— Это какой-то цыпленок-переросток, а не птица Рух! — заявил Ра-Шен, глядя сквозь толстое стекло. Словно услышав его, нелепое существо, заключенное в прозрачную клетку, обернулось и посмотрело на них. Вот уж действительно странное создание природы: цыпленок весом в три сотни фунтов, восьми футов высотой, с маленькими недоразвитыми крыльями и длинными мощными ногами.
— Когда я загонял его в хронокапсулу, этот цыпленочек клюнул меня. Четыре сломанных ребра — для птенца это, пожалуй, многовато! — возмутился Светс .
Он только что вышел из больницы, где врачи Института Темпоральных Исследований изрядно потрудились, залечивая его раны. Бок еще побаливал, и Светс все время держался за него рукой.
— Я очень сожалею, но это совсем не птица Рух, — настаивал на своем Ра-Шен. — Пока ты был в больнице, мы тут кое-что проверили в Отделе Истории. Оказалось, что Рух всего лишь сказочное создание, миф.
— Но посмотрите же на нее! — Светс чуть не плакал от обиды. — Вылитая птица Рух, ну, может, только чуть поменьше…
— Я тебе еще раз повторяю — это не Рух, а всего лишь страус! Путешественники из Европы встречали этих птиц в Австралии. Согласись, она очень похожа на огромного цыпленка. У древних было богатое воображение и, приняв страуса за птенца, они наверняка подумали: если он такой большой, то каковы же его родители — взрослые птицы? Вот и родилась сказка. Возвращаясь домой, они всюду рассказывали об этих огромных, но, увы, несуществующих в природе птицах. Вовсю расписывая трудности и опасности путешествий, горе-орнитологи в конечном счете пели хвалу собственной храбрости.
Светс страшно расстроился.
— Это ж надо! Четыре сломанных ребра, масса сложностей и неприятностей — и все впустую.
— Утешься, малыш, все не так уж плохо: страус — вымершая птица, а значит прекрасный экспонат для Зоопарка нашего Генерального Секретаря.
— Это понятно, но ведь он требовал птицу Рух, а не страуса. Как вы ему объясните подмену?
— Как раз это волнует меня меньше всего, как-нибудь выкручусь. — Ра-Шен нахмурился. — Есть новости и похуже. Знаешь, что ему на этот раз взбрело в голову?
Люди, не знавшие Ра-Шена близко, считали, что он постоянно не в духе, но только до тех пор, пока не видели, как он хмурится по-настоящему. После этого его обычно мрачное выражение лица казалось почти ласковым. Светс , глянув на начальника, понял, что тот действительно сильно обеспокоен.
Генеральный Секретарь был всеобщей головной болью и постоянным источником проблем. Обладая интеллектом ребенка, он по праву рождения стал всемогущим повелителем Земли и ее внешних колоний. Любая из его причуд и прихотей являлась законом для всей обитаемой части Вселенной.
— Какие-то идиоты устроили ему путешествие в Лос-Анджелес прошлого: Генеральному приспичило посмотреть, каким был этот город до затопления, — объяснил Ра-Шен причину своего беспокойства.
— Ну и что? — не понял Светс . — Не вижу ничего страшного в таком путешествии.
— Ровным счетом ничего, если бы на этом все и закончилось. Но какой-то умник из его окружения в дополнение к экскурсии подсунул ему описание истории города. И теперь Генеральному Секретарю приспичило поучаствовать в беспорядках и бунтах двадцатого года Послеатомной Эры.
— Но ведь это безумие! Кто сможет гарантировать безопасность и личную неприкосновенность Генерального? — Светс даже задохнулся от удивления.
— Вот видишь, и до тебя дошло. Учти, что ко всему прочему Генеральный вспыльчив и несдержан, как кавказец.
Страус в стеклянной клетке склонил голову на бок, словно прислушиваясь к разговору людей. Светс все еще не мог избавиться от мысли, что перед ним пусть огромный, но все-таки птенец. И глядя на птицу, он почему-то совершенно некстати представил, как этот птенчик пробивается наружу из яйца размером с небольшое бунгало.
— К чему мне вникать в эти интриги? — в конце концов не выдержал Светс . — Вы же знаете, я далек от политики: у меня от нее болит голова.
— Голова у тебя болит?! — вдруг заорал Ра-Шен, и голос его загрохотал меж клеток, в проходах и коридорах Зоопарка. — А ты подумал, что будет с твоей головой, если Генеральный совершит самоубийство с помощью Института Темпоральных Исследований? А?! Мы многим стоим поперек горла. Хотя бы этим сволочам из Института Проблем Космоса! Они же спят и видят, как бы свернуть нам шею!
— А что мы можем сделать? Легче между двух стульев усидеть, чем устроить безопасную экскурсию в гущу бунта. Это невозможно!
Лицо Ра-Шена вдруг просветлело.
— Мы должны отвлечь его! — заговорщицки прошептал он, приблизившись к Светсу вплотную. — Ну-ка, отойдем!
— И как же мы будем его отвлекать? — спросил Светс тоже шепотом, когда они спускались к зданию институтского Центра мимо клеток с животными.
— Я еще не придумал. Если бы удалось добраться до его няньки, уж я бы тогда постарался. Хотя это тоже не гарантия, потому что космические могли подкупить и ее. Впрочем, в няньках она уже больше тридцати лет и, по-моему, очень привязана к своему придурку.
Ра-Шен опасливо покосился на Светса и, словно и не произносил вслух крамольных мыслей, обратился к нему:
— Ну так что будем делать?
— Откуда я знаю! — взорвался Светс . — Я и Генерального-то видел всего четыре раза, да и то в официальной обстановке. Вы правы, если его заинтересовать чем-то другим, то он и думать забудет о Лос-Анджелесе. Но чем?
На клетке, мимо которой они проходили, висела табличка:
Огромное животное провожало людей сонным, безразличным взглядом.
Светса всегда удивлял этот серый гигант. Сообразительность и отличная память снискали слону своего рода уважение персонала Зоопарка, и Светс никак не мог понять, почему животное так спокойно относится к человеку, поймавшему его, ведь слон прекрасно различал людей и наверняка узнал проходящего мимо Светса.
Больше половины пленников Зоопарка доставил из Прошлого именно Светс , и, по понятным причинам, он не пользовался у них любовью. Вот и тридцатифутовая ящерица Гила Монстр тоже, наверно, узнала проходящих мимо людей, и в тот же миг на стеклянной стене клетки заплясало оранжево-белое пламя. Когда Гила увидела, что огонь не причинил Светсу никакого вреда, она яростно забила маленькими крылышками и бросилась на стенку клетки. Всем телом она пыталась проломить стекло и добраться до ненавистного ей человека. Но преграда была очень прочной, ведь она не только защищала людей от животных, но и предохраняла самих животных от влияния окружающей среды.
