Отложив папку с документами на край стола, командир десантного батальона майор Лавров поднялся. Пальцы онемели от писанины. Взяв из ящика письменного стола пачку сигарет, закурил. В пепельницу полетела обгоревшая спичка. Окно в кабинет было приоткрыто, легкий ветер равномерно колыхал белые занавески. Настенные часы пробили ровно двенадцать.

«Каждая проверка — это минимум два года жизни, — вспомнились Лаврову слова его заместителя старлея Барханова, — легче уцелеть при ядерном взрыве, чем во время проведения инспекции».

Комбат отдернул занавеску, облокотился на подоконник и выглянул на улицу.

Из окна кабинета майора Лаврова открывался вид на военный городок. Несколько казарм с металлическими крышами, бликовавшими на позднем осеннем солнце. Аэродром авиабазы, где в дымке проступали огромные туши самолетов «Ил-76». Взвод десантников совершал пробежку. Вдалеке тянулась змейка бетонного забора, выкрашенного в белый цвет. Комбат, которого подчиненные иногда за глаза любовно называли Батяней, привык к этому унылому пейзажу, полюбил так, как можно любить родные стены. Его он мог представить с закрытыми глазами, оказавшись в любой точке мира, и не ошибся бы, обрисовал бы каждую мелочь, малозначительную детальку.

Дверь в коридоре хлопнула, и до ушей майора донесся резкий, командирский голос. Разговор шел на повышенных тонах.

«Кого он там распекает?»

Лавров был не из тех, кто привык строить догадки и дожидаться, когда неприятности настигнут его сами. Толкнув дверь, очутился в длинном коридоре, в дальнем его конце стояло двое военных. Одного из них он узнал сразу — прапорщик Потапов, инструктор по огневой подготовке.

— И как это называется, товарищ прапорщик? — Московский полковник нервно махал рукой, в которой сжимал лист отчета.

Прапорщик пожал плечами и, втянув голову в плечи, выслушивал выпады полковника.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — только теперь, когда комбат подошел вплотную к проверяющему, почувствовал, что тот с «хорошего» похмелья.

— Здравствуй, майор! — Проверяющий буквально испепелил Лаврова взглядом покрасневших глаз.

— Разрешите узнать, в чем проблема?

— Дело в том, майор, что твой подопечный израсходовал на гарнизонных учениях трехмесячный лимит боеприпасов, — произнес полковник, — и не постеснялся отразить эту преступную цифру в отчете.

— Это правда, товарищ прапорщик? — Лавров посмотрел на Потапова.

— Так точно, товарищ майор, я не привык писать липу. — Прапорщик был немолодой, но голос дрогнул, как у подростка, оправдывающегося перед родителями.

— Вот видишь, я же вам говорю. А вдруг он их бандитам продал или, того хуже, террористам? — спросил полковник. — Все может закончиться судом. Я такие дела без наказания не оставляю.

— Если бы я крал, — вставил прапорщик, — то цифру бы расходов подогнал бы к нормативам.

— Каждый истраченный патрон из твоей зарплаты вычту, и все равно под суд пойдешь.

Майор Лавров в душе улыбнулся. Все происходящее было, по большому счету, комедией, ведь все трое прекрасно знали, что прапорщик ни в чем не виноват. А тут еще прозвучали и идиотские догадки проверяющего насчет бандитов и террористов.

«Не к чему в военном городке придраться, так вот нашел… Прапорщикам всегда достается…» — подумал Лавров.

— Прапорщик Потапов, сколько заплатили вам бандиты? — серьезно спросил майор.

— Эти боеприпасы ушли на тренировку бойцов, вы же знаете, — кротко ответил Потапов, — если виноват, отвечу.

— Товарищ полковник, разрешите разобраться в этом деле лично мне. Я суров, но справедлив. Ну какой государству будет толк, если этого «куска» под суд отдать? Отсидит и вернется! А я ему тут такую сладкую жизнь устрою.

Полковник призадумался, но не замедлил с ответом.

— Майор, я тебя хоть хорошо не знаю, но вижу, что у тебя это получится не хуже моего.

— Я обязательно разберусь в происшедшем и немедленно. Прапорщик Потапов, пройдите в мой кабинет.

— Пожестче с ним, — сказал напоследок проверяющий.

— Непременно, я ему устрою сладкую жизнь, товарищ полковник.

Когда дверь в кабинет захлопнулась и ключ повернулся в замке, Лавров сел за стол. Прапорщик разместился напротив.

— Товарищ майор, да не крал я эти патроны…

— Хватит, — остановил его Лавров, — я знаю, что ты этого не делал. Боеприпасов, выделяемых для тренировок по нормативам, не хватает. Твоей вины здесь нет, скорее это упущение тех, кто составляет эти нормы. Они уже забыли, как стрельбище выглядит.

— Так, а что же будет со мной?

— Устрою тебе сладкую жизнь. Ты все правильно делал. Если десантник не умеет стрелять — грош ему цена. А то, что у нас занижены лимиты на боеприпасы, — это пусть тыловые крысы разбираются. На казенные дачи и сауны для генералов у них деньги есть, а на патроны для учебных стрельб — нету…

Продолжить разговор с прапорщиком ему не дал телефонный звонок.

— Да, понял. Буду! — Майор Лавров опустил трубку на рычаги. — В штаб авиабазы срочно вызывают. Мы уж как-нибудь в следующий раз продолжим твое перевоспитание.

— Спасибо за все, товарищ майор.

Лавров стоял в скромно обставленном генеральском кабинете и разглядывал носы своих ботинок. Командир дивизии генерал-майор Павлов, как всегда, выглядел загадочно.

— Проходи, майор!

— Вызывали, товарищ генерал? — спросил Андрей Лавров, хотя знал точный ответ.

— Вызывал, вызывал… — протянул генерал. — Как служба?

— Нормально.

— Не надоели проверяющие?

— Есть немного, — признался майор, — бумаги по каждому поводу писать приходится.

— Да, эта работа не для тебя, — генерал Павлов улыбнулся, — могу тебя порадовать, — он взял с края стола папку, открыл, — ознакомься с приказом!

— Снова совместные учения?

— Ты отправляешься в составе инспекционной комиссии на Дальний Восток. Проверка «точек» на боеготовность, заодно демонстрация новой техники.

— Товарищ генерал, разрешите спросить… А почему именно я?

— Паркетных шаркунов из «арбатского военного округа» обмануть можно. А ты всю жизнь армии отдал, тебя не обманешь…

— А что за новая техника?

— Новый всепогодный многоцелевой боевой вертолет, «Ростехвооружение» передало в ДальВо — Дальневосточный округ, для испытаний единственный экземпляр. Разработчик — конструкторское бюро «Миля». Оценишь возможности в экстремальных условиях… Ты же десантник!

— А как вертолет называется, случаем не «Черная акула»?

— Это прошлое, майор. Сейчас на дворе двадцать первый век и техника соответствующая, — произнес генерал, — а вертолет «Барракуда» куда помощнее. По крайней мере, это все, что удалось мне узнать. Остальное будет известно на месте. Понятно?

— Куда понятней, товарищ генерал. Все, что угодно, только с проверяющими распрощаться.

— Я их на себя возьму. Да, и отправишься ты не один, а со старшим лейтенантом Бархановым.

— Это все, товарищ генерал? Можно идти?

— Иди. Удачи, майор! — Генерал Павлов устало вздохнул и посмотрел на огромную стопку папок на столе, успевших накопиться за первую половину недели.

Тихоокеанские волны — зрелище впечатляющее. Не слишком сильный по местным понятиям шторм, поднявшийся на море два дня назад, никак не унимался. Острые гребни волн искусно шлифовали прибрежные волнорезы. Чайки, кружившие над водой, одна за одной опускались, выхватывали из мутной воды рыбу и вновь взмывали, направляясь к сухогрузам, пришвартованным у причалов. С мачт, с высоких кранов, закрепленных на суднах, падали чешуя и рыбьи хвосты. Пронзительные голоса морских птиц разносились по всему порту. Каждая из них замолкала лишь на время трапезы, но в это время вступали другие.

Туманная дымка, затянувшая прибрежный город, не хотела рассеиваться уже третий день. Сыпался дождь, смешанный со снегом, хмурое небо изредка отзывалось раскатами грома. Дальневосточный город мало чем отличался от других портовых городов восточной России: те же стандартные коробки домов, улицы в заплатках асфальта, причалы, склады, набережная, сложенная из бетонных плит. Еще пару дней тому назад была оттепель. Народ гулял на набережной, а сейчас она пустовала, штормовой ветер играл пивными бутылками, катая их по бетонным плитам. Пластиковые уносил вдаль, а стеклянные перекатывались, срывались за ограждения, падая вниз, ударялись о камни, разлетались вдребезги, звенели зеленым и коричневым стеклом о пляжную гальку.

К набережной, как к сердцу города, сползались ленты улиц: узеньких и широких. Они сходились у главной площади портового города. В ее центре возвышался памятник вождю революции, он, как и высотные краны, тоже не остался без внимания прибрежных чаек. Правая рука вождя была вытянута вперед, оттопыренный указательный палец указывал на ветхое здание школы, каменные губы застыли в еле заметной улыбке и словно говорили: «Учиться, учиться и еще раз учиться». Правда, не уточняя, у кого и чему. Так что каждый был волен трактовать их по-своему. Все чему-нибудь и у кого-нибудь да учатся — и плохому, и хорошему.

К окраине города примыкал недавно построенный коттеджный поселок. Металлочерепичные крыши коттеджей яркими насыщенными цветами разительно отличались от серого городского архитектурного ансамбля. Вычурные формы частных домов выглядели укором однообразным хрущевским и брежневским бетонным коробкам. В поселке жизнь шла своим чередом, независимо от той, которая протекала в городе. Простым горожанам казалось, что там обитают не простые смертные. И машины у них «с нуля», и стекла в окнах сплошь затемненные, и экзотические растения прижились, разрослись за пару лет, словно в джунглях. Но и в самом поселке «бог не ровно делил»…

Трехэтажный дом, архитектурой напоминавший средиземноморскую виллу, высился на горе, с которой как на ладони был виден весь город. Колонны, выполненные с намеком на античный стиль, украшенные ультрасовременной лепниной, прикрывали главный фасад здания. Место на горе было самое почетное. Чтобы заполучить его, пришлось выкупить и сломать пять частных домиков, простоявших там с полсотни лет. Человек, проживающий в доме, пользовался авторитетом не столько у местных жителей, сколько у всей городской администрации.

— Алло… Да, семьдесят пять цистерн сырой нефти?.. И сколько?.. Нет, сам не возьму… Могу подсказать… Свяжись с Красноярском, предложи им, если согласны, по курсу Московской товарно-сырьевой биржи на алюминий поменять — будет разговор. Алюминий я возьму. Он в нашем порту находится, а пока твоя нефть пол-России проедет, я только деньги заморожу…

Бизнесмен — Николай Павлович Ставропольский, продолжая говорить, поднялся с дивана, шагнул к барной стойке. Выбор спиртного не оставлял надежды, что можно отойти, не хлебнув чего-нибудь. Поправив сбившийся набок галстук, пожилой лысеющий мужчина плеснул в толстостенный стакан виски, вслед за жидкостью в стеклянную емкость упал кубик льда.

— Что еще? Лес-кругляк… У корейцев? Опять левый? А как я по документам его проведу? Если только цену сбросят… Жду! — Выключив мобильник и отложив его в сторону, Ставропольский устало зевнул.

Вновь опустившись на диван, он с грустью посмотрел на стену, где в небольших позолоченных рамках красовались старые почетные грамоты, свидетельства, украшенные красными знаменами и гербами СССР. Сегодняшний бизнесмен смотрел на них, вспоминая не менее славные времена своей жизни при советской власти. Над столом покачивался подвешенный к потолку макет вертолета. Лопасти винта лениво вращались — приводились в движение ветром маленького вентилятора, закрепленного прямо под ним. Отхлебнув шотландского виски, Ставропольский скривил губы, потянулся к вибрировавшему мобильнику, глянул на номер. Зазвучала полифоническая мелодия.

— Опять ты? И что — меня все же пригласили? Не спрашивали? Вспомнили старые заслуги авиатора. Так ведь… не по чину, я лицо гражданское. Ну, спасибо… Жду, приедешь — расскажешь подробнее.

— Что, ты все по телефону говоришь? — В гостиную вошла молоденькая девушка.

Расчесывая на ходу длинные черные волосы, Маша направилась к деду. Красивое смуглое лицо, крупные глаза, стройная фигура и спадающие на плечи пышные волосы делали ее привлекательной не по годам, хотя ей и было всего ничего — шестнадцать лет. Ставропольскому не раз приходилось объясняться с ее постоянно меняющимися кавалерами, в основном это были взрослые мужчины, а некоторые из них были даже женаты. Бизнесмену не хотелось, чтобы внучка так рано вступала во взрослую жизнь.

«Всему свое время, — поучительно говорил он ей, — уж поверь мне, я-то пожил и знаю. Им от тебя надо только одного…»

«Что ты такое говоришь? Это всем мужчинам надо. И мужу от жены, кстати, тоже…»

«Деньги им мои от тебя нужны и связи».

Но девушка лишь отмахивалась, не желая слушать умудренного жизнью деда. Такое отношение сильно злило Машу, и она не раз сбегала из дома. Но связи Ставропольского были безграничны, его люди, милиция тут же прочесывали город и приводили непослушную девушку домой.

— Чего тебе, внучка? — Бизнесмен протер слипающиеся глаза.

— Я пойду сегодня на дискотеку, и мне нужны деньги. Я не собираюсь все время сидеть дома, — девушка опустилась на мягкий диван, — золотая клетка хоть и просторная, но все же клетка…

— Мы уже говорили с тобой на эту тему.

— Ты же знаешь, если я захочу…

— Прекрати. Денег мне не жалко. Просто ты слишком молода, чтобы шляться по танцам.

Девушка поджала ноги, одернула короткую юбку и, достав помаду, начала красить губы.

— Давай тогда куда-нибудь в Европу на недельку съездим! Сколько можно в этой дыре прозябать?

— Не могу. Меня послезавтра на полигон пригласили. — Ставропольский допил остатки виски.

— То бизнес у тебя, то твои жлобы в гимнастерках.

— Кто? — удивился бизнесмен.

— Ну… военные…

— Я сам погоны носил, ты знаешь, — Ставропольского слегка передернуло, по телу прошлась неприятная дрожь, — не смей называть военных жлобами.

— Все равно жлобы, а строят из себя… погано смотреть. — Девушка закончила красить губы.

— Ты мне это прекрати. — Дед посуровел, лицо медленно наливалось краской.

— Как хочу, так и буду называть. — Маша встала с места и направилась к бару.

— Может, ты еще и при мне пить станешь? — Ставропольский заметил, как девушка откупорила бутылку мартини и пододвинула к себе бокал.

— А вот это я как-нибудь сама решу. Твое мнение насчет спиртного мне абсолютно неинтересно, — Маша улыбнулась, — могу и сигару закурить. Я шучу. — Мартини потекло из бутылки.

— Поставь стакан! — Бизнесмен побагровел.

— Я совсем немного. Ты бы радовался, что я от тебя не прячусь. Мои сверстницы в городе водку стаканами пьют, — вновь улыбнулась девушка.

И когда бизнесмен был готов взорваться, а скандал разгореться по полной программе, в гостиной появился невысокий накачанный мужчина. Подойдя к бизнесмену, он с уважением пожал протянутую ему руку.

— Здравствуйте, Николай Павлович.

— Привет, Витя. А ты, однако, быстро, не ожидал, что так скоро приедешь. — Ставропольский изменился в лице и тут же сделал вид, что забыл про ссору с внучкой.

— Как дела, Маша? — безразлично, но вежливо обронил невысокий накачанный мужчина.

— Нормально, — сухо ответила девушка, при этом на ее лице появился еле заметный румянец.

Мужчины замолчали, давая понять, что им нужно поговорить наедине. Бросив не слишком уважительный взгляд на бизнесмена, внучка вышла из гостиной, напоследок сильно хлопнув дверью.

— С характером! — подытожил Витя, присаживаясь рядом со Ставропольским.

— Вся в меня, — то ли с гордостью, то ли с сожалением в голосе произнес бизнесмен, — ладно, давай к делу.

С высоты птичьего полета вертолетная часть казалась лишь небольшой заплаткой, затерявшейся среди дальневосточной глуши и непроходимой тайги. На многие километры от нее не было и следа пребывания человека — деревья, сопки, снег да лед. Гуляла метель, отзываясь нудным завыванием в верхушках деревьев. Ни автострад, ни железных дорог. Самым надежным средством передвижения в здешних краях был вертолет. Но если погода нелетная, приходилась ждать, и счет шел не на часы, а на дни. А уж если зарядила непогода, налетел какой-нибудь циклон, то могла пройти и неделя целая. Можно было пробраться к военной части и на машине, дороги, конечно, неасфальтированные, но зимой непролазной грязи нет, а от глубокого снега их расчищали бульдозеры лесозаготовителей. Правда, если застрянет машина на полпути, пиши пропало.

Крупные хлопья снега стремительно проносились по крышам ангаров. Высокий забор, обрамляющий вертолетную часть по периметру, казалось, вот-вот согнется под сильными порывами ветра, а столбы вырвет с корнем, как при урагане. Свет от прожекторов на вышках ходил ходуном, вырисовывая на белом ковре вертолетной части причудливые тени. Охрана, находившаяся у ворот КПП, укрылась от сильного ветра, засев в маленькой, но теплой и уютной будке. Кто в такую непогоду, кроме смены, рискнет выбраться на открытое пространство к воротам, кто попытается пробраться в вертолетную часть?

В одном из ангаров горел яркий свет. С внутренней стороны у входа дежурили двое широкоплечих мужчин в камуфляже. Они то и дело выглядывали на улицу через застекленный прямоугольник окна. Автоматы держали наготове, словно потенциальный противник уже был где-то рядом и крался к ним, сжимая в руке холодную рукоять ножа. Но эта была не вся охрана — двое других спецназовцев совершали обход ангара, не побоявшись выбраться на улицу в метель. Бульдозер прочищал выезд к взлетной площадке, на которой дымил выхлопной трубой потрепанный тягач.

В центре ангара величественно возвышался новенький вертолет, его лопасти отбрасывали тень на троих людей, топтавшихся рядом с машиной. Тщательно отполированный фюзеляж при желании мог служить зеркалом, чем и воспользовался один из мужчин в кожаной летной куртке — поправил расческой на голове пробор.

— Такого красавца я еще не видел. — Высокий полковник с залысиной провел рукой по блестящей поверхности вертолета. — Владимир Александрович, — уважительно, по имени-отчеству обратился он к летчику-испытателю с погонами майора на плечах, — как, вы сказали, он назывался во время разработок? Никак не могу запомнить.

Поправив сбившийся пробор, Пожарский улыбнулся:

— Рабочее название было «Скат», а потом остановились на другом — «Барракуда», Олег Константинович, «Барракуда».

— Звучно. Вижу, у нас в «Ростехвооружении» без дела не сидят. Да и тебе повезло. Управлять такой штуковиной, наверное, одно удовольствие, — полковник — командир вертолетной части блеснул залысиной.

— Да, мне как летчику-испытателю оказали огромную честь, доверив довести эту «вертушку» в экстремальных условиях.

— «Ростехвооружение» — предприятие солидное, занимается экспортом всех видов обычных вооружений, модернизацией военной техники, строительством военных объектов за рубежом. Но чтобы они такой вертолет создали, интересно… — Полковник задумался. — Наверное, по техническим характеристикам схож с «Черной акулой».

Борттехник и несколько механиков ждали поодаль от вертолета, прислушиваясь к разговору командира вертолетной части и пилота. Свою часть работы они сделали, все системы проверены, отрегулированы вертикальные и горизонтальные стабилизаторы, широкие аэродинамические гребни хвостового оперения. Вертолет был готов к взлету, но день основных испытаний еще даже и не назначили. Никто не хотел рисковать в плохую погоду — неудача в испытаниях сулила большие неприятности и увольнение с занимаемой должности. Пока имелось разрешение провести лишь пробный полет.

— «Черная акула» уже прошлый век. Это совершенно новая машина, аналогов которой нет. Так что если испытания пройдут успешно, Россия вступит на новый уровень вертолетостроения. Военные других стран еще только мечтают о подобном…

— Красиво говоришь, Владимир Александрович, аж дух захватывает, — произнес полковник, — управлять им, наверное, трудно.

— Вертолет имеет централизованную архитектуру, обеспечивающую максимальную интеграцию с системами управления, что значительно облегчает управление «вертушкой», — словно прочитав выдержку из описания, произнес испытатель.

— А как он в бою? — полковник заинтересовался рассказом пилота и не скрывал возрастающий интерес.

— «Барракуда» оснащена приемником предупреждения об облучении радаром и автоматически включает «прозрачный» режим, то есть мгновенно пропадает с экранов радаров. Ну и само собой — система предупреждения о пуске ракет.

— А со скоростью как?

— Максимальная скорость триста километров в час.

Полковник присвистнул:

— Для вертолета это круто! — Полковник погладил рукой лысину. — Вот только не могу понять одного — обычно экипаж военного вертолета такого класса состоит из пилота, летчика-штурмана, борттехника. Тут в экипаже только двое: пилот и борттехник. Мне, как вертолетчику, это непривычно.

— Вам это кажется странным, но вертолет напичкан электроникой, она и выполняет всю работу, которую раньше делали люди. Ничего невозможно замысловатого здесь нет, вот почему с машиной в полете управляются двое: я и борттехник. Этого вполне достаточно. В принципе это и есть главное — электроника, вот что тут самое ценное. И поверьте мне, это сердце вертолета, — пилот постучал по фюзеляжу вертолета, — сердце «Барракуды».

Командир вертолетной части проникся искренним уважением к пилоту.

«Вот таких специалистов бы, да побольше. Молодой, амбициозный, с техникой на „ты“, — подумал он.

— Это я обо всем в последнюю очередь узнаю, — улыбнулся полковник, — мое дело только обеспечить испытания. А вы, видимо, давно в курсе, что со дня на день прибудет группа офицеров-десантников, практиков, как раз и посмотрят испытания «вертушки», оценят по достоинству. Кстати, а почему эту машину в такую глушь загнали?

— В европейской части России демонстрировать ее не стоит. Не хотим светить раньше времени. Американцы там постоянный спутниковый мониторинг ведут, утечка информации… Мало ли что? А тут — глушь, посторонних нет. Да и условия здесь экстремальные, — пилот взглянул на часы, — пробный полет хорошо пройдет. Для него даже сегодняшний ветер не помеха.

— Это правильно, нечего им знать о наших достижениях, — проговорил полковник, — посмотрите полигон, где предстоит демонстрировать новые возможности «вертушки», он в десяти километрах отсюда.

— Ну что, вывезем его на площадку?

Тягач с урчанием вытянул вертолет из ангара. Метель на улице поутихла, в воздухе воцарилось относительное спокойствие. Прожектор на вышке выхватил лучом света из темноты тягач и осветил дорогу к площадке. «Барракуду» выкатили на площадку и поставили возле дежурного вертолета «Ми-28».

— Сразу видна разница! — Полковник улыбался, сравнивая «Барракуду» со старым вертолетом. — Такая же, как между молодой красоткой и древней беззубой старухой.

— Хотите осмотреть вертолет изнутри? — Пилот посмотрел полковнику в глаза. — Я, конечно, понимаю, что это нарушение инструкции, но для вас можно сделать исключение.

Командир вертолетной части не ожидал подобного предложения от представителя «Ростехвооружения».

«Когда еще посидишь в подобной машине», — подумал полковник.

— А это возможно? — еще раз уточнил он.

— Для вас да. — Пилот загадочно улыбнулся.

Открыв полковнику кабину, Владимир Пожарский произнес:

— Только ничего не трогайте, начальство не поймет, если что-нибудь произойдет… А я пока «Ми-28» осмотрю, давненько не приходилось летать на такой машине.

— Ради бога, — полковнику было уже не до испытателя, он был поглощен созерцанием приборов «Барракуды».

Пожарский подошел к старому вертолету, походил вокруг него, присел на корточки, после чего забрался в кабину. Минут через десять из «Барракуды» выбрался полковник, его лицо светилось от счастья.

— Столько хрени электронной. Так и не разобрался, что к чему, — честно признался он.

— Абсолютно новый подход к управлению машиной и контролем за системами. И я долго все изучал, пока все не запомнил, — снисходительно бросил испытатель, — а как у вас здесь с топливом? Я знаю, что в ДальВО всегда чего-то не хватает, потому что дорог практически нет.

Полковник устроился на сиденье рядом с представителем «Ростехвооружения».

— Да, все топливо пришлось для «Барракуды» слить. Только в этом «Ми-28» еще осталось, он ведь дежурный. А так весь вертолетный парк с пустыми баками стоит.

— А если пожар в тайге или еще что-нибудь? Что делать будете?

— Придется дежурным обходиться. «Ми-28» еще никогда не подводил.

— Кстати, я бы в город съездил. «УАЗ» дадите?

— Даже с водилой, — улыбнулся полковник.

— Хорошо. Только водителя я отпускаю, сам за руль сяду. У меня тут подружка, — доверительно произнес Пожарский, — сами понимаете…

— Все мы мужики… Езжай, майор, — полковник пожал руку испытателю.

Поселок корейцев-лесорубов с виду напоминал скорее зэковскую зону, чем место, где проживают свободные рабочие. Колючая проволока, тянувшаяся поверх высокого бревенчатого забора, окончательно отбивала охоту у смельчаков через нее перебраться. Вышки для автоматчиков. Рубленые бараки, сложенные из свежих бревен, еще пахли смолой, а прорезанные в них окошки были настолько малы, что при желании и голову наружу не высунешь. Коммунистические лозунги были развешаны везде, где только возможно. На это в Северной Корее денег не жалеют. Они вещали иероглифами божественные заповеди идола корейской революции. Не скрыться было и от портретов великого вождя Ким Ир Сена и его сына — любимого руководителя Ким Чен Ира, нынешнего лидера Северной Кореи. Хотя первого уже и нет в живых, но официально Ким Ир Сен продолжает считаться в Пхеньяне реальным руководителем государства. Мертвец — «живее всех живых», парадокс, но при диктаторских режимах и не такое возможно. «Великий Вождь» и «Любимый Руководитель» — это не эмоции корейцев, а абсолютно официальные титулы.

На российском Дальнем Востоке северокорейские лесозаготовители обосновались недавно. По соглашению между правительствами Российской Федерации и Корейской Народно-Демократической Республики в Хабаровский край в середине девяностых прибыли северокорейские лесорубы. Для обеих сторон дело выгодное: часть поваленного леса остается в России, а часть идет в безлесный Пхеньян. Для местных властей — полная выгода и никаких проблем с иностранцами. В поселках северных корейцев своя администрация, своя служба безопасности, даже свои суды. В общем, маленькое государство со своими законами внутри другого, своеобразное гетто. Выходить за пределы которого строжайше запрещено — только на работу. Чтобы следить за порядком в каждом поселке есть свои северокорейские гэбэшники — а то подопечные «русской буржуазной заразы нахватаются». Для России работа северных корейцев выгодна, ни копейки не стоит, а лес — он сам по себе растет. Рассчитываются с лесорубами в Пхеньяне, к тому же ничего не стоящими северокорейскими вонами. А работать в России на Дальнем Востоке для корейца за счастье. Накормлен, одет, а на родине, в Северной Корее, народ траву ест. Ким Чен Ир в это время ядерную программу разрабатывает, отцовские идеи чучхе в народ продвигает.

За такое отношение к жизни своих граждан КНДР была включена США в «черный список» наряду с Кубой, Туркменистаном и прочими диктатурами. А русским что от этого? Пусть себе туркменбаши и любимый руководитель — сукины дети, но это свои сукины дети. Только однажды русским пришлось пострадать от главного корейца, когда Ким Чен Иру вздумалось отправиться в Москву из Пхеньяна личным поездом — в результате железной дороге пришлось поломать весь график пассажирских поездов на Дальнем Востоке и в Сибири. Масса россиян опоздала по своим делам, и материли тогда товарища Ким Чен Ира на чем свет стоит. Прямой ущерб из-за капризов диктатора составил несколько миллионов долларов.

Самый большой деревянный барак в поселке лесорубов был забит до отказа. Здесь всегда происходили открытые партсобрания. Стол президиума, крытый кумачом, стоял на возвышении в конце просторного помещения, которому больше бы подходило название «сарай», если бы не две печки, сложенные умелыми корейскими руками, чего-чего, а дров в тайге хватало. Ряды самодельных стульев, табуреток с уложенными на них досками, заполнились — ни одного свободного места. А те, кто вернулся с дальних высечек, стояли, подпирая стены. Невысокий кореец, с зачесанными набок черными волосами, руководитель службы безопасности поселка, секретарь парторганизации — Ли Эр Йон, толкал речь. В моменты, когда он замолкал, слышно было, как жужжит ожившая в тепле муха, так внимательно слушали Ли Эр Йона, взвешивали каждое слово и время от времени синхронно кивали. Этакий съезд коммунистической партии из советского прошлого, только депутаты не в добротных костюмах, а в истертых ватниках и все узкоглазые. Оратор резко поднял руку, прокричал здравицу любимому руководителю всех корейцев, да так громко, что сидевшие в первом ряду чуть не позатыкали уши, но это было бы расценено как антикоммунистическая пропаганда. Потом обвел присутствующих хищным взглядом, прищурил и без того узкие глаза, наполнил стакан водой из графина. Ударил кулаком по столу и вновь ринулся в словесный бой.

Со слов парторга выходило, что бригадир лесорубов Чой Ен Сун — враг народа. Вчера во время работы он потерял в глубоком снегу значок с изображением Ким Ир Сена. Всем корейцам такие значки выдаются в обязательном порядке, и потерять его — то же самое, что предать Родину. Бригадиру было оказано доверие — парторг дал ему ночь на поиски, но священное изображение вождя так и не отыскалось.

У возвышения стоял немолодой кореец с поникшей головой и почерневшими, отмороженными за ночь бесплодных поисков ушами. Всю ночь провел в лесу — удирать к русским даже не помышлял, все равно милиция потом привезла бы его в поселок и сдала службе безопасности. Именно он и стал сегодняшним козлом отпущения. Оправдываться было нечем: глядя на портрет любимого руководителя Ким Чен Ира, висевший за спиной у оратора, он лишь шептал о полном признании вины и утрате революционной бдительности. В глазах читался страх, ноги подгибались, еще чуть-чуть, и он бы потерял сознание. Лица слушающих были суровы, десятки глаз с осуждением смотрели на бригадира, его готовы были разорвать на части, как беспомощную мышь, попавшую в лапы проголодавшегося кота. И не за то, что потерял значок, бригадир — все же шишка по лагерным понятиям, и он успел нажить себе врагов среди рядовых лесорубов.

Парторг остановился, в зале повисла тишина. Ли Эр Йон бросил испепеляющий взгляд на бригадира и начал зачитывать проект решения партсобрания, из которого следовало, что товарищ Чой Ен Сун утратил революционную бдительность и должен понести суровое наказание. Это могло означать лишь одно — дело врага народа передается в народный северокорейский суд, находящийся здесь же, в поселке. Мерзавец и пособник американских империалистов достоин сурового наказания — как минимум, тюремного заключения.

Собрание подошло к концу, настала финальная часть — голосование. Все присутствующие дружно подняли руки, бригадир Чой Ен Сун единогласно был признан виновным. И никого не удивило, что к врагу народа тут же подошли двое охранников, бригадир покорно заложил руки за спину, и его повели к выходу. Под гневные крики собравшихся бригадир покинул барак. Загремели доски, табуреты, составлялись к стенам стулья.

Выйдя на крыльцо, парторг закурил. Подняв меховой ворот кожаного плаща, он жадно затянулся. Буржуазные сигареты «Мальборо» с отломанными фильтрами были предусмотрительно переложены в корейскую бумажную пачку. Хлопья снега опускались на черные волосы. В небе послышался стрекот винтов, Ли Эр Йон запрокинул голову. Над поселком пронеслась «вертушка» непривычных очертаний — быстро скользнула по небесной глади и в считаные секунды исчезла из виду. Кореец проводил вертолет задумчивым взглядом.

Ветер, пришедший с моря, все еще бушевал над дальневосточным портовым городом. В зале, где собрались приехавшие из Москвы и с Нижнего Поволжья, царила легкая нервозность. Но несмотря на нее, в помещении чувствовался уют, ведь в окна бил мокрый снег, и даже сверкнула пара молний. Устроившись в одном из кресел, майор Лавров разглядывал присутствующих, среди которых были гражданские из «Ростехвооружения», полковники и подполковники, прибывшие на Дальний Восток из Москвы. Старший лейтенант Барханов сидел рядом с майором, и было понятно, что происходящее столпотворение его раздражает.

— Не люблю такие собрания. Шумно, как на базаре, — вполголоса произнес старлей.

— И не говори, — отозвался майор, — но иногда бывает полезно посмотреть на гостей из Москвы, строят из себя генералов, хотя сами и до полковников с трудом добрались. В такие моменты понимаешь, почему на один толковый приказ два дурацких приходят.

Присутствующие рассаживались, в зал вошел полковник Рылеев, руководитель испытаний. Тут же поднял руку, предупреждая традиционное в таких случаях «товарищи офицеры…». Пройдя к массивному столу, он запрокинул голову и попросил минутку молчания.

— Здравствуйте, господа и товарищи, — Рылеев откашлялся, — нас собрало здесь вместе совершенно выдающееся и секретное дело. Нам выпала честь участвовать в испытаниях нового вертолета, произведенного конструкторским бюро «Миля». Именно от нашей принципиальности, непредвзятости и будет зависеть дальнейшая судьба самого современного отечественного вертолета, «Барракуды». Россия находится на новом пороге… В «Барракуде» воплощены все новейшие достижения…

Старлей отвел взгляд и улыбнулся.

— Сейчас начнет про перспективы развития отечественного авиастроения заливать.

— Послушаем, может, что-нибудь конкретное и услышим, — произнес майор.

— …вертолет был доставлен по железной дороге в пенале, затем автотранспортной платформой в летную часть. Пробный полет прошел успешно, — продолжил полковник, — в последний момент в состав комиссии были включены и представители спецназа ВДВ ГРУ. Вертолет создавался как многоцелевой, и им предстоит оценить его преимущества на практике. Хотя использование «Барракуды» в качестве десантного средства при проведении диверсионных и антитеррористических операций лишь одна из возможностей. Заметим, не главная. Тем не менее: майор Лавров и старший лейтенант… — полковник тщетно искал в бумагах фамилию «Барханов», и старлею пришлось назваться самому, — а теперь, господа, — последнее слово Рылеев произнес фальшиво, с усилием, но одновременно и с удовольствием, — можете ознакомиться с техническими характеристиками «Барракуды», правда, пока только на бумаге, и с программой испытаний, — Рылеев указал рукой на стопку запакованных в пластик листов. — Если возникнут какие-нибудь вопросы, обращайтесь к представителям «Ростехвооружения». Спасибо за внимание.

Присутствующие не спеша потянулись к столу. Московский полковник, только что закончивший речь, отошел в сторону и принялся с важным видом изучать какую-то бумагу.

Майор со старшим лейтенантом тоже подошли к столу.

— Старлей, давай-ка посмотрим, кто включен в список приглашенных. Вдруг знакомого увидим? Мало ли.

— Что-то мне мало верится.

Батяня просмотрел список приглашенных, но знакомых ему фамилий не нашел. Напротив каждого приглашенного указывались его звание и занимаемая им должность.

— Я же говорил, — старлей посмотрел на Батяню, — наши фамилии в самом конце. Хоть другие стоят по алфавиту. Не слишком нас здесь и ждали.

— Не мы самые последние, это интересно. Кто такой Ставропольский? — Майор Лавров ткнул пальцем в конец списка. — К тому же еще и бизнесмен, гражданский. Тут только люди военные. За что ему такая честь — стоять самым последним в списке?

— Родственник или хороший знакомый кого-нибудь из «Ростехвооружения», какая нам разница?

— Может, и никакой, но узнать интересно. Надо спросить у полковника, он-то наверняка знает.

— Только без меня, я тебя здесь подожду, — Барханов подхватил со стола папку с техническими характеристиками вертолета, — это куда более важно.

Заметив приближение майора, полковник оторвал взгляд от бумаги и вопросительно посмотрел на Лаврова.

— Товарищ полковник, разрешите задать вопрос?

— Конечно, майор. Если даже я чего-нибудь не знаю, то специалистов можно отыскать через десять минут.

— Специалисты здесь ни при чем.

— Вы по поводу организации быта и досуга во время испытаний?

— Разрешите узнать, почему в списках приглашенных числится гражданский? — спросил Лавров.

Полковник нахмурил брови, но тут же расслабился:

— А, так вы про Ставропольского. Это местный предприниматель. Приглашен на полигонные испытания в качестве почетного гостя.

— Простите за нескромный вопрос, а за что ему такая честь? — Батяня говорил уверенно.

— Много помогает ДальВО материально. Сам в прошлом офицер-вертолетчик. С боевым опытом — в начале 50-х в Корее воевал.

— Значит, все-таки какое-то отношение к испытаниям имеет, — как бы про себя проговорил майор Лавров.

— Это все, что вы хотели узнать, майор? — Полковник дал понять, что у него не так уж много времени для пустых разговоров.

— Более чем, — сухо ответил Лавров.

Найдя взглядом старшего лейтенанта Барханова, майор направился к нему.

— Старлей, мне это совсем не нравится, — тронув за плечо десантника, сказал майор.

— А вертолет еще тот. Триста километров в час развивает.

— Я не о машине, а о бизнесмене. Предчувствие у меня плохое. Испытания секретные, а гражданского в список включили.

— Не ищи загадок там, где их нет. Тут все понятно. Не будут же начальники за свои деньги поить гостей. Бизнесмен проставляется. Гражданский и стол накроет, девочек позовет. Вот тебе и почетный гость.

— Слишком просто, — задумался Батяня, — хотя на правду похоже.

— Майор, ты переутомился. Мне это тоже не нравится как военному, а что делать? Мы бы с тобой и бутылкой водки на двоих в гарнизонной гостинице обошлись, а московские любят гульнуть.

Лавров не успел ответить. Послышался голос московского полковника, вещающего о том, что сейчас перед собравшимися выступит представитель «Ростехвооружения».

Тусклый свет торшера освещал небольшую, но со вкусом обставленную комнату в городской квартире. Темные шторы, прикрывавшие окно, то вздымались, то опускались на ветру, подобно морским волнам, неожиданно взбунтовавшимся, на синей морской глади — открытая форточка давала знать о близости океана. В зеркальных раздвижных дверцах платяного шкафа отражались две обнаженные фигуры. Нижнее женское белье и предметы мужского гардероба устилали не прикрытый ковром сияющий паркет. В воздухе веяло дорогими духами, гармонично сочетающимися с льющейся из динамиков музыкой Шопена.

Девушка игриво захлопала ресницами и, опустив голову на плечо мужчины, заглянула ему в глаза:

— Витя, ты меня в самом деле любишь?

— Ты каждый раз задаешь один и тот же вопрос, — серьезно ответил мужчина, — и заранее знаешь на него ответ.

— Все равно приятно слышать это каждый раз после того, как позанимаешься с тобой любовью, — Маша Ставропольская слегка обиделась и, убрав голову с мужского плеча, перебралась на другую сторону широкой кровати.

Белоснежное одеяло, прикрывавшее женские прелести, соскользнуло вниз, обнажив широкие бедра. Мужчина почувствовал непреодолимое желание. Он с силой повернул девушку к себе, девичья обида растворилась в крепких мужских объятиях.

— Тебе понравилось? — уже перевернувшись на спину и закурив сигарету, Витя выпустил струйку дыма.

Маша улыбнулась:

— Может, ты мне что-нибудь скажешь?

— Я тебя люблю, — слетело с тонких губ мужчины.

Нагая девушка поднялась с кровати и, подхватив со столика бутылку шампанского и два бокала причудливой формы, присела рядом с любовником.

— Тебе нравится музыка, какую я поставила?

— А разве что-то играло? — Виктор прислушался и только сейчас различил тихие звуки фортепьяно.

— Глупый ты, глупый, но ты у меня самый красивый! — Маша наполнила бокалы. — За нас, дорогой.

Как только они выпили, Витя обхватил девушку за талию и уложил рядом с собой.

— Ты что, опять поссорилась с дедушкой?

Девушка отвела взгляд к стене, и молодое личико сделалось серьезным, розовые щечки надулись.

— Я же просила не говорить со мной об этом…

— Зря ты так, Николай Павлович классный мужик.

— Тогда почему он не отпускает меня одну в город? Я же самостоятельная и могу отвечать за свои поступки, — произнесла Маша, — повсюду за мной следуют его обезьяны-охранники. Ты, конечно, исключение.

— Спасибо на добром слове. Я дрессированная тобой обезьяна, — Витя улыбнулся, — просто он сильно беспокоится о тебе.

— Я этого не понимаю, — девушка закурила, — насильно никого счастливым не сделаешь.

Мужчина встал с кровати и пошел в ванную.

— Я в душ. За пять минут по мне не соскучишься?

— Как-нибудь переживу. — Маша Ставропольская забарабанила тонкими пальчиками по бутылке шампанского.

Заурчал кран, зашумела вода. Через несколько минут в спальне появился Витя. Обмотавшись длинным полотенцем, он уже причесывал мокрые волосы. По накачанной мужской груди все еще стекали маленькие капли воды.

— Ты в курсе, что твоего деда пригласили военные, — мужчина положил расческу на тумбочку, — на полигон? Я его повезу.

— Ну и что? — огрызнулась Маша. — Мне-то какое дело? Хотя жаль, что мы с тобой несколько дней не будем видеться.

Витя опустил руку на хрупкое плечо девушки, в его глазах блеснул непонятный ей огонек.

— Ты чего, — удивилась Маша, — глазами стреляешь?

— Это так, у меня бывает, — отмахнулся мужчина, — я бы на полигон поехал… вместе с тобой. Новые впечатления. Природа, свежий воздух. Заодно из дома выберешься. Когда еще такая возможность представится?

— Ты это серьезно? — Девушка засмеялась. — Ты же знаешь, я военных не люблю. Нудные они.

— Серьезней не бывает. Военные нам не помеха. Тебя же никто не заставляет с ними общаться. Они сами по себе, дед с ними, а у нас будет другая программа.

— Тогда давай, — девушка искренне заинтересовалась, — попробуем позаниматься любовью где-нибудь… — Маша задумалась.

— В машине, в зимнем лесу. По-моему, там этого мы еще не делали, — тут же нашелся Витя.

— Ты просто прелесть. — Девушке явно понравилось предложение. — Дед все организует, если я его попрошу.

— Твой дед в курсе, что мы встречаемся? — напряженно спросил Витя.

Маша покраснела, на личике появился румянец:

— Конечно, нет. Ты только представь, что бы он сделал, если бы узнал, что я встречаюсь с его водителем и телохранителем? — Девушка забарабанила пальчиками по пустому бокалу. — Мне шестнадцать, тебе тридцать два. За совращение малолетних…

Вите не понравилось подобное замечание, он не любил, когда Маша напоминала ему о разнице в возрасте.

— Но ты не собираешься говорить ему об этом? Он же меня тогда…

Но ответить девушка не успела, в кармане пиджака, валявшегося на паркете, зазуммерил мобильник.

— Мы еще поговорим на эту тему.

Витя вынул телефон и, вдавив на панели кнопку, удалился на кухню. Маша тяжело вздохнула и, присев напротив небольшого зеркала, стала приводить себя в порядок.

— Да, в машине на зимней природе я еще не пробовала, — влажные губы девушки расплылись в загадочной улыбке, — это будет необычно.

— … да все в порядке… идет по плану… Как и договаривались. — Краем уха Маша успела уловить заключительные фразы телефонного разговора.

Из кухни Витя вернулся с чашкой кофе. Аромат свежесваренного кофе приятно щекотал ноздри.

— Кто это?

— Мои личные дела, дорогая. Мне пора, — уклонился от ответа мужчина.

— А то я уже подумала, что дед тебя ищет…

— В машине, на природе, как и обещал, — напомнил ей Витя.

Входная дверь однокомнатной квартиры хлопнула, и девушка осталась наедине со своим зеркальным отражением. На ее губах все еще играла загадочная улыбка.

Фары бежевой «Тойоты» выхватили из темноты дорожное ограждение. Машина резко свернула, напоследок запоздало мигнув правыми поворотниками. Под протекторами затрещали тонкий лед и гравий, с порывом ветра в чуть приспущенное окошко залетел отвратный запах. Салон мгновенно наполнился «ароматом» тухлятины и гнилья. Вонь исходила от прибрежной свалки, куда рыбаки ежедневно сбрасывали испорченную рыбу и отходы морепродуктов. Несмотря на то что на улице стоял мороз, «ароматом» веяло за километр. Теперь подымай не подымай стекло, все равно ничем не поможешь. Запах, казалось, навечно поселился в машине. Над «японцем» закружилась стая чаек — за несколько секунд лобовое стекло покрылось десятком белых пятен. Водитель выругался и включил стеклоочистители.

— Ну и денек выдался. — Крепкий мужчина, сидевший за рулем, с отвращением посмотрел на белое вязкое вещество, размазанное «дворниками» по стеклу автомобиля.

«Тойота» выехала на складскую площадку с покореженными ржавыми морскими контейнерами и сверкнула стопниками. Заглушив двигатель, Витя привел сиденье в полулежачее положение и откинул голову на жесткий подголовник.

— Мужик, может, закурить найдется? — На приспущенное стекло окошка легла пара грязных пальцев.

Витя по инерции потянулся к «бардачку», где всегда лежал пистолет, не раз спасавший ему жизнь. Но, рассмотрев в темноте испитое заросшее лицо незнакомца, лишь выругался.

— Держи и вали отсюда. — Вместо пистолета Витя вытащил из «бардачка» почти пустую пачку недорогих сигарет.

— Дай вам бог. — Бомж жадно выхватил пачку с тремя сигаретами и растворился в темноте.

Витя щелкнул зажигалкой, и в приспущенное окошко вылетела тонкая струйка дыма. Где-то вдалеке загорелся огонь, загремели громкие пьяные голоса. На металлических стенках морских контейнеров, которыми была заставлена часть площадки, заплясали десятки теней.

— Ну и место.

Сплюнув в окошко, Витя крутанул колесико магнитолы — из динамиков полилась спокойная классическая музыка. Когда нервы доходили до предела, а пять минут ожидания казались вечностью, Витя всегда включал Моцарта. Кассету с записью подарила ему Маша. Он и сам не знал почему, но эта музыка действовала на него успокаивающе.

Уже смеркалось. Фары автомобиля, вспыхнувшие сзади, заставили Витю вздрогнуть. На лбу проступили капельки пота.

— Теперь и музыка не поможет. Это он.

Водитель бросил взгляд на циферблат часов — ровно половина шестого.

— Такие люди не опаздывают. — Витя затаил дыхание.

Дверца приехавшего автомобиля хлопнула. Посмотрев в зеркало заднего вида, Витя прищурился и прикрыл глаза тыльной стороной ладони. Яркий свет фар беспощадно слепил глаза. Человек низкого роста, одетый в длинный черный плащ, неторопливо приближался к «Тойоте»:

— Здравствуй, — он опустился на заднее сиденье, — свет в салоне не включай.

Витя нервно протер о штаны вспотевшие ладони. Закурил еще одну сигарету.

— Не нервничай, — человек в черном плаще говорил спокойно.

— Я и не волнуюсь, просто…

— Выключи музыку, она действует мне на нервы.

Динамики заглохли, ветровое стекло с водительской стороны плавно поползло вверх. Витя почувствовал себя неуютно, как будто он сидел в чужой машине, а не в своей собственной.

— Вот теперь и поговорить можно.

На некоторое время в салоне повисла гнетущая пауза. Витя выстукивал на приборной панели одно из бессмертных произведений любимого композитора Маши и даже не мог вспомнить его имени. Пришелец тем временем смотрел на спинку водительского сиденья.

— План еще в силе? — Витя вдавил окурок в наглухо забитую бычками пепельницу.

— Конечно, иначе мы бы не встречались сегодня.

— Все может случиться. Кто его знает.

— Ты собираешься дать задний ход?

Витя колебался, не зная, что именно ответить. Любой ответ мог быть истолкован не в его пользу.

— Ты платишь, как и договаривались?

— Обижаешь. — Узкие глаза незнакомца блеснули.

— Тогда я по-прежнему в деле.

На лобовое стекло «Тойоты» упал белый комок птичьего помета.

— Как меня эти чайки достали. — Витя ударил кулаком по сиденью.

— Ты уже договорился? — прозвучал спокойный вопрос.

— Все будет в порядке, — ответил Витя, — это было несложно.

— Вот и славненько!

Три бомжа, устроившись за стенкой из картонных коробок от рыбных консервов, оживленно, но беззлобно ругались. Их грязные, закопченные лица озаряли языки пламени, вырывающиеся из дырявой жестяной бочки. Такой костер был единственным способом спастись от холода и пронизывающего ветра, гуляющего по складской площадке. Вскоре около бочки появилось еще несколько бездомных, из карманов у них торчали рыбьи хвосты.

— Сейчас жарить начнут. — Витя скривил губы.

Незнакомец с отвращением посмотрел на заляпанное лобовое стекло.

— План безупречен, и многое в нем будет зависеть от тебя. Но если подведешь…

— Я понимаю.

Гость опустил руку в карман плаща, и под ноги водителю упал целлофановый пакет.

— Здесь ровно половина, как и договаривались. Другую получишь после выполнения твоей части работы.

Витя поднял с пола пакет и перелистал новенькие купюры. Переломив не слишком толстую пачку пополам, он спрятал деньги в «бардачок».

— На дне пакета — коробочка. Там же инструкция, все сделаешь по написанному. — Невысокий мужчина хлопнул дверцей.

Фары его автомобиля загорелись, машина дала задний ход. Витя остался наедине со своими мыслями. Вновь включив магнитолу, он вслушивался в игру скрипки с оркестром.

— И что Машка в этом находит? Не пойму. Но иногда до самого нутра пробирает.

Проехать на территорию поселка корейских лесорубов и выбраться из него можно было только по специальному разрешению. Выдавалось оно лишь двумя людьми: начальником охраны и парторгом Ли Эр Йоном. Для последнего не существовало никаких запретов, он сам их устанавливал для других. Он мог выезжать и возвращаться в гетто, когда ему вздумается, чего не могли рядовые корейцы-лесорубы, постоянно вкалывающие на лесоповале: лес — зона, зона — лес. За выполнением всех инструкций и правил строго следила специальная комиссия, созданная самим Ли Эр Йоном. И если кто-то осмеливался ослушаться, тут же получал по заслугам.

Единственная дорога, ведущая в поселок, заканчивалась массивными воротами, за которыми кипела коммунистическая жизнь.

Старый «УАЗ», за рулем которого сидел Ли Эр Йон, миновал просеку и подкатил вплотную к КПП. Кореец-охранник молнией сбежал из будки-высотки, козырнул парторгу и отворил ворота. Ли Эр Йон надменно посмотрел на расшаркивающегося перед ним охранника и ухмыльнулся.

Припарковав машину напротив небольшого бревенчатого здания, на козырьке которого развевался корейский флаг, он поспешил подняться к себе в кабинет, расположенный на втором этаже. Сжимая под мышкой кожаную папку, кореец шагал по лестнице. Звеня ключами, он вошел в маленький, но практичный кабинет. Компактный письменный стол, небольшой шкафчик в углу, да и портрет Великого Вождя были единственными украшениями в скромном помещении. Выставлять роскошь напоказ для парторга непозволительно. Сбросив черный плащ, Ли Эр Йон подошел к замерзшему окну и протер «глазок», теперь он мог видеть поселок. Вереница бревенчатых бараков, высокий забор, вышка КПП, через которую он въезжал несколько минут назад, — полный порядок. Постояв у окна некоторое время, дождавшись, когда сменится охрана на вышках, парторг, наконец, опустился на стул. Потянулся к графину, наполнил стакан холодной до ломоты в зубах водой.

