«— Надеюсь, они не взорвут нашу планету к чертям собачьим…»
1.0 — created fb2 by Unknown;
2.0 — validation, description, scripts, proof-reading by Дама пик.
Это была простая работёнка, и Финн получил её, потому что был настоящим героем маленького процветающего городка.
Когда он вернулся в Кенберри-Крик с Тихого океана, люди не могли ему угодить.
Они все хотели услышать, как он дал япошкам жару на Гуадалканале. Словно он был там один…
Иногда он и сам начинал верить в свои рассказы… По крайней мере, пока не просыпался среди ночи весь в холодном поту, крича от кошмаров, где перемазанные кровью японские солдаты вновь и вновь, как обезумевшие, фанатично бросались в атаку из горных ущелий.
Но, несмотря на это, он делал всё возможное, чтобы показать себя суровым, крутым морпехом и защитником свободы.
Благодаря этому у него появились бесплатные обеды, свидания с красотками и даже билеты на премьеры в «Риальто» на Мейн-стрит.
Если они хотели верить, что он — жестокая, пуленепробиваемая машина для убийств, пусть будет так.
Он ведь не идиот: дарёному коню в зубы не смотрят.
Он играл свою роль, а они всё съедали и не давились.
И цена этому — его нервы и левая нога.
Не прошло и двух недель с его возвращения, как ему предложили работу на Блю Хиллз — бывшем заводе по производству пестицидов. Но всё это было прикрытием для научно-исследовательского центра вооружения оборонного ведомства для целей войны. Нечто под названием «Проект Процион». Всё, что там происходило, стояло под грифом «строго секретно».
А работа Финна заключалась в том, чтобы проверять на входе и выходе пропуска и удостоверения личности. Платили отлично, к тому же оставалась куча времени, чтобы читать журналы.
Финн был человеком ленивым, и после Гуадалканала он твёрдо решил начать жизнь спокойную и ленивую.
На следующий день после Хеллоуина 1943 года ему пришлось выйти в ночную смену, потому что двух других охранников призвали в армию.
Он приехал на Блю Хиллз, переоделся, взял в кафетерии чашечку кофе и направился в будку охранника.
Ему повезло. На предприятии настолько не хватало рабочей силы, что сюда взяли даже парочку пенсионеров.
Одним из них был Честер Де Янг — морской пехотинец старой закалки.
Он участвовал в филиппино-американской войне сорок лет назад.
— Смотрите, кто идёт! — воскликнул Честер, завидев Финна. — Брутальный вояка собственной персоной! И что такой бравый пехотинец, как ты, делает в такой дыре?
Финн усмехнулся.
Честер всегда приветствовал его подобным образом, и Финну это нравилось. Наверно, он был единственным в городе, кто относился к Финну, как к обычному человеку. А все остальные вели себя так, словно он сделан из хрусталя. Он как-то сказал об этом Честеру.
— Чувство вины, — ответил тогда Честер. — Да, они собирали металлолом, газ выделялся дозированно, в магазинах не было хорошей говядины и капроновых чулок… Но на самом деле страдал именно ты. И они это понимают. Ты отдал ногу за то, чтобы поднять наш флаг. Не беспокойся, сынок. Год или два — и им станет наплевать. Они не захотят больше выслушивать истории бывалого пехотинца. Помяни моё слово.
Тогда Финн ощутил одновременно и спокойствие, и тревогу. Но именно это он и любил в Честере. Тот умел преподнести вещи с разных точек зрения. Каждый раз, когда Финн рассказывал старику о том, что его тревожило, Честер приводил его мысли в порядок и помогал взглянуть под другим углом. В отличие от его собственного отца, который каждый день просыпался и пялился на расставленные на каминной полке медали Финна, словно те были самим Ковчегом Завета[1]. Финн не сомневался, что его старик любил эти медали больше, чем его самого.
— Как сегодня дела?
Честер пожал плечами и потянулся.
— Да как и всегда. Проверяем входящих. Проверяем выходящих. Я уже так наловчился, что должен закупаться в самом крупном супермаркете. А ты как держишься, сынок?
— Неплохо. Да, неплохо.
— Ещё мучают кошмары?
Финн подумал солгать, но потом просто кивнул.
— В последнее время всё хуже. Гораздо хуже.
— Так всегда. У меня тоже такое было. Да и сейчас никуда не делось. Нельзя пройти через войну и остаться нетронутым, как девственный снег. Что-то внутри тебя меняется навсегда. Тебе нужно просто принять это и идти дальше.
Честер рассказывал, что восстание на острове Самар в 1901 году до сих пор преследует его в кошмарах. Земля была влажной от крови. Он никогда не забудет людей, которых убил во время штурма.