Светсу вспомнилось кобальтово-синее небо, свежая зелень и прозрачный воздух доиндустриальных времен. Как это не похоже на сегодняшнее небо: бирюзовое в зените, переходящее через бледно-зеленый и грязно-желтый цвет к желто-коричневому над горизонтом. Глупая тварь! Разбей она стекло, и через несколько секунд мучительных конвульсий — неизбежная смерть.
От Гилы Светса отвлек голос Ра-Шена.
— Что же ему предложить? Вся эта живность, — он неопределенно махнул рукой в сторону клеток с животными, — Генеральному уже надоела. Светс , а может, притащим ему жирафа?
— Кого?
— Или подарить ему собаку? Нет, не то. Изловить сатира. Он-то должен выглядеть совершенно необыкновенно, — размышлял вслух Ра-Шен. — Или лучше медведя?
Светсу совсем не улыбалось новое опасное путешествие за очередной экзотической тварью, и он решил рискнуть.
— Шеф, я не понимаю, почему вы рассматриваете все так однобоко?
— Что?
— У Генерального Секретаря больше чем достаточно всякого зверья. И, что гораздо хуже, наши конкуренты — Институт Проблем Космоса — тоже привозят в Зоопарк животных с других планет.
— Хм… Я как-то об этом не подумал. Наверное, ты прав, но сейчас нам срочно нужно что-нибудь экзотическое.
— Вот я и говорю: существует масса экзотических вещей, которые можно добыть только с помощью машины времени. И это не обязательно животные…
Можно было вызвать летающую тарелку до Центра, но Ра-Шен предпочел идти пешком, потому что это, как он сам объяснял, давало возможность хорошенько все обдумать. Светс в задумчивости шагал рядом с шефом, глядя себе под ноги. Иногда в такие минуты его посещали озарения, но сегодня что-то заело. Они дошли до огромного кубического здания Центра, а решение так и не было найдено. Светс очнулся от размышлений, почувствовав тяжелую ладонь Ра-Шена на своем плече.
— Постой-ка, — сказал Ра-Шен, пристально глядя на что-то у подъезда Центра. — А вот и он — Генеральный, собственной персоной, к нам с визитом.
Сердце Светса ушло в пятки.
— Как Генеральный?! С чего вы взяли?
— Посмотри, узнаешь машину перед подъездом? Месяц назад мы приволокли из Лос-Анджелеса времен Великого Калифорнийского землетрясения автомобиль с двигателем внутреннего сгорания и подарили его Генеральному.
— И что теперь?
— Нужно организовать экскурсию по Центру, задурить ему голову, чтобы он и не вспомнил о двенадцатом августа двадцатого года Послеатомной Эры.
— Разве это возможно?
Светс вдруг подумал, что если когда-нибудь Ра-Шена сварят живьем за государственную измену, то и его самого не минует та же участь.
— Если он все же будет настаивать, придется его отправить, — задумчиво сказал Ра-Шен.
У Светса вытянулась физиономия. Ра-Шен взглянул на него и рассмеялся:
— Не волнуйся, сопровождать его будет Зеера: она черная и отлично говорит на староамериканском. Думаю, это пригодится.
— Да, но гарантировать его безопасность все равно нельзя — сказал Светс . На душе у него стало спокойней — пусть Зеера расхлебывает эту кашу, а не он.
Они проходили мимо машины Генерального Секретаря, и Светс заинтересовался этим механическим ископаемым. Машина была большая, черная, со сверкающим кузовом, удобным салоном и множеством приборов на панеле управления. Кто-то открыл капот, и взгляду любопытных открылся сложный, сверкающий хромом и никелем двигатель.
— Шеф, — неожиданно остановил Ра-Шена Светс , — а что, Генеральный Секретарь любит машины?
— Не отвлекайся, Светс , пошли быстрее.
— Это очень важно, шеф!
— Ну да, конечно же! Он просто обожает эту игрушку.
— Тогда давайте притащим еще одну. Наверняка в Калифорнии накануне землетрясения можно выбрать достаточно интересный экземпляр.
Ра-Шен застыл, раскрыв рот, потом посмотрел на Светса.
— А что, может сработать. Это даст нам возможность… — Он хлопнул себя ладонью по губам.
— Возможность чего, шеф?
Ра-Шен, казалось, не слышал вопроса.
— Может быть, гоночную машину? Нет, члены Совета сразу оборудуют ее кибершофером, а нам это не надо. Тогда легкий пескоход?
— Шеф, а не лучше ли спросить его самого?
— Пожалуй, так и сделаем.
В Центре Института Темпоральных Исследований было три машины времени, включая и ту, которая работала с грузовой хронокапсулой. Множество светящихся шкал и мигающих индикаторов на пультах привели Генерального Секретаря в восторг. Когда Ра-Шен водил его по Центру, он все время смеялся и от избытка чувств размахивал руками.
Генерального Секретаря неотступно сопровождали трое телохранителей с каменными лицами, без проблеска мысли в глазах; они в любую секунду готовы были открыть огонь по любому человеку, осмелившемуся посягнуть на священную особу.
Ра-Шен представил Светса как своего личного и лучшего агента. И Светс так возгордился, что его потянуло на восторженные речи. Он готов был разразиться восторженными дифирамбами Генеральному Секретарю, но слова застряли в горле, и кроме междометий и нечленораздельных звуков он не смог ничего из себя выдавить. Все, к счастью, обошлось: Генеральный не обратил на Светса ни малейшего внимания.
Когда речь зашла о путешествии в Лос-Анджелес, Генеральный Секретарь выказал удивительное равнодушие и оживился только тогда, когда Ра-Шен спросил его об автомобиле. В ответ Генеральный широко улыбнулся и так закивал головой, что у Светса появилось опасение, как бы он не свернул себе шею. Ра-Шен предложил на выбор любую из известных моделей, и высокий гость задумался, засунув палец в рот. Все в полной тишине ждали окончательного решения. И наконец выбор был сделан.
— «Спросите его, пусть сам выбирает», — передразнивал Светса Ра-Шен, кипя от ярости. — Теперь мы узнали его желание — первый автомобиль! Он хочет самый первый на свете. Получил?!
— Мне кажется, вы не совсем правильно его поняли, — сказал Светс , отводя глаза. — Такой конкретный заказ мы не в силах выполнить. Ведь для этого понадобится буквально обшарить несколько десятилетий прошлого, день за днем. И не только в Америке, но и в Европе.
— Это ты загнул. — Ра-Шен немного успокоился. — Нужную информацию можно получить и здесь, в библиотеке Беверли-Хилл. Но чует мое сердце, дело — дрянь.
