

— Вовремя, Кагура, — высокомерным тоном заявила Минерва, спокойно проходя мимо Миражанны, обездвижено лежащей на земле.

Серьезная девушка в бежевом платье с оружием, названная Кагурой, тихо последовала за ней.

Стоило им скрыться с места поединка, как ударная волна, напоминающая гравитационное поле, рассеялась.

— Гравитация? — Удивилась Мира, поднимаясь на ноги и отряхивая платье.

— Именно Кагура научила меня этому заклятию, — впервые подала голос темноволосая смуглая молодая женщина в голубом платье. — Я ей и в подметки не гожусь.

— Так же, как и мне, — сказала Миражанна, — Рисли, — обратилась она к ней, — мы ведь уже сражались однажды. Прошу тебя, не мешай.

— Ладно. — Выдохнула Рисли, отходя в сторону. — Но если они проиграют, я вновь попробую сразиться с тобой.

— Хорошо, — искренне улыбнулась Мира, — Дженни, да? — обратилась она к блондинке, — твоя подруга Шери, как я заметила…

— Она мне не подруга! — Прервала ее Дженни.

— Как я заметила, — чуть помедлив, продолжила Мира, — тратит слишком много магической силы на то, чтобы оживить предметы и заставить их подчиняться ей. Да и куклы эти медлительны. Именно поэтому Люси вывела ее из игры так быстро. Я знаю, что Шери способна на большее, но оживлять предметы или управлять ими — это все, что она может. Ее главная ошибка в том, что она недооценила противницу. Не повтори ее ошибки, пожалуйста. Твоим противником буду я.

— Ты пожалеешь об этом! — Выкрикнула Дженни, ринувшись вперед, — ураган! — Она вытянула руки вперед, концентрируя впереди себя магическую силу и высвобождая ее в воздушной атаке. Огромный поток воздуха, похожий визуально на ураган, понесся прямиком на Миражанну.

— Душа дьявола, первое обличие! — Решительно сказала Мира, высвобождая большое количество темной энергии.

Огромная темная печать, что образовалась над ней, излучала устрашающую волшебную силу. А Миражанна преобразовалась. Теперь это была не та привычная милая Мира, которую можно было лицезреть в любое время суток. Это был дьявол. Распущенные волосы сменились пышной прической, естественные бледно-розовые губы стали фиолетовыми, глаза были подведены, а на лице, на правой его половине, появилась непонятная темная черта, напоминающая трещину. Одежда тоже преобразилась. Милое малиновое платье исчезло, уступая место откровенному розовому костюму, больше походившему на слитный купальник, который открывал вид на плоский живот и упругую большую грудь. Стройные ноги облачали высокие сапоги, которые были чуть выше колена. А большие темные крылья за спиной казались мощными и устрашали.

Не успело заклинание Дженни достигнуть своего пункта назначения, как Миражанна просто исчезла из поля зрения своей противницы. Скорее почувствовав опасность, нежели услышав ее, Дженни инстинктивно успела увернуться от удара сзади.

Миражанна на огромной скорости взмыла в воздух и, развернувшись, устремилась в сторону Дженни, нанося той сокрушительный удар, который выбил ее из равновесия. Дженни, пораженная такой скорости, отлетела на несколько метров и повалилась на землю.

— Город еще цел? — Удивилась Минерва, оглядываясь по сторонам. Она видела, что некоторые дома раньше горели, но были потушены. И их было не так уж и много. Ее план встретить утро в руинах Страсбурга неизбежно провалился, потому что город стоял и был цел, а люди мирно спали в своих домах. Хотя, с рассветом, можно было увидеть на улицах нескольких человек.

— А ведь мы отправили сюда около сорока человек, — произнесла Кагура.

— Слабаки, — фыркнула Минерва. — Ты ведь ненавидишь этот город, Кагура? — Минерва обернулась к ней.

— Я вас поняла, — спокойно ответила Кагура, крепче сжимая катану. — В скором времени от города останутся руины.

— С кого начнешь? — Поинтересовалась Минерва, расплываясь в ядовитой усмешке.

Уголки губ Кагуры лишь слегка дрогнули в подобии улыбки и она, на огромной скорости, скрылась.

Светало. Последняя противница осела на землю, побитая и потерянная. Кажется, она до сих пор не могла поверить в то, что какая-то девчонка моложе ее смогла победить. Чтож, это было вполне ожидаемо. Джувия не стала добивать ее, лишь развернулась и удалилась. Дождь она заставила прекратить, чтобы не тратить силы понапрасну. Сейчас ей предстояло отправиться к воротам. Если у Люси и Миры не получилось остановить Минерву, то это сделает Джувия.

Джувия решительно двинулась в сторону главных ворот, как почувствовала легкую вибрацию.

«Барьер снят» пронеслось у нее в голове.

Черт. Эльза, все-таки, покинула дом. Вот же, неугомонная. Теперь Грей и все остальные уязвимы, ведь барьер их не защищает. Неужели, до Эльзы не дошло, что ее ребенок — не магическое существо, и если она покинет дом, значит и он тоже, а следовательно это разрушит барьер? Видимо, не дошло.

Джувия выдохнула. Нужно было найти Эльзу, и не дать ей совершить глупости.

Повелительница воды уже хотела повернуть назад, как в ее поле зрения попала женская статная фигура, так напоминающая по описаниям Минерву. Да и одета она была странно для крестьянки, а кроме семьи Фернандес в Страсбурге больше не было аристократов. Да и не одеваются благородные дамы так вульгарно.

— Минерва? — Громко спросила Джувия, подходя к ней ближе. Девушка не ответила, лишь остановилась и посмотрела на нежданную гостью. — Где Люси и Мира?

— Если ты о тех двух девчонках, которые решили устроить нам засаду по пути в город, они сражаются с четырьмя сильнейшими моими союзницами. — Ответила Минерва, подходя ближе к Джувии.

— Вот оно как. — Отстраненно сказала Джувия. Она верила, что они справятся. Почему-то, у нее было хорошее предчувствие. — В таком случае, я вынуждена вас попросить остановить этот беспредел. Вы же стоите за всем.

— Попросить?

— Мне бы не хотелось с вами сражаться, — пояснила Джувия, — я предпочитаю урегулировать дела мирным путем.

— Выходит, Эльза в одиночку справилась с сегодняшним нападением на город.

— Эльза находится под защитным барьером в укромно месте.

— Значит, все же, это была ты?

— Да.

— Значит так ты предпочитаешь урегулировать, как ты выразилась, все мирным путем? — Насмешливо протянула Минерва.

— Вовсе нет, — возразила Джувия, — я просила их покинуть город мирно, но почти все мне отказали. Именно тогда пришлось с ними сразиться.

— Почти все? — Хмыкнула Минерва, — жалкие трусы, — выплюнула она, — значит так ты оправдываешь себя в том, что совершила. Предложила противникам сдаться, а когда получила отказ, со спокойной душей продемонстрировала им свои способности.

— Я никого не убивала, глупый намек. — Спокойно ответила Джувия, — так вы согласны?

— Согласна на что?

— Покинуть этот город и отказаться от своих абсурдных идей по захвату мира.

— Абсурдных?

— Как говорила Люси, у вас, с вашими планами Наполеона и идеями Гитлера, все равно ничего не выйдет.

— Планами кого? — Минерва по-настоящему удивилась, не понимая, кто такие Наполеон и Гитлер.

— Это политические деятели из будущего. Один из начала девятнадцатого века, другой из середины двадцатого. — Пояснила Джувия.

— Открывать тайны будущего может нарушить мировой баланс. Эта Люси, раз решилась на такое, настолько глупа, чтобы понять это?

— Но никто из тех, кому она рассказывала о будущем, не собираются влиять на ход истории. А вот вы, как раз, и пытаетесь разрушить мировой баланс, захватив мир.

— Какая я плохая, — фыркнула Минерва.

— Так вы сдаетесь?

— Боюсь, я не смогу урегулировать все вопросы с тобой мирным путем.

— Значит, придется сразиться. — Заключила Джувия.

— Выходит так. — Минерва расплылась в усмешке. — Начинай.

— Нет, — спокойно отозвалась Джувия, — вы начинайте.

— А не пожалеешь?

— Ничуть.

— Ну посмотрим, — хмыкнула Минерва, срываясь с места. Однако, Джувия не двинулась с места, безразлично наблюдая, как Минерва подлетела к ней на огромной скорости, занеся руку, и нанесла удар. Вот только Джувия ничего не почувствовала, так как удар ее противницы прошел насквозь. Минерва отдернула руку и отскочила.

— Физические атаки мне нипочем. — Безразлично отозвалась Джувия.

— Значит, по-хорошему не получится, какая досада, — иронично заключила Минерва, направляя темную сферу в Джувию.

— Бесполезно. — Пояснила Джувия, все так же спокойно наблюдая за темной сферой, которая стремительно к ней приближалась.

Джувия не сразу поняла, что произошло. Боль пронзила все ее тело, она отлетела на несколько метров назад, сильно ударившись. Оклемавшись, она поняла, что темная сфера все таки достигла ее, и, на удивление, не прошла насквозь, а причинила боль.

— Ты что думала? Моя магия сопоставима с жалкими способностями тех, с кем ты сегодня сражалась? — Насмешливо поинтересовалась Минерва.

Откашлявшись, Джувия поднялась на ноги.

— Ну что? Не пожалела еще, что предоставила мне возможность напасть?

— Отнюдь. — Отозвалась Джувия, отряхивая белое платье от пыли. — Почему ты это делаешь?! — Закричала она, — что тебя заставило ступить во тьму?

— Во тьму? — Хмыкнула Минерва.

— Да. Тебя окружает тьма, разве ты не видишь этого? Тьма тебя ослепляет.

— Ошибаешься! Я не окружена тьмой, я и есть тьма! — Отозвалась Минерва, направляя в Джувию еще один темный шар.

— Нет! — Откликнулась Джувия, скрещивая руки, — разящая вода! — Воскликнула она, разводя руки. Водная атака, напоминающая визуально несколько перекрестных плетей из воды столкнулась с темной сферой, рассеивая.

— Неплохо.

— Минерва, ты вовсе не плохая, ты просто запуталась. — Сказала Джувия.

