Теперь мы сосредоточим внимание на гиксосских царях Египта, постараемся больше узнать о них и определить их этническое происхождение. Вы можете прочитать многое из того, что было написано об этих загадочных северянах, и все равно пребывать в замешательстве. Ученые десятилетиями гадали и спорили о том, кем они были, но так и не достигли согласия и не дали четких ответов.

На каком языке они говорили: семитском, индоевропейском или хорритском? Где находилась их родина: в Южном Ханаане, дальше, на севере (в Финикии), или где-то еще? Были ли они воинами, разъезжавшими на колесницах, моряками или и теми и другими? В Египте не осталось скульптур или барельефов, изображающих царей гиксосов. Артефакты, конкретно связанные с ними, разрозненны и немногочисленны. Их имена, записанные иероглифами, приводят в замешательство: некоторые явно семитского происхождения (Ааму, Якуб-Хар), другие чисто египетские (Апопи), а некоторые неизвестного лингвистического происхождения (Шеши, Салитис, Бнон, Киан). Как их представлять — варварскими военачальниками или умудренными монархами, обладавшими всеми атрибутами царского правления? Манефон называет их «чужеземными царями и братьями из Финикии», но что это значит и был ли он прав, описывая гиксосов таким образом? Были ли они жестокими угнетателями коренных египтян или в более поздних египетских текстах содержится обычная пропаганда со стороны коренных фараонов, осуждавших период чужеземного правления в Нижнем Египте? Какими на самом деле были их взаимоотношения с египетскими правителями Верхнего Египта в конце Второго Промежуточного периода, была ли это только непрестанная война или происходили и другие события, память о которых оказалась утрачена в разрозненной исторической летописи или подавлена успешной египетской пропагандой после изгнания гиксосов?

_{Образцы скарабеев Шеши (из более чем 500, сохранившихся со времени его царствования). Иероглифы написаны вертикально, начиная с верхней левой части скарабеев, так что их нужно вращать для правильного прочтения.}

А кем они стали? Можно ли считать, что чужеземные правители Авариса оказались полностью вычеркнутыми из истории после своего изгнания из Египта или же они стали прародителями «века героев» Гесиода, прославленного в античных легендах Греции и Рима? Вы найдете ответы на эти увлекательные вопросы, когда мы используем временную шкалу Новой Хронологии в сочетании с последними археологическими открытиями для решения величайшей загадки Древнего мира.

* * *

В первой главе я рассказал о находке Кеньон, которую по праву можно назвать одним из самых важных артефактов для библейской истории, обнаруженных за последние 200 лет археологических изысканий. Несмотря на крошечный размер и видимую незначительность, скарабей Шеши, обнаруженный в гробнице Н13 в окрестностях Иерихона, содержит ключ к датировке завоевания Земли обетованной Иисусом Навином, а значит, и ко всей хронологической конструкции первых книг Ветхого Завета. Ранее я уже предположил, что этот Шеши мог быть упомянут в библейской Книге Числа, где израильские племена, стоявшие лагерем в глуши Парана (Северный Негев), послали шпионов в Землю обетованную, южная часть которой находилась под управлением анаким, известном как Сесай (Шешай) и двое его «братьев-царей» Ахиман и Талмай.

«Они [шпионы] пошли и высмотрели землю от пустыни Син даже до Рехова, близ Емафа; и пошли в южную страну, и дошли до Хеврона, где жили Ахиман, Сесай (Шешай) и Фалмай (Талмай), дети Енаковы».

Числа, 13:22–23.

Аарон Кемпински (1939–1994), ведущий специалист по археологии и истории среднего бронзового века, тоже пришел к выводу, что Сесай из вышеупомянутого фрагмента каким-то образом связан с исторической фигурой правителя гиксосов Маибра Шеши. С другой стороны, приверженцы Новой Хронологии утверждают, что Сесай и Шеши были одним и тем же человеком. Кемпински был вынужден разделить этих двух персонажей из-за ограничений, налагаемых Традиционной Хронологией, согласно которой Шеши жил около 1700 г. до н. э., а библейский Сесай около 1200 г. до н. э. Такое ограничение не допускает другого вывода, кроме предложенного Кемпински; появление имени Сесая в Книге Судей может представлять собой лишь некое туманное воспоминание об отдаленной исторической фигуре, вплетенное в ткань Ветхого Завета, чтобы придать повествованию больше яркости и ложных подробностей, хотя эта библейская история была написана более чем через тысячу лет после правления царя гиксосов Шеши.

Таблица, представляющая развитие стилей скарабеев в конце Второго Промежуточного периода. Обратите внимание, что скарабеи с насечками на ногах появляются только во время правления Шеши.

_{Профили скарабеев: стиль «сэндвич» с гладкими ногами (слева) или стиль с насечками на ногах (справа).} Датировка Шеши

Каким образом мы можем датировать годы правления Шеши в абсолютном и относительном смысле (т. е. указать точные даты в модели Новой Хронологии или в археологическом контексте)?

Это сложный вопрос, который требует представить читателям ряд взаимосвязанных доказательств.

(А) Формы скарабеев среднего бронзового века

В подробном исследовании типологии скарабеев Второго Промежуточного периода специалист Ким Райхольт указал, что скарабеи Маибра Шеши образуют характерную последовательность стилистических изменений^{44}. Эта последовательность лучше всего видна в таблице (см. наверху). У небольшого количества скарабеев Шеши есть насечки на ногах (см. профили внизу); большее количество таких скарабеев относится ко времени правления Якуб-Хара, Киана и Апопи. Райхольт обозначает появление скарабеев с зубчатыми ногами во время Шеши как «среднюю фазу» серийной последовательности стилей скарабеев среднего бронзового века. С другой стороны, многие скарабеи Шеши имеют обычные (гладкие) ноги, что характерно для более ранних скарабеев XIII династии и царствования «меньших гиксосов», таких как Йа-Амму, Якебим, Карех и Амму. Все эти цари правили раньше Киана и Апопи, которые принадлежат к эпохе «больших гиксосов», традиционно сопоставляемой с XV династией.

«Еще одно важное обстоятельство заключалось в том, что форма скарабеев со временем становилась более усложненной. Для целей датировки одна из самых важных перемен состоит в переходе от профиля «сэндвич» и простых ног к ногам с насечками во время правления Шеши и увеличении количества печатей-скарабеев с желобковыми ногами во время XV династии»^{45}.

Таким образом, можно сделать вывод, что Шеши правил за некоторое время до Куана, когда скарабеи с насечками на ногах начали входить в употребление, и в конце того периода, когда преобладали скарабеи с гладкими ногами. В результате мы получаем последовательность гиксосских правителей (но обратите внимание, что временной промежуток между правлениями каждого царя в этом списке остается неизвестным).

Нубусерра Йа-Амму — скарабеи с профилем «сэндвич» и гладкими ногами.

Секхенра Якебим — скарабеи с профилем «сэндвич» и гладкими ногами.

Кхаусерра Карех — скарабеи с профилем «сэндвич» и гладкими ногами.

Ахотепра Амму — скарабеи с профилем «сэндвич» и гладкими ногами.

Маибра Шеши — скарабеи с гладкими ногами и насечками на ногах.

Мерусерра Якуб-Хар — скарабеи с насечками на ногах.

Сеусеренра Киан — скарабеи с насечками на ногах и с желобковыми ногами.

Аусерра Апопи — скарабеи с насечками на ногах и с желобковыми ногами.

К сожалению, ни одно из имен в этом списке не фигурирует в сохранившихся фрагментах Туринского Канона (список царей на папирусном свитке, который мы подробнее обсудим в дальнейшем), поэтому датировка для Шеши остается относительной и можно говорить о ней лишь в общем смысле. Однако существует связь с другим царем этой эпохи, упомянутым в Туринском Каноне, — незначительным правителем, чье имя можно найти в верхней части восьмой колонки папируса из Туринского музея и чьи артефакты были обнаружены в ряде мест в Восточной дельте Нила.

(Б) Археологическая датировка для Нехеси

Царь Нехеси правил менее одного года (согласно Туринскому Канону, VIII: 1), но его имя также упоминается в ряде монументов и скарабеев в качестве «кронпринца» (до восхождения на престол). К сожалению, нигде не говорится, кем был его царственный отец. Однако Ким Райхольт пришел к такому же выводу, как и я, предположив, что отцом Нехеси был не кто иной, как Маибра Шеши. В особенности он отмечает тот факт, что скарабеи Нехеси «содержат ряд атрибутов, точно совпадающих с теми, которые встречаются только на печатях Шеши». Это указывает, что два правителя были тесно связаны между собой. Фактически скарабеи Нехеси имеют такие же ноги с насечками, как и скарабеи Шеши, помимо нескольких других деталей.

Более того, другая группа скарабеев с идентичной отделкой принадлежит царице Таути, чье имя предполагает кушитское или нубийское происхождение. Райхольт предполагает, что Таути была женой Шеши и необычное имя Нехеси (означающее «южанин» или «черный человек») лучше всего объясняется тем, что он был старшим сыном темнокожей Таути и кронпринцем во время долгого правления Шеши^{46}. Если форма печатей-скарабеев может служить надежным индикатором, то все три персонажа несомненно жили в одно и то же время.

«От царицы Таути осталось одиннадцать печатей-скарабеев, из которых две были обнаружены в Телль эль-Яхидийя и одна в Абидосе. Профиль «сэндвич» и гладкие ноги или ноги с насечками позволяют конкретно соотнести время жизни этой царицы с правлением Шеши, когда произошел переход от одной формы печати к другой. Таким образом, ее можно считать супругой Шеши»^{47}.

«Хотя несколько печатей, изготовленных для Нехеси после того, как он стал царем, можно датировать лишь очень приблизительно, время его жизни поддается более или менее точной датировке благодаря многочисленным печатям, изготовленным для него, когда он был принцем…^{48} Ипку (другой принц и, возможно, сын Шеши) и Нехеси можно соотнести с царствованием Шеши, поскольку атрибуты печатей-скарабеев обоих принцев включают профиль «сэндвич», гладкие ноги и ноги с насечками, т. е. отражают переход от более раннего стиля к более позднему, который произошел во время правления этого царя»^{49}.

Теперь мы можем с достаточной уверенностью установить археологическую датировку для Нехеси благодаря открытию, сделанному в Телль эд-Даба (древний Аварис) профессором Манфредом Битаком и группой австрийских и международных археологов. Во время раскопок главного поселения в Телль эд-Даба в 1970-х годах они определили четыре ранних слоя, соответствующих нижеследующим историческим периодам:

(1) Слой Н (нижний уровень) — конец XII — начало XIII династии;

(2) Слой G/4 — середина XIII династии;

(3) Слой G/1-3 — конец XIII династии;

(4) Слой F — начало периода, который Битак называет XIV династией.

Археологи отметили перерыв в заселении между концом слоя G/1-3 (отмечен массовыми захоронениями) и слоем F. Битак обозначает этот перерыв в жизнедеятельности главного района азиатского поселения выражением «kein Kontinuum zu Stratum G»^{50}, что переводится как «отсутствие непрерывного перехода от слоя G»^{51}. В конце слоя G город был покинут азиатским (семитским) населением, находившимся под сильным влиянием египетской культуры, а затем новая группа азиатов, не испытывавших влияние египетской культуры, поселилась там и превратила его в большой священный район с могилами воинов, заупокойными храмами и культовыми сооружениями (начиная со слоя F).

_{Типичное воинское захоронение в слое F (А/II-m/12:9) с кирпичными стенами и сводом. Перед гробницей лежат останки принесенных в жертву вьючных животных. К нижней стене на плане примыкает небольшая камера с останками девушки-служанки (с разрешения Австрийского археологического музея, Каир).} Прибытие «меньших гиксосов» в Аварис

В первом томе книги «Испытание временем» я выдвинул предположение, что «местное» азиатское население Авариса, проживавшее в городе начиная со слоя Н до слоя G/1-3, состояло из израэлитов библейской традиции, которые, согласно тексту книг Бытия и Исхода, находились в Египте начиная с прибытия Иосифа из Иакова в Гесем до ухода на Синай при Моисее; этот временной интервал охватывает примерно 215 лет. Я также предположил, что новые воинственные поселенцы, соответствующие культурному слою F, были кочевниками, вторгшимися в Египет из пустыни Негев. Это довольно пестрое милитаризированное пастушеское сообщество объединено в Библии под названием «амаликитяне», но египтянам оно было известно под названиями ааму («азиаты») и шосу («пастухи»). Эти азиаты, обладавшие скудными знаниями о египетской культуре (ограниченными правящей элитой, возможно, другого происхождения, представители которой пользовались скарабеями с иероглифическими символами), были «захватчиками неизвестного происхождения», вторгшимися в Египет после катастрофы, постигшей страну во время правления царя Дудимоса (греческий Тутимаос), согласно Манефону^{52}.

«Тутимаос. Во время его правления по причине, которая мне неизвестна, бич Божий поразил нас (т. е. египтян), а с востока неожиданно вторглись захватчики неизвестной расы, уверенные в победе над нашей страной. Из-за своей многочисленности они без труда захватили наши земли, не нанеся ни одного удара…»

В своем труде «Aegyptiaca» Манефон утверждает, что эти захватчики опустошили страну и терроризировали местных жителей до тех пор, пока один из их числа по имени Салитис не основал династию «больших гиксосов», которую продолжили Бнон (личность неизвестна), Апахнан (Киан?), Ианасс (Янасси, сын Киана), Апофис (Аусерра Апопи) и Асет (Асерра Хамуди?).

Историческая таблица Второго Промежуточного периода с указанием археологических фаз Авариса по отношению к египетским династиям по традиционной схеме, разделяемой большинством ученых.

У меня почти нет сомнений, что новая группа чужеземцев вторглась в Египет ближе к концу XIII династии, не только потому что мы видим перерыв в заселении города в конце слоя G в Телль эд-Даба, но и потому, что археологи отметили последующее развитие азиатской культуры, не испытывавшей египетского влияния по сравнению с культурой «египтианизированных» азиатов в предшествующих слоях Н и G. Кроме того, в захоронениях воинов в слоях F и Е/3 обнаружены останки принесенных в жертву женщин-служанок — жестокий обычай, полностью отсутствующий в эгалитарном обществе предыдущих жителей города. В некоторых могилах содержится несколько тел, что подразумевает одновременное захоронение членов семьи или слуг, погребенных вместе с хозяином дома. Опять-таки этот обычай не наблюдается в предыдущем азиатском поселении, остатки которого сохранились в слоях Н и G. Погребальные обряды двух чужеземных групп сильно отличались друг от друга.

_{План большого ханаанитского храмового комплекса, начинающегося в слое F или Е/3. Главный храм, возможно, посвященный Ваалу или его супруге Анат, состоит из просторной целлы (главное помещение античного храма. — Прим. пер.) (А) с большой центральной нишей. Два широких вестибюля (В и С) открывают доступ в святая святых из открытого двора с дубовыми деревьями (D) и алтарем. Дом жреца (Е) расположен в верхнем левом углу двора. Напротив стоит небольшой храм продолговатой формы (F) с башенкой в левой части. Этот храм мог быть святилищем Анат или Ашерах/Астарты (по рисунку Битака).}

Но самое удивительное, в слое Е/3 (который следует непосредственно за переходным слоем F в кургане Телль эд-Даба) содержится «одно из крупнейших святилищ, известных в мире среднего бронзового века» размером 33,75 х 21,5 м (храм III)^{53}.

Именно в этом месте, рядом с входом в храм (но, к сожалению, в нарушенном контексте более позднего захоронения династии Рамсесов) Битак раскопал фрагмент известнякового дверного косяка с плохо сохранившимися картушами Нехеси. Поблизости обнаружили второй фрагмент, очень похожий на тот, который нашли перед храмом. Эти монументальные каменные блоки некогда украшали вход в ритуальное здание, в то время как единственным сооружением такого рода в районе раскопок был большой ханаанитский храм. Битак пришел к логичному (и на мой взгляд, правильному) выводу, что Нехеси был правителем Авариса после завершения строительства храма, и сделал следующие важные замечания:

(1) «Поскольку Храм III является единственным монументальным сооружением, которое относится примерно к этому периоду, вполне вероятно, что фрагменты косяка принадлежали этому храму, хотя мы не можем быть абсолютно уверены…^{54} Возникает сильное искушение связать строительство этого большого храма с основанием новой династии в Аварисе при отце Нехеси».

Мы уже определили, что отцом Нехеси, по всей вероятности, был царь Маибра Шеши. Таким образом, Шеши становится гипотетическим основателем ханаанитского Храма III в Аварисе.

(2) «Это также делает Нехеси непосредственным предком гиксосов, в то время как его имя скорее указывает на юг, в Нубию».

Мы уже упоминали, что царица Таути, чье имя имеет нубийское или кушитское происхождение, имела таких же скарабеев, как Шеши и Нехеси. Наряду с Райхольтом я предполагаю, что Таути (возможно, кушитская принцесса) была матерью Нехеси и женой царя Шеши. Это объясняет, почему Нехеси мог быть одновременно предком азиатских гиксосов и в то же время южанином.

(3) «Прибытие второй крупной группы ханаанитов должно было произойти незадолго до начала его правления».

Здесь Битак четко дает понять, что он видит свидетельства прибытия в дельту и поселения в Аварисе двух разных групп азиатов. Первая группа представлена культурными слоями от Н до G/1-3; вторая группа состоит из чужеземцев, построивших ханаанитский храмовый комплекс во время правления Нехеси и его отца. Это «прибытие» (я бы назвал его вторжением) в египетскую дельту должно было произойти примерно за одно поколение до Нехеси.

Изгнание гиксосов

Слой D/2

_____

Слой D/3

_____

Слой Е/1

Начало династии «больших гиксосов»

_____

Слой Е/2

Слой Е/3

_____

Слой F

Второе азиатское поселение

Эпидемия и частичное запустение

Слой G/1-3

_____

Слой G/4

_____

Слой Н

Первое азиатское поселение

Упрощенная таблица стратиграфии Апариса с тремя главными фазами поселения: (а) первое азиатское поселение, (б) второе азиатское поселение и (в) период «больших гиксосов».

Вывод первый

Второй Промежуточный период следует разделить на три исторических фазы.

Фаза 1, или «протоизраэлитский период», соответствует постепенному и относительно мирному проникновению азиатов в Восточную дельту в конце XII династии. Она заканчивается с падением XIII династии. Эти чужеземцы восприняли египетскую культуру и образ жизни, а некоторые из них занимали высокие посты в государстве фараонов. Во второй половине этой фазы азиатское население было порабощено, и чужеземцы стали домашними слугами в коренных египетских семьях.

Фаза 2, или «период меньших гиксосов», начинается со вторжения второй волны азиатов, чуждых египетской культуре и обычаям и отличавшихся большой воинственностью. Они свергли XIII династию в Нижнем Египте.

Третья фаза, или «период больших гиксосов», представлена элитной прослойкой чужеземных царей и их придворных, известных как XV династия. Они господствовали над азиатским населением, преобладавшим во второй фазе. Эти правители продолжили натиск на юг и выдворили коренных египетских фараонов из Среднего Египта за новую границу, проходившую через Кус.

Теперь подробнее разберем, кем были воинственные вожди, которые вторглись в Египет в начале «второй фазы». Эти предки гиксосов, представленные археологическими останками в слое F, слое Е/3, а также, согласно Новой Хронологии, в слоях Е/2 и Е/1. Это довольно продолжительный период, который делает династию «ранних гиксосов», или «меньших гиксосов» важным элементом египетской истории во Втором Промежуточном периоде. В традиционной схеме этим царям уделяется мало внимания; их либо включают в эпоху XIII династии как параллельную XIV династию (предложение Райхольта), либо рассматривают как вассальную XVI династию, существовавшую одновременно с более могущественной XV династией «больших гиксосов» (этот взгляд разделяет большинство ученых). С другой стороны, в модели Новой Хронологии цари «меньших гиксосов», или «ранних гиксосов» относятся к отдельному периоду между XIII династией (завершившейся вскоре после царствования Дудимоса) и «XV династией», основанной Салитисом.

Замечания профессора Битака о переходе от слоя G к слою F

Слой F: перераспределение строительных площадок; основание священного комплекса для храмов III и V, окруженного небольшими семейными кладбищами на западе от поселения, в то время как местность к востоку осталась пустой, захоронения слуг и ослов; культура MB IIА-В, отсутствие непрерывного перехода от слоя G{55}.

Сравнение слоя G и слоя F выявляет разительные отличия На участках I и X в течение короткого периода повсюду в окрестностях большою священного комплекса и связанных с ним кладбищ конструкция сооружения домашних жилищ полностью прекратилась (в слое F). Появился священный комплекс на участке III и окружающие его небольшие кладбища (участки I, II и, возможно, X), в то время как к западу от участка I жилые поселения (слоя G) продолжали расширяться (участок VII). Здесь мы имеем прямой переход от слоя G к слою F… Решение построить некрополь и священный комплекс не объясняет, почему было заброшено поселение в слое G, поскольку разные части жилого комплекса не подверглись одновременной перестройке после того, как были оставлены{56}.

Принимая во внимание свидетельства Райхольта и находки Битака в Аварисе, мы приходим к логическому выводу, что Шеши, отец Нехеси, был правителем «меньших гиксосов» и основателем ханаанитского храма, обнаруженного в слое F или Е/3. Абсолютную или точную датировку основания храма III, согласно Новой Хронологии, можно определить с помощью важного документа XIX династии, известного под названием «Стела Четырехсотого Года», к которому я обращусь в следующей главе. Пока что я попытаюсь реконструировать историю Авариса в период гиксосов на основании стратиграфических свидетельств, предоставленных австрийскими археологами. Эти свидетельства будут рассматриваться в рамках модели Новой Хронологии.

(В) Стратиграфия поселения гиксосов в Телль эд-Даба

Мы видели, что слой F был четвертым археологическим уровнем в Аварисе эпохи Второго Промежуточного периода (после Н, G/4 и G/1-3). Но город оставался обитаемым вплоть до изгнания гиксосов во время правления Ахмоса, основателя XVIII династии. Непрерывная стратиграфия позволяет добавить еще пять значительных уровней, которые вместе со слоем F охватывают всю эпоху гиксосов:

(4) слой F (короткий перерыв прибытия первых вождей/царей «меньших гиксосов»);

(5) слой Е/3 (ранние «меньшие гиксосы», включая Шеши и Нехеси);

(6) слой Е/2 (средние «меньшие гиксосы»);

(7) слой Е/1 (поздние «меньшие гиксосы», включая Якуб-Хара);

(8) слой D/3 (ранние «большие гиксосы», начиная с Салитиса);

(9) слой D/2 (поздние «большие гиксосы», заканчивая падением Авариса при фараоне Ахмосе).

Даже несведущему человеку очевидно, что временной интервал между началом слоя F и окончанием слоя D/2 должен быть значительным. Традиционная схема датировки, используемая большинством египтологов, дает 180 лет на весь период существования Авариса, с конца XII династии до конца XV династии (ок. 1710–1530 гг. до н. э.), а профессор Битак дает в среднем по 30 лет на один слой. Впоследствии мы придем к заключению, что период гиксосов был гораздо более продолжительным на основании исторических свидетельств, и эти шесть главных слоев охватывают около трехсот лет египетской истории.

Прибытие «больших гиксосов» в Аварис

Битак начинает XV династию гиксосов со слоя Е/1 (первый из последних трех слоев среднего бронзового века), поскольку ему необходимо три слоя по 30 лет, чтобы покрыть 108 лет царской династии «больших гиксосов», как указано в Туринском Каноне. Следует указать, что эта схематическая хронология является абсолютно условной (без сомнения, это признает и сам Битак), и у нас нет конкретных археологических доказательств в ее поддержку. От династии «больших гиксосов» не осталось никаких монументов с надписями, сохранившихся в своем первоначальном контексте; все обнаруженные до сих пор были раскопаны в более поздних культурных слоях Нового Царства, где они подверглись повторному использованию. Что касается керамики, в слое Е/1 действительно прослеживается некоторое изменение, но мы не можем сказать, что было его причиной — основание новой династии или какие-либо культурные перемены. В стиле керамики могут появляться новые формы, материалы или украшения, но это происходит под воздействием многих факторов (торговля, изобретения, общественные вкусы). Мы очень редко можем определить смену династии или царского рода по явному изменению стиля керамики в субкультуре с чужеземной правящей элитой.

До сих пор в археологической летописи Телль эд-Даба ничто не позволяет нам точно определить, когда Салитис прибыл в Аварис и основал свою династию. Тем не менее мы должны попытаться сделать это для воссоздания истории Авариса, но с одной оговоркой: эта хронологическая модель завершающего этапа Второго Промежуточного периода основана на скудных доказательствах.

Новая Хронология помещает всю династию «больших гиксосов» в слоях D/3 и D/2 отчасти потому, что она не ограничена схематичной стратиграфией, разделяющей девять культурных слоев Авариса на тридцатилетние периоды. Таким образом, мы можем соотнести всю династию «больших гиксосов» (108 лет) с двумя культурными слоями. Намек, позволяющий предположить, что династия «больших гиксосов» воцарилась в Египте лишь незадолго до развития слоя D/2 в Телль эд-Даба, содержится в сочинении Манефона, где упоминаются «мощные стены», воздвигнутые в Аварисе основателем династии, Салитисом^{57}.

«В Саитском (Сетроитском) номе он (Салитис) нашел город, благоприятно расположенный на востоке Бубастисской (Пелузийской) ветви Нила, и назвал его Ауарис (Аварис) в честь древней религиозной традиции. Это место он перестроил и укрепил мощными стенами, а потом разместил там гарнизон численностью 40 200 тяжеловооруженных солдат, чтобы охранять его границы. Он приезжал сюда летом, отчасти для того чтобы выдавать рационы и платить жалованье, а отчасти для того чтобы проводить военные маневры и вселять ужас в чужеземные племена».

В предисловии я объяснил, что именно такая мощная крепостная стена была обнаружена в Аварисе на восточном берегу Пелузийского рукава Нила, и Битак датировал ее строительство слоями D/3 и D/2. Первая (главная) фаза строительства соответствует слою D/3; впоследствии стена была расширена у основания, что соответствует слою D/2. С учетом того, что более ранних стен не было обнаружено, возникает искушение приписать строительство крепостной стены основателю династии «больших гиксосов» — в конце концов, это единственный мощный бастион, который был обнаружен, других вариантов не существует. Таким образом, я пришел к выводу, что слой D/3 и следующий слой D/2 должны соответствовать всей линии гиксосских царей, которые были преемниками Салитиса. Период «меньших гиксосов», предшествовавший династии «больших гиксосов», представлен в Аварисе четырьмя слоями от F до Е/1, охватывающими около двухсот лет.

Вывод второй

Мощная крепостная стена из глиняного кирпича в слоях D/3 и D/2, обнаруженная в Эзбет Хелми в окрестностях Телль эд-Даба, была воздвигнута во время правления Салитиса (в слое D/3), основателя династии «больших гиксосов». Эта стена была укреплена Апопи (в слое D/2), который защищал Аварис во время последующих осад Камоса и Ахмоса перед изгнанием гиксосов в начале эпохи Нового Царства.

_{Модель гиксосской крепостной стены в Эзбет Хелми, тянувшейся вдоль восточного берега Пелузийского рукава Нила в окрестностях Авариса, выполненная сотрудниками Австрийского археологического института в Каире. За стеной находится крепость-дворец, которая сперва считалась гиксосской, но потом была датирована правлением XVIII династии. Слева от дворца разбит сад или виноградник (представленный здесь фиговыми пальмами).}

(Г) Положение Шеши в Туринском Каноне Как уже упоминалось, имя царя Нехеси (вместе с датами его царствования, которое продолжалось менее одного года) содержится в Туринском Каноне. Это дает нам относительную хронологическую привязку для царствования Шеши и далее, на основании находок в гробнице Н13, для археологической датировки разрушения Иерихона Иисусом Навином и израэлитами.

Не так уж важно, был ли Шеши отцом и предшественником Нехеси, хотя это кажется вполне вероятным. Действительно важно то, что (а) мы можем тесно увязать датировки правления Шеши с датировками правления Нехеси и (б) имя Нехеси содержится в Туринском Каноне в верхней части столбца VIII — задолго до царей из династии «больших гиксосов», имя последнего из которых (Хамуди) расположено в нижней части столбца IX, т. е. примерно на 85 позиций после имени Нехеси^{58}. Поскольку имена преемников Нехеси сохранились в столбце VIII и Шеши нет среди них, весьма вероятно, что имя Шеши находилось в самом низу столбца VII, который, к сожалению, не сохранился. Таким образом, Шеши жил за десятилетия, а возможно, за столетия до изгнания царей гиксосов в начале XVIII династии (его отделяет от Хамуди более 50 царствований, хотя некоторые списки правителей могут соответствовать династиям, которые существовали одновременно).

Вывод третий

Маибра Шеши был одним из ранних правителей династии «меньших гиксосов», которая предшествовала династии «больших гиксосов», основанной Салитисом. Таким образом, Шеши правил за столетия до изгнания гиксосов из Египта на одиннадцатом году правления Ахмоса, основателя XVIII династии.

_{Иллюстрация с изображением интервала между Себекхотепом III и Нехеси и между Нехеси и Хамуди в нынешней компоновке Туринского Канона (по Гардинеру, 1959).}

Вывод вполне очевиден. Если Шеши правил задолго до Ахмоса и изгнания гиксосов, то Иерихон был разрушен задолго до этой судьбоносной даты в истории Египта, поскольку скарабей № 3281 с картушем Шеши, обнаруженный в гробнице Н13, позволяет соотнести время падения Иерихона со временем его правления. Таким образом, Кеньон глубоко заблуждалась, когда предположила, что разрушение Иерихона (Город IV) можно сопоставить с вторжением египетской армии под командованием Ахмоса. Падение Иерихона не имело ничего общего с событиями, последовавшими за изгнанием гиксосов из Египта.

Как мы могли убедиться, датировки правления Шеши и Нехеси имеют жизненно важное значение для определения даты падения Иерихона, а значит, и завоевания Земли обетованной.

Теперь пора подробно рассмотреть самый важный документ Второго Промежуточного периода, который позволит нам уточнить исторические события этой сложной эпохи. Туринский Канон играет важную роль в датировке правления царей Древнего Египта и помогает нам разрешить проблему временного промежутка между Шеши и династией «больших гиксосов», но сначала мы должны исправить грубую ошибку, допущенную во время второй попытки реставрации фрагмента канона в 1930 году по инициативе Хьюго Ибшера (1874–1943).

История о том, как царский канон превратился в десятки крошечных фрагментов по прибытии в Туринский музей египтологии, вызывает ужас у любого археолога. Практически целый папирус некогда был куплен для коллекции короля Сардинии, потом Бернардино Дроветти (1776–1852) приобрел царский канон по поручению Туринского музея и отправил его с Сардинии в 1823 г. в жестяной коробке, причем часть путешествия была проделана на спине вьючного осла! Когда коробку открыли в Турине, этот драгоценнейший артефакт распался на клочки. Можно лишь представить, что было бы, если бы царский канон остался в своем первоначальном, почти нетронутом состоянии. Насколько больше мы знали бы о египетской истории и хронологии, если бы документ был доставлен в музей надлежащим образом? Так или иначе, у нас остались фрагменты, представляющие лишь около половины первоначального содержания, и существуют большие сомнения относительно компоновки сохранившихся фрагментов папируса при реставрации.

_{Бернардино Дроветти — политик, дипломат и беспринципный коллекционер древностей, доставивший многие самые знаменитые египетские артефакты в музеи Турина, Лувра и Берлина (Туринский музей египтологии).} Туринский Канон: новая реконструкция

В 1987 году, когда я работал в библиотеке Амелии Эдвардс в лондонском Университетском колледже, мне довелось увидеть оригинальное издание «Туринского Царского Канона» знаменитого египтолога и лингвиста Алана Гардинера^{59}. Я решил перелистать страницы этого монументального издания, чтобы немного отдохнуть от штудирования большого и суховатого тома, который я изучал для подготовки к защите ученой степени по египтологии. Почти сразу же я заметил нечто очень странное на вкладке III.

В середине столбца IX реконструированного папируса (который теперь числится под номером 1874 в Туринском каталоге) Ибшер^{60} поместил реконструированный обрывок (фрагмент 41+42) с именами, которые показались мне очень похожими на имена первозданных богов. Эти древние вставки — заметно темнее, чем остальной материал папируса, — в других местах неизменно находились в верхней части столбцов курсивных иероглифов. Это навело меня на размышления.

Наиболее разумное объяснение, которое я смог найти, заключалось в том, что после того как первоначальный свиток, составленный во времена XIX династии, был скатан и отправлен на хранение, папирус был частично испорчен насекомым, прогрызшим дырочку через весь документ примерно в двух сантиметрах от верхнего края свитка. Когда папирус повторно использовали для составления копии списка царей (на пустой обратной стороне), выяснилось, что нужно заклеить кусочками папируса сквозные дыры, обнаруженные при разворачивании документа. Таким образом, вставки появляются примерно через 17 сантиметров по всей длине верхней части папируса, кроме кусочка, который теперь находится посередине столбца IX среди других разрозненных фрагментов.

Мне казалось вполне очевидным, что в трех местах, где должны были находиться вклейки, теперь зияют пустоты, а именно в верхней части столбцов I и IV и на левой стороне столбца IX. Почему никто не предположил, что более темный фрагмент в средней части столбца IX на самом деле должен был находиться в одном из пустых мест наверху этих столбцов? Вероятно, более подробное исследование выявит, почему те, кто собирал фрагменты, не предприняли этот логический шаг. Однако исследование убедило меня в том, что во время второй попытки реконструкции Туринского Канона Ибшер допустил серьезную ошибку, которая впоследствии была сохранена Гардинером в его издании (впрочем, в своих комментариях он действительно высказывает большие сомнения по поводу расположения этого фрагмента). Это, в свою очередь, привело к ряду ложных предпосылок о продолжительности Второго Промежуточного периода и положению главной династии гиксосов в рамках этого периода.

_{Жук усердно прогрызает себе путь через свиток бухгалтерской отчетности, положенный на хранение. Впоследствии, когда свиток был развернут для записи перечня царей на обратной стороне, прогрызенные дырки, расположенные через регулярные интервалы в верхней части свитка, были заклеены более темными кусочками папируса.}

Давайте подробно рассмотрим вклейки. Та, что попала в столбец IX (фрагмент 41+42), содержит имена, которые Гардинер называет «абсолютно вымышленными» и «фантастическими». [3] К ним относятся животные божества, такие как hib, «ибис» = Тот? (IX:17), iped, «гусь» = Геб? (1Х:18) и кари = Апис (IX: 19), а также термин Shemsu, или «последователи Гора» — обозначение полубожественных существ, поддерживавших первых правителей додинастического Египта. Если какое-то место на папирусе соответствует этим странным записям, оно безусловно должно находиться в верхней части столбца I, где в нижней части того же столбца мы находим богов и полубогов доисторической эпохи^{61}.

Удалив случайный фрагмент из столбца IX, мы получаем большой пробел в середине этого столбца и перед нами встает такой же большой вопрос: почему Туринский Канон при реконструкции с самого начала был разделен на одиннадцать столбцов, когда все фрагменты могли разместиться в десяти столбцах? Мелкие фрагменты из столбца X легко могут заполнить свободное место, освободившееся в столбце IX, и более того, фрагменты 150 и 152 явно не принадлежат к верхней части столбца X, где они сейчас находятся. По словам Гардинера, фрагменты в столбцах IX–XI расположены «совершенно хаотично» и бесполезны для определения каких-либо позиций в списке царей в последней трети документа. К сожалению, большинство историков в последние годы считают, что порядок расположения этих фрагментов установлен с достаточной достоверностью (за исключением Кима Райхольта (см. ниже), и не принимают во внимание предостережения Гардинера в комментариях к его изданию Туринского Канона^{62}.

Поэтому трудно понять, почему в двух важных современных работах, посвященных хронологии и последовательности царствования во Втором Промежуточном периоде, написанных Юргеном фон Бекератом (1964–1984)^{63} и Яромиром Малеком (1982)^{64}, сохранившиеся фрагменты в столбцах IX и X используются для подкрепления их аргументов. Однако в 1997 г. другой египтолог, датский ученый Ким Райхольт наконец осознал проблему, связанную с неправильным расположением фрагментов, и пришел примерно к такому же выводу, как и я, предложив убрать вставку из столбца IX.

«Остальная часть столбца IX в книге Гардинера и следующего столбца X включает ряд фрагментов, которые явно находятся не на своем месте, поскольку содержат имена богов и полубогов… Положение фрагмента 41+42 не может быть установлено по его волокнам, которые затемнены плотной вставкой… Вставки появляются через регулярные интервалы примерно 16–17 см (вдоль верхнего края папируса), поэтому не вызывает сомнений, что папирус был поврежден при скатывании. Место для недостающей вставки находится в 17 см справа от вставки, сохранившейся во фрагменте 1, и это место, куда следует переместить фрагмент 41+42»^{65}.

Перенос вставки из столбца IX приводит к далеко идущим последствиям. Я убежден, что столбец X был произвольно введен Ибшером при реставрации, что привело к искусственному растяжению канона на один столбец примерно с тридцатью именами царей. Столбец IX, содержащий некоторые имена правителей из XVII династии, следует переименовать в столбец X и привести в контакт с реконструированным столбцом IX, включающим некоторые оставшиеся фрагменты из нефункционального столбца X по классификации Ибшера.

_{Упрощенный образец компоновки фрагментов папируса Туринского Канона с обозначением положения вклеек и неуместным фрагментом (А), сохраненным в нижней половине столбца IX. Пошаговая перестановка в столбце XI. Фаза 1: сейчас фрагменты во вклейке 41+42 расположены в неправильном месте. Фаза 2: удаление неправильно расположенной вклейки. Фаза 3: теперь на освободившееся место можно поместить фрагмент 112а из столбца X (где содержится имя Хамуди и общая продолжительность правления гиксосов). Он размещается под фрагментом 108, что дает шесть строк для династии «больших гиксосов».}

Реконструкцию столбца IX лучше всего объяснить на примере иллюстрации (см. ниже). Верхние два фрагмента (108 и 112) сохранили первоначальное положение, а фрагмент 22 из бывшего столбца X был помещен между ними. Вставка (фрагмент 41+42) была убрана, а ее место занял фрагмент без порядкового числа с именем последнего правителя гиксосов, Хамуди, за которым следует целая строчка: «шесть чужеземных правителей на протяжении ста… лет» (этот фрагмент, ранее размещенный в столбце X, следует обозначить номером 112а, чтобы упростить упоминания о нем в последующей дискуссии). Теперь посмотрим, какие сведения можно получить в результате этой перестановки.

Правители династии «больших гиксосов» в Туринском Каноне

Давайте начнем с центральных фрагментов 112 и 112а, образующих центр новой реконструкции. Мы получаем следующую схему:

[…] — строка IX: 14

Царь Двух Земель […] — строка IX: 15

Царь Двух Земель Анак […] — строка IX: 16

Царь Двух Земель Йа […] — строка IX: 17

Царь Двух Земель Ап […] — строка 1Х:18

[…] Хамуди — строка 1Х:19

6 [хека]-касут в течение 100 [+х лет] — строка 1Х:20

_{Увеличенный вид нового сочетания между фрагментами 112 и 112а.}

Я предполагаю, что эта последовательность образует список шести царей XV династии «больших гиксосов», поэтому список гик-сосских правителей Манефона можно представить следующим образом.

Итак, мы имеем почти всю династию «больших гиксосов», расположенную посередине столбца IX и отделенную от Нехеси столбцом VIII (во всей его полноте) и первыми тринадцатью царями столбца IX — в целом 43 правителя. Запись с именем и датами правления Шеши (отца Нехеси и его предшественника на троне) первоначально находилась в самом низу ныне пропавшей нижней части столбца VII. Таким образом, мы с некоторой уверенностью можем утверждать, что согласно Туринскому Канону Шеши и его сын Нехеси правили за много десятилетий, а возможно и столетий, до основания династии «больших гиксосов», которая, в свою очередь, правила более 100 лет до основания египетского Нового Царства на одиннадцатом году правления Ахмоса. Если принять это новое предложение, то ряд загадок, запутывавших хронологию Второго Промежуточного периода, оказывается разрешенным и появляется возможность заложить более четкую хронологическую основу для этого увлекательного периода египетской истории.

Вывод четвертый

Шеши (чей скарабей был обнаружен в одной из последних гробниц Иерихона перед разрушением города) жил не в конце Второго Промежуточного периода перед падением династии «больших гиксосов», а на сотни лет раньше. Таким образом, Иерихон среднего бронзового века был разрушен задолго до начала эпохи Нового Царства в Египте.

До недавних пор многое из того, что было написано о Втором Промежуточном периоде, вращалось вокруг попыток установить его хронологию как в относительных, так и в абсолютных терминах. Сохранилось мало монументов или культурных слоев, на основании которых археологи могли бы делать выводы об истории этого периода. Для реконструкции исторической эпохи, разделявшей Среднее и Новое Царства, ученые полагались главным образом на более поздние письменные источники. Некоторые из этих источников были почти современными той эпохе. К ним относится надпись Speos Artemidos (середина XVIII династии), где женщина-фараон Хатшепсут провозглашает о возвращении монумента, заброшенного азиатами в более ранние времена, Туринский Канон (середина XIX династии) со списком царей с XIII по XVII династии и папирус Салье (конец XIX династии) — довольно фантастическое народное предание о фиванском царе XVII династии Секененра Таа-кене и его современнике Апопи, правителе Авариса из династии гиксосов. Через несколько столетий появилась «генеалогия мемфисского жречества» — большой каменный блок из гробницы в некрополе Саккары, где содержится список жрецов Птаха (и в некоторых случаях правителей, при которых они служили), тянущийся в прошлое до Монтухотепа II из XI династии и включающий Второй Промежуточный период. И наконец, разумеется, у нас есть обширные сведения по истории Египта от Манефона, жреца эпохи Птолемеев, цитаты из которого содержатся в сочинениях Африкана, Евсебия и особенно Иосифа Флавия^{66}.

Единственными первичными источниками, т. е. созданными в рассматриваемый период, являются победная надпись Камоса (высеченная на двух стелах с описанием войны фиванского царя против Аусерра Апопи, подкрепляемая табличкой Карнарвона — учебной копией большого фрагмента первой стелы, которая была сильно повреждена) и автобиография из гробницы Ахмоса, сына Ибаны^{67}, который служил в армии Ахмоса I (основателя XVIII династии) и участвовал в осаде и захвате Авариса, что в конечном счете привело к изгнанию гиксосов из Египта. Оба эти текста относятся к концу правления гиксосов, и значит, в настоящее время мы не обладаем никакими материалами той эпохи, проливающими свет на события, которые привели к основанию азиатских (гиксосских) династий в Нижнем и Среднем Египте.

_{Ахмос са-Ибана, изображенный в его гробнице в эль-Кабе.}

За последние сорок лет историки начали получать сведения от археологических работ на месте поселений этого периода, и первоначальные результаты указывают на необходимость нового подхода к пониманию культуры «гиксосов» и исторических событий, связанных с их оккупацией Египта. В этой главе мы рассмотрим новые материалы, включая недавние археологические находки в Восточной дельте, и попытаемся включить их в новую реконструкцию фрагментов папируса Туринского Канона.

Наша первая задача — составить картину общественной жизни в Египте (особенно в дельте Нила) в годы, последовавшие за XII династией и предшествовавшие владычеству гиксосов. Иными словами, мы рассмотрим археологические и документальные свидетельства существования XIII и XIV династий, описанных в сочинении Манефона.

Давайте начнем с феномена, который, судя по всему, впервые появился в египетском обществе как значительное явление во время XIII династии.

Свидетельства рабства в Египте

Главный документ, связанный с ханаанитским населением Египта во времена XIII династии, — это Бруклинский папирус 35.1446^{68}, но существуют также несколько папирусов из пирамидального города Сенусерта II в Кахуне, известных под собирательным названием «Папирус Иллахун»^{69}. В первом документе, где упоминается о 79 домашних рабах, работавших в одном фиванском поместье, не менее 45 из них носят ханаанитские или семитские имена^{70}. Тот факт, что поместье находилось в Верхнем Египте, указывает на то, что количество азиатских слуг в Восточной дельте, где Египет граничит с Ханааном, было еще более значительным. Логично предположить, что от 50 до 70 % слуг и рабов в дельте Нила во времена XIII династии имели азиатское/ханаанитское происхождение.

Французский египтолог Жорж Поснер (1906–1988) отметил, что все ранние упоминания об ааму, живших в Египте, приходятся на период от Аменемхета III до середины XIII династии, т. е. царствования Неферхотепа I (Туринский Канон, VI:25)^{71}. Другие доказательства свидетельствуют о том, что они были более многочисленны во времена XIII династии (несмотря на скудость археологических данных для этого периода) по сравнению с относительно богатой предыдущей династией^{72}. В целом они хорошо прижились в египетской культуре. Сохранившиеся записи об азиатском населении во времена XIII династии также указывают на большую численность рабынь по сравнению с рабами^{73}.

В нескольких текстах есть упоминания о том, что некоторым азиатам удалось достичь высоких административных постов в конце XII династии (кое-кто из них также женился на египтянках), но такое состояние дел продолжалось недолго и завершилось уже при XIII династии.

«Тот факт, что важные персоны во времена Аменемхета III не гнушались обозначать себя как аам (азиаты) или как рожденные от аамет (азиатской женщины), означает, что их едва ли можно было считать рабами в традиционном смысле, как об этом говорится в Бруклинском папирусе. Следовательно, речь может идти о значительном понижении статуса азиатов в промежутке между правлением Аменемхета III и правлением Неферхотепа»^{74}.

Джон Ван Сетерс также сравнивает ааму из Среднего Царства с хабиру, о которых упоминается повсюду в Леванте от эпохи Среднего Царства до периода Амарны^{75}.

Это очень интересно, поскольку он, сам того не осознавая, точно описывает израэлитов и смешанное азиатское население (евреев) периода «египетского пленения», о котором говорится в Книгах Бытия и Исхода. Любой, кто читал книгу «Испытание временем», знает, что я отождествляю азиатское население Авариса в конце XII и XIII династии (вплоть до царствования Дудимоса) с израэлитами (или протоизраэлитами, если вам так больше нравится).

Согласно модели Новой Хронологии эта эпоха начинается с того, что ааму — такие как Иосиф — поднимаются до высокого поста в египетской администрации (Быт., 41:38–49). За этим следует прибытие азиатских племенных групп, таких как семейный клан Иакова, в Восточную дельту, где они жили как свободные иммигранты (Быт., 46:1–7); согласно Книге Исхода, эти чужеземцы из Ханаана впоследствии были порабощены «фараоном, который не знал Иосифа» (Исход, 1:8-14).

Для меня параллели очевидны. Археологическая картина и библейская история хорошо согласуются и достойны сравнения на основе любых нормальных исторических критериев. Одиако реакция представителей академической науки была по меньшей мере вялой из-за хронологических выводов, вытекающих из такого радикального предположения. Самое большее, на что готовы пойти непредвзятые ученые (в личных беседах, но не в печати), — это признать возможность того, что азиатское население Авариса, как свидетельствуют археологические данные, образовывало «историческую основу» для предания об израэлитах, проживавших в Египте задолго до основания Израильского государства в Ханаане. Вы можете спросить, какая разница между таким допущением и утверждением, что азиаты, проживавшие в Египте во время Второго Промежуточного периода, на самом деле были израэлитами из Книг Бытия и Исхода? Разница имеет важное значение для академиков, поскольку, как мы могли убедиться, она позволяет им сохранить временные рамки для исторического подъема Израильского государства в железном веке (т. е. железный век I для периода Судей и железный век IIА для периода Монархий) и в то же время оставляет им пространство для маневра, чтобы признать возможность «народной памяти» о пребывании израэлитов в Египте на основе азиатского населения во Втором Промежуточном периоде (т. е. средний бронзовый век II). Если бы они поставили знак равенства между рабством израэлитов и азиатскими рабами времен XIII династии, как это делаю я, то просто не смогли бы примириться с последствиями, поскольку тогда им пришлось бы признать, что Исход произошел в среднем бронзовом веке (период MB II). Тогда период Судей пришелся бы на поздний бронзовый век (LB I), а эпоха Объединенной Монархии попала бы в период LB II — иными словами, задолго до железного века (IA IIА) согласно традиционной схеме. Это хронологическое препятствие лежит в сердцевине раскола между сторонниками Новой Хронологии и научным истеблишментом. Это главная причина для отрицания непосредственной связи между израэлитами и азиатами, жившими в Аварисе.

_{Стратиграфия Ветхого Завета и Аеванта в модели НХ.}

Но почему нельзя сместить египетскую хронологию вниз (вместе с археологическими периодами), чтобы увязать ее с библейским повествованием, как предлагаю я? Судя по всему, главная проблема — хотя многие неохотно признают это — заключается в старом камне преткновения: сотической датировке.

Сотическая датировка

Для начала позвольте мне объяснить, что такое сотическая датировка, для тех, кто не знаком с этим феноменом египтологии.

Попросту говоря, египтяне начинали свой календарь с первого дня первого месяца акхет (сезон разлива), который во время основания их календаря приходился на день первого гелиакального (т. е. перед восходом солнца) восхода Собачьей звезды (греч. Sothis, египетск. Sopdet) после ее семидесятидневного отсутствия, когда солнце проходило перед звездой в ежегодном солнечном цикле. Если вы будете наблюдать гелиакальный восход Сириуса в наши дни, то увидите, что это событие происходит ежегодно 19–21 июля перед началом нильского разлива. Однако эта видимая стабильность объясняется тем, что мы изобрели новую календарную систему, в которой каждые четыре года к февралю прибавляется один дополнительный день. Мы делаем это потому, что продолжительность солнечного года (время, необходимое для одного полного оборота Земли вокруг Солнца) составляет не 365 дней, а 365,25 дня. Таким образом, нам нужно добавлять один день каждые четыре года для того, чтобы компенсировать сдвиг между нашим 365-дневным календарем и фактическим солнечным циклом, иначе календарь будет ежегодно отставать от солнечного цикла на 1/4 дня. Если бы мы не внесли это исправление, то через 730 лет день нового года (1 января) пришлось бы отмечать в середине лета! Естественно, это неприемлемо, и мы нашли способ избежать такой ситуации. Но что делали древние египтяне?

Согласно сохранившимся текстам, они имели двенадцатимесячный календарь, где продолжительность каждого месяца составляла 30 дней, то есть 360 дней в году. Для того чтобы сохранить синхронизацию с более долгим солнечным годом, они добавили пять праздничных (эпагоменальных) дней в конце года, чтобы отмечать дни рождения главных богов. Таким образом, они довели общее количество календарных дней до 365 — точно так же, как мы.

Однако египтологи считают, что древние египтяне никак не регулировали и не поправляли свой календарь, чтобы компенсировать дополнительный сдвиг в 1/4 дня, как это принято в нашей календарной системе. Фактически они утверждают, что египтяне, скрупулезные и хитроумные во всех остальных отношениях, позволяли такому «календарному хаосу» существовать в течение 3000 лет, когда летние месяцы попадали на зимнее время, а календарные праздники выбивались из ритма с временами года, за исключением нескольких лет, когда 1460-летний сотический цикл снова возвращался в первоначальное положение. Такая точка зрения для меня ниже всякой критики. Разумеется, египтяне должны были найти способ согласования календаря с природным солнечным годом. Астроном Дэвид Лэппин предположил, что они достигли этого благодаря добавлению трех месяцев (т. е. 90 дней) к специально выбранному году, когда расхождение с солнечным годом становилось слишком большим (т. е. примерно каждые 360 лет)^{76}. По моему предположению, эти периоды календарного согласования отражены в термине «повторение рождений» (египетский wehem mesut) и в титуле фараона «повторяющий рождения», который время от времени упоминается в египетской истории. Сохранившиеся записи этого «повторения» датируются правлением Аменемхета I, Сети I и Рамсеса IX. Эта последовательность подразумевает, что в эпоху гиксосов произошла другая календарная реформа, о чем свидетельствует Манефон в своем описании царствования Апопи. Однако не сохранилось ни одного документа того времени, который мог бы подтвердить его титул «повторяющий рождения».

Интересно отметить, что одна попытка такого календарного согласования дошла до нас в так называемом декрете Канопуса 238 г. до н. э. Эта реформа была предложена фараоном македонского происхождения Птолемеем III.

«Случилось так, что праздники, отмечаемые зимой, попадали на лето, а праздники, отмечаемые летом, попадали на зиму».

Сначала жрецы воспротивились календарной реформе.

Это показывает, что царь мог предлагать такие реформы, но они не всегда получали одобрение со стороны жреческого сословия. Однако этот конкретный пример безусловно не доказывает, что такие реформы не происходили раньше. Речь идет лишь о том, что в эпоху Птолемеев попытки внести изменения в календарь наталкивались на сопротивление консервативного жречества.

