— Я думал, Вы уже уехали, мистер Грант.

Диган посмотрел на шерифа Росса и улыбнулся ему. Он нагнулся вперёд, чтобы успокоить свою лошадь прежде, чем та встала бы на дыбы. Лошади породы паломино[1] не любят, когда незнакомцы встают слишком близко от них. Они ничего не имеют против выстрелов из револьвера, а вот против незнакомцев очень даже имеют.

— Я уезжаю сегодня. Просто хочу убедиться, что никто не откроет стрельбу прямо в церкви.

— Не беспокойтесь об этом. С враждой покончили ещё на прошлой неделе, когда счастливая парочка решила пожениться. Так Вы идёте на свадьбу?

Диган посмотрел на церковь, расположенную в конце улицы. Сегодня две семьи соединятся, Каллаханы и Уоррены были уже внутри здания. Туда стекались люди со всего города, чтобы засвидетельствовать это счастливое событие. И каждый из них пытался обойти стороной Дигана, который восседал на коне на середине улицы. В посещении свадебной церемонии не было чего-то неординарного, но он знал, что может повлечь за собой его присутствие. Да и он уже успел попрощаться.

Он отрицательно покачал головой в ответ шерифу.

— Незачем кому-либо нервничать в такой день, как этот.

Росс усмехнулся.

— Я думаю, люди Нэшарта знают Вас достаточно хорошо, чтобы исключить это.

— В том-то и беда. Они знают меня.

Росс немного покраснел. Такое приветливое отношение к Дигану с его стороны было странным. Обычно, как только шериф узнавал кто такой Диган, он тут же просил его покинуть город. Шериф Росс этого не сделал, но вероятнее всего из-за уважения к Закери Каллахану, который нанял Дигана чтобы сохранить мир, пока сын Закери не женится.

Конечно, свадьба не была на сто процентов гарантирована, так как невеста из семьи Уорренов выросла в роскоши на востоке страны, а выйти замуж ей предстояло за Хантера Каллахана, ковбоя, который родился и вырос в Нэшарте, штат Монтана, и которого она никогда не встречала. И Тиффани Уоррен определённо пыталась отделаться от навязанного брачного договора. Она даже устроилась на ранчо Каллаханов экономкой, чтобы найти способ покончить с многолетней враждой двух семей и не положить свою жизнь на жертвенный алтарь.

Тиффани понравилась Дигану с самого начала, потому что она напоминала ему о доме. О доме, в который он никогда не собирался возвращаться. Но он догадался, что она не была настоящей экономкой. Она так старалась быть чопорной, но у неё это не очень-то хорошо получалось. Элегантная и утончённая Тиффани то и дело проскальзывала в её поведении, хотя она и заставила его усомниться в своей интуиции, подружившись с поросёнком и сделав его своим домашним животным. Его догадка о происхождении Тиффани и заставила его отступить. К тому же, всё это вывернуло мир Хантера наизнанку. Неудивительно, что Хантер влюбился в свою будущую жену прежде, чем узнал кто она на самом деле.

Диган был нанят для того, чтобы сдержать кровопролитие между двумя враждующими семьями. Он справился, и теперь его работа была окончена. Настало время двигаться дальше.

Но шериф снова посмотрел в глаза Дигана тем же взглядом, которым смотрел несколько дней назад, когда набрался смелости попросить Дигана на время взять на себя его обязанности, пока сам шериф съездил бы на Восток, чтобы найти себе жену. Свадьба в городе, казалось, повлияла на всех одиноких мужчин, которые ринулись искать себе супруг.

А одиноких молодых женщин на Западе было не так уж много. Диган уже отклонил предложение шерифа и сейчас остановил его от повторной попытки, заметив:

— Если я когда-нибудь и стану шерифом, то это будет такое место, где никто не знает меня.

— Но одно Ваше имя заставляет неприятности держаться на расстоянии, — настаивал Росс.

— Нет. Моё имя притягивает неприятности. Вам это доподлинно известно, шериф. Пока вольные стрелки не изжили себя, найдётся какой-нибудь парень, желающий доказать, что он быстрее, чем я. А теперь ступайте или Вы пропустите церемонию. Я просто жду, чтобы увидеть как жених и невеста покидают церковь, а потом уеду.

— Что же, у Вас всегда здесь будет дом, если он Вам понадобится, Диган Грант. И моя работа, если захотите, тоже.

Диган почти улыбнулся, когда шериф отошёл от него. Никогда раньше он не желал где-либо осесть, до того, пока не приехал в Нэшарт. Конечно, раньше он никогда не останавливался на одном месте так надолго. И уж конечно работодатели ни разу не относились к нему в качестве члена семьи, как рассматривали его Каллаханы. Они выделили ему место за своим обеденным столом и даже спальню в их собственном доме. Обычно, работодатели желали видеть его как можно дальше от своих семей. Они никогда не общались с ним. Он даже рассматривал предложение шерифа, но очень недолго, потому что ему действительно нравились люди, живущие в городке, и ему будет жаль покидать их. Но то, что он только что сказал шерифу, было правдой. Теперь, когда проблема с шахтами в Нэшарте решена, а две враждующие семьи породнились через брак, здесь будет спокойно, возможно, даже навсегда. Но если он останется, ситуация может измениться.

Многие люди думали, что термин «миротворец» был неправильным для человека, который может выхватить пистолет быстрее, чем кто-либо другой. Однако если его выхватывали, пистолет становился мощным мотиватором. Он мог сохранить мир между враждующими сторонами, даже если его и не использовали вовсе. Вот кем был Диган — миротворцем. Ему не нужно было никого убивать; он вытащил пистолет лишь раз, чтобы разобраться с Роем Уорреном. Но тогда он еще не знал, что Рой был одним из братьев Тиффани.

Карета с открытым верхом ехала вниз по улице, и её сопровождали трое мужчин верхом на лошадях. Диган поехал в город с Каллаханами и предположил, что Уоррены будут уже внутри церкви, но, видимо, он ошибся. Невеста ехала с родителями, а ее братья — сзади кареты.

Фрэнк Уоррен замедлил ход, и карета остановилась. Тиффани встала и сделала изящный реверанс.

— Вы опоздаете на свадьбу, — заметил Диган.

Тиффани усмехнулась.

— Невестам это разрешается. Но клянусь, я не хочу, чтобы Хантер подумал, что я струсила. Я просто хотела выглядеть сегодня идеально ради него, и это заняло немного больше времени, чем я ожидала.

— И Вы в этом преуспели. Хантер — счастливчик.

Диган действительно завидовал своему другу. Тиффани — красивая женщина, а сегодня она выглядела так прекрасно в своем изысканном свадебном платье, которое она привезла из Нью-Йорка, и в кружевной вуали из тончайшей ткани.

— Вы уверены, что не хотите присоединиться к нам?

Он ездил на ранчо Уоррена вчера попрощаться и сказал Тиффани, что не будет присутствовать на церемонии бракосочетания.

— Я просто ждал, чтобы увидеть вас двоих, когда вы выйдете из церкви как муж и жена. А потом я сразу же отправлюсь в Калифорнию.

— Хантер сказал, что его отец пытался нанять Вас снова, чтобы Вы присмотрели за его сыном Морганом, пока будете в Бьютте. Но Вы туда не собираетесь, да?

— Там меня знают слишком многие. Я отправлюсь северным маршрутом, который проходит через Хелену. Закери хотел, чтобы я припугнул мальчишку, и тот отправился бы домой. Но это бессмысленно, если Морган все еще «болен» золотой лихорадкой.

— Я не могу сказать, что я не рада, что Ваша работа здесь закончена, — улыбнулась Тиффани.

— Вы сделали так, что никто никого не убил, а Хантер и я поняли, что мы были предназначены друг для друга, и поэтому я выражаю Вам свою сердечную благодарность.

— И я, — согласился Фрэнк Уоррен.

— Действительно, — добавила его жена Роуз. — Мои мальчики признались, что они боялись…

— Ма! — закричал Рой Уоррен.

— Что же, сдержанность на обоих фронтах оказалась благословением, — закончила Роуз.

Фрэнк прочистил горло.

— Я не думаю, что мистер Грант хочет, чтобы его сравнивали с благословлением, дорогая.

— Ерунда, — фыркнула Роуз. — Он знает, что я имела в виду.

— Мы должны идти, — сказал Фрэнк, указав на церковь.

Диган взглянул на улицу и увидел, как Закери Каллахан стоял около церкви и с тревогой оглядывался вокруг, а потом он жестом велел Фрэнку поторопиться.

Тиффани рассмеялась.

— Хантер, наверное, беспокоится. Или мой свекор! Берегите себя, Диган!

Она снова села. Карета тронулась, и три брата Тиффани кивнули Дигану на прощание.

Затем Тиффани вновь обернулась к нему:

— Если Вы когда-нибудь найдете такое счастье для себя, привезите свою жену к нам, чтобы мы смогли познакомиться с ней!

Диган чуть не рассмеялся. Только женщины могут думать, что лишь они способны сделать мужчину счастливым.

Диган понимал, что никогда не узнает этого наверняка, ведь женщины боялись его. Да и Тиффани тоже. И он понятия не имел, как это изменить, не разрушив своей репутации, так что он и не собирался пробовать.

— Эй, мистер, не может решить, куда идти?

Диган оглянулся и увидел незнакомца верхом на коне, ехавшего через центр города к нему. Он был одет в желтый дождевик, а на его бедре висел пистолет (довольно явный признак того, что парень готов ввязаться в какую-нибудь заварушку). Когда незнакомец подошел к нему, Диган увидел, что тот был молод, худощав, а кожа его была невероятно гладкой. Да такого и с девчонкой перепутать можно!

Диган мог бы не реагировать на ехидное замечание. Он мог просто проехать мимо и пропустить, как его успешно вступившие в брак друзья покидают церковь. Но он знал, что парни такого сорта, не любят, когда их игнорируют.

— Сколько тебе лет, малыш?

— Семнадцать, хотя это и не твоё дело, так что не называй меня малышом. Меня зовут…

— Мне не интересно.

Парень выглядел недовольным:

— В этом городе все такие сварливые как ты?

Сварливый? Диган поднял черную бровь. Его много как называли, но так ни разу. А парень остановил своего чалого коня в нескольких шагах от Дигана. По-видимому, ему было еще что сказать, и вокруг не было никого другого к кому обратиться, так как все кто шел на свадьбу, уже находились в церкви, и главная улица пустовала. Только лавочники все еще были в городе, и, по крайней мере, половина из них стоя возле окон. Незнакомцы не покинут этот город незамеченными.

Диган сказал себе, что не должен быть так подозрителен ко всем незнакомцам, что приближаются к нему, стрелок[2] это или нет. На Западе было много дружелюбных людей, а также дюжина весомых причин всегда носить при себе оружие. Не все были одержимы идеей сделать себе имя, соревнуясь с каждым быстрым стрелком, о котором слышали.

Поэтому Диган немного расслабился и спросил:

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Да. Слышал от старателей из Бьютта, что Диган Грант живет здесь.

— Он только что уехал.

— Значит, я его упустил?

— Зависит от того, что тебе от него нужно.

— Хм?

— Если ты жаждешь поединка с ним, то это твой счастливый день. Если ты хочешь его нанять, все равно этот день может считаться счастливым. Если у тебя какие-то другие причины, тогда, пожалуй, это не твой удачный день. Так что это?

— То есть ты знаешь, где его найти?

— Ты видишь его перед собой.

Парень довольно широко улыбнулся, заставив Дигана на мгновение задуматься, не подвело ли его чутье. Не подвело.

— Ровно в полдень, завтра, на этом месте, — сказал парень, все так же самоуверенно ухмыляясь.

Не требовалось никаких разъяснений. Большинство перестрелок один на один проводились в полдень — время суток, когда ни кому из стрелков не будет помехой слепящее солнце.

Диган глянул вверх, чтобы оценить положение солнца, перед тем как сказать:

— Сейчас достаточно близко к полудню, поэтому, если мы собираемся стреляться, давай сделаем это сейчас. Привяжи своего коня, если не хочешь, чтобы он поймал шальную пулю.

Диган подвел своего паломино к ближайшей коновязи, перед тем как спешиться и отпустить поводья. Парень следовал за ним и сделал то же самое, поэтому он не рассчитывал, что Диган выйдет из-за лошадей с вытянутым оружием.

Парень свирепо посмотрел на Дигана, медленно убирая руку подальше от своего револьвера.

— Как же тебе удалось заработать свою репутацию, если ты жульничаешь таким образом? — сплюнул он.

— Я убиваю мужчин, а не мальчишек. И это не жульничество, это сохранение твоей жизни.

Диган взял пистолет парня и разрядил его, высыпав патроны на землю, а потом вернул его пареньку.

— Но я вижу, до тебя еще не дошло. Мы все еще стреляемся. Если я выиграю, ты убираешься подальше и радуешься, что до сих пор дышишь. Звучит справедливо?

— Нет, черт возьми. Как насчет того, чтобы сделать это обычным способом, при свидетелях.

— Посмотри вокруг, тебя увидели. И я предлагаю тебе именно то, зачем ты пришел, шанс проверить кто из нас быстрее, без проливания крови на улице, и ты не обмочишь штаны от страха, думая, что можешь умереть. Если ты немного пораскинешь мозгами, то поймешь, что это на самом деле лучший способ проверить, кто быстрее. Ты будешь расслаблен, не будет страха, не будет потных ладошек, что может привести к неловкости. И ты все еще сможешь похвастаться победой, если выиграешь.

Диган снял куртку и повесил ее на луку седла. То, что он жил на Западе, не означало, что он должен отказываться от хороших вещей, к которым по жизни привык. Он, конечно же, от чего-то отказался, но не от того как привык одеваться. Его черная куртка была превосходно сшита, черный шелковый жилет, белая рубашка, сшитая из мягкого льна. Его черные ботинки были начищены, шпоры были не оловянные, а из настоящего серебра. А кобура для пистолета была сделана на заказ.

Он вышел на улицу подальше от перекрестка. Ему не хотелось, чтобы его друзья стали свидетелями этого, если выйдут из церкви раньше времени. Мальчик последовал примеру Дигана и оставил плащ со своим конем, перед тем, как установить дистанцию между ними.

Дигану стало интересно, делал он это раньше или это его первая перестрелка. Для таких парней было позором не выучиться на собственных ошибках и просто уехать домой. Может быть этот научиться, когда они закончат.

— Ты не собираешься вытащить патроны из своего пистолета, как сделал с моим? — нерешительно спросил парень.

— Нет. Помнишь, у нас есть свидетели? Я не убийца, просто быстрый стрелок. Давай, докажи, что знаешь, как это делать.

Еще несколько секунд прошло, пока рука парня не решалась выхватить оружие. Он все еще нервничал, несмотря на заверения Дигана. Диган видел, как дрожат у парня пальцы.

Наконец Диган вздохнул:

— Я даю тебе фору, первым вытащить оружие. В любое время, когда тебе удобно.

— То есть ты собираешься позволить мне выиграть.

— Нет, — Диган вытащил пистолет, потом очень быстро засунул его обратно в кобуру.

— Видишь? Теперь твоя очередь.

Парень попытался снова, но пистолет не хотел выскальзывать из кобуры раньше, чем у Дигана.

— Дело в том, парень, что также я не промахиваюсь, когда стреляю. Значит, мы уже закончили?

— Да, сэр.

— МАКС, просыпайся. Макс Доусон!

Темные глаза широко раскрылись, несколько раз моргнули, а лишь потом высмотрели в темноте привлекательную даму, которая стояла возле кровати.

— Не нужно кричать, Луэлла, особенно выкрикивать мое полное имя.

— Извини, милый, мне не пришлось бы кричать, если бы ты поднялся раньше. Я вообще удивляюсь, как ты можешь спать в подобном заведение со всеми этими стонами в предрассветные часы.

Макс ухмыльнулся:

— Пока ты молчишь и не против поделиться этой восхитительно мягкой постелью, все остальное звучит как шепот ветра.

— Странно, что при таком богатырском сне, тебя еще не поймали.

— Твоя дверь была заперта, не так ли?

— Конечно.

— И никто никогда не забирался через твое окно?

— Только ты.

— Вот видишь, идеально: безопасность и мягкая постель. Это единственное место, где я могу крепко поспать. В моем лагере в горах малейший звук, хруст сучка, меня разбудит. К тому же, меня никто не ищет в этих краях.

— Почему тогда ты захотел, чтобы я подняла тебя на рассвете, до того как помощники шерифа проведут утренний обход. Кстати, это было тридцать минут назад. Вот как долго я пыталась разбудить…

— Черт, почему сразу это не сказала! Я не люблю находиться в городе в светлое время суток.

— Но, если никто не ищет…

— Активно не ищут, но объявления о розыске распространились далеко на Север. Я их срываю, когда нахожу, но местный шериф развешивает вместо них еще больше. Ему, наверное, прислали целую кучу.

Макс выскользнул из-под одеяла полностью одетый, кроме пальто и шляпы, которые сейчас прихватил. Кобура с револьвером также не была снята. Луэлла не любила спать «по соседству с длинноствольным кольтом», хотя сама привыкла к револьверам и хранила маленький дерринджер, спрятанный в письменном столе для чрезвычайных ситуаций. Но кое-что заботило ее даже больше.

— Ты мог хотя бы снять свои чёртовы сапоги перед тем, как пойти спать, — сказала она, глядя на его потёртые ботинки, только что покинувши ее кровать.

ДИГАН смотрел на то, как мальчик уезжал из города. Он видел, как тот выходил из борделя. Если кто-то быстро вылезает через окна, это, как правило, означает, что скоро появиться человек с пистолетом в руке и начнет стрелять, но ничего подобного не произошло. Вместо этого красивая блондинка в нижнем белье появилась в окне, чтобы попрощаться.

Недолгая сцена была достаточно необычной, поэтому Диган присмотрелся лучше. Не то, чтобы он не всегда был в курсе того, что происходило вокруг него. Вообще-то в курсе всего он был, но, как правило, Диган сосредоточивал внимание только на том, что может быть опасным. Мальчик надел длинное пальто поверх черных брюк, а рубашка была не типичным дождевиком, а дорогой одеждой, сделанной из мягкой оленьей кожи. Его коричневая широкополая шляпа была новой, а может он просто берег ее, ведь та не была помятая.

Изношенные светло-коричневые ботинки и белая бандана говорили о том, что мальчик совсем не имел чувства стиля. У него были темные глаза, короткие светлые, почти белые волосы под шляпой и детское лицо. Еще один малый, у которого еще даже волосы на лице не выросли, но зато он уже с револьвером на бедре. Им что нравится насилие в таком юном возрасте?

Но этот, казалось, любил жизнь. Диган видел это в его выражении лица, когда тот садился на коня, и чувствовал это, когда мальчик смеялся, пока мчался прочь. Ночка с миловидной женщиной сможет кого угодно сделать счастливым, предположил Диган, или же юношеская любовь. Но все эти мысли быстро вылетели из головы, когда он увидел плакат, на котором был изображен человек, находящийся в розыске.

Он видел его и раньше, просто не обратил внимания. Тот, кто нарисовал плакат, должен был знать преступника очень хорошо, потому что сходство было просто неимоверное.

Преступник посещает бордель, напротив которого висит плакат с его изображением, предлагающий тысячу долларов тому, кто его поймает? Диган покачал головой. Мальчишки теперь слишком уж смелые. Но это не его дело. Дигана можно было нанять, но он не собирался делать работу шерифа за него.

Диган взял пустой стакан и, отправившись обратно в салун, остановился в баре.

Единственный клиент спал, опустив голову на стол. Диган даже не остановился бы в салуне, если бы не ехал всю ночь, чтобы добраться до Хелены. И салун не был тем местом, которое было открыто в столь ранний час. Ему не нравилось ночевать в пустыне, он делал это лишь когда был слишком далеко от города. Он не любил путешествовать ночью, но он не был достаточно уставший, чтобы остановиться прошлой ночью на ночлег в пустыне, а мысль о кровати и горячей ванне помогала ему двигаться дальше.

— Я возьму лучшую бутылку и тряпку для сапог.

Бармен показал на тряпку возле дверей, но что касалось бутылки — ее надо было поискать. Когда он вернулся, то сказал неуверенно:

— Мне следует предупредить Вас, у нас есть закон, запрещающий распивать напитки на улице.

— Я и не планировал, — ответил Диган, расплатившись, а затем добавил. — Я не считаю, что Ваше крыльцо — улица.

— Справедливо, — сказал бармен и расслабился, ведь Диган не обиделся.

— Где лучший отель в городе?

— Он, возможно, даже станет международным. Большой кирпичный дом, который трудно пропустить, если Вы направляетесь в город. Вы заехали к нам просто так?

Диган не ответил. Его раздражало то, что один вопрос превращается в допрос. Он понимал, что это была нервная реакция запуганных людей, которые надеялись, что если он будет говорить, то не будет стрелять. Он забрал бутылку и направился к двери.

Бармен окликнул его:

— Вы можете пойти к нашему шерифу, если ищете работу, мистер. Люди идут со своими проблемами к нему, но у него не всегда есть время, чтобы помочь им всем, даже с восемью заместителями. Это большой город. Многие не против нанять стрелка, если Вы таковым являетесь.

Диган коснулся своей широкополой шляпы на прощание, но продолжил идти. Он не искал работу, нет. Он заработал достаточно денег на Западе, чтобы уйти в отставку и безбедно прожить следующие десять лет, если захочет, конечно. Но для чего? Его готовили унаследовать империю, но он отказался от всего и ушел.

Этот город слишком большой, понял Диган, продолжая свой путь через него. Он предпочитал небольшие города, где можно увидеть опасность за милю. Здесь ему нужна лишь ванна, кровать и еда, прежде чем продолжить свою дорогу в Калифорнию, куда он и направлялся, когда Закери Каллахан встретил его и предложил столько денег, что он просто-напросто не смог отказаться. И за что? Лишь для поддержания мира несколько недель.

Это не первый раз, когда ему переплачивали. Вообще-то подобное происходило почти всегда. Это было одним из преимуществ наличия определенной репутации, идущей впереди него. Еще одним плюсом его сложившейся репутации было то, что он мог выполнить любую работу без кровопролития.

Когда-то он сильно переживал, что люди так боятся его. Он пробовал внушать им, что они не должны бояться его. Но это продолжалось недолго: когда они впервые видели, как он вытаскивает своей пистолет, то забывали обо всем. И крайне редко он мог пройти через город, где ему этого делать не приходилось, ведь люди сразу же узнавали, кто он такой. Так что он перестал быть общительным, перестал говорить с людьми, если этого не требовалось, перестал называть свое имя. Черт, когда они узнавали его имя, то всё сразу менялось. Он не мог даже зайти нормально в банк! Ведь все сразу же поднимали руки вверх, бросая всё на пол, решив, что их пришли грабить. Теперь его это лишь немного раздражало. Может быть, пришло время вернуться на Восток, но только не домой.

Диган нашел отель достаточно легко, не ожидая встретить здесь кого-то знакомого.

— Какие люди! Глазам своим не верю! Диган Грант!

Диган вздрогнул, услышав свое имя.

— Тише! — сказал он и повернулся.

Увидев того, кто говорил, Диган улыбнулся. У него не было так уж много друзей на Западе, но Джон Хейс был одним из них. Джону было около сорока лет, но Диган встретил его вскоре после того, как приехал на Запад пять лет назад.

— Что же привело Вас так далеко на север, шериф?

— Я теперь Маршал, — усмехнулся Джон.

Диган поднял бровь.

— Поздравляю!

— Это позволяет мне увидеть страну, но, нет, я не жаждал повышения. Меня уговорил старый друг, который в настоящее время сенатор. Тот факт, что здесь уже есть железная дорога давит на политиков в Вашингтоне, ведь они хотят очистить Запад. Несколько лет назад они наняли пинкертонских детективов для борьбы с грабежами в поездах, но этого не достаточно. Теперь наше правительство тоже принимает меры. Что привело тебя в Хелену?

— Я только что закончил «миротворческую» работу здесь.

— Значит, у тебя нет работы?

— Нет.

— Черт, это хорошо.

Диган удивился.

— Я до сих пор соблюдаю закон, Джон. Ты действительно думаешь, что нужно бы арестовать меня?

— Нет, конечно, нет. Но так как ты в поиске работы, я хочу попросить тебя отдать мне старый долг.

— Какой это?!

— Я спас твою жизнь!

Диган фыркнул.

— Я шёл на поправку. Тебе не нужно было тащить меня к врачу.

— Ты был уже одной ногой в могиле, и кровь лилась рекой!

Джон был шерифом в городе, где Дигана подстрелили. Трое банковских грабителей стреляли, когда в городе подняли тревогу. В тот день на улицах было много людей. Диган ввязался в заварушку, чтобы предотвратить смерть невинных людей. Когда все закончилось, он уехал из города со свежей раной. А Джон выследил его.

Вообще-то Диган не хотел признавать этого, но он понимал, что мог бы умереть в тот день, если бы продолжил свой путь. Тогда рана не слишком болела. Поэтому он не знал, что кровотечение было настолько сильным, что он оставлял за собой кровавые следы.

— Ваш доктор хорошо поработал, — сказал Диган. — Даже шрама не осталось. Так что тебе нужно?

— Это займет немного времени. Мне нужны, по крайней мере, трое преступников из моего длинного списка, что были внесены туда в течение ближайших нескольких месяцев. Мне не просто приказали очистить Запад, меня снабдили треклятым графиком!

Диган сильно удивился.

— Ты хочешь превратить меня в охотника за головами? Но я таковым не являюсь.

— А ты и не должен им быть. Большинство из этих мальчиков спрятались на виду в многолюдных городах, как этот, или в тех, которые слишком малы, чтобы иметь хороших шерифов. Зарплата достойная, а два разыскиваемых были замечены в этой области. Третьего в последний раз видели в штате Вайоминг. Ты можешь даже сам выбрать. Как я уже сказал, у меня длинный список.

— Почему же ты их не разыскиваешь?

— Потому что моя матушка при смерти. Я вчера получил телеграмму. Уже купили билеты.

Мы уезжаем сегодня.

— Мы?

— Моя жена и дочери здесь со мной.

— Я не знал, что ты женат.

Джон улыбнулся и похвастался:

— К счастью, в течение почти десяти лет. Нашим девочкам шесть и семь, а моя Мэг ожидает третьего. Я путешествую слишком много в эти дни и не знаю, как долго я буду в том или ином месте, поэтому беру свою семью с собой. Железные дороги, проходящие на Запад, позволяют мне это. Моя поездка в Вирджинию может занять пару месяцев, потому что я должен позаботиться об имуществе матери. Это может стоить мне работы, если я не смогу вычеркнуть, по крайней мере, троих преступников из своего списка в течение этого времени.

— Я сожалею о твоей матери.

Джон кивнул.

— Я знал, что она больна, но понятия не имел, что все так плохо.

— Я полагаю, ты уже попросил местного шерифа о помощи?

— Разговаривал с ним вчера, но он слишком занят, и я не удивлен. Черт, кто бы мог подумать, что найдётся такой большой город в Монтане, которая даже не является пока штатом?!

— Их влечет сюда золото.

— Да-да, — согласился Джон. — Ну что, ты сможешь помочь мне, Диган? Мне нужно только три разыскиваемых в ближайшие два месяца. Если закончишь раньше, можешь продолжить свой путь. Но мне нужно будет сделать тебя заместителем Маршала, чтобы ты действовал от моего имени.

— О, черт возьми, нет. Если я сделаю это, я не стану носить значок.

Джон усмехнулся.

— Не говори об этом никому, если ты думаешь, что это может запятнать твою репутацию. Это лишь для того, чтобы доказать, что ты действуешь от имени закона. Но зная тебя, я уверен, что тебе не придется ничего доказывать вообще. Кроме того, за преступников ведь назначена награда. Некоторые могут оказаться более прибыльными, чем твоя обычная работёнка.

— Я так не думаю.

— Но тебе все равно заплатят. И это не трудно — найти всех этих людей. Я собрал намного больше информации по этим негодяям, чем упоминается на плакатах, и с готовностью отдам ее тебе. Там указано место, где они нарушили закон, члены их семьи, близкие друзья, сообщники, если таковые у них были. У меня много заметок, ведь я собираю информацию в течение нескольких лет. Я бы лишь просил, чтобы ты телеграфировал мне в Вирджинию каждый раз, когда поймаешь кого-то. Моё начальство будет знать, что, даже решая семейные дела, я занимаюсь работой.

Диган кивнул.

— Главное, чтобы твоё начальство не узнало обо мне, потому что они могут заставить меня заниматься этим дальше.

Джон усмехнулся.

— Договорились.

КОЖАНЫЙ ранец, который Диган получил от Джона Хейса, был похож на маленький, тонкий саквояж без ручек, закрывающийся на замок. Диган не открыл его, когда вернулся в комнату отеля после прощания с Джоном. Он просто кинул его на пол рядом со своими седельными сумками и своим саквояжем. Сначала сон, а дела подождут. Но он не смог заснуть, когда лег в постель.

Слова «служитель закона» и «охотник за головами»[3] крутились в его мыслях. Данное занятие не подходило ему, но он все-таки согласился на эту работу. Потому что друг попросил его. Нет, потому что он любил помогать людям, хотя он никогда и не признавался в этом. Это придавало смысл его странствиям. Да и Джон Хейс был хорошим человеком.

Когда Диган проснулся, была уже середина дня: слишком рано для ужина, слишком поздно для обеда, но он был голоден. Все еще игнорируя кожаный ранец Джона, он спустился вниз и нашел обеденный зал отеля закрытым, как он и предполагал. Тот же клерк, который регистрировал Дигана при въезде в отель, подсказал ему названия ближайших ресторанов, но он не был уверен, что они уже открыты. Диган сердито нахмурил брови, и клерк быстро добавил:

— Если Вы готовы подождать в обеденном зале, я что-нибудь принесу Вам.

— В мой номер?

— Конечно, сэр. Сию минуту.

Диган вернулся в свою комнату. Она была красиво обставлена, намного изящней, чем любые другие комнаты, в которых он останавливался на Западе. Поэтому он был не против остаться тут еще на несколько дней, если придется. Возможность обедать в своём номере была ещё одним приятным бонусом. Чем меньше времени он проводит на публике, тем лучше. Он надеялся, что бармен, которого он встретил этим утром, не будет болтать лишнего. Если бы он разболтал об этом, то шериф уже знал бы, что Диган в городе. Даже если бы шериф не знал его имени, его бы всё равно стали разыскивать.

Диган остановился возле окна на пару минут. Ему открылся панорамный вид на Хелену, простирающуюся между низкими холмами, которые окружали центр города. Улицы напоминали ему его собственный дом, потому что на них тоже было людно ближе к вечеру.

Запад всегда был тем местом, где люди могли начать все с ноля. Но многие регионы все еще были не безопасны для переселенцев. Скоро все будет иначе. Миссия Джона как раз и состоит в том, чтобы ловить преступников, которые грабят приезжих. Прогресс, настоящий прогресс придёт в Запад вместе с железной дорогой.

Все еще ожидая своего обеда, Диган открыл саквояж Джона и выложил бумаги на кровать. Он насчитал двадцать листовок с надписью «разыскивается». К каждой из них были прикреплены одна или две странички с небрежно написанными заметками Джона. На одной из листовок он увидел Большого Джима Мосли. Это было удачей. Значит Дигану осталось поймать всего двух нарушителей закона. Он мог вычеркнуть Большого Джима из этого списка, так как в прошлом году убил его в Вайоминге. Он не знал, что Мосли разыскивается за убийство, но от человека, который стреляет тебе в спину, можно ожидать чего угодно.

Очевидно, шериф Вайоминга не смог опознать труп Большого Джима, поэтому он всё ещё находится в розыске. Это заставило Дигана задуматься о том, сколько ещё людей из списка Джона могут быть уже мертвы? Человек, который нарушает закон, вряд ли может рассчитывать на то, что умрёт от старости.