— Иногда кажется, что прошла целая жизнь с тех пор. А иногда — что всего неделя. Господи, но ведь прошло уже сорок лет!
«Неужели в 1980-х мне всё ещё будет сниться это дерьмо?!»
Разговор прервал внезапный грохот со стороны одного из главных исследовательских комплексов. Казалось, вся земля содрогнулась, а затем завибрировала. Финн вдруг почувствовал головокружение, а внутренности словно сжало в кулак.
Он неуклюже поднялся на протезе.
— Всю ночь такое слышал, — признался Честер. — Чёрт его знает, что они там делают. Только надеюсь, что нас не взорвут.
Финн вышел из будки и прислонился к стене, вдыхая прохладный свежий воздух.
Безумие — вот что это такое.
Грохот заставил его подобраться. Как тогда, при бомбардировке на Гуадалканале. Словно всё внутри скручивает в узел.
Отвратительно.
Из-за этой странной вибрации у него кружилась голова, перед глазами будто нависла пелена, а кожа, казалось, пыталась слезть с костей.
Что-то в этой вибрации было неправильное.
— У меня всегда от этого шея начинает болеть, — пожаловался Честер. — А сердце вообще пару ударов пропускает.
Финн подвигал челюстью. Зубы ломило, словно металл в пломбах и конструкциях начал расширяться.
— Какого хрена они вообще там делают?
Честер лишь покачал головой.
— Не знаю, да и знать не хочу! Меня это не очень заботит.
Финн закурил, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы.
Что-то во всём этом предприятии было странное.
Внезапно его кожу вновь начало покалывать, а секунду спустя гул возобновился, и земля задрожала. Его сопровождал высокий электронный писк, а затем снова вибрация.
Голова опять закружилась.
А когда он открыл глаза… Казалось, весь мир двигался, а деревья в лесу шатались, хотя ветра и не было.
Звёзды над головой изменились.
Вместо крошечных, едва заметных точек появились светящиеся, пульсирующие шарики, и расстояние до них казалось гораздо меньшим.
А потом всё вернулось к норме.
— Тоже это почувствовал, да? — спросил Честер. — В первый раз я думал, меня вырвет. Позвонил в корпус А, чтобы узнать, что у них случилось, но доктор Уэстли уверил, что это просто проблемы с генератором.
«Ага. Проблемы с генератором, — подумал Финн. — Дело далеко не в грёбаном генераторе».
Финну казалось, что весь мир чуть не разбился на осколки.
Он не знал, в чём именно заключается проект «Процион», но был чертовски уверен, что он никак не связан с генераторами.
Честер защёлкнул крышку на контейнере для еды.
— Ладно, я пойду. Моя старушка ждёт меня дома с горячим ужином.
И он подмигнул Финну.
— Беспокоится, а вдруг я после работы рвану в город покуролесить с девчонками.
— Ну да, — с трудом выдавил из себя смешок Финн.
Честер помахал ему рукой и вышел за ворота, довольно быстро пересекая стоянку и подходя к своему старенькому «Форду». Казалось, что он старается убраться из Блю Хиллз как можно скорее. И Финн не мог его в этом винить.
Первый час прошёл быстро. Финн сидел в будке, слушал концерт Кея Кайсера[2] и листал журнал с таинственными, мистическими рассказиками. Они были спокойными, даже скучными и не производящими впечатления. Как он и любил.
Где-то около половины второго ночи он начал обход.
Основные исследования проводились в двух зданиях: корпусах А и Б, но существовало ещё с десяток хранилищ и ангаров, которые надо было проверить.
На смене, как и всегда, работали двое охранников: Финн и Джек Койе. Финн должен был наблюдать за сектором у ворот, а Джек — за западным сектором, в который входили корпуса А и Б. У них всё рассчитано. Они начали обход в 01:30, а в 02:15 уже встретились в диспетчерской, которая по ночам пустовала.
С тех пор как начали происходить эти странные вещи — шум и вибрации, — Финн чувствовал, что слегка на взводе.
Он хотел встретиться с Джеком и выкурить с ним сигаретку. И не столько ради компании, сколько из-за того, что Джек всегда знал то, что знать ему было не положено.
Джек обычно делал обход быстрее, чем Финн. С деревянной ногой быстро не походишь.
Несмотря на то, что большая часть парковок и проезжих частей в Блю Хилл освещалась, ночь была чертовски тёмной. Казалось, чёрный лес прижался к ограде ближе, чем обычно. Над мрачной чащей и полями сплетённых пожелтевших трав висел полумесяц.