Тишину прервал зуммер дискового телефона, спрятанного в выдвижном ящике карликового столика. Ли Эр Йон, служивший в органах госбезопасности не первый год, предпочитал хранить вещи в местах, недоступных чужому глазу. Поэтому поверхность стола в его отсутствие всегда была девственно чиста. Бросив пару слов в микрофон, парторг опустил трубку на рычаги. Отпив пару глотков воды, он стиснул зубы и со злостью выплеснул содержимое стакана на пол.

Парторг мгновенно изменился в лице: лоб покрылся капельками пота, под тонким слоем кожи проявились темно-синие вены. Сильно выступавший кадык то подкатывал к подбородку, то снова опускался, глотать стало сложно. Пульс участился, и Ли Эр Йон, как рыба, выброшенная штормом на берег, жадно хватал ртом воздух.

Трясущимися руками парторг дотянулся до папки. С трудом вытащил белый баллончик с прикрепленной к нему небольшой маской, повторяющей форму рта, и приник к ней губами. Пара вдохов, и корейцу стало легче. Откинувшись на спинку стула, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и задышал полной грудью.

Приступы астмы начались у него уже в России. После первого приступа, случившегося два года назад, белый баллончик стал неотъемлемой частью его жизни. Без этого баллончика он не представлял своего дальнейшего существования, как не представляет его тяжелобольной, подключенный к искусственной почке. Отключили от аппарата, и тебя нет.

Об этом недуге знал только он сам и не собирался ни с кем делиться своей тайной, опасаясь за занимаемое место. Желающих занять его в Пхеньяне было предостаточно. Вдоволь отдышавшись, парторг выдвинул нижний ящик стола и достал карту. Разложив ее на столе, он склонился над ней. Найдя нужный квадрат, кореец пометил карандашом интересующую его местность. Обвел кружками портовый город и вертолетную часть, отчертил дорогу, соединяющую два объекта, — провел поверх нее жирную линию, соединив два овала. Улыбнулся, постучал пальцами по столу. После чего занес карандаш над картой и опустил острие грифеля на излучину реки, вблизи которой была отмечена сопка. Обрисовал и это место, посмотрел на проделанную работу. Уголки губ корейца плавно поползли вверх.

Набрав короткий номер на дисковом телефоне, парторг поднес трубку к уху. Через минуту в его кабинете уже стояли два охранника. На вид им было лет двадцать, не больше. У каждого на груди поблескивал значок с изображением вождя. Выпрямив спины, подняв головы, корейцы, не мигая, смотрели на портрет Ким Ир Сена, висевший за спиной у парторга. Поудобнее устроившись на стуле, Ли Эр Йон открыл папку. Охранники замерли в ожидании. Их маленькие черные глазки перекатывались — останавливались то на начальнике охраны поселка, то на изображении Ким Ир Сена, словно они боялись обделить вниманием одного и другого.

Старый, но все еще добротный «Ми-8», принадлежавший морскому порту, пронесся над заснеженной равниной и взял курс на лесной массив. Тень от вертолета, как морская волна, переливалась по макушкам высоких деревьев, иногда проваливаясь в вырубленные участки леса. Изредка внизу мелькали дикие животные. Испуганные стрекотом лопастей, они бежали прочь, прячась в лесной глуши.

Вертолет забрал вправо и сбавил высоту. Казалось, что «Ми-8» вот-вот зацепится за верхушки деревьев и рухнет вниз. Но это было всего лишь зрительным обманом, пилот знал, что делает, — до леса оставалось метров пять. Ему не раз приходилось летать этим путем, в основном, когда вертолет арендовал Ставропольский. Щедрый бизнесмен платил не только за аренду морскому порту, но и пилоту лично, тот зарабатывал на одном полете больше, чем получал за месяц. Связавшись с базой, пилот пошел на посадку.

«Ми-8» завис над лесной делянкой, где уже было вручную расчищено место для посадки. Внизу, как муравьи в потревоженном муравейнике, копошились корейцы. Стук топоров, эхом разносившийся на многие километры, заглушил звук вертолетного двигателя. Пилот выровнял машину над площадкой и плавно опустил ее, шасси коснулись спрессованного снега. Лопасти все еще вращались, создавая вокруг машины сильный воздушный поток.

Кореец в длинном черном плаще, прикрывая лицо от ветра, торопился встретить прилетевшего гостя. Как только он подошел к «вертушке», полы его плаща взметнулись, аккуратно уложенная прическа вмиг растрепалась.

Дверца вертолета открылась, и на снег спрыгнул широкоплечий мужчина. Осмотрелся по сторонам, покосился на корейцев-лесорубов, рубивших неподалеку сучья. Не заметив ничего подозрительного, он разложил лесенку. На ступеньку ступила нога в сапоге с острым носом.

— Нет, Витя, не надо, я сам. — Ставропольский первым спустился на землю. — Неужели я так стар?

— Нет, что вы, Николай Павлович.

— Остаешься на борту, а мне с человеком поговорить надо.

Парторг шагнул навстречу бизнесмену и первым протянул руку. Обменявшись рукопожатием, мужчины направились к вагончику-бытовке, одиноко дымившему жестяной трубой среди поваленных деревьев. Корейцы-лесорубы, усердно стучащие топорами, не отвлекались от работы, хотя им и было интересно, что же за гость пожаловал в таежную глушь. Но все поголовно боялись поднять головы, боялись гнева начальника охраны Ли Эр Йона, жесткого и принципиального парторга. Поэтому все покорно занимались своим делом, не бросая любопытных взглядов по сторонам.

Закрыв наглухо дверь, кореец предложил гостю присесть. На газовой плите предусмотрительно кипел чайник, извещая свистком о том, что вода уже закипела.

— Николай Павлович, может, кофе?

— Не откажусь. — Бизнесмен устроился на небольшом диванчике, видавшем виды.

Приготовив кофе, Ли Эр Йон присел рядом со Ставропольским.

— Сразу к делу? Или… — Парторг бросил взгляд на бутылку корейской водки.

— Пожалуй, обойдемся без спиртного. — Бизнесмен отхлебнул горячего напитка.

— Смотрите. — Кореец пододвинул к диванчику стол, сколоченный из досок, снял с него газеты, под ними оказалась разложенная карта. — Вот здесь! — Ли Эр Йон ткнул пальцем в угол.

Ставропольский наклонился, прищурил глаза и посмотрел на указанный корейцем квадрат.

— Место хорошее.

— Лучше некуда, — корейцу понравилось, что бизнесмен одобрил его выбор.

— Только все должно пройти гладко, никаких подозрений насчет меня возникнуть не должно. Мне лишние проблемы не нужны.

— Насчет этого можете не беспокоиться.

— Тогда я полагаюсь на тебя, но если произойдет что-нибудь непредвиденное, пеняй на себя. — Бизнесмен пригрозил корейцу кулаком.

— Не беспокойтесь, Николай Павлович, не первый год работаем вместе.

Ставропольский поднялся и направился к двери.

— Подождите, я вас проведу, — парторг угодливо улыбнулся.

Пока пожилой бизнесмен беседовал с корейцем, Витя ожидал его в вертолете. Место, куда он приземлился, не слишком нравилось ему. Причина была проста — Витя никогда не верил корейцам до конца, недолюбливал их и называл не иначе, как «коммунистическими сволочами». Хотя чем «коммунистическая сволочь» хуже «капиталистической», объяснить не мог. Он все время поглядывал на часы и с нетерпением ожидал появления Ставропольского.

— Отвратное место, — произнес вслух Витя.

— Это точно, — отозвался пилот.

— Уже надоело на узкоглазых смотреть, будто и не Россия здесь, а какой-нибудь «Шаолинь гребаный». Быстрей бы домой вернуться.

На удивление Вити, его хозяин вернулся быстро — даже спросил: «Неужели надо было лететь? Перекинулся бы парой слов по телефону». Бизнесмен поднялся по раскладной лесенке в вертолет:

— Разгоняй винты. Пошли на взлет.

За иллюминатором маячил кореец в черном плаще, махающий взлетающей «вертушке» рукой. Витя бросил на него пристальный вопросительный взгляд. Это не укрылось от внимания Ли Эр Йона, в ответ он чуть заметно кивнул — на его губах играла неискренняя восточная улыбка, предназначавшаяся Ставропольскому.

— Сволочь коммунистическая, — стиснув зубы, проговорил Витя.

— Ты чего? — Ставропольский краем уха уловил реплику своего телохранителя.

— Не нравится он мне, Николай Павлович, кореец в плаще. Уж лучше конь в пальто.

— Он мне тоже не по душе, но что поделаешь — бизнес.

«Вертушка» вновь взмыла над лесом, оставив позади лесную делянку.

— Летим в сорок пятый квадрат, — абсолютно неожиданно приказал бизнесмен пилоту.

«Ми-8» сменил курс. Пилот выругался про себя, но ничего не сказал. За те деньги, которые заплатил ему бизнесмен, он обязан был кружить над тайгой хоть целый день.

— Теперь покружи над этим местом. — Николай Павлович выглянул в иллюминатор.

Витя тоже приник к иллюминатору, не понимая, что здесь забыл его хозяин.

«Сопка, излучина реки, дорога. Неужели заправку здесь построить хочет?» — размышлял Витя.

Вертолет сделал два круга и уже пошел на третий, но бизнесмен махнул рукой и приказал пилоту возвращаться на базу.

— Правда красиво? — Ставропольский пристально посмотрел на своего телохранителя.

— Тут и пикник неплохой получится. Поляна что надо. И вертолету есть где приземлиться.

— Надо будет как-нибудь внучку на природу вывезти, а то все время дома сидит. На природе свежий воздух, не то что в городе.

Николай Павлович чуть заметно улыбнулся и загадочно сверкнул глазами. Пилот «вертушки» связался по рации с аэродромом и направил машину на юг.

Витя напрягся, как струна, почти одеревенел. Загадочный взгляд бизнесмена заставил его задуматься и поостеречься:

«Неужели он догадывается, что я сплю с его внучкой? Или просто так о ней вспомнил?»

Два бойца из комендантского взвода, совершавшие обход периметра вертолетной части, то и дело поглядывали на ангар, из окон которого лился яркий свет, отблески квадратных окошек искрились на снежной глади. Коренастый сержант поправил лямку автомата, сделал последнюю затяжку — сигарета чуть не обожгла губы. Солдатский ботинок вдавил в белое полотно обгоревший окурок.

— Сейчас бы на КПП зайти да в очко перекинуться.

— А я бы чайку! — Второй охранник обреченно оперся о бетонное перекрытие забора.

— Ничего не выйдет, и сегодня работаем в усиленном режиме.

— Это все из-за гостей, что-то в ангаре высматривают. Целый час там уже торчат. — Сержант похлопал напарника по плечу. — Ладно, пошли обход делать. Еще полтора часа до смены снег топтать.

Они замолчали, подняв ворота бушлатов, направились вдоль проволочного забора, оставляя за собой цепочку рифленых следов солдатских ботинок, которые понемногу заметал снег.

В одном из ангаров, где находился сверхсекретный вертолет, собралось немало народа: московские инспекторы, инженеры, сотрудники «Ростехвооружения», техники вертолетной части и двое десантников. Десятки любопытных взглядов пытались, подобно рентгену, пронзить блестящую металлическую поверхность «вертушки». Рядом с «Барракудой» стоял испытатель и время от времени бросал реплики-ответы, касающиеся технических характеристик вертолета.

— А что, если электронная система выйдет из строя? — Майор Лавров рассматривал через открытую дверцу кабины панель приборов.

— Это невозможно в принципе. Здесь тройная система дублирования. Все предусмотрено нашими разработчиками.

— Отследить его реально? Радаром, например… — В разговор неожиданно встрял старший лейтенант Барханов.

— И это невозможно. При желании радарный мониторинг отключается или в автоматическом режиме, или простым нажатием кнопки. Получается вертолет-невидимка, — пилот усмехнулся, — кстати, вот она.

Старлей присвистнул. На губах майора заиграла заразительная улыбка.

— Желающих посмотреть много. Я лучше отойду, гляну со стороны, — Барханов отошел от вертолета.

Пилот проводил старлея изучающим взглядом и повернулся к Лаврову лицом.

— Это все, что вы хотели знать, майор?

Лаврову не понравился откровенно наглый вопрос испытателя, как будто тот хотел побыстрей избавиться от собеседника. Видимо, его ждали более важные дела, чем рассказ о технических характеристиках «Барракуды».

Комбат Лавров изобразил на лице удивление и, вопреки желанию пилота, начал сыпать вопросами:

— Товарищ майор, а как же борьба с танками? Складки местности, ПЗРК «Игла»? Вертолеты противника?

— По огневой мощи наш новый вертолет равен десятку американских «Апачей». У противника нет ни единого шанса. — Пилот с неприязнью посмотрел на собеседника.

— Противника нельзя недооценивать. В любом случае, при наличии самой совершенной электроники, все решает человеческий фактор. — Лавров кивнул.

К вертолету вернулся старлей, шепнул:

— Майор, пошли, познакомишься с командиром части. Очень интересный мужик. Что пялиться на «вертушку», когда она на земле стоит. Вот взмоет в небо, тогда посмотрим, — Барханов указал рукой на высокого пожилого полковника.

— Подожди, старлей, я к вам попозже присоединюсь. Все равно ему сейчас не до нас будет. Вон, видишь, московским гостям что-то объясняет. А у нас с майором Пожарским очень занятный разговор выходит.

— Не затягивай.

И тут к вертолету пробился капитан в годах, пилот из части, глаза его блестели от любопытства.

— Скажите, товарищ майор, — обратился он к испытателю, — сколько времени надо, чтобы освоить такую машину? Где будет центр подготовки?

— Капитан, — снисходительно бросил майор Пожарский, — вам уже поздно мечтать о переподготовке, вам о пенсии думать надо. Не тратьте зря время на «Барракуду». Вам на ней уже не летать.

Капитан покраснел как рак, на помощь ему пришел Лавров:

— Мы все люди прошлого века. И вы, и я. А у капитана, думаю, заслуг перед Родиной не меньше, чем у вас. Опыт перенимать надо, а не нос задирать.

Испытателя аж перекосило от заявления десантника, но он смог сдержаться от словесного водопада в адрес настырного майора. Правда, от цепкого взгляда Лаврова не ускользнуло и это. В людях он разбираться умел, тем более в военных. И хамства не терпел.

— А из чего построен фюзеляж вертолета? — Лавров примирительно улыбнулся.

— Корпус композиционный: из алюминиевых сплавов и полимерных материалов, плюс специальные напыления, — недовольным тоном бросил Владимир Александрович, — извините меня, майор, но мне еще надо проверить аппаратуру. Скоро испытания.

— Хорошо, не буду вам больше надоедать. Но не забывайте, что молодость в нашем деле — не всегда достоинство.

Пожарский скрылся в кабине вертолета. Лавров хмыкнул, подмигнул капитану в годах и зашагал к Барханову, уже пробившемуся к командиру части. После беседы с представителем «Ростехвооружения» на душе у Лаврова остался неприятный осадок. Не нравился ему испытатель.

Николай Павлович развязал туго затянутый галстук, снял черный пиджак и устало опустился в кожаное кресло. За окном заурчал двигатель машины, раздался еле слышный хлопок. От особняка отъехал светло-коричневый «Хаммер». После того как охрана уехала и в доме остался только он и его внучка, Ставропольский, наконец, мог расслабиться. Будучи бывшим военным, он воспринимал охранников как своих солдат, а потому никогда не позволял себе при них даже малейшей слабости.

Опустив жалюзи и включив телевизор, бизнесмен подошел к барной стойке, приготовил свой любимый вечерний напиток — мартини с водкой. О внутренние стенки стакана застучали кубики льда. Облизнув пересохшие губы, бизнесмен пригубил спиртное. Тепло приятной волной прошлось по его телу. Только сейчас Николай Павлович почувствовал настоящее облегчение. Отключив мобильный телефон, он вновь плеснул в стакан сразу из двух бутылок.

— Дедушка, можно войти? — В дверном проеме появилась Маша, на ее красивом молодом теле был только белый халат, и то застегнутый на одну верхнюю пуговицу.

— Застегнись! — нервно произнес бизнесмен. — Взрослая уже.

— Как скажешь. — Внучка застегнула остальные пуговицы. — Так пойдет?

Отставив стакан в сторону, Ставропольский присел на диван и уставился в экран телевизора.

— Ты что-то хотела сказать? Извини, я устал.

Маша улыбнулась, бросила взгляд на початую бутылку мартини и прошла в глубь комнаты. Девушка выглядела взволнованной и немного испуганной.

— Как прошел день? — ласково спросила Маша.

Николай Павлович на секунду оторвался от экрана телевизора и удивленно посмотрел на внучку.

— Неужели опять хочешь пойти на дискотеку? Ты всегда такая добрая, когда тебе что-то от меня надо. — Бизнесмен вновь повернулся лицом к экрану. — Мой ответ будет — нет!

По-детски хихикнув, внучка присела рядом с дедушкой. Положив руку на его плечо, Маша вновь улыбнулась.

— Мне от тебя ничего такого не надо. На дискотеку я не пойду. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

— Хорошо прошел, правда, сильно устал, — уже без раздражения произнес бизнесмен.

— Хочешь, я приготовлю что-нибудь поесть? — весело сказала девушка. — К примеру, яблочный пирог — шарлотку. Я знаю, ты его любишь.

Удивлению Николая Павловича не было предела, ведь Маша никогда ничего не готовила. Не потому, что не любила вкусно поесть, а потому, что в доме была прислуга, всегда исполняющая кулинарные капризы хозяев.

— Ты это серьезно? — Ставропольский вцепился взглядом в девушку.

— Еще как.

— Если да, то с удовольствием, давно не ел яблочного пирога, — Николай Павлович тяжело вздохнул, — последний раз его готовила твоя мать. Жаль…

— Не надо, дедушка, — прервала его внучка, — я скоро.

Бизнесмен кивнул и опустил голову, погрузившись в воспоминания. Бодрое лицо старика побледнело, сердце на мгновение замерло, а потом часто застучало. Схватившись рукой за грудь, Николай Павлович учащенно задышал. От крепкого и уверенного в себе холеного мужчины не осталось и следа, теперь в гостиной сидел совсем другой человек — постаревший и уставший от жизни. Сердечные приступы случались у него нечасто, но лишь стоило ему вспомнить о матери Маши, погибшей в автомобильной катастрофе, все внутри его замирало. Он миллионы раз прокручивал в голове тот случай и искал всевозможные выходы, которые могли бы спасти ее, ведь за рулем был он и виновным считал себя. Хотя, как выяснило следствие, виновником дорожного происшествия был признан пьяный водитель грузовика, не справившийся с управлением и выскочивший на встречную полосу. Но незажившая душевная рана не давала бизнесмену покоя, все время напоминая о том дождливом летнем дне, перевернувшем его душу.

Бросив под язык таблетку, Николай Павлович глубоко вдохнул. Сердце вернулось к нормальному ритму и уже не торопилось вырваться из груди. Бледность с лица сходила, самочувствие улучшалось, силы пожилого бизнесмена восстанавливались.

— Уж лучше сердце, чем другая болезнь. От сердечного приступа — смерть мгновенная, и оглянуться не успеешь, — вслух произнес Ставропольский.

— Что ты сказал, дедушка? — В гостиной появилась девушка, держа в руках поднос с яблочным пирогом — шарлоткой.

— Да так, не обращай внимания. — Николай Павлович быстро спрятал упаковку валидола в карман. — Покажи, что там у тебя получилось.

— Немного подгорел… Не умею я этой духовкой пользоваться.

— Ничего страшного.

Ставропольский принял из рук девушки поднос и втянул ноздрями ароматный запах печеных яблок, аккуратно уложенных на хрустящей корочке теста.

— Выглядит аппетитно. Молодец.

— Правда? — Маша искренне удивилась.

— Конечно, внученька. Разве я умею врать?

Дедушка и внучка рассмеялись. Ставропольский отломал кусочек от пирога и отправил его в рот.

— Вкусно, — в знак одобрения он поднял большой палец вверх.

— Дай-ка и я попробую.

Пирог был съеден за считаные минуты, несмотря на то что и в самом деле был подгоревший. Николай Павлович первый раз в жизни попробовал стряпню внучки и был по-настоящему доволен. Это не ускользнуло от взгляда Маши.

— Дед, у меня есть к тебе одна просьба.

— Какая? — дожевывая остаток пирога, спросил Ставропольский. — Я же знал, что-то тебе от меня надо.

Девушка поудобнее устроилась на диване и заглянула в глаза дедушке. Собравшись с силами, она уже открыла рот, чтобы озвучить свою просьбу.

— Только не про дискотеку в городе, здесь нет ни одного пристойного клуба, — предупредил ее Николай Павлович.

— Не беспокойся. Я по другому поводу, — успокоила его Маша.

— Я весь внимание.

— Слушай, ты на полигон собираешься?

— Ну да, — Ставропольский снова удивился, — какая-то ты сегодня странная. Сначала пирог, а теперь полигон…

— Может, и меня с собой возьмешь? — прервала его Маша.

— Ты ведь военных не любишь… Жлобами их обзываешь. Да и вообще ты ведь за границу хотела поехать?

— Дед, давай я с тобой. Помнишь, как в детстве.

— Маша, понимаешь, — бизнесмен подался вперед, — лишь для меня сделали исключение, пригласив на полигон. Не женское это дело.

— Ты меня не любишь? — стала упорствовать девушка.

— Да нет, ты же знаешь, как трудно договориться с военными. Я двумя руками «за», но…

— Значит, нет, — вздохнула Маша, — тогда я пошла.

Николай Павлович напрягся. Ему не хотелось портить и до того натянутые отношения, сложившиеся у него с внучкой в последний год.

— Постой, давай поговорим. Не все зависит от меня.

— Если нет, тогда мне не о чем с тобой разговаривать. Или ты хочешь опять со мной поссориться? Первый раз я захотела понять твою теперешнюю жизнь, посмотреть на твоих друзей.

— Хорошо, ты меня уговорила, — согласился Николай Павлович. — Постараюсь уговорить командира части. Правда, там какая-то инспекция из Москвы ожидается. Плюс — чиновники из «Ростехвооружения», — бизнесмен задумался и почесал затылок, — не знаю, как они на это посмотрят.

— Дедушка, ты самый лучший! — Внучка оживилась, на детских щечках появился румянец.

— Только договариваемся сразу: в тот же день возвращаешься домой. Идет?

— Конечно, зачем мне там оставаться надолго. Не в казарме же жить. Я просто посмотреть на военных хочу.

— Только я ничего не обещаю. Все будет зависеть от руководства испытаниями.

Девушка радостно всхлипнула и бросилась на шею дедушке.

— Как раз твой шофер меня домой и доставит. Ты же не отпустишь меня с каким-нибудь незнакомым солдатиком на добитом армейском «УАЗе»?

— Хорошо, я сегодня же позвоню в часть, — пообещал Ставропольский, — а теперь давай иди спать.

— Спокойной ночи, дедушка.

— Спокойной…

Николай Павлович включил мобильный телефон и набрал номер заместителя командующего округом. На том конце линии ответил слегка заспанный мужской голос.

— …небольшая просьба есть, — мягко произнес Ставропольский.

Подслушав за дверью разговор, Маша направилась в спальню, ее радости не было предела.

«Надо обязательно позвонить Вите, он будет рад», — повторяла про себя девушка.

«Хаммер» вылетел из-за крутого поворота узкой, пробитой в глубоком снегу дороги и, взревев мощным мотором, устремился по извилистой трассе. За пуленепробиваемыми стеклами машины мелькали деревья, огромные сугробы снега. Крепкий, мускулистый парень, одетый в костюм, постоянно поглядывал в боковое стекло на зеркальце заднего вида, связь по рации с джипом, идущим сзади, не прерывалась ни на минуту.

Телохранитель отложил рацию и посмотрел на часы.

— Идем по графику, Николай Павлович! — Мужчина в костюме обернулся.

На заднем сиденье «Хаммера» ехали Маша и Николай Павлович Ставропольские.

— Хорошо! — произнес бизнесмен, но глаза его тревожно блеснули.

— Никакого «хвоста», — заверил Ставропольского телохранитель.

Маша уже привыкла к подобной бдительности дедушки и хорошо понимала все меры предосторожности. Ставропольский держал в городе несколько крупных фирм и пару предприятий в зоне порта. Местных бандитов Ставропольский не опасался, с ними все вопросы были улажены, зоны влияния поделены. Его бизнес имел хорошую фээсбэшную «крышу». Но всегда могли найтись «отморозки». Заезжим гастролерам могло прийти в голову поднять на него руку. Такое случалось, правда, в течение нескольких дней гости исчезали, но на их место приходили новые. Процесс был бесконечен, и Ставропольский не поскупился на многочисленную охрану, чтобы защитить свою жизнь и жизнь внучки.

— Дед, мы скоро приедем? — Девушке уже надоело трястись по снежной дороге.

— Скоро, скоро.

За стеклами внедорожника мелькнула небольшая деревушка. Бревенчатые хаты были засыпаны снегом доверху, старый забор покосился, как будто здесь никто и не жил.

— И как здесь люди обитают? — Маша, привыкшая жить на широкую ногу, никак не могла осмыслить увиденное.

— Это и есть настоящая Россия, — ответил на замечание внучки бизнесмен.

— Ужас. — Девушка проводила взглядом пропадающую за поворотом деревню.

Вскоре «Хаммер» подкатил к железным воротам — за колючей проволокой просматривался ряд заснеженных ангаров. Охранник на КПП привел в действие раздвижной механизм ворот.

— Не слишком впечатляет. — Маша впервые вживую увидела военный объект, до этого наблюдала их только в голливудских кинофильмах.

— Главное — не эффектно, а эффективно, — отозвался телохранитель на переднем сиденье.

Машина притормозила возле ангара, телохранитель вышел из салона, открыл дверцу пассажирам. Тут же навстречу гостям из ангара вышел командир части. Поправив сбившуюся набок фуражку, зашагал к Ставропольскому.

— Здравствуйте, Николай Павлович! — Полковник пожал крепкую руку бизнесмена.

— Здравствуй, Олег Константинович, здравствуй.

Двое мужчин по-дружески обнялись, командир части перевел взгляд на молодую девушку.

— А это, как я понимаю, твоя внучка, — рассматривая с ног до головы девушку, произнес полковник, — наслышан, наслышан.

— Моя. — Бизнесмен утвердительно кивнул.

— Как вас величать? — полковник улыбнулся.

— Мария. — Девушка слегка засмущалась.

— Хочешь посмотреть вертолеты?

Маша усмехнулась и глянула на улыбающегося полковника.

— Еще бы, их не каждый день увидишь.

— Вот и славненько. Я лично проведу экскурсию.

За «Хаммером» остановился черный джип, дверца хлопнула, и из салона вышел Виктор. Взглянув на Машу, телохранитель подошел к бизнесмену.

— Витя, пойдешь со мной, — бросил Николай Павлович, — а остальной охране передай — оставаться на месте. От машины далеко не отходить.

Когда гости вошли внутрь ангара, все присутствующие сразу же обратили внимание на пожилого человека в добротном костюме. Всем им хорошо было известно, что в часть должен приехать влиятельный в местных масштабах человек, и каждый считал своим долгом поглазеть на удачливого бизнесмена.

— Это Николай Павлович Ставропольский! — представил уважаемого гостя командир части.

Майор Лавров и старший лейтенант Барханов держались в стороне от московских военных, они не спешили знакомиться со Ставропольским. Батяня справедливо считал, что испытания секретного вертолета — не аттракцион и присутствовать на мероприятиях подобного рода имеют право только специалисты.

— Смотри, как перед ним стелются. Противно смотреть. — Старлей передернул плечами.

— Может, он и хороший человек, но на его месте я бы не поехал сюда, — произнес майор.

— А что это с ним за девушка? — Барханов прищурился. — Красивая. Жена? Любовница?

— Наверное, дочь или внучка, вряд ли любовница, слишком независимо с ним держится, — сделал предположение Лавров.

Тем временем Николай Павлович поздоровался с гостями и, осмотревшись по сторонам, заметил двух крепких десантников, беседовавших между собой.

— Идет к нам, — тихо произнес Барханов.

— Здравствуйте. С кем имею честь? — Ставропольский протянул руку десантникам и представился.

— Спецназ ВДВ, — ответил майор, пожал руку, назвал себя и Барханова.

— Круто! — только и успел выговорить бизнесмен.

— Вы здесь нарасхват, мы не будем вам мешать. — Барханов заметил, как полковник выискивает взглядом бизнесмена.

— Вижу, вы мне не слишком рады. Конечно, штатский на испытаниях. Но я здесь не чужой, сам погоны носил.

— Я ничего такого не говорил, — спокойно ответил майор.

— Но… подумали. До встречи.

Барханов и Лавров переглянулись. Губы старлея расплылись в улыбке.

— Мужик достойно держится. Сделал тебя, майор.

— Еще неизвестно, кто кого. — Лавров пожал плечами.

Майор и старлей продолжали наблюдать за бизнесменом. Николай Павлович переговорил с командиром части и пожал руку испытателю «Барракуды». Они что-то произнесли друг другу и зашагали к выходу.

— Оставайся здесь, а я за ними.

— Всегда ты что-нибудь придумаешь, — недовольно буркнул Барханов.

— Я не придумываю, старший лейтенант, я приказываю.

— Так всегда, — с досадой в голосе сказал старлей. Но все-таки ответил должно. — Есть: оставаться на месте, товарищ майор.

— Так-то.

Произнеся это, майор направился вслед за удаляющимися из ангара пилотом и бизнесменом. Оказавшись на улице, Лавров успел заметить, как двое мужчин вошли в соседний ангар, где находилась «Барракуда», и плотно закрыли за собой ворота. Майору это показалось странным: что может объединять местного бизнесмена и испытателя? Догадок было много.

Майор потянул на себя дверную ручку калитки в огромных воротах. Та поддалась. Заглянув в щель, Лавров увидел охрану у вертолета. Испытатель стоял у стены, держал в руках карту, рядом с ним был бизнесмен, что-то ему объяснял. Но услышать, именно что, не позволяло расстояние. И майор Лавров решился.

Сильно хлопнув дверью, тем самым привлекая внимание двух мужчин, он вошел внутрь. Первым обернулся пилот — встретил комбата напряженным взглядом, было видно, что он сильно нервничает. Спокойным оставался лишь бизнесмен.

— А, это вы, — улыбнулся Ставропольский.

— Что-нибудь еще, майор? — испытатель сдержался, чтобы не сказать это резко.

Майор с беспечным видом подошел и стал рядом.

— О чем интересном разговариваете? — Лавров смотрел на сложенную карту в руках испытателя.

— Изучаем, где лучше всего поохотиться. Пройдут испытания. А я верю, что успешно. Надо будет отметить. Я тоже вертолетчик, в Корее воевал, — проговорил Николай Павлович.

Майор выслушал бизнесмена, понимающе кивнул, перевел взгляд на Пожарского.

— Охота — дело хорошее. А не рано ли навесили боевое вооружение? — сказано это было почти безразличным тоном.

— Может, вы еще спросите, что я ел на завтрак? — удивился испытатель.

— Я член комиссии, но не авиатор. Многое не понимаю. Хочу разобраться, что и к чему.

— Нет. Не рано, — отчетливо проговорил пилот, — все нужно проверить. Хотя если вас интересует, то я немного поспешил относительно графика.

— Охота для всех членов комиссии или для избранных? — Десантник посмотрел на часы. — Извините, меня ждут. Хотелось еще раз взглянуть на вертолет.

— Конечно, для всех, — отозвался Ставропольский, — а вас я приглашаю лично. Но охота пока — секрет для других. Вы уж не подведите. Не выдайте раньше времени государственной тайны.

Майор покинул ангар. В его голове уже начинали вырисовываться предположения, правда, связать их воедино он пока не мог.

«УАЗ» съехал с дороги перед самой сопкой и уткнулся бампером в снежный вал, собранный бульдозером. Хлопнула передняя дверка — из салона выбрался Ли Эр Йон в черном кожаном плаще с меховым воротником. Вслед за парторгом из машины вылезли четверо корейцев — охранников лагеря. Йон надменно посмотрел на подчиненных и первым принялся взбираться на гору, утопая в глубоком снегу. Распахнув полы плаща, кореец достал мощный бинокль. Приложив окуляры к глазам, Ли Эр Йон словил в объектив вертолетную часть, раскинувшуюся почти у самого горизонта. Кореец отрегулировал резкость и приступил к осмотру. Полоска леса, растянувшаяся перед частью, ухудшала обзор, но для Йона, стоявшего на сопке, это не было особой преградой. Деревья почти сплошь были сухими, с осыпавшимися иголками, пораженные короедом. Единственное, что ему мешало, — редкие верхушки высоких уцелевших деревьев, качавшиеся на ветру.

Несмотря на помехи, кореец наконец рассмотрел то, что его интересовало. Удовлетворенный, Ли Эр Йон спрятал бинокль. Четверо корейцев стояли как статуи, даже не двигались, ожидали от всесильного господина приказа. Парторг начал спуск, он бежал по склону, хватаясь за ветки, огибая деревья.

У машины Ли Эр Йон бросил пару слов охранникам, мотнул головой и запрыгнул в «УАЗ». Как псы, спущенные с поводка, трое корейцев ринулись в лес. И только один охранник спокойно подошел к «УАЗу», достал канистры с бензином и не спеша направился вслед за остальными. Невдалеке послышались приглушенные голоса, хруст ломаемых веток и треск снежного наста.

Ли Эр Йон улыбнулся своему отражению в зеркале заднего вида и закурил сигарету. Но парторг не затягивался, он лишь смотрел на тлеющий табак. Когда пепел дошел до самого фильтра, вернулись охранники. За их спинами дымился лес.

Языки пламени уже охватывали ветви сухих деревьев и рвались вверх, пытаясь достать до самых макушек. Среди стволов ползла непроглядная дымная завеса, смолистый дым щекотал нос. Надолго задерживаться здесь парторг не собирался. Двигатель закашлял, «УАЗ» завелся. Подскакивая на неровностях, машина помчалась к поселку лесорубов.

Над лесом за считаные минуты поднялся столб дыма. Пожар разгорался, ширился, перекидываясь на все большее количество деревьев. Небо затянуло серой, мутной пеленой.

К вечеру все гости собрались в штабной палатке, наступила долгожданная всеми заключительная часть знакомства — праздничный стол. И хоть за брезентом трещал мороз, в палатке стояла жара, вовсю пылал огонь сразу в четырех печках-буржуйках. Вместо пола под ногами хрустел толстый слой старательно уложенных еловых лапок. Изморенные голодом, но удовлетворенные подготовкой к испытаниям, гости уселись за длинный деревянный стол, заставленный дальневосточными деликатесами. Помимо многообразия блюд, как и полагается, было спиртное. В советские времена обошлись бы и авиационным спиртом — у авиаторов его всегда полным-полно, надо же ухаживать за точными приборами. Но времена теперь изменились, столичную публику спирт не прельщал, на столе красовались коньяк и водка. По количеству закусок ужин обещал плавно перетечь в завтрак.

Во главе стола восседал бизнесмен, бросал веселые взгляды на всех присутствующих. Командир части вообще оказался где-то в середине, как будто и не он был хозяином праздника. Но этому имелось объяснение: ведь все, что находилось на столе, поставил за свои деньги Ставропольский.

Майор Лавров и старший лейтенант Барханов не спешили присесть, они выбирали место. Большинство гостей устраивались компаниями по интересам. Испытатель — майор Пожарский примостился почему-то рядом с Николаем Павловичем.

— А чего это десантники не присаживаются? — громко произнес Ставропольский, чтобы все гости обратили на них свое внимание.

— Не волнуйтесь, мы обязательно присоединимся к столу, — ответил Лавров, — высматриваем, где водки побольше.

— Тогда прошу поближе ко мне!

Десантники пробрались вдоль стола — приняли приглашение. Когда все уже расселись, командир вертолетной части отодвинул складной стул, встал и вытянулся во весь рост, словно струна.

— Товарищи офицеры, господа, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать значимый день в отечественном авиастроении. Завтра должны пройти полигонные испытания. Я, офицеры нашей части, техники, обслуживающий персонал постарались сделать все, чтобы вы чувствовали себя уютно. Можно было накрыть столы и в клубе, но для полевых испытаний и условия должны быть полевыми. Надеюсь, наша скромная служба позволит провести испытания успешно. Другого варианта не дано, — полковник поднял граненый стакан, в котором плескалась водка, — за оружие нового столетия… даже тысячелетия, за вертолет «Барракуда».

Гости дружно подняли стаканы, пригубили спиртное. Майор Лавров выпил пятьдесят граммов и положил на тарелку кусочек красной рыбы.

— От души сказал! — сидевший рядом с комбатом старлей зачерпнул из блюдца коркой белого хлеба красной икры.

— Ты много не пей, лучше быть трезвым среди пьяных, чем пьяным среди трезвых, — предупредил товарища Андрей Лавров.

— Я лучше икры поем. Водки и дома хватает. Когда еще так посидим. — Барханов с аппетитом поедал красную икру.

— Тебе только икру жрать. Такое ощущение, что тебе от этой жизни больше ничего и не надо.

— Хорошая пища — залог здоровья.

— Хватит умничать. Наблюдай за бизнесменом и пилотом. Ставропольский угощает на славу, но не хватало еще, чтобы испытателя напоил. Ему завтра в воздух подниматься.

Гости примолкли — из-за стола поднялся бизнесмен, поправил галстук, пригладил волосы.

— Не буду повторяться. Единственное, что могу сказать — вертолет «Барракуда» станет лучшим вертолетом в мире. Хотя почему станет? Он уже есть! — Николай Павлович покосился на улыбающегося командира части. — Когда-то я сам служил в авиации, даже воевал и знаю, что это такое. И пускай некоторые гости думают, что я здесь чужой. Могу их заверить, что они ошибаются. Сердце мое, — Ставропольский прижал руку к груди, — с вами — людьми в погонах.

Майор и старлей переглянулись, догадавшись, что последние слова Ставропольского направлены в их адрес. Но десантники решили сделать вид, что не заметили этого.

Гости снова выпили, штабная палатка постепенно наполнялась гулом голосов. Звенели тарелки, за столом царила непринужденная атмосфера. Но непринужденной она стала не для всех — испытатель почти не пил, как и десантники, а потому замечал на себе пристальные взгляды майора и старшего лейтенанта. Встречаться с ними глазами он не рисковал, предпочитал смотреть поверх голов.

На другом от Ставропольского конце стола сидели Маша и Витя, в отличие от других гостей они вообще не пили, балуя себя лишь деликатесами.

— Не знаю, как тебе, но мне уже здесь скучно. Все, что я хотела, увидела, — тихонько произнесла Маша, — я хочу уехать прямо сейчас.

Витя загадочно улыбнулся:

— Твой дед обидится. Еще немного побудем. Уроды в бушлатах еще не напились. Как напьются, скажешь деду, что тебе не хочется быть в компании пьяных мужиков… Ведь в машине мы еще не пробовали.

Маша хихикнула и положила руку на колено любовника.

— Посидим еще часик и поедем, а то дед и в самом деле обидится. Как начнут матом ругаться, так сразу к нему и подкачусь.

— Как хочешь.

Гости регулярно оживлялись, тост следовал за тостом, в стаканы уже не плескали спиртное, а наливали. Многие гости ужрались в хлам и уже не следили за своим поведением. Пьяный командир части время от времени вставал и произносил непонятные для окружающих тосты, касающиеся чего угодно, но только не предстоящих испытаний. При этом его абсолютно не интересовало, слушают его или нет. Трезвыми оставались пилот и борттехник, на которых лежала ответственность — ведь завтра им предстояло управлять «Барракудой», а для этого нужна светлая голова. Мало пил и бизнесмен, что показалось странным для десантников.

— Ему-то чего? Он же не будет управлять «Барракудой». Непонятно…

— Может, здоровье не позволяет, — предположил старлей.

— Ерунда. Мужик он крепкий. Таких ничего не берет.

Московские гости сильно налегли на спиртное, и казавшиеся бесконечными запасы все же кончились, на столе остался лишь один спирт.

— Эй, командир, — московский полковник вспомнил о командире части, — а топливо-то кончилось!

— Спирт есть! — твердо отвечал полковник.

— Что пить будем? — Московский инспектор, покачиваясь, поднялся из-за стола, держа в руках пустую бутылку из-под водки. — Я спирт не буду, а то завтра и голову от подушки не оторвешь. Бля…

Присутствующие дружно загудели, подняв пустые стаканы. Витя что-то шепнул Маше и вышел из палатки. Вернулся он с ящиком дорогого коньяка. Московские гости приветствовали своего спасителя и уже готовились продолжить пьянку.

— Ну, ты и фокусник. — Командир части откупорил одну из бутылок.

— Нет проблем. Просто в багажнике завалялся, — открестился Витя.

Ставропольский победно осмотрел собравшихся:

— Фокус, — громко произнес он, — вот только матом ругаться не надо. Тут моя внучка. Выпьем за дам! За Машу.

Пьянка набирала обороты. Тосты уже не звучали, каждый пил, когда хотел и сколько мог.

Пилот глянул на часы, окинул взглядом гостей и забарабанил пальцами по столу. Майор давно заметил, что тот нервничает, и поэтому все время наблюдал за представителем «Ростехвооружения».

— Да, тяжело быть трезвым среди пьяных, — проговорил Барханов, — может, догоним старших по званию? Шанс еще есть, пока коньяк не весь выпили.

В палатку вбежал дежурный офицер. Подойдя к командиру части, он наклонился и что-то сообщил ему на ухо. Лицо полковника изменилось, кулак сжался.

— Минутку внимания, — взволнованно заговорил полковник, — у нас ЧП — рядом горит тайга, огонь подбирается к воинской части. Солдаты-срочники уже валят деревья. Уже сообщили в штаб округа, однако масштаб возгорания можно оценить только с воздуха.

Командир части немного отрезвел, веселье было прервано. Гости замолкли, осмысливая неожиданную новость. В воздухе повисла долгая пауза.

— Я-то думал, что это так печки дымят, — раздался голос одного из московских контролеров, — оказывается, пожар.

— Надо лететь на дежурном вертолете, прошу меня извинить. — Командир части удалился.

Прерывать пьянку никто больше не захотел. Москвичи вновь загудели, зазвенели стаканы. Но и это продолжалось не слишком долго — некоторые гости умудрились заснуть прямо за столом.

Бизнесмен неторопливо поднялся с места и подошел к Маше.

— Тебе смотреть на это не стоит. Езжай домой! Виктор тебя отвезет.

— А ты остаешься? — Девушка сделала вид, что удивилась.

— Остаюсь. Может понадобиться моя помощь.

Витя повел Машу к выходу.

Майор проводил удаляющуюся парочку взглядом и повернулся к Барханову.

— Как ты думаешь, между ними что-нибудь есть?

— Еще как, он на нее смотрит и облизывается, да и за столом много внимания ей уделял. Девушка красивая, я бы и сам за ней поухаживал, но слишком молода для меня.

— Интересно, Ставропольский про это знает?

— Нам-то какая разница? — зевнул старлей. — Вон как всех развезло, аж прямо за столом отрубились. Идем лучше спать.

— Пожар в тайге. Насколько я знаю, пожары летом случаются. А если зимой, то это уже тема для размышлений. У меня плохое ощущение. — Лавров задумался.

— Вечно ты со своими предположениями и ощущениями… Не нравится мне твое настроение.

— И вот теперь скажи: когда-нибудь я был не прав?

— Иногда случалось, — честно признался Барханов.

Масштаб возгорания можно было оценить только с высоты птичьего полета. Дежурный вертолет «Ми-28» уже завис над пылающей тайгой, разгоняя своими лопастями столб дыма, вздымающийся над лесом. Оправдались самые худшие предположения — пожар ширился. Ветер быстро перекидывал языки пламени на соседние деревья.

— Надо вызывать МЧС, своими силами не справимся, — пилот посмотрел на командира части, — но у них с транспортом плохо.

— Было бы топливо, мы бы их своими машинами доставили, а так у нас только один вертолет, — печально произнес полковник.

— Посмотрим, что творится пониже.

Вертолет взял вправо, нырнул в густую дымку и вылетел с обратной стороны.

— Ни хрена не рассмотрел.

Командир части даже ремень расстегнул и привстал, чтобы получше рассмотреть, он глядел перед собой на пылающий лес, покачал головой и вытер платком вспотевший лоб.

— Как ты думаешь, из-за чего возник пожар?

— Скорее всего, лесорубы. Ветки жгли и огонь без присмотра оставили. Ветер огонь разнес.

— Маловероятно, ближайшая делянка далековато, — полковник задумался, — а может быть, поджог?

— Кому это надо? — удивился пилот.

— Не знаю, я так сказал — мысли вслух.

— Пускай МЧС разбирается, нам на базу пора. Топлива в обрез.

— Возвращаемся, — решил полковник.

Пилот вышел на связь.

— …Очаг возгорания под нами… Если ветер не переменится, огонь обойдет военную часть стороной… Связывайтесь с МЧС, мы возвращаемся.

Пилот тронул рычаг, «вертушка» взмыла над дымом и огнем.

— Вот и все, мы сделали, что могли.

И тут что-то загрохотало в двигателе, полковник нервно глянул на панель приборов — тревожно замигали лампочки.

— Двигатель перегрелся. — На лице пилота отразился ужас.

— Этого еще не хватало.

Двигатель захлебнулся, и уже казалось, вот-вот остановится, но этого не случилось. Пилот и командир переглянулись. Двигатель вновь закашлял, загрохотал.

— Снижаемся… Надо его вырубить, а то потянет вниз.

— Выйдешь из зоны пожара — переведи лопасти во флюгирование, — прокричал полковник.

Днище вертолета уже лизали языки пламени, краска начинала пузыриться, в салоне запахло гарью. Двигатель замолчал, и «вертушка» стала стремительно опускаться.

Лопасти, переведенные в режим флюгирования, продолжали вращаться, но не могли удержать тяжелую машину. «Ми-28» завертелся на месте, стал терять высоту, устремляясь в самую гущу пожара. Пилот задергал рычагом, пытаясь выпрямить вертолет, но «вертушка» клюнула носом и полетела в огонь. Пилот и полковник были обречены.

«Ми-28», подхваченный потоком горячего воздуха, перевернулся брюхом вверх. Командир части даже не успел пристегнуться, ударился головой о потолок, исчез в салоне. Пилот повис на ремнях, ухватился за сиденье. Из-под воротника его куртки выскользнула цепочка с крестиком. Закрыв глаза, он лихорадочно пытался вспомнить слова молитвы, уже понимая, что все кончено.

— Отче наш… — беззвучно шевельнулись губы.

Даже не стоило пытаться выпрыгивать из кабины, так как посекут винты: аварийный вертолет — это мясорубка в свободном падении. А в авиации самая большая смертность среди пилотов как раз у вертолетчиков.

Огонь принял в свои объятия падающий вертолет. «Ми-28» в мгновение ока исчез в бушующем пламени. Топливные баки взорвались, подняв в воздух огромное огненное облако, похожее на сжатый кулак. Пожар в тайге продолжал разгораться.

Черный джип неторопливо катил по заснеженной дороге, щелкающие «дворники» с трудом справлялись с толстым слоем снега, прилипавшего к лобовому стеклу автомобиля. Это сильно раздражало водителя — кому приятно ехать вслепую, да притом по такой дороге?

Но несмотря на помехи, Вите все-таки удавалось периодически посматривать на Машу, не обделять ее вниманием. Девушка чувствовала себя комфортно и несколько возбужденно, предвкушая обещанный ей секс в машине.

За окнами мелькнул покосившийся дорожный указатель. Фары машины осветили надпись «Медвежья гора», и водитель крутанул руль влево, ушел на узкую дорогу. Выбросив из-под задних колес клочья слипшегося снега, джип начал медленно взбираться на крутую горку.

Витя включил магнитолу — из задних динамиков донесся голос одного из лучших диджеев местного радио, говорившего о приближающемся циклоне.

— Что это — пожар в тайге? — Девушка глянула в окно и щелкнула зажигалкой.

— Нам-то какая разница? — Витя достал пепельницу и протянул ее Маше. — До него далеко.

Девушка выпустила кольцо дыма и опустила голову на подголовник. Ее рука незаметно скользнула под свитер Вити.

— Уже скоро?

— Да, тут есть одно место. — Водитель дернул рычаг переключения скоростей, машина взревела и быстрей поползла в гору.

— Давай прямо здесь. — Маша буквально сгорала от нетерпения.

— Сейчас приедем. Мне не меньше твоего хочется, — буркнул Витя.

— Почему мы едем именно сюда, ведь уже давно могли остановиться на обочине в «кармане», — девушка нервничала, — а теперь тянемся в гору.

— Там хорошее место. Недавно я пролетал здесь с твоим дедушкой на вертолете.

Наконец джип взобрался на горку и оказался на поляне, окруженной сосновым лесом. Место и впрямь было красивое, даже можно сказать романтическое.

— Здесь и вправду красиво! — восхитилась девушка. — Как днем.

Луна освещала белое полотно снега, заставляя его искриться, и создавалось впечатление, что на дворе не ночь, а самый настоящий день.

— А я что тебе говорил? — улыбнулся Витя. — Здесь и вертолет при желании посадить можно.

— Это ты к чему? — удивилась Маша.

— Давай раздевайся, мы же сюда забавляться приехали.

Девушка пожала плечами, сбросила с себя шубу и начала расстегивать кристально прозрачную блузку. Витя открыл «бардачок» и достал бутылку шампанского. Тут же у него в руках появились два бокала.

— Я смотрю, ты подготовился основательно, — хихикнула девушка.

— Все должно быть красиво.

Раздался хлопок, и в бокалы полился пенный газированный напиток. Девушка разделась почти догола, на прекрасном молодом теле остались только узкие трусики и почти символический по размерам бюстгальтер. Маша ощутила на себе хищный мужской взгляд, тут же покраснела и прикрыла тоненькими руками упругую грудь, хотя бюстгальтер и заслонял соски.

— Ты чего, раньше я за тобой такого не замечал?

— Я всегда волнуюсь, мы же в машине, — прошептала девушка, — дома другое дело.

Обмокнув губы в шампанском, Маша завела руки за спину и расстегнула лифчик.

— Так лучше?

— Тебе не холодно?

— Я вся горю!

Витя залпом осушил бокал и привел сиденья в лежачее положение. Теперь салон машины превратился в одну сплошную кровать. Девушка взялась пальчиками за стразы и медленно сняла с себя кружевные трусики. Витя больше не мог ждать. Наскоро раздевшись, он набросился на красивое девичье тело.

— Подожди, не спеши. Я хочу, чтобы все было романтично, — девушка отстранила от себя Витю, — давай еще выпьем.

Витя выругался про себя, но ответил девушке мягко, как будто он и сам хотел, чтобы все было романтично:

— Извини, дорогая. Я просто сильно возбудился.

— Извиняю, — властно ответила Маша.

Наполнив бокалы шампанским, Витя закурил сигарету, понимая, что сексом они займутся не слишком скоро, предварительно поговорят о любви и прочей чуши, в которую он не верил.

— Ложись рядом со мной.

— Хорошо, дорогая.

Витя прилег рядом с Машей, ругая про себя все на свете.

— Смотри, как здесь красиво! — Девушка взглянула в окошко.

— Да, здесь очень красиво.

Вдруг девушка резко повернулась, округлила глаза и в упор посмотрела в глаза Вите.

— Ты меня любишь?

— Конечно, дурочка. Сколько можно об этом спрашивать?

— Нет, не так. Ответь нормально, иначе прямо сейчас поедем домой.

Витя напрягся, сжал руку в кулак и жадно затянулся сигаретой.

— Я тебя люблю, — как можно романтичней произнес он.

— Я тебя тоже, — проговорила девушка.

— Ты смотри, рацию ногой не включи, а то дедушка услышит, чем мы тут с тобой занимаемся.

Маша обвила руками шею Вити и прикоснулась влажными губами к его небритой щеке.

— Это было великолепно, — отдышавшись, девушка положила голову на плечо Вити, — может, еще повторим?

— Обязательно, дай только отдохну.

Неожиданно салон машины осветился. Сначала Витя подумал, что он задел рукой выключатель, тем самым включив в салоне освещение. Но свет исходил не изнутри, а снаружи.

— Что это может быть? — Девушка не на шутку испугалась. — Может, это дедушка?

— Не говори глупостей.