Библиотека Беверли-Хилл — одна из самых великих удач Института Темпоральных Исследований. Третьего июля 26-го года Послеатомной Эры у здания библиотеки в калифорнийском городе Беверли-Хилл появилась большая грузовая хронокапсула и десяток воооруженных охранников. В любое другое время появление фантастической машины и десятка необычно одетых вооруженных людей произвело бы сенсацию во всей стране и даже за ее пределами. Но день был выбран не случайно. Сообщения о странных пришельцах, рассказы случайных свидетелей никоим образом не могли повлиять на ход истории и вызвать изменения будущего. На закате третьего июля по всему материку прокатилась серия разрушительных подземных толчков, океан вздыбился до небес одной огромной волной, которая смыла город до основания. Земная кора лопнула, и местность, некогда называемая Калифорнией, опустилась в пучину и стала дном океана. А в это самое время содержимое библиотеки Беверли-Хилл уже переносилось из грузовой хронокапсулы в хранилище Института Темпоральных Исследований.
Светс , Ра-Шен и Зеера Саусвос полночи просидели в библиотеке, просматривая материалы из интересовавшего их раздела истории Земли. Светс прошел курс обучения староамериканскому, а Ра-Шен знал язык достаточно хорошо, чтобы понимать заголовки, но очень скоро стало ясно: вдвоем они просто физически не смогут за столь короткое время освоить весь объем имеющейся информации. Поэтому вызвали Зееру и подключили к работе.
Высокая, стройная, с шапкой черных жестких волос, блестящей темно-коричневой кожей Зеера Саусвос грациозно сидела на полу, скрестив ноги, и со всевозрастающим раздражением читала вслух названия подразделов истории, а Светс просматривал короткие реферативные материалы под соответствующими заголовками. Раздражение Зееры объяснялось тем, что она не понимала, к чему такая спешка и секретность. Было уже два часа ночи, а сведений, интересующих Ра-Шена, все еще не нашли.
— Такое впечатление, что автомобиль вообще никто не изобретал, — не выдержав, взорвался Ра-Шен.
— Жаль, конечно, но искать больше негде: помимо этой библиотеки, других источников информации нет, — сказала в ответ Зеера Саусвос. — Учитывая то, что мы уже нашли, нужно отправиться в Прошлое и проследить работу Гэгнота и Тревесика; можно еще заняться и развитием паровых экипажей в Англии.
Голос Зееры звучал, как всегда, ровно и холодно: ее манера говорить вообще очень напоминала старого профессора-педанта, читающего лекции идиотам-студентам. Но ради дела Ра-Шен способен был стерпеть еще и не такое.
— Зачем нам пар? — вежливо ответил он. — Нас ведь интересуют только двигатели внутреннего сгорания.
Светс попытался разрядить обстановку и вмешался:
— Шеф, лучше посмотрите работы Рено из Франции и Маркуса из Вены, кроме них неплохо продвинулись Даймлер и Бенц, а разработки Шелдона вполне заслуживают…
— К черту их всех! Нам нужен только один!
— Минуточку, сэр, — Зеера задумчиво смотрела на юру сваленных на полу книг. — Если так, то вам нужен Форд. Лично я предпочла бы его всем остальным.
— Форд? Чем он лучше других? И он изобрел не машину, а только способ массового производства продукции, насколько я знаю.
Не обращая внимания на тираду Ра-Шена, Зеера копалась в книгах. Наконец выбрала одну.
— Здесь написано, что Форд создал автомобильную промышленность буквально из ничего, — сказала она, подняв книгу.
— Но это неправда, — запротестовал Светс , однако Ра-Шен резко оборвал готовый начаться спор.
— Спорить можно до бесконечности. Хватит! План действий таков: мы скопируем первый автомобиль Форда, а найденная тобой, Зеера, книга будет доказательством его приоритета в автомобилестроении. И пусть кто-нибудь осмелится отрицать, что это не первый автомобиль.
— Это хорошо, конечно, — не унимался Светс , — ну а если кто-нибудь проведет такие же исследования и придет к другому выводу?
— Он получит точно такой же результат, как и мы, то есть никакого, — ответил Ра-Шен. — Не вижу причин для сомнений. Форд не хуже остальных, так почему бы ему не стать первым?
— Значит, дальше копаться в этом барахле не имеет смысла, — с облегчением вздохнула Зеера. Потом, немного подумав, сказала: — Жалко, что не получится скопировать «Модель Т». Она, можно сказать, больше всего похожа на автомобиль, а первая машина Форда похожа скорее на детский самокат. В книге написано, что Форд сделал ее из металлолома и старых труб.
— Тяжкая работка, — подытожил Ра-Шен. Непонятно только, к чему это относилось: к первой машине Форда или к их ночному бдению.
Утром следующего дня Ра-Шен давал Зеере последние указания:
— Если тебе что-то помешает, тут же возвращайся.
— Конечно, сэр. — Она посмотрела в сторону маленькой хронокапсулы, куда техники грузили дубликатор. — Сэр, а может, лучше не рисковать и снять копию попозже, когда машину поместили в Смитсоновский институт, в музей?
— Думай, что говоришь. Подержаный автомобиль Генеральному Секретарю?! Да мне голову снимут за это! Нет, машина должна быть совершенно новой.
— Хорошо, сэр.
— Ты будешь на месте часа в три ночи, — продолжал Ра-Шен, — свет не включать — напугаешь предков до смерти. Пользуйся инфракрасным прожектором и прибором ночного видения.
— Конечно, сэр.
— Найди машину, включи прожектор…
— Я знаю, как пользоваться дубликатором, сэр, — как всегда, надменно перебила его Зеера, — и думаю, что дубликат вполне заменит оригинал.
— Менять их у тебя не будет времени. Ты должна доставить только копию-негатив, а превращать ее будем здесь.
— Хорошо, сэр. — Казалось, ее раздражали подробные разъяснения элементарных вещей. — А если я кого-нибудь встречу?
— Ты свободно владеешь языком белых американцев, но он отличается от обычной речи того времени, он более позднего происхождения. Жаргоном пользоваться тоже не рекомендую. В общем, так: говори, как посчитаешь нужным, но медленно, пользуйся простыми словами и выражениями. Пусть тебя принимают за иностранку. Ну, удачи!
Зеера кивнула и направилась к хронокапсуле, держа в руке маленький чемоданчик — блок управления дубликатором. Сам дубликатор был невелик по размерам, но весил около тонны, да и то без силовой установки.
Светс и Ра-Шен видели, как очертания хронокапсулы затуманились, а затем она исчезла. Теперь только «сложная аппаратура поддерживала связь между машиной времени и хронокапсулой.
— Ни пуха, ни пера, — напутствовал Ра-Шен Зееру и трижды сплюнул через плечо. Потом обратился к Светсу: — Доставить сюда этот старый драндулет не так уж и сложно. Главные сложности могут начаться, когда Генеральный увидит этот рыдван.