Макс Доусон, обладатель детской мордашки, был всё ещё жив. И его было легко найти, учитывая то, что Диган видел его в борделе сегодня утром. Следующего в списке Кида «Малыша» Кейда, Диган тоже встречал в Вайоминге. В свои тринадцать лет, этот Малыш был уже давно не ребенком. И он старательно избегал личной встречи с Диганом, поэтому он решил, что парень совсем не стрелок, а простой воришка. В заметках Джона говорилось, что Кейд несколько раз неудачно пытался предъявлять претензии на земельные участки[4]. Также на его счету некоторые удачные ограбления и попытка ограбления банка, во время которой его чуть не убили, так как он пытался сделать всё в одиночку. Но ему удалось улизнуть в тот раз, как и во все остальные, когда он был опознан в качестве преступника. Последний раз его видели в Бьютте на Юго-Западе несколько месяцев назад.

Дигану не было нужды читать дальше. Он намерено избегал Бьютта из-за старателей, которые узнали его, когда Диган был там в последний раз. До Хелены ему пришлось добираться через северные пути. Он не горел желанием возвращаться туда, но Кейд и Доусон были именно те два разыскиваемых человека, о которых Джон говорил, и которых Диган мог поймать быстрее всего. Он подумал, что мог бы вернуться к своей поездке в Калифорнию через одну-две недели.

Но тут другая листовка привлекла его внимание. Она, также как и листовка про Макса Доусона, обещала вознаграждение в тысячу долларов. Записка Джона объясняла почему.

Чарли Биксфорд, по кличке Красный Чарли, был известен как убийца трёх женщин, двух детей и пятнадцати мужчин, когда он взорвал городскую ратушу в Небраске, потому что его жена была внутри. Она была одной из тех трёх женщин, которых он убил, и двое убитых детей были его дети. Но это было только начало его кровавого кутежа, прокатившегося по Небраске через Колорадо и закончившегося в штате Юта, где его видели в последний раз.

Биксфорд не был признан сумасшедшим, хотя он убивал невинных людей без видимой причины. Он также убил федерального маршала, пытавшегося арестовать его, и ранил ещё одного, который пытался схватить его.

И Джону нужно поймать этого убийцу? Джону, который женат и у которого двое собственных детей? Какую же услугу окажет Диган Джону, если поймает лишь менее опасных преступников из его списка? Он решил, что найдет первых двух преступников, которых видели здесь недалеко, а потом в качестве бонуса займется Биксфордом, перед своим возращением в Калифорнию.

Диган складывал листовки Джона в рюкзак, когда в дверь постучали. Он открыл её и увидел молодого человека, который дрожащими руками протянул ему плоское блюдо с причудливыми сандвичами и поспешно удалился. Здесь было гораздо больше еды, чем ему было необходимо, и он смог съесть только половину. Потом он воспользовался ванной комнатой в конце коридора, которую, если верить персоналу гостиницы, убирают после каждого использования, и где ему выдали свежие полотенца. Маленький бочонок стоял в номере Дигана за ширмой, но он не был подключен к водопроводу, и Диган не хотел ждать, когда его наполнят.

Час спустя он запрягал лошадь в ближайшем стойле, когда местный шериф нашел его.

Высокий мужчина, шериф выглядел самоуверенно с винтовкой в руках. Было смело прийти сюда одному, без своего помощника за спиной.

— Мы не хотим никаких проблем, мистер. Поэтому я надеюсь, раз Вы седлаете свою лошадь, то значит, покидаете наш прекрасный городок.

Диган был не в настроении объяснять что-либо, поэтому он сказал:

— Я друг маршала Хейса. Я думаю, Вы знаете его?

— Знаю.

— Маршал попросил меня помочь ему с его заданием. Поэтому если я приведу Вам одного или двух преступников, надеюсь, у Вас найдутся камеры для них?

— Конечно. Такая помощь всегда приветствуется.

Диган запрыгнул в седло, козырнул своей шляпой в знак прощания и ускакал из конюшни до того, как шериф подумал бы узнать его имя. Возможно, его репутация еще не достигла Хелены, но он бы не стал рассчитывать на это, когда люди в Нэшарте или Бьютте узнают, что он где-то тут неподалёку. Также шериф мог знать, что одно имя Дигана способно привлечь в город ищущих славы вольных стрелков. Неважно где он останавливается, они всегда пытаются найти его.

Он поскакал прямо в бордель, который привлек внимание Доусона. Полураздетые женщины оживились, когда он вошел в парадную гостиную. Он услышал сладкие зазывные приветствия и непристойные предложения, которые посыпались в его адрес. Две девушки отталкивали друг друга, борясь за то чтобы подойти к нему первой.

Третья соблазнительно прогуливалась перед ним, но когда она заметила его револьвер, то сразу же развернулась. Её поведение, должно быть, насторожило других. Женщины перестали пытаться привлечь его внимание. Некоторые из них даже поспешили покинуть комнату. Он привык к такой реакции. Женщины сильнее боялись его, чем мужчины, и они меньше старались скрыть это от него, даже те женщины, компанию которых можно было купить. Хотя они даже не знали его, не знали о нём ничего. Но одного взгляда на него было достаточно, чтобы их инстинкты предупреждали их держаться от него подальше.

Хозяйка, которая тоже находилась в гостиной, была единственным исключением. Её работа состояла в том, чтобы любой входящий в её заведение мужчина выходил из него счастливым. Даже если она неуверенно подошла к Дигану, её голос звучал спокойно, когда она произнесла:

— Не так часто я встречаю мужчину, который заставляет меня жалеть о том, что я сейчас замужняя женщина. Они зовут меня Чикаго Джо. Так что сможет доставить Вам удовольствие, мистер?

Три блондинки находились в комнате, но ни одна из них не была так же хороша собой как Луэлла, которую он видел в окне, когда она прощалась с Доусоном. И именно её он хотел видеть:

— Я ищу Луэллу.

— Одна из наших лучших девочек! — улыбнулась Чикаго Джо. — Она наверху, но сейчас она занята. Могу ли я предложить Вам выпить или, возможно, другую из наших милых…

Диган не стал дожидаться, пока она закончит фразу. Он устремился вверх по лестнице.

Никто не попытался остановить его. Комната Луэллы была угловой, с окнами выходящими на улицу. Дверь не была заперта, но девушка была с клиентом. По крайней мере, Луэлла уже лежала на измятой кровати. Ее клиент все еще раздевался, чтобы присоединиться к ней. Оба взглянули на Дигана, как только он вошел в комнату.

— Мне нужно только перекинуться парой слов с леди, — сказал он мужчине. — Вы можете подождать в холле или найти другую, если Вы не в состоянии подождать. Но оставьте нас.

Мужчина быстро схватил свою рубашку и сапоги, и устремился мимо Дигана, пытаясь смотреть исключительно в пол. Луэлла встала с кровати и надела лёгкий халатик, перед тем как сказать:

— Несколько слов, да? Какой же ты очаровательный. Убери пушку, и мы с тобой поладим, мистер.

Диган мог сказать, что она пытается быть храброй. Женщины всегда становятся смелыми с ним, как только он убирает оружие. Но Луэлла, похоже, направлялась к бюро, в котором она хранила свое оружие. Диган прошел внутрь комнаты, чтобы остановить ее от совершения какой- либо глупости.

— Я пришел не за твоими прелестями. Ты мне расскажешь, где прячется Макс Доусон, когда он не пользуется твоими услугами.

Она растерянно моргнула, прежде чем ее брови сошлись у переносицы:

— Нет, не стану.

— Уверена?

Девушка бросилась к другой стороне кровати, чтобы она послужила преградой между ними. Диган понимал, что пугает её своим тоном. Неумышленно. Он мог бы успокоить ее, но это помешало бы его цели, ради которой он пришёл сюда.

Поэтому Диган чётко произнес:

— Если мне ещё придётся ждать здесь пару недель, чтобы Доусон снова вылез через твое окно, то кто-нибудь выстрелит в него во время ареста, когда он попытается сбежать. В розыскной листовке не указано привести его мертвым или живым, но это и не означает, что он должен быть обязательно жив, так ведь.

— Но как ты узнал? О, ты проходил мимо этим утром. Но если тебе нужен Макс, то почему ты не схватил его тогда?

— Тогда он мне не был нужен. Он мне нужен сейчас.

Спустя довольно длительное молчание, она с мучительной надеждой в голосе спросила его:

— Ты не станешь стрелять в Макса, когда найдешь его?

— Нет, не стану, если мне не придется.

ЗАКЕРИ и Мэри Каллахан пили кофе на крыльце их дома на ранчо, когда увидели облако пыли, что направлялось в их сторону.

— Ты ожидаешь гостей на утро? — спросил жену Закери Каллахан.

— Нет.

— У меня тоже нет друзей, которые используют для поездок экипаж. Можешь рассмотреть, кто это?

— Они недостаточно близко, — сказала Мэри щурясь. — Но, кажется, я вижу две женские шляпки, поэтому могу предположить, что это Роуз Уоррен и её горничная.

— И без охраны в лице мужчин семейства Уорренов? Я бы узнал их лошадей. Мне казалось, ты говорила, что Роуз приезжала вчера, когда меня не было на ранчо?

— Это так, но Тиффани и Хантер вскоре уедут в Нью-Йорк. А Роуз очень переживала из-за их свадьбы. Ты не можешь винить её за желание самой убедиться, как чудесно все вышло.

— Прошла только неделя после свадьбы. И эти двое если и покидают спальню, то на такое короткое время, что остальные даже не успевают хоть что-то сообразить.

Мэри засмеялась:

— На самом деле, я бы беспокоилась, если бы было иначе. Неужели наша собственная свадьба была так давно, что ты не помнишь, как мы себя вели в первое время?

Закери наклонился и нежно поцеловал жену:

— Если бы мне не нужно было уезжать…

Мэри хихикнула:

— Я напомню твои слова ночью.

Вновь глянув на облако пыли, он признал:

— Думаю, ты права. На одной из шляпок необычайно большое перо. Ни у кого в городе, кроме как у нашей невестки, не может быть такой шляпки, или у её матери.

— Я изменила свое мнение. Я не думаю, что Роуз уже успела распаковать свои шляпки. К тому же она никогда не носила их, когда жила здесь раньше. Она, так же как и я, предпочитает широкие поля, чтобы уберечь лицо от солнца.

— Тогда я сдаюсь.

— Хорошо, если ты умеришь своё любопытство, то через несколько минут точно узнаешь, кто спешит к нам с визитом.

Но когда экипаж остановился перед верандой, Мэри добавила, вставая поприветствовать посетителей:

— Или не узнаешь.

Молодая женщина, безусловно, была не из Нэшарта или близлежащего города. Если бы девушка не была облачена в тёмный шёлк, её черные волосы, голубые глаза и возраст, по предположению Мэри около двадцати пяти, Мэри подумала бы, что это настоящая Дженнифер Флеминг — экономка из Чикаго, нанятая Френком Уорреном. Девушка, которой притворялась Тиффани, когда была их экономкой. Мэри не могла оторвать глаз от элегантной одежды молодой женщины. Три ряда коротких оборок спускались по бокам её жакета, от плеч к талии в мельчайших деталях, с перламутровыми пуговицами по центру.

Другой ряд кружев пересекал юбку спереди и драпировался назад, чтобы стать частью турнюра. Это был всего лишь ансамбль для поездок, но он бы затмил самые изысканные наряды на любом мероприятии Нэшарта.

Это была леди, богатая городская леди, и теперь любопытство Мэри разыгралось намного больше, чем у её мужа. Леди такого сорта не приезжают в Монтану без серьёзной на то причины.

Вторая женщина была постарше и одета не так элегантно. Двое мужчин эскорта ехали по бокам экипажа, и тоже не были местными. Одетые в городские костюмы, шляпы-котелки и с револьверами на поясе, они определенно были своего рода охраной. Один из мужчин спешился, чтобы помочь женщинам выйти из экипажа. Закери поднялся и подошел к порогу веранды, Мэри последовала за ним. Только молодая леди и её компаньонка подошли к веранде.

— Мистер и миссис Каллахан, я надеюсь? — спросила девушка.

— Тут много Каллаханов, к тому же больше чем одна миссис, — ответил Закери.

Леди, казалось, была в восторге от уклончивого ответа.

ЧЕТЫРЕ дня и три ночи, именно столько времени ушло у Дигана на то, чтобы найти хижину на холмах. Он не верил, что Луэлла отправила его в верном направлении. Лес на пути к Биг Бэлт был слишком далеко от Хелены, целый день езды, быстрее было бы пересечь реку Миссури, чтобы добраться туда. Мысль о том, что он переплывает реку на пароме, была маловероятной. Только не для такого преступника, как Макс Доусон. Ведь ему каждый раз пришлось бы проводить около часа с паромщиком, который мог легко опознать его и рассказать об этом шерифу. И Диган не собирался тратить время на поиски парома. Он скорее предпочтёт подождать Доусона недельку в городе, пока тот снова не появится с визитом, чем направится на поиски в этом направлении. Но некоторые лесные массивы были близко от Хелены, так что он может поискать там Доусона в дневное время, а вечерами возвращаться в отель. Два массива на юго-востоке и юго-западе были весьма большими, поэтому поиски заняли много времени.

Затем он встретил двух старателей, которые рассказали ему о паре хижин, расположенных вверх по холму, он там искал, и там ничего не было. Он уже начал сомневаться и в этой информации, но наткнулся на парочку деревянных срубов и один деревянный домик, прежде чем найти то, что искал — хижину на вершине холма. Поздно ночью, а сейчас уже стояла глубокая ночь, он мог легко пропустить её и вернуться в город, если бы не заметил лунные блики, которые отбрасывала жестяная крыша. Когда он приблизился к хижине, то увидел тусклый свет, проходящий сквозь трещины между досками, из которых была построена стена. Там внутри был фонарь? Он не мог сказать точно, пока не подошёл ближе.

Собранная из разбитых деревянных ящиков, досок различной длины и других деревянных отходов, хижина была достаточно широкой, чтобы вместить небольшую кровать и, возможно, стол со стулом. С таким количеством трещин в стенах, хижина не выдержит зимних холодов. Но в тёплые месяцы в ней можно укрыться от дождя. И это, безусловно, лучше, чем кемпинг на открытом воздухе. Он чуть не проглядел яму, про которую упоминала Луэлла, она была вырыта на склоне в тени деревьев, в тридцати футах от хижины.

Для начала он проверил её. Это было просто отверстие, которое вырыли в склоне холма.

Внутри всё было чёрное, как смоль. Он будет рассержен, если это то самое место, где спит Доусон. Он себе представить не мог, о чём думал тот старатель, который раскопал всё это.

Чистейшая грязь, хоть до самых камней копай, если под этим слоем грязи, конечно, есть камни.

Диган вынул спички из кармана пиджака и зажёг одну, склонил голову и вошёл в пещеру.

Здесь было не глубоко, и места как раз достаточно, чтобы оставить тут лошадь на ночь.

Животное повернуло голову и посмотрело на него, но не издало ни звука. Диган вышел из пещеры и направился обратно к хижине.

Он обошёл постройку и нашёл вход. Эта площадка была свободна от деревьев и кустарников. Он заметил остатки костра, сковорода стояла на жаровне, а огонь на ночь был потушен. Рядом на земле лежало седло. Диган не был удивлён. Лачуга будет скрывать огонь от глаз тех, кто находится внизу. Рудокоп определённо хотел сохранить своё место в тайне.

Диган медленно двинулся к входу. Если здесь и была дверь, то только не теперь. Лачуга едва ли была так же высока, как он. Выламывать дверь не пришлось. Он наклонил голову, чтобы посмотреть внутрь.

Свет шёл от фонаря на полу, он был расположен так низко, чтобы давать минимум света в комнате. Тем не менее, Дигану хватило освещения, чтобы увидеть Доусона, спящего на полу. Что же, Луэлла пыталась направить Дигана по ложному пути. Юношеская любовь, в этом случае, была чертовски раздражающей.

Около часа прошло с того момента, как Диган нашёл это место. Он оставил своего коня внизу холма, чтобы тот не выдал их присутствие каким-нибудь звуком. А сам стал медленно и осторожно двигаться к цели, пытаясь не наступить на сломанные ветки, которых было очень много, поэтому продвижение заняло слишком много времени. Но в тот момент, когда он вошёл в хижину, старая древесина заскрипела. Это было неизбежно, ведь пол был сделан из древесных отходов.

Доусон услышал это, но так как он спал на животе, то даже если он дотянулся до пистолета, ему нужно будет развернуться, чтобы выстрелить. Прежде чем до этого дойдёт, Диган сказал:

— Твоя спина — лёгкая и не защищённая мишень, я никогда по таким не промахиваюсь. Даже не пытайся сделать то, о чём ты думаешь. Потребуется всего лишь секунда, чтобы умереть, парень.

— Могу ли я, по крайней мере, повернуться?

— Только не с пистолетом в руке. Брось его, но осторожно, и заложи руки за голову.

Мальчик мог бы сделал, как было велено, но действовал не достаточно быстро. Он, очевидно, по-прежнему рассматривал варианты, которые не включали в себя тюремное заключение. Диган двинулся вперёд и наступил на правое запястье мальчишки, пистолет выпал из пальцев парня, а из его рта посыпались всевозможные ругательства.

— К счастью для тебя, я никогда не теряю самообладание, — небрежно сказал Диган, когда поднял длинноствольный кольт и заткнул его за пояс, прежде чем отступить назад. — Но я могу раздражаться, когда я устаю. А сегодня я чертовски устал. Так что тебе лучше не испытывать снова моё терпение, ведь я до сих пор не вижу сложенных на затылке рук.

Макс потряс правой рукой, чтобы убедиться, что она не сломана, и немедленно завёл обе руки за голову. Паренёк, судя по всему, ещё ругался, но Диган слышал только невнятное бормотание, да и ему было наплевать. Он сбросил моток тонкой верёвки, который висел на его плече, и бегло осмотрел комнату. Здесь не было ничего кроме фонаря, двух седельных сумок и винтовки, прислонённой к стене, да ещё желтовато-коричневая шляпа, висевшая на гвозде. Парень был полностью одет, за исключением его пальто, которое он свернул и использовал в качестве подушки.

— Ты спишь на куче листьев? Серьёзно? — с удивлением спросил Диган.

— А я что, должен был сделать из этой покосившейся развалюшки миленький домик? Я не рассчитывал оставаться здесь дольше пары дней.

— Тем не менее, ты остался здесь дольше пары дней. Почему ты не снял номер в городе, где ты смог бы жить с комфортом? Хелена — достаточно большой город, чтобы в нём спрятаться.

— Не с моим лицом, которое красуется на сотне листков о розыске, расклеенных по всем улицам.

— Так это ты, Макс Доусон? Спасибо, что прояснил всё так быстро.

— Вот чёрт! Ты не был уверен?!

— Был достаточно уверен, просто здесь было не такое хорошее освещение.

Диган решил исправить это и присел на корточки, чтобы посмотреть, можно ли получить больше света от старой лампы. Он сумел сделать освещение немного ярче.

— Там не так много горючего, — предупредил Доусон.

— Выживем, коли так. Ты можешь подняться и сесть.

Макс так и сделал, с его рубашки посыпались листья, прежде чем он наклонил голову и застегнул кожаный жилет. Он был одет точно так же как и четыре дня назад, когда Диган видел его, на нём была даже его белая бандана. Но он выглядел так, будто бы успел поваляться в грязи. Диган вспомнил, что вчера шёл дождь, так что мальчишка, скорее всего, упал и вымазался здесь в грязи. Грязь запёкшейся корочкой покрывала одну его щёку и спускалась вниз по рукаву рубашки, а также была на обоих коленях. Грязь попала даже на пепельно-белые волосы мальчика, заставляя их торчать в разные стороны, будто шипы.

Заметив, что волосы мальчонки разной длины, Диган спросил:

ЛЕГКИЙ скрип деревянного пола разбудил его. Диган открыл глаза и увидел Макса Доусона, который на цыпочках пробирался к двери, он был в куртке, на голову надел шляпу, а в руке держал дорожные сумки. То, что Диган не проверил кучу листьев, которую преступник использовал в качестве матраса, говорило о том, каким он был уставшим, когда связывал его. Там можно было спрятать всё что угодно. Например, нож.

— Я бы не делал этого, будь я на твоем месте! — прорычал Диган.

Но парень все равно выбежал из двери. Диган выругался и бросился в погоню, почти споткнувшись о сумки, которые паренёк выбросил за дверью. Он не стал доставать свой револьвер, даже если учитывать то, что в лунном свете его цель была видна отчётливо. Он никогда не стрелял кому-то в спину и не собирался делать этого сейчас. И у него было чувство, что Доусон слишком отчаялся, чтобы остановиться после выстрела какого-то там пистолета.

Мальчик не побежал к лошади. Если он направится в небольшую пещеру, где было спрятанное животное, то потратит слишком много времени. Он просто побежит вниз по склону к свободе, зигзагами сквозь деревья, вероятно, надеясь, что Диган потеряет его из виду, и он сможет спрятаться, чтобы потом вернуться за своей лошадью. Это, возможно, и сработало бы. Здесь достаточно деревьев, чтобы спрятаться. Но паренёк был слишком маленьким, а ноги у Дигана — длинными.

Он потянулся к его куртке из оленьей кожи и дернул за неё назад. Это должно было остановить парня, но Доусон выскользнул из неё, оставив куртку в его руке, и Диган опять побежал за ним. Диган отбросил куртку в сторону и снова догнал паренька. На этот раз он дотянулся до жилета, но будь он проклят — парень сделал это снова, выскользнул из него так, что Диган остался с куском кожи в руках. А потом рассмеялся! Так Доусон спланировал это и расстегивал одежду, пока бежал? Невероятно! Диган начинал чувствовать, что его просто-напросто дурачат.

С тех времен как он играл со своими младшими братьями и сестрами, он не бегал вот так ни за кем. С приходом на Запад, он никогда не сталкивался с ситуацией, когда ему требовалось преследовать кого-либо. Хотя пистолет и может положить конец этой глупости, он по-прежнему не стрелял. Но он больше не попадется на удочку Доусона, а ведь тот уже, вероятно, расстегивает третью пуговицу рубашки.

— Оставь это, красавчик! — закричал Доусон, не оглядываясь. — Ты меня не поймаешь!

Диган повалил мальчика на землю. Тот чуть не задохнулся, учитывая разницу в весе. Но парень так притих, даже не шевелился, и Дигана это насторожило. Обдумает еще один трюк?

Дигану уже поднадоели детские игры.

Шляпа Доусона покатилась дальше вниз по склону, когда они упали на землю. Диган слез с парня, схватил за светлые волосы и потянул Макса на ноги. Когда мальчуган начал размахивать кулаками, Диган толкнул его обратно на землю, а сам опустился на одно колено, держа Макса на расстоянии вытянутой руки, в то время как сам искал нож, которым воспользовался парнишка, чтобы разрезать веревки. Мальчишка пытался сопротивляться руками и ногами. Кулаки не могли добраться до лица Дигана, да и он почти не чувствовал их ударов, но вот удары острых коленей начинали раздражать его. Но потом Макс решил сменить тактику и начал пытаться сбросить с себя руки Дигана, но это также не срабатывало.

— Я мог бы перерезать тебе горло, пока ты спал, но я не сделал этого! — зарычал Макс.

— Молодец.

МАКС открыла глаза и тут же их захлопнула. Она не собиралась засыпать. Ей нужен был последний шанс, чтобы сбежать. В общем-то, у нее было мало возможностей, только вывернуться из этой верёвки и взять один из ножей, которые её похититель выкинул наружу.

Он не проснулся, пока она не добралась почти до двери. Если бы не эти чёртовы скрипучие доски, которые были еле-еле скреплены вместе, она была бы свободной и на пути в Мехико, скача во весь опор на Благородном. Она же знала, что нужно было выбросить эти доски, когда поселилась тут, но она так устала спать на земле.

Макс скучала по домику, который нашла в Колорадо. Ей было там так удобно в первую зиму, которую она провела в бегах, что она оставалась там почти до осени. И осталась бы еще дольше, если бы владелец не вернулся. Она скучала и по своему дому. Она не была там почти два года, а после того как начали появляться плакаты розыска, она начала думать, что никогда не сможет вернуться. Но этот модный пижон собирался отправить ее обратно в Техас. На повешение. И кто, черт возьми, он такой? Он был одет, как городской игрок в карты: весь в чёрном, кроме белой рубашки, которая казалась мягче любой одежды, которая у неё когда-либо была.

Это красивый мужчина, не то слово. Высокий, широкоплечий. Одежда была ему в самый раз, как будто её шили на заказ. У него не было бороды или усов, но сейчас его лицо было покрыто щетиной. Его густые чёрные волосы не были длинными, но и короткими их тоже не назовешь. А серые глаза выглядели непроницаемыми. Но в тот раз она слышала, как он смеётся, хотя он сам же себя и оборвал. И она также видела, как он хмурится, но кроме этого у Дигана не было никаких признаков эмоций, как у обычных людей. Зато у него были самый красивый поясной ремень и кобура, которые она когда — либо видела. Отделка серебром? Кто так разукрашивал поясной ремень, если только он не хотел просто покрасоваться?

Единственные мужчины одетые хоть немного похоже на него, были только что приехавшие с Востока. Но эти новички не обращались с оружием так, как будто умели его использовать, в отличие от него. Этот человек был слишком красивым, слишком знающим, и когда он хмурился, то ещё и крайне пугающим. Но она очень злилась на то, что ее поймали, чтобы испугаться его.

Он все еще спал рядом с ней, спиной к стене, ноги слегка согнуты. Когда она попыталась встать, то поняла почему. Чёрт возьми! Он связал их ноги вместе, должно быть, сделал это сразу же, как она заснула. Ее ноги были вытянуты. Он же не мог вытянуть свои ноги и не отодвинуть при этом ее от стены. И он проснется в ту же секунду, как она попытается подвинуться. Или нет? Прошлым вечером он жаловался, что устал. Судя по тому, как свет проникал через открытую дверь, солнце едва встало, так что он еще не успел выспаться.

Макс наклонилась вперед, чтобы посмотреть, сможет ли она вытащить ногу из сапога, вокруг которого он обвязал верёвку. Веревка была завязана туго. Девушка даже чувствовала, как она стягивает ее лодыжку через кожу сапога.

— Сколько тебе лет, Макс?

Она слегка вздрогнула, испугавшись звука его голоса.

— А какой сейчас месяц?

Он фыркнул, как будто сомневался, что она не знает. Она скрипнула зубами от злости, что он уже проснулся. Вот у неё и не осталось никаких вариантов, кроме как каким-то образом убедить его отпустить ее. Но она не была уверена, что может перестать огрызаться на него, чтобы сделать это. Он везде был впереди нее. Раньше никому еще это не удавалось, даже тому старому ублюдку Карлу Бингему, который и стал причиной этой путаницы, умерев, когда не следовало.

Она все еще не знала, как это случилось. Макс не встречала никого, кому могла бы доверять достаточно, чтобы они помогли ей связаться с ее бабушкой, до того как она приехала в Хелену. После того как она подружилась с Луэллой, она, наконец, написала своей бабушке и сказала, чтобы та писала ответ Луэлле, которая передаст письмо Макс. Она ждала, что Луэлла получит ответ ее бабушки со дня на день. Но теперь она не сможет прочитать письмо из-за него!

Она была так сильно расстроена, что чуть ли не кричала, и слишком зла, чтобы смотреть на своего похитителя. Но он больше ничего не говорил, после того как спросил о ее возрасте, и не двигался, поэтому она села обратно и сама начала разговор.

— Если сейчас июль, то, думаю, мне двадцать. Если нет, то скоро будет. Мне нет смысла следить за днями, только за временами года. И я не видела ни одной газеты с прошлого года.

Так что почему бы тебе не оставить свой скептицизм при себе, красавчик.

— Ты бросаешься такими словами, как скептицизм, и в то же время коверкаешь английский язык. Где ты выросла?

— В Техасе, и если ты отправишь меня обратно туда, то меня ждет верная смерть. Переживет ли это твоя совесть?

— Не уверен, что она вообще у меня есть.

Диган наклонился вперед и развязал их ноги, потом встал. Учитывая, что ее руки всё еще были связаны за спиной, а веревка по-прежнему была обвязана вокруг них и ее туловища, она не могла встать, по крайней мере, не ерзая, поэтому осталась на месте. Он схватил ее платок со стены и бросил ей на колени. Его движение подразумевало, что он развяжет ей руки, чтобы она могла его снова надеть. Но он не стал этого делать. Вместо этого он вышел на улицу.

Максин как можно быстрее поднялась на ноги и двинулась в сторону двери. Дигана нигде не было видно. Ее ножей тоже. Его лошадь была на месте, но прошлым вечером он ее расседлал, так что она не могла взобраться ей на спину, не освободив руки. А они все еще были связаны куском веревки. Она попыталась растянуть веревку на запястьях, чтобы высвободить одну руку.

МАКС не сумела проникнуть в комнату Луэллы бесшумно. Она собиралась, но ворвалась слишком стремительно. Во всяком случае, шум разбудил Луэллу. Она перевернулась в кровати, начала улыбаться, но перестала и широко распахнула глаза.

— Что случилось? Обычно ты…

— Мне нужно позаимствовать у тебя револьвер.

Луэлла кивнула в сторону письменного стола:

— В верхнем ящике, но где твой?

— Его забрали, когда меня схватили. Один тип подобрался ко мне, и у меня только минута, чтобы унести ноги, или он посадит меня за решётку.

— О, Боже, стрелок? Он нашел тебя?

— ТЫ играешь со мной, красавчик? Мы оба знаем, что тебе абсолютно нет дела до того, что ты поймал меня на этой дороге.

Макс замолчала, высказав это. Если воспитание Дигана требует от него вести вежливые разговоры за обеденным столом, он мог бы найти другую тему, чтобы мучить её.

— Так Вы это собираетесь рассказать присяжным на судебном разбирательстве, мисс Доусон?

— Не называй меня так, — зашипела она на него. — И я тебе говорила, не будет никакого суда.

Эти люди просто хотят вернуть меня в город, где они меня и повесят.

— Почему?

— О чём бы ты ни думала, завязывай. Да, я пожертвую одну пулю специально для твоей ноги.

И да, я выстрелю в тебя прямо здесь, если тебе это интересно.

— Так ты теперь ещё и телепат? — прорычала Макс Дигану.

Он бросил деньги на стол и кивнул в сторону двери.

— Сначала мы зайдём в мой отель, так что веди себя прилично, я не хочу снова таскать тебя на плече.

Ещё одна отсрочка? Макс встала и начала двигаться к двери, она не хотела, чтобы её снова таскали на плече сегодня. Она остановилась, чтобы подождать Дигана, и в тот же момент он врезался ей в спину, так как шёл прямо за ней. Она услышала тяжёлый вдох. Боже мой, она вывела его из себя? Его можно вывести из себя? Она бы улыбнулась, если бы он не собирался сегодня бросить её в тюрьму. Для неё абсолютно бесполезно знание того, что он чувствителен к некоторым подколкам, ведь их дороги в ближайшее время разойдутся.

Он не собирался садиться на лошадь, просто взял вожжи и пошёл вниз по улице. Время было ближе к полудню и здесь было людно. В основном это были старатели, но встречались и бизнесмены, и проезжие ковбои. Повозки с новыми товарами разгружались перед магазинами, а женщины совершали свои утренние покупки. Оглядевшись, Макс заметила, что она не привлекает никакого внимания к своей персоне, то ли дело Диган. Люди старались тайком посмотреть на него. Она объяснила это природным человеческим любопытством, людям просто интересен кто-то настолько угрожающий, как он.

Он остановился возле конюшни и заплатил, чтобы обеих лошадей почистили и накормили. Хотя это и не займёт много времени, Макс всё ещё рассматривала это как отсрочку. Ей было даже приятно, пока она не вспомнила, что тюрьма всё ещё слишком близко. На самом деле, она может больше не увидеть своего коня. Никогда! Она обняла Благородного за шею и прошептала свои извинения, на случай, если это действительно так.

Они вместе через многое прошли. Он вывез её из многих передряг. Чёрт побери, она не хочет с ним прощаться!

— Ты думаешь, они позволят Благородному отправиться вместе со мной?

— Кому?

— Моему коню.

— Красивое имя.

— Я назвала его так в качестве поощрения, — а затем добавила шёпотом, чтобы Благородный не услышал. — Он был немного неуклюжим, когда был моложе. Но позволят ли они ему отправиться вместе со мной, когда посадят меня в клетку и повезут в Техас?