Финну казалось, что он последний человек на земле. Сырость заползала под пальто и холодила позвоночник. Финна колотило, и он не мог с этим никак справиться.
Его вновь начали беспокоить фантомные боли в отсутствующей конечности. Подумать только!
Он, прихрамывая, шёл вдоль ограды Блю Хиллз. Здесь, как и всегда, не было ничего необычного: сорняки, тени и наползающая тьма, которую именно сегодня вечером Финн не переносил.
Возможно, она напоминала ему о мрачных ночах в Бухте Аллигатор во время боя у реки Тенару, когда японцы всю ночь атаковали их позицию… А возможно, она напоминала ему о тянущихся из-под двери комнаты тенях с того времени, когда он был ещё мальчишкой.
Что бы это ни было, Финну стало неуютно.
Он патрулировал дорогу вдоль ограды, освещая фонарём окрестности и почти страшась того, что мог высветить луч света.
Финн напрягся, а сердце заколотилось, как безумное.
Напряжение должно было исчезнуть, как только он вернулся на главную дорогу и направился к котельной, но оно лишь нарастало.
Этой ночью всё было странным.
Всё было неправильным, но он не мог понять истинную причину этого.
Когда он остановился рядом с тёмной громадой котельной, Финну показалось, что он услышал шум. Что-то вроде «шшш, шшш».
На первый раз он приостановился, а потом продолжил идти, но во второй раз замер, как вкопанный.
Что за хрень?
Финн ждал, глядя на котельную из-за припаркованных прямо на лужайке машин ночной смены.
Шшш! Шшш! Шшш!
Теперь звук стал более настойчивым, исходя от самих машин.
Финн осторожно направился к ним, радуясь, что на бедре у него висит револьвер калибра.38. Рука сама опустилась и сжала рукоять.
По лбу Финна стекла капля пота, когда он обвёл лучом фонаря парковку и автомобили.
Все они были тёмными и пустыми.
Финн заметил, как что-то спряталось за седаном. Оно было большим, слишком огромным для суслика или даже рыси.
В глубине сознания мелькнула мысль, что это больше походило на бегущего на четвереньках человека.
Финн тяжело сглотнул и огляделся.
Надо было отступать.
В котельной всегда были рабочие… Но что он им скажет?
Что какой-то ночной хищник напугал его до смерти?
«Чёрт, Финн, да морпехи ничего не боятся!»
Звук повторился.
Что бы это ни было, Финну придётся справляться с этим самому.
И снова «шшш, шшш». Финн дрожал.
Со времён войны его нервы пошаливали.
Он напрягался при малейшем шорохе.
Он даже спал настолько чутко, что это едва ли можно было назвать сном.
Ветка ли царапнула по крыше или собака залаяла в трёх кварталах от дома — сон как рукой снимало, и Финн лежал, уставившись в потолок, готовый вскочить в любую минуту.
Револьвер дрожал в его руке.
— Эй! — слабо выкрикнул Финн. — Эй! Есть здесь кто-нибудь?
Никакого ответа. Лишь вновь это «шшш, шшш», напоминающее чем-то кузнечика или цикаду… Только вот чтобы достичь нужного уровня в децибелах, потребовалось бы около 10 000 кузнечиков.
Он осторожно двинулся между машин, освещая себе путь фонариком.
Финн и раньше слышал странные звуки во время кампании на Тихом океане; насекомые и хищники действительно доставляли кучу беспокойства. Но эти звуки ни на что прежнее не походили…
Это было нечто иное.
Оно напоминало мягкое, размеренное разжёвывание.
— Эй! — громче крикнул он.
Жевание прекратилось.
Его сменило гортанное мурлыканье, затем вновь «шшш, шшш», только на этот раз звук стал более громким.
Словно предостерегающим.
Он доносился из-за багажника "шевроле".
Финн пытался сглотнуть, но во рту пересохло.
В одной его руке ходуном ходил револьвер, в другой фонарик; луч света лихорадочно плясал.
Финн обошёл "шевроле", ощущая сладковатый запах разложения, от которого внутренности скрутило в узел.
Мужчина подошёл к багажнику и увидел… Он даже не понял, что увидел… Но это заставило его сделать три-четыре шага назад и осесть на землю.
Луч фонаря высветил нечто.
Нечто это со звуком «шшш» поднялось в воздух на перепончатых крыльях, напоминая жужжание вертолётного винта. Оно пронеслось прямо над Финном и исчезло в темноте.
А Финн сидел на асфальте с бешено колотящимся сердцем, пытаясь сделать вдох.
Чем бы это существо ни было, по размеру оно походило на человека, но выглядело как огромное насекомое. Может, оса. Только тело было усеяно, словно иглами, острыми тонкими волосками, и Финн заметил три ярко-жёлтых круглых глаза.