Светс кивнул. Он видел черно-белое двумерное изображение машины в книге. Автомобиль Форда даже на фотографии казался неуклюжим, и безопасность его явно оставляла желать много лучшего. Конечно, можно слегка модернизировать его и сделать понадежнее, ведь ему предстоит возить Генерального Секретаря, а это честь немалая, но, к сожалению, ничто не в силах сделать этого прапрапра…дедушку красивым и элегантным.
— Поэтому лучше заранее подумать, чем еще можно заинтересовать Генерального, — озабоченно сказал Ра-Шен. — Машина даст нам отсрочку, не более.
По огромному залу Центра разнесся звук, напоминающий треск рвущейся ткани — сигнал из Прошлого от Зееры. Десяток техников кинулись к большой хронокапсуле, которая должна была доставить копию-матрицу автомобиля.
— Здесь, кажется, все идет, как надо. Пора и «мне заняться делом, — сказал Светс . — Я пойду?
— Куда? — удивился Ра-Шен.
— Птица Рух… У меня есть кое-какие соображения…
Ра-Шен скривился.
— Опять страус! Ты все еще носишься со своей бредовой идеей
На лице Светса появилось упрямое выражение.
— Шеф, вы знаете, что такое неотения?
— Само слово слышу впервые. Но это не значит, что наш бюджет выдержит вторую экспедицию за чудо-птицей. Конечно, тут скорее наша беда, чем вина. Ты же знаешь, миллион кредитов на дороге не валяются.
— А кто сказал, что нужна машина времени?
— Как?!
— Мне вовсе не нужна машина времени, равно как и путешествие в Прошлое. Нужно только содействие Главного Зоотехника при Зоопарке. Вы можете мне помочь?
Зоотехником оказалась крепко сложенная женщина с пышными формами и громким голосом. Небольшая летающая платформа с инструментами и снаряжением следовала за ней по пятам по проходам между клетками.
— Почти все эти животные прошли через мои руки, — объясняла она Светсу. — Очень хотелось дать им всем имена, ведь у каждого живого существа должно быть имя.
— Но ведь когда-то им уже давали имена.
— Это меня и остановило. У них красивые имена: Гила Монстр, Слон, Лошадь, Страус… — читала она надписи на табличках. — Горация называют Горацием лишь для того, чтобы не спутать его с Гилбертом. Но ведь никто не спутает Лошадь со Слоном. У нас только по одной особи каждого вида. Бедняжки! — Она остановилась около клетки с табличкой «Страус». — Вот объект нашего опыта. Знаете, я почему-то сразу подумала об этой птице, когда меня вызвали сюда.
Страус за стеклом переступил с ноги на ногу и, склонив голову на бок, рассматривал стоящих у клетки людей. Казалось, он был удивлен появлением Светса.
— Она очень похожа на только что вылупившегося цыпленка, — продолжала Зоотехник, с умилением глядя на страуса. — Все, как у птенцов, разве что ноги великоваты. Можно подумать, они созданы для огромного тела.
Светса уже начал раздражать этот пространный монолог. Много бы он отдал за возможность раздвоиться. Его очень тянуло в Центр, ведь в проекте, который сейчас осуществляла Зеера, было много его разработок. Но совершенно необходимо находиться здесь, в Зоопарке, и выслушивать эту болтливую тетку, ведь страус его первая неудача, и нужно сделать все возможное, чтобы реабилитировать себя.
Светс решил немного ускорить события.
— Вам не кажется, что он неотеник?
— Неотеник? Несомненно. Неотения, как вам, должно быть, известно, одно из обычных явлений в эволюции живых организмов. Нам тоже присущи черты неотении. К примеру, голая кожа, в то время как все приматы покрыты волосами. Когда наши далекие предки начали охотиться, им понадобилась более совершенная система охлаждения организма. Вот так и сохранилась одна из черт, если так можно сказать, детскости, незрелости. Ведь у приматов дети голые. Я считаю, что большая голова у человека тоже проявление неотении. Классический пример этого явления — аксалотль.
— Акса… Кто?
— Ну, саламандру вы, наверное, видели? Сначала у них есть и жабры и плавники, но по мере развития жабры отмирают, появляются легкие, а плавники превращаются в лапы. Так вот, аксалотль представляет собой жизнеспособный вид, у которого есть легкие, но жабры полностью не исчезают и могут функционировать вместо легких. Происходит генетический сдвиг, типичный для неотении.
— Никогда не слышал ни об аксалотлях, ни о саламандрах. — Светс несколько успокоился. Лекция оказалась интересной и полезной.
— Немудрено. Им для жизни нужны открытые водоемы — реки или пруды, а это значит, что исчезли эти виды не менее тысячи, лет назад.
Читая эту импровизированную лекцию, Зоотехник тем временем готовила аппаратуру и инструменты.
— Вся проблема в том, что мы не знаем, как давно эта птица потеряла способность летать. Возможно, в данном случае мы наблюдаем редкий случай неотении. Она могла проявиться очень давно, и крылья этого страуса изначально не развивались. А взамен неразвитых крыльев росло его тело и ноги.
— Мадам, но если ваше рассуждение истинно, то размеры ее предка…
— Да, не больше индюшки. Впрочем, что гадать — рискнем.
Стеклянная стена сдвинулась в сторону, чтобы пропустить людей. Страус отбежал в дальний угол клетки. Зоотехник взяла с платформы сумку, достала наркотизатор и выстрелила. Страус на мгновение застыл, удивленно глядя на людей, и упал. Ни шума, ни суеты.
Зоотехник вдруг замерла посреди клетки, растерянно огляделась вокруг, потянула носом воздух и воскликнула:
— Что это с моим обонянием? Я не чувствую запахов!
Светс сразу сообразил, в чем дело. Он бросился к платформе, вытащил два прозрачных шлема и один из них протянул женщине.
— Надевайте скорее!
— Зачем это?
— Надевайте быстро, потом объясню.
Сам он мгновенно (сказались долгие тренировки) расправил шлем и, надев его на голову, плотно закрепил прижимным кольцом к шее. Теперь он изолирован от атмосферы клетки, можно и объясниться.
— Для нас этот воздух, его состав, смертельно вреден. В клетке восстановлена атмосфера далекого прошлого Земли, ведь страусы жили около полутора тысяч лет назад. Следовательно, воздух, которым мы дышим, смертелен для страуса, а нам в атмосфере клетки не хватает сернистых соединений, азота, углекислоты и всего прочего, что выбрасывает в воздух наша развитая индустрия. Точнее, нам нужна только углекислота. Вы же знаете — лимфатические узлы и нервные ткани в левой подмышечной впадине. Здесь нам недостает углекислого газа для возбуждения дыхательного рефлекса.