Витя осторожно приподнялся и выглянул наружу, но яркий свет слепил глаза и рассмотреть, что же это такое приближается, не было возможным. Единственное, в чем был уверен Витя, так это то, что свет исходил от фар. Но кому понадобилось заезжать в такую глушь, да еще слепить фарами?

— Может, ты и права. Тогда нам конец. Твой дед меня убьет. — Витя не на шутку забеспокоился.

— Это же надо так попасться.

— Что поделаешь? — угрюмо произнес Витя. — Я должен выйти из машины.

Слепящий свет погас так же быстро, как и появился. Маша и Витя переглянулись.

— Ну, вот и все. Сейчас к машине подойдет мой дедушка.

Витя выглянул в окошко, его лицо тут же изменилось, а по спине пробежали мурашки.

— Ложись и не светись. — Он мигом нырнул вниз и потянулся к рации.

— Что там такое?

— Это не Ставропольский. Там «УАЗ», а твой дед на таких машинах не ездит.

— Так что же нам грозит? — заулыбалась девушка. — Пускай себе стоит, давай заниматься дальше.

— Дура, нас могут убить.

Дверца «УАЗа» заскрежетала. Неприятный скрип ржавых петель эхом разлетелся по тайге. Витя снова выглянул в окошко, на этот раз он испугался по-настоящему.

— Это корейцы, мать их.

К джипу медленно приближались четыре корейца с автоматами. Впереди вразвалочку шел Ли Эр Йон. Он расстегнул черный плащ, в его руке заблестел металлический корпус пистолета. Щелкнув затвором, кореец ускорил шаг.

Виктор торопливо вытащил из перчаточного ящика пистолет.

— Что с нами будет? — Маша всем телом прижалась к Вите.

Майор Лавров пододвинул к себе тарелку с олениной и вновь бросил взгляд в сторону Ставропольского. Пилот-испытатель оглянулся и встретился с десантником взглядом. Изобразив на лице безразличие, он отвернулся и продолжил разговор с бизнесменом.

— О чем это они секретничают? Старый вертолетчик и молодой. — Старлей широко открыл рот и зевнул.

— Не знаю, но о чем-то важном.

Гости, заснувшие прямо за столом, и не торопились просыпаться. Их храп сильно действовал на нервы десантникам.

— Как так можно? — покачал головой Барханов. — Приехали на смотр вертолета и нажрались как свиньи, — настоящий военный должен уметь пить и не пьянеть.

Майор дожевал жирный кусок оленины и вновь посмотрел на бизнесмена и пилота, сидящих на другом конце стола.

— А они держатся.

— Испытатель, ясное дело, пить много не станет. Профессия не позволяет. А Ставропольский мужик со стажем, сдержанный. Но не могу понять, что их вместе заставляет держаться? Возраст разный.

— То и заставляет, что оба почти трезвые.

— Мы тоже не пьяные.

Сильный далекий взрыв, громыхнувший на улице, заставил десантников вздрогнуть. Майор Лавров даже руку на кобуру положил.

— Что это такое?

— Давай проверим, — решил майор.

Десантники выбежали из палатки, следом за ними Ставропольский и испытатель Пожарский. Московские гости так и не шелохнулись, видимо, они спали крепким, здоровым сном.

— Что это было? — Барханов смотрел на полыхающую вдалеке тайгу.

— Взорвалось что-то, — произнес Ставропольский.

К палатке со всех ног бежал молодой лейтенант, что-то выкрикивая на ходу.

— Дежурный вертолет взорвался! — наконец можно было разобрать слова.

— Как? — майор не верил своим ушам.

Лейтенант пожал плечами.

— Последнее, что они сообщили: чтобы мы вызывали МЧС — пожарников, очаг возгорания слишком велик.

— Вы уже вызвали, лейтенант? — произнес испытатель.

— Да, но у них плохо с транспортом.

Лавров пристально посмотрел на пилота. Что-то ему не понравилось в выражении его лица, что-то скрывалось под этой миролюбивой и сочувственной маской. А разбираться в людях майор умел.

— Надо проверить, может, остался кто-нибудь в живых. — Пожарский сказал это очень быстро.

— Дело в том, что во всей части нет топлива, — лейтенант развел руками.

— Это не проблема, — решительно произнес Пожарский, — я подыму в воздух «Барракуду».

Майор и старлей переглянулись.

— Надо спешить, если есть выжившие и мы не успеем им помочь…

Испытатель уже бежал к площадке.

— У вас что, другого вертолета нет? — спросил у лейтенанта майор.

— На ходу ни одной машины.

— Вот черт. Это мне не нравится.

— Что поделаешь? — Лейтенант пожал плечами.

Майор повернулся лицом к старлею.

— А Ставропольский где?

— И в самом деле. Ему-то что у вертолета понадобилось?

— К площадке, — решительно произнес Лавров.

Десантники побежали вдоль ангаров.

Черная «Волга» с антеннами спецсвязи свернула с автотрассы, проехала дачный поселок и выехала на главную улицу города. Сделала круг по площади, в центре которой возвышался памятник Ленину, направилась к темному серому зданию. «Волга» остановилась прямо напротив лестницы, из машины вышел высокий пожилой военный в генеральских погонах. Сжимая под мышкой кожаную папку, генерал поднялся по лестнице. Надавив на дверную ручку, он оказался в просторном тускло освещенном холле. Дежурный офицер за стойкой выпрямился, как струна, и козырнул. Отряхнувшись от налипших на его мундир белых хлопьев снега, генерал лениво отдал честь и зашагал к лифту, оказавшись в кабине, вдавил кнопку, обозначенную цифрой «пять».

Кабина плавно пошла вверх, генерал бросил взгляд на наручные часы, расстегнул кожаную папку. Створки разъехались, и генерал заспешил к двери, находившейся в дальнем конце коридора.

— Здравия желаю. Здравствуйте, Леонид Петрович.

— Доложите обстановку, полковник, — закрыв за собой дверь, генерал сразу же перешел к делу.

— В вертолетной части ЧП — в тайге разгорелся пожар. Командир части и еще один пилот на дежурном вертолете вылетели осмотреть место возгорания. «Ми-28» потерпел крушение.

— В живых кто-нибудь остался?

— Пока неизвестно. Связь потеряна. Испытатель поднял в воздух вертолет «Барракуда», в других машинах топлива не было.

— Этого еще нам не хватало, — генерал ударил кулаком по столу, — на «точке» и инспекторы из Москвы, и представители «Ростехвооружения». А тут такое…

— Какие будут указания? — Полковник с надеждой смотрел на генерала. — Без вас мы ничего предпринять не можем.

— Я знаю…

Генерал сел за стол, пододвинул к себе стакан и налил из пластиковой бутылки воды. Застегнул кожаную папку, отложил ее на край стола.

— И ничего же не сделаешь! — Он рассек воздух ладонью.

Осушив залпом стакан, генерал опустил руку в карман. Толстые губы сжали сигарету. Чиркнула спичка, и в стол ударила тонкая струйка дыма. Полковник закашлялся, но ничего не сказал.

— Ждешь указаний? — криво ухмыльнулся генерал.

— Надо…

— Сообщай в Москву, крушение вертолета не скроешь, — выдавил из себя генерал, — еще не знаю, что там произошло, но виноватым можно сделать… — Он пристально посмотрел на полковника.

— Погибшего, — сказал тот, прищурившись, — пусть мертвый за все отдувается! Зачем живым лишние неприятности?

— А не по-другому, полковник?

— Полностью с вами согласен.

— Вот и правильно. Действуй в этом направлении.

Генерал откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в потолок. Стряхнул пепел на ковер и вновь обратился к полковнику:

— Да. Задействуй все радары, дай заявку на спутниковый мониторинг, пускай Плесецк этим занимается, если смогут. Больше бумаги — чище задница. Еще не хватало экспериментальный вертолет загубить. Если мы этого не сделаем, то нам точно глаза на задницу натянут.

От этой мысли полковнику стало не по себе.

— Что вы, товарищ генерал.

— Ты их не знаешь. Натянут, и все тут.

Генерал вдавил окурок в пепельницу, взял папку и направился к выходу.

— Не подведи, полковник.

— Что вы.

— Смотри мне.

Генерал спустился на лифте и вышел из здания. Запрыгнув в «Волгу», он скомандовал водителю ехать. Машина развернулась, сделала круг вокруг памятника Ленину и устремилась к автотрассе.

— И когда эта хреновая погода закончится?

Водитель пожал плечами и включил магнитолу, где приятный женский голос рассказывал о последних сводках метеоцентра.

Маша намертво вцепилась в руку Вити и с опаской вслушивалась в приближавшиеся шаги. Звук хрустящего снега, проваливающегося под толстыми рифлеными подошвами сапог, вводил ее в транс, постепенно перерастающий в истерику. За окном мелькнула чья-то тень, потом еще несколько. Но разглядеть, кто именно разгуливает рядом, ни она, ни Витя не могли, так как запотевшие стекла джипа не позволяли сделать этого. Страх и волнение возрастали с каждой минутой, лишая ее здравого рассудка, отчего девушка всхлипнула и разрыдалась.

— Витя, чего они хотят? — размазывая по лицу губную помаду и тушь, взволнованно повторяла девушка.

— Молчи. — Витя зажал ее рот ладонью.

Шаги прекратились, за окнами послышалось тяжелое прерывистое дыхание и неразборчивая чужая речь. Витя напрягся, по щеке медленно покатилась капелька пота. Сжав в кулаке рукоять пистолета, он замер, вслушиваясь в каждый шорох. Холодный металл оружия придавал чуток уверенности, хотя он понимал, что у людей, приехавших на «УАЗе», перевес в силе.

Глядя на пистолет, Маша попыталась что-то сказать, но крепкая мужская рука по-прежнему уверенно сжимала ее рот. И вместо членораздельной речи с губ девушки сорвалось мычание.

Ручка дверцы щелкнула, но сама дверца не поддалась — была заблокирована.

— Открывай, — послышался снаружи голос.

Виктор поднял пистолет, целил в темный силуэт за запотевшим стеклом.

— Без глупостей, если сам не откроешь…

И тут же в стекло ударил приклад автомата, в салон автомобиля ворвался холодный таежный ветер. Вместе с ветром залетела и куча снежинок, на время ослепив Виктора. Он даже сам не заметил, как нажал на спусковой крючок. Выстрел эхом отозвался в лесной чаще, спугнув с веток деревьев двух ворон. Взмыв в небо, они улетели прочь.

Заднее стекло, за спиной Виктора, хрустнуло — на пол машины водопадом посыпались мелкие осколки. Маша дернулась и с трудом вырвалась из мужских объятий. Забившись в угол, она с ужасом смотрела на ствол автомата, направленный в затылок ее возлюбленного.

— Не дергайся! — Ли Эр Йон ухмыльнулся. — А ты, оказывается, не один, тут еще и девушка… Положи пистолет.

Но Виктор, хоть и исполнил приказ, не хотел сдаваться — он неожиданно развернулся и схватил оружие за ствол, пытаясь вырвать его из рук корейца. И у него это почти получилось. Однако в боковое стекло охранник парторга вовремя врезал прикладом прямо в затылок телохранителя Ставропольского. Тяжелое тело Виктора, как мешок с песком, съехало на пол машины.

Маша вскрикнула, но тут же затихла. Ли Эр Йон неторопливо открыл заднюю дверь, подозвал к себе двух корейцев и указал на Виктора. Схватив телохранителя за ноги, корейцы вытащили его на улицу, опустив лицом в снег.

— Выбирайся, — кореец подмигнул девушке, — или нам помочь?

Маша покорно встала на ноги и подошла к корейцу. Казалось, что девушка загипнотизирована или находится под воздействием наркотиков. Однако на самом деле она была испугана настолько, что боялась сделать что-либо против воли корейца.

— Молодец… А теперь ложись рядом со своим парнем.

Девушка не стала возражать. Опустившись на снег, она прижалась к Вите.

— Так и лежи.

Пронзающий холод мгновенно впился в женское тело. Зубы застучали, а губы покрылись мертвенно-синей пленкой, ведь на Маше, кроме джинсов да тоненького свитера, ничего и не было.

Витя лежал бездыханно, как будто уже находился на том свете. Но вдруг девушка услышала частое биение его сердца. Склонившись над ним, она прислушалась.

— Молчи! — слетело с мужских губ.

Маша сначала не поверила своим ушам, но заметив приоткрытые глаза, сразу же поняла, в чем дело.

— Привлеки их внимание, — шепнул Витя.

— Я все поняла, — тихо произнесла девушка.

Корейцы стояли поодаль и не обращали внимания на два тела, лежащих на снегу, а потому не слышали ни единого слова. Да к тому же дул сильный ветер, сдерживающий и малейший звук и шорох.

— Помогите! — Девушка поднялась и начала размахивать руками.

Ли Эр Йон сразу заметил вскочившую со снега девушку. Тут же подозвал к себе одного из корейцев и махнул рукой в сторону Маши. Поправив лямку автомата, он покорно кивнул и зашагал к девушке.

— Помогите, помогите, — во все горло кричала Маша.

Когда кореец подходил к девушке, Витя неожиданно вскочил на ноги и, схватившись за лямку автомата, наброшенную на его плечо, резко дернул на себя. Кореец пошатнулся и завалился на Виктора. За считаные секунды телохранитель обмотал лямку вокруг горла противника. Кореец закашлял, попытался вырваться, но Витя намертво сжал ремень и рывком свернул ему шею.

Другие корейцы засуетились, бросились на помощь своему товарищу.

— Падай, — крикнул он Маше.

Быстро избавившись от трупа, Виктор схватил автомат и выпустил очередь. Однако ни одна пуля не достигла своей цели. В ответ прозвучали выстрелы.

— Лезь в джип! — Витя выпустил длинную очередь.

Теперь, когда Маша спряталась в машине, Витя почувствовал себя свободней — уже не надо было беспокоиться за жизнь девушки. Вытащив из подсумка задушенного корейца рожок, Витя перезарядил автомат.

Корейцы были близко, но телохранитель, укрывшись за бампером, все-таки успел нажать на спусковой крючок. Один из охранников, схватившись за живот, громко вскрикнул и завалился в здоровенный сугроб. Второй вовремя среагировал и отскочил в сторону, ответив автоматной очередью. Пуля, как намазанная маслом, вошла в левое плечо Виктора — на белой сорочке проступило ярко-алое пятно крови.

Телохранитель ослаб и медленно опустился в снег. По телу пробежала горячая дрожь, и в какой-то момент он почувствовал легкое облегчение. В его глазах потемнело, и он провалился в кромешную темноту.

На вертолетной площадке уже готовили «Барракуду» к взлету. Солдаты стаскивали с фюзеляжа брезентовый полог. Майор Лавров и старший лейтенант Барханов наблюдали за этим со стороны, так как не могли помешать испытателю поднять «вертушку» в воздух — командир погиб, а московское начальство перепилось, и вся ответственность в этой ситуации ложилась на плечи испытателя. Да и действовать приходилось быстро и оперативно, так как от этого могла зависеть жизнь людей.

— Хотя я его понимаю… — недовольно буркнул Барханов, — вряд ли после взрыва кто-то уцелел, но попытаться надо…

— Я все понимаю, старлей, — произнес Батяня, — чувствуешь себя как полный идиот.

— Не то слово!

Барханов сплюнул и, достав пачку сигарет, предложил майору. Десантники закурили.

— Смотри, и бизнесмен полететь хочет.

К вертолету пробился Ставропольский, размахивая руками.

— Стой! Не взлетай, — заорал во все горло бизнесмен.

Но пилот и борттехник, сидевшие в кабине вертолета, не слышали, что кричит Ставропольский. Однако пилот повременил со взлетом и распахнул люк, но не отбросил лесенку. Бизнесмен пытался залезть в «Барракуду».

— Я с вами.

Винт сдвинулся, раздалось тихое урчание двигателя. Пилот улыбнулся, винт набирал обороты.

— Извините, Николай Павлович, но это не по инструкции!

— Даже мне нельзя? — возмутился Ставропольский.

— Я уже сказал, — бросил пилот, — а теперь отойдите от вертолета. Всего доброго, Николай Павлович. — Пилот захлопнул дверку.

— Но мы же… — Бизнесмен опешил, с удивлением смотрел на взлетающий вертолет.

«Барракуда» оторвалась от земли. Поток ветра, вырвавшийся из-под лопастей, со всей силой ударил в лицо бизнесмена. Ставропольский запрокинул голову и проводил «вертушку взглядом». Вскоре на фоне звездного неба секретное оружие нового тысячелетия «Барракуда» смотрелось лишь маленькой точкой, похожей на тысячи других светящихся точек, затерявшихся в безграничном космическом пространстве.

Когда вертолет исчез с горизонта, Николай Павлович бросил взгляд на десантников и поплелся к палатке.

— Чем это он так огорчен?

— Видимо, тем, что его не взяли на борт, — сказал майор.

— Да, без него никуда.

— Надо бы с ним поговорить. — Лавров стрельнул окурком в темноту.

— И что он тебе скажет?

— Пока не знаю, — Лавров призадумался, — пошли за ним.

В палатке по-прежнему все спали, и казалось, что ничто не сможет их разбудить. И даже недавний взрыв топливных баков дежурного вертолета, звонким эхом долетевший из тайги, так и не привел никого из них в чувство.

Ставропольский аккуратно перебрался через пьяного инспектора из Москвы и сел в конце стола. Достав из портфеля бутылку водки, бизнесмен плеснул в стакан. Его лицо выглядело угрюмым, а настроение находилось где-то на отметке ноль. И единственным спасением от неприятного состояния могло стать лишь спиртное. Но выпить он так и не успел — в палатку вошли десантники.

— Пьете в одиночестве, Николай Павлович? — спросил майор.

Бизнесмен отодвинул стакан в сторону и исподлобья посмотрел на майора Лаврова.

— Составите компанию?

— Почему бы и нет.

— Меня тоже приглашаете? — поинтересовался Барханов.

— Вы еще и шутите. — Ставропольский насупился, опустил голову.

— А почему не коньяк, а водку? — прищурился майор. — Говорили же, что водка кончилась.

— Я коньяк на природе не пью. Для себя бутылку в портфеле припас.

Усевшись рядом с бизнесменом, десантники налили себе спиртного. На скорую руку организовав бутерброды, мужчины выпили. Николай Павлович облегченно вздохнул и отправил в рот кусок оленины.

— Вы хотели полететь на вертолете? — Барханов закурил.

Бизнесмен почесал начисто выбритый затылок и скрестил руки. На его губах появилась еле заметная улыбка, которая не осталась без внимания Лаврова.

— Вам так интересно знать?

Десантник выпустил кольцо дыма и стряхнул пепел в один из пустых стаканов. Пристально посмотрел на Ставропольского и кивнул.

— Если честно, то да, — произнес Николай Павлович, — заплатил человеку, а он…

Но на майора это не подействовало — он умел различать ложь от правды. И здесь был именно такой случай. По выражению лица бизнесмена Лавров догадался, что тот темнит.

«Слишком все просто, чтобы быть правдой», — подумал про себя майор.

Однако вместо того чтобы огласить свои выводы, Лавров продолжил играть с бизнесменом в его же игру.

— И сколько? — В душе Андрей Лавров не доверял ему.

— Много. Мы договорились, что я совершу полет вместе с ним. Нарушение режима секретности? Я знаю… но сам бывший вертолетчик. Тянет.

Старлей похлопал Лаврова по плечу и подался вперед, при этом в упор посмотрев на Ставропольского.

— Зачем вы это нам рассказываете?

— Успокойся, старлей. Я его понимаю, — неожиданно отозвался Лавров, — инструкции не всегда умными людьми пишутся.

Барханов сжал кулаки до белизны в костяшках. И если бы не майор, вовремя остановивший его, наверное, сказал бы лишнее. Но такого развития событий Лавров не желал. И дело было не в том, что на выходе из палатки дежурило четверо телохранителей Ставропольского. Майор со старлеем без труда справились бы с этими громилами. Лавров больше склонялся к спокойному разговору.

— Странно, что вы говорите об этом с нами.

— Чего ж странного? Мы все в гостях. А теперь, когда погибли люди, многое для меня теряет смысл.

Один из московских гостей, заснувший лицом в салате, неожиданно начал просыпаться. Подняв голову, он посмотрел на троих мужчин, потом на пустую бутылку коньяка и что-то пробормотал. Его голова мотнулась, к горлу подкатил комок.

— Сейчас вырвет…

— Выведите его на улицу, пускай протрезвеет. Еще не хватало тут… — крикнул Ставропольский своей охране.

— Он бы и сам… — Барханов скорчил недовольную гримасу.

Охранники подхватили под руки московского гостя и потащили к выходу. Как только они вышли, Лавров взял в руки бутылку.

— Будете еще, Николай Павлович?

Бизнесмен сначала хотел отказаться, но все-таки решил выпить.

— Давайте начистоту, — предложил Лавров.

Бизнесмен выпил и громко рассмеялся.

— Вы меня все больше поражаете, майор.

— Смотрите… — Лавров глянул на Ставропольского, — если что-нибудь случится, в первую очередь я присмотрюсь к вам. А когда меня обманывают, я могу и разозлиться. Вы меня понимаете?

— Вот тогда и поговорим, — кивнул бизнесмен, — вы, майор, много на себя берете, хоть и нравитесь мне своей прямотой. Смотрите, чтобы вам же боком и не вышло.

Едкий дым и запах гари, подхваченные ветром, стремительно разносились по тайге. Многолетние деревья, пережившие ураганы, трещали и ломались под огнем, как обыкновенные спички. Казалось, что уже никакая сила не сможет помешать и предотвратить эту напасть. Огненное зарево поднималось над лесом, освещая округу на многие километры. И несмотря на поздний час, все вокруг было освещено, почти как днем. Зрелище выглядело ужасающим и в то же время прекрасным.

С поляны, на которой стояли джип и «УАЗ», можно было оценить устрашающие масштабы приблизившегося пожара. Заткнув нос платком и несколько раз кашлянув, Ли Эр Йон подошел к лежавшему на снегу Виктору. Он, как дикий зверь, сраженный прицельным выстрелом охотника, распластался на белом полотне снега. Ткнув тело сапогом, кореец ухмыльнулся:

— Еще дышит!

Помимо Виктора, на снегу валялись еще два тела — телохранитель все-таки успел положить двух корейцев.

— Не спас тебя твой парень. — Ли Эр Йон заглянул в салон джипа.

Девушка, подобно кошке, скрутилась в клубок, забилась в угол машины. Она уже не могла ни плакать, ни бросаться в истерику. То, что увидела Маша, она знала, до конца жизни останется в ее памяти. Вот только долго ли ей жить осталось?

— Крови боишься?

Девушка вздрогнула и прижала голову к коленям.

— А твой парень — боец. Двух моих уложил.

— Не-е убивайте меня, — дрожащим голосом произнесла Маша.

Кореец распахнул полы плаща — в его руке блеснул тщательно отполированный ствол пистолета. Он улыбнулся и спрятал оружие обратно.

— Видишь, я мог тебя убить, но не сделал этого. Знаешь почему?

Девушка молчала, как будто язык проглотила.

— Потому что ты оказалась здесь случайно, не по своей воле. Верно? Твой дед — мне не враг.

Маша закивала.

— Вот видишь… Значит, ты ни в чем не виновата, сиди тихо, и тебя никто не тронет.

В девичьей головке что-то щелкнуло, как будто переключился невидимый рубильник, отвечающий за поведение. И Маше стало абсолютно все равно, что с ней будет — такое часто случается с людьми, оказавшимися в передряге.

Вместо того чтобы выполнять указания корейца, девушка вышла из машины. Парторг изумленно смотрел на нее: ведь несколько минут назад она молила о пощаде. Но додумать дальше Ли Эр Йон не успел — Маша, как кошка, набросилась на своего обидчика. Сначала парторг не понял, что вообще происходит.

Ее ногти впились в тощую шею, и в этот момент парторг с ужасом увидел ее лицо, абсолютно безразличное и отрешенное от реальности, как будто перед ним стояла не девушка, а зомби, только что восставший из мертвых. В ее глазах не было ни злости, ни мщения, вообще никаких эмоций — она просто стояла и душила его.

Ли Эр Йон вышел из оцепенения, когда почувствовал в шее пронзающую боль. Схватив девушку за руки, он взвыл — длинные ногти, всаженные на добрый сантиметр в кожу, вышли наружу с кусочками его мяса. По шее бежали ручейки крови, а в тех местах, где ногти вошли глубоко, как грибы после дождя вырастали темно-синие круги с еле заметным розовым оттенком. Йон отбросил от себя Машу, в ужасе схватился за горло и зажал руками свежие раны. Крикнул, чтобы затащили девушку и мужика в машину.

Маша уже не сопротивлялась: два корейца без особых усилий заволокли девушку в джип, вслед за ней на заднее сиденье положили раненого Виктора. Ли Эр Йон подошел к «УАЗу», достал кусок чистой материи и как смог замотал им окровавленную шею.

— Ты, урод узкоглазый, мой дед тебя закопает, — донеслось из джипа.

Однако кореец не имел к Маше никаких претензий, кроме, конечно, ее недавнего нападения. Да и к тому же он еще ни разу в жизни не поднимал на девушек руку и не собирался в будущем нарушать это железное правило.

— Не зли меня, — сурово произнес Йон, — про шею я забуду, это не смертельно. Но мое терпение не безгранично.

— Сейчас же отвези меня домой!

— Потерпи немного, сейчас мне не до тебя.

— Вы все сволочи, уроды и…

— Заткнись, — не выдержал Йон, — будешь выступать, отправишься вслед за своим дружком.

— Козел, немедленно вези меня домой.

— Мое терпение исчерпано.

Йон подозвал к себе двух корейцев, отдал очередной приказ и указал на джип. Они побежали к машине. Один сел за руль, другой рядом с девушкой, предварительно наставив на нее автомат, видимо, побаиваясь ее вспыльчивого характера, который она продемонстрировала совсем недавно. Тот, что сидел за рулем, повернул ключ в замке зажигания и отогнал машину на край поляны.

Ли Эр Йон достал сигарету, помял ее немного в руках и, вместо того чтобы закурить, бросил на снег. Внезапно ему стало плохо — горло как будто сжали тисками, а нос заткнули невидимыми пробками.

Он жадно схватил ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег волной. Подступил очередной приступ астмы. Но небольшой белый баллончик, не раз спасавший ему жизнь, как всегда находился под рукой. Через несколько минут парторга отпустило. Почувствовав легкое облегчение, он сел в «УАЗ» и, наконец, закурил. Запрокинув голову, парторг в ожидании смотрел на звездное небо.

«Барракуда» уверенно скользила в небе, совершенно бесшумно, как будто у вертолета и вовсе не было никаких винтов. Внешне он походил на обычный вертолет, но новая техническая конструкция лопастей и электронная начинка делали его новейшей секретной разработкой. Летать пилоту на такой «вертушке» было одно удовольствие — режимы переключались простым нажатием виртуальной кнопки на мониторе, или же задавался автоматический режим, и все делал новейший бортовой компьютер.

Испытатель, набрав нужную высоту, направил машину к центру возгорания. Столб дыма, поднявшийся над лесом, резко ухудшил обзор, и дальше приходилось ориентироваться по навигационным приборам.

— Хорошо идет, — произнес борттехник.

— Не то слово! Умеют все-таки в России еще что-то делать.

— Что касается военной техники, то да. А все остальное через…

— В этом и есть наша беда.

«Барракуда» уже подлетела к полыхающей тайге, то и дело скрываясь в плотных облаках дыма. И рассмотреть внизу дежурный вертолет, потерпевший крушение, было невозможно. Поэтому пилот, взяв рацию, связался с базой, чтобы уточнить координаты, где в последний раз вертолет выходил на связь.

— Надо развернуться, похоже, мы уже пролетели.

— Такое ощущение, что мы пролетаем над адом, — сказал борттехник.

— Похоже на то.

Вертолет развернулся на сто восемьдесят градусов и на маленькой скорости полетел назад.

— Вот здесь. — Пилот сверил координаты, сообщенные из штаба, и их теперешнее местоположение.

— Придется снижаться, иначе мы ничего не увидим.

Испытатель с серьезным видом перекрестился.

— Можно подумать, мы в последний путь собираемся.

Пожарский пристально посмотрел на борттехника.

— Прости меня, боже, — загадочно проговорил он.

— Что с тобой такое?

— А ты как думаешь?

Борттехник пожал плечами.

— Ладно, снижаемся.

Пилот загадочно улыбнулся и завел руку за пояс, как будто что-то там нащупывал.

— Держись, в восходящих потоках горячего воздуха бросать начнет.

— Понял. — Борттехник завел руки за ремни.

В руке пилота сверкнуло тщательно отполированное лезвие ножа.

— Мой талисман, он всегда со мной. — Испытатель тронул рычаг. — Смотри, долго я не смогу здесь удерживать машину.

Дождавшись, когда борттехник отвернется, пилот резко обхватил его рукой за шею и полоснул лезвием по горлу. На переднее стекло вертолета брызнула кровь. Схватившись за горло, бортмеханик захрипел. Его глаза, полные недоумения и ужаса, смотрели на пилота, словно спрашивая: «За что?»

— Сегодня не твой день, — вытирая окровавленное лезвие о куртку борттехника, бросил испытатель.

Борттехник последний раз дернулся и навалился всем телом на панель приборов. На пол одна за одной срывались крупные капли крови.

«Вот и все», — подумал пилот.

Вертолет снизился и завис в пятидесяти метрах над землей. Наконец, испытателю удалось рассмотреть среди полыхающих деревьев обломки дежурного вертолета. Деформированный фюзеляж «Ми-28», застрявший между двух стволов многолетних сосен, почернел от огня. Рискуя перевернуться в потоках восходящего воздуха, испытатель еще немного снизился. Внизу, на земле, он разглядел два обгоревших тела. Не оставалось никаких сомнений, что это были пилот и командир части.

— Никто не выжил, — подытожил он.

«Барракуда» взмыла вверх, и майор Пожарский связался по рации с базой.

— …мы теряем высоту, — кричал он в рацию, — иду на вынужденную посадку. Мы в 46-м квадрате. — Пожарский, не дождавшись ответа, резко выключил рацию.

Активизировав систему маскировки вертолета, пилот вылетел из густого облака дыма. Задав бортовому компьютеру нужный курс, он мог расслабиться. Машина шла над самыми верхушками деревьев, в автоматическом режиме копируя складки местности.

— Теперь меня и радары не видят.

Полковник раздавил в пепельнице очередной окурок и всмотрелся в экран монитора, на зеленом фоне которого постоянно мигала яркая точка.

— Порядок, машина что надо, идет, как рейсовый автобус, — доложил обстановку молодой капитан — руководитель полетов, дежуривший у пульта.

— Когда выйдет в заданный квадрат?

— Через две минуты.

Полковник вновь закурил — дым сильно раздражал руководителя полетов, так как несколько дней назад он решил избавиться от вредной привычки и не мог равнодушно вдыхать запах табачного дыма. Но говорить об этом старшему по званию он не решался.

— Уточните координаты падения дежурного вертолета, — раздалось из наушников.

— Новых данных нет. 45-й квадрат. — Подполковник придвинул к себе микрофон.

Полковник вновь навис над экраном и настороженно посмотрел на светящуюся точку.

— Просили уточнить координаты «Ми-28», потерпевшего аварию.

— Быстрей бы они вернулись на базу.

— Сейчас совершат облет квадрата. — Капитан облизнул пересохшие губы и покосился на дымящуюся сигарету в руке полковника.

— Скорей бы. Вряд ли кто-то уцелел, но… случаются же чудеса.

— Не угостите сигареткой, товарищ полковник? — не сдержался руководитель полетов.

— Бери, — полковник достал пачку, — что, тоже нервишки шалят?

— Вроде того. — Капитан жадно затянулся.

Дверь открылась, и на пороге появился генерал.

— Сидите. Что на этот раз? Каковы результаты? — недовольно спросил он.

Полковник отодвинул на край стола пепельницу, полную окурков, и встал со стула.

— Товарищ генерал, идут поиски.

— Вертолет не иголка, чтобы его столько искать.

— Будет лучше, если вы все сами видеть будете, — объяснился полковник.

— Боишься? — Генерал подошел к монитору. — И правильно делаешь, всегда легче переложить ответственность на чьи-нибудь плечи.

— Вы меня неправильно поняли.

— Ладно, раз уж приехал, так давай работать.

Генерал похлопал по плечу капитана — руководителя полетов и сел на соседний с ним стул.

— Это «Барракуда»? — Палец генерала указал на светящуюся точку.

— Так точно.

— А ты, если несложно, кофе замути, а то я поднялся ни свет ни заря.

Полковник про себя выругался, но выполнил пожелание генерала. Отхлебнув горячего кофе, Леонид Петрович достал пачку своих любимых сигарет, но не закурил.

— Так лучше будет, сон как рукой сняло.

Взволнованный голос, неожиданно вырвавшийся из наушников, заставил всех напрячься.

— Мы теряем высоту. Иду на вынужденную посадку. Мы в 46-м квадрате…

Генерал подался вперед и с недоумением смотрел на экран монитора.

— Что случилось?

— Они теряют высоту и идут на вынужденную посадку, — взволнованно затараторил капитан.

— Это я и сам слышал! Свяжись с ним.

Капитан пододвинул микрофон и принялся вызывать пилота «Барракуды».

— Ответьте. Ответьте… что у вас произошло? — Но наушники молчали, отзываясь лишь редким шипением.

— Вызывай, твою мать, — в гневе закричал генерал.

Но и последующие попытки не увенчались успехом — на том конце линии по-прежнему молчали.

— Бред, — к монитору подошел полковник, — вертолет исчез с экрана радара.

Генерал ударил кулаком по столу и поднялся.

— Разберитесь, мать вашу. Может, оборудование барахлит или еще что-нибудь.

— С оборудованием все в порядке, товарищ генерал, — еле слышно сказал капитан.

— Тогда что это? — разозлился генерал. — Я не верю, что новый вертолет мог разбиться, этого не может быть.

Полковник нахмурился и приготовился сказать то, чего не мог произнести сам генерал:

— Боюсь, что «Барракуда» упала. Слишком быстро исчезла с экрана. Даже с такими вертолетами случаются аварии.

Сказанное сильно подействовало на генерала, он все же закурил, нервно затянулся и стряхнул пепел прямо себе на штаны.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— К сожалению. — Полковник выглядел угрюмым.

Генерал напрягся, на его щеке заиграл нерв, а пульс участился.

— Посылай еще вертолет. Может, «Барракуде» удалось сесть. — У генерала появилась маленькая надежда.

— В вертолетной части нет топлива.

— Что? — Генерал по-настоящему разозлился.

— Заправленными были только два вертолета — «Ми-28», который разбился, и «Барракуда»…

— Я этого не слышал. Выход есть всегда — топливо надо везти из города. — Генерал выглядел решительным. — Займись этим, полковник, и немедленно. Не знаю, как ты, а я не хочу терять свои погоны.

Испытатель майор Пожарский отключил бортовой компьютер и перевел управление «вертушкой» на ручное. «Барракуда» снизилась, зависла над сопкой. Всмотревшись в темноту, Пожарский заметил небольшой мерцающий огонек, выглядывающий прямо из-за горы. Пилот взял вправо и направил вертолет к тому месту, где мигал огонек. По мере приближения свет становился ярче, и теперь испытатель мог отчетливо видеть невысокого человека, стоящего на поляне с поднятой правой рукой, в которой он держал мигающий фонарь.

«Вертушка» сделала над поляной круг и пошла на снижение. Человек с фонарем отошел в сторону и замахал руками, указывая пилоту на место посадки. Поляна была небольшая, и чтобы на нее приземлиться, пилот должен был быть настоящим асом. Именно таким профессионалом и был испытатель из «Ростехвооружения».

Пожарский мастерски посадил вертолет между четырех деревьев, при этом не зацепив ни одной ветки. К вертолету уже подходил Ли Эр Йон, при этом улыбался во все тридцать два зуба.

— Неужто так сильно обрадовался моему появлению? — задался вопросом испытатель.

Открыв дверцу, он с трудом вытолкнул из кабины грузное тело бортмеханика. Тот ударился о металлические конструкции вертолета и упал корейцу прямо под ноги.

— Смотрю, твой товарищ устал.

— Сгорел на работе, — хмыкнул испытатель.

Йон переступил через труп и забрался в кабину.

— Что с твоим горлом? — Пилот заметил на шее корейца белое полотно ткани, пропитанное в некоторых местах кровью.

— На вампира наткнулся. — Йон скрестил на животе руки. — Как все прошло?

— Где деньги? — Пилот явно не доверял корейцу.

— Не беспокойся, ждут на месте. Знаешь, в чем моя слабость?

— Ну и…

— Я никогда не обманываю людей. — И кореец засмеялся.

Пожарский отвернулся от корейца и посмотрел вбок. То, что он увидел, сильно удивило его.

— А это что за джип? — Пилот всмотрелся повнимательней. — И трупы.

— Трупов всего лишь три. — Кореец резко перестал смеяться, и его лицо стало серьезным.

— Какая разница, сколько? Мы так не договаривались.

— Джип не мой, напрокат взял, тачка классная. — Улыбка появилась на губах парторга.

— Выкладывай правду, иначе я прямо сейчас поднимаюсь в воздух, и не видать тебе этого вертолета.

— Ты так уже не сделаешь: борттехник мертв, а вертолет рухнул в полыхающую тайгу, — кореец щелкнул пальцами, — по логике ты тоже труп.

— Я смогу все обставить как несчастный случай. Так, выкладывай, что это за джип и что случилось.

— Если ты думаешь, что это изменит… — Йон подул на озябшие руки. — Когда мы сюда приехали, здесь стоял джип, а в нем парочка влюбленных. Попросили их уехать, но они отказались. К тому же парень оказался буйным и уложил двух моих людей. Пришлось его ранить.

— А с девушкой что?

— Мы ее не трогали.

— Кто она?

— Внучка Ставропольского.

Пилот почесал затылок и забарабанил пальцами по колену.

«Убивать он меня не осмелится. Только я один знаю, как управлять этим вертолетом. Можно вести себя наглее», — решил про себя испытатель.

— Так, чего же твои люди тянут? Надо срочно разобрать «вертушку».

— Здесь опасно. Я присмотрел другое место. Да и пожар сюда подбирается, скоро нагрянут пожарники, а нам этого не надо.

— Тогда летим на твое место! Только у меня одно условие.

— Какое? — удивился кореец.

— Девушка останется со мной, иначе я не полечу.

Немного помявшись, Йон наконец согласился.

— Хорошо, но зачем тебе она?

— Все мы мужики.

— Развяжите меня! — во все горло заорала девушка.

Маша была связана по рукам и ногам — тугие веревки сильно резали нежную кожу, и от этой боли она не могла лежать спокойно. Но на Машу никто не обращал внимания, словно ее вообще и не существовало. Корейцы, сторожившие джип, не понимали русского, да и какое им дело до пленной девушки? У них был приказ, а нарушить его равносильно тому, чтобы подписать себе смертный приговор. Эмоции и элементарные сожаления в таких ситуациях отходят на последний план, уступая место долгу и ответственности перед партией, представленной в здешних краях в лице Ли Эр Йона.

— Сволочи, вы меня слышите?

Маша еще некоторое время пыталась окликнуть корейцев, но, осознав, что ей никто не ответит, откатилась к краю, несколько раз ударила ногами по дверце и посмотрела на Виктора.

Витя с полуоткрытыми глазами лежал на соседнем сиденье. Он потерял много крови и уже одной ногой находился на том свете.

— Витя, не умирай! Нас обязательно спасут. Вот увидишь.

Виктор попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло.

— Маша, мне уже все… Мы на Медвежьей горе.

— Не говори глупостей, ты будешь жить.

— Спасайся сама, — Витя закашлял, — под приборной панелью закреплена рация. Включи ее.

— Сейчас, дорогой, я попытаюсь развязать руки.

— Не теряй времени, ты сможешь дотянуться до нее ногой.

Девушка оглянулась и заметила прямоугольную коробку, выступающую из-под приборной панели. Рация была старой, но надежной, единственное неудобство, что могла одновременно работать только в одном режиме — на прием или на передачу.

— Она же далеко, я не смогу этого сделать.

— Сможешь, я в тебя верю.

Маша глубоко вдохнула и попыталась дотронуться ногой до заветной рации, но не хватало всего нескольких сантиметров. Собравшись с силами, девушка поползла по сиденью.

— Молодец! — еле слышно проговорил Виктор.

Изогнувшись, как змея, Маша резко дернула ногой и дотронулась до рации, но кнопку приема так и не нажала.

— Еще совсем чуть-чуть.

Девушка заерзала и носком ботинка щелкнула кнопку. На рации замигала зеленая лампочка.

— Теперь нас услышат.

— Мы спасены. — Маша уперлась головой в плечо Виктора.

— Я знал, что ты сможешь.

— Кто-нибудь, слышите нас? Но я же не могу переключиться на прием!

— И не надо, нас должны услышать. Твой дед редко выключает рацию. Осторожно, сюда идут.

Дверца открылась, и в проеме появился Ли Эр Йон. Девушка испуганно посмотрела на корейца и прижалась к Вите.

— Как поживаете, голубки?

— Пошел ты, урод, — выплеснула скопившуюся ненависть Маша.

— Я-то пойду, но и тебе придется пойти со мной.

Маша напряглась, не поверив своим ушам. Ведь кореец обещал, что оставит ее здесь. Но, видимо, его планы изменились.

— Ты же сказал, что не тронешь нас.

— Я передумал.

Тело девушки покрылось холодным липким потом, такого поворота событий она никак не ожидала. Маша покосилась на включенную рацию, и у нее появилась маленькая надежда.

— Зачем вы тогда держали нас на Медвежьей горе? Ты денег за меня хочешь? Дед выкупит меня. — Теперь она знала, что их местоположение известно и скоро сюда приедет ее дед.

— Хватит болтать, пошли со мной. — Йон силой схватил девушку и выволок из джипа.

— Оставь ее, я же все сделал, как ты сказал, весь ящик коньяка заправил твоим зельем, — кашляя, произнес Виктор.

— Ну и что? — Из-за спины корейца всплыла фигура испытателя. — Деньги за это ты получил.

Витя попытался подняться, но силы давно уже покинули его.

— Я доберусь до тебя! — стиснув зубы, пригрозил телохранитель.

— Думаю, ты уже ничего не сможешь сделать.

— Ты труп, я тебе обещаю.

— Не смеши меня, труп — ты. — Йон обернулся и посмотрел на полыхающую тайгу. — Видишь пожар? Он движется сюда, дойдет и до твоей машины. Ты задохнешься от дыма. Чувствуешь запах гари?

— Если ты дотронешься до нее пальцем…

Корейцы в спешке запихнули в «УАЗ» трупы двух своих товарищей и борттехника. Машина сверкнула стопниками и покатила вниз с горы. Пилот и Йон взяли девушку под руки, заволокли в вертолет. Лопасти завращались, и «вертушка» взмыла в небо…

Виктор с ужасом смотрел в окно — пожар приближался, вот уже занялись огнем сухие ветви кустов в нескольких метрах от джипа. Краска машины начинала пузыриться, в салоне запахло горелым пластиком. Дымилась обивка. Дышать стало абсолютно нечем — Виктор уткнулся носом в рубашку, чтобы хоть как-нибудь спастись от удушливого запаха гари. Но телохранитель понимал, что спасти его уже ничто не сможет.

Джип охватило огнем, и теперь беспощадные языки пламени лизали стекла машины. Салон наполнился непроглядным дымом, Виктор жадно хватал ртом воздух, но дышать уже было нечем. Его грудную клетку буквально разрывало — легкие были не в состоянии справиться с дымом. Кожа на лице лопалась от жара, глаза выпучились, словно пытались выскочить из глазниц.

Огонь уже лизал бензобак. Виктор то терял сознание, то приходил в себя. Он скрестил пальцы на обеих руках, готовясь к неизбежной смерти. Раздался мощный взрыв. Джип подбросило в воздух, обгоревшие конструкции машины разбросало в разные стороны. Среди обломков искореженного металла в подтаявшем снегу дымилось обгоревшее тело Виктора.

Заслышав шипение рации в нагрудном кармане, Ставропольский весь напрягся. В динамике прозвучал до боли знакомый голос внучки. И хотя слышимость была не из лучших, бизнесмен отчетливо уловил смысл. Он кричал в микрофон, но рацию в машине никто так и не включил на «прием».

Ставропольский не мог поверить своим ушам, пытаясь найти разумное и нестрашное объяснение.

«Не может быть», — шептал он.

Однако все происходящее уж слишком походило на реальность. Он еще слышал крики Виктора, зовущего на помощь, — надо было бежать, действовать, но Ставропольский медлил.

— Значит, Медвежья гора.

Трясущимися руками Николай Павлович достал сигарету и закурил. Мысли бешено крутились в его голове, и бизнесмен все еще никак не мог осмыслить тот факт, что испытатель, Ли Эр Йон и Виктор его предали. Но самое страшное — в заложницах у корейца находилась его любимая внучка.

Растоптав окурок, Ставропольский направился в диспетчерский пункт. Поднявшись по крутой лестнице, он очутился в маленьком, но уютном помещении, начиненном аппаратурой. У пульта сидел заместитель командира части и, как заметил Ставропольский, был в не меньшей растерянности, чем он сам. Завидев бизнесмена, заместитель поднялся со стула.

— Что вы хотели, Николай Павлович? — потерянно произнес он.

Ставропольский побагровел, его руки непроизвольно сжались в кулаки, да так сильно, что костяшки побелели. Он двинулся с места и, как бульдозер, разравнивающий все на своем пути, шел на оторопевшего подполковника.

— Это я хотел? — Бизнесмен прищурился. — Может, ты мне все-таки скажешь, что произошло?

Заместитель командира части отходил и в результате уперся в стену, отступать было некуда.

— Николай Павлович…

Но Ставропольского было уже не остановить.

— Твою мать, почему я узнаю все последним?

— О чем вы?

— Тебе объяснить?

Подполковник готов был уже защищаться, но бизнесмен остановился и устало присел на стул.

— Что с вертолетом?

Заместитель командира вздохнул, посмотрел на Ставропольского.

«Придется говорить правду», — мелькнуло у него в мыслях.

— Пропал с экрана радара.

Николай Павлович Ставропольский принял рискованное, но обдуманное и взвешенное решение. Наверное, не каждый поступил бы на его месте так, если бы с ним случилось подобное. Этот шаг мог стоить ему авторитета и положения в обществе. Но в таких ситуациях, когда на кону стоит жизнь твоих близких, тем более если это горячо любимый тобой человек, ничто остальное попросту не имеет значения.

Как справедливо рассудил бизнесмен, его собственная охрана была не в силах справиться с корейцем и его армией фанатичных коммунистов. К тому же среди своих могли оказаться перекупленные корейцем. И доверять кому-либо из своих приближенных, после предательства Виктора, Ставропольский не решался. Здесь должны были действовать люди со стороны — честные, неподкупные и знающие толк в своем деле, одним словом, настоящие профессионалы.

Взвесив все «за» и «против», Николай Павлович подошел к десантникам.

— Кажется, я не сильно вам понравился?

Майор Лавров удивленно посмотрел на бизнесмена и криво улыбнулся.

— Не стану вас обманывать. Не очень, — ответил Лавров, — как раз об этом мы и говорили со старлеем. Кстати, вы только что вышли от заместителя командира части. Есть новости?

— Вы взволнованны, — проговорил Барханов.

«Как раз такие мне и нужны. Надо переходить к делу, время не терпит», — твердо решил Ставропольский.

— О новостях позже. У меня к вам есть очень деликатное дело, даже можно сказать просьба.

Майор и старлей переглянулись, словно спрашивая друг у друга, что же надо бизнесмену.

— Что-то я вас не пойму, Николай Павлович. Вы здесь человек уважаемый, всесильный, а просите помощи у приезжих. Вы уж как-нибудь определитесь.

— Давайте вы меня просто выслушаете, а потом соглашайтесь или отказывайтесь. Это ваше личное дело. Но, если сказать честно, я хочу, чтобы вы согласились.

— Не сомневаюсь, — майор кивнул, — излагайте.

Ставропольский опустил глаза.

— Мою внучку похитили и требуют выкупа. Как я понимаю, деньги платить бессмысленно, это обычная ловушка…

— Сочувствую. Но чего вы хотите от нас? — перебил его Лавров.

— Надо, чтобы вы ее освободили. За деньгами я не постою, вы же знаете, что я богат.

— А как же ваша охрана, местная милиция, ФСБ? По-моему, они способны сделать это не хуже нас.

— Дело в том, что мой человек меня и предал. И теперь я не доверяю никому из своих. А местные силовики и сами могут иметь к этому отношение. Мне нужны люди, не связанные ни с кем из местных.

Батяня задумался, вспоминая застолье в штабе.

— Случайно, это не тот громила, что сидел за столом с вашей внучкой?

— Да, но он ее не похищал. — Бизнесмен резко прекратил говорить, как будто сказал что-то лишнее.

Десантники уловили в голосе Ставропольского сомнение.

— Ее похитили другие.

— Кто именно, вы знаете?

— Корейцы, лесорубы, их главный — парторг, — выдавил из себя Ставропольский.

— Какое отношение они имеют к вам? — искренне удивился майор.

— Я перешел им дорогу, сами понимаете — бизнес. Вот и решили надавить на меня таким способом.

— А ваш телохранитель был их человеком?

— Именно, — бизнесмен скрестил руки, — если бы я знал, что они его перекупили. Но он уже поплатился за предательство…

— Они его убили?

— Да.

— Вот теперь картина более-менее ясна, но все равно мне кажется, что вы от нас что-то скрываете.

— Я не в том положении, чтобы лгать.

— Вам виднее. — Батяня пристально посмотрел на бизнесмена.

— Так вы согласны помочь мне?

— Мы люди подневольные, на службе, — осторожно заметил Барханов.

— Я не постою за деньгами, сколько вы хотите?

— Это не имеет значения. Мы на службе и не распоряжаемся собой.

— Я договорюсь с вашим командованием. У меня в штабе округа сильные связи. И насчет вас и насчет оружия договорюсь, — пообещал Ставропольский, — только помогите мне.

В эти минуты бизнесмен выглядел не как влиятельный и всемогущий человек, скорее он был похож на обыкновенного бедолагу, попавшего в передрягу и просящего помощи у каждого встречного. Десантникам даже стало его жалко, где-то в глубине души они искренне ему сопереживали и были готовы помочь. Но майор прекрасно понимал, что у бизнесмена есть тайна, которую он не хочет пока раскрывать. А доверять такому человеку — небезопасно.

Точно так же решил и Барханов. Однако Лавров внезапно поступил вопреки всем логическим выкладкам.

— Хорошо, мы согласны. Сколько вы нам заплатите?

— Назовите цену.

Барханов широко открытыми глазами смотрел на своего командира и не мог поверить, что тот соглашается пойти наемником к Ставропольскому.

— Мы пришли к общему знаменателю, — заявил майор Лавров, — по десять штук каждому.

— Я согласен, — без торга согласился Ставропольский.

— Отлично. Только нам нужно оружие.

— Я все устрою, встретимся через двадцать минут возле моего «Хаммера».

Когда Ставропольский ушел, десантники не успели обсудить предстоящее дело, им этого не дал сделать заместитель командира части — молодой подполковник. Он махнул им рукой:

— Идем со мной. Плохие новости.

Многие гости к этому времени уже проснулись и держались за распухшие головы, пытаясь прийти в себя. Когда в палатке появился подполковник и десантники, настала тишина.

— Прошу минутку внимания. Произошло ЧП, — подполковник говорил медленно, чтобы смысл должным образом доходил до только что проснувшихся гостей, — в тайге сильнейший пожар, мы отправили туда вертолет «Барракуду», но он пропал с экранов радаров. Пока мы не знаем, в чем дело, но, скорее всего, он совершил вынужденную посадку, предположительно в районе Медвежьей горы. Я связался со штабом округа. Испытания отложены минимум на неделю. Всем, кто не имеет прямого отношения к «Росвооружению», предписано возвращаться в гостиницу, они свободны распоряжаться своим временем. Машины доставят вас в город. Сейчас на точке лишние люди ни к чему.

Гости слушали внимательно, не все понимали, что происходит, ведь до этого многие спали как убитые. Но после того как подполковник повторил свое сообщение, смысл, наконец, дошел.

— А что, других вертолетов не было? — возмутился московский инспектор.