И пасть, полная загнутых назад клыков, как у гремучей змеи.
Финн поднялся на ноги и заметил останки животного, наверно, енота. Его внутренности были разбросаны по парковке, как разобранный часовой механизм в разбившихся часах.
Это существо… Этот жук… Он ел енота.
Финн повернулся к котельной, намереваясь рассказать всей ночной смене, свидетелем чего он только что стал, но остановился, понимая, что не сможет.
Они решат, что он свихнулся.
Ещё один контуженный на войне пехотинец.
Может, в лицо они ему и не рассмеются, но стоит Финну выйти за дверь…
Нет, он не станет ничего рассказывать.
А может, ему всё привиделось?
Может, у него с нервами гораздо хуже, чем он предполагал?
Может, война действительно что-то сдвинула в его голове?
Но сам Финн в это ни минуты не верил.
Он понимал, что задерживается, но было непросто работать после встречи с гигантским насекомым.
Может, снаружи его больше и не трясло, но вот внутри он до сих пор мелко дрожал, а внутренности скрутило в узел. Ему нужно было открыть и закрыть четыре двери, но руки просто ходили ходуном, и первые два ключа он просто не мог вставить в замок.
В конце концов мужчина замер, сделал глубокий вдох и медленный выдох и заставил себя успокоиться.
«Ты пережил войну, дубина! И теперь места не находишь из-за какого-то шершня-переростка?!»
Да, мысли были верными. Только звучали неубедительно.
У той твари были зубы. С каких пор у насекомых есть зубы?!
И крылья… Теперь Финн потихоньку вспоминал, но их была не одна пара, а две или три.
Нет, это было невероятно во всех отношениях.
Насекомые не бывают такими огромными. У них не бывает грёбаных зубов.
Финн провернул последний ключ и вздохнул с облегчением.
Он с нетерпением ждал Джека. Джек с удовольствием посплетничает обо всех странностях, тут и к бабке не ходи.
Финн шёл по пустынной, залитой лунным светом дороге к зданию А и диспетчерской, которая стояла неподалёку от основного строения.
Чашка кофе, сигарета — и Финн снова станет чувствовать себя человеком. Всё произошедшее обретёт смысл…
Шум. Снова.
Вот чёрт!
Он становился всё громче и громче, словно морские волны, врезающиеся в пирс.
Земля задрожала, и Финн снова оказался сидящим на заднице.
И почти одновременно началась вибрация.
Он чувствовал костями, мышцами, как всё вокруг вибрировало. Будто всё, из чего Финн состоял, готово было вот-вот разлететься вдребезги.
Голова кружилась, и волнами накатывала тошнота.
И стоило ему моргнуть, как он увидел мир таким, каким ни разу не видел его прежде.
Абсурдный, искорёженный.
Деревья, как длинные извивающиеся пальцы, касаются светящихся облаков.
Здания, как склонённые монолиты.
Звёзды над головой; такие яркие и такие близкие; пульсирующие, осязаемые, как бьющиеся сердца; или словно распахнутые от ярости глаза в окровавленных глазницах.
Финн закричал.
И снова, и снова. И тогда он разглядел на фоне неприятно раздутой, как гниющая дыня, и такой близкой луны рой проносящихся мимо гигантских насекомых.
А затем всё закончилось.
Финн поднялся на ноги и заковылял к диспетчерской. Дошёл, прислонился к стене и попытался выровнять дыхание.
Не получалось.
Финн лихорадочно сжимал край металлической полки, потому что боялся, что всё повторится вновь, и на этот раз он действительно разлетится на тысячу осколков.
Минут через пять он пришёл в себя и успокоился.
Насколько это было возможно.
Финн зашёл внутрь диспетчерской и увидел, что Джек Койе уже его ждёт. Он сидел рядом с радио и отслеживал передвижение воздушного транспорта. Из уголка его рта торчала сигарета.
Обычно уверенное лицо Джека сейчас было бледным и одутловатым, а под глазами виднелись тёмные круги.
— Сумасшедшая ночка, — произнёс он. — Чертовски сумасшедшая ночка.
Финн упал в крутящееся кресло на колёсиках и прижал ладонь к здоровой ноге, чтобы она не дрожала.
Джек налил ему крепкого чёрного кофе; Финн медленно отпил глоток и затянулся сигаретой.
— Выглядишь так, словно увидел привидение, — заметил Джек.
— И не одно, — ответил Финн.
— Хрен пойми, чем они так занимаются.
— Говорят о каком-то генераторе. Об источнике энергии и прочем дерьме.