Если сторонники Новой Хронологии правы в своем предположении, что египтяне были достаточно сообразительны и не допускали значительных календарных расхождений на всем протяжении своей истории, то регулярное «повторение рождений» вполне согласуется с политикой 90-дневных «добавок» к календарю для восстановления синхронности с солнечным годом. Я считаю, что именно так и было на самом деле. Но египтологи уже 200 лет молчаливо соглашаются с тем, что в Древнем Египте не происходило никаких календарных реформ, что позволяет им пользоваться расхождением между солнечным и календарным годом для расчета абсолютных датировок традиционной египетской хронологии каждый раз, когда в папирусных документах встречаются «сотические датировки».

Их исходным пунктом является замечание Цензорина[25], что сотический цикл был синхронизирован с солнечным годом в 139 г. н. э. Таким образом, в предыдущий раз это случилось на 1460 (4x365) лет раньше, т. е. в 1321/1322 г. до н. э^{77}. Теон[26] из Александрии упоминает об «эпохе Менофреса» (аро Meophreos), которая началась в 1321 г. до н. э. и потому отождествляется с началом «большого сотического года», который закончился в 139 г. н. э.

Поскольку правление Рамсеса II было датировано XIII веком до н. э. с помощью обратного подсчета от датировок для Шошенка I (отождествляемого с Шишаком, разграбившим храм Соломона в 926 г. до н. э.), этого царя Менофреса сопоставляли с одним из непосредственных предшественников Рамсеса — либо с его отцом Менемаатра Сети I, либо с его дедом Менпехтира Рамсесом I. Наиболее популярным среди ученых было отождествление Менпехтира с Менофресом, хотя совпадение этих двух имен не выглядит убедительным (средние элементы пехти и нофр сильно различаются). Так или иначе, начало правления Рамсеса II было датировано 1290 г. до н. э., поэтому Рамсес I (около 1320 г. до н. э.) должен был быть Менофресом.

Однако времена изменились. Новая дата коронации Рамсеса II (1279 г. до н. э.), установленная Кеннетом Китченом, теперь получила широкое признание среди египтологов. Поскольку правление Сети I продолжалось 15 лет, то единственный год правления Рамсеса I приходится на 1295 г. до н. э., т. е. через 26 лет после 1321 г. до н. э., которым Теон датирует начало «эпохи Менофреса». Имя Менофрес почти несомненно происходит от египетского Менноферра (в египтологической литературе пишется как Меннеферра). Такое родовое имя было выбрано лишь одним фараоном за всю историю Египта. Оно появляется на ряде скарабеев, датируемых Вторым Промежуточным периодом, и может быть приписано одному из правителей малоизвестного периода от окончания правления Дудимоса до начала династии «больших гиксосов». Согласно Новой Хронологии, царь Дудимос (определяемый как фараон времен Исхода) правил около 1447 г. до н. э., в то время как Салитис (первый правитель династии «больших гиксосов») взошел на престол около 1298 г. до н. э. Таким образом, в модели Новой Хронологии временное окно для правления Менноферра (между 1447 и 1298 гг. до н. э.) вполне согласуется с «эпохой Менофреса», начавшейся в 1321 г. до н. э. Здесь мы имеем совпадение имени и даты в отличие от традиционной схемы, где ни имя, ни дата не совпадают.

_{Две главные формы кувшинов из Телль эль-Яхидийя: слева — пириформный тип (ранний), справа — цилиндрический тип (поздний). Кэтлин Кеньон воспользовалась переходом от пириформного типа к цилиндрическому для обоснования хронологии нескольких групп гробниц. В группе I преобладает пириформный тип, в то время как в группе V сосуды из Телль эль-Яхидийя представлены в основном цилиндрическим типом.}

Однако такие проблемы в прошлом не особенно беспокоили египтологов и были отодвинуты в сторону ради «высшего блага»: разработки хронологии, основанной на абсолютных датировках, рассчитанных по сотическим датировкам. Основа традиционной датировки привязана к двум ключевым сотическим датам, одна из которых относится к эпохе Среднего Царства, а другая к началу эпохи Нового Царства.

(1) Седьмой год правления Сенусерта III датируется 1830 г. до н. э. с использованием так называемой сотической датировки, которая содержится в «Папирусе Иллахун», и таким образом окончание XII династии датируется 1759 г. до н. э^{78}. За последние годы были предложены варианты этой датировки, основанные на различных наблюдательных точках гелиакального восхода, но разница составляет лишь несколько лет.

(2) Девятый год правления Аменхотепа I датируется 1505 г. до н. э. с использованием так называемой сотической датировки, содержащейся в «Папирусе Эберса», что дает начальную дату для нового царства 1529 г. до н. э. (11-й год правления Ахмоса = изгнание гиксосов из Авариса).

Итак, продолжительность Второго Промежуточного периода ограничивается 230 годами между 1759 и 1529 гг. до н. э^{79}. В таком случае Аварис был основан около 1800 г. до н. э. во время правления Аменемхета III, что дает общий срок для азиатского поселения среднего бронзового века примерно в 270 лет. Профессор Битак выделяет девять слоев (от Н до D/2), чтобы получить эту цифру для Авариса периода MB II и дает 30 лет на один слой (хотя и признает, что это не более чем схематическое построение исключительно ради удобства). Таким образом, слой G/1-3 подходит к концу около 1709 г. до н. э. — датировка для начала слоя F, который сам по себе обозначает начало XIV династии по Битаку (см. ниже).

Датировки Новой Хронологии для Второго Промежуточного периода

Так работает стандартная схема. Но что происходит в модели Новой Хронологии? Во-первых, обе так называемые сотические датировки отвергаются как инструменты для определения абсолютных датировок, поскольку сторонники Новой Хронологии не согласны с тем, что египтяне не сумели провести ни одной календарной реформы за всю свою историю. Любая реформа, проведенная в эпоху Нового Царства, разумеется, полностью обесценивает сотические расчеты на основе даты, указанной Цензорином (139 г. н. э.). На этом основании мы можем игнорировать обе сотические датировки — 1830 г. до н. э. и 1505 г. до н. э.

Во-вторых, фиксированная хронологическая точка, основанная на обратных расчетах последовательности лунных месяцев, записанных в древних документах, гораздо более надежна для абсолютной датировки и полностью независима от сотической хронологии. Астроном Дэвид Лэппин показал, что лучшее совпадение для серии лунных датировок эпохи Среднего Царства приходится на XVII век до н. э. и дает начальную дату для XIII династии около 1632 г. до н. э^{80}. Это на 127 лет позднее традиционной даты, основанной на сотической хронологии. В-третьих, на другом конце Второго Промежуточного периода Новая Хронология датирует начало эпохи Нового Царства (11-й год правления Ахмоса или вскоре после этого) около 1181 г. до н. э. на основе дат правления царей XVIII и XIX династии по Манефону, отсчитанных назад от правления Рамсеса II, чье восхождение на престол теперь датируется 943 г. до н. э. (через лунную датировку 52-го года правления)^{81}.

1529 г. до н. э.

Слой D/2

1559 г. до н. э.

Слой D/3

1589 г. до н. э.

Слой Е/1

1619 г. до н. э.

Слой Е/2

1649 г. до н. э.

Слой Е/3

1679 г. до н. э.

Слой F

1709 г. до н. э.

Слой G/1-3

1739 г. до н. э.

Слой G/4

1769 г. до н. э.

Слой Н

1800 г. до н. э.

Схематическая хронология стратиграфии Телль эд-Даба на основе сотической датировки.

1181 г. дон. э.

Слой D/2

1240 г. до н. э.

Слой D/3

1288 г. до н. э.

Слой Е/1

1330 г. до н. э.

Слой Е/2

1370 г. до н. э.

Слой Е/3

1430 г. до н. э.

Слой F

1447 г. до н. э.

Слой G/1-3

1540 г. до н. э.

Слой G/4

1632 г. до н. э.

Слой Н

Схематическая хронология стратиграфии Телль эд-Даба на основе датировки Новой Хронологии (с использованием астрономических маркеров и библейских датировок методом обратного отсчета от основания храма Соломона ок. 967 г. до н. э.).

Эти даты подкреплены другим астрономическим событием — почти полным солнечным затмением 30 апреля 984 г. до н. э., которое произошло на восьмом году (ранее считалось, что на десятом году)^{82} правления хеттского царя Мурсили II во время военной кампании в Северо-Восточной Анатолии. Существует очень мало альтернативных кандидатов для этого затмения, особенно в пересмотренной хронологической модели, предлагаемой здесь.

«Решение Венеры», дающее 1419 г. до н. э. для первого года правления Аммисадуги (девятый правитель I династии Вавилона), найденное астрономом Уэйном Митчеллом^{83}, подтверждает приблизительную дату для правления его предшественника Хаммурапи (шестой правитель I династии Вавилона) и через различные синхронизмы с Мари и Библом дает датировку для Неферхотепа I из Египта (НХ — около 1543–1533 гг. до н. э.), двадцать второго правителя XIII династии.

Согласно Новой Хронологии, начало XIII династии датируется 1632 г. до н. э., а 11-й год правления Ахмоса 1181 г. до н. э.; таким образом, общая продолжительность Второго Промежуточного периода составляет 450 лет. Это почти вдвое больше 230 лет по Традиционной Хронологии, основанной на сотической датировке. Немалая разница! В результате девять главных культурных слоев Авариса охватывают гораздо больший интервал времени и начало слоя F, обозначающее прибытие «XIV династии», датируется примерно 1445 г. до н. э. Тогда продолжительность династии «меньших гиксосов» составляет около 147 лет, после чего начинается следующая династия «больших гиксосов», основанная Салитисом в 1288 г. до н. э. Пришло время более подробно рассмотреть эту загадочную «XIV династию».

Так называемая XIV династия

Обелиск «царского сына» Нехеси, обнаруженный в Танисе^{84}, был использован для определения относительной датировки начала новой XIV династии в Восточной дельте. Вероятно, неправильно присваивать этот номер династии Нехеси, однако здесь я сохранил его, чтобы избежать путаницы. В таблице на развороте я попытался реконструировать последовательность династий Второго Промежуточного периода в свете нашего нового понимания Туринского Канона и номенклатуры Манефона (вариант Евсебия).

Номенклатура Новой Хронологии для Второго Промежуточного периода по отношению к стратиграфии Телль эд-Даба/Авариса.

В этой схеме использовано сочинение Евсебия и комментарии к платоновской редакии Манефона, а не труд Африкана. Последний представляет собой единственное издание, отождествляющее XV династию с «большими гиксосами». В остальных сочинениях династия, основанная Салитисом, называется XVII династией. Это мнение так закрепилось в литературе, что трудно изменить нумерацию. В результате я не стал присваивать династии «больших гиксосов» обозначение Манефона, чтобы избежать путаницы с фиванской XVII династией, часто упоминающейся в египтологической литературе. Однако важно понимать, что в большинстве редакций Манефона XVII династия «больших гиксосов» отделена от конца коренной египетской XIII династии.

Практически все сходятся во мнении, что новая XIV династия возникла во второй половине существования XIII династии, а правители последней, по всей видимости, обитали в старой царской резиденции Идж-тави к югу от Мемфиса. Это утверждение основано на следующих аргументах. Поскольку артефакты царей XIII династии после Ханеферра Себекхотепа IV (Туринский Канон, VI:27) не были обнаружены в дельте, то эти правители должны были уступить контроль над Нижним Египтом местной династии, центр власти которой, как показывают археологические свидетельства, находился в Аварисе или его окрестностях. Несмотря на то что этот регион до недавних пор редко удостаивался внимания археологов, такое понимание истории Второго Промежуточного периода оставалось широко распространенным. В значительной степени это объясняется хронологическими ограничениями, налагаемыми на XIII–XVII династии в результате двух ключевых сотических датировок. С учетом минимальных сроков, приписываемых XIII и XIV династии на основании Туринского Канона и сочинения Манефона, между двумя династиями возникает хронологическое перекрытие. Интервал, заданный для этого периода сотическими датировками, слишком короткий для двух последовательных династий. Однако в модели Новой Хронологии дела обстоят совсем по-другому, так как здесь Второй Промежуточный период почти в два раза длиннее, чем в традиционной схеме. Таким образом, XIV династия следует непосредственно после XIII династии без какого-либо заметного перекрытия.

Итак, в пересмотренной хронологической модели Второго Промежуточного периода культурные слои от Н до G/1-3 в Аварисе представляют владычество XIII династии в дельте Нила, в то время как слои от F (после ухода из восточного Авариса) до Е/1 соответствуют XIV династии «меньших гиксосов», основанной Шеши и его сыном Нехеси. Слои D/3 и D/2 остаются для последнего столетия Второго Промежуточного периода и XV династии «больших гиксосов».

Крепость Зиле

Недавно открытый укрепленный город Рамсесов и Второго Промежуточного периода, расположенный в Северном Синае к востоку от Суэцкого канала, может быть знаменитой пограничной крепостью Зиле[27] в окрестностях современного города Кантара, которая несомненно оставалась населенной на протяжении большей части истории Египта с учетом ее стратегического значения — она была вратами, ведущими к дельте Нила. Большой огороженный участок размером 400 х 400 м, названный Телль эль-Хебуа, содержит азиатский культурный уровень под сооружениями Нового Царства, соответствующий по времени с правлением Шеши, Нехеси и фараонов династии «больших гиксосов».

_{Недавние раскопки в Телль эль-Хебуа, ныне отождествляемом с пограничной крепостью Зиле.}

Раскопанный участок состоит из трех взаимосвязанных крепостных сооружений, два из которых находятся по обе стороны впадины, где некогда мог находиться Пелузийский рукав Нильской дельты. Здесь водный поток пробил длинную песчаную дамбу с юго-запада на северо-восток, расположенную над нынешней соляной равниной, которая некогда представляла собой болото с обширными участками открытой воды. Египтяне называли соляные болота к северу от песчаной косы, примыкавшие к открытому морю, Shi-Hor («озеро Гора»), а болота к югу от дамбы были известны как Pa-Zufi («тростники»). На мой взгляд, это то же самое, что и Yam Suph, или «Тростниковое море» в истории об Исходе. Пелузианский рукав (или, возможно, искусственный канал) протекал от болота Pa-Zufi до болота Shi-Hor и дальше впадал в Средиземное море, создавая непреодолимый барьер, кишевший крокодилами. Этот барьер можно было перейти только по деревянному мосту, который египтяне построили между двумя главными крепостями в Хебуа. Изображение этого поразительного пограничного поста можно найти среди военных барельефов Сети I в Карнаке, где изображен царь, эскортирующий пленников в Египет по мосту в Зиле.

_{Крепость Зиле, изображенная на военных барельефах Сети 1 в Карнаке. Царь (слева от сцены) эскортирует пленных шосу к границе, где египтяне готовятся торжественно встретить его. В центре сцены находится кишащий крокодилами канал, разделяющий две половины крепости Зиле, через который перекинут деревянный мост. Канал соединял Pa-Zufi (еврейск. Yam Suph, или «Тростниковое море») с солеными болотами Shi-Hor, примыкавшими к Средиземному морю. Рукав Нила, проходивший рядом с Аварисом/Пи-Рамсесом. впадал в Pa-Zufi и на протяжении большей части эпохи фараонов был главным маршрутом для кораблей, направляющихся из Средиземноморья в Мемфис и долину Нила.}

Все это ясно указывает, что Телль эль-Хебуа был одним из главных укрепленных городов, построенных для защиты восточной границы Египта. Его большие размеры (это самый большой египетский форт из когда-либо обнаруженных) допускают лишь две возможных идентификации: либо «Дом Льва» Сети I (упомянутый в анналах Карнака), либо Зиле (упомянутый в тех же анналах). Обе крепости находились на западной оконечности линии фортов, построенных во времена династии Рамсесов и протянувшихся через северный Синай в Ханаан. Тот факт, что крепость Хебуа существовала и во время Второго Промежуточного периода, служит сильным аргументом в пользу ее идентификации с Зиле — пограничным фортом, чья история, согласно египетским записям, уходит в прошлое на много столетий до Сети I и эпохи Рамсесов.

Сет — властелин Ро-Ихте

Возвращаясь к Нехеси, мы можем сделать осторожные предположения о его времени и размерах подвластной ему территории на основании археологических данных из Восточной дельты. Поскольку обелиски этого правителя, обнаруженные в Танисе, где их использовали повторно, ассоциируются с храмовыми фасадами, разумно предположить, что Нехеси участвовал в строительстве храма где-то в Восточной дельте или Северо-Западном Синае. Другие обелиски династии Рамсесов, обнаруженные в Танисе, происходили из города Пи-Рамсес, построенного на месте бывшего Авариса. Обелиск Нехеси из Таниса содержит фразы «старший царский сын Нехеси, возлюбленный Сета, властелин Ро-Ихте» и «возлюбленный Hery-sa.f» (Арсафис). Мантет предположил, что происхождение названия Сетроитского нома можно связать с культом Сета Ро-Ихте^{85}.

_{Сет в облике странного и до сих пор не определенного животного. Эта гранитная статуя является частью триады, представляющей баланс царского правления, (в виде Рамсеса III в центре) между силами хаоса (Сет) и порядка (Гор). Замечательная триада — один из невоспетых шедевров Каирского музея, скрытых в галерее, куда редко заходят группы посетителей музея.}

Ван Сетерс привел убедительный аргумент, что Ро-Ихте, что значит «врата возделывания», должен быть расположен в Зиле, где культивируемые земли соприкасаются с пустыней^{86}. Фраза «возлюбленный Арсафиса» дает нам еще один намек на то место, где мог быть воздвигнут обелиск Нехеси. В более поздние времена культ Арсафиса существовал в Гераклиополе, столице 14-го нома, которая предположительно тоже была расположена на месте бывшего форта или в его окрестностях. Таким образом, мы можем предположить, что обелиск Нехеси и храм, который он украшал, были воздвигнуты в крепости Телль эль-Хебуа, где было обнаружено значительное количество археологических артефактов того времени. Более того, единственными стелами, до сих пор обнаруженными в эль-Хебуа, являются две стелы с именем Нехеси^{87}. Отсюда следует вывод, что Нехеси, как сын и наследник царя, возглавлял оборону восточной границы Египта и мог жить в Зиле — по крайней мере в течение некоторого времени.

Вскоре после того как Нехеси стал царем, он основал или возродил культ Сета — владыки Авариса (каменный блок с этим эпитетом был обнаружен в Телль эль-Могдам, который наряду с Телль эр-Ретаба является одним из двух главных кандидатов на исторический прообраз библейского Фитома). Выдвигалось предположение, что Нехеси также построил храм Сета в Аварисе, который, в свою очередь, можно отождествить с ханаанитским храмом, обнаруженным Битаком в Телль эд-Даба (слой F или Е/3)^{88}.

Таким образом, наследный принц (а впоследствии царь) Нехеси был действующим правителем Северо-Восточной дельты, назначенным осуществлять военный контроль над пограничным регионом по приказу его отца, царя династии «меньших гиксосов» (которого мы отождествили с Шеши). Последний, вероятно, жил в Шарухене в южном Ханаане или же оккупировал Южный Египет в ходе военных кампаний против остатков XIII династии со столицей в Идж-тави (в таком случае отец Нехеси, вероятно, жил в Мемфисе), поставив своего сына руководить защитой восточной границы и сооружением двух храмов в честь Ваала и Сета в Зиле/Ро-Ихте и Аварисе.

Стела Четырехсотого Года

В одном из темных уголков Каирского музея находится большая стела из розового гранита, датируемая царствованием Рамсеса II. Она не имеет изящных пропорций и не является шедевром резьбы по камню, но обладает громадным историческим и хронологическим значением. Этот монумент, выкопанный в Танисе и поэтому почти несомненно происходящий из Авариса, известен как «Стела Четырехсотого Года».

_{Стела Четырехсотого Года была обнаружена в Танисе, но, скорее всего, происходит из Авариса (Каирский музей).}

В верхней секции (или люнете) монумента изображен Рамсес II, совершающий подношение богу Сету из Авариса, но божество не показано в своем обычном виде гончей или мифического гибридного существа. Здесь Сет предстает в образе человека; это царская фигура, увенчанная высокой короной. Фактически он представлен в облике бога грозы Баала. Таким образом, здесь Сет явно отождествляется с ханаанитским божеством, чей культ первоначально существовал в Аварисе при гиксосах.

_{Сет в человеческом облике Баала, изображенный на Стеле Четырехсотого Года, вырезанной в годы правления Рамсеса II (Каирский музей).}

Уже давно признано, что династия Рамсеса II происходит из Северо-Восточной дельты и что Рамсесы были воинственным родом, чей дом почти несомненно находился в Аварисе. Именно поэтому Рамсес решил построить свою новую царскую резиденцию Пи-Рамсес на том же месте. Некоторые ученые пошли еще дальше и предположили, что Рамсес I и его преемники имели гиксосское происхождение.

_{Стела из города Угарит, на которой изображен Баал с палицей в одной руке и пучком молний в другой. Баал был ханаанитским божеством погоды, насылающим бури, и считался защитником финикийских моряков(Луврский музей).}

Иероглифический текст под изображением гласит, что визирь Сети (впоследствии Сети I, отец Рамсеса II) отпраздновал четырехсотлетний юбилей коронации Сета как «Властелина Авариса». Иными словами, миновало 400 лет после основания храма Сета в Аварисе. Сети несомненно был визирем при фараоне Хоремхебе и, возможно, при Тутанхамоне; значит, четырехсотлетний юбилей наступил в течение этого времени. Согласно Новой Хронологии, Рамсес II взошел на престол в 943 г. до н. э. Царствование его отца Сети продолжалось максимум 19 лет, а его деда Рамсеса I — лишь немногим более одного года. Таким образом, последний год правления Хоремхеба приходится примерно на 962 г. до н. э., а первый год правления Тутанхамона — примерно на 1007 г. до н. э. Если мы ради упрощения расчетов поместим юбилей Сета Уильям Уодделл: в середине этого сорокапятилетнего периода — в 985 г. до н. э., то можем датировать основание храма Сета в Аварисе примерно 1385 г. до н. э. (±20 лет в зависимости от того, когда Сети исполнил ритуал).

Я считаю, что храм Сета, основанный за 400 лет до Хоремхеба или Тутанхамона, — это большой ханаанитский храм III в Телль эд-Даба (слой F или Е/3), построенный при наследном принце Нехеси по поручению его отца. Это позволяет датировать последний год правления Шеши (которого мы считаем отцом Нехеси) примерно 1385 г. до н. э., т. е. через двадцать лет после завоевания Земли обетованной, когда Халев и его израэлиты сражались с правителем анаким по имени Сесай (Шешай), которого мы отождествляем с долго правившим царем гиксосов Шеши. Таким образом, египетский юбилей Четырехсотого Года четко вписывается в нашу хронологическую схему. Шеши из династии «меньших гиксосов» был почитателем Ваала (возможно, происходившим с севера Финикии), а Нехеси посвящал храмы в Аварисе Баалу (в египетской форме Сета) и его супруге Анат, или Астарте/Ашерах (без сомнения, в египетской форме Нефтиды). Это женское божество отождествлялось с Баалат-Гебель (владычица Библа), которой поклонялись в финикийском Библе; ее храм в этом городе стоял рядом с храмом бога грозы Баала-Шамема («владыка небес» = аморитский Адад). Многие характерные черты этого храмового комплекса в Аварисе указывают на север — тот регион, который в античные времена получил название Финикия. Вполне возможно, что Манефон был прав в своем утверждении, что правители гиксосов происходили из Финикии. Уильям Уодделл (1884–1945), переводчик Манефона, отметил еще в 1940 г.:

«Утверждение о финикийском происхождении правителей гиксосов до недавних пор считалось дискредитированным. Теперь таблички из Рас эш-Шамры (Угарит), указывающие на существование пантеона, разительно сходного с пантеоном гиксосов, свидетельствуют о том, что гиксосы были тесно связаны с финикийцами»^{89}.

Угарит (современная Рас Шамра) был одним из главных прибрежных городов Северного Ханаана/Финикии. Правители «меньших гиксосов» могли вторгнуться в Египет со своих баз, расположенных дальше на юге (Шарухен/Телль эль-Аджул), но, как мы вскоре убедимся, они почти несомненно являлись северянами смешанного анатолийского и аморитского происхождения.

Шемау

В 1989 году, когда я завершал подготовку в магистратуре лондонского Университетского колледжа, мы организовали студенческий учебный тур в Египет. Поскольку студенты располагали весьма скромными средствами, бюджет поездки позволял лишь так называемое проживание в сельской местности и передвижение на мини-автобусе, вмещавшем двенадцать человек вместе с их багажом. Несмотря на это, нам удалось исследовать некоторые экзотические места, расположенные вдали от туристских маршрутов, а также посмотреть главные достопримечательности. Одним из малоизвестных монументов был Speos Artemidos — высеченный в скале храм в горах Восточной пустыни примерно в десяти километрах к югу от Бени Хасан в Среднем Египте.

_{Высеченный в скале храм Хатшепсут, известный как Speos Artemidos и/или Стабл Антар.}

Проселочная дорога, отделяющая зону цивилизации от пустыни в окрестностях Бени Хасан, проходит мимо гробниц Среднего Царства (включая гробницу Хнумхотепа с изображением азиатов, прибывающих в Египет в своих «многоцветных одеждах»). Далее она следует мимо заброшенной деревни контрабандистов из племени Бени Хасан, от которой остались лишь унылые руины построек из глиняных кирпичей, и наконец приводит к поселку Бени Хасан эс-Шарук. Там мы покинули наш уютный, но довольно душный мини-автобус и отправились пешком на восток по ровной песчаной пустыне, направляясь к огромной выемке в высоких утесах примерно в трех километрах от нас. Это была территория горной львицы Пакхет — древнеегипетской богини горной эрозии, которая за тысячелетия вырезала глубокие впадины и каньоны в своих пустынных владениях. Храм, к которому мы шли, высеченный на склоне утеса вади с крутыми склонами, был посвящен ей.

Примерно через полчаса мы оказались посреди большого кладбища мумифицированных кошек, которых хоронили здесь в качестве подношения богине-львице. Потом мы достигли цели и остановились перед сильно поврежденным фасадом храма Хатшепсут середины XVIII династии. Храм угнездился за высокой известняковой стеной на южной стороне вади; сейчас он находился в глубокой тени утреннего солнца, которая переместилась на юг за гору.

Мы заплатили «хранителю ключей» — довольно неприветливому местному крестьянину, который был смотрителем храма по поручению египетской Службы древностей, и он принялся отпирать тяжелую железную решетку, загораживавшую путь во внутреннее святилище. Десять минут спустя он продолжал возиться у решетки, перепробовав все ржавые ключи на тяжелой поясной цепочке. В конце концов он признал поражение, невозмутимо повернулся к нам и пожал плечами, а затем устроился на выступе скалы в благословенной тени. Нам оставалось лишь изучить монумент снаружи, но это было не так уж плохо, поскольку на самом деле мы пришли туда как раз для этого. Над входом в храм была высечена длинная иероглифическая надпись — прокламация, продиктованная царицей Хатшепсут для украшения самого важного из ее сохранившихся монументов за знаменитым террасированным заупокойным храмом Дейр эль-Бахри в Фивах.

_{Илистая низменность в окрестностях Телль эль-Хебуа/Зиле, которая представляет собой остатки «Тростникового моря» (Yam Suph).}

К сожалению, поскольку надпись находилась в тени, текст было очень трудно прочитать. В нашей группе было два студента, которые впоследствии стали светилами египтологической лингвистики — Марк Кольер и Билл Мэнли (авторы бестселлера «Как читать египетские иероглифы», опубликованного издательством Британского музея в 1998 г.). После небольшой адаптации к плохой освещенности они стали довольно бойко переводить текст.

«Слушайте, все люди и народы, сколько вас ни есть на свете, я совершила эти вещи по совету своего сердца. Я не спала в забытьи, но восстановила то, что было разрушено, я возвеличила то, что обратилось в прах, с тех пор как ааму (азиаты) правили в Аварисе на севере и шемау (чужеземцы) были среди них, ниспровергая то, что было сделано. Они (шемау?) правили без Ра и не получали от него божественного соизволения на царствование.

(Теперь) я утвердилась на тронах Ра, я была предсказана до пределов времен как прирожденная завоевательница, я ношу змеиный урей Гора, пышущий пламенем на моих врагов. Я удалила тех, кто был проклят богами, и земля очистилась от их следов»^{90}.

Для меня самая увлекательная часть этого текста заключается в первом абзаце, который дает некоторое представление о хаосе и беспорядках, царивших в Египте в эпоху гиксосов (по крайней мере согласно Хатшепсут). Я также был заинтригован упоминанием о шемау; этот термин обычно переводится как «бродяги» или «странники», но чаще интерпретируется как «иммигранты» или «чужеземцы». В египетских текстах этот термин встречался так редко, что его использование здесь безусловно должно было иметь некое историческое значение.

_{Иероглифы, составляющие слово шемау в надписи Speos Artemidos.}

Лишь немногие египтологи обратили внимание на эту деталь, и практически все не смогли провести различие между «азиатами» (ааму) и «чужеземцами» {шемау), но Хатшепсут ясно дает понять, что шемау составляли отдельные подгруппы среди общего азиатского населения в Аварисе. Они жили «посреди» азиатов — факт, намекающий на существование правящей элиты, обитавшей в центре Авариса и державшей под контролем семитов из Ханаана. Из следующего предложения явствует, что именно шемау, а не азиаты «правили без Ра» — т. е. без одобрения или согласия солнечного бога — и что представители этой группы «ниспровергали все, что было сделано», иными словами, занимались систематическим разграблением Египта.

Мы еще многое услышим об этих чужеземцах, которых Хатшепсут удостоила особого презрения, потому что они играют заметную роль в нашей истории. Это они — властители Авариса, представленные династией «больших гиксосов». Но сначала мы завершим историю Второго Промежуточного периода и расскажем о египетской войне за независимость и об окончании правления гиксосов в Египте.

Каким образом фиванские фараоны в конце концов освободили Северный Египет от чужеземной оккупации? Ответ может послужить материалом для эпического голливудского кинофильма.

История изгнания властителей Авариса была реконструирована на основе народных сказаний (история о Секененра и Апо-пи), памятников того времени (победных стел и биографических текстов в гробницах) и выдержек из повествовательной истории Египта, написанной Манефоном (и цитируемой Иосифом). Мы даже имеем возможность увидеть покрытое шрамами тело фиванского царя, который начал великую борьбу за возвращение северных земель. В истории принимают участие храбрые египетские фараоны, сражавшиеся в героических битвах и постепенно вторгавшиеся на вражескую территорию, катастрофические неудачи и замечательная героиня, сохранившая единство страны во время тяжких испытаний; наконец, осада самого Авариса и удивительным образом выторгованное возвращение противника на свои зарубежные базы.

Давайте начнем с фольклорной истории, отражающей первые признаки конфликта между северной частью страны, находившейся под властью гиксосов, и XVII Фиванской династией на юге. В тексте «Папируса Салье II» есть история о ссоре между царем гиксосов Апофисом (Апопи) и фиванским монархом Секененра Таа II.

_{Раздел Египта в период гиксосов.}

Очевидно, что в конце Второго Промежуточного периода XV династия «больших гиксосов» вплотную подошла к полному господству над Египтом, за исключением значительно уменьшившегося в размерах государства XVII династии (т. е. остатков исчезнувшей XIII династии), простиравшегося от Гермополя на юг до Элефантины/Сиены (Асуана).

«Царь Апопи признал Сета своим властелином и отказался служить любому другому богу на всей земле. Он воздвиг роскошный храм рядом со своим домом и ежедневно приходил туда на рассвете, чтобы принести жертву Сету…»

Божеством-покровителем Апопи был Сет, который в то время явно отождествлялся с ханаанитским (т. е. финикийским) божеством погоды Баалом. Это служит четким указанием на то, что корни династии «больших гиксосов» находились в Северо-Западной Сирии — в прибрежных городах Угарите и Библе, где Баал был главным божеством.

«Царь Апопи решил отправить дерзкое послание царю Секененра, властителю Южного Города. […] Он призвал в свой дворец высших чиновников и предложил им послать гонца с жалобой к властителю Южного Города. […] Однако он не смог сам составить послание, поэтому его писцы, ученые мужи и высшие чиновники сказали: «О царь, наш повелитель, ты должен потребовать, чтобы из канала к востоку от Южного Города убрали всех гиппопотамов, потому что они мешают нам спать днем и ночью своим шумом». Тогда Апопи сказал: «Я отправлю властителю Южного Города […] приказ […], чтобы мы могли черпать силу от его бога-защитника, ибо он не полагается ни на какого другого бога во всей земле, кроме Амона-Ра, Царя Богов».

Содержится ли в словах «однако он не смог сам составить послание» намек на то, что царь гиксосов не мог бегло говорить или писать по-египетски? Была ли его неспособность написать личное письмо египетскому монарху обусловлена тем, что он физически был не в состоянии это сделать? Есть хорошо известное предание о том, что из всей династии Птолемеев лишь пользовавшаяся дурной славой Клеопатра VII потрудилась выучить египетский язык и письменность. Остальные Птолемеи продолжали говорить на родном для них греческом языке при дворе в Александрии и оставляли непосредственное общение с коренным населением на усмотрение египетских чиновников. Представление о том, что шемау (чужеземцы) говорили на иностранном языке, хорошо вписывается в картину гиксосской аристократии, которую мы рисуем. С другой стороны, можно предположить, что Апопи просто не блистал красноречием и не мог придумать хорошее оскорбление, не призвав на помощь своих спичрайтеров. Но было бы гораздо интереснее, если бы косноязычие властителя Авриса имело лингвистическую природу.

Также интересно, что нелепое требование, выдуманное придворными мужами из Авариса, касалось шумных гиппопотамов; разумеется, связь Сета с опасными «речными лошадками» египетских болот и водных каналов была очевидна для всех, кто слышал эту историю. Как мог Секененра убить или выдворить гиппопотамов, не нанеся тяжкого оскорбления Сету, а значит, и его почитателям из числа гиксосов? Такое требование ставило фиванцев в безвыходную ситуацию. Как бы ни ответил Секененра, согласием или отказом, любое решение подталкивало его к войне.

«Спустя много дней царь Апопи направил властителю Южного Города жалобу, сочиненную его писцами и учеными мужами. Когда посланец царя достиг Южного Города, его препроводили в покои властителя. Там Его Величество (Секененра) обратился к посланцу царя Апопи: «Зачем тебя отправили в Южный Город? По какой причине ты явился сюда?» Тогда посланец ответил: «Царь Апопи отправил меня сюда, чтобы передать тебе: «Убери всех гиппопотамов из канала к востоку от Южного Города, потому что они мешают нам спать днем и ночью своим шумом».

Властитель Южного Города был так поражен, что в течение некоторого времени не мог ничего ответить посланцу царя Апопи. Наконец он сказал: «Как гиппопотамы из канала к востоку от Южного Города могут нарушать покой твоего господина?» [Расстояние от Фив до Авариса более 300 км.] Тогда посланец воскликнул: «Исполни повеление моего господина!» Властитель Южного города распорядился, чтобы посланца царя Апопи хорошо накормили и наконец сказал ему: «Отправляйся и передай своему господину: «Он (Секененра) исполнит все, что прикажет царь Апопи» […] Тогда посланец царя Апопи поспешил с ответом к своему господину».

На этом этапе драмы фиванский монарх подчинился требованию своего южного соседа. Если стиль его ответа посланцу царя гиксосов хоть в чем-то соответствует действительности, это означает, что он, по сути дела, был вассалом Апопи, и, как показывает следующий фрагмент текста, пытался выиграть время, чтобы подготовиться к неизбежной конфронтации.

«Властитель Южного Города (Секененра) созвал своих высших чиновников и всех своих командиров и в точности повторил им свой разговор с посланцем царя Апопи. Они надолго замолчали, и никто не мог ответить ему, что нужно сделать. Потом царь Апопи отправил [второе послание?]…»

_{Иероглифы, образующие имя Таа-кен.}

К сожалению, на этом текст обрывается, заставляя нас теряться в догадках. Было ли второе послание Апопи (если речь идет о послании) очередным оскорблением с целью подтолкнуть Секененра к войне, несмотря на очевидное нежелание его чиновников и командиров? В таком случае мы можем представить реакцию фиванского монарха. Папирус представляет собой запись египетского народного предания; нетрудно понять, что его цель заключалась в восхвалении доблести Секененра. Драматические события того времени действительно привели к столкновению двух армий. Тело Секененра (обнаруженное в «царском военном складе» в Дейр эль-Бахри — DB 320) покрыто ужасными ранами, а несколько зияющих дыр в его черепе оставлены ударами топора, копья и палицы. Размеры и форма одной из ран точно соответствуют похожему на зубило лезвию гиксосского боевого топора.

_{Изувеченная голова Секененра Таа-кена (Каирский музей).}

Отсюда следует неизбежный вывод, что царь Секененра Таа II погиб в гуще жестокой битвы. Не удивительно, что вскоре после своей гибели он был удостоен нового эпитета, прибавленного к его родовому имени. Его стали называть Секененра Таа-кен, или «Таа храбрый». Вероятно, радость победы для египтян была омрачена гибелью героя, как это произошло с лордом Нельсоном при Трафальгаре. Битва была выиграна, но смерть монарха должна была привести к политическому кризису в Фивах. Тем не менее Камос, брат и преемник Секененра Таа-кена, был готов продолжить военную кампанию и очистить Египет от оккупантов.

к Камос, «воитель»

История войны Камоса с Апопи запечатлена на двух больших победных стелах этого царя, обнаруженных в Карнаке, а также частично сохранилась на деревянной письменной доске (которая теперь называется «доской Карнарвона») в Фивах. Последняя представляет собой копию первой победной стелы, к сожалению, сильно поврежденной при находке, и содержит некоторые важные подробности, связанные с началом военной кампании Камоса. Предположительно, надпись на стеле была использована наставником в качестве письменного упражнения для маленького ученика. Таким образом, первая часть фиванского похода на север стала известна нам благодаря случайной находке учебной доски. Мы можем представить ученика, сидящего со скрещенными ногами, с доской на коленях, который внимательно смотрит на огромную гранитную стелу, чтобы в точности запечатлеть каждый знак в своей «школьной тетради».

«Третий год правления Гора (царя); тот, кто возвысился на своем троне, Гор Золотой, «умиротворитель Двух Земель», дважды царь, Уаджхепер-Ра, сын Ра, Камос, возлюбленный Амона-Ра, властитель тронов Двух Земель, подобный Ра, вечно и неизменно! Могучий царь, отпрыск Уасет (Фив), Уаджхепер-Ра, добрый носитель вечной жизни! Ра сделал его царем и воистину даровал ему победу!

Его Величество держал речь в своем дворце перед советом вельмож из своей свиты: «Дайте мне понять, для чего предназначена эта (царская) власть и сила! (Один) царь в Аварисе, другой в Куше, а (здесь) я сижу между азиатом и кушитом! Каждый имеет свой ломоть Египта и делит землю со мной. Никто не может достичь Мемфиса (даже по) египетской воде! Он (Апопи) даже захватил Гермополь! Ни один человек не может успокоиться, пока находится под азиатским гнетом. Я схвачусь с ним (Апопи) и вырву ему кишки! Я желаю спасти Египет и сокрушить азиатов!»

Тогда чиновники из его свиты сказали: «Смотри, вплоть до Кусы течет азиатская вода, и все они высовывают языки (на нас). Мы все хорошо устроили в (нашей части) Египта: Элефантина сильна, и земля принадлежит нам вплоть до Кусы. Их свободная земля возделывается для нас, и наш скот пасется в болотистых низменностях дельты, а нашим свиньям присылают зерно. Наш скот не был захвачен и съеден. Он (Апопи) владеет землей азиатов, мы владеем Египтом. Лишь когда кто-нибудь решит пойти против нас, мы должны пойти против него».

Создается впечатление, будто мы подхватили разговор Секененра с фиванскими придворными с того места, где он резко обрывается на искрошившемся краю «Папируса Салье II». Такие же слабовольные советники нового царя не теряются с ответом, а бесстыдно призывают к осторожности, граничащей с полной капитуляцией. Лучше раболепствовать перед властелином севера, чем объявлять правителю Авариса войну, в которой они не смогут победить. Очевидно, после ужасной гибели предыдущего фараона в неудачной освободительной войне у придворных не было никакого желания ввязываться в новые конфликты. Храбрый и, вероятно, нетерпеливый младший брат Секененра не мог смириться с этим. От его имени Фивы должны были жестоко отомстить за гибель его предшественика.

«Но они (придворные) расстроили сердце Его Величества: «Ваш совет — проклятие для меня. Тот, кто делит землю (Египта) со мной, никогда не будет уважать меня. […] азиаты, которые […] с ним. Я поплыву на север, сражусь с азиатами и достигну успеха! Если он намерен спокойно жить в […], то выплачет себе глаза вместе со своей землей!»

Во фрагментарной фразе «азиаты (т. е. ааму), которые […] с ним» мы опять получаем намек на различие между правителем Авариса и семитоязычным населением, которым он правил. Вероятно, это важная параллель с ретроспективным сочинением царицы Хатшепсут о правлении гиксосов, где она говорит об ааму (азиатах), «живущих в Аварисе на севере», и о шемау (чужеземцах), «живущих среди них». Таким образом, речь идет о классе правящей элиты неопределенного, хотя и явно чужеземного происхождения, который поддерживало множество семитоязычных вассалов из Ханаана.

«Могучий правитель Фив, Камос сильный, защитник Египта: «Я пошел на север, потому что был (достаточно) силен для нападения на азиатов по воле Амона, мудрого советчика. Моя доблестная армия катилась передо мной, как огненный вал. Отряды меджаев (нубийских наемников) скакали впереди, выискивая азиатов и отбрасывая их с позиций. На западе и востоке имелась еда, и моя армия добывала припасы повсюду. Когда я проверял дневные патрули, то послал сильный отряд меджаев […] к нему в […]. Тети, сын Пепи в (городе) Нефруси не дал ему уйти, пока я оттеснял азиатов, сдерживавших (армию) Египта. Он превратил Нефруси в гнездо азиатов. Я провел ночь на своей ладье с довольным сердцем. Когда забрезжил день, я устремился к нему, как сокол на добычу. Когда прошло время завтрака, я напал на него. Я разрушил стены, перебил его людей и заставил его жену выйти на берег реки (просить о пощаде). Мои солдаты были подобны (голодным) львам, когда разоряли город. Они брали рабов, скот, молоко, жир и мед, они делили имущество, и сердца их были довольны».

В конце концов Камос оказался на палубе своего флагманского корабля, глядя на высокую крепостную стену Авариса. Он проложил путь к самому центру власти гиксосов. Тепереь он мог видеть жен и принцесс из гарема Апопи, разглядывавших египетский флот посреди Пелузийского рукава Нила. Победа над ненавистными гикососами была уже близка.

Египтяне разграбили порт и разорили виноградники Авариса, но Апопи со своей свитой держался в неприступной крепости. Камос выкрикивал оскорбления в адрес своего бывшего сюзерена, запертого как птица в клетке, в надежде выманить Апопи на битву.

«Я выпью вино с твоего виноградника (из виноградных лоз), которые пленные азиаты сейчас отжимают для меня. Я опустошу твою (царскую) резиденцию и срублю твои деревья».

Судя по всему, незначительная часть этого виноградника и древесных ям из сада Апопи была раскопана арехологами из австрийской миссии в Эзбет Хеми, за крепостной стеной и рядом с большой платформенной террасой. Можно представить, какие чувства испытывал царь гиксосов, когда смотрел вниз из своей цитадели на войска Камоса, разорявшие его роскошный сад и шпалеры, увитые виноградными лозами.

Конкретные и плодотворные соответствия между археологическими открытиями и сведениями из древних летописей — довольно редкое явление, и вполне понятно, что профессор Битак смаковал тот момент, когда его команда «нашла те самые сады»^{91}. Однако дальнейшие раскопки поставили этот вывод под сомнение. Я обращусь к вопросу о датировке цитадели в Эзбет Хелми в следующей главе, когда мы будем обсуждать, кто жил в ней и украсил ее многочисленными фресками, а пока что вернемся к затяжной освободительной войне.

_{Панорама раскопок в Эзбет Хелми. Стена крепости гиксосов находится слева, а за ней остатки древесных ям, оставшихся от сада и/или виноградника.}

Камос вернулся в Фивы для перегруппировки войск, подготовки к следующей кампании и записи своего триумфа на двух «победных стелах» в Карнаке. Но тут снова произошло нечто ужасное. Фиванцев постигло новое несчастье, о котором умалчивают официальные источники. Нам известно лишь, что фараон Камос внезапно скончался на третьем году своего правления, оставив малолетнего наследника. Этот мальчик (вероятно, не старше семи-восьми лет) был Ахмосом, сыном Секененра Таа-кена и его вдовы, царицы Ах-Хотеп. Разумеется, новый фараон был слишком мал, чтобы взять в руки бразды правления в такой критический момент.

Судя по всему, его дядя Камос погиб в бою, как и его отец, сражаясь с гиксосами или с их кушитскими союзниками на юге. Полная победа ускользнула от него, несмотря на то что египетская армия пробилась к цитадели своего северного противника.

Камосу приходилось бороться не только со своим давним врагом в Аварисе. Существовала также серьезная угроза на юге. Там, в регионе современного Северного Судана, могущественное кушитское царство вступило в союзнические отношения с гиксосами в Аварисе. Как уже упоминалось, один из первых правителей гиксосов — Шеши — женился на кушитской принцессе. Таким образом Камос оказался «между азиатом и кушитом» и испытывал давление с юга и с севера. И тот и другой противник мог стать причиной гибели фиванского фараона. Из надписи на второй стеле Камоса нам известно о перехваченном сообщении от Апопи, направленном через оазисы Саккары, в котором царь гиксосов призывает своего южного вассала ударить по египетской армии с тыла.

«Аусерра, сын Ра, Апопи, шлет приветствие своему сыну, правителю Куша. Почему ты возвысился и не дал мне знать об этом? Разве ты не видишь, что Египет сделал со мной? Правитель Египта, Камос сильный, нападает на меня на моей собственной земле, хотя я не нападал на него… Иди на север без колебаний. Смотри, он здесь, у меня в руках, и никто не ждет тебя в этой части Египта. Я не дам ему уйти до твоего прибытия. Тогда мы разделим между собой египетские города, и наши земли будут пребывать в счастье и радости».

Это послание не дошло до адресата, но возможно, были и другие. Интересно отметить, что вторжение кушитской армии в Египет действительно произошло примерно в это время, согласно биографической надписи, недавно обнаруженной в гробнице в окрестностях эль-Каба (рядом с Эдфу). В феврале 2003 года объединенная группа Британского музея и египетских археологов под руководством Вивиана Дэвиса очищала и реставрировала гробницу «губернатора, наследного принца Некхеба, Собекнахта». После очистки одной из стен из-под слоя сажи проступила ранее неизвестная иероглифическая надпись из 22 строк, написанных красной краской.

«Слушайте вы, кто живет на земле… Куш пришел… собрал войска отовсюду, поднял племена Уават (Нубия)… землю Пунта и меджаев».

Из этого текста явствует, что кушитская армия вместе со своими союзниками из Нубии и Пунта сначала прошла мимо сильно укрепленного города эль-Каб (вероятно, разграбив окрестные гробницы) в направлении Фив. Алебастровая ваза, предназначенная для захоронения Собекнахта (на которой написано его имя и титулы), была обнаружена в большой курганной гробнице кушитского царя в Керме, столице африканского царства. Без сомнения, это часть трофеев, добытых во время вторжения. Нападение с юга во время Второго Промежуточного периода не было пустой угрозой; археологические находки свидетельствуют, что это произошло по меньшей мере один раз (а скорее всего дважды, с учетом вторжения, о котором вспоминает Артапан в своей «Истории евреев» в Египте — во время правления царя Хенофреса, т. е. Ханеферра Себекхотепа IV из XIII династии)^{92}.

Было ли нападение кушитов во времена Собекнахта (окончание XVII династии) ответом на призыв Апописа о помощи в войне с Камосом к своим южным союзникам? Возможно ли, что в результате массированного удара с тыла, когда кушиты «устремились через горы и по Нилу без конца и края»^{93}, Камосу пришлось отказаться от повторного штурма Авариса? В таком случае он успешно отразил атаку с юга, поскольку Собекнахт вспоминает, как получил награду от неназванного фараона за стойкую оборону эль-Каба и последующие налеты на отступающую кушитскую армию.

Должно быть, Камос провел свое короткое трехлетнее правление, сражаясь на два фронта — на севере и на юге — и вполне возможно, что какой-нибудь кушитский налет привел к гибели этого последнего фараона XVII династии, оставив вдову и малолетнего мальчика защищать остатки египетского царства.

Ах-Хотеп, «стойкая»

Во время фиванского кризиса на сцену вышла одна из самых замечательных женщин в истории Египта. Она не так хорошо известна, как Клеопатра или Нефертити, но для египтян эпохи Нового Царства она вместе со своим сыном Ахмосом была настоящей спасительницей Черной Земли от ненавистных угнетателей и тиранов.

Царица Ах-Хотеп сохраняла единство страны, пока ее сын не достиг совершеннолетия. В течение нескольких лет она правила в Египте как регент и главнокомандующий и продолжала отражать натиск азиатов и кушитов на границах Верхнего Египта. Она несомненно была сильной и волевой женщиной. После того как она потеряла мужа на войне, а потом пережила гибель его брата и преемника от рук того же врага, можно было ожидать, что она утратит всякую надежду. Но Ах-Хотеп собрала воедино фрагменты расколотого государства своего юного сына и поставила фиванскую армию под свое командование. Мы ничего не знаем о бурных событиях того времени, поскольку не сохранилось никаких документов; известен лишь итог. Тем не менее мы можем представить, какие неимоверные усилия прикладывали египтяне, чтобы сохранить целостность страны, попавшей между молотом и наковальней двух могущественных противников. Тот факт, что Египет в конце концов одержал победу, служит немым свидетельством успешного правления Ах-Хотеп. За годы ее регентства армия укрепилась (ее численность достигла полумиллиона человек) и обрела уверенность, а будущий монарх стал настоящим мужчиной. Царь Ахмос был хорошо обучен искусству войны и теперь собрал вокруг себя компетентных и решительных военачальников. Слабым и нерешительным советникам предыдущего режима не нашлось места в этой команде «молодых львов».

Королева выполнила свою задачу с блестящим мастерством и решимостью. Вероятно, ей самой приходилось вести оборонительные бои в последние годы детства Ахмоса. При этом она выигрывала драгоценное время для того, чтобы Египет мог оправиться от гибели двух последних фараонов XVII династии. В ее саркофаге (выкопанном в Дра Абу эль-Нага на западном берегу Луксора в 1859 году) был обнаружен набор из трех больших золотых мушек — почетная медаль, которой награждали самых храбрых воинов египетской армии.

_{Одна из трех золотых мушек, обнаруженных в гробнице Ах-Хотеп, — свидетельство мужества Ах-Хотеп при обороне Египта в тяжелый период между смертью Камоса и совершеннолетием ее сына Ахмоса. Ее имя иногда сопровождается эпитетом «дважды царица»; это подразумевает, что она могла быть соправительницей своего сына и фараоном в собственном праве, пока не кончилось детство Ахмоса (Луксорский музей).}

Не вызывает сомнений, что египтяне эпохи Нового Царства и Третьего Промежуточного периода высоко ценили эту даму. В гробнице одного придворного (ТТ 2, совпадающей по времени с правлением Рамсеса II) она даже была изображена в виде женщины-фараона с соответствующими царскими титулами^{94}. Таким образом ее регентство приравнивалось к царскому правлению.

Ахмос, «освободитель»

Наконец настал день, когда Египет смог отомстить за гибель отца и дяди Ахмоса и за годы грабежа и унижений. Настало время вернуть плодородные земли Нильской дельты и справиться с силами хаоса, чьи истоки находились в пустынной глуши на севере и на юге.

Изгнание гиксосов и кушитов за пределы Египта подробно описано в автобиографическом тексте Ахмоса са-Ибана на стенах его гробницы в эль-Кабе. На основании этого текста, а также фрагмента из «математического папируса Ринд» мы можем быть вполне уверены, что изгнание гиксосов произошло на одиннадцатом году правления Ахмоса^{95}, и что падение Шарухена (отождествляемого с Телль эль-Аджул) произошло на пятнадцатом году его правления после трехлетней осады^{96}. Я буду рассказывать историю ухода гиксосов, цитируя разделы из этих текстов и из увлекательной выдержки, сохранившейся от труда Манефона по истории Египта.

_{Мумия Ахмоса, которая в настоящее время выставлена в Луксорском музее.}

Давайте начнем с драгоценного фрагмента, цитируемого в Contra Apionem («Против Апиона») Иосифа Флавия (памятуя о том, что иудейский историк явно имел склонность к редактированию источников, чтобы сделать контекст более понятным для своих современников и читателей, живших в I веке н. э.). Я сделал то же самое, разместив ряд пояснений в круглых скобках.

«…цари Фиваиды и остального Египта восстали против пастухов (т. е. гиксосов), и между ними началась жестокая и затяжная война. По его (Манефона) словам, пастухи были разгромлены и почти целиком выдворены из Египта царем по имени Мисфрагмутос (т. е. Камосом). Их власть сохранилась в регионе с длиной окружности 10 000 арор (2000 гектаров) под названием Ауарис (т. е. Аварис).