— Сначала подняли в воздух дежурный «Ми-28», но он потерпел аварию. На поиски вылетела «Барракуда»… — объяснился полковник, — а в других «вертушках» топлива нету.

— Я непременно сообщу командованию.

— Оно уже в курсе. Действуйте в рамках своих полномочий, — сказав это, подполковник удалился из палатки.

Десантники вышли на улицу.

— Вот тебе и на! — присвистнул старлей.

— Почему нам не сообщил об этом Ставропольский, ведь мы видели, как он выходил из диспетчерского пункта?

— Кто его поймет? Крыша у него поехала. Неудивительно. Но ты почему согласился? Ты-то с ума еще не сошел. Десять тысяч. Да хоть миллион.

— Мне кажется, что похищение его внучки и пропажа вертолета связаны между собой. И в этом нам предстоит разобраться.

«Барракуда» шла низко, казалось, что она цепляет брюхом макушки деревьев. Кореец время от времени оглядывался назад, всматриваясь в сопку, на которой остался джип. Наконец, его ожидание было вознаграждено — над лесом вспыхнул огненный шар, взрывная волна подняла в воздух то, что еще недавно было машиной.

— Теперь с ним покончено. — Йон широко улыбнулся.

— Что он тебе такого сделал? — спросил испытатель.

— По большому счету ничего.

— Странный ты какой-то.

— Может быть, — произнес кореец, — вот тут приземлись.

Вертолет завис над недавно вырубленной делянкой, внизу, из огромной ямы, как муравьи, выбирались корейцы.

— Видишь, какая у меня власть? Они выполнят все что угодно.

— Я иду на посадку. — Пилот проигнорировал замечание корейца.

— Давай прямо в яму.

«Вертушка» плавно опустилась в огромную яму, вырытую посреди делянки. Корейцы мигом обступили вертолет.

— Посидим пока в кабине. Сейчас они отсоединят лопасти.

Лопасти были сняты быстро, пилот и сам удивился, как оперативно и слаженно работают корейцы. И это при том, что у них не было специальных инструментов, и работали они обычными разводными ключами, молотками, плоскогубцами и зубилами.

— Теперь надо успеть спрятать вертолет, пока не начнутся его поиски, — произнес кореец.

Йон, пилот и девушка выбрались из вертолета. Лесорубы теперь таскали к яме бревна из штабеля, закладывали ими вертолет. В итоге получился своеобразный подземный ангар. Когда «Барракуда» уже скрылась под древесным настилом, корейцы присыпали укрытие ветками и лесным кустарником.

— С высоты хрен увидят, — одобрил испытатель.

— Осталось демонтировать оборудование и электронику. В общем, это дело можно отметить, поехали ко мне в поселок! Мои ребята управятся быстро. Здесь есть группа специалистов.

— Да, я бы не отказался выпить, — согласился пилот.

Маша покорно села в машину. Она уже потеряла всякую надежду на спасение. Рядом с ней примостился испытатель, за руль сел сам парторг. «УАЗ» петлял по дороге, пробитой в снегу бульдозером, и, наконец, подъехал к железным воротам, за которыми находился поселок лесорубов.

— Вот и мое логово!

Кореец-охранник открыл ворота, и «УАЗ» въехал на территорию. Сразу повеяло подзабытым советским прошлым. Пилот почувствовал себя помещенным в машину времени. Идеология присутствовала здесь повсюду: здоровенные портреты Ким Ир Сена, коммунистические лозунги, знамена на фасадах бревенчатых домиков.

— Словно вернулся в Советский Союз образца восьмидесятых.

— А вот и мой штаб.

Машина притормозила около небольшого домика, выкрашенного в белый цвет. Пилот вышел из машины и огляделся — вокруг никого не было, создавалось впечатление, что поселок вымер.

— Мы что, здесь одни?

— Я всем приказал сидеть в бараках и не высовываться. — Кореец выволок девушку на улицу. — Русским в поселок без специального разрешения нельзя.

Испытатель ухмыльнулся.

— Ладно, где там твоя выпивка, а то горло пересохло.

— Заходи! — Йон открыл массивную дверь, обшитую вагонкой.

— С удовольствием. Только девушка пойдет со мной. Мы же договаривались.

— В чем проблема, конечно.

Пожарский придержал Машу за талию и завел внутрь дома. Жилище Ли Эр Йона не отличалось изысканностью и роскошью. В кабинете все было просто: обычный маленький стол, два деревянных стула и портрет вождя.

Единственное, что украшало кабинет — бутылка водки на столе и большая тарелка с закуской.

— Я смотрю, ты приготовился.

— Присаживайся.

— Третий стул нужен.

— Бабу на колени усади. Стула одного не хватает, стул — буржуазная роскошь, — Йон покосился на девушку, — а если откажешься…

— Я сделаю все, что вы скажете. Только не убивайте меня, — начала умолять Маша, — но я постою.

— Покладистая. — Пилот не стал усаживать девушку на колени.

Кореец отвинтил пробку и разлил спиртное по стаканам.

— Дай ей хлебнуть, а то смотри, какая бледная.

— Я не буду, — Маша заплакала, — отпустите меня, пожалуйста. Зачем я вам нужна?

— Мне ты еще пригодишься, — засмеялся и подмигнул ей Пожарский.

Кореец поднял стакан и произнес тост: «За проделанную работу». Мужчины выпили, после чего закурили.

— Так, где мои деньги? — Пилот отодвинул тарелку с закуской и пристально посмотрел в глаза Ли Эр Йона.

— Скоро будут, как договаривались. Не беспокойся.

— Хорошо, я тебе верю, — пилот опустил руку на бедро девушки, — у тебя где-нибудь есть укромное местечко?

— Понимаю, — кореец отложил сигарету на краешек пепельницы, — вот ключи от комнаты отдыха. Она в конце коридора, там есть даже двухспальная кровать.

— Мы ненадолго. — Пилот схватил остолбеневшую Машу, шепнул: — Молчи, я на твоей стороне. — Вывел ее в коридор.

Йон вдавил окурок в пепельницу, налил себе водки и подошел к замерзшему окну.

— Теперь все в моих руках.

Ставропольский уже стоял возле «Хаммера», нервно теребя в руках связку ключей. Распустив по домам собственную охрану, он чувствовал себя почти свободным, впервые за последние годы. Хотя и был определенный риск, теперь он становился удобной мишенью для своих конкурентов, готовых в любой момент устранить его из бизнеса. Правда, с ним были десантники — настоящие профессионалы. Но в деле их он еще не видел.

— Куда едем, Николай Павлович?

Ставропольский отбросил сомнения и пригласил десантников в машину.

— Майор, поедешь за рулем! — Бизнесмен отдал Лаврову ключи от «Хаммера». — Умеешь этой махиной управлять?

— Не хуже, чем велосипедом.

— Отлично, я буду указывать дорогу.

Бизнесмен забрался в машину и уселся на место рядом с водительским. Барханов разместился сзади.

— Наша задача?

— Освободить мою внучку. Желательно, чтобы никто при этом не пострадал. Еще раз напоминаю, я просто не могу вмешивать в свои дела милицию и ФСБ. Я сам договорюсь с похитителями о выкупе, вы мне нужны только как пугало, для устрашения. Оружие в багажнике. Самое лучшее во всем округе.

— «АКМы» есть?

— Имеется «в ассортименте», — улыбнулся Ставропольский, — даже гранаты и приборы ночного видения и еще всякое железо.

Лавров с Бархановым осмотрели «арсенал».

— Чем-то Афганистан напоминает, помнишь, старлей?

— Такое не забудешь, — Барханов улыбнулся.

— Это когда английских заложников спасали? И из Таджикистана пришлось на десять километров в Афган углубиться? — хмыкнул Ставропольский.

— Нет, там дела посложнее обстояли, — майор тяжело вздохнул, по сердцу словно ножом прошлись, — целый самолет с заложниками.

— Спасли? — поинтересовался бизнесмен.

— Не всех. — Лавров сжал пальцы в кулак.

Майор вставил в зажигание ключ и повернул стартер — мотор «Хаммера» отозвался звериным урчанием.

— Сделали, что могли. — Лавров вдавил в пол педаль газа.

— Если что-то не так… — Ставропольский заметил, что задел больную для десантника тему.

— Нормально. — Майор выехал за пределы вертолетной части. — Сейчас куда?

— Пока вперед, на первом повороте направо, там поваленный столб будет.

«Хаммер» мчался на предельной для этой дороги скорости, подскакивая на неровностях, которых здесь хватало. Фары машины в последний момент выхватывали из темноты крутые повороты, доходившие почти до девяноста градусов. Но Лавров управлял машиной мастерски, словно это была его собственная.

— Где вы научились так ездить на «Хаммере»?

— В автошколе, когда сдавал на мотоцикл.

— А я думал, мой водитель настоящий профессионал, — с кривой усмешкой произнес бизнесмен, — похоже, я ошибся.

— Вы и в телохранителе своем ошибались, — с заднего сиденья послышался голос старлея.

Майор резко вывернул руль, и «Хаммер», проскользив по льду, вошел в очередной поворот. Машина сверкнула стопниками и притормозила около поваленного столба. Майор заглушил двигатель и повернулся лицом к Ставропольскому.

— Давайте поговорим, Николай Павлович.

— О чем? — Бизнесмен открыл «бардачок» и достал пачку сигарет.

— Я дальше не поеду, пока не буду знать всей правды.

— Вы уже все знаете. — Ставропольский несколько раз щелкнул зажигалкой, но, как назло, в ней кончился газ.

— Держите. — Майор достал коробок. Небольшое пламя от спички осветило лицо бизнесмена. — Я смотрю, вы не уверены в мирном исходе.

— Нет, все в порядке, — Ставропольский нервно затянулся сигаретой, — состояние у меня сейчас такое.

Майор выключил освещение: в салоне потемнело.

— Я думаю, так будет лучше. Откуда вы знаете, куда нам точно ехать? Вам передали условия освобождения и координаты?

Николай Павлович замешкался, хоть и ожидал подобного вопроса, но тут же взял себя в руки.

— Если честно, майор, похитители со мной еще не связывались. Я играю на опережение. В машине, где ехала моя внучка, — рация, она успела передать координаты. Потом ее увезли оттуда. Нас там не ждут. Я должен осмотреть место.

— Так, и где же это место находится?

Бизнесмен уже просчитал в голове постановку следующего вопроса, поэтому ответил сразу:

— Медвежья гора, в десяти километрах отсюда.

Майор на секунду задумался, словно что-то вспоминая.

«Медвежья гора… Медвежья гора, где-то это я уже слышал», — размышлял майор Лавров.

— Полковник говорил про Медвежью гору, — напомнил Барханов, — он сообщил, что вертолет пошел на вынужденную посадку в районе этой самой горы.

— Странное совпадение, — Лавров задумчиво посмотрел себе под ноги, — вам не кажется это странным, Николай Павлович?

— Не знаю.

— Вы можете понять, что, если вы не скажете всего, мы не сможем вам помочь.

— Всего не знает никто, майор, и я не исключение, — взорвался Ставропольский, — мы зря теряем время, в опасности моя внучка, поехали быстрей.

— Смотрите, если вы что-нибудь скрываете, это может повредить вашей внучке. Я предупреждаю вас в последний раз.

— Едем. В конце концов, я плачу вам деньги.

Майор завел двигатель, «Хаммер» проскользил шиповкой по льду и скрылся за поворотом.

— Смотри, как полыхает, — Барханов разглядывал огненное зарево над тайгой. — Огонь здесь уже прошел.

На дороге стояли лужи от растопленного снега.

— Если бы летом пожар случился, это была бы катастрофа. — Майор приспустил ветровое стекло.

За считаные секунды салон наполнился запахом гари, и Лаврову пришлось поднять стекло.

— Теперь куда?

Бизнесмен развернул на коленях карту и всмотрелся в окрестности Медвежьей горы.

— Еще немного проехать, и где-то будет подъем.

Проехав несколько сотен метров, «Хаммер» остановился — впереди полыхал огонь. Догорала упавшая на дорогу сосна.

— Что будем делать? — забеспокоился Ставропольский. — Другого пути нет.

Лавров обернулся и подмигнул Барханову.

— Вот этого делать не стоит, — предупредил старлей, — лучше стащим ее лебедкой.

— Лучше пристегнись.

— Что вы собрались делать, майор? — Бизнесмен потянулся к ремню безопасности.

— Немного полетаем. — Лавров дал задний ход.

Отъехав на пару десятков метров, он вдавил педаль акселератора. «Хаммер» моментом преодолел расстояние до полыхающего бревна. Передние колеса подмяли под себя дерево — джип вздыбился, заурчал двигатель. «Хаммер» дернулся и перевалил за преграду, шаркнув днищем по обгоревшему дереву. Полыхающая сосна осталась позади.

— Вот и все.

— Никогда так не ездил, — признался Ставропольский.

— Я спокойней себя чувствую, когда сам сижу за рулем. — Барханов вытер рукавом вспотевший лоб.

Наконец, джип подъехал к подъему. На обочине дороги стоял обгоревший дорожный знак, надпись все же читалась: «Медвежья гора».

— Пожар здесь основательно прошелся. — Бизнесмен посмотрел на гору.

«Хаммер» без труда взобрался на подъем, выехал на небольшую поляну. Первое, что бросилось в глаза, — обгоревший каркас джипа.

— Это джип, на котором уехал Виктор. — Николай Павлович открыл дверцу и вышел на улицу.

Лавров подошел к джипу, склонился над обгоревшим трупом телохранителя, которого он видел в штабной палатке. Лицо Виктора было изуродовано огнем, но все-таки общие черты можно было разглядеть.

— Майор, смотри, здесь еще трупы были, — Барханов присел на корточки и провел пальцем по окровавленному подтаявшему снегу, — видимо, их увезли.

— Наверное, Виктор успел уложить пару корейцев, — произнес бизнесмен, — он был парнем крепким.

Десантники тщательно осмотрели поляну, но, к сожалению, пожар уничтожил все следы, которые могли рассказать о численности корейцев и сообщить о том, что именно здесь произошло.

— Ничего, — закончив осмотр местности, подытожил старлей, — ни следов, ни отпечатков протекторов.

— Я ожидал увидеть больше. — Майор вернулся в «Хаммер».

— Теперь куда, Николай Павлович?

— Едем в поселок лесорубов, моя внучка должна быть там.

— Там много охраны?

— Стрельбы пока не надо. Я хочу поговорить с корейцами мирно.

— Они похитили вашу внучку, убили телохранителя, а вы думаете, что получится вести переговоры? — спросил старлей.

— Деньги решают многое в этой жизни. Сначала попытаюсь выкупить ее, а если не получится, в игру вступите вы.

— Тогда поехали. — Майор повернул ключ в замке зажигания. — Дорога отсюда пока одна, а там разберемся.

Тем временем в лесу, неподалеку от трассы, пробитой в снегу, происходило что-то странное. Странным оно могло, правда, показаться только непосвященному. Парторг же корейского лагеря прекрасно понимал, что он делает. На берегу лесного озера стоял «Урал», несколько лесорубов бережно выгружали из него металлические бочки с маслом и керосином. Целая бригада корейцев вовсю трудилась на льду. Пять человек с длинными ножовками уже выпилили на самой середине озера квадратную полынью со стороной в три метра и теперь вытаскивали баграми льдины. Бочки с топливом и маслом подкатили к самой полынье. Парторг лично наблюдал за тем, как греют на костре загустевшее масло и потом вливают его в воду. Вскоре забулькал туда и бензин. Остальная часть бригады лесорубов сверлила во льду аккуратные лунки. Если бы кто-то и спросил корейцев, а что же, собственно говоря, они делают, никто бы не ответил. В Северной Корее не принято задавать вопросы, если задачу ставит старший товарищ по партии.

— Откатить бочки и загрузить их в машину, — скомандовал Йон.

Пустые бочки катились легко и быстро, их мгновенно забросили в кузов грузовика. Вскоре лед озера опустел, бригада лесорубов цепочкой потянулась к поселку. Уехал и «Урал». Парторг остался возле своей машины с тремя подрывниками.

В просверленные лунки корейцы ловко вставляли тротиловые шашки, закрепляли детонаторы, шашки соединяли между собой детонирующим шнуром. Йон стоял на берегу и любовался работой своих людей. Вскоре ему доложили, что все готово для взрыва. Парторг облизал пересохшие от волнения губы, наклонился и поджег зажигалкой огнепроводный шнур. Огонь тут же нырнул в красную пластиковую трубку, полетели искры. То появляясь из снега, то вновь исчезая в нем, огонь подбирался к тротиловой шашке, соединенной с другими. Корейцы медленно пятились, отходя от озера.

— Раз, два, три… — отсчитал парторг и щелкнул пальцами.

Соединенные детонирующим шнуром шашки взорвались синхронно. На несколько секунд поднятый взрывом лед завис над озером, а затем с шумом опустился. Ныряли, крошились льдины, ветер относил в лес дым взрыва. Парторг критически осматривал последствия. На середине озера льда практически не осталось, его вынесло ближе к берегу. На воде расплывалось огромное масляное пятно. Йон не удостоил своих людей и добрым словом, просто скомандовал садиться в машину.

Уже оказавшись на дороге, он обратился к водителю и подрывникам.

— Все вы только что видели, как в озеро рухнул российский вертолет, никто из экипажа не спасся.

— Кажется, заблудились, — Ставропольский свернул карту и положил в «бардачок», — или дорогу к корейскому поселку в этом году перестали чистить.

Майор огляделся по сторонам — за окном мелькал бесконечный ряд деревьев, но поворота направо так и не было. Хотя они и ехали той дорогой, которая была указана на карте.

— Его здесь нет.

— Если на карте есть, то мы его обязательно найдем. — Лавров не собирался сдаваться.

«Хаммер» еще некоторое время петлял по извилистой дороге и выехал к развилке. Правда, вместо правого здесь был левый поворот и абсолютно никаких указателей.

— Ну и куда нам ехать? — Барханов похлопал по плечу майора.

— Пока не знаю. — Лавров заглушил двигатель и опустил руки на руль.

Мужчины задумчиво уставились на две дороги, словно гадали, по какой из них им ехать дальше.

— Сейчас мы это проверим, — неожиданно произнес майор, — здесь не много машин ездит.

Хлопнув дверкой, он вышел из машины. Подошел к развилке и присел на корточки. Провел рукой по снегу и вернулся в машину.

— Недавно здесь проезжал «УАЗ», следы еще свежие, — десантник говорил медленно, как будто каждое слово давалось ему с трудом, — он повернул налево. Значит, эта дорога куда-то ведет.

— А вдруг те, кто ехал на «УАЗе», не имеют отношения к похищению? — Старлей вопросительно посмотрел на Лаврова.

— У нас нет другого выбора, придется сворачивать. Здесь самый свежий след.

Майор Лавров завел двигатель и крутанул руль влево. Через несколько километров дорога сузилась, управлять «Хаммером» стало сложнее. Машина, габариты которой превосходили «УАЗ», с трудом проходила по узкому снежному коридору, втискивалась в повороты, а их здесь была целая уйма.

— Ну и дорога! — Ставропольский выглядел подавленным.

Фары выхватили из темноты дорожный щит, сделанная от руки надпись еле читалась. Лавров надавил на педаль тормоза, «Хаммер» дернулся и остановился.

— Через километр мы выедем на шоссе. — Майор с трудом рассмотрел в свете фар надпись, выведенную на фанере черной краской.

— Оттуда я знаю дорогу до поселка лесорубов, — обрадовался Ставропольский.

— Тогда вперед. Мы и так потеряли много времени.

Лавров хотел уже трогаться с места, но заметил слабый огонек, мерцающий в лесной чаще. Он присмотрелся, однако так и не понял, что же это такое.

— Что это там горит?

— Там пилорама.

Барханов улыбнулся и похлопал по плечу майора, словно бизнесмен только что сказал что-то забавное:

— В такое время и работают?

— Может, свет забыли выключить, — неуверенно пробурчал Ставропольский, — хотя линия туда не подведена, свет от генератора или аккумулятора.

Лавров напомнил:

— С поляны они уехали недавно.

— Нам надо в поселок лесорубов, — твердо сказал бизнесмен, — не будем терять время.

— Если вы уверены…

— Уверен.

Джип рванул с места и через несколько минут выскочил на шоссе. Но и тут было ненамного лучше, чем на ухабистой проселочной дороге, разве что шире, и майору приходилось все время притормаживать на поворотах, чтобы не врезаться в сугробы.

— Так мы только к рассвету и доберемся. — Старлею приходилось держаться руками за переднее кресло, чтобы не удариться головой о крышу «Хаммера».

— Немного осталось. — Ставропольский вновь достал карту здешних мест.

К счастью, шоссе было пустынным, что позволяло развивать на прямых участках дороги приличную скорость.

— Странно, ни одной машины, — произнес Николай Павлович.

— Без дела я бы тоже по такой дороге ночью не ездил.

Майор надавил на педаль тормоза: свет фар выхватил из темноты колонну людей, марширующих прямо посередине дороги. Задние колеса джипа занесло вправо, машина ткнулась дверками в снежный вал. «Хаммер» замер в нескольких сантиметрах от деревянного столбика, зарисованного под зебру.

— Это что еще за хрень? — Барханов взялся за затылок, почувствовал, как под пальцами набухает шишка. — Еще бы немного, и мозги к чертовой матери вылетели б.

Лавров выдохнул воздух, скопившийся у него в легких, и расстегнул туго затянутый ремень безопасности.

— Старлей, я же говорил. Если я за рулем, пристегивайся.

— Спасибо за своевременный совет, — отозвался десантник.

— Смотрите, это же узкоглазые! — Ставропольский ткнул указательным пальцем в лобовое стекло.

Испуганные корейцы жались к обочине, косились на остановившийся «Хаммер». На их лицах одновременно читались страх и непонимание.

— Испугались не на шутку, — заметил Барханов.

— Если честно, мне тоже немного не по себе, — сглотнув слюну, признался бизнесмен, — не так уж их и мало.

— Вам не кажется, что все это странно: свет на лесопилке, колонна корейцев, прогуливающихся по шоссе ночью.

— Задержались на работе, вот и возвращаются к себе в поселок. Что здесь странного?

— Надо спросить их, надеюсь, русский они знают. — Лавров открыл дверцу и вышел из джипа.

— Навряд ли они вам что-нибудь скажут, — предупредил десантника Николай Павлович, — за них всегда говорит партия.

— Еще не было такого человека, который бы не ответил на мой вопрос. Даже если нет известного нам двоим языка.

— Попробуйте, но я вам говорю, что зря потеряете время.

— Тогда смотрите.

Майор уверенно зашагал к корейцем, обдумывая на ходу слова бизнесмена. Десантник мог найти общий язык с каждым и за считаные секунды войти к собеседнику в доверие. Как он думал, корейцы не должны были стать исключением, конечно, если они знали русский. Распознав в колонне одинаково одетых людей главного, десантник направился к нему.

«Уж он наверняка должен знать», — решил Батяня.

— У вас никто не пострадал? — Лавров отметил, что в колонне около десятка корейцев.

Бригадир недоверчиво посмотрел на плечистого незнакомца и отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Славненько, а то я было уже испугался. — Лавров, пользуясь моментом, заглядывал каждому из корейцев в глаза, чувствуя, здесь что-то не так.

— Все в порядке, — со страшным акцентом ответил бригадир.

— Откуда возвращаетесь? — Майор заметил на лице одного из корейцев замешательство — человека в форме они откровенно боялись.

— С лесопилки, — как бы оправдываясь, сказал бригадир, и один из корейцев вытащил из рюкзака небольшой топор.

— Значит, лесорубы. — Лавров тянул время, придумывая очередной вопрос.

Кореец спрятал топор обратно в рюкзак, и бригадир обвел своих подопечных властным взглядом.

— Мы пошли. Нам уже пора.

— Подождите, — в голову Лаврова пришел нужный вопрос, — на лесопилке кто-нибудь остался?

Кореец опустил глаза и уставился в землю, словно ему неожиданно стало нехорошо.

— Нет, а что? — осторожно спросил он.

— Я же не по службе вас спрашиваю. Так, хотели бревна для строительства заказать, — произнес десантник.

— Приходите завтра. — Кореец попытался улыбнуться, но это у него плохо получилось.

— Странно, но я видел там свет.

Один из корейцев вдруг открыл рот и хотел было уже что-то сказать, но бригадир вовремя перебил его, выкрикнув что-то на корейском. Лесоруб отошел в сторонку.

Колонна лесорубов сдвинулась с места и, стройно запев корейскую песню, двинулась по шоссе.

— Странные какие-то, — вернувшись в джип, отметил Лавров, — запуганные.

— О чем я вам и говорил, — Ставропольский в ожидании посмотрел на десантника, — мы должны спешить. Лесорубы, даже если и знают что-то, вам ничего не скажут. Мне нужен их главный — парторг.

— Вашу внучку, скорее всего, держат не в самом поселке, — произнес Лавров, — нам следует подъехать к пилораме, там что-то происходит. — Майор крутанул ключ в зажигании.

Ставропольский колебался, а затем согласился:

— Едем туда.

«Хаммер» дернулся, срезав краем капота снежный вал. Мощная машина развернулась и стремительно покатила по дороге.

Бригадир лесорубов вскинул руку, остановив колонну, выбежал на пригорок. Он зло смотрел вслед удаляющемуся «Хаммеру», а когда увидел, что тот повернул к пилораме, сам бросился в лес.

Пилорама виднелась, но найти дорогу к ней было нелегко, так как она находилась в самой чаще леса. Несколько километров блужданий по проселочной дороге наконец принесли свои результаты. Погасив фары, свернув в узенький проем между двух поваленных сосен, покрытых толстым слоем снега, майор остановился. Отсюда до лесопилки оставалось с полкилометра, однако десантник не торопился ехать туда.

— Почему мы остановились? — спросил Барханов.

— Возьми бинокль!

Старлей выполнил указание майора.

— Думаешь, там засада…

— Все может быть, — ответил Батяня.

Бизнесмен нервно дернул плечами, достал пачку сигарет и закурил:

— Майор, мы зря теряем время.

— Старлей, видишь высокое дерево с двойной верхушкой?

Барханов обернулся, пытаясь рассмотреть через запотевшее заднее стекло то самое дерево, о котором только что сказал Лавров.

— Что-то не видно.

— А ты выйди, если отсюда рассмотреть не можешь. С него все и разглядишь.

— Конечно, самый молодой, — усмехнулся Барханов.

— Служба у тебя такая…

Барханов открыл дверцу и спрыгнул в снег, войдя в него почти по колено. Тихо выругавшись, он запрокинул голову и стал всматриваться в заснеженные верхушки деревьев.

— Кажется, вижу.

— Давай, только быстрее.

— Это уж как смогу, я же не белка.

Пробравшись по снегу к сосне, старлей облегченно вздохнул.

— По крайней мере, здесь много веток.

— Быстрее, у нас времени в обрез.

— Лезу, лезу.

Поставив ногу на небольшой сучок, Барханов обхватил руками ствол и подтянулся. Дальнейшее продвижение к верхушке дерева десантнику показалось слишком легким. Ловко цепляясь за ответвления сосны, старлей взобрался на самый вверх.

— А говорил, что не белка.

Майор уже стоял под сосной, высматривая черную фигуру на макушке дерева, застывшую на фоне звездного неба.

— Ну что там?

— Да подожди, я еще бинокль в руки не взял.

Лавров сунул руки в карманы и тихо стал насвистывать песню, которую на днях услышал на одной из радиостанций.

— С музыкой веселее, — подал с сосны голос старший лейтенант.

— Ты делом занимайся, не на концерт пришел.

На голову майора упал пласт снега — десантник отскочил в сторону и отряхнулся.

— Что ты видишь?

— Вижу небольшой бревенчатый домик, как раз в нем и горит свет, только внутри никого, по-моему, нету, — медленно произносил Барханов, — штабель бревен, повсюду пни и сучья. Еще «Урал» стоит.

— Люди есть?

— Ни души, хотя в доме и могут быть, но вряд ли.

— Хорошо, быстрей слезай. — Майор зашагал к машине.

— Быстро не получится.

— Как залез, так и слезешь.

Майор Лавров все же рискнул поехать к пилораме на машине — Ставропольский настоял. Он притормозил напротив «Урала», одиноко стоявшего на делянке. Все вокруг казалось пустынным, но брошенным буквально несколько минут назад, словно это была лесопилка призраков. Из свежего пня еще торчал топор, в бревне сверкнули острые зубья пилы — все говорило о том, что здесь кто-то был и в спешке побросал весь инвентарь, не удосужившись даже захватить его с собой.

— Все как будто вымерли, — удивленно протянул Ставропольский.

— Мне корейцы на шоссе сразу не понравились. — Лавров смотрел по сторонам, пытаясь обнаружить хоть одного человека.

— Надо проверить, что в доме.

— Да, ты прав.

— Был бы кто, вышел навстречу, — сказал бизнесмен, — зря мы сюда приехали. Надо в поселок, там моя внучка, и пока мы здесь теряем время, неизвестно… — Он нажал на сигнал.

— С вашей внучкой ничего не случится, пока вы живы, — перебил Ставропольского Барханов, — им нужны ваши деньги, и вредить ей они не станут.

— Вот именно, пока я жив, — нервно проговорил Николай Павлович, — что тогда будет с моей Машей?

— Пока вы с нами, с вами ничего не случится. У нас оружия целый багажник, и от нас не так уж легко отделаться. — Старлея раздражал неугомонный старик.

— Хотелось бы верить. — Ставропольский угрюмо посмотрел на майора.

— Если вы не будете давить, Николай Павлович, то мы разберемся в этом деле быстро.

— Хорошо, проверяйте дом, и едем в поселок. Дайте мне пистолет. Я должен чем-то защищаться.

Десантники обменялись взглядами, Барханов незамедлительно передал бизнесмену «макаров».

— Так спокойней?

— Намного. Только чего такое старье? Мы же не на Второй мировой войне.

— Главное, что стреляет.

— Спасибо хоть за…

Но Ставропольский не успел договорить: фары позади стоящего «Урала» неожиданно вспыхнули, залив салон «Хаммера» ярким светом, одновременно заработал и двигатель. На лице бизнесмена отобразился ужас, его рука невольно дернула затвор пистолета.

— Это что еще такое? — Барханов закрыл глаза тыльной стороной ладони, щурясь от слепящего света.

«Урал» затрясся, ударившись бампером в «Хаммер». Раздался хруст стекла выбитой фары, сопровождаемый скрежетом металла.

— Он мне тачку угробит. — Бизнесмен направил ствол прямо на кабину грузовика, но только потом вспомнил, что их разделяет пуленепробиваемое стекло.

— Выруливай, — выкрикнул старлей.

— Не могу, со всех сторон штабеля бревен. — Майор вцепился руками в руль и пытался свернуть влево.

Грузовик, взяв на абордаж «Хаммер», медленно толкал его к огромному сугробу. Лавров включил задний ход, чтобы «Урал» не смог вогнать их в огромную гору снега. Однако силы были неравные — не хватало мощности двигателя.

— Получи, ублюдок. — Ставропольский выставил пистолет в опущенное стекло и несколько раз выстрелил.

Но пули не достигли своей цели, они лишь прошили лобовое стекло, просвистев в нескольких сантиметрах над головой у водителя, видневшегося темным силуэтом.

— Черт, не попал, — в отчаянии выкрикнул бизнесмен.

Капот «Хаммера» уже входил в сугроб, но майор Лавров не терял надежды, он все еще пытался спасти положение, двигатель работал на полную мощность, колеса выбрасывали снег под днище.

— Это конец. — Ставропольский опустил руки и не сводил глаз со снега, закрывшего лобовые стекла, казалось, что к ним приложили листы пенопласта.

— Они сейчас нас впрессуют в эту горочку, — произнес Барханов.

На крышу «Хаммера» глухо упал снег, теперь из сугроба торчал только зад машины.

— Заглохли: воздух в двигатель больше не поступает. — Майор что есть силы ударил кулаком о руль.

Салон все еще освещали фары «Урала», но как только грузовик добавил газа, в «Хаммере» резко потемнело. Машина полностью скрылась под снегом. Было слышно, как ревет двигатель «Урала». Заглохший «Хаммер» дергался под натиском грузовика.

— Все. Нас запрессовали в сугроб, — обреченно произнес бизнесмен.

— Ни хрена не видно, включи хоть освещение. — Барханов несколько раз чиркнул зажигалкой.

— Спокойно, без паники. — Майор вдавил кнопку на панели приборов, и по обе стороны от передних сидений зажглись небольшие лампочки.

— Еще и подперли сзади, — выругался старлей.

«Урал» так же неожиданно остановился, как и завелся. В одночасье воцарилась гробовая тишина. Десантники и бизнесмен замерли, ожидая дальнейших действий от тех, кто находился за рулем грузовика.

— Я же вам говорил, — бормотал себе под нос Ставропольский, — какого черта надо было переться на эту пилораму?

— Николай Павлович, заткнитесь, пожалуйста, — не выдержал Барханов.

— Хватит! — Лавров резко выпрямился в кресле. — Надо выбираться отсюда, иначе задохнемся. Или они нами займутся.

— Что предлагаешь, майор? — Барханов не любил тянуть время, поэтому сразу согласился перейти к решительным действиям.

— У меня есть один план, правда, он, как всегда, наудачу.

— Я в тебя верю, к тому же ты никогда не подводил.

Ставропольский непонимающе смотрел на десантников, как будто они говорили на непонятном для него языке. Для бизнесмена все уже было потеряно, и он представить себе не мог, как сейчас можно выбраться из-под огромного слоя снега.

— Николай Павлович, подайте «АК».

— Да, но разве это нам поможет?

— Еще как, — улыбнулся Лавров.

Барханов перевалился через заднее сиденье и достал автомат, к которому были присоединены два рожка, замотанные синей изолентой.

— Давай-ка сюда.

Холодный металл сразу же придал уверенности майору. План, сложившийся в голове десантника, уже не казался ему таким туманным и невыполнимым.

— Петарды нужны? — Старлей торопливо ввернул взрыватели и подал майору две осколочные гранаты. — Так, на заднем сиденье завалялись.

— Идет, устроим им салют в честь рождения Ким Ир Сена.

Лавров вставил рожок в автомат и подмигнул Ставропольскому:

— Где кнопка открытия люка?

— Что вы задумали, майор? — Бизнесмен наблюдал за приготовлениями десантника.

— Снегопад в салоне хочу небольшой устроить.

— Слева от проигрывателя, — в недоумении произнес бизнесмен.

— Вы не волнуйтесь, Николай Павлович, у него случается, — и Барханов подмигнул Ставропольскому.

— Что это вы мне все время подмигиваете?

— Отодвиньтесь лучше в сторону, а то снег на голову попадет.

Спрашивать десантника, что, зачем и как, бизнесмен не стал. И так было видно, что майор настроен решительно.

Ставропольский сдвинулся к краю, вжался в дверку.

— Я верю в вас, майор. Плачу за удачу, — напомнил десантнику бизнесмен.

Лавров нажал на кнопку, крышка потолочного люка плавно поползла, вдвигаясь в крышу, — в салон «Хаммера» хлынул снег. По мере открывания люка снег продолжал прибывать, но Лавров успел вцепиться в края образовавшегося промежутка, на месте которого недавно находился железный заслон. Снег попадал в глаза, обжигал губы, и в один момент десантнику показалось, что его затея сорвалась: салон засыплет снегом, а выход так и не появится.

Майор собрался с силами, преодолевая лившийся в машину поток снега. Его ноги оттолкнулись от подголовников передних кресел, и он вылез из салона «Хаммера». Сугроб оказался не слишком высоким, так что над горкой снега вскоре показалась и его голова. Майор ощутил, как ноги надежно уперлись в крышу джипа. Только тогда Лавров смог увидеть грузовик, в кабине которого сидели два корейца, ничего не подозревающие о происходящем.

Сжав рукоять автомата, десантник нажал на спуск. Лобовое стекло «Урала» сразу же дало трещину, а через несколько секунд и вовсе рассыпалось на мелкие осколки. Обмякшее тело водителя грузовика тут же сползло на пол кабины, оставив на спинке кресла продолговатый кровавый след. В отличие от своего товарища, второй кореец среагировал быстрее — успел выскочить из кабины. Сломя голову он бежал к домику, надеясь укрыться за его стенами.

Майор Лавров не терял ни одной минуты — крепко сжав зубами кольцо «эргэдэшки», выдернул его. Отсчитав две секунды, замахнулся. Граната прочертила в воздухе дугу и упала чуть впереди от корейца.

— Бум, — крикнул вдогонку гранате Лавров.

Кореец так и не успел сообразить, что же произошло — последнее, что он увидел, была яркая вспышка.

Десантник обвел делянку взглядом, выискивая других врагов. Но, как оказалось, кроме этих двоих, здесь никого и не было. Лавров, насколько это позволял снег, нагнулся и крикнул в салон машины:

— Все в порядке, оставайтесь на местах, сейчас я вас вытащу.

— Жду с нетерпением, — подал голос Барханов.

Майор соскользнул с сугроба и поднялся в кабину «Урала». Запустив руку под сиденье водителя, он нащупал металлический трос. Прицепив петлю к бамперу грузовика, другой конец троса Лавров закрепил на фаркопе «Хаммера». Заурчал двигатель, «Урал» медленно пополз назад, вытащив за собой из сугроба застрявший джип.

— Чуть не весь салон снегом засыпало, — выбравшись из машины, бурчал и отряхивался Ставропольский.

— Хорошо, что не кровью залило.

— Николай Павлович, вы пока из салона снег выгребайте, а мы со старлеем быстро домик проверим.

— Не задерживайтесь, в поселок надо.

— Мы обязательно туда попадем, — бросил бизнесмену Лавров.

— Дом пуст.

— Зачем-то нас запихали в сугроб. Дыма без огня не бывает, понимаете, Николай Павлович?

— Я жду вас в машине. — Ставропольский двумя руками вычищал салон.

Десантники взяли оружие и зашагали к дому. Майор остановился сбоку от двери и жестом приказал старлею подойти к окну. Барханов присел на корточки и осторожно подобрался к нему. Лавров передернул затвор и резко рванул дверную ручку, отскочив в сторону. Но кроме скрипа ржавых петель, десантники ничего не услышали.

— Пусто, — подытожил Лавров.

— Я так и думал. Только предосторожность никогда еще никому не мешала.

— Полностью с тобой согласен.

Десантники вошли в дом. Первое, что бросилось им в глаза, были два темных полиэтиленовых мешка, аккуратно лежавшие в углу. Под потолком покачивалась запыленная лампочка, повисшая на тоненьком оголенном проводке.

— Обстановка так себе! — Барханов обвел комнатку изучающим взглядом.

— Как ты думаешь, что в тех пакетах?

— Явно не опилки.

— Их определенно надо проветрить.

Барханов подошел к одному из пакетов и отвернул край пленки.

— Мертвый кореец! Его застрелили.

— А во втором кто?

— Тоже. — Старлей осмотрел содержимое второго пакета.

— Теперь понятно. Телохранитель Ставропольского, наверное, уложил двух корейцев. Я думаю, что это они и есть. Они хотели избавиться от трупов, тем самым исключив свое участие в похищении его внучки. Но, во-первых, они не знали, что разговор прослушивается по рации. И, во-вторых, мы им уже помешали.

— Теперь мы их заклятые враги.

— Ладно, пошли отсюда. Меня уже начинает подташнивать. Надо перекусить.

— Ну что там слышно, полковник? — Генерал неуверенно передернул плечами и закурил очередную сигарету.

— Только что получены данные со спутника. — Полковник говорил медленно, чтобы смысл сказанного должным образом доходил до генерала. — Взрыва в названном пилотом квадрате не зафиксировано.

— Это окончательная информация? — Генерал заерзал на кресле, как будто у него под задницей находилась целая дюжина кнопок. — Если взрыва не было, то вертолет упал, но не сгорел. Почему же его до сих пор не нашли?

— Они еще проверяют. К тому же это еще не факт, возможно, спутник не смог зафиксировать взрыв из-за сильного задымления.

Леонид Петрович встал с места и заходил из стороны в сторону.

— Будем молиться, полковник. А то полетят наши погоны.

Полковник выглядел озабоченным, теребил пальцами скрепленные в цепочку канцелярские скрепки, успокаивал нервы. Однако на этот раз и скрепки не помогали.

— Товарищ генерал, все еще, может, утрясется. Раз взрыва не было — аварийная посадка, небольшие повреждения…

— Хочется верить.

Генерал раздавил окурок в пепельнице и подошел к письменному столу. Настенные часы пробили три часа, и стрелки неумолимо двигались к четырем. Это могло означать только одно — через час предстояло докладывать о ходе поисков Министерству обороны. А там разговор пойдет совсем другим тоном.

— Чертов вертолет, — сквозь зубы процедил Леонид Петрович.

— Что будем делать, товарищ генерал? — Полковник отодвинул стул и отошел от карты.

— Пожарники появятся не скоро. И это хорошо, потому что не они, а мы должны первыми обнаружить «Барракуду». Мы должны бороться до последнего, — не теряя надежды, произнес полковник.

Принимать решение Леониду Петровичу было сложно, так как малейший неправильный шаг с его стороны мог стоить ему места. Хотя он и понимал, что терять ему уже нечего, а так оставался шанс, пускай мизерный, но шанс, и упускать его было бы глупостью.

— Сколько людей задействовано в поисках?

— Всех, кого можно, я поставил на ноги, — проговорил полковник.

— Меняй поисковые подразделения, пускай прочесывают этот квадрат, да и прилегающую местность тоже, — приказал генерал.

— И так делаем все возможное.

— А я лучше первым в Москву позвоню, потяну время. Выиграю часа два, кто знает, может, это нам поможет.

Генерал взял пластиковую бутылку, хотел налить себе воды, однако емкость была пуста — на дне виднелось всего несколько капель.

— Что за день? — выругался Леонид Петрович.

Солдаты с ручными фонарями, растянувшись цепочкой, усердно прочесывали лес в квадрате, сообщенном пилотом перед крушением вертолета. Видимость, конечно, была не из лучших, лес буквально был окутан плотным облаком дыма. Так что поиски продвигались медленно.

Командир поискового подразделения, пожилой подполковник Звягинцев, замыкал поисковую группу, продвигающуюся по лесу. За два часа поисков он уже успел устать, и теперь каждые десять минут проклинал и пожар, и командование, и погоду.

— Ты еще живой, лейтенант?

Рядом с подполковником месил глубокий снег молодой лейтенант, он чуть слышно насвистывал себе под нос попсовую песню.

— Что поделаешь? — Лейтенант тяжело вздохнул.

— По мне, так лучше бы пожарников дождаться, а то бродим без толку.

Подполковник сунул ручной фонарь под мышку и достал пачку сигарет.

— Товарищ подполковник, кажется, уже обнаружили место крушения. — К офицерам подбежал запыхавшийся радист.

— Где?

— В трехстах метрах отсюда есть озеро, на его поверхности обнаружены масляные пятна.

— А ну-ка, лейтенант, живо туда. — Подполковник спрятал пачку сигарет обратно в карман и заспешил за солдатом, уже успевшим раствориться в туманной дымке.

Поисковики стояли на берегу небольшого озера, вглядываясь в масляные разводы на поверхности воды. Теперь ни у кого не оставалось сомнений, что именно здесь и рухнул вертолет, — проломанный лед, нефтяные разводы.

— Вот и все, мы свое дело сделали, — только теперь подполковник смог спокойно закурить, — да, и возьмите пробу нефтепродуктов, пусть в лаборатории определят химический состав.

Подполковник взял микрофон рации и связался со штабом. Сообщив координаты крушения вертолета, он устало улыбнулся.

— Пошли в машину, водолазов придется дожидаться. Вот так, лейтенант, искали в лесу, а нашли под водой.

На дороге, ведущей к озеру, вспыхнули два ярких круга. Послышался кашляющий стрекот мотора.

— А это кто еще пожаловал? — подполковник стрельнул окурком в снег.

Когда два ярких круга приблизились, Звягинцев отчетливо разглядел старый, добитый «УАЗ». Машина несколько раз дернулась и остановилась.

— Доброй ночи, товарищ подполковник! — Ржавая дверка скрипнула, и из салона вышел Ли Эр Йон.

— А вы, собственно, кто?

Кореец распахнул полы черного плаща и подошел к российскому военному.

— Я главный в поселке корейских лесорубов, может, знаете?

Подполковник задумался, перебирая в голове населенные пункты, находившиеся поблизости от квадрата.

— Слышал…

— Вы, конечно, извините, но что вы здесь ищете?

— Это секретная информация, — спокойно ответил подполковник.

Кореец улыбнулся и пристально посмотрел в глаза военному, словно пытался его загипнотизировать.

— Я не случайно сюда приехал. Просто я и мои люди стали невольными свидетелями катастрофы.

— Вы про пожар? — Подполковник не удержался от соблазна закурить еще одну сигарету.

— Нет, я про вертолет.

Подполковник закашлялся:

— Вы видели, как он падал?

— Именно. — Ли Эр Йон утвердительно кивнул.

— В это самое озеро? — Подполковник махнул рукой в сторону воды.

— Да. Сначала он кружил над лесом, а потом стремительно пошел на снижение.

— У него отказал двигатель? Лопасти вращались?

— По-моему, да, — Йон снова улыбнулся, — мои товарищи тоже видели.

Задняя дверка «УАЗа» открылась, и наружу выбрались несколько корейцев. Они дружно закивали, указывая на мутную поверхность озера.

— Видите, они тоже наблюдали за его падением.

— Вижу, вижу, — сказал подполковник.

— Если будет нужна наша помощь, у меня в распоряжении много людей, — предложил Йон, — мы должны помогать друг другу.

— Спасибо за предложение, но у меня людей хватает. Сами видите. — Подполковник обвел взглядом солдат, находившихся вокруг озера.

— Надеюсь, я вам хоть чем-то помог.

— Помогли, — подполковник вскинул руку и глянул на часы, — через несколько часов сюда приедут водолазы.

Лицо корейца резко изменилось: на лбу проступили морщины, а кожа покрылась мелкими пятнами.

— Вам плохо? — Подполковник заметил изменение в настроении корейца.

— Да, пожалуй, я поеду.

Когда «УАЗ» скрылся из виду, Звягинцев обратился к лейтенанту:

— Странный он какой-то!

— Болеет, наверное, чем-то. Все они, корейцы, слабые.

— Вот и приехали! — сухо произнес Ставропольский.

«Хаммер» миновал подлесок, чуть видневшийся из-под глубокого снега, и выехал на укатанную площадку. Лавров заглушил двигатель. Сосны подступали к высокому деревянному забору. Кое-где над ним, с внутренней стороны, возвышались вышки с прожекторами, освещающими прилегающую к поселку территорию. Майор перевел взгляд на массивные ворота, ими и кончалась дорога, по которой они только что приехали.

— А это, как я понимаю, здешний КПП…

— Да, только вот дальше я пойду один, попробую договориться с ним по-хорошему.

Лавров прищурился, всматриваясь в небольшую будку возле ворот. В узеньком проеме окошка мелькнули раскосые глаза.

— На входе только один охранник или еще есть? — спросил Лавров.

— По периметру поселка дежурит патруль.

— Сколько?

— Около пяти человек.

— Николай Павлович, возьмите с собой рацию, чтобы быть на связи.

— Открыто я ею не воспользуюсь. Их парторг хитер и предусмотрителен. Если он захочет, то я не смогу вам и слова передать…

— Мы будем наготове, — перебил бизнесмена Барханов, — спрячьте ее в карман.

Майор протянул Ставропольскому небольшую рацию и утвердительно кивнул.

— Только не выключайте, тогда мы будем слышать абсолютно все, что происходит внутри поселка.

Но несмотря на убедительные доводы десантников, бизнесмен все равно смотрел на своих помощников подозрительно, будто никому в этом мире уже не доверял.

— Нам-то можете верить, Николай Павлович, — словно прочитав мысли бизнесмена, произнес старлей.

Ставропольский недовольно причмокнул и достал спутниковый телефон.

— Будете звонить их главному?

— Да, теперь он никуда не денется.

Бизнесмен по памяти набрал номер на панели телефона и приложил динамик к уху.

— Йон, что с моей внучкой? — Как только на том конце провода подняли трубку, бизнесмен сразу же перешел к решительным действиям. — Что? Врешь! Твою мать, если ты…

За время разговора голос Николая Павловича становился все более жестким, и казалось, что он вот-вот выскочит из машины и побежит к поселку, чтобы в одиночку расправиться со всеми корейцами сразу.

— Говоришь, она не у тебя?.. Но я знаю, что это ты… Хорошо, выходи, я буду ждать тебя около ворот. И запомни, если что-нибудь случится с моей внучкой, ты покойник.

Ставропольский в бешенстве забросил телефон в карман и сжал руку в кулак, да так сильно, что даже косточки на пальцах побелели.

— Да я его с землей сровняю.

— Успокойтесь, Николай Павлович, — сказал Барханов, — в теперешней ситуации самое главное не бросаться в крайности.

— Вам этого не понять, — голос бизнесмена дрожал, — у вас внучку когда-нибудь похищали?

— Нет, я просто знаю, что надо делать в таких ситуациях.

— Ничего вы не знаете. — Ставропольский схватился за дверную ручку, готовясь к выходу.

— Подождите, — одернул его Батяня, — рацию не забудьте включить.

— Давайте ее сюда.

Запихнув рацию во внутренний карман куртки, Николай Павлович тяжело вздохнул, будто это были последние минуты его жизни. Хлопнув дверкой, он неторопливо зашагал к КПП.

— Даже не оглядывается.

— Крепкий мужик, — утвердительно произнес майор Лавров.

Когда до ворот оставалось метров десять, не больше, охранник, до этого сидевший в будке, вышел и вытянул руку вперед. Бизнесмен остановился, всматриваясь в частые щели между досок забора, надеясь рассмотреть сквозь них свою любимую внучку. Но ничего там не видел, ощущал только пустоту и безысходность. Наконец ворота открылись, и навстречу Ставропольскому вышел Ли Эр Йон в сопровождении двух вооруженных корейцев-охранников.

— Здравствуйте, Николай Павлович. — На губах Йона появилась неискренняя восточная улыбка.

— Что с моей внучкой? — Бизнесмен опустил руку во внутренний карман и выключил рацию.

— О чем вы? — Кореец выразил на лице удивление.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — настаивал на своем Ставропольский.

Йон провел ладонью по чисто выбритому подбородку и посмотрел в глаза бизнесмену.

— Я вообще не понимаю, о чем вы, если про вертолет, то…

— Почему пилот улетел без меня и где этот чертов вертолет?

— Пилот решил не рисковать, поэтому и полетел один, — кореец говорил спокойно, — но это уже не имеет значения. К сожалению, вертолет разбился.

— Что? — Ставропольский вскипел от ярости. — Я заплатил вам уйму денег, все организовал. А ты вот так спокойно заявляешь мне, что он разбился.

— Мне очень жаль, но что ж поделаешь, — Йон выдавил из себя улыбку, — это вина Пожарского.

Бизнесмен сдвинулся с места и медленно пошел на парторга, и если бы не два корейца-охранника, вовремя перегородившие ему дорогу, он бы, наверное, удушил его.

— Верни мне внучку и возмести все те деньги, что я потратил на похищение вертолета. Кинуть меня решили? — Ставропольский остановился, так как перед ним стояли два охранника, готовые в любой момент сделать с ним все, что пожелает Йон.

— Извините, Николай Павлович, но внучки у меня нет, — кореец зловеще улыбнулся, — деньги верну, как только они у меня появятся, обещаю.

— Я сотру тебя в порошок, ублюдок.

— Полегче с выражениями, я ведь могу вас и…

— Не получится, — Ставропольский ухмыльнулся, — ты смог подкупить моего телохранителя и всю мою охрану, но я не так-то прост. Только теперь о вертолете — ни слова.

Бизнесмен достал рацию, включил ее и помотал под носом у парторга:

— Ребята, ваш выход.

Вспыхнули фары «Хаммера», джип незамедлительно подкатил к КПП. Дверцы с обеих сторон открылись, и наружу вышли два крепких десантника в форме с оружием. Поправив берет, майор не спеша подошел к двум корейцам, охранявшим Йона.

— Проблемы? — Десантник буквально испепелил корейцев своим властным взглядом.

Йон изменился в лице, он явно не ожидал, что со Ставропольским приедут военные.