— Ага.
— Ходит куча странных слухов.
— Да я сам чуть в штаны не наложил, когда они последний раз его запустили.
Джек отвернулся от радиоточки и посмотрел на Финна.
— Тебя тоже зацепило, да?
— Ага, — кивнул Финн.
— И кишки скрутило?
— Ага.
— И голова кружилась?
— Ну да.
— Хотелось выблевать собственные внутренности?
— Ага. Что это за херня?
Джек качнул головой и закурил вторую сигарету.
И молчал.
Пепел падал на длинное серое форменное пальто, но он, казалось, этого даже не замечал.
— Как только включается та штуковина, радио начинает барахлить. Всё выключается. Одни помехи. И ещё… Самолёты в небе начинают терять скорость и высоту. Полиция не может переговариваться на своих частотах. На электростанциях возникают перебои. А может, это всё и не связано, не знаю.
О нет, это всё было связано, в этом Финн был уверен.
Что бы за устройство они там не испытывали, подобного ему мир ещё не видывал.
Финн понятия не имел, что это за механизм может быть, но уже начинал бояться его мощи и потенциала. Как только они его включали, начиналось безумие.
Небо менялось. Мир менялся.
И с каждым разом было всё хуже и хуже.
«А что насчёт существа, сожравшего енота?» — спросил себя Финн с лёгкой непроизвольной дрожью. Что за хрень это была?!
И у него снова не было ответов.
Он знал лишь то, что оно выглядело, как какое-то отвратительное насекомое, но в этом мире не существует подобных насекомых.
Он старался убедить себя, что это никак не связано с происходящим вокруг предприятия, но и сам не верил своим уверениям. Особенно после того, как спустя всего пару минут работы неизвестного механизма он увидел целый рой этих насекомых на фоне луны.
Всё было связано. Но каким образом, Финн пока не знал.
Это находилось за пределами его понимания.
— Не знаю, Джек, какого хрена они творят, но они выпускают кучу энергии. Столько, сколько мы в жизни не видели.
Джек кивнул и затушил сигарету.
— Ходит слух об этом генераторе, источнике энергии. Думаю, это и есть ядро «Проциона», что-то реально огромное. На прошлой неделе я работал в дневную смену. Сюда приходила делегация из Минобороны, генерал из военной разведки, а в понедельник, как я слышал, предприятие посещали адмиралы из Управления военно-морских исследований. Это серьёзно, Финн, очень серьёзно. И знаешь, что ещё?
Финн бросил на Джека взгляд.
— Даже боюсь спрашивать.
— Я слышал краем уха, что со следующей недели вахту будем нести не только мы. Они расставят по периметру солдат.
Финну происходящее нравилось всё меньше и меньше. Военная полиция и так уже охраняла их главные здания. А теперь ещё и вдоль забора будут ходить?
— Надеюсь, они не взорвут нашу планету к чертям собачьим.
Джек огляделся вокруг, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.
— Слушай, не стану утверждать, что знаю, что у них там происходит, — прошептал Джек. — Но знаешь что? У меня в Паксли есть двоюродный брат, работает на мясокомбинате. Похоже, здесь, в Блю Хиллз, у них серьёзные дела.
— На мясокомбинате?
Джек кивнул.
— За последние несколько месяцев они доставили множество грузовиков с мясом и кровью.
— Кровью?
— Ага. По словам брата, они доставляют более сорока пяти килограммов сырого мяса и около восьми сотен литров крови животных дважды, а то и трижды в неделю, — признался Джек. — Столько даже маленькая личная армия не съест. А уж про кровь вообще молчу… На хрена им восемьсот литров животной крови?!
Финна снова затошнило.
Если учёные работали над каким-то механизмом — это одно. Но здесь явно что-то другое…
Столько крови и мяса… Похоже, они кормят животных.
Но в Блю Хиллз нет животных. Никакой исследовательской биологической станции; они занимались строго разработкой оружия. Физика, электроника и тому подобное.
Именно этому был посвящён проект «Процион». По крайней мере, так говорил люди.
Джек пару секунд помолчал.
— Считаешь это странным? Тогда послушай вот ещё что: им доставляют книги и документы из какого-то университета на востоке. Специальным курьером.
— Какие книги?
Джек язвительно ухмыльнулся.
— Да не абы какие, друг мой. Не технические инструкции, не чертежи, ничего подобного. Эти книги… особенные.
Он снова окинул взглядом комнату, слегка задержавшись на висевших на стенах плакатах с надписями «Болтун — находка для шпиона» и «Беспечная болтовня может стоить жизни».
— Книги о магии.
Финн не мог поверить собственным ушам.