— Неправда. Я всегда была такой! — Минерва в мгновение ока переместилась к Джувии, нанося той удар своим темным волшебством. Джувия вновь почувствовала жуткую боль и проехалась по земле несколько метров.

— Нет! — Прохрипела Джувия, поднимаясь, — плохих людей не бывает! В каждом есть что-то хорошее!

— Ошибаешься. — Повторила Минерва, ударяя Джувию в живот. Девушка вновь повалилась на землю. — Во мне нет ничего хорошего и ничего святого!

— Есть, — закашлялась Джувия, опираясь на руки. — Минерва, — она подняла голову, — люди не делятся на темных и светлых! Так же, как и мир вокруг. — Джувия поднялась с земли, — В каждом есть как хорошее, так и плохое. Просто в ком-то преобладает одно, в ком-то другое. Но это зависит не от рождения. Ты не можешь родиться с тьмой в сердце, или со светом. Ты рождаешься, растешь, познаешь мир, и в зависимости от того, что тебя окружает, какие люди тебя воспитывают, с кем ты дружишь, на основании всего этого ты и делаешь свой выбор по жизни. Жизнь сама по себе предоставляет людям выбор. Если любящие люди подскажут тебе правильное решение, ты сделаешь верный выбор; если ты одна, ты можешь ошибиться, и твое сердце погрузится во тьму.

— Замолчи!

— Тебе не нравится, что я говорю правду?! — Воскликнула Джувия, — одумайся, Минерва, прошу тебя! Неужели тебя не коробит, что ты хочешь убить столько невинных людей?! — Всплеснула руками Джувия.

— Невинных?! — Лицо Минервы исказилось в эмоциях отвращения, — люди — мерзкие существа, которые убивают друг друга из-за денег, которые разворачивают войны из-за завести и территории, души многих людей прогнили основательно! — Минерва залепила Джувии звонку пощечину.

— Но не все же такие! — Не сдавалась Джувия, — и не тебе решать, прогнили их души или нет. Ты не Господь Бог! — Воскликнула Джувия, отвесив Минерве ответную пощечину.

— Бога нет, — четко проговорила Минерва, схватившись за пылающую щеку.

— Ты заблуждаешься! Он есть!

— Неправда! — Минерва отошла в сторону, поднимая руку. На этот раз сразу нескольких темных сфер, сияющих в сиреневом свечении, устремились на Джувию.

— Водоворот! — Джувия раскинула руки в стороны, и вокруг нее закружился поток воды, напоминая собой воронку. Сферы врезались в толщу воды, разбиваясь. — Почему ты в этом так уверенна?

— А это тебя не касается! — Минерва вновь устремилась к Джувии, нанося той множество ударов кулаками, охваченными ее темной энергией.

Джувия не могла защититься, слишком быстрой Минерва была. И ее темна магия создавала боль, поэтому Джувия не могла пропустить атаки через себя. Минерва была намного сильнее ее физически, вот только у Джувии была вера. Вера в друзей, в любовь, в Бога, и эти чувства придавали ей сил. А чувства и эмоции, как известно, и рождают магию. Минерва была лишь охвачена и ослеплена ненавистью.

— С тобой случилось что-то плохое, и когда ты просила Бога, он тебе не помог, так ведь? — Прошептала Джувия, упав на землю.

Минерва замерла.

— Знаешь, Минерва, Бог и не обязан помогать людям. Люди по своей природе эгоисты. Мы не вспоминаем про Бога, когда у нас все хорошо, а когда плохо — идем в церковь и просто жалуемся. Мы вспоминаем про Бога только тогда, когда нам плохо. Мы жалуемся на судьбу, проклинаем ее. Но знаешь, — Джувия приподнялась на руках, — все, что не делается — все к лучшему. Бог видит все, что мы делаем. Мы не одни, нам просто предоставлен выбор. И только от нас зависит, какой будет наша судьба, от нашего выбора. Да, одним везет по жизни родиться в обеспеченной семье, но у них есть и свои проблемы. Например, эти люди растут без любви родителей, или лишены возможности полюбить, ведь их выдают замуж или женят по расчету. А кто-то рождается в бедной семье, возможно, даже лишен родителей, зато у него есть шанс полюбить и быть с любимым человеком. Пойми, Минерва, счастье не трудно найти, его трудно удержать. То, что отличает нас, людей, от животных, то, что делает нас людьми, это любовь. И если ты умеешь любить — ты сможешь стать счастливой, нужно лишь захотеть. — Джувия поднялась на ноги, — не нужно обвинять Бога в том, что ты росла в ужасных условиях. Без денег там, без родителей. Нужно благодарить его за то, что вообще родилась и живешь, — девушка улыбнулась, — ведь кому-то этого не дано. Кому-то в сто раз хуже, чем тебе. Ты запуталась. Сделала неверный выбор, потому что с тобой, возможно, не было человека, который бы помог тебе выбрать верную дорогу в жизни. Твоей вины нет в том, что ты сейчас стоишь здесь, передо мной, избиваешь меня, и хочешь уничтожить людей, создав мир только для волшебников. В тебе есть свет, и есть тьма. В каждом из нас это есть.

— Чушь. Во мне лишь тьма.

— Нет. — Джувия решительно на нее посмотрела, — не чушь. И ты это понимаешь. Просто отказываешься признать. Да, ты сильнее меня физически. Но тебе не победить меня. Магию питают чувства и эмоции. Я живу полной жизнью! Я ценю дружбу и любовь! Я волнуюсь за своих друзей, за любимого человека, но я верю, что они будут жить. Я готова отдать за них жизнь! Тебя же окружает лишь ненависть, которая тебя же и ослепила! И если мне нужно одолеть тебя, чтобы ты это поняла, я это сделаю! — Закричала Джувия, высвобождая свет своей магии.

Волшебницу стали окружать огромные потоки воды, которые вращались вокруг нее, поддерживаемые ее невероятной силой. Светлая энергия заполнила пространство вокруг Джувии, пронзая каждую молекулу воды. Водная гладь засияла ярким светом. Джувия же вытянула руки вперед, заставляя ее обрушиться на свою противницу. Кристально чистая вода, переливающаяся всеми цветами радуги, обрушилась на темную волшебницу огромным потоком.

Минерва вытянула руки вперед, высвобождая часть своей силы, чтобы создать щит.

Сильный поток чистой воды обрушился на щит Минервы, разламывая его. Темная магия, из которой состоял щит, начала трескаться и исчезать, не выдержав противостояния светлому волшебству.

Минерву накрыло огромной волной, сбивая с ног. Девушка упала на землю, придавленная толщей воды, которая, как ей показалось, лишила ее части сил.

— Черт, что за магия такая? — Закашлялась Минерва, когда вода отступила, растекаясь по земле в огромном потоке.

— Светлое волшебство, которое лишает силы тьму. В данном случае, твое волшебство.

— Не ты ли проповедовала о балансе добра и зла в каждом из нас?

— Верно. Но ты, как я говорила, запуталась, и твоя ненависть погрузила тебя во тьму, из которой и родилось твое волшебство. Такое же темное, как и твоя ненависть. Посмотри на меня, Минерва, я родилась в бедной семье, мать не любила меня, а брат с сестрой сдали меня святой инквизиции. — С горечью сказала Джувия, подходя к волшебнице, — Меня предала собственная семья! — Воскликнула она. — И что?! Я плачу?! Я ненавижу?! Нет! Я не сдалась, я не пошла по пути ненависти, по пути меньшего сопротивления! Я продолжаю жить и верить в лучшее! Судьба часто подкидывает нам трудности, но без них было бы скучно жить. Ты ошиблась, ну и что?! Встань, подними голову и иди вперед! Все совершают ошибки. На то мы и люди. Жить прошлым, значит отказаться от своего настоящего, от будущего. А тебя поглотила твоя ненависть, а ты и рада! Живи! Живи ради своих близких и ради себя.

— Ты сильная. — Прошептала Минерва, поднимаясь.

— Нет. Я слабая. — Выдохнула Джувия. — Я проклинала всех, обвиняла судьбу, но потом поняла, что это неправильно. Предательство собственной семьи — это самое худшее, что может с тобой случиться. Но я позволила Грею и ребятам из Хвоста Феи стать моей новой семьей. И они стали. Они мне ближе, чем мать с братом и сестрой! И я не злюсь на свою кровную семью, не ненавижу их. Я никогда не опущусь до этого. Я их простила. У меня не было смысла жизни, я спрашивала Бога о том, за какие грехи он наказал меня способностью управлять водой. Но потом один добрый человек сказал, что это вовсе не кара, а дар. И с помощью него я могу помочь людям, пусть они и ненавидят меня. Я могу помочь своим друзьям, своему любимому человеку. Любовь к Грею дала мне смысл жизни. Любовь к друзьям, ко всем этим добрым людям. Поверь, отпустить свою ненависть гораздо легче, чем жить с ней.

— Жить для близких и для себя? Отпустить ненависть? — Усмехнулась Минерва, — но как? Ведь у меня нет близких. Сейчас я и так живу для себя. Для своей цели.

— Глупая у тебя цель. Она не достойна того, чтобы положить на нее свою жизнь. Тем более, у тебя ничего не получится.

— Ты ошибаешься! — Гневно воскликнула Минерва.

— Нет! Люси говорила, что в мировой истории было немало таких, как ты! И, знаешь, никому не удавалось захватить мир! Потому что встать наравне с Богом, или тем более превзойти его, недостижимо для человека!

— Неправда!

— Еще какая правда! Ты такая же, как и все остальные люди! От них тебя отличает лишь умение пользоваться волшебством! И то, эту способность даровал тебе Бог! А ты, ослепленная своей ненавистью, решила сравниться с ним и достичь мирового господства, но это абсурдно! Я, Люси, Мира и Эльза остановим тебя!

— Ну попробуйте! — Минерва вновь атаковала Джувию своим волшебством, и та упала, ударившись головой. — Если твои подружки так же слабы, как ты, вам меня не победить. — Самодовольно хмыкнула она.

— В тебе говорит ненависть. Как ты этого не понимаешь? — Джувия с трудом поднялась на ноги. — Ты была лишена родительской любви, тебе было некому помочь, у тебя не было друзей, ты никогда не любила. Жизнь испинала тебя, и ты сдалась. Возненавидела весь этот мир. Не так ли?! — Воскликнула Джувия, наблюдая, как лицо Минервы искажается в гневе.