Согласно Манефону, пастухи окружили весь этот регион высокой прочной стеной для защиты своих владений и трофеев. (Речь идет о стене, возведенной Салитисом в слое D/3, но впоследствии укрепленной Апопи в слое D/2.) Туммос (т. е. Ахмос), сын (скорее родственник и преемник) Мисфрагмутоса, попытался принудить их к капитуляции, осадив крепость с армией в 480 000 человек.

Наконец, отказавшись от бесполезной осады, он заключил мирный договор, по которому они (гиксосы и их азиатские вассалы) должны были покинуть Египет и беспрепятственно уйти куда пожелают. На этих условиях пастухи (т. е. азиаты) со своими семьями и пожитками — всего не менее 250 000 человек — покинули Египет и отправились через пустыню в Сирию (т. е. в Ханаан). Там (т. е. в Иудее), страшась могущества ассирийцев (т. е. месопотамцев), которые в то время были хозяевами Азии, они построили город, достаточно большой для размещения такого количества людей, и назвали его Иерусалимом».

Иосиф Флавий, Contra Apionem, книга I.

Это поразительная история, в которую трудно поверить, но ее отдельные фрагменты содержатся в документах того времени, о котором идет речь. Другие аспекты повествования можно интерпретировать заново в свете довольно неудачной переработки Иосифом Флавием первоначального текста Манефона.

Прежде всего, имена двух египетских фараонов требуют некоторого объяснения. Уже давно утверждалось, что «Мисфрагмутос» представляет собой искаженный греческий вариант имени Менхепер-Ра Тутмоса III, а «Туммос» — это его второй преемник, Тутмос IV. К такому выводу, с небольшой натяжкой, действительно можно прийти на основе неправильной интерпретации успешных военных кампаний Тутмоса III в Палестине и Сирии (против возможных потомков гиксосов). Когда же мы сраваниваем имена Мисфрагмутоса и Камоса (первого египетского царя, осадившего Аварис), ни о каких аналогиях не может быть и речи.

С другой стороны, подмену имени Ахмоса и Туммоса легче объяснить, что позволяет нам отвергнуть отождествление этого царя с Тутмосом IV. Здесь можно опереться на другую этимологию, приписав египтианизированное название луны («Ях») лунному божеству Тоту. Таким образом имя Яхмос («Рожденный от Ях» = Ахмос) могло превратиться в Тутмоса («Рожденный от Тота») и далее в греческого Туммоса. Вполне возможно, что историческая замена Яхмоса на Тутмоса I, II, III и IV в начале XVIII династии была намеренной египтианизацией первоначального царского родового имени основателя династии, предпринятой его преемниками, которые хотели быть «рожденными от луны», но при этом отождествляться с древним египетским божеством Тотом (Джехути).

_{Фрагмент автобиографии Ахмоса са-Ибана с иероглифами Ha(t)ware(t) в верхней части левой колонки и Sharuhen в нижней части правой колонки.}

Мы можем быть еще более уверены в том, что под «Туммосом» Иосиф Флавий имел в виду Ахмоса, поскольку в «Книге Сотис» (труд псевдо-Манефона) он занимает 33-е место в царском списке, обозначающее начало XVIII династии. Запись гласит: «Амос, также называемый Тетмос, правил 26 лет». И наконец, сам Иосиф впоследствии называет основателя XVIII династии Тетмосом, на этот раз точно цитируя Манефона, а не пересказывая его.

«Здесь я привожу слова египтян, которые были свидетелями нашей древности. Поэтому я возобновлю цитаты из сочинений Манефона в том, что касается хронологии. В его повествовании сказано: «После отбытия племени пастухов из Египта в Иерусалим выдворивший их царь Тетмос правил еще 25 лет и 4 месяца до своей смерти…»

Contra Apionem, книга I.

Итак, имя Туммос/Тетмос является поздним искаженным вариантом имени Ахмос; следовательно, его предшественника Мисфрагмутоса едва ли можно отождествить с кем-либо, кроме Камоса. Что бы ни означало первоначальное «Мисфра», мы можем представить центральное «г» как египетское «к» и получить связку Камутос-Камос.

Гмутос — Камутос — Камашиша (древняя вокализация) — Камос.

Еще более важное значение для нашей исторической реконструкции имеет утверждение Иосифа, что осада Авариса войсками Ахмоса завершилась не решительным штурмом цитадели, а договором, по которому осажденные гиксосы могли беспрепятственно покинуть город. Это поразительно, но тем не менее абсолютно верно, о чем свидетельствует другой документ того времени.

Апогей освободительной войны

История Манефона об осаде Авариса, продолжавшейся около двух месяцев, и выторгованное гиксосами право уйти в южный Ханаан подтверждается двумя документами: автобиографией командира боевой ладьи Ахмоса, сына высокородной Ибаны из эль-Каба, и тремя волнующими колонками текста на полях «математического папируса Ринд». Сначала приведем автобиографический текст:

«Командир ладьи, Ахмос, сын Ибаны, подтверждает эти строки… Он говорит следующее: я вырос в городе Некхеб (эль-Каб), мой отец был воином дважды царя Секененра (Таа-кена), чье слово нерушимо. Его звали Баба, сын Рейнета. После него я стал воином на корабле «Дикий Бык» во времена Властелина Двух Земель Небпехти-Ра (Ахмоса), чье слово нерушимо. Я был юнцом, который еще не женился, и спал в плетеном гамаке.

К тому времени, когда я обзавелся семьей, меня назначили на корабль «Северный» за доблесть в бою. Я пешим шел сражаться за своим повелителем, а он ехал на колеснице. Когда город Аварис был осажден, я храбро сражался в присутствии Его Величества, который назначил меня на корабль «Восход Мемфиса». Потом было водное сражение у пристани Па-Зедку в Аварисе. Я взял пленных и (отрубленную) руку (как доказательство победы). Когда об этом было доложено царскому глашатаю, мне вручили золото за проявленную доблесть. Потом в том же месте снова был бой. Я снова взял пленных и принес руку, и мне снова вручили золото за доблесть.

Потом было сражение к югу от этого города (Авариса), и я вынес оттуда живого пленника. Я вошел в воду, ибо пленник был захвачен со стороны города, и переплыл через канал, удерживая его. Когда об этом было доложено царскому глашатаю, меня снова вознаградили золотом».

Эти стычки в окрестностях Авариса свидетельствуют о том, что египетская армия ввязывалась в бой при любой возможности, чтобы поддерживать кольцо осады вокруг города. Однако дальше Ахмос са-Ибана неожиданно и без каких-либо объяснений утверждает, что цитадель гиксосов пала.

«Тогда Аварис подвергся разграблению, и я добыл там трофеи, а именно одного мужчину и трех женщин, всего четыре человека. Его Величество даровал мне их как рабов».

Совсем немного пленных для одного из бравых «морских пехотинцев» фараона и явное свидетельство того, что когда Аварис был захвачен египетской армией, он отнюдь не кишел потенциальными рабами. Был ли город эвакуирован? Свидетельства массовой эвакуации существуют в двух других источниках, к которым мы вскоре обратимся.

«Потом началась осада Шарухена, которая продолжалась три года. Его Величество приказал разграбить город, и я добыл там трофеи, а именно двух женщин и (отрубленную) руку. Тогда мне снова вручили золото за доблесть и отдали пленников как рабов».

Очередные небогатые трофеи можно объяснить тем, что Шару-хен — если его правильно отождествляют с Телль эль-Аджул к югу от современной Газы — был портом, откуда представители гик-сосской элиты снова ускользнули из рук мстительных египтян.

«Теперь, когда Его Величество перебил азиатских кочевников, он отплыл на юг в Хент-хен-нефер, чтобы истребить нубийских лучников. Его Величество нанес им огромный урон, и я добыл там трофеи, а именно двух живых людей и три (отрубленных) руки. Тогда меня снова вознаградили золотом и отдали двух женщин как рабынь. Его Величество направился на север, и его сердце радовалось славной победе. Он победил и южан, и северян».

_{Аменхотеп I на фреске из гробницы придворного в западных Фивах.}

Вытеснив гиксосов из Египта и очистив их цитадель в Южном Ханаане, царь Ахмос обратил внимание на юг, чтобы наконец отомстить кушитам за вторжение в Египет пятнадцать лет назад.

«Тогда Лота двинулся на юг. Его участь была предрешена. Боги Верхнего Египта покарали его. Его Величество нашел Лоту в Тент-Таа и взял его как живого пленника, а всех его людей как добычу. Я привел двух молодых воинов как пленников с корабля Лоты. Потом мне дали пятерых рабов и земельный надел в пять арор (один гектар) в моем городе. То же самое сделали для всей команды.

Потом появился враг по имени Тетиан. Он собрал недовольных вокруг себя. Его Величество убил его, а его войско были истреблено. Тогда я получил еще трех рабов и пять арор земли в моем городе».

Ближе к концу двадцать шестого года своего правления Ахмос был вынужден еще дважды сразиться с северянами неизвестного происхождения, а потом воин по имени Ахмос са-Ибана стал служить новому фараону — сыну Ахмоса, Аменхотепу I (годы правления НХ — ок. 1178–1158 гг. до н. э.).

«Я вез царя Джесеркара (Аменхотеп I), чье слово нерушимо, когда он плыл на юг в Куш, чтобы расширить пределы Египта. Его Величество сокрушил нубийского лучника (вождя) посреди его армии. Враги были разгромлены, никто не спасся, а убегавших перебили, как если бы их вообще не было. Я находился в авангарде и храбро сражался. Я взял две (отрубленных) руки и предподнес Его Величеству. Когда мы преследовали его (кушитского правителя) людей и скот, я захватил живого пленника и предподнес Его Величеству. Я доставил Его Величество назад за два дня на «Верхнем Колодце» и получил награду золотом. Кроме тех, кого я преподнес Его Величеству, я привез домой двух рабынь. Тогда меня сделали «Воином Реки».

Аменхотеп продолжил избиение кушитов, но судя по отсутствию упоминаний о войне в Ханаане в автобиографии Ахмоса са-Ибана, новый царь удовлетворился одной военной кампанией на юге. Северное направление досталось его преемнику Тутмосу I (годы правления НХ — ок. 1158–1146 гг. до н. э.), но лишь после другой мощной атаки на куш. Ахмос са-Ибана продолжает:

«Потом я вез царя Акхеперкара (Тутмос I), чье слово нерушимо, когда он плыл на юг в Хент-хен-нефер, чтобы подавить мятеж на этой земле и отразить захватчиков из пустыни. Я храбро вел себя в его присутствии на быстрине, когда мы волоком тянули ладью через пороги. Тогда меня сделали командиром корабля. Потом Его Величеству [сообщили, что нубийцы…] Тогда Его Величество разъярился, как леопард. Он спустил тетиву (своего лука), и первая стрела пронзила грудь врага. Потом [враги обратились в бегство], бессильные перед его уреем. Среди них учинили резню, а их вассалов живыми взяли в плен. Его Величество вернулся на север, все чужие земли были у него в руках, а (тело) тубийского лучника свисало вниз на носу его ладьи «Сокол». Они пристали к берегу в Ипсет-сут (Фивы)».

После укрощения Куша Тутмос I подготовил свою армию к смелому броску в Азию, но не по Via Maris (прибрежной дороге), ведущей в южный Ханаан. Жители прибрежной равнины тридцать лет не видели египетскую армию, марширующую через их территорию; по всей видимости, Тутмос тоже не стал беспокоить их.

«Потом (Его Величество) направился в Ретену (северный Ханаан) и обрушил свой гнев на эту землю. Когда Его Величество достиг На-харина (Миттани), то обнаружил врага, собирающего войска. Тогда он устремился на противника и перебил великое множество солдат. Не было числа живым пленникам, которых Его Величество захватил после своих побед. Я был в авангарде нашей армии, и Его Величество видел мою доблесть. Я привел колесницу с лошадью и живого пленника, который управлял ей. Когда их преподнесли Его Величеству, меня снова наградили золотом».

Из того, что египтологам удалось узнать за последние годы о военной стратегии раннего Нового Царства, можно сделать вывод, что египетская армия не пошла на север через Южный Ханаан в Сирию, чтобы вступить в схватку с царством Миттани. Вместо этого пехота и колесницы были перевезены по морю в порт Симира (между Библом и Угаритом). После разгрузки они выступили в поход к Евфрату, за которым находилась страна Нахарин («двойные реки» = Миттани). Вывод о том, что египетская кампания против царства Миттани частично проходила на воде, подкрепляется тем фактом, что командир боевой ладьи Ахмос са-Ибана принимал участие в этой войне. Египетские «морские пехотинцы» шли вместе с армией фараона во время его военной экспедиции.

Но кто предоставил морской флот, доставивший египтян к новому театру военных действий? Возможно, это были критяне, поскольку в то время они обладали единственным крупным военно-морским флотом. Египетские суда, предназначенные для плавания по рекам, не были приспособлены к такой экспедиции. Кроме того, сами египтяне никогда не считали себя опытными моряками (особенно в опасных водах Средиземноморья) и регулярно нанимали иностранные суда вместе с командами для плавания в открытом море. Навигация по Нилу, с его течениями и песчаными банками, тоже была непростым делом, но «винноцветное море» Гомера, погубившее многих греческих героев (см. «Одиссею»), не шло ни в какое сравнение с Нилом. Здесь господствовали три великих мореходных народа: сначала минойцы с Крита, потом микенские греки и левантийские финикийцы.

Почему фараон Тутмос I решил напасть на царство Миттани, расположенное так далеко на севере? Не потому ли, что это хурритское царство под управлением арийских правителей имело некое отношение к угнетению Египта во время оккупации «больших гиксосов»? Центральная часть Нахарина находилась почти в тысяче километров к северу от Египта. Фараоны еще никогда не отправлялись в такой дальний военный поход. Так почему же? Единственное объяснение решимости египтян покарать далеких правителей Миттани заключается в том, что их экспедиция была актом возмездия.

Перед археологами стоял и другой вопрос: почему египетская армия, недолюбливавшая морские просторы, намеренно отказалась от сухопутного похода через южный Ханаан (по Via Maris, или прибрежной дороге) и предпочла плавание по незнакомому морю? И почему завоевательная кампания в южном Ханаане была отложена на 25 лет, когда Тутмос III наконец утвердил свою власть над прибрежной равниной Ханаана до Мегиддо, а потом еще дальше? Почему египтяне так долго медлили с завоеванием территории, ближайшей к их границе? Может быть, как считают некоторые исследователи^{97}, это произошло потому, что в регионе свирепствовала ужасная эпидемия («ханаанитская болезнь»), заставившая египтян держаться подальше? Или же остатки гиксосов сохранили свое господство на равнине к северу от Шарухена — в местности, впоследствии известной как Филистия? А может быть, и то и другое? Это трудные вопросы, но я считаю, что их можно решить в рамках исторической модели Новой Хронологии, предлагаемой в этой книге.

Ахмос са-Ибана, сражавшийся под командованием трех фараонов XVIII династии, умер в преклонном возрасте. Он сыграл свою роль в изгнании ненавистных гиксосов и увидел, как его родной Египет отвоевал Нижнее Царство у чужеземцев. Трехсотлетний кошмар, начавшийся перед Исходом израэлитов, наконец закончился, и теперь старый воин мог упокоиться с миром.

«Я стал стар и достиг конца своих дней. Обласканный и любимый [моим господином], как и прежде, я [покоюсь] в гробнице, которую сам построил…»

Я привел так много выдержек из автобиографии Ахмоса са-Ибана, потому что они наполняют реальным историческим содержанием затяжной конфликт между фиванскими фараонами XVIII династии и их противниками — гиксосами и кушитами. Кампания по выдворению чужеземных захватчиков из Египта и их преследованию вплоть до тех мест, откуда они пришли, продолжалась десятилетиями на протяжении пяти царствований (от Секененра Таа-кена до Тутмоса I). Тутмос III завершил дело, установив контроль над Южным Ханааном в последнее десятилетие своего правления. Но фундамент империи Нового Царства был заложен во время непрерывного пятидесятилетнего конфликта, предшествовавшего его царствованию. В течение следующих пятисот лет чужеземцы (на этот раз ливийцы) не могли оккупировать Черную Землю и править ее народом. Фараоны Нового Царства постарались, чтобы границы Египта были защищены широкой буферной зоной их северной империи в Ханаане (включая земли Ливана, Южную Сирию, Филистию и Израиль).

Падение Авариса

Автобиография Ахмоса са-Ибана дает нам широкую панораму событий во время изгнания гиксосов, но есть другой крошечный текст, который содержит волнующие детали, отсутствующие в повествовании командира боевой ладьи, хотя и легко читаемые между строк. Долгожданный миг наступления свободы для Египта описан в трех коротких столбцах иератического[28]текста, написанного на полях папируса, датируемого тридцать третьим годом правления гиксосского царя Аусерра Апопи. Эта запись на полях несомненно появилась позднее, чем первоначальный текст папируса (математический трактат). Еще в 1986 году Ханс Гёдике предположил, что она датируется правлением Ахмоса, основателя XVIII династии^{98}. Текст гласит:

«Год 11, второй месяц Шему (сезон разлива). Его Величество вошел в (город) Иуну».

Проплыв (и, возможно, сражаясь по пути) на север от Фив, Ах-мос со своей армией достиг древнего города солнцепоклонников Гелиополя (Иуну), где сейчас находятся северо-восточные пригороды Каира. Он должен был захватить Мемфис, расположенный южнее, и теперь направлялся к Восточной дельте для осады гиксосской цитадели Авариса, уже предпринятой его братом десять лет назад. Как мы помним, Ахмос са-Ибана сообщает о том, что «город Аварис был осажден» и впоследствии «разграблен». Однако Манефон раскрывает гораздо более сложную и интересную картину. Судя по всему, египтяне были вынуждены заключить договор с правителями гиксосов, прежде чем смогли захватить крепость чужеземцев, потому что стены Авариса оказались слишком мощными для штурма.

_{Три столбца текста на полях «математического папируса Ринд», датируемого тридцать третьим годом правления Аусерра Апони. Первый столбец находится справа, а третий слева. Определяющий символ шемау (сидящий человек с палкой на плече, к которой прикреплен небольшой мешок) расположен в белом квадрате. Судя по всему, эта фигура является сочетанием двух определяющих символов (внизу) из надписи царицы Хатшепсут (Speos Artemidos). Здесь мы имеем идущего человека с палкой на плече и подвешенным мешком, и сидящего человека с вертикальными штрихами внизу, что означает «народ», как и в собирательном названии для Израиля на стеле Мернептаха.}

«Наконец, отказавшись от бесполезной осады, он заключил мирный договор, по которому они (гиксосы и их вассалы) должны были покинуть Египет и беспрепятственно уйти куда пожелают. На этих условиях пастухи со своими семьями и пожитками — всего не менее 250 000 человек — покинули Египет и отправились через пустыню в Сирию (т. е. в Ханаан)».

Иосиф Флавий, Contra Apionem, книга 1.

Судя по всему, вторая строка «математического папируса Ринд» повествует об этом исходе «пастухов», когда Ахмос со своей армией обеспечил их быстрое отступление через синайский пограничный пост в Зиле.

«Первый месяц Акхет (сезон роста), день 23. Царь погнал его (т. е. предводителя) шелглу/пастухов к Зиле».

Армия фараона гнала противника перед собой, не нападая на него, но следя за тем, чтобы он пересек границу Египта и продолжал двигаться дальше. Иератический знак, который я перевел как шемау («чужеземцы»), а Гедике переводит как «пастухи», совпадает с иероглифическим определением царицы Хатшепсут (надпись Speos Artemidos), где она говорит о шемау, живущих посреди ааму («азиатов») в Аварисе. В данном случае это фигурка идущего человека с палкой на плече, к которой прикреплен небольшой мешок. За ним следует изображение сидящего человека с тремя вертикальными штрихами внизу, что значит «народ». Если в записи на полях папируса и в декрете Хатшепсут использовано одно и то же слово, это имеет важное значение, так как подтверждает, что египтяне той эпохи называли правителей Авариса шемау («чужеземцы»), отличая их от азиатского населения, или ааму, которыми они правили. Это придает реальный смысл этимологии Манефона, который определял гиксосов как «царей-пастухов», т. е. хика-шошу, что в буквальном смысле означает «правитель пастухов».

И Ахмос са-Ибана, и Манефон сообщают, что царь Ахмос свою часть договора о капитуляции выполнил лишь в самом буквальном смысле. Как только гиксосы «беспрепятственно» покинули территорию Египта, условия мирного договора были выполнены. Начиная с этого момента отступающие гиксосы были отданы на милость преследующей их египетской армии. Некоторые вожди чужеземных захватчиков забаррикадировались в укрепленном порту Шарухен; началась «осада… которая продолжалась три года», пока царь не «приказал разграбить» взятый город.

Согласно Манефону, другая большая группа гиксосов ушла в холмы Ханаана и поселилась в городе Иерусалим. Согласно Новой Хронологии, это были библейские иевусеи, чьи правители носили имена хурритского происхождения — к примеру, Ир-Хеба[29], чье имя часто неправильно транскрибируется как Абди-Хеба из «Писем Амарны», или Арауна (Орна), бывший правитель иевусеев (хурритск. Аруъана?) из Иерусалима, упомянутый во Второй Книге Царств (24:18–25). Иосиф Флавий ошибочно представляет, что здесь Манефон говорит об уходе израэлитов из Египта и их последующем поселении в Иерусалиме, но, как нам уже известно, Исход произошел за столетия до этой даты и не имеет ничего общего с отступлением хурритов в Иерусалим. Иевусей Сион (Тиан из «Писем Амарны») не устоял перед врагами только после возвышения царя Давида, который захватил город на седьмом году своего царствования как правитель Хеврона (согласно Новой Хронологии, это произошло на третьем году царствования Тутанхамона, т. е. около 1005 г. до н. э.). Большой интерес представляет хурритский элемент в правлении иевусеев. Если я правильно определяю анклав иевусеев в Иерусалиме как одно из убежищ гиксосов после изгнания, это предполагает участие хурритов в чужеземной оккупации Египта, как уже давно подозревал целый ряд ученых. Но я утверждаю, что хурриты были не единственными «чужеземцами»-шелшу, жившими среди ааму в Аварисе.

Возможная связь с Терой

Главная дискуссия о роли, которую извержение Теры/Санторина сыграло в пересмотре истории Древнего мира в соответствии с моделью Новой Хронологии, развернется позднее. Тем не менее нам придется задуматься об этой грядущей катастрофе из-за спорной интерпретации третьего столбца иератического текста «математического папируса Ринд», предложенной Хансом Гёдике. Текст гласит:

«Год 11, первый месяц Акхет (сезон роста), день рождения Сета. Этот бог явил величие своего голоса. День рождения Исиды: небо пролилось дождем».

Последние строки очень важны для понимания того, что случилось во время изгнания гиксосов, и ученые обратили на них большое внимание. Здесь я привожу собственный перевод, основанный на работе профессора Ханса Гёдике, осознавшего значение этого короткого текста еще в 1986 г.^{99} Он соотносит голос Сета с неким сейсмическим событием, а не с обычным звуком грома, поскольку крайне маловероятно, что гром можно отделить от грозы как таковой (т. е. дождя) на целый день. День рождения Исиды наступил на следующий день после дня рождения Сета. Эти «дни рождения» включены в пятидневный интервал, предшествовавший первому дню нового года (т. е. первому дню первого месяца Акхет), а следовательно, предшествуют изгнанию шемау из Египта (первый месяц Акхет, день 23) более чем на три недели.

Гёдике считает, что здесь мы имеем ссылку на первое извержение Теры (услышанное в египетской дельте), за которым последовал пеплопад над Аварисом. Бог грозы Сет выразил свое недовольство правлением гиксосов в Египте через северное море, а Исида пролила слезы из пепла над страдающей Черной Землей. Это были великие знамения, предшествовавшие мирному договору между египтянами и шемау и капитуляцией, которая привела к уходу гиксосов из Египта.

Однако этот «голос Сета» не обозначает главное катастрофическое извержение Теры, хорошо известное исследователям, так как последние находки Битака в Аварисе указывают на то, что это событие произошло позднее. Недавняя повторная интерпретация археологии Эзбет Хелми (к западу от Телль эд-Даба) предполагает датировку первого и единственного появления вулканической пемзы после извержения Теры в середине XVIII династии — значительно больше, чем через 50 лет после датировки Гёдике (11-й год правления Ахмоса). Я рассматриваю более раннюю датировку Гёдике как соответствующую археологическим находкам в культурном слое поздней минойской культуры железного века. Этот первоначальный сейсмический удар вызвал значительные разрушения в городе Акротири и разрушил много домов. Люди просто отстроили дома заново, и поселение продолжало развиваться еще около семидесяти лет, прежде чем оказалось полностью погребенным под пеплом и пемзой последнего катастрофического извержения.

Сет действительно мог подать голос за несколько недель до того, как его гиксосские почитатели были окончательно изгнаны из Авариса. Но он гораздо громче заявил о себе через три поколения в эгейском облике бога грозы Зевса (греческий вариант Баала), когда поставил могучую критскую талассократию[30]на колени из-за величайшей катастрофы, когда-либо случавшейся в Древнем мире.

Одной из самых больших загадок, окружавшей эпоху гиксосов, было происхождение гиксосских царей, которых Хатшепсут называет шемау («чужеземцы»). «Великий старец» немецкой египтологии Вольфганг Хельк (1915–1993) первоначально выдвинул предположение о хурритском происхождении «больших гиксосов». Однако это предположение почти не получило поддержки среди его коллег, главным образом из-за огромного влияния, которое австрийские раскопки в Аварисе оказали на этот вопрос за последние сорок лет. Тот факт, что Аварис времен Второго Промежуточного периода по своему характеру был западно-азиатским городом, убедил большинство ученых, что сами цари гиксосов имели ханаанское происхождение и говорили на западносемитском наречии, а не на хурритском или индоевропейском языке. Также отмечалось, что многие правители «меньших гиксосов» носили имена западносемитского или аморитско-го происхождения.

Однако теперь, когда стало ясно, что «меньшие гиксосы» разительно отличались от «больших гиксосов», мы просто не можем предположить наличие прямой связи и преемственности между азиатскими правителями (т. е. ханаанитами) и загадочными правителями более поздней династии. Некоторые имена царей «больших гиксосов» несомненно имеют западносемитское происхождение, и возможно, Хельк был недалек от исторической истины, когда называл их хурритскими военачальниками с севера. Впрочем, после критики со стороны коллег немецкий профессор внес некоторые коррективы и предположил эгейское (а именно критское) происхождение царей «больших гиксосов». В этой главе я выдвину собственный вариант решения данной проблемы, но сначала нам нужно выяснить, откуда пришли ханаанитские правители «меньших гиксосов».

В ходе раскопок Мориса Дюнана (1897–1987) в Библе (с 1928 г. до начала гражданской войны в Ливане в 1970-х годах) французский археолог обнаружил большой фрагмент барельефа с нижеследующей иероглифической надписью^{100}:

Термин maa(t)-heru («тот, чье слово нерушимо» или «справедливый») указывает на то, что Якин, отец Янтина, уже скончался, а термин wehem-ankh («повторяющий жизнь») свидетельствует о том, что сам Янтин был жив и здоров во время создания надписи. Ценность этого барельефа заключается в частично сохранившемся втором столбце текста, где можно различить последнюю часть родового имени египетского фараона Неферхотепа, 21-го правителя XIII династии. Уильям Фоксвелл Олбрайт (1897–1971) определил владельца гробницы IV в Библе как этого самого Янтина^{101}, и, судя по всему, был прав в своем заключении: на сильно поврежденной вазе из гробницы действительно есть надпись с именем Янтина^{102}. На основании барельефа Дюнана соседняя гробница III была приписана Якину, отцу Янтина (вероятно, Якин-эль или Якин-или из цилиндра Карнарвона)^{103}.

_{Фотография раскопок в Библе. Археологи входят в гробницу IV на кладбище среднего бронзового века к северу от римской колоннады.}

Во время раскопок дворца Зимри-Лима в Мари на берегу Евфрата (1934–1938) под руководством Андре Паррота (1901–1980) был обнаружен клинописный архив, в одном документе которого содержался перечень даров от местных левантийских правителей, включая золотую вазу «от Янтина-Амму, царя Библа»^{104}. Оставалось лишь поставить знак равенства между Янтином Дюнана и Янтином-Амму Паррота и обеспечить важную синхронизацию между историей Египта и Месопотамии. Поскольку дворец Зимри-Лим был разрушен Хаммурапи из Вавилона на тридцать втором году его правления, появилась возможность связать имя Янтина с другой астрономической датой — восьмым годом Ам-мисадуги (предпоследнего правителя Вавилонской династии) по расчетам наблюдения Венеры, записанным на табличке ЕАЕ 63 из текста «Энума Ану Энлиль».

В предыдущей книге я представил работу астронома Уэйна Митчелла, который повторно оценил астрономические сведения, использованные для датировок так называемого решения Венеры, позволившего историкам датировать время правления Аммиса-дуги, а следовательно, и Хаммурапи из Вавилона. При сопоставлении последовательности тридцатидневных месяцев из царского списка Старой Вавилонской династии (Вавилон I) и реальной астрономической последовательности тридцатидневных месяцев (рассчитанной по лунным периодическим таблицам) были получены три хронологии. Эти альтернативные схемы датировки стали известны как «верхняя», «средняя» и «нижняя»; соответственные даты для восхождения Хаммурапи на престол — 1848, 1792 или 1728 г. до н. э. При том, что Зимри-Лим жил примерно в одно время с Хаммурапи (поскольку его дворец был разрушен на тридцать втором году правления Хаммурапи), Янтин из Библа был современником Зимри-Лима (подарил ему золотую вазу), а Неферхотеп был сюзереном Янтина, ученые датируют царствование этого фараона XIII династии примерно 1830, 1770 или 1710 г. до н. э.

_{Верхняя, средняя, нижняя и ультранижняя (т. е. по модели НХ) датировки для «решения Венеры» (т. е. первый год правления Аммисадуги).}

Митчелл изучил возможные совпадения лунной последовательности для более поздних датировок, чтобы проверить гипотезу Новой Хронологии, которая помещала Хаммурапи, а значит, и Неферхотепа примерно на 200 лет позже, чем «нижняя» из трех традиционных хронологий. Митчелл провел компьютерную обработку и нашел одну последовательность, превосходящую все остальные, включая «нижние», «средние» и «верхние» датировки^{105}. В таблице наверху указаны совпадения лунных месяцев для всех четырех вариантов «решения Венеры». Вы можете видеть, что из 25 тридцатидневных лунных месяцев, записанных в вавилонском кодексе, лучшая из трех традиционных хронологий (т. е. «верхняя» хронология, не популярная среди большинства историков) дает лишь 80 % совпадений в последовательности при пяти несовпадениях. «Решение Венеры» для 1419 г. до н. э., обнаруженное Митчеллом (вариант по модели Новой Хронологии), дает 92 % совпадений и всего лишь два несовпадения, что является гораздо лучшим результатом.

В 1995 г. казалось, что Новая Хронология приобрела точную астрономическую датировку (1419 г. до н. э.) для первого года правления Аммисадуги. Двигаясь назад по списку царей Старой Вавилонской династии, мы пришли к дате 1565 г. до н. э. для первого года правления Хаммурапи. Таким образом одиннадцатилетнее правление Неферхотепа приходится на период около 1550 г. до н. э., а исторические свидетельства позволяют нам поместить Янтина из Библа и Зимри-Лима из Мари примерно в тот же временной промежуток. Это означает, что правление первых двадцати царей XIII династии до Неферхотепа в общей сложности продолжалось 82 года. Поскольку окончание XII династии датируется 1632 г. до н. э., датировка Новой Хронологии для правления Аменемхета III была установлена как 1682–1636 гг. до н. э.

В 2002 г. другой астроном, Дэвид Лэппин, изучил лунные датировки для окончания XII династии и подтвердил, что датировки НХ для Аменемхета III с точностью до трех лет совпадают с астрономическими датировками, полученными для этого царя^{106}. Все это выглядело очень многообещающе, но с тех пор положение изменилось, и возможно, нам придется на несколько лет подправить датировки для Неферхотепа в соответствии с последними открытиями Митчелла и Лэппина, которые сейчас проводят астрономическое исследование для модели НХ. Однако любое последующее смещение датировок для середины XIII династии не требует внесения поправок в годы правления царей конца XII династии (Сенусерта III и Аменемхета III), потому что они установлены по независимой хронологии лунных месяцев, разработанной Лэппином.

Гробницы Библа

На карте части царского кладбища в Библе, относящейся к среднему бронзовому веку (см. выше), можно видеть четыре известные гробницы. Это самые древние шахтные захоронения на кладбище, хронологически расположенные с запада на восток; таким образом, гробница I является первой в ряду, а гробница IV последней.

_{План кладбища Библа в среднем бронзовом веке. Первая гробница была обнаружена Монтетом после оползня на приморском утесе, открывшего погребальную камеру Абишему в гробнице 1.}

Я уже утверждал, что гробница IV, вероятно, принадлежит Ян-тину и датируется ок. 1545 г. до н. э. по Новой Хронологии. Если мы вместе с Китченом предположим, что гробница III принадлежит Якин-илу, который, согласно египетским артефактам, обнаруженным в гробнице, был современником Сехетепибра (десятый царь XIII династии, согласно Райхольту)^{107}, то у нас есть для анализа погребальные артефакты двух поколений. Можно сделать еще один шаг и предположить, что гробницы I и II предшествуют гробнице III не более чем на два поколения с учетом их тесной близости к этой гробнице и отсутствия других захоронений между двумя парами гробниц. Однако кладбище находится на краю приморского утеса, поэтому не исключено, что часть ранее существовавших захоронений подверглась эрозии и рухнула в море.

Пьер Монтет определил гробницу I как захоронение Абишему и приписал гробницу II его сыну Ибшемуаби. В контексте египетской хронологии первая гробница соотносилась с правлением Аменемхета III (по обсидиановой вазе с картушем этого фараона)^{108}, а вторая — с правлением Аменемхета IV (по обсидиановому ларцу с картушем этого фараона)^{109}. Такая датировка гробниц I и II согласуется с гипотезой, что некрополь «района А» содержит последовательность из четырех поколений правителей Библа от Абишему до Янтина. В традиционной египетской хронологии временной интервал между правлением Аменемхета III и Неферхотепа составляет от 76 до 100 лет (согласно Китчену)^{110}, что дает разумный срок для одного поколения (20–25 лет). В модели Новой Хронологии правление царей Библа более долгое и составляет в среднем чуть более 30 лет. С другой стороны, если некоторые гробницы были утрачены в результате обрушения приморского утеса, можно предположить и более короткие сроки правления. Однако с учетом отсутствия достоверных сведений о других правителях Библа (кроме известных четырех царей) в этом периоде, мы сохраним указанные сроки правления, что позволит установить нижеследующие хронологические связи между египетскими фараонами и их вассалами из Библа.

Итак, последовательность и хронология царей Библа в период среднего бронзового века (МВ IIА), которые, в соответствии с моделью Новой Хронологии, правили во время проживания израэлитов в Египте, могут быть установлены с достаточной точностью. Есть правители с настоящими ханаанитскими (западносемитскими) именами, которые имели прочные связи с Египтом. Они даже имели египетские титулы (такие как h3ty ^c — «губернатор» или «мэр») и делали на своих личных вещах или монументах надписи египетскими иероглифами. Они пользовались печатями-скарабеями точно так же, как правители «меньших гиксосов», которые вторглись в Египет в течение ста лет после Неферхотепа и его современника Янтина. Они также носили похожие имена. Помните Йа-Амму и Якуба-Амму — предшественников Шеши? Их имена явно принадлежат к тому же культурному и лингвистическому семейству, что и Янтин-Амму. В имени одного из самых знаменитых деятелей древности, вавилонского царя Хаммурапи, присутствует такой же теофорический элемент. Хамму был солнечным богом аморитов, но пропуск первой согласной в именах гиксосов и жителей Библа — вполне распространенное явление. Таким образом, Янтин-Амму означает «Дар (Х)амму», а Хаммурапи означает «Хамму — мой Величайший». С другой стороны, имя Якин-Эль/илу означает «Эль возвышается», или «Бог возвышается» и вполне согласуется с гиксосским именем Или-Милку, что значит «Бог есть царь». Все эти имена показались бы обычными на западносемитских землях прибрежного Ханаана и в портовых городах, таких как Библ и Угарит.

Хронологические связи между Египтом и Библом

Аменемхет III (НХ — 1678–1634 гг. до н. э.) = Абишему из Библа (НХ — ок. 1660–1645 гг. до и. э.) = 15 лет.

Аменемхет IV (НХ — 1649–1641 гг. до н.».) = Ибшемуаби из Библа (НХ — ок. 1645–1605 гг. до и. э.) = 40 лет.

Сехетепибра II (НХ — 1594–1590 гг. до н.».) = Якин-илу из Библа (НХ — ок. 1605–1570 гг. до и. э.) = 35 лет.

Неферхотеп I (НХ — 1550–1540 гг. до и. э.) = Янтин-Амму из Библа (НХ — ок. 1570–1545 гг. до н. э.) = 25 лет.

С учетом тесной связи между именами царей Библа и правителей «малых гиксосов» и того обстоятельства, что цари Библа пользовались иероглифическим письмом, скарабеями, египетскими титулами, а иногда даже включали в свои картуши царское имя, возникает искушение поверить редакторам Манефона, когда они дают гиксосским династиям собирательное название «пастухов, финикийских братьев и чужеземных царей». Можно интерпретировать пастухов как скотоводов (библейских аморреев), которые откочевали на побережье Финикии в эпоху аморитских вторжений в начале среднего бронзового века (засвидетельствованных в документах III династии Ура). Термин «братья» может обозначать племенных вождей больших западносемитских кланов. И безусловно, они были «чужеземными царями».

Вывод пятый

Правители «меньших гиксосов» в Аварисе были родом из Северного Ханаана, возможно из Библа и Угарита (финикийцы Манефо-на). Они находились под сильным влиянием египетской культуры, в то время как «пастухи» (т. е. аморитское население), над которыми они царствовали, первоначально были гораздо менее подвержены египетскому влиянию. В последующие годы (фаза MB IIВ) главная база этой ханаанской элиты переместилась в Телль эль-Аджул (Шарухен) на побережье Южного Ханаана.

С археологической точки зрения находки в Телль эд-Даба полностью согласуются с тем, что ранняя культура гиксосов имеет ханаанское происхождение. Манфред Битак пришел к такому же выводу после того, как члены его команды тщательно и подробно изучили керамику и другие артефакты^{111}.

Но это далеко не все, так как есть доказательства существования другой группы гиксосских правителей, не принадлежавших к сирийской/аморитской культурной сфере. Они появились в египетской дельте позже первых захватчиков, но впоследствии стали безраздельно господствовать в регионе. Я считаю, что Хат-шепсут говорит именно о них, когда описывает шемау («чужеземцев»), живших посреди ааму («азиатов») в Аварисе. Эти чужеземцы могли (посредством торговли и браков) иметь тесные связи с правителями Библа и Угарита, чьи предки были современниками фараонов XII и XIII династии. Со временем «братья-пастухи», то есть аморитская ветвь династии «меньших гиксосов» (Йа-Амму, Якебим, Карех и Амму), стали вассалами шемау — сначала царя Шеши из династии «меньших гиксосов», а потом Салитиса из династии «больших гиксосов», чье этническое происхождение лежало за пределами Леванта и семитоязычного мира.

Анаким в пустыне Негев

В Библии содержатся волнующие намеки на происхождение элиты правящего класса, который появился в Леванте в конце периода МВ IIА. Собирательное название этих правителей — Рефаим, или «предки», и они представлены как раса великанов (Бытие 14:5, Второзаконие 2:11,20, 3:11,13; 2-я Царств 21:16, 18, 20 и 22). Они появляются в землях аморитов (таких, как Башан), а также, помимо Библии, в текстах из Угарита, где в «легенде об Акхате» отца героя называют Рефом^{112}.

В этой широкой категории есть подгруппа под названием анаким, т. е. потомки (или клан), тоже представленные как люди огромного роста и называемые «могучими» или «великанами». Имя Анак происходит от индоевропейского «правитель» и выглядит совершенно уместно в Южной и Западной Анатолии. Такой же термин Гомер использует для титула Агамемнона (wanax, или «высокий царь», в отличие от basileus, или «меньший царь»). Как известно, три «брата-правителя», жившие в южной Палестине во время скитаний израэлитов в пустыне Негев и Арабахе, были названы анаким (дети Енаковы).

«И пошли (шпионы израэлитов) в южную страну, и дошли до Хеврона, где жили Ахиман, Сесай и Фалмай, дети Енаковы…»

Числа, 13:23.

Этот отрывок звучит двусмысленно, и нам не просто следует понять, что три правителя жили в одном городе Хевроне. Скорее, мы можем истолковать его как указание на то, что анаким правили в регионе Негев «вплоть до Хеврона». Это позволяет нам поместить Сесая (которого я отождествляю с Шеши, царем из династии «меньших гиксосов») в западный Негев, с основными базами в Вади-Газа (южный Телль эль-Фарах) и Телль эль-Аджул (Шарухен). Тогда Ахиман и Фалмай правили на территории от Кириаф-Сефер (библейский Давир = Телль Бейт Мерсим) до Кириаф-Арба (библейский Хеврон). В книге Иисуса Навина сказано, что Арба был предком анаким и, возможно, первым чужеземным правителем, прибывшим в регион Негев. Тогда появление анаким в Южном Ханаане относится к окончанию периода МВ IIА, когда там началось строительство укрепленных крепостей.

Если я прав в своей интерпретации библейских анаким, то мы можем рассматривать более позднее упоминание о Хевроне во времена Халева (в последние годы завоевания Земли обетованной = МВ IIВ) как о месте сбора трех правителей гиксосов для защиты одного из своих царств от вторжения израэлитов с востока.

«И Халеву, сыну Иефонниину, [Иисус] дал часть среди сынов Иудиных, как повелел Господь Иисусу: Кириаф-Арбы, отца Енакова, иначе Хеврон. И выгнал оттуда Халев трех сынов Енаковых: Шешая [Сесая], Ахимана и Фалмая, детей Енаковых. Отсюда [Халев] пошел против жителей Давира [имя Давиру прежде было Кириаф-Сефер]».

Иисус Навин, 15:13–15.

После первоначального поражения при Кириаф-Арбе и штурма их второй цитадели в Кириаф-Севере анаким из династии «меньших гиксосов» отступили в Шарухен и оставили свои прежние территории Халеву и победоносному племени Иуды. Их военная неудача была не такой катастрофической, как может показаться, потому что к этому времени Шеши расширил свои владения в Северном Синае до плодородной Египетской дельты. Он мог позволить израэлитам хозяйничать в бесплодных холмах среди высохших речных русел Южного Ханаана. В конце концов, он был не только хозяином богатого порта Шарухен, но и правителем Авариса.

_{Спутниковая фотография Южного Ханаана с крепостями анаким, расположенными в центральной холмистой области и на прибрежной равнине Филистии (НАСА).}

Я утверждал, что эти правители анаким происходили не из Южного Ханаана. Но есть ли доказательства этому? Имя Сесай(Шешай)/Шеши и имена его братьев — Ахиман и Фал-май — явно не семитские и могут иметь индоевропейское/анатолийское происхождение. Их «предка» Анака безусловно можно считать анатолийцем. В греческих легендах сохранилось имя такого правителя — великана Анакса, царя Анактории (прибрежная часть Юго-Западной Анатолии называется Анаку в эпосе о Саргоне Великом)^{113}. Этот регион вполне может быть родиной библейских анаким, которые в таком случае говорили на западно-лувийском диалекте до своей ассимиляции в ханаанитскую культурную среду. Сам Арба, «основатель» крепости Кириаф-Арба, носит имя, которое могло возникнуть в любой части Древнего мира. Кроме того, у нас есть упоминания о рефаим в Угарите и многочисленные свидетельства проживания индоевропейских и хурритских поселенцев в Северной Сирии (особенно в Алалакхе и Угарите) в это время. Поэтому неудивительно обнаружить имена трех правителей Ай-Анака — Эрума, Аби-ямини и Акирума — как врагов Египта, перечисленных в «Текстах Проклятия» XIII династии. Египтяне тоже хорошо знали анаким.

Я убежден, что в библейских книгах Исхода, Второзакония и Иисуса Навина отражено присутствие индоевропейцев в южном Ханаане в период MB II (одновременно с завоеванием Земли обетованной израэлитами), представленных могущественными вождями рефаим и анаким. Другие ученые полагают, что фрагментарные археологические свидетельства указывают на появление индоевропейских элементов в Леванте уже в начале среднего бронзового века (MB I).

Прибытие анаким

Для того чтобы установить дату прибытия в Левант этого меньшинства, не принадлежащего к семитской группе, нам придется вернуться назад на несколько столетий к переходному периоду между ранним и средним бронзовым веком — к археологической эпохе, обозначаемой как MB I или ЕВ-МВ (в зависимости от того, какую школу археологии вы предпочитаете).

Возвращаясь в Библ, мы снова обнаруживаем параллели с Египтом. Во время раскопок вокруг храма в 1920-х г. Пьер Монтет (1885–1966) нашел значительное количество скарабеев с родовым именем Неферкара, погребенных в полуметровом слое пепла, обозначавшем конец города раннего бронзового века^{114}. Это позволило предположить, что данное событие произошло во время правления фараона VI династии Неферкара Пепи II (годы правления НХ — ок. 2168–2075 гг. до н. э.), что подтверждается тридцатью шестью надписями этого фараона, обнаруженными при раскопках Библа. Таким образом, девяносточетырехлетнее правление Пепи II совпало с серией крупномасштабных разрушений и пожаров, ознаменовавших конец раннего бронзового века на территории Леванта. Согласно Новой Хронологии, это произошло примерно в 2100 г. до н. э.

Мунтаха Сагиех, который специализируется на ливанской археологии бронзового века, выдвинул предположение, что за столетия, последовавшие за крушением городской культуры раннего бронзового века, в Палестине проживало более одной группы населения. Судя по археологическим находкам, можно определить как минимум две этнические группы: семитское/аморитское большинство (которое можно представить как коренное население) и несемитское/анатолийское меньшинство, сосредоточенное в прибрежном регионе и особенно в самом Библе^{115}. После повторного тщательного исследования Библа III тысячелетия до н. э. Сагиех показал, что на смену сгоревшему городу раннего бронзового века (ЕВ III, фаза KIV) пришел другой, находившийся под сильным влиянием индоевропейских пришельцев (ЕВ-МВ, фаза JII). Для этой северной группы характерны шпильки с толстыми головками^{116} и крученые металлические ожерелья^{117}, типичные для переходного периода ЕВ-МВ, но не встречающиеся в культурных слоях ЕВ или МВ.

Таким образом, слой JII Сагиеха обозначает прибытие новой группы чужеземцев во время долгого правления Пепи II. Эти «носители ожерелий», как их называют археологи, строили дома мегаронного типа[31], с которыми ассоциировалось имя Пепи II, появлявшееся на элементах конструкции. Архитектурная форма мегарона и крученые бронзовые ожерелья типичны для анатолийской культуры.

Если мы будем рассматривать эту новую группу как силу, которая стояла за разрушением города KIV (что кажется вероятным), то можем соотнести прибытие захватчиков с севера со второй половиной правления Пепи II. Характерные артефакты, отличающие эту группу от коренных ханаанитов, также были обнаружены Клодом Шеффером в Угарите, что может указывать на морскую связь с их родиной^{118}. Представители этой группы, которые не имели семитских корней, были искусны в обработке металлов и приравнивались к протохурритам или анатолийцам, могли быть первым поколением рефаим и анаким, которые через сотни лет положили начало преданиям о финикийском происхождении правителей гиксосов.

Джонатан Табб из Британского музея недавно определил особый тип захоронений этого периода, который, по его мнению, зародился в Анатолии или даже еще дальше на севере^{119}. Это продолговатая яма, выкопанная в земле и выложенная каменными блоками. Такие захоронения стали известны в археологической литературе как «могилы с каменной облицовкой», или просто «каменные могилы».

«Этот тип могил распределен по широкой дуге, тянущейся от Багхуза на Евфрате через центральную и прибрежную Сирию в Палестину и пустыню Негев и в Трансиорданию вплоть до южной части равнины Мертвого моря»^{120}.

Табб убежден, что этот тип захоронений является чуждым для Леванта и отражает прибытие чужеземной военной элиты в процессе инфильтрации, который начался в конце раннего бронзового века. Более того:

«В Леванте, например в Иерихоне, иногда встречаются «каменные могилы» с облицовкой из глиняных кирпичей. Еще более важно, что вариант с облицовкой из глиняных кирпичей обнаружен в Египте в окрестностях Телль эд-Даба (Аварис), где он характерен для захоронений гиксосов, что опять ставит под вопрос их предположительно левантийское происхождение».

Это поразительное наблюдение. Сотрудник отдела Западной Азии, опытный специалист по археологии Леванта обнаружил, что сводчатые гробницы гиксосов в Аварисе, облицованные глиняным кирпичом и найденные также в Южном Ханаане, где добыча камня затруднительна, пришли на смену могилам с каменной облицовкой среднего бронзового века, которые, в свою очередь, скорее всего имеют анатолийское происхождение. Их появление на Леванте также совпадает с уничтожением Библа периода ЕВ III и строительством мегаронного дворца, воздвигнутого индоевропейцами, которые носили крученые металлические ожерелья. Все это указывает на европейское происхождение новой общественной прослойки аристократов среднего бронзового века, пришедших к власти в Ханаане раннего бронзового века.

Вывод шестой

Первая группа индоевропейских мигрантов прибыла в Ханаан в начале среднего бронзового века; их характерные дома, могилы и украшения указывают на анатолийское происхождение. Эти поселенцы, составлявшие элитное меньшинство, пришли к власти в городах раннего бронзового века — особенно в прибрежных портах — и разбогатели на морской торговле. Впоследствии их потомки оккупировали Египет под названием гиксосов, «царей-пастухов», правивших местным ханаанитским населением, которые появились в Аварисе в следующем столетии после ухода протоизраэлитов из этого города в конце XIII династии.

Таким образом, в предложенной исторической модели мы можем установить время прибытия рефаим в регион, где они сосредоточились на побережье Финикии, и быть относительно уверены в их анатолийском происхождении. Но все ли правители гиксосов имели одинаковое происхождение? Теперь появляется все больше свидетельств того, что последняя группа правителей династии «больших гиксосов» пришла из еще более далеких мест. Эти свидетельства в основном археологические, но мы также располагаем важными сведениями, сохранившимися в преданиях этого региона.

Первые филистимляне

В модели Новой Хронологии события Исхода протоизраэлитов произошли в конце XIII династии во время царствования фараона Дудимоса; с археологической точки зрения, в конце периода МВ IIА. Тогда завоевание Земли обетованной состоялось примерно через сорок лет после начала периода MB IIВ (хотя лично я считаю, что период МВ IIВ в Ханаане начался раньше, чем в Египте, поэтому завоевание произошло примерно через шестьдесят лет после начала МВ IIВ в этом регионе).

Один из аргументов, часто используемых для критики этой новой модели, получил название «проблема филистимлян». Попросту говоря, согласно Традиционной Хронологии первое появление филистимлян в археологической летописи датируется переходом от позднего бронзового века (LB IIВ, греческий период LH IIIВ) к железному веку (IAI, греческий период LH IIIC). Именно в это время, вскоре после вторжения «народов моря» в Южный Аевант на восьмом году правления Рамсеса III, мы впервые встречаем керамику с росписью в эгейском стиле (сходную с керамикой периода LH IIIС:1Ь в самой Греции) в археологической летописи Леванта. Эта керамика была названа «филистимлянской» из-за совпадения во времени с появлением пелесет — одной из групп захватчиков, принадлежавшей к конфедерации «народов моря» — которую приравнивали к библейским филистимлянам. Согласно Традиционной Хронологии, завоевание Земли обетованной (холмистого региона в Южном Ханаане) произошло до воцарения Рамсеса III, и таким образом первый конфликт между израэлитами и филистимлянами произошел в период Судей, соответствовавший концу XX — началу XXI династии в Египте. Это выглядит убедительно… но правильно ли это?

Из того, что пелесет (почти несомненно соответствовавшие филистимлянам) появились в прибрежном Ханаане во времена XX династии, не обязательно следует, что они были первыми филистимлянами, прибывшими в этот регион. Возможная более ранняя миграция этих людей на Левант согласуется с исторической моделью Новой Хронологии. Блестящие свидетельства в пользу заселения Южного Ханаана филистимлянами в позднем бронзовом веке были приведены Джоном Бримсоном в 1990 г^{121}. Он не только поместил филистимлян в переходный период между эпохой гиксосов и Новым Царством, но и напомнил, что эти народы (или, по крайней мере, их предки) уже находились в регионе в начале среднего бронзового века, т. е. во времена библейского Авраама и Исаака. Я вкратце подытожу его подробные аргументы и добавлю несколько собственных наблюдений, чтобы читатели смогли получить представление об убедительности косвенных свидетельств более ранней миграции пелесет.