— Так, где моя внучка? — Теперь Ставропольский выглядел уверенно, как будто за его спиной находился целый батальон спецназа ВДВ.

— Хорошо, я согласен с тобой поговорить, но только наедине. — Военные вызывали у корейца страх и одновременно уважение.

— Что ты предлагаешь? — Бизнесмен заметил, что кореец стал более покладистым.

— Пройти в мой кабинет и там все обсудить, без посторонних, конечно.

Десантники переглянулись, обдумывая смысл слов, которые только что произнес Йон.

— Хорошо, я согласен.

— Николай Павлович, вы уверены, что хотите этого?

Ставропольский кивнул, давая понять десантникам, что он все уже решил и отговаривать его бессмысленно.

— Тогда мы подождем вас здесь. — Майор нахмурил густые брови и в упор посмотрел на Ли Эр Йона.

— Прошу. — Кореец отвернулся, чтобы не встретиться с военным взглядом, и щелкнул пальцами.

Охранник махнул головой и открыл ворота.

Ставропольский спрятал выключенную рацию в карман.

— Если меня не будет более часа, разнесите на хрен ворота и ищите меня и его.

Парторг и бизнесмен прошли в поселок.

— Как ты думаешь, он поступил правильно? — садясь в джип, спросил Барханов.

— Ему виднее, как-никак это его внучка, а мы всего лишь наемники.

— Ты прав, — бросил старлей, — но если эти корейцы что-нибудь вытворят, тогда…

— Не торопи события. — Лавров не любил говорить о том, что еще не произошло. — Лучше подумай, почему он ведет разговор не при нас, почему он включает и выключает рацию?

— Ему есть что скрывать от нас.

— Бизнес? Тайные сделки, или все же это связано с исчезновением «Барракуды»?

— Ты предлагаешь ждать?

— А у нас есть другой выбор? — усмехнулся майор.

— Я знаю, — улыбнулся старлей, — сейчас ты скажешь, что никогда не надо нападать первым.

— А ты схватываешь на лету.

У крыльца Ставропольский стал как вкопанный.

— Если хоть один твой охранник переступит порог…

— Они останутся у крыльца штаба, — пообещал парторг.

Как только дверь в кабинет Йона закрылась, бизнесмен тут же набросился на корейца. Схватив азиата за горло, Ставропольский зажал его в угол и несколько раз шмякнул головой о стену.

— Отпусти, — прохрипел Йон, — это ничего не изменит.

Но Николай Павлович был вне себя от ярости, его крепкие руки, как тиски, сжимали тоненькую шею корейца. Тот лишь дергал руками, пытаясь вырваться из объятий разъяренного бизнесмена, но тщетно.

— Я позову охрану! — шипел парторг. — Чем я виноват, что разбился вертолет?

— Говори, где моя Маша. — Бизнесмен надавил на сильно выступающий кадык.

— Я не похищал твою внучку. — Каждое новое слово давалось ему с большим трудом.

— Если ты мне не расскажешь всю правду, то помрешь прямо у себя в кабинете.

Лицо корейца посинело, и он ощутил острую нехватку кислорода. Ему показалось, глаза вот-вот выскочат из орбит. Подходил очередной приступ астмы.

— Хорошо, я все скажу, — сдался Ли Эр Йон.

Бизнесмен ослабил хватку и отбросил корейца к письменному столу. На пол полетел графин с водой.

— Говори, узкоглазый! — Бизнесмен наступил ботинком на шею противнику, но сильно не давил.

Кореец тяжело задышал, жадно хватая ртом удушливый запах кабинетной пыли. Он тянулся руками к воротничку рубашки, пытался подняться с пола.

— Я жду, или мне опять прижать твой кадык? — Ставропольский медленно переносил свой вес на ногу, прижимавшую шею корейца, распластавшегося в луже воды среди осколков разбитого графина.

— Дай мне взять лекарство, — жалобно протянул кореец.

— Ты о чем? — Бизнесмен остановился, вдумываясь в смысл последнего слова.

— У меня астма, — тихо произнес Йон, — если ты мне не дашь его сейчас, то я задохнусь через пять минут и ты никогда не узнаешь, где твоя внучка.

Николай Павлович был удивлен до глубины души, так как кореец всегда выглядел бодрым и полным жизненных сил, а тут он валялся у его ног, корчась от нехватки кислорода.

— Значит, тебе осталось жить ровно пять минут, очень мило, — Ставропольский вскинул руку и посмотрел на циферблат швейцарских часов, — тик-так, тик-так.

— Дай мне лекарство, это же в твоих интересах, — в истерике хрипел кореец.

Бизнесмен презрительно смотрел на корейца. Он неторопливо курил, при этом не отводя взгляда от циферблата часов. Теперь время играло на него, и это не могло его не радовать.

— Лекарство, дай мне это чертово лекарство.

— И ты думал, что вот так легко сможешь меня кинуть? — Ставропольский раздавил только что прикуренную сигарету в пепельнице. — Где моя внучка?

Йон закашлял и схватился за голову — шла уже вторая минута приступа.

— Я скажу только тогда, когда ты мне дашь это чертово лекарство.

— Хорошо, я поставлю вопрос по-другому, — Бизнесмен оперся на край стола. — Где вертолет?

— Он разбился…

— По-моему, ты не в том положении, чтобы врать.

— Дай мне лекарство.

— Услуга за услугу, — спокойно произнес Ставропольский. — Ты говоришь, где вертолет, и я даю тебе лекарство.

— Я же говорю, что он разбился. — Лицо корейца пошло пятнами.

— Тогда я подожду. — Бизнесмен поднял руку и помотал ею перед Йоном. — Между прочим, скоро ты и слова проговорить не сможешь.

Николай Павлович насвистел первые такты похоронного марша Шопена:

— Или у вас в Корее под такую музыку никого не хоронят?

— Вертолет спрятан под землей, в пяти километрах отсюда, на одной из лесопилок.

— Начало хорошее, — вырвалось у Николая Петровича, — где твое лекарство?

— В верхнем ящике стола.

Ставропольский выдвинул ящик и протянул корейцу небольшой баллончик. Руки Йона жадно вцепились в лекарство, которое было для него последней надеждой на спасение.

— Прими его, а то противно на тебя смотреть.

Кореец приник губами к распылителю и несколько раз глубоко вдохнул. Баллончик выпал у него из рук и покатился по полу.

— Помоги мне сесть на стул!

Бизнесмен усадил корейца на стул, а сам разместился напротив, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

— Ну и где моя внучка?

— Дайте мне закурить.

— Держи. — Бизнесмен перекинул через стол полупустую пачку «Парламента».

— Когда твоя жизнь находится на волоске, начинаешь понимать, что хочется жить дольше и дольше. Вы меня понимаете, Николай Павлович? — Йон довольно затянулся.

— Свои мысли оставь при себе, а мне лучше скажи, где Маша. Иначе ты снова переживешь подобные ощущения, о которых только что хотел мне рассказать.

Кореец откашлялся, сомкнул руки и подпер ими подбородок. Теперь Ставропольский мог смотреть на него в упор, контролируя даже малейшее движение его зрачков.

— Николай Павлович, ну зачем вы так? — Йон покачал головой, словно упрекая бизнесмена за его агрессивное поведение. — Мы же с вами работаем на одну контору…

— Если я агент Пхеньяна, это не означает, что мы с тобой родственные души, — перебил корейца Ставропольский. — Где моя внучка? Мое терпение на исходе.

Бизнесмен поднялся и, размахнувшись, врезал кулаком по столу. Вибрация от удара передалась в руки корейца, клацнули зубы. Йон дернулся и, убрав руки со стола, откинулся на спинку стула.

— Она у пилота, — спокойно проговорил кореец, — это была идея Пожарского. Он решил тебя кинуть. Я здесь ни при чем. Если бы я не согласился на его условия, он бы не посадил вертолет. Не будем ссориться. У меня не было выбора.

Лицо Ставропольского побагровело, такого предательства от пилота он ожидал меньше всего. Ведь это именно он завербовал его, потратил на него столько времени, и вот результат.

— Он же полностью подчинялся мне, — схватившись за голову, бизнесмен подошел к окну. — Вокруг одни предатели, все только и норовят, как обойти тебя, поставить палки в колеса.

— Деньги, Николай Павлович, деньги, — поучительно произнес кореец.

— Зови сюда этого урода, я с ним поговорю по душам, — Ставропольский резко отвернулся от окна, — но не забывай, ты тоже ответишь за то, что попытался кинуть меня с вертолетом.

— Я перед вами чист, Николай Павлович, — разведя руки в стороны, сказал Йон.

Неожиданно дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился испытатель из «Ростехвооружения». Он был удивлен не менее Ставропольского, так как ожидал увидеть здесь только одного Йона. Но бросаться в бега не стал — спокойно закрыв за собой дверь, пилот прошел в глубь кабинета и, выразив полное безразличие на лице, протянул руку бизнесмену:

— Здравствуйте, Николай Павлович.

Ставропольский встретил его приветствие хищным, полным ненависти и гнева взглядом.

— Можешь не ломать комедию, он меня вынудил все рассказать, — оправдываясь, выпалил кореец.

— Где моя внучка?

— Она в безопасности, можете не беспокоиться, — пилот так и не перешел в разговоре с бизнесменом на повышенные тона.

— Немедленно приведи ее сюда, я должен убедиться в этом лично.

— Я же сказал вам — не беспокойтесь. — Пилот нервно передернул плечами и, взяв со стола пачку «Парламента», закурил.

— Ты меня плохо понял или тебе подоходчивей растолковать? — Бизнесмен начинал терять терпение.

— Да замолчите вы! — Испытатель побелел, а его глаза налились кровью.

— Ты мне еще будешь указывать? — Ставропольский двинулся на пилота.

— Стоять! — В руках пилота засверкал вычищенный до блеска ствол пистолета системы «макаров».

Николай Павлович опешил, не ожидая от него такой прыти. Ситуация сложилась по-настоящему критическая, так как у бизнесмена не было оружия — он и Йон, прежде чем начать разговор, оставили свое оружие внизу. Единственным средством спасения оставалась рация во внутреннем кармане. Но и ту надо было включить, ведь Ставропольский специально выключил ее, чтобы десантники не слышали его разговор с корейцем. Теперь он стал удобной мишенью и не мог ничего с этим поделать.

— Хорошо, не кипятись. — Бизнесмен отступил и присел на край подоконника.

— Если двинешься, прибью на месте, — пообещал Ставропольскому испытатель.

— Верю.

Пилот, не сводя ствол пистолета с бизнесмена, подошел к корейцу, с опаской наблюдавшему за всем происходящим. Ему не хотелось, чтобы Пожарский и Ставропольский нашли общий язык.

— Зачем ты ему все рассказал?

— У меня не оставалось выбора, он меня вынудил. — Йон говорил медленно, чтобы пилот поверил ему.

— Это твои проблемы, разбирайтесь с вертолетом сами, а я жду свои деньги. — Пилот выглядел решительным. — И мне нужны гарантии.

— Я же сказал, деньги привезут, — произнес кореец, — или ты мне не веришь?

— Я даже сам себе не доверяю, когда по утрам в зеркало гляжусь.

— Деньги будут, — твердо пообещал Ли Эр Йон.

— Хорошо, но если попытаешься обмануть… — Пилот помахал пистолетом перед лицом корейца. — И внучки тебе не видать, пока я все деньги не получу.

Воспользовавшись моментом, когда пилот на некоторое время отвлекся, бизнесмен взял со стола пачку своих сигарет и не спеша опустил руку во внутренний карман куртки. Он уже держал в пальцах корпус рации, оставалось только включить ее.

— У него пистолет, — неожиданно выкрикнул Йон.

Пилот сориентировался мгновенно: совместив прицел с головой бизнесмена, лихорадочно защелкал спусковым крючком. Пули, одна за одной, вылетали из ствола пистолета. И только когда в обойме не осталось патронов, испытатель опустил руку. Тело Ставропольского было изрешечено пулями.

— Он хотел достать ствол из внутреннего кармана, — высунув голову из-под стола, произнес кореец.

— Вижу, — сухо бросил пилот.

Безжизненное тело Николая Павловича лежало под окном. Его правая рука так и осталась во внутреннем кармане куртки, а указательный палец замер в нескольких сантиметрах от кнопки «Вкл.». Его остекленевшие глаза, полные непонимания, смотрели вдаль, за дверь кабинета, где в конце длинного коридора полыхал безудержно-белоснежный яркий свет.

— Мог бы один раз выстрелить, — пробурчал кореец, — целую обойму высадил.

— Надоел он мне, понимаешь? — выкрикнул пилот.

Йон встряхнул головой и выдвинул ящик стола. В его руках появилась полулитровая бутылка водки и пара граненых стаканов.

— Выпьешь? — Кореец повертел в руках небольшую бутылку.

— Еще спрашиваешь, — пилот вздрогнул, — за всю свою жизнь мухи не обидел, а сегодня уже двух человек убил.

— Не мучай себя угрызениями совести. Это как сигареты: если хоть раз попробовал, то уже никогда не сможешь бросить. Хочется еще и еще…

— Ладно, ты мне тут мозги не компостируй, а лучше водки плесни.

Йон свинтил с бутылки пробку и разлил спиртное по стаканам.

— Кстати, — кореец залпом осушил стакан, — он с двумя десантниками приехал…

— Что? — пилот поперхнулся водкой.

— Они ждут его у КПП, и, если он не появится через сорок минут, они нагрянут сюда, захватив с собой военных и ментов.

— Надо их убрать! — Пилот поморщился.

— Вот видишь, я же говорил, ты уже никогда не сможешь остановиться.

— Да пошел ты! — выругался пилот. — Отправь своих людей, пускай они разберутся с ними.

— Уже скоро час пройдет, — Барханов посмотрел на часы и приспустил боковое стекло, — десять минут осталось ждать.

— Почему он выключил рацию?

— Не хотел, чтобы мы слышали его разговор с корейцем.

— Нельзя было отпускать его одного.

В салон машины влетел колючий зимний ветер, развеяв густое облако табачного дыма. Вдавив окурок в переполненную пепельницу, старлей привел сиденье в полулежачее положение.

— Так, что будем делать, если и через десять минут он не появится?

Майор не мог сидеть без дела, конечно, если это не была засада. Он мог часами неподвижно лежать на болоте, высматривая в вечерних сумерках среди густых зарослей кустарника врага. Поджидая удобного случая, чтобы прорваться через линию обороны противника. Мог притаиться до рассвета на балке в полуразрушенном доме. И все ради того, чтобы нанести неожиданный, опережающий удар. Ждать в засаде и рисковать собственной жизнью он умел.

— Не знаю, как тебе, а мне кажется, что надо выбираться, — произнес Лавров, — мне кажется, он не скоро появится.

— Что-то случилось. — Старлей подставил лицо ворвавшемуся в салон ветру.

— Как насчет того, чтобы прогуляться до КПП и пообщаться с охранником?

— Сгораю от нетерпения, — сказал Барханов.

— Тогда вперед.

Десантники уже были готовы выйти из машины, как ворота, ведущие в поселок, открылись. Майор замер, ожидая, что же произойдет. Свет прожектора на одной из вышек развернулся на «Хаммер». Из поселка выкатился старый «УАЗ».

— Это что еще за номер? — Старлей аж присвистнул от удивления.

— Достань-ка оружие.

«УАЗ» остановился в сотне метров от «Хаммера». Задняя дверка машины открылась, из-за нее показалась страшная труба базуки. Кореец выставлял прицел.

— Кажется, они собираются в нас выстрелить. — Барханов в спешке подхватил походный рюкзак с боеприпасами.

— Ты побыстрее не можешь? — Майор приоткрыл дверцу.

— Это не грибы в лукошко складывать.

Низкорослый кореец, взвалив на плечо массивное оружие, уже готовился выстрелить в «Хаммер».

— Сейчас жахнут! — произнес Лавров.

— Сейчас. Секунду. Успеем.

— Ты всегда умел успокоить в трудную минуту, — Лавров дал короткую очередь из автомата в сторону корейцев.

Старлей подхватил короткий «АКМ» со складным прикладом.

— Выпрыгивай! — во все горло заорал Батяня.

Запихнув в рюкзак несколько «лимонок», старлей резко дернул за ручку и выкатился из машины. Майор уже поджидал его за «Хаммером». Десантники со всех ног побежали к лесу, чтобы укрыться от взрыва за толстыми стволами деревьев.

Кореец нажал небольшую красную кнопку на корпусе базуки — раздался характерный щелчок. А затем ухнуло… Капот «Хаммера» загнулся вверх, словно он был сделан из картона, ударился о лобовое стекло автомобиля. Мелкие кусочки стекла посыпались внутрь машины.

— Сейчас наш арсенал рванет. — Майор упал на землю, прикрыв голову руками.

— Да что ты говоришь? — Барханов отскочил в сторону, укрывшись за внушительным стволом дуба.

Взрывная волна, вырвавшаяся из-под бензобака, подняла в воздух покореженные куски металла, которые пару минут назад смело можно было называть «Хаммером». На месте, где стоял джип, остались только его обгоревшие конструкции. Вздувшаяся от огня краска трещала и пузырилась, разнося на многие метры удушливый и едкий запах гари.

Подняв голову, Батяня выругался — на фоне ночного неба мелькнуло что-то бесформенное, похожее на кусок железа, охваченного огнем. За доли секунды майор успел сообразить, что этот предмет летит прямо на него и если не отскочить в сторону, может случиться непоправимое.

Задев несколько веток, бесформенный кусок железа спланировал в кусты. Лавров облегченно вздохнул и протер рукой лоб, покрытый множеством капель пота.

— А ты везунчик. — Барханов подмигнул Батяне.

— Да, целый день сегодня везет.

Раздался приглушенный стрекот мотора. Десантники залегли. «УАЗ» подъезжал к месту взрыва. Четверо корейцев, выскочивших из машины, как псы, спущенные с цепи, рыскали вокруг груды металлолома.

— Наши тела ищут, — вполголоса шепнул Барханов.

— Ищут наши, а найдут свои, — майор сжал руку в кулак, — дай-ка мне рожок к «АКМу».

Старлей достал из рюкзака рожок и протянул его Лаврову. Барханову часто доводилось видеть своего товарища в гневе, сейчас он был именно таким, готовым на все ради того, чтобы наказать врага.

— Прикрой меня.

Лавров вскочил и побежал к «УАЗу». Корейцы не сразу заметили человека с автоматом, мелькающего среди деревьев. Однако предательский хруст снега под ногами десантника заставил их насторожиться. Вскинув автоматы, они стали поливать свинцом кромку леса. Вспышки от автоматных очередей освещали их лица, полные страха. Треск ломающихся веток и шелест осыпающейся коры сливались с чередой выстрелов, затихающих где-то в чаще леса.

Автоматы захлебнулись один за другим, требуя перезарядки. Этого и ждал десантник. Как только корейцы начали копошиться в подсумках в поисках рожков, десантник выстрелил. Один из корейцев, схватившись за живот, опустился на колени и, уткнувшись головой в землю, замер. Второй, сжав руками грудь, рухнул в полыхающие обломки джипа.

Оставшиеся корейцы успели перезарядить автоматы и уже были готовы открыть огонь. Но вовремя подоспевший Барханов двумя меткими выстрелами из пистолета уложил проворных корейцев.

Водителя «УАЗа» впечатлил вид убитых товарищей, распластавшихся на снегу, он незамедлительно надавил на педаль газа. Машина дернулась, давая задний ход. Но проехать более десяти метров она не успела — майор Лавров очередью прострелил колеса. Водитель лихорадочно дергал рычагом переключения скоростей, надеясь на чудо.

Батяня повесил автомат на плечо и достал «лимонку».

— Смотри, как нервничает.

— Единственное, что я могу сказать точно, так это, что доктор ему уже не понадобится.

— Я тоже так думаю. — Майор выдернул чеку и метнул «лимонку» в стекло «УАЗа».

Испуганный до смерти кореец бросился на пол автомобиля, пытаясь схватить «лимонку». Но время работало не на него — через три секунды прогремел взрыв. К ногам Барханова выкатилось деформированное дымящееся колесо. Пнув его ногой, десантник улыбнулся.

— Рожки да ножки, — старлей посмотрел на дымящийся корпус «УАЗа», — счет один — один.

— Нам пора уходить, скоро сюда нагрянет целая армия корейцев, тогда нас уже ничто не спасет.

— Похоже, мы их потревожили. — Барханов бросил взгляд на поселок.

Во многих домиках зажегся свет, из-за стен поселка доносились встревоженные крики разбуженных корейцев. Охранник на КПП что-то отчаянно кричал в трубку телефона.

— Такое ощущение, что муравейник разворошили, — произнес майор.

— Только эти муравьи не кусаются, а жалят…

— Ладно, нам пора уходить, — Батяня перезарядил свой автомат, — лучше будет скрыться в тайге, там спокойнее.

Комната, куда поместили Машу, ничем не отличалась от других комнат, в которых жили бригадиры. Сами-то корейские лесорубы располагались в бараках. Все эти комнаты были похожи друг на друга, как близнецы: небольшая узенькая кровать, стул и аккуратно сколоченная полочка, наглухо прибитая гвоздями к бревенчатой стене. Единственным отличием этой комнаты было зарешеченное окно, выходившее во внутренний двор поселка.

Девушка находилась здесь уже целых пять часов и никак не могла найти себе места, ходила от стенки к стенке. Уставшая и выбитая из сил, она наконец присела на край кровати, чтобы хоть немного передохнуть. Ей казалось, что стоит устроиться поудобней — основательнее, и ее уже никогда отсюда не выпустят.

— Выпустите меня! — в отчаянии закричала Маша.

Но охранник за дверью не обращал никакого внимания на просьбы девушки. Его задачей было сторожить, а не прислушиваться к пленникам.

— Ублюдки.

Маша прикрыла лицо руками и заплакала. Привыкшая к комфорту и хорошему обращению, Маша не могла свыкнуться с мыслью, что она находится в этой вонючей дыре. Она все еще тешила себя надеждой, что все случившееся — недоразумение, страшный сон, который вот-вот должен окончиться, и она вновь проснется в своей огромной мягкой постели, в комнате, заставленной сверху донизу мягкими игрушками.

Протерев заплаканные глаза, Маша поднялась с кровати и подошла к окну. На дворе еще было темно, и рассмотреть что-либо на улице было сложно, прожектора освещали территорию за забором, а не двор. Однако девушка все-таки заметила пару странных двигающихся угольков. Когда ее глаза чуть привыкли к темноте, она поняла, что это двое корейцев курят возле машины.

«Почему я здесь нахожусь?»

Маша все еще пыталась понять, что же с ней произошло. Но в ее маленькой головке не мог уложиться ужас, происшедший на поляне. Сначала появились корейцы, потом Витя…

«В чем он виноват? Зачем?» — безудержно повторяла про себя девушка.

«Может, они думали, что в машине мой дед, но почему тогда Виктор так свободно говорил с тем корейцем, словно знал его давно?»

Вопросов была куча, а ответов на них Маша не знала. Как не знала и того, где она сейчас находится.

— Ничего, мой дед во всем разберется и обязательно освободит меня, — сжав руки в кулачки, она принялась стучать в стену.

В коридоре послышались шаги, в некоторых окнах загорелся свет. Девушка подошла к двери, вслушиваясь в голоса, но, кроме корейской речи, она ничего не услышала.

— Что происходит?

Послышался звук работающего двигателя, девушка бросилась к окошку. К «УАЗу» подбежали четверо корейцев. Маша успела разглядеть, что двое из них тащат с собой что-то большое, но понять, что именно, она не смогла. Машина тронулась с места и покатила к воротам.

Девушка отошла от окна и вновь приникла к двери. Шаги и голоса прекратились, теперь можно было слышать только журчание воды, сочившейся из-под крана в туалете, расположенного в дальнем конце коридора.

Несколько выстрелов, а потом и взрыв, прогремевший за окном, сильно напугали девушку. Удар был такой силы, что ей показалось, будто кто-то сильно хлопнул ей по ушам. Маша просунула голову в проем между прутьями. Несколько вооруженных автоматами корейцев бежали к воротам.

— Может, дед со своей охраной приехал, — как-то неуверенно произнесла Маша.

Дверная ручка дернулась, щелкнул замок. Дверь приоткрылась, и в комнату зашел охранник. В одной руке он держал еду, а в другой автомат. Поставив тарелку на стул, вышел, ничего не объясняя.

— Скотина, — сквозь зубы произнесла девушка.

Маша приблизилась к тарелке и посмотрела на ее содержимое. К горлу неотвратимо подкатил комок тошноты. Что бы ей ни принесли, все бы вызвало отвращение.

— С самого детства кашу ненавижу, — схватив тарелку, девушка швырнула ее в стену.

Жестяная тарелка со звоном ударилась о перегородку, горячая вязкая каша медленно поползла по доскам, стекая прямо на кровать.

Дверь вновь открылась, но вместо охранника на пороге стоял пилот из «Ростехвооружения» Пожарский. Он не спеша прошел в глубь комнаты и присел на стул, закинув ногу на ногу. В его руке появилась пачка сигарет. Щелкнув зажигалкой, он выпустил идеально ровное кольцо дыма. Пилот бросил взгляд на стену и, заметив пятно, оставшееся от каши, улыбнулся.

— А ты буйная.

— Да пошел ты…

— Остынь, я не хочу причинять тебе зла, — пилот стряхнул пепел, — притом, что мы с тобой уже познакомились.

— Урод, — Маша вжалась в угол комнаты, будто напротив нее сидел сам дьявол.

— Не хочешь? Мне бы с тобой понравилось. Никогда еще не трахался с такой молоденькой.

— Только подойди, и ты останешься без своего достоинства.

— Напугала. — Пилот засмеялся, давая понять девушке, что ее угрозы для него — лишь пустой звук.

Маша еще больше вжалась в угол. Но сдаваться она не собиралась: выставив вперед руки, продемонстрировала пилоту свои ногти.

— Исцарапаю всего, — предупредила девушка.

— Курить хочешь? — Пилот совершенно не реагировал на выходки Ставропольской-младшей.

Он метнул к ее ногам пачку сигарет, после чего перебросил ей и зажигалку. Маша не знала, что и делать, курить хотелось, но Пожарский только что угрожал ее изнасиловать, а теперь предлагает сигареты, словно они лучшие знакомые. Девушка подняла с пола серебряную, с выгравированной на корпусе готической надписью зажигалку.

— Ты не станешь меня трогать? — Маша прикурила сигарету и по привычке засунула зажигалку в передний карман джинсов.

— Смотря, как ты будешь себя вести, — загадочно произнес пилот.

Девушка почувствовала себя в относительной безопасности, если можно так назвать плен.

— Что случилось?

— Ты о чем? — удивился пилот.

— На улице что-то взорвалось…

— Тебе необязательно все знать, — прервал ее пилот.

Маша закашлялась и бросила сигарету в пустую тарелку. По ее телу пробежал холодок.

— Это был мой дед? Ведь это он приехал меня вызволять?

— Я же сказал — тебе необязательно знать, что там произошло.

— Вы его убили?

Пилот чуть сузил глаза, обеспокоился. Его голос дрогнул, как у школьника, признающегося в любви однокласснице.

— С ним все в порядке.

— Что ты с ним сделал? — в истерике заорала девушка.

— Ничего. — Голос пилота звучал неискренне.

— Где мой дедушка?

— Да заткнись ты.

Испытатель поднялся и шагнул к двери, он больше не мог выносить вопросы девушки, они давили на психику.

— Ответь. — Маша вскочила на ноги.

— Лучше не лезь, — в знак предупреждения Пожарский оттолкнул от себя девушку.

— Сейчас ты мне все расскажешь, — не унималась Маша.

Терпение испытателя кончилось: развернувшись, он отвесил девушке увесистую пощечину. Маша отшатнулась и, потеряв равновесие, рухнула на кровать.

— Где он?

Пилот ничего не ответил. Хлопнув дверью, он вышел в коридор, оставив девушку наедине с ее справедливыми подозрениями.

Ветер, пришедший с моря и разбушевавшийся в тайге, принес с собой сильнейший снегопад. Служащие вертолетной части расчищали лопатами подножия огромных радаров. Подполковник Еремов, принявший в свои руки командование частью после гибели командира вертолетной части, стоял на крыльце штаба. Укрывшись от снегопада под бетонным навесом, он не спеша потягивал кубинскую сигару, подаренную ему бизнесменом Ставропольским.

— Погода совсем ни к черту, — из штаба вышел молодой лейтенант, — шифрограмма из штаба округа.

— Бывает и похуже. — Подполковник загасил сигару и спрятал ее в алюминиевый футляр, плотно завернув крышку. — Что слышно от поисковиков? — подполковник просматривал расшифровку.

— Кроме разводов масла на озере, ничего нового не обнаружено, — сухо произнес лейтенант.

— Значит, комиссия по расследованию крушения уже сформирована?

— Так точно.

Еремов с сочувствием посмотрел на солдат, разгребающих фанерными лопатами снег, и вернулся в штаб. Стряхнув с козырька фуражки налипшие снежинки, он уже собрался зайти в свой кабинет.

— Это ж надо так влипнуть, — неожиданно со спины к нему подошел один из представителей «Ростехвооружения».

Подполковник с неприязнью взглянул на его осунувшееся и опухшее от попоек лицо. Московским гостям он не сильно радовался, потому что те задирали нос при любом удобном случае, чувствуя свое превосходство над такими, как он, — простыми офицерами, служившими на периферии.

— Что поделаешь, товарищ полковник? — С московским гостем Еремов все же говорил вежливо, опасаясь его должностного положения, хотя внутри искренне ненавидел его и даже где-то презирал.

— Смотри, подполковник. Сейчас за все отвечаешь ты и генерал из штаба округа.

«Вот бы ты заткнулся», — подумал про себя подполковник. Спас его лейтенант:

— Товарищ подполковник, генерал приехал.

Выдавив улыбку, Еремов произнес как можно мягче:

— Извините, товарищ полковник, но мне пора.

На улице командира уже поджидал генерал. Его лицо могло сказать Еремову о многом: круги под глазами, впавшие щеки и выступающие из-под них скулы. Бледный и невыспавшийся, он все равно держал спину прямо, глаза смотрели уверенно.

— Здравия желаю, товарищ генерал. — Еремову уже приходилось несколько раз встречаться с ним.

— Помню тебя, — усталым голосом произнес генерал, — если не изменяет память, подполковник Еремов.

— Так точно, товарищ генерал.

Из черной «Волги», на которой приехал генерал, вышел низкий человек в штатском, под мышкой он сжимал плоскую черную папку, из которой торчало несколько исписанных листов.

— Член комиссии, инспектор Вологодский, из «Ростехвооружения».

— Очень приятно. — Подполковник протянул незнакомцу руку.

Добродушная мина на лице пожилого генерала вызывала в подполковнике спокойствие и умиротворение, чего как раз не хватало ему в эту нелегкую минуту.

— Может, пройдем в диспетчерскую?

— Пожалуй.

Генерал отпустил своего водителя поспать, сказав, что задержится в части надолго. Черная «Волга» неторопливо покатила к офицерскому общежитию, растворившись в непроглядной завесе снегопада.

Трое мужчин поднялись по винтовой лестнице в командно-диспетчерский пункт. В застекленной кабине, закрепленной на металлических конструкциях, горел свет.

— Докладывайте, — обратился генерал к командиру части.

— Поступили сведения, что в корейском поселке была стрельба, что-то горело…

Лейтенант, сидевший за пультом, подскочил с места и козырнул вошедшим.

— Связывались с ними?

— Да. Они сообщили, что в поселке случилась попытка побега. Двое беглецов пытались прорваться на грузовике, грузовик загорелся. Теперь их ищут.

— Ничего серьезного, — отмахнулся генерал, — пускай в своих делах косоглазые сами и разбираются, продолжайте работу.

Лейтенант покорно кивнул и занял свое прежнее место. Инспектор изучающим взглядом обвел небольшое помещение и подошел к пульту управления:

— Когда в последний раз пилот «Барракуды» выходил на связь?

Лейтенант с сомнением посмотрел на человека в штатском и перевел вопросительный взгляд на своего командира.

— Лейтенант, отвечайте на вопрос, — подполковник тяжело вздохнул, — это инспектор из «Ростехвооружения».

— Часов пять-шесть назад, — произнес лейтенант.

— А точнее можно? — Вологодский изобразил на лице кислую мину.

— Вот распечатка с точным указанием времени. — Лейтенант подал лист.

Инспектор открыл черную папку, достал чистый лист и сделал на нем несколько пометок. Со стороны он смотрелся, как рекламный агент, завлекающий в свои сети обывателя.

— На борту было двое?

— Пилот и борттехник, — произнес подполковник, — вы разве не читали мой отчет?

Вологодский причмокнул и подошел вплотную к подполковнику. Еремову показалось, что тот дышит ему прямо в лоб.

— Вопросы задаю я, и кому отвечать на них, тоже решаю я. Вы меня поняли, товарищ подполковник?

— Более чем.

— Прекрасно, предпочитаю быстро находить общий язык с малознакомыми людьми.

Генерал наблюдал за всем происходящим со стороны, не рискуя вмешиваться. В душе он люто ненавидел московского выскочку, облаченного в дубленку с меховым воротником. Ему было особенно обидно, ведь он привык чувствовать себя в масштабах округа вершителем человеческих судеб. Только от него зависело, что происходит вокруг. А тут он оказался беспомощным стариком в генеральском мундире, который толком не может защитить своих подчиненных.

— Кто отдал приказ на взлет вертолета? — Теперь инспектор обращался уже к подполковнику.

— Приказа не было. Испытатель не находился в прямом подчинении командира части. Майор Пожарский сам принял решение, а поскольку никто из его начальства этого решения не отменял…

Вологодский мстительно усмехнулся, задумался, почесал ручкой затылок, будто осмысливал ответ Еремова. Чирканув на листике еще несколько строк, инспектор захлопнул папку.

— Я прекрасно осведомлен, кто и в чьем подчинении находится. А где в это время находились члены комиссии, приехавшие на испытание вертолета?

Еремов про себя выругался, проклиная тот момент, когда управление части перешло в его руки. Ведь теперь ему придется отвечать за банкет, за спаивание представителей «Ростехвооружения». Худшего поворота событий он и представить себе не мог.

— В штабной палатке, — немного подумав, ответил подполковник.

Вологодский прищурился и пристально посмотрел на Еремова, словно пытался пронзить его своим острым хищным взглядом.

— Штабная палатка? Я понимаю, вы имеете в виду палатку, приспособленную для проведения банкета? Кто-нибудь из служащих части находился в состоянии алкогольного опьянения?

— Да, но ведь…

— Командир части пил? — Инспектор затаил дыхание.

— Да, — с неохотой признался Еремов.

— Значит, выпив, он сел в дежурный вертолет и полетел изучать очаг возгорания. Очень мило…

— «Вертушкой» управлял трезвый пилот. — Полковник нашел в себе силы перебить Вологодского.

— Мне без разницы, кто управлял, а кто был пассажиром, — довольный результатом допроса произнес Вологодский, — зато есть факт употребления алкоголя, этого будет вполне достаточно.

— Для чего? — возмутился Еремов.

— Это уже не нам с вами разбираться, — инспектор поднял указательный палец вверх, — виновных найдут и будут пострадавшие, я вам обещаю.

Сказав эти слова, Вологодский покинул командно-диспетчерский пункт. Генерал и подполковник переглянулись.

— Да, товарищ генерал, вы правы — погода совсем ни к черту, — угрюмо произнес Еремов.

— Не отчаивайся, подполковник. Тебя еще не списали со счетов, — многообещающе проговорил генерал.

— Главное, дождаться прибытия водолазов, чтобы наверняка доказать — это «Барракуда» утонула в озере.

— Им главное — соблюдение инструкций, другого они не воспринимают. И зачем тебя так сильно пугать? Твое дело — обеспечить испытания.

Еремов пожал плечами:

— Даже если бы я хотел, то не мог отдать приказ на взлет «Барракуды».

— Это уже комиссия решать будет, — с недовольством произнес генерал, — надеюсь, в нее попадет пара толковых специалистов.

Подполковник подошел к окну и выглянул наружу — по узкой винтовой лестнице, прикрывая голову черной папкой, спускался инспектор Вологодский.

— Кабинетная крыса, — тихо произнес Еремов.

— Что вы сказали, товарищ подполковник?

— Да так… погода хреновая.

Обильный снегопад и разбушевавшийся ветер стали для десантников очередной неприятностью. Идти по рыхлому снегу, толщина которого в некоторых местах достигала метра, было трудно. Вооружившись длинными палками, десантники мерили перед собой глубину сугробов. Но даже это иногда не спасало, казавшийся надежным наст проваливался, стоило ступить на него.

Леденящий ветер, пронизывающий до мозга костей, нес с собой миллионы снежинок, которые прилипали ко всему, что только излучало тепло. Лица десантников покрывались ледяной коркой, а бушлаты давным-давно обросли снегом. В майоре Лаврове и старлее Барханове с трудом можно было распознать людей. Они уже углубились в лес на приличное расстояние, оторвались от погони, но так и не могли найти подходящего места для укрытия.

— Одни деревья да снег, — облизнув потрескавшиеся от ветра губы, произнес Барханов.

— Я уверен, здесь где-то должно быть укрытие, в котором мы сможем переждать бурю. — Слова майора звучали многообещающе. — Идем по просеке, значит, по ней лес вывозили. Должны выйти на делянку.

— Хотелось бы в это верить.

— Не найдем хибары, построим укрытие сами.

Прислонившись к стволу дерева, Барханов бросил рюкзак на землю и стал согревать замерзшие до синевы руки.

— Передохнем. — Старлей говорил невнятно, так как уголки его губ совершенно не слушались его.

Это ощущение напомнило ему недавний поход к стоматологу, когда тот вколол ему в челюсть целый шприц новокаина. После чего Барханов целый день не мог толком говорить, вместо нормальной речи вылетали невнятные, лишенные всякого смысла слова. Ко всему прочему он не чувствовал своих ног, словно всю прежнюю жизнь просидел в инвалидном кресле. Подобное состояние наступило и сейчас.

В отличие от своего товарища, майор Лавров чувствовал себя лучше, хотя уже и начинал ощущать такие же симптомы, как и старлей. Он понимал, что если в ближайшие пару часов они не согреются, то, минимум, им грозит обморожение. Замерзать в таежном лесу он не спешил, так как не любил бросать начатое дело на половине пути.

— Только если пару минут, — Лавров подхватил со снега рюкзак, брошенный туда Бархановым, повесил себе на плечо, — дальше его понесу я.

— Я бы и сам дотащил. — Старлей попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышло что-то несуразное.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь…

— О том же, что и ты, — Барханов упорно тер ладони, чтобы хоть немножко согреться, — чашка чая, наполовину разбавленная водкой, и жесткая койка в казарме.

— Верно.

— Хватит отдыхать, надо двигаться, а то совсем замерзнем, — старлей все-таки нашел в себе силы и оторвался от ствола дерева.

Просека наконец привела их на старую делянку, на краю которой стояла маленькая бревенчатая избушка. Из дощатой крыши торчала аккуратная кирпичная дымовая труба.

— Не верю своим глазам, — Барханов поднял брови и посмотрел на чудо с дымовой трубой, — на времянку непохоже.

— Это как оазис в пустыне найти.

Дверь, как принято в этих местах, оказалась не заперта. — Подтолкнув Барханова вперед, Лавров зашел следом. Избушка состояла из одной комнаты, здесь было уютно, на стенах висели две выделанные волчьи шкуры и даже голова оленя с рогами. Обстановка избушки выдавала в ее хозяине заядлого охотника, промышляющего в этих краях.

— Скромно, но со вкусом. — Майор защелкнул шпингалет на двери, чтобы внутрь избушки не проникал холодный ветер.

Лавров отдернул замасленные куски мешковины, служившие занавесками, — дневной свет ярким потоком хлынул внутрь, осветив деревянный столик, полку, приделанную к одной из стен, и сложенный из камней очаг. В углу лежала целая охапка сухих дров.

— Надо разжечь огонь и немного согреться.

Барханов подхватил несколько поленьев, нашел на столе обрывки прошлогодних газет и разжег костер. Тяга была настолько велика, что огонь разгорелся за считаные минуты. Старлей только и делал, что подбрасывал в пламя полено за поленом.

— Тут и покушать есть.

Майор нашел на полке несколько банок дешевых рыбных консервов и закостеневшую буханку хлеба. Он попытался разломать ее напополам, но ничего не вышло. Стояли на полке и крупы, и соль в стеклянных банках.

— Давай сюда, погрейся. — Барханов уже разлегся на волчьей шкуре и, подставив теплому воздуху заледенелые руки, завороженно смотрел на искры, улетающие в дымовую трубу.

— Нас могут заметить корейцы, — Лавров достал нож и воткнул его в консервную банку.

— Ты думаешь, они заметят дым, выходящий из трубы? Ветер его разносит прежде, чем он поднимается над лесом.

— Всегда лучше перестраховаться, — майор отогнул образовавшийся металлический круг и протянул консервную банку старлею.

— Горбуша в томате? — Барханов посмотрел на пеструю этикетку.

— Надпись стерлась, но, по-моему, да.

— Что ты предлагаешь?

— Побудем здесь часок-другой и двинемся дальше.

— А как же буря?

— По сравнению с корейцами буря лишь природное явление.

— Ураган, торнадо и цунами тоже природное явление, — недовольно пробурчал Барханов.

Лавров открыл ножом вторую консервную банку и присел рядом со старлеем. Только сейчас он почувствовал, как тепло приятной дрожью расходится по заледенелому телу.

— Андрей, скажи честно, зачем вообще мы взялись за это дело?

— Ты про что? — Майор Лавров сделал вид, будто не сразу понял, что имеет в виду Барханов.

— Зачем мы взялись помогать Ставропольскому? — Он оторвал взгляд от очага и посмотрел на Лаврова. — Неужели ради денег? Кстати, мы их уже вряд ли получим.

Десантник улыбнулся и отправил в рот здоровенный кусок спрессованной горбуши.

— Сколько лет ты меня знаешь? — спросил Лавров.

— Достаточно, чтобы выучить наизусть.

— Видимо, недостаточно. — Немного подкрепившись, майор закурил.

Старлей с удивлением и одновременно с восхищением смотрел на своего командира. Он все еще пытался понять, какого черта они ввязались в перестрелку с корейцами, блуждали на джипе в поисках похищенной внучки, а сейчас сидят в чаще леса, в охотничьей избушке, согреваясь от холода.

— Деньги для таких людей, как мы, не главное, — продолжал Батяня, — они не играют для тебя решающей роли. А помочь бизнесмену я решил не из личных симпатий, это, старлей, наша прямая обязанность. Продолжение дела, за которым нас сюда и послали.

— Какая обязанность? — вскинул голову Барханов.

— Разыскать сверхсекретный вертолет «Барракуда».

— Он же потерпел аварию при осмотре места крушения «Ми-28».

Бятяня задумчиво покосился на красные угли в камине. Свел брови и глубоко затянулся, выпустив струйку дыма в огонь.

— Я тоже сначала так подумал. — Майор скрестил руки и опустил на них подбородок. — Помнишь, как Ставропольский пытался полететь вместе с пилотом?

— Ну…

— Как все перепились в хлам и уснули, помнишь?

— Обычный банкет, что тут такого? — Старлей пожал плечами.

— Это еще не все, — произнес Лавров, — похищение внучки бизнесмена совпало с пропажей вертолета, а случайных совпадений в жизни не бывает. Потом странное поведение корейцев: засада на пилораме, охранник с базукой, взорвавшийся «Хаммер» и «УАЗ». Улавливаешь связь?

— Типичные бандитские разборки, мы просто попали под замес, — ответил Бараханов, — а вот «Хаммер» они зря взорвали.

— Теперь вернемся немного назад. Когда выпивка кончилась, телохранитель Ставропольского принес целый ящик коньяка…

— Кстати, я все еще жалею, что не попробовал его, ведь пятизвездочный был.

— И правильно сделал, — произнес майор, — мне кажется, что в коньяк было подмешано снотворное. А подсыпал его телохранитель, вот только кто заплатил ему за это: Ставропольский, тот кореец или пилот из «Ростехвооружения»?

Старлей задумался, осмысливая версию Батяни. В его памяти начинали всплывать отрывочные моменты банкета в штабной палатке — лица присутствующих, количество блюд на столе, довольная физиономия телохранителя, ставившего на стол ящик коньяка.

— А потом его находят в обгоревшем джипе на поляне мертвым.

— Верно. «Барракуду» могли похитить.

— Почему мы не задержали Ставропольского сразу?

— Я только сейчас смог свести все эти концы воедино. Но еще остается много вопросов, на которые нам предстоит ответить.

— Теперь мне все понятно… Вот только зачем внучку было похищать?

— Чтобы вывести бизнесмена из игры, — сделал предположение майор Лавров, — так или иначе, в этой истории замешаны все, без исключения.

— Так где нам искать вертолет? — задал назревший вопрос Барханов.

— У корейцев, — уверенно ответил Батяня, — а вот где именно, это уже другой вопрос.

Погасив огонь в очаге, приободренные десантники покинули охотничий домик. Привыкнуть к леденящему ветру после теплого огня было нелегко. Майор Лавров не имел привычки брать чужого, не оставив чего-нибудь взамен. Поэтому за съеденные консервы и сожженные дрова оставил владельцу охотничьего домика коробку патронов к карабину, которые нашел в походном рюкзаке. Им они были без надобности, так как карабин, к которому прилагались эти патроны, остался в «Хаммере».

— Как ты думаешь, обрадуется ли хозяин, увидев вместо консервов и дров упаковку патронов? — обогнув поваленное дерево, спросил Барханов.

— Если у него есть карабин, то да.

— Только что, — устало произнес старлей.

Снегопад и ветер постепенно ослабевали, из-за туч даже изредка начинало выглядывать солнце. Теперь десантники могли передвигаться быстрее, не тратить время на частые остановки.

— Распогодилось, — облегченно вздохнул Барханов, — а то я думал, что ветер уже никогда не кончится.

— Кажется, мы вышли к цивилизации.

— Что там такое?

— Лес кончается, по-моему, впереди дорога.

Вскоре десантники вышли на узкую дорогу, пробитую в снегу. Ни второй полосы движения, ни знаков, указывающих направления, здесь и в помине не было — тут могла проехать только одна машина.

— Как ты думаешь, по ней вообще когда-нибудь кто-то, кроме бульдозера, ездит?

— Кто его знает…

— Что будем делать дальше?

— Будем двигаться вдоль дороги, она должна куда-то вывести, — с сомнением сказал Батяня, — тропинки не ведут к обрывам.

— К поселку лесорубов, — пошутил Барханов.

Майор Лавров улыбнулся и, сбросив с плеча автомат, присел на пласт спрессованного снега.

— Привал? — ухмыльнулся старлей.

— Мы должны обдумать дальнейший план действий.

Барханов поставил тяжелый рюкзак в снег и сел рядом с Лавровым.

— До вертолетной части пешком мы быстро не доберемся, а если вертолет угнан, счет идет на часы, — вслух рассуждал майор, — возвращаться в поселок слишком рискованно: вдвоем нам не справиться с целой армией корейцев.

— Тогда надо найти машину.

— Не найти, а угнать у корейцев, — произнес Лавров.

— Ты предлагаешь все же вернуться к поселку? — Барханов замер в ожидании ответа.

— Надо устроить засаду на дороге.

— Да здесь машину можно целый месяц ждать.

— Корейцы нас ищут. Так что будут задействованы все дороги в этом районе, — уверенно произнес майор Лавров.

Барханов пожал плечами, изобразив на лице сомнение, однако спорить с комбатом не стал.

Отыскав в лесу поваленное дерево, десантники с трудом затащили его на дорогу, перегородив тем самым проезд.

— Так-то лучше, — майор осмотрел результат работы, — даже «Урал» не перепрыгнет.

Укрывшись за сугробом, из-за которого можно было вести непрерывный обзор за дорогой, десантники затаились. Поначалу затея с засадой казалась достаточно рискованной, если учитывать, что дорога почти не использовалась. Но все-таки майор оказался прав — не прошло и получаса, как послышалось отдаленное урчание двигателя.

— Кто-то едет, — радостно провозгласил Барханов.

— Пока не высовывайся, а то можем их спугнуть.

— А вдруг это туристы, охотники или лесники?

— Тем лучше, у них будет связь, но, поверь мне, это корейцы.

Выглянув из-за сугроба, Батяня разглядел бледно-серый «УАЗ» без номерных знаков.

— Корейцы, — тихо проговорил майор.

Машина резко остановилась. Водитель, хлопнув дверцей, спрыгнул на землю. Вслед за ним из «УАЗа» выбрались еще трое корейцев. Все они вели себя очень осторожно, держа наготове автоматы «калашников». Водитель не спеша подошел к поваленному дереву, осмотрелся по сторонам.

— Высматривает, сволочь, — шепотом произнес Барханов.

Не заметив ничего подозрительного, водитель подозвал к себе двух корейцев. Те обхватили толстый ствол и принялись оттаскивать дерево к обочине. Один кореец по-прежнему стоял около «УАЗа», не сводил глаз с леса. Его взгляд рывками передвигался от дерева к дереву и в итоге замер на цепочке следов. Кореец вздрогнул, словно получил мощный разряд тока. Следы привели его к сугробу, за которым прятались десантники. На лице корейца отразился ужас, его указательный палец лег на спусковой крючок, и тут же длинная очередь ударила в снег.

— Пора, нас выследили, — скомандовал майор.

Барханов не медлил ни секунды. Выкатившись из-за сугроба, он распластался и, прижав приклад автомата к плечу, выстрелил. Трое корейцев синхронно нырнули в ров за дорогой, словно отрабатывали этот номер последние несколько дней. Автоматная очередь лишь подняла десятки маленьких фонтанчиков снега, которые рассеял налетевший ветер.

— Промазал, — выругался старлей.

Водитель тут же завел мотор и начал разворачиваться. Однако дорога была настолько узкая, что выполнять какой-либо маневр на ней было себе дороже. Осознав бессмысленность своей затеи, водитель дал задний ход: машина дернулась и, пробуксовав задними колесами, тронулась с места.

— Стреляй, уйдет, — во все горло заорал Лавров.

Старлей откатился к дереву и сосредоточился на отъезжающем «УАЗе». Однако огонь, открытый корейцами, заставил его на время отвлечься от машины.

— Я тебя прикрою, — услышал он голос майора.

Вскочив на ноги, Барханов побежал вслед за машиной. Лавров перевалился через сугроб и выпустил автоматную очередь. Одна из голов, торчащих над поверхностью рва, лопнула, как надувной шарик, — кровь брызнула на снег.

Барханов бежал со всех ног, не упуская из вида отъезжающий задним ходом «УАЗ». Обогнув несколько деревьев, старлей наконец выскочил на дорогу. Вскинув автомат, он выстрелил — очередь прошила лобовое стекло, насмерть поразив водителя. Кореец завалился на руль, придавив головой клаксон — машина отозвалась мерзким писклявым стоном. «УАЗ», оставшийся без управления, уткнулся бампером в сугроб. Задние колеса машины все еще вращались, выбрасывая причудливые фонтанчики снега. Барханов открыл дверцу: из салона машины вывалился водитель, с крошечным красным пятнышком на лбу, из которого медленно текла тонкая струйка крови. Писклявый стон клаксона смолк. Повернув ключ в замке зажигания, старлей заглушил двигатель.

«Где же он?» — повторял про себя майор.

Рожок был пуст. Рюкзак с боеприпасами остался в двадцати метрах от майора, возле того дерева, за которым недавно прятался Барханов. Пробираться к нему было крайне опасно — корейцы беспрерывно вели огонь, не давая Лаврову поднять голову. Единственным средством спасения оставались нож и граната, которые запасливый Лавров вынул из рюкзака еще в охотничьем домике.

Корейцы, не дождавшиеся ответных выстрелов, догадались, что у десантника, который вел обстрел, кончились патроны. Но они также не отбрасывали мысли, что все это лишь хитрый маневр, направленный на то, чтобы выманить их из укрытия. Никто не хотел оказаться на открытой местности, став удобной добычей для стрелка. Поэтому корейцы осторожничали. Сначала они перебежали дорогу и укрылись за двумя деревьями, а поскольку выстрелов так и не последовало, они, осмелев, стали подбираться к сугробу.