Он вручил ей её седельные сумки, но остановился, чтобы посмотреть на неё, наверное, из-за того, что в её голосе одновременно звучали надежда и огорчение. В то время как она никогда не скрывала своих эмоций, и всегда можно было понять, что она чувствует, Диган был как всегда непроницаемым.

— Я полагаю, ты говоришь о тюремном транспорте. Но ты ещё не осуждена.

— Тогда как они доставят меня в Техас?

Он пожал плечами и перебросил свои седельные сумки через плечо.

— На поезде или на лошадях, как мне кажется. Тебя могут заключить в кандалы, пока перевозят. Волнуешься?

— Переживаю за свою спину, да. Она будет сломана к концу такой длинной поездки. В этих клетках нельзя встать, знаешь ли.

У Макс были лишь считанные секунды для того, чтобы решить свою судьбу. Если бы она перестала паниковать, хотя бы ненадолго. Очевидно, Диган хотел ее, так почему же ей не воспользоваться этим и не обменять девственность на свободу? Она перебежала по кровати, чтобы оказаться на другой стороне и дать себе несколько секунд. Сможет ли она сделать этого, не выказав свой страх? Нужно хотя бы попробовать.

Она глубоко вздохнула.

— Я могу раздеться сама, — сказала она с игривой улыбкой, качнула бедром и начала расстёгивать рубашку.

Он поднял бровь.

— Ты опять начинаешь?!

Макс остановилась и покраснела. Ей было так стыдно из-за того что она не правильно поняла его намеренья, что сейчас девушка потеряла дар речи.

— Ванна для тебя, — продолжил он, как будто не заметив ее ступора. — Ты можешь раздеться за ширмой.

— ТЕПЕРЬ они выглядят не так ужасно.

Макс слегка покраснела. Замечание Дигана насчёт волос подтвердило, что он за ней наблюдал, и всё еще наблюдает. Она взяла листок из его книги, ничего не ответив.

Она сознательно не смотрела на него, когда пересекала комнату. Когда Максин посмотрела в его сторону, он складывал ширму и прислонил её к стене. Ей показалось это странным, пока Диган не остановился возле ванны напротив тумбочки с бритвенными принадлежностями. Его волосы были влажными — очевидно, успел искупаться. Но ещё не побрился. Она поняла, почему он собрал ширму. Теперь ничто не будет заслонять ему обзор другой части комнаты, где находилась она, пока он не закончит приводить себя в порядок.

Максин непринужденно прошлась к двери, пока он был занят в углу комнаты. Она должна проверить. Девушка вздохнула, когда попробовала повернуть дверную ручку и не смогла. Он снова запер дверь. Она была уверена, Диган видел, что она только что сделала, но никак это не прокомментировал.

Она шагнула в центр комнаты, прежде чем поддаться желанию и понаблюдать за ним, пока он бреется. Мужчина действительно был отлично сложен. Но баланс соблюдается всегда, ведь никто не может быть идеален. Его баланс был таков: слишком красив, но слишком опасен.

— Я всегда брила отца, до того как его не стало, — вызвалась она. — Он любил, чтобы всё было гладко выбрито кроме усов. Я довольно хороша в этом. Хочешь, покажу тебе?

ДИГАН не мог поверить своим глазам. Это было безумие. Эллисон Монтгомери в Хелене? Он был так уверен, что никогда больше её не встретит, но она была здесь и выглядела такой же прекрасной, какой он её запомнил. Старые воспоминания всплыли в его памяти, хорошие и плохие. Но последние преобладали, потому что они мучили его чаще. Он закрыл свой разум для них и для неё, и в этот момент Диган понял, что Макс сбежала. Он рванул через улицу к конюшне, где оставил их лошадей. Он надеялся застать её седлающей своего коня, но знал, что она не настолько глупа. Она не стала бы рисковать и тратить время на это, понимая, что его отвлекли ненадолго. Но появление Эллисон Монтгомери настолько шокировало его, что у Максин было достаточно времени, чтобы улизнуть незамеченной.

Он велел конюху охранять её лошадь, как свою собственную жизнь, и выдал ему дополнительную сумму, чтобы быть уверенным, что лошадь не украдут. Девушка захочет покинуть город, а значит, будет пытаться забрать своего коня. Она не станет воровать другого жеребца. Женщина, которая отказывается тратить чужие деньги, не будет красть чужую лошадь. Но она может уговорить какого-нибудь парня взять ее с собой.

Эти мысли привели Дигана в бешенство, но это было ничто по сравнению с теми чувствами, которые он испытал, когда Эллисон зашла в конюшню. Её не должно было быть в Хелене. Он уехал на Запад, чтобы быть уверенным, что их дороги больше никогда не пересекутся. Воспоминания заполнили его мысли. Думай о Макс, говорил он себе. Макс, будь она убийцей или нет, была свежим глотком чистого воздуха по сравнению с прошлым.

И где, чёрт побери, она прячется, пока выжидает, чтобы он перестал искать её?

— Ты уйдешь, не сказав мне ни слова? — скептически произнесла Эллисон. — Серьёзно, Диган?

— ТАК тебя действительно нужно обучать, милая? Ты должна тянуть это вниз, а не вверх.

— МЫ едем в Бьютт, — сказал ей на ухо Диган.

Мы? Они были в квартале от борделя. Макс перестала сопротивляться, но всё ещё не понимала, что, чёрт возьми, он задумал. И почему он не мог сказать ей этого раньше?

Например, два дня назад, когда они покинули его номер. Его проблемы с общением могут однажды сослужить ему дурную службу.

И он не просто подпитывал её надежду обещаниями, чтобы она перестала сопротивляться. Он отвёл Макс прямо в конюшню, чтобы забрать её лошадь. Но у неё было лишь мгновение, чтобы обнять Благородного и порадоваться, что она вернула его, перед тем, как Диган схватил её за руки и снова обмотал их верёвкой. Она была удивлена, что он ждал так долго, чтобы связать её. Она постоянно сбегала от него, поэтому знала, что он ей совсем не доверяет. Но она всё ещё ехала на своём коне, хотя он и держал её поводья. Он выехал из города по южной дороге, которая вела к штату Юта и использовалась для большегрузных поставок в Монтану из дальних западных земель.

Она подождала, пока Хелена останется далеко позади, и только тогда решила полюбопытствовать:

— Ты со здешним шерифом не очень ладишь? Поэтому решил сдать меня какому-то другому?

— Мы будем в Бьютте сегодня ночью.

— Но это же в сотне миль отсюда!

— Вполовину меньше, плюс минус пара миль. Если ты читала заметки маршала, то должна знать, что Малыша Кейда в последний раз видели около Бьютта.

— Так ты собираешься поймать нас всех троих, прежде чем сдать шерифу?

Он не ответил на этот вопрос, и она поняла, что он не собирается отвечать ей в принципе.

Если бы она держала свои поводья в руках, то остановилась бы немедленно. Но у неё не было такой роскоши. Ей начало казаться, что разговаривать с ним не так уж и ужасно, гораздо хуже, когда он просто отмалчивается. Но она остановила попытки хоть что-то выяснить и стала просто наслаждаться поездкой. Во всяком случае, она ведь ещё не в тюремной клетке.

Он пускал лошадей то в оживлённый галоп, то раздражающей её рысью, а бывало что и просто тихим шагом. Таким образом, лошади не уставали, и им не приходилось делать привал, чтобы отдохнуть до самого полудня. В её желудке заурчало приблизительно час назад, но она продолжала держать язык за зубами. Она не собиралась первой заговаривать с ним, чтобы иметь возможность тоже не ответить на его вопрос, когда он что-либо спросит.

Самый лучший план…

Диган разбил привал на небольшом бугорке в тени нескольких деревьев и маленького цветущего кустарника, окружающего это место. Это было так далеко от дороги, что они не могли видеть, что же там ниже по склону. Они пытались объезжать встречных наездников как можно дальше, как и многочисленные лагеря золотоискателей, расположенные к югу от Хелены. А также фургоны, повозки запряжённые волами, и даже парочку бродячих ковбоев, которые больше походили на бродяг и сами постарались убраться с дороги Дигана. Макс улыбнулась, когда увидела их. Диган, похоже, их и не заметил.

После того, как Диган развязал ей руки, она спешилась и стала разминать ноги, гуляя по кругу на бугорке, чтобы Диган ненароком не решил, что она собирается удрать. В солнечной части поляны земля была устлана фиолетовыми люпинами[10] с жёлтыми вкраплениями черноглазой Сьюзан[11]. Макс увидела дилижанс, мчащийся вниз по дороге. К счастью, ей и Дигану не пришлось глотать облако пыли, которое повозка подняла своими колёсами. Ей стало любопытно, кто же едет внутри. Это был основной маршрут для переселенцев, въезжающих на территорию. Отрезок маршрута, пролегающий между Виргиния Сити — на юге и Форт Бентон на реке Миссури — на севере. Менее часа назад они миновали небольшой городок Боулдер, выросший из простой постоялой гостиницы. Боулдер был знаком того, что они прошли половину пути до Бьютта. Так что они, вероятнее всего, достигнут города до наступления ночи, ведь в это время года солнце не садиться позже девяти вечера.

Диган развязал мешок на своём седле. Она бы предложила ему подстрелить какую-нибудь дичь, если бы не пообещала себе больше с ним не разговаривать. Она почуяла запах свежего хлеба ещё до того, как он вынул буханку из мешка. Диган разломил буханку на две части и кинул ей половину. Затем он достал большой круглый кусок сыра и тоже разломил его пополам.

— Не бросай его! — выкрикнула Максин и подошла к нему, чтобы взять кусок.

Она подождала, вытащит ли он что-то ещё из своего мешка, но Диган начал есть. Тогда она подошла к большому дубу и села там, оперлась спиной о ствол дерева и тоже стала обедать. Домашняя еда, да ещё такая вкусная. Ей редко удавалось выменять хлеб и сыр, поэтому она наслаждалась каждым кусочком.

Диган закончил трапезу первым, вынул кожаный ранец своего друга и разложил плакаты.

Он подошёл к тому же дереву, где сидела она, и сел с ней рядом. Их плечи почти соприкасались, но она не шелохнулась.

Насытившаяся и почти убаюканная трелями птиц и жужжанием пчёл, девушка забыла о своём обете молчания. Взглянув на бумаги в его руках, она спросила:

— Так что ты пытаешься выяснить?

— Я тебе уже говорил, что мне нужно трое из вас, чтобы я смог назвать услугу для Джона выполненной и отправиться дальше.

Макс решила, что для неё будет весьма полезно, если он схватит других трёх преступников из своего списка, и стала думать, как ей не стать одной из этих трёх. Она отменила своё решение не помогать ему, поэтому выхватила бумаги из его рук.

Листая их, она вытащила один из плакатов.

— Этот парень отсиживается в Колорадо. Я пробыла в этом штате достаточно долго, чтобы видеть его ни один раз в течение восьми месяцев. Каждый раз с ним была молоденькая девушка. Мне он показался молодым семьянином, а не грабителем банков.

— Внешность обманчива.

Она злобно на него посмотрела, подозревая, что он имеет в виду саму Максин. Но Диган в это время смотрел на плакат, а не на неё, поэтому она указала на другого парня.

— Этот парень Биксфорд, которого они называют Красный Чарли. Я слышала, как люди несколько раз говорили о нём, и каждый раз со страхом. Ведь то, как он убивает, взрывая здания и всех, кто находится в них, а ты даже не увидишь, что он пришёл тебя убить… Вот почему люди надеются, что его схватят прежде, чем он придёт в их города.

— Необычный способ убийства.

Это был единственный комментарий Дигана по поводу этого психа, поэтому она вытащила другой плакат, чтобы показать ему.

— А вот с этим парнем я виделась в начале этой весны, когда держала свой путь в Вайоминг.

Я остановилась до темноты, чтобы поймать себе что-нибудь на ужин. Запекала кролика и пару форелей, а его просто привлёк запах пищи.

— Ты рыбачишь?

— Обычно нет. Не рыбачу с тех пор, как покинула дом. Я использовала небольшую сеть для ловли, но давно не пользовалась ей. Ведь мне нужно быстро разбить лагерь на ночь, а утром также быстро сняться с места и уйти. Но эта сеть всё ещё со мной, на тот случай, если я набреду на огромный косяк рыбы. В любом случае, тот человек выглядел голодным, скорее всего так и было. И он был слишком далеко от города, а у меня еды было достаточно, чтобы поделиться с ним. Не знала, что он разыскивается законниками. Не расслышала его имени, когда он назвал его. И выглядел он безобидно, да и путешествовал один.

— Так у тебя привычка помогать каждому бродяге, которого ты встретить?

Она услышала нотки неодобрения в его голосе. Он, очевидно, понятия не имел, что значит избегать цивилизации, не видеть и не говорить с людьми в течение многих месяцев.

— Чёрт, нет. Но как ты уже успел догадаться, я люблю поболтать. И я долгое время не разговаривала ни с кем кроме себя и Благородного, который, как ты понимаешь, не очень говорливый собеседник. Поэтому я сделала исключение. В ту ночь я не спала. Я не настолько доверчива. Но утром он ушёл, а я осталась ещё на один день в лагере, чтобы выспаться.

— Я полагаю, ты узнала о нём что-нибудь отличительное?

— В этих заметках говорится, что в последний раз его видели в Аризоне, но он сказал, что провёл зиму в Монтане, пытаясь вырваться из-под чар золотой лихорадки. Он продвигался с севера на юг, когда жажда золота его отпустила. И он сказал, что направляется домой в Канзас, так как у его брата там есть ферма. Ты можешь добавить это к записям твоего друга, если, конечно, не думаешь, что я вру.

Он не подтвердил, но и не опроверг это, просто спросил:

— Что-нибудь ещё?

— Да. Уилли Нолан и его банда больше не грабят железные дороги в Канзасе. С некоторых пор они предпочитают Северную Тихоокеанскую ветку железной дороги на территории Дакоты к востоку отсюда.

Он взял у неё плакат:

— В самом деле?

— Тебе кажется это интересным?

— Моя подруга была ограблена на этой ветке железной дороги по пути в Нэшарт в этом году.

Подруга? Так у него действительно было по подружке в каждом городе, как она и предполагала ранее? Это раздражало её, а она даже не понимала почему. Конечно, ей не нужно было искать причину, чтобы злиться на Дигана Гранта. Сложнее будет найти причину не раздражаться из-за него.

Но напоминание о его подруге напомнило ей о той женщине, которая нечаянно помогла ей сбежать.

— А кто была та красотка, которая была так рада видеть тебя в Хелене?

Он, наконец, посмотрел на Макс, но лучше бы он этого не делал. Она физически почувствовала, как от его взгляда повеяло холодом.

— Это не важно.

— Серьёзно?

Он не стал объясняться. Вместо этого спросил:

— Откуда ты знаешь, что банда Нолана в Дакоте?

«ЭТО самая ужасная поездка в моей жизни» — в десятый раз подумала Макс. И это не из-за ран на спине и руках, которые были результатом укусов пчел. Они еще немного болели, но не так как вначале. Если рубашка не касается их, то можно было и вовсе о них забыть. Ну, почти. И она не стеснялась, когда Диган вытаскивал жала, ведь рубашку-то она не скидывала. Максин лишь немного приподняла ее, чтобы он смог добраться до укусов. Но находиться сейчас так близко к нему…

Сидя перед ним, Макс не могла расслабиться. А её ноги касались его ног, ведь другого места для них не было. Вообще-то это она должна была указывать путь, но он даже не дал ей поводья. И его руки неизбежно касались ее рук, ведь именно он управлял лошадью, девушка лишь говорила куда ехать.

Это было так не обязательно. Нужно было ехать по-другому, и это понятно. А потом она начала чувствовать то, чего не должна была чувствовать. Это стало для Максин сюрпризом.

Её сердце подпрыгивало, когда его нога слегка касалась ее ноги, как будто лаская её. Она ощущала покалывание, когда он дышал ей в спину, натягивая поводья. Легкое прикосновение его плеча, когда он обернулся посмотреть, что происходит сзади, заставило её тело гореть огнем. Боже, ему следует сидеть и не шевелиться!

— Посади меня обратно на мою лошадь, — сказала, наконец, Макс. — Я могу крикнуть тебе, если нужно будет поворачивать.

— Луэлла не получила твое письмо?

К чему это? Он что, пытается отвлечь её от пчелиных укусов? Но вообще-то ей не помешает отвлечься. Только от кое-чего другого. Поэтому она ответила:

— Получила.

— Хорошие новости или плохие?

— Плохие. А некоторых вещей я вообще не поняла. Но я еще не дочитала до конца.

— Тогда дочитывай. Может, всё поймешь.

Он прав. Письмо не самое хорошее, но, возможно, ближе к концу бабушка обрадует её чем-то. Макс сняла пальто, когда они остановились поесть около небольшого холма, поэтому ее так сильно и покусали пчелы. Но теперь она надела его и была защищена. Максин вытянула из кармана письмо. Несколько минут спустя она чуть не заплакала. Часть письма всё же оставалась непонятной, но когда бабушка начала писать о трагедии в Бингем Хиллз, Максин чётко осознала, что Карл действительно может быть мертв. Она так долго цеплялась за мысль, что он, возможно, жив, и она сможет вернуться домой, где её не будет ждать петля.

Эта надежда угасла, а Диган сделает всё возможное, чтобы девушку настигла её судьба.

Она засунула письмо обратно в карман слишком расстроенная, чтобы говорить.

Остальная часть письма была о том, как поживают бабушка и Джонни. Джонни принял на себя роль охотника в семье и бабушкиного первого помощника на ферме, но особого выбора у него и не было. Макс с братом были как день и ночь. Он славный парень, но ему не нравилось ни охотиться, ни заниматься фермой. И Макс знала, что Джонни слишком чувствителен, чтобы не винить себя в том, что Макс взяла его вину на себя. Но она знала, что брат не выживет в бегах. Так что она взяла с бабушки обещание, что та не позволит ему делать какие-либо глупые признания по этому поводу.

Конечно же, она не думала, что ее не будет так долго. Это ей следовало заботиться о бабушке. Она взяла на себя эту роль, когда научилась стрелять, после того, как их папа ушел.

А у Джонни были глупые мечты увидеть мир и стать моряком, как их отец. Если бы ничего этого не случилось, он бы, наверное, был уже далеко от Техаса. Возможно, его мечты сбудутся…

— Все еще в замешательстве или новости всё-таки плохие?

— ТЕПЕРЬ я понимаю, почему это место называют самым богатым холмом на земле, — сказала Макс с восторгом, когда Диган остановил их лошадей на возвышенности, чтобы посмотреть на огромный шахтерский город. — И хотя я считала, что Хелена такая же большая, но она явно уступает в размерах.

— Ты прочесала все холмы к северу отсюда, но никогда раньше не была в Бьютте?

— Я избегаю городов и дорог, — она пожала плечами, но он, казалось, сам изучал Бьютт. — А какое у тебя оправдание?

— Я просто избегал именно этого города. Некоторые старатели, которые временно пребывали в последнем городе, где я останавливался, были из Бьютта. Они вернулись сюда и всем растрепали, что я нахожусь в этих краях. Я уже столкнулся с последствиями.

— Ты имеешь в виду, что этот парень Рид и его друзья последовали за тобой сюда?

— Помимо других стычек. Слухи чертовски быстро расползаются по Западу.

Это была явная жалоба. Даже если он высказался, не меняя своей обычной интонации, это всё равно рассмешило её.

— А о чём говорить людям? Ты сам по себе являешься источником самых пикантных сплетен.

Он мельком взглянул в её сторону. Она посмотрела на него с усмешкой, подстрекая отрицать это. Но тут Малыш Кейд, едущий с другой стороны от Дигана, проворчал:

— Я умираю от голода, законник. Можем мы, наконец, доставить мою задницу в тюрьму, чтобы я смог поесть?

Руки Кейда были связаны не за спиной, а спереди, для удобства во время верховой езды.

К тому же Диган дал ему половину оставшегося ломтя хлеба, когда они покинули озеро.

Этого хватило бы Макс, чтобы наесться, но с другой стороны, она не голодала два дня. И сама она не спешила оказаться в тюрьме.

Они добрались до Бьютта быстрее, чем она рассчитывала. Только начало смеркаться, но даже для этого времени года обычное время для ужина уже давно прошло, и она тоже начинала ощущать голод.

— Я полагаю, ты не покормишь нас вначале? — с надеждой осмелилась спросить она.

Диган не стал спрашивать «Перед чем?». Он просто сказал:

— Нет, — и повел их в город.

Она вздохнула. Возможно, он не сможет найти офис шерифа. Может хоть раз он затеряется в одном из переулков, вместо того чтобы красоваться у всех на виду посреди центральной улицы. И, конечно же, Диган не снизойдет до того, чтобы спрашивать дорогу.

Они могут потратить несколько часов на поиски. Она могла только надеяться. Но в этом городе в действительности было несколько знаков, указывающих дорогу. Она уставилась на один, который показывал путь к железнодорожной станции.

Макс умудрялась не отставать от Дигана, несмотря на то, что не могла пользоваться поводьями.

— Я не знала, что Северная Тихоокеанская железная дорога продвинулась так далеко. Луэлла говорила, что в Хелене её не ждут раньше следующего года.

КОГДА они добрались до комнаты Дигана, он уже успокоился, полностью усмирив свою ярость. Макс удивилась, как ему это удалось сделать настолько быстро. Что же, он, вероятно, всё еще злился, просто не позволял ей этого увидеть. Этот мужчина сегодня удивлял её весь день. Ему следовало бы перестать так вести себя, или объяснить, что происходит. Или он просто настолько привык быть в одиночестве, что уже забыл, как следует себя вести, когда кто-то есть рядом? Но ей не стоит жаловаться. Если ей предстоит путешествовать с ним, то почему бы дороге не быть интересной? По крайней мере, она точно будет непредсказуемой.

Макс устроилась как можно удобнее, несмотря на четыре саднивших пчелиных укуса на спине и один на левой руке. Она повесила свое пальто и жилет на спинку одного из двух стульев и бросила пояс, носки и ботинки на пол рядом с ним. Девушка хотела бы снять рубашку, чтобы ткань не раздражала ее раны от укусов, но не могла этого сделать, пока Диган был в комнате.

Единственное окно в их комнате было открыто и выходило на фасад[12] отеля, хотя шума с улицы не было слышно. Макс даже не стала проверять, есть ли у нее шанс сбежать. Она лучше подождет более удобной возможности, чем выпрыгивать в окно со второго этажа и рисковать сломать себе шею.

В комнате был комод и небольшой обеденный стол, рядом с которым стоял второй стул, но никакой другой удобной мебели не было. Этот отель был обставлен определённо не так хорошо, как предыдущий. Подставка для бритвенных принадлежностей и ванна в углу даже не были отгорожены ширмой. Но, может быть, несмотря на большую кровать, эта комната не предназначалась для двоих.

Макс взглянула на огромную кровать с улыбкой. Она и правда могла бы привыкнуть к разборчивости Дигана, если это означало, что она сможет каждую ночь спать в мягкой постели. Но где сегодня будет спать он?

Еду принесли еще до того, как Диган зажег все лампы в комнате. Тарелки с куриными пирогами стояли на маленьком обеденном столе вместе с корзинкой печенья и горшочком масла. Еще один человек принес бутылку вина.

— Подарок от отеля, сэр, и, пожалуйста, примите извинения от нашего повара. Если бы рыба не испортилась, мы бы могли предложить Вам больше.

Макс потянулась за бутылкой.

— Я уже и не помню, как давно я пила вино.

Диган снимал пиджак, чтобы повесить его в шкаф.

— Ты уверена, что хочешь его выпить?

Она усмехнулась и налила немного в стаканы, стоящие на столе.

— Расслабься немного, красавчик. Мы больше никуда сегодня не идем, верно? И у нас не запланировано никаких перестрелок? Мы же будем спать?

Он молча сел за стол. И только после глотка вина Макс поняла, что он мог придать ее болтовне большее значение, чем она думала. Поэтому она выпалила:

— Я не имела в виду вместе!

Мужчина закатил глаза. Он действительно расслаблялся. Только он не стал пить вино.

Она не удивилась. Диган не станет делать что-либо, тормозящее его реакцию, когда именно благодаря своей реакции он был жив. А это, скорее всего, означало, что за последние годы он ни разу не наслаждался приятным состоянием опьянения. В отличие от нее. Дешевое виски было легко найти, и одиночество служило хорошим поводом для того, чтобы пробраться с черного хода в салун за виски. Но на самом деле она тоже не хотела сегодня вина. Она так устала, что, скорее всего, уснет из-за него, не доев ужин.

— Расскажи мне о своей семье.

Она замерла с вилкой на полпути ко рту и взглянула на него.

— Тебе обязательно надо разговаривать во время еды? Это что, помогает твоему пищеварению?

— Ты самая разговорчивая особа женского пола, которую я когда-либо встречал, и теперь ты против общения?

— Чёрта с два! Мне просто интересно, почему ты готов разговаривать только когда ешь.

— Это бывает только тогда, когда у меня есть спутник, с которым можно разделить обед. В отличие от кое-кого, кто признался, что частенько разговаривает сама с собой.

Она рассмеялась его шутке, и неважно, хотел ли он пошутить или нет.

— Твоя мама научила тебя этим манерам?

— Этому не нужно учиться, если ты так воспитывался. В твоей семье же не ели молча, правда?

— Мы с братом обычно ссорились за столом. Можно сказать, болтовни было много, — хмыкнула девушка.

— Так вы с братом не ладили?

— О, мы ладили… в основном. Но я была любительницей покомандовать, старшей сестрой-всезнайкой, которой нравилось хвастаться своими успехами. Он же был завистливым младшим братом, которому и похвастаться-то было пока нечем. Я его ужасно люблю, но он знал, как меня разозлить. Я бы не назвала это достижением, но в этом он был хорош.

— Драки за обеденным столом обычно не разрешены.

Она рассмеялась.

— Кто сказал? Но я говорила о том времени, когда мы с Джонни были детьми. Это были просто детские выходки. Теперь, когда мы выросли, мы бы не стали ссориться… если бы я была дома.

Макс не собиралась поддаваться меланхолии из-за того, как сильно она скучала по брату, но все равно замолчала. Наверное, у нее это всё же отразилось на лице, потому что Диган перестал жевать и пристально взглянул на нее. Внезапно он сказал:

— Я знал поросёнка, которого звали Макс.

Она нахмурила брови.

— Ты называешь меня поросёнком?

— Одна леди подружилась с ним и назвала его Максимилиан, хотя сокращала это просто до Макса. Нет, я тебя никак не обзывал.

Она продолжила есть. После пары ложек ее раздражение прошло.

— ВОТ такого роста, — сказал Диган лавочнику, держа руку на уровне верхней части своей грудной клетки. — И тощий.

— Было бы лучше, если бы Вы привели мальчика, тогда он сам смог бы примерить рубашку.

— Нет. Просто посмотрите, есть ли у Вас что-то, что подойдет по размеру.

Диган ждал, пока лавочник скрылся в подсобке своего магазина. Вошла женщина с маленькой девочкой. Когда ребенок показал на кандалы для ног, которые Диган повесил на шею, женщина развернулась и выскочила из магазина.

Диган снял кандалы и положил их на прилавок. Если лавочник выйдет с пустыми руками, Диган хотя бы сможет получить у него мешок, чтобы спрятать оковы. Не то чтобы он чувствовал себя виноватым за то, что попросил у шерифа кандалы, когда забирал вознаграждение за Малыша Кейда. Вероятно, они ему даже не понадобятся, во всяком случае, не для Макс. С другой стороны, он имел на это право. Но сегодня ей нужна чистая рубашка, чтобы её раны не загноились, а он не уверен, есть ли она у Максин.

Диган закончил своё дело в Бютте, которое состояло в отправке телеграммы Джону, чтобы известить его о поимке Малыша Кейда, и вернулся в гостиницу. Когда он уходил, Макс ещё спала, и хотя сейчас было раннее утро, она могла уже исчезнуть. Он оставил это на волю судьбы, привязав только одно её запястье к изголовью кровати, и не так прочно как следовало бы, чтобы не потревожить её сон.

Сам он не смог хорошо выспаться, не в этот раз. Только не после того, как увидел её в том откровенном наряде в борделе и прикоснулся к её груди. Не после того, как она ехала с ним на одном коне. А прошлая ночь, когда втирая мазь ей в спину, он слышал её стоны от удовольствия. Он не может отрицать, как сильно он этим наслаждался. Он ослабил свои защитные меры, потому что она была раненая и беззащитная, но это не должно повториться.

Он вошел, закрыл дверь и только потом посмотрел, находится ли Макс ещё в комнате.

Хотя он и оставил это на волю судьбы, сейчас он был совсем не уверен, что его не будет волновать, если она исчезнет. Но она всё еще находилась здесь и спала. Просто невероятно, насколько у неё был крепкий сон. Он несколько раз за ночь наносил мазь ей на спину, а она даже не проснулась. Диган думал, что получил от этого больше удовольствия, чем она, но, кажется, мазь помогла. Отёки от пчелиных укусов почти пропали.

Он положил кандалы на дно саквояжа и повесил новую рубашку на стул. Глубоко вдохнул и двинулся к своей стороне кровати. Он посмотрел на Макс и задержал на ней взгляд. Она до сих пор спала на животе, простыня доставала до средины спины, как он и оставил, но голова была повернута в его сторону. Она была такой очаровательной. И так выводила его из себя. Не удивительно, что она запала ему в душу. Удивляло, что это случилось так быстро.

— Просыпайся, — сказал он, пока отвязывал её руку от изголовья кровати. — Нам уже несут воду для купания.

— Нам? — переспросила она спросонку.

— Нам придётся делить ванну.

— Делить?!

Просто поразительно, как быстро она может прийти к ошибочным выводам и расстроиться из-за этого.

— Но принимать её будем раздельно, — уточнил он. — Если хочешь, мы можем бросить монетку, чтобы решить, кто пойдет первым. Или ты можешь согласиться с тем фактом, что я воспитан всегда пропускать даму вперед.

Она подняла бровь:

— Ты действительно раньше был джентльменом, не так ли? Нет, беру свои слова обратно, — добавила она, наконец-то заметив веревку у себя на запястье. — Почему ты меня снова связал? Ты же сказал, что не посадишь меня в тюрьму, зачем же мне сбегать?

— Потому что я тебе не нравлюсь. Потому что ты предпочитаешь быть сама по себе. Потому что тебе нельзя доверять. Потому что передать тебя в руки закона всё ещё вариант. Выбирай сама.

— Всё из вышеперечисленного, — огрызнулась она и выдернула свою руку, как только её освободили.

Из-за резкого движения простыня сползла, предоставив Дигану возможность лицезреть её грудь во всей красе. Она пробормотала:

— Мне, наверное, привиделось, что ты был со мной любезен прошлой ночью.

Диган усмехнулся про себя, понимая, что мог бы сказать то же самое. Но не сказал.

Диган наблюдал за Максин, когда она осознала, что на ней ничего не надето выше талии.

Она стащила простыню с кровати и завернулась в неё как в плащ, перед тем как села. Его это очень разочаровало. Слишком плохо, что её дерзости не хватает на демонстрацию обнажённого тела.

Но отвечая на её предыдущее замечание, он спросил:

— Что тебе известно о джентльменах?

МАКС заметила, как Джейкоб Рид проехал верхом мимо отеля. Он был один и ехал весьма медленно, просматривая обе стороны улицы. Там было довольно много людей, которые занимались своими делами. Он, казалось, взглянул в лицо каждому из них, хотя такого человека как Диган можно было заметить издалека, если, конечно, именно его Рид ищет. Но судя по тому, что Диган сказал, она не сомневалась, что Рид именно этим и занимается. Но почему он один? Неужели он думает, что Диган не помнит его? Это было вполне возможно, ведь в этом человеке не было ничего отличительного. У него были лохматые каштановые волосы и густые усы, он был худой и не очень высокий. Но его белоснежный жеребец производил впечатление на всех и каждого.

— Твой друг, кажется, ищет кого-то.

— Он мне не друг, — голос Дигана звучал рассеянно.