(1) Библейские филистимляне

Сначала обратимся к самым ранним упоминаниям о филистимлянах в Ветхом Завете.

В Книге Бытия сообщается, что группа филистимлян уже населяла территорию вокруг Герара в западном Негеве во времена патриархов. По любой хронологии, это было задолго до вторжения «народов моря» на восьмом году правления Рамсеса III (ТХ — ок. 1177 г. до н. э., НХ — ок. 856 г. до н. э.). Какую бы абсолютную датировку ни выбрать для появления «народов моря», относительная датировка периода патриархов (Авраама, Исаака и Иакова) приходится на сотни лет раньше. Сама Библия противоречит традиционному мнению о том, что филистимляне впервые появились после завоевания Земли обетованной. Новоприбывшими в этом регионе следует считать не филистимлян, а израэлитов. Именно их прибытие привело к военным столкновениям с соседями на прибрежной равнине.

В Книге Бытия 26:1 и 26:8 прямо говорится, что правителем Герара во время пребывания Исаака в восточном Ханаане был «царь филистимлян», который, однако, носил явно семитское имя Авимелех («отец царя»). Это очень важно, так как подразумевается, что ранние филистимляне уже давно ассимилировались среди преобладавшего аморитского населения Леванта. Благодаря перекрестным бракам и восприятию местной культуры эти чужеземные правители со временем стали почти неотличимыми от коренных народов Ханаана.

Вы можете усомниться в концепции, что индоевропейские правители, поселившиеся в Ханаане, стали брать себе западносемитские имена, но можно привести сходный пример из гораздо более позднего времени: разве не удивительно, что современная королевская династия Британии была основана в 1714 г. Георгом I (Георгом Велфом, принцем Ганноверским), который не знал ни слова по-английски? Потом Ганноверская династия Великобритании приняла новую немецкую фамилию Сакс-Кобургов после брака Виктории с принцем Альбертом. На рубеже веков в связи с началом войны со своим кузеном, кайзером Германии, Георг V (годы правления — 1910–1935) счел благоразумным взять английскую фамилию Виндзор.

Впоследствии, когда Елизавета Виндзор вышла замуж за Филипа Баттенбургского, королевская фамилия Виндзор была сохранена. Однако принцесса Анна вписала в свидетельство о своем первом браке фамилию Маунтбаттен — англизированный вариант фамилии Баттенбург. Понадобилось лишь два столетия, чтобы Ганноверы стали Виндзорами (следует добавить, что с самого начала каждый чужеземный правитель Британии носил традиционное английское или англизированное имя — Георг (Джордж), Уильям, Виктория и Эдуард). Почему же изменение имен правящей аристократии не могло произойти и в более далеком прошлом? Фактически Кеннет Китчен утверждает именно это, когда говорит о библейских филистимлянах в своей традиционной схеме.

«Таким образом, во многих отношениях культурная ассимиляция зашла настолько далеко, что примерно за 200 лет первоначальная культура филистимлян и их сородичей оказалась полностью вытесненной»^{122}.

Такая культурная ассимиляция индоевропейцев (филистимлян) среди ханаанитов (аморитов) объясняет, почему каждое фили-стимское божество, упомянутое в Библии, имеет глубокие корни в западносемитском пантеоне. Баал, Дагон, Анат и Астарта были сирийско-ханаанитскими божествами, не имевшими прямых связей с индоевропейской языковой группой. Все это указывает, что филистимляне уже десятилетиями жили на Леванте во времена патриарха Исаака, а ко времени Шамгара бен-Анафа из периода Судей, когда была описана первая стычка с ними (Книга Судей, 3:31), продолжительность их обитания там исчислялась столетиями.

С другой стороны, можно воспринимать упоминание об Ави-мелехе как о царе филистимлян в качестве очередного досадного и вводящего в заблуждение анахронизма, добавленного одним из позднейших редакторов библейского текста, сходного с утверждением о том, что израэлиты построили город Рамсес, о чем я упоминал ранее. Авимелех мог быть западносемитским правителем, которого ошибочно сделали филистимлянином, поскольку он некогда правил в регионе под названием Филистия (еврейск. Peleshet). Это вполне логичная позиция, разделяемая большинством исследователей Библии, но совсем не так просто объяснить другие упоминания о филистимлянах в Книге Бытия. Одно из них связано со спором о правах на воду в колодцах Есек и Сит-на между Исааком и скотоводами из Герара.

«И сеял Исаак в земле той, и получил в тот год ячменя во сто крат: так благословил его Господь. И стал великим человек сей, и возвеличивался больше и больше до того, что стал весьма великим. У него были стада мелкого и стада крупного скота и множество пахотных полей, и Филистимляне стали завидовать ему.

И все колодези, которые выкопали рабы отца его при жизни отца его Авраама, Филистимляне завалили и засыпали землею. И Авимелех сказал Исааку: удались от нас, ибо ты сделался гораздо сильнее нас. И Исаак удалился оттуда, и расположился шатрами в долине Герарской, и поселился там.

И вновь выкопал Исаак колодези воды, которые выкопаны были во дни Авраама, отца его, и которые завалили Филистимляне по смерти Авраама; и назвал их теми же именами, которыми назвал их отец его.

И копали рабы Исааковы в долине и нашли там колодезь воды живой. И спорили пастухи Герарские с пастухами Исаака, говоря: наша вода. И он нарек колодезью имя: Есек, потому что спорили с ним…. Выкопали другой колодезь; спорили также и о нем; и он нарек ему имя: Ситна. И он двинулся отсюда и выкопал иной колодезь, о котором уже не спорили, и нарек ему имя: Реховоф, ибо, сказал он, теперь Господь дал нам пространное место, и мы размножимся на земле».

Быт. 26:12–22.

История о поселении Исаака в окрестностях Герара изобилует «анахронизмами» о филистимлянах. В более раннем фрагменте, связанном с жизнью Авраама, дважды упоминается «земля Филистимская»:

«И заключили союз в Вирсавии. И встал Авимелех, и Фихол, военачальник его, и возвратились в землю Филистимскую. И насадил [Авраам] при Вирсавии рощу и призвал там имя Господа, Бога вечного. И жил Авраам в земле Филистимской, как странник, дни многие».

Быт. 21:32–34.

Таким образом, у нас есть ряд упоминаний о присутствии филистимлян в Южном Ханаане за сотни лет до периода Судей. Но это еще не все. В повествовании, продолжающем Книгу Бытия, известном в наши дни как Книга Исхода, имеются упоминания о «пути в землю Филистимскую» (Исход, 13:17) и «море Филистимском» (Исход, 23:31) — опять-таки задолго до миграции «народов моря» на восьмом году правления Рамсеса III (по схеме ТХ). Эти упоминания встречаются во фрагментах, где говорится об уходе израэлитов из Египта и их пребывании у горы Хорив на Синае. Описываемые события происходят во время правления Рамсеса II — согласно хронологии Китчена, — что относит территориальные наименования филистимлян (Erez Pelishtim/Peleshet) более чем за восемьдесят лет до поселения «народов моря» в прибрежном Ханаане.

Если упоминание о пелесет на восьмом году правления Рамсеса III и более позднее появление так называемой филистимской керамики действительно указывает на первые поселения филистимлян на Леванте, то в Библии допущена серьезная ошибка. С другой стороны, мы можем неправильно истолковывать значение вторжения «народов моря». Любое библейское упоминание о филистимлянах и их территориях до XX династии опровергает традиционные взгляды и поддерживает модель Новой Хронологии, даже если упомянутые события произошли лишь за несколько десятилетий до правления Рамсеса III. В конце концов, «чуть-чуть» не считается.

(2) Происхождение филистимлян

Теперь мы подходим к вопросу о загадочном толковании происхождения филистимлян, которое дано в Ветхом Завете. Сначала нужно упомянуть об ассоциации филистимлян с «островом» или «берегом» Кафтор. В Книге Пророка Амоса Бог напоминает Израилю, что его происхождение немного отличается от происхождения других народов, населяющих регион. Все они пришли из-за пределов Земли обетованной.

«Не я ли вывел Израиля из земли Египетской, и Филистимлян — из Кафтора, и Арамлян [аморреян = аморитов] из Кира?»

Амос 9:7.

В Книге Пророка Иеремии (47:4) о филистимлянах говорится как об «остатке острова Кафтора». Однако слово, переведенное как «остров» (еврейск. Чу), также могло означать «берег» или «побережье». Кстати, такой же термин, использованный для Ай-Анака в Текстах Проклятия, мог означать «побережье анаким». Таким образом, Кафтор мог быть островом, прибрежным регионом, или и тем, и другим. С другой стороны, в перечне народов (Быт. 10) сказано следующее:

«От Мицраима [т. е. Египта] произошли Лудим, Анамим, Легавим, Нафтухим, Патрусим, Каслухим, откуда вышли Филистимляне, и Кафторим».

Быт. 10:13–14.

Такое явное расхождение во мнениях о происхождении филистимлян между Книгами Пророков Амоса и Иеремии, с одной стороны, и Книгой Бытия, с другой стороны, к удовлетворению большинства ученых было разрешено предположением об ошибке переписчика, поместившего фразу «откуда вышли филистимляне» после Каслухим, а не после Кафторим, как значилось в оригинале. Таким образом, все библейские ссылки на происхождение филистимлян должны указывать на их приход из Кафтора. Тогда возникает вопрос: можно ли отождествить с филистимлянами все другие библейские упоминания о Кафторим? Был ли термин «Кафторим» другим, возможно, более ранним обозначением для филистимлян? Исправленное предложение из перечня народов «От Мицраима произошли… Кафторим, откуда вышли Филистимляне» как будто подтверждает эту догадку. В таком случае мы можем добавить важный фрагмент к истории о том, как в период Судей филистимляне оказались доминирующей силой на прибрежной равнине Южного Ханаана. Они «произошли» из Египта (библейский Мицраим).

Что это значит? Как народ Кафтора мог «произойти» из Египта? Можно предложить два толкования: либо эти люди пришли из Египта в Кафтор, либо они пришли из Кафтора в Египет, где оставались долгое время, прежде чем прийти в Филистию под названием филистимлян. Последняя интерпретация точно соответствует племени Авраама, которое первоначально пришло из Северной Месопотамии/Сирии в Египет, где осталось более чем на двести лет, прежде чем прийти в Землю обетованную под названием израэлитов: «Не я ли вывел Израиля из земли Египетской?»

Здесь положение становится интересным, поскольку мы наконец приближаемся к ответу на загадку о происхождении и национальной принадлежности Шеши и следующих властителей Авариса из династии «больших гиксосов». Может ли Библия дать нам важнейший намек? Можно ли поставить знак равенства между Кафторим и гиксосами? Было ли их изгнание в Палестину в среднем бронзовом веке (MB IIВ) тем историческим моментом, после которого они стали библейскими филистимлянами? Я представляю этот процесс как длительную, возможно, многовековую морскую миграцию с острова или прибрежного региона под названием Кафтор в Южный Ханаан и Египет, за которой последовало долгое пребывание на «земле фараонов», египтианизация, и наконец, переселение в район Ханаана, впоследствии получивший название Филистия. Таким образом, библейские предания согласуются с археологическими свидетельствами и в то же время подкрепляются ими. Это особенно верно, когда остров/побережье Кафтор отождествляется не только с Критом, но также с Кипром, островами Эгейского моря и соседним побережьем Южной Анатолии — иными словами, со всем прибрежным регионом, где господствовали кланы индоевропейских мореходов.

(3) Бихроматическая керамика

В позднем бронзовом веке (начало периода LB I, т. е. ближе к окончанию династии «больших гиксосов») на Леванте и в Египте появляется новый тип керамики, получивший название «бихроматическая керамика». Он имеет хорошо выраженные эгейские характеристики, с черно-красной росписью на темно-желтом фоне. Одним из распространенных элементов росписи является изображение оглядывающейся птицы в метопе (прямоугольной рамке) — типичный индоевропейский мотив, который затем снова появляется в так называемой филистимской керамике раннего железного века.

_{Типичные бихроматические сосуды раннего периода LB I. Обратите внимание на оглядывающуюся птицу на кувшине справа.}

Исследование глины, использованной для изготовления бихроматической керамики (с помощью нейтронно-активационного анализа), показало, что большая часть сосудов была изготовлена на Кипре. Бихроматическая керамика была обнаружена австрийскими археологами в Аварисе в последнем гиксосском слое (D/2) и в ранних уровнях XVIII династии в Эзбет Хелми. Значительное ее количество обнаружено в слое LB I прибрежных городов Южной Филистии и в крупных равнинных центрах Ханаана, таких как Мегиддо. Однако эта характерная керамика не была обнаружена ни в одном из мест, которые, как описано в Книге Иисуса Навина, были разрушены во время завоевания Земли обетованной и впоследствии остались в запустении. Именно такого результата следует ожидать, если эти разрушения периода MB IIВ (ок. 1407 г. до н. э.) предшествовали изгнанию гиксосов из Египта в равнинный Ханаан, которое произошло вскоре после начала периода LB I (ок. 1200 г. до н. э.).

(4) Другая киприотская керамика LB I

В это время в регионе появляется несколько других категорий Эгейской и киприотской керамики, включая монохромную (роспись, сходная с бихроматической керамикой, но одноцветная, чаще всего красная на темно-желтом фоне), белую и белую шликерную (особенно молочники, украшенные гравированными узорами). В своей знаменитой книге «Археология Святой земли» Кеньон обращает внимание на внезапный расцвет киприотской культуры, проявленной в керамических изделиях, по всему Южному Ханаану.

«Киприотские импортные товары в среднем бронзовом веке встречаются редко, хотя и начинают появляться ближе к концу этого интервала. Но в переходном периоде… они становятся более многочисленными, а в позднем бронзовом веке киприотская керамика встречается почти так же часто, как изделия местной традиции»^{123}.

Но опять-таки, киприотская керамика LCI (= LB I) совершенно не встречается в уровнях разрушения внутренних городов, таких как Иерихон и Телль Бейт Мерсим (Дебир); иными словами, этот тип керамики появился в регионе после разрушения городов периода МВ IIВ. Это вполне согласуется с моделью Новой Хронологии, согласно которой эти города были разрушены армией израэлитов под командованием Иисуса Навина задолго до начала LB I.

Команда Битака также обнаружила весь ассортимент киприотской керамики в ранних уровнях XVIII династии в Эзбет Хелми и в последних культурных уровнях Авариса эпохи гиксосов, что по меньшей мере указывает на прочные торговые связи между гиксосами и Кипром, а возможно, и на проживание в Аварисе выходцев с Кипра.

«Значительный рост количества киприотской керамики (в качестве сосудов для продуктов, которые еще предстоит определить) можно наблюдать в слое D/3-2… В Телль эд-Даба присутствует весь спектр киприотской керамики периода LC I: белая V и VI, белая шликерная и бихроматическая»^{124}.

Это открытие позволило отодвинуть начало позднего бронзового века в эпоху гиксосов, так как появление киприотской керамики (особенно характерной бихроматической керамики) считается общепризнанным маркером начала LB I. Таким образом, поздний бронзовый век начался не с изгнания гиксосов из Авариса войсками Ахмоса и последующего разрушения городов среднего бронзового века египетской армией, как предполагала Кеньон. Вместо этого наличие импортной керамики LB I четко указывает на торговые, и, возможно, культурные связи между правителями Авариса в Египетской дельте и южном Ханаане, с одной стороны, и островом Кипр — с другой.

(5) Филистимляне, критяне, аввеи и хаттеи

Теперь мы переходим к новым лингвистическим головоломкам, представленным в библейских текстах. В Ветхом Завете упомянуты четыре других «народа», жившие в то время в южном Ханаане: филистимляне (Peletim), критяне (Keretim), аввеи (Awim) и хаттеи (Hattim)[34]. Первые два из них впоследствии входили в состав израильской армии при царе Давиде — без сомнения, в качестве иностранных наемников. Высказывалось мнение, что Keretim являются критянами (Kreti) по тем же причинам, которые позволяют отождествить Peletim с филистимлянами (Peleset). Это не так очевидно, но в большинстве современных изданий Библии старые «Pelethites» из Библии короля Якова заменены на «филистимлян» (Philistines). Если уравнение Pele[se]ti = Peleset[i] является верным, то мы должны провести четкое различие между филистимлянами, с одной стороны, и критянами и кафторим — с другой. В Книге Пророка Иезекииля (25:16) ясно говорится об этом различии:

«За то, так говорит Господь Бог: вот, Я простру руку Мою на Филистимлян, и истреблю Критян, и уничтожу остаток их на берегу моря».

В Книге Пророка Софонии (2:5) эти две группы разделены сходным образом.

«Горе жителям приморской страны, народу Критскому! Слово Господне — на вас, Хананеи, земля Филистимская! Я истреблю тебя, и не будет у тебя жителей».

Критяне не были филистимлянами. Это дает более веские основания отождествить Кафтор не с Критом (как обычно считается), но с другим большим островом в Восточном Средиземноморье — Кипром («Медной Землей»). Действительно, сборщики дани, изображенные в фиванских гробницах XVIII династии и описанные как кефтиу, несут не только вазы тонкой работы, но и большие медные слитки.

Едва ли можно сомневаться в том, что египетское обозначение Кефтиу имеет лингвистические параллели с библейским Кафтором (еврейск. Kaptor) и ассирийской Каптарой. Самое раннее иероглифическое написание этого термина встречается в эпоху Среднего Царства в виде K-F-T-3-о), где 3 следует читать как R, а о как А, что дает название Кафтара. Поскольку вариации египетского F и семитского Р не представляют проблемы, все три названия по сути можно считать одинаковыми.

Вывод седьмой

Регион Кафтор/Кефтиу/Кафтара/Каптара охватывает значительную часть побережья Эгейского моря и Южной Анатолии, а также Кипр и Крит. Первые кафторим пришли в Египет, а впоследствии поселились в Филистии как библейские филистимляне. Это движение из Египта в Палестину исторически представлено изгнанием гиксосов из восточной дельты в Южный Ханаан в начале эпохи Нового Царства.

Теперь остается разобраться с аввеями и хаттеями. В Книге Иисуса FlaBHHa (13:2–3) сказано, что аввеи (еврейск. Awim) жили к югу от Газы на прибрежной равнине до границы с Синаем. Впоследствии они были истреблены народом кафторим (Второзаконие, 2:23):

«И Аввеев, живших в селениях до самой Газы, Кафторимы, исшедшие из Кафтора, истребили и поселились на месте их».

Если наша новая историческая модель для эпохи гиксосов верна, мы можем выдвинуть предположение о происхождении этих загадочных аввеев. Они поселились в регионе, находившемся под властью правителей из династии «меньших гиксосов». Таким образом, возможно, они были «пастухами» (египетск. Ааму = еврейск. Авим?) из пустыни Негев, которые переселились в Египет вместе со своими хозяевами (Йа-Амму, Якебим, Карех и Амму) после падения XIII династии. Интересно, что в Книге Второзаконие говорится о «лагерях» [в русскоязычном варианте — «селениях»] аввеев, так как именно к этому времени (MB II) относится строительство больших укрепленных лагерей гиксосов, окруженных валами и гласисами.

Тогда «Кафторимы», которые впоследствии пришли в этот регион и истребили аввеев, становятся «большими гиксосами» — представителями индоевропейской элиты из Кафтора (возможно, под руководством «сына Анака» Шеши). Мы видели, как эти последние гиксосские угнетатели Египта расселились по всей прибрежной равнине Южного Ханаана после своего ухода из Авариса в начале эпохи Нового Царства. В Библии эти шемау из Филистии позднего бронзового века превращаются в сераним («властителей») пяти городов: Газы, Ашдода, Ашкелона, Гафа и Экрона.

Хаттеев прямо отождествляли с хеттами, но поскольку они фигурируют в истории о погребении Сары, жены Авраама, в Кириаф-Арбе (Хеврон), это можно рассматривать как анахронизм. В модели Новой Хронологии, где индоевропейцы проникают в регион «плодородного полумесяца» в то же время, когда Авраам совершает путешествие в Ханаан, мы без проблем можем представить, как за анатолийскими хеттами, сначала правившими в Кириаф-Арбе, последовали анаким из Западной Анатолии вместе с ранними филистимлянами (кафторим) в Гераре, аввеями (аввим) в регионе Газы, критянами (кретим) на побережье Ханаана и рефаим в Финикии.

И наконец, разрешите высказать последнюю мысль в этой главе. Мы видели, что египетский символ, обычно обозначающий «алеф», в этот период можно читать как R или L, если он примыкает к другому символу «алеф» или «айн». Египтяне называли своих северных соседей ааму, а ученые отождествили этих ааму с аморитами (библейскими аморреянами). Как упоминалось выше, Авраам («арамейский странник», как его называют в Библии)[35] в исторической модели Новой Хронологии попадает в начало среднего бронзового века (MB I) — задолго до того, как первые упоминания об арамейцах встречаются в исторических летописях древнего Ближнего Востока. Можем ли мы считать Авраама одним из ааму, но читать это название как араму, т. е. «арамейцы»? Возможно, библейское повествование во многом соответствует историческим событиям.

В предисловии к этой книге я рассказал историю об открытии минойских фресок в Эзбет Хелм и/Аварисе. Среди этих типично эгейских образцов настенной росписи есть несколько замечательных изображений прыжков через быка — некоторые миниатюрные, но другие, выполненные в частично барельефной технике — почти в натуральную величину. Такие сцены были найдены по всему Восточному Средиземноморью в регионах, тесно связанных с индоевропейскими культурами. Я обращусь к происхождению и истории культуры «прыжков через быка», когда мы совершим путешествие на остров Крит для исследования минойской цивилизации Артура Эванса. Пока что мы сосредоточимся на новых свидетельствах из Египта, которые служат доказательством взаимосвязи между египетскими фараонами начала XVIII династии и северными тореадорами.

Сцены с изображением прыжков через быка отражают поворотный момент в истории Древнего мира, так как они, по всей видимости, являются первыми изображениями необыкновенного состязания между силой «сотрясателя земли» и ловкостью, проворством и хитроумием человека. Ритуализованное унижение быка — это способ продемонстрировать власть человека над дикими силами природы. Это показательная церемония, сопровождающая старинный изобразительный мотив «хозяина животных», запечатленный во множестве художественных форм, где человек управляет дикими быками, львами и другими опасными существами (змеями, скорпионами, крокодилами, гиппопотамами и т. д.). Нет никаких сомнений, что укрощение быка, кульминацией которого, вероятно, становилось убийство животного, было опасным делом. Существует так много материалов на эту увлекательную тему, что ей была посвящена целая книга под названием «Власть быка», написанная моим коллегой Майклом Райсом^{125}. Здесь я могу перечислить лишь небольшую часть свидетельств существования культа быка и состязаний с участием людей и быков, но от всей души рекомендую книгу Майкла тем, кто хочет изучить этот предмет на гораздо более глубоком уровне.

_{Одной из самых замечательных фресок из дворца в Эзбет Хелми I является этот фрагмент сцены прыжков через быка. На нем изображен эгейский юноша, вцепившийся в холку быка в попытке сделать сальто через его спину. Изображение частично восстановлено Лайлой Пинч-Брок методом реставрации по первоначальной штукатурке, чтобы выявить детали сцены (с разрешения Австрийского археологического института, Каир). Профессор Битак сообщил мне, что полноцветный каталог раскопок в Эзьет Хелми ушел в печать и должен быть опубликован в начале 2007 года.}

На фресках из Авариса изображены прыжки через быков и схватки между людьми и быками. Иногда это происходит на лабиринтоподобном фоне, что сразу же приводит нас к легенде о Тесее и его схватке с Минотавром в лабиринте на острове Кносс. Слово «лабиринт» происходит из минойского labrys, обозначавшего обоюдоострый топор, использовавшийся в эгейских священных ритуалах. Предполагалось, что этим оружием пользовались для того, чтобы убивать быка в кульминационный момент ритуала. Равным образом «рога освящения», эмблематичные для эгейской дворцовой культуры, представляли собой стилизованные изображения бычьих рогов.

Насколько известно, египтяне не занимались ритуальным унижением быков в таком же духе, как их северные соседи. Фараоны время от времени принимали участие в охоте на диких быков в Сирии. На некоторых храмовых сценах можно видеть фараона, набрасывающего петлю на шею быка, но очевидно, что эти сцены изображали царя в роли «хозяина животных». Такие занятия не были предназначены для молодых акробаток и акробатов, изображенных на эгейских сценах с прыжками через быка. В Египте взаимоотношения между человеком и быком были взаимоотношениями между верующим и божеством. Бык был животным — воплощением мемфисского бога Птаха (Аписа), а также ассоциировался с солнечным культом Гелиополя (Мневис). Корова была олицетворением богини Хатор (богиня плодородия и питания), а многие другие богини носили короны, увенчанные бычьими рогами. Быков убивали во время храмовых жертвоприношений, но они не были объектами ритуального унижения.

Таким образом, можно понять, насколько поразительными и неуместными кажутся фрески с изображением быков и людей из Авариса в дельте Нила. Такие фрески не могли быть египетскими произведениями. Типичная индоевропейская культурная символика явно принадлежала эгейским художникам, нанятым эгейским/критским/анатолийским монархом для украшения своей царской резиденции. Манфред Битак совершенно ясно выразился по этому поводу:

«Поразительно, что техника, стиль и мотивы фресок являются исключительно минойскими, без какого-либо намека на египетскую эмблему или символ царской власти»^{126}.

Вывод восьмой

Дворец в Эзбет Хелми I был построен для правителя индоевропейского происхождения в начале эпохи Нового Царства. Фрески, некогда украшавшие дворец (включая сцены с прыжками через быков), отражали культурные обычаи и религиозные убеждения высокопоставленного заказчика.

Легенда об Ио

Существует много разных историй, повествующих об эгейской принцессе из рода Арголидов по имени Ио, дочери полумифического царя Инаха. Приключения Ио описаны в нескольких вариантах, одни из которых выглядят более причудливыми и сказочными, чем другие. В одном из вариантов она превратилась в красивую телку; ученые полагают, что этот миф связывает ее с Герой, коровьей богиней из Аргоса. Но здесь мы сосредоточимся главным образом на истории Ио, рассказанной Геродотом.

Объясняя причины войны между Элладой (Грецией) и Персией (Ираном), знаменитый греческий историк начинает свою книгу «История» рассказом о похищении принцессы Ио финикийскими морскими торговцами, которые прибыли в Аргос на Пелопоннесе для обмена своих товаров. Однако это не были финикийцы железного века и поздней античной эпохи. Это были ранние финикийцы бронзового века — руководствуясь Ветхим Заветом, мы можем называть их ханаанитами — которые, согласно древнему фольклору, приплыли со своей древней родины на двойном острове Дилмун (современный Бахрейн, известный как Тилос, и Мухаррак, известный как Арад) в Персидском заливе. В те времена залив назывался «Нижним морем», которое образовывало часть большого «Красного моря». Из сочинения Геродота явствует, что в античные времена все морские просторы к востоку от Африки, включая Индийский океан, назывались «Красным морем», а то, что мы сегодня называем Красным морем, было лишь одним из его заливов.

«В Аравии, недалеко от Египта, есть морской залив, который тянется от так называемого Красного моря [до Сирии]. Он очень длинный и узкий, как я сейчас объясню: чтобы переплыть залив в длину на гребном судне от самой отдаленной части залива в открытое море, требуется сорок дней, тогда как в ширину в самом широком месте нужно всего лишь полдня плавания».

Геродот, История, книга II^{127}.[36]

История их переселения была рассказана в книге «Генезис цивилизации» (1998), где я попытался собрать воедино свидетельства контактов между Месопотамией и Египтом в доисторическую эпоху до основания I династии. Петри был первым египтологом, нарисовавшим картину древней финикийской миграции; его предположение практически полностью игнорируется в современных научных кругах, но несомненно имеет археологическое обоснование, значительная часть которого была представлена в книге «Генезис цивилизации». Почему его игнорируют в наши дни? Возможно потому, что «отец египетской археологии» опрометчиво предположил, что сами первые фараоны были родом из Месопотамии^{128}.

Гипотеза Петри была основана не только на артефактах, которые он лично обнаружил во время своих широкомасштабных раскопок, но также на его знании античной литературы, в том числе географии Страбона[37]и истории Геродота из Галикарнаса. До эпохи «образовательного фастфуда» большинство учеников начальных школ изучали языки античной эпохи, и сочинение Геродота было стандартным учебником для любого студента, который занимался переводом с древнегреческого на английский. Практически все образованные дети читали историю Геродота о похищении эгейской принцессы финикийскими торговцами.

Петри хорошо знал о происхождении финикийских мореходов, как показывает первая глава «Истории» Геродота, возвращающей нас к легенде о принцессе Ио.

«По словам сведущих среди персов людей, виновниками раздоров между эллинами и варварами [персами] были финикияне. Последние прибыли от так называемого Красного моря к нашему морю и поселились в стране, где и теперь еще живут. Финикияне тотчас же пустились в дальние морские путешествия. Перевозя египетские и ассирийские [т. е. месопотамские] товары во многие страны, они, между прочим, прибыли в Аргос. Аргос же в те времена был самым значительным городом в стране, которая теперь называется Элладой [Греция]. Когда финикияне прибыли в упомянутый Аргос, то выставили свой товар на продажу. На пятый или шестой день, когда почти все товары уже были распроданы, на берег моря среди многих других женщин пришла и царская дочь. Ее имя было Ио, дочь Инаха; так же называют ее и эллины. Женщины стояли на корме корабля и покупали наиболее приглянувшиеся им товары. Тогда финикияне по данному знаку набросились на женщин. Большая часть женщин, впрочем, спаслась бегством, Ио же с несколькими другими они успели захватить. Финикияне втащили женщин на корабль и затем поспешно отплыли в Египет. Так-то, говорят персы, Ио попала в Египет; эллины же передают это иначе».

Геродот, История, книга I.

«О похищении же Ио финикияне рассказывают иначе, чем персы. Именно, по их словам, они вовсе не увозили Ио насильно в Египет, так как уже в Аргосе она вступила в любовную связь с хозяином корабля, когда же почувствовала себя беременной, то от стыда перед родителями добровольно уехала с финикиянами, чтобы скрыть свой позор».

Геродот, История, книга I.

По какой бы причине Ио ни оставила свою родину, все источники сходятся в том, что эгейская принцесса из Аргоса оказалась в Египте. Плавание в Египет указывает на то, что либо Нильская дельта была родным домом для этих финикийских торговцев, либо они были намерены продавать пленниц жителям этого региона.

Когда произошел этот инцидент в долгой истории фараонов? Можем ли мы определить эпоху и имя фараона, правившего в то время? Другой вариант легенды об Ио дает нам некоторые новые (хотя и противоречивые) подробности.

«Инах, сын [т. е. наследник] Япета [библейского Иафета?] правил в Аргосе и основал город Иополис, так как Луну некогда чтили в Аргосе под именем Ио, а также назвал свою дочь в честь Луны. Зевс Пикий [дятел], Царь Запада, послал своих слуг [финикийцев?] похитить Ио и надругался над ней, как только ее привезли во дворец. После того как она родила ему дочь по имени Ливия, Ио бежала в Египет…»^{129}

По другой версии, Ио родила не Ливию, но «Эпафа, который стал предком Ливии, Агенора, Бела, Эгипта и Даная». Агенор был легендарным финикийским царем, который покинул Египет и основал ханаанитскую династию, а Эгипт и Данай были жителями Египта.

«Агенор, сын Ливии от Посейдона и близнец Бела, покинул Египет и поселился в земле Ханаан, где женился на Телефассе, которую еще называли Аргеопой, и она родила ему Кадма, Феникса, Киликса, Та-сия, Финея и дочь Европу»^{130}.

Здесь мы опять видим связь между египетской династией финикийцев индоевропейского происхождения и великими основателями эгейских царств — Кадмом, который основал греческие Фивы и приобщил западный мир к письменности, и Европой, матерью Муноса, царя Кносса и верховного правителя Крита. Согласно легенде, вся линия финикийских, греческих и критских правителей происходила от Ио и ее сына Эпафа — предположительно ребенка финикийского капитана (согласно Геродоту) или финикийского царя с запада (если нам будет позволено интерпретировать альтернативную легенду, исключив из нее элемент сверхъестественного).

Далее в легенде говорится, что Ио в конце концов вышла замуж за египетского царя по имени Телегон (имя дано в греческой форме времен Геродота). Связь с Египтом становится еще более интересной. Ио является не только «праматерью» нескольких легендарных монархов, чьи предки происходили из Египта, но также женой фараона, принадлежавшего к коренной египетской династии.

Не составляет большого труда понять, что имя ее первого ребенка Эпафа представляет собой искаженный вариант имени гиксосского царя Апопи, что сразу же помещает нас в эпоху династии «больших гиксосов» и их фиванских современников из XVII династии.

Определение подлинного имени египетского мужа Ио — несколько более сложная задача. Сначала нам нужно рассмотреть лингвистические особенности, с которыми столкнулись ученые при анализе перевода египетских имен на иностранные языки, включая греческий.

(1) Египтяне до начала Третьего Промежуточного периода часто не делали различия между буквами R и L. Обе буквы отображались в виде иероглифа «рот» (иногда L принимало форму лежащего льва). К примеру, царское имя династии «меньших гиксосов», написанное как I-R-1-M-I-R-K-U, соответствует ханаанитскому имени Или-Милку, и, разумеется, можно взять в качестве примера знаменитую стелу Меренптаха со знаками I-S-R-A-R, обозначающими Израиль, где первый иероглиф «рот» обозначает R, а второй L.

_{Грубые иероглифы, образующие название Израиля на стеле Меренптаха. Справа налево: два стебля тростника (Y или I), молния (S) надо ртом (R), еще один стебель тростника (I), стервятник (А), другой рот (на этот раз обозначающий L) над вертикальной чертой и метательной палкой (обозначающей азиатов), и наконец, две сидящие фигуры, мужская и женская, с несколькими чертами внизу (определение для «народа» или «нации») (Каирский музей).}

2) В эпоху Среднего Царства и во Втором Промежуточном периоде египтяне часто пользовались знаком алеф не только как семитской фонемой (фонетический твердый приступ, отдаленно напоминающий укороченную форму нашей буквы А), но также для обозначения согласных R и L, особенно при написании иностранных имен. Это наиболее очевидно, когда два символа алеф примыкают друг к другу в имени, где один алеф явно должен быть согласной R или L. То же самое относится к сочетанию алефа и ayin (горловой звук, предшествующий произнесению гласной, неизвестной в английском языке). В качестве примера, где алеф обозначает L или R, можно привести некоторые известные топонимы из Среднего Египта Второго Промежуточного периода по сравнению с более поздними формами эпохи Нового Царства. При транслитерации символ ^с представляет ayin (в виде гласной А, I или Е), символ ω представляет другой маркер гласной буквы (обычно произносимой как А, О или U), а символ з представляет алеф (обозначающий букву L или R) в текстах Среднего Царства:

3) Существует распространенная взаимозаменяемость между египетской буквой К и ханаанитской и греческой буквой G. К примеру, во времена Рамсеса III одна из групп «народов моря» называется шекелех-, ученые отождествляют ее с сагалассянами, жившими на побережье Финикии и Анатолии (см. главу 16).

Определение Телегона в египетской истории

Вооруженные этим знанием, мы посмотрим, какому египетскому правителю эпохи поздних гиксосов и раннего Нового Царства может соответствовать греческое имя Телегон. Сразу же следует отметить, что имена очень немногих египетских фараонов начинались с буквы Т. Вот они:

Тети (VI династия Старого Царства);

Таа I и Таа II (XVII династия Второго Промежуточного Периода);

Тутанхамон (конец XVIII династии);

женщина-фараон Таусерт (конец XIX династии);

три фараона по имени Такелот (XXII династия Третьего Промежуточного периода).

Мы можем спокойно исключить большинство этих имен, поскольку ограничиваем свои поиски примерным временем жизни Эпафа/Апопи, упомянутого в легенде об Ио, т. е. окончанием Второго Промежуточного периода. Таким образом, у нас остаются два фараона — Сенахтенра Таа I и Секененра Таа II — и я считаю, что мы можем остановиться на втором правителе, носившем родовое имя Таа.

Секененра Таа II из XVII династии, вероятно, был сыном Таа I и почти несомненно братом своего преемника, царя Камоса. Он определенно был отцом царя Ахмоса, основателя XVII династии. Как мы могли убедиться в главе 5, оба эти фараона (Камос и Ахмос) последовали примеру Секененра в своей решимости изгнать гиксосов из Египта. Судя по всему, Камос пал в бою, как и его предшественник, но Ахмосу наконец удалось нанести поражение чужеземным правителям Авариса с помощью своей сильной и мужественной матери Ах-Хотеп. Конфликт совпал по времени с правлением царя гиксосов Аусерра Апопи, который до этого был врагом Секененра и Камоса. Итак, Секененра Таа II является лучшим кандидатом для египетского царя Телегона из легенды об Ио.

Теперь давайте применим лингвистические правила, которые мы рассмотрели, к полному имени и эпитету этого фараона.

(1) Секененра погиб в бою, воюя с гиксосами, и был удостоен эпитета «храбрый» (египетск. /сен), присоединенного к его родовому имени, и таким образом стал Таа-кеном. Согласно документам того времени, это произошло вскоре после его гибели. Здесь следует помнить, что гласная между К и N неизвестна, поэтому египтологи вставили Е просто для удобства.

(2) Родовое имя Таа включает сочетание примыкающих букв алеф и айн (представленное в научной литературе символами з и ^с). Однако весьма вероятно, что алеф здесь обозначает R или L, что было распространенной практикой в ту эпоху. Если мы заменим букву L на алеф и сохраним А для ayin, то получим TELAKEN (обозначив остальные потенциальные позиции для гласных буквой Е).

(3) Поменяв египетское К на греческое G, мы получаем имя TELAGEN.

_{Иероглифы, составляющие имя Таа-кен, которое также можно прочесть как Тела-кен.}

(4) Добавив типичное эгейское окончание — US, мы получаем имя TELAGENUS, весьма близкое к Телегону из легенды об Ио.

Это не просто лингвистические махинации, поскольку историческая картина того времени подкрепляет наш анализ.

Определение Ио в египетской истории

Как мы помним, согласно греческой легенде, Телегон взял в жены принцессу Ио, дочь Инаха, спустя некоторое время после того, как она родила Эпафа. Если этот Эпаф является царем гиксосов Апопи, то Ио была привезена в египетскую дельту (и, возможно, в Аварис) финикийцами в конце Второго Промежуточного периода. В этом есть здравый смысл, поскольку мы уже определили, что правители гиксосов (вероятно, начиная с Шеши) сами были финикийского происхождения, т. е. происходили от анатолийцев, расселившихся на финикийском побережье. Мореходы, прибывшие в Арголиду для торговли с царством Инаха, могли быть гиксосами из Авариса или по меньшей мере левантийцами, торговавшими с с Аварисом.

Торговля действительно была источником богатства для гиксосов. К началу правления Аусерра Апопи эти грабители Египта эксплуатировали щедрые дары долины Нила уже двести лет, и их главными клиентами были сородичи индоевропейского и хурритского происхождения из прибрежных регионов Финикии и Эгейского моря. «Доставка» принцессы Ио из Аргоса в египетские владения гиксосов была лишь частью этой выгодной торговли, как бы ни относиться к подробностям истории ее прибытия, описанным в различных легендах. Потом ее переправили на юг в Верхний Египет ради достижения политических целей правителя гиксосов в этом мире войны и торговли. Мирный договор о браке эгейской принцессы с местным фараоном появился в результате вассального положения Верхнего Египта по отношению к Авари-су после побед Киана на юге.

Ненадолго абстрагировавшись от этого и сосредоточившись на картине внутренних дел в Египте в конце Второго Промежуточного периода, мы обнаруживаем, что некоторые египтологи отмечали довольно неоднозначную природу отношений между фиванской XVII династией и XV династией «больших гиксосов»: иногда они воевали, иногда жили в мире, часто ссорились, как члены одной семьи, и писали друг другу письма с жалобами. По мнению некоторых, это повышало возможность перекрестных браков между двумя царствами. Говард Картер сам предположил нечто подобное, когда обнаружил фиванскую гробницу (Дра Абу эль-Нага В) Ахмос-Нефертари — супруги Ахмоса и матери Аменхотепа I. В гробнице содержались фрагменты алебастровой вазы с именем принцессы Херит, дочери Аусерра Апопи. Находка такого объекта в погребальной камере супруги фараона XVIII династии заставила Картера задать вопрос:

«Может ли появление имени Апопи в таких обстоятельствах указывать на некие родственные отношения между правящими семьями гиксосов и Фиванской династии?»

Вполне может быть, что перед затяжной освободительной войной, в результате которой гиксосы покинули Египет, индоевропейские принцессы сочетались браком с царствующими фараонами коренной египетской XVII династии (а может быть, и наоборот). Эта типичная практика отношений между сувереном и вассалом, где преданность вассала обеспечивается обязательствами брачного договора. Началась ли эта практика с женитьбы Секененра Таа-кена на принцессе Ио? По моему мнению, на этот вопрос следует дать положительный ответ и легенда об Ио имеет историческое обоснование.

Настало время перейти к жизни одной из самых прославленных египетских цариц — Ах-Хотеп, супруги Таа-кена, матери Ахмоса и героини войны против гиксосов из Авариса. Может ли она быть эгейской принцессой, дочерью Инаха, которая прибыла в Египет на финикийском судне и вышла замуж за египетского фараона? Прежде всего давайте посмотрим на ее имя.

_{Иероглифы, составляющие имя Ах-Хотеп. Первый символ полумесяца можно также представить в перевернутом виде; тогда он будет похож на ладью в форме полумесяца с центральной каютой.}

Ах-Хотеп — хорошее египетское родовое имя, означающее «Ях доволен». Нетрудно убедиться, что имя на самом деле произносится как Ях-Хотеп, хотя египтологи привыкли опускать первую букву Y. Интересно, что это также относится к Ахмосу, чье имя пишется как Яхмос («рожденный от Ях» или «отпрыск Ях»). Кем или чем был этот Ях? Иероглифический символ, использованный для обозначения имени — «полумесяц-с-восходящим-солнцем» — считается символом малоизвестного ханаанитского лунного божества по имени Ях. Однако в египтологической литературе практически невозможно найти источник, сообщающий какие-либо сведения об этом божестве. Если отвлечься от сверхъестественного аспекта, то это просто египетское слово, означавшее «луна».

Главными египетскими лунными божествами были Тот (бог письменности), изображаемый в виде ибиса, и бог-ребенок Хон-су (сын Амона). Довольно необычно, что имя чужеземного бога образует часть родового имени коренного египетского фараона и имени его матери. Женскими лунными божествами, ассоциировавшимися с плодородием, были Исида и Хатор. Теофорическое царское родовое имя «Яхмос» встречается редко — лишь в начале XVIII династии и в конце XXVI династии (ок. 570 г. до н. э.), когда фараона Амасиса (Яхмос II) назвали в честь его знаменитого предшественника Яхмоса I.

Но существует другое возможное происхождение этого имени, вытекающее из нашего расследования легенды об Ио. В семитских языковых группах Леванта и в самом Египте людей из Греции называли (и до сих пор называют) явани, что является эквивалентом античного обозначения «иониец» (первоначально Iaones)^{131}. В древности весь Эгейский регион был известен как Иван, и лишь впоследствии это обозначение стало конкретно относиться к Ионии на западном побережье Анатолии (по ассоциации с ее жителями — ионийскими греками). Греки бронзового века писали название своим «линейным письмом» В как 1а-wo-ne. В более поздние времена мы встречаем персидское слово Yauna и египетское (демотическое) W-y-n-n для обозначения Ионии^{132}. В Ветхом Завете Греция также упоминается в «списке народов», где Иаван числится среди индоевропейских потомков Иафета.

«Вот родословие сынов Ноевых: Сима, Хама и Иафета. После Потопа родились у них дети. Сыны Иафета: Гомер, Магог, Мадай, Иаван, Фувал, Мешех и Фирас. Сыны Гомера: Аскеназ, Рифат и Фогарма.

Сыны Иавана: Елиса, Фарсис, Киттим и Доданим. От сих населились острова народов в землях их, каждый по языку своему, по племенам своим, в народах своих».

Быт., 10:1–5.

В предпоследнем предложении перечислены племенные группы или кланы, происходящие от Иавана, островитяне Елисы (Алашийя на Кипре), народы Фарсиса (Таре в Киликии?), Киттим (народы Китиона на Восточном Кипре) и Доданим (гомеровские данайцы или дануны/даны из Аданы в Киликии).

На основании вышесказанного мы можем быть уверены в том, что легендарное имя Ио (в его античном греческом варианте) в древности произносилось как Я или Йа (Ya). Таким образом, Я-Хотеп и Я-Хмос могли быть прямо связаны с именем легендарной эгейской принцессы — эпонимического предка ионийских греков.

Возможно, вы помните, что ранее в этой главе я приводил цитату из знаменитой книги Роберта Грейвса «Греческие мифы», где он утверждает, что лунная богиня пеласгов, т. е. по преданию коренных домикенских народов Эгейского региона, носила имя Ио (Йа).

«Инах, сын Япета, правил в Аргосе и основал город Иополис, потому что Ауну некогда почитали в Аргосе под именем Ио, и назвал свою дочь Ио в честь Луны»^{133}.

Эта богиня впоследствии слилась с Герой Воипит («с ликом коровы»), почитаемой в аргивском Гереуме^{134}. Лунная богиня в облике коровы имела рога в форме полумесяца, точно так же как египетская богиня Хатор ассоциировалась с Луной через форму своих рогов. Отсюда мы можем заключить, что Ио/Йа, предыдущее воплощение Геры, также была лунной богиней в облике коровы. Как мы помним, в одном греческом мифе говорится о том, что сама принцесса Ио была превращена Зевсом в прекрасную телку. Совпадение? Гера, супруга Зевса, была особенно почитаема в Ар-голиде и ассоциировалась с образом коровы. Совпадение? Одним из иконографических мотивов египетской Хатор (hwt-hr = дом Гора, т. е. чрево матери царя) была пара коровьих рогов с солнечным диском между ними. Вероятно, этот символ является источником для иероглифического знака «полумесяц-с-восходящим-солнцем», обозначающего звук «Ях». Как мы помним, Ах-Хотеп, мать Ахмоса — основателя XVIII династии — и героиня египетской освободительной войны, была прародительницей фараонов эпохи Нового Царства. Она была истинным человеческим воплощением богини Хатор.

Ах-Хотеп — царица-воительница

В каирском музее хранится большая каменная плита под номером CG34001, известная как «стела Ахмоса». Текст, высеченный на этом монументе, обнаруженном Жоржем Леграном (1865–1917) в Карнаке в 1900 году, является нашим главным источником для определения статуса и титулов царицы Ах-Хотеп, матери Ахмоса.

«Воздайте хвалу владычице земли, госпоже берегов Хау-небут, чье имя возвышено во всех чужеземных странах и кто правит народом. Жена царя, сестра властелина — жизнь, благоденствие, здоровье! Принцесса, мать царя, благородная женщина, которая знает все и заботится о Египте. Она кормила солдат и защищала их, она вернула беженцев и собрала воедино то, что распалось. Она умиротворила Верхний Египет и изгнала мятежников. Жена царя, Ах-Хотеп, да будет жить!»

Профессор Петер Яноши из Института египтологии в Вене отмечает уникальность этих титулов для египетской царицы.

«Эпитеты, связанные с именем Ах-Хотеп, действительно замечательные, и было бы ошибкой относиться к ним лишь как к почтительному обозначению высокого статуса царицы со стороны ее сына Ахмоса. Эпитеты, используемые для Ах-Хотеп, можно сравнить со сходными титулами и эпитетами, которыми обычно наделяли фараонов. Царь был правителем Египта и всех чужеземных земель. Помимо этого сходства с титулом фараона, следует подчеркнуть другой важный факт: насколько нам известно, ни одна другая царица или женщина из царского дома в египетской истории не обладала титулом hnwt inbw кзѵnbwt («госпожа берегов Хау-Небут»). Такой титул не мог быть дан без веских оснований, поэтому разумно считать, что он связан с подлинными историческими событиями»^{135}.

_{Острова и побережья Хау-Небут: А — Арголида/Йа; В — Терра/Каллисте; С — Крит/Крети; D — Троя; Е — Милет.}

Титул «госпожа берегов (или побережий) Хау-Небут» действительно требует объяснения. Словосочетание Хау-Небут, или «то, что находится за островами», считается Гардинером и другими ведущими специалистами египетским термином для обозначения земель, граничащих с Эгейским морем. Таким образом, «берега за островами» могут быть побережьями Греции и Западной Анатолии. Если Ах-Хотеп действительно является легендарной принцессой Ио, трудно придумать более подходящий эпитет для вдовы Таа-кена. Будучи дочерью царя пеласгов и эгейской принцессой, она вполне заслуживает титула «госпожа эгейских берегов». У меня нет сомнений, что этот уникальный титул четко указывает на чужеземное происхождение Ах-Хотеп. Она также была «женой царя», т. е. супругой Секененра Таа-кена и «принцессой», т. е. дочерью царя Инаха (и не обязательно кровной дочерью Таа I, как ранее полагали большинство ученых). Термин «сестра господина» часто принадлежал супругам фараонов в начале эпохи Нового Царства, и он вовсе не означает кровного родства с монархом, как полагали многие египтологи. Однако в нашей новой исторической модели Ах-Хотеп со своим эгейским происхождением действительно могла быть кровной сестрой правителя гиксосов из Авариса. Если, как гласит легенда, она была матерью Эпафа (царя, известного нам под именем Аусерра Апопи), то она принадлежала к тому же поколению, что и царь гиксосов Янасси (обратите внимание на имя лунного божества Йа/Я в его теофо-рическом имени), предшественника Апопи и сына Киана, великого правителя Авариса^{136}. Первым (теофорическим) именем Киана было Анак-идбу, или «обнимающий побережье» (Эгейского моря?). Таким образом, возникает искушение поставить знак равенства между Анак-идбу Кианом и пеласгийским царем Инахом из легенды, что делает Ио сестрой Янасси, т. е. «сестрой господина» (Авариса?). Тогда первоначальная реконструкция династии «больших гиксосов» выглядит следующим образом:

Династия «больших гиксосов» в модели Новой Хронологии

1. Салитис (не определен, но, возможно, Сакил-Хар/Шалек с метатезой составляющих звуков) — «финикиец» или хуррит.

2. Бнон — «финикиец» или хуррит.

3. Анк-идбу Киан = Инах, «обнимающий побережья», отец Ах-Хотеп — пеласгиец.

4. Янасси, сын Киана и брат Ах-Хотеп — пеласгиец.

5. Аусерра Апопи (Эпаф), сын Ах-Хотеп и сводный брат Ахмоса.

6. Асехра Хамуди (еще не определен).

Инах — царь гиксосов?

Итак, мог ли Киан действительно быть легендарным Инахом, отцом Ио и бывшим правителем Аргоса? Если убрать древнегреческое окончание — US, у нас остается имя ANAK, которое на Эгейском языке бронзового века означало «высокий царь». Таким образом, легендарное имя Инах может представлять собой не что иное, как искаженный вариант титула «царь» или «правитель» — так же как имя основателя хеттской династии Аабарна стало почетным титулом для его преемников, а имя «Цезарь» стало титулом для римских императоров в честь основателя империи Гая Юлия Цезаря. У нас нет сомнений в греческом и анатолийском происхождении термина анак, который появляется в «Илиаде» в виде wanax перед именем Агамемнона и обозначает «высшего царя» греческой конфедерации городов-государств. Мы также связали этот титул с библейскими анаким и царем династии «меньших гиксосов» Шеши (библейский Сесай), правителем Ша-рухена (Телль эль-Аджул) и Авариса.

Необычная перспектива того, что Инах может быть той же исторической фигурой, что и Анак-идбу (Киан), несомненно, объясняет международный характер царствования Киана и появление его картуша в различных частях политического ландшафта древности. Они были обнаружены в Кноссе (царский дворец минойской эпохи на Крите), в Богазкёе (хеттская столица Хаттуса) и в Багдаде (предположительно они попали туда из Вавилона).

Ученые отметили, что первые три правителя из династии «больших гиксосов» вплоть до Киана в царских надписях пользовались не своими родовыми именами, а так называемыми божественными именами, или «именами Гора». Поэтому вполне логично предположить, что в первые годы своего правления Киан был известен как Анак, что является укороченной формой его божественного имени Анак-идбу. Я интерпретирую имя «обнимающий побережье» как «верховный правитель прибрежных царств». Он был подлинным правителем островов и побережий Восточного Средиземноморья и, вероятно, величайшим из царей гиксосов.

Сокровища царицы Ах-Хотеп

За последние двести лет Египет приобрел заслуженную репутацию страны чудесных открытий. Их было так много, что у некоторых египтологов до сих пор кружится голова от обилия живописных мест и артефактов. Ни одна другая цивилизация не сохранила такого обширного исторического наследия. И какая древняя культура оставила нам тела своих правителей, сохраненные в нетронутом виде, чьи лица мы до сих пор можем созерцать благодаря искусству бальзамировщиков?