— Замолчи! — Закричала она, высвобождая большое количество темной энергии.

Темное волшебство обволокло обеих в темном тумане, медленно погружая в темноту.

Джувия, пересилив себя, все же смогла открыть глаза. Все было как в тумане, но постепенно непонятная дымка начала рассеиваться, возвращая девушке ясность сознания.

Джувия осмотрелась, она была в каком-то темном месте. Это была чья-то комната, обставленная довольно скудно. Здесь стояла кровать без матраца, стул, на котором лежала книга, и маленький сундук. Здесь даже окна не было, Джувия сумела рассмотреть обстановку комнатушки лишь из-за небольшого света, что пробивался из щели приоткрытой двери. Она была готова поклясться, что раньше здесь никогда не была. И еще. Было какое-то странное ощущение. Будто бы пространство, в котором она находится, не реально. Не сопоставимо с ее реальностью.

Джувия поднялась на ноги и с удивлением обнаружила, что не чувствует тяжести и боли после ударов, нанесенных Минервой. Она будто… невесома?

— Ах ты, дрянь! — Прогремел внезапно мужской яростный голос, походящий на раскат грома. Джувия содрогнулась. Она, нерешительной поступью, добралась до двери и уже потянулась было, чтобы открыть дверь, как она сама бесшумно отварилась, впуская девушку.

— Успокойся, не кричи на нее. — Послышался мелодичный женский голос.

Свет, который бил в глаза Джувии секунду назад, отступил, являя глазам волшебницы небольшую комнату, так же скудно обставленную, и троих человек в ней.

Первым был крепкий высокий мужчина лет эдак тридцати. Он был одет в светлую рубаху, порванную в некоторых местах и темные штаны. Его светлые волосы были взлохмачены, лицо выражало злость и недовольство. Видимо ему принадлежал первый голос, который услышала Джувия.

Второй была женщина. Она была совершенно не похожа на мужчину. Она была одета в синие простенькое платье, невысокого роста, худенькая, даже тощая. По телосложению она была даже худее Вивьен, матери Жерара. И если мадам Фернандес с такой фигурой родилась, то эта дамочка, видимо, сильно похудела. Ее черные густые волосы были затянуты в скромную прическу, а ее голубые глаза, почти серые, были переполнены страхом. Она чем-то напомнила Джувии Минерву.

Ну и третьим человеком в комнате была девочка лет пяти, облаченная в простенькое легкое платьице. Волосы у нее были густыми и темными, как у женщины, глаза были зелеными. В них плескался ужас и страх. Джувии показались ужасно знакомы эти черты лица, этот подбородок, скулы, разрез глаз, тонкие губы. Эта девочка, несомненно, Минерва. Только маленькая.

Джувия не успела понять, где же она оказалась, как мужчина вновь подал голос.

— А ты не лезь! — Воскликнул он и залепил звонкую пощечину женщине. Она повалилась на пол от такой силы удара.

— Минерва, иди к себе! — Воскликнула женщина, глядя на девочку. Девочка поколебалась несколько секунд, но, увидев взгляд матери, решила быстро ретироваться.

И все же, Джувия не ошиблась. Это была Минерва. Опомнившись, Лоскар пошла за ней.

Вбежав в комнату, девочка заперла дверь на замок и подперла его стулом, до селе одиноко стоявшем по среди комнаты.

Девочка пошла к самому темному углу, прихватив с собой книжку, одиноко лежавшую на стуле до того, как она подперла им запертую дверь. Опустившись на полу, маленькая Минерва положила книгу подле себя и сжалась, обняв колени.

— Минерва, — произнесла Джувия.

Но девочка не обратила на нее внимание. Джувия подошла к ней и, присев около нее, дотронулась до нее рукой. Однако бледная ладонь Джувии прошла насквозь. Быстро отстранившись, Джувия отошла подальше. Ее догадки подтвердились. Это не реальность. Это воспоминания.

Ее мысли прервал какой-то грохот в другой комнате и крик женщины. Джувия увидела, как Минерва сжалась еще сильнее, ее буквально трясло. Слезы, так несвойственные жестоким зеленым глазам, покатились по щекам. Девочка еле сдерживала себя, чтобы не зарыдать в голос. Она сжала кулаки с такой силой, на которую была способна, чтобы не заплакать. Ведь если отец узнает…

Джувия опустила глаза. Вот значит как. Минерва росла в неблагополучной семье. Казалось, ее защищала только мать.

Внезапно за стенкой вновь послышались мольбы. Женщина умоляла мужчину не подходить, не делать чего-то. Джувия не могла видеть, что происходит. Она могла только строить предположения. Затем громкий вскрик прорезал пространство, заглушаемый грохотом. Видимо, что-то ударилось о стенку. Послышался звук падения. Джувии на минуту показалось, что это упало тело. Страх поселился в душе девушки. Нет… Этого не может быть, он же не мог убить ее… в самом то деле, ведь не мог же?! Или… мог?

— Минерва! Открывай, паршивая дрянь! — Вновь громогласный приказ мужчины достиг ушей Джувии. А вместе с ним послышались удары о дверь с другой стороны.

Джувия обернулась к Минерве. Девочку трясло от страха, она судорожно размазывала рукой слезы, пытаясь стереть их.

Удары в дверь продолжались недолго. В скором времени они затихли, а Джувия увидела, как комната начинает таять в неясной дымке. Силуэт маленькой Минервы начинал рассеиваться, пока и вовсе не исчез, очертания комнаты пропали. Джувия вновь погрузилась в темноту.

Люси с удивлением наблюдала, как Джувия обнимает Минерву, прижимая ее к себе, а та ей плачется в жилетку. Нет, это было как-то неправильно. Люси ожидала увидеть что угодно. От едких обзывательств до жестокой драки. Она думала, что их еще разнимать придется, но нет, сидят тут, обнимаются. Это было странно. И неожиданно.

Переведя взгляд на Эльзу, желая убедиться, не галлюцинации ли это, а вдруг заклинательница одна видит это, а на самом деле здесь такой экшн разворачивается, Люси удивилась. Эльза стояла, как громом пораженная, постоянно закрывала глаза, протирала их руками и вновь открывала, удивлялась и опять закрывала. И все повторялось. Нет, значит, это не галлюцинация. Во всяком случае, возможно — массовая галлюцинация.

Люси посмотрела на Миражанну, та стояла, умиляясь разыгравшейся перед ними сцене.

— Эээ, — протянула Люси, до сих пор не понимая, что к чему, — Джувия, — неуверенно позвала она волшебницу, — что ты с ней сделала?

— Ничего я с ней не делала! — Воскликнула Джувия, заливаясь слезами, — Минерва просто рассказала мне историю о своем печальном прошлом! — Заревела она.

— Чего? — Люси, похоже, до конца не могла въехать в ситуацию.

— Абзац, — лаконично прокомментировала Эльза, стоя чуть позади Люси.

— Полный, — согласилась с ней Люси.

— Что же там за история? — Живо поинтересовалась Мира.

— Да, из-за чего ревете? — Спросила Эльза, подавшись вперед. Люси с удивлением отметила, что ее лучшей подруге такой интерес не свойственен.

— Так ведь мама Минервы умерла, — завыла Джувия, прижимая к себе темную волшебницу еще крепче, от чего та, казалось, стала задыхаться. — И Роуг тоже! — Протянула Джувия, рыдая.

— Ах, как это печально, — Мира прижала свои ладони к груди. — А кто такой Роуг?

— Ее возлюбленный! — Продолжала реветь Джувия.

— Бедняжка! — Воскликнула Эльза, — как же это ужасно! — Зарыдала Эльза.

Мира в шоке посмотрела на нее. Кому, кому, а Эльзе Скарлет, титании, «бой бабе» это было не свойственно. Джувия тоже удивилась, кинув в ее сторону взгляд. Минерва, воспользовавшись тем, что хватка Джувии ослабла, тоже посмотрела на Эльзу.

— Ты-то чего ревешь?! — Воскликнула Люси, оборачиваясь на подругу. — Или что, — Люси сощурила глаза, — токсикоз набирает обороты?! — Ехидно спросила она.

— Я кого-то сейчас ударю, — прошипела Эльза, переставая плакать.

— Становись в очередь, думаю, Шери и Флер меня так просто не забудут, — усмехнулась Люси.

— Беременным без очереди полагается, — фыркнула Эльза, опасно сверкнув глазами.

— Мне крышка, — побледнела Люси.

— Эльзочка, поздравляю! — Воскликнула Мира, подбегая к оружейнице и заклинательнице и обнимая первую.

— Отцепись, Мира, мне тяжело, — прохрипела Эльза, задыхаясь в ее крепких объятиях.

— Ах, я так рада за тебя, Эльзочка! — Пролепетала Мира, отстраняясь, — , но моя радость омрачается печалью и сочувствием горю Минервы. Она же всех потеряла. — Всхлипнула Мира.

Джувия вновь зарыдала, крепко обнимая Минерву.

— У Минервы никогда не будет ребенка, — заплакала Мира.

— Это еще почему? — Не поняла Люси.

— Так ведь Роуг погиб. — Ответила волшебница. Сейчас Мира, почему-то, жутко напоминала Эльзе их с Люси общую знакомую — Мишель. Вот уж рева. Нет, Мишель была хорошей, доброй и смешной девушкой, с ней было весело, но так же она была жутко неуклюжей и ранимой. Из-за чего постоянно плакала. Люси ее всегда успокаивала, а Эльза с теплой улыбкой наблюдала.

— Но это же не значит, что Минерва не сможет родить ребенка от кого-то другого, — спокойно сказала Эльза, которой уже надоели эти сопли.

— Что-то раньше времени вы его похоронили, — сказала Люси, — ничего так, что Роуг жив, здоров и находится в Париже?

— Что? — Пораженно выдохнула Минерва, — Джувия, да отцепись ты, ты меня задушишь! — Возмутилась она, пытаясь отстранить от себя водную волшебницу.

— Ты не знала? — Удивилась Люси.