Он что, всё ещё размышляет об их разговоре? Она по-прежнему была поражена, что он у них был! Или же её упоминание Рида вызвало в нём приступ гнева, как и вчерашней ночью, когда она призналась, что не стала бы возражать против того, чтобы увидеть его в перестрелке? Ей лучше спросить.

— Ты разозлился на меня?

— А я выгляжу злым?

Она фыркнула. Как будто она не знала, что по его поведению никогда не понятно, что же творится у него на душе. Почти никогда… Она посмотрела в его сторону и напомнила:

— Ты не должен обижаться на моё желание увидеть тебя в действии. Это не означает, что я уверена в твоём проигрыше, — она улыбнулась. — За исключением того раза, когда бы мы сразились друг с другом.

— Давай, возьми свой пистолет.

— Серьёзно?

— Ты знаешь, где он лежит.

Она была слишком рада, чтобы доказывать свою точку зрения или задаваться ненужным вопросом: почему он это позволил. Она бросилась через всю комнату, чтобы получить назад свой оружейный ремень и надеть его. Макс покопалась в саквояже, достала свой кольт и сунула его в кобуру, прежде чем повернуться лицом к Дигану. Он развернулся, но так как всё ещё стоял у окна, то яркий свет, бьющий из-за его спины, ставил её в неудобное положение.

Но она всё ещё видела его пистолет и то, что он расстегнул свой пиджак, чтобы подготовиться. Она была быстрой, у неё было почти два года, чтобы натренироваться. Но ей никогда не приходилось участвовать в реальной перестрелке, настоящей схватке. А Диган выглядел таким смертоносным, когда стоял там и ждал. Такой холодный, совершенно бесстрастный.

Макс покрылась испариной. На самом деле, это было не так легко, как она полагала. Она хотела быть быстрее, чем он, но ведь может и не быть. И её пистолет не был заряжен, а его был. А что если он выстрелит ненамеренно, просто по привычке? Она может и будет быстрее, но в конечном итоге всё равно умрёт.

— Ладно, это плохая идея. Забудь, — она развернулась к нему спиной.

— Как скажешь.

— СУЩЕСТВУЕТ целый ряд городов между этим и Биллингс. Мы можем остановиться в одном из них на время, чтобы найти прачечную.

Макс не была удивлена, услышав, как Диган сам и без принуждения рассказал об этом.

Они обедали, а это было единственное время, когда он был не прочь поболтать.

Ресторан отеля был больше чем на половину заполнен постояльцами и простыми горожанами. Всего два стола были свободны, когда Диган вошёл в зал. Макс была в восторге от разнообразия в меню утренней трапезы. Она решилась бы попробовать всего по кусочку, если бы думала, что сможет всё это съесть. Максин заказала сосиски, яйца и половину бифштекса.

— Почему Биллингс? — спросила она.

— Там мы сядем на поезд.

— Я думала, что тебе не нравится на них ездить.

— Не нравится, но сейчас я выбиваюсь из расписания. Есть место, куда мне нужно попасть, а поезд, идущий по Серверной Тихоокеанской ветке, могут ограбить, когда мы будем на нём.

Это сэкономит мне время и не придётся искать по всей Дакоте, где может прятаться Нолан.

МАКС подумала, что это, должно быть, самый жаркий день в году. Не было ни дуновения ветерка, ни даже намека на облачко в ярко-синем небе. Если бы она была одна, она нашла бы какой-нибудь тенёк рядом с озером или ручьём и просто переждала бы жару, прежде чем двигаться дальше. Но она подумала, что Диган не оценит это предложение.

Она уже сняла своё пальто и положила его на спину лошади, а также закатала рукава. Это не помогло. Тогда она сняла свой жилет и зацепила его за луку седла. Не время беспокоиться насколько привлекательно смотрелась её грудь в новой обтягивающей рубашке. Она даже расстегнула несколько пуговиц. Ничего не помогало. Было так жарко и душно, что ощущалось, как от дороги шёл пар.

Дважды они были вынуждены уйти с дороги, чтобы пропустить проезжающие дилижансы. Если Диган так уж спешил добраться на поезд в Биллингсе, он должен был понимать, что дилижанс доставил бы их туда намного быстрее. Извозчики обычно не щадят лошадей, замедляя их ход, они просто меняют их на каждой остановке. Диган мог бы на время разместить их лошадей в конюшне и забрать их на обратном пути. Конечно, это при условии, если он собирался вернуться этим же путём. Возможно, он вовсе не собирался возвращаться. Он не делился своими точными планами.

Вероятно, Диган тоже страдал от жары, потому что он снял свой пиджак, шёлковый жилет и закатал рукава. Даже без всей своей парадной одежды, он всё равно выглядел опасным. Ни модная одежда помогала людям понять, что перед ними смертельная опасность. Его поведение отчётливо говорило им, что перед ними человек, встречи с которым следует избегать. Человек, с которым следует считаться. Человек, от которого следует бежать. И этим утром она спасла ему жизнь. У неё, должно быть, было временное помешательство. Это была самая худшая идея, которая ей когда-либо приходила в голову. И она всё ещё не услышала от него слов благодарности.

Она ехала с реквизированным у мальчишки кольтом на правом бедре. Диган должен был заметить это, как только она сняла своё пальто. Невозможно, чтобы он это пропустил. Таким образом, очевидно, он решил позволить ей оставить оружие у себя. Был ли это его своеобразный способ поблагодарить её за помощь в Бьютте? Или же это было оттого, что он знал, она в него не выстрелит, так как он не стрелял в неё? Конечно, она хотела бы получить назад свой пистолет, но повторная просьба об этом могла бы спровоцировать его забрать и тот, что у неё был сейчас. Так или иначе, она не собиралась этого проверять.

Он не сказал ей ни слова с тех пор, как они покинули Бьютт. Такая абсолютно ненужная тишина стала угнетающе действовать ей на нервы.

Наконец она сказала:

— Обычно я путешествую через леса и холмы. По крайней мере, под деревьями есть тень.

— Я предпочитаю дороги.

— А ещё я обычно не путешествую, когда так жарко. Посмотри на небо, там нет ни одного облачка, а это означает, что сегодня ночью будет отличная видимость для путешествия при лунном свете. Обычно я отсиживаюсь где-нибудь в такие жаркие дни как…

— Нет, мы не станем. Будем спать тогда, когда и все остальные спят. Таким образом, мы не будем застигнуты врасплох.

Она фыркнула:

— Все остальные, вероятно, благоразумны, как и я, и уберутся с жары в такой день как этот.

Час спустя она попробовала снова:

— Нам нужна вода. Я упаду в обморок, если в скором времени не окунусь в воду.

— К вечеру мы достигнем реки Джефферсон.

— Не достаточно скоро. Я уже бывала в этих местах, когда направлялась на север. Впереди, около мили к югу от дороги, есть маленькое озеро. Ты бы проехал прямо мимо него, если бы не знал, что оно там есть.

Он ответил не сразу, но всё же сказал:

— Показывай путь.

Она с радостью это сделала. Уступки от него были столь редки, что она ухватывалась за эту возможность, как только он её предоставлял. Он не любил делать что-то вразрез своим планам. Что же, она тоже предпочитала следовать своим собственным путём, если признаться.

Прошло уже два часа после ленча, который они пропустили, когда она нашла оленью тропу, ведущую к озеру. Белые осины[14] и несколько желтых сосен[15] росли прямо на берегу озера, усеянного полевыми цветами. Но она не обратила внимания на это великолепие красок, потому что ее глаза были прикованы к глубокой синей воде. Как только они туда добрались, она направилась прямиком к озеру, сбрасывая по пути ремни и шляпу.

Замедлилась она лишь для того, чтобы снять ботинки, прежде чем прямо в носках и остальной одежде ринуться в воду. Вода не была ледяной, но определенно была прохладной, именно такой, как ей и было нужно. Она откинулась на спину и плавала, вздыхая от удовольствия.

Диган не стал делать того же, хотя она знала, что он наверняка хотел бы. Но прохлаждаясь в озере в такой горячий летний денёк, он слишком сильно ослабил бы свою бдительность, и Боже упаси, чтобы он сделал что-то подобное! Он просто подвел лошадей к воде и плеснул себе немного на лицо и голову. Вода капала вниз на его рубашку и привлекла её внимание к тому месту, где намокший, превосходного качества хлопок, обтянул его мускулистую грудь. Она быстро подняла глаза к его лицу.

— Твоя одежда моментально высохнет. Давай, присоединяйся.

Он пристально посмотрел на неё, прежде чем ответил:

— В отличие от тебя, я предпочитаю снимать свою одежду перед плаванием.

— Что ж, не делай этого сейчас!

Он продолжал пристально смотреть на неё, но не двинулся с места. Она начала представлять, что он раздевается, как он делал это сегодня утром. Её щеки начали пылать.

Было такое чувство, как будто от воды вокруг неё начал подниматься пар, хотя на самом деле она была приятно прохладная. Она нырнула с головой под воду, чтобы отогнать видение его обнажённого тела.

Макс задалась вопросом, делал ли Диган когда-нибудь что-то спонтанно, что-нибудь весёлое, что заставило бы его просто посмеяться. Кого она пытается обмануть? Конечно же, нет.

Когда она вынырнула, то увидела, что он отвернулся и открывает свой мешок с едой.

— Ты не бросишь мне моё мыло? В сумках есть брусок. А заодно и мою одежду. Сейчас подходящее время чтобы…

— Нет. Это может подождать до вечера, когда у тебя появится время, чтобы её высушить. Иди поешь. Мы не задержимся здесь дольше, чем нужно.

Она не сдвинулась с места. Ей было слишком хорошо там, где она была сейчас. И с этого расстояния она могла незаметно наблюдать за Диганом и видеть всё, что он делает… кроме выражения его лица.

— Выходи из воды, Макс.

— Нет.

— Макс.

— Нет!

Он бросил мешок с едой на землю и начал расстегивать свою рубашку. Он собирался раздеться. Полностью раздеться? Но в воду он вошёл бы не для того, чтобы немного насладиться прохладой, а для того, чтобы вытащить её оттуда.

— Ты победил, красавчик, — она рассмеялась и вышла из воды.

Макс подошла к своей лошади и обошла вокруг неё, открыла седельную сумку и, прежде чем снять свою мокрую рубашку, достала сухую. Сухую и грязную. Она состроила гримасу и вместо этого вытащила блузу Луэллы и надела её.

Конечно, она не была столь изящной и красивой как её кофточка, и она не была такой же тонкой. Но в ней она могла бы выдержать настолько жаркий день как этот.

— Было бы здорово, если бы ты избегал главной дороги, чтобы я могла ехать в этом.

Он обошел ее лошадь, чтобы увидеть, о чём она говорит.

— Чёрта с два ты в этом поедешь! Может тебе и будет прохладней, но от твоего вида вскипит кровь любого мужчины, который на тебя посмотрит. А я не в настроении затевать сегодня ещё одну перестрелку.

Она покраснела. Его голос не звучал сердито, и он не выглядел разозлённым, но в его глазах полыхнуло пламя, когда он уставился на её грудь, отчётливо подчёркнутою женской сорочкой. Имел ли он в виду и себя? Его кровь уже начала закипать? Ведь её, кажется, уже начинает.

Это произошло так стремительно! Он рывком поставил её напротив себя, её ноги оторвались от земли, а руки крепко обняли его за шею. Его рот накрыл её губы. Никогда прежде она не чувствовала такого дикого взрыва ощущений. Поцелуи Билли Джонстона были милыми и забавными, но неуверенными, потому что она заставляла его нервничать.

Это же была чистая страсть. Это был Диган, мужчина, который, вероятно, даже не знал, что значит нервничать. Это было более захватывающе, чем она когда-либо воображала. Жара, их перепалки, или что бы то ни было, что заставило его поцеловать её, она не хотела, чтобы это прекратилось. Он был очень хорош, а её ощущения ещё лучше. Поцелуй стал глубоким, он вторгся языком в ее рот с чувственным голодом, и в ответ на это где-то глубоко внутри неё отозвалось нечто невероятно приятное, из-за чего она издала стон. Как жаль, что она это сделала!

Из-за звука, который она издала, или из-за чего-то ещё, но он спустил руки ей на талию и усадил Макс на землю на расстоянии вытянутой руки от себя. Их глаза встретились.

— Вот что может произойти в такой жаркий день, — это было всё, что он сказал, прежде чем ушел прочь.

На мгновение Макс оторопела. Почему он прекратил целовать ее? Из-за его чёртова джентльменского кодекса чести, потому что она всё еще была его заключенной? Если это так, то тогда он вообще не должен был ее целовать! Ее разочарование было сильнее, чем ее смущение. И она даже не выиграла спор о том, что она должна надеть. И именно разочарование подтолкнуло её огрызнуться ему в спину:

— Это должно быть самый жаркий день, который когда-либо видели эти места!

— Всё из-за того, что сегодня нет даже лёгкого ветерка.

— Да плевать мне из-за чего. Мы должны остаться прямо здесь, где есть тень и вода, чтобы остыть, пока этот ужас не закончится.

— Нет, — он вытащил одну из своих рубашек из саквояжа и бросил в неё. — Надень это.

Она кинула её обратно в него.

— Я бы лучше надела свою мокрую кофточку. Это помогло бы мне ощущать прохладу хотя бы чёртовых десять минут, прежде чем пойдёт пар!

Она сказала это не очень резко, но он, вероятно, понял, что что-то не так, потому как спросил:

— Почему ты злишься?

О, Боже, она не знает! Это не могло быть из-за того, что он резко прервал поцелуй, которого вообще не должно было быть. Это, должно быть, из-за жары… и его упрямства.

Почему он должен был всегда настаивать на своём? Она только и просила о небольшой задержке в его поездке. Но она знала почему. Чем раньше он закончит со своей услугой для маршала Хейса, тем быстрее он избавится от неё.

Она глубоко вдохнула, чтобы выровнять дыхание, прежде чем ответила:

— Я не злюсь. И тебе не нужно извиняться за то, что сейчас произошло.

На мгновение его губы изогнулись в полуулыбке, когда он направился к ней.

— Я и не собирался.

Он протянул ей свою рубашку. Когда она всё еще продолжила упрямиться, он предупредил:

— Если ты наденешь ту сорочку, то попросту заработаешь солнечный ожог. Или ты хочешь, чтобы я снова втирал в тебя лосьон?

— Нет, я… Ладно, это было очень… Ай, не важно… — она была уверена, что теперь он её дразнит.

— Значит, надень это, или я помогу тебе это надеть, — а потом он мягко добавил. — Я действительно не возражаю против того, чтобы помочь тебе.

Она выхватила рубашку, прежде чем он продемонстрировал это. Но как только Максин просунула руки в рукава, он всё же подтвердил свои слова, принявшись застёгивать её пуговицы. Она не останавливала его. Он всё больше и больше смущал её. Внезапно она почувствовала неловкость из-за его близости к ней. Собирается ли он снова поцеловать её?

Возможно, в прошлый раз он остановился, потому что опасался за её белую кожу, которая могла сгореть.

НА удивление они не разговаривали во время быстрого обеденного перекуса. Макс не старалась изменить этого, ведь у нее было над чем поразмыслить. Она попробовала винить озеро. Здесь было так прекрасно и Максин действительно хотела остаться тут подольше. Но всё дело в Дигане. Этот мужчина ей нравился. Он заставлял её чувствовать то, что она ни в коем случае не должна была чувствовать. Из-за него она снова ощутила себя девушкой, она всё время краснела и слишком часто в его присутствии… возбуждалась. Ей нужно перестать думать о том, как он красив, и как ей нравилось целоваться с ним. И он был так добр, отдавая свою рубашку, чтобы она не сгорела…

Это была ещё одна проблема. Ей стоило бы перестать думать о том, какой он милый, и помнить, что Диган всё еще её тюремщик и в любой момент может сдать её властям. Он начинал ей нравиться, да, но доверять ему полностью нельзя.

Когда они свернули к дороге, то наконец-то подул небольшой ветерок. Но он не был прохладным. Вообще-то казалось, что он дует из раскалённой печи. Стало еще жарче, но немного позже жара стала спадать.

Когда Макс перестала ощущать, будто вдыхает жидкий огонь, то сказала:

— Ты всю дорогу оборачиваешься назад. Ты слышишь что-то?

— Нет.

— Ты уладил проблему с Ридом. Или же кроме него тебя ищет кто-то ещё?

— Наверное, каждый стрелок в этой стране.

Она подумала, что он так шутит, но Диган даже не улыбнулся.

— Я не имею в виду тех, которые хотят посоревноваться с тобой, чтобы потом похваляться этим. Я говорю о реальных врагах, которые хотят убить тебя.

— Человек не может делать то, чем занимаюсь я и не нажить себе врагов. Именно поэтому я всегда иду вперед и никогда не возвращаюсь назад.

МАКС была в ярости из-за того, что Диган может даже думать о том, чтобы заковать её в кандалы, после того как она помогла ему этим утром в Бьютте. Но, разумеется, это так.

Естественно, он должен защищать свои интересы. Она для него была как деньги в банке: если она сбежит, пока он спить, это будет равносильно тому, что его ограбили.

Когда он немедленно не ответил ей, она запустила в него кандалы. Но промазала, и они не ударили его. Чёрт возьми! Максин встала между лошадьми, чтобы переодеться. Ей понадобилась лишняя минута, чтобы разжать кулаки.

Потом она услышала:

— Я не собираюсь их использовать… если мне не придётся.

— Но ты думал, что придется? — прорычала она, выглядывая из-за своей лошади.

— Думал, что придется.

Этот день был достаточно богат на события, чтобы заставить Дигана передумать надевать на неё кандалы. Макс всё ещё не успокоилась, даже не была близка к этому.

Она была одета в сапоги с носками, натянутыми на несколько дюймов выше сапог, в огромной белой рубашке Дигана, которая доходила ей до колен. Поверх неё она нацепила пояс для револьвера и сверху надела её собственный жилет. Макс знала, что выглядит нелепо. Но тут никого не было, чтобы увидеть её, кроме Дигана, а он в расчет не брался. Так почему же она внезапно пожалела, что не захватила из дома хотя бы одну симпатичную ночную рубашку? Она никогда не думала об этом раньше, и для этого была причина.

МАКС внезапно проснулась, она была дезориентирована на мгновение и не поняла, что ее разбудило. Девушка обычно спала крепко. Это был шум? Если да, то Диган ничего не слышал. Его мерное тихое дыхания означало, что он спит. Она осмотрела место ночлежки.

Была середина ночи и костер уже почти погас, поэтому она не могла видеть слишком далеко.

Максин размышляла о том, должна ли она разбудить Дигана, чтобы он всё осмотрел. Но лошади были спокойны, стояли, не издавая никаких звуков. Если именно шум разбудил ее, то что бы это ни было, оно исчезло. Потом Макс задрожала, почувствовав, как холод пробирается по её груди и спине. Ее пальто сползло вниз к ногам, когда она резко встала.

Она попыталась поправить его, но вспомнила, что ее запястья связаны. Макс всё-таки попробовала натянуть его обратно, но пальцы лишь скользили по нему, поэтому ей пришлось протянуть руки к огню, чтобы согреться. Однако легкий бриз с востока дул прямо над водой и уносил от нее тепло в другую сторону. От расстройства она что-то пробурчала себе под нос. С таким же успехом она могла бы быть раздетой, ведь тонкая рубашка Дигана совсем не грела ее.

Она посмотрела на бутылку виски, которую Диган оставил у костра. Бутылка, наверное, была тёплой. То, что было в ней, возможно, решит ее проблему с холодом и, вероятно, вызовет у неё приступ тошноты. Она потянулась за ней, а когда достала, то чуть не рассмеялась сама над собой. Макс не смогла вытащить пробку из бутылки! По крайней мере, бутылка хоть ненадолго согрела ее руки, но вскоре она снова почувствовала себя не комфортно, когда холод вернулся. Девушка пристально посмотрела на Дигана. Он был таким умиротворенным, когда спал. Сейчас он не выглядел опасным, а просто красивым мужчиной, который спокойно спал. В то время как она бодрствовала и дрожала от холода! А он, скорее всего, действительно тёплый. И почему она всё ещё колеблется? Он же сам предлагал ей свои услуги.

Она переползла через своё одеяло и осторожно прижалась к нему сбоку, чтобы не разбудить его. Так намного лучше. Он даже защищал ее от ветра. Но ее пальто осталось на старом месте, и теперь её ноги мёрзли от холода. Она постаралась придвинуть свои ноги ближе к его ногам, но не коснуться их.

Неожиданно он перевернулся. Она хотела увернуться, но была недостаточно расторопна и в итоге оказалась словно в коконе между его плечом и грудной клеткой. Но изменение позиции, в которой он спал, было для неё более выгодным, чем она сначала подумала.

Теперь она могла использовать его крепкую руку в качестве подушки, а от его тела исходило больше тепла, чем она могла предположить. Она почти блаженно вздохнула от удовольствия, но тут увидела, что его глаза открыты.

— Мое пальто соскользнуло с меня. Мне было холодно, а ты сказал, что я могу воспользоваться теплом твоего тела, чтобы согреться. Диган наклонился над ней, схватил ее пальто и накрыл им ноги Максин. Затем он притянул её ближе к себе и обхватил своими руками, словно обнимая её.

— Так лучше?

— Нет, мне все еще холодно.

Диган положил свою руку на ее спину и стал поглаживать её.

— А теперь согреваешься?

— Так немного лучше.

Вдруг он наклонился и поцеловал ее. Его рот был теплым и нежным. Она была поражена, что такой опасный и хладнокровный стрелок мог целовать её с такой нежностью и возбуждать ее ответные чувства так быстро.

— Теперь ты согрелась? — спросил он, почти касаясь ее губ.

Макс ответила не сразу, она упивалась восхитительными чувствами, которые в ней вызвал его поцелуй.

— Кажется, это работает, но возможно стоит попробовать еще раз?

Он снова поцеловал её и стал расстёгивать её рубашку. Она попыталась дотронуться до него, но ей мешали связанные руки. Он остановился буквально на мгновение, чтобы развязать ее. Как только она освободилась от своих пут, то он тут же продолжил целовать ее.

Это был внезапный огонь страсти, как тот, что вспыхнул между ними сегодня днем. Но этот был неспешный, зато стойкий и продолжал разгораться всё жарче и жарче. Тем не менее, он вызвал в ней всё те же мощные чувства, которые разрастались внутри неё, заставляя быстрее бежать по венам кровь и вызывая приятное головокружение. Она даже закинула свою ногу на него, когда он прижался ближе к её телу. Но его поцелуй всё ещё был нежным! Открытым, глубоким, но медленным и дразнящим, словно бы они исследовали друг друга. Он не брал, нет, он отдавал. Ее сердце ускорило ритм. Она подняла руки к его голове и трепетно провела пальцами по его волосам.

Другая вещь, которая взволновала Макс в его поцелуях, это то, что они не были спонтанными. Они были преднамеренными, контролируемыми, а это означало, что он не остановится. Он давал ей возможность самой остановиться, когда она это решит. Но как сильно он будет удивлен, если она этого не сделает?

Его руки скользили вдоль ее бедер, поднимались к спине, как будто он пытался согреть ее всю. Диган преуспел, она согрелась даже от его поцелуев, но вот его прикосновения произвели на неё совсем другой эффект. Даже через тонкую ткань рубашки, которая была на ней, она чувствовала движение его рук по ее телу. Это нежное поглаживание возбуждало ее.

— А теперь ты согрелась? — сказал он, не прерывая поцелуя. — Должен ли я остановиться?

Вместо ответа она сменила свою позицию, оказавшись сверху, и зажала его между своими бёдрами. Он еще не понял, что под рубашкой у нее не было нижнего белья. Она развесила своё мокрое белье с другой стороны кустарника, чтобы он не смог увидеть его. Но то, что она чувствовала из-за отсутствия одежды, было просто изумительно. Твердая мужская выпуклость оказалась прямо под ней. Она еле сдерживала желание дотронуться до неё.

Её руки блуждали по его шее, а пальцы лёгкими дразнящими движениями касались нежной кожи чуть ниже ушей. Она продолжала целовать его теперь более пылко, с воспламеняющей страстью. Его руки оказались под ее рубашкой, лаская ее обнаженную кожу, возбуждая в ней потрясающе сладкие и необыкновенно волнующие ощущения. Она тихо застонала, когда его руки добрались до ее груди и стали сжимать упругие полушария, вызывая в них томительное покалывание и заставляя набухать соски. Максин еще ближе прижалась к нему. У неё перехватило дыхание, а напряжение внутри уже просто зашкаливало.

Но вдруг он взял её лицо в свои ладони, заставляя её посмотреть ему в глаза. В его глазах бушевала буря, а голос был охрипшим:

— Ты знаешь, что произойдет, если мы не остановимся?

— Покажи мне, — прошептала она.

Со стоном Диган перевернул ее на спину, а сам оказался сверху. Он начал сражаться с застёжкой на ремне, но довольно быстро избавился от своих брюк. А затем она почувствовала его твёрдую плоть совсем рядом с собой. Он словно дразнил её или мучил, замедлившись, пусть даже на мгновение. Максин подняла ноги и закинула их ему на спину, прижимаясь к нему всем телом, заставляя его быть еще ближе к ней:

— Покажи!

Он плавно вошел в нее. Ей показалось, что она сгорела в огне и снова воскресла из пепла.

Затем он начал медленно двигаться. Она никогда раньше не чувствовала себя так хорошо или так возбуждённо. Волны сладкого горячего удовольствия целиком накрыли ее, разбежавшись по всему телу. Наслаждение пульсировало и переполняло ее. Она была уверена, что кричала. Максин крепко держала Дигана за плечи, двигаясь в одном ритме с ним, не отпуская его, пока он не почувствует то, что почувствовала она, а это было что-то необыкновенно удивительное. Максин ощутила на себе весь вес его тела и поняла, что он тоже достиг вершины удовольствия. Она растаяла словно желе, ее руки и ноги соскользнули с него, и гордая восторженная улыбка заиграла на ее устах.

Люди не должны делать из этого такую тайну, подумала она. Луэлла попыталась рассказать ей, что близость с мужчиной может быть приятна, но это было не достаточное описание для такого блаженства.

Он откатился в сторону, но потянул её за собой, поэтому теперь она почти лежала на его груди. Она достала пальто и накрыла им ноги. Она была уверена, что большего ей сейчас и не нужно. Макс хотела сказать ему, что из него вышла хорошая грелка, но это заставило бы её рассмеяться. Всё, что бы она ни сказала сейчас, вызывало бы у нее улыбку. Она так хорошо себя чувствовала! И его молчание сейчас было в самый раз. Она совершенно не возражала против этого.

МАКС проснулась первой. Во всяком случае, она полагала, что Диган по-прежнему спит, так как она всё лежала, прижавшись к нему. Ее щеки вспыхнули, прежде чем она открыла глаза. Они действительно занимались любовью? Если это был всего лишь сон, у нее не должно было быть такой глупой улыбки на губах, не так ли? Она попыталась вытянуть губы в прямую линию, но не смогла ими управлять, потому что уголки губ всё равно поднимались вверх. Значит, это был не сон. Она могла бы со стыда сгореть из-за того, что вчера вечером пересекла все границы, которые могла пересечь! Или же она могла бы притвориться, что ничто такого не произошло…

Она хотела встать, но рука Дигана, которой он обнимал её, удержала Макс на месте.

— Я, разумеется, женюсь на тебе.

Макс была ошеломлена его словами. Брак? Вдруг она поняла, что это снова в нём говорит джентльмен. Он предлагает ей пожениться, так как думает, что это именно то, что он должен сделать, а не потому, что он хотел бы этого. Из его уст это звучало как деловое предложение. Конечно деловое! Он ведь говорил, что готов был унаследовать целую империю. Ха! Когда она соберётся замуж, если она когда-нибудь соберется, то было бы чертовски хорошо, чтобы в первую очередь произошло объяснение в любви. А уже после к нему прилагалось бы и море счастья, а не это деловое предложение, которое звучало, как будто он соблюдал необходимые обязательства.

Она отодвинулась от него, захватив своё пальто, чтобы накрыть себя, и встала на ноги.

— Не делай мне никаких одолжений, красавчик. Вчера вечером мне нужно было согреться.

Ты отлично позаботился об этом. Это всё, что было, посему не предавай этому другого значения, и я тоже не буду.

Она отошла от него, прежде чем начала бы с ним ругаться. Как он смеет предлагать пожертвовать собой ради правил приличия, да ещё и её пытается заставить сделать то же самое? Она была всё еще сердита, когда вернулась в лагерь, после того как сходила облегчиться. Диган ушел, чтобы сделать то же самое, поэтому она быстро схватила свою высохшую одежду и поспешила одеться, прежде чем они свернут лагерь и двинутся в путь.

Она жевала кусок хлеба, когда появился Диган. Выражение его лица было как обычно непроницаемым, не отображающим никаких эмоций. Ей пришло в голову, что он, вероятно, даже не понял, что она была оскорблена его сухим предложением. Наверное, она должна это так и оставить, но…

— Я не хотела показаться неблагодарной, — сказала она, — но этот брак с тобой выглядел бы подобно вынужденному браку «по залёту»[17]. Я лучше подожду каких-нибудь хороших, счастливых причин для замужества, конечно, если тебе всё равно.

С его стороны не последовало никакого ответа, он даже не взглянул на неё, и тогда она добавила:

— А ты каждую женщину, с которой переспишь, просишь потом выйти за тебя замуж?

— Только девственниц.

Она могла бы расценить это как юмор, если бы Диган при этом не выглядел абсолютно серьёзным. Она все еще смеялась:

— Я не хочу сказать, что не была девственницей, но сейчас это уже не имеет значения, особенно теперь, когда мне грозит виселица. Черт, да я была готова потерять невинность, когда мне было всего шестнадцать.

— Но ты не потеряла её.

Она находила весьма раздражающим вот так разговаривать с ним об этом, когда он стоял к ней спиной. Но он уже начал седлать свою лошадь и не прекратил своего занятия, чтобы поговорить.

— Только потому, что мужчина, которым я увлеклась, покинул город. Биргемы, вероятно, вынудили его. Они уже тогда решили, что я предназначалась для одного из них.

— Это ты так говоришь.

— Ты всё ещё думаешь, что я лгу?

— Я думаю, что теперь я обязан всё выяснить.

Макс с недоверием уставилась на него. Гнев вернулся к ней, но она его быстро подавила.

Она не собиралась «смотреть дарёному коню в зубы», поэтому неуверенно спросила:

— Это означает то, о чём я подумала?

— Мы направимся в Техас после того, как я закончу в Дакоте.

Он собирается ей помочь! Макс была в восторге. И заплатила она за эту услугу самой невероятной и прекрасной ночью в своей жизни. Чёрт возьми, удача снова вернулась к ней.

Она всё еще улыбалась, сидя на одеяле, за которым он подошёл, чтобы седлать её лошадь. Она встала, поворошила остывшее костровище, на случай, если внутри остались ещё тлеющие угольки, затем захватила своё пальто и шляпу. Макс не надела пальто, и не станет этого делать, пока они не доберутся до города. День обещал быть хорошим. Было ещё раннее утро, поэтому пока не было сильной жары, дул лёгкий ветерок, так что она понадеялась, что этот день не станет таким же горячим как вчерашний.

Они добрались до Бозмена около полудня. Это не был шахтерский город, таким образом, когда однажды руда здесь закончится, он, вероятно, не исчезнет. В городе квартировались солдаты из соседнего форта Эллис. Отель был маленьким, но комната, которую им дали, была уютной, с салфетками ручной работы на мебели и живыми цветами в вазах на столиках, которые стояли по обе стороны от большой кровати.

Диган оставил её там, просто сказав, что вернётся вовремя, чтобы сопроводить её на ужин. Он взял с собой саквояж, и она предположила, что он отправился искать прачечную.

Он даже не запер дверь. Диган знал, что теперь она вряд ли убежит. Уж точно не после того, как он «помахал у неё перед носом морковкой, которую она так хотела», предложив ей вместе отправиться в Техас.

Макс решила больше никогда не стирать за один раз больше чем одну пару своей одежды. Она всё еще винила тонкую рубашку Дигана и свои голые ноги в том, что так замёрзла вчера вечером, вследствие чего ей пришлось искать тепло в его объятьях.