Женщина, не без помощи Светса, надела наконец шлем.
— Насколько я поняла, здесь пониженное содержание С02?
— Ну конечно! Здесь десятая часть от привычного нам уровня. Птице вполне хватает, но снаружи она задохнется через несколько секунд.
— Это я и сама знаю, — сказала Зоотехник таким тоном, будто Светс говорил о вещах хорошо известных, и ей непонятно, зачем столько распространяться об очевидном.
Зоотехник опустилась на колени рядом со спящим страусом и приступила к осмотру. Светс с интересом наблюдал за ее манипуляциями: пробы крови, измерение давления и пульса, реакции на гормоны и тест-препараты. Светс в основном знал технологию возврата к начальному этапу генетических мутаций животных, а частности… Сейчас его больше интересовали результаты исследований и то, что получится из страуса в результате эксперимента. Этого пока никто сказать не мог.
Такого рода попытки уже предпринимались. Через несколько клеток от страуса жил представитель вымершего вида homo habilis, «человек умелый». Он был получен путем ускоренной эволюции человекообразной обезьяны. Существо это быстро адаптировалось в мире людей и даже одно время содержалось во дворце Генерального Секретаря в качестве живой игрушки. Все шло прекрасно, пока человек-обезьяна не обозвал Генерального хреноголовым тираном. За такую дерзость его- сослали из высочайших покоев в Зоопарк.
Светс наблюдал за работой Зоотехника и размышлял. Подумать было о чем. Если его надежды оправдаются, возникнет масса проблем: как кормить созданное быстрорастущее существо, ведь его метаболизм, наверное, изменится, а главное, где содержать огромную взрослую птицу?
Внимание Светса привлекло золотистое сияние вокруг головы женщины, занятой исследованием страуса: солнечные лучи, проникавшие сквозь стеклянные стенки клетки, играли на поверхности прозрачного шлема. Мысли его потекли по иному руслу. Неужели Ра-Шен прав, и Институт Проблем Космоса хочет поглотить их? Если это правда, то золотистый нимб — дополнительное оправдание их притязаний. Защитный шлем, технология производства мембран, да чего греха таить, многие другие новинки буквально украдены из лабораторий космической индустрии. Именно таким образом у темпоральщиков появились глайдеры, наркотизаторы, миниатюрные, но очень мощные антигравитационные излучатели и станнеры, которыми оснащены все новые хронокапсулы. Но основной аргумент, выдвигаемый Институтом Проблем Космоса, похитрее.
Они уже заканчивали последние испытания с помощью массивного, закрепленного на летающей платформе прибора, когда в нагрудном кармане Светса затрещал портативный видеофон.
— У нас неприятности, — сказал Ра-Шен, — Зеера возвращается. Похоже, команда на возвращение ее хронокапсулы была дана сразу после вызова грузовой.
— Вы хотите сказать, она стартовала, не дожидаясь появления большой хронокапсулы?
Ра-Шен мрачно кивнул.
— Она вызвала грузовую, значит, автомобиль найден, но в самый последний момент там что-то произошло, и все сорвалось. Я ужасно волнуюсь.
— Сэр, мне бы не хотелось уходить отсюда именно сейчас.
Светс повернулся и направил глазок видеофона на страуса. К этому моменту птица уже лишилась всего оперения, и напоминала туго надутый воздушный шарик.
— Я просто не могу уйти: в ближайшие десять минут у нас будет птица Рух.
— Что? Как ты умудрился..?
— Нам удалось задействовать механизм регресса.
— Отлично, мой мальчик! Я всегда верил в тебя. Попробуем здесь обойтись без тебя.
Ра-Шен отключился.
— Я бы не решилась на столь категоричное заявление, — сказала Зоотехник, не отрываясь от работы.
— Что-нибудь не так? — Сердце Светса тревожно сжалось.
— Нет, пока все идет как надо.
— А перья? Так тоже надо?
— Конечно. Посмотрите, вместо перьев все тело покрывается пухом. Ваш страус превращается в птенца, но в птенца своею прародителя. И если прародитель размером не больше индюшки, то эта птица скоро станет даже меньше, чем птенец страуса.
— И что дальше?
— Дальше? Она утонет в собственном жире.
— Кошмар! Ведь мы даже не взяли у этого страуса клетки для клонирования. Может, сейчас?
— Сейчас уже поздно, изменился генотип. Посмотрите, как интересно. Его ноги не кажутся уродливыми или слишком большими. Изменились не только ноги.
Страус, лежавший на ковре из собственных перьев, теперь походил на надувную игрушку, короткие толстые ноги торчали из желтого шара, в который превратилось тело птицы. Костяк его стремительно уменьшался, уменьшалась и мышечная масса, а все лишнее обращалось в жир.
— Сейчас он в самом деле похож на цыпленка, — усмехнулась Зоотехник.
— Похож, но какой-то уж слишком крупный цыпленок. У меня такое ощущение, что из этого птенчика вырастет нечто грандиозное.
Светс к стыду своему никак не мог вспомнить, а скорее и вовсе не знал, как ее зовут. Он чувствовал себя очень неловко, но спросить… нет, лучше закончить все побыстрее — ив Центр.
Женщина выпрямилась и, глядя на страуса, вернее на то, что недавно было страусом, спросила:
— Светс , а вы знаете, где хранится базовый запас дрожжей для Зоопарка? Нужно срочно доставить их сюда.
— Конечно, знаю. Но куда торопиться?
— Питание желательно доставить сюда до того, как птица начнет расти, а расти она, как показали последние тесты, будет очень бурно. На всякий случай покажите, где это.
Подобно людям, все животные Зоопарка питались дрожжами с витаминными добавками. Конечно, пища особым образом обрабатывалась и походила на привычную для каждого из пленников Зоопарка.
Светс помог подсоединить кормопровод к одному из массивных приборов на платформе, отрегулировал подачу добавок. Зоотехник подключила еще один агрегат.
Птица начала расти буквально на глазах. Толстый жировой слой таял как снег на весеннем солнце. Ноги опять удлинились, клюв заострился и изогнулся крючком. Уже через несколько секунд пушистый шар превратился в распластанный на полу туго обтянутый кожей скелет. В душе Светса нарастало какое-то неясное предчувствие.
Дрожжи непрерывным потоком поступали из кормопровода в приборы на платформе, перерабатывались в глюкозу и по системе цветных трубочек поступали прямо в кровь растущей птицы.
— Ну, теперь все, осталось только ждать, — сказала Зоотехник, очень довольная собой. — Признаюсь, до самою последнего момента у меня не было уверенности в положительном исходе нашей затеи. Сейчас этот момент настал и я могу сказать: все будет хорошо! Если, конечно, снизится темп роста, — неожиданно понизив голос и с опаской глядя на страуса, пробормотала она.