— Люси, это уже второй человек, которому ты помешала впасть в апатию от поражения в битве и унылой жизни, — упрекнула ее Эльза, — вот, что ты за человек? Сначала Кагура, теперь Минерва.

— Хватит стебаться, Эльза!

— Не нравится?

— Ну, погоди у меня, я тебя буду всю беременность подстебывать! — Гаденько улыбнулась Люси.

— Жду с нетерпением, дорогая моя, — улыбнулась Эльза.

— Меня от вас иногда в дрожь бросает, — отстраненно сказала Мира.

— Стараемся, — пожала плечами Эльза.

— Блин, вы меня сбили! — Воскликнула Люси, — что ж я хотела сказать-то? — Задумалась она.

С минуту продолжалась тишина. Джувия прибывала в удивленном состоянии, Минерва в шоковом, Мира в тихом ужасе, а Эльза спокойно стояла и смотрела на свою подругу детства, которая усердно пытается вспомнить тему их разговора до того, как оружейница начала над ней издеваться. Нет, не то чтобы Эльзе прям так уж нравилось стебать свою подругу, просто эта была маленькая и сладка месть за тот дурацкий диагноз, который Люси и Мира поставили ей в состоянии алкогольного опьянения перед родителями Жерара.

— Госпожа Люси, — послышался чей-то новый голос.

Люси, Эльза и Мира вздрогнули от неожиданности. Джувия с удивлением смотрела на еще одного, по всей видимости, странного звездного духа Люси, Минерва с интересом оглядывала его, подмечая, какой он необычный.

А посмотреть было на что. Перед ними предстало странное существо в форме красивого креста, похоже на старенького дедушку.

— Что это еще за госпожа?! Говорила же, просто «Люси»! — Возмутилась девушка, — и ты чего вылез без моего ведома?! Что это за мода такая, появляться без призыва! — Злилась заклинательница. — Локи, засранец, это все он начал!

— Госпожа Люси, — не обращая внимания на ее слова, продолжил Южный Крест, — вы хотели пояснить госпоже Минерве о случившемся с господином Роугом.

— Точно! — Вспомнила Люси. — Так ты поэтому появился?! Не стоило.

— Кто это? — Спросила Джувия.

— Звездный дух созвездия Южного Креста. — Пояснила Люси. — Один из серебряных ключей. Их у меня всего два. Южный Крест знает абсолютно все и обо всех.

— Но некоторая информация является секретной, и я не могу ее раскрыть, — сказал звездный дух.

— В общем, корабль, который отплыл из Валенсии* обратно в Марсель** по Средиземному морю действительно затонул, и поначалу считалось, что выживших не было, но нескольким людям все же удалось спастись на шлюпке. — Продолжила Люси, глядя на Минерву, — среди этих людей был некий юноша по имени Роуг Чени. Его мать, к сожалению, не сумела спастись. По прибытии в Марсель, он, первым делом, вернулся в свое поместье, но не нашел там тебя, Минерва. Роуг искал тебя, но ты словно сквозь землю провалилась. Через год его отец сильно заболел, и Роуг решил принять предложения своего друга и уехать в Париж, построив там военную карьеру. — Рассказала Люси.

— Господин Роуг до сих пор не женился, потому что не может забыть свою невесту, красивую и искреннюю девушку по имени Минерва Орланд. — Заключил Южный Крест.

— Не может быть, — отрешенно прошептала Минерва, опустив взгляд.

— Еще как может. — Сказала Люси. — И вообще, вы с Кагурой меня удивляете. Одна поверила словам какого-то левого мужика, а вторая доверилась клочку бумаги с грустным письмом. — Фыркнула заклинательница.

— Люси права. — Вмешалась Эльза. — Вы обе просто поверили, даже не убедившись в случившемся лично. Что ты, что Кагура, вы обе даже не видели тел погибших. Но поверили. И сбежали.

— Убежать от проблем может каждый, но они не исчезнут, их нужно решать самостоятельно, а иначе их станет еще больше, и они будут катиться на вас подобно снежному кому с горы, увеличивающемуся в размерах.

— Интересное сравнение, Люси. — Эльза откинула намокшие пряди волос под дождем на спину.

— Спасибо, Эльза. — Улыбнулась заклинательница, поступая так же со своими волосами.

Минерва молчала, видимо, прибывая до сих пор в шоковом состоянии. Джувия смотрела на нее и нерешительно обнимала, поглаживая по мокрым темным волосам. Мира улыбалась своей ненавязчивой искренней улыбкой, не обращая внимание на сильный дождь. Южный Крест исчез в золотом свечении, пройдя через врата. Люси и Эльза неподвижно стояли, улыбаясь такой развязке.

Похоже, война действительно закончилась, так и не успев начаться. Хорошо, что все закончилось, не выходя за границы одной страны.

— Люси! Эльза! — Послышался такой знакомый громкий голос. Люси уловила в нем тревогу.

Люси медленно обернулась назад. Как она и думала, это был Нацу. Он стремительно приближался к ним, а следом за ним молча следовал Грей.

— Нацу! — Радостно воскликнула Люси, бросаясь обнимать его. Нацу прижал Люси к себе, наслаждаясь ее присутствием, и разом забыл все, что должен был сказать.

— Эй вы, — строго сказал Грей, останавливаясь, — не время сейчас.

— Что случилось? — Удивленно спросила Джувия, поднявшись на ноги.

— Королевские войска здесь. — Коротко пояснил Грей.

— Нам писец! — Заключила Люси, отстранившись от Нацу.

— Да уж, ну они вовремя, — прокомментировала Эльза, сжав кулаки.

— Что будем делать? — Поинтересовалась Мира, помогая Минерве подняться.

— Жерар сказал, что попытается все как-нибудь уладить, а пока спрячемся в поместье Фернандес. — Пояснил Нацу.

— В таком случае, Грей, помоги Джувии, Нацу, возьми на руки Минерву и быстрей двигай к дому, Мира, Эльза, в темпе вальса живо в поместье! Я прямиком за вами, как только замаскирую здесь все происходящее.

— Командирша, блин, — хмыкнула Эльза.

— Эльза, не спорь. — Серьезно попросила Люси.

— Хорошо, — приняв серьезный тон, ответила Скарлет.

— Ах да, тебе ведь нельзя теперь бегать быстро, — опомнилась Люси, — я призову стрельца, он тебя отнесет.

— Не трать силы, я сама дойду. — Отмахнулась Эльза.

— Эльза, это не игрушки! — Вспыхнула Люси. — Кентавра-лучника откройтесь врата! Стрелец! — Воскликнула Люси, взмахнув одним из своих ключей.

В золотом свечении появился звездный дух Стрельца. Это был странный человек в костюме лошади с луком и стрелами за спиной. Его фирменное «прием» появилось вместе с ним.

— Люси, я же сказала, не стоит. — Возмутилась Эльза.

— Стрелец, отнеси ее в поместье как можно быстрее. — Не обращая внимание на возгласы подруги, приказала Люси. — Если она будет вырываться и просить отпустить, не слушай.

— Как скажете, прием! — Кивнул Стрелец, подходя к Эльзе.

— Люси, ты мне за это ответишь! — Возмутилась Скарлет. — Я не беспомощная, в конце концов! Сама смогу дойти, тем более, тут недалеко.

— Кстати, Эльза, — прервал ее Грей, подхватив на руки Джувию.

Эльза обернулась к нему.

— Поздравляю. — Он улыбнулся.

— С чем? — Опасливо поинтересовалась Эльза, теряя бдительность.

— Ну, у вас с Жераром ребенок будет. С ним и поздравляю. — Как ни в чем не бывало, ответил Грей.

— Откуда ты… — Все внутри Эльзы похолодело. Откуда он знает? И если знает он, знает ли Жерар? Черт.

А пока Эльза прибывала в шоковом состоянии, этим воспользовался Стрелец и подхватил ее на руки.

— Все вопросы потом, — Прервала их Люси, — давайте, развернулись и вперед! Пока сюда королевские войска не нагрянули!

Сама Люси, увидев, как ее друзья мигом засуетились и побежали в сторону поместья, развернулась и обвела глаза весь этот бедлам, что учинили Минерва с Джувией.

— Н-да, — протянула Люси, глубоко вздыхая. — Ну и кого мне призвать?

К семи часам утра распогодилось. Дождь закончился, однако небо не прояснилось. Оно по прежнему было цвета молока. Серым и холодным. Было прохладно. Утренний ветер, что шумел за окнами, колыхал листву деревьев, траву и цветы. Из-за ливня, что шел ночью, на улицах было грязно. Людей на улицах практически не было. Кто-то еще спал, а кто-то уже работал. Обычно, дети играли на улочках, но, видимо из-за грязи, родители не отпустили их сегодня на улицу.

Местные мужчины начали восстанавливать пострадавшие от пожара и взрывов дома. А то место, которое разнесли Минерва с Джувией, выглядело как обычно. Люси вложила много сил, чтобы скрыть следы волшебства и ей, в конце концов, это удалось. Заклинательница недавно вернулась в поместье и сделала это, разумеется, незаметно. Теперь оставалось опасаться свидетелей, которые могут рассказать все страже. Но они ведь не Святая Инквизиция, вряд ли поверят. Или нет?

Люси не знала. Она прошла через черный ход тихо и аккуратно. Там ее встретила спокойная и как всегда улыбчивая Дева, которая проводила ее по запасной лестнице наверх, в самую далекую комнату на третьем этаже. Комнату Эльзы и Люси.

Там уже расположились Эльза, Мира, Джувия, Грей, Нацу, Кагура и Минерва.

Шторы были плотно задернуты, скрывая присутствие в комнате кого-либо. Атмосфера, как отметила Люси, была все такой же мрачной, как и тогда, когда они сюда только въехали. Даже присутствие друзей не спасало. На тумбочке, что стояла подле кровати, стояла свеча, являющаяся одним из источников света в комнате. Она слабо осветила безмятежное лицо Кагуры, лежащей на кровати и укрытой одеялом. Рядом с ней сидела Джувия. Она пристально наблюдала за состоянием Миказучи, следя за тем, чтобы ей не стало хуже. Тусклый свет свечи показал ее печальное лицо, наполовину сокрытое волосами. Около окна, прислонившись спиной к шкафу, стоял Грей. Его голова была опущена, челка темных волос закрывала глаза, бросая тень на лицо. Губы были чуть поджаты, руки были скрещены под грудью. Люси разглядела, что Грей сжал ладонь в кулак.