Саркофаги царей и цариц эпохи Нового Царства первоначально захоранивались в известняковых холмах Западных Фив, но многие из них для безопасности были собраны вместе ближе к началу Третьего Промежуточного периода, во время серьезных неурядиц и гражданской войны, когда кладбища были уязвимы для грабежа и осквернения. В результате царские тела были сложены в ничем не примечательной шахтной гробнице, замаскированной в складках холмов, выходивших на долину Нила. В 1881 г., когда Эмиль Бругш (1842–1930) спустился в царское захоронение (так называемый царский тайник) к югу от Дейр эль-Бахри, он обнаружил десятки саркофагов с мумифицированными останками царственных особ, в том числе Секененра Таа-кена и его сына Ахмоса. Но там не было Ах-Хотеп — жены первого фараона и матери второго. Такое отсутствие было тем более примечательно, что саркофаги других цариц этого периода были обнаружены в захоронении. Гроб с именем царицы Ах-Хотеп все же был найден, но в нем лежало тело Пинуджема I из XXI династии фиванской линии царей. Не вызывало сомнений, что саркофаг был использован повторно.

_{Большой саркофаг Ах-Хотеп, обнаруженный в «царском тайнике» и содержащий титул «мать царя».}

Почему царица Ах-Хотеп не была перезахоронена вместе со своим мужем и сыном на тайном кладбище фараонов Нового Царства? Потому что ее тело уже было перезахоронено в другом месте (рядом с телом Камоса) и впоследствии осталось нетронутым, когда остальные царские мумии собирали для перезахоронения на десятом году правления царя Сиамуна (годы правления ТХ — ок. 1069 г. до н. э.; НХ — ок. 778 г. до н. э.) из XXI династии. Когда же она была перезахоронена? Вероятно, незадолго до этого, во времена царствования фиванского фараона Пинуджема I (годы правления НХ — ок. 812–787 гг. до н. э.), который позаимствовал ее внешний саркофаг для собственных похорон.

Место повторного захоронения Ах-Хотеп было обнаружено рабочими, нанятыми Огюстом Мариеттом (1821–1881) в 1859 г. в Дра Абу эль-Нага — кладбище XVII династии на склонах скалистого холма к северу от Та-Джесер («Священная Земля» — расщелина в утесах Дейр эль-Бахри). К сожалению, раскопки закончились небольшой катастрофой, и тело царицы оказалось уничтоженным. В наши дни в Каирском и Ауксорском музеях можно осмотреть лишь великолепный золотой гроб (внутренний саркофаг) и его содержимое. Несмотря на это, находка остается заметной вехой в истории египтологии, поскольку заупокойные дары представляют необыкновенную ценность. Они включают церемониальный топор из литого золота, ряд замечательно отделанных золотых кинжалов и набор огромных золотых мушек (символ военной доблести сродни нашим медалям за отвагу). Перед тем как перейти к более подробному изучению этих предметов, я должен обратиться к неудобному вопросу: может ли быть, что существовали две царицы, носившие имя Ах-Хотеп, а не одна? Этот вопрос касается двух отдельных саркофагов и надписей, которыми они украшены.

В тексте на золотом саркофаге, обнаруженном работниками Мариетта в Дра Абу эль-Нага, отсутствует титул «мать царя», в то время как на саркофаге из царского захоронения, повторно использованном для погребения Пинуджема I, этот титул есть, как и следовало ожидать для матери Ахмоса. Поэтому было выдвинуто предположение, что саркофаги принадлежали двум разным царицам: Ах-Хотеп II (матери Ахмоса) и загадочной Ах-Хотеп I (чей саркофаг был обнаружен в Дра Абу эль-Нага). Эта Ах-Хотеп, похороненная во времена Ахмоса и удостоенная высших наград и почестей, носила такое же имя, как и его мать, но на самом деле была кем-то еще — вероятно, бабушкой Ахмоса. Для меня все это звучит довольно нелепо. Помимо того факта, что у нас есть саркофаг царицы Ах-Хотеп, на котором нет титула «мать царя», нет никаких недвусмысленных доказательств существования предыдущей царицы Ах-Хотеп. С моей точки зрения, Марианна Итон-Краус справедливо утверждает, что меньший саркофаг, обнаруженный работниками Мариетта, мог быть изготовлен вскоре после брака Ах-Хотеп и Секененра Таа II, но до того, как она родила царю сына, а большой саркофаг из другого захоронения был изготовлен, когда она была гораздо старше, уже во время царствования ее сына. Остается лишь догадываться, были ли два саркофага вставлены один в другой в первоначальном захоронении царицы. Однако это не влияет на общую предпосылку, что оба саркофага были изготовлены для одной царицы в разное время ее жизни: сначала для «царской жены» Секененра Таа II, а затем для «матери царя» во времена правления Ахмоса. Таким образом, загадочная царица Ах-Хотеп I исчезает и больше не беспокоит нас.

Экзотические предметы, захороненные в золотом гробу Ах-Хотеп в Дра Абу эль-Нага, украшены картушами царя Ахмоса и в меньшей степени его дяди, царя Камоса. Эти предметы безусловно отражают большой вклад царицы в успех военной кампании против гиксосов, когда ее сын был еще ребенком, за десятилетие до изгнания гиксосов, датируемого одиннадцатым годом правления Ахмоса.

Эти драгоценные артефакты замечательны не только своей роскошью и мастерским исполнением, но и необычностью украшений.

«В частности, в украшениях церемониального топора Ахмоса есть необычные элементы, о которых следует упомянуть подробнее. Надписи и изображения четко свидетельствуют об одном: царь представлен как победоносный правитель, изгнавший гиксосов. На одной стороне лезвия топора изображен грифон. Грифоны известны в египетском искусстве с доисторических времен, но здесь есть интересные черты, которые встречаются лишь на изображениях грифонов из Эгейского региона. К необычным характеристикам относятся клюв существа, гребень на голове, поднятые крылья и спирали на шее, плечах и крыле. Изображение такого же существа есть в тронном зале во дворце Кносса. Хотя их позы различны, форма головы и украшения плеч одинаковы»^{137}.

На лезвии церемониального кинжала вырезана сцена со львом — в позе, известной как «летящий галоп», преследующим убегающего теленка. На остальной части этой стороны клинка выгравирован ряд из четырех кузнечиков, а на другой стороне есть строчка иероглифов. Этот стиль украшения очень напоминает кинжалы, обнаруженные Шлиманом в шахтных гробницах Микен в Арголиде.

Рукоять кинжала тоже очень интересна. На сочленении с клинком вырезана коровья голова с оттопыренными ушами в стиле Хатор. Лоб коровы украшен четырьмя маленькими круглыми предметами, и я осмелюсь предположить, что они изображают небесные объекты — возможно, четыре фазы Луны. Коровьи рога имеют форму полумесяца; в этом типе иконографии такой мотив ассоциируется с лунной символикой. Набалдашник на другом конце рукояти украшен четырьмя женскими головами, по одной на каждую сторону. На мой взгляд, это явно не мужской кинжал, специально изготовленный для женщины, и, возможно, ассоциировавшийся с богиней-коровой и родственным лунным культом.

_{Личный кинжал Ах-Хотеп с четырьмя женскими головками, украшающими рукоятку, и коровьей головой на эфесе с изображением четырех лунных фаз на лбу. В пеласгийском Аргосе богиня Ио/Йа (впоследствии названная Герой) изображалась в виде коровы. Иероглифы на клинке представляют собой довольно грубую имитацию хорошего египетского текста, что указывает на работу чужеземного мастера.}

Такое личное оружие царицы прекрасно вписывается в наш сценарий Йа/Ях-Хотеп, как жрицы пеласгийской лунной богини Йа, а ныне жены фараона Телакена и матери Яхмоса.

Символика на золотом топоре и кинжале Хатор (пеласгийская Йа) с эгейским клинком подразумевает работу чужеземных ювелиров или ремесленников. Поза царя, казнящего пленника, на одной стороне лезвия топора, является стандартной, за исключением того, что здесь у царя нет грушевидной палицы или скимитара, занесенного над головой; фактически он перерезает своей жертве горло кинжалом. Это не типично для египетского искусства и указывает на боевую сцену, а не на ритуальное убийство. Сфинкс на другой стороне держит в человеческой руке отрубленную голову, в то время как в египетской иконографии он обычно держит сосуд или картуш. Такие необычные вариации указывают на объединение египетских мотивов с чужеземными элементами, что приводит к возникновению гибридных египетско-эгейских форм. Вольфганг Хельк справедливо заметил, что даже иероглифы на клинке кинжала были сделаны не коренным египтянином, а скорее иностранцем, не знакомым с написанием иероглифического шрифта^{138}. Все это подразумевает, что царица Ах-Хотеп не была коренной египтянкой.

Сложив все фрагменты воедино, мы можем предположить, что артефакты Ах-Хотеп и Ахмоса происходят из эгейской мастерской, расположенной в Египте (вероятно, в дельте Нила), которая имела тесные связи с ранней XVIII династией — иными словами, с царской мастерской. Для меня это повод вернуться в Аварис к открытию замечательных минойских фресок в окрестностях деревни Эзбет Хелми. Был ли дворец в Аварисе, из которого происходят эти образцы эгейского искусства, резиденцией эгейской царицы Египта и ее чужеземной свиты?

Вывод девятый

Царица Ах-Хотеп, супруга Секененра Таа-кена и мать Ахмоса, была пеласгийской принцессой, соединенной с фиванской царской семьей XVII династии, вероятно, через заключение дипломатического брака. Греческая легенда об Ио и Телегоне может отражать воспоминания об этом союзе и поднимает волнующую возможность того, что Ах-Хотеп также была матерью царя гиксосов Апопи. В таком случае Ахмос и Апопи были единоутробными братьями, боровшимися за контроль над дельтой в процессе того, что фактически было внутридинастической схваткой между правящими элитами страны.

У вас, несомненно, сложилось впечатление, что для сбора всех свидетельств, подкрепляющих эту историю о происхождении западной цивилизации, понадобилось много путешествовать, но мы еще не прошли и одной трети этого долгого пути. До сих пор мы плавали вверх и вниз по Нилу, бродили по полям Египетской дельты, исследовали руины финикийского Библа и осматривали скульптурные галереи в музеях Лондона, Каира и Турина. Впоследствии мы пройдем через минойские дворцы на Крите, поднимемся на циклопические стены микенских цитаделей в Пелопоннесе, изучим ландшафт декораций Троянской войны, исколесим равнины Анатолии (Турция) и наконец затеряемся среди покатых холмов Этрурии/Тосканы.

Нашим главным географическим пунктом в этой главе будет удивительный вулканический остров, который можно назвать «геологическим пупом» Эгейского моря. Разумеется, я говорю об острове Санторин, известном в античную эпоху под названием Тера, который в бронзовом веке назывался Каллисте («самый прекрасный») или Стронгайл («круглый»). Предположительно, вам не нужно напоминать, что все мы знакомы с названием Тера из-за знаменитого вулканического извержения во II тысячелетии до н. э. Это катастрофическое событие было связано с легендой об Атлантиде, вымиранием минойской цивилизации, «морозными отметками» на годовых кольцах ирландских болотных дубов и пиковыми уровнями серной кислоты в кернах материкового льда из Гренландии. Извержение Теры, вероятно, было самым крупным в истории человечества и безусловно оказало значительное влияние на цивилизации Восточного Средиземноморья. Мы попытаемся дать археологическую датировку извержения и сравнить его с излюбленной датировкой ученых, вызвавшей так много ожесточенных дискуссий в последние годы. Потом я представлю вам сказочные художественные сокровища, захороненные под слоем пемзы, которые, в свою очередь, возвращают нас в Египет к династии «больших гиксосов». А пока что давайте сделаем глубокий вдох и нырнем в мутные воды «научной датировки против археологических данных».

Критские/минойские археологические периоды в модели ТХ

ММ IB ок. 1900–1800 — основание первых дворцов (соответствует XII династии).

ММ II ок. 1800–1650 — керамика из Камареса; разрушение первых дворцов (соответствует XIII династии).

ММ III ок. 1650–1540 — основание вторых дворцов (соответствует династиям гиксосов).

LMIA ок. 1540–1480 — цветочный стиль; первое извержение Теры (соответствует началу XVIII династии).

LM IB ок. 1480–1440 — морской стиль; поселения после извержения (соответствует правлению Хатшепсут и Тутмоса III).

LM II ок. 1440–1400 — дворцовый стиль; микенцы захватывают Крит (соответствует правлению Аменхотепа II и Тутмоса III).

LM IIIА ок. 1400–1330 — (соответствует правлению Аменхотепа III и периоду Амарны).

LM IIIВ ок. 1330–1190 — (соответствует XIX династии).

Сокращения:

ММ = средний минойский LM = поздний минойский

МН = средний доэллинский (микенский)

LH = поздний доэллинский (микенский)

МС = средний киприотский LC = поздний киприотский

МВ = средний бронзовый век (левантийский)

LB = поздний бронзовый век (левантийский)

МН соответствует ММ IB, ММ II и ММ III

LH I соответствует LM IA

LH II соответствует LM IB и LM IIЦ

LH IIIА соответствует LM IIIА

LH IIIB соответствует IIIВ

Датировка извержения Теры

За последние пятьдесят лет или около того эгейские археологи практически достигли согласия в том, что относится к датам и продолжительности археологических периодов в Греции, на Эгейских островах, Кипре и Крите. Сопоставляя керамику, найденную в различных местах региона, а затем проводя перекрестную датировку диагностической керамики с находками Петри и других археологов, работавших в Египте, ученые установили вышеуказанную последовательность в рамках традиционной схемы.

Для нас критическая датировка связана с переходом от позднего минойского IA (LM IA) к позднему минойскому IB (LM IB), который, согласно большинству специалистов, следует помещать после извержения Теры, поскольку никакой керамики LM IB не было обнаружено под слоем пепла в Акротири. Название Акротири было дано погребенному городу, расположенному на южном побережье Теры, потому что он был открыт в окрестностях современной деревни Акротири. Древнее название этого места неизвестно.

Находка этого города, как часто бывает, произошла в результате передачи местных знаний профессиональным археологам.

Некий Статис Арванитис, полевой сторож из Акротири, заметил отверстие в земле, открывшееся в неглубоком овраге в месте под названием Фаватас. Тонкий слой почвы с большим содержанием пепла провалился в пустоту, и под ним можно было различить аккуратно вырезанные каменные блоки. Здесь был захоронен большой хорошо построенный дом. Крестьяне также испытывали проблемы при вспашке соседнего поля из-за больших каменных блоков, выпирающих из земли (впоследствии оказалось, что эти блоки принадлежат к верхнему этажу Западного Дома — см. следующую главу). Афинские археологи были спешно оповещены о находке.

В 1967 г., когда профессор Спиридон Маринатос (1901–1974) начал раскопки, он обнаружил улицы с замечательно сохранившимися домами под толстым слоем пепла и пемзы. Огромное количество больших горшков и пифоев[38] было украшено в «цветочном стиле» LM IA без каких-либо украшений в «морском стиле», характерном для периода LM IB на Кноссе. Эгейские специалисты пришли к выводу, что Акротири был погребен при извержении до того, как стиль LM IB вошел в моду. В некоторых районах Крита слой пепла, засыпавший древние поселения, был обнаружен под культурными уровнями, содержащими керамику LM IB (т. е. в слое LM IA), хотя были также свидетельства сильного пожара в конце LM IB.

_{Санторин/Тера/Каллисте/Стронгайл в центре Эгейского моря. Вулканический остров Каллисте/Тера, распавшийся на части после мощного извержения в период LM I}

Когда речь идет об обсуждении противоречивых датировок извержения Теры, сначала необходимо работать в рамках традиционной схемы датировки, чтобы избежать неразберихи при анализе опубликованных датировок. Лишь после демонстрации того, что научные методы датировки очень неточны (по отношению к их интерпретации для периода до 1000 г. до н. э.), я представлю дату этого события согласно Новой Хронологии. Тогда вы увидите, что новая дата извержения по странной иронии судьбы вполне совместима с самыми надежными из научных методов датировки.

Когда вошел в употребление стиль керамики LM IB? Согласно археологическим свидетельствам, его появление в целом совпало с серединой XVIII династии в Египте, т. е. со временем правления Хатшепсут, а использование продолжалось до конца правления Тутмоса III, когда началась фаза LM II и появились признаки захвата минойского Крита микенскими греками. Таким образом, согласно Традиционной Хронологии, фаза LM IB продолжалась примерно от 1480 до 1440 г. до н. э. (на основании египетских датировок). Предыдущая фаза LM IA — период существования города Акротири — по этой схеме должна датироваться примерно от 1540 до 1480 г. до н. э. В результате «археологическая датировка» извержения Теры приходится ближе к концу фазы LM IA, и оно произошло примерно в 1500 г. до н. э., т. е. во время царствования Аменхотепа I в Египте.

Однако за последние двадцать лет ученые нашли несколько разных способов датировки извержения Теры. В основном они сводятся к следующему: (а) узкие древесные кольца дубов и елей, росших в Европе и СIIIА до нашей эры, (б) радиоуглеродная датировка семян из горшков, захороненных в Акротири под вулканическим пеплом и (в) уровни серной кислоты, обнаруженные в кернах скважин, пробуренных в ледниковом покрове Гренландии. Эти технологии дают следующий набор датировок для извержения Теры.

Научные методы датировки извержения Теры

«Морозные отметины» на срезе ирландских болотных дубов (два узких годовых кольца) — 1628 г. до н…

«Морозные отметины» на древесном срезе конических елей из Восточной Калифорнии (два узких кольца) — 1628 г. до н. э.

Древесные срезы турецкой сосны (два широких кольца!) — 1628 г. до н. э.

Радиоуглеродные датировки (С-14) семян из Акротири (предположительно из последнего урожая перед извержением) — 1619 г. до н. э.

Пик содержания серной кислоты из гренландского керна Dye 3 — 1644 г. до н. э.

Пик кислоты из гренландского керна GRIP — 1636 г. до н. э.

Пик серной кислоты из гренландского ледового керна GISP 2 — 1623 г. до н. э.

Как можно видеть, обобщенная датировка извержения Теры с использованием научных методов (ок. 1630 г. до н. э.) примерно на 130 лет предшествует датировке, установленной археологами (ок. 1500 г. до н. э.). Одним из самых рьяных защитников научной датировки среди археологов является Стюарт Мэннинг из Ридингского университета, который полагает, что обобщенные научные свидетельства требуют от археологов передвинуть их датировку для извержения Теры и фазы LM IA назад во времени в эпоху гиксосов.

«Главные вулканические и климатические (дендрологические) свидетельства потенциальной датировки извержения Теры находятся в промежутке от середины до конца XVII века до н. э. В трех ледяных кернах из Гренландии следы крупного вулканического извержения датируются 1644 г. до н. э. (Dye 3), 1636 г. до н. э. (GRIP) или 1623 г. до н. э. (GISP 2). Эти даты согласуются с радиоуглеродными датировками извержения Теры, и группа исследователей предположила, что в каждом случае имеется связь с Терой на одном из этапов извержения»^{139}.

_{Вид из кальдеры Санторина/Теры с изображением геологического строения стен кратера на главном острове (Тера). Отложения пепла и пемзы после извержения LM I представлены материалом, расположенным над белой линией. Под ней находятся утесы кальдеры, оставшейся от гораздо более раннего доисторического извержения. Таким образом, Каллисте уже был «разорванным островом» задолго до катаклизма в позднем бронзовом веке.}

Датировки ледяных кернов сгруппированы в промежутке с 1644 по 1623 г. до н. э. (вероятно, они отражают одно и то же событие с учетом ошибок в измерениях) и подтверждают дендрологические свидетельства крупного вулканического извержения около 1628 г. до н. э., которое привело к значительному охлаждению климата и замедлению роста деревьев в Европе и Калифорнии. Таким образом, речь идет о глобальном изменении климата, вызванном катастрофическим событием огромного масштаба. Как ни странно, Питер Кунихольм, который в настоящее время проводит дендрохронологические исследования в Анатолии, приводит свидетельства ускоренного роста деревьев по причине того же события! Он предположил, что выброс вулканического пепла, который привел к заметному понижению температуры в других регионах земного шара, привел к резкому увеличению температуры и влажности в Анатолии. Это привело к быстрому росту местных деревьев, что отразилось на ширине годовых колец. Иными словами, эффект, оказанный извержением на средиземноморские деревья, был противоположным тому, что произошло в Северной Европе и СIIIА! Датировки, полученные в результате дендрологического анализа (1628 г. до н. э.), в целом согласуются с радиоуглеродными датировками семян из Акротири (1619 г. до н. э. ± 30 лет). Таким образом, один метод датировки извержения Теры (дендрохронология) фактически во многом зависит от другого (радиоуглеродная датировка).

Однако этого нельзя сказать об анализе содержания серной кислоты в гренландских ледяных кернах — технологии, которая теперь стала «серебряной пулей» для дискуссии об извержении Теры. Дело в том, что слои серной кислоты в различных ледяных кернах содержат крошечные частицы вулканической пемзы и стекла с химическими элементами, характерными для вулкана, из которого частицы были извергнуты в атмосферу, прежде чем вернуться на землю в виде осадков, частично попавших на территорию Гренландии (во всяком случае, так гласит теория). К примеру, кислотный максимум GISP 2, датируемый 1623 г. до н. э., содержит «подпись» конкретного вулкана. Специалисты по дендрохронологии (в первую очередь Майк Бейли из Королевского университета в Белфасте) и ученые, принимавшие участие в проекте ледового бурения (Клаус Хаммер из Копенгагенского университета), утверждали, что кислотный максимум 1623 г. до н. э. вызван извержением Теры, но, к сожалению, в результате недавнего тщательного химического анализа вулканического стекла в ледовом керне эту гипотезу пришлось отвергнуть^{140}. Судя по всему, вулканические фрагменты были выброшены при извержении вулкана Аниакчак на Алеутских островах. Таким образом, ожидаемое подтверждение датировки извержения Теры с помощью анализа ледовых кернов рассеялось в воздухе, и остаются лишь радиоуглеродные и дендрохронологические датировки.

Является ли радиоуглеродная датировка абсолютно надежной? Есть ряд причин сомневаться в этом (см. приложение С в книге «Испытание временем» и ссылки на других критиков)^{141}, не последняя из которых заключается в надежности самих образцов, использованных для радиоуглеродного анализа.

Семена, выросшие в вулканической почве — особенно когда вулкан проявляет активность, — почти неизбежно подвергаются контаминации из-за вулканических газов, выходящих на поверхность через почву и трещины в земле. В этих газах содержится «старый углерод», который будучи абсорбирован живыми растениями, попадает в экземпляры семян. Таким образом, зерно, выращенное на полях Теры и сложенное в кувшинах Акротири после сбора урожая (за некоторое время до начала извержения), неизбежно будет «состарено» из-за абсорбции углерода из вулканических газов, в результате чего радиоуглеродные датировки будут сдвинуты на несколько столетий в прошлое по отношению к исторической дате извержения вулкана. Ученые провели интересный эксперимент, в ходе которого современные образцы семян из Санторина/Теры были подвергнуты радиоуглеродному анализу. Вероятно, не стоит удивляться, что датировки указывали на раннее Средневековье — почти за тысячу лет до подлинной даты сбора урожая! Вот куда может завести наука — или, во всяком случае, наша интерпретация научных данных.

На самом деле археологическая датировка извержения Теры (первая половина XVIII династии в Египте) остается надежной независимо от абсолютных датировок для этой династии. Наука не смогла отодвинуть дату извержения Теры в прошлое вплоть до эпохи гиксосов, как полагают Меннинг и его коллеги. Однако самые недавние находки из Авариса действительно вынудили нас рассмотреть возможность смещения датировки извержения ближе к середине XVIII династии. Это еще больше расширяет разрыв между археологической и научной датировкой. Судя по всему, здесь археология и точная наука движутся в противоположных направлениях^{142}.

Дворцы XVIII династии в Аварисе

Как уже говорилось во вступлении, в апреле 1991 г. я совершил поездку в Египет, чтобы посетить австрийские раскопки в Телль эд-Даба/Аварисе. Там я стал свидетелем открытия ныне знаменитых минойских фресок, указывающих на присутствие эгейцев в Восточной дельте в конце эпохи гиксосов. Сами археологи в 1991 г. придерживались такого мнения. После этого профессор Битак (руководитель раскопок) дважды подверг датировку этих фресок радикальному пересмотру.

Во время первоначальных раскопок платформы дворца в Эзбет Хелми в одном километре к западу от Телль эд-Даба считалось, что его сооружение и украшения датируются последними годами династии «больших гиксосов» — вероятно, правлением Аусерра Апопи (ТХ — ок. 1560 г. до н. э.). Отчасти это было вызвано тем, что здание казалось связанным с высокой стеной, окружавшей Аварис и упомянутой на второй стеле Камоса, однако дальнейшие исследования выявили, что дворцовая платформа Хелми I (H/I) была врезана в стену эпохи гиксосов. Из этого следовал вывод, что дворец был построен во время правления Ахмоса, после того как гиксосы покинули Аварис.

«Сначала казалось несомненным, что платформа относится к концу периода гиксосов… однако результаты дальнейших раскопок привели к пересмотру этого мнения»^{143}.

Действительно, сам Битак указывал на сходство между казематной платформой из глиняных кирпичей в Эзбет Хелми и дворцовой платформой в Дейр эль-Баллас, известной как «Южный дворец» к северу от Луксора — временной резиденции Ахмоса во время его войны с гиксосами.

Поэтому датировка дворца и минойских фресок была сдвинута на тридцать лет, примерно к 1530 г. до н. э. по Традиционной Хронологии. Это привело к интересным дискуссиям о причинах появления эгейской культуры в Египте в начале правления XVIII династии. Чужеземный стиль украшений во дворце эпохи гиксосов был вполне ожидаемым явлением… но не в Египте эпохи Нового Царства. Это требовало объяснения. Произведения эгейской живописи включали не только миниатюрные сцены, но и фрагменты фресок с изображением быков гораздо большего размера.

«Были также обнаружены фрагменты гипсовых барельефов, изображавших быков в половину натуральной величины. Как и большинство настенных фресок, они находились немного восточнее пандуса, открывавшего доступ в здание дворца на платформе с северной стороны… Поскольку барельефы были расположены за дверями, скорее всего, первоначально они находились у северного входа укрепленной стены с одного или обоих концов пандуса. Такое расположение очень сходно с расположением гипсовых быков у северного входа во дворец Кносса»^{144}.

Кроме того, были найдены фрагменты с изображением типичных минойских сборчатых юбок, а также декоративные элементы в виде лабиринтоподобных узоров и фризов с половинными розетками. К наиболее любопытным фрагментам относятся крыло грифона и прыгающий леопард, которые также имеют аналогии с фресками Кносса и Акротири. Художественные произведения указывали на украшения стен и колоннады главного зала (миниатюрные сцены «минойских игр», грифоны и т. д.) и монументального церемониального входа (крупные изображения быков и женщин в фестончатых юбках).

«…сцены с изображением прыжков через быка, чужеродные для египетского дворцового искусства, как и фризы с чередованием триглифов и полурозеток, грифоны и изображения хищников рода кошачьих, преследующих других животных. Такая символика явно свидетельствует, что «минойские фрески» в Телль эд-Даба/Аварисе следует рассматривать в контексте дворцовой архитектуры, которая имела равное политическое значение с дворцовой архитектурой Кносса»^{145}.

Кто жил в этом дворце? Безусловно, это величественное здание не было украшено в соответствии со вкусами коренных египтян. Оно не имеет никакого сходства с довольно жестким и формальным египетским стилем. Украшения дворца в культурном слое H/I дышат жизнью и оригинальностью. В их происхождении не может быть никаких сомнений — это полноценное минойское/ эгейское искусство в своей самой живописной форме, созданное руками эгейских мастеров. Кто заказал им эту работу? Трудно поверить, что это был фараон, происходивший из коренной египетской династии.

Открытие «минойских» фресок идет рука об руку с почти такой же удивительной находкой. У северо-восточной стороны платформы дворца H/I археологи раскопали двор, окруженный домами и мастерскими, расположенный над культурным слоем с фрагментами фресок. По определению, эти постройки появились позже, чем дворец, воздвигнутый во время правления Ахмоса. В углу одной маленькой комнаты с глинобитными стенами Питер Яноши обнаружил кучу пемзы, судя по всему, собранной с целью использовать куски пемзы в качестве абразивных инструментов. Другие куски пемзы были разбросаны вокруг мастерской. Во время моего визита в Телль эд-Даба в 1992 г. профессор Битак спросил, могу ли я организовать анализ пемзы в лондонском Археологическом институте, поэтому я взял один кусок с собой, когда вернулся в Англию.

К сожалению, ученые в Лондоне не смогли провести химический анализ пемзы, но Битак выполнил эту работу в Вене год спустя. Результат подтвердил его подозрение: пемза попала в Аварис в результате извержения Теры в конце бронзового века^{146}. Вероятно, она была собрана на побережье Египетской дельты или даже у стен Авариса после мощных приливных волн, сопровождавших обрушение кальдеры вулкана. Как вы помните, дворец Н/1 и старая стена эпохи гиксосов стояли на восточном берегу Пелузийского рукава Нила, поэтому куски пемзы могли приплыть в устье реки, а затем достигнуть стен Авариса. Это предполагает, что пемза в Аварисе использовалась вскоре после извержения и таким образом привязывает катаклизм к определенному археологическому и историческому периоду между царствованием Ахмоса 1 и Аменхотепа II (ряд скарабеев с картушами фараонов, правивших между этими двумя царями, был найден в двух главных культурных слоях Н/1 с соблюдением четкой хронологической последовательности). Также важно подчеркнуть, что в других культурных слоях Авариса до и после этого периода не было обнаружено никакой пемзы. Независимо от того, каким образом пемза от извержения Теры попала в дельту, это произошло в первой половине правления XVIII династии.

_{Фундамент огромной казематной платформы, сложенной из глиняного кирпича, на которой когда-то стоял дворец H/I, украшенный эгейскими фресками. Симметричная решетчатая форма образована стенами примыкающих друг к другу квадратов раскопок, которые сохранялись для записи сравнительной глубины залегания артефактов и культурных слоев. Впоследствии на основании этих данных были составлены стратиграфические разрезы. Это превосходный образец современных египетских раскопок, который задал стандарт для археологических работ в дельте Нила.}

Итак, археологическая датировка извержения наконец подтверждается в четко определенном контексте — после начала эпохи Нового Царства, но никак не на сто лет раньше, во время эпохи гиксосов. Датировка строительства дворца была смещена Битаком больше чем на одно поколение: с конца эпохи гиксосов в начало XVIII династии.

Тех, кто изучает историю Авариса, ждало очередное потрясение. Австрийские археологи начали раскопки примерно в ста метрах к юго-востоку от дворца H/I, на участке, расположенном рядом с каналом Дидамун и обозначенном Н/Н. Здесь они обнаружили другую платформенную структуру, очень похожую на платформу H/I. Это тоже был дворец XVIII династии, но керамика, найденная в здании, указывала на то, что он был построен (или во всяком случае заселен) во время правления Тутмоса III (ТХ — ок. 1479–1425 гг. до н. э.).

Археологи двинулись дальше, выбрав поле, расположенное к северо-востоку от Н/Н и прямо к востоку от H/I, которое они назвали Н/Ш. Здесь они обнаружили северную границу дворца Тутмоса с обводной стеной и воротами. Заглянув глубже, археологи увидели, что часть структуры Н/Ш перекрывает глинобитные склады и платформы эпохи гиксосов. Здесь они выкопали большой известняковый дверной косяк, украшенный резным картушем царя гиксосов Сакил-Хара. Впервые в истории египетской археологии монументальный иероглифический текст включал титул Хека-Касут (в буквальном смысле «правитель горных стран», но обычно переводится как «правитель чужеземных земель»), от которого, по мнению многих ученых, происходит термин Манефона «гиксосы» (хотя у меня есть свои сомнения[39]).

_{Две дворцовых платформы XVIII династии в Эзбет Хелми. Казематные структуры позволили археологами визуализировать стены дворцов, построенных на этом фундаменте, с входными пандусами (А), открытыми дворами (В), портиками с колоннадами (С), залами (D) и личными комнатами (Е). Планы даны не в масштабе, так как дворец G значительно больше, чем F.}

Итак, как и дворец H/I, здание XVIII династии было возведено над постройками гиксосов. Ситуация стала еще более интересной, когда планы дворцов XVIII династии и предыдущих сооружений гиксосов были нанесены на единую археологическую карту окрестностей Эзбет Хелми. Сразу же стало ясно, что расположенный в местах раскопок Н/Н и Н/Ш дворец G был ориентирован параллельно дворцу Н в месте раскопок H/I (дворец F). Судя по всему, они являлись частью одного большого архитектурного замысла и, следовательно, были построены в одно и то же время. Это подтвердилось, когда было замечено, что крепостная стена эпохи гиксосов в H/I и склады гиксосов в Н/Ш также расположены параллельно, но их ось на несколько градусов расходится с осью сооружений XVIII династии. Таким образом, существовало два архитектурных плана укрепленного поселения в Аварисе: более ранний план гиксосов и более поздний план Тутмоса III, где строения имели разную ориентировку.

Порт Перунефер

Почему это имеет значение? Дело в том, что если бы дворец F в H/I принадлежал ко времени Тутмоса III, а не Ахмоса, то эгейские фрески, украшавшие этот дворец, тоже должны были бы относиться к середине XVIII династии. В свою очередь, это означает, что некий эгейский правитель жил в Египетской дельте не в начале эпохи Нового Царства, как считалось ранее, а пятьдесят лет спустя, когда Египет находился в зените своей военной славы. И разумеется, пемза от извержения Теры появилась в Аварисе еще позднее.

Битак предположил, что речной порт Перунефер эпохи Нового Царства был расположен в Аварисе и что дворцовый комплекс Эзбет Хелми со складами и военными бараками находился в центре этого давно забытого порта^{147}. Это блестящий и вполне обоснованный вывод. Египет несомненно воспользовался стратегическими преимуществами Авариса точно так же, как делали шемау в предыдущем столетии. На второй победной стеле Камоса ясно говорится о том, что гиксосы основали крупный порт на берегу Пелузийского рукава Нила с легким доступом к морю. Оттуда они посылали свой огромный флот торговать награбленными египетскими богатствами с дружественными индоевропейскими правителями в таких местах, как Шарухен, Библ, Угарит, Южная Анатолия, Кипр, Крит и острова Эгейского моря. Для фараонов XVIII династии было естественно пользоваться теми частями морской державы гиксосов, которые они захватили в первые пятьдесят лет своей экспансии при Ахмосе, Аменхотепе I и Тутмосе I.

Следуя той же линии рассуждений, Битак полагает, что в начале XVIII династии фараоны вступили в союз с талассократией на острове Крит и пользовались минойским флотом для транспортировки своих сухопутных армий на север в войне с индоевропейскими правителями царства Миттани. Такие минойские союзники должны были присутствовать и в Перунефере, что представляется логичным и весьма вероятным. Но следует помнить, что дворец в H/I был царской резиденцией; это подразумевает присутствие в Перунефере не только эгейского/минойского флота, но и особ царской крови. Может быть, Тутмос III женился на минойской принцессе? Мне это кажется маловероятным. Во время совместного правления Хатшепсут и Тутмоса III (нынешняя датировка Битака для первой фазы строительства дворцового комплекса в Эзбет Хелми) фараон еще не вышел из подросткового возраста. Стоит упомянуть о том, что в последующие годы единоличного правления Тутмоса III (около 30 лет) несколько фиванских гробниц были украшены изображениями эгейских делегаций, преподносивших дары египетскому царю. Однако тесные торговые связи между регионом Эгейского моря и Египтом и даже обмен царскими дарами не подразумевают брачных союзов. На тех же гробницах есть сцены преподнесения даров из Африки и Сирии, но никто не утверждает, что Тутмос III женился на принцессах из Пунта или Амурру.

_{Кефтиу, несущие дары из Эгейского региона в Фивы во время единоличного правления Тутмоса III и в начале правления Аменхотепа II. Сирийцы/ханааниты, доставляющие товары из Амурру/Ретену в Египет во время правления Тутмоса III и Аменхотепа II (гробница Ракхмира). Обратите внимание на характерные различия в одежде между этими левантийцами и их современниками, кефтиу из Эгейского региона.}

Меня смущает концепция существования чужеземного дворца в Египетской дельте в середине XVIII династии, когда границы империи максимально расширились под управлением целого ряда сильных, милитаристски настроенных фараонов. К тому же во время практически единоличного господства Хатшепсут Тутмос III безусловно был слишком молод и политически недееспособен, чтобы иметь эгейскую супругу с собственным дворцом, украшенным в минойском стиле. Может быть, австрийские археологи что-то намудрили в своих датировках? Иными словами, можем ли мы найти другую интерпретацию для археологических свидетельств из Египта и Эгейского региона?

Пемза из вулкана Тера

Для историков и археологов, занимающихся исследованиями минойского и микенского периода, еще более тревожны выводы, которые следуют из пересмотренной датировки Битака для дворцов Эзбет Хелми, связывающей их с датой извержения Теры. Если украшенные фресками дворцы принадлежали ко времени совместного правления Хатшепсут и Тутмоса III, то вулканическая пемза, обнаруженная на более высоком уровне в H/I (а впоследствии в Н/Н и Н/Ш), появилась позднее этого периода. В свою очередь, это означает, что катастрофическое извержение Теры произошло не в начале, а в середине XVIII династии, спустя некоторое время после смерти Хатшепсут и начала правления Аменхотепа II, когда появляется керамика LM II. Однако это сокращает длительность периода LM IB практически до нуля.

Такое сокращение периода LM IB (примерно до 15 лет) противоречит археологическим данным многих минойских раскопок (особенно в Мохлосе), где эта фаза считается довольно продолжительной^{148}. Это еще одно веское основание для переоценки датировки Битака или переосмысления хронологии эгейской керамики.

Начало позднего минойского периода IA

окончание эпохи гиксосов (ТХ — ок. 1550 г. до н. э)

Разрушение Акротири и извержение Теры

единоличное правление Тутмоса III (ТХ — ок. 1450 г. до н. э.)

Начало позднего минойского периода IB

поздние годы правления Тутмоса III (ТХ — ок. 1440 г. до н. э.)

Начало позднего минойского периода II

последний год правления Тутмоса III (ТХ — ок. 1425 г. до н. э.)

О горшках, фараонах и точной датировке

Как мы можем разрешить эти исторические и археологические конфликты? Вероятно, нам не следовало так быстро отказываться от первоначальной связи с Ахмосом. Как мы помним, сам Битак еще несколько лет назад был убежден, что дворцы на платформах были типичны для этой эпохи.

«Параллели между платформой Н/I и дворцовым комплексом Н/Н-Н/Ш (в Аварисе) и южным и северным дворцом царской резиденции Ахмоса в Дейр эль-Балласе, называемом Седжефа-тави, а также архитектурные пропорции указывают на то, что царский дворцовый комплекс можно ассоциировать только с Ахмосом»^{149}.

Более того, как явствует из публичных лекций Битака и последующих статей, написанных специалистами по керамике из его команды^{150}, если датировка дворцового комплекса Эзбет Хелми основана на гончарных изделиях, типичных для эпохи Тутмоса III, возникает очевидный вопрос. Нет сомнений в том, что значительное количество керамики, обнаруженной в раскопанном здании, относится к самому концу его существования. Дворец был постоянно заселен, старые горшки и посуду регулярно заменяли новыми, поэтому к тому моменту, когда здание было покинуто, в нем сохранилась лишь самая поздняя керамика. В середине 1990-х г. Битак поддержал эту позицию, основанную на изучении керамики, обнаруженной на огороженной территории, примыкавшей к дворцу H/I.

«Новые раскопки в 1995 г. выявили к западу от платформы H/I часть огромной строительной площадки (H/V), которая без сомнения представляла собой еще один царский строительный проект первой половины XVIII династии… Фрагменты керамики, собранные в коридоре, указывают на середину XVIII династии как на предельную датировку конца ее функционирования»^{151}.

Таким образом, стройплощадка была заброшена примерно во время Тутмоса III или немного позднее, так что период ее функционирования должен совпадать с первой половиной XVIII династии. Ориентировка складского помещения, такая же как у дворцов H/I и Н/Н, указывает на то, что они были построены одновременно, т. е. первая фаза строительства завершилась в начале XVIII династии.

С учетом того, что (а) трудно провести различие между керамикой начала XVIII династии и середины XVIII династии и (б) не было обнаружено никаких надписей, которые помогли бы датировать постройку дворцов временем Тутмоса III, можем ли мы перенести дату сооружения дворцов Эзбет Хелми в период позднего правления Ахмоса, как думал сам Битак еще пять лет назад? В 2000 г. он сделал следующее недвусмысленное утверждение:

«Не может быть никаких сомнений, что картины датируются ранней фазой существования дворца в начале XVIII династии и что они упали со стен до начала правления Тутмоса III. Это окончательный вывод»^{152}.

Этот «окончательный вывод» просуществовал три года, а затем специалисты по керамике предложили новую датировку (по моему мнению, неоправданную), основанную на абсолютной уверенности в точности своих методов.

Наглядный пример проблем, связанных с новым узким окном датировки, был предложен Дэвидом Астеном, одним из специалистов по керамике, который объяснил, что если два мешка египетских гончарных обломков — один относящийся к началу XVIII династии, а другой к середине XVIII династии — тщательно перемешать, то любому специалисту будет чрезвычайно трудно рассортировать фрагменты обратно по мешкам. Археологи в значительной степени полагаются на импортированную зарубежную керамику, обнаруженную вместе с египетским материалом, для датировки начального периода XVIII династии в отсутствие монументальных надписей. Как правило, это гончарные изделия с Кипра или Киклад, которые встречаются нечасто и имеют свои проблемы, связанные с датировкой.

«Абсолютная датировка этих керамических периодов на основании имеющихся находок гораздо менее точна, чем нам хотелось бы»^{153}.

«Каждая традиционная археологическая датировка в разной степени может быть оспорена. Следовательно, мы приходим к выводу, что датировка по фрагментам керамики не является точной и лишь предлагает широкий хронологический диапазон, то есть дает верхнюю и нижнюю границу»^{154}.

Давайте проконсультируемся с другим специалистом, на этот раз занимающимся археологией Кипра. Луиза Магуайр сделала следующее заключение по отношению к киприотской керамике, обнаруженной во дворцах Эзбет Хелми:

«Экземпляры из Эзбет Хелми составляют разительный контраст с находками среднего бронзового века, обнаруженными в главном районе Телль эд-Даба. Большие и малые кувшины преобладают, но сами изделия имеют совершенно иной вид. Начиная с самых ранних уровней XVIII династии мы имеем тип BR (кольцо у основания) и белую шликерную керамику (WS), которая продолжается до царствования Тутмоса III… Однако не следует пытаться использовать керамику типа BR, найденную в Эзбет Хелми, для датировки керамических последовательностей на Кипре… Как и в случае с керамической последовательностью WP, разделение создает слишком большой акцент на хронологической преемственности, а критерии, первоначально использованные для определения I и II типов белой керамики (WP), недостаточны для определения такой преемственности»^{155}.

Итак, если керамику BR и WS, найденную в Египте, нельзя использовать для точной датировки культурных слоев в археологии Кипра, разве можно действовать в обратном направлении? Как можно пользоваться находкой импортной керамики в Эзбет Хелми для датировки дворцов исключительно временем Тутмоса III? Стюарт Меннинг предупреждает об опасности попыток использования ограниченного количества элитной киприотской керамики для «слишком точного» выделения культурных слоев.

«Очень трудно и даже опасно приходить к конкретным и точным хронологическим выводам и особенно фазовым корреляциям на основании находок нескольких экзотических импортных предметов»^{156}.

Более того, хронологическое и стилистическое развитие керамики типов BR, WS и WP слишком неопределенно для использования в системе датировки. Роберт Меррилис подытожил это положение вещей в 2002 г.:

«До сих пор не существует научного консенсуса по отношению к абсолютной хронологии среднего и позднего бронзового века на Кипре»^{157}.

Более того, образцы других стилей киприотской керамики, обнаруженные в культурных слоях дворцов Эзбет Хелми, также встречаются в Ханаане, но там они ассоциируются с типичными артефактами среднего бронзового века.

«Характерные стили керамики — штриховая WP, диагональная WP, WP V и красно-черная (RB) — присутствуют более чем в сорока местах раскопок в Сирии и Палестине, где они содержатся в классических ги кеосских наборах среднего бронзового века вместе с застежками, ножами, кинжалами, вазами, кувшинами, пифоями и скарабеями, образующими стандартный комплект для погребения»^{158}.

Большинство ученых не готово принять даты правления Тутмоса III для заключительной части периода MB II и начала периода LB I. Принято считать, что этот переход произошел в начале XVIII династии (т. е. во времена Ахмоса). Наблюдения Магуайра, Меннинга и Меррилеса позволяют нам отодвинуть дату строительства дворцов Эзбет Хелми к началу XVIII династии, как считал сам Битак в 1998 г.

Также следует помнить, что фрагменты фресок были найдены в районе сада к северо-востоку от H/I (дворцовая платформа F) ниже уровня двора, домов и мастерских с кусками пемзы от извержения Теры. Эти фрагменты также были расположены ниже трех промежуточных слоев, содержащих скарабеев с картушами всех фараонов начала XVIII династии, включая Ахмоса. Разве можно датировать фрески правлением Тутмоса III, если они расположены под скарабеями Ахмоса? Тутмос правил через полвека после Ахмоса, поэтому дворцовые украшения периода его правления не могут предшествовать скарабеям, принадлежащим ко времени правления его предка. Битак предположил, что скарабеи, найденные рядом с мастерской, могли быть предназначены для переработки и повторного употребления. Эта идея оригинальна, но не убедительна. Скарабеи слишком многочисленны и миниатюрны, чтобы такая операция стоила затраченных усилий. Было гораздо проще изготовить новых, чем возиться с крошечными подержанными скульптурками. Кроме того, согласно находкам во время раскопок на дворе и в мастерских, примыкающих ко дворцу F, скарабеи находились в хронологической последовательности: принадлежавшие Ахмосу располагались ниже (т. е. раньше), чем принадлежавшие Тутмосу III. Это подтверждает и сам Битак.

«В стратиграфической последовательности этого двора были обнаружены скарабеи Ахмоса (Ахмоса-Нефертари), Аменхотепа I, Тутмоса III и Аменхотепа II. Скарабеев с именами Ахмоса и Аменхотепа I, найденных непосредственно на поверхности, можно соотнести с самой ранней фазой строительства. Скарабеи с именами Ахмоса-Нефертари и один из скарабеев с именем Тутмоса III, найденные на складе, соответствуют средней фазе строительства. В том же помещении было обнаружено несколько табличек с именем Аменхотепа и более ста скарабеев без каких-либо имен, а также амулеты, бронзовые объекты, кальцитовые сосуды, раковины и гончарные изделия, которые после предварительного анализа, проведенного Ирмгардом Хейном, признаны типичными для эпохи Тутмоса III (ок. 1479–1425 гг. до н. э.)… В течение поздней фазы складское помещение было заброшено и перекрыто другой постройкой. Скарабей Аменхотепа II также принадлежит к этой фазе»^{159}.

_{Раскопки небольшой мастерской в слое С/2 участка H/I, где была обнаружена пемза с острова Тера (с разрешения Австрийского археологического института, Каир).}

Царские скарабеи были найдены не только в окрестностях мастерской, но и в разных местах, разделенных слоями осадков, указывавших на временные интервалы между ними. Поэтому мне кажется неизбежным, что фрески ранней фазы строительства дворца F предшествуют всем царям, чьи скарабеи были обнаружены в культурных слоях над ними, и что дворец, из которого они происходят, в его первоначальном виде также был построен до начала правления Тутмоса III.

Все это убеждает меня в том, что до сих пор у нас нет настоящей уверенности в определении точной даты первой фазы строительства царских дворцов в Эзбет Хелми, украшенных эгейскими фресками. Полагаю, что известная гибкость в датировке керамических изделий позволяет мне вернуться к первоначальному хронологическому определению строительства минойских дворцов во время Ахмоса и Ах-Хотеп. Я предлагаю следующую схему.

Фаза I. Большая укрепленная стена слоя D/3 была возведена Салитисом в начале периода «больших гиксосов» (согласно Манефону). Затем стена была расширена и укреплена (в слое D/II) во время правления Аусерра Апопи (опять-таки согласно Манефону) для дальнейшей защиты Авариса от нападения фиванских фараонов в XVII династии.

Фаза II. После ухода шемау из Авариса и краткого периода пребывания нубийских или кушитских наемников, расквартированных там в последние годы гиксосской оккупации, Ахмос приступил к строительству нового царского комплекса на месте первоначального поселения гиксосов (в слое D/I). Остатки пребывания наемников представлены промежуточными слоями D/I.2 (зерновой силос) и D/I.1 (могилы). Дворец F (H/I) был построен для двора Ах-Хотеп, матери Ахмоса, имевшей пеласгийское происхождение, и украшен в эгейском стиле. Дворец G (Н/Н) был резиденцией царя на севере, откуда он мог устраивать военные экспедиции в Ханаан или защищать Восточную дельту от любых попыток повторного завоевания. Это была резиденция для всей царской семьи, поскольку дворец F был предназначен только для ритуальных целей и, согласно Битаку, не имел частных апартаментов^{160}.

Фаза III. После смерти Ах-Хотеп в заключительные годы правления Ахмоса эгейские фрески были сняты со стен и свалены в саду. Оба дворца продолжали использоваться во время следующих царствований Аменхотепа I, Тутмоса I и II, Хатшепсут и Тутмоса III (но были украшены в более традиционном египетском стиле). Это период отложения скарабеев с именами царей, начиная с Ахмоса и заканчивая правлением Аменхотепа II (слои C/III–C/I). Старый порт и крепость Аварис стали называться Перунефер; этот речной порт с доступом к Средиземному морю часто упоминается в хрониках Нового Царства, но его местонахождение ранее оставалось неизвестным.

Фаза IV. Извержение Теры произошло во время единоличного правления Тутмоса III после смерти Хатшепсут (слой С/Ш). Мастерская, датируемая последним десятилетием правления Тутмоса III и началом правления Аменхотепа II, была построена над культурным слоем, где находились фрески, и использовалась для ремесленных работ, включая применение вулканической пемзы в качестве абразивного средства.

Разумеется, эта историческая схема целиком опирается на первоначальные отчеты, опубликованные Битаком и его коллегами до 2000 г. Если впоследствии тщательный анализ керамики безоговорочно докажет, что дворцовый комплекс был сооружен во времена Тутмоса III, то эту последовательность нужно будет пересмотреть. Однако в настоящее время я считаю, что начальная фаза строительства царских дворцов в H/I и H/II–III на основании исторических и археологических свидетельств должна соответствовать концу правления Ахмоса, когда Аварис был захвачен у гиксосов, а его мать, царица Ах-Хотеп, была еще жива.

Датировка извержения Теры по модели Новой Хронологии

Каким временем можно датировать извержение новой Теры согласно Новой Хронологии? Прежде всего я должен напомнить свою позицию по отношению к радиоуглеродной датировке. Она заключается в том, что я могу принять ее применение для относительной датировки (т. е. определения интервала времени между двумя образцами, датированными по содержанию С-14), но не могу принять этот метод для абсолютной датировки (т. е. для определения интервала времени между образцом, датированным по содержанию С-14, и настоящим моментом). Это происходит потому, что я не согласен с методом калибровки, который был завещан радиоуглеродному анализу специалистами по дендрохронологии. Причины слишком сложны и разнообразны для изложения в этой книге, но достаточно сказать, что многие археологи не удовлетворены результатами, полученными по методу радиоуглеродной калибровки. Классический недавний пример — это дискуссия, возникшая вокруг датировки извержения Теры, где даже в рамках Традиционной Хронологии калиброванные образцы дают датировки как минимум на сто лет раньше, чем предполагают археологические и исторические свидетельства. В частности, это относится к мнению большинства ученых, что извержение Теры произошло во время правления Аменхотепа I. Однако принимая во внимание то обстоятельство, что Битак датирует извержение правлением Тутмоса III, разница между радиоуглеродной датировкой (ок. 1645 г. до н. э.) и средним периодом царствования Тутмоса III (ТХ — около 1450 г. до н. э.) увеличивается почти до 200 лет.

Я также должен указать, что некалиброванные датировки, полученные из образцов дохристианской эпохи, в целом почти на 300 лет моложе датировок Традиционной Хронологии и гораздо ближе к датировкам, рассчитанным по модели Новой Хронологии. Вероятно, мы действительно не нуждаемся в применении дендрологической калибровки для наилучшего применения метода радиоуглеродного анализа!

Позвольте мне объяснить, по какой причине я вслед за Битаком помещаю последнее катастрофическое извержение Теры во время правления Тутмоса III. После этого хронологического очерка мы перенесемся в Акротири — древний эгейский город, погребенный под вулканическим пеплом, — для непосредственного изучения археологических свидетельств, чтобы вы смогли познакомиться с подробностями исторической реконструкции.