В эту секунду что-то произошло со светом, с солнечным светом.
Светс не сразу понял, что его так встревожило. Но, взглянув вверх, увидел необыкновенное, до самого горизонта чистое и голубое небо.
— Что это? — голос женщины звучал скорее удивленно, нежели испуганно. — Я никогда не видела ничего подобного.
— А я видел, и не раз.
— …?
Для объяснений времени не было, поэтому Светс выпалил скороговоркой:
— Не волнуйтесь, сейчас все узнаю. Только послушайте моего совета: ни в коем случае не снимайте шлем, особенно если будете выходить из клетки. Слышите? Ни в коем случае!
Светс бросился к двери, но она остановила его, поймав за рукав.
— Светс , вы ведь знаете, что произошло, — сказала она, пристально глядя ему в глаза, — это ведь ВРЕМЯ?
— Весьма вероятно, — ответил Светс и, чтобы избежать дальнейших расспросов, быстро отодвинул стеклянную дверь клетки и выскочил наружу. Задвинув за собой дверь, Светс оглянулся. Похоже, он ее здорово напугал, но дисциплина и ответственность за порученное дело оказались сильнее страха: она повернулась к «пациенту» и продолжила работу. Птица, еще недавно бывшая страусом, лежала на боку с открытыми глазами. Кожа все еще туго обтягивала толстые кости скелета, несмотря на потоками вливающуюся в кровь глюкозу. Изменился цвет перьев, и уже стало очевидно, что взрослая особь будет черного цвета с зеленоватым отливом. Птица увеличилась почти до размеров слона, который стоял в соседней клетке и следил за происходящим умными серыми глазами.
Над головой — голубое небо, ясное, как взгляд младенца. Таким его Светс видел только в далеком Прошлом. На голубом, сверкающем просторе пенились легкие, удивительно чистые, сверкающие белизной облака. Высокое небо от зенита до горизонта! Без единого инверсионного следа, без пелены смога.
На газонах и дорожках Института в разных позах лежали люди — мужчины и женщины. Светс с трудом удержался, чтобы не остановиться помочь им, но то, что он должен был сделать, неизмеримо важнее. Приближаясь к Центру, он вынужден был перейти на шаг. Боль в сломанных страусом ребрах пронзила раскаленным кинжалом; казалось, лезвие вошло в самое сердце. Навстречу из дверей Института нетвердой походкой, шатаясь из стороны в сторону, вышел кто-то из сотрудников и упал посреди широкой лестницы. У парадного подъезда все еще стоял лимузин Генерального Секретаря, а рядом с ним Светс увидел лежащего на спине Ра-Шена. Как он-то здесь очутился?
Подойдя ближе, Светс услышал рокот работающего на холостых оборотах двигателя и все понял. Ра-Шен, видимо, сразу сообразил, в чем дело, и надеясь, что выхлопные газы не дадут ему потерять сознание, побежал к автомобилю.
«Тоже мне, умник, — подумал Светс , — но, впрочем, это должно бы помочь. Почему же не помогло?»
Взгляд его остановился на полированной поверхности выхлопной трубы, и тут только до него дошло, что двигатель шумит как-то странно, не так, как двигатель внутреннего сгорания. Интересно, на чем же он работает? Пар? Во всяком случае в выхлопе не оказалось того, на что рассчитывал Ра-Шен. Однако он был еще жив! Пульс слабый, но частый, дыхание еле заметно: примерно два вдоха в минуту. Видимо, когда концентрация углекислого газа в легких стала критической, сработал безусловный рефлекс. Да, живучее создание человек!
Светс вошел в здание Центра. Повсюду валялись тела сотрудников. Генеральный Секретарь лежал на спине, широко раскинув руки, на губах застыла идиотская улыбка. Телохранители рядом, тоже без сознания, на застывших лицах тревога, в руках оружие.
Хронокапсула Зееры еще не вернулась. Светс тоскливо посмотрел на пустой приемник машины времени. Что он может сделать без нее? Только Зеера могла объяснить случившееся.
Из пятидесятого года Доатомной Эры было около тридцати минут пути, а Ра-Шен вызывал его всего минут двадцать пять назад. Удивительно, как быстро иногда летит время, сколько событий вмещает краткий промежуток. Да, сегодня они впервые столкнулись с парадоксом времени. Не исключено, что происшедшие в мире изменения оборвали связь машины времени с хронокапсулой Зееры, и теперь она болтается где-то в Прошлом, или в альтернативных мирах, или… Математика перемещений во времени до сих пор представляла собой своеобразную загадку без ответа. Однажды кто-то из математиков попытался сделать топологический анализ вектора перемещения хронокапсул. Результат оказался совершенно лишенным смысла, верхом абсурда, поскольку доказывал невозможность перемещения во времени, равно как и движение со скоростью, большей скорости света. Ра-Шен, узнав об этом, подсунул результаты исследования руководству Института Проблем Космоса, надеясь, что те прекратят полеты своих гиперсветовых кораблей. Естественно, надежды не оправдались.
Светс растерянно стоял посреди зала Центра управления.
Что же делать? Может, понадевать на всех шлемы? Грандиозно! Но откуда взять столько шлемов? В Центре больше нет ни одного. И до ближайшего хранилища топать через весь город, а люди ждать не могут.
«Если не знаешь, что делать, не делай ничего», — вспомнилась ему древняя мудрость, и, следуя ей, Светс сел прямо на пол и стал ждать.
Несколько минут спустя негромкий хлопок воздуха известил о прибытии хронокапсулы в приемник машины времени. Люк открылся и из него вышла Зеера.
— Назад, — крикнул Светс , — скорее назад!
— Если думаешь, что я собираюсь выполнять твои требования, то очень ошибаешься. Автомобиль прибыл? Где Ра-Шен?
В голосе ее чувствовалась усталость, а лицо, как застывшая маска, сохраняло холодное, чуть надменное выражение.
Светс схватил ее за рукав и потянул к открытому люку капсулы.
— Зеера, мы срочно должны…
— Да, мы действительно срочно должны подготовиться к прибытию грузовой хронокапсулы. Или ты не расслышал, что я сказала?
— Но сначала нужно…
— Что это? — Зеера тревожно глянула на Светса. — Почему ничем не пахнет?
Она полной грудью вдохнула воздух, лишенный обычных запахов, тревога на лице сменилась недоумением, и в следующую секунду она потеряла сознание. Светс едва успел подхватить ее.
Он сидел на полу хронокапсулы и смотрел на Зееру. Как она не похожа на себя. Лицо ее, потеряв обычное холодно-надменное выражение, стало мягче. Сейчас она была просто очаровательна.
— Почаще бы тебе расслабляться, — сказал он вслух.