В одной руке Лавров сжимал гранату, в другой крепко держал охотничий нож. Он уже слышал шаги и отсчитывал секунды до того момента, когда следовало бросить гранату.

«Ничего, и не из таких передряг выбирался. Вот только момента дождаться надо», — думал про себя майор.

Неожиданно шаги стихли, корейцы обменялись парой нервных фраз, послышался гул мотора. Раздались одиночные выстрелы, звон битого стекла. Батяня рискнул приподняться, выглянул из-за сугроба — «УАЗ», за рулем которого находился Барханов, несся по дороге на оторопевших корейцев, во — всю поливающих свинцом капот машины. Старлей стрелял в распахнутую дверку.

— Все-таки смог. — Лавров облегченно вздохнул.

Один из корейцев, которого Барханов подстрелил в ногу, завалился на спину, при этом не разжал указательный палец, обвивший спусковой крючок «калаша». Автоматная очередь ушла в небо, сбив с макушки дерева снежную шапку. Второй кореец с ужасом смотрел на своего товарища. Бросив автомат на землю, он вскинул руки.

— Сдается! — Не отводя от корейца ствол автомата, старлей вышел из машины.

— Я уже думал, что ты не вернешься. — Батяня по-дружески похлопал Барханова по плечу.

— Не дождешься.

Сдавшийся кореец с ужасом смотрел на десантников, не зная, чего от них ожидать. Майору показалось, что тот вот-вот умрет от разрыва сердца.

— Что с ним делать? — ткнув автоматом в пленного, спросил старлей.

— Вообще-то их двое. — Лавров кивнул на корейца, корчившегося от боли на снегу.

— У меня всегда было плохо с математикой.

— Надо их отпустить, — решил Батяня, — вот только пускай нам кое-что расскажут.

— Ты думаешь, они говорят на русском?

— В таком положении они и на идише заговорят. Верно? — Майор достал «лимонку» и, выдернув чеку, поднес к лицу пленного.

— Пожалуй, я оставлю вас наедине. Пойду лучше радио в машине послушаю.

Кореец округлил глаза и с ужасом покосился на «лимонку», маячившую у него перед носом.

— Не убивайте, — на плохом русском начал умолять он.

— Где прячут вертолет?

— В машине есть карта, там отмечено место. — Кореец закрыл глаза и опустил голову.

— Если врешь…

— Не врет. — Барханов вышел из машины, держа в руках лист замусоленной клеенчатой бумаги.

— Это здесь. — Развернув карту, старлей ткнул пальцем в крестик, намалеванный красным фломастером.

— Давай посмотрим, где мы сейчас находимся.

Батяня взглядом отыскал на карте поселок лесорубов и опустился ниже, остановившись на еле заметной, среди преобладающего зеленого цвета черной полоске.

— Это мы такой путь проделали? — удивился Барханов.

— Отсюда до вертолета километров двадцать будет. — Майор развернулся и молниеносным движением руки опустил «лимонку» в нагрудный карман куртки корейца.

— Что ты сделал? — Старлей упал на землю, прикрыв голову руками.

Глаза корейца полезли на лоб. Он пошатнулся и, потеряв сознание, рухнул в снег.

— Я запал вывернул. — Майор вынул гранату из кармана корейца, сел на водительское сиденье и повернул ключ.

— Шутить ты умел всегда, — отряхиваясь от снега, произнес старлей.

— Падаешь ты красиво. — Лавров пошарил, отыскал аптечку и бросил ее на дорогу…

— Ладно уж тебе, поехали.

«УАЗ» свернул с дороги и остановился около небольшого деревянного дома-времянки, внешним видом более напоминавшего сарай. Зазоры между досками обшивки были в два сложенных пальца, а при желании можно было отыскать места, куда прошла бы и вся рука. Открытую настежь дверь бросало ветром из стороны в сторону — не смазанные маслом петли отзывались отвратительным скрипом.

— Кто-нибудь закроет ее? — с нарастающим раздражением произнес Ли Эр Йон.

Кореец, выбежавший из дома, подпер дверь палкой и опустил голову, подобно школьнику, поставленному учителем в угол. Йон махнул рукой — охранник вытянулся стрункой и затараторил на корейском.

— Что он говорит? — спросил испытатель.

— Все уже почти готово. — Йон остановил корейца. — Ладно, пошли сами посмотрим.

Мужчины обогнули сарай и пошли по лесу. Через несколько минут они вышли на делянку: повсюду торчали пни, вокруг которых сновали десятки корейцев. Огромный ложный штабель бревен, прикрывающий краденый вертолет, размещался на краю вырубленного леса.

— А куда потом девать вертолет?

— Закопаем в яму. — Йон перевел взгляд на кучку корейцев, собравшихся у вырытой ямы.

Десятки лопат торчали в пирамидоподобной горке земли. На дне ямы еще трудились пара корейцев, выгребающих последние крохи земной породы, оставшиеся после зачистки стен.

— Я думаю, уже можно начинать, — торжественно произнес Ли Эр Йон.

Поднявшись на горку, кореец оперся рукой на выбранную им лопату и, устремив взгляд в небо, выкрикнул что-то на корейском. Все работы мгновенно прекратились, на землю попадали топоры и пилы. Все корейцы с гордым видом смотрели на своего парторга, ожидая, что же тот им скажет. Выдержав длинную паузу, Йон произнес небольшой монолог, после которого все корейцы дружно достали отвертки и захлопали в ладоши.

«Выступление Ленина перед шахтерами Донбасса», — подумал про себя пилот.

Йон сказал еще несколько предложений, каждое из которых оканчивалось бурными аплодисментами. Подведя черту под своим выступлением, Йон сошел с горки. Десятки корейцев с горящими глазами бросились к штабелю бревен.

— Сейчас скрутим оборудование и закопаем эту хреновину, — облизнув пересохшие губы, сказал кореец.

— Что ты им такого говорил, что они были готовы носить тебя на руках? — Пилот с удивлением смотрел на корейцев, разбирающих штабель бревен.

Йон улыбнулся и почесал у себя за ухом.

— Сказал, что коммунистическая партия, как никогда, нуждается в их помощи и поддержке.

Пилот не мог ничего ответить, ему и так все было ясно. Его больше волновали деньги, которые обещал заплатить ему кореец.

— Не волнуйся, деньги получишь после демонтажа оборудования, — словно прочитав его мысли, проговорил Йон, — а теперь пошли, они же не сумеют снять без тебя всю электронику.

Корейцы уже разобрали вход в ложный штабель бревен, теперь наблюдатель с воздуха мог что-нибудь и заподозрить. И действовать приходилось очень быстро.

— Давай, показывай им, что где откручивать. — Ли Эр Йон подтолкнул пилота к «Барракуде», а сам встал в сторонке.

Пилот открыл кабину, достал из-под сиденья черный пластмассовый портфельчик, взял из него пару инструментов. Наглядно показав корейцам, как ими пользоваться, он покинул кабину. Двое корейцев забрались внутрь вертолета и начали свинчивать с панели приборов множество мелких болтиков и винтов. Работали они быстро, как будто всю жизнь трудились над демонтажом вертолетного оборудования. Остальные корейцы приступили к съемке внешних конструкций, вооружения, металлических щитков, под которыми скрывались электронные системы управления «Барракудой».

— Сколько это займет времени? — Кореец посмотрел на часы.

— Если такими темпами, за часа два управимся.

— А быстрее никак?

— Быстрее некуда, — ответил пилот.

Йон опустил руку в нагрудный карман плаща и достал рацию. Сказав несколько фраз в микрофон, он спрятал ее обратно.

— Сейчас сюда приедет грузовик.

Через несколько минут вдалеке раздался треск ломающихся веток — к делянке неторопливо катил «Урал». Корейцы, как мухи, облепили приехавшую машину. Один из лесорубов вскарабкался на борт кузова и начал передавать вниз деревянные ящики с эмблемой Красного Креста на крышке.

— Гуманитарная помощь?

— Сейчас везде и всем требуется гуманитарная помощь. Как раз в этом году у нас случился очередной неурожай, много голодающих. Лекарств и медикаментов всем не хватает. Вот и решил российский Красный Крест помочь обездоленным людям братской Кореи. Гуманитарку мы выгрузили в поселке. На российских дорогах не должно возникнуть проблем.

«Сволочь», — подумал испытатель.

Он хоть и понимал с самого начала, во что ввязывается, но многое уже стало ему не по душе. Пожарский чувствовал, в нем еще осталось что-то человеческое, что-то, чего уже не было в этом корейце, улыбающемся ему в лицо. Но пути назад не было, на кону стояли огромные деньги, которые могли с лихвой компенсировать все его душевные переживания.

— Деньги уже прибыли? — Пилот отбросил посторонние мысли и перешел к делу.

— Да не волнуйся ты так, они все время были при мне. — Кореец достал обычный почтовый конверт для бандеролей, запечатанный скотчем.

— Здесь ровно пятьдесят тысяч? — пилот как завороженный следил за передвижением руки Йона, в которой он держал конверт с деньгами.

— Как договаривались. Часть наличными, остальное дорожными чеками, — улыбнулся кореец.

— Покажи, чтобы я удостоверился.

Ли Эр Йон сорвал прозрачную ленту и показал содержимые конверта пилоту. Новенькие пятидесятидолларовые купюры рассыпались веером, и пилот смог увидеть портреты американского президента, который устало смотрел прямо ему в глаза.

— Теперь ты мне веришь?

— А где чеки? — спросил испытатель.

— Вот, — кореец достал пачку дорожных чеков.

— Здесь же на триста тысяч долларов больше нашего договора. — Пилот не верил своим глазам.

— Руководство коммунистической партии Северной Кореи высоко ценит твои заслуги, — кореец прищурил и до того узкие глаза, — можешь считать, что это подарок. За экономию на Ставропольском.

— Давай сюда деньги в конверте.

— Да, но ты их получишь только тогда, когда последний ящик гуманитарной помощи ляжет в кузов грузовика.

Пилот еще некоторое время любовался чеками, после чего надежно спрятал их у себя во внутреннем кармане. Мысленно он уже заказывал билет до Цюриха из Пекина, куда взялся его переправить парторг, наслаждался жизнью, ожидающей его после обналички чеков. Он был так погружен в свои размышления, что не заметил, как со спины к нему подошел Ли Эр Йон.

— Ну, вот и все, — заговорил кореец, — последний ящик погружен.

— Отлично. — Пилот повернулся к Йону лицом.

— Как я и обещал. — Рука корейца опустилась во внутренний карман плаща.

Из-под капота «УАЗа», сквозь оставленные пулями пробоины, сочились тоненькие струйки светло-серого дыма. Двигатель машины отвечал неровным захлебом, так как бензина в баке оставалось немного, да и был он не лучшего качества. К тому же машина была старой, латаной-перелатаной, и многие ее детали изрядно износились. «УАЗ» и до этого несколько раз глох, но майору удавалось возвращать его к жизни.

— Посмотри на температуру! — Взгляд Барханова остановился на датчике.

— Скоро закипим, но радиатор пробит, — сухо произнес майор, — все равно бензин кончается, — куда дотянем, туда и доедем.

Наконец узкая дорога закончилась, и десантники выехали к перекрестку. Однако и здесь дорожных указателей не было. Приходилось ориентироваться по карте.

— Ну-ка посмотри, куда ведет эта дорога.

Старлей разложил на коленях карту, высматривая на ней перекрестки. Так как пересечения дорог были в этих местах редкостью, Барханов без особых усилий отыскал их теперешнее местоположение.

— Сворачивай налево, и до самого конца дороги, если бензина хватит, — указательный палец старлея уткнулся в квадрат зеленого цвета, поверх которого был нарисован красный крестик, — там тупик.

Крутанув руль влево, майор Лавров включил рацию:

— Попереключай частоты, возможно, корейцы пользуются рациями.

Барханов взялся пальцами за крохотное колесико на рации, которое, как ему показалось, рассыплется при малейшем прикосновении.

— Одно шипение.

Но вдруг из небольших динамиков, вмонтированных в дверцы машины, послышалась неразборчивая речь.

— По-корейски говорят, — выругался старлей.

— Вырубай, толку никакого. Разве что чью-то фамилию назовут. А толку?

Майор неожиданно съехал на обочину и сам заглушил двигатель.

— Ты что делаешь? Еще пару километров протянули бы.

— Дальше пойдем пешком, — Лавров повесил на плечо автомат и заткнул за пояс охотничий нож, — дорога, скорее всего, охраняется.

— С чего ты взял?

— У меня плохое предчувствие.

Барханов покачал головой и, захватив с собой карту, выскользнул из машины. Десантники нырнули в лес и двинулись вдоль дороги. Через полчаса ходьбы старлей заметил целую армию корейцев, перекрывающих дорогу.

— А я что тебе говорил, — тихо произнес майор, прячась за стволом дерева.

— Я знаю, ты всегда прав, потому как командир, — отмахнулся Барханов.

Десантники миновали опасный участок пути и вышли на небольшую поляну, на краю которой стоял маленький деревянный дом.

— Зайдешь слева, — прошептал Лавров, — только не стреляй раньше времени, а то спугнем.

Барханов кивнул и побежал вдоль кромки леса, прячась за деревьями. Майор обогнул поляну справа и вплотную приблизился к дому. Прижавшись к стене, он затаил дыхание, вслушиваясь в шорохи внутри. Но кроме завывания ветра и скрипа несмазанных дверных петель, он так ничего и не услышал. Подкравшись к дверному проему, Лавров сквозь щель в двери заглянул внутрь — пожилой кореец с проступившей на голове сединой сидел за столом, теребя в руках карточную колоду.

С другой стороны дома уже стоял старлей. Десантники встретились взглядами, и майор, подняв правую руку вверх, три раза прочертил в воздухе воображаемый круг. Барханов кивнул и отошел за стенку дома. Майор подобрал с земли обломок сосульки и забросил его на крышу. Ледяной цилиндр, ударившись о рубероид, быстро скатился вниз. Кореец отложил колоду карт и вышел на улицу. Его глаза забегали и остановились на обломке сосульки, криво торчавшем из снега. Нагнувшись, он взял лед в руку и тут же почувствовал, как что-то тяжелое, но вполне мягкое опустилось ему на голову.

— Затащи его в дом. — Майор повесил «АКМ» на плечо.

Барханов взял корейца под руки и потащил в дом. Уложив корейца на топчан, старлей осмотрел помещение. Но кроме колоды карт и нескольких топоров, аккуратно уложенных на полке, десантник ничего не нашел.

— Даже оружия нет. Скорее всего, его оставили топить печь. Ничего страшного, оклемается старик. Ты его аккуратно кулаком приложил.

— Да, патронов у нас негусто. — Лавров вытряхнул из рюкзака несколько гранат.

— Что мы имеем?

— Четыре гранаты и два полностью снаряженных рожка.

Поделив поровну оставшиеся «лимонки», десантники углубились в лес. Первое, что бросалось в глаза, были следы, петляющие между деревьев. Лавров присел на корточки, всматриваясь в огромный отпечаток узорчатой подошвы.

— Здесь не только корейцы, — поднявшись, произнес он, — у всех корейцев маленький размер ноги и обувь соответствующая, а здесь сорок пятый размер, не меньше.

— Думаешь, пилот?

— Возможно.

Прячась за стволами деревьев, десантники пробрались к делянке. Среди пней, взобравшись на горку свежей земли, стоял Ли Эр Йон. Десятки корейцев, обступившие горку, слушали его с огромным интересом, все время кивая головами в знак согласия.

— У них что, митинг?

— А вон и пилот из «Ростехвооружения».

Испытатель выделялся из многочисленной толпы корейцев высоким ростом, что сразу заметил майор. В отличие от корейцев, он смотрел на Йона со скучающим видом, словно все происходящее вокруг мало интересовало его.

— Ну что, будем брать?

— С нашим-то запасом патронов… — с сомнением произнес Лавров.

— Что ты предлагаешь?

— Ждать.

Наконец речь Йона кончилась, и корейцы бросились к штабелю бревен.

— А вот и вертолет. — Лавров улыбнулся.

— Хитро они придумали.

Вскоре десантники заметили подъезжающий к делянке «Урал». Корейцы, подбежавшие к машине, принялись вытаскивать из кузова ящики с эмблемой Красного Креста.

— Так вот в чем дело! — Лаврова словно осенило.

— Под видом гуманитарной помощи…

— Смотри!

Йон передавал пилоту конверт.

— Продался, сволочь.

— А какой довольный.

Как только во все ящики было упаковано оборудование, десантники заметили, как Йон протянул пилоту пачку каких-то бумаг.

— А это еще что такое?

— Не знаю, — задумчиво произнес майор.

Неожиданно у Лаврова возникло неприятное чувство, как будто кто-то сверлил взглядом его спину. Такое чувство появлялось у него нечасто, в основном где-нибудь в городе, когда пешеходы оглядывались и глазели на него.

Майор замер, вслушиваясь в чуть различимое дыхание, доносившееся из-за его спины. И если бы он сейчас был на улице, то безо всяких раздумий повернулся бы и встретился взглядом с любопытным прохожим. Однако он находился в лесу, в самом логове корейцев, и любое неосторожное действие с его стороны могло стоить жизни.

— Мы на прицеле, — еле слышно проговорил майор, — только не оборачивайся.

— Опять предчувствие?

— Я серьезно. — Лавров без резких движений потянул на себя ремень автомата и нащупал пальцем спусковой крючок. — На счет «три» разбегаемся в стороны.

Барханов не стал спорить. Он сделал вид, что ничего не произошло, и продолжал смотреть на делянку.

Лавров закрыл глаза, просчитывая в голове алгоритм дальнейших действий. Не надо было иметь глаз на затылке, чтобы догадаться, что сзади кто-то стоит. У майора не оставалось другого выбора, как рискнуть и попытаться вырваться из западни, пусть даже придется попасть под вражеские пули. Иначе думать и размышлять будет уже поздно. К тому же противник находился в более выгодном положении, чем он сам. Можно было взвешивать все «за» и «против», но в подобной ситуации это было бесполезной тратой времени.

— … три.

Раскрыв глаза, он прыгнул в сторону, перевалился на спину и выстрелил короткой очередью наугад. Ствол «АКМа» запрыгал, пули впились в стволы деревьев, ощерились мелкие щепки.

— Справа! — во все горло заорал Лавров.

Барханов перекатился по снегу и, вскочив на ноги, схватил замешкавшегося корейца за горло. Он замахал руками, как пловец, ставивший рекорд на олимпиаде. Старлей выставил вперед ногу и уложил его лицом в снег, после чего сильно надавил коленом на шейные позвонки.

Неожиданно застрекотал пулемет, вытащенный корейцами из «Урала». Десантники бросились на землю, прикрыв головы руками. Лес наполнился шумом и грохотом. Казалось, что началось землетрясение.

— Какого черта? — перекрикивая пулемет, спросил Барханов.

— Не знаю…

— Ты, как всегда, умеешь успокоить.

Пулемет захлебнулся, требуя заправки новой ленты.

— Бежим!

Десантники вскочили на ноги и сломя голову бросились к дому. Не прошло и десяти секунд, как пулемет застрекотал снова. Но майор и старлей уже успели преодолеть открытое пространство. Забежав за дом, они перевели дух.

— Будем возвращаться к машине. — Лавров отщелкнул пустой рожок от автомата. — У тебя остались патроны?

— Есть немного. Поделимся.

Десантники заслышали голоса и лай собак, неотвратимо приближающиеся к дому, за которым они только что укрылись. Принять бой здесь и сейчас было бы равно самоубийству.

Подполковник Звягинцев вдавил окурок в переполненную пепельницу и бросил усталый взгляд на дорогу. Несколько часов ожиданий казались ему вечностью. Водолазы из Владивостока должны были прибыть с минуты на минуту.

— Результаты из лаборатории уже пришли? — Звягинцев открыл дверцу лейтенанту, постучавшему в боковое стекло «УАЗа».

— Пока нет, — сев рядом с подполковником, произнес лейтенант.

Звягинцев протер пальцами слипающиеся глаза и несколько раз ударил себя по щекам, чтобы не заснуть. Однако его силы были уже на исходе, и он невольно проваливался в сон.

— Денек хоть куда, — зевая, проговорил подполковник.

— Еще немного, и по домам, — воодушевленно сказал лейтенант.

— Наконец. — Звягинцев заметил машину, сворачивающую к озеру.

Зеленый микроавтобус с затонированными стеклами притормозил около «УАЗа». Подвижная дверка отъехала в сторону, и из машины вышло несколько крепко сложенных парней.

— Доброй ночи, товарищ подполковник. — Немолодой майор протянул пухлую руку подполковнику Звягинцеву.

— Майор Ванеев?

— Так точно, — охрипшим голосом произнес майор, — командир водолазного подразделения.

— Это займет много времени?

— Все зависит от глубины и состояния дна.

— Тогда приступайте. — Подполковник прикрыл ладонью непроизвольно открывшийся рот.

— Мы управимся быстро, вертолет — не иголка. — Ванеев заметил, что Звягинцев сильно устал и буквально спит на ходу.

Командир водолазного подразделения открыл багажное отделение, где стояли ящики и три рюкзака внушительных размеров.

— Приступаем!

Два парня открыли ящики и принялись выгружать снаряжение, необходимое для погружения в воду. Натянув на себя облегающие гидрокостюмы и надев на лица маски аквалангов, они подошли к озеру. Командир Ванеев помог каждому закрепить на спине баллоны с воздухом и теперь сам облачался в гидрокостюм.

— Надувай лодку!

Один из парней разложил на снегу сморщенный округлый кусок резины, достал автоматический насос. Через две минуты кусок резины обрел форму надувной лодки, готовой принять на свой борт водолазов. Спустив лодку на воду, они по очереди сели в нее и, гребя короткими веслами, выплыли на середину озера. Командир багром отгонял льдины.

— Быстро работают. — Лейтенант внимательно следил за приготовлениями водолазов.

— Когда будет что-нибудь известно, разбудишь. — Подполковник Звягинцев откинул на подголовник голову и закрыл глаза.

Водолазы, выплывшие на середину озера, сели на края лодки. Первым нырнул командир. Плюхнувшись на спину, он перевернулся через голову и, взмахнув ластами, ушел на глубину. Через несколько секунд, вслед за ним, нырнули и парни. На поверхности воды появилось три круга, медленно увеличивающихся в диаметре.

В кармане лейтенанта зашипела рация. Приложив динамик к уху, он внимательно выслушал сообщенную ему информацию. Его лицо изменилось, и он потряс спящего полковника за плечо.

— Уже вынырнули?

— Мне только что сообщили результаты из лаборатории.

— И что?

— Масло, обнаруженное на поверхности озера, не совпадает по марке с тем, что используется в вертолете, — произнес лейтенант, — это обычное автомобильное масло.

Подполковник был готов выпалить свой запас нецензурной лексики. Но вместо этого он достал пачку сигарет и закурил. Такого развития событий он не ожидал. Все его усилия и прочесывания тайги в поисках вертолета оказались бессмысленными.

— Как это автомобильное?

— Ребята из лаборатории в таких вопросах никогда не ошибаются. Они не один раз проверили, прежде чем докладывать.

— А как же тот кореец, который утверждал, что видел вертолет, падающий в это озеро?

— Не знаю. — Лейтенанту ничего не оставалось, как только пожать плечами.

Подполковник нервно затянулся и, забарабанив пальцами по панели приборов, посмотрел на озеро, на поверхности которого одиноко качалась надувная лодка.

— Значит, они «Барракуду» там не найдут, — немного придя себя, произнес Звягинцев.

— Водолазы?

— А вот и они.

На поверхности озера показались три головы в масках аквалангов.

— Ничего не нашли? — открыв дверцу, выкрикнул подполковник.

— Пусто, — снимая маску, ответил майор Ванеев, — дно даже не потревожено.

«Вот черт», — подумал про себя Звягинцев.

Водолазы вернулись на берег и, сложив оборудование, загрузились в микроавтобус. Ванеев пожал на прощание руку подполковнику. Тот, сев на водительское сиденье, дал задний ход и выехал на дорогу. Проводя машину взглядом, Звягинцев вернулся в «УАЗ».

— Сообщи, пусть возобновят поиски с воздуха, — подполковник повернул ключ в зажигании, — а я должен хоть немного поспать.

Утомленная бессмысленной ходьбой по комнате, Маша наконец решилась прилечь на кровать. Подоткнув под голову тоненькую подушку, похожую скорее на коврик, она перевернулась на бок и посмотрела в заледенелое окно. Замерзший на окне конденсат начинал приобретать формы, создаваемые ее воображением. Вот в углу окна появлялось что-то похожее на машину, чуть выше вырисовывался деревенский домик. Предметы и фигуры сливались воедино, искрились и вновь расходились — каждая на свои места. Но вместо них появлялись другие, непохожие на те, которые она только что видела. Эта игра помогала ей немного расслабиться и забыть про проблемы, навалившиеся за последнее время.

Ее глаза забегали по стеклу в поисках новой фигуры и остановились на вполне правильном овале, походившем на лицо. Всмотревшись, она заметила нос, линии губ, прорези глаз. Овал постепенно начинал приобретать знакомые ей очертания. Когда воображаемая форма была закончена, Маша ахнула. Сквозь заледенелое стекло на нее смотрел Виктор. Сходство было поразительным, и в один момент девушке показалось, что за окном в действительности стоит ее возлюбленный. Однако, как только она моргнула, лицо тут же растворилось, трансформировавшись во что-то расплывчатое, непонятное и враждебное.

— Я тебя люблю. — Маша уткнулась лицом в подушку и заплакала.

Лампочка, свисающая с потолка на тоненьком проводе, несколько раз моргнула, потрещала и погасла. В комнате потемнело, девушка перевернулась на спину. Вытерев слезы, она взяла в руки серебристую зажигалку.

— Без света я не останусь. — Ее палец скользнул вниз по почерневшему от огня колесику и опустился на крохотный пластмассовый язычок.

Небольшое пламя, вырвавшееся из жерла зажигалки, тусклым светом осветило комнату. Маша не могла долгое время находиться в темноте, этот страх остался у нее еще с детства. Витя даже иногда подшучивал над ней, когда они вместе ложились спать. Но долго держать зажигалку включенной было невозможно. Маша обожгла палец и приложила его к холодной ножке кровати.

— Что делать? Что делать? — тихо спрашивала себя девушка.

Поднявшись с кровати, Маша Ставропольская вновь зашагала по комнате, не зная, куда ей податься. Внезапно она остановилась, словно перед ней появилась невидимая стена. Щелкнув зажигалкой, она улыбнулась. Ей в голову пришла неожиданная мысль. Маша еще несколько раз зажгла пламя и спрятала зажигалку в карман джинсов.

Подойдя к двери, Маша забарабанила по ней кулаками:

— Выпустите в туалет!

— Что? — заспанным голосом переспросил охранник.

— В туалет…

Щелкнул замок, и дверь открылась. Выставив вперед ствол «калаша», охранник вошел в комнату.

— Ты меня хочешь? — Маша начала снимать с себя кофту.

Когда девушка разделась до пояса и на ней оставался только лифчик, охранник стыдливо опустил глаза, словно он всю жизнь прослужил в монастыре и ни разу не видел раздевающуюся перед ним девушку.

— Ты чего? — Маша запустила руки за спину и нащупала застежку лифчика.

— Если вы не хотите в туалет, тогда я закрываю дверь, — на плохом русском выпалил кореец.

— Грудь хочешь увидеть?

— Нет, — сухо ответил кореец и направился к выходу, стараясь не оборачиваться.

— Хорошо, подожди. — Маша поняла, что соблазнить охранника у нее никак не получится.

Девушка набросила на себя кофту и под присмотром корейца вышла из комнаты. Коридор, в котором оказалась девушка, был настолько узок, что передвигаться по нему можно было только боком.

— У вас в Корее все такое маленькое?

Но охранник шел молча, как будто проглотил язык.

— И все молчуны?

Кореец подтолкнул девушку автоматом и подвел к двери, неподалеку от которой красовался портрет вездесущего Ким Ир Сена. Надавив на ручку, девушка вошла внутрь. Туалет, куда попала Маша, ничем не отличался от деревенского или дачного — такая же дырка, пропиленная в досках, стопка прошлогодних газет и невыносимая вонь.

«Только мух не хватает», — подумала про себя девушка.

Маша запрокинула голову и осмотрела потолок. Над дыркой, пропиленной в досках, выступал деревянный короб вентиляции. Девушка поднялась на платформу, расставила ноги, чтобы не провалиться в дырку, и поднесла руку к прорези в коробе вентиляции — тяга оказалась сильной. Скомкав несколько газет, Маша щелкнула зажигалкой. Сухая бумага загорелась сразу же. Запихав полыхающие газеты в вентиляцию, девушка начала заталкивать оставшиеся. Как только все газеты оказались внутри короба, Маша сошла с платформы.

— Посмотрим, что они скажут на это, — девушка прикурила сигарету, спрятала зажигалку в карман джинсов, — выпускай.

Охранник открыл дверь и вывел девушку в коридор.

— Ты еще не передумал, красавчик? — Маша пыталась заговорить охраннику зубы.

Но кореец по-прежнему оставался невозмутимым. Он даже не заметил того, как из-под двери, ведущей в туалет, сочится струйка белого дыма. Девушка все еще не могла поверить, что ее план начинает осуществляться. Оставалось только дождаться пожара. Так как дом был полностью деревянным, огонь должен был распространиться быстро.

Охранник завел девушку обратно в комнату и закрыл за собой дверь. Но не успела Маша присесть на кровать, как этажом ниже послышались крики. Вскоре в коридоре стали слышны чьи-то шаги, сопровождаемые лязгом ведер. Отовсюду доносилась корейская речь.

— Вот вам, ублюдки! — прошептала Маша.

Но это были лишь эмоции, ее план так и остался чем-то заоблачным. Возможность убежать в суматохе оказалась призрачной. Корейцы вовремя заметили пожар и успели потушить очаг возгорания. Огонь захватил лишь несколько комнат и не распространился по всему дому.

— Что ты наделала? — Дверь открылась, и в комнату вбежал испытатель.

— Пошел ты. — Маша оттопырила средний палец и вытянула руку.

— Да я сейчас тебя…

— Не надо было меня похищать…

Пилот немного успокоился и достал пачку сигарет, но, облазив все карманы, он так и не нашел своей зажигалки.

— Так вот чем ты подожгла…

— Забери, мне она уже не нужна. — Маша бросила зажигалкой в пилота.

Пилот подобрал с пола серебристую зажигалку и прикурил сигарету.

— Вот когда дед меня выкупит…

— Нет твоего деда. Я его пристрелил, — вырвалось у пилота.

Девушка так и осталась сидеть с открытым ртом, тупо глядя на кончик тлеющей сигареты.

— Да, я его убил, — пилот со злостью бросил окурок на пол.

Маша по-прежнему находилась в оцепенении, ее как будто парализовало. Дедушка был ее последней надеждой, единственным человеком, который по-настоящему любил ее.

— Зачем? — чувствуя полное бессилие, произнесла девушка.

Пилот не собирался продолжать этот разговор. У него в кармане лежал конверт с деньгами и чеки. Единственное, чего ему хотелось, — поскорее убраться отсюда и забыть про все, что его связывало с прошлой жизнью.

— Я не хотел этого делать… Он сам виноват. Он меня втянул в это дело.

Пилот не стал задерживаться в комнате. Как только он вышел в коридор, за дверью раздался плач. И тут Пожарскому стало не по себе, к горлу подкатил маленький комок тошноты. Он был готов к тому, что Маша набросится на него с кулаками, начнет проклинать, но этот тихий плач сковал его. Пилот почувствовал нарастающее сожаление к этой девушке, которая потеряла единственного родного человека. И во всем этом был виноват он.

«Забудь, забудь, забудь…» — покидая здание, повторял про себя Пожарский.

Десантники, выбежав из леса, тут же бросились к «УАЗу», оставленному ими на дороге. Корейцы буквально наступали им на пятки, и действовать приходилось быстро. Майор запрыгнул за руль и повернул ключ в замке зажигания, стартер отозвался коротким завыванием и затих, машина так и не завелась.

— Давай, родной… — Он попытался снова оживить «УАЗ», но безрезультатно, даже стартер молчал. — Этого еще не хватало, — снимая руку с ключа, проговорил Батяня.

— Может, аккумулятор сдох…

— Иди глянь, мигом. — Батяня только скосил глаза, корейцы уже мелькали среди деревьев, с минуты на минуту они могли оказаться у машины.

Барханов выпрыгнул из автомобиля, откинул капот. Придерживая крышку рукой, старлей нырнул под нее.

— Клемма отошла! — мгновенно определил он.

— Зацепил? — Лавров нетерпеливо сжимал головку ключа в пальцах.

Прогремели выстрелы: заднее стекло «УАЗа» разлетелось вдребезги и мелкими кусочками посыпалось на заднее сиденье. Майор пригнул голову и посмотрел в зеркальце заднего вида — к дороге от леса бежало несколько десятков вооруженных корейцев.

— Рвем! — Старлей распахнул дверцу и бросился на пол.

— Сработало. — Батяня повернул ключ, мотор отозвался нетерпеливым гудением.

Вдавив педаль газа, Лавров вывернул руль до упора влево и развернулся. Один из корейцев, уже подбежавший к машине, ухватился за ручку дверцы и повис на ней.

— Сними его!

«УАЗ» вилял, но кореец крепко держался за внешнюю дверную ручку, не собираясь ее отпускать. Дверца то распахивалась, то захлопывалась. Отталкиваясь ногами от спрессованного снега, он пытался залезть внутрь машины.

— Придержи дверцу.

Барханов подпер ногой дверцу, открыв ее до предела. Батяня принял вправо, прижался к краю дороги. Кореец с ужасом смотрел на дерево, к которому приближалась машина. Он мог бы спрыгнуть, но его словно парализовало. Майор еще довернул руль, и дверка, на которой висел кореец, прямиком ударилась в дерево. Барханов еле успел убрать ногу. Обмякшее тело азиата вместе с покореженной дверцей упало в снег.

— Мы от них так просто не отделаемся! — Лавров заметил, что их нагоняют два «УАЗа».

— Сейчас я им «лимонку» брошу.

Старлей выдернул чеку и, отсчитав секунду, разжал пальцы, граната упала на дорогу. «Лимонка», кувыркнувшись на спрессованном снеге, закатилась в колею. Головной «УАЗ» преследователей промчался по ней, а вот идущему сзади повезло меньше: хоть его водитель и заметил черневшую на снегу гранату и резко дал по тормозам, но было уже поздно. Взрыв, вырвавшийся из-под днища, сорвал рулевую тягу. Машина несколько раз перевернулась и на крыше ушла в снег. Головная машина с корейцами снизила скорость, видимо, решали — не остановиться ли, не помочь ли своим. Но решили продолжить преследование.

— Смотри, как уже нас боится, — произнес Барханов, — близко не подходит.

Сзади идущая машина набирала скорость, осторожно сокращая расстояние до покалеченного «УАЗа», в котором мчались десантники.

— Жми. — Старлей обеспокоенно оглядывался на «УАЗ» с корейцами.

— Движок уже стучит, скоро заклинит. Тогда вообще станем.

Из пулевых отверстий в капоте уже валил не пар, а масляная гарь. Машина вылетела на перекресток, за лобовым стеклом мелькнул дорожный указатель с красным напылением.

— Что там было нарисовано? — Майор по большей части следил за преследователями, а потому вовремя и не обратил внимания на предупреждающий знак.

— По моему, «кирпичик», — неуверенно проговорил Барханов, — или «тупик».

— Если тупик…

— Я всегда был оптимистом, особенно когда выбора не предвиделось.

Кореец, сидевший рядом с водителем, опустил боковое стекло, высунул в образовавшийся проем ствол и открыл огонь из «калаша». Автоматная очередь забарабанила по корпусу «УАЗа», отзываясь грохотом в салоне автомобиля. Одна из пуль вошла в подголовник, застряв в считаных сантиметрах от затылка старлея. Барханов понял это мгновением спустя, ощутив лишь легкое вибрирование спинки. Майор сполз на сиденье и уже практически лежал на спине, упираясь коленом в приборную панель.

— Ну и где твой оптимизм?

— Остался в подголовнике.

«УАЗ», подпрыгивая на кочках, задевая крышей согнувшиеся, нависавшие над дорогой ветки деревьев, выскочил на обледеневшую пустошь. Лес, оставшийся позади, уже казался десантникам спасительным, почти безопасным, ведь теперь они оказались на открытой местности, став уязвимой добычей для корейцев.

— Приехали! — Батяня постучал косточками пальцев по топливному датчику, стрелка застыла на нулевой отметке и даже не думала вздрагивать.

Двигатель машины неровно грохотал, переваривая остатки бензина. Капот нагрелся до такой степени, что на нем можно было жарить яичницу. Через пару десятков метров двигатель всхлипнул, машина затряслась в предсмертных судорогах. Внутри двигателя раздался треск, и он замолчал. Теперь «УАЗ» по инерции катился под уклон, катастрофически теряя скорость. Зато сзади идущая машина уверенно приближалась к «УАЗу» с десантниками. Корейцы не могли толком рассмотреть их из-за снега, поднятого идущим впереди автомобилем.

— Прыгаем, — во все горло заорал Барханов, указывая в лобовое стекло, — ты что, ослеп?

— Что такое? — в недоумении спросил Лавров, всматриваясь в белую гладь, расстилавшуюся перед машиной, — кроме пары одиноких чахлых деревьев, он ничего не увидел.

— Обрыв…

И вместе с этим словом пришло «прозрение»: майор разглядел странную темную полоску, змеившуюся впереди. Яркий дневной свет бликовал на искристом снегу, слепил, делал невидимым перепад высот. Обширная пустошь была обманом зрения. А пара деревьев как раз и росла на самом обрыве…

— Ты первый, — крикнул майор, — отвлеки внимание.

Старлей сиганул в проем, на месте которого еще недавно была дверца. И тут же дал короткую очередь, сбивая корейцев с толка. Майор проводил своего товарища взглядом и, выпустив из рук руль, перебрался на соседнее сиденье. Он не спешил покидать «УАЗ». Ему надо было подвести корейцев под самый обрыв, не оставив им ни единого шанса остановиться. Те уже почти праздновали победу, заметив, что «УАЗ» десантников заглох. Лавров прикинул приблизительное расстояние, разделявшее его машину от еле заметного из-за снега обрыва.

— Раз, два… — На счет «три» Лавров выпрыгнул из «УАЗа».

Оттолкнувшись ногами от борта машины, майор спрыгнул на снег. Однако под тонким покрывалом снега предательски заблестел лед. Кружась, как волчок, он заскользил по склону к самому краю обрыва, пытаясь зацепиться за любую неровность. Мимо него пронесся неуправляемый «УАЗ». Машина соскользнула вниз, словно ее сдуло туда ветром.

Мелькнуло дерево, Лавров выбросил руку в надежде ухватиться за ствол, но он коснулся его лишь кончиками пальцев. Майор почувствовал, как его ноги проваливаются в пустоту, а за ними вслед и все тело. Взмахнув руками, он исчез за краем обрыва.

Выкатившийся к обрыву «УАЗ» корейцев занесло. Прочертив вокруг своей оси несколько кругов, он скользил боком к обрыву. Водитель давил на тормоз, выворачивал руль, пытаясь выровнять скошенные набок колеса. Но, несмотря на все его старания, машина все равно неслась по заданной льдом траектории.

Барханов приподнялся на локтях, от удара голова кружилась, как с похмелья, первую очередь он выпустил почти наугад, стреляя повыше, чтобы случайно не зацепить майора. Он вновь поднял «АКМ», но ствол автомата ходил ходуном, выписывая перед глазами старлея немыслимые дуги. Он посмотрел в сторону обрыва, но все происходящее виделось ему, как в калейдоскопе.

«УАЗ» корейцев все же остановился, но провалился передними колесами в снеговой карниз, нависший над пропастью, — висел на брюхе и медленно раскачивался. Первым выпрыгнул водитель, но не рассчитал, поскользнувшись, он ударился головой о лед и тут же слетел с обрыва. Передние колеса, словно магнитом, потянуло вниз, машина качнулась и сорвалась.

Барханов опустил автомат, так и не выстрелив. Ему еще мерещилось, что все вокруг ходит ходуном, как будто он находится в эпицентре сильного землетрясения. Он зачерпнул пригоршню снега, протер лицо, стало легче, в мире вновь все стало на свои места. Темная полоска обрыва, тянувшаяся по снегу, уже не прыгала перед глазами и приобрела естественные очертания. Тряхнув головой, Барханов поднялся на ноги. Его все еще покачивало, поскальзываясь, с автоматом в руках, старлей заспешил к обрыву. Заглянул вниз, увидел два искореженных «УАЗа» метрах в пятнадцати под собой, над ними подымался то ли пар, то ли дымок.

— Может, ты мне поможешь? — послышался совсем близко знакомый голос. Лавров болтался под снеговым карнизом, надежно ухватившись за корень дерева. — Или так и будешь пялиться?

— Я думал, ты… — Старлей широко улыбнулся, но тут же улыбка сменилась гримасой, мир вновь поплыл перед глазами.

— Не дождешься.

Барханов обхватил дерево, дотянулся до Лаврова и втащил майора на лед. Они лежали рядом, глядя на дно русла замерзшей речушки, прорезавшей в этом месте неглубокий каньон, оба тяжело дышали.

— Сейчас рванет! — проговорил Барханов.

Из бензобака корейского «УАЗа» хлестал бензин — прямо на капот второй машины.

Десантники отползли от обрыва. Взрыв так и не прогремел, просто в воздух поднялся столб дыма, его тут же снес налетевший ветер.

— Красивые взрывы бывают только в кино. Знаешь что, старлей? — Майор криво улыбнулся.

— Только не говори, что я спас тебе жизнь и теперь ты мой должник.

— Не это, — Лавров поднялся, — кажется, мне уже пора на пенсию.

Барханов положил автомат на колени и достал из кармана пачку сигарет. Десантники закурили.

— Что будем делать, майор? — затянувшись, спросил старлей.

— Сообщить о вертолете мы не сможем — нет связи. Выбираться к городу пешком долго, — задумчиво произнес Батяня, — а счет времени идет на часы.

— Так, что ты предлагаешь?

Майор думал недолго — заранее знал ответ на этот вопрос.

— Попытаемся прорваться в корейский поселок.

— Долго думал, майор?

— Пока болтался над пропастью, было время. В таких ситуациях думается очень быстро. Сознание обостряется.

Барханов хотел напомнить, что у них нет оружия, кроме автоматов с пригоршней патронов и нескольких гранат. Но, посмотрев на решительно настроенного Лаврова, понял, что разубеждать того бесполезно.

— Ты знаешь дорогу к поселку?

— Найдем. — Майор вытащил из-за пазухи изрядно помятую карту.

— А я думал, она осталась в машине, — удивился старлей.

Лавров разложил карту на коленях:

— Конечно, ты же ее там оставил. За три часа доберемся.

— Говоришь так, будто мы уже в дороге. — Барханов бросил окурок в снег.

— Их много, но если захватить главного, мы таким образом парализуем корейцев, — предложил майор, — он все замкнул на себя, без него они превратятся в стадо баранов.

— Хорошая идея, если знаешь, как ею воспользоваться… — хмыкнул Барханов.

Лавров прищурился, его лоб покрылся паутиной морщинок.

— Что у нас осталось в рюкзаке?

— Кроме сигнальных ракет, ничего. — Старлей развел руками.

— Отлично, нам и этого хватит.

— Для праздничного салюта?

— Если сам не додумаешься, то расскажу по дороге.

Батяня зашагал к лесу. Барханов постоял на месте, вдумываясь в загадку майора. Он знал, что Лавров мастер придумывать неординарные ходы, которые другим сперва кажутся почти бессмысленными и обреченными на провал.

«Однако в конечном счете майор оказывается прав. Так будет и теперь, — решил Барханов, — если только…»

И он вспомнил слова своего командира: «Кажется, мне уже пора на пенсию».

Ли Эр Йон выдвинул ящик письменного стола и удивился царившему в нем беспорядку.

«Давно я не проводил здесь ревизию. Все свободное время съела операция с „Барракудой“, — подумал кореец.

Бросив в урну скомканные листы бумаги, занимавшие большую часть ящика, Йон обнаружил на дне початую полулитровую бутылку русской водки, с надетым на горлышко пластмассовым стаканчиком. Бородатый мужик, изображенный на этикетке, широко улыбался, подмигивал ему, словно приглашал выпить прямо сейчас. Наверняка художник желал изобразить русского мужика, но парторг за все свое пребывание в России подобных типов так и не видел живьем, только на этикетках. Свинтив металлическую пробку, кореец наполнил стакан до краев и закрыл дверь на ключ. Это раньше, лишь только он приехал в Россию, и от ста граммов мог свалиться, а теперь ничего, привык пить наравне с русскими — приходилось довольно часто встречаться с местными чиновниками, бизнесменами и решать сложные вопросы за «чашкой» водки. Присев на подоконник, Йон угрюмо посмотрел в окно.

Серые тучи наползали на поселок. Они шли так низко, что, казалось, вот-вот зацепятся за «колючку», вьющуюся спиралью поверх высокого сплошного забора. Йон выпил спиртное без всякого удовольствия и, сморщившись, закурил сигарету. Теперь ему стало немного легче, мир вокруг уже не казался таким скучным и непредсказуемым. Однако его не покидала мысль о двух десантниках, попытавшихся помешать операции с вертолетом, разрабатываемой корейскими спецслужбами долгие месяцы. Сорвись она, и ему — парторгу — конец.

По карнизу забарабанил твердый, как град, снег, на улице понемногу смеркалось. Подсев к столу, кореец раздавил окурок в пепельнице, упер подбородок в сложенные перед собой руки и закрыл глаза. Клонило в сон. Сказывалось напряжение последних дней. Йон не помнил, сколько просидел в такой позе. Когда он проснулся, в кабинете было темно, а за окном уже горели прожектора. В дверь постучали.

— Входите! — сбросив остатки сна, бодро произнес Йон, забыв, что сам закрылся на ключ.

Дверь дернулась.

— Сейчас. — Йон сунул пластиковый стаканчик и пустую бутылку в недавно вычищенный ящик письменного стола, сам открыл дверь.

На пороге стоял запыхавшийся охранник. Его серое от гари лицо было покрыто мелкими каплями крови. Разбитый нос и порванные на коленях штаны могли сказать Йону о многом. Преданными глазами он виновато смотрел на своего командира.

— Вы их убили?

Кореец склонил голову, шмыгнул сломанным носом, его взгляд остановился на значке с портретом Ким Ир Сена:

— Они ушли, — произнес он загробным голосом, словно обращался не к Йону, а к самому вечно живому Великому Руководителю.

Сжав руку в кулак, Йон поднялся и двинулся на лагерного охранника.

— Партия доверила вам оружие. От вас нет пользы Родине. Целая армия не может поймать каких-то двух русских десантников, — приближаясь к охраннику, цедил слова Йон, — и ты думаешь, что тебе это будет прощено?

— Нет… я искуплю вину. — Кореец выглядел подавленным и не мог ничего сказать в свое оправдание.

Кулак Йона повис в воздухе, будто всевластный в пределах лагеря кореец решал, куда лучше нанести удар. Но долго думать он не стал, кулак молниеносно ударил в челюсть.

— Б… — по-русски выругался Йон.

Охранник молча осел, голова его глухо стукнула в пол. Из приоткрытого рта вместе с кровью на стоптанный линолеум соскользнуло два сломанных передних зуба.

— Уберите его! — крикнул в полутемный коридор Йон.

Тут же прибежали двое охранников. Не выказывая ни удивления, ни сочувствия, они вытащили за ноги тело своего товарища.

Включив свет, Йон вернулся на свое рабочее место. Все начинало идти не по плану. Десантники по-прежнему разгуливали по его территории и в любой момент могли заявиться в поселок с подмогой. Такого поворота событий нельзя было допустить. В этом случае его ожидала погибель.

— Вызовите ко мне начальника охраны! — крикнул он сквозь закрытую дверь.

Не прошло и пяти минут, как перед ним уже стоял седоволосый, но еще совсем не старый кореец высокого роста, что было крайне редко для людей из Северной Кореи.

— Посторонних вблизи поселка не обнаружено? — Йон перевалился через стол и сердито посмотрел на начальника охраны.

— Чисто, — коротко ответил он.

— Сколько постовых у ворот?

— Один. — Начальник нисколько не боялся своего парторга и всегда оставался невозмутим.

По официальной иерархии лагеря они были равны, но парторг плюс ко всему прочему был еще и представителем спецслужб.

Йона бесило, что начальник охраны говорил с ним на равных, ведь парторг считал, что все и вся должны перед ним преклоняться, угождать и, конечно же, бояться. Но начальник охраны не делал ни первого, ни второго, ни третьего, он просто оставался самим собой.

— В своем лице я представляю коммунистическую партию Северной Кореи, — с пеной на губах закричал Йон.

Начальник охраны выслушал это спокойно, ни один мускул на его лице не дрогнул, и лишь в глазах появилась легкая насмешка. Они были один на один, и поэтому можно было оставить политическую трескотню.

— Я повидал в жизни немало, — произнес начальник охраны, — и не стану при каждом удобном случае прогибать спину перед начальством. Если у вас нет больше вопросов, я вернусь к исполнению своих обязанностей. Я обеспечиваю порядок внутри лагеря, остальное в вашей компетенции.

Йон был готов удушить возразившего ему корейца, но это могло и подождать. Главной задачей на теперешний момент оставались десантники…

«Ничего, потом ты у меня за это ответишь», — подумал Йон.

— Почему только один? — Он вновь состроил грозное лицо.

— Вы сами так приказали. Половина моих людей находится в вашем распоряжении, — спокойно ответил начальник охраны.

— Отдых отменить. Охрану утроить, а вокруг поселка пустить дополнительные патрули, чтобы ни одна мышь не просочилась, — рявкнул Йон и тут же бросил озабоченный взгляд на часы.

— Есть! — Начальник охраны с достоинством кивнул и вышел из кабинета.

Йон проводил его суровым взглядом и достал из нижнего ящика черный металлический чемоданчик, положил на стол. Щелкнули замки, кореец бережно открыл портативную военную рацию советского производства одного «года выпуска» с самим парторгом. Такими рациями в самой России уже давно не пользовались. Подобные рации, когда их только еще поставили в войска, считались последним словом техники в радиоэлектронике. Но Йон хранил ее у себя не как ценный музейный экспонат, в Корее и она считалась чудом техники.

Йон установил чемоданчик на подоконник, выдвинул антенну. Нажав на затертую до дыр кнопку, он пощелкал ручкой, настроился на нужную частоту и набрал короткую шифрограмму. В эфир в точно условленное время улетели всего три цифры. Посланная шифрограмма означала, что завтра вечером оборудование, снятое с вертолета, будет отправлено из поселка к побережью.

Зубчатые гребни волн властно вздымались над бледно-синей поверхностью океана. Накатываясь на камни, они тут же разбивались в бурлящую пену, а самые высокие даже перекатывались через пирсы. Брызги иногда долетали до самых высоких выступов скал, и тогда испуганные чайки взмывали в небо, продолжая сжимать в клювах выловленную рыбу, а потом неслись над самыми волнами, перелетали дамбу, прикрывавшую порт от шторма, опускались на баржи и, умиротворенно покачиваясь на вполне спокойной воде, возвращались к трапезе.

Глядя на бетонные волнорезы, по которым прокатывались ледяные пенные валы, трудно было поверить, что летом, в выходные, здесь, бывало, не протолкнешься — молодежь распивала пиво, ныряла в воду, ловила рыбу.

Город Находка и возник как порт. Вся его жизнь была связана с океаном. Японское море во все времена изобиловало морской живностью. Даже в самые страшные годы здесь не голодали.

Промышленная застройка, тянувшаяся по склону, понуро нависала над городом, словно следила за его жизнью. Частые штормы, шквальные ветры были привычны местным жителям. Портовые краны лениво поворачивали стальные шеи, перенося пачки бревен, досок на сухогрузы. Пирамиды морских контейнеров высились у причалов. А вот рыбакам в шторм делать нечего. Траулеры, сейнеры жались к стенке в порту, спасаясь здесь от губительных волн. Не выйдешь же в море в такую непогоду. А рыбаки разбрелись по квартирам, пивным, обсуждали за выпивкой прошлые уловы, ругались на непогоду, надеялись на лучшее.