Они говорят не о фокусах, вроде вытягивания кролика из шляпы, а о чёрной магии.
О редких древних руководствах по тайным знаниям, по исчезнувшим религиям и забытым богам; о книгах заклинаний, которые рассказывают, как вызвать сущность из другого пространственно-временного континуума.
— Ты о демонах? — уточнил Финн. В горле пересохло, и язык еле ворочался.
Джек пожал плечами.
— Ведьмовские книги, Финн, вот о чём я. Мои источники сообщали, что у них странные названия, вроде «Некрономикон» и «Тайны Червя»… Ну, что-то вроде этого. Всякая лабуда на латинском, как в церкви. Эти книги очень и очень старые. И очень редкие. Много столетий назад они были запрещены святой церковью, и до наших дней сохранились лишь несколько копий. Дьявольские книги.
— Да что за чёртово безумие? Ты уверен, что твой человек не решил над тобой подшутить?
Джек покачал головой.
Его лицо стало серовато-бледным, а широко распахнутые глаза, не мигая, уставились перед собой. Он был не просто обеспокоен. Он был чертовски напуган. С таким лицом не шутят.
— С помощью этих книг можно призвать… Я даже не могу произнести их имена. И не проси меня.
— Да что это всё значит, Джек? Какого хрена они там делают?
Джек пожал плечами.
— Не знаю. У них есть какое-то устройство, которое посылает волны и что-то подобное, от чего людям становится плохо. Они выбрасывают энергию, от которой звёзды превращаются в забавные шарики. Они закупают кровь и мясо, словно внутри содержат тигров в клетках. И они изучают книги о поклонении дьяволу и ведьмовстве.
Джек тяжело сглотнул.
— Я даже боюсь связывать всё это воедино.
— Я тоже, брат, я тоже, — прошептал Финн.
Они проболтали ещё час, а потом разделились и пошли на обход.
Кругом было тихо и спокойно.
Финн расслабился. Со стороны главных зданий больше не доносилось никаких признаков активности. Слава Богу!
Он обходил свой участок, наслаждаясь ночью. И не видел ничего странного.
Всё, что недавно произошло, уходило на задворки памяти с ключевыми словами «ошибки и заблуждения».
Финн до сих пор не мог полностью осознать случившееся, особенно рассказанное Джеком, но он прекрасно понимал, что некоторые вещи лучше оставить в покое и не углубляться.
Не его дело, чем они там занимаются.
Джо Хайдиггер на прошлой неделе предложил ему работу водителя погрузчика на складе, и Финн начал всерьёз обдумывать его предложение.
Возможно, пришло время перемен. Время полностью отойти от войны и оружия. Он своё отслужил. Свой долг отдал. Никто не сможет требовать от него большего.
Ночь была прекрасна. Действительно прекрасна.
За это Финн и любил ночные смены.
Тишина. Спокойствие.
Сверчки.
Ночные птахи.
Одинокий крик совы.
Можно побыть наедине с самим собой.
Можно всё обдумать, принять решения.
Он вернулся в будку, налил чашку кофе из термоса и сел в кресло. Финн очень надеялся, что остаток ночи будет тихим.
Но когда он услышал топот бегущих ног, он понял, что этому не суждено было случиться.
Он вздохнул, вышел из будки и увидел доктора Уэстли.
Это был один из учёных в проекте «Процион».
Финн вспомнил, что его «коньком» была физика.
В свете фонарика Финн разглядел широко распахнутые глаза и дрожащие губы.
— Там, — выдохнул учёный. — Там… Всё случилось. Мы не можем это остановить. Не можем!
— Что вы не можете остановить? — спросил Финн.
— Устройство! Оно стало работать самостоятельно… Мы ему больше не нужны!
— Ничего не понимаю, — признал Финн.
— Мы… Мы увидели скрытый потенциал для нового оружия. Господи, да! Да, это была смесь передовых знаний в области физики, теории элементарных частиц и колдовства… Да, да, да! Откуда нам было знать, во что мы впутаемся?! Что мы имеем дело с изначальными силами хаоса?
Он схватил Финна за руку и не думал отпускать.
Глаза доктора смотрели в одну точку, по лбу стекал пот, рот перекосило, а на лице застыла маска животного ужаса.
— Мы их впустили… Да, впустили! Но только насекомых! Клянусь, только насекомых. Мы заглянули через окно многомерной реальности в самое сердце космического антимира! Мы кормили насекомых кровью и мясом, и они становились всё крупнее и крупнее! Но они не из нашего пространственного континуума… Разве вы не понимаете? Мы их не сможем вместить. Они способны использовать четырёхмерное пространство. Они проходят прямо сквозь стены! Сквозь стены!