Снова вернулась боль в боку, и Светс даже застонал. Зеера открыла глаза.
— Почему мы здесь? — спросила она.
— Здесь можно дышать, не то что снаружи.
— Что случилось? — удивилась она.
— Об этом я хотел бы спросить тебя.
— Это автомобиль! — вдруг вскрикнула она. — Он исчез!
— Почему?
— Не знаю, Светс . Клянусь, я сделала все, как надо. Но когда включила дубликатор, автомобиль исчез!
— Это… неприятно. — Светс изо всех сил старался говорить спокойно. — Рассказывай все по порядку, все свои действия и как можно подробнее. Что ты…
— Я сделала все по инструкции. Присоединила маркированный конец щупа дубликатора к образцу, ввела в компьютер данные по массе и размерам, поправки на возможную ошибку, проверила по контрольным приборам и…
— По-моему, ты перепутала маркировку. Секундочку, инфракрасный прожектор был включен?
— Конечно. Все происходило ночью, в темноте.
— И прожектор освещал все инфракрасным светом…
— А каким же еще?! Конечно, я все видела в инфракрасном свете. Ты всегда так тую соображаешь?
Но вдруг лицо ее изменилось, на нем появился ужас.
— В инфракрасном… Ну конечно, я сделала все наоборот…
— Вход и выход дубликатора. А это привело к тому, что машина скопировала пустоту матрицы на место автомобиля.
— Идиотка! Самоуверенная идиотка! — простонала Зеера.
Она прислонилась к стене, обхватив голову руками.
После минутного молчания тихо сказала:
— Генри Форд продал свой автомобиль за двести долларов. Так написано в книге. И все равно у него были трудности с финансированием разработок.
— А двести долларов, это много?
— Смотря когда. Впрочем, в любые времена вполне достаточно, чтобы уничтожить человека. Особенно если лишить его этих денег в нужный момент. И тогда автомобиль изобретет кто-то другой, и он предпочтет пар или электричество.
— Пар — вряд ли. В то время паровые машины уже вовсю работали.
— Я пытаюсь уловить связь между двумя событиями: исчезновением автомобиля и изменением состава атмосферы. Современный человек может дышать воздухом, насыщенным выхлопными газами, но это не значит, что это ему необходимо. Хотя, правда, повышенное содержание углекислого газа все-таки нам нужно. Но ведь паровые машины тоже сжигают топливо.
— Я уже задавался этим вопросом и, кажется, нашел ответ. Дело в том, что некоторые вещества, составляющие эти газы, накапливались в атмосфере веками и создали экран, нейтрализующий солнечные лучи. А ты уничтожила этот экран.
— Фотосинтез! Так вот куда делся углекислый газ!
— Видишь, как все просто.
— Просто-то просто, но если изменилась атмосфера, почему не изменились мы? Человечество тысячи лет приспосабливалось к постепенно менявшемуся составу воздуха, но судя по людям там, снаружи, — никаких обратных изменений. И мы с тобой почему-то помним о своем прошлом и об эволюции человека в индустриальном мире.
— Не знаю… Что мы вообще знаем о Времени?
— Светс , миленький, ну что же нам делать? — вдруг, чуть не плача, взмолилась Зеера. Светсу стало не по себе: всегда уверенная в себе «Снежная Королева» в полной растерянности, судьба Земли теперь зависит только от него.
— Может, мне вернуться в Прошлое, — с надеждой глядя на него, сказала она, — поменяю полюсы дубликатора — и все вернется.
— Бесполезно, — возразил Светс , — из ничего и получится ничего.
— А вдруг? Давай попробуем! Ты же сам говорил, что логика перемещений во времени не укладывается в обычные рамки.
— НЕТ! М ы д о л ж н ы о п е р е д и т ь т е б я !
Зеера уставилась на него, как на сумасшедшего. Светс кивнул:
— Да, опередить. Ты отправишь меня в прошлое где-нибудь за час до появления там Зееры. Автомобиль Форда в это время будет еще на месте. Я быстренько сделаю копию и копию с этой копии. Одну копию и оригинал спрячу в хронокапсуле, грузовой. Тогда Зеера, то есть ты, которая появится через час после меня, уничтожит только копию. Сразу после твоего исчезновения я ставлю оригинал машины на место и возвращаюсь сюда с копией. Здорово? — выпалил Светс на одном дыхании.
— Грандиозно! Теперь давай-ка все еще раз, только помедленней.
— Ну смотри, — вздохнул Светс , — я отправляюсь в Прошлое…
— Ладно, ладно, я все поняла, — рассмеялась Зеера, — только делать все это буду я. Ты не сумеешь быстро сориентироваться на месте. А мне легче избежать встречи с собой. Останешься здесь и обеспечишь работу машины времени.
Светс собирался выйти из люка хронокапсулы, когда тишину пронзил дикий вопль. Так мог кричать лишь грешник на Страшном Суде. Светс внутренне сжался, замер, но тут же бросился к окнам, Зеера вслед за ним в шлеме, который входил в стандартный комплект оборудования хронокапсулы.
Институт Темпоральных Исследований раскинулся на вершине небольшого холма: Административно-лабораторный корпус в Центром управления перемещениями во времени и, перпендикулярно ему, длинные ряды клеток Зоопарка Генерального Секретаря.
Сквозь стеклянную стену машинного зала Центра открывалась панорама Зоопарка, и Светс увидел…. Одна из клеток разбита словно яйцо, из которого вылупился птенец, и, подобно птенцу, на обломках скорлупы над разбитой клеткой возвышалась птица Рух.
— Что это?! — в ужасе прошептала Зеера.
— Страус… был… Теперь что-то ужасное под названием Рух.
Птица двигалась неторопливо, словно в замедленном кино. Колоссальная, черная с зеленоватым отливом, прекрасная и одновременно отвратительная, огромная, как вечность, с гребешком из золотистых перьев на голове. Остатки стен клетки, словно картонные, ломались под ударами клюва и когтистых лап птицы. Зеера потянула Светса за рукав.
— Пойдем. Если она и выберется из Зоопарка, это ерунда: как только мы все сделаем, атмосфера восстановится, и это чудище сдохнет.
Не обращая больше внимания на грохот и птичьи крики, они почти бегом вернулись к пульту управления машиной времени: предстояла сложная работа по переброске грузовой хронокапсулы в Прошлое на несколько часов раньше, чем в мастерской Форда появится Зеера № 1, как для простоты они решили обозначать двойников.
Светс обернулся. Пока они готовили оборудование к работе, птица Рух выбралась из развалин клетки и теперь пыталась взлететь. Огромные крылья хлопали, как паруса на ветру, а темная, точно грозовая туча тень птицы легла на здание Института. Взмах крыльев — и птица в воздухе!