А в это время за горизонтом, теряющимся в дымке, в паре миль от российских территориальных вод происходили странные вещи. В разрыве между волнами показался изогнутый, похожий на голову лох-несского чудовища, перископ подводной лодки. Вода то захлестывала его, то вновь он появлялся, упорно поворачивался. И лишь после того, как стало ясно, что кораблей поблизости нет, всплыла небольшая дизельная субмарина. Северокорейская подводная лодка была старая, советского производства. И хоть волны перекатывались по настилу палубы, двое низкорослых подводников выбрались на корпус лодки из рубки. Каждый раз, когда налетала очередная волна, они хватались за леера, но все-таки смогли поднять и закрепить растяжками мачту антенны — тонкие прочные тросы звенели на ветру, казалось, вот-вот порвутся. Верхушка антенны сгибалась. Двое мокрых с ног до головы подводников с надеждой смотрели на рубку, ожидая команды сворачивать антенну. Им утроба подлодки уже казалась раем, там было тепло и уютно. А свежий морской воздух, глотнуть который мечтает каждый пробывший под водой не один день, обжигал легкие холодом, сковывал лица ледяной маской. Тянулись минуты напряженного ожидания. Корейский радист вслушивался в потрескивание эфира. Теперь все зависело от него и от того, кто должен был с российского берега отправить послание. Наконец шифрограмма из трех цифр была принята, и капитан тут же отдал команду на погружение. Субмарина, так и не нарушившая радиомолчания, никем не замеченная, ушла на глубину, и вновь от горизонта до горизонта катились, сталкивались валы.

Тень от вертолета «Ми-24» медленно плыла по обгоревшему почерневшему лесу. Сливаясь с обугленными верхушками деревьев, скользя по сопкам, она то увеличивалась, то уменьшалась в размерах. Солнечные лучи, преломляющиеся в лобовом стекле вертолета, резали, слепили глаза пилота.

— Так-то лучше. — Пилот достал из кармана солнечные очки.

— Еще одни у вас найдутся? — с надеждой спросил инспектор Вологодский.

— Извините, но только одна пара, я же не рассчитывал…

— Дальше можешь не говорить. — Щурясь, инспектор посмотрел в стекло.

Внизу мелькнуло несколько избушек, на удивление не тронутых пожаром. Пилот взял вправо и вылетел к дороге.

— Этот квадрат? — с нетерпением спросил Вологодский.

— Этот, этот.

Пилот снизился и направил вертолет вдоль дороги. «Ми-24» летел настолько низко, что инспектору показалось, будто они едут по дороге, а не парят над ней. Чувство было настолько острым и реальным, что Вологодский втянул голову в плечи.

— Так низко никогда не летали? — усмехнулся пилот. — Я на всякий случай. Привычка еще с Афгана. Ниже летишь — меньше шансов быть сбитым. Могу подняться выше.

— Следи за дорогой. — Инспектор выпрямился в кресле.

Воздушные потоки, вырывающиеся из-под лопастей «Ми-24», тянули за вертолетом длиннющий шлейф пепла, поднятого с обгоревших деревьев, смешанного со снегом. Пилот набрал высоту и вновь поднялся над выгоревшим лесом.

— Вот и прилетели.

«Ми-24» завис над сопкой. Внизу уже стояли военные «УАЗы» и несколько микроавтобусов с эмблемой «МЧС». Вертолет приземлился.

— Инспектор Вологодский из «Ростехвооружения».

— Командир поискового подразделения подполковник Звягинцев.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Что обнаружили?

Подполковник пропустил инспектора вперед и подвел к искореженной кабине командирского вертолета. Конструкции вертолета были деформированы до неузнаваемости. И Вологодский не сразу понял, что же именно пытается показать ему Звягинцев.

— Это дежурный вертолет, — подполковник говорил медленно, чтобы тот успевал осмысливать каждое его слово, — он вылетел из части сразу же, как поступил сигнал о пожаре.

— В кабине находились пилот и командир части. Верно?

— Да, — протянул Звягинцев.

— Докладывайте, — Вологодский оставался невозмутим, — продолжайте, я вас слушаю.

— Из экипажа никто не уцелел, — подполковник бросил взгляд на два брезентовых полотна, — тела сильно обгорели, и установить сейчас, кто из них кто, проблематично. Необходима дополнительная экспертиза…

— «Черный ящик» нашли? — Инспектор перевернул страницу в блокноте.

— Да, он обнаружен, — Звягинцев с неприязнью посмотрел на Вологодского, продолжать доклад не хотелось, — подробности могут доложить эксперты, — произнес подполковник, вопросительно посмотрел на инспектора, но, так и не дождавшись ответа, зашагал к «УАЗу».

Вологодский взглядом отыскал на поляне двух военных, перебирающих на куске брезента обгоревшие детали вертолета.

— Что именно вы нашли к настоящему времени? — он приложил кончик стержня ручки к чистому листу бумаги.

— А вы, собственно, кто? — Эксперты недоверчиво покосились на мужчину в штатском.

Инспектор хмыкнул и показал им свое удостоверение. Позолоченная надпись, вдавленная на маленькой книжечке, блеснула на солнце. Вологодский почувствовал моральное удовлетворение и с важным видом спрятал удостоверение обратно.

— «Ростехвооружение»?

— Могу еще раз показать.

Эксперты не сомневались, что тот с пребольшим удовольствием покажет его еще раз.

— «Черный ящик» и некоторые разрозненные детали, — произнес один из экспертов.

— Это я и сам вижу, — раздраженно проговорил Вологодский.

— Это не случайность…

— Что вы имеете в виду? — Инспектор напрягся.

— Похоже на диверсию.

Вологодский сделал пометку в блокноте.

— На чем основано подобное предположение?

Эксперт подобрал с куска брезента прозрачный пакет и положил его на землю, прямо под ноги Вологодскому. Инспектор присел на корточки и осмотрел его содержимое.

— По-моему, здесь остатки какого-то электронного устройства, — заключил он.

— Да, — подтвердил эксперт.

— Ну и что? — Инспектор отложил пакет в сторону. — Это может быть фрагмент любого устройства из вертолета.

— Дело в том, что это устройство не имеет к вертолету никакого отношения. Такие детали не применяются в российской авиационной промышленности. Оно напоминает остатки таймера для взрывного устройства.

Вологодский уже куда внимательнее осматривал остатки платы. Наконец-то появилась реальная зацепка, она, правда, разрушала его первоначальную версию о крушении по вине командира части. Когда он направлялся сюда, картина была ему ясна: пьяный командир потребовал от пилота снизить машину над пожаром, вертолет попал в турбулентный поток воздуха и перевернулся. Остатки электронного таймера вызывали к жизни совсем другую версию. Вологодский уже начинал выстраивать в голове новую картину случившегося.

— Вы уверены?

— Я уже двадцать лет в авиации. И могу отличить взрывное устройство…

— Понимаю, — перебил его Вологодский, — огромное спасибо, вы мне очень помогли.

Инспектор отогнул пару страниц и вернулся к старым записям. Перечеркнул несколько строчек, пробежал глазами по тексту и открыл новую страницу. На верхней строчке поставил восклицательный знак, рядом вопросительный и написал под ним слово «ДИВЕРСИЯ». Обвел надпись жирным кружком и закрыл блокнот.

— Интересно… — задумчиво произнес он, — и странно…

Солнце катилось к западу, постепенно приближаясь к линии горизонта. Небо теряло свой привычный, пронзительно-голубой цвет, какой можно видеть только на Дальнем Востоке, переливалось всеми оттенками заката — от оранжевого до темно-вишневого. Но наконец и пунцовая полоска, зависшая над лесом, сузилась, угасла, слилась с опустившимися на землю сумерками. Когда в небе уже зажглись первые крупные мохнатые звезды, майор устало присел на выкорчеванное дерево.

— Привал! — Лавров бережно положил автомат на колени.

Барханов сбросил с плеча рюкзак и смахнул с лица выступившие капли пота. Размял затекшие пальцы и опустился рядом с командиром, запрокинул голову — вверху на дереве стучал неугомонный дятел.

— Вроде и солнце село, а он все стучит.

— Наверху еще светло.

— Держи, — в руках старлея мелькнула пачка сигарет.

— Ты же недавно выкинул пустую.

Старлей загадочно улыбнулся и вынул из кармана зажигалку.

— У меня всегда про запас найдется, — смахнув с погона стружку коры, произнес он.

Десантники закурили. Майор бросил взгляд на часы и глубоко затянулся.

— Ровно идем, — сказал Лавров, — через час будем у поселка.

— Так, что за план? — спросил старлей.

Батяня почесал затылок, провел шершавой ладонью по небритой щеке и подался вперед. Отломал ветку, пригладил носком сапога рыхлый снег и начертил что-то похожее на карту.

— Это поселок, — ткнув веткой в центр, сказал он.

— Хорошо, что сказал, — ухмыльнулся Барханов, глядя на неровные линии.

— Как ты помнишь, забор там высокий, с колючкой поверху, — произнес Лавров, — притом еще и охраняется. Так что попасть внутрь через него мы никак не сможем.

— А боеприпасы на исходе. — Барханов насчитал у себя в рожке всего три патрона.

— Это не имеет принципиального значения — сто или три… Противников все равно больше.

— Предлагаешь, как Суворов: «Брать не числом, а умением»? — не выдержал старлей.

— Отвлечь их внимание и незаметно пробраться через КПП. Другого не дано. — Лавров прервал линию, загладив ее пальцем.

Барханов на секунду задумался, представляя, как он с майором крадется через командно-пропускной пункт под носом у корейцев. Эта затея показалась ему более чем рискованной.

— Хорошо… Допустим, мы оказались внутри, — согласился старлей, — но мы же не корейцы, нас сразу…

— Заметят? — Казалось, что майор разговаривает сам с собой.

— Именно.

Батяня утопил окурок в снегу и начертил еще одно подобие круга, которое по точности исполнения мало чем отличалось от первого.

— А это что такое? — спросил Барханов.

— Это машина…

— Подожди, откуда у нас машина? — Чем больше говорил Лавров, тем больше его не понимал старлей.

— Не у нас. Мы ее просто подождем.

— Машину?

Батяня кивнул и бросил ветку на землю. Посмотрел на часы, поднялся:

— Идем.

Десантники около часа петляли среди деревьев, косились на неразборчивые тени, которые так походили на человеческие. Барханов по привычке поднимал ствол автомата, смотрел в темноту, но когда приближался ближе, смеялся над своей бурной фантазией. Оказывалось, что это старый, трухлявый пень, перевернутый корнями вверх. Но они все равно не теряли бдительности — двигались медленно, вслушиваясь в малейшие шорохи, звуки. В лесу вполне могли быть корейцы, патрулирующие территорию, прилегающую к поселку, и любые неосторожные перемещения десантников могли поставить под срыв весь план.

— А вон и прожектора. — Майор вскинул голову и посмотрел на рассыпчатый луч света, плавающий поверх деревьев.

Барханов остановился. Вдалеке послышалась корейская речь и гул бензопилы.

— Кажется…

— Тише, — Батяня приложил указательный палец к губам и дернул старлея за плечо, — пошли.

Десантники, прячась за деревьями, крались туда, откуда доносились голоса. Вскоре мелькнул маленький огонек, похожий на пламя костра. А через несколько минут майор и старлей уже разглядывали корейца, разделывающего ножовкой тушу какого-то животного. Возле костра, сидя на бревнах, разговаривали корейцы. Поодаль, на снегу, стояла трехлитровая банка. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — это самогон, купленный у местных деревенских жителей.

— Отдыхают, — шепотом произнес Барханов.

— Главное, не привлекать внимания.

Кореец протер окровавленные зубцы ножовки тряпкой и стал раскладывать куски мяса на снегу. Каково было удивление десантников, когда они заметили среди отходов собачью голову.

— Собака? — Старлей сказал это бесстрастно.

Майор почувствовал легкое покалывание в желудке и подходившую к горлу тошноту, хотя при необходимости и сам мог питаться любой «дрянью».

— Страшный народ, — морщась, произнес Лавров.

Кореец наживил куски мяса на металлические прутья и поставил собачатину на угли. Свежее мясо зашипело, покапала кровь. Запах жареного мяса тут же развеял ветер.

— А пахнет вполне съедобно! — стараясь не дышать глубоко, прошептал Барханов и тут же сделал предупреждающий жест рукой.

За спинами корейцев вспыхнули фонари. К костру бежал человек в камуфляже. Отблески пламени осветили смуглое, раскосое лицо седовласого корейца, на его рукаве мелькнула красная повязка, похожая на те, с которыми ходили дружинники в советские времена. Подфутболив железные прутья с мясом, он накинулся на лесоруба, который недавно разделывал собаку. Заломал руки, вывернул кисти и толкнул его ногой в костер. Лесоруб, махая руками, рухнул в раскаленные угли. Стоны и вопли эхом разнеслись по лесу.

— Это еще кто такой? — спросил старлей.

— Наверное, кто-то из главных…

Десантники не стали задерживаться и наблюдать за продолжением разыгравшейся сцены. Удалившись в лес, они вышли к небольшой горке. Взобравшись по ее склону, старлей и майор оказались на поляне, поросшей кустарником. Отсюда корейский поселок был виден как на ладони.

— Смотри! — произнес Батяня.

Вдоль высокого забора, на расстоянии в пятьдесят метров друг от друга, стояли охранники. Круги света от прожекторов скользили по снегу, скрещивались, расходились в стороны. Луч света выхватил из темноты «Урал», припаркованный возле лесопилки. Лавров присмотрелся и насчитал около машины восьмерых вооруженных корейцев. Подходы к грузовику освещались беспрерывно.

— А вон и машина с оборудованием.

— Только нам ее не захватить. — Барханов аккуратно положил перед собой «АКМ».

— Это мы еще посмотрим, — улыбнулся майор.

Старлей задумался, пытаясь разгадать замысел майора. Но ничего толкового на ум не приходило.

— План придется менять, — неожиданно произнес Лавров, глядя на ворота КПП…

Йон сидел на подоконнике распахнутого настежь окна, завороженно глядя на искрившийся во внутреннем дворике снег. Ветер приятно ласкал его лицо, трепал редкие волосы, обдувал слипающиеся глаза. Уставший за последние дни кореец все равно выглядел бодро, словно проспал целые сутки.

Однако те двое десантников, замеченных его людьми на делянке, не давали ему покоя. Он не мог не думать о них ни секунды. Чувство опасности и тревоги прокралось в его мозг, не оставив места спокойствию. И даже сейчас, когда вокруг поселка была усилена охрана, выставлены дополнительные патрули, он не чувствовал себя в безопасности. По разрозненным донесениям его патрулей выходило, что десантники продвигались не к городу, не к военной части, а сюда, к поселку.

Йон закурил, пытаясь отогнать тяжелые мысли. Он понимал, что основная и самая опасная часть его плана уже выполнена и дело остается за малым — передать ценный груз в руки северокорейскому правительству. Любой оказавшийся на его месте мог бы праздновать победу. Но Ли Эр Йон не имел привычки расслабляться, вся его жизнь требовала от него сосредоточенности и концентрации. Он всегда доводил начатое дело до конца, не оставляя после себя никаких следов.

В дверь постучали.

— Входите.

— Машина у входа! — вытянувшись стрункой, отчеканил охранник.

— Никого не подпускай к кабинету.

Йон набросил пальто, обвел пристальным взглядом кабинет и, что-то вспомнив, подошел к столу. Открыл ящик, достал «макаров». Зарядил пистолет новой обоймой и засунул за пазуху. Вновь его глаза забегали. Убедившись, что теперь ничего не забыл, парторг хлопнул дверью.

Внизу его уже ждал армейский «УАЗ». Но он не спешил садиться в машину. Запрокинув голову, посмотрел в звездное небо, закурил американскую сигарету. Водитель в спешке приглаживал край маленького портрета Ким Ир Сена, отслоившийся от лобового стекла.

— Едем, чего стоишь? — Йон щелкнул окурком в темноту.

— Есть. — Водитель повернул ключ в замке зажигания.

В хвост отъезжающему «УАЗу» пристроился бортовой грузовик «ЗИЛ», на его скамьях сидело с десяток вооруженных корейцев. Йон никогда прежде не ездил с большой охраной, но сегодня был особый случай. На карту было поставлено все, и любая промашка с его стороны могла сорвать всю операцию.

Кортеж выкатил на дорогу, направляясь к делянке, где покоился разобранный вертолет «Барракуда».

Идея устроить засаду пришла майору сразу же, как только он заметил две машины, выезжающие из поселка. Армейский «УАЗ» и «ЗИЛ» спешно покинули территорию корейского гетто и вырулили на дорогу. Лавров успел рассмотреть за передним стеклом «УАЗа» знакомое черное пальто, которое он уже однажды видел.

— Как звали того корейца? — спросил майор.

— Какого?

— Который выходил встречать Ставропольского…

Барханов задумался, вспоминая разговор с бизнесменом.

— По моему, Йон, — неуверенно произнес старлей.

— Точно, — воскликнул Лавров, — это их главный.

Майор не мог упустить такую возможность: кореец, организовавший похищение вертолета, сам шел в их руки. Майор знал железное правило: войско без командира обречено на поражение. И если они с Бархановым возьмут в заложники главаря, все пойдет как по маслу.

— С чего ты взял, что это был Йон? — провожая кортеж взглядом, спросил старлей.

— Такое пальто только у него, — объяснил Лавров.

Старлей вопросительно поднял брови, провел ладонью по небритой щеке и прищурился:

— Может, это ложный ход. Кто-то из его людей надел точно такое же пальто и хочет, чтобы мы приняли его за Йона. А тем временем он спокойно улизнет у нас из-под носа, забрав с собой секретное оборудование. И ищи его в чистом поле…

Комбату тоже приходила в голову такая мысль, но он все равно не собирался менять свой план.

— Нет, если бы они хотели нас обмануть, то он садился бы в машину после КПП, чтобы мы хорошо рассмотрели кожаное пальто. Как бы оно там ни было, мы должны попробовать, — твердо решил Лавров.

— Ты хочешь его похитить? — без особого удивления произнес Барханов. — Если честно, у меня тоже возникла такая идея.

Майор кивнул, встал на колени, взобрался на снежную насыпь и опустился на живот.

— Ты что делаешь? — спросил с угрюмой усмешкой старлей.

Лавров махнул рукой, Барханов понял, что его командир не хочет, чтобы ему задавали лишние вопросы. Майор перевалился через насыпь и спрыгнул на склон горы. Затаился за ледяным выступом. Отсюда хорошо просматривался поселок лесорубов и обступающий его со всех сторон пустырь. Прожектора на башнях отбрасывали круги света на снег, освещая многочисленных охранников, расхаживающих вдоль высокого забора. Пробраться незамеченным через такой кордон охраны десантнику показалось невозможным. Корейцы были повсюду — возле ворот, вдоль забора, на пустыре…

«Как грибы после дождя», — подумал про себя майор.

Лавров с трудом пересчитал всех вооруженных охранников: их количество перевалило за полсотни. Тяжело вздохнув, он отвел взгляд в сторону — возле дороги за деревьями что-то виднелось. Прищурившись, Лавров рассмотрел в темноте расплывчатые очертания небольшого деревянного строения. Это была пилорама. Поодаль от нее возвышался штабель бревен, а под ним стоял небольшой бульдозер «ДТ-75». Лавров в душе улыбнулся: придуманный им план уже не казался сложным в исполнении. Майор поднялся по склону, перевалил через снежную насыпь и опустился рядом с Бархановым.

— Ты чего так долго? — Старлей растирал заледенелые руки.

— В метрах пятистах отсюда лесопилка. Мы должны пробраться туда…

— Зачем нам она? — спросил Барханов.

— Надо перекрыть им дорогу при возвращении, — сказал майор. — Когда кореец будет ехать в поселок, ему придется остановиться, и пока его люди будут расчищать дорогу, мы возьмем его в заложники…

— Подожди, — перебил Лаврова старлей, — а если он не собирается возвращаться?

— В любом случае дорогу надо перекрыть, чтобы не смогли вывезти оборудование.

— Бревно от лесопилки мы не дотянем, — засомневался Барханов.

— А кто говорил о бревне? — искренне удивился комбат. — Я два раза один и тот же способ не использую. Примета плохая.

Десантники спустились по склону, обогнули пустырь и выбежали к кромке леса. Прожектор на башне поворачивался, сканируя своим лучом прилегающий к пустырю лес. Старлей с майором залегли, закопались в снег. Луч света прошел в считаных сантиметрах от их голов и исчез за краем забора.

— Теперь бежим! — скомандовал Лавров.

Десантники вскочили и в считаные секунды преодолели открытое пространство, оказались в лесу. На пилораме — ни души.

— Делаем все быстро, — поглядывая на прожектор, чуть видневшийся за стволами деревьев, произнес майор и подошел к бульдозеру, — ничего они не услышат. Вон как у них в поселке дизель-генератор грохочет.

Барханов уже откинул крышку с двигателя и наворачивал ремень на барабан «пускача». Раздался тревожный треск, дизель вздрогнул и заурчал.

Лавров сидел за рычагами.

— Забирайся, прокатимся.

«ДТ-75», подминая под себя рыхлый снег, двинулся по узкой просеке.

— Давненько я такой техникой не управлял, — майор тронул рычаг гидравлики, поднимая отвал.

Барханов смотрел не вперед, а на чуть видневшийся за лесом поселок. Вроде бы их передвижений никто не заметил. Бульдозер выбрался на дорогу, но Лавров пока не собирался останавливаться. Он опустил отвал, лишь когда дорога повернула и свет поселка уже не был виден.

— Может, он вернется только утром? — охрипшим голосом произнес Барханов.

— Будем ждать, сколько понадобится, хоть сутки. — Лавров оставался невозмутим.

— Еще немного, и у меня будет воспаление легких, — подняв ворот бушлата, прохрипел старлей.

Майор вынул пачку сигарет, щелкнул зажигалкой, закурил. Бросил взгляд на циферблат часов — секундная стрелка неторопливо двигалась по кругу, словно невидимая сила специально сдерживала ее ход.

Старлей несколько раз кашлянул и с надеждой посмотрел на пустую дорогу.

— Скоро появятся, я уверен. — Лавров был настроен оптимистически, в отличие от своего товарища.

— Где-то это я уже слышал.

— Двигатель не глушим… Непонятное всегда лишает противника возможности действовать адекватно.

…Вдалеке за деревьями мелькнул тусклый свет фар. Вскоре на дороге появился кортеж. Впереди медленно катил «ЗИЛ», видимо, его водитель боялся, что старая машина заглохнет на больших оборотах. Сзади, выдерживая приличную дистанцию, следовал «УАЗ».

Когда бортовой грузовик выехал из-за поворота, свет фар выхватил из темноты бульдозер, стоявший прямо на дороге. Двигатель работал, из выхлопной трубы весело вылетал дым. Кортеж остановился.

Передняя дверка «ЗИЛа» открылась. Вооруженный «калашом» кореец подкрался к бульдозеру, осмотрелся по сторонам и крикнул, что в кабине пусто. Охранники в кузове бортового грузовика засуетились, спрыгнули на дорогу и обступили машину.

— Что там такое? — Йон приспустил боковое стекло и выглянул.

— Впереди бульдозер, — отозвался водитель.

— Так чего они стоят, убрать его с дороги, — нервно бросил он.

Йон не сразу подумал о возможной засаде. К тому же он находился в километре от поселка: вокруг ходили выставленные им патрули, прочесывая прилегающую к корейскому гетто территорию.

— Быстрее, а то только к утру доедем. Поторопи их.

Водитель «УАЗа» кивнул и вышел из машины. Парторг поднес к губам баллончик с аэрозолем. Он даже не заметил, как в зеркальце заднего вида мелькнули две тени. Послышался шорох, кореец встрепенулся и повернул голову. Скрипнула дверка, в салон ворвался порыв свежего ветра. На оторопевшего парторга угрожающе смотрел ствол автомата. Йон запустил руку за пазуху, нащупал холодную рукоять «макарова», но было уже поздно.

— Двинешься, убью на месте, — тихо произнес Барханов.

— Я все понял…

Старлей закрыл за собой дверцу и впустил в машину Лаврова. Глаза майора поймали руку корейца, вытаскивающую из-под плаща пистолет.

— А вот этого не надо. — Барханов забрал у корейца оружие и передал его Лаврову.

Йон выругался, но все-таки отдал «макаров» десантнику. Барханов покрутил в руке оружие и улыбнулся:

— А оружие-то мы одно используем…

Бульдозер наконец отогнали в снег. Корейцы вернулись в «ЗИЛ». Не заметив ничего подозрительного, они сели на скамьи, тянувшиеся вдоль бортов. Водитель «УАЗа» вернулся в машину и сел рядом с Йоном.

Ли Эр Йон чуть скосил глаза назад, показывая водителю, что они сейчас оказались не одни.

— Не дури, иначе башку снесу. — Барханов вдавил ствол автомата в затылок корейца.

Водитель округлил глаза и покосился на двух мужчин на заднем сиденье автомобиля. По его телу пробежала дрожь, а ноги словно онемели.

— Спокойно заводи машину и езжай следом за «ЗИЛом». Попытаешься что-нибудь выкинуть, получишь пулю в затылок. Ты меня понял?

И хотя шофер плохо знал русский, он прекрасно понял смысл слов, сказанных десантником. Он понимал, что в таких ситуациях лучше проявлять покорность и выполнять любые требования, какими бы они ни были, а неоправданное геройство может лишь усугубить положение. Повернув ключ в замке зажигания, водитель поехал вслед за отъезжающим «ЗИЛом».

Охранники в кузове бортового грузовика вели себя спокойно, они не подозревали, что в «УАЗе» не все хорошо. Это злило Йона, ведь с ним было десять вооруженных корейцев, и ни один из них ничего не предпринял для его освобождения.

— Закурить можно? — спросил он.

— Кури, только стекло не опускай, — произнес старлей.

Лавров взял на себя водителя, ткнув ему в бок заряженный «макаров».

— Дальше действуем по плану. — Майор и старлей встретились взглядами.

— Я помню, если что-то пойдет не так, переходим к плану «Б».

Один из охранников неожиданно приподнялся в кузове бортового грузовика, замахал рукой водителю «УАЗа» и выкрикнул что-то по-корейски. Десантники пригнули головы и спрятались за передними сиденьями.

— Чего это он хочет? — раздраженно спросил Барханов.

— Просто предупреждает, что мы подъезжаем к поселку, — перевел слова охранника Йон.

Ли Эр Йон раздавил окурок в пепельнице и задумчиво посмотрел в окно. Размышлять с приложенным к затылку стволом автомата он не привык, однако ничего не мог поделать с этим обстоятельством. Кореец начинал строить планы побега, но на ум, как назло, ничего не приходило.

— Думал, всех вот так и обманешь? — спросил старлей.

— Вы еще не знаете, во что ввязались, — сквозь зубы процедил Йон, — обратной дороги у вас уже нет.

— У тебя тоже, — усмехнулся Барханов.

Впереди идущий «ЗИЛ» остановился. Фары грузовика осветили КПП — охранник, спасаясь от яркого света, прикрыл глаза ладонью и вышел из будки. Открыл ворота, махнул рукой. Шофер бортового грузовика плавно надавил на педаль газа.

— Только без фокусов! — предупредил Йона Барханов.

— Вы ничего не сможете сделать, — ухмыльнулся кореец, — смотрите, сколько здесь людей. Вас схватят, а потом закопают где-нибудь в лесу.

— Это мы еще посмотрим, кого из нас закопают…

— Я предлагаю вам сделку, — неожиданно произнес Йон.

— И что ты хочешь нам предложить? — с насмешкой спросил старлей. — Может быть, деньги?

— Если вы прямо сейчас уберетесь отсюда, я подарю вам жизнь.

— Твое предложение мне не нравится. — Майор приподнял голову — кортеж миновал КПП и въехал на территорию поселка. — Лучше помолчи, — жестко сказал он.

Кортеж завернул за угол дома, проехал мимо нарисованного на полотне портрета Ким Ир Сена, растянутого на боковой стенке здания комсостава, и остановился под вышкой с прожектором. Охранник наверху помахал водителю грузовика рукой и стал спускаться вниз.

— Скажи шоферу, чтобы отогнал машину в менее освещенное место, — тихо произнес майор.

Йон хотел возразить, но Барханов опустил автомат — ствол оказался между ног корейца.

— Говори, иначе твои яйца окажутся на лобовом стекле, — пригрозил старлей.

Кореец вздрогнул, мысленно представив свое хозяйство на переднем стекле «уазика», и ему ничего не оставалось, как перевести слова майора водителю.

Шофер покорно кивнул, дал задний ход. «УАЗ» выехал на узенькую улочку, под колесами зашуршал гравий, смешанный со снегом. За окнами автомобиля замелькали двери и окна деревянных бараков. Майор поднял голову и посмотрел в окно.

— Где ты прячешь внучку бизнесмена? — спросил Лавров.

Йон замешкался, не зная, что ответить. Майор задал первым не тот вопрос, которого ожидал от него парторг. Кореец думал, что десантников интересует в первую очередь секретное оборудование, но никак не девушка.

— Зачем вам она?

— Я не стану тебе объяснять, — произнес Барханов.

— Я могу ее освободить, но только при одном условии, — предложил Йон.

— Условия здесь ставим мы, — напомнил ему старлей.

— Убери ствол, а то он мне давит на одно…

— Потерпишь, — бросил Барханов.

Ли Эр Йон поморщился и заерзал на сиденье, будто у него под задницей лежала целая горсть кнопок.

— Я отдам вам девушку, и вы отпустите меня, — предложил он.

— Я же тебе сказал, ты не в том положении, чтобы ставить свои условия, — с нарастающим раздражением произнес Барханов, — ты отпускаешь девушку, и только после этого мы ведем дальнейшие переговоры.

— Хорошо, — проговорил парторг, — я скажу водителю подвезти нас к зданию, где ее держат.

Еще один поворот, и водитель надавил на педаль тормоза. Машина дернулась и остановилась возле двухэтажного здания. Двое охранников, дежуривших у входа, вытянулись в струночку, завидев в окне автомобиля своего командира.

— Скажи им, чтобы привели сюда девушку, — тихо проговорил майор.

— Они обычно не покидают свой пост, — ответил Йон, — я захожу внутрь и там отдаю приказания внутренней охране.

— Если ты им прикажешь…

— Хорошо, хорошо… — Кореец решил больше не испытывать судьбу.

Он приспустил боковое стекло, высунул голову и крикнул что-то по-корейски. Охранники сначала схватились за автоматы, но, выслушав своего парторга до конца, опустили оружие и скрылись за дверью.

Майор со старлеем не видели того, что происходило на улице, так как сидели на полу, за передними сиденьями, опасаясь, что их заметят. Десантники не могли знать, что Йон говорил по-корейски, а он мог сообщить охранникам все что угодно, будучи уверен в том, что его не поймут русские. Приходилось надеяться только на то, что парторг любит жизнь.

— Все в порядке? — тихо спросил майор.

— Сейчас ее приведут. — Голос Йона дрогнул.

— Ты чего так заволновался? — Барханов насторожился.

Ли Эр Йон опустил глаза, пытаясь скрыть нарастающее волнение. Но обмануть десантников было ему не по силам.

— Убери этот чертов автомат, — вырвалось у корейца.

Майор уже догадался, что их с Бархановым обвели вокруг пальца и теперь они становились удобной мишенью для корейцев. Но в их руках все же оставался спасительный козырь — Йон. Пока он был в заложниках, им ничего не угрожало, и начатую ими игру можно было продолжать вести по своим правилам.

— Я же тебя предупреждал, — стиснув зубы, произнес Лавров.

— А вот и внучка бизнесмена. — Барханов заметил в зеркальце двух охранников, ведущих перед собой красивую молодую девушку.

Маша еле переставляла ноги, спотыкалась на каждом шагу, но все-таки ей удавалось удержать равновесие. Казалось, что ее накачали наркотиками или какими-нибудь другими психотропными препаратами. Она то и дело оглядывалась на охранников, хваталась руками за голову и что-то нечленораздельно бормотала.

— Вы ввели ей какой-то наркотик? — Старлей сильней прижал ствол автомата к парторгу.

— Смотрите на нее внимательней, — проговорил Йон и со скоростью кота, заметившего мышь, рванув ручку дверки, выкатился из «УАЗа». Майор так и не успел сообразить, что же произошло, — настолько быстрыми были действия хитрого корейца. Он лишь краем глаза заметил, как охранники, ведущие перед собой девушку, подняли автоматы.

— Бежим! — закричал во все горло Лавров.

Десантники выпрыгнули из машины. Вслед им прогремела автоматная очередь. Пули прошили переднюю дверку «УАЗа». Девушка, испугавшись выстрелов, рванула из-под опеки охранников, спряталась за угол дома.

— Иди к ней, а я тебя прикрою, — прячась за крылом «УАЗа», произнес Батяня.

Когда один из охранников перезаряжал оружие, Барханов выкатился из-под машины и бросился к углу дома, за которым пряталась девушка. Щелкнул затвор, и охранник поймал на прицел бегущего десантника. Майор вскочил, оперся на капот согнутыми локтями. Защелкал спусковой крючок: два точных выстрела, и оба охранника уже лежали на снегу с крохотными красными дырочками во лбу. Лавров выдохнул накопившийся в легких воздух и осмотрелся по сторонам — Йона нигде не было.

— Ты его не видел? — подымая с земли «калаши» корейских охранников, спросил Лавров.

— По-моему, в дом забежал. — Барханов уже прижимал к груди рыдающую Машу.

Передняя дверка «уазика» скрипнула, Лавров по инерции отпрыгнул в сторону, направил ствол автомата на машину — из салона вывалилось изрешеченное пулями тело водителя.

— Своего замочили, стрелки хреновые, — сплевывая на снег, произнес майор.

Лавров повесил на плечо автоматы и заспешил к девушке. Лицо Ставропольской было измазано тушью, губной помадой, под правым глазом сиял яркий, словно нарочно нарисованный синяк.

— Тебя звать Маша? Ты меня помнишь?

— Маша… — ответила девушка.

— Кто так тебя? — опустившись на колени и проведя пальцем по синей вздувшейся коже, спросил майор.

— Вы кто? — вырвавшись из объятий старлея, осипшим от плача голосом застонала Маша.

Майору было больно смотреть на изможденное молоденькое личико Маши. Он еще помнил, как она выглядела тогда в палатке…

Барханов тем временем выглядывал из-за угла с автоматом наготове.

— Нас нанял твой дед, — пояснил Батяня, — ты его не видела?

Девушка опустила глаза, по ее щекам заструились ручейки слезинок. Прикрыв лицо ладонями, она еще сильнее зарыдала.

— Что случилось? — Лавров уже понял, что случилось.

— Они убили его…

— Кто?

— Тот пилот, Пожарский, — ответила Маша.

— Кажется, у нас скоро будут гости. — Барханов выглянул за угол дома.

К пробитому пулями «УАЗу» бежали трое вооруженных корейцев.

— Держи. — Майор сбросил с плеча «калаш» и протянул своему напарнику.

— Спрячьтесь в здании, а я потяну время, — старлей охотно взял у Лаврова автомат, — я им устрою войну…

Лавров заставил девушку стать ему за спину, распахнул дверь и шагнул в дом. Барханов выглянул из-за угла, поймал на прицел одного из корейцев и нажал на спусковой крючок. Охранник завалился на бок и, схватившись за простреленную ногу, взвыл от боли. Двое других в спешке спрятались за машину и стали отстреливаться.

Старлей покинул свое укрытие и открыл огонь по машине. Автомат забрало вверх, и очередь прошлась по тенту автомобиля. Но десантник не растерялся: упал на землю, поймал в прицел ноги охранников, видневшиеся под днищем машины, и дважды выстрелил. Вопли раненых корейцев эхом разнеслись по поселку.

Старлей бросил на снег разряженный рожок автомата, осмотрелся по сторонам, не заметив больше корейских охранников, забежал в здание. Захлопнул за собой дверь, закрылся на массивный засов. После освещенной улицы оказаться в кромешной темноте было не слишком спокойно, тем более что рассмотреть что-нибудь внутри было практически невозможно.

— Сюда! — из темноты раздался знакомый Барханову голос.

— Лавров. — Старлей двинулся на звук.

— Мы тут, под лестницей. — Лавров щелкнул зажигалкой.

Барханов в тусклом пламени огня рассмотрел своего командира и прижавшуюся к нему девушку.

— Тише, наверху есть корейцы, — прошептал комбат.

Барханов забрался под деревянную лестницу и присел рядом с Машей, перевел дух. На верхнем этаже раздался грохот, зазвучала корейская речь, кто-то спускался по ступенькам.

— Может, это Йон? — неуверенно прошептал старлей.

Майор приложил указательный палец к губам и крепко сжал Машину руку. Почувствовав теплую мужскую ладонь на своей холодной, девушка немного успокоилась, ощутив относительную безопасность. Во всяком случае, теперь ей уже было на кого положиться.

— Вы меня не бросите?

— Русские своих в беде не бросают, — немного пафосно прошептал Лавров и тут же добавил уже почти по-родственному: — Все будет хорошо, не переживай.

Шаги на лестнице неожиданно затихли. Во всем здании воцарилась гробовая тишина. Создавалось впечатление, что тот, кто стоял вверху на лестнице, нарочно остановился, чтобы испытать терпение десантников. Но майор со старлеем не теряли бдительности, вслушивались в каждый шорох, вздох, завывание ветра на улице. Но ожидаемого движения так и не происходило.

— Это Йон, я уверен. — Барханов пересел на правую ногу, так как правая уже изрядно затекла.

— Не дергайся, тот, кто наверху, этого и ждет, — Лавров опустил руку на плечо старлея, — он сам себя выдаст.

Майор оказался прав: через несколько минут наверху застучали, загремели подошвы ботинок, кто-то побежал, возвращался.

— Оставайся с девушкой, а я на второй этаж. — Майор отстранился от цеплявшейся за него Маши и выскочил из-под лестницы.

Плавно повел стволом автомата, сделал пару шагов, оперся на перила, заглянул в лестничный пролет. Вверху мелькнула чья-то тень, шаги прекратились. Десантник мог видеть лишь вытянутую тень человека, застывшую на потрескавшейся стене, но выстрелить не мог: незнакомец находился вне поля его зрения, а палить наугад в надежде пробить пулями доски настила было бы неосмотрительно. Лаврову ничего не оставалось, как действовать хитростью, и действовать немедленно.

— Не двигаться! — голос майора эхом пронесся по зданию, Барханову даже показалось, что из окон вот-вот повылетают стекла.

Незнакомец наверху встрепенулся, двинулся с места, по стенке медленно поползла его тень, теперь было видно, что противник вооружен. Лавров размашистыми шагами поднялся по лестнице, выскочил в коридор второго этажа и еле успел прижаться к стене, так как тут же прогремела очередь. Майор выждал пару секунд и открыл огонь. Автоматная очередь осветила узкий затемненный проход, на пол посыпались использованные гильзы. В конце коридора что-то шмякнулось, ударилось о дощатый настил. Майор не терял ни секунды, рванул вперед, пробежал мимо ряда дверей, склонился над безжизненным телом корейца. Перевернул его на спину, посмотрел на окровавленное лицо.

— Не Йон, — сплевывая на забрызганный кровью пол, выругался Лавров и прислушался.

Из-за соседней двери слышалась неразборчивая корейская речь.

За спиной десантника скрипнула и тут же распахнулась под сквозняком дверь, громче зазвучали голоса. Лавров, прежде чем успел осознать это в мыслях, отскочил от тела корейца, прижался к стене, держа автомат на изготовку. Все его предосторожности оказались излишними: в коридоре по-прежнему было пусто, из открытой двери слышался разговор.

— Черт, — зло выругался Лавров.

Десантник, прижимаясь к стене, двинулся к распахнутой двери. Выставил вперед ствол автомата, вошел в кабинет. В лицо майору ударила струя леденящего ветра — окно было раскрыто, на полу валялись бумаги. На столе стоял включенный магнитофон. Теперь Лаврову стало ясно, почему так странно и спокойно звучал голос.

Майор бросился к окну, выглянул наружу. По снегу, прихрамывая, бежал кореец в черном плаще. Лавров вскинул автомат, прицелился, но так и не нажал на спуск. Йон успел скрыться за углом дома.

Майор в несколько прыжков спустился по лестнице на первый этаж. Барханов с девушкой уже стояли около входной двери, дожидаясь его прихода.

— Он ушел! — Лавров повесил автомат на плечо.

— Йон?

— Да, я его упустил… — честно признался майор.

Барханов напряженно всматривался в небольшое окно. Старлей отпрянул от него, увлек за собой девушку.

— Дом окружен! — послышалось снаружи. — Выходите!

Майор даже не шелохнулся, достал запасной рожок, прищелкнул его и покрутил головой. Послышался хруст шейных позвонков.

— Старлей, по моему сигналу выйдешь из здания и запустишь в небо две сигнальные ракеты, — уверенно говорил Андрей Лавров, — и никакой самодеятельности.

— По какому сигналу? — Барханов не поспевал за мыслями своего командира.

— Когда я скажу «давай», — Батяня сжал зубы и потянул на себя дверную ручку, — они еще не знают, с кем связались…

— Я выхожу! — крикнул Лавров и толкнул ногой дверь.

Во дворике рассредоточились корейские охранники. Краем глаза Лавров сосчитал — человек тридцать, не меньше, каждый вооружен автоматом.

«Не лучший расклад», — подумал про себя десантник.

Любой здравомыслящий человек на месте майора поднял бы руки вверх и положил оружие на землю. Но он привык действовать по-другому, неординарно, отлично от других. Смахнув с плеча несколько снежинок, майор улыбнулся, продемонстрировал сжатый кулак.

— Дом заминирован, — майор поднял руку, — у меня пульт дистанционного управления, и если кто-нибудь выстрелит, все взорвутся к чертовой матери.

Корейцы отступили на несколько шагов, на время поверив, что десантник держит в руке пульт, косились на окна второго этажа за его спиной. По лицам охранников Лавров понял, что сделал правильный выбор — блеф прошел на «ура». Да и действовал он уверенно, не вызывая ни малейшего сомнения в правдивости его слов. Правда, обман мог действовать недолго, но на большее майор и не рассчитывал.

— Подожди. — Охранники расступились, и перед десантником предстал Йон.

— Прятался за спинами своих подчиненных?

Корейский парторг держался уверенно, желая вселить уверенность в своих бойцов, он опустил руку в карман, достал пачку сигарет. Сделал несколько шагов вперед, облокотился о капот «УАЗа».

— Положи автомат и не дури, — он закурил, — я знаю, что ты блефуешь…

— Ты в этом уверен? — Майор старался говорить ровно, голос его звучал уверенно.

— Сдавайся, и я подарю тебе жизнь. — Йон зажал сигарету в зубах и посмотрел в глаза десантника. — Или ты думаешь, что у тебя несколько жизней?

Лавров понял, что настал момент, когда в игру должен вступить старлей.

— Давай, — негромко, почти не шевеля губами, проговорил он и демонстративно потряс поднятой рукой, привлекая все взгляды к сжатому кулаку.

Неожиданно выплывший из темноты здания Барханов выпустил в небо сразу две сигнальные ракеты. Красные шлейфы пламени взмыли в небо и заискрились на фоне звездной пелены. Корейцы провожали их настороженными взглядами.

— Это условный сигнал, скоро сюда налетят «вертушки». — Майор улыбнулся.

Старлей сделал все настолько быстро, что только Йон сохранил спокойствие.

— Если бы все было так просто, ты бы вызвал «вертушки» уже давно. — И он поднял руку, давая сигнал своим охранникам на расстрел десантников.

Но майор оказался проворней: выдернул чеку и метнул гранату в корейцев. Реакция была мгновенной: охранники бросились спасаться. Кто падал на землю, кто-то прятался за машины, а кто и замер в оцепенении, наблюдая за вертящейся волчком гранатой. Хорошо организованная армия корейцев на некоторое время превратилась в неуправляемую толпу.

— Бежим к машине! — заорал во все горло Лавров.

Мелькнула фигура в черном плаще, раздался взрыв. Облако дыма, поднявшееся в воздух, заволокло внутренний дворик. Барханов, схватив девушку за руку, бежал к автомобилю и стрелял на ходу, не целясь, поверх голов. За рулем «УАЗа» уже сидел майор и поворачивал ключ в замке зажигания. Затрещали автоматные очереди, посыпались оконные стекла. Крики и беспорядочная речь сливались с шумом и грохотом стрельбы, казалось, что в этом хаосе уже никто не понимает, куда и зачем стреляет. Корейские охранники посылали очереди почти наугад, иногда попадая друг в друга — причиной всему были дым и снежная пыль, поднятая взрывом гранаты.

— Заводись, родной, заводись. — Лавров дергал ключом, пытаясь оживить двигатель «УАЗа».

— Пригнись! — крикнул Барханов.

Корейский охранник, появившийся перед лобовым стеклом, поднял автомат и направил ствол прямо на майора. Лавров пригнулся. В глазах охранника горела ярость, его указательный палец уже лежал на спусковом крючке. Барханов опередил его, выстрелил первым. Лавров облегченно вздохнул, ведь смерть была совсем рядом, смотрела ему в глаза…

— Завелась! — воскликнул он.

Лавров надавил на педаль газа — «УАЗ» дернулся, будто сзади машину подтолкнула невидимая человеческому глазу сила. Автомобиль подпрыгнул, колеса прокатились по трупу корейца, недавно целившегося в майора. Дым рассеивался, звучали автоматные очереди, а машина с десантниками и внучкой Ставропольского мчалась к воротам.

Инспектор Вологодский был настолько поглощен своими мыслями, что пропустил момент, когда шасси вертолета оторвались от земли. Пилот, подняв в воздух «Ми-24», взмыл над сопкой, оставив внизу несколько машин «Скорой помощи» и военный грузовик с красным крестом на брезентовом тенте. По снегу ходили военные, спасатели в ярко-желтых комбинезонах раскладывали по пакетам обгоревшие останки дежурного вертолета. И несмотря на позднее время, никто не собирался прекращать поиски. Насчет этого были даны строгие указания сверху: «Не покидать место аварии даже в ночное время до полного сбора фрагментов разбившейся машины».

— Нашли, что хотели? — Пилот явно не был любителем помолчать.

— Лучше бы ничего и не пришлось искать. В расследовании слов «хочу» и «не хочу» не бывает. Есть только факты, — огрызнулся Вологодский.

Инспектор «Ростехвооружения» всегда вел себя с другими высокомерно, конечно, если это не было его начальство. Такая уж у него была профессиональная манера вести расследование, которая иногда ему и самому не очень-то нравилась.

— Сделай еще круг над местом аварии, — бесстрастно проговорил Вологодский, — а потом в часть, необходимо связаться с руководством, — добавил он и тут же понял, что вторую часть предложения можно было и не говорить, он словно оправдывался перед пилотом.

«Ми-24» заложил вираж, пролетел над лесной вырубкой, десяток костров, в которых горели сучья, остались позади. Инспектор приложил ладонь к стеклу, ощутив прохладу. Открыл папку, пролистал записи, задумался. Находка остатков таймера была важной информацией, превращавшей техническую аварию из просто человеческой трагедии в преступление. Об этом следовало срочно сообщить руководству и ждать дальнейших указаний. Пока из всех членов комиссии только он один находился на месте катастрофы. А теперь, он не сомневался, будет пересмотрен и сам состав комиссии. Все было куда более серьезно, чем он думал вначале. Диверсия — это не халатность, тем более что она увязывалась в одно с пропажей сверхсекретного вертолета. Это событие далеко выходило за пределы военного округа. Это уже катастрофа в масштабе всей России. Если электронное оборудование нового поколения попадет в руки другой страны или, того хуже, в руки террористов, ситуация обострится и может привести к конфликту международного уровня.

— Смотрите! — выкрикнул, а не произнес пилот.

— Что там такое? — Вологодский оторвал взгляд от бумаг.

Вдали, за лесом, в небо взмыли две красные ракеты. Этот знак знают все без исключения — сигнал бедствия. Пилот, и не глянув на карту, мог сказать, что находится в этом районе. В памяти сразу всплыл один из случаев, произошедший около года назад. Из поселка лесорубов убежала группа корейцев, двигались они в глубь страны…

— Что в той стороне? — Инспектор всматривался в гаснущий след ракет.

— Скорее всего, кореец из поселка сбежал, — ответил пилот.

— Почему именно кореец? — в недоумении протянул Вологодский.

— Там поселок лесорубов из Северной Кореи. Сами понимаете, дешевая сила, и все такое… Построили здесь поселок…

Пилот неохотно взял влево, вертолет полетел на запад, к району, над которым взмыли сигнальные ракеты.

— Топлива у нас в обрез, — вздохнул пилот.

— Уложимся. Надо проверить!

— Корейцы долбаные. Пускай сами между собой разбираются, не наше это дело, — отозвался пилот, — топливо только зря потратим.

Вологодский бросил взгляд на приборы:

— Топлива хватит. Корейцы — не корейцы, раз сигнал был, надо лететь.

Постоянная нехватка топлива приучила пилотов всей вертолетной части экономить и не жечь впустую драгоценное горючее.

— Снижайся, а то с высоты ни хрена не увидим.

— Есть.

«Ми-24» накренился носом к земле и пошел на снижение. За окнами пронеслась полоса леса, мелькнула свежая снежная насыпь, за ней светились прожектора поселка. Вертолет напугал всех корейцев без исключения — лесорубы и охрана разбегались в стороны, прятались в домах.

— Чего это они такие пугливые? — Инспектор прижал лоб к стеклу. — «Вертушку», что ли, первый раз в жизни видят?

Пилот безрезультатно пытался связаться с корейским поселком по рации.

«Ми-24» пронесся над высоким забором, пролетел над поселком и развернулся, чтобы идти на второй заход. Вологодский внимательно рассматривал строения, вышки, многочисленных охранников, суетящихся на улицах. Что-то показалось ему странным, правда, что именно, он еще и сам не знал. В таких ситуациях жизнь приучила его настораживаться и не пускать все на самотек.

— Свяжись-ка по рации со штабом, пускай проверят, — произнес инспектор, — а то как в потревоженном муравейнике. Кажется, нас здесь не ждали.

Пилот вышел на связь — рация отозвалась характерным потрескиванием.

— База, база, я Четвертый… Над корейским поселком замечены две красные ракеты, сигнал бедствия. 29-й квадрат, — говорил пилот, — повторяю…

И тут с земли по вертолету открыли огонь из автомата, в ночи четко прочиталась линия трассеров, прочертившая небо впереди по курсу.

— Нас обстреляли, — закричал пилот в рацию.

«Ми-24» набрал высоту, Вологодский провожал уменьшающийся в размерах поселок взглядом. Он пытался связать в голове диверсию дежурного вертолета, две выпущенные сигнальные ракеты, автоматную очередь… Все это было связано воедино, в этом он уже не сомневался, но каким образом?

— Может, я и ошибаюсь. — Инспектор открыл свой блокнот, достал ручку.

— Они нас сбить хотели!

— Это могло быть и случайностью… Так, мысли вслух, — произнес Вологодский.

Майор Лавров гнал «УАЗ», не жалея двигателя. Он не рисковал выбираться на главный проезд, машина петляла между бараками, с трудом проходила по узким улочкам, из которых состоял почти весь поселок, автомобиль подпрыгивал на ухабах, задевал стенки домов. «УАЗ» носило из стороны в сторону, и казалось, что он вот-вот перевернется, но, на счастье десантников и девушки, этого так и не произошло. Барханов все время оглядывался, высматривая погоню… Из окон домов на несущийся «безумный» «УАЗ» глазели корейцы-лесорубы. Они шептались, обменивались мнениями, строя предположения по поводу того, что же все-таки происходит на улицах поселка.

— Кажется, здесь надо свернуть. — Майор увидел в конце проезда забор со змеящейся поверху колючкой.

— Я не уверен. — Барханов прижал к себе девушку, чтобы та не ударилась головой о дугу на крыше автомобиля.

— Они за нами гонятся?

— Пока нет, но скоро мы встретимся снова, — ответил Лавров и крутанул руль влево.

Машину занесло — под колесами зашуршал лед. Мелкие обломки, вылетевшие из-под колес машины, ударили в стекло барака, разбив его вдребезги. Двигатель натужно загудел, затрещали колодки. Но Лавров не спешил сбавлять скорость, хотя и понимал, что, если этого не сделать, «УАЗ» может заглохнуть. Но другого выхода десантнику не оставалось: если ехать медленно, корейцы успеют перекрыть выезд из поселка.