Уставившись на кровать, она задалась вопросом, что Диган ожидает от неё после того, что произошло вчера ночью. Это не должно произойти снова. С этого момента она будет спать полностью одетой, чтобы дать ему понять, ей не нужно, чтобы её согревали.

Приблизительно через час ей доставили ванну с водой и пакет. Прежде чем открыть его, она подождала пока останется одна, а затем засмеялась, когда вытащила из него юбку, вычурную блузку и несколько разноцветных лент. Он что, купил это у кого-то? В местных магазинчиках, кроме комбинезонов и мужских рубашек, было нелегко найти готовую одежду, особенно женскую. Женщины обычно шили себе сами, или находили швею, которая сделала бы это для них.

МАКС проснулась и увидела, как обнажённый до пояса Диган, лёжа на кровати, облокотился на локоть и смотрел на неё. Она задержала взгляд на его широкой груди и, наверное, дольше, чем следовало бы.

— Ты не передумала насчёт прикосновений?

Она взглянула в его глаза. Как легко было бы сказать «передумала», но она не стала колебаться в своём решении. То, что случилось прошлой ночью, не должно повториться.

Однако она не ответила ему достаточно быстро. Диган наклонился вперёд и коснулся её губ своими губами. Она подняла руку, чтобы оттолкнуть его, но когда коснулась его гладкой кожи, то не смогла удержаться и заскользила по ней пальцами. Поцелуй стал более глубоким. Она застонала оттого, как трудно противиться этому мужчине! Но она должна!

Собрав в кулак остатки своей воли, она отползла от него и свалилась с кровати, приземлившись на одеяло, лежащее на полу. Неудивительно, что он полагал, что Макс изменила своё мнение. Должно быть, ей было так жарко, что посреди ночи она сбросила с себя одеяло.

Она услышала, как он встал с кровати. Потом открылась дверь.

— В следующий раз я найду тебе спальный мешок.

Она вздрогнула, когда он захлопнул за собой дверь, но так было лучше. Не будет ничего, что он сможет неправильно понять. Она не будет подрывать его усилий помочь ей, и сама не привяжется к нему настолько сильно, чтобы в конце не суметь уйти, когда уйдёт он.

Поездка в Дакоту прошла без приключений, но, в конечном итоге, их поезд не ограбили.

Очень забавно было считать, что им не повезло с ограблением, но Диган определённо именно так и думал. А Макс просто наслаждалась своей первой поездкой на поезде. Было захватывающе путешествовать с такой скоростью.

Максин всё ещё не сказала Дигану, что если он поможет ей в Техасе, то, скорее всего, ничего хорошего из этого не выйдет. Для него уж точно. Но он наверняка не согласится с ней, так что ей, наверное, следует его покинуть и самой добираться домой, навстречу тому, что её там ожидает. Теперь, когда Диган ей более-менее доверяет, для него это будет неожиданностью. Но она всё ещё была с ним. Пока они не достигли железнодорожной станции в Биллингс, у Макс было несколько возможностей ускользнуть, но она ни одной не воспользовалась. Макс сама не знала почему. Может из-за того, что ей нравилось с ним путешествовать. А может потому, что у Дигана, наверное, уже есть план, как преодолеть её страхи, и ей сначала следует его узнать. В конечном счёте, решать проблемы — это его работа. А может быть, она не спрашивала Дигана, есть ли у него план, потому что она была не готова с ним расстаться. Возможно, потому, что она знала, время у неё ещё есть. Но после того как они сели на поезд в Биллингс, больше шансов для побега не представилось, учитывая, что их лошади были в вагоне для скота. И они там останутся до того, пока Диган не прибудет на станцию назначения.

ДЖЕКСОН Бушар не был проводником, но был достаточно хорошо знаком с близлежащей территорией, чтобы несколько дней поработать гидом. Он был наполовину индеец. По крайней мере, хвастался, что был. Макс сомневалась в этом, потому что он не отличался от любого другого мужчины с Запада. Ему было где-то чуть за двадцать, он не был высоким, но зато был коренастым. Он был весьма красив, обладал замечательными бирюзовыми глазами и коротко стриженными каштановыми волосами. Джексон не носил пистолет на бедре, но ехал с винтовкой в одной руке, а в другой держал поводья. Он не расставался с винтовкой даже тогда, когда не сидел на лошади.

Он рассчитывал, что его накормят и ему не придется охотиться для ужина. Это было одним из его условий, помимо денег. Также он был весьма любопытным и задавал много вопросов. Как оказалось, на них пришлось отвечать Макс, потому что Диган по обыкновению молчал. Джексон знал, что она была женщиной, потому что Макс и не пыталась этого скрывать после того как они выехали из Бисмарка. Вот насколько безопасно она чувствовала себя в компании Дигана.

Но Джексон не знал, что она считалась преступницей. Плакат о розыске с её портретом ещё не достиг Бисмарка или любой из станций между этими городами. Она проверяла.

Последнее место, где она видела плакат, это был город Биллингс в штате Монтана.

Вчера она отвела Дигана в сторону и спросила, почему он нанял Бушара, ведь тот не был проводником.

МАКС ехала, усердно стараясь догнать Дигана. Она пыталась заверить себя, что он не мог быть ранен слишком серьёзно, ведь смог ехать самостоятельно. В седле он сидел прямо, плечи расправил, всё как обычно. Если бы она не увидела кровь на земле, то даже и не подумала бы, что с ним что-то не так.

Но вообще-то это была не правда. Его внезапный отъезд был странным. Она сначала подумала, что он хочет забрать тело Уилли Нолана назад в Бисмарк, чтобы доказать его смерть. Но потом предположила, что послать шерифа по этому пути будет вполне достаточно. Джексон, проклятый трус, может привести сюда шерифа, но это в том случае, если она не застрелит эту малодушную сволочь. Он привёл их в логово Нолана, словно скот на убой! И они были бы уже мертвы, если бы этот парень Джимми не оказал сопротивление Нолану, когда тот выстрелил в его брата.

Она ехала немного впереди Дигана, так что могла смотреть на него, но до сих пор так и не поняла, куда же его ранили. Она не видела выражения боли на его лице. Будет ли человек, который никогда не показывал своих чувств, показывать, что ему больно. Он не надел свой пиджак, а его жилет был сделан из чёрного шёлка. Максин не сможет заметить на нём пятно крови, если она уже пропитала материю.

Она остановила коня и просто спросила его:

— Насколько тебе плохо?

— Всё нормально, я могу ехать.

Это должно было успокоить её? Не успокоило, ведь она до последнего надеялась, что его не зацепило!

— Остановись и дай мне взглянуть.

— Нет, — безапелляционно сказал он, но мгновение спустя добавил. — Если я спущусь с лошади, то могу не забраться назад.

Это означало, что он очень серьёзно ранен. Ужасная волна страха захлестнула её.

— Нам следует вернуться на ранчо. Это займёт всего несколько минут. Там должна быть кровать. Тебе нужно лежать!

— ТЫ расчленяла животных, ты сможешь это сделать.

Диган испугал её. Она не видела, что он пришёл в себя, и хотела бы, чтобы он по-прежнему оставался без сознания. Она застыла с ножом в руке, глядя на рану, которая всё ещё кровоточила. Ранение пришлось на левую часть, чуть выше линии пояса. Ей придётся вынуть из него пулю, она не может просто оставить её там. Хотя она уже начинала думать, что сможет. Ведь если у неё получится остановить кровотечение, то она сможет доставить его к врачу в Бисмарк.

На то, чтобы снять с Дигана рубашку у неё ушло около десяти минут, так как он был очень тяжёлым. Ей пришлось тянуть её под ним наверх, чтобы потом сдёрнуть с его рук.

Это, наверное, разбудило его, но до этого момента он не издал ни звука.

Их взгляды встретились. Его глаза были полузакрыты, но он до сих пор смотрел прямо на неё.

— Я… я никогда не делала этого раньше, — призналась она.

— Я абсолютно уверен, что ты сделаешь всё отлично.

Он уверен? Почему же она нет?

Она вышла наружу, взяла свои седельные сумки и саквояж и занесла их в хижину. Макс нашла бутылку Дигана с виски. Она была полной лишь наполовину, но девушка всё равно протянула её Дигану.

— Выпей это.

— Мне не нужно.

— Но мне нужно, чтобы ты выпил это. Если ты начнёшь на меня кричать, то моя рука может дрогнуть, и я выпотрошу тебя по-настоящему.

Он по-прежнему не притронулся к бутылке.

— Плесни немного на лезвие и на рану, а потом я выпью, — и прежде чем она вышла за дверь, он добавил. — И вымой руки.

Это было как раз то, что она и собиралась сделать. А его замечание звучало так, будто он знал об удалении пуль больше, чем она. Когда Макс вернулась, то плеснула немного виски на его рану. Он лишь тихо зашипел, но для неё этот всё равно было похоже на то, что кто-то скребёт когтями по её нервам. Она сама отхлебнула глоток виски, прежде чем протянула ему бутылку. Поморщившись, он наклонился, взял бутылку и сделал несколько внушительных глотков.

— Ты видишь пулю? — спросил он.

Она посмотрела на рану и отрицательно покачала головой:

— Здесь слишком много крови.

— Найди её пальцем.

— Чёрт, ни за что!

— Макс.

Она вздохнула, затем подняла указательный палец и поместила его прямо напротив центра пулевого отверстия, а потом зажмурилась.

— Ты заставляешь меня сомневаться в тебе.

Он должно быть шутит? Он что, сейчас шутит?

— Я пытаюсь убедиться, что меня ничего не отвлекает, — прорычала она.

Она погрузила палец в отверстие. На одну костяшку, на две… Макс уже начала опасаться, что ей придётся углубляться дальше, когда почувствовала пулю. Диган не издал ни звука, но ведь и она была крайне осторожна. Она вынула палец из раны и обтёрла его одним из чистых носовых платков Дигана. Затем взяла нож и положила ему на грудь.

— А сейчас как раз подходящее время для того, чтобы ты снова потерял сознание.

Его глаза были закрыты, но он всё же ответил:

— Я бы сказал тебе поторопиться и скорее покончить с этим, но…

— Но я бы велела тебе заткнуться.

— Что-то в этом роде.

— Пожалуйста, только не кричи, — она запустила нож в его рану.

Рана была неглубокой. Максин действовала настолько осторожно, насколько могла. Но ей показалось, что потребовалась целая вечность, прежде чем она смогла установить нож в верное положение, чтобы вытащить пулю. И тогда пуля просто выскользнула из раны! Макс покрылась нервной испариной, пока пыталась достать её, а вот Диган не издал ни звука. Она посмотрела на него, чтобы понять, почему он так спокоен, и увидела, что ему всё-таки чертовски повезло снова потерять сознание. И теперь ей следовало поторопиться, чтобы успеть заштопать его рану, пока он не очнулся.

Она посмотрела в его вещах. В одной из его сумок должны были быть иголка с ниткой.

Он же такой привередливый модник, и поэтому точно захочет немедленно пришить оторвавшуюся пуговицу или починить порвавшуюся одежду. Она так полагала, но в его сумках ничего не нашла. Тогда она залезла в каждый ящик и контейнер в домике охотника.

Хижина была небольшая и довольно скудно обставлена. Здесь была узкая кровать, один единственный стул и небольшой стол. С другой стороны стаял шкаф, в котором лежали его снасти, одежда и постельные принадлежности. У него не было игл и ниток. Макс знала ещё только один способ, чтобы закрыть рану и остановить кровотечение.

Она разожгла в топке огонь и положила туда широкий нож, а сама крепко зажмурилась.

Она не знала, как долго нужно держать нож на огне, и сколько прижимать его к ране, чтобы прижечь её. Макс не могла спросить это у Дигана, ведь он потерял сознание. Но для него так было лучше, да и для неё тоже.

Пока в печи накалялось лезвие, она разорвала одну из чистых простыней Артимуса для перевязки раны. Она будет не в силах возместить это. Может быть, он ничего не заметит, пока они не уйдут. Макс сняла и остальную одежду Дигана, чтобы ему было удобнее. Она оставила бы на нём кое-что из одежды, но кровь просочились через штаны. Максин пыталась смотреть в потолок, пока накрывала Дигана простынёй. Ей следует избегать искушения и желания посмотреть на его обнажённое тело, хотя бы пока она не закончит с его раной.

Она вынесла окровавленную одежду Дигана на улицу, положила её в ведро и накачала туда из скважины холодной воды, чтобы это помогло отстирать кровь. Она была удивлена, что охотник вырыл себе скважину, хотя совсем недалеко отсюда был пруд. Но потом предположила, что он, должно быть, охотится на пруду, когда животные идут на водопой. И поэтому он не хотел, чтобы там повсюду был его запах, который может их спугнуть. Ей придётся проверить эту теорию до захода солнца.

Максин пыталась отсрочить то, что должна сделать, но прекрасно понимала, что ей всё равно придётся это совершить. Лезвие уже должно было достаточно нагреться. Она обернула одну из своих рубашек вокруг руки, прежде чем взяла нож из огня. У него была кожаная рукоятка, но под ней всё равно был металл, так что нож мог оказаться горячим.

Руке не было горячо, но она бросилась к кровати и прижала раскалённое лезвие к ране Дигана. Шипящий звук и запах обожженной плоти заставили её зажать свой рот ладонью.

Диган широко открыл глаза и моментально сел на кровати, но потом опять упал и, слава Богу, снова потерял сознание. Не выдержав больше этого запаха, Макс отложила нож и выбежала на улицу, чтобы опорожнить желудок. Она молилась о том, чтобы то, что она сделала, было правильно, и чтобы она достаточно долго держала лезвие у раны Дигана, чтобы прижечь её. Если ей придётся проделать что-то подобное снова, то она просто умрёт.

ПОСЛЕ полудня Диган дважды открывал глаза, но каждый раз снова засыпал. Макс посчитала это хорошим знаком. Сон поможет его организму восстановиться. А у неё, тем временем, была куча дел. За сараем она нашла лаз в погреб. Здесь было больше сушёного и солёного мяса, нежели овощей, но это и не удивительно, учитывая, чем занимался Артимус.

Он, должно быть, разрешил Джексону пользоваться этой едой, но Макс тоже нужно было что-то кушать. Она сможет позже возместить ему запасы провизии, но сейчас ей нужно это мясо, чтобы потушить на ужин.

Она выстирала одежду Дигана и развесила её сушиться. Затем она наполнила водой корыто, стоящее позади хижины. Охотник, скорее всего, держал тут свою лошадь, когда бывал дома. Он даже возвёл здесь хлипкую крышу, которая смогла бы укрыть только половину его лошади. В чём смысл? Или она предназначалась для того, чтобы зимой в корыто не нападал снег? А может быть, у него просто не было запасов древесины, чтобы сделать её более широкой. Ещё здесь был длинный кожаный трос, прикреплённый к хижине, чтобы лошадь смогла пастись рядом на траве. Но Макс было нужно два троса, поэтому она сделала ещё один из верёвки Дигана. Она расседлала лошадей и обтёрла их.

Пруд был прямо за деревьями, но на довольно приличном расстоянии, если идти вниз по склону, направляясь прямо в Бисмарк. Она едва не упустила его вчера из виду, когда они ехали сюда вместе с Джексоном. Сегодня утром она надеялась ускользнуть и искупаться в нём, но у неё не получилось. Она решила сделать это сейчас, и наплевать, если это спугнёт животных, которые ходят туда на водопой.

Пока Диган без сознания, на милю вокруг нет ни одного соседа и, что более важно, никто не едет мимо, она сможет полностью раздеться, чтобы вымыться. Осудить себя за это можно позже. Мальчик Джимми может возвращаться по этому пути назад в Бисмарк, после того, как похоронит своего брата. Да и Джексон, по какой-либо причине, может вернуться обратно этим же путём. Там могут быть чьи-нибудь жилища. Она решила это выяснить.

Снова одевшись, она взяла винтовку и направилась вглубь леса. Пока охотник дожидался возвращения Джексона, чтобы самому съездить в город, то он, вполне возможно, выставил какие-то свои капканы в лесу. Максин шагала осторожно, даже если он этого и не сделал.

Последнее, что ей сейчас было бы нужно, это чтобы её нога застряла в ловушке, и она не смогла бы выбраться без посторонней помощи.

По лесу бегало множество мелких животных, но не было видно ни одного оленя. Макс тщательно прицелилась в пухлую перепёлку. Она оставит её в погребе на завтрашний обед.

Остальные перепёлки разбежались от выстрела. Она решила поискать их яйца и собрала в свою бандану четыре штуки. Затем девушка заметила семейство диких индеек, но прошла мимо них. Ощипывание птицы может быть утомительным, а у диких индеек, как правило, жёсткое мясо.

Она не смогла выйти на другую сторону леса, так как он тянулся дальше, чем Макс предполагала, и местами заросли становились просто непроходимыми дебрями. Но зато она не заметила никаких других жилых строений. На обратном пути Максин собрала ягод. Если у Артимуса найдётся немного сахара, то она смогла бы приготовить из них соус для перепелов, если, конечно, не съест их все по дороге в хижину.

Хотя солнце уже клонилось к закату, Диган всё ещё спал. Она остановилась у кровати, убрала прядь влажных волос с его лба и в течение нескольких минут просто смотрела на него. Этот мужчина был слишком красив. Даже в его нынешнем состоянии в нём не было ничего непривлекательного. Сегодня он её чертовски напугал, нарвавшись на эту пулю. Ей не нравилось то, что он заставлял её почувствовать, ведь, в конце концов, их пути разойдутся. Вернётся ли он домой в Чикаго, где живёт красавица Эллисон? Ведь теперь он знает, что Эллисон хочет, чтобы он вернулся. Макс не понравилась эта мысль, и она выбросила её из головы.

Она укрыла его лишь до поясницы. У неё не было никакой мази или бальзама, поэтому пришлось просто накладывать повязки на рану и периодически менять их. Макс нервно поёжилась, когда увидела почерневшую кожу вокруг ранения. Но прижигание помогло. Рана перестала кровоточить, хотя здесь было довольно много запёкшейся крови.

Она смочила ткань и согрела её в руках, прежде чем вытереть кровь. Максин делала это медленно и осторожно, чтобы не разбудить Дигана. Тем не менее, он пошевелился. Он даже сел, прежде чем рухнуть назад на подушку.

— Что за чёрт?

Макс поморщилась от его обвиняющего тона. Он поднял голову достаточно высоко, чтобы увидеть свою обуглившуюся рану.

Она быстро сказала:

— Я искала иглу и нить. Правда, искала. Я облазила здесь всё, даже в твоих сумках смотрела.

Потом решила вырезать иглу из дерева, уже начала, но поняла, что ты можешь наловить заноз.

Он перевёл взгляд на неё:

— Ты, верно, шутишь?

Она усмехнулась:

— Ага.

— Звучит так, будто я всё ещё доставляю тебе массу неприятностей. Тебе просто нужно было привести врача.

— Я думала об этом. Но дорога туда и обратно заняла бы два дня. Я уверена, ты просто истёк бы кровью.

Макс посмотрела на его рану. Она пыталась приложить лезвие чётко к ней, но ожог всё равно распространился на дюйм дальше раны.

— Мне ведь не кажется, рана уже не онемевшая? — с надеждой в голосе спросила она.

— Уже?

— По дороге сюда ты сказал, что не чувствуешь боли. Это очень обеспокоило меня.

— Это не то, о чём ты должна беспокоиться в настоящий момент.

Она снова вздрогнула, лишь представив себе боль, которую он испытывал, и развернулась к огню.

— Еда ещё горячая, если ты думаешь, что сможешь сесть, чтобы покушать. Или я могла бы покормить тебя с ложки.

Он фыркнул. Это был обнадёживающий звук. Он первый раз фыркал в её присутствии.

Судя по всему, он снял свои защитные рубежи из-за своего ослабленного состояния.

Она принесла ему миску тушёного мяса и открыла его мешок для продуктов, чтобы взять оставшийся хлеб, который Диган смог бы окунуть в рагу. Ей стоит посмотреть в припасах Артимуса, были ли у него запасы хлеба, или же он обходился мясом, фруктами и дикими овощами, как это раньше делала она. В лесу Макс видела много грибов и одуванчиков. Она может принести их завтра.

Дигану удалось сесть, чтобы поесть, наклонившись на стену за кроватью и положив под спину подушку. У кровати не было изголовья, просто деревянный корпус, но, по крайней мере, был матрац. И это было гораздо лучше, чем пол, на котором пришлось спать Максин.

Она понятия не имела, сколько времени у него займёт восстановление, чтобы он был способен снова сесть в седло. Но он был здоровым и сильным мужчиной, поэтому, скорее всего, не больше недели, максимум двух. Но уже то, что он сидит и сам держит миску с тушёным мясом, сделало её счастливой.

Она налила ещё одну миску тушёного мяса и поднесла стул к кровати, чтобы поесть вместе с Диганом. А ещё у него сохранился аппетит. И это, как она полагала, тоже был хороший знак.

— Что ты сюда положила?

Она улыбнулась. Он хочет поговорить!

— Подорожник, грибы и сушёное мясо кролика, поэтому не ожидай, что рагу будет нежным.

Я позаимствовала немного из здешних запасов, а на завтра есть кое-что свежее. У нас будет перепелиный суп на обед.

— Ты охотилась?

— Не совсем. Просто немного побродила по лесу. Но неожиданно наткнулась на перепёлов.

Подстрелила одного, прежде чем они разбежались.

А затем она подумала, что, возможно, его защитные рубежи пали настолько, что он сможет рассказать ей что-то о себе, поэтому она спросила:

— Ты думаешь, твоя подруга сдалась и прекратит попытки вернуть тебя домой?

— Она не моя подруга… уже нет.

— Но была ею раньше?

— Она выросла вместе с нами.

Его тон стал бесстрастным, поэтому она решила уйти подальше от разговоров про его старую подругу Эллисон, спросив:

— У тебя есть родные братья и сёстры?

— Моя сестра умерла в подростковом возрасте. Остались только мой брат Флинт и я.

— Он похож на тебя?

— Нет, мы абсолютно разные. Всегда такими были.

— Таким образом, Флинт постоянно смеётся, много улыбается и частенько убивает людей на работе?

Макс сказала это с улыбкой, дабы он понял, что она просто дразнит его, но Диган мрачно на неё посмотрел:

— Он не работает.

— Ах, точно, твоя семья живёт в большом городе и достаточно богата. Это сделало из него изнеженного лентяя?

— Ты пытаешься разозлить меня, задавая вопросы о моей семье?

— Нет. Я просто понятия не имею, что это за жизнь такая. Звучит очень скучно. Это так?

Поэтому ты приехал на Запад?

Он не ответил. Она предположила, что он считает своего брата более приемлемой темой для разговора, так как он сказал:

— Флинт обаятельный. Он смог бы выжить в одиночку, с деньгами или без. Он смог бы сделать отличную карьеру политика, если бы у него были амбиции, но наш отец никогда не подталкивал его в этом направлении.

— Таким образом, ты был готов взвалить на себя всю ответственность, как ты сам сказал, а он не был к этому готов?

— Он должен был быть готов, но нет, он не был. О чём, вероятно, сейчас сожалеет мой отец.

— Расскажи мне о вашем отце и почему ты так ненавидишь его?

— Я не ненавижу его.

— Но, так или иначе, тебе на него наплевать.

— Мы просто поссорились.

— Из-за чего?

ДИГАН целовал Макс, хотя понимал, что не должен. Ведь он твёрдо решил не делать этого. Он поклялся, что больше не будет этого делать. Что же заставило его передумать? Он не был способен мыслить логически, просто не хотел, когда она так ласково к нему прильнула. Но потом он учуял запах роз в сочетании с запахом сена. Макс не пахла розами…

Он поднял взгляд и увидел разбросанное вокруг сено и Эллисон, лежавшую под ним. Он не должен был заниматься с ней любовью в конюшне, но там она его поцеловала, и это был самый счастливый день в его жизни. День, когда она выбрала его, поэтому он и не смог сдержаться.

Она была его первой любовью. Его единственной любовью. Флинт тоже любил её. Их соперничество было жестким, но никогда не выходило за рамки, хотя оно длилось слишком долго. Ещё с тех времен, как они были детьми, когда только начали соперничать за её внимание, и до настоящего времени, когда оба хотели на ней жениться. Она поощряла их соперничество, ведь ей доставляло удовольствие, что её добиваются два самых достойных мужчины в городе.

Диган и Флинт боролись за Эллисон, и пару раз дело даже доходило до драк. Но хотя они оба хотели Эллисон, они всё равно оставались братьями. Их кровная связь была сильнее.

Дигана очень огорчило бы, если бы Эллисон выбрала Флинта вместо него, но он был бы рад за брата. И Флинт великодушно отступил, когда она окончательно решила, что её мужем станет Диган. Диган и не рассчитывал на меньшее.

Его радость поблекла. Аделаида Миллер кричала на него:

— Если ты не сможешь попасть в цель, ты умрешь. Сосредоточься, мальчик!

Ему не нравилось оружие. Последнее, которое он держал в руках, было дуэльным пистолетом его отца. После того, что Диган натворил с его помощью, он поклялся больше не прикасаться к оружию. Но сейчас он держал в руке револьвер. И это случилось снова, пронзительный крик оторвал его от тренировки. Он побежал вверх по лестнице выяснить, почему она кричит. Вверх по извилистой лестнице, по бесконечной лестнице. Почему он никак не может добраться наверх? Повсюду был невыносимый жар. Ощущение такое, будто дом полыхает, настолько было жарко. Может она из-за этого кричала? Но в воздухе не витал дым, только запах роз. Её запах, зовущий его наверх. Её крик, а он не может к ней добраться, как бы быстро он не бежал! Но он должен спасти её. Она для него всё, но треклятая лестница никак не заканчивается…

— Я не собиралась это использовать, — говорил женский голос. — Я не доверяю ему настолько, что не подпустила бы ближе, чем на расстояние плевка. Это могла быть отрава. Но я была в отчаянии, когда лихорадка усилилась вместо того чтобы отпустить тебя. Ты слышишь меня?

Чёрт возьми, Диган, я думала, ты приходишь в себя.

Голос принадлежал Макс, и из-за её милого негодования, ему захотелось улыбнуться.

Диган чувствовал, как она проводит прохладной мокрой тканью вдоль его груди. Он не открывал глаз. Он не был уверен, что ему это не снится. Если это всего лишь сон, то пусть лучше длится он, чем тот кошмар.

МАКС проснулась вся мокрая от пота. Ей, вероятно, не стоило закрывать вчера вечером окна перед сном. Но надоедливые мухи постоянно пытались сесть на рану Дигана. Ушло около часа, чтобы перебить их всех, а потом она испугалась, что холодный ночной воздух может вызвать у Дигана новый приступ лихорадки.

Она отправилась к пруду, прихватив с собой мыло, чтобы быстро обмыться. Макс хотела быть в хижине, когда Диган проснётся, потому что она по-прежнему беспокоилась за него.

Последние два дня были просто ужасными! Она думала, что он умрёт у неё на руках. Она ни разу не видела, чтобы кого-то так сильно лихорадило. И когда он никак не приходил в себя, хотя она довольно громко звала его, Макс пришла в настоящий ужас. Она даже плакала, понимая, что у неё не достаточно навыков, чтобы выхаживать его. Она почти решилась открыть его рану, чтобы снова прижечь её. Протирание груди и лица холодной тканью не работало. Ничего не помогало!

Наконец, она пришла в такое отчаяние, что вчера использовала порошок Джексона, который он оставил на кровати. Он помог быстрее, чем Макс могла бы надеяться.

Покраснение стало мгновенно сходить, а к утру от него почти не осталось следа. Спустя три дня рана покрылась корочкой, поэтому она решила, что сделала всё не так плохо, как изначально подумала.

Когда она, освежившись в озере, вернулась, то Диган ещё спал. Макс решила нагреть воды и прокипятить его бинты, пока он не проснулся. Она не стала делать это вчера ночью.

Он наконец-то так мирно спал, что она не хотела его беспокоить. Его лихорадочный сон вымотал их обоих. Он метался во сне, говорил, даже кричал однажды, и никак не просыпался. Максин боялась оставить его одного, даже спала рядом с Диганом на стуле, пока во сне не свалилась на пол, после чего на локте выступил синяк.

Протирать его влажной тканью, когда он метался в бреду, это было одно. Но делать для него что-то настолько интимное, когда он был в сознании и мог наблюдать за её работой, это уже совсем другое. Она стояла около него и размышляла, что ей следует сделать. Если ему будет действительно лучше, то он сможет помыться самостоятельно. Поэтому вместо обтирания она решила приготовить еду.

— Мне нужна ванна.

Макс улыбнулась сама себе. Он проснулся, и голос его звучал вполне нормально. Скорее всего, он пошёл на поправку.

— Никакой ванны, красавчик. Ты же не хочешь намочить свою рану. Я принесу тебе воды, чтобы умыться, когда ты съешь вот это.

Макс протянула ему миску с кукурузной кашей и взяла одну для себя, а затем села на стул, который не убирала от его кровати с тех пор, как его стало лихорадить.

— Так как ты себя сегодня чувствуешь?

— Устал, как будто не спал целый месяц.

— Да, лихорадочный сон нельзя назвать полноценным. У меня была лихорадка, когда я была ребёнком, но бабуля знала, как быстро избавиться от неё. Жаль, что я не спросила у неё как.

— Как долго у меня был жар?

— Почти три дня.

— Меня отравили?

— Что?

— Ты говорила что-то о яде, или же мне это приснилось?

— Ах, ты об этом. Ты, наверное, помнишь, что здесь был Джексон, когда мы приехали. Он помог дотащить тебя до постели и оставил здесь мешочек с порошком. Он сказал, что это хорошо помогает от отравления ядом и для заживления ран. Но я не верила ему, поэтому не использовала снадобье до тех пор, пока не поняла, что ничего больше не помогает.

Оказалось, что порошок очень эффективный.

— Он всё ещё здесь?

— Нет, он ушёл. Я, вроде как, настояла на этом…

ОНИ были в хижине уже десять дней. Макс ожидала появления охотника в любой момент, если только Джексон не сказал Артимусу, что у него появились другие гости. Тогда он, возможно, не станет спешить, чтобы быть уверенным, что вернувшись в домик, сможет спать на своей кровати. Она надеялась, что так и было.

Но Диган постоянно говорил об отъезде. Он уже был способен ходить, пусть медленно, но уверенно. Хотя его всё ещё мучили боли. Он не говорил ей об этом, но она постоянно видела, как он морщится от болевых ощущений. А езда на лошади требует гораздо больше усилий, чем ходьба. Даже если они будут ехать рысцой, Макс опасалась, что тряска может вновь открыть его рану. Поэтому она убедила его остаться до тех пор, пока Артимус не вернётся, или хотя бы ещё на несколько дней.

Они прекрасно провели это время. Говорили о вещах, которые не вызывали неприятных воспоминаний, а по вечерам вместе смотрели на закат. В Дакоте закаты были просто потрясающими и раскрашивали весь небосклон в красно-оранжевую палитру. А ещё здесь поблизости не было деревьев и холмов, которые помешали бы им насладиться великолепным видом. Макс выносила на улицу стул для Дигана, а сама садилась на земле рядом с ним. Он всегда смотрел на неё сверху вниз, чтобы поймать её улыбку, в то время как солнце садилось за горизонт. И она каждый раз смотрела на него в ответ. Ей нравилось, каким взглядом он смотрел на неё в этот момент. По какой-то причине, когда их взгляды встречались, она находила это более интимным, чем его поцелуи.

Это было самое подходящее время, чтобы предупредить его о том, что помочь ей может быть не так просто, как он предполагал. Она рассчитывала на то, что Карл был жив, но Диган был уверен, что это не так. Макс больше не могла цепляться за надежду, что Диган может ошибаться.

Он не знал, как сильно Карла любили горожане, так что никто не потребует судебного разбирательства, чтобы убедиться в её виновности. В тот момент, когда они увидят её, люди, вероятно, потащат её к ближайшему дереву, чтобы линчевать. И даже Диган не сможет защитить её от разъярённой толпы. Эван Бингем изо всех сил пытался надеть ей кольцо на палец, так ведь? Что же, хоть раз в жизни Бингемы не получат то, чего хотели, пусть даже её не будет рядом, чтобы позлорадствовать над этим.