Снизу Светс рассмотрел, что в когтях ее билось что-то живое.
— Она схватила слона! — в ужасе закричал он.
Вообще-то Светс не любил животных, но этого серого гиганта ему почему-то стало жаль, к тому же только сейчас он осознал, какую силу они выпустили на свободу.
— Что там еще случилось? — Голос Зееры отвлек его от кошмарного зрелища. — Торопись, Светс , капсула готова, дело только за тобой!
Последние штрихи, последние данные в компьютер машины времени и… Старт! Воздух с негромким хлопком заполнил пустое пространство, где мгновение назад стояла хронокапсула. На чью-либо помощь рассчитывать не приходилось: весь обслуживающий персонал был в бессознательном состоянии, и случись малейшее отклонение в режиме работы машины, Светсу ни за что не справиться с наладкой. Он мысленно благодарил создателей этой сложной машинерии: автоматика работала надежно, без сбоев, и он вполне справлялся один, перебегая от одного прибора к другому, следя за их работой и по мере надобности внося необходимее поправки.
Время от времени Светс поглядывал на улицу. Птица Рух уже поднялась высоко в небо. Она была хорошо видна — словно большая грозовая туча нависла над горизонтом. И из этой тучи дождем падали обглоданные кости и кровавые куски мяса — там в вышине птица рвала на части тушу слона, утоляя голод.
Стрелка секундомера на пульте управления ползла катастрофически медленно, отсчитывая двадцатую минуту пребывания Зееры в прошлом. По их плану, это время отпущено Зеере на то, чтобы скопировать автомобиль, загрузить копию и оригинал в грузовую хронокапсулу и дать сигнал готовности.
По залу пронесся звук рвущейся материи. Сигнал! Значит все идет как задумано. Сняв копии, Зеера должна продвинуться на шесть часов вперед, захватив с собой одну копию и оригинал автомобиля Форда. Это исключало малейшую вероятность встречи Зееры № 1 и Зееры № 2. К чему создавать новые парадоксы? Конечно, существовала опасность, что какой-нибудь ненормальный, проснувшийся ни свет ни заря, заметит Зееру № 2. Приходилось рисковать, ведь другого выхода они не видели. Впрочем, риск не так уж и велик. Подумаешь, какой-нибудь псих будет рассказывать о сверхъестественных событиях в лаборатории. Кто ему поверит? Главное — вернуть Форду его автомобиль.
Рух, видимо, уже закончила свою трапезу; от слона остались только воспоминания. Светс , стоя у пульта управления машиной времени, наблюдал, как она снижалась и росла на глазах, пока не закрыла собой, казалось, всю вселенную.
Словно ураган пронесся над Институтом, когда птица опустилась неподалеку от здания Центра, подняв тучи пыли. Рух наклонилась над стеклянной крышей машинного зала, и лоб Светса покрылся холодным потом, когда на него уставился огромный желтый глаз.
«Эта тварь узнала меня, — обреченно подумал он. — Память страуса досталась этому чудовищу! Был же у нас такой милый спокойный страусенок, чего мне еще не хватало! Лучше уж синица в руках, чем журавль в небе!»
Древняя пословица как нельзя более подходила к сложившейся ситуации, правда, приобрела она несколько иной смысл…
Страшной силы удар потряс здание Центра, и с потолка посыпались осколки стекла. Светс от неожиданности присел и глянул наверх. В крыше здания образовалась большая дыра, которая понемногу увеличивалась под могучими ударами клюва. Одна радость: здание построено из прочных материалов, а огромная, по меркам Светса, дыра была пока маловата для птицы Рух.
На пульте вспыхнули три красных индикатора, и Светс бросился к приборам. Несколько манипуляций тумблерами и кнопками — цвет сменился на зеленый. Все. Зеера возвращалась домой, и всю заботу о ней теперь взяли на себя автоматы. Дело сделано, и все прекрасно, если только не считать жаждущей мести птицы на крыше.
Светс еле успел отскочить — осколок перекрытия, пролетев совсем рядом с головой, ударился о пульт, отскочил и больно саданул по ноге. Светс снова посмотрел вверх. Половины крыши уже не было, а птица неустанно долбила клювом перекрытия, пытаясь добраться до ненавистного человечка. Светс забился за какую-то металлическую конструкцию, стараясь вжаться в стену, подальше от желтых глаз и щелкающего клюва. Он стоял, закрыв глаза и только вздрагивал, когда особенно крупные куски со скрежетом откалывались от перекрытий и с грохотом обрушивались вниз.
Вдруг ему показалось, что свет, проникающий снаружи через дыру в крыше и стеклянную стену зала, изменился. Наконец-то! Теперь есть надежда на спасение от порожденного им же самим чудовища.
Сквозь разломанную крышу он видел, как прямо на глазах желтеет небо в пятнах желто-коричневых облаков. Грохот и скрежет на крыше здания внезапно прекратились, и наступила тишина, оглушающая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием птицы. Светс , не отдавая себе отчета в том, что делает, вышел из укрытия и увидел, как птица, оставив в покое здание, взмахнула крыльями. Ему пришлось обеими руками ухватиться за украшенную резьбой колонну зала, чтобы устоять на ногах под. ветром, поднятым мощными крыльями Рух.
Светс запомнил это на всю жизнь: огромная, черная, сверкающая на солнце зеленоватыми отблесками птица поднималась по крутой спирали все выше и выше, забыв о ненавистном человеческом существе.
Из люка прибывшей хронокапсулы выскочила Зеера и бросилась к застывшему с разинутым ртом Светсу. Она посмотрела вверх и тоже замерла, пораженная фантастическим зрелищем. Скоро к ним присоединился Ра-Шен, за ним кто-то из техников, потом уже больше половины всего обслуживающего персонала Центра замерли под огромным проломом в крыше, с ужасом и удивлением следя за поднимающейся ввысь угольно-черной тенью. И среди застывших, одуревших от всего происшедшего и увиденного людей скакал на одной ножке Генеральный Секретарь, улыбаясь и радостно взвизгивая: наконец-то он получил нечто совершенно необыкновенное.
А птица между тем из последних сил боролась за жизнь. Хоть бы глоток чистого воздуха! Именно жажда жизни толкала ее все выше и выше в надежде, что там, в вышине, она избавится от удушающего смрада.
Наверное, мозг птицы, став огромным, приобрел несвойственное ему изначально качество — разум. Иначе как она поняла, что и там, наверху, спасения для нее нет? Черная тень замерла на мгновение в желто-зеленом небе, а потом стремительно ринулась к подарившей ей жизнь, но такой жестокой и негостеприимной земле.
Точно землетрясение тряхнуло институтские здания, когда тело огромной птицы подобно черному метеору пронеслось по небу и рухнуло на площадь перед зданием Дворца Объединенных Наций.