Нацу при виде Люси заметно оживился. Люси кивнула ему в знак приветствия. Нацу, как ей казалось, единственный не был хмур. Хотя и был напряжен. Люси отвела взгляд. Мира сидела подле кушетки, наблюдая за состоянием молчаливой Минервы, которая неподвижно лежала с приоткрытыми глазами. Хмурая и задумчивая Эльза сидела на полу, облокотившись о стену. Люси едва удалось разглядеть ее лицо. Эльза на нее даже не взглянула, продолжая сидеть на своем месте и о чем-то напряженно думая.

Люси казалось, будто эта мрачная комната поглотило сознание всех присутствующих. Поэтому, когда Люси взмахнула ключом, и Дева, по велению своей «принцессы», вернулась в мир звездных духов, растворяясь в золотом свечении, заклинательница ничуть не удивилась, что никто не обратил внимания на свет от ее магии, который вскоре погас.

Люси сжала кулаки. Ей не нравилась такая напряженная атмосфера, ей не нравились удрученные лица ее друзей, ее товарищей, ей не нравилась тьма в комнате.

— А ну хватит киснуть! — Воскликнула она, подходя к окну и силой отдергивая штору. Свет тут же озарил комнату, прогоняя тьму. Все в недоумении и с неким интересом посмотрели на нее. — Какого черта вы делаете?! — Возмутилась Люси, поворачиваясь к ним лицом. — Никто не умер, мы живы, все кончено! Радоваться нужно! Что это за кислые рожи?! Я вас спрашиваю!

— Люси, немедленно закрой шторы, стража может увидеть. — Попросил Грей.

— Да пусть видит, черт с ней! — Воскликнула заклинательница, отходя от окна.

— Люси, у нас могут быть проблемы. — Вмешалась Мира, — королевские войска уже здесь, и не думаю, что они так просто поверят, что взрывы и пожары это случайность. А что скажут очевидцы? Тем более, подобное продолжается по всей Франции.

— И что? Нужно сидеть, как крысы?! — Возмутилась Люси. — Возможно, нас завтра всех казнят! А мы что? Мы сидим и думаем о своих проблемах! Разве это правильно?! Если все время думать о своих проблемах, жизнь пролетит мимо! — Воскликнула она. — Нацу, ты же сам мне это говорил! — Обратилась Люси к нему.

— Ты права, — улыбнулся Нацу, — звиняйте, ребят, но я не собираюсь больше сидеть с кислой физиономией, и вам не советую. — Он взлохматил свои волосы, поднимаясь с пола, на котором сидел.

— Философ, тоже мне. — Фыркнул Грей. — Но окна, все же, лучше закрыть, стража засечет — мало нам не покажется. — Фулбастер подошел к окну и задернул штору обратно.

— Будем надеяться, что Жерар что-нибудь придумает. — Уже спокойно сказала Люси, улыбнувшись. — Он же умный.

Нацу заметно повеселел. Грей по-доброму усмехнулся. Джувия и Мира улыбнулись.

— Минерва, — Люси повернулась к ней. — На тебя никто не злится. Ты, конечно, потрепала нам нервы, но куда же без этого? — Усмехнулась заклинательница. — Да, и если бы не ты, мы бы с Эльзой никогда не обучились магии. Не вини себя во всем. Да и ты ведь тоже жертва, в каком-то смысле. В мире ничего не происходит просто так. Все взаимосвязано. Мы с Эльзой попали в прошлое для нас и встретили удивительных людей — Люси обвела глазами комнату, — мы поверили в магию, мы научились ее использовать в войне с тобой. А Джувия помогла тебе избавиться от ненависти. Кагура узнала, что ее брат жив и отключилась на радостях. Я впервые в жизни влюбилась по настоящему, и я этого не скрываю. — Люси бросила взгляд на Нацу, который вновь расплылся в улыбке. — А Эльза скоро станет мамой. — Протянула Люси, подходя к хмурой подруге. — Эльза, поднимайся.

Губы Минервы тронула улыбка. Эта девушка, Люси, она действительно так думает? Она такая добрая. И Джувия, которая образумила ее, которая выслушала и поняла, пожалела. Мира, которая сейчас сидит с ней, чтобы не оставлять ее одну. Они такие хорошие.

— Люси, — выдохнула Эльза, но с места не сдвинулась.

— Что ты делаешь, Эльза?! — Воскликнула Люси, силой заставляя подняться подругу.

— Люси, Жерар… — она запнулась, — знает. — Выдохнула она, пересилив себя.

— И что? Это же хорошо, что он узнал! Сама бы ты ему никогда не сказала. — Фыркнула Люси.

— Его мать тоже знает. — Эльза побледнела. — Я… я не знаю, что мне делать.

— Для начала — не киснуть, и сделать выражение лица попроще. Лично я думаю, что Жерар обрадуется.

— Вообще-то он не обрадовался, — вмешался Грей, который присутствовал при разговоре тогда. Люси бросила на него убийственный взгляд. — Он был в шоке, ну и не успел никак отреагировать, как в дом заявился небольшой отряд королевских войск. Жерар велел мне и Нацу топать за вами, а сам остался в доме.

— А, ну тут другое дело. Он просто не успел правильно отреагировать. — Сказала Люси, вновь обращая свое внимание на Эльзу. — Грей, Нацу, вы знаете его дольше нас с Эльзой, он ведь обрадуется? — Спросила она, поворачиваясь к ним.

Нацу и Грей вздрогнули от убийственного и изничтожающего взгляда, которым смирила их заклинательница.

— Да, — выдохнули Нацу и Грей. Теперь Нацу, кажется, понял, что означали те слова Люси, когда она говорила, что спокойные люди в гневе страшны.

— Вот видишь, Эльза. Я же говорила. — Вновь заулыбалась Люси, прижимая к себе подругу. — Жерар будет счастлив. — Почувствовав одобрительный кивок со сторону подруги в знак согласия с ее словами, Люси расплылась в счастливой улыбке и отпустила ее, поворачиваясь к Нацу и Грею. — А если нет, ему писец, — загробным голосом тихо, чтобы не слышала Эльза, но слышали инквизиторы, прошипела она.

Нацу и Грей вновь вздрогнули.

Они бы так и стояли, если бы не услышали хрип позади. Нацу и Грей немедленно обернули, обращая внимание на источник небольшого шума. Люси с Эльзой тоже с интересом наблюдали за происходящем. Джувия встрепенулась, глядя на то, как Кагура пытается что-то сказать. Мира повернула голову в сторону Кагуры, но не решилась подойти, тем самым покинув Минерву.

— Кагура, ты меня слышишь? — Спокойно спросила Джувия, легонько положив свою ладонь ей на плечо.

— Да, — хрипло ответила она, пытаясь подняться.

— Тебе нельзя двигаться, полежи, — попросила Джувия, не отпуская ее плечо.

— Г-где я? — Спросила Кагура, медленно осматривая комнату, в которой находилась.

— Ты в поместье Фернандес. — Ответила девушка, — ты помнишь, что случилось?

— Я… — Кагура замолчала.

Но молчание это продолжалось недолго. Воспоминание волной нахлынули на нее, окатив с головой. Битва с Эльзой, новость о ее беременности от Жерара — человека, которого Кагура ненавидела. Проигрыш. Кагура проиграла. А потом появилась Люси, отчитала Эльзу и сказала ей, Кагуре, что ее брат, ее любимый Симон, жив. А потом Люси ее усыпила.

Кагура задумалась. Люси не соврала, почему-то, мечница была в этом уверенна. Да и, как объяснила Эльза, видимо тот человек, который ей соврал, вовсе не Жерар, а какой-то Зигрейн.

Получается, Кагура все это время ненавидела зря? Все это время она не жила, а просто ненавидела. Даже приняла сторону Минервы. Хотя, в душе, была против ее планов. Кстати о ней, где сейчас Минерва?

— Все хорошо, — вновь заговорила Джувия, — никто из твоих… — Джувия запнулась. Наверное, слово «друзей» здесь неуместно. — …Товарищей, — подобрала она нужное слово, — не пострадал. Флер, Шери, Рисли и Дженни проиграли, но они живы. Ну, они, конечно, пострадали, но незначительно. Минерва жива и невредима. Она сейчас здесь. На кушетке. Просто, у нее не осталось сил. — Улыбнулась волшебница, поправляя волосы Кагуры, которые прилипли к ее лицу.

— Хорошо, — выдохнула Кагура, пытаясь пошевелить рукой. У нее получилось. — Непривычно быть беззащитной. — Она перевела взгляд.

— Ну, нельзя же постоянно быть воином. Да и мы все — люди. Мы в априори не можем быть постоянно невосприимчивы к тому, что происходит. Понимаешь?

— Кажется. Но я привыкла как раз к другому.

— Кагура, ты многое пережила, в твоей голове сейчас много информации. Отдохни.

— Да, пожалуй. — Кагура откинулась на подушки. Но глаза не закрыла. Спать не хотелось.

— Может, воды? — Поинтересовалась Джувия.

— Да, спасибо. — Поблагодарила ее Кагура.

Джувия привстала с постели и, подойдя к прикроватной тумбочке, взяла стакан и графин с водой, наполняя стакан до краев. Поставив графин обратно, Джувия присела на кровать и наклонилась к Кагуре, чтобы приподнять ее голову.

— Нет, я сама могу. — Остановила ее Кагру, через силу приподнимаясь.

— Как знаешь. — Джувия протянула ей стакан. Кагура приняла его и начала жадно глотать воду.

И вновь воцарилась тишина, нарушаемая звуком больших глотков, которые издавала мечница.

Когда стакан опустел наполовину, Кагура отстранила его от себя и передала его Джувии. Водная волшебница приняла его и поставила обратно на тумбочку.

— А почему вы все здесь? — Спросила Кагура, осматривая присутствующих.

— В доме королевские войска. — Хмуро ответил Грей. — Так что мы прячемся от них тут. А Люси и Нацу учат нас радовать победе в войне, а не грустить из-за того, что нас могут казнить.