Первое извержение Теры

Как мы видели в главе 5, Ханс Гёдике интерпретировал заметки на полях Математического папируса Ринд как ссылку на последствия извержения Теры (но не финального катаклизма), наблюдавшегося из Египетской дельты. Он датирует это первое событие одиннадцатым годом правления Ахмоса. Полагаю, он прав в своей интерпретации текста и в предположении, что это грозное знамение убедило гиксосов отступить из Авариса в южный Ханаан и Эгейский регион около 1181 г. до н. э. (согласно Новой Хронологии). Гёдике также отмечает другую потенциальную ссылку на это первое извержение во фрагменте из Медицинского папируса Херса, датируемого началом XVIII династии, где, по всем признакам, описано цунами.

«Кто так же мудр, как Ра? Кто знает мощь этого бога, чье тело стало угольно-черным от угольных (пятен), когда он противостоит высшему богу северян? Точно так же, как Сет изгнал Великое Зеленое море (Средиземное море), он изгонит и тебя, о ханаанитская болезнь!»^{161}

_{Текст на полях математического папируса Ринд с записками о ходе египетской военной кампании, возглавляемой Ахмосом (?), против Авариса и гиксосского правителя этого города.}

По-видимому, чума была занесена в Египет чужеземцами, прибывшими с севера в эпоху гиксосов. Эта болезнь ассоциировалась с их высшим богом (предположительно Баал/Хадда). Корабельные крысы были средством переноса бубонной чумы в Европу в Средние века, и эта болезнь могла гораздо раньше попасть в Египет по такой же схеме. Грызуны могли разнести смертоносную заразу по всему порту, где стояли торговые суда гиксосов, а оттуда она распространилась по городу. К тому времени, когда Ахмос поднял мятеж, гиксосы были настолько ослаблены «черной смертью», что не могли долго противостоять египетскому давлению. Ахмос осадил Аварис, в городе свирепствовала чума, с потемневших небес звучал голос Сета и лились слезы Исиды — все казалось потерянным для шемау и их азиатских вассалов.

«Год одиннадцать, первый месяц Акхет, день рождения Сета: величие этого бога заставило слышать его голос. (Следующий день), день рождения Исиды: небо пролилось дождем».

Математический папирус Ринд, записки на полях, третий столбец

Немногим более трех недель спустя гиксосы стали в массовом порядке покидать Египет, унося с собой смертоносную чуму. Фараон и его войска наконец вытеснили чужеземных захватчиков с территории Египта (хотя и с безопасного расстояния).

«Первый месяц Акхет, день 23: царь (Ахмос) оттеснил вождя шемау к крепости Зиле».

Математический папирус Ринд, запись на полях, второй столбец

Эпидемия чумы также может объяснить нежелание Аменхотепа 1 и его преемников вести военную кампанию в Южном Ханаане, куда отступили их противники. Первые фараоны XVIII династии сосредоточили свои военные усилия на юге страны против кушитов, потому что опасались «черной смерти», гулявшей по азиатскому северу. Это первое письменное упоминание о бубонной чуме и о ее влиянии на исторические события само по себе достаточно интересно, но для нас важна фраза из Медицинского папируса Херста об изгнании Средиземного моря Сетом, безусловно требующая объяснения. У Гёдике есть ответ:

«Рассказ об успешном «изгнании» Средиземного моря Сетом можно понимать лишь как воспоминания о вторжении морских вод в речную дельту, где они остановились возле Авариса или поблизости от него. Не стоит и говорить о том, что Аварис находится далеко за пределами досягаемости морских волн даже в сезон жестоких зимних штормов. Таким образом, наступление Средиземного моря, остановленное Сетом, можно толковать как большую приливную волну, вызванную природной катастрофой. Единственной логичной причиной возникновения такой мощной приливной волны в восточной части Средиземного моря является сейсмическая активность в связи с извержением вулкана на острове Тера»^{162}.

Приливная волна рассеялась у стен Авариса, пройдя пятьдесят километров в глубь суши через Северную дельту. Сет был не только божеством Авариса, но и главным египетским богом, повелевающим бурями и штормами. Плутарх утверждает, что в античные времена Сет считался морским божеством, но эта ассоциация восходит к гораздо более ранней эпохе. Во времена Рамсесов Сет имел явную связь с морем, судя по всему, возникшую в эпоху гиксосов, когда морская торговля имела огромное значение для чужеземных правителей Авариса. В сущности, Сета отождествляли с Баалом, как защитника моряков. Вероятно, он был богом моря во времена Шеши — правителя анаким, родом из прибрежной Финикии. Южной столицей Шеши был порт Шарухен. Храм, который этот царь гиксосов и его сын Нехеси построили для Сета/Баала в Аварисе, был выкрашен в голубой цвет, вполне подобающий богу бурь, повелевающему небесами и морем. В этом качестве Сет явно был божеством, способным остановить продвижение вод хаоса в Египет за пределы Авариса, где находился его храм.

Связь этого египетского текста с последовательностью событий в Акротири тоже имеет важное значение. Я предполагаю, что первое землетрясение и извержение Теры в конце бронзового века (засвидетельствованное во время изгнания гиксосов и записанное на полях папируса Ринд) привело к возникновению цунами, достигшего Египетской дельты и описанного в папирусе Херста. Египетский бог бурь (в своем облике Баала) остановил морские волны и не дал им достигнуть храма Сета «властелина Авариса». Таким образом, он спас город гиксосов, но в источнике приливной волны мощное землетрясение привело к первому (начало периода LM IA) разрушению Акротири (ок. 1180 г. до н. э.). Затем город был отстроен заново и процветал в течение трех поколений (до конца периода LM IA).

Второе извержение Теры

Другим свидетельством, выдвинутым Гёдике в поддержку своей гипотезы, является загадочное упоминание о наступлении «вод Нун» (или хаоса) и сияние на горизонте во время правления Хатшепсут, отраженное в указе, обнаруженном в Слеос Артемидос.

«Таково было указание Отца Отцов (т. е. Нун = первозданные воды), который пришел в свое время!.. Сияние распространилось над побережьем, хотя пламя было далеко за горизонтом… Потом наступила тьма, зажглись жаровни, и храмы стали любимым укрытием».

Во времена Хатшепсут пришли первозданные воды; из-за горизонта над морем разлилось сияние, а потом наступила тьма, и люди укрылись в святилищах богов. Было ли это следствием другого извержения Теры и второго цунами? Гёдике считает это последним катастрофическим извержением, но я полагаю, что это событие привело к тому, что люди покинули город Акротири до финальной катастрофы, буквально разорвавшей пополам остров Каллисте и произошедшей примерно 25 лет спустя.

Еще одно землетрясение, более мощное, чем предыдущее, разрушило город около 1120 г. до н. э. Люди покинули свои дома. Акротири лежал в руинах, когда с неба посыпались куски вулканической пемзы. Отсветы этого мощного извержения наблюдались в Египте во время правления Хатшепсут ближе к концу хронологического периода критянской керамики, известного как LM IB. Спустя какое-то время (возможно, через 20 лет) некоторые жители Теры вернулись на остров и попытались очистить улицы города от пемзы и заново отстроить свои дома. Но вскоре вулкан дал им понять, что пришло время уйти навсегда и искать убежище в другом месте. Тонкий слой пепла, осевшего на руинах Акротири, пожелтел от окисления еще до того, как произошла следующая катастрофа.

Третье и последнее извержение Теры

Судя по пемзе, обнаруженной в Эзбет Хелми / Аварисе / Перунефере, последнее извержение Теры и образование вулканической кальдеры не могло произойти до начала правления Тутмоса III. Я склонен ограничить датировку этого события временем единоличного правления Тутмоса III после кончины его тети Хатшепсут. Поскольку пемза была обнаружена в слое, датированном по скарабеям окончанием правления Тутмоса III и началом правления Аменхотепа II, я считаю, что мы можем датировать появление пемзы с острова Теры последним десятилетием правления Тутмоса — скажем, сорок четвертым годом его царствования или около того. Таким образом, последнее катастрофическое событие произошло через одно поколение после землетрясения и извержения во время царствования Хатшепсут (второе событие). Свидетельства, собранные Битаком и указывающие на середину XVIII династии, четко вписываются в эту картину.

Если все вышесказанное соответствует действительности, то мощный пик содержания серной кислоты в гренландском ледовом керне, датируемый ок. 1090 г. до н. э., является ключевым научным доказательством последнего извержения Теры. Иными словами, если химический анализ микроскопических фрагментов вулканического стекла в этом кислотном максимуме покажет, что они происходят от извержения Теры, а не другого вулкана, то дискуссия будет закрыта. Традиционная дата сорок четвертого года правления Тутмоса III — 1435 г. до н. э., но датировка Новой Хронологии сдвинута примерно на 335 лет вперед (около 1100 г. до н. э.), т. е. в пределах 10 лет от датировки кислотного пика в ледовых кернах из Гренландии (около 1090 г. до н. э.).

Вывод десятый

Последнее катастрофическое извержение Теры произошло в поздние годы правления Тутмоса III, около 1100 г. до н. э. След этого извержения может быть представлен мощным пиком содержания серной кислоты в ледовом керне из Гренландии, который датируется 1090 г. до н. э. ± 20 лет.

Потоп Девкалиона

Все свидетельства извержения Теры в середине XVIII династии, представленные до сих пор, были основаны на минойской и египетской археологии. Но существует также индоевропейская легенда, происходящая из античной Греции, которая дошла до нас в великой поэме Овидия «Метаморфозы». В ней говорится о драматическом катаклизме, известном как Потоп Девкалиона, который охватил весь мир. Его часто сравнивали с библейским потопом в изложении древних греков, но событие, о котором говорится в греческой легенде, явно произошло гораздо позднее — в «серебряный век» Гесиода. Разумеется, мы можем просто отмахнуться от этого как от поэтической фантазии, проникшей в эпоху доисторических мифов, но почему тогда Манефон (в редакции Африкана) вспоминает, что Потоп Девкалиона произошел во время правления Тутмоса III?

«Шестой царь (XVIII династии) по имени Мисфрагмутос правил 26 лет. В годы его царствования произошел Потоп Девкалиона».

Aegyptiaca, фрагмент 52

Поскольку этот Мисфрагмутос находится в середине династии, мы попадаем во время Менхеперра Тутмоса III (26 лет единоличного правления после смерти Хатшепсут, чье царствование началось на седьмом году жизни Тутмоса III). Египтологи сходятся в том, что греческое имя Мисфрагмутос — всего лишь искаженный вариант сочетания родового и личного имени Тутмоса III. Согласно этому свидетельству, великий потоп из греческой легенды случился в середине XVIII династии, когда на троне фараонов восседал Тутмос III — именно в то время, когда произошло извержение Теры и мощная приливная волна затопила земли, граничащие с Восточным Средиземноморьем.

Свидетельства извержения Теры в Мохлосе

В июне 2004 г. я приехал на Крит, чтобы обновить архив фотографий археологических раскопок и нанести особый визит на маленький остров Мохлос у северного побережья Восточного Крита. Совместная греческо-американская археологическая экспедиция работала на раскопках поселения позднего минойского периода (LM I, см. фото вверху), и я воспользовался возможностью поговорить с руководителем экспедиции профессором Джеффри Солсом. Он любезно познакомил меня с последними свидетельствами для датировки извержения Теры, представленными слоем пепла толщиной в несколько сантиметров (см. внизу напротив), расположенным непосредственно под останками дома LM IB (см. вверху напротив). Согласно профессору Солсу, конструкция этого дома сходна с конструкцией домов в Акротири, и это может указывать, что жилец был беженцем после катастрофы. На основании археологических данных из Акротири нам известно, что город был покинут ближе к концу периода LM IA за несколько лет, если не десятилетий до финального катастрофического извержения, похоронившего город под слоем пепла. Тот факт, что пеплопад на Крите предшествовал движению беженцев из Акротири, подразумевает, что первоначальное землетрясение, которое привело к эвакуации, сопровождалось вулканическим извержением и было первым этапом длительного процесса, который привел к обрушению кальдеры и мощному взрыву. В результате первоначального землетрясения частицы пепла были выброшены высоко в атмосферу и пеплопад распространился по побережьям Восточного Средиземноморья (в конце LM IA), но не на остров Каллисте, который находился слишком близко к месту извержения, чтобы здесь могли сформироваться мощные слои тонкого пепла.

_{Поселение периода LMI на внутреннем склоне острова Мохлос, обращенном к северному побережью Восточного Крита. Дом С1, построенный на вершине пеплового слоя Теры, расположен за белой церковью, ближе к берегу. Блоки из дома С1 (в центре), датированные по связанной с ними керамике периодом LM IB, в то время как слой пепла с Теры (закрыт листом пластика слева в центре) залегает непосредственно под блоками фундамента в слое LM IA Насколько мне известно, никаких фрагментов керамики LM IA не было обнаружено над пепловым слоем в этом месте Крупный план вскрытого пеплового слоя LM IA (между двумя линиями), с блоками фундамента дома LM IB на вершине этого слоя Мощность пепловых отложений составляет около пяти сантиметров.}

В мае 1999 г. я вылетел в Афины с группой путешественников, чтобы совершить поездку по местам микенской и минойской цивилизации в Эгейском регионе. На самом деле мне очень повезло, что несколько крупных туроператоров согласились объединить поездки в те места, которые я хотел изучить, с тем условием, что я буду сопровождать обычных туристов в качестве «приглашенного историка». Я разработал маршрут и выбрал места для посещения, которые редко приходилось видеть даже археологам и историкам, не говоря уж про туристов. Те из вас, кто провел со мной две недели, продираясь через кустарник, карабкаясь по горам или шагая по пустыням, знают, что участие в «специальном туре Дэвида Рола» совсем не похоже на пляжный отдых, но определенно не относится к числу тех событий, которые быстро забываются. Мне всегда очень жаль местных туроператоров и агентов, которым приходится разрабатывать снабжение и поддержку для таких экспедиций. Но все делается ради благой цели (исследования и фотографий). Мы действительно изучаем некоторые самые необычные места Древнего мира.

До Санторина нетрудно добраться — вы можете найти его в качестве туристического объекта во многих брошюрах. Однако лишь немногие туристы изучают геологию или понимают историю этого замечательного и прекрасного острова. На прошлой неделе наша группа исследовала памятники микенского периода на Пелопоннесе, а потом поднялась на борт парома, идущего из Пирея в Санторин. Рейс уже был отложен на сутки из-за сильного шторма, бушевавшего в море. В конце концов мы пустились в плавание еще до того, как погода улучшилась, и судно швыряло вверх-вниз, как щепку на огромных волнах. Если мы с трудом выносили гнев Посейдона в этом большом жестяном корыте, то можно себе представить, как ужасно для Одиссея и его спутников на крошечном деревянном суденышке было попасть в такой же шторм три тысячи лет назад по возвращении с Троянской войны.

_{Живописный вид с террасы Конгресс-Холла (штаб-квартира третьей Эгейской конференции и Фонда Теры) на Санторине, в столице острова Фире, высоко над заливом и кальдерой вулкана. Поселение Акротири периода l.M I находится за утесами на юге и смотрит в сторону Крита.}

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который

Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен,

Многих людей города посетил и обычаи видел,

Много и сердцем скорбел на морях, о спасенье заботясь

Жизни своей и возврате в отчизну сопутников.

…Посейдон лишь единый упорствовал гнать Одиссея,

Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны^{163}.[40]

Наконец мы вошли в гавань огромной кальдеры Санторина, окруженной утесами из вулканического туфа и тефры. В центре круглой бухты находился Неа Камени — новый вулкан, постепенно поднимающийся над остатками древнего острова Каллисте. Паром встал на якорь перед главным островом этого разорванного кольца, и наша группа высадилась на берег, чтобы переночевать в Фире (столица острова, названная в честь древней Теры), угнездившейся высоко на краю утеса.

На следующее утро мы направились к южному (внешнему) берегу главного острова для исследования захороненного города Акротири, покрытого слоем пепла и пемзы. После первоначальных раскопок греческие власти накрыли раскопанный участок крышей, установленной на железных балках. Вы как бы входили в огромный ангар и прогуливались по улицам древнего Акротири.

Пройдя мимо комплекса зданий под названием Xeste-3, вы приближались к десяткам замечательно украшенных пифоев периода LM IA, потом дорожка сворачивала против часовой стрелки вверх по склону холма и вниз в долину между раскопанных зданий. Слева стояла группа примыкавших друг к другу домов (комплекс Дельта), где были обнаружены кувшины с семенами, использовавшимися для радиоуглеродных датировок. Немного поодаль от кувшинов и за углом была каменная лестница, треснувшая по всей длине из-за второго землетрясения, предшествовавшего мощному извержению центрального вулкана.

_{План раскопок Акротири с указанием главных сооружений, освобожденных от слоя пепла и пемзы.}

Археологические данные, определившие хронологию катаклизма, позволили выстроить такую последовательность:

(I) Первоначальное землетрясение привело к обрушению многих зданий. Потом город (поздний ММ III/ранний LMIA) был восстановлен и процветал в последующие десятилетия, когда такие здания, как Западный Дом и Женский Дом, были украшены знаменитыми фресками.

(II) Затем произошло второе землетрясение, на этот раз связанное с усилением вулканической активности (именно в это время лестницы растрескались, а здания были разрушены). Город был заброшен, но потом некоторые жители вернулись для расчистки руин, уборки пемзы и попытки восстановления города. Вскоре они совершенно оставили город (из-за признаков приближающейся катастрофы) и поселились на Крите и других островах.

(III) За вторым землетрясением последовали два периода, когда город оставался заброшенным. Продолжительность этих периодов неизвестна, но, скорее всего, она составляла годы, а не месяцы. Первый период наступил сразу же после землетрясения и до попытки восстановления города. Об этом свидетельствует наличие почвенных отложений на рухнувших стенах (хотя некоторые оспаривают этот факт). Христос Думас показал этот слой земли профессору Питеру Уоррену в 1970 г., но анализы не были проведены до 1972 г.

_{Профессор Тревор Палмер стоит для масштаба на этой фотографии отложений пепла и пемзы в результате извержения на Каллисте (LM I), вскрытых в каменоломне к югу от Фиры.}

Доктор Корнуолл проанализировал четыре образца, взятых из этого слоя, и определил гумус в каждом из них^{164}. Два образца, по его мнению, являются почвой in situ, для образования которой «потребовалось, вероятно, несколько десятилетий». Не вызывает сомнений, что интервал между землетрясением и извержением был достаточно продолжительным для образования почвенного слоя на верхней поверхности стены^{165}.

Вторая фаза запустения наступила после кратковременной и неудачной попытки восстановления города. О продолжительности интервала между землетрясением и финальным извержением свидетельствует тот факт, что за это время на острове образовался тонкий слой пепла. Этот слой имеет ярко-желтую корку, которая, по мнению вулканологов, указывает на процессы окисления.

«Самым ранним стратиграфическим свидетельством последнего извержения является очень тонкий слой пепла толщиной примерно 2–3 см. Маринатос пишет, что этот слой «похож на затвердевшую штукатурку». Фактически он имеет желтую корку из-за окисления, указывающую на то, что этот слой в течение некоторого времени находился на открытом воздухе, прежде чем был погребен под следующими слоями пепла и пемзы»^{166}.

Тот факт, что под коркой весь слой имеет желтоватую окраску, свидетельствует о продолжительности атмосферного воздействия, которое могло составлять как минимум несколько лет.

(IV) Мощное извержение полностью погребло город под слоем пемзы, за которым последовал слой тонкого вулканического пепла и крупные базальтовые валуны, выброшенные из жерла вулкана. Это событие было относительно коротким — по-видимому, не больше недели. В конце концов магматическая камера обрушилась и образовалась современная кальдера. По-видимому, остров Стронгайл/Каллисте уже тогда имел форму баранки с внутренним заливом или озером и центральным вулканическим островом вследствие предыдущего землетрясения, которое произошло много веков назад. Но во время последнего извержения внешнее кольцо было прорвано в нескольких местах, и море устремилось внутрь; вероятно, это привело к возникновению приливной волны, опустошившей северное побережье Крита и других соседних островов.

Итак, Акротири был заброшен в течение некоторого времени до мощного извержения. Эта последовательность событий очень полезна для дискуссий о продолжительности периода LM IB. Если данные о формировании почвенного покрова и слоя желтого пепла надежны и правильно интерпретированы, то последнюю керамику, изготовленную на Акротири или завезенную из других мест, можно датировать с точностью до двадцати лет перед финальным извержением.

Стоит упомянуть и о том, что поселения на восточном побережье Крита продолжали изготавливать керамику в стиле LM IA спустя долгое время после начала периода LM IB, когда в Кноссе появилась керамика другого стиля. Таким образом, если Акротири имел культурные связи с населением Восточного Крита, а не с царскими дворцами Центрального Крита, то последняя фаза изготовления керамики в Акротири фактически могла находиться под влиянием восточной части острова, где продолжалось изготовление керамики в стиле LM IA^{167}. Это может означать, что последнее извержение Теры произошло не в конце LM IA, но в какой-то части периода LM IB. Начало изготовления кносской керамики морского стиля LM IB (вторая фаза MB IB) в таком случае должно соответствовать началу совместного правления Хатшепсут и Тутмоса III, а Акротири был покинут примерно через десять лет после этого (в то время, когда запись об извержении Теры появилась в указе Speos Artemidos). Таким образом, в модели Новой Хронологии предлагаются следующие датировки.

LM IA: 1 ок. 1210–1181 — Акротири разрушен первым землетрясением / вулканическим извержением (11-й год Ахмоса).

LM IA: 2 ок. 1181-1120- город отстроен заново, но разрушен вторым землетрясением-извержением (начало правления Хатшепсут).

Ок. 1020–1100 — город покинут; после формирования почвенного слоя происходит главное извержение (поздние годы правления Тутмоса III).

LM IB: 1 ок. 1130–1120 — продолжение развития керамики цветочного стиля LM IA на Восточном Крите.

LM IB: 2 керамика морского стиля в Кноссе (окончание совместного правления Хатшепсут и Тутмоса III).

LM II ок. 1095–1050 — греки захватывают Крит (последние годы правления Тутмоса III и начало правления Тутмоса IV).

Эта хронология позволяет нам увязать дату извержения с правлением Тутмоса III (что согласуется с образцами пемзы, обнаруженной Битаком) и в то же время сохраняет разумную продолжительность периодов LM IA (90 лет) и LM IB (35 лет), на что указывают археологические свидетельства раскопок на Крите и в Эгейском регионе. Это также помогает разрешить одну из самых горячих дискуссий среди ученых, занимающихся археологией минойской эпохи.

Дискуссия об окончании МИНОЙСКОЙ ЭПОХИ

Предметом одной из наиболее оживленных археологических дискуссий за последние 50 лет был вопрос о причине массовых разрушений на Крите, ознаменовавших конец периода LM IB. В следующем периоде LM II мы находим в Кноссе девять табличек с «линейным письмом В», указывающих на то, что микенские греки свергли коренных минойских правителей Центрального Крита.

До того как Майкл Вентрис расшифровал «линейное письмо В» (т. е. до того как мы узнали, что таблички написаны на древнегреческом языке бронзового века), считалось, что разрушения в конце периода LM IB были вызваны извержением Теры. У исследователей не было веских оснований строить гипотезы о греческом вторжении с массовой гибелью людей и оккупацией острова.

Города превратились в руины и сильно пострадали от пожаров; пепловые отложения сопровождались признаками сейсмической активности, и все дворцы, за исключением Кносса, были разрушены и покинуты. Как? Почему? Это серьезные вопросы, и поначалу казалось, что вулканическое извержение дает необходимые ответы. Если причиной разрушений на Крите был мощный катаклизм, как считал Маринатос и другие исследователи, то это было историческое событие, стоявшее за легендой об Атлантиде — изощренной процветавшей цивилизации, исчезнувшей в результате природной катастрофы. Это идея казалась привлекательной и правдоподобной. Маринатос убедил многих ученых, что легенда об Атлантиде не являлась вымыслом, а была основана на реальных исторических событиях. Минойцы принадлежали к атлантической культуре, которая угнетала афинских греков и воевала с ними, но впоследствии была уничтожена катастрофическим извержением на своем острове (Тера), исчезнувшем под морскими волнами.

LM II

Греческая оккупация

Уровень разрушения с пеплом

LM IB

Пепловые отложения Теры

LM IA

Землетрясение

Упрощенная стратиграфическая колонка с указанием главных уровней разрушений на Крите в течение периодов LM IА и LM IB.

Но в последние годы благодаря раскопкам в Акротири датировка извержения Теры была отодвинута назад в период LM IA и, следовательно, отделена от разрушений на Крите в конце периода LM IB примерно полувековым интервалом. Тем не менее некоторые ученые продолжают отстаивать старую теорию и утверждают, что извержение Теры привело к таким опустошительным последствиям для Крита, что микенские греки с течением времени смогли провести успешное вторжение на остров и покорить коренных минойцев. Проблема в том, что «течение времени» продолжалось слишком долго с точки зрения исторического смысла и целесообразности.

И разумеется, существует другая загадка. Если последнее извержение Теры произошло в течение LM IA, то с каким вулканом могут быть связаны пепловые отложения в культурном слое LM IB, обнаруженном в нескольких местах раскопок?

«В этот период (LM IB) произошла четвертая, самая большая катастрофа, опустошительный катаклизм огромного масштаба. Землетрясения, сопровождаемые пожарами и пеплопадами, прокатились по Восточному Криту и разрушили его города и дворцы, истребив большую часть населения и домашнего скота, погубив посевы и сделав пахотные земли бесплодными в течение долгого времени. Большая часть острова превратилась в беззащитную пустошь, которая стала легкой добычей для захватчиков»^{168}.

Безусловно, катастрофа такого масштаба, вызванная природными причинами, должна была возникнуть на соседнем острове Тера. Но согласно последним открытиям, Тера в буквальном смысле распалась на части из-за вулканического взрыва по меньшей мере за полвека до этих событий. Как согласовать новые археологические данные с Восточного Крита, из Акротири и Авариса с вулканологическими данными Теры? На Крите в таких местах, как Закро, вулканический пепел был обнаружен как в слоях LM IA, так и в слоях LM IB. На Мохлосе пепел залегает непосредственно под домом LM IB, но в Пиргосе, Гурнии, Маллии и Ватипетротефра и пепел обнаружены на уровне разрушений в культурном слое LM IB^{169}.

Мне кажется очевидным, что мы имеем дело с тремя извержениями. Первое (во времена Ахмоса) было довольно мощным и вызвало первоначальные разрушения в Акротири периода LM 1А; второе было гораздо более мощным и привело к уходу жителей из разрушенного города (во время правления Хатшепсут), а третье мощное землетрясение привело к взрыву центрального острова (поздние годы правления Тутмоса III). Перенос датировки последнего извержения с начала XVIII династии в поздние годы правления Тутмоса III с серией сейсмических и вулканических событий меньшего масштаба, предшествовавших финальной катастрофе LM IB в интервале нескольких десятилетий, обеспечивает правдоподобную рабочую гипотезу и объясняет египетские записи, отмеченные Гёдике (11-й год Ахмоса и правление Хатшепсут). Хронологическая последовательность Новой Хронологии, изложенная в предыдущей главе, обеспечивает рабочую модель, которая согласуется с археологическими данными и текстами того времени. Теперь последний катаклизм на Тере и обрушение кальдеры приходится на 44-й год Тутмоса III (НХ — ок. 1100 г. до н. э.). Начало периода LM II и прибытие микенцев на Кносс произошло пять лет спустя, в заключительные годы правления Тутмоса (ок. 49-го года; НХ — 1095 г. до н. э.).

Крушение минойской цивилизации

Представьте себе корабли могучего минойского флота у песчаных пляжей северного побережья Крита в Катсамбосе и Амнис-сосе (порты Кносса) и в Маллии (в те дни на Крите, по всей видимости, еще не было гавани с каменной облицовкой)^{170}. Внезапно со стороны острова Тера доносится грохот, сопровождаемый грозным ревом. С ярко раскрашенных дворцовых террас Кносса можно видеть огромное грибовидное облако, нависающее над горизонтом. Через несколько минут на землю опускается тьма и огромная волна преодолевает сто километров морских просторов, отделяющих Крит от Теры. Цунами крушит деревянные корабли в щепки.

Военная мощь минойской талассократии была уничтожена за несколько ужасных мгновений. Выжившие критяне пытались оправиться от потрясения, но враги хорошо знали их слабость: дворцы и города, которые раньше находились под надежной защитой флота, не имели крепостных стен. Микенцы подготовили собственные корабли для вторжения. Спустя десять лет греки поселились в Кноссе и опустошили остатки минойских городов, а коренное население бежало в горы Восточного Крита. Теперь дворец Кносса был украшен в эгейском стиле (сочетание пелас-гийских и минойских элементов, которое посетители видят в наши дни), и в нем правил греческий царь Минос.

Вывод одиннадцатый

Последнее извержение Теры было непосредственной причиной крушения минойской талассократии ближе к концу периода LMIB. После того как минойский флот был уничтожен цунами, которое опустошило северное побережье острова, минойская цивилизация стала уязвимой для нападения с моря. В начале периода LMII на смену дворцовым элитам Крита пришли пеласгийские властители из континентальной Греции.

Древние сохранили некоторые воспоминания о падении минойского Крита и внезапной гибели вулканического острова не только в легенде об Атлантиде. Гомер тоже оставил нам волнующий фрагмент устного предания, дошедшего до него из предыдущей эпохи.

Алкиной, царь феаков (гомеровское название для народа, некогда жившего на волшебном, давно пропавшем острове), вернувший Одиссея на Итаку после долгих странствий, с печалью вспоминает предсказание, связанное с грядущей участью его народа. Как и большинство пророчеств, эта история может происходить от легендарных событий прошлого, которые, согласно принципу толкования знамений, повторяются на циклический манер. Когда небесные знамения возвращаются, то прошлые события происходят снова. Если будущее обречено воспроизводить прошлое, то феаки, некогда мирно жившие на своем волшебном острове (Каллисте?), были истреблены гневом Посейдона. Их флот рассеялся, а их город (Акротири?) был похоронен под горами пепла^{171}.

Вот что, однако, в ребячестве я от отца Навсифоя

Слышал: не раз говорил он, что бог Посейдон недоволен

Нами за то, что развозим мы всех по морям безопасно.

Некогда, он утверждал, феакийский корабль, проводивший

Странника в землю его, возвращался морем туманным,

Будет разбит Посейдоном, который высокой горою

Град наш задвинет.

Гомер, «Одиссея», песнь VIII, 564–570. Западный Дом

Некоторое время назад, когда я перешел к одному из своих частых отступлений, то оставил вас стоять перед треснувшей лестницей комплекса Дельта в Акротири. Прошу прощения, но такова природа зверя, которого мы преследуем в этом лабиринтоподобном хитросплетении исторических событий. Теперь давайте продолжим нашу прогулку по руинам города и посмотрим, что еще мы можем найти.

Примерно через 50 метров тропа изгибается и идет вниз к небольшой треугольной площади в северном конце дороги Телехинес. Маринатос не стал мудрствовать и назвал ее Треугольной площадью. Всю западную сторону этого открытого участка занимает внушительная двухэтажная резиденция, известная как Западный Дом. На фотографии внизу я взял на себя смелость удалить железную крышу над участком раскопок, так что вы можете видеть здание в лучшем свете.

В дни процветания города вы могли войти в дом через дверь с правой стороны фасада. Она вела в нижние комнаты (вероятно, используемые в качестве кладовых), а лестница поднималась на верхний этаж, где жили и спали владельцы дома. Именно здесь Маринатос обнаружил некоторые самые замечательные и необычные фрески, ныне украшающие один из залов Национального археологического музея в Афинах. Я собираюсь показать вам особенную комнату в этом доме. Мы сделаем это мысленно не только потому, что сейчас доступ туда закрыт, но и потому, что я хочу, чтобы вы представили это место не в его нынешнем состоянии, а так, как оно выглядело три тысячи лет назад, до землетрясения и извержения вулкана.

_{Фасад Западного Дома, выходящий на Треугольную площадь в Акротири. Верхний этаж Западного Дома в Акротири. Художественная реконструкция комнаты 5 в Западном Доме с миниатюрной фреской, идущей вокруг комнаты над нишами}

Мы собираемся пройти в самую большую комнату верхнего этажа (комната 3), которая через дверь в северо-западном углу ведет в другую большую почти квадратную комнату (комната 5), оштукатуренную и покрытую яркими фресками. Глубокие ниши вдоль стен (вероятно, шкафы и окна) расположены над стенными панелями, раскрашенными под мрамор с прожилками. На двух участках стены, не занятых нишами и дверными проемами, находятся панели с изображением юных обнаженных рыбаков, несущих свой улов. На косяке двери, ведущей в комнату 4, где есть уборная, находится фреска с изображением жрицы, несущей чашу с раскаленными углями.

Если вернуться в комнату 5, то над всеми нишами и срединными фресками, прямо под балочным потолком находится поразительный миниатюрный фриз, охватывающий все четыре стены. Эта длинная фреска (высотой максимум в 45 см) в официальном альбоме искусства Акротири «Стенные росписи Теры», опубликованном в 1992 г. археологом Христосом Думасом на средства Фонда Теры, названа «одним из самых важных памятников Эгейского искусства». Это утверждение абсолютно верно по нескольким причинам.

Миниатюрная фреска из Западного Дома (теперь ее называют фризом) представляет собой первый сохранившийся образец повествовательной живописи в истории европейской цивилизации. Каждый элемент или эпизод истории разворачивается в направлении против часовой стрелки вокруг комнаты, и (по мнению Думаса и многих других экспертов) «почти не вызывает сомнений, что на этом фризе действительно изображены разные события одного предания»^{172}.

С помощью фотографических деталей и плана комнаты я собираюсь сначала описать фриз в визуальной форме, а потом рассказать историю с научной точки зрения, так как считаю, что здесь мы имеем дело с чем-то весьма необыкновенным — настоящим древним эпосом, который оказался утраченным в своей литературной форме, но сохранился в Акротири в живописной форме. Для объяснения лучше всего подходит аналогия с гораздо более поздней черно-красной фигурной керамикой из Коринфа, оказавшейся в гробницах этрусской аристократии в Италии (ок. 600 г. до н. э.), которая была украшена избранными сценами из легенд, особенно о Троянской войне. Эти разрисованные горшки и кувшины представляют собой визуальное отображение гомеровского эпоса. Но хотя бы попробуйте представить попытку их интерпретации, если бы литературные сочинения великого поэта («Илиада» и «Одиссея») не сохранились до наших дней. Смогли бы мы понять эту таинственную легенду, хорошо известную древним, но утраченную для нас? Миниатюрная фреска из Западного Дома является именно таким визуальным отображением утраченной легенды.

Я пришел к такому выводу, поскольку фрагменты фресок с этой или сходной историей были обнаружены в трех других местах Восточного Средиземноморья: на близлежащем эгейском острове Кеа, в турецком Милете и в Телль Кабри на севере Израиля. Последний экземпляр я увидел под стеклянной витриной в коридоре археологического управления в Тель-Авиве. В начале 1995 г. Тим Копстейк, режиссер телесериала «Цари и фараоны», взял меня в Израиль для встречи с профессором Израэлем Финкельштейном и предварительной дискуссии о моей теории

Новой Хронологии, прежде чем вернуться в Израиль со съемочной группой и взять официальные интервью для летних выпусков программы. Такие досъемочные визиты на телевизионном жаргоне называются рекогносцировкой. Двухчасовая дискуссия с ведущим израильским археологом была увлекательной, но утомительной — мне не часто приходилось подвергаться допросу со стороны собеседника, обладавшего столь острым умом. Однако материал, который мы обсуждали, касался тонкостей археологии Леванта, и речь о нем пойдет в другом месте.

Лишь после ухода из кабинета Финкельштейна я заметил витрину с миниатюрными фрагментами фрески. Они были собраны на большой пластине из современного гипса, а в промежутках реставраторы нанесли контуры реконструированной сцены, проведя линии от одного фрагмента к другому. Битак впоследствии подтвердил мне, что реставрация была основана на миниатюрной фреске из Западного Дома. Более полный вариант был использован как руководство для реконструкции фрагментов из Телль Кабри. Так или иначе, у меня нет сомнений, что крошечные оригинальные фрагменты в Тель-Авиве действительно представляют собой остатки копии последней сцены на фризе из Акротири.

Я сделал довольно посредственную фотографию фрагментов фрески из Телль Кабри, собранной под стеклянной витриной, и отметил их важное значение. Даже тогда, в 1995 г., я думал об этой книге. Я просто не мог представить, что понадобится десять лет, чтобы написать ее! Эта фотография воспроизведена здесь (вверху) рядом с фреской из Западного Дома (внизу) для сравнения.

_{Фрагментарная сцена возвращения флота в Акротири на фреске из Телль Кабри. Эта версия пеласгийского эпоса наиболее полно представлена на миниатюрной фреске из Западного Дома в Акротири (Тель-Авивский университет). Возвращение в Акротири со сцены из более полного варианта пеласгийского эпоса в Западном Доме. Обратите внимание на черты сходства между серповидной формой лодок и городскими домами по сравнению с фрагментами фрески из Телль Кабри (Национальный музей, Афины).}

Сам я не видел фрагментов из Милета, но мне сообщили, что они тоже очень похожи на сцены из Акротири. Три таких похожих картины, разбросанных по Восточному Средиземноморью, явно указывают на общую традицию. Древний эпос, представленный на этих фресках, стал декоративной темой не только на Тере, но и в других местах, где жили индоевропейские элиты бронзового века. Безусловно, это является сильным аргументом в пользу существования устного эпоса о славном событии, похожем на сочинения Гомера, но происходящем из гораздо более ранней эпохи.

Эпическое приключение

Миниатюрная фреска из Западного Дома была тщательно изучена специалистами по описательной живописи, которые сходятся в том, что она отражает хронологическую последовательность, начинающуюся в юго-западном углу, идущую вдоль западной стены, поворачивающую на северную стену, потом на восточную и наконец на южную, прежде чем вернуться к начальной точке.

Значительная часть западной панели и середина северной оказались утрачены, поскольку были прикреплены к внешним стенам дома, которые обрушились во время второго землетрясения LM IA. Тем не менее Кристина Телевантоу предприняла тщательное исследование фрагментов фрески и смогла реконструировать сцены в убедительном порядке. Судя по сценам, сохранившимся на северной стене, мы имеем дело с эпическим путешествием, и почти не вызывает сомнений, что речь идет о флоте кораблей, отплывших с острова Каллисте.

Судя по реставрации этой настенной росписи, художник поставил перед собой задачу рассказать историю большого морского путешествия, в ходе которого флот посетил несколько гаваней и городов, изображенных на четырех стенах комнаты 5. Повествование начинается и завершается в западном углу комнаты, поскольку немногие сохранившиеся фрагменты с изображением города (город I) находятся на южном краю западной стены, прямо над фреской с изображением молодого рыбака. Если исходить из логичного предположения, что художник запечатлел морскую экспедицию с острова Тера, то город I — это Акротири, откуда флот отправился в плавание^{173}.

Таким образом, Думас говорит не только о морской экспедиции, но и о возвращении в город I, который он справедливо отождествляет с Акротири, где находится Западный Дом. Но поскольку почти идентичные фрагменты фресок с описанием этой истории были найдены в Турции и Израиле, речь не может идти о личном путешествии владельца Западного Дома, который, как явствует из содержания фресок, был капитаном корабля. Мы вернемся к этому вопросу позднее, но сначала продолжим нашу историю.

Как я уже говорил, большая часть первой панели над западной стеной исчезла. Осталось лишь несколько разрозненных фрагментов с изображением кораблей, выходящих в море из Акротири (город I), а в конце панели приближаются к гористой суше. В нижней части следующей (северной) панели мы видим флот перед скалистым побережьем и людей, тонущих в бурном море. Таким образом, мы узнаем, что часть флота погибла в бурю перед высадкой на сушу.

Здесь важно подчеркнуть, что мы имеем дело не с воображаемым путешествием в вымышленные места. Это описание настоящего плавания к конкретным географическим пунктам Восточного Средиземноморья. Я не единственный, кто придерживается такой точки зрения, о чем свидетельствуют слова профессора Думаса.

«Гавани, изображенные на этом миниатюрном фризе, не являются плодом воображения художника. Это настоящие места… В сущности, эту настенную роспись можно рассматривать как примитивную морскую карту…»^{174}

_{После кораблекрушения воины в шлемах, увенчанных клыками вепря, маршируют к городу на северной стене фрески. Если я прав в своей интерпретации событий, изображенных на миниатюрной фреске, этот большой укрепленный город может быть Библом, Угаритом или Шарухеном, захваченным перед тем, как пеласгийская армия двинулась дальше на юг и заняла Северный Египет (Национальный музей, Афины).}

На побережье (над сценой шторма) есть здания и сельскохозяйственные угодья со стадами овец и крупного рогатого скота. С левой стороны женщины достают воду из колодца. Еще дальше слева на отдельной сцене изображены двое мужчин с благородной осанкой, встречающиеся на вершине соседней горы. Оба одеты в белые плащи с красной оторочкой. Лидера справа сопровождают люди, одетые в балахоны, в то время как за лидером слева идут обнаженные по пояс слуги в коротких юбках, типичных для Эгейского региона. У всех мужчин черные волосы, зачесанные на такой манер, который современный наблюдатель назвал бы пижонской челкой. Обстановка этой сцены напоминает встречу двух правителей, принадлежащих к одной и той же культуре. Можно ли считать это формальным мирным договором между предводителем флота, потерпевшего кораблекрушение, и местным правителем гористой страны (возможно, хурритским царем), запечатленным в манере, типичной для Гомера и Вергилия?

Справа от зданий и под сценой с пасущимися стадами мы видим ряд марширующих солдат. Они ведут нас по северной панели к северо-восточному углу комнаты. К сожалению, на этом месте фреска обрывается, но по отдельным неприкрепленным фрагментам Телевантоу смогла восстановить сцену большого города (город II), к которому направляются войска. Потом мы переходим к началу восточной панели, где на нескольких отреставрированных фрагментах изображен другой город (город III), расположенный в устье реки.

Ненадолго вернемся к марширующим солдатам, потому что они заслуживают более подробного рассмотрения. Воины несут большие прямоугольные щиты из дубленой кожи — судя по описанию Гомера, такие же, как у ахейских воинов, сражавшихся в Троянской войне:

Быстро Аякс подходил, пред собою несущий, как башню,

Медный щит семикожный, который художник составил

Тихий, усмарь знаменитейший, в Гиле обителью живший;

Он сей щит сотворил легкодвижимый, семь сочетавши

Кож из тучнейших волов и восьмую из меди поверхность.

Гомер, «Илиада», песнь VII[41].

Солдаты также вооружены длинными метательными копьями, а из-за больших щитов выглядывают ножны мечей. Но самое интересное — каждый воин носит шлем с клыками вепря, увенчанный плюмажем. Это опять-таки типичный атрибут эгейских воинов бронзового века; точно такой же шлем носил критянин Мерион в «Илиаде»:

Вождь Мерион предложил Одиссею и лук и колчан свой,

Отдал и меч; на главу же надел Ааэртида героя

Шлем из кожи, внутри перепутанный часто ремнями,

Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали

Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь

В стройных, красивых рядах; в середине же полстью подбит он.

Гомер, «Илиада», песнь X.

Переходя к восточной панели, мы видим город III, стоящий в устье реки. Это начало удивительного фриза, по всей длине которого змеится экзотическая река; ученые часто называли это сцену «нилотическим ландшафтом», предпочитая не говорить прямо о названии реки. Но давайте не будем играть словами: эту действительно Нил, и наши путешественники достигли своей главной цели — Египта.

Разнообразные элементы ландшафта оставляют мало места для сомнений. Вокруг реки в песчаной местности растут финиковые пальмы, ее берега заросли папирусом; в одном месте дикая кошка преследует гуся, а в другом крылатый грифон изображен в прыжке перед полетом. Все эти элементы (возможно, за исключением фантастического грифона) полностью соответствуют представлениям о таинственной Земле Фараонов. Разве это может быть какая-то другая река, кроме Нила?

_{Сохранившаяся секция «нилотической» речной сцены на восточной стене комнаты 5 в Западном Доме.}

Речная сцена представляет собой не просто декоративную фреску (хотя это замечательное произведение искусства), но и отражает воспоминания о настоящей реке — возможно, воспроизведенное художником на основе личного опыта. Содержание фрески отличается точностью и информативностью. Более того, по словам Думаса, «изображение выполнено в картографической проекции (т. е. вид сверху)». Иными словами, сцена представлена в виде карты, что будет иметь особенно важное значение, когда мы дойдем до обсуждения города на левой стороне южной стены, к которому ведет река.

Христос Думас полагает, что «нилотическая» речная сцена имеет еще одну функцию.

«Изображая реку на восточном фризе, художник временно прерывает описание морских эпизодов и — во многом на манер Гомера — вставляет подробное описание континентального ландшафта… Возможно, этим эпизодом художник хотел указать на долгое пребывание флота в речной дельте…»^{175}

Итак, время тоже является элементом этой истории. Проплыв по морю и пройдя по суше, хорошо вооруженные путешественники задержались в экзотической стране. Разумеется, мы не знаем, как долго это продолжалось. Думас развивает мысль о долгом пребывании в Египте, выдвигая предположение, что мы должны определить города на обоих концах речной панели как один и тот же порт — место, куда пришли индоевропейцы (город III), и место, откуда они впоследствии ушли (город IV), чтобы вернуться на родину (город V).

«Город IV, как и город III, одновременно расположен на побережье и в речной дельте, поэтому логично предположить, что на самом деле это одно и то же место. Вероятно, повторяя их на фризе, художник хотел подхватить нить истории о морском путешествии после вставки с описанием экзотической страны»^{176}.

Наконец, мы переходим к последней (южной) стене комнаты 5. Здесь на левой стороне панели изображен большой город (город IV), граничащий с рекой. Два человека, одетые в плащи из овечьих шкур, беседуют друг с другом с разных берегов речного канала. Другие — как мужчины, так и женщины (последние изображены более светлокожими, чем мужчины) — смотрят с бастионов направо, где мы видим большой флот богато украшенных кораблей. Это роскошные суда по сравнению с теми, что отправились в плавание из города I (Акротири) несколько месяцев или даже лет назад. Они расписаны изображением голубей и дельфинов, а на корме вырезаны львы и леопарды. Это большие суда, насчитывающие до 40 весел. Между гребцами сидят вельможи, облаченные в белые, синие и красные одежды. Над их головами висят шлемы с кабаньими клыками и длинные копья, удерживаемые в горизонтальном положении на скобах под балдахином. Это представители воинской элиты, направляющиеся домой после эпического путешествия. Одна небольшая десятивесельная лодка перевозит человека высокого ранга к отбывающему флоту. Думас предполагает, что это самый важный персонаж сцены.

«Небольшая гребная лодка перед городом IV с пятью гребцами (представляющими лишь половину команды в этой плоской двухмерной перспективе) и кормчим перевозит важную персону, чья голова возвышается над подобием трона, установленным на корме. Вероятно, это местный вельможа, сопровождающий флот, который покидает гавань»^{177}.

_{Хорошо сохранившийся вид города IV, расположенного в конце «нилотической сцены», с рекой на западе, разделяющейся на два рукава. Горожане наблюдают за отплытием флотилии, направляющейся на Каллисте в порт Акротири (Национальный музей, Афины).}

Это высокопоставленное лицо является не единственным лидером флота. На каждом из больших судов есть морской капитан, сидящий в паланкине на корме рядом с кормчим, откуда он может наблюдать за курсом корабля. Вскоре мы более внимательно рассмотрим эти странные паланкины, а пока что давайте вернемся в город отбытия (город IV) и проведем некоторые важные наблюдения.

Во-первых, я хочу, чтобы вы пристально посмотрели на речной канал между двумя мужчинами, одетыми в плащи из овечьих шкур. Вы увидите, что канал фактически не впадает в море. Художник специально нарисовал прибрежную насыпь между двумя водными массами. То же самое относится к главной реке, текущей справа налево на восточной стене. В верхнем течении, у юго-восточного угла стены она сливается с фоном и опять-таки не соединяется с рекой, текущей слева от города. Таким образом, хотя художник искусно сочетает сцены, чтобы не прерывать живописную последовательность, нет сомнения, что география и топография города IV должны рассматриваться отдельно от речной сцены и сцены отбытия флота, хотя последняя и связана с людьми, глядящими вслед отплывающим кораблям с городских крыш. Не следует забывать о том, что это описательное искусство. Между сценами нет жестких границ; они плавно переходят друг в друга как в хронологическом, так и в пиктографическом смысле. По словам Телевантоу, «между морем на южной стороне фриза и рекой на восточной стороне фриза нет прямой иконографической связи»^{178}, и это также относится к городу IV, разделяющему обе сцены.

Давайте вернемся к рассуждениям Думаса о «нилотическом ландшафте». Он говорил, что художник изображает вид сверху, то есть ландшафт представляет собой некую разновидность карты. Если рассмотреть город IV (вверху слева) в таком контексте, то мы видим населенный пункт, который на западе граничит с рекой, текущей на север и разделяющейся на два рукава (не забывайте о том, что на картах север находится сверху). Теперь сравним эту сцену с картой Авариса, составленной буровой группой Джозефа Дорнера по заказу австрийских археологов в Телль эд-Даба (вверху справа). Аварис граничил на западе с Пелузийским рукавом Нила, который разделялся на два канала (вероятно, это объясняет его первоначальное название Ровати, или «устье двух путей»). Как и город IV, Аварис расположен в речной дельте. «Чужеземные» элиты гиксосов оставались в Египте в течение нескольких поколений. Согласно интерпретации Думаса, наши индоевропейские путешественники с фрески из Западного Дома тоже долгое время пробыли в стране, очень напоминающей Египет.

У меня нет сомнений в том, что порт, откуда уходят корабли, — это египетский Аварис, а доблестные воины на миниатюрной фреске — это шемау, которые «жили среди азиатов в Аварисе», как сказано в надписи Speos Artemidos царицы Хатшепсут.

На последней панели миниатюрной фрески изображено прибытие флота к родным скалистым берегам, над которыми виден город Акротири. Маленькие рыбачьи лодки приветствуют возвращающиеся корабли (эта сцена есть также на варианте фрески из Телль Кабри). Горожане собрались на крышах посмотреть на возвращение своих сородичей из Авариса. Город Акротири бурлит жизнью. Это картина пеласгийской цивилизации в момент ее расцвета — цивилизации, разбогатевшей благодаря разграблению сокровищ Египта и эксплуатации его природных ресурсов. Через несколько лет эта оживленная метрополия будет уничтожена землетрясением, а ее дома, расписанные яркими фресками, будут покинуты испуганными владельцами. Через несколько десятилетий катастрофическое извержение Теры похоронило остатки города под многометровым слоем пемзы и пепла, и они почти три тысячи лет ожидали повторного открытия.

Вывод двенадцатый

На миниатюрной фреске из Западного Дома в Акротири изображено подлинное историческое событие. Когда индоевропейский флот отплыл с острова Теры и причалил к побережью Леванта, там был заключен мирный договор с местным арийским или хурритским правителем, а затем экспедиция отправилась на юг как морским, так и сухопутным путем. После прибытия в Египетскую дельту шемау обосновались в Аварисе и жили среди азиатского населения в конце эпохи гиксосов. Впоследствии выходцы с Теры уплыли на родину и вернулись на острова Эгейского моря.

Таким образом, наш легендарный эпос оказывается не полностью утраченным, если мы объединим живописные фрагменты с археологическими находками. Мы имеем следующие египетские источники, подкрепляющие и проясняющие живописный материал из Акротири.

(1) Надпись Speos Artemidos сообщает о том, что шемау были чужеземцами, отличавшимися от азиатского населения Авари-са. Они эксплуатировали египетские богатства без одобрения солнечного бога Ра.

(2) Таблицы Карнарвона и стела Камоса повествуют об освободительной войне, когда фараон Камос осадил Аварис и сжег часть тяжело нагруженного флота гиксосов, стоявшего в гавани.

(3) В биографиях Ахмоса са-Ибана и Ахмоса пен-Нехбета описана кульминация освободительной войны под руководством преемника Камоса. В записях на полях Математического папируса Ринд сообщается о том, что азиаты, возглавляемые гиксосами, бежали в Шарухен через Синайский полуостров. В биографических записях гробницы в эль-Кабе сказано о том, что порт Южного Леванта пал после трехлетней осады.

(4) По словам Манефона, Аварис был захвачен не в результате штурма, а благодаря отступлению гиксосских захватчиков, выторгованному в процессе переговоров. Я полагаю, что это событие отчасти связано со сценой отбытия флота на миниатюрной фреске из Западного Дома, где корабли с воинами шемау возвращаются на родину после долгого пребывания в Египте и встречают радушный прием у своих сородичей на Каллисте (примерно за 80 лет до последнего извержения вулкана).

Судя по всему, хозяин Западного Дома принимал участие в этом эпическом путешествии — по крайней мере в его последней части.