Но подобные мысли очень нервировали её, так что она перестала об этом думать. Тем не менее, ей придётся рассказать об этом Дигану, прежде чем они отправятся на юг. Она не хотела вмешиваться и перекраивать его планы, а затем просто просить его отпустить её одну.

ДИГАНА не удивило, что он так долго проспал. Он станет толстым и ленивым, если они в ближайшее время не уедут отсюда. Сейчас он только и делал, что ел и спал. Наверное, именно в этом он сейчас и нуждался, но Макс готовила слишком много еды. Хотя здесь ей больше было нечем заняться, кроме как готовить и заставлять его есть и отдыхать. У неё хорошо получалось ворчать и тараторить… и обольщать его, даже не пытаясь этого делать.

Он улыбнулся. У неё много что получалось хорошо.

Прошло много времени с тех пор, когда о нём кто-то заботился так, как это делала она.

Он мог бы к этому привыкнуть, привыкнуть жить с ней. С Максин никогда не бывает скучно.

Жизнь полная неожиданностей, нежности и бурных страстей. Быть с Макс, в постели или за её пределами — словно держать дикий огонь в своих руках… или пытаться удержать. Они не будут жить в крестьянской хижине, вроде этой, а в настоящем доме в городе. Подойдет любой город. На ум пришёл Нэшарт. Он задумался, как много проблем он навлечёт на этот город, если примет предложение шерифа Росса и осядет там?

Рассвело, он лежал в кровати, пока свет медленно проникал в хижину. Ни внутри, ни снаружи не раздавалось никаких звуков, кроме утреннего пения птиц. Значит, Макс ещё спит. Обычно она первым делом разводила огонь, чтобы прогреть хижину. Сегодня утром он может сделать это вместо неё.

Диган сел и сразу же понял, что её здесь нет. Когда он вышел на улицу, чтобы поискать Максин, то увидел, что её лошадь тоже пропала. Поэтому он пошел к пруду. Она бы не пошла охотиться. Только не в такую рань. К тому же, Макс охотилась вчера и вернулась с разнообразной дичью. Она сообщила ему, что заметила одинокого бизона, который испытал облегчение, когда она ушла и оставила его в покое. Поэтому Диган знал, что ей нет нужды ходить на охоту ещё день или два. Он надеялся, что они не пробудут тут так долго. Он уверен, что уже сможет ехать в седле, испытывая минимальный дискомфорт. Или хотя бы не свалится с лошади.

Было слишком рано, чтобы Макс пошла купаться. Но где ещё она может быть? Когда он подошёл к пруду, то позвал её. Тишина. Она не уедет теперь, когда он пошёл на поправку.

Нет, такая мысль даже не приходила ему в голову. Женщина, которая столько раз ему помогла, не оставит его, когда пришла его очередь помочь ей. Она так не поступит.

Как только он достиг пруда, то заметил следы на земле вокруг него. Множество следов, а точнее отпечатков ботинок. Они были намного большего размера, чем у Макс. Одного или двух человек, а возможно, больше. Слишком много следов, чтобы он смог определить точное количество людей. А также было видно, что лошадь, вероятнее всего её лошадь, повели на север меж деревьев. Земля была сухая, поэтому следы могли оставить ещё вчера до наступления темноты.

Дигану не нравилось то, что он сейчас чувствовал. Это было чуждое для него чувство.

Оно напоминало одновременно тревогу и страх. Эмоции, которые не помогут ему вернуть Макс, поэтому он отбросил их в сторону и вернулся в хижину. Он собрал свои и её вещи, оседлал лошадь и, стараясь не обращать внимание на то, что должно было ощущаться как «минимальный дискомфорт», отправился в путь. Он ехал придерживаясь линии деревьев, пока не нашел прореху, сквозь которую лес покинули другие лошади, отправившись на юг.

Он поскакал строго в этом направлении.

Диган въехал в Бисмарк до наступления сумерек. Он направился прямиком в офис шерифа, чтобы узнать, не обменяли ли охотники за головами Макс на вознаграждение. Но в тюрьме её не было, а шериф оставил записку, что его несколько дней не будет в городе. Если охотники за головами схватили Максин, то это могло быть причиной, почему её ещё не сдали властям. Они всё ещё могут находиться в городе, дожидаясь возвращения шерифа.

Затем он пошел к железнодорожной станции. Она была закрыта на ночь, но на стене было размещено короткое расписание. Поезд на запад отправлялся каждый день рано утром, и один на восток — каждый вечер. Оказалось, что до завтрашнего утра он не сможет выяснить, сколько пассажиров и в каком направлении сегодня выехало. Но тем временем он мог обыскать отели. Если Макс до сих пор находится в Бисмарке, он найдёт её.

Но для начала Диган определил свою лошадь в конюшню, что обернулось для него счастливой случайностью. Его лошадь узнала лошадь Макс. Они заржали, приветствуя друг друга, что заставило Дигана более пристально рассмотреть гнедого мерина. Её конь особо не отличался от всех остальных, но у него было маленькое белое пятнышко на шее как раз под гривой, которое так просто не увидишь. Но Диган пару раз чистил её коня и заметил это пятно.

Он подозвал конюха и кивнул в сторону гнедого.

— Кто оставил тут этого коня, мужчина или женщина?

— Джексон Бушар.

— Кто был с ним?

— Никого. Он пришел с утра со своей лошадью и этой. Мистер Бушар всегда оставляет здесь коня. Он спросил, не хочу ли я купить у него мерина, но я отказался. Я не хочу держать больше лошадей, чем мне необходимо.

Тревога Дигана резко возросла, поэтому он вернулся к инстинктам и просто побежал к пансиону поблизости, куда его направили, когда он искал проводника, когда он и Макс приехали в Бисмарк. Он боялся, что она уже мертва. Больше ничего не пришло ему в голову, ведь это объясняло бы, почему ей больше не нужна лошадь. Но в тот момент у него в голове не было ни одной разумной мысли. Никакой мысли, кроме той, как заполучить Джексона Бушара в свои руки. Она не доверяла этому мнимому полукровке. Максин знала, что Джексон работает на грабителей поездов. И он мог решить замести за собой все следы. Но зачем же тогда так долго ждать, чтобы за ней вернуться? Разве что Бушар потратил много времени, чтобы найти людей, желающих ему помочь. Нет, если бы Джексон хотел убить Макс, он мог убить её, когда они вернулись в хижину и Диган был без сознания.

Диган не постучал, а просто вышиб дверь в комнату Джексона, как только туда добрался.

Мужчина сидел голым в небольшой ванне. Больше в комнате никого не было. Он потянулся к винтовке, что лежала на полу возле него, но остановился, когда увидел, что Диган уже держит в руке револьвер и целиться ему прямо в сердце.

— Она не мертва, — выпалил Джексон.

— Где она?

— В поезде, который направляется на запад.

Диган взвел курок:

— Ты врешь. Она бы не оставила своего коня.

— У неё не было выбора!

— Рассказывай быстрее, Бушар.

— Я думал, что ты ранен.

— Раны затягиваются. Скажи что-то, что меня заинтересует, пока ещё можешь.

— Они были представителями закона, шериф и два его помощника. Я услышал, что они расспрашивали в городе о вас с ней. Я нашел их и спросил, зачем вы им нужны. Они показали мне плакат о розыске с её изображением. Там была указана слишком большая сумма денег, чтобы её проигнорировать.

— Значит, ты привел их прямо к нам?

— К ней. Они не хотели с тобой связываться, если в этом не будет необходимости. Мы ехали всю ночь, чтобы они успели на утренний поезд.

— Они везут её в Техас?

— Так они сказали.

— Почему тогда они едут на запад, если хотят попасть в Техас?

— Они хотели уехать первым же поездом, чтобы ты не застал их, когда приедешь в город.

Они посчитали, что ты поедешь на восток.

— Почему её лошадь осталась здесь?

— У них не было собственных лошадей. Они проделали весь путь от Техаса, пересаживаясь с поезда на поезд. Поэтому лошади были им не нужны, и они думали, что и не понадобятся, пока не добрались сюда. Заняло полдня, чтобы найти нескольких, которых они смогли бы взять в аренду или одолжить. Они не хотели покупать лошадей. Когда мы вернулись в город, они бросили мне поводья и сказали, что я могу оставить себе её коня как премию за то, что помог им закончить их дело без кровопролития.

— Но ты не оставил его себе.

— Нет, конечно, не оставил.

— Я также заберу деньги, которые они тебе заплатили. Ты на этом не поживишься.

— Но она же преступница!

— Нет. И я собирался прояснить это. Твоё вмешательство только прибавило у меня желания застрелить тебя. Если они причинят ей вред, я вернусь и убью тебя. Теперь говори, где деньги?

— У меня их нет, — признался Джексон. — Шерифа не было в городе, чтобы помочь им с вознаграждением. А в их городе нет телеграфа. Но они обещали, что пришлют деньги, как только доберутся домой.

— Насколько подлый, настолько и наивный, — Диган развернулся, чтобы уйти.

— Эй! А как насчёт тех денег, что ты мне должен?

— Ты, наверное, шутишь? — Диган даже не остановился, чтобы услышать ответ.

— ТЫ ведь не из Бингем Хиллз, так? — спросила Макс.

Это был первый шанс для Макс поговорить с Солом Бэмбри один на один, чтобы Грейди или Энди не подслушали их. И они, наконец, вынули у неё кляп изо рта. Грейди довольно быстро выходил из себя, из-за того что она на него так много кричит. Также ему не нравились её довольно подробные описания того, как Диган собирается убить его, когда догонит их. Поэтому он предпочитал, чтобы она молчала, а кляп вынимал только тогда, когда приходило время обеда.

Сейчас они были на постоялом дворе, который располагался на востоке от Бозмена. Они проехали через очень большое количество стоянок, когда сошли с поезда в Биллингс. Не все из них были в городах. В отличие от города Боулдер, который вырос из одного постоялого двора, здесь располагалось всего лишь подворье и одна торговая лавка. У них было всего пятнадцать минут, чтобы покушать и справить нужду, после чего продолжить свою дорогу на свежих лошадях и с новым кучером.

Сол был оставлен охранять её, так как сейчас у Макс были связаны только руки, спереди, чтобы она могла поесть, но не ноги. Грейди и Энди ушли достать им какой-нибудь еды.

— Сейчас живу там, — ответил ей Сол. — Переехал туда в этом году вместе с женой и детьми.

Никогда ещё не чувствовал себя как дома на новом месте так быстро. Я плотник по профессии.

— Так что ты делаешь с этими двумя?

— Я переехал в Бингем Хиллз, так как услышал, что этот город растёт и строится. Но когда я добрался туда, то ничего подобного не увидел. Я пробовал какое-то время делать мебель, но заказов было совсем мало.

Макс не понравилось услышать это. Ведь это косвенно подтверждало то, что Карла больше не было, а Эван не собирался следовать по стопам отца, развивая город. Эван, возможно, вообще уехал оттуда. Сейчас он богат и освободился от опеки отца, зачем ему там оставаться? И если теперь город пришёл в упадок, то все, разумеется, будут винить в этом её.

— Но меня уговорили остаться, — продолжил Сол. — Пообещали, что скоро вновь начнётся строительство. И предложили пока поработать помощником шерифа. Не ожидал, что на этой работе мне придётся путешествовать. Я скучаю по своей семье.

Она едва не фыркнула ему в ответ. Он отсутствовал дома меньше месяца, в то время как она скитается уже около двух лет. Это она скучает по своей семье. Ей стало интересно, позволят ли её увидеть бабушку, или же сразу разберутся с ней, как только доедут до города.

— А ты встречал мою бабушку? Твоя жена, вероятно, готовит завтраки из яиц с её фермы.

Он усмехнулся:

— Кто же не знает вдову Доусон?

— Как она?

Он пожал плечами:

— Была в порядке, когда я видел её в последний раз.

Ещё одно доказательство того, что письмо её бабушки было подделкой.

— А что насчёт моего брата Джонни?

— Не могу сказать, что встречал твоего брата, — Сол посмотрел на Грейди и Энди, а затем опустил взгляд на стол. — Я думаю, тебе стоит прекратить…

Прекратить что? Спрашивать? Беспокоиться? Заботиться? Наверное, спрашивать. Ему, очевидно, приказали не разговаривать с ней даже о её семье. Грейди приказал. И как только Грейди сел рядом с ней, она была вообще не в состоянии задавать какие-либо вопросы.

Макс взяла кусок хлеба с тарелки, которую Энди поставил перед ней, а затем оглянулась назад на выход, будто бы услышала что-то. Она начала так делать ещё в двух предыдущих городах. Это дало свои результаты. Её конвоиры начали нервно поглядывать на двери, не важно, в какой забегаловке или ресторане они были. Это был небольшой способ напомнить им, что Диган может следовать за ними по пятам. А это их очень сильно беспокоило.

Даже если он и преследует их, он не сможет их догнать. Здравый смысл должен был подсказать им, что они обеспечили себе приличную фору. Даже если Диган выберет верный поезд и каким-то образом узнает, что Грейди сначала отправился на запад, чтобы оттуда поехать на юг, дабы запутать свои следы, Диган всё ещё будет на день пути отставать от них.

Он не сможет обогнать их. Дилижансы были медленнее, чем поезда, но всё ещё быстрее лошадей. Просто потому, что на них не нужно было замедлять свой бег, чтобы дать животному отдохнуть, лошадей просто меняли на каждой новой станции. Он мог бы быстро преодолеть этот путь, но только если оставит своего паломино, обменяв его на новое ездовое животное по пути, а этого она не могла себе представить. Кроме того, ему нужно хоть когда-то спать, а станции не предназначались для этого. На этой станции был только один извозчик, готовый отправиться в путь. Таким образом, в любом случае они будут на один день в пути впереди Дигана… если он, конечно, едет за ними.

Ей необходимо сбежать. Она могла спрятаться где-то рядом с дорогой и подождать, пока мимо не проедет Диган. Или хотя бы стоит попробовать задержать их. Побег не казался таким уж возможным. Ведь рядом с ней на каждой остановке всегда сидел охранник. А Грейди постоянно сжимал её руку чуть выше локтя, когда они куда-либо шли. Даже в экипаже ей приходилось сидеть межу двумя из них. Грейди ожидал, что она что-нибудь выкинет, поэтому всегда был настороже, чтобы всё прошло гладко.

Она едва закончила обедать, как Грейди поднялся:

— Вставай, пора идти, — сказал он, прежде чем снова засунуть ей кляп в рот.

Грейди практически потащил её к дилижансу, а Энди и Сол пошли следом. Макс пыталась придумать план. Они, наверное, доберутся до Бьютта завтра утром или сегодня вечером, а там снова сядут на поезд. В Бьютте у неё будет последний шанс, чтобы сбежать.

Ей придётся симулировать какую-нибудь болезнь до их прибытия туда. Что угодно, лишь бы по прибытии в Бьютт Грейди пришлось отвести её к врачу. Если ей удастся заставить их пропустить хоть один поезд, Диган может успеть добраться до города со следующим дилижансом. Без очевидных симптомов, таких как лихорадка или рвота, Грейди на это не купится. Она была не в состоянии придумать ничего, кроме обморока. Но Макс откинула эту мысль, так как Грейди легко мог бы избить её, чтобы проверить по-настоящему ли она потеряла сознание. Вот каким подлым шерифом он стал.

Сначала в дилижанс сел Грейди, а затем Энди затолкнул туда Макс. Грейди заставил её сесть между ним и Энди, а Сол занял последнее свободное место на этой скамье рядом с Энди. Напротив них сидел темноволосый мужчина, одетый в брючный костюм, и женщина в большой шляпке, вместе со своим маленьким сыном, который забавлялся, играя с большой деревянной игрушечной лошадкой. Они присоединились к ним на предыдущей остановке, и мужчина, казалось, не путешествует вместе с женщиной и ребёнком. На этой остановке к ним подсел ковбой, привязавший свою лошадь к задней части повозки.

Теперь дилижанс был полон, что могло их немного задержать в дороге. Темноволосый мужчина в основном спал, а когда просыпался, то не говорил слишком много. Пожилая женщина неодобрительно посмотрела на Макс, когда заметила, что у неё кляп во рту, а руки связаны. Маленький мальчик тоже посмотрел на неё и спросил у своей матери, почему человеку могут завязать шарфом рот.

— Не смотри на него, Томми. Этот человек, наверное, преступник, — сказала его мать.

Грейди кивнул в ответ.

Теперь на Макс с интересом взглянул уже ковбой.

— Почему он связан, а во рту у него кляп?

ГРАБИТЕЛЕЙ было всего лишь двое, и оба сейчас были мертвы. Их тела привязали к крыше кареты. Они будут переданы шерифу в Бьютте для погребения.

Неудачная попытка ограбления не задержала их надолго, всего лишь минут на двадцать.

Энди потерял сознание, вскоре после того дилижанс снова тронулся в путь, но он по-прежнему дышал. В попытке остановить кровотечение Сол прижимал к его ране кусок материи, который ему дала женщина.

ГРЕЙДИ и Сол позволили Макс спать на кровати этой ночью. Она была удивлена, пока не увидела, где собираются спать они. Грейди вытянулся перед дверью, несмотря на то, что она была заперта. Сол лёг напротив окна. Это был дополнительный способ быть уверенными, что она не улизнёт, пока они будут спать. Хотя если бы она нашла к комнате что-нибудь достаточно увесистое, чтобы оглушить Грейди и не потревожить сон Сола, то она бы попыталась. Но здесь не было ничего такого, что не издало бы шума, если сломается при ударе. Поэтому она решила сегодня выспаться, чтобы набраться сил для завтрашнего побега.

Сол отвёл её вниз позавтракать, когда Грейди ушёл, чтобы навестить Энди. Сол сказал ей, что Энди повезло. Пуля застряла в ребре, не добравшись до сердца. У него треснуло ребро, а ещё нужно было залечить огнестрельное ранение, но врач был настроен оптимистично. Он уверил Грейди, что при должном уходе, Энди быстро восстановится, но в ближайшее время ему следует воздержаться от поездок.

Грейди, конечно, заботился о своём друге, но что-то заставляло его немедленно вернуться в Техас, и это была не Максин. Бингем Хиллз ждал почти два года, чтобы вздёрнуть её. Две лишние недели погоды не сделают. Она подозревала, что это мысли о Дигане заставляют Грейди поторапливаться. Должно быть, так и было.

Неужели Грейди ожидает, что будет убит без суда и следствия, как только Диган его заметит? Скорее всего. Но тогда он просто не знает Дигана, а известно ему лишь то, что он стрелок, быстрый и опасный. Репутацию можно преувеличить, рассказывая разные байки, и всё зависит от того, кто их рассказывает. Грейди, скорее всего, слышал несколько красочных историй о Дигане, в которых рассказывалось о количестве его жертв и упоминались имена других известных стрелков, которых он якобы убил. В любом случае, Грейди не знает, что у Дигана был кодекс чести, который требует честных поединков. И Макс не собиралась добровольно открывать шерифу эту информацию. Грейди волновался, а это было то, что ей нужно.

— НА случай, если тебе интересно, я считаю твою болтовню очаровательной, — сказал Диган в своей обычной невозмутимой манере, когда они шли прочь от железнодорожной станции.

Макс рассмеялась. Это замечание определённо ослабило её напряжение. Она понятия не имела, как Диган собирается разобраться с этой запутанной ситуацией, но у него ведь должен быть план.

— Твой конь у меня, — добавил он.

Она завизжала от восторга и снова кинулась ему на шею. Он обнял её и сжал объятия довольно крепко, но вскоре отпустил. Хотя его руки до сих пор оставались на её талии. Она знала, что он делал это специально для Грейди, который шёл позади них с того самого момента, как они ушли с железнодорожной станции. Но как же было приятно чувствовать его прикосновение! Пусть даже Диган продолжает это представление ради Грейди, пытаясь убедить его в том, что они были счастливой парочкой. Но он не мог вести себя слишком уж ласково. У него, в конце концов, была репутация, которую нужно поддерживать.

Когда они пошли дальше, то она решила спросить:

— Как ты вернул моего коня?

— Бушар был счастлив вернуть его.

— Счастлив?

— Он чувствовал себя обязанным сделать это. Точно так же, как чувствовал себя обязанным сказать мне, что у Грейди было такое отчаянное желание поскорее покинуть Бисмарк, что он взял билеты на самый ранний поезд, который шёл в западном направлении.

Она улыбнулась, но затем застонала от разочарования:

— Но ты ведь не смог привезти Благородного с собой, да? Если ты сел на дилижанс, чтобы добраться сюда быстро, то ты не мог взять с собой лошадей. У них бы не было возможности спать в дороге.

— Извозчик решил эту проблему. Он предложил присоединить спальный вагон в конце повозки. Он делал так раньше, просто не ездил на такие большие расстояния. Но это сработало. Его пришлось заменить только один раз, так как он оказался не такой крепкий, как повозка. А так как я купил все места в повозке, то не было лишнего веса, который должны были тянуть лошади.

Макс была поражена, на какие неприятности и непомерные расходы он пошёл ради неё.

Это было похоже на отчаяние, но она не могла представить Дигана Гранта в отчаянии.

— ВАШ шериф уже что-то подозревает, так что мы не можем рисковать и просить принести еще одну кровать в комнату. Все в городе знают, что мы поженились.

Макс думала, что Диган уже успел всё устроить, как он делал это во всех отелях, где они останавливались после Бозмена. Но она не могла его винить за забывчивость после всего, что случилось сегодня.

— Я могу спать на полу, — предложила она.

— Мы оба поместимся на кровати и сможем поделить её, если каждый будет спать на своей стороне.

Она вспомнила, что случилось тем утром в Бозмене, когда она проснулась и заметила, что он наблюдает за ней, а потом увидела его обнаженную грудь. И следом был поцелуй…

Лучше бы Максин не вспоминала этого. Она теперь не сможет думать ни о чём другом!

Он, пожалуй, именно на это и надеялся, поэтому она решила подразнить его, спросив:

— Ты думаешь, что Грейди ворвется с утра сюда, чтобы осмотреть простыни?

— Не думаю, что он уже обзавёлся предсмертным желанием, так что нет.

— Не знаю, Грейди может быть чертовски решительным, если вобьёт себе в голову, что наш брак всего лишь юридическая уловка, — зевнула Макс, но продолжила его поддразнивать. — Я буду охранять эти простыни ценой своей жизни. Я даже заберу их с собой завтра утром. Но мне, вероятно, следует раздеться немного больше сегодня вечером, чем я обычно раздеваюсь на ночь. На тот случай, если он всё-таки обзавёлся предсмертным желанием… или если захочет взобраться по стене и заглянуть к нам в окно посреди ночи, когда мы ничего не заметим.

— Ты пытаешься меня рассмешить?

Она улыбнулась.

— Не работает, да?

— Твоё предложение раздеться немного больше звучит интересно.

Он что, её дразнит? Или он подумал о том же, о чём и она: никто не узнает, занимались они любовью или нет. Этот брак всё ещё можно будет аннулировать. Им нужно лишь чуть-чуть соврать…

Диган направился к ней, и казалось, он твердо намерен что-то сделать. Макс не была уверена, что он собирается делать, поэтому стала отступать назад, пока ее спина не уперлась в стену.

— Ты же не боишься меня, Макси. Так что же ты сейчас делаешь?

Он что забавляется?

КОУЛ Каллахан скакал во весь опор назад к ранчо. У него не было шляпки для матери, которую его послали забрать в городе. С того дня, как женщина по имени Эллисон Монтгомери нанесла визит его родителям, Мэри грезила о новой шляпке, такой как у неё, и заказала одну с Востока. Каждый день Коула посылали в город, чтобы проверить, пришла ли шляпка. Леди с Востока произвела сильное впечатление на его родителей. Коул жалел, что его не было дома в тот день, чтобы с ней познакомиться.

Его родители только что вернулись на обед после объезда пастбищ. Он поймал их, когда они покидали конюшню, и спрыгнул с лошади возле них. Мэри выглядела разочарованной, когда не увидела привязанной к седлу шляпной коробки, но Коул знал, что может это исправить своей интересной вестью.

Расплывшись в улыбке, Коул выкрикнул:

— Я получил телеграмму от Моргана!

Закери хмыкнул, когда взял запечатанную телеграмму у своего сына.

— Столько времени прошло и вот, наконец, этот парень дал нам знать, что ещё жив?

— А разве ты беспокоился, что его нет в живых? — спросила Мэри.

— Конечно, нет, но он же об этом не знал.

— Я так и знал, что мне следовало самому распечатать телеграмму, — нетерпеливо проворчал Коул. — Чего же ты ждешь, па?

Закери раскрыл телеграмму, но его брови взлетели вверх, как только он прочитал первую строчку.

— Будь я проклят! Морган разбогател, — затем он со вздохом добавил. — Я надеялся получить новости получше.

Коул рассмеялся:

— Что может быть лучше?

— Что он готов бросить заниматься этот ерундой с рудниками и навсегда вернется домой.

— СЕРЬЕОЗНО? Ты даже не примешь сначала ванну?

Диган уходил из их гостиничного номера, в который они только что вошли. Он хотел навести справки в городе. На неё произвело впечатление то, что он сначала не принял ванну и, видимо, надеется уже сегодня закончить свои дела здесь, чтобы завтра они могли продолжить свой путь в Техас.

— Огден — большой город, — добавил он, — но если Красный Чарли здесь, я должен узнать об этом до ужина. И запри дверь.

Она бы с удовольствием сама выбралась в город, чтобы расспросить жителей и помочь ему, если бы не его замечание о необходимости запереть дверь. Это напомнило ей, что Грейди и Сол зарегистрировались в этом же самом отеле, прямо следом за ними. Хотя Грейди и был свидетелем свадебной церемонии, Макс не упускает вероятности, что это не помешает ему схватить и увезти её, если он застанет её одну. Карл приказал Грейди вернуть её. Позволив ей самой ехать в Бингем Хиллз вместе с Диганом, он, фактически, провалил своё задание. Это был первый раз, когда она и Диган были порознь, с тех пор как он спас ее в Бьютте.

Она приняла ванну и затем встала у окна, в надежде увидеть Дигана, возвращающегося назад в отель. Не увидев его ни слева, ни справа, она раздумывала над тем, чтобы тихо пробраться на улицу и помочь ему. Она получила назад своё оружие и постоянно носила его, с тех пор как они уехали из Бьютта. Макс могла бы справиться с Грейди, если он не застанет её врасплох. Но она не покидала комнату, потому что не хотела, чтобы Диган не застал её здесь, когда вернётся.

Затем она заметила огромного, словно гора, мужчину, который мог бы быть Красным Чарли. У него были рыжие волосы, которые топорщились в разные стороны по всей голове, напоминая крысиное гнездо, и переходили в густую рыжую бороду. Он сжимал в зубах короткую толстую сигару и был одет в изодранную куртку поверх фермерского комбинезона, который выглядел таким потертым, что возможно, был тем же самыми, в котором он уехал из Небраски. Он просто шел вниз по улице посередине дороги и смеялся, когда люди в спешке разбегались с его пути.

Человека такого размера было бы нелегко арестовать. Его вряд ли остановила бы и прямая стрельба в него. Будучи просто горой мышц, он, вероятно, даже не почувствовал бы пулю. А Диган был слишком прямолинейным. Он ведь будет ожидать, что человек свалится на землю, если он в него выстрелит, но не того, что он гневно ринется в бой. А Макс полагала, что рыжий громила поступит именно так.

Она надеялась, что этот мужчина не был Красным Чарли. И она надеялась, что Диган не подумает так, если приметит его. Но именно так он и подумал. Она заметила, как из-под крыльца здания, расположенного чуть ниже по улице, вышёл Диган. Он окликнул Биксфорда по имени. Пальцы Макс впились в подоконник, когда крупный мужчина в комбинезоне остановился и медленно повернулся.

Диган уже достал свое оружие. Чарли, казалось, оружие не носил, ведь на его комбинезоне не было оружейного ремня. Он не выглядел сколь-либо обеспокоенным из-за Дигана. Все остальные всегда были обеспокоены присутствием Дигана, но только не этот человек. Он просто небрежно вынул новую сигару из своего кармана, подкурил её от той, которая была у него в зубах, и… бросил её в Дигана. Она приземлилась у Дигана в ногах. И тогда Макс поняла, что к сигаре прикреплён короткий запал.

Это была динамитная шашка! Диган метнулся к поилке для скота через улицу. Но взрыв произошел слишком быстро. Она побледнела, не зная, добрался ли Диган до корыта вовремя, и имело ли это вообще значение, так как корыто взорвалось. Также позади него взорвались столбы веранды, вызвав обрушение крыши. Окна магазина разлетелись на мелкие осколки. А этот ублюдок, виновный в массовых убийствах, просто продолжил спускаться вниз по улице, и только его глухой смех разносился вокруг.

Отчаянно обыскивая обломки взглядом испуганных глаз, Макс не могла дышать, пока не увидела медленно встающего на ноги Дигана. Везде была расплескавшаяся вода, а он был вымокший с ног до головы. И невероятно, но задняя стенка корыта всё еще стояла, хотя трёх других сторон уже не было. Зато оружие Дигана было всё еще у него в руке.

Его первый выстрел поразил толстую ногу Чарли. От этого тот всего лишь снова развернулся. Второй выстрел попал ему в руку, тянувшуюся за другой динамитной шашкой.

Но это только убрало его руку от кармана. Рыжий громила реагировал именно так, как и предполагала Макс. Красный Чарли стал приближаться к Дигану. Третий выстрел пронзил в колене его вторую ногу. Это должно было быть очень больно. Но прошло достаточно большое количество времени, прежде чем его ноги всё же подогнулись, и он свалился.

Диган должен был просто выстрелить ему в голову. Макс бы так и сделала. Ну кто бы стал скучать по такому убийце как этот? Но Диган фактически разоружил Биксфорда, прострелив его руку, удержав того от ещё большего количества взрывов. И Диган не убил бы безоружного человека, даже если никто не поблагодарил бы его за сохранение тому жизни.

Макс промчалась вниз по лестнице и выскочила на улицу. Когда она добежала до Дигана, то без смущения крепко обняла его, несмотря на толпу людей, которые тут собрались, включая местного шерифа и служителей закона из Техаса.

Она подоспела вовремя, чтобы услышать, как Грейди ворчит:

— Было бы неплохо, если бы Вы упомянули, что Вы — маршал.

Он, очевидно, только что заметил значок, который Диган прицепил лишь сегодня.

— Почему? — безразлично заметил Диган. — Это не имеет никакого отношения ни к Вашей задаче, ни к моей.

Местный шериф сказал:

— Биксфорд взорвал шахту, располагавшуюся ниже к югу от Колвилла, вследствие чего погибли пять человек, но я не был уверен, что это был он. Я предъявил ему это обвинение, но он всё отрицал, таким образом, я не мог его посадить. Тем не менее, держал его под наблюдением, чтобы удостовериться, что он не покинет город. Сюда выехал свидетель, чтобы опознать его, но я уже три недели жду, пока он доберётся до нас. Думаю, что я могу проинформировать шерифа в Колвилле, что он нам больше не нужен. Мы понятия не имели, что этот парень разыскивался за такое количество убийств в другом месте. Спасибо за помощь, маршал.

Разговор всё продолжался. Макс перестала слушать и просто прижалась ухом к груди Дигана. Прямо сейчас его сердцебиение действовало на неё успокаивающе. Она была удивлена, что он не только не отстранил её, но даже обнял и прижал ближе к себе. Она должна была бы смутить его, обняв на публике, когда половина города сбежалась, чтобы обсудить взрыв. Но сейчас рядом с ним никто не казался взволнованным или нервным.

Все его благодарили, к чему он, вероятно, не привык. У нее было чувство, что вокруг никто не знал, кем он был, и возможно, даже если бы и знали, это не имело бы значения.

Только не после того, что он только что сделал для этого города. Макс чувствовала, что Диган мог вписаться куда угодно, как только люди понимали, что иметь его под боком очень выгодно. Но также она чувствовала, что он никогда не засиживался на одном месте столь долго, чтобы они это поняли.