Финна и самого начинало трясти.
— Доктор, вам нужно успокоиться.
— Я не могу успокоиться! Не могу! Устройство всё ещё работает. И мы ему больше для этого не нужны! Оно берёт энергию из самих звёзд, из атомной структуры веществ. А те существа поглощают энергию и вновь активируют устройство! Оно работает, потому они этого хотят!
— Насекомые?
— Нет, глупец! Те разумы и сознания извне! Те бесформенные сущности, которые хотят довести этот ужас до конца! Чудовища, восседающие на троне первобытного хаоса! Живая первобытная масса ядерного катаклизма…
Уэстли был невменяем, полностью сошёл с ума. Но и Финн недалеко от него ушёл.
Снова послышался шум.
Твою мать!
Земля затряслась, и Финн услышал ревущий звук с холмов, а Уэстли продолжал разглагольствовать дальше.
А затем ударная волна свалила его с и так некрепких ног и выбила из лёгких весь воздух.
Оглушительный гул.
Словно весь Блю Хиллз взяли и подбросили.
Финна накрыло такое ощущение, как после долгого-долгого спуска на лифте вниз.
И снова почти сразу к шуму присоединилась вибрация.
Со стороны корпусов А и Б Финн услышал крики.
Финн поднялся на ноги и неуверенно заковылял в ту сторону, несмотря на подкатывающую тошноту и гудящую голову.
Ему было чертовски сложно передвигаться, но кому-то там, впереди, нужна была помощь. Он должен туда добраться.
Вибрации шли с холмов и накатывали волнами. Финну казалось, что его кости становятся ватными, и он в любой момент может взмыть к небу, как шарик с гелием.
— Нет! — закричал Уэстли. — Не ходите туда!
— Я должен! — закричал в ответ Финн.
Мир вокруг него становился жутким, пугающим.
Всё было неправильным.
Звёзды снова опустились вниз, а искривлённые ветви деревьев, как щупальца, тянулись к небу.
Корпуса А и Б наклонились, как покосившиеся надгробные плиты.
И шевелились, как шатающиеся в дёснах гнилые зубы.
Финн моргнул, пытаясь избавиться от наваждения, но всё осталось, с каждой секундой становясь всё более искажённым.
Пейзаж стал мерзостным.
Он увидел вдалеке неясные тёмные сооружения, напоминающие обелиски, сферы и цилиндры.
А затем…
Воздух наполнился жужжанием и хлопаньем крыльев, и всё ночное небо заполонили полчища этих безымянных насекомых.
Он видел, как какие-то существа летают прямо над его головой. Чёрные, лоснящиеся, человекоподобные, но без единого намёка на то, что можно было бы назвать лицом.
Уэстли заорал от одного их вида, а Финн мог лишь стоять и не двигаться — оцепеневший и онемевший свидетель мрачного пересечения миров.
Вибрация становилась всё сильнее и сильнее.
Чёрное небо превратилось в водоворот, освещаемый вспышками молний.
Грохот перерос в рёв грузовых поездов, будто на них надвигался отец всех торнадо. Раздался оглушительный звук, напоминающий треск статического электричества.
Воздух стал сначала горячим, как погребальный костёр, а затем ледяным, как арктическая пустошь. Финну казалось, что он пытается вдохнуть жидкую овсяную кашу.
А затем его сбил с ног опаляющий порыв ветра, заставив упасть на колени рядом с верещащим Уэстли.
В воздухе летал пепел, словно хлопья снега в метель.
Он накрыл мужчин с невероятной силой.
Холм, на котором стояли корпуса А и Б, приподнялся, как шляпа гигантского чудовищного гриба, и крыши на обоих зданиях начали взрываться изнутри со вспышками ослепительно-голубого света, и обломки крыш взлетали к самому небу и растворялись в ночи.
А затем небо над их головами раскололось, и из трещины в нём словно начал просачиваться пылающий солнечный свет.
Отверстие расширялось, раздувалось, поглощало небо, превращаясь в всасывающий в себя всё разрез. Финна и Уэстли протащило по земле; гигантский вихрь старался утянуть их в разверзшиеся разрушительные небеса.
И что-то лезло через этот разрыв.
Нечто, желавшее поглотить этот мир, высосать его кровь и обглодать холодные пожелтевшие кости.
При виде этого Уэстли полностью съехал с катушек, начал визжать, кричать и странно размахивать руками.