Я уверен в правоте исследователей, называющих его одним из капитанов вернувшегося флота. Это выглядит вполне логично. Разумеется, он гордился своими приключениями и хотел запечатлеть их (вместе с событиями, которые привели к финалу) на стенах своего дома. Наш капитан решил поселиться в Акротири после того, как привел на родину корабль с людьми и драгоценным грузом из Авариса. Другие, как мы убедимся впоследствии, отправились дальше и сформировали историческое ядро еще одного великого древнегреческого предания — легенды о Данае и Эгипте. Мы обратимся к этой истории в следующей главе, когда отправимся на поиски истоков микенской цивилизации.

Наш морской капитан из Акротири окружил себя памятными предметами и сценами путешествия в Египет, одним из наиболее важных символов которого был паланкин, изображенный на корме каждого корабля, вернувшегося из Авариса. Комната 4 в Западном Доме украшена большими фресками с изображением разных паланкинов. Это показывает, какое важное значение они имели для капитана, и, возможно, указывает на то, что индивидуальная отделка паланкинов была сродни геральдическим эмблемам. Каждый капитан имел собственное украшение: растительный мотив на верхней части опорных шестов или особый узор на воловьей коже, закрывавшей нижнюю половину паланкина.

Для меня самым интересным элементом паланкина является форма верхней части бортика из воловьей кожи. Во всех случаях верхний край имеет волнообразный профиль — центральный «холм» и внешние «половинки холмов». Возможно, я фантазирую, но разве это не похоже на египетский иероглиф, означающий «чужеземные страны» (египтск. касут)? Образ аристократа, сидящего в паланкине, украшенном символом «чужеземных стран», можно понимать как иносказательное пиктографическое описание титула «хекакасут», или «правитель чужих земель», который носили гиксосы, правившие Египтом.

_{Одна из больших фресок в комнате 4 Западного Дома с изображением роскошных паланкинов, принадлежавших капитанам флотилии (Национальный музей, Афины). Нижняя секция сделана из бычьей шкуры, прикрепленной к шестам, украшенным резными зонтиками папируса. Горизонтальная полоса, разделяющая шкуру на две половины, образует верхнюю часть иероглифического символа «горная страна» (слева). Если сопоставить это с фигурой вождя, сидящего в паланкине, можно получить шутливое написание титула хека-касут — «правитель горной страны», или «чужеземный правитель» — один из титулов правителей «больших гиксосов».}

Откуда пришли чужеземцы, говорившие на индоевропейском[42] языке? Где находилась их древняя родина?[43] Когда они впервые появились на исторической сцене? Какой археологический период соответствует «пришествию греков» в Эгейский регион? Вот вопросы, на которые мы попробуем ответить в этой главе. В поисках ответов необходимо хотя бы на короткое время погрузиться в сложный и очень специализированный мир индоевропейских исследований, где важную роль играет сравнительная лингвистика. Однако, со всем уважением к десятилетиям научных исследований, я постараюсь придерживаться простых объяснений. Сначала ответим на вопрос «где?».

В XVIII веке, когда европейские торговые горизонты расширились и охватили почти весь земной шар, западные ученые приступили к изучению взаимоотношений между разными языками, имеющими сходные элементы. Контакт с Персией/Ираном и Индийским субконтинентом выявил интересные лингвистические параллели между персидским языком, древними индийскими языками, а также немецким, английским и латинским языками Северного Средиземноморья. Появилось понимание того, что словарь (слова) и грамматика (языковая структура) были связаны происхождением из общего источника. В 1786 г. Уильям Джонс (1746–1794), английский поэт и судья Верховного суда Бенгалии, сделал следующее часто цитируемое заявление, которое фактически послужило толчком к началу индоевропейских исследований:

Таким образом, древний язык Инда и Пенджаба (Пакистан и Северо-Западная Индия) происходит от древнего языка, который также является источником для греческого и латыни, а значит, и для европейских языков. Приведем несколько примеров соответствия между санскритом и латынью:

[44]

Вскоре было признано, что европейские языки и часть восточных языков имеют общее происхождение. Еще более поразительным было сходство между персидскими и ведическими гимнами Древней Индии, написанными на санскрите, но явно дошедшими из отдаленного прошлого в виде устной традиции.

Известный эрудит Томас Янг (1773–1829) впервые ввел термин «индоевропейский» в 1816 г. для обозначения этой большой языковой группы, а древний язык, от которого она произошла, вскоре был назван «протоиндоевропейским». Люди, которые принесли самый ранний вариант нашего общего языка со своей родины (предположительно находившейся где-то между Востоком и Западом), стали известны как протоиндоевропейцы. В этой книге нас особенно интересует происхождение этих людей, которые мигрировали в Анатолию и регион Эгейского моря, поэтому здесь мы не будем рассматривать германские, славянские или кельтские ветви индоевропейской языковой семьи. Наше внимание привлечено к первоначальному контакту между протоиндоевропейцами («сынами Иафета») и двумя другими цивилизациями Древнего мира: семитской и хамитской (если пользоваться их библейской номенклатурой).

На заре индоевропейских исследований преобладало мнение, что носители протоиндоевропейского языка пришли в прибрежные регионы Восточного Средиземноморья из степей Евразии, т. е. из равнин к северу от Черного моря и Кавказских гор. В Южной России и на Украине археологи вскоре обнаружили полукочевую культуру коневодов раннего бронзового века, о чем свидетельствовали артефакты, найденные в погребальных курганах и могильниках этого региона.

Протоиндоевропейские племена с давних пор считались теми, кто ввел в обиход использование лошадей и колесниц ближе к концу III тысячелетия до н. э. (в начале среднего бронзового века), поэтому было естественно отождествить этих пришельцев, которые принесли с собой революционные орудия войны, с наследниками арийских конников раннего бронзового века из Южной России. Нашумевшая книга Гордона Чайлда «Арийцы», опубликованная в 1926 г., была кульминацией «гипотезы Южной России»^{180}. В книге Чайлд уверенно заявлял, что лошадь была «специфически арийским животным». Колесница, запряженная лошадями, была индоевропейским изобретением, и ее появление в любом регионе означало прибытие арийцев.

Образ мощной арийской армии на колесницах, сокрушающей отсталые в военном отношении культуры бронзового века и сметающей все на своем пути, пользовался большой популярностью в XIX веке, когда европейские мореходные народы были хозяевами мира. В Викторианскую эпоху индоевропейцы считались прирожденными лидерами, как и тысячи лет назад, когда наши предки пришли из Восточной Европы и завоевали страны «плодородного полумесяца», Индийский субконтинент, Анатолию и Эгейский регион. Для европейской исторической науки XIX века было типично воспринимать «арийский» дух западной цивилизации, подкрепленный «социальным дарвинизмом», как некий дар, доставшийся едва ли не по божественному праву.

«В эпоху до начала письменной истории, утраченную во тьме времен, целая раса, выбранная Провидением для того, чтобы однажды править Землей, медленно выбралась из своей примитивной колыбели и стала готовиться к блестящему будущему. Возвышенная над всеми остальными благородством крови и даром разума среди прекрасных, но суровых просторов, эта раса своим трудом создала основу долговечной промышленной организации, поставившей ее над элементарными жизненными потребностями… Это была раса арийцев, с самого начала обладавшая теми качествами, которых недоставало у евреев, чтобы распространить цивилизацию во всем мире»^{181}.

Греки и римляне были нашими культурными предками, от германских племен мы унаследовали генетическую силу и энтузиазм; все они были дальними потомками людей, ездивших на колесницах по евразийским степям, и сильно отличались в этическом и генетическом отношении от семитов, живших на Ближнем Востоке. Так родился «арийский миф» и доктрина расового превосходства.

В 1930-х годах такие идеи легли в основу европейского национализма, породившего «Аненербе»[45] Генриха Гиммлера — финансированную государством академическую группу, поставившую перед собой задачу установить арийское происхождение Европы (а также ряд других нелепых задач). Немецкие археологи отправились на Восток — в Румынию, Польшу, Грецию, оккупированную Россию и даже в Гималаи, — чтобы раскопать останки наших предков и провести антропологические исследования.

«Гипотеза Южной России» владела умами до первых послевоенных лет, когда начала распространяться новая теория, менее замутненная колониальными и националистическими элементами. Она была выдвинута за десять лет до этого, в самом разгаре нацистской эпохи немкой Гертрудой Эрме, чье исследование бронзовых мундштуков показало, что этот важный инструмент для управления лошадью довольно поздно появился в Восточной Европе^{182}. Мундштуки для лошадей сначала появились к югу от Кавказских гор в регионе Восточной Анатолии и Западного Ирана — в том месте, которое античные авторы называли Арменией.

_{Спутниковая фотография первичного расселения индоевропейцев (Google Earth).}

Это была гористая местность, рассеченная широкими долинами с обильными запасами нескольких видов древесины для изготовления колес со спицами и легких повозок для колесниц. Она также была идеально приспособлена для угона лошадей из степей Евразии. Небольшая, но хорошо развитая индустрия по обработке бронзы вскоре получила развитие в речных долинах Куры и Аракса; она обеспечивала снаряжением местных лошадей и колесницы. Куро-Аракская культура III тысячелетия до н. э. географически и хронологически находилась в самом выгодном положении для изобретения нового способа ведения войны, где колесницы служили главной ударной силой. Эрме пришла к выводу, что быстрые запряженные лошадьми колесницы (сильно отличавшиеся от медленных шумерских повозок со сплошными деревянными колесами, запряженных волами или ослами) впервые появились в долинах Куры и Аракса, а также на равнинах вокруг озер Севан, Ван и Урумия^{183}.

В 1956 г. литовская исследовательница Марья Гимбутас (1921–1994) из Гарвардского университета опубликовала свою теорию. Она утверждала, что новые археологические открытия в степях Южной Евразии и углубленные лингвистические исследования доказывают, что родину протоиндоевропейцев следует искать среди насыпных похоронных курганов этого региона^{184}. Культура кочевников-коневодов из Понтийских степей стала называться «курганной культурой», а теория Гинбутас получила название «курганной гипотезы». По ее мнению, племена, ведущие полукочевой образ жизни и имевшие хорошо обученную конницу, наносили удары во всех направлениях с целью завоевания и грабежа новых земель. «Гипотеза Южной России» снова вошла в моду — переименованная, лингвистически обоснованная и подкрепленная археологическими находками. Центр курганной культуры, расположенный в регионе, примыкавшем с севера к Черному морю в начале III тысячелетия до н. э., получил название «культура Ямна» (фаза IV курганной культуры). Теория Гимбутас до сих пор пользуется популярностью, но в 1987 г. она была поставлена под сомнение одной из видных фигур в британской археологии — лордом Ренфру из Кембриджского университета.

Колин Ренфру снова посылает нас дальше на юг через Кавказский хребет и утверждает, что протоиндоевропейцы происходят от населения Восточной Анатолии эпохи неолита. Предки индоевропейцев были пастухами и земледельцами каменного века, которые начиная с 7000 г. до н. э. постепенно проникли в Европу из Анатолии и принесли с собой новые методы земледелия (теория «волнового продвижения»)^{185}.

Гипотеза профессора Ренфру возвращает нас в регион, предложенный Гертрудой Эрнес (правда, расположенный дальше к западу), но в гораздо более ранний период — за тысячи лет до изобретения колесницы и арийских военных походов. Таким образом, конные воины, заполонившие Европу и Ближний Восток в начале III тысячелетия до н. э., как полагала Гимбутас, не были теми, кто принес индоевропейский язык в Европу. По мнению Ренфру, эта честь принадлежит неолитическим земледельцам VII тысячелетия до н. э., которые впервые заговорили на древнем индоевропейском наречии среди зеленых долин и покатых равнин Восточной Анатолии и Западного Ирана.

Возвращение в Эдем

Те из вас, кто читал книгу «Происхождение цивилизации» (второй том серии «Испытание временем»), сразу же поймут, что именно в этом месте и времени я поместил библейский Эдем. Согласно Книге Бытия, именно в этой легендарной земле зародились три великие языковые группы, названные в честь сыновей Ноя — Хама (хамитоязычные народы, включая египтян и кушитов), Сима (семитоязычные народы Месопотамии и Леванта, включая израэлитов) и Иафета (индоевропейские народы Анатолии и Эгейского региона, включая хеттов и греков). Как бы ни относиться к этой истории, таково библейское объяснение разделения трех великих языковых семейств Древнего мира, происходивших из Эдема.

В книге «Легенда» я выдвинул предположение, что цивилизации Месопотамии и Египта зародились в результате нескольких миграций из гористого региона к северу от «плодородного полумесяца». Люди впервые начали заниматься сельским хозяйством и животноводством в плодородных и хорошо защищенных возвышенных долинах горных хребтов Загрос и Таурус. Некоторые племена из этой «земли Эдема» двинулись на юг, в широкую долину Тигра и Евфрата и основали месопотамские цивилизации: Шумер, Аккад, Ассирию и Вавилон. Я также предположил, что корни египетской цивилизации находятся в Южной Месопотамии и Сузиане (Юго-Западный Иран), откуда вторая волна мигрантов приплыла в долину Нила через Персидский залив и Красное море. Все это, разумеется, не является темой этой книги, но легендарное происхождение этих народов стоит вспомнить в контексте наших поисков не менее легендарной прародины их близких соседей — протоиндоевропейцев.

_{Покатые холмы и равнины Эдема (Восточная Турция и Западный Иран), который с незапамятных времен был домом для скотоводов и наездников.}

Они были последней племенной группой «земли Эдема», вышедшей за пределы своей гористой родины. В начале среднего бронзового века (ЕВ-МВ/МВI, НХ — ок. 1860 г. до н. э.), когда Авраам откочевал из Харрана (Северная Сирия) в Южный Ханаан, они в основном еще не покинули свои возвышенности. Я отождествил хурритского правителя Тишдала из гор Загрос с библейским Фидалом, «царем Гоимским» (т. е. «царем народов» — предводителем всех горных племен) — одним из четырех месопотамских царей, которые вторглись в Ханаан во времена Авраама [Быт., 14]. В Книге Бытия самого великого из четырех монархов называют Амрафелом («голос лунного бога Эля»), царем Сеннаара (Шумера), которого я отождествляю с Амар-Сином («голос лунного бога Сина»), царем Киша в Шумере (НХ — ок. 1834–1825 гг. до н. э.).

Центр хурритских владений находился в горах к северу от Верхней Месопотамии и Сирии в той земле, которую ассирийцы называли Субарту. Они не говорили на индоевропейском языке, но были верными союзниками и вассалами индоевропейских правителей на всем протяжении своей истории. Эти правители арийского происхождения составляли меньшинство в землях хурритов, но каким-то образом господствовали над местным населением до такой степени, что со временем смогли основать могущественное царство Миттани в Северной Месопотамии. Когда имена царей Миттани стали появляться на раскопанных табличках Древнего Ближнего Востока, исследователи обратили внимание, что они тесно связаны с именами героев индийской Ригведы[46]. В частности, в именах правителей Миттани часто содержалось ведическое слово, обозначавшее колесницу^{186}.

Кроме того, при составлении мирного договора между правителем Миттани Мативазой и хеттским императором Шуппилилиумой I (годы правления по НХ — ок. 1030— 993 гг. до н. э.) была принесена клятва во имя нескольких индийских божеств — M-it-ra (Митра), Aru-na (Варуна), In-da-ra (Ин-дра) и Na-sa-at-tiya (Насатья). Ясно, что эти божества также были богами для правителей Миттани. Кроме того, их слово марья, означавшее «доблестный воин», в точности совпадает с ведическим^{187}.

Меня привлекает идея, что представители этой ездившей на колесницах арийской аристократии из Миттани изображены на фресках Западного Дома в Акротири как одна из сторон, участвовавших в мирных переговорах на вершине горного пика. Думаю, это была встреча дружественных индоевропейских правителей: один приплыл по морю с запада, а другой пришел по суше с северо-востока. Мирный договор, вероятно, был заключен у побережья северной Сирии, недалеко от города Угарит. Всего лишь в 50 км к северу от этого города находится священная гора Северного Ханаана — Зафон («гора победы»). Этот пик высотой 1900 м (известный грекам как гора Касий, современная Гебель эль-Акра) был традиционным престолом Баал-Зафона, носившего титул «владыки Севера». Он был верховным божеством гиксосов и ассоциировался с египетским Сетом. Где можно было найти лучшее место для встречи двух правителей, заключающих священный договор?

И эпос, и исторические свидетельства указывают на союз между гиксосами (шемау) и хурритами под руководством арийских военачальников. Шемау Эгейского региона с их многочисленным флотом и хурриты с их быстрыми колесницами представляли собой мощную военную силу, вполне способную отвоевать Египет у народа анаким, укрепившегося там после уничтожения египетской армии во время катастрофы Исхода. Сотни лет спустя некоторые из этих индоевропейцев и хурритов были вынуждены покинуть Египет и, согласно Манефону, поселиться в Иерусалиме. Я утверждал, что эта часть гиксосов соответствует библейским иевусеям, которые назвали своей укрепленный город «Горой Сион», отождествляя его с новой горой Зафон. Странная ассоциация между горой Зафон в окрестностях Угарита и горой Сион в Иерусалиме находит удовлетворительное объяснение, если мы соглашаемся с тем, что иевусеи были гиксосами с севера, почитавшими Баала. Это также объясняет угаритский миф, в котором Ваал, бог моря и бурь, пришел на смену Элю в качестве верховного божества Северной Сирии. Переход от аморитского Эля к таинственному «новому властелину» может отражать смену правления в Угарите, когда семитоязычные ханааниты были вытеснены индоевропейскими мореходами.

Все это произошло в среднем бронзовом веке, когда европейцы стали третьей великой силой на политической сцене Древнего мира.

Пришествие хеттов

По общему мнению, прародина (Urheimat) индоевропейцев находилась в Кавказском регионе, но некоторые исследователи помещают ее к северу от горного хребта между Черным и Каспийским морем, а другие предпочитают Восточную Анатолию / Западный Иран к югу от Кавказских гор. Недавно опубликованный монументальный труд русских лингвистов Тамаза Гамкрелидзе и Вячеслава Иванова, где проводится исчерпывающий анализ индоевропейской лингвистики, подкрепляет мнение о том, что первоначальная область распространения протоиндоевропейского языка находилась к югу от Кавказских гор.

Сам я придерживаюсь мнения, что протоиндоевропейские племена в эпоху неолита обитали в регионе озер Ван и Севан, а другие лингвистические группы были их соседями на востоке и на юге. Эти группы включали:

(1) Дошумерских иммигрантов в Южной Месопотамии, происходивших из региона вокруг озера Урумия и вулкана Саханд.

(2) Группу семитоязычных племен, которые спустились с северных предгорий хребта Загрос (библейская земля Хавила) и заняли Северную Месопотамию.

(3) Касситов, которые в конце концов переселились в Южную Месопотамию со своей родины в долине Аракса под вулканом Савалан (согласно Книге Бытия, это была земля Куш, примыкающая к Эдему).

Протоиндоевропейские племена почти несомненно имели контакты с кочевыми табунщиками Северного Кавказа, насыпавшими могильные курганы, а впоследствии и с жителями Восточной Анатолии, которые к концу III тысячелетия до н. э. установили взаимовыгодные торговые связи с ассирийцами из Северной Месопотамии. Ассирийские ткани и олово (источник которого неизвестен) обменивались на анатолийское серебро и золото. Именно в торговых аванпостах Восточной Анатолии мы впервые находим свидетельства присутствия индоевропейцев среди местного населения и, что еще важнее, среди местных городских правителей.

Наиболее известным торговым городом был Канеш (современный Кюльтепе), где в период Старого Ассирийского царства[47]правила династия царей из Кушары. К сожалению, мы не знаем, где находился город Кушара, но эти первые индоевропейские правители, чьи имена сохранила история, были предками основателей великой Хеттской империи. Глиняные таблички из Канеша представляют собой главным образом письма и контракты с упоминанием семитских и индоевропейских имен^{188}, но на двух артефактах из верхней цитадели Канеша сохранились имена индоевропейских царей. Самым известным из них является лезвие кинжала с надписью «(собственность) дворца царя Анитты». Анитта был сыном Питаны — царя Кушары, который завоевал Канеш. На одном из оттисков печатей, обнаруженных под цитаделью Канеша, изображена колесница. Это одно из самых ранних изображений боевых колесниц в Древнем мире^{189}.

В хеттских хрониках есть запись о том, как царь Анитта напал на город Хаттуш, столицу Хатти, и сжег его. Хаттуш был одним из ассирийских торговых центров, где находилась колония торговцев из Ассирии. Жители Хатти принадлежали к коренному населению Центральной Анатолии и говорили на хаттском наречии, не принадлежащем к группе индоевропейских языков. В клинописных текстах Хеттской державы Анитту называют «царем Кушара и Неша». Ученые считают, что Неша — это хеттское сокращенное название Канеша, поэтому мы можем быть уверенными, что Анитта из Канеша, чье имя было обнаружено на лезвии кинжала, и Анитта из Неша, разрушивший Хаттуш, — одно и то же лицо. Согласно хеттскому преданию, Анитта разграбил и проклял город, прежде чем оставил его лежать в руинах и запустении.

Прошли столетия, прежде чем город был повторно заселен первым великим царем хеттов — Хаттусили I. Старый город Хаттуш был переименован в город Хаттусу и стал столицей Хеттско-го царства, а сам царь взял себе имя «человек из Хаттусы» (мы не знаем его первоначального имени). В конце своего правления Хаттусили напал на город Алакх-на Оротне в Северной Сирии и разрушил его, а затем попытался сделать то же самое с Алеппо, столицей царства Ямхад. Он потерпел неудачу, но его преемник Мурсили I предпринял новый военный поход, закончившийся сожжением Алеппо и уничтожением Ямхад. Поразительно, что после этой победы царь хеттов сразу же отправился в долгий и опасный путь на юг по Евфрату, разграбил Вавилон в 1362 г. до н. э. (НХ) и положил конец династии Хаммурапи. Этот внезапный поход оказался поворотным моментом в истории Месопотамии, поскольку вакуум, оставшийся после падения первой вавилонской династии, вскоре был заполнен касситами, прибывшими на колесницах с севера. Эти чужеземцы правили Вавилоном в течение следующих 400 лет.

Вождь умман-манда

Согласно Традиционной Хронологии, годы правления Хаттусили I и Мурсили I приблизительно совпадали с временем правления первых царей гиксосов XV династии в Египте (ТХ — ок. 1648–1590 гг. до н. э.). Мурсили разграбил Вавилон в 1595 г. до н. э. (что примерно совпадает с правлением Киана в Аварисе). Однако в модели Новой Хронологии ситуация выглядит иначе. Вооружившись «решением Венеры», дающим 1419 г. до н. э. как первый год правления Амиссадуги из Вавилона, и зная о том, что I династия Вавилона завершилась через 57 лет, мы обнаруживаем, что падение Вавилона на 37-м году правления Самсудитаны (НХ — 1362 г. до н. э.) произошло более чем за полвека до того, как в Египет прибыл Салитис — первый правитель династии «больших гиксосов» (НХ — ок. 1288 г. до н. э.). Таким образом, крушение могучей Первой вавилонской династии могло быть первоначальным толчком, который привел к возвышению индоевропейской династии «больших гиксосов» в Аварисе.

Интересно отметить, что одна возможная интерпретация этимологии имени Салитис (греческое написание Манефона) содержится в ранних хеттских хрониках, где мы находим упоминание о вожде умман манда по имени Калути^{190}. Термин умман манда использовался для обозначения ездившей на колесницах аристократии хурритских и арийских племен. Можно ли предположить, что этот Калути/Салитис и его воины в конце концов заполнили вакуум, созданный хеттскими набегами, которые привели к крушению могущественного царства Ямхад? Воспользовались ли «большие гиксосы» сожжением Алеппо и Алакха, чтобы сначала вторгнуться в прибрежный регион Северной Сирии/Финикии (точно так же, как касситы вторглись в Вавилон после сожжения его столицы) и через несколько десятилетий двинуться на юг в направлении Авариса?

Вторжение индоевропейцев

Таблички из Хаттусы с описанием побед Хаттусили I и Мурсили I являются первым письменным свидетельством господства индоевропейцев на Ближнем Востоке, но мы могли убедиться, что их сородичи — анаким из Южной Анатолии — уже обосновались на Леванте в конце периода МВ IIА (или еще раньше), где они стали правящей элитой городов-государств среднего бронзового века. Мы видим свидетельство их присутствия в новых оборонительных системах с валами и гласисами, указывающими на то, что в это время уже использовались колесницы, тараны и составные луки. Прибытие анаким полностью изменило политический и военный ландшафт этого региона, однако они были неграмотными и не оставили нам табличек, повествующих об их достижениях. Хетты, которые пришли из Кушара и захватили Канеш (Анитта и Питана), были современниками этих анаким. Затем последовал довольно долгий промежуток до возвышения Хаттусили и Мурсили, которые уничтожили царство Ямхад и Вавилон в XIII веке до н. э. (согласно НХ). Таким образом, Старый Хеттский период[48] начался в то время, когда израэлиты покоряли Землю обетованную, а царь Шеши из династии «меньших гиксосов» правил в Шарухене, Мемфисе и Аварисе.

Через сто лет политическая картина изменилась. Теперь шемау правили в Северном Египте со своими арийскими/хуррит-скими колесницами; остатки анаким закрепились в городах прибрежной равнины Леванта; хетты обосновались в Анатолии, а царство Миттани (со своей хурритской армией) господствовало в Верхней Месопотамии. Касситы, не говорившие на индоевропейском языке, оккупировали Вавилон, а другие арийские полководцы (восхваляемые в легендах Ригведы как знатные вельможи, ездившие на колесницах и возглавляемые Властелином Индрой) направлялись на восток с намерением покончить с цивилизацией Мохенджо-Даро и Хараппы в долине Инда. Ближе к концу среднего бронзового века индоевропейские элиты и их союзники стали хозяевами Древнего мира.

Легенда о Керете

Есть одна странная полумифическая история из архива глиняных табличек, обнаруженных на руинах Угарита (современная Рас-Шамра на северо-западном побережье Сирии). В ней повествуется о царе Керете, который испытал огромное горе, потеряв свою любимую жену и нескольких сыновей из-за войны и болезней:

«Он входит в свою спальню и плачет… Его постель промокает от слез, но вот сон одолевает его и он лежит в забытьи. Во сне ему является Эль, отец Адама»^{191}.

Во сне бог Эль утешает Керета и советует ему начать военную кампанию против города Удум в земле Гари. Вероятно, речь идет об Адамахе в Га[шу]ри — библейской земле Гесур вокруг Галилейского моря, поскольку в тексте сказано, что путь в Гари от городов Тир и Сидон на побережье Леванта занимает четыре дня. Эль говорит Керету, что Пабел, правитель Удума, будет выторговывать условия капитуляции и он должен попросить лишь руку его дочери, принцессы Хуррии, которая родит ему нескольких новых сыновей и дочерей. Все обещания сбываются в срок, и царь снова доволен своей жизнью.

_{Оттиск цилиндрической печати среднего бронзового века из Северо-Западной Сирии с изображением правителя перед божеством (слева) и двух акробатов, совершающих прыжки через быка (справа). Это одно из древнейших изображений забавы, которая достигла кульминации в знаменитых минойских фресках из Кносса и Авариса.}

В легенде говорится, что столица царства Керета называлась Бет-Хубур («дом Хубура») в «Великом Хубуре», который можно отождествить с регионом Хабурского треугольника между реками Евфрат и Хабур. Здесь находился центр хурритского царства Миттани, где правили ездившие на колесницах арийские властители. Значит, Керет был древним индоевропейским правителем — одним из легендарных рефаим из текстов Угарита? Имя его второй жены, принцессы Хуррии, сильно напоминает о хурритском происхождении. Может быть ее отец, царь Пабел, был еще одним из легендарных рефаим?.

Легенда о Керете имеет важное значение, так как проливает свет на деятельность древних индоевропейцев на Леванте. Само имя царя вполне может указывать на истоки так называемой ми-нойской цивилизации. Ученые предположили, что критяне, построившие дворцы в Кноссе и Фесте, могли приплыть на остров из Северо-Западной Сирии, где обнаружены самые древние сцены с изображением прыжков через быка. Если Керет был древним арийским царем, правившим в Северо-Западной Сирии, он отлично подходит на роль эпонимического предка тех индоевропейцев, которые поселились на Крите в среднем бронзовом веке. Это библейские кретим, которые назвали свой остров Крета (Крит).

Промежуточный итог

Мы прошли примерно полпути в нашей истории об истоках западной цивилизации, а также перешли от среднего бронзового века («серебряный век» Гесиода) в новую эпоху, которую Гесиод называет «бронзовым веком». Эта эпоха, совпадающая с периодом Нового Царства в Египте, возвышением державы Хатти и расцветом ахейской Греции, у археологов называется поздним бронзовым веком. Вероятно, настало время подытожить наши находки и представить неизбежно упрощенный обзор укрепления и развития индоевропейской культуры.

Прибытие

Один из великих исторических и археологических переломных моментов в истории человечества произошел в начале II тысячелетия до н. э. (согласно НХ), когда большинство великих городов раннего бронзового века были превращены в руины. Эта «глобальная» катастрофа — вероятно, отчасти вызванная природными катаклизмами, включая землетрясения, и внезапной переменой климата, стала предвестницей появления на Леванте северян из Анатолии, которые возникают в археологической летописи во время перехода от раннего к среднему бронзовому веку.

В прибрежном городе Библе эти пришельцы построили дворец в архитектурном стиле, впоследствии названном анатолийским/греческим мегароном, и клали в могилы бронзовые ожерелья. Эти люди были опытными металлургами и могли прийти из Анаку (другое название — Анактория), крупного центра обработки бронзы в Западной Анатолии, где впоследствии находились такие царства, как Лидия, Кария и Ликия (Павсаний, книга VII). Столицей этого региона мог быть город Пурушанда, упомянутый в хеттских текстах эпохи Старого Царства. Отсюда мог вести свое происхождение противник библейского Давида, выдвинутый филистимлянами. Имя Голиаф (древнееврейск. glyt) уже давно считается библейским вариантом лидийского прототипа Алиат {‘lut), недавно обнаруженного на черепке сосуда железного века (IA IIА) при раскопках кургана Телль эс-Сафи, где находился библейский Гаф, цитадель филистимлян^{192}.

В то же время в течение Старого Ассирийского периода правители Ашшура поощряли торговые контакты между Месопотамией и Восточной Анатолией. В таких городах, как Канеш, который был частью торговой сети, связанной с Анаку, возникали крупные рыночные центры. Здесь археологи обнаружили целые архивы клинописных табличек с записями о торговых сделках. В этих документах мы впервые встречаем индоевропейские и хурритские имена. Анитта, правитель Канеша, носит именно такое «чужеземное» имя. Анитта был предком первого исторически подтвержденного хеттского монарха Хаттусили I, который завоевал землю Хатти за рекой Халис в Центральной Анатолии и включил название местной столицы в свое новое имя. Хаттусили означает «человек из Хаттусы». Город Хаттуса оставался центром хеттской политической власти в регионе в течение следующих 400 лет.

Среди клинописных табличек ассирийских торговцев из Канеша было найдено несколько цилиндрических печатей с изображением колесниц. Кольца, продетые через ноздри лошадей, прикреплены к поводьям для управления упряжкой.

В Северной Сирии индоевропейцы смешались с местным аморритским населением, и их имена начали появляться в документах этого региона. К тому времени когда фараоны эпохи Среднего Царства Сенусерт III и Аменемхет III взошли на трон Египта, индоевропейцы уже прочно обосновались на Леванте, особенно в прибрежных городах, таких как Авалакх, Угарит и Библ. Мы впервые встречаемся с ними в Библии, во время странствий Авраама и Исаака, когда правителя Герара называют «царем филистимлян», хотя он носит семитское имя (Авимелех — «отец царя»). Либо он был аморритским царем, правившим над филистимлянами, либо принял аморритское имя в результате перекрестного брака и ассимиляции. Эти древние «филистимляне» (Pelastoi — ΠΕΛΑΣΤΟΙ), т. е. анатолийские пеласги (Pelasgoi — ΠΕΛΑΣΓΟΙ) образуют слой элиты, господствовавший над местным ханаанитским населением — вероятно, в результате военного превосходства. Они представляют собой новую политическую и культурную силу в регионе, которая принесла более развитые технологии и военные новшества. Их супероружием является боевая повозка, или колесница, запряженная лошадьми и управляемая опытными воинами, известными как мариану (индоевропейское слово, означавшее «благородные воины»). С их появлением тактика ведения войны претерпела огромные изменения. Вскоре они закрепились в Южном Ханаане на границе с Египтом.

Лошадь

Появление лошади само по себе указывает на север как на родину мариану и их индоевропейских правителей. Местом обитания диких лошадей были степные равнины Центральной Европы и Западной Азии к северу от Кавказских гор, расположенные в умеренном климатическом поясе. Ближневосточный климат попросту слишком жаркий для естественного питания и выживания таких животных, поэтому их нужно было специально выращивать и кормить из-за отсутствия хорошо орошаемых пастбищ. Одомашнивание лошади и ее использование в качестве средства передвижения в Европе и Азии, согласно археологическим данным, произошло в раннем бронзовом веке, но мы не находим никаких свидетельств существования лошадей в регионе «плодородного полумесяца» до среднего бронзового века — ни костей, ни артефактов, связанных с коневодством, ни упоминания о лошадях в древних текстах. Однако за сравнительно короткий период времени лошади появились повсюду в Древнем мире. Таким образом, лошади появились на Леванте вместе с их владельцами — теми, кто умел их выращивать, обучать и ухаживать за ними.

В эпоху Ура III мы слышим о anshe.kur (шумерск. «горный осел»), который отличался от местного онагра[49]. Это новое животное также называлось anshe.zi.zi (шумерск. «быстрый осел»)^{193}. Речь несомненно идет о лошади, которая получила свое название по сравнению со значительно более медлительным и темпераментным ослом.

Вскоре лошадь стала предпочтительным средством передвижения для аристократии Ближнего Востока, которая быстро оценила преимущества этой новой «технологии». К примеру, царь Шугли (годы правления НХ — ок. 1882–1834 гг. до н. э.) из Ура III[50] скакал на лошади от одного города к другому, вызывая изумление и восхищение у своих подданных. Вид лошади для них был настолько необычным, что его можно было сравнить с появлением королевы Виктории в одной из новомодных «безлошадных повозок», которые теперь называются автомобилями.

Лошадиные кости впервые появляются «в исключительном количестве»^{194} в Западной Анатолии после разрушения города, названного Троей V. Тогда, судя по данным археологической летописи, новый народ захватил поселение и приступил к энергичному строительству и расширению города. Следующая Троя VI была тем самым городом, который в конце концов покорился микенским грекам после долгой осады, которая, согласно Гомеру, продолжалась десять лет.

В Египте одно из первых свидетельств использования лошадей во время правления XIII династии — это кости, обнаруженные в крепости Бухен в Нубии, до того как она была захвачена кушитами в начале эпохи гиксосов. Мы также находим изображения перчаток для управления колесницами во времена Дудимоса, который, согласно Новой Хронологии, был фараоном Исхода^{195}. Таким образом, хотя лошади и колесницы были относительным новшеством в долине Нила, по всей видимости, они входили в состав египетской армии в начале Второго Промежуточного периода.

Разумеется, упряжкой лошадей в легкой колеснице нельзя было эффективно управлять без уздечки и мундштука, которые тоже были изобретены на севере, за пределами региона «плодородного полумесяца». Эти элементы лошадиной упряжи появились вскоре после Старого Ассирийского периода и привели к значительному изменению военной тактики, позволив легким двухколесным колесницам двигаться с большей скоростью и маневренностью.

Наряду с новой тактикой военных действий, обусловленной распространением колесниц, появляется и новый вид крепостных укреплений, который археологи называют «гласисным валом» — крутой скат, иногда покрытый известкой, отделявший стены города на вершине гласиса от нападавших внизу. Примеры таких оборонительных систем встречаются в Южном Ханаане, в Хазоре, Иерихоне, Телль эль-Фарахе и Телль эль-Аджуле (Шарухен). В некоторых из этих городов встречается новый тип сооружений, названный «домом патриция». Эти просторные виллы могли служить резиденциями местных индоевропейских или хурритских правителей.

Также появляется новая заупокойная архитектура в виде облицованных камнем подземных гробниц. Такой же тип захоронений, обнаруженный в Анатолии, служит еще одним свидетельством происхождения пришельцев. К началу периода MB IIВ[51] укрепленные города анаким (как они называются в Библии) стали процветающими торговыми центрами, поддерживавшими тесные связи с Египтом. Их правители, которые теперь полностью ассимилировались в ханаанитской среде, писали свои имена грубыми иероглифами на печатях в форме скарабеев. Такие печати были обнаружены в нескольких поселениях периода LB II, особенно в городах прибрежной равнины (Шарухен). Из этих цитаделей хлынула первая волна гиксосских захватчиков, отвоевавших Восточную дельту у последних египетских фараонов XIII династии в начале периода MB IIВ.

Индоевропейцы в Библии

За сто лет до этого драматического события азиатские племенные группы стали селиться в Египетской дельте с одобрения последних царей XII династии. Среди них был Иаков со своими двенадцатью сыновьями — эпонимическими предками израэлитских племен. Они поселились в регионе вокруг Авариса и процветали в начале XIII династии. Затем, во время правления Собекхотепа III азиатское население было порабощено новой субдинастией фараонов, где главными правителями были два брата, Неферхотеп и Собекхотеп IV. В это трудное время для израэлитов родился Моисей.

Во время правления Дудимоса (38-й правитель XIII династии) в Восточном Средиземноморье разразилась другая катастрофа. Мощное землетрясение уничтожило старые дворцы на Крите (в конце средней минойской эпохи — ММ II), а Египет подвергся удару «бича божьего», по выражению Манефона. Свидетельства эпидемической болезни, обнаруженные в Аварисе, представлены в археологической летописи рядом массовых захоронений. Азиатское население покинуло город и ушло на Синай под руководством харизматического лидера Моисея. В то же время кочевые воины из пустыни Негев двинулись через Синай, чтобы напасть на ослабленное египетское государство. Земля Фараонов созрела для грабежа.

Захватчики — сначала египтяне называли их ааму («азиаты»), а потом шошу («пастухи») — выступали под руководством библейских анаким, происходивших из Анатолии. Они были правителями «меньших гиксосов» из Шарухена и Авариса, величайшим из которых является Шеши. Он правил во время завоевания Земли обетованной, и скарабея с его именем носил один из последних жителей Иерихона перед разрушением города. Халев столкнулся с Шеши и его союзниками в ряде сражений на последнем этапе завоевания Земли обетованной, когда колена Иуды и Симеона попытались закрепить свою «наследную власть» на южных возвышенностях и в пустыне Негев. Эти индоевропейские правители являются потомками филистимлян времен Авраама и Исаака, по-прежнему живших в Южном Ханаане. К тому времени они обитали там уже более двухсот лет.

Культурная среда ранних гиксосов

Индоевропейский феномен — совсем не простое явление. Очень трудно распутать все нити контактов между индоевропейцами, Левантом и Египтом. Большое переселение народов, говоривших на разных диалектах одной языковой группы, не обязательно находит археологическое подтверждение в ту эпоху, когда письменные источники встречаются очень редко. Во время раскопок археологи иногда обнаруживают прекрасно сохранившиеся архивы, но такие случаи — большая удача. В целом средний бронзовый век остается лингвистически «немым», если не считать имен правителей, иногда упоминающихся в египетских или месопотамских документах. В Ханаане не было обнаружено ни одного индоевропейского архива, и такие находки едва ли возможны в будущем. Если какой-либо архив среднего бронзового века будет найден в ханаанитском городе (наиболее вероятным кандидатом представляется Хазор), то он почти несомненно будет иметь вид клинописных табличек. В конце концов, архивные записи того времени осуществлялись местными писцами, обученными египетскому и месопотамскому языку. Почти не вызывает сомнений, что анаким пришли в Ханаан с севера со своим языком, но не имея развитого шрифта, существовавшего лишь в двух великих центрах цивилизации Ближнего Востока. Они принимали ханаанитские имена и точно так же восприняли метод переноса слов на документы в виде табличек (клинопись) и печатей-скарабеев (иероглифы). В этом нет ничего странного. Неграмотные индоевропейцы знали толк в войне, а не в письменности.

Танцы с быками

Индоевропейцы принесли с собой искусство прыжков через быка и борцовских схваток. Эта ритуализированная забава почти несомненно возникла в регионе Юго-Восточной Анатолии и Северной Сирии. Она засвидетельствована в эпоху гиксосов в Аналакхе — возможно, летней резиденции царя Ямхада, чья столица находилась в Алеппо. Именно здесь мы находим индоевропейцев и хурритов, живущих бок о бок с местным аморритским населением. К северо-востоку от Алеппо, по другую сторону Евфрата находился регион, который египтяне называли Нахарин и который вскоре стал центром арийского царства Миттани — главного противника Египта в следующем столетии.

Легенда о Керете перенесла нас через «винноцветное море» на Крит и к минойцам Артура Эванса (так первооткрыватель Кносса назвал необыкновенную цивилизацию, остатки которой он нашел). Прекрасный остров Крит усеян роскошными дворцами, виллами и поселениями, ни одно из которых не было защищено укреплениями. По-видимому, минойцы полагались на мощный флот, не только приносивший им богатство, но и обеспечивавший защиту. Легенды и предания подтверждают существование этой талассократии (морской империи).

Вероятно, вы обратили внимание, что при обсуждении фресок из Авариса я называл их «минойскими» или эгейскими. Причина заключается в том, что я никогда не был полностью уверен, что так называемая минойская цивилизация позднего бронзового века имела центр власти на Крите или была коренной на этом острове. Сам легендарный царь Минос, вероятно, представляет собой сплав личностей двух правителей из разных эпох. Один из них правил вскоре после захвата острова греками в позднем минойском периоде (LM II), а другой во время века героев, который привел к Троянской войне (LM IIIВ). Для простоты мы поступим так же, как делали историки прошлого, и назовем их Миносом-старшим и Миносом-младшим, хотя вполне могло существовать еще несколько царей по имени Минос, так как этот знаменитый эпоним мог быть титулом, а не личным именем.

В легендах говорится о происхождении Миноса, жившего в пеласгийском мире позднего бронзового века. Он был сыном Европы и, следовательно, прапраправнуком пеласгийской принцессы Но. В то же время есть четкие археологические свидетельства (в виде 9000 табличек, написанных «линейным письмом В»), указывающие на то, что грекоязычные правители господствовали в Кноссе с периода LM II — т. е. примерно через сто лет, или через четыре поколения после изгнания гиксосов из Египта. «Линейное письмо В» представляет собой ранний вариант эолийского диалекта[52].

Легендарная генеалогия связывает царя Миноса с пеласгийской аристократией и помещает его через несколько поколений после ухода гиксосов из Авариса. В то же время эти самые легенды сообщают нам, что Минос был современником Тесея, будущего царя Афин, который убил Минотавра в лабиринте Миноса. Преемником Тесея был Менесфей, который возглавил афинские войска в войне с Троей. Это представляет серьезную проблему, хорошо знакомую древним историкам, и опять-таки сводится к хронологии. Если Минос жил за три поколения до Агамемнона (внука Катрея, сына Миноса), он не мог в то же время принадлежать к четвертому поколению после окончания эпохи гиксосов. Семи поколений попросту недостаточно, чтобы отступить от Троянской войны ко времени изгнания гиксосов, какой бы хронологии мы ни придерживались. Таким образом, невозможно заполнить интервал между двумя эпохами с одним Миносом в центре.

Наименее проблематичное решение для меня — принять утверждение Плутарха (энергично поддержанное Диодором Сицилийским[53]) о существовании двух царей по имени Минос — старшего и младшего, где второй является внуком первого. Платон узнал это от жителей Наксоса, в то время как на мраморной плите из Пароса, где содержатся общие сведения о хронологии Древней Греции, двух царей по имени Минос разделяет промежуток более ста лет. Это позволяет нам связать Миноса-старшего (сына Эгенора и потомка Эпафа) с гиксосами, в то время как Минос-младший (прадедушка Агамемнона) сохраняет прочную связь с героями Троянской войны.

Тем не менее остается серьезная проблема со вторым Миносом, изображенным в легенде как царь Кносса, располагавший большим морским флотом. Он был отцом принцессы Ариадны, полюбившей Тесея. Его архитектор Дедал построил лабиринт (критск. Labyrinthos — «Дом обоюдоострого топора»). Этот царь Минос был современником Аая и Эдипа из Фив при царе Кадме, а также Эгея, царя Афин. Тесей, сын Эгея, сражался с Минотавром в лабиринте. Впоследствии Минос умер во время экспедиции на Сицилию, где флот Кносса был уничтожен, что позволило ахейцам и карийцам стать новыми хозяевами на море — опять-таки согласно легенде.

Ясно, что большой дворец Кносса — легендарный Лабиринт — играет важную роль в этой истории. С другой стороны, по археологическим данным, дворец был разрушен в начале периода LM IIIА:1 и с тех пор не подвергался какому-либо значительному восстановлению. Это произошло примерно за сто лет до подвигов Тесея (LM IIIВ), а следовательно, до царствования Миноса-младшего. Итак, традиционная археология утверждает, что Кносс лежал в руинах, когда в легенде говорится, что Тесей сразился с Минотавром, а впоследствии захватил дворец Кносса! Разумеется, можно сослаться на опасность попыток исторических реконструкций на основе легенд, но здесь мы пытаемся примирить историю и легенду, поэтому нет смысла говорить о могущественном царе Миносе, правившем в Кноссе, когда Кносс перестал быть царской резиденцией.

_{Тесей и Минотавр.}

Вскоре мы попробуем решить эту головоломку, а тем временем я собираюсь вернуться к вопросу о захвате греками Центрального Крита и о четырех (или больше) пеласгийских царях Кносса, которые правили там до Миноса-младшего.

Греки из Кносса

Как мы могли убедиться, в конце периода LM IB (после извержения Теры) дворец Кносса был занят представителями новой культуры, тесно связанной с континентальной Грецией. Новый репертуар керамики получил классификацию «дворцового стиля» LM II, но он обладает характеристиками греческой континентальной керамики, а новые формы типичны для периода LH IIВ (поздний доэллинский IIВ). Судя по всему, греки бронзового века господствовали на Крите начиная с периода LM II до прибытия дорийских греков в начале железного века.

Таким образом, дворец в Кноссе, раскопанный и «восстановленный» Артуром Эвансом (который посетители могут видеть сегодня), представляет собой греческую, а не минойскую царскую резиденцию. Сама конструкция не указывает на микенское происхождение, так как план здания и архитектурный стиль являются критскими (большая часть дворца была построена на сто лет раньше, во время периода LM I), настенные украшения представляют собой сочетание микенской и минойской живописи, однако характерными признаками чужеземного присутствия являются (а) керамика, обнаруженная во дворце LM II в Кноссе, типичная для континентальной Греции, и (б) таблички, написанные «линейным письмом В», которые были расшифрованы Майклом Вентрисом в 1951 г. и отнесены к греческому языку позднего бронзового века. Более раннее «линейное письмо А» не было расшифровано, но ученые считают его письменной формой языка, который первоначально находился в употреблении на минойском Крите (возможно, диалект лувийского из Анатолии).

Свидетельства из Египта

Другие свидетельства, на этот раз из египетских Фив, поддерживают версию о заселении греками Центрального Крита в период LM II. Они также сообщают нам, когда это произошло в контексте египетской хронологии.

Кефтиу в фиванских гробницах

Во время царствования Хатшепсут, Тутмоса III и Аменхотепа II эмиссары и разносчики даров, называемые «кефтиу» (возможный вариант произношения — кафтара), изображались в гробницах фиванских вельмож с дарами из царских домов Крита ко двору фараона. Эти посланцы на первый взгляд выглядят типичными минойцами с длинными черными волосами, тонкими талиями и в разноцветных юбках (например, в гробнице Семенмут). Они приносили великолепные дары, включая чаши с украшениями в виде бычьих голов, сходные со знаменитой чашей Вафейо из лакедемонской[54] Греции, ритоны в форме бычьей головы, идентичные замечательному образцу из Кносса, ритоны для возлияний, используемые сборщиками урожая, и конический черный стеатитовый «спортивный ритон» из Aghia Triada (царская вилла в Фесте).

Любой, кто изучал сцены, изображенные в фиванских гробницах, без промедления определил бы этих кефтиу как минойцев. Но в гробнице Ракхмира присутствует важный фрагмент, подтверждающий переход от критянского к греческому господству в регионе. Юбки приносящих дары первоначально изображались с типичными минойскими гульфиками, или футлярами для фаллосов. Однако потом они были закрашены на манер обычных греческих юбок, не имевших этой детали наряда. Ракхмир был визирем Египта в поздние годы правления Тутмоса III и первые годы правления Аменхотепа II; судя по всему, именно тогда греки приплыли на Крит и отобрали власть у минойских правителей Кносса.

Гробница Макет в Кахуне

Помните, как в начале этой книги я описывал открытие Петри, который обнаружил эгейскую керамику в гробнице Макет в Кахуне? Скарабеи, найденные в саркофагах, были изготовлены в период от Тутмоса I до Тутмоса III, когда гробница использовалась (предположительно для множественных захоронений в одной семье). Это означает, что импортную эгейскую и кипрскую керамику, связанную с захоронениями, можно датировать данным семидесятилетним периодом. Один конкретный сосуд — алебастровый кувшин, украшенный узором в виде листьев плюща, — был классифицирован как выполненный в типично микенском стиле LH IIВ (совпадающим по времени с периодом LM II). Он был обнаружен в гробнице № 9, где также находился большой скарабей Тутмоса III (судя по стилю, относившийся к поздним годам его правления); это позволяло сделать вывод, что период LH IIВ / LM II начался до смерти этого фараона. Специалист по эгейской керамике Ронви Хэнки и эксперт по скарабеям Ольга Тафнелл обсудили этот кувшин в важной статье под названием «Гробница Макет и микенские артефакты», опубликованной в 1973 г.:

«По форме и украшению кувшин из гробницы Макет хорошо вписывается в период LH IIВ, причем его нужно датировать скорее началом, чем окончанием этого периода… В саркофаге № 9 также содержался скарабей с именем Тутмоса III… Как уже упоминалось, более крупный скарабей может указывать на позднюю дату в период правления Тутмоса III. Таким образом, мы полагаем, что кувшин LH IIВ был изготовлен в конце правления Тутмоса III и захоронен в гробнице Макет вскоре после транспортировки в Египет… Присутствие этого кувшина в одном из последних захоронений является первым археологическим свидетельством, обнаруженным в Египте, поддерживающим общепринятую точку зрения, что период LH IIВ начался в конце правления Тутмоса III…»^{196}

Таким образом, как и настенные росписи в фиванских гробницах, кувшин из гробницы Макет указывает на то, что переход от ми-нойского LM IB к греческому LM II (= LH IIВ) произошел в конце правления Тутмоса III. Более того, в углу этой гробницы были обнаружены два куска пемзы (возможно, заупокойные дары, принесенные вскоре после извержения Теры), что поддерживает археологические свидетельства из Авариса: извержение Теры произошло во время правления Тутмоса III, а не в начале XVIII династии или еще раньше.

Все указывает на крушение минойской морской державы вскоре после финального извержения Теры в LM IB (а не LM IA), после чего произошло вторжение греков, обозначившее начало LM II. Поэтому так называемая минойская талассократия, господствовавшая в Восточном Средиземноморье в течение следующих 170 лет, на самом деле была греческой державой под управлением греческих царей, живших в Кноссе. Правителем Крита, который отправил в Трою 80 кораблей, был грек Идоменей, внук Миноса-младшего.

Царь Минос-старший

Итак, в последние годы царствования Тутмоса III на египетском троне остров Крит был захвачен греками, которые производили собственную керамику и вели дворцовые записи на своем языке. В модели Новой Хронологии это событие приблизительно датируется 1090 г. до н. э. (ТХ — ок. 1435 г. до н. э.). Захват острова подтверждается Диодором Сицилийским, который утверждает, что греческий воин Тектам, сын Дора, колонизировал Крит со смешанной группой эолийских и пеласгийских поселенцев^{197}. Этот Тектам был отцом Астерия, царя Кносса, который женился на Европе, дочери Агенора из Тира (потомка Эпафа/Апопи из Египта). Европа родила Миноса-старшего, который таким образом был третьим правителем греческой династии в Кноссе. Тогда мы можем поместить Тектама и Астерия в сравнительно короткий период LM И и считать, что Минос, сын Европы, пришел им на смену в начале благоприятного периода LM IIIА (ок. 1060 г. до н. э.).

Как мы могли убедиться, не только археологические свидетельства, но и греческие предания делают царя Миноса-старшего пеласгийским греком, а не коренным правителем Крита. Его «героическая» генеалогия отражает это обстоятельство.