— Я намочил тебя, — сказал Диган, когда привел Макс обратно в отель, всё ещё обнимая её.

— Это всё, что ты можешь сказать? Тебя практически взорвали! Ты должен был сначала выстрелить, а уже потом спрашивать, он ли Красный Чарли или нет. Ты не должен был давать ему возможность бросаться в тебя динамитом!

— Ты наблюдала за мной?

— Да, я видела, что произошло. И не думай, что если ты умрёшь, то сможешь так от меня избавиться. Поэтому, даже не пытайся.

Она знала, что говорит глупости, но Макс не собиралась забирать своих слов обратно. И её не успокоило, когда он ответил:

— Я буду об этом помнить.

ЧЕРЕЗ три дня они сошли с поезда, чтобы сделать остановку на одну ночь в Каунсил-Блафс, штат Айова, и сняли комнату в гостинице. Диган заметил, используя одну из своих самых мягких интонаций:

— Если ты хочешь отдельную комнату, нам нужно заставить твоих друзей думать, что мы ссоримся.

А потом добавил ещё ласковее:

— Дай мне пощечину.

— Чёрта с два, я это сделаю.

— Просто ударь меня, пока мы не покинули фойе. Мы можем помириться у них на глазах после того, как сделаем последнюю остановку, прежде чем доберемся до Техаса.

Макс не могла заставить себя ударить Дигана, когда ей этого совсем не хотелось. Хотя Макс раздражала его готовность потакать и уступать её пожеланиям. На самом деле, с тех пор как они поженились, Диган слишком хорошо играл роль мужа, во всех отношениях кроме одного, и не важно, были у них зрители или нет. Теперь она даже понимала, когда он шутит. Она начинала хорошо различать признаки того, что он забавляется. Уголки его губ не приподнимались, но его выдавало смягчение тона голоса и особое выражение его обычно холодных серых глаз. Она готова была поспорить, что он сейчас смеется про себя. А ей определенно было не смешно.

Но она закрыла рот на замок и посмотрела на эту «гончую псину» Грейди, который стоял при входе в гостиницу, наблюдая за тем, как они регистрируются. У Грейди были определённые сомнения насчёт подлинности их брака, и он собирался в этом удостовериться. Возможность того, что за их комнатой будут наблюдать, пытаясь выяснить, чём они там занимаются, совсем не была надуманной. В Огдене она заметила Сола, который спал на крыше здания через дорогу от их отеля с подзорной трубой в руках. Она указала на него Дигану. Он лишь пожал плечами. Наверное, его это только позабавило. Казалось, для него та ночь, когда они делили постель, не была такой мучительной, как для Максин.

Девушка думала, что Дигана как и её саму будет тревожить то, что они спят вместе, но не прикасаются друг к другу. Но той ночью в Огдене он просто замечательно с этим справился. И его ни капельки не беспокоило, что сегодня ночью они снова должны делить постель. Нет, его даже позабавило то, что она вообще предложила взять для неё отдельную комнату.

Если ночь не будет такой уж жаркой, чтобы оставлять окна открытыми, а занавески не будут слишком тонкими, чтобы любой порыв ветра мог их распахнуть, то им не обязательно спать в одной кровати. Но она подумала, что на этот раз забегает вперед. Может в этом отеле плотные занавески, а не такие как в предыдущем.

Как оказалось, они не направились прямиком в номер. Диган просто-напросто отправил туда их вещи. Замысел был вывести коней на прогулку, перед тем как привести себя в порядок к обеду, и она с нетерпением этого ожидала.

Животные были лишены физических упражнений. Они выводили их на долгую прогулку, лишь когда были в Огдене. И Диган хотел сегодня вывести их снова, перед тем как они сядут на поезд, который направляется на юг. Им пришлось заехать так далеко на восток, чтобы сесть на поезд, который отвезёт их прямо в Техас. Но поездка по Трансконтинентальной железной дороге займет всего лишь несколько дней. Макс радовалась возможности увидеть Каунсил-Блафс, город, который вошел в историю, потому что здесь брала свое начало магистраль, что переходила в восточную линию, которая уже добралась до Айовы, протянувшись по всему пути к Западному побережью. Она не говорила Дигану, что Чикаго снова находится от них лишь в дне езды на поезде. Она была уверена, что Диган сам прекрасно понимает это. Даже если он и рассчитывал вновь поехать домой, он об этом не говорил. И это случится не раньше, чем он решит её проблемы. В этом она была абсолютно уверена.

Ездить на лошадях было весело, к тому же данное занятие имело дополнительные плюсы.

Это чертовски беспокоило Грейди, так как он не мог последовать за ними, потому что у него не было лошади. Они придерживались дорог. В этой местности было слишком много ферм, чтобы поступить иначе.

Когда они сбавили темп, чтобы повернуть обратно, она упомянула:

— Мы можем сойти с поезда на одной из водонапорных станций[21] в Техасе, до того как достигнем Форт-Уэрт. Мы потратим только один лишний день, если оставшуюся часть пути проедем верхом вместо того, чтобы остаток пути ехать в дилижансе.

— Тогда твои друзья тоже поедут верхом.

— Мне бы хотелось, чтобы ты перестал называть их моими друзьями. И у них нет лошадей, поэтому они не смогут последовать за нами.

— Пайк — техасский шериф. Он может одолжить лошадей или реквизировать парочку на станции.

— Ты действительно думаешь, что он сделает это?

— Да. А я предпочитаю не разбивать лагерь в пределе слышимости от них.

— Альтернативой является поездка с ними в одном дилижансе. Это тоже не особо приятно.

— Тогда подумаем, как решить эту проблему.

Она ухмыльнулась:

— Ты собираешься пристрелить их, пока мы не сели в дилижанс?

Он не соизволил на это ответить, но зато она также не удостоилась одного из его тяжёлых взглядов. Максин просто рассмеялась и поскакала за ним обратно в город.

Вернувшись в отель, Макс обнаружила, что занавески в их комнате были тонкими. Но хорошей новостью было то, что в номере располагалась отдельная ванная комната с проточной водой. Она, конечно, осознавала, что они заехали далеко на восток, но всё равно это было приятной неожиданностью.

Потом она получила ещё один сюрприз. После того, как они привели себя в порядок, Диган повел её по магазинам. Он нашёл лавку, в которой торговали повседневной одеждой и аксессуарами для мужчин и женщин, даже кое-какой готовой одеждой, хотя она была только для мужчин и мальчиков.

Увидев это, он заметил:

— Жаль, что мы не проведём здесь достаточно времени, чтобы посетить портниху.

— Дома у меня полно вполне приличной одежды. Мне не нужно ещё, если вскоре я вернусь домой.

— Может оказаться, что мы имеем разные представления о том, что собой представляет «вполне приличная одежда».

Она не совсем понимала, что он имел в виду, пока не вспомнила его подругу Эллисон и то, как она одевалась. Максин закатила глаза. У неё однозначно нет такой одежды. Если она так оденется в Бингем Хиллз, то будет выделяться как белая ворона.

Она купила новые носки и шейный платок. Потом несколько минут разглядывала вешалку, которая была заполнена красивыми женскими шляпками. Диган потянулся к одной из них, но Макс покачала головой и отошла прочь. Ей не нужно ничего фривольного, что она не будет носить в будущем. Но она рассмеялась, когда некоторое время спустя, он натянул ей на голову широкополую шляпу, такую же чёрную как у него, но не столь вычурную.

Потом он отыскал тонкую веревочную цепочку, обвязал её вокруг тульи и скрепил симпатичной брошкой в форме камеи. Эта импровизация была просто изумительной. Он превратил широкополую ковбойскую шляпу в изысканную женскую шляпку. Максин была тронута тем, что он это сделал для неё.

Ещё большей неожиданностью стало то, что он надел ей на палец обручальное кольцо, перед тем как они покинули лавку. Он даже поднес её руку к губам и поцеловал кольцо на её пальце. Тогда она и заметила, что он также купил кольцо и себе. Смутившись, она оглянулась в поисках Грейди и Сола, но их тут не было. Значит, он сделал это не для поддержания их легенды.

— Ты не обязан.

— Я знаю. Но теперь твой враг с первого взгляда поймет, что ты замужем. Тебе не придется вытаскивать свидетельство о браке, чтобы доказать это… к тому же, слишком много мужчин смотрят в твою сторону, когда ты не пытаешься скрыть, что ты женщина.

Она рассмеялась:

— Ты хочешь заставить меня подумать, что ты ревнуешь?

— Не сработало, не так ли?

— О, даже не знаю… может немножко.

После этого они поужинали в ресторане недалеко от отеля. В изысканном ресторане, где подавали блюда французской кухни, которых она раньше никогда не пробовала. Грейди и Сол не попадались им на глаза, что сделало вечер ещё приятнее. Макс выпила больше полбутылки вина в надежде, что это поможет ей сегодня уснуть. Диган налил себе только один бокал, к тому же выпил лишь половину. Он никогда не ослаблял своей бдительности. И у него никогда не было проблем со сном.

Но Максин тоже не думала, что сегодня ночью у неё возникнут проблемы со сном. Она чувствовала себя достаточно разомлевшей после такого хорошего дня. Когда они вернулись в свой номер, она даже распахнула занавески и показала в окно язык на тот случай, если Сол был где-то поблизости со своей подзорной трубой. Улыбаясь самой себе, она разделась до нижнего белья и легла в постель. Она уже почти заснула, когда Диган к ней присоединился.

Сон как рукой сняло. Матрас был чересчур мягким. Он провалился под его весом, когда на него лег Диган. Она чуть не скатилась на него сверху. Максин выругалась себе под нос и вцепилась за край матраса со своей стороны кровати.

МАКС не хотела вылезать из кровати. Она чувствовала себя такой умиротворённой, такой… Счастливой. Серьёзно?! Она слишком давно не чувствовала себя так хорошо, поэтому уже и забыла, каково это. Максин подумала, что это, скорее всего, занятие любовью избавили её от тревожности и разочарования, которые окружали её в последнее время.

Занятия любовью были приятны, с Диганом — даже более чем приятны.

Прошлая ночь была самой особенной ночью в её жизни, почти как самая настоящая брачная ночь. Она не думала, что когда-либо снова увидит или почувствует что-нибудь настолько замечательное или блаженное. И так как она уже пересекла линию, начав всё это, она не собиралась отступать. Максин и Диган не будут вместе достаточно долго. Зачем возвращаться обратно в ад, если она может наслаждаться раем рядом с ним?

Но у него может быть другое мнение. Ей придется подождать, чтобы увидеть, извинится он за прошлую ночь или нет. Или, может быть, это она должна извиниться. Хотя нет, она не будет этого делать! Если он не понял, что она наслаждалась вчерашней ночью, то она расскажет ему об этом. Но черт, это будет так стыдно!

Он был в ванной комнате, но оставил дверь открытой. Казалось, что он брился. Она быстро оделась и подошла к двери. На её щеках выступил румянец, прежде чем она оказалась там, и волна застенчивости захлестнула её, когда она увидела его. Диган был только наполовину одет, на нём были брюки и сапоги, а на поясе висел пистолет. Его грудь была обнажена.

— Ты когда-нибудь позволишь мне помочь тебе с этим?

Он взглянул на нее.

— Наверное, нет, — ответил Диган, но потом он добавил. — Не то, чтобы я не доверял тебе.

— Тогда почему нет?

— Потому что один из нас точно не будет думать о бритье, если ты подойдешь так близко.

Значит, он по-прежнему хочет её, и он не извиняется за прошлую ночь. Она улыбнулась бы, если бы это не было такой щекотливой темой. Притяжение между ними такое мощное, возможно, даже слишком мощное, особенно когда оно выходило из-под контроля. А ему нужно всегда держать ситуацию под контролем. Но он не жаловался на это прошлой ночью.

Хотя за запертой дверью он мог себе это позволить.

— Так что, — она кивнула в сторону кровати, — ничего не изменится, не так ли?

— Немного.

— Я имею в виду, мы все равно аннулируем брак? Даже если тебе придется лгать?

Он продолжал бриться.

— Не волнуйся об этом. Я солгу ради тебя.

Ну вот. Он опять делает это — потакает ей, соглашаясь с её желаниями. Как будто лишь от нее зависит, останутся они женаты или нет. Наверное, так оно и было. Он сказал что женится на ней, после того первого раза на берегу озера. А теперь она может сделать так, что они останутся женатыми, но Макс просто-напросто не может сделать этого, если Диган этого не хочет.

— Хорошо. Тогда я забираю обратно свои слова о том, чтобы не делить друг с другом постель.

Она сразу же отвернулась, а её щеки стали пунцовыми. Но Диган остановил её, коснувшись ее плеча. Она сразу же почувствовала волну желания. Зачем она это сказала?!

— Тебе не нужно стесняться меня, Макси, — мягко сказал он. — У тебя никогда не было никаких проблем с тем, чтобы высказывать свои мысли. Мне всегда нравилось это в тебе.

Ему нравилось? Но ведь можно просто высказывать то, что у тебя на уме, а можно быть просто слишком смелой. Она относилась к последним. Но он, видимо, не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко из-за этого.

Она уже собиралась положить свою руку поверх его руки, но он вдруг дотронулся до её волос и начал перебирать их.

— Нужно найти тебе цирюльника.

У Дигана определённо был талант, позволяющий ему успокаивать её. Макс развернулась к нему, улыбнувшись:

— Они способны остричь наголо, если не следить за ними. Я могу подождать, пока мы не будем дома. Бабушка хорошо умеет справляться с моими волосами.

Максин уже начала разворачиваться, когда добавила:

— Возможно, ты сам разрешить ей помочь тебе. Обещаю, что она не отстрижёт тебе то, что ты не захочешь.

Он засмеялся. Максин от удивления широко распахнула глаза и уставилась на него.

— Перестань, — сказал он, но она все равно слышала юмор в его словах. — Это не впервые, когда ты видишь меня смеющимся.

— Два раза — это не слишком много.

— Я смеюсь очень много, просто ты не замечаешь.

Он пошел обратно в ванную, чтобы умыться. Она улыбалась. Её муж действительно снимал свои защитные баррикады… по крайней мере, когда он был с ней.

Макс думала, что ее возвращение в Техас будет более напряженным, более эмоциональным. Ведь это был её дом, тот, который она знала, тот, куда она жаждала вернуться. Она была уверена, что не сдержит слез, когда снова увидит свою семью, но Макс не была в Техасе достаточно долго, чтобы больше не рассматривать его как будущее место жительства. Ей не хватало её семьи, а не Техаса. Несмотря на волнение от ожидания воссоединения с родными, она также чувствовала себя всё более подавленной, чем ближе они приближались к Бингем Хиллз.

Её проблемы скоро решатся, если Дигану всё удастся, но она не была уверена, что хочет жить здесь в дальнейшем. У неё было много хороших воспоминаний, много людей, которых она любила, но сейчас было уже больше плохих воспоминаний об этом городе, нежели хороших. И как ей быть, когда Диган уйдет? Возможно, Карл не успокоится и сделает всё для того, чтобы получить то, что он хочет от нее. И тогда опять всплывут старые проблемы.

Но на самом деле её это не слишком беспокоило. Максин переживала, что совсем скоро нужно будет навсегда попрощаться с ним. Это было настоящей причиной её уныния.

Причина, почему её сердце так болит. И эта боль никогда не уйдёт.

Но Максин стоило игнорировать это и делать вид, что с ней всё в порядке. Диган наблюдал за ней. Он поймёт, если что-то будет не так, если она не попытается скрыть свои чувства. Таким образом, она по-прежнему дразнила его, шутила, пыталась заставить его смеяться, и как всегда с переменным успехом. Ведь это было довольно сложно, потому что она совсем не чувствовала себя весёлой.

День выдался очень жаркий, но они всё равно зажгли жаровню для ночной езды. Когда Диган рассказал о том, что она не будет делить дилижанс с Грейди и Солом, она никогда бы не подумала, что он скупил все места в дилижансе, чтобы они могли ехать в одиночку.

Максин не могла удержаться от смеха. Но зная Грейди, она могла предположить, что он будет где-то недалеко, может в половине дня пути от них, ведь Диган убедил водителя продлить последние две остановки, чтобы дать им отдохнуть.

Из Форт-Уорта в Бингем-Хиллз путь занимает два дня. Они объехали Бингем Хиллз, чтобы добраться до фермы, минуя город. Она хотела тихого воссоединения со своей семьей, до того как Карл узнает, что она вернулась домой.

Потом она увидела дом, в котором выросла. Девушка никогда не понимала, что он выглядит таким дряхлым издали. Диган скорее всего так и подумал. Но это не правда, ведь свежая краска могла бы помочь с этой проблемой.

Дом построен из дерева, за исключением каменного фасада перед ним, который был возведён после того, как Карл построил карьер прямо возле города. Около дома дедушка когда-то выращивал зерно, а бабушка растила овощи и травы. С другой стороны была небольшая конюшня, где жили три лошади, ведь бабушка часто ездила в город, чтобы продавать яйца со своей фермы. Макс всегда предпочитала ходить пешком, даже до того как город разросся и стал ближе к ферме.

Курятники находились в задней части дома, с видом на дорогу в город. Теперь Макс поняла, почему Карл так злился при виде земли, которую он мог бы использовать по-своему.

Может быть, Диган прав, Карл заинтересован в ней из-за желания заполучить в свои руки ферму, чтобы избавиться от неё. Но это означало, что кто-то всё равно окажется в конечном итоге несчастным. Она по-прежнему не видела решения проблемы, которое удовлетворило бы всех.

Потом во дворе она увидела бабушку, которая возвращалась к дому с корзиной яиц в руках. Она выглядела так знакомо, так трогательно. Максин не заметила никаких признаков того, что за домом следят. Но потом она подумала, ведь Карл считает, что выиграл, получив эту опеку над ними, так что следить за домом не было никакой нужды.

— Ты плачешь? — спросил Диган, стоявший рядом с ней.

— Нет, — рассмеялась девушка, и слезы счастья покатились по ее щекам. — Давай наперегонки к дому!

— БАБУЛЯ! Бабуля, я дома! — закричала Макс, побежав к своей бабушке.

Элла была так удивлена, увидев внучку, что выронила из рук корзину яиц и бросилась к ней навстречу, не обращая внимания на слёзы, которые уже струились по щекам.

— Наконец-то! Я не была уверена, что этот день когда-нибудь наступит!

— И я тоже. Я так по тебе скучала! — Макс плакала, когда крепко сжала бабушку в своих объятиях.

Боже, как она скучала по запаху этой женщины, по её нежному прикосновению, по её безграничной любви.

— Спасибо Господу, что ты дома. Я так волновалась за тебя!

Макс не перестала плакать, как и Элла, но в то же время они улыбались, ведь это были слёзы радости. Элла завела Макс в кухню и сразу же направилась к печке, чтобы налить им кофе. Максин села за стол и оглядела комнату. Как же она скучала по этому дому! Здесь были вещи, которые её дедушка и бабушка собирали на протяжении всей жизни. На каждой стене висели картины, которые рисовала Элла. Она много рисовала до того, как умер дедушка Максин. А после его смерти у неё на это просто не было времени.

Элла недавно разменяла седьмой десяток. Она вышла замуж совсем юной и детей завела рано. Из всех её детей выжил только Максвелл, он и подарил ей внуков. Её голубые глаза были ещё зоркими, а волосы только начинали седеть, хотя это было сложно заметить, ведь они были пепельно-белые, как и у Максин. Но сейчас она заметно похудела и гораздо больше хмурилась, чем до вынужденного побега своей внучки. Последние два года стали нелёгким испытанием для семьи Доусон.

Элла присоединилась к внучке, поставив перед ней тарелку с персиковым коблером[22] в дополнение к кофе. Макс улыбнулась. Элла твёрдо верила, что еда должна питать не только тело, но и душу. У неё всегда был какой-нибудь пирог или печенье, чтобы угостить посетителей. Дедушка может и не хотел заниматься сельским хозяйством в Техасе, но всё же посадил очень много фруктовых деревьев для своей жены.

— Как долго ты сможешь остаться здесь? — спросила Элла.

— Я больше никуда не уеду.

— Так это не шериф Пайк привёз тебя обратно?

Макс весело улыбнулась:

— Он пытался. Но у меня есть хороший друг, который помог мне обойти новую схему, которую придумал наш мэр, — затем она перешла на шёпот. — Диган Грант женился на мне, чтобы Карл не смог до меня добраться. Но это временно, пока мы не выясним, что же Карлу нужно.

Глаза Эллы заблестели от навернувшихся слёз:

— Ты замужем? А меня даже не было там, чтобы увидеть твою свадьбу.

Они держали друг друга за руки. Макс крепко сжала руку бабушки.

— Это была не настоящая свадьба… пусть церемония и была настоящей, но этот брак не навсегда. Хотя нам, возможно, придётся подождать, пока мне исполнится двадцать один год, если Карл не отступится от своих планов.

Элла вздохнула:

— Я знаю, что нужно мэру, но я этого не знала, когда ты только ушла. Он так давно пытался купить нашу ферму, что я про это совсем забыла. Но потом он стал пытаться действовать через тебя. Я поняла это только тогда, когда получила повестку в суд, и когда они решили признать меня недееспособной. Мне даже слова не позволили сказать в свою защиту. Я просто должна была сидеть и слушать, каким ужасным родителем и бабушкой я была.

— А вот это уже чистейший бред! — с жаром высказалась Макс.

— Теперь это не имеет значения. Ты нашла способ разрушить его планы. По городу ходили слухи, что Карл разослал плакаты о розыске за пределы Техаса, чтобы вернуть тебя. Но ни у кого не хватило здравого смысла, чтобы противостоять ему, — Элла покачала головой. — Я потеряла уважение ко многим жителям Бингем Хиллз. Я хотела открыто поговорить с ним про эти плакаты, но он сказал мне, что я сошла с ума, а затем выдвинул эти обвинения против меня в суде.

— Это правда, бабуль. Карл превратил меня в преступника, за чью голову давали награду в тысячу долларов.

— Я презираю этого человека, но я горжусь тобой, Макс. Ты сумела выжить и нашла способ перехитрить этого мерзавца.

— Идея со свадьбой была не моя, это придумал Диган. Но да, Карлу не понравится, что его обвели вокруг пальца благодаря одному пункту в документе, который он сам же придумал.

Но как то, что он стал моим опекуном, помогло бы ему заполучить нашу ферму?

— Это давало ему возможность выдать тебя замуж за того, кого он пожелает. Например, за себя или своего сына, если тот когда-нибудь вернётся домой. И не имеет значения, что бы ты думала по этому поводу.

— А что случилось с Эваном?

— Он уехал из города, после того как ты исчезла. Я верю, что он действительно переживал за тебя, Макс, и презирал то, что сделал его отец. В любом случае, за кого бы из Бингемов ты ни вышла замуж, Карл стал бы старшим мужчиной в нашей семье, что дало бы ему юридическое право принимать решения за нас. Никто бы и бровью не повёл, если бы он решил снести нашу ферму.

— Этого никогда не случится, бабушка. Теперь Диган — глава в нашей семье.

— А где сейчас твой временный муж?

Макс знала, что Диган дал ей немного личного времени, чтобы она встретилась с бабушкой и объяснила, почему он приехал вместе с ней.

— Он пока занимается лошадьми, но вы с ним скоро встретитесь, — а затем она посчитала нужным предупредить. — Он стрелок, бабуль, но ты не должна нервничать рядом с ним.

— Он способен противостоять нашему мэру?

Макс усмехнулась:

— Работа с неприятностями — это как раз его специализация. Но почему ты никогда не говорила, что Карл пытался купить нашу ферму? Когда это было?

— Вы с Джонни были ещё детьми. Это случилось сразу после того, как ваш дедушка умер.

Карл предложил мне достойную цену за ферму, затем более высокую цену, а потом просто смехотворную цену.

— Ты никогда не обдумывала его предложение?

— Я люблю этот дом, но больше…

Элла не закончила свою фразу, так как на пороге появился Диган. При своём росте в шесть футов и три дюйма[23] он занял весь дверной проём. Прежде чем снять шляпу, он козырнул ею в знак приветствия Элле, и к удивлению Макс, Диган улыбнулся её бабушке.

Макс быстро представила их, но Элле всё равно понадобилось какое-то время, чтобы она смогла заговорить. Даже учитывая его улыбку, одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что перед вами стоит опасный человек.

Но затем Элла приказала:

— Садитесь. По какой бы причине Вы не помогали Макс, я Вам очень признательна.

Макс улыбнулась:

— Он, вероятно, для начала хотел бы принять ванну, бабуль.

— Ты читаешь мои мысли, — согласился с ней Диган.

— Вторая дверь справа, и мы накачиваем воду в ванну, только она не очень горячая, — сказала ему Максин. — Но я сейчас согрею немного воды для тебя.

Она встала, чтобы сделать это, а Элла предложила:

— Вы пока можете разместить свои вещи в комнате моего внука, мистер Грант.

Макс развернулась назад:

— Он не будет делить комнату с Джонни.

— Всё нормально, дорогая. Джонни спит в другом месте.

— Диган будет спать со мной. Мы должны соблюдать правила, бабушка.

Диган вышел из комнаты, сказав только:

— Дайте мне знать, что вы решили.

Макс посмотрела ему вслед, прежде чем он исчез. Он, очевидно, не хотел принимать участия в объяснениях. Она положила руку на плечо Эллы и прошептала:

— Всё в порядке. У нас была брачная ночь.

— Максин Доусон!

Макс поморщилась и решила, что небольшая ложь будет самым быстрым способом, чтобы закончить эту неловкую беседу.

— Нам пришлось. Грейди шпионил за нами. Если Карл узнает, что брак не настоящий, то всё рухнет. А я не собираюсь попасть к нему в руки, и чтобы он получил всё из-за такой мелочи, — затем Макс перешла на ещё более тихий шёпот. — Кроме того… мне нравится делить постель с моим мужем.

— Так ты сохранишь этот брак?

— Нет, но…

— Ты сохранишь этот брак, — безапелляционно отрезала Элла.

Макс закатила глаза. Она никогда не побеждала в спорах с бабушкой. Макс объяснит ей потом, когда Диган уедет, что удержать его рядом не представляется возможным. Но сейчас она хотела знать:

— А где Джонни?

— В доме мэра, я полагаю. Ему там нравится. Мэр нарядил его в новую причудливую одежду и выделил ему личных слуг, которые исполняют его приказы. А осенью собирается отправить его в один из колледжей на Востоке.

— Он действительно выбрал такую жизнь, после того, как сам из-за меня стрелял в этого человека? Или же он вынужден оставаться там из-за этого тупого решения об опеке?

— Это хорошие изменения для него, Макс, и я на него из-за этого не обижаюсь. Ему было так скучно и одиноко после твоего ухода. Всё о чём он мог говорить, это то, что он собирается выйти в море, как его отец.

Макс нахмурилась:

— Он же не собирался бросить тебя здесь одну?

— Нет, он ждал, когда этот кошмар закончится, и когда ты вернёшься домой. Мэр заверил его, что ты будешь здесь, прежде чем он отправится в колледж. И он по-прежнему приходит ко мне каждый день, чтобы помочь по хозяйству. Ты увидишь его завтра, если не раньше.

— Но он уже сегодня может вернуться домой. Диган стал частью нашей семьи, и этот тупой указ об опеке больше не имеет силы.

— Я не уверена, что Джонни захочет вернуться домой. На самом деле, если он узнает, что ты вернулась навсегда, то, вероятно, сбежит в ближайший морской порт.

В отличие от своего отца и брата, Макс никогда не горела желанием посетить другие страны. Она в путешествиях по своей стране забралась гораздо дальше, чем хотела бы. Но Джонни рассказывал ей о своей мечте посмотреть мир, поэтому она не была удивлена предположением Эллы.

— В любом случае, он достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе самостоятельно. Ты не должна беспокоиться о нём, бабушка.

— Я всегда буду беспокоиться о вас двоих, — проворчала Элла. — Это привычка.

А затем она добавила, направившись к раковине:

— И ты ещё даже не начинала греть воду для своего мужчины.

Её мужчина? Как же объяснить бабушке, что Диган им не был, хотя Макс этого очень сильно хотела бы?

— БАБУШКА задумала сделать что-то особенное для тебя на ужин. Она для этого взяла целых две курицы. Я полагаю, она решила, что ты любитель поесть.

Диган повернулся, когда Макс присоединилась к нему на краю крыльца, с которого открывался вид на город. Он подумал, что смотреть на неё гораздо приятнее. Она переоделась в одно из своих старых платьев в сине-зелёную полоску, которая так гармонировала с её тёмно-синими, почти чёрными глазами. Она выглядела великолепно, даже в своём старом платье и с неровно обрезанными волосами. Но он хотел увидеть на ней шёлк, хотя бы раз, до того как…

Диган не закончил свою мысль. Обычно он с удовольствием смотрел в будущее, но не в этот раз.

— Твоя бабушка напомнила мне об Аделаиде Миллер.

— Ты хочешь сказать, что она сварливая?

— Нет, просто любит покомандовать.

Макс усмехнулась, когда положила руки на перила крыльца рядом с ним.

— Может быть немножко. Но со временем она тебе понравится.

Точно так же, как ему понравилась Макс? Она, безусловно, глубоко запала ему в душу.

Она сумела сломать его оборонительные баррикады, что было не совсем хорошо. Он не мог больше оставаться в стороне. Только не в стороне от неё.

Он посмотрел в направлении города и дома на холме, располагающегося позади него. Как и подобает хозяйскому поместью, из этого строения открывался полный вид на прилегающие владения. Был ли их мэр испорченным лидером или безжалостным тираном?

Диган выяснит это в ближайшее время. Он кивнул в сторону дома:

— Я полагаю, это резиденция вашего мэра?

— Он называет это особняк.

— Я бы не стал.

— А он называет. Просто потому, что там больше пяти спален. Бабушка говорила, что он продолжал строительство на протяжении многих лет, пока не занял всю площадь этого холма, — а затем она сказала обеспокоенно. — Тебе следует быть крайне осмотрительным пока ты здесь, Диган. Нельзя предугадать, что сделает Карл, когда узнает, что ты сорвал его планы.

— Я выгляжу обеспокоенным?

Она взглянула на него:

— А ты вообще выглядишь обеспокоенным? Хоть когда-нибудь?

Он не ответил. Вместо этого взлохматил её волосы.

— Она тебя ещё не подстригла?

— Дай ей время, мы только что приехали. Но она мне уже сделала замечание по этому поводу. Она приподняла один локон и хмыкнула. Я думаю, завтра она придёт ко мне с ножницами.

Они оба заметили Грейди Пайка, едущего к ним из города. Макс наклонилась чуть ближе к Дигану, и он обнял её за плечи. Ему не нравилось, что Пайк заставлял Макс нервничать, не нравилось, как он обращался с ней и как подстраивал закон под интересы Бингема. Было удивительно, что он до сих пор не застрелил этого человека. Но он до сих пор хотел это сделать.

Грейди направил свою лошадь к ним.

— Мэр хотел бы поговорить с Вами, мистер Грант. Вы приглашены отужинать в его доме.

— Вам нравится быть мальчиком на побегушках, Пайк?

— Это служебное дело, — настаивал Грейди.

— Нет, это не так. А сегодня вечером я ужинаю с семьёй моей жены. Но я нанесу мэру визит после этого. Вы можете передать ему, что я с нетерпением жду нашей встречи.

ДИГАН ехал на коне вверх по склону. Он был достаточно крутым, чтобы человеку в возрасте Бингема было утомительно по нему подниматься. Наверное, поэтому бричка и две лошади стояли слева перед домом. Это человек хотел быть так высоко, чтобы видеть как на ладони весь город, который он основал, но он не подумал о том, какие это создаст неудобства. Его двухэтажный дом был построен из камня и имел широкое крыльцо, которое растянулось на всю длину здания.

Дигана провели в роскошную гостиную. Такая гостиная вполне могла принадлежать дому в Чикаго. Декор был подобран не совсем со вкусом, немного помпезный, но было очевидно, что каждый предмет обстановки доставлен с Востока. Вряд ли всем этим часто пользовались. Скорее всего, обстановка была просто показной, чтобы произвести впечатление на местных жителей. Диган недолго оставался один. Появился другой слуга и провел его в рабочий кабинет мэра. Бингем уже был там.