— Люси в своем репертуаре, — хмыкнула Кагура, вспоминая, как заклинательница отчитывала Эльзу за ее косяки, связанные с беременностью, и обещала вправить мозги Жерару.

Кагура сжала кулаки. Ей несомненно нужно увидеть этого человека. Убедиться, что Эльза сказала правду. Узнать об этом загадочном Зигрейне, найти его и узнать, где сейчас ее брат.

Сбросив одеяло, Кагура поднялась с постели.

— Эй, ты куда? — Удивилась Люси.

— Мне нужно увидеть Жерара. — Пояснила она, направившись к выходу. — Срочно.

— Но… — Попыталась остановить ее Джувия.

— Ты не можешь! — Поддержал ее Грей.

— Отставить. — Холодный голос Эльзы разом заставил всех замолчать и успокоиться. — Пусть идет.

— Но Эльза! — Грей повернулся в сторону оружейницы.

— Это ее дело. — Прокомментировала Эльза. — Пусть идет.

— Но ведь она даже не знает, куда ей идти. — Фыркнула Люси.

— Я провожу ее. — Эльза решительно направилась вслед за Кагурой.

— Хорошо, только смени доспехи на платье, а то мало ли. — Кинула ей в догонку Люси, наблюдая как ее подруга скрывается за дверью.

— Люси, почему ты отпустила ее? — Поинтересовалась Мира.

— А что мне, силком вцепиться в нее и к батарее приковать? — Усмехнулась Люси. — Пусть идет. Тем более, она права, Кагура не знает, куда идти.

— Но почему? — Возмутилась Джувия.

— Джувия, я повторюсь, мне что, силой их обеих приковать к батарее? — Люси повернула голову и пристально посмотрела на водную волшебницу. Но, уловив несколько недоумевающий взгляд, пояснила, — н-да, вы же не знаете, что такое батарея. — Выдохнула она, — ладно, забудем про батарею. Мне их что, приковать цепями к стене? Или к кровати привязать? Да и хватит прятаться, как я уже говорила. Тем более, им всем нужно поговорить.

— Но как же войска? — Не отступала Джувия.

— Да хрен с ними, — пофигистично отозвалась Люси. — Что они сделают? Командир отряда просто подумает, что очередная семейная разборка. Тем более, так и есть. — Фыркнула заклинательница.

День близился к концу. Солнце медленно садилось. Небо уже играло красивыми оранжевыми красками в закате. Было красиво. Холодный ветерок, свойственный вечеру, приятно обдувал лица всех, собравшихся на веранде на заднем дворе небезызвестной гостиницы «Fairy Tail».

Девушки были одеты в привычные простенькие платья, мужчины были одеты в свои привычные мрачные одежды, в которых они и прибыли сюда месяц назад. Самая младшенькая из волшебниц, Венди, куталась в плащ, услужливо предоставленный Лексасом, пытаясь скрыться от холода. Середина сентября, как не странно, не была теплой, как в прошлом году, да и сам осенний месяц с первых чисел «порадовал» жителей Магнолии плохой погодой, не предвещая ничего хорошего. В Страсбурге было иначе. Там было тепло.

— Сегодня пятнадцатое сентября. — Подала голос Люси. — Сегодня можно прочесть заклинание и лишить Землю магии.

— Но тогда вы не сможете вернуться. — Хмуро отозвалась Полюшка. — Способы-то есть попасть в будущее без тринадцатого ключа, но без магии ни один из них невозможен.

— Плевать. — Лаконично ответила Эльза.

— Эльза, ты уверенна? — Обратился к ней Жерар, что стоял подле нее.

— Да. — Ответила она, — что мне там делать без тебя с ребенком? — Она чуть обернулась, чтобы видеть его лицо. — Кого ж мне проклинать во время родов? — Эльза усмехнулась.

— Опять шутишь, — улыбнулся Жерар.

— Ну, нельзя же всю жизнь быть серьезным. — Вмешалась Люси, улыбаясь. — Ладно, давайте уже прочтем это заклинание. — Нетерпеливо заявила она, — Чего греть голову почем зря?

— Полагаю, это тоже © Нацу Драгнил? — Усмехнулась Эльза. — Драгнил, задумайся, может тебе книгу философскую написать? Вон, смотри, у тебя уже есть фанатка. — Хмыкнула она.

— Эльза, — прошипела Люси, но потом успокоилась и расплылась в улыбке. — А что? Я ему даже помогу в этом. Как закончим, тебе отдельный экземпляр самой первой вручим. Ты ж у нас беременная, тебе без очереди полагается. — Едко подметила Люси.

— Люси. — Теперь уже прошипела Эльза.

— Подруга, тебе ж нервничать нельзя. Так что узбагойся. Хочешь, я тебе чай с пустырником заварю? — Заботливо спросила Люси.

— Зараза. — Фыркнула Эльза, признавая свое поражение в этом состязании за звание главной стебщицы.

— Я тебя тоже люблю. — Улыбаясь, ответила Люси, видимо, уже отмечая у себя в голове победу.

— Вот это заклинание. — Джувия развернула вырванную страницу из какой-то книги и положила ее на стол. Страница была очень старой, помятой, пожелтевшей и потертой. — Ну что, начнем?

— Да, пожалуй. — Улыбнулась Мира, подойдя к столу, на котором лежал листок, ближе.

— Начнем. — Подтвердила Люси, подходя ближе.

— Ага. — Бесстрастно сказала Эльза, вставая около подруги.

— Я начинаю. — Предупредила Джувия и, вдохнув поглубже, начала зачитывать первые строчки заклинания.

Ее слова, громкие, четкие, размеренные, подхватила Эльза, сливаясь в унисон с мелодичным голосом Миры, а затем уже и Люси, синхронизируя слияние голосов. Заклинание звучало, подобно музыке, подобно какой-то завораживающей песне, которая разливалась в пространстве, достигая ушей каждого, кто стоял на веранде. Читая это необычное заклинание, Эльза поняла, что не может остановиться, даже если бы и захотела. Люси поняла, что этот язык ей совершенно незнаком, но она сейчас читает эти строчки, словно на родном языке. Мира не думала по этому поводу, она лишь неосознанно читала строчки заклинания, а ее мелодичный голос отдавался в ее голове словно в какой-то дымке. Она будто не ощущала реальности, занятая пением. Джувия, ранее никогда не занимающаяся музыкой, попадала в каждую, незнакомую ей, ноту, не понимая, почему вообще поет, а не говорит. Хотя, может ей это только казалось?

В первых строк заклинания, все присутствующие почувствовали, что резко похолодало. Потоки ветра завивались, обдувая лица всех собравшихся, а так же ворошили опавшие листья и траву.

На середине заклинания Кана вдруг почувствовала, как что-то внутри вдруг покидает ее, как внутри становится пусто. Девушка упала бы на пол от опустошения, которое она ощущала, если бы не Лексас, который вовремя ее подхватил. Венди повалилась на пол, не выдержав резкой потере сил. Сердце застучало быстрее, будто она только что пробежала огромную дистанцию на время. Ромео испуганно склонился над ней и приподнял. Леви вовремя подхватили сильные руки Гажила, который стоял рядом с ней. В голове у любительницы книг пролета мысль, что его нужно будет потом непременно поблагодарить, иначе она бы точно упала, не в силах выдержать головокружение. Лисанна потеряла сознание, и если бы не Жерар, который был к ней ближе всех, она бы тоже упала. Кинана единственная из девушек, кто остался стоять в здравом уме, полная сил. Биска спохватилась за голову, но устояла на ногах. Фрид услужливо, из вежливости, поддержал ее за плечи. Аска просто стояла и слушала красивое заклинание. Полюшка ухватилась за стену, пытаясь совладать с собой. Грей услужливо поддержал ее за плечо но, получив от нее подзатыльник и оскорбление заместо благодарности, лишь хмыкнул, не отходя. В этом вся Полюшка, разве ж она позволит себе проявить перед кем-то слабость?

Под конец заклинания, все присутствующие дамы почувствовали себя куда лучше. Головокружение, истощение, опустошение и головная боль пропали. Лисанна пришла в себя, не понимая, что случилось, Биска поблагодарила Фрида, заверив его, что с ней все в порядке, Леви залилась краской, попросив Гажила поставить ее на пол, Кана не сочла нужным благодарить Лексаса, а так же выпутывать из его объятий, Венди по цвету лица напоминала помидор, когда благодарила Ромео за то, что тот прижал ее к себе, а Полюшка оттолкнула Грея, так и не поблагодарив.

Макаров хмуро смирил взглядом происходящее, не дрогнув.

Заклинание завершилось. Джувия словно очнулась от происходящего и с удивлением осмотрела всех присутствующих. К ней тут же подбежал Грей, беспокоясь о ее самочувствии. Мира пришла в себя, словно очнулась от долгого сна, и тут же заверила сестру и Фрида, что с ней все нормально. Люси, как обычно, с юмором прокомментировала заботу Нацу, но заверила его, что с ней все хорошо. В голове Эльзы мелькнула новость состроить из себя умирающего лебедя, но серьезный и обеспокоенный взгляд Жерара заставил ее совесть ненадолго проснуться, поэтому она просто отозвалась о своем самочувствии, заверив мужчину, что ней все отлично. И с ребенком тоже.

Как не странно, особых изменений в своем самочувствии Люси и Эльза не чувствовали, наверное, потому что привыкли жить без волшебства в современном мире. Мира, даже если и чувствовала себя как-то необычно, не показывала этого. А вот Джувия, попытавшись превратить свою руку в воду, с удивлением обнаружила, что у нее не получается. Тогда, все еще удивленная девушка, схватила нож из тарелки с фруктами и, на удивление Грея, порезала себе ладонь.

— Джувия, ты чего делаешь? — Воскликнул он, подбегая к ней. Джувия заворожено смотрела на то, как кровь вытекает из поврежденной кожи. Она ощущала неприятную боль, липкую кровь на своей ладони. Но это было неважно. Важно было то, что ее рука не превратилась в воду, пропуская физический удар. Она стала обычным человеком. И это ее одновременно и обрадовало и даже огорчило. У Джувии были противоречивые чувства. Впрочем, как и у всех, наверное.

Все, в глубине души, хотели стать обычными. Но без магии, от осознания того, что это конец, было как-то непривычно.