Его речь стала неистовой и лихорадочной, но кое-что Финн расслышал:
— Он идёт за нами! За всеми нами! Первичный ядерный Хаос! Господь милосердный, помоги нам… Йог-Сотот, убереги нас! Ньярлатхотеп! Йа… ЙА! ЙА! ГЛАЗ АЗАТОТА! Я ВИЖУ ЕГО! ВИЖУ, КАК ОН ОТКРЫВАЕТСЯ!
А Финн лишь стоял и ждал: беспомощный, безмолвный, беззащитный.
Вот он — результат проекта «Процион», окончательный триумф странного устройства, колдовских книг, крови и мяса: призыв этого безбожного, отвратительного кошмара из самых подвалов реальности, этого извивающегося скитальца тьмы, это семя примитивного ужаса, первобытное живущее горнило.
Да, вот что они пытались сделать всё это время.
Вот какую силу они пытались обуздать и использовать в качестве оружия.
Они пытались открыть дорогу сюда этому первобытному плацентарному кошмару.
На одно безумное мгновение Финну показалось, что из образовавшегося разрыва рождается полная луна.
Только это была не луна, а туманный, расплывчатый, непонятный бледный шар, превращающийся в выцветшее, разлагающееся глазное яблоко.
И в этом исполинском глазе начала прорисовываться радужка… Он подплывал всё ближе, ближе, заполняя собой весь небосвод… И Финн видел, как внутри него нечто начинает разворачиваться, подобно лепесткам вырождающегося цветка.
Корчащееся, скользящее, как мясистые ткани последа… Они раскручиваются, вытягиваются, удлиняются, делятся на сотни и тысячи нитей и филаментов, пока над холмом не вырастает чаща из пульсирующих, вздрагивающих прозрачных отростков, тянущихся на многие километры.
А под ними — светящаяся пропасть, источающая шипящие плесневые миазмы.
И она начала раскрывать всё шире и шире, подобно рту. Медленно. Очень медленно.
Родовые пути.
И было в этой бурлящей реке чистого голода нечто живое.
С древним, ярким интеллектом и холодным голодом чужого, пришлого разума.
И это нечто пришло, чтобы поглотить мир.
Финн услышал гулкое, влажное хныканье, словно мучительные вопли рождающегося по образовавшемуся каналу гротескного, изуродованного младенца.
В считанные минуты существо увеличилось в размере, как микроорганизмы в чашке Петри, и гигантская, извивающаяся, мерцающая паутина нитей заполнила всё пространство до неба, а на фоне неё вырисовывались контуры разрушенных корпусов А и Б.
Нити не просто дотягивались до неба; они сами стали небом, и Финн был уверен, что видит лишь малую толику их необъятных размеров.
А затем с разрывающим грохотом небо захлопнулось обратно, и существо, опутывавшее всё небо, разорвалось с оглушительным выбросом энергии и мощи. И исчезло.
Когда Финн очнулся, всё вокруг было в огне и дыме.
Всё разрушено.
Здания исчезли.
Более того, холмы, на которых стояли корпуса, тоже пропали без следа.
На их месте появились дымящиеся, обугленные кратеры.
На сколько Финну хватало взгляда, вся земля была разворочена; тысячи деревьев валялись вырванными с корнем или просто переломанными.
Как тёмная сторона луны: серая, безжизненная, испещрённая шрамами равнина.
Уэстли был мёртв.
Он лежал на земле под слоем пепла, держал перед собой скрюченные руки; рот его перекосило на бок, а глаза почти вылезли из орбит.
Ошеломленный, оцепеневший, почти сошедший с ума Финн пробирался через пылающие обломки и жирный чёрный дым, пока не добрался до места, где ещё совсем недавно была будка охранника. И только там он упал на землю, трясясь, как в лихорадке.
В отдалении он услышал полицейские и пожарные сирены.
Джек Койе был первым, кто до него добрался.
Как и самого Финна, Джека покрывал слой пепла, а лицо было измазано сажей.
Он схватил Финна за руки.
— Эй, парень, не отключайся, говори со мной.
Финн молча улыбнулся.
— Оно ушло? — спросил он.
— Да… Да, ушло.
Финн глубоко вдохнул и попытался выровняться.
— Всё разрушено.
Джек кивнул.
— Точно, точно. Ничего не осталось. Но… Ты это видел? Действительно видел?
Финн задумался, а потом покачал головой.
Закурил сигарету, вспоминая надписи на плакатах.
— Ни хрена я не видел, — ответил он.
Джек подмигнул ему.
— Хороший мальчик.
Согласно Библии — величайшая святыня еврейского народа, в котором хранились каменные Скрижали завета с десятью заповедями, а также сосуд с манной и посох Аарона. —
Американский музыкант, руководитель популярного джаз-оркестра 1930-х и 1940-х годов. —