Он был не так стар, как ему показалось из рассказов Макс. Его возраст, вероятно, приближался к семидесяти, хотя он был ещё достаточно крепким лишь с парой морщин на лице. Его волосы были полностью седыми. Он имел бакенбарды и светлые зелёные глаза, которые совсем не выражали коварства. Дигану трудно было поверить, что этот человек вообще способен запугать Макс. Он казался совершенно безобидным. Но Диган понял, что это только видимость, маска публичного человека, а не его истинная сущность. Не удивительно, что он дурачил горожан так долго.

— Полагаю, нам не нужно представляться друг другу, — сказал Карл, махнув рукой в сторону удобного кресла напротив большого письменного стола. — Возможно, Вы хорошо известны в остальной части Запада, мистер Грант, но в наших краях мы о Вас не слышали… до этого времени.

— А это имеет значение?

— Думаю, не имеет. Виски?

— Откажусь.

Бутылка и два стакана стояли на столе. Карл налил себе стакан. Всё время, пока руки мэра оставались над столом, револьвер Дигана покоился в кобуре. Угрозы будут бессмысленны. Они перестанут действовать, когда он уедет из Бингем Хиллз. Но одну вещь он всё-таки должен сказать:

— Если бы Вы изнасиловали Макс, для этой встречи был бы другой повод. Вы догадываетесь какой, не так ли?

На мгновение Карл заволновался, перед тем как уверенно ответить:

— Вы бы не стали меня убивать.

— Нет, я бы Вас убил.

Уверенность пропала. Показалось истинное лицо этого человека, когда он запальчиво пожаловался:

— Она в меня стреляла!

— Это была самозащита. Вы были не правы, мэр, а она права. Но я здесь ради разъяснений. Я хочу узнать, почему из-за Вас она была вынуждена покинуть свой дом почти на два года.

Карл вздохнул и сел обратно, всё так же со стаканом виски в руке, к которому даже не притронулся.

— Я привык получать то, чего хочу. Поэтому так давно я и основал этот город, выстроил из него то, чем он является сейчас. И когда-нибудь, заметьте, ещё при моей жизни, он составит конкуренцию Форт-Уэрт. Это мой город. Я контролирую всё, что здесь происходит. Я думал, что Макс будет в восторге от перспективы стать женой моего сына, когда он достигнет подходящего для этого возраста. У неё были бы слуги, которые потакали бы всем её капризам, любая роскошная одежда, какую она бы пожелала. Всё, что было бы её душе угодно. Я никогда бы не подумал, что она будет воротить нос от всего этого, — Карл махнул рукой, чтобы охватить весь свой дом. — Знаете, я мог бы придумать кое-что похуже, чтобы избавиться от их фермы, которая как бельмо на глазу. Но я не сделал этого. Я не такой жестокий, как она думает. Возможно, я немного перестарался, пытаясь скомпрометировать её, чтобы повести к алтарю, но к тому времени я был в отчаянье.

— Что стало поводом для отчаянья?

— Эта девчонка превратилась в красавицу. Половина мужчин в городе были в неё влюблены.

Кто-то мог увести её из-под носа, если бы я тянул дольше.

— Вы не правы. Вы это понимаете. Заставьте её сделать что-то против её воли, и она будет упираться ногами и руками. Я в этом убедился на собственной шкуре.

— Что поделаешь, упрямство является отличительной чертой этой семейки. Я предлагал вдове Доусон целое состояние за её ферму. Я даже предлагал разобрать её на доски и перенести в любое место, куда она захочет, к тому же она бы разбогатела. Но у этой женщины нет ни капли здравого смысла. Она даже не захотела это обсуждать. Хотя моё предложение всё ещё в силе.

— С тех пор как Макс покинула город, Вы могли выровнять несколько своих холмов на юге или превратить Ваши леса в парки и строиться вокруг них. Ничего из этого не приходило Вам в голову, мэр?

— Безусловно, я об этом думал. Но эта ферма всё равно будет бельмом, что расположено впритык к городу, как сейчас. Она загораживает нам путь к развитию. Это затрагивает интересы всего города, а не только мои. Я люблю этот город, ради него я готов почти на всё.

— Даже не гнушаетесь силой заставить Макс выйти замуж за Вас или Вашего сына.

— В конце концов, она только бы выиграла от этого. Все женщины любят достаток.

Диган лишь покачал головой, услышав такое умозаключение.

— А потом Вы собирались заставить её убедить бабушку продать Вам землю?

— Мне бы не пришлась предпринимать ничего подобного. Если бы Макс вошла в мою семью, я бы стал главой её семьи.

— Я так не считаю.

Карл рассмеялся:

— Давайте посмотрим правде в глаза, мистер Грант. Этот город слишком мирный для человека с Вашими способностями. И нам обоим хорошо известно, что Вы не собираетесь заниматься птицеводством.

Диган рассмеялся про себя:

— Нет, не собираюсь.

— Я не просто хочу землю Доусонов, мне всё ещё нужна Макс. Возможно, я не выразил этого достаточно чётко, мистер Грант. Мне нужен кто-то в моей семье такой же смелый и сильный духом. Чёрт меня побери, эта девчонка на протяжении двух лет смогла выжить сама в совершенно диких условиях. Макс может дать мне достойного сына, чтобы он позаботился о моем наследии.

Дигану с трудом удалось сдержаться и не достать револьвер.

— У Вас же есть сын? Что с ним случилось?

— Этот тупица уехал. Сказал, что не хочет быть привязан к этому месту, и что я требую от него слишком многого, — Карл махнул рукой от досады. — Я готов заплатить Вам любую сумму, какую Вы назовете, лишь бы Вы подписали бумаги на развод, которые я подготовил…

Диган поднялся на ноги.

— ТЫ не устала, малышка, после того как весь день ехала, чтобы добраться сюда?

Макс не повернулась к своей бабушке, когда та подошла к ней и встала рядом на крыльце. Максин не отрывала глаз от дороги в город, по которой должен был вернуться Диган. Уже сгустились сумерки. Он задержался там дольше, чем она предполагала.

— Устала, да, но я не смогу уснуть, пока мы не узнаем, что случилось с мэром. Диган отправился к нему, не имея никакого конкретного плана по разрешению этого вопроса. Он может пригрозить ему, и это сработает, пока он будет здесь. Но когда Диган уйдёт, Карл может снова начать крутить свои интриги.

— Пока он не получит то, что хочет.

Макс пристально посмотрела на бабушку:

— Это не вариант. Карлу не победить. Только не после того, через что он заставил всех нас пройти.

Элла обняла внучку:

— Ты уйдёшь вместе с мужем?

— Я не думаю настолько далеко вперёд. Из-за Карла на моём браке стоит временный штамп, по крайней мере, ещё на один год.

— Из-за Карла ты встретила своего мужа.

Макс вздрогнула, услышав это. Она полагала, что это была правда. Но потом она вздохнула:

— Я не уверена, что могу сказать, что Карл сделал мне одолжение, бабушка.

— Чепуха, — усмехнулась Элла. — Ты уже призналась, что тебя влечёт к Дигану, а желание — это очень особая вещь, знаешь ли. Это говорит о том, что данный человек создан для тебя. И это признак того, что вы, возможно, полюбите друг друга.

— Серьёзно?

КАРЛ спустился по ступенькам и направился к Макс.

— Пусть кто-нибудь объяснит мне, по поводу чего перестрелка, и ещё я хочу поговорить с тобой, Макс.

Диган не стал убирать оружие.

— Я же сказал Вам, мэр, что я Вас застрелю, если Вы ещё раз к ней подойдёте. Хотите, чтобы я это доказал?

Лицо Карла исказилось от ярости, но он остановился. Однако он всё равно обратился к Макс:

— В кого ты стреляла на этот раз?

Грейди подошёл к раненому мужчине и помог ему подняться на ноги. Макс посмотрела на того, в которого стреляла. Он был крупным молодым человеком, одетым как городской пижон, в костюм с галстуком-ленточкой.

— В него! — выплюнула она, указывая на мужчину. — Он пытался выстрелить в Дигана.

— Как ты мог, Майлз?! — воскликнула Эллисон, разозлившись. — Как ты посмел стрелять в моего друга?!

— Я видел, как ты направила на него дерринджер. Я просто тебя защищал. Он бы выстрелил в тебя. Он тебе не нужен, Эллисон, — Майлз пытался освободиться от хватки Грейди и подойти к ней, но Грейди его удержал. — Он просто никчемный стрелок! А я могу позаботиться о тебе. Я люблю тебя!

— Нет, — произнесла Эллисон, качая головой.

Разрыдавшись, она подошла к Дигану и чуть не упала, но он её подхватил.

— Что происходит? — спросил Джонни у Макс.

Макс не смогла ему ответить, потому что сама не знала. Однако она почувствовала острый укол ревности, когда увидела, что Диган мягко разговаривает с расстроенной женщиной, которую обнял за плечи.

Слуги Карла вышли на порог и спрашивали его, могут ли они что-нибудь сделать. Когда Грейди уводил Майлза, Макс услышала, как шериф сказал Карлу:

— Похоже, что это его пуля срикошетила и разбила окно.

— Посади его пока в камеру, — приказал Карл. — Мы потом подумаем, когда выгнать его из города.

Все ещё поддерживая Эллисон за плечи, Диган подошёл к Карлу.

— Вам лучше отвести свою гостью внутрь.

— Она не останется здесь, — начал протестовать Карл. — Она же чуть Вас не застрелила.

— Да, останется, и нет, она не пыталась меня застрелить. Она всего лишь пыталась меня напугать.

Макс увидела, как Карл скептически приподнял бровь. Даже Грейди, должно быть, всё слышал, потому что он повернул голову и закатил глаза.

— Я не собираюсь выдвигать обвинения против неё и её охранника, — продолжил Диган. — Она согласилась сесть на первый же дилижанс, едущий завтра из города. Проследите, чтобы она на него села.

Карл проворчал:

— Я так и сделаю, будьте уверены. Я должен был понять, что от неё будут одни неприятности, — он с опаской взял Эллисон под руку, но его взгляд всё равно остановился на Макс.

Дигану, должно быть, так же не понравился его жаждущий взгляд, как и самой Макс, потому что он сказал:

— Это последний раз, когда Вы видите Макс Доусон, Бингем.

Карл зло взглянул на Дигана и повёл Эллисон обратно в дом.

МЭР подключил значительную часть местных жителей, которые пришли помочь им со сборами. Макс расценила это как желание Карла помочь им поскорее убраться из города.

Элла же увидела в этом попытку загладить свою вину. В любом случае, он не пришел попрощаться с ними, как это сделало большинство жителей города. Поскольку Макс не пришлось снова встречаться с Карлом Бингемом, она смогла отправиться в путь без дальнейших происшествий. Она пошла в банк и отдала Уилсону Коксу деньги, которые он дал ей по ошибке, а также устроила ему нагоняй. Упрямый глупец взял деньги, но в остальном её попросту проигнорировал. Успокоенная тем, что, наконец, дала выход своему давнему раздражению, она отправилась в дорогу в хорошем расположении духа.

СЛЕДУЮЩИЕ несколько дней в Чикаго были похожи на вихрь. Диган так закружил Макс в водовороте событий, что у нее даже не было времени спросить себя, когда он собирается навестить родных, или же он уже побывал там. Он вез ее по городу в открытом экипаже, показывая интересные места. Макс была уверена, ведь она могла бы жить здесь в течение нескольких месяцев или даже большее, но все равно не увидеть всего.

Он водил ее в рестораны, в которых предлагали иностранную еду. Максин отказалась обсуждать их, ведь после посещения некоторых из них ей пришлось пить много воды из-за острой пищи. Они ехали через парки, гуляли, даже зашли на лошадиные бега, но не остались до конца скачки. Слишком много людей узнавали его и начинали задавать разные вопросы, на которые он еще не был готов отвечать. В тот день Диган очень часто использовал в своей речи слово «не решено».

Неужели он на самом деле еще не определился когда посетит родных, останется ли в Чикаго, не определился даже с их визитом к адвокату? Он до сих пор не упоминал об этом, а она не решалась заговорить первой, когда они снова разделяли кровать, и не только спали в ней. Макс ждала с нетерпением каждую ночь, чтобы лечь рядом с ним, чувствовать тепло и силу его крепкого тела, видеть его лицо так близко в темноте комнаты. Она любила дотрагиваться до него, и то, как он касался её, а ещё все их поцелуи и ласки. Это всё неизбежно приводило к занятиям любовью, которые до сих пор приятно удивляли её. Она не могла думать о том, что скоро придется всё прекратить. Но им следует поговорить об этом, причем в самое ближайшее время. Элла уже призналась Макс, что она наслаждалась своей первой поездкой в большой город, но она не хотела бы жить здесь. Макс чувствовала то же самое, но она останется, если Диган собирался остаться, или если он хочет, чтобы осталась она.

Новую одежду, а также коробки с обувью доставили прямо к ним в отель. Макс даже не заметила, что в магазине измерили размер ее ноги! Доставили также коробки со шляпками.

Она купила так много! Платья Максин могла повесить в гардеробе отеля. Так она думала, пока не доставили оставшиеся. Номер отеля был слишком мал для всего того, что она приобрела.

ДОМ Грантов располагался в живописной местности, вдали от шума и суеты переполненного города. Макс ожидала увидеть особняк, но это был обычный таунхаус, ничем не отличающийся от других городских зданий. Но когда дворецкий впустил их внутрь, Макс поняла, что внешний вид дома был обманчив. Внутри он выглядел самым настоящим особняком. Дворецкий, казалось, не узнал Дигана, но он не поинтересовался к кому они пришли, будто бы кто-то из хозяев сказал ему, что ожидает посетителей. Макс посмотрела на широкую изогнутую лестницу, располагавшуюся в конце шикарной гостиной.

Она представила, как молодой Диган с пистолетом в руке вбегает по ней наверх. Та ночь полностью изменила его жизнь. Но теперь он вернулся. И он может вернуть обратно и свою прошлую жизнь, если захочет. Но Макс до сих пор не знала, хочет ли он этого. При всей своей смелости, она боялась спросить у него о его планах… особенно относительно неё.

Дворецкий проводил их в обеденную столовую. Было ещё раннее утро, так что семья, вероятнее всего, ещё завтракала. За столом сидели лишь двое: Эллисон Монтгомери и молодой человек, так сильно похожий на Дигана, что Макс не сомневалась в том, что это был Флинт Грант. Он был одет довольно небрежно, в брюки и парчовый халат, без какой-либо рубахи под ним.

Эллисон, одетая как обычно очень элегантно, долго вглядывалась в Макс и специально сказала:

— Вы выглядите довольно мило, для преступницы.

— Я оставила свой пистолет в гостинице, — ответила Макс. — Мне следует принести его?

Эллисон засмеялась, прежде чем переключила своё внимание на Дигана:

— Ты выбрал отличное время, Диган. Тебе удалось поймать его, прежде чем он возьмёт выпивку в свою руку.

— Мой отец?

— Нет, твой брат.

— Диган, — сухо приветствовал его Флинт, а когда увидел кобуру с пистолетом на бедре брата, то добавил. — Пришёл, чтобы снова выстрелить мне в спину?

Диган проигнорировал его высказывание и, кивнув в сторону Эллисон, потребовал:

— Что она здесь делает?

— А где ещё должна находиться моя жена? И хотя я частенько посылаю её к дьяволу, она отказывается туда идти.

Диган посмотрел на Эллисон. Макс взглянула на Дигана. Он не любил сюрпризы. Когда Диган приехал в Чикаго, он столкнулся с некоторыми старыми знакомыми, которые рассказали его семье, что он был в городе. Но эти же знакомые ни словом не обмолвились о том, что Флинт женился на его бывшей невесте. Макс подумала, эти люди просто решили, что Диган уже обо всём знал.

Его тон был чуть более резкий, чем обычно, когда он сказал Эллисон:

— Ты могла бы сразу упомянуть о том, что ты теперь моя невестка, а не пытаться убедить меня в чём-то другом.

— Да, я немного приврала. Я была готова сказать и сделать всё, что угодно, лишь бы ты вернулся к исполнению своих обязанностей здесь. Я не хотела сыпать тебе соль на рану, признаваясь в том, что вышла замуж за твоего брата.

— Эта рана уже зажила.

Она фыркнула:

— У меня сложилось совсем иное впечатление, когда мы были в той ужасной конюшне в Хелене. Ты смотрел на меня так, словно хотел убить.

— Ох, она может вдохновить на подобные эмоции, так ведь, брат? — усмехнулся Флинт.

Эллисон высказалась:

— То, что произошло в ту ночь, не было запланировано, Диган. Мы с Флинтом слишком много выпили, дожидаясь тебя. Но если хочешь знать, то сейчас я рада, что всё так произошло, потому что мы с тобой никогда бы не поладили. Ты стал бы таким, как твой или мой отец. Был бы постоянно занят работой, дома бывал бы крайне редко, и постоянно был бы не доступен для меня на общественных мероприятиях, которые мне пришлось бы посещать. Меня тянуло к тебе, иначе я бы не согласилась выйти за тебя замуж, но как только я дала тебе своё согласие, то начала в этом сомневаться. Мне был нужен именно Флинт, не только для того, чтобы сделать меня счастливой, но и чтобы сохранить это счастье. Я поняла это вскоре после того, как мы поженились. Но потом всё становилось лишь хуже и хуже, так как он сомневался в том, что я люблю его.

Флинт фыркнул от этого предположения. Диган тоже не казался впечатлённым её пламенной речью. Макс решила притвориться, что не прислушивалась жадно к каждому слову, поэтому сосредоточилась на тарелках, расставленных на буфете. Здесь было так много еды, что можно было бы накормить целую армию. Она по-прежнему стояла. Съесть пищу, которую они всё равно выбросят, не было так грубо, как сесть за их стол, когда её никто не приглашал.

— Где отец? — спросил Диган.

Флинт пожал плечами:

— Он сейчас редко бывает дома.

— Почему ты не положил всему этому конец, Флинт?

— Говорить ему, что он должен делать? Это шутка, брат?

— Нет. Ему нужна помощь, а не попустительство. Мне не нужно было возвращаться домой, чтобы понять это.

— Это не справедливо, — сказала Эллисон, защищая мужа. — Флинт был измотан, пытаясь примерить на себя твою роль, которая ему не подходила.

— Ему не было необходимости делать это, — сказал Диган.

— Конечно, была, — пробормотал Флинт. — Но меня воспитывали не для того, чтобы я брал на себя такую ответственность. Меня воспитывали, чтобы я удачно женился и наплодил кучу детишек.

— У вас есть дети?

— Нет. Для этого требуются двое, которые на самом деле любят друг друга.

— Флинт! — вздрогнула Эллисон.

Младший брат проигнорировал жену:

— Отец вынудил меня жениться на ней, знаешь ли. Заявил, что мы оба обидели её. Обвинил меня в том, что я соблазнил её, хотя всё было по взаимному согласию, чёрт бы его побрал.

Сейчас у её семьи дела идут не так хорошо, поэтому она с таким усердием борется за эту.

— Я борюсь за эту семью, потому что я люблю тебя, — настаивала Эллисон. — Если бы ты перестал чувствовать себя виновным в отъезде своего брата, то может быть понял бы, что это так и есть.

— Если бы ты любила меня, то ты бы слушалась меня, — со злостью в голосе сказал Флинт. — Я запретил тебе искать Дигана, но ты всё равно сделала всё по-своему.

— Ты слишком увяз в чувстве вины, чтобы встретиться с братом лицом к лицу. Но всё не так плохо, как ты предполагал, не так ли? Я пыталась помочь, ради тебя, между прочим. Так что прекрати мучить себя, ты не одинок, Флинт. Не важно, сможет ли Диган всё поправить или нет, но ты не одинок.

— Если уж на то пошло, Флинт, я верю ей, — сказал Диган. — И я прощаю тебя, вас обоих. Так что не используйте меня в качестве оправдания, чтобы не налаживать свои отношения. Что касается Отца, его можно будет запереть здесь, пока его зависимость не исчезнет или…

Флинт прервал его:

— Какая зависимость?

Диган немедленно посмотрел на Эллисон. Но вместо раскаянья она наградила его раздражённым взглядом:

— ОДНАЖДЫ Хантер сказал мне, что здесь можно построить дом за день, если за дело взяться всем вместе. Я ему не поверил, только не дом таких размеров.

Встав возле Дигана, который обнял её, Макс любовалась своим новым домом. Она, как и Диган, была удивлена тем, что он почти закончен. Казалось, что каждый раз, как она моргает, достраивается ещё одна комната. Весь город пришел помочь их новому шерифу.

Когда Диган сказал ей, что у него есть работа в Нэшарте, она подумала, что это одна из его обычных временных работёнок, а не постоянная, такая как должность шерифа.

— Им следует сделать перерыв хотя бы на день, — сказала Макс. — Мы же не собираемся въезжать прямо сегодня. К тому же еда уже почти готова.

Закери Каллахан пожертвовал одну корову для барбекю, которое устроили во дворе.

Горожане перенесли туда длинные столы и соединили их между собой.

— Я знаю, — согласился Диган. — В любом случае, ремесленники[26] не смогут приехать завтра, чтобы добавить завершающие штрихи. Кроме того, ещё нужно всё покрасить и поклеить обои, постелить ковры, расставить мебель. Я думаю, что в конце недели мы сможем впервые поужинать в нашем доме.

Они провели два дополнительных дня в Чикаго, покупая мебель, выбирая цвета и узоры для стен и полов. При таком большом ассортименте ей хотелось уделить этому больше времени, но Диган заверил её, что позже она сможет менять всё, что ей не нравится так часто, как пожелает. Максин восприняла это как одну из его шуток, но он был абсолютно серьёзен. Ему хотелось, чтобы этот дом был идеальным для неё. Но так уже было, просто потому что он был их домом.

Пять спален: одна для Эллы, одна для Джонни, когда он будет приезжать на школьные каникулы, и ещё несколько для детей, которыми они надеются со временем обзавестись. А пока эти спальни будут использоваться как гостевые комнаты. Отец Дигана предупредил их на большом званом обеде, который он устроил для них в Чикаго, что намеревается часто их навещать. Флинт тоже выразил заинтересованность посетить их в Монтане, но Макс сомневалась, что Эллисон когда-нибудь снова приедет на Запад. После того, как Макс отправила Луэлле телеграмму, чтобы дать ей знать, где её можно найти, она получила ответ.

Луэлла всё-таки вышла замуж за Большого Эла и сейчас являлась совладелицей его салуна.

Она тоже пообещала приехать к ним в гости. Пожалуй, пяти спален будет всё же недостаточно.

Но так как дом строился на окраине города, они могут его достраивать, если в этом возникнет необходимость. Двор тоже имел приличные размеры, на случай если Элле захочется повозиться в саду. Диган также предусмотрел дополнительную комнату, где на стенах были просто огромные окна, чтобы обеспечить Элле хорошее освещение, когда она рисует. Элла была в восторге от Нэшарта… и Дигана.

Макс тоже очень понравился Нэшарт. Это был симпатичный и спокойный городок, населённый дружелюбными людьми, где она могла, если ей хотелось, множество миль скакать на лошади или пойти поохотиться. Хотя она и слышала всё о междоусобице Каллаханов и Уорренов, которая закончилась ещё раньше этим летом, встретив оба семейства, ей было тяжело поверить, что они когда-то были злейшими врагами. Молодые люди из обеих семей вели себя как закадычные друзья. А Тиффани и Хантер, чей брак положил конец вражде, так любили друг друга, что Макс не могла перестать улыбаться, когда видела их вместе.

Но Хантер Каллахан был человеком, к которому нужно привыкнуть. Макс никогда раньше не встречала человека, который так любил подразнить кого-то и посмеяться, как он.

Она сразу же привязалась к его жене Тиффани. Несмотря на отличие в их воспитании, Макс уже считала её своей лучшей подругой.

— Раньше, когда мы оба работали у Каллаханов, я очень нервничала в присутствии Дигана, — призналась Тиффани. — Это было до того, как Хантер узнал, что я его невеста. От Дигана прямо-таки разило опасностью. Разве он не пугал тебя, когда вы впервые встретились?

— Он тоже этим интересовался. Мне хотелось бы думать, что где-то глубоко внутри я знала, что он — мой мужчина. Но это не так. Просто я чувствовала, что он меня не обидит.

— Он изменился, — с восторгом сказала Тиффани. — Ты его изменила. Боже мой, вчера я видела, как он смеется!

Макс улыбнулась. В последнее время Диган действительно часто улыбался. Стрелок перестал быть настороженным рядом с ней. Он ослабил свою оборонительную бдительность в этом месте, с этими людьми, которых он считал своими друзьями. Он уже воспринимал этот город как свой дом. Макс знала, как важно ощущать себя частью чего-то.

Спустя несколько дней после того, как дом был построен, они поняли, что для изготовления резных молдингов, которые Диган захотел прикрепить сверху и снизу на каждой стене в каждой комнате, понадобится больше времени, чем они думали. Даже, несмотря на то, что ремесленник привез с собой двоих помощников, а местный плотник внес свой вклад, предоставив им собственную мастерскую для работы. Но так как всё остальное было закончено, они всё-таки въехали в конце недели и пригласили Каллаханов отпраздновать новоселье. Повар со своими помощниками, а также две горничные, которых Диган нанял в Чикаго, должны были приехать на следующей неделе, поэтому Элла вызвалась приготовить праздничный ужин, взяв себе в подмогу Макс.

Диган привез сюда с Востока так много всего, даже слуг. Макс забеспокоилась, что он решил поселиться на Западе только ради неё. Но потом он рассказал ей о нехватке женщин в Монтане, и поэтому, если они хотят обзавестись слугами до начала следующего столетия…

Она поняла ход его мыслей.

Сэм Уоррен и Джон Каллахан подали заявления на должность помощников Дигана. И он ещё не решил, кого из них выбрать.

— Ты просто можешь нанять их обоих, — предложила Макс.

— Городу не нужно столько представителей закона.

— Или вместо этого ты можешь нанять меня, — она стрельнула в него глазами.

Диган шлёпнул её ниже спины:

— Возможно, ты хорошо умеешь обращаться с револьвером и грозная, как сам чёрт…

— Не правда!

— …но я не могу защищать город, если вместо этого буду оберегать тебя. К тому же, — он заключил её в свои объятия и подарил долгий поцелуй, — ты слишком меня отвлекаешь.

Максин так долго была сама по себе, и ей требовалось время, чтобы привыкнуть, что о ней есть кому позаботиться. Но ей нравилась его опека. Ей нравилась его сила и нежность.

Максин обожала абсолютно всё в своем муже.

Что же касается помощников, в которых Диган вовсе не нуждался, ей было бы спокойнее, если бы они у него были. Ведь Макс не могла оберегать его так, как он оберегал её. К счастью, городок был достаточно мирным, хотя это, возможно, ненадолго. Максин знала, Диган ожидает, что неприятности могут найти его и здесь. Она думала, что он мог поделиться такими же мыслями с Хантером, когда ковбой заехал к ним на следующий день после праздничного обеда. Она присоединилась к ним на веранде и услышала конец их разговора.

— Ты слишком много беспокоишься, — говорил Хантер. — Вскоре информация о том, что ты стал представителем закона, распространится по Западу, и охотники за славой перестанут искать встречи с тобой. Они будут бояться, что ты просто посадишь их в тюрьму вместо того, чтобы с ними стреляться.

Но потом Хантер заметил Макс, стоявшую у него за спиной, и выкрикнул:

— Макси! Мне кажется, что Убийца здесь не очень-то счастлив.

Хантер взобрался на своего коня и весело засмеялся, когда поскакал обратно. А Максин нахмурилась:

— Из-за чего ты не счастлив?

Диган закатил глаза:

— Он говорил не обо мне. Он говорил о своем подарке нам на новоселье. По крайней мере, он хоть не притащил нам поросёнка! — Диган улыбнулся, протягивая ей в руках щенка.

— Ой, как это мило! — детским голосочком пролепетала Макс и крикнула вслед Хантеру: — Спасибо, Каллахан! — а потом прошептала Дигану: — Но мы поменяем ему имя.

— Полностью с тобой согласен, ведь это девочка.

Она рассмеялась:

— Твой друг — мерзкий тип.

— Нет, просто он счастлив. И я тоже. Никогда не думал, что смогу получить всё, что мне в этой жизни было нужно. Спасибо, что любишь меня, Макси.

— У меня просто не было выбора, красавчик.

Спасибо, что вы с нами!

Паломино — масть лошадей, что характеризуется золотисто-жёлтым окрасом туловища, а также почти белой гривой и хвостом.

«Gunfighter» или «gunslinger» — литературные слова, исторически используются для обозначения человека на Диком Западе Америки, который приобрел репутацию опасного с оружием и принимающего участие в битвах с применением огнестрельного оружия. В наше время термин «gunslinger» обычно используется для обозначения человека, который быстро выхватывает оружие.

«Охотник за головами» (англ. «Bounty Hunter», буквально «охотник за вознаграждением») — человек, за денежное вознаграждение занимающийся розыском и поимкой беглых преступников и дезертиров, а также лиц, подозреваемых в совершении преступлений и не явившихся на судебное заседание в назначенное время.

Речь идёт о предъявлении претензий по собственности на спорные участки земли во времена золотой лихорадки.

Большие Ленточные Горы — раздел Скалистых гор в американском штате Монтана. Расположены в основном в Национальном лесе Хелены.

Прозвище «fancy man», которым Максин наградила Дигана, можно перевести по-другому, например «пижон», «щеголь», «модник», ведь Диган был очень чистым и аккуратным, он одевался чуть ли не по последней моде и держал свою обувь в чистоте.

пять футов восемь дюймов = 173 см.

Игра слов. Родственные связи и быть связанным верёвками.

Бюстье́ (фр. bustier; от фр. buste — бюст, грудь) — предмет женского нижнего белья, представляющий собой короткий узкий топ. Подобно бюстгальтеру, основной функцией бюстье является поддержка груди.

Люпин многолистный — вид травянистых полевых растений семейства бобовые.

Черноглазая Сьюзан — луговое растение семейства астровых, также известно как рудбекия, «младший брат подсолнечника».

Фасад — наружная, лицевая сторона здания, там, где находится главный вход.

ничком — лицом вниз.

Белая осина — сорт осины с белой корой, очень похожа на берёзу.

Жёлтая сосна — сорт сосны, в естественных условиях растёт в западных районах Северной Америки.

Освежевать — очистить от шкуры и выпотрошить убитое животное.

Shotgun wedding (амер.) — свадьба из-за беременности, под дулом пистолета. Брак, заключаемый под давлением родителей невесты в случае её беременности. Имеется в виду отец невесты, угрожающий жениху дробовиком, обычным оружием в деревне, где такие свадьбы случались нередко. Это выражение появилось в 1920-е гг.

Бэдлендс — (дословно «плохая земля») Национальный парк Бэдлендс, расположенный на юго-западе штат Южная Дакота; особенность — остро отточенные эрозией крутые холмы.

20 футов = 6 метров.

Швейный круг — группа людей, обычно женщин, которые регулярно собираются в группу для шитья, а потом продают свои изделия в благотворительных целях.

Водонапорная станция или водонапорная остановка — места на железной дороге США, где поезда останавливаются, чтобы пополнить запасы воды.

Персиковый коблер — традиционный американский десерт: представляет собой вареные персики в легком сиропе, покрытые крупной крошкой домашнего овсяного печенья, подаётся горячим в глубоком блюде, обыкновенно вместе с пиалой охлаждённых густо взбитых сливок, которые гости кладут каждый по вкусу.

190,5 см.

15 см.

Марта Джейн Каннари Бёрк, более известная как «Бедовая Джейн» — американская жительница фронтира на Диком Западе, профессиональный скаут, более всего известная своими притязаниями на супружество с Диким Биллом Хикоком, а также за её участие в Индейских воинах с коренными жителями континента на поле боя. По многочисленным воспоминаниям, она была также женщиной, выказывавшей большую доброту и сострадание, особенно к больным и нуждающимся. Таким образом, этот контраст сделал её одной из самых знаменитых и вместе с тем печально известных людей в истории Дикого Запада.

Имеются в виду высококлассные рабочие, которые занимаются отделкой домов.