— Грей, ты видишь? — Восхищенно спросила Джувия, показывая ему свою порезанную руку, — кровь! Грей, моя рука не превратилась в воду! Я больше не ведьма! — Радостно сказала она, обнимая его.

— Рад за тебя, — непонимающе произнес Грей, — , но давай обработаем твою рану. — Он достал из кармана своей жилетки белоснежный платок и аккуратно обмотал ладонь девушки.

Все более-менее оправились от произошедшего, пришли в себя, и уже собирались войти обратно в здание, как яркий свет за их спинами помешал.

Обернувшись, Эльза зажмурилась, не имея возможности видеть, когда такой яркий поток света направлен на нее. Люси опустила голову, жмурясь от света, Джувия закрыла глаза ладонью, Мира пыталась рассмотреть что-то в этом ярком свете сквозь пальцы рук, которыми закрывалась от потока.

Но свет начал медленно гаснуть, являя присутствующим девушку, облаченную в очень красивое платье фасоном на современные манер. Лиф платья был белым, как снег, а подол платья, что струился до ее колен, затемнялся, окрашиваясь в темно-синий. Чем ниже — тем темнее. Темно-синий цвет, который ближе к лифу все более светлел, был украшен золотыми узорами, напоминающими звезды. Ее пепельные волосы доходили до бедер, абсолютно прямыми прядками ложась на грудь и плечи. Ее темно-карие глаза были один в один похожи на глаза Венди Марвел. На вид девушке было лет пятнадцать-шестнадцать, она была небольшого роста, да и напоминала чертами лица Венди.

— Ты кто? — С ходу спросила Люси, когда смогла, наконец, открыть глаза.

— Ни тебе «привет», ни «здрасте», да у тебя просто потрясающие манеры, Люси. — Фыркнула Эльза.

— Стараюсь, — улыбнулась Люси. — Да и у меня отличный учитель, Эльза, — она кинула на подругу взгляд, подразумевающий, что этот самые «учитель» и есть Эльза.

— А ты не повторяй за мной дурные вещи. — Хмыкнула бывшая оружейница.

— А ты не подавай мне дурной пример, — расплылась в ехидной улыбочке Люси.

— Ты ж не попугай, чтоб повторять. — Фыркнула Эльза. Люси замолчала, понимая, что в этом состязании стеба побеждает Эльза, у которой уже, наверняка, в сознании раздавались залпы фейерверка в знак победы. Признав поражение в этом раунде, Люси лишь улыбнулась. Ей, определенно, нравились подобные их состязания, и жить без них она бы точно не смогла.

— Кто вы? — Поинтересовалась Леви, смотря на странную девушку лет пятнадцати-шестнадцати.

— Мое имя не имеет значения. Я — тринадцатый дух Зодиака. — Ответила она, улыбнувшись. Однако, что странно, ее голос был далеко не девичьим, свойственным девочке в пятнадцать лет. Этот голос был серьезным, ответственным, и чуть низковатым, будто ей было лет сорок.

— Но… у меня ведь нет ключа. — Отрешенно произнесла Люси.

— Это неважно. Я здесь, чтобы вернуть Эльзу Скарлет, Люсьену Хартфалию и Полюшку обратно, в двадцать первый век. — Произнесла она.

— Я отказываюсь, — произнесла Эльза.

— Меня это не волнует. — Сдержанно произнесла девушка. — Вернуться должны несколько людей. Трое как минимум.

— А сколько людей могут попасть в двадцать первый век? — Поинтересовалась Люси.

— В данный момент около двадцати. Освободившаяся магия, которая пока не покинула этот мир раз и навсегда, может переместить вас всех в будущее без проблем в Мировом Балансе. Решайте скорее, кто это будет. В любом случае, Люси, Эльзу, ее не родившегося ребенка и Полюшку я верну обратно не смотря ни на что. Но у вас есть возможность взять кого-нибудь с собой.

— Люси, я с тобой, если ты не против! — Заулыбался Нацу.

— Конечно я не против! Я бы без тебя никуда не пошла! — Возмутилась бывшая заклинательница.

— Жерар, я понимаю, что прошу невозможного, но…

— Я пойду с тобой, и это не обсуждается. — Спокойно сказал Жерар, прервав Эльзу. — Я ведь уже сказал родителям, что не вернусь домой.

— Ты их больше не увидишь. — Эльза опустила глаза.

— Ничего. Думаю, мама поймет. А отец… не думаю, что он так уж и расстроится. — Жерар взъерошил свои волосы. Линию его губ тронула улыбка.

— Мира, Джувия, Леви, вы все, — Люси обвела глазами присутствующих, — с нами?

— Я остаюсь, — уверенно сказал мастер Макаров, — мне и в моем времени неплохо. — Он улыбнулся.

— Я тоже, — подал голос Лексас, — буду помогать деду, восстановлю гостиницу, чтобы привести ее в божеский вид.

— Отец мне не простит. Да и мне хорошо тут. — Улыбнулась Кана. — Уж извините.

— Лисанна, ты хочешь? — Спросила Мира, обращаясь к сестре.

— Сестренка, я там никого не знаю. — Робко произнесла Лисанна, — и братик Эльфи…

— Вот и я не хочу, — улыбнулась Мира, — нет, Люси, прости, но мы останемся. У меня тут семья. Лисанна, Эльфи…

— Я. — Подсказал Фрид, усмехнувшись. Мира на это чуть покраснела.

— Да и кто будет ухаживать за гостиницей? Так что, я остаюсь. — Она улыбнулась.

— У меня тут дочка, друзья, которые стали семьей. Простите. — Сказала Биска, обняв Аску.

— А я уже привыкла помогать Миражанне и Лисанне. — Подала голос Кинана.

— Ну что ж, придется возвращаться. — Выдохнула Полюшка.

— Что это еще за проявления сентиментальности, карга старая? — Усмехнулся Макаров.

— Молчал бы, пердун старый. — Фыркнула она в ответ.

— Госпожа Полюшка, разрешите ли вы мне пойти с вами? — Робко попросила Венди.

— И мне тоже. — Решительно сказал Ромео.

— Идемте. У меня в Лондоне квартира как раз есть, за ней должна присматривать знакомая. Поедем с вами в Англию. — Согласилась Полюшка.

— Джувия, Грей, — обратилась к ним Эльза, — вы согласны?

Джувия как-то неуверенно посмотрела на Грея, будто ожидая его согласия, или же отказа. Люси давно поняла, что она последует за ним куда угодно, и примет любое его решение. Каким бы оно не было. Да и она, Люси, поступила бы так же. Если бы Нацу решил остаться, Люси бы не смотря ни на что, осталась бы с ним. Да и Эльза бы отказалась возвращаться без Жерара. Но, как поняла Люси, выбора у них не было. Поэтому Нацу и Жерар, даже если они и не хотели, решили вернуться в будущее с ними. А ведь у Нацу тут отец, которого тот так любил, у Жерара родители. Да, Нацу ее любил, раз согласился бросить все. Как и Жерар любил Эльзу.

— Я не против, — улыбнулся Грей, тем самым прервав размышления Люси.

— Тогда и я. — Решительно кивнула Джувия.

— Мелкая, пошли? — Подал голос Гажил, обращаясь к Леви.

— Что? — Удивилась она, — бросить все и просто уйти? — У нее не укладывалось это в голове. Нет, конечно, ей было интересно, какого там, в будущем, но ее пугала неизвестность.

— А что? — Ухмыльнулся Гажил, — боишься?

— Вот еще. — Фыркнула Леви. — Просто… — она опустила глаза, — тогда мне придется бросить всех. А ведь они мне как семья. Мира, Лисанна…

— Не бойся, Леви. — Улыбнулась Мира. — Мы всегда будем семьей, мы тебя никогда не забудем, так же, как и ты не забудешь о нас. Сейчас ты должна принять свое решение. Послушай сердце. Мы примем любое твое решение, уйти или остаться, мы же семья. — Она дружелюбно улыбнулась.

— Спасибо, — сдерживая слезы, произнесла Леви, обнимая Миру.

— Мелкая, только не хнычь. — Возмутился Гажил, — ну так мы пойдем? Потому что если ты решишь остаться, я тоже останусь.

— Но ты ведь хочешь туда, хочешь увидеть будущее. — Она посмотрела на него. — А значит, я должна принять твое решение и пойти за тобой. — Леви вытерла слезы. — Да, Гажил, мы идем. — Она улыбнулась, отстранившись от Миры. — Простите меня. — Обратилась она к Штраус старшей, ее сестре, мастеру Макарову, его внуку, Кане, Кинане, Джету и Дрою и Биске с ее дочерью.

— Все? — Раздался строгий голос странной девушки в красивом платье, что появилась в золотом ярком свечении несколько минут назад.

— Видимо да. — Кивнула Люси.

— Нацу Драгнил, Жерар Фернандес, Венди Марвел, Ромео Конбольт, Джувия Лоскар, Грей Фулбастер, Леви МакГарден и Гажил Редфокс, согласны ли вы на перемещение во времени, из 1609 года в 2015? Подтверждаете ли вы, что это решение является добровольным, а не принудительным? — Спросила она, в ожидании ответа.

— Я так полагаю, нас она проигнорила, потому что в любом случае бы вернула обратно? — Шепнула Люси на ухо Эльзе, пока их друзья отвечали положительно на вопросы странной девушки.

— Наверное. — Кивнула Эльза.

— Будьте готовы, я открою портал. — Громкий голос странной девушки вновь прорезал пространство, достигая ушей каждого.

Появившееся золотое свечение охватило всех, кто собирался пройти сквозь врата времени.

— Удачи! — Пожелала Мира.

— Берегите себя! — Подал голос Лексас.

— Много не пейте, — подмигнула Кана.

— Мы всегда будем вас помнить, — произнес Фрид.

— Никогда не забудем! — Кивнула Лисанна на его слова.

— Не ссорьтесь, и не бросайте друг друга. — Дала напутствие Кинана.

— Леви! — Ныли Джет и Дрой, — удачи!

— Эльза, береги ребенка, Жерар, береги Эльзу. — Улыбнулась Биска. Эльза кивнула. Жерар улыбнулся. — И удачи вам всем.

— Проживите эту жизнь так, как вам хочется. — Улыбнулся Макаров.