— Кажется, сейчас станем. — Старлей прислушивался к захлебываниям движка.

— Главное, выехать из поселка, а там разберемся.

— А вы хороший водитель, — не спуская глаз с дороги, произнесла Маша.

Но майор ей не ответил, слишком громко работал двигатель, да и напряжение было столь велико, что обращать внимание на посторонние вещи попросту не было времени.

Машина выскочила на площадь перед воротами. В прошлый раз Лавров не разглядел ее, а посмотреть было на что. Снег полностью расчищен, а вся она была замощена торцовыми спилами бревен, это придавало ей сказочный облик, невольно вспоминались немецкие сказки про пряничную избушку. Но в отличие от сказки, в реальности тут стояли только бараки, построенные на скорую руку корейскими лесорубами. Да несколько лесовозов-трейлеров с бревнами.

— А вот и ворота! — Лавров вдавил в пол педаль газа. — Держитесь. Сейчас их закроют.

«УАЗ» затрясло, по всему салону прошлась сильнейшая вибрация. Машину несколько раз тряхнуло, но двигатель продолжал работать. Барханов покосился на стрелку спидометра.

— Под сотню наберем, — упершись ногой в спинку сиденья, произнес он.

— Инструкторы в таких случаях говорят: «пристегнитесь», — крикнул майор и наклонился вперед, словно собрался намертво приклеиться к рулю.

Корейцы, дежурившие у КПП, засуетились. Несколько охранников бросились закрывать деревянные створки ворот — легкие, затянутые проволокой, были и так закрыты.

— Проскочим? — неуверенно спросил старлей.

— Конечно, куда мы денемся. — В отличие от Барханова, Лавров всегда был оптимистом.

Поняв, что опоздали с воротами, корейцы разбежались перед несущейся на них машиной. Звучали лишь одиночные выстрелы.

Но когда до КПП оставалось метров пятьдесят, на дорогу выскочил человек в кожаной куртке, став на пути несущегося «УАЗа». Батяня сразу узнал в нем испытателя Пожарского. Он хорошо запомнил его самодовольную физиономию еще тогда, в палатке, когда все сидели за столом. Правда, сейчас пилот выглядел не так жизнерадостно, его глаза запали, губы кривились в злобной, лишенной всякой жалости улыбке. Казалось, что он ополчился на весь мир, бросил вызов чужому везению и силе. Ствол его автомата медленно пошел вверх, нацеливаясь на лобовое стекло машины, несущейся прямо на него. Охрана разбежалась, попрятавшись за выступами домов. Из салона казалось, что поселок опустел и на всем белом свете остались только пилот и летящий на огромной скорости «УАЗ».

— Он что, камикадзе? — Барханов повел широкими плечами.

— Пригнитесь, он будет стрелять, — майор укрылся за приборной панелью и, придерживая одной рукой руль, продолжал вести машину.

Старлей и Маша спрятались за передними сиденьями, они почти сидели на полу.

Пилот прищурился, целясь в лобовое стекло автомобиля. Его глаза зло блестели, он пытался отыскать в салоне водителя, но видел только спинку сиденья. Отчаявшись, пилот нажал на спуск, стреляя наудачу. Затрещала автоматная очередь. Капот «УАЗа» покрылся десятками пулевых отверстий, лопнуло переднее колесо — машина вильнула влево, закружилась на заледенелом снегу.

Все произошло очень быстро: автомобиль на огромной скорости налетел на не успевшего отскочить пилота. Его тело, ударившись о решетку радиатора, подлетело, прогремело по крыше «УАЗа» и скатилось на землю. Майор выглянул в уцелевшее лобовое стекло:

— Сейчас врежемся.

Машину вновь занесло: переднее колесо было спущено, и «УАЗ» ехал, накренившись на левый бок. Автомобиль все же снес проволочные ворота, миновал КПП, выскочил на пустырь, но дальше он ехать уже не смог, подвел двигатель. «УАЗ» заглох всего в нескольких метрах за воротами. Прожектор с вышки пригвоздил лучом продырявленный пулями автомобиль, совсем близко послышалась корейская речь, от леса цепочкой бежали корейцы.

Охранники издалека осторожно стягивались к заглохшему на пустыре «УАЗу», обступая автомобиль со всех сторон. Через несколько минут вокруг автомобиля уже стояли десятки корейцев, держа под прицелом его пассажиров. Ситуация для десантников и Маши становилась безвыходной, все пути к отступлению и бегству оказались перекрыты.

— Вот и доездились, — старлей смотрел в окно, наблюдая за передвижениями корейской охраны.

— Что с нами будет? — Девушка забралась с ногами на сиденье и обхватила колени руками.

— Пока не знаю, но все будет хорошо, — прежняя убежденность майора улетучилась, и теперь он уже не выглядел таким уверенным.

— Будем сдаваться? — само собой вырвалось у Барханова. — Или…

Лавров опустил глаза, изучая взглядом рифленую поверхность резинового коврика. Он не желал верить в то, что все сложилось не по его плану. Удача была совсем близко, и оставалось только протянуть руку, чтобы ухватиться за нее.

— Всегда есть шанс.

— Ты командир, тебе и решать, я могу только советовать. — Старлей ожидал от комбата приказа.

Но майор не спешил отдавать поспешных распоряжений. Жизнь приучила его сражаться до последнего. Он не поддавался панике, не рисковал зря и не совал голову в петлю. Расчет плюс интуиция — вот что двигало им в бою. Ведь любая ситуация, какой бы неблагоприятной она ни была, может измениться. Всякая медаль имеет другую сторону.

— Майор! — Барханов тяжело Вдохнул.

— Попробуем прорваться, — твердо решил Лавров.

Старлей и не ждал от комбата другого ответа, поэтому сразу задал следующий вопрос:

— Как быть с девушкой? Вдвоем мы, может, и справимся, но с ней будет тяжело…

— С ней ничего не случится, — перебил его Лавров, — пока я жив, — тут же добавил он.

Барханов неуверенно пожал плечами: слова Лаврова не слишком ему понравились, как-никак, а старлей еще собирался вернуться домой.

— Я тоже не спешу на тот свет, — майор догадался, о чем подумал старший лейтенант.

За забором поселка послышался гул двигателей — вскоре на пустырь выехала тройка «уазиков». Корейцы расступились, освобождая проезд армейским машинам. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кто приехал.

— Они нас расстреляют, если мы не сдадимся, — залепетала Маша.

— Они нас и так убьют, — Лавров не желал ничего слушать, — лучше рискнуть…

— И куда ты хочешь бежать? — спросил Барханов. — Посмотри, вокруг пустошь, десятки корейцев. Как только мы попытаемся улизнуть, по нам откроют огонь.

— Может, ты и прав, но я не собираюсь сдаваться. — Майор напрягся, собираясь с силами. — Главное — добраться до пилорамы.

— А что там? — уже безразлично спросила девушка.

— Там стоит грузовик с оборудованием, — майор прикрыл глаза рукою, спасаясь от слепящего света прожектора, — на нем и уедем.

Это прозвучало так, будто разговор велся о стоянке такси. Маша опустила голову, положив лоб на колени.

— Идея неплохая, если знать, как ее осуществить. Как ты собираешься на нем уехать, его же охраняет с десяток человек? — в недоумении спросил старлей.

— Нет ничего невозможного. Кто, по-твоему, бежал от леса?

— Охранявшие грузовик? — неуверенно произнес Барханов…

— Вот-вот, больше некому.

Продолжить разговор десантники не успели. Из машины вышел Йон и, приложив ко рту мегафон, стал излагать свои требования:

— Выходить по одному, оружие на землю. — Его голос эхом летел над пустырем, пропадая в чаще леса. — Если вы не сдадитесь, мне придется открыть огонь на поражение.

Когда кореец закончил, его охрана принялась сужать кольцо вокруг автомобиля. Комбат понимал, что сейчас именно тот момент, когда можно попытаться прорваться к лесопилке, конечно, если сделать все быстро и неожиданно. Любое промедление может стоить жизни ему, Барханову и Ставропольской.

Лавров повернулся лицом к старлею, подмигнул, словно происходящее вокруг его мало волновало и он заранее был уверен в счастливом исходе.

— Дай мне сигнальную ракету, — произнес он.

Барханов, не задавая лишних вопросов, хотя их у него была целая куча, открыл рюкзак и отдал последнюю ракету комбату. Майор проверил свой автомат, потянулся к дверной ручке. И тут заметил, что корейцы занервничали. Высоко в небе послышался далекий стрекот, похожий на работу лопастей вертолета. Корейцы, обступающие машину кольцом, остановились, запрокинув головы. Из-за верхушек деревьев, рассекая винтами морозный воздух, вылетела «вертушка». Пронеслась над пустырем, зашла на поселок. Охранники сперва застыли на месте, словно парализованные, а когда «Ми-24», сделав круг над корейским гетто, вновь полетел в сторону пустыря, раздались крики. Охранники стали разбегаться, прятаться под стеной, забегали в ворота. Кто-то выпустил по вертолету автоматную очередь.

— Все-таки заметили наши две ракеты, — радостно выкрикнул Барханов.

— Бежим! — Лавров опустил дверную ручку, распахнул дверцу.

Пустырь стал похож на футбольное поле, по которому носились десятки корейцев, лучи прожекторов метались, разобрать, кто свой, кто чужой, было просто невозможно. Никуда не бежал только Ли Эр Йон — он стоял возле машины, орал в мегафон, призывая своих людей остановиться и успокоиться. Но его уже никто не слышал: вертолет напугал. Йон хватал корейцев за вороты ватников, указывая на «УАЗ» с десантниками, но те вырывались, с ужасом тыча пальцами в небо.

Воспользовавшись суматохой среди корейцев, десантники с Машей выскочили из машины и побежали к лесу. Майор все время оглядывался: он понимал, что, когда вертолет улетит прочь, корейцы бросятся за ними в погоню. Времени было в обрез, так как «Ми-24» уже летел над лесом, оставляя позади поселок лесорубов.

— Быстрее! — кричал Лавров.

Девушка, бегущая впереди десантников, споткнулась, потеряла равновесие и упала в снег. Барханов подхватил Машу, забросил на плечо, как мешок, и заспешил к лесу. Среди деревьев уже просматривались контуры «Урала», кузов, затянутый брезентом, и… силуэты охранников. Все-таки не все оставили пост. Прозвучал гортанный окрик, и почти сразу ударил автомат.

Лавров опустился на одно колено, хорошенько прицелился и выпустил ракету. Красный дымный шлейф дугой повис в воздухе, пылающая ракета упала на брезентовый тент машины. Материя вспыхнула, огненная дыра разрасталась. Корейцы, охранявшие груз, испуганно покосились на пламя, ведь под брезентом, помимо электронного оборудования и компьютерных плат, был и боекомплект, снятый с «Барракуды». Недолго думая, охрана бросилась врассыпную, оставив грузовик без присмотра, — на это и рассчитывал майор.

— Так вот зачем тебе понадобилась сигнальная ракета, — опуская девушку на снег, запыхавшись, произнес Барханов.

— В машину! — скомандовал комбат.

— Мы же взлетим на воздух. — Старлей завороженно смотрел на полыхающий тент грузовика.

— Потом разберемся, — тоном, не терпящим возражений, выкрикнул Лавров.

Барханов помог Ставропольской. Маша ступила на подножку, ухватилась руками за край кабины и нырнула внутрь, пропав в темноте.

— Я поведу. — Комбат обежал грузовик и сел на место водителя.

Барханов еще раз посмотрел на полыхающий брезент, перекрестился и приземлился рядом с девушкой.

— Мы горим? — разминая ушибленную ногу, спросила Маша.

— Славу богу, пока только горим, — недовольно пробурчал старлей.

— Что такое?

— Он пошутил, — успокаивая девушку, произнес майор.

Лавров лихорадочно перебирал руками по салону, пытаясь отыскать ключи от грузовика. Но ни в замке зажигания, ни в «бардачке», ни под сиденьями их не было. И он принялся вытаскивать провода из-под панели.

— Посмотри под козырьком, — сказала Маша, — мой дед всегда прятал их туда, — и Ставропольская оказалась права.

Майор благодарно улыбнулся, отметив про себя, что сразу отбросил этот вариант как слишком простой. Он повернул ключ в замке зажигания, «Урал» завелся сразу. Парторг выделил для перевозки лучшую машину из всех, что были в поселке. Комбат дал задний ход. Грузовик, ломая сухие ветки деревьев, выкатил на пустырь, сверкнули стоп-сигналы. Лавров повернул руль вправо, выводя грузовик на дорогу.

— Кажется, за нами погоня! — Барханов заметил два лесовоза, выезжающих из ворот поселка.

— Уйдем, — Батяня вдавил педаль газа в пол, — они даже бревна не успели отцепить.

Грузовик, переваливаясь по кочкам и ямам, выскочил на дорогу. Машина подпрыгнула, колеса точно вошли в колею, и тут же прекратилась невыносимая тряска. В кабине «Урала» уже было душно, дым от полыхающего брезента проникал в нее со стороны кузова. Майор приспустил боковое стекло, схватил ртом свежий воздух. Краем глаза заметил корейских охранников, бегущих по лесу наперерез.

Они заняли выгодные позиции для обстрела, за стволами деревьев, за снежными валами, и в любой момент были готовы изрешетить пулями грузовик с ценным грузом. Казалось, что проскользнуть сквозь такой кордон невозможно.

— Не рискнут, — сквозь зубы процедил майор.

Позади зазвучал звонкий голос Йона, усиленный мегафоном. Ли Эр Йон ехал на одном из лесовозов, пустившихся в погоню. Корейцы, державшие под прицелом «Урал», опустили автоматы и пропустили сквозь невидимую линию огня грузовик с грузом. «Урал» и два лесовоза выскочили на открытую дорогу, покинув территорию, прилегающую к корейскому гетто. Лавров бросил взгляд на зеркало заднего вида — поселок лесорубов исчезал за кромкой леса.

— Боится за оборудование, — ухмыльнулся Барханов.

— Что? — Девушка не могла поверить, что они все же проскочили сквозь десятки вооруженных охранников.

— Йон приказал своим людям не стрелять, это нас и спасло, — пояснил Маше старлей.

— Все это хорошо, но, кажется, мы забыли, что горит брезент, а под ним боекомплект с «Барракуды», — обеспокоенно произнес майор, — и еще за нами гонятся два лесовоза.

— Спасибо, что напомнил. — Барханов ни на секунду не забывал о полыхающем кузове «Урала».

— Срежешь тент ножом, иначе придется устроить корейцам бесплатный фейерверк.

Барханов кивнул, заложил руку за пояс и бережно достал десантный нож. Отполированный до блеска металл радовал глаз, девушке даже показалось, что перед ней маленькое зеркальце, а не острое лезвие. Маша, как завороженная, смотрела на холодное оружие — такого она раньше не видела, хотя Витя и показывал ей свою коллекцию охотничьих ножей.

— Нравится? — Старлей уже открыл дверцу, чтобы взобраться на крышу кабины.

— Еще бы. — Девушка не могла оторвать глаз от отполированного металла.

— Если я сумею вернуться, то подарю его тебе, — с этими словами Барханов подтянулся на руках и, махнув ногами, исчез за выступом крыши. Маша проводила десантника взглядом.

В сером трехэтажном здании, возвышающемся над городской площадью, было как никогда жарко — временный штаб по поискам пропавшего вертолета работал уже вторые сутки, не смыкая глаз. Военные дежурили на телефонах, принимая со всех уголков области информацию, которая хоть каким-нибудь образом могла бы прояснить судьбу сверхсекретного вертолета. Информация поступала различного рода — от поисковых групп, от добровольцев, принимающих участие в поисках, и даже от обычных сельских жителей. Поступали и звонки любителей-уфологов, по утверждению которых они видели в небе неопознанные летающие объекты. Все сообщения проверялись тщательным образом, но, как это часто случается, ни одно из них не несло в себе полезной для поисков информации.

Узкие коридоры, пронизывающие насквозь здание, полнились звуками шагов — из одного конца в другой курсировали офицеры, в кабинетах пищали телефоны внутренней связи, сопровождаемые треском факсов и жужжанием копировальных машин. Военные, эмчеэсовцы переговаривались между собой — кто-то пожимал плечами, разводя руками, и изображал на лице недоумение, кто-то, наоборот, кивал, показывая последние сводки из района пожара.

По местному телевидению каждые полчаса прокручивали информацию с номерами телефонов штаба. Телесообщение было составлено грамотно, в нем ни слова не говорилось о «Барракуде», просто сообщалось, что с экранов радаров пропал один из вертолетов военной части, помогавший в тушении таежного пожара, и предлагалось всем, кто видел или слышал об этом происшествии, помочь в поисках.

В отличие от нижних этажей здания, на верхнем было довольно спокойно. За массивной звуконепроницаемой дверью, обтянутой кожей, проходило экстренное совещание. Здесь собралась почти вся верхушка области: гражданская, военная, силовики. Начштаба округа, губернатор, мэр города, начальники управлений ФСБ и МВД: напряженные лица, тяжелые вздохи. Стол, напоминающий по форме огромный бублик, занимал почти все пространство небольшого зала для совещаний.

— В двадцать пятом квадрате обломков не обнаружено, хотя остается вероятность того… — устало говорил докладчик от МЧС.

— Что еще? — Генерал, восседающий во главе стола, прервал молодого полковника и обвел взглядом присутствующих.

— Товарищ генерал, наши люди прочесывают территорию, прилегающую к озеру, но глубокий снег…

— Это то озеро, на поверхности которого были обнаружены пятна от масла?

— Да, — сглотнув слюну, произнес представитель МВД.

— Продолжайте поиски.

Двое военных озвучили еще несколько сообщений, но, по мнению генерала, ни одно из них не несло ценной информации.

— Это все на данный момент? — Начштаба генерал Леонов подвинул к себе стакан с водой.

— Есть и другие сообщения, но я думаю, что мы не должны терять на них времени, — произнес майор из ГРУ, — на мой взгляд, лучше сосредоточиться на районе, расположенном южнее.

Генерал сделал пару глотков, отставил стакан на край стола. Присутствующие опустили головы, будто задумались над следующими своими сообщениями, а у каждого из них их была целая папка. Но так никто и не решился озвучить свою информацию, посчитав ее лишней.

— Хорошо, как я понимаю, ничего стоящего больше нет. — Генерал сделал ударение на последнем слове и облизал влажные губы. — Андрей Викторович, вам слово.

Мэр города, пожилой, но довольно моложаво выглядевший мужчина, поправил растрепанные волосы, прошелся пальцами по пробору и посмотрел на свое расплывчатое отражение в циферблате часов. Скрестил ноги под стулом, как это он всегда делал при разговоре, подался вперед, словно хотел забраться на стол с ногами.

— Сообщений много, — хорошо поставленным голосом произнес он.

— Да, да! — Леонов рассеянно пробежался взглядом по столу, пытаясь отыскать стакан с водой.

— Пропал Ставропольский.

Андрей Викторович не стал рассказывать присутствующим, кто этот человек, так как эта фамилия была у всех на слуху и человек, которому она принадлежала, не нуждался в дополнительной рекламе.

— Хм, интересно, — генерал наконец нашел свой стакан, — может, уехал по делам?

— Навряд ли, — мэр вновь посмотрел на свое отражение в циферблате часов и, удостоверившись, что с его прической все в порядке, продолжил: — Мобильник не отвечает, охрана не знает, где он. Хотя бизнесмен всегда ставит своих людей в известность. И еще…

— Какое это может иметь отношение к делу? — спросил генерал.

Андрей Викторович скрестил руки и выставил их перед собой, демонстрируя присутствующим золотое кольцо с вставленным в него бриллиантом.

— Он был в числе приглашенных на испытания вертолета «Барракуда», — произнес он, — после чего пропал. К тому же вместе с ним исчезли его внучка и телохранитель.

— Я думаю, это похищение с целью выкупа, — недолго думая, констатировал генерал. — Да, надо в этом разобраться, — Леонов поднялся с места и подошел к окну.

В тесном зале воцарилось молчание — каждый задумался о своем участке работы. Генерал со скучающим видом отдернул бледно-желтую штору и посмотрел на улицу через запотевшее окно.

«Куда же подевался вертолет? Как сквозь землю провалился. Да еще и Ставропольский исчез. Черт знает что», — Леонов тяжело вздохнул.

В дверь неожиданно постучали, присутствующие в зале обернулись.

— Входите! — Генерал нехотя вернулся на свое рабочее место.

Под десятками пристальных взглядов в зал вошел молодой лейтенант-связист. Он вытянулся стрункой, козырнул:

— Разрешите доложить, товарищ генерал.

— Докладывайте, — тоном надежды ответил генерал.

Радист сделал несколько шагов вперед, остановился напротив длинного стола, бросил взгляд на портрет президента, оправленный в серебристую рамку. Тот словно подмигивал ему, приглашал к разговору.

— Поступило сообщение, что над корейским поселком замечены две сигнальные ракеты, — произнес лейтенант, — поисковый вертолет, направившийся проверить причину их запуска, был обстрелян с земли охраной. Корейская рация молчит. Из-за нехватки топлива вертолет возвращается на базу.

— Немедленно проверить все на месте, — недолго думая, приказал Леонов, — как только что-нибудь прояснится, доложить лично мне.

— Есть, товарищ генерал.

Старлей, сжимая в зубах лезвие десантного ножа, упорно взбирался на кузов «Урала». Холодный острый металл резал губы, давил на десны, Барханов уже чувствовал во рту вкус крови. Он видел окружающий мир, словно смотрел современный боевик, где, как в калейдоскопе, проносятся десятки пестрых кадров. Мелькавшие перед его глазами деревья, снег, лесовозы с корейцами, дорога сливались в одну расплывчатую картину, и разобрать, где и что, было просто невозможно. Единственно реальными оставались «Урал» и полыхающий тент. От дыма сильно кружилась голова, тошнило, но десантник был хорошо тренирован, умел терпеть.

Старлей оттолкнулся ногой от кабины, ухватился руками за дугу кузова, подтянулся. В лицо Барханову тут же ударила снизу струя темно-серого дыма — рассмотреть, что перед ним, он не мог, дальше пришлось двигаться вслепую. Десантник закашлялся, прикрыв раскрасневшиеся от едкого дыма глаза веками.

— Ты там живой? — изнутри грузовика послышался голос майора, еле различимый за шумом двигателя и свистом ветра.

— Вроде да! — пробираясь сквозь туманную завесу, крикнул старлей.

— Срезай тент, а то взлетим на воздух.

— Если не упаду…

Машина наскочила на неровность — грузовик качнуло. Более-менее ровная дорога сменилась извилистой и неровной. «Урал» затрясся, как самолет, попавший в воздушную яму, — заскрипели, зазвенели сочленения.

Десантник чуть не свалился на дорогу, но все-таки сумел удержаться на дугах. Часть пылающего брезента сорвалась в кузов. Дым пошел гуще. Грузовик преодолел опасный участок дороги, выскочил на открытую местность, лес остался позади. Порыв ветра, задувший откуда-то сбоку, на время разогнал облако дыма. Барханов смог рассмотреть брезент, точнее, то, что от него осталось. Материя уже не пылала, а дымилась, лишь в некоторых местах еще виднелись языки пламени.

Дверка одного из лесовозов приоткрылась, на подножку выбрался Йон, он держался одной рукой за кронштейн зеркала, в другой сжимал мегафон.

— Останови машину, — во все горло орал он, — иначе откроем огонь на поражение.

Но майор не слушал парторга, он знал, что все козыри в его руках: корейцы не откроют огонь до тех пор, пока в грузовике находится боекомплект, снятый с «Барракуды». Но было, как всегда, несколько «но» — могли стрелять по колесам. Или же найдут способ перекрыть дорогу впереди — мало ли здесь объездов, о которых он сам не подозревает? А до города было часа три езды, не меньше. Батяня прекрасно понимал сложившуюся ситуацию и тянул время, надеясь на везение.

Старлей нырнул в кузов через прожженную дыру в брезенте, схватился за рифленую рукоять ножа. Острое лезвие срезало ремни, которыми крепился брезент, обгоревшие и еще полыхающие куски материи срывались, улетали на дорогу. Голыми руками Барханов хватал горевшие в кузове обрывки, выбрасывал их. На счастье огонь не успел проникнуть внутрь ящиков — боекомплект и оборудование, снятые с вертолета, так и остались нетронутыми.

Барханов сбросил на бегущую под колесами дорогу последний кусок брезента, осмотрелся в кузове и, удостоверившись, что огня больше нигде нет, залег за ящики с эмблемой Красного Креста.

— Остановитесь, иначе мы откроем огонь! — прокричал в мегафон Йон.

Автоматная очередь прошла высоко над машиной.

— Пошел в задницу, — выкрикнул старлей и завел руки за голову.

Он посмотрел в звездное небо. Все в один миг стало спокойным и безмятежным. Барханов уже не слушал призывы Йона, рев двигателей, скрипение тормозов, корейскую брань, доносившуюся с лесовозов, он просто лежал и смотрел на мохнатые, налившиеся ярким светом звезды.

Из двери кабины показалось лицо комбата.

— Ты чего молчишь? — крикнул майор. — Мы уже по тебе успели соскучиться.

— Мне и тут хорошо, нет сил обратно в кабину возвращаться, — ответил старлей.

Вновь прогремела очередь, на этот раз стреляли уже не поверх машины, а по снегу, примериваясь к колесам. Послышалось шипение.

— Не хочу портить тебе настроение, но нам прострелили колесо, — слова Лаврова звучали как приговор, — компрессор еще потянет подкачивать одну-две дырки, но когда они изрешетят всю резину…

— Ты всегда умел подбодрить. — Барханов криво усмехнулся.

— У меня есть план!

Старлей глубоко вздохнул и хотел уже было ответить комбату, что он обычно отвечал в таких ситуациях, как заметил в небе вертолет. Его бортовые огни гармонично сливались со звездным покрывалом неба, и если бы не стрекот винтов, Барханов бы вообще не обратил на них внимания.

— За нами прилетели! — радостно воскликнул он.

— Кто? — Лавров не видел вертолета из кабины — не позволял ограниченный обзор.

— «Вертушка», — приподнявшись на локтях, крикнул старлей, указал рукой в небо.

«Ми-24» пронесся над полем, сделал круг над лесом, будто присматривался к здешней местности, и завис над дорогой, став на пути у несущегося по ней кортежа из трех многотонных машин.

— Ничего себе. — Маша аж взвизгнула, увидев прямо по курсу винтокрылую машину.

— В нас целятся. — Майор через лобовое стекло смотрел на спаренную пушку «Ми-24».

Барханов встал в полный рост и, ухватившись правой рукой за дугу, чтобы не вывалиться за борт, другой стал подавать сигналы пилоту.

Расстояние до «вертушки» с каждой секундой катастрофически сокращалось — триста метров, двести…

Вспыхнув посадочной фарой, «Ми-24» сумел различить в сумраке дороги мужчину в форме российского десантника, махавшего рукой и показывавшего себе за спину. Пилот не сразу понял, чего тот хочет, но как только рассмотрел его одежду, тут же дернул рычаг управления на себя — «вертушка» словно отпружинила от невидимой поверхности и поднялась над дорогой, пропустив под собой многотонный грузовик с оборудованием. Зазор между «Уралом» и «Ми-24» был настолько мал, что Йону показалось — шасси чиркнули по крыше кабины.

Как только грузовик проскочил под вертолетом, пилот принял в сторону и снова снизился. Раздался треск пулеметной очереди — перед лесовозом поднялись фонтанчики снега. Это был предупредительный выстрел. Пилот еще не разобрался в ситуации, единственное, что он понял: кто-то преследует машину с десантниками. Водитель лесовоза, пожилой кореец, не решился испытывать судьбу дальше, надавил на тормоз: колеса заскользили по обледеневшей дороге.

Одна из металлических цепей, удерживающих аккуратно уложенные в плеть бревна, неожиданно разорвалась. Хвосты бревен разъехались, чертили снег за машиной, поднимая белую пыль. Конструкция стала непрочной, и теперь могла рухнуть как карточный домик, стоило только машине наехать на неровность. И без того верхние бревна соскальзывали с нижних и в любой момент могли посыпаться на дорогу.

Водитель лесовоза, идущего сзади, сразу же заметил цепь, тянувшуюся за грузовиком. Он всмотрелся в снежное облако, ожидая увидеть худшее, и не ошибся.

— Почему сбросил скорость? — спросил его Йон.

— Бревна разошлись, — сглатывая слюну, произнес водитель.

— Жми на тормоз, — закричал парторг.

Случилось то, что и должно было случиться на плохой дороге, — переднее колесо лесовоза вскоре попало в яму, грузовик качнуло. Бревна, повинуясь земному притяжению, одно за другим покатились на спрессованный снег. Встречаясь с дорогой, они улетали в снег, катились навстречу лесовозу, идущему следом. Цепи, до недавнего времени стягивающие бревна, теперь звенели, волочась за трясущейся машиной.

— Прыгаем, — водитель открыл дверцу, не спуская ноги с педали тормоза.

Парторг выхватил пистолет:

— Объезжай!

Парторг не успел схватить плечо водителя: за распахнутой дверцей мелькнул и тут же исчез в снегу черный ватник. Йон перехватил руль, перебрался на место водителя. Лесовоз несколько раз тряхнуло — из-под задних колес вылетело, словно им выстрелили из пушки, бревно. Сквозь открытую дверцу в кабину врывался ветер — леденящий, вперемешку с мелким снегом. Ледяные кристаллики впивались в лицо парторга. Кореец морщился, отплевывался. Наконец, улучив момент, захлопнул дверцу.

— Десантники, чтоб их…

Над его машиной пронесся вертолет. Последнее, что он увидел в своей жизни, был окольцованный срез бревна, на огромной скорости приближающийся к лобовому стеклу машины. Парторг прикрыл лицо руками, будто мог этим уменьшить силу удара.

Бревно беспрепятственно пробило лобовое стекло, врезалось в живую плоть на уровне груди и буквально впечатало Ли Эр Йона в сиденье.

Пилот «Ми-24» кружил над дорогой. Внизу мелькали стволы деревьев, разбросанные по спрессованному снегу. Луч света прожектора выхватил из темноты два замерших корейских лесовоза. Пилот довернул влево, завис над «Уралом». Возле него стояли двое десантников и девушка. Пилот связался со штабом и, получив «добро», пошел на посадку.

Дежурный офицер принял от двух десантников документы, вложил в них пропуска и подсунул под стеклянную перегородку. На турникете загорелась зеленая лампочка. Старлей и майор заспешили к лифту. Указательный палец старшего лейтенанта Барханова коснулся пухлой кнопки, напоминавшей пуговку, — загорелась бледно-желтая лампочка. Вверху раздался характерный щелчок — кабина лифта медленно поползла вниз. Дежурный проводил взглядом двух мужчин, исчезающих за сдвигающимися створками лифтовой кабины.

— Устал как черт. — Майор Лавров не сводил глаз от миниатюрного электронного табло, светившегося над кнопочной панелью. — Снова пришлось за рулем сидеть, когда тебя из госпиталя забирал.

— Еще и рука под гипсом болит. — Барханов повел плечом, поправляя сползающую на бок лямку.

— И угораздило же тебя сломать.

— Даже не заметил, как. С кем не бывает, — старлей загадочно улыбнулся, — до свадьбы заживет.

На табло высветилась цифра последнего этажа. Лавров повернул голову, с удивлением посмотрел на Барханова. Глаза старлея ему не понравились, Барханов смотрел так, словно его застали за непристойным делом.

— Какая еще свадьба? — строго спросил майор.

— Потом расскажу, сейчас времени нету. — Барханов вышел из лифта, первым ступив на красивый узорчатый ковер, простилающийся по всей длине коридора.

— Погоди, какая свадьба? — Лавров двинулся вслед за своим товарищем.

Старлей ускорил шаг, целенаправленно двигаясь к двери, находившейся в конце коридора. Лавров размашистыми шагами настиг Барханова и опустил правую руку на плечо, на котором белел плотный слой марли, поддерживающий сломанную руку.

— Все некогда было рассказать. — Барханов смотрел в сторону.

— Свадьба так свадьба, — без особого энтузиазма произнес майор. — Приглашаешь? — криво усмехнулся комбат.

— Ты же даже не спросил, кто моя невеста, — настороженно напомнил старлей.

Майор подмигнул Барханову:

— Не знаю, как тебе, но мне кажется, что Мария Барханова как-то не звучит, Ставропольская в здешних краях куда звучнее.

С этими словами Лавров отдернул руку с плеча товарища, подошел к двери.

— Так ты знал и молчал? А я-то все думал, как тебе сказать, объяснить… — Старлей смотрел под ноги, на узорчатый ковер.

— Нас ждут. — Лицо комбата сделалось серьезным, прежняя улыбка сошла с его губ.

Десантники миновали приемную и вошли в просторный кабинет — узорчатый ковер сменился скрипучим, рассохшимся паркетом. В воздухе пахло резким, режущим ноздри табачным дымом. Майор и старлей прищурились — солнечные блики, преломляющиеся в неровном, волнистом стекле окна, резали глаза.

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Здравия желаю! — раздался звонкий голос. — Присаживайтесь.

Майор в ярком слепящем свете не мог рассмотреть лицо, лишь генеральские звездочки искрились и переливались золотом на солнце.

Генерал жестом указал на два кресла, десантники сели. Их глаза уже успели привыкнуть к яркому свету, и теперь они могли видеть не только лицо генерала, но и интерьер кабинета: длинный дубовый шкаф, стол размером с полигон, портрет главнокомандующего…

— Меня не беспокоить, — произнес хозяин кабинета в микрофон селектора, — я рад, что могу лично вас поблагодарить, — генерал отложил на край стола авторучку. Добродушное лицо, покрытое морщинами, светилось от счастья: — Закурите?

В руке Леонова появилась пачка.

— С удовольствием, товарищ генерал, — майор вытащил из картонной пачки две папиросы.

Генерал сам поставил перед ними мраморную пепельницу с вмонтированной в нее зажигалкой.

— Может, по рюмочке, майор? — Леонов бросил взгляд на дубовый шкаф.

— Можно, товарищ генерал. — Лавров протянул папиросу старлею.

Десантники закурили.

— И как это ты, майор, сразу догадался, что все это корейцы затеяли? — разливая в рюмки хороший, дорогой коньяк, предназначенный специально для высоких гостей, спросил генерал Леонов.

— Ни о чем я сразу не догадывался, товарищ генерал. Постепенно… — Лавров пожал плечами. — Я сперва просто девушку спасти хотел. А уж потом…

— Ложная скромность десантникам не к лицу. — Генерал поднял рюмку и, облизнув пересохшие губы, выбрался из-за рабочего стола.

Десантники встали следом. Взгляд Леонова остановился на портрете президента — генерал глубоко вздохнул, как ныряльщик, готовящийся к погружению в воду, и, набрав в легкие побольше воздуха, произнес:

— Майор Лавров и старший лейтенант Барханов, — начал он свое обращение, — официальные награждения и благодарности еще будут, я в этом не сомневаюсь. А пока от меня лично… Благодаря вам раскрыта целая агентурная сеть, не одно десятилетие действующая на территории Российской Федерации. За последние годы корейские агенты отправили на родину много ценной информации, находившейся под грифом «секретно». И кто бы знал, что…

Генерал прервался, посмотрел на десантников, махнул рукой.

— Орлы, — с гордостью произнес Леонов, — за вас!

Мужчины выпили. На некоторое время в кабинете воцарилось молчание. Генерал повторно наполнял рюмки, а майор со старлеем изучали неровные стыки паркетных половиц. Когда все было готово, Леонов закурил и достал из ящика стола канцелярскую папку:

— Вам было известно, что Ставропольский воевал в Корее?

— Он сам об этом нам сказал, товарищ генерал, — ответил Лавров, — так что оставалось только сопоставить факты. Жаль, что я не сумел сделать это сразу.

— Снова скромничаешь, майор. Мол, и я не я, и хата не моя. Я думаю, вам нужно это знать. — Леонов открыл папку, достал несколько отпечатанных на принтере листов. — Только благодаря вам стало известно, что бизнесмен Ставропольский и пилот-испытатель были агентами КНДР.

Майор и старлей внимательно слушали генерала, не пропуская мимо ушей ни единого слова.

— Ставропольский был завербован спецслужбами Ким Ир Сена во время войны в Корее «на компромате» и стал законсервированным агентом КНДР. Именно корейские коммунисты потом и посодействовали становлению его бизнеса. Ему они предлагали выгодные контракты. План передачи вертолета придумали не они, а сам Ставропольский. Эта операция готовилась несколько лет, парторг Йон, подручный бизнесмена, продумал все до мелочей. Был подкуплен даже пилот-испытатель «Барракуды». Правда, всех денег ему так и не заплатили.

— Я об этом догадывался, товарищ генерал, — Лавров покачал головой, — но никак не мог связать все воедино.

— Наша контрразведка долгие годы ломала голову, искала канал утечки секретной информации — искали среди своих, даже проверяли их на детекторе лжи, — понизив голос, произнес генерал, — однако все оказалось куда сложнее и проще одновременно: за всем стоял влиятельный и могущественный Ставропольский. Его длинные руки дотянулись и до Минобороны, и до ФСБ. Повсюду у него нашлись свои люди, сливающие за деньги государственные тайны. С вертолетом «Барракуда» произошло то же самое. Как только руководство КНДР узнало о создании нового сверхсекретного вертолета, в котором использованы последние достижения наших ученых и авиаконструкторов, оно захотело им завладеть, — генерал спрятал листы обратно в папку и запер ее под замок, — а потом Ставропольский сам предложил свои услуги. Дальше вы все знаете сами.

— Товарищ генерал, а что будет с разобранным вертолетом? — поинтересовался старший лейтенант Барханов.

— Специалисты из конструкторского бюро обещали восстановить машину за два месяца. Наше счастье, что все платы, микросхемы, вооружение остались в целости и сохранности. — Генерал поднял рюмку: — Десантники, выпьем на прощание!

Мужчины выпили.

— Мы можем идти, товарищ генерал? — осторожно спросил Барханов.

— Разве вы куда-то спешите? — Леонов бросил мимолетный взгляд на бутылку армянского коньяка и прищурился.

— Понимаете, товарищ генерал, — голос майора слегка дрогнул, но тут же вновь зазвучал ровно, — сегодня у старшего лейтенанта Барханова свадьба.

Генерал понимающе кивнул, наполнил спиртным рюмки.

— Совет да любовь! Думаете, я не знаю, мне обо всем докладывают.

— Спасибо, товарищ генерал. — Старлей улыбнулся и осушил рюмку.

— Кстати, что с рукой, старший лейтенант?

— Да так, перелом, товарищ генерал, — отмахнулся Барханов.

— Споткнулся, упал, гипс? — Генерал улыбнулся. — Очнулся, свадьба?

— Вроде того, товарищ генерал.

Леонов собрал со стола рюмки, взял бутылку коньяка и спрятал все в шкаф.

— Думаете, так легко от дальневосточного гостеприимства отделаетесь? — Леонов ухмыльнулся. — Готовьтесь снова к нам на испытания приехать, как только вертолет в порядок приведут.

— Будем рады, товарищ генерал, — пообещал комбат.

Десантники пожали протянутую генералом руку и покинули теплый, уютный кабинет. Уже в лифте Барханов спросил:

— Откуда ты знаешь, что у меня свадьба сегодня?

Лавров запустил руку в карман, достал пару билетов на поезд: внизу каждого была пробита дата отправления.

— Если билеты на десять вечера, а завтра мы вылетаем транспортником в Астрахань, то, по логике, свадьба должна быть сегодня. В часов этак десять-одиннадцать. Загс, праздничный стол…

— Все точно, только без танцев и музыки, — старлей аккуратно приподнял загипсованную руку и посмотрел на циферблат часов, — думал, все для тебя сюрпризом будет.

Пять легковых машин катили по главной улице города. Никаких шариков, ленточек и цветов. Прохожие на тротуаре остановились поглазеть на странный свадебный кортеж, подъезжающий к белому зданию загса. Длинный черный лимузин, возглавляющий свадебную процессию, свернул на узенькую улочку, сделал круг вокруг фонтана и притормозил возле крыльца загса.

Дверка открылась, первым вышел старший лейтенант Барханов. В черном костюме и пестром галстуке он чувствовал себя неуютно, привыкнув к строгой военной форме. Тоненькая рука невесты, появившаяся в проеме открытой двери, коснулась грубой мужской. Старлей помог девушке в темном платье и туфельках на высокой шпильке выйти из машины.

— Ну что, молодые, пошли! — Майор поправил сбившийся на широких плечах парадный китель.

— Вам форма идет больше, чем ему гражданское. — Маша грустно улыбнулась и взяла под руку Барханова.

— В самом деле? — Лавров рассеянно осмотрел Барханова с ног до головы.

— Она так шутит, мы же с тобой договаривались, Маша. — Старлей строго посмотрел на девушку.

Когда к белому зданию подъехали остальные машины и у крыльца собрались все немногочисленные приглашенные, жених и невеста заспешили в загс. Пожилая полная женщина в бирюзовом платье зачитала текст, который произносят в подобных случаях.

— Согласна ли ты взять в мужья… — эхом разносилось по мраморному залу загса.

Расписавшись, молодожены направились в дорогой ресторан в центре города. Все было по высшему разряду — длинный стол с дальневосточными деликатесами, услужливые официанты, только сцена для оркестра пустовала, да и гостей было совсем немного… А вот денег было вбухано достаточное количество, это чувствовалось.

— Угощайся, Андрей. — Маша заметила, что Лавров так и не притронулся к еде.

— Мне с товарищем переговорить надо, — тихо, чтобы не слышали гости, произнес он, — одолжишь жениха на пару минут?

Барханов с Лавровым пробрались через пустой ресторанный зал, с трудом прошли вдоль узкого прохода между составленных столов и кресел. Со стороны застолья звучали негромкие голоса гостей, никаких тебе тостов или свадебных песен. В общем, все не так, как на любой другой свадьбе. В холле курили несколько человек гостей. Десантники обменялись взглядами и скрылись за дверью туалета.

— Покурим? — Лавров достал из кармана пачку сигарет.

— Почему бы и нет? — Барханов пожал плечами и сжал пальцами фильтр.

В тусклом свете лампочек щелкнула зажигалка. В одной из кабинок послышался звук спускающейся воды. Майор опустился на край умывальника, посмотрел на раскрасневшегося от жары старлея.

— Может, ты наконец все мне объяснишь? — несколько растерянно спросил комбат.

— А что тут объяснять, ты, наверное, и сам все понимаешь? — Барханов жадно затягивался табачным дымом. — У тебя, майор, мысль работает быстрее моей.

— Кажется, я тебя понял только сейчас. — Лавров опустил глаза, разглядывая рифленую плитку.

— Что-то ты погрустнел. — Старлей заметил смену в настроении своего командира.

Батяня окунул окурок в воронку умывальника, скрестил ноги. Взгляды десантников встретились.

— Тебя будет не хватать. — Майор тяжело вздохнул. — Когда напишешь рапорт на увольнение?

— С чего ты взял? — Барханов улыбнулся.

— А как же? Семья, дом, жена…

— Неужели ты не догадался, Андрей? — Старлей подмигнул своему отражению в зеркале за умывальником.

— О чем? — Лавров насторожился.

Барханов затянул расслабленный галстук, с важным видом стряхнул с плеча несуществующие пылинки и хотел заложить руки за спину, но тут же вспомнил, что на правой руке у него гипс.

— Маша, конечно, красивая, — говорил майор, — к тому же богатая. Мечта для любого нормального парня. Чего еще желать от жизни? В ВДВ не разбогатеешь.

— Как тебя понимать? — с нарастающим удивлением спросил старлей.

— Понимаю, деньги для тебя не главное…

— Ставропольский погиб. Но, как оказалось, больше половины своих активов он еще раньше переписал на внучку. Однако все дело в том, что, по завещанию, она может распоряжаться наследством только при одном условии, — старлей сделал ударение на последнем слове.

— При каком таком условии? — Батяня не на шутку задумался.

— В том случае, когда она выйдет замуж, — не сказал, а выстрелил Барханов, — до этого момента активами распоряжаются его компаньоны. Представь, много ли останется от ее состояния? Отсюда и спешка. Маша прямо меня попросила сделать одолжение. Деньги предлагала, я не взял.

— И вся эта свадьба лишь…

— Именно. — Старлей ухмыльнулся.

— Но тебе она нравится? — не унимался Лавров.

— Мне всегда нравились красивые женщины, — произнес он, — но ни на одной я не женился. Я и Родину люблю. Все люблю по-разному, по-своему.

Майор не знал, что ответить, — смотрел на Барханова. Ведь он мысленно уже успел попрощаться со своим боевым товарищем, а тут такой поворот событий.

— Отбудем номер за свадебным столом, и домой, — старлей дружески похлопал по плечу Лаврова, — служба для меня главнее всего, ни на что не променяю, а бабы подождут.

— Ну ты даешь, а я уж было…

В дверь постучали:

— Вы куда пропали? — послышался голос Маши.

— Пошли. — Лавров выбросил окурок.

На губах Маши Ставропольской играла грустная улыбка, походившая скорее на ухмылку.

— Рассказал? — Девушка бросила взгляд на «мужа».

Десантники переглянулись, поняв друг друга без слов.

— Он и сам все понял без меня, — ответил Барханов.

— Я и не сомневалась. — Маша поманила десантников к пустующему гардеробу, расстегнула сумочку и положила на стойку перед каждым по пухлому конверту.

— Что это? — строго, как простую девчонку, спросил комбат.

— Деньги, те, что вам дед обещал за мое освобождение.

— Ничего ты не поняла, — вздохнул Барханов.

— Вы же слово свое сдержали. Я бы больше предложила, но уже знаю, вы лишнего не возьмете, а по десять тысяч вы заработали.

— Девочка, — Лавров мягко отодвинул деньги, лежавшие возле него, — не обижайся, но этих денег мы взять не можем.

— А ты? — глянула Маша на Барханова.

— И я, — старлей тоже отодвинул пачку, — больше к этому вопросу не возвращаемся.

— Пошли, выпьем немного, перекусим, а то на поезд опоздаем. — Лавров подтолкнул старлея к входу в зал и прошептал на ухо: — Уйдем потом незаметно.

На перроне было, как всегда, многолюдно — толпы прибывших в город людей двигались по платформе вдоль новенького, выкрашенного в серебристый цвет экспрессного поезда. Из динамиков, закрепленных под сводами крыши, лился приятный женский голос, вещающий о скором отправлении «Дальневосточной стрелы». Дорога десантников ждала, по местным меркам, недолгая, в семь утра поезд делал первую остановку. И там их должна была забрать машина, доставить на военный аэродром, откуда днем вылетал транспортник в Астрахань.

Возле касс толпились пассажиры — возгласы, крики вперемешку с матом смешивались со звонким голосом диспетчера. Касса работала всего одна, кассир не спешил. Сквозь плотную очередь, выстроившуюся у окошка, пыталась пробраться старушка. Оставив у стены пузатый клетчатый рюкзак и несколько толстых пакетов, она пыталась подойти к кассовому окошку.

— Да мой поезд прямо сейчас отходит, — говорила она, — вы же на завтра берете, успеете…

Взвинченные ожиданием пассажиры толкались, пихались локтями, не подпуская бабку к кассирше, отделенной от толпы толстым стеклом. Отчаявшись, старушка вернулась к вещам, присела на свой рюкзак. Смахнула набежавшие на лоб капли пота, тяжело вздохнула и посмотрела на зажатый в руке паспорт с вложенными в него деньгами.

— Помочь, мать? — Высокий стройный мужчина в форме десантника подошел к ней.

Старушка подняла глаза, морщинистое лицо расплылось в улыбке.

— Спасибо, сынок, но я и сама управлюсь, — тихо, словно извиняясь, ответила она.

Майор подошел к Барханову, бросил мимолетный взгляд на огромный рюкзак и на пакеты, набитые до самого верху.

— Куда едем? — спросил Лавров.

— Во Владивосток, к внуку. — Старушка снова тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на длинную очередь, тянувшуюся к кассе.

— Я сам справлюсь. Через пару минут, подождите, — с этими словами Лавров отстранил Барханова, взял паспорт у старушки и растворился в толпе, словно фокусник, исчезнувший в густом облаке бутафорского дыма. Лишь только один раз послышалось:

— Эй, майор, для военных есть своя касса… — но наглый голос быстро смолк.

Старушка свесила голову, сцепила опустевшие пальцы, устало прикрыла глаза. Она не знала, сколько дремала и сколько прошло времени, но когда она открыла глаза, перед ней вновь стояли двое военных в голубых беретах.

— Вот, держите. — Майор разжал кулак: на ладони белел купейный билет.

— Да у меня же там на плацкарт деньги только и были.

— Плацкартных уже не было, — проговорил Лавров.

Старушка удивленно смотрела на прямоугольную бумажку, ее рука сама собой опустилась в пакет, вытаскивая потрескавшийся кожаный кошелек.

— Не надо, мать. — Лавров махнул рукой.

— Спасибо, сынок, — растерянно вымолвила пожилая женщина, все еще сжимая раскрытый кошелек.

Она пребывала в замешательстве, не зная, чем отблагодарить мужчину в форме.

Майор улыбнулся, подмигнул Барханову:

— Нам билеты вообще бесплатно достались. В СВ. В одном купе вдвоем с товарищем едем, скучать не придется.

— Да я ж в купе сроду не ездила, — старушка пожала плечами.

Старлей посмотрел на огромное электронное табло — вверху загорелось время отправления поезда:

— Нам и вам пора. Поможем вещи донести.

— Как мне с вами повезло. — Старушка открыла рюкзак. — Раз денег брать не хотите, может, баночку грибов возьмете?

— С удовольствием. — Старлей помог старушке встать.

Барханов с Лавровым подхватили тяжелые сумки и заспешили к поезду. Помогли старушке забросить вещи в купе. Заняв свои места в соседнем вагоне СВ, они выбрались на перрон, на котором по-прежнему толпился народ.

— Где же она? — Барханов осматривал поток людей, проносящийся вдоль поезда.

— Кого-нибудь ждете? — Старушка выбралась из соседней двери, она ежесекундно оглядывалась, будто ее вагон мог уехать отдельно от всего поезда.

— Девушку, — устало вздохнул старлей.

Старушка понимающе кивнула:

— Женщины всегда опаздывают, но обязательно приходят…

— А вот и она!

— Я же говорил, что придет.

— И я говорила, — вставила бабушка…

Маша бежала по перрону в окружении трех крепких мужчин, черные свободные пальто выдавали в них телохранителей. При виде десантников девушка сбавила шаг и пригладила растрепавшиеся волосы.

— Почему вы, даже не попрощавшись, ушли из ресторана?

— Мы думали, так будет лучше.

— Я же обещала…

— И я обещал, но чуть не забыл. — В руках старлея блеснуло лезвие десантного ножа. — Свадебный подарок. Держи.

Девушка поймала взглядом блик отполированного металла, прищурилась.

— Нож просто так не дарят, считайте, что я его у вас купила — я вам в дорогу поесть принесла и выпить.

— Только не говори, что сама готовила, не поверю, — ухмыльнулся комбат.

— Тут бутерброды со стола, мясо, коньяк…

Загудел поезд, перрон уже почти опустел. На подножке вагона появилась проводница. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы понять, что поезд отправляется. Маша буквально сунула в руки Барханову тяжелый сверток.

— Счастливой дороги! — крикнула вдогонку десантникам Маша.

Заскрипели колеса, загудел, завибрировал локомотив — поезд тронулся. Здание вокзала проплыло за окнами купе. Город вскоре сменился лесом. Десантники вернулись из коридора в купе.

— По сто граммов и спать. Или ты по-другому считаешь, комбат? — Барханов поставил сверток на стол, прикрыл дверь.

— Зря ты сверток взял.

— Ничего не зря. Должна же быть хоть какая-то польза от моей женитьбы. — Барханов разорвал плотную бумагу, разложил на столе завернутые в полотняные салфетки бутерброды, поставил бутылку коньяка.

Когда старлей развернул одну из салфеток, на стол выпали две пачки долларов.

— Я же говорил, зря ты пакет у нее взял. Придется назад везти, когда вновь на испытания «Барракуды» поедем.