— Спасибо! — Воскликнули Леви, Джувия, Венди, Ромео, Эльза и Люси, растворяясь в ярком свете.

— Пока всем! — Крикнул Нацу, исчезая в сиянии золотого света.

— Бывайте. — Улыбнулся Грей, чувствуя, как все вокруг начинает расплываться.

— Прощайте. — Сказал Жерар.

— Пока. — Кивнул Гажил.

— Макаров, глупостей не наделай! — Крикнула Полюшка, — и береги их всех.

— Конечно. — Серьезно кивнул мастер, сощурившись от яркого света, бьющего в лицо.

В скором времени он стал невыносим, пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть. Хоть и золотое сияние было поразительно и завораживало, но смотреть на слишком яркий свет, который увеличивался все больше, было тяжело и вредно для глаз, поэтому всем пришлось зажуриться, закрыть глаза, опустить голову, или вовсе отвернуться, чтобы не видеть. Когда же свет погас, и Макаров приоткрыл свои усыпанные морщинами веки, он не обнаружил никого из тех ребят, кто собирался в будущее. Слабая улыбка тронула его губы. Конечно, он будет скучать, но это их выбор, и он не в праве мешать.

Мира улыбалась сквозь слезы, а Фрид лишь обнимал ее, чтобы хоть как-то успокоить. Он ничего не сказал, да и нечего было говорить. Лисанна молчала, глотая слезы. Леви была ее лучшей подругой, Венди была очень интересным собеседником, Люси была хорошим собеседником, пусть и грубила ей частенько, Лисанна знала, она не со зла. Эльза была примером. Волевой, красивой, гордой и доброй, а Нацу ей даже нравился. Совсем чуть-чуть, конечно, и она была искренне рада, что у них с Люси все хорошо, но сердце разрывалось. Разом потерять стольких людей.

Кана старалась сдержать слезы, сжимая руку Лексаса. Лексас приобнял ее за плечи, прижав к себе, и просто молчал.

Джет и Дрой грустили, чуть ли не плача из-за Леви. Кинана молча утирала слезы из уголков глаз. Биска прижимала к себе дочку, сдерживая слезы. Аска обнимала маму, не понимая до конца, конечно, что же произошло.

Спустя минут тридцать, Лексас заявил, что нечего тут сопли на кулак наматывать, нужно принять это, как должное. Все с ним согласились.

Вечером в Хвосте Феи был ужин, который больше походил на пьянку. Только напрочь лишенную веселья. Ведь без добродушной Леви, веселой Люси, строгой Эльзы, молчаливого Жерара, задиристых и веселых Нацу с Гажилом, серьезного Грея, застенчивой Венди, не по годам развитого Ромео, робкой Джувии и вечно ворчливой Полюшки, к которым все уже так привыкли, было все не так.

Но все понимали, что так было к лучшему. Никто никого не осуждал. Они все — семья, и они приняли решение тех, кто решил уйти. Приняли и были согласны с этим решением. Нацу не мог бросить Люси, так же, как и Жерар Эльзу. Полюшка была для Венди словно мать, поэтому девочка решила пойти вместе с ней, а Ромео уже давно испытывал к Марвел нежные чувства, которые сам не признавал. Гажилу было интересно будущее, а Леви любила его, поэтому приняла его решение и последовала за ним. Джувии и Грею было нечего терять. Лучший друг Грея, Нацу, решил последовать за Люси, а вместе с ним Жерар и Гажил. А Нацу, пусть они с Греем постоянно ругались, был ему, Грею, как брат. Да и Джувия тоже хотела уйти. Она слишком много пережила в этом времени, она больше хотела здесь оставаться. Грей принял решение за них обоих, и она была согласна с этим решением.

Так что, по большому счету, все сейчас должны были радоваться счастью своих друзей.

Только, почему-то, не получалось.

— Все наладится. — Произнес Лексас, разом допивая свое вино в кубке.

— Я знаю, — улыбнулась Кана, — и тебе, кстати, не стоит пить.

— И это говорит мне главная алкоголичка этой гостиницы?

— Пф, — она отвернулась. — Лексас, — спустя какое-то время, подала голос Кана.

— Да.

— Ты останешься здесь? — Спросила она.

— Да, я все уже решил. Я хочу остаться с дедом и со всей своей семьей. — Улыбнулся он.

— Разрешишь ли ты мне остаться с тобой?

— Что это еще за проявления сентиментальности, — ухмыльнулся он, пытаясь обратить такой серьезный разговор в шутку.

— Лексас, — она подняла на него глаза, — пожалуйста, ответь.

— Да, Кана. — Кивнул он. — Ты уже стала частью моей жизни.

— Какое оригинально признание, — хмыкнула она.

— Ах ты, — он запнулся, — ты это специально! — Лексас отвернулся.

— Вовсе нет, — она улыбнулась.

— Да ну?

— Лексас, — ее тон вновь приобрел серьезность.

— Ммм, — отозвался он, поворачиваясь к ней.

Кана удивила его следующим своим поступком. Альберона просто прильнула к его губам, обняв его за шею. Лексас опомнился, и ответил ей, обнимая в ответ.

И все же он был рад, что она осталась с ним. Без нее, ему было бы совсем плохо.

Но теперь он знал точно.

Все наладится.

Обязательно.

Вспышка, яркий свет, и…

— Люси, корова, слезь с меня! — Прохрипела Эльза.

— Чего сразу корова-то?! — Возмутилась она, — и это все Нацу! Драгнил, бегемот, перестань наваливаться на меня!

— А я-то чего? Меня Грей придавил!

— Нарываешься, головешка?! — Разозлился Грей.

— Чего вякнул, ледышка?! — Был ему ответ.

— Да вы задрали уже! — Взревел Гажил, лежащий где-то неподалеку.

— Гажил, что это за выражения? — Возмутилась Леви.

— А ты вообще помолчи, мелкая. — Недовольно ответил он.

— Да свалите вы с меня уже! — Закричала Эльза.

— Нацу, Грей, Люси, слезьте с нее, вы ее раздавите. — Вступился за нее Жерар спокойным голосом.

— Ее блин раздавишь, — пробурчала Люси и поднялась, как только почувствовала, что тяжелые тушки Нацу и Грея больше на нее не наваливаются. — Она сама кого угодно раздавит, и глазом не моргнет. — Люси потянулась. — Моя спинка, — запричитала она. — Нацу, Грей, ну вы бегемоты!

— Это все Грей. — Перевел стрелки Нацу.

— Чего?! — Возмутился он.

— А ну заткнитесь! — Громкий голос Полюшки заставил всех разом заткнуться.

— Люси, Эльза, смотрите, — подала голос Джувия, указывая на раскрытую книгу, лежащую на полу.

— Дневник! — Воскликнула Люси, опускаясь на пол.

— Что это? — Поинтересовалась Венди.

— Это то, из-за чего мы попали в прошлое. Дневник матери Люси. — Ответила Эльза.

— Эльза, смотри! — Воскликнула Люси, указывая пальцем на форзац.

— Заклинание. — Прошептала Эльза, — руны, которые ты прочитала… их нет!

— Но как это возможно? — Удивилась Люси.

— Вероятно, заклинание было написано в конце шестнадцатого века, — подала голос Леви, — время шло, наступил двадцать первый век, и вы разорвали пространство, попав с помощью этого заклинания в прошлое, в начало семнадцатого века. Там же, в 1609 году, в начале семнадцатого века, вы уничтожили магию, а затем мы попали сюда, в будущее. Без магии заклинание не действительно, вы изменили будущее, заклинание стерто. — Объяснила она. — Вероятно, при исчезновении магии, в том же 1609 году, заклинание было стерто из этой книги.

— Но тогда мы бы и не попали в прошлое. — Возразила Люси.

— Без вас магия все еще существовала бы. — Сказала Леви.

— Но почему мы не могли пользоваться магией в нашем времени до перемещения в прошлое? — Поинтересовалась Эльза.

— Просто вы в нее не верили. — Ответила Леви. — Вы же и в нашем веке не сразу смогли использовать магию. Современные люди в вашем времени тоже не верят в магию, поэтому не все могут ее использовать. Вот и ответ.

— Однако, мы же изменили будущее, стерли магию с лица земли, почему тогда мы не очнулись здесь, в библиотеке, ничего не помня? — Поинтересовалась Эльза.

— Скорей всего, мы все просто нарушили типичный ход времени. — Вмешалась Полюшка.

— Да забейте, — улыбнулся Нацу, — или как там у вас говорят.

— Люси, ты когда его научила современной лексике? — Удивилась Эльза.

— Ничему я его не учила, он сам! — Возмутилась Люси.

— Что здесь за вопли? — Из-за стеллажа вышла красивая девушка в красном обтягивающем платье, которое выгодно подчеркивало ее стройную фигуру. Ее светло-рыжие волосы завивались в красивые, объемные кудри и ниспадали на грудь и плечи, доходя до поясницы. В ней Эльза узнала Йоко. — Скарлет, Хартфалия, кто это с вами? И почему вы так одеты? — Удивилась она, оглядывая ребят.

— Так это, — Люси судорожно пыталась что-нибудь придумать.

— Фестиваль! — Выдала Эльза.

— Да, — согласилась Люси, — фестиваль, посвященные средневековью.

— Фестиваль, говорите? — Послышался голос библиотекарши, милой пожилой женщины, которая решила заглянуть и проверить, как они тут убираются. — А что? Неплохая идея. На госпожу Акане возложили обязанность придумать тематику праздника в честь основания университета. Думаю, если предложить ей это, она вас простит. Да и костюмы у вас подходящие. — Улыбнулась женщина.

— Точно! — Воскликнула Люси, вспоминая, что Акане еще и пообещала спросить у них новую тему, которую они должны были проходить сегодня. — И нам не придется сдавать дурацкий зачет. — Люси побледнела. Йоко согласно закивала, а Эльза фыркнула, ей было плевать. Она была готова к зачету.

— Эльза, Йоко, я объявляю временное перемирие! — Воскликнула Хартфалия, — пошли к Акане!

Схватив обеих девушек за руки, Люси уволокла их куда-то к выходу, кинув ключи от своей квартиры Нацу и на ходу объяснив тому, как туда попасть.