По преданию, этот Минос был сыном Европы (в честь которой была названа целая часть света), дочери царя Агенора из Финикии и сестры Кадма, который основал Фивы в Центральной Греции. Агенор покинул Египет, где его брат Бел/Баал правил как царь. Разумеется, в Египте Баал был представлен Сетом, и Манефон сообщает нам, что последнего гиксосского правителя Авариса звали Асет. И Агенор, и Бел были сыновьями Аивии, дочери Эпафа, который был сыном Ио. Итак, согласно легенде Минос-старший был потомком Ио в пятом поколении и потомком гиксосского царя (Аусерра Апопи), если наша интерпретация правильна.

Царь Минос-младший

По утверждению Геродота, «в третьем поколении после смерти Миноса началась Троянская война»^{198}. Следовательно, этот Минос умер (судя по всему, во время морской кампании против Сицилии) за 60–70 лет до падения Трои. В главе 13 вы обнаружите, что согласно Новой Хронологии Троянская война началась около 874 г. до н. э., поэтому смерть Миноса-младшего можно датировать примерно 935 г. до н. э., т. е. спустя много лет после правления Миноса-старшего, сына Европы.

Теперь мы можем собрать некоторые приблизительные датировки легендарной генеалогии рода Инаха.

В главе 13 вы также обнаружите, что Атрей был современником хеттского императора Тудхалийи IV, а следовательно, и Рамсеса II (окончание правления по НХ — ок. 890 г. до н. э.). Поэтому Минос-младший должен был править в Кноссе, когда Хоремхеб и Сети I правили в Египте, т. е. в начале тиранического периода, известного как LM IIIB (начался ок. 980 г. до н. э.). Если период LMII начался в последние десятилетия правления Тутмоса III (ок. 1090 г. до н. э.), то в периоде LM IIIA остается интервал продолжительностью примерно в 100 лет, куда можно поместить долго правившего Миноса-старшего и его сына Ликастра. Наша рабочая историческая модель помещает правление Тектама и Астерия в LM II, за которым следует Минос-младший в LM III А: 1 и правление Ликастра в LM IIIА:2. Таким образом, мы можем сопоставить легендарные имена с археологическими периодами в нашей реконструированной истории доисторического Крита.

Период LM IIIА является самым подходящим временем для датировки Миноса-старшего и его минойской талассократии. По признанию Филиппа Бетанкура, именно в это время Крит достигает вершины своего богатства и плотности населения:

«Экономическое благосостояние растет, а количество гробниц и поселений указывает на многочисленное население (период LM IIIА и IIIВ). Торговля и производство процветают, но такие события, как разрушение дворца в Кноссе в начале периода LM IIIА:2, нарушают развитие…^{199} Третья фаза позднего минойского периода — это время расширения производства и коммерческих мероприятий. Микенская керамика во все большем количестве поступает как на Ближний Восток, так и на Запад, что служит ярким свидетельством процветания эгейской экономики. Крит, входящий в микенскую сферу влияния, имеет хорошую долю в этой прибыльной торговле… Период до конца LM IIIВ является долгим и стабильным и обеспечивает значительное развитие. Он экономически успешен, и на Крите наблюдается заметный рост населения»^{200}.

Археологическое единство периода LM IIIА на Крите должным образом отражает легендарную «эпоху трех братьев»: Миноса-старшего, Радоманта и Сарпедона, правивших из царских центров Кносса, Феста (царская вилла Aghia Triada) и, возможно, Кидонии (Кания). Период LM IIIB с дальнейшей торговой экспансией и накоплением богатств на Крите ассоциируется с исторической фигурой Миноса-младшего, контролировавшего морские пути Восточного Средиземноморья до своей смерти на Сицилии. Однако вероятное разрушение и запустение дворца в Кноссе в конце периода LM IIIА: 1 представляет собой острый вопрос, нуждающийся в дополнительном обсуждении.

Разрушение дворца в Кноссе

Если мы говорим о благоденствии в годы правления царя Миноса-младшего, то ясно, что царский дворец в Кноссе должен был существовать в неизменном виде. В конце концов, как мог Тесей перепрыгивать через быков или одерживать победы в борцовских схватках в окрестностях Аабиринта Миноса, если дворец уже сто лет лежал в руинах?

В большинстве книг по общей истории минойской цивилизации вы можете прочитать, что дворец Кносса был разрушен в конце периода LM III А: 1, что примерно соответствует периоду Амарны в Египте, и с тех пор не подвергался значительному восстановлению или перестройке. Эванс называет поселенцев периода LM IIIB в Кноссе сквоттерами. Легендарного царя Миноса едва ли можно назвать сквоттером, поэтому его правление должно предшествовать падению XVIII династии в Египте, согласно археологическим данным. С другой стороны, генеалогические данные из античной Греции помещают Миноса-младшего за три поколения до начала Троянской войны, т. е. в середину периода LM IIIВ, соответствующую XIX династии в Египте. Какая точка зрения правильная: древняя или современная?

_{Слева направо: Артур Эванс, Теодор Файф и Дункан Маккензи среди находок из царского дворца в Кноссе.}

По моему мнению, ответ на этот вопрос заключается в объединении со взглядами меньшинства на один из самых спорных вопросов в археологии Эгейского региона, который Филипп Бетанкур называет «одной из самых горячо дискутируемых тем в минойской археологии», а Оливер Дикинсон считает «одним из самых важных нерешенных вопросов в предыстории Эгейского региона»^{201}. Мнение меньшинства, впервые высказанное Блегеном, обычно игнорируется в популярных книгах, но я считаю, что логика нетрадиционных аргументов выглядит убедительно и разрешает проблему Миноса одним ударом.

Давайте сначала обсудим вопросы археологии. В начале XX века, когда Артур Эванс проводил раскопки в Кноссе, он обнаружил руины, откуда были извлечены многочисленные таблички с «линейным письмом В» (в разных местах) и гончарные изделия. Опираясь на собрание хорошо сохранившихся сосудов

периода LM II и LM IIIА:1, он определил, что дворец был разрушен примерно в это время и снова заселен лишь частично в период LM IIIВ в значительно меньшем масштабе, что едва ли подобало легендарному Миносу. Эта точка зрения стала общепринятой, однако в 1960 г. Леонард Палмер, профессор сравнительной филологии из Оксфорда, заново проанализировал записи раскопок и пришел к выводу, что дело обстоит иначе^{202}. Он обнаружил, что Эванс и его ассистент Дункан Маккензи извлекли таблички из слоя разрушений, где содержалось три вида керамики, два из которых принадлежали периоду LM IIIВ — т. е. более позднему, чем LM IIIА:1. Поэтому он заключил, что дворец был разрушен в конце периода LM IIIВ, а не на 200 лет раньше, в период LM II (впоследствии пересмотренный и отнесенный к периоду LM IIIА:1).

_{План огромного дворцового комплекса в Кноссе с (А) внутренним двором, где могли происходить игрища с быками, (В) тронным залом высшей жрицы, украшенным грифонами, (С) южным пропилеем, где в глиняном ларнаксе были обнаружены первые таблички, (D) северным входом с портиком, украшенным барельефом с изображением быка, (Е) складскими помещениями, (F) «Мегароном Царицы» и (G) театром.}

«Подробный анализ исходного материала показал, что археологи не обнаружили никаких табличек или печатей, связанных с ассортиментом сосудов или обломков LM II. С другой стороны, мы имеем самое убедительное свидетельство обратного: большой склад табличек с «линейным письмом В» был связан с хранилищем неповрежденных двойных амфор периода LM IIIВ»^{203}.

«Во многих частях дворца было обнаружено большое количество сосудов LM III, перемешанных с множеством табличек, но ни в одном случае не удалось обнаружить целый сосуд LM II»^{204}.

Один из главных складов табличек был раскопан в районе южного пропилея, в маленькой комнате с ларнаксом (глиняная ванна). Это открытие описано в личной записной книжке Эванса, использованной для учета находок во время раскопок 1900 г.

«Шестое апреля 1900 года. Сегодня продолжается расчистка цементного пола, примыкающего к основанию колонны. Коридор с основаниями колонн, ведущий на запад от портика, этим утром тоже был расчищен до уровня пола. На полу портика была обнаружена фреска с изображением виночерпия, несущего чашу… В следующем месте к востоку находится большой гипсовый блок, который, судя по обработке, является восточной стороной дверного проема, открывающегося на юг. Сразу же к северу от этого блока мы натолкнулись на хранилище сосудов, перемешанных с обугленным деревом, и постепенно за ним проступили очертания овальной терракотовой ванны, оббитой по краям. В этой комнате был обнаружен большой склад табличек с микенскими надписями, похожими на ранее найденные, но на этот раз несколько табличек были найдены целыми или полностью сохранившимися в виде фрагментов. Они были уложены рядами на полу комнаты, которая таким образом, возможно, использовалась для их хранения».

Ванна, согласно Палмеру, стояла на уровне пола, датируемого LM IIIВ, и над оштукатуренным уровнем пола LM II. Судя по всему, ванная комната использовалась для хранения табличек с «линейным письмом В» и была завалена обугленными остатками дерева и пеплом, упавшим с верхнего этажа во время пожара, уничтожившего царский дворец. Таким образом, таблички были сложены на хранение после укладки пола периода LM IIIВ, а не в течение периода LM II.

Более того, большое складское помещение в западной части дворца было вымощено каменными плитами, под которыми, согласно Палмеру, археологи нашли гончарные черепки периода LH IIIВ, указывающие на то, что большие пифои (сосуды для хранения продуктов), стоящие на полу, и облицованные камнем квадратные емкости, идущие по центру складского помещения, по-прежнему использовались в течение периода LM IIIВ. Это ясное доказательство, что дворец функционировал в качестве элитной резиденции и не был населен обычными сквоттерами. Над уровнем этого пола также было найдено несколько табличек с «линейным письмом В». Кроме того, Палмер приводит соображение более общего характера: таблички, обнаруженные в Кноссе, неизменно ассоциировались с типичными микенскими походными кувшинами, которые являются частью классического культурного наследия периода LM III и редко встречаются в более раннем археологическом контексте.

Все это было абсолютно логично для Палмера, поскольку он уже придерживался мнения, что греческий язык на кносских табличках с «линейным письмом В» относился к более позднему периоду, чем язык на табличках, раскопанных в Микенах и Пилосе и датируемых концом периода LH IIIВ. Хотя другие филологи впоследствии не соглашались с лингвистическими аргументами Палмера, мне непонятно, каким образом некоторые ученые принимают идею о том, что таблички из Кносса отделены от континентальных текстов «линейного письма В» промежутком значительно больше ста лет. Где таблички, составленные в этом промежутке? Даже открытие текстов в кадмейских Фивах (с возможной датировкой на два поколения раньше, чем таблички из Пилоса) не позволяет нам отодвинуть датировку континентальных (LH IIIВ) табличек с «линейным письмом В» ко времени составления кносских табличек с «линейным письмом В» (LM II). Недавно обнаруженные таблички из Кидонии на Крите в археологическом контексте LM IIIВ подтверждают мнение, что кносские таблички LM II не согласуются по времени со всеми остальными архивами «линейного письма В». По словам Дикинсона, «демонстрация четкой связи между текстами «линейного письма В» в Кидонии и Кноссе неизбежно приводит к датировке последнего дворца в Кноссе периодом LM IIIВ»^{205}. Все это подразумевает, что Палмер находился на верном пути, когда усомнился в датировке Эванса (LM II–LM IIIА:1) для окончательного разрушения микенского дворца в Кноссе.

Хронологический пробел представляет собой проблему, которую решат либо будущие открытия (на мой взгляд, маловероятные), либо решительный пересмотр датировки разрушения Кносса, а следовательно и большинства так называемых табличек LM II с их переносом в период LM IIIВ, как утверждал Палмер, а впоследствии Эрик Галлахер^{206} и Вольф-Дитрих Нимейер^{207}. Такое решение поместит все таблички с «линейным письмом В» в одну историческую эпоху, и мы сможем вернуть процветающий двор царя Миноса в царский дворец в Кноссе сообразно с генеалогическими сведениями о жизни Миноса и Тесея.

Вывод тринадцатый

Царский дворец в Кноссе, известный в легендах как Лабиринт, был окончательно разрушен не в LM IIIА:1, но в какой-то отрезок времени в течение LM IIIВ. Именно в этот период царь Минос из легенды о Минотавре правил на Крите, а после его смерти во время экспедиции на Крит гомеровские ахейцы из континентальной Греции заняли господствующее положение в Эгейском регионе за 60 лет до Троянской войны.

Пеласги

Вероятно, вы обратили внимание, что я намеренно пользуюсь двойной терминологией для последних фараонов династии «больших гиксосов» (от Киана и далее), а теперь и для царей Крита, начиная с периода LM II и далее. Они одновременно были пеласгами и греками бронзового века, которые составляли свои документы в Кноссе на одном из древнейших вариантов греческого языка. Является ли термин «пеласги» простым обозначением для греков домикенской эпохи, которое вошло в употребление у историков? И, кстати говоря, что означает современный термин «микенский грек»? Гомер называет их ахейцами (Achaoi) и данайцами (Danaioi). Таким образом наш исторический термин «микенцы» может ввести в заблуждение. Он основан на том факте, что Атрей и его сын Агамемнон правили из Микен, когда владелец этого укрепленного дворца был верховным царем (wanax) континентальной Греции и островов Эгейского моря. Греки никогда не называли себя микенцами, и их соседи тоже не делали этого. Хетты называли их «людьми из Аххиявы» (т. е. Achaiwoi — ахейцы), а египтяне знали народ под названием акаваша (это считается иероглифическим написанием Achaiwoi). Другой научный термин для этой династии — «пелопиды», так как Пелоп был отцом Атрея и чужеземцем, который пришел из Анатолии и отобрал власть у старой династии персеидов, которая началась с Персея, сына Данаи (внучки Даная).

Гомеровский термин «данайцы» происходит от Даная, легендарного основателя целой линии правителей, который, согласно легенде, прибыл в Арголиду из Египта, когда коренному пеласгийскому населению было приказано называть себя Danaioi в честь нового царя.

«Данай, отец пятидесяти дочерей, по прибытии в Аргос поселился в городе Инах и объявил, чтобы люди по всей Греции, которые до тех пор называли себя пеласгами, стали называться данайцами»^{208}.

Мы обсудим греческие легенды бронзового века в следующей главе, когда переправимся через Эгейское море с Крита на Пелопоннес, но здесь следует подчеркнуть, что все эти древнегреческие правители независимо от их династических имен были пеласгами по происхождению до прихода пелопидов, происходивших из Анатолии. Следовательно, древние греки, которые вторглись на Крит и оккупировали Кносс в течение LM II, были пеласгами в полном соответствии с утверждениями Диодора Сицилийского.

Таким образом, первоначальные правители Кносса были вытеснены пеласгийскими греками, скорее всего во время переходного периода между LM IB и LM II вскоре после финального извержения Теры. Именно они окончательно разрушили дворцы и города, сильно пострадавшие от катаклизма за несколько лет до этого. Мы присвоили легендарное имя Тектама — деда Миноса-старшего — анонимному с археологической точки зрения вождю этих греческих захватчиков.

Индоевропейские легенды подчеркивают разное происхождение для этого Миноса и его наследников (по женской линии). В них говорится, что Европа, дочь Агенора из Тира, приплыла из Финикии на Крит, где родила Миноса-старшего. Если мы исключим чудесное зачатие Миноса Зевсом, то сможем увидеть в этой истории брачный союз между пеласгийским правителем Тира (Агенором, потомком Эпафа/Апопи) и пеласгийским греческим правителем Кносса (Астерием, сыном Тектама). С другой стороны, мы можем серьезно отнестись к альтернативной легенде без участия сверхъестественных элементов и признать, что Европа была похищена из Финикии Таурусом, адмиралом критского флота во время правления Астерия. В таком случае она попала в Кносс против своей воли. Эгейцы бронзового века были известными похитителями женщин, что засвидетельствовано в легендах, у Гомера и в табличках с «линейным письмом В», где содержатся списки чужеземных рабынь.

Решил ли новый могущественный царь Минос-старший, прочно связанный с континентальной Грецией через своих пеласгийских предков, использовать эолийских писцов для ведения дворцовых записей в Кноссе? В конце концов, по преданию его дед с отцовской стороны привел с собой и пеласгов, и эолийцев, когда завоевал Крит. Кадм, его дядя с материнской стороны, славился в античном мире как человек, который принес письменность в Грецию. Эолийский язык был греческим диалектом, возникшим в том регионе Центральной Греции, где находились кадмейские Фивы.

Все древние авторы рассматривали пеласгов как коренное население эгейского региона. Их наделяли такими эпитетами, как «божественные» и «землерожденные». Независимо от их доисторического происхождения я осмелюсь утверждать, что они являются великими предками западной цивилизации. Именно эти Pelasgoi служат ключом к пониманию происхождения индоевропейских элит, захвативших прибрежные порты среднего бронзового века в Северном Леванте и основавших династию больших гиксосов в Аварисе. Их долгое пребывание на Леванте и в Египте, где они правили коренным азиатским населением, было эпическим во всех смыслах этого слова. Их подвиги и семейные отношения легли в основу легенд греков более поздней эпохи. Это поколение героев «первого бронзового века» Гесиода, предшествовавшего «веку героев» — царей и великих воинов Эллады, которые сражались сначала за кадмейские Фивы, а затем при Трое.

Континентальные пеласги, которые также колонизировали Центральный Крит в начале периода LM II, традиционно отождествлялись с предками филистимлян (египетск. пелесет), которые сначала поселились в Киликии, а потом двинулись в Ханаан вместе с другими «народами моря». Это знаменитое вторжение изображено на барельефах заупокойного храма Рамсеса III в Фивах и датируется 8-м годом его правления (НХ — ок. 856 г. до н. э.; ТХ — ок. 1176 г. до н. э.). В большом словаре Гесихия (V век н. э.) есть упоминание о Pelasgicon (происходит от Pelasgoi) и Pelasticon (происходит от Pelastoi/Peleset). Можно предположить, что ΠΕΛΑΣΓΙΚΟΝ было перепутано с ΠΕΛΑΣΤΙΚΟΝ. Греческую букву Г без труда можно перепутать с буквой Т^{209}.

В начале периода LM II, когда Тектам вторгся на Крит, он привел с собой «пеласгов и эолийцев». Ученые определили, что эолийский диалект происходит из северной части Центральной Греции, в то время как ионийский диалект преобладал на юге Центральной Греции и на Пелопоннесе. Те, кто говорил на ионийском диалекте и впоследствии переселился в Ионию в Западной Анатолии, первоначально были пеласгами. Таким образом Тектам привел с собой континентальных греков как с севера, так и с юга.

«Согласно греческим преданиям, ионийцы, жившие в современной области Ахея на Пелопоннесе до прибытия Даная, назывались прибрежными пеласгами… Островитяне тоже являются пеласгийским народом; впоследствии они были известны как ионийцы»^{210}.

Я полагаю, что ионийцы получили свое название в честь пеласгийской принцессы Ио, или Йа, откуда произошел термин «явани», используемый народами Леванта для описания греков из Явана. Итак, нам известно три древних названия Греции: Акхийя (гомеровская Ахея и хеттская Ахийява), Яван и Эллада (как греки впоследствии назвали свою страну). В следующей главе вы обнаружите, что историки античной Греции знали еще более древнее название для этого региона — Пеласгиотис, или земля пеласгов.

Критяне

В равной степени очевидно, что критяне (библейские Кретим) отличаются от кефтиу (библейских Кафторим), хотя современные ученые склонны отождествлять кефтиу! Кафторим с минойцами, жившими на Крите. В Книге Бытия упоминаются оба этих народа, что безусловно требует от нас провести различие между ними. Гомер говорит об этеокритянах (первоначальных критянах) как о коренном населении острова, и я считаю, что их цари принадлежали к минойской правящей элите среднего и позднего минойского периода в Кноссе, Маллии, Фесте и Като Закросе. После прибытия пеласгийских греков в LM II коренные минойцы перебрались на Восточный Крит, оставив Кносс и прилегающие земли во власти захватчиков с континента. Характерная греческая керамика LM II первоначально ограничивается Кноссом и не играет роли в культуре Восточного Крита, где продолжает использоваться стиль LM IB. Только в период LM IIIA керамический репертуар распространяется по всему острову, указывая на существование единой власти. Именно в этот интервал мы поместили Миноса-старшего в нашей исторической реконструкции.

Это означает, что библейских Кафторим можно отождествить с легендарными пеласгами, которые встречаются по всему Эгейскому региону в позднем бронзовом веке — в Греции, на Кикладах (включая Теру), на Центральном Крите, на Кипре и в прибрежной Анатолии (на западе и юге), в то время как библейские критяне (Кретим = «сыновья Керета»?) были первоначальными этеокритянами, жившими на Восточном Крите и на побережье Южного Ханаана в тот же самый период. Таким образом, термин кефтиу или Кафторим относился к жителям Эгейского региона (как островов, так и побережий) в целом, а не только к жителям Крита.

_{Спутниковый снимок Крита с указанием главных дворцовых центров и мест, обсуждаемых в этой книге (НАСА).}

Вывод четырнадцатый

Людей, которых египтяне называли кефтиу, живших в регионе Кафтара, упомянутом в ассирийских источниках как «земля за Верхним Морем», а также библейских Кафторим нужно считать легендарными пеласгами, населявшими северо-восточное побережье и острова Средиземноморья. Они были последними правителями династии «больших гиксосов» в Египте. Библейские Кре-тим — то же самое, что этеокритяне, господствовавшие на Крите до греческого вторжения в конце периода LMIB.

Черная Афина

В 1987 г. профессор Мартин Берналь опубликовал знаменитую книгу под названием «Черная Афина: афроазиатские корни античной цивилизации», в которой отстаивал тезис о египетском происхождении западной цивилизации^{211}. Его тезис был основан на источниках, весьма сходных с теми, которыми я пользуюсь для сочинения этой истории, однако он пришел к совершенно иному выводу, о чем свидетельствует название книги. Берналь придерживается мнения, что культурное и творческое движение происходило с востока на запад — иными словами, из Африки и Аеванта в Грецию, а оттуда в Европу. «Черная Афина» стала причиной ожесточенных споров, поскольку она опровергает столетия научных исследований, пришедших к общему выводу, что корни западной цивилизации следует искать в индоевропейской культуре, несмотря на некоторое восточное влияние из Леванта и Египта. Берналь просто воспользовался легендами из античных сочинений как основой для гипотезы о подлинной исторической миграции разных народов, которые принесли свою характерную культуру с юга и востока и сделали гораздо больше для формирования греческой цивилизации, чем считалось ранее.

Некоторые радикально настроенные афроамериканцы пошли еще дальше с тезисом об африканском происхождении египетской цивилизации, а следовательно (опираясь на книгу Берналя) и античной цивилизации через своих отдаленных предков, мигрировавших в Грецию во время эпохи гиксосов. Эти «черные фараоны» якобы принесли с собой культуру Северо-Восточной Африки, которая сформировала основу западной культуры. В некоторых университетах СIIIА были даже основаны новые кафедры для преподавания и распространения подобных взглядов.

Однако эта афроцентрическая перспектива и менее радикальный подход Берналя в равной мере ошибочны, поскольку они не принимают во внимание происхождение царей гиксосов, чьи потомки покинули Египет и поселились в Эгейском регионе. Их родина находилась не в Африке, Египте или на Леванте, они пришли не с юга или востока, а с севера как пеласгийские переселенцы (а возможно, и как завоеватели), которые захватили власть на Леванте и в Египте в среднем бронзовом веке. Называемые в Библии народами Рефаим, Анаким и Кафторим, а в египетской традиции гиксосами, они пробыли в этом регионе не менее трехсот лет. Затем они были вытеснены из Египта коренными египтянами (чьи правители сами отчасти были пеласгами через династические браки) и вернулись на свою родину в Эгейском море.

Другие их сородичи остались в Южном Ханаане — в Библии их называют филистимлянами и иевусеями, — а их арийские союзники на севере стали правителями Миттани позднего бронзового века.

Египет не оказал заметного влияния на Эгейский регион помимо некоторых культурных заимствований периода гиксосов, чья культура сама по себе испытывала преимущественное влияние древнего Ближнего Востока, а не Черной Африки за вторым нильским порогом.

Тесей и Лабиринт

Я думаю, читателям не нужно пересказывать историю о Тесее и Минотавре, но возможно, будет неплохо пробежаться по ней и выбрать несколько ключевых моментов в попытке предложить рациональное объяснение для наиболее странных аспектов этой легенды. Прежде всего я хочу, чтобы вы узнали об альтернативном предании, гораздо более правдоподобном, чем «невероятная» история, с которой мы все познакомились в детстве. Но сначала все же обратимся к этой невероятной версии с получеловеком-полубыком, волшебным клубком, смертельной схваткой в коридорах Лабиринта и архитектором этого Лабиринта, который улетел с Крита на крыльях из воска и перьев.

В начале истории Минос-младший утверждается на троне в Кноссе. У него есть мощный флот, господствующий в Средиземноморье. Его сын Андрогей был предательски убит во время визита в Аттику (территория Афин), и Минос обрушил свое возмездие на Грецию, завоевав Мегару и нанеся Афинам чувствительное поражение. Афинский царь Эгей уступает давлению и предлагает возмещение за гибель сына Миноса. Наказанием за преступление становится жестокая дань, которую Афины должны платить каждые девять лет. Семь юношей и семь девушек должны отправляться из Афин на Крит в качестве жертвы Минотавру, обитающему в Аабиринте.

В третью партию афинской молодежи (то есть спустя 27 лет) попадает Тесей (te-se-u в «линейном письме В»), сын Эгея, выбранный по жребию для отправки на Крит. С помощью дочери Миноса, жрицы Ариадны, влюбившейся в юного принца из Афин, Тесей проникает в Лабиринт и убивает Минотавра. Ему удается сделать это потому, что Ариадна дарит ему волшебный клубок, полученный от Дедала — архитектора Лабиринта, который улетел от Миноса после обвинения в предательстве и нашел убежище на острове Сицилия. Этот мифический перелет был осуществлен на крыльях из воска и перьев Дедалом и его сыном Икаром, который поднялся слишком близко к солнцу и упал на землю, когда расплавился воск, скреплявший его крылья.

В Кноссе Тесей пользуется нитью волшебного клубка, чтобы проложить путь в Лабиринте и сразиться с Минотавром в его логове. Убив человека-быка, Тесей уплывает с Крита и берет с собой Ариадну. Затем дочь Миноса бессердечно оставляют на Эгейском острове, а Тесей в одиночестве возвращается в Афины, где его провозглашают царем после смерти Эгея (в честь которого названо Эгейское море).

Минос отправляется со своим флотом, чтобы найти и покарать Дедала, но его убивают, когда он принимает ванну во дворце Кокала, царя Сицилии, где прячется Дедал. Критский флот оказывается уничтоженным, а моряки вынуждены поселиться на Сицилии, где они строят город Миноя. Это в двух словах составляет суть истории, но стоит взглянуть на несколько деталей.

Необычная особенность этой легенды заключается в том, что один из сверхъестественных элементов — принесение в жертву Минотавру афинской молодежи — на самом деле имеет историческое объяснение. Как я говорил с самого начала, для самых странных и невероятных историй часто можно найти рациональные объяснения, и это как раз такой случай. Вероятно, самым знаменитым аспектом критской культуры является ритуал с перепрыгиванием через быка в Кноссе (а впоследствии и в Аварисе). Мы видим фрески с изображением молодых людей, выполняющих акробатические сальто над быками или даже борющихся с грозными животными. Именно здесь мы можем найти разумное объяснение легенде о Минотавре.

Афинских юношей посылали в Кносс не для того, чтобы бросить в логово Минотавра как беспомощных жертв, но для того чтобы совершить спортивный подвиг, насыщенный религиозным ритуалом — опасное состязание между человеком и животным, воплощением божества бурь^{212} и самого старого Сотрясателя Земли^{213}. Большинство, если не все афинские акробаты погибали в попытке справиться с этой нелегкой задачей, но любой выживший получал право убить быка минойским обоюдоострым топором и удостоиться аплодисментов от местной знати. Вероятно, его увенчивали гирляндой на манер замечательной фрески с изображением так называемого царя-жреца из Кносса.

Другая замечательная деталь греческой легенды о Тесее и Минотавре — это роль, сыгранная двумя женственными юношами, выбранными Тесеем для замены двух девушек, отправленных в Кносс. Этим подросткам, которых мы сегодня могли бы назвать трансвеститами, велели набелить лицо косметическими средствами и носить женскую одежду.

Самое удивительное, что на единственной сохранившейся фреске со сценой прыжков через быка из Кносса изображены два светлокожих подростка, помогающих главному прыгуну с более темной кожей. Ученые предположили, что две бледнокожие фигуры являются женщинами, но у них нет грудей, и они носят такую же юбку, как и мужчины. Нано Маринатос (дочь знаменитого археолога, который вел раскопки в Акротири), которая сама является экспертом по эгейской живописи, не сомневается в их половой принадлежности.

«Они не могут быть женщинами, так как обладают характерными чертами мужской анатомии: широкие торсы, четко проступающие мышцы, изображенные в виде полосок на ногах, отсутствие грудей… Это традиционные признаки мужской анатомии в минойской живописи… С учетом вышеуказанного наблюдения трудно поверить, что светлый цвет кожи в данном случае является указанием на женский пол. Здесь имеется другое отличие, связанное с юным возрастом акробатов. Светлокожие акробаты моложе и менее опытны, в то время как смуглые обладают необходимым опытом»^{214}.

Объяснение светлого цвета кожи молодых атлетов, предложенное Маринатос, выглядит не вполне убедительно. Не уделив должного внимания подробностям легенды о Минотавре, она пропустила одну тонкость. Если вспомнить о странной истории с двумя женственными юношами в Тесеевой партии будущих жертв Минотавра, возникает искушение прямо сопоставить фреску из Кносса с победой Тесея над Минотавром. Мы даже можем рассматривать самого Тесея как искусного акробата, которому помогают два бледнокожих спутника, и тогда эта знаменитая фреска превращается в специфический образец повествовательного искусства.

Такова ли историческая реальность, стоящая за победой Тесея над Минотавром? Может быть. Но существует альтернативный вариант легенды, сильно отличающийся от афинской истории и гораздо более правдоподобный.

Согласно критскому преданию (приведенному Плутархом со ссылкой на Филохора), Тесей прибыл на Кносс для участия в погребальных играх в честь убитого Андрогея. Прыжки через быка действительно могли быть частью таких игр, но, по утверждению критян, Тесей участвовал в другом состязании. В Кноссе жил чемпион по имени Таурус (возможно, внук того Тауруса, который похитил Европу из Финикии), ни разу не проигрывавший в борцовских схватках. Однако могучий Тесей трижды уложил его на лопатки и стал новым чемпионом. Сделав это, он завоевал сердце Ариадны. Разумеется, «Таурус» значит «бык» (и образует вторую часть имени Минотавр, или «бык Миноса»), но это также и личное имя. Был ли легендарный человек-бык обычным чемпионом по борьбе? Так или иначе, перепрыгнув через быка и убив его или одолев Тауруса в борцовской схватке, Тесей смог вернуться в Афины и своей победой положить конец кровавым жертвоприношениям.

_{Тесей убивает Минотавра.}

Согласно тому же критскому преданию, сам царь Минос, недолюбливавший высокомерного Тауруса (которого он подозревал в любовной связи со своей женой Пасифаей), был рад победе Тесея и предложил ему руку своей дочери.

У киприотов есть еще одна история (цитируемая Плутархом со ссылкой на Клейдемия), согласно которой Тесей вторгся на Крит после смерти Миноса на Сицилии. После уничтожения критского флота и гибели Миноса трон в Кноссе достался Девкалиону. Он собрал второй минойский флот (вероятно, для строительства новых кораблей понадобилось несколько лет) и отправил его на Сицилию, чтобы отомстить за смерть своего отца. Второй флот тоже был уничтожен, на этот раз Посейдоном. Тем временем Тесей, новый царь Афин, тайно построил собственный флот для вторжения на Крит. После того как минойцы лишились военно-морского флота, он смог беспрепятственно приплыть в Кносс, где убил Девкалиона в жарком бою внутри Лабиринта. Потом дворец пеласгийских царей Кносса был предан огню. Этот уровень руин, где был обнаружен архив табличек с «линейным письмом В», датируемый периодом LM IIIВ, вполне мог быть раскопан Эвансом. Тогда архив табличек с «линейным письмом В» в Кноссе можно приблизительно сопоставить с таким же архивом из кадмейских Фив, вероятно связанным с Лаем и Эдипом, чей дворец был впоследствии разрушен Эпигонами[55] за одно поколение до начала Троянской войны.

Потом Тесей женился на Ариадне. Заложники, связанные с кровным долгом за Андрогея, были возвращены в Афины, и между двумя государствами был заключен мирный договор, положивший конец афинской дани. Новобрачные отплыли в Афины, но сильный шторм заставил флот причалить на Кипре, где Ариадна, находившаяся на позднем сроке беременности, попросила высадить ее на берег из-за страха выкидыша. После этого сильный ветер отнес афинский флот от острова, где осталась беременная супруга Тесея. Ариадна умерла при рождении ребенка и была похоронена на острове, где ее гробница в Амафе была известна в античную эпоху.

Какую бы историю мы ни выбрали, во всех них критский флот подвергается уничтожению во время экспедиции на Сицилию. После смерти Миноса и гибели его флота господству Кносса над континентальной Грецией пришел конец и началась эпоха господства ахейцев в Эгейском регионе, кульминацией которого стала Троянская война.

Власть быка

Состязание между быком и человеком продолжается с незапамятных времен. Оно началось с поисков пищи в раннем каменном веке и привело к одомашниванию и разведению стад дикого рогатого скота в позднем каменном веке (начало VI тысячелетия до н. э.).

Старейшая известная сцена охоты на быка происходит из поселения эпохи неолита Чатал Хююк (уровень VIII) на юге Центральной Анатолии (ТХ — ок. 6280 г. до н. э.). На ней изображены десятки мужчин, преследующих и отвлекающих большого быка, так что один из их числа может поразить животное за холкой в самое уязвимое место. Тысячи лет спустя эта смертельная схватка превратилась в празднество с прыжками через быка в эпоху минойской/эгейской цивилизации. К сожалению, невозможно определить, говорили ли народы эпохи неолита в VII и VI тысячелетиях до н. э. на древнем индоевропейском наречии, поскольку Чатал Хююк прекратил свое существование задолго до изобретения письменности. Головы быков также использовались в Чатал Хююке для украшения культовых помещений (см. выше).

В Восточной пустыне Египта исследовательские археологические группы, которые я возглавлял в конце 1990-х годов, обнаружили тысячи наскальных рисунков с изображением заарканенных быков, которые представляют собой либо охотничьи, либо пасторальные сцены. Многие из них датируются додинастической эпохой позднего каменного века в Египте, хотя наскальная живопись с изображением скотоводческих сцен продолжалась и в эпоху фараонов. Эти сцены отличаются от додинастической живописи более светлой патинацией[56] и более совершенной техникой.

Мастабы (гробницы I династии) в Саккаре были окружены скульптурными головами быков, заделанными в штукатурку на низком пьедестале, что указывает на родство между животными и человеческими обитателями гробниц. Для элиты Древнего Египта бык не только был могущественным символом плодородия, но прямо ассоциировался с царской властью, о чем свидетельствует иконография «палетки Нармера».

_{Знаменитая фреска из Кносса (музей Ираклиона). Возможно, на нее можно взглянуть в новом свете. Являются ли два бледнокожих помощника смуглого акробата женственными спутниками Тесея, которые, по преданию, были отправлены вместе с ним на Кносс вместо двух девушек? В таком случае здесь мы видим не просто сцену прыжков через быка, а художественное изображение легендарного события.}

Но ассоциация между быком и человеком была не только египетским феноменом. Она точно так же проявлена в месопотамской и индоевропейской культуре. На многочисленных печатях Шумера и Аккада изображен человек-бык (шумерск. Gud-alim, вавилонск. kusarikku) и сцены сражений с быками, которые традиционно ассоциируются с Гильгамешем и Энкиду.

Эти сцены затрагивают одну из великих тем древней цивилизации — тему господства над природой. Часто встречающийся мотив «хозяина животных» является символом власти человека над силами дикой природы. Человек (в виде полубожественного героя или правителя) рассматривается как покоритель диких зверей, а бык служил воплощением дикой природы.

Индоевропейцы восприняли эту идею и стали развивать ее в необычном направлении. Они изобрели ритуальный спорт для воссоздания поединка между человеком и быком на регулярной основе. Ритуал с прыжками через быка впервые был представлен на отпечатках цилиндрических печатей, обнаруженных Леонардом Вули в Авалакхе (Телль Атхана, уровень VII) в Северной Сирии, который был цитаделью индоевропейской культуры в среднем бронзовом веке (т. е. существовал в эпоху гиксосов)^{215}. На рисунке печати (вверху справа) изображены два акробата с тонкими талиями, характерными для минойского искусства, исполняющие сальто на спине быка^{216}. Согласно Доминику Коллону, всемирно известному эксперту по глиптике, эта печать, как и другая сходная с ней из того же самого региона, «представляет собой одну из древнейших сцен прыжков через быка в виде искусного и полностью развитого атлетического трюка». В материальном смысле это наш первый образец индоевропейского искусства.

Следующими по очереди идут минойские фрески из Авариса, по всей видимости, предшествующие фрескам из Кносса (в настоящее время ведутся дискуссии об их сравнительной датировке). Это самые изящные и натуралистические изображения, обнаруженные до сих пор, — небольшие, но выполненные с необыкновенным мастерством. Значительно большие по размеру фрагменты изображения быка (включая элементы, выполненные в технике гипсового барельефа), вероятно, были связаны с церемониальным пандусом во дворце Хелми I и в чем-то сходны с огромным быком из Кносса, изображенным над северным пандусом, ведущим во дворец.

Далее мы имеем самую знаменитую из всех сцен с прыжками через быка, которая была обнаружена во дворце Кносса и теперь выставлена в Ираклионском музее. Как указывает Нано Маринатос, прыжки через быка и охота на быков были потехой местной знати или представителей царской династии, которой занимались в окрестностях дворцов и поместий.

«Сцены охоты на быков и прыжков через быка появлялись только на предметах дворцового искусства: фресках, кольцах, бронзовых статуэтках, золотых кубках и изделиях из слоновой кости. Все это дорогостоящие предметы, которыми могли владеть лишь представители элиты. В природных святилищах не было обнаружено скромных глиняных подношений в форме быков от обычных людей. Отсюда мы можем заключить, что такие виды деятельности были уделом минойской аристократии»^{217}.

За островами Эгейского моря на северо-западе начинается сфера культурного влияния Эллады, где «встречаются многочисленные сцены с изображением быков»^{218}. Здесь мы находим сцены стреноживания быков (чаша Вафейо), различные виды игрищ с участием быков на каменных печатях, фресках и раскрашенных саркофагах, ритон в виде бычьей головы из «круга гробниц А» в Микенах и, разумеется, афинскую легенду о Тесее и Минотавре, основное действие которой разворачивается в Лабиринте Кносса.

_{Фрагмент золотой чаши Вафейо, найденной в окрестностях Спарты, с изображением минойца, стреноживающего дикого быка — возможно, пойманного для акробатических игрищ.}

Итак, ритуальные прыжки через быка и схватки с быками не были исключительно минойской традицией. Еще в 1930 г. Артур Эванс предположил, что эта традиция зародилась в Анатолии^{219}. Доминик Коллон недавно высказал предположение, что ближайший прецедент минойских игрищ нужно искать в Сирии^{220}, а Нано Маринатос утверждает, что «игрища с участием быков ассоциировались с минойцами за пределами Крита в Восточном Средиземноморье»^{221}. Это вряд ли можно считать удивительным с учетом того, что на уединенном острове Крит не могло существовать коренной популяции диких быков, а значит, представители вида Bos primigenius доставлялись с континентальной суши на кораблях^{222}. Акробаты, изображенные на печатях из Сирии (особенно из Атханы), носят одежду, которую мы относим к «минойскому стилю», а на росписи одной из египетских гробниц XVIII династии изображен типичный сириец, обозначенный как «вождь кефтиу». Вероятно, будет правильнее называть всех этих акробатов «Кафторим» или даже «пеласгами» вместо более узкого термина «минойцы»; в конце концов, минойцы были лишь частью гораздо более многочисленной семьи индоевропейских народов, проживавшей от гиксосского Авариса до пеласгийского Аргоса и анатолийской Арзавы и от Хаттусы до ха-наанитского Угарита и Алалакха.

Мы видели, что многие жители Алалакха/Атханы носили хурритские имена во время эпохи гиксосов и что хурриты были тесно связаны с арийскими элитами среднего и позднего бронзового века. Поэтому возникает искушение рассматривать прыжки через быка как индоевропейскую забаву, завезенную из Южной Анатолии и Северной Сирии, когда северяне распространились по Восточному Средиземноморью и поселились в прибрежных городах и на главных островах. Это согласуется с историей о Керете, герое угаритской легенды, который родился в Сирии, но возможно, дал свое имя острову Крит (Крети или Крета). Если Керет был эпонимическим предком этео-критян, которые построили первые дворцы в Кноссе и Фесте, то первые игрища с быками на Крите датируются этим временем. Поразительная статуэтка, изготовленная в качестве сосуда для возлияний, изображает быка с двумя крошечными человеческими фигурками, цепляющимися за его мощные рога. Этот древнейший ритон в форме быка датируется началом среднего бронзового века (ММ IA) и был обнаружен на равнине Месара в окрестностях дворца Феста.

И наконец, перескакивая через столетие, мы наблюдаем во всей современной Юго-Западной Европе древний обычай бега с быками (Южная Франция и Испания), прыжков через быков (Португалия и Испания) и схваток с быками (Испания), принявший форму спортивного ритуала. Доминик Коллон привлекает внимание к приверженности римлян к игрищам с участием быков на арене в начале имперского периода (ближе к концу I века до н. э.).

«Предполагается, что Юлий Цезарь впервые представил в Италии традицию taurokathapsia, где она понравилась римлянам, любившим красочные зрелища, что впоследствии привело к зарождению традиции состязаний с быками в Испании и Франции»^{223}.

Я не убежден, что традиция состязаний с быками была завезена на Иберийский полуостров римлянами, но полагаю, что поселенцы из Финикии и Эгейского региона в Западном Средиземноморье стали проводниками этого культурного феномена во время периода колонизации в I тысячелетии до н. э. По всему побережью Испании встречаются остатки древних городов, колонизированных финикийцами (см. главу 17), и едва ли будет удивительно, если эти потомки ханаанитов, которыми правили пеласгийские аристократы, привезли с собой такие спортивные ритуалы, которые сохранились до нашего времени.

Я лично наблюдал прыжки через быка на древней Плаза-де-Торос в Ондаре (около Дении, названной в честь богини Дианы), и можете поверить, это было завораживающее зрелище, опасное для молодых людей, перепрыгивавших через животных, но безопасное для самих быков. Черные быки были молодыми и очень проворными, с острыми рогами, в то время как на минойских фресках изображены значительно более крупные быки с пестрой шкурой. Во время раскопок на руинах дома в Кноссе археологи обнаружили два огромных бычьих черепа с рогами до 30 см в окружности. Поразительно, но такие же гигантские животные использовались надсмотрщиком во время игрищ в Ондаре для того, чтобы отгонять молодых черных быков от арены после состязаний. Для того чтобы дать вам представление о том, как выглядит современный эквивалент древнего спортивного ритуала, я включил в этот раздел фотографии прыжка и одного из этих поразительных огромных быков, но ничто не может сравниться с реальностью. Должно быть, эта древняя забава со всей своей живописностью и драматизмом была одним из самых увлекательных зрелищ для наших легендарных предков.

Ритуальные человеческие жертвоприношения

Высоко на склоне горы Юкта стоит крошечный каменный храм, который смотрит на северную прибрежную равнину, дворец Кносса и морские просторы с островом Тера на горизонте. Он состоит из просторного вестибюля, ведущего в центральное святилище, и двух боковых камер, нижняя часть задних стен которых высечена из природного камня. Вероятно, это святилище критского Зевса (Zeus Cretagenus), который, по преданию, был похоронен на горе Юкта. Эти руины в наши дни называются Аменосфилия, или «пещера ветров».

В 1979 г., когда греческие археологи раскопали эту уединенную постройку, они сделали одно из самых поразительных и тревожных открытий в истории критской археологии. Святилище было разрушено сильным землетрясением в конце среднего минойского периода II, которое превратило в руины первые минойские дворцы. Это произошло задолго до извержения Теры, но примерно в одно время с Исходом из Египта по модели Новой Хронологии (т. е. ок. 1447 г. до н. э.). Новые дворцы были построены на руинах старых, и эти резиденции простояли до микенской оккупации Крита (LM II) и после этого.

Под рухнувшим сводом храма в Аменосфилии археологи обнаружили свидетельства ритуальных жертвоприношений, вероятно, совершаемых для умиротворения Зевса и его брата Посейдона с целью успокоить дрожь земли. Ритуал оказался безуспешным. Под кучей обломков были погребены четыре тела В вестибюле лежала фигура, чей пол не мог быть определен, а рядом с ней находился сосуд, который почти несомненно использовался для сбора жертвенной крови. Сосуд представлял собой образец кувшина «керамики из Камареса», используемой для сбора крови от принесенных в жертву быков, что можно видеть на сценах, изображенных на саркофагах виллы Aghia Triada.

Погибший жрец или жрица находился на пути из правой боковой камеры в центральное помещение, где стояла деревянная статуя божества (когда археологи расчистили помещение, то обнаружили лишь глиняные ступни в натуральную величину).

В жертвенной камере справа от центральной комнаты лежали скелеты жрицы и высшего жреца — высокого мужчины изящного сложения, носившего золотое кольцо с печаткой. В центре комнаты находился низкий алтарь, поднимавшийся лишь на несколько сантиметров над полом, на котором лежали останки подростка со связанными руками и ногами. Рядом с мальчиком находился длинный бронзовый нож, которым ему перерезали яремную вену. Это было не обычное жертвоприношение козы, ягненка или даже быка — человека предложили в жертву для того, чтобы умиротворить рассерженного бога.

Было ли это потаенным аспектом минойского религиозного культа? Многие греческие ученые отвергают эту идею, но темную сторону жизни минойцев трудно отрицать, принимая во внимание свидетельства из Аменосфилии, а в последнее время и из Кносса.

Детские жертвоприношения в Кноссе

Мрачное открытие привело в замешательство тех археологов и историков, которые говорили о миролюбивой природе минойского общества. Образы грациозных островитян, жизнерадостного искусства и городских центров, не защищенных крепостными стенами, создавали впечатление счастливой идиллии, но в верхних эшелонах минойской власти открылась темная сторона, ранее неизвестная и непредвиденная. Однако стоит ли удивляться этому? В легендах говорится о жертвоприношении молодых людей для умиротворения гневных природных божеств на Крите. Все знают историю о Минотавре и его жертвах.

Затем последовало второе, еще более неприятное открытие, на этот раз сделанное в самом Лабиринте. 24 июля 1999 г. Питер Уоррен из Бристольского университета и Николас Колдстрим из UCL совместно дали первую лекцию на мемориальных чтениях Ронви Хэнки под названием «Раскопки в Кноссе» в Лондонском археологическом институте перед членами ISIS. Профессор из Бристоля представил результаты своих недавних раскопок в Кноссе, включая историю о том, как он открыл ряд комнат, где лежали разбросанные останки нескольких детей. Их кости были расчленены; при более близком осмотре обнаружились многочисленные следы разрезов, сделанных острым инструментом. Судя по всему, плоть этих детей была срезана ножом с их костей. Это никак не соответствовало обычному захоронению и даже ритуальному жертвоприношению, где было принято вскрывать артерии и выпускать кровь жертвы. Здесь происходящее больше напоминало бойню.

Из этого открытия можно было сделать только один вывод; во дворце Кносса в позднем минойском периоде практиковались человеческие жертвоприношения и каннибализм. Ужасные сцены легенды о Минотавре воплотились в действительность. Как и их сородичи в Финикии, пеласгийские греки и критяне приносили в жертву детей. Но пеласги были не одиноки в этой ужасной традиции. Боги требовали от людей приносить в дар самое дорогое — их первенцев, чтобы доказать свою полную преданность (как мы помним, таково было требование Эля к Аврааму). Древний мир мог быть жестоким и кровавым местом.

_{Святилище Аменосфилия на верши не холма над равниной Кносса в окрестностях Арканеса, где супруги А. и Э. Сакелларакис в 1979 г. обнаружили сцену ритуального жертвоприношения юноши. Храм рухнул во время землетрясения (того самого, которое уничтожило старые дворцы в конце периода ММ II), похоронив участников финального акта этой жуткой драмы. Наверху: святилище из трех помещений расположенное под вершиной горы Юкта с широким вестибюлем и тремя входами напротив трех главных камер. В центральной камере стояла статуя божества (возможно, Зевса), слева находилось складское помещение, а справа — комната, где совершались ритуальные жертвоприношения. Справа: остатки низкого помоста, на который было уложено тело принесенного в жертву подростка В центре: вид сзади с жертвенным алтарем, накрытым деревянной рамой (слева) и городом Ираклион на побережье.}

В Библии говорится о ханаанитах, приносивших своих детей в жертву Молоху (огненное жертвоприношение), и огромное кладбище с обгоревшими детскими останками в финикийском Карфагене является немым свидетельством этого жуткого ритуала. Слово «молох» имеет финикийское происхождение и означает «царь» (первоначально мелек, но библейский редактор заменил гласные буквы). Израэлиты из Северного Царства совершали жертвоприношения Молоху до депортации в Ассирию в 722 г. до н. э. В конце концов жители Иерусалима тоже поддались влиянию ханаанитской религии и устроили тофет (место ритуального сожжения) в долине Хинном, где даже царских сыновей и дочерей «заставляли пройти через жертвенный огонь».

«Ибо сыновья Иуды делают злое пред очами Моими, говорит Господь; поставили мерзости свои в доме, над которым наречено имя Мое, чтобы осквернить его; и устроили высоты Тофета в долине сыновей Енномовых, чтобы сожигать сыновей своих и дочерей своих в огне, чего Я не повелевал и что Мне на сердце не приходило».

Иеремия, 7:30–31.

Я предположил, что цари династии «больших гиксосов», правившие в Мемфисе и Аварисе, были одним из последних элементов великого переселения северян в регион «плодородного полумесяца», которое началось в конце раннего бронзового века (НХ — ок. 2100 г. до н. э.) и завершилось в последней фазе среднего бронзового века (НХ — ок. 1200 г. до н. э.). Эти цари «больших гиксосов» имели хурритское и индоевропейское происхождение. Салилис и Бнон могли быть лидерами арийского народа умман-манда из Северной Месопотамии и гор Загрос, а их преемники — Киан, Янасси, Апопи и Хамуди — происходили из Эгейского региона и были теми людьми, которых Гомер называл «божественными пеласгами». Прародина этих пеласгов находилась на северном побережье Черного моря, прежде чем они двинулись в континентальную Грецию (на равнину Арголиды) в начале среднего бронзового века. Потом они распространились по всему Эгейскому региону, а также по побережьям Анатолии и Финикии.

Геродот (книга I) сообщает, что эти древние пеласги не говорили по-гречески. На мой взгляд, Киан и его преемники говорили на древнем диалекте индоевропейского языка с использованием характерных суффиксных окончаний, включая sos, ndos и — htna/ nthos и отраженных в таких названиях, как Knossos, Amnissos, Tirinthos (Тиринф) и таких словах, как kissos (плющ), kyparissos (кипарис), olinthos (дикий инжир) и plytnthos (кирпич). Эта пелас-гийская лингвистическая особенность, встречающаяся в Греции, Анатолии и на Крите, ассоциируется с выходцами из Анатолии, говорившими на западнолувийском наречии. В древнейших хеттских текстах говорится о стране Аувили, откуда происходит лувийский язык. Эта часть Западной Анатолии впоследствии была известна как Арзава — собирательный термин, который включал в себя (с севера на юг) царства Вилуса, долину реки Сеха, Миру и Хабаллу. Весьма вероятно, что аристократы из Вилусы/Илиона говорили по-лувийски, поскольку Дональд Истен недавно обнаружил в Гиссарлыке печать, которая считается «первой достоверной доисторической надписью из Трои»^{224}. Надпись на печати сделана на лувийском языке.

Выборка греческих и анатолийских топонимов с лувий-скими окончаниями:

Parnassos, Assos, Mykalessos, Keressos, Permessos, Kephissos, Kaphissos, Arakynthos (все на юге континентальной Греции); Amarynthos и Kerinthos (на Эвбее); Corinthos (Коринф), Tirynthos (Тиринф), Pedassos, Erymanthos (все на Пелопоннесе); Coressos, Bolissos, Kynthos, Libinthos, Prepesinthos (на Эгейских островах); Ialysos, Lyndos (на Родосе); Myndos, Cephissos, Parnassos; Knossos, Amnyssos, Tylissos, Poikilassos, Berekynthos, Pyrenthos, Syrinthos (на Крите); lassos, Halicarnassos, Pedassos, Indos, Telemissos, Karmylessos, Akalissos, Termessos (в Юго-Западной Анатолии, т. е. в Карии и Ликии); Assos (в Северо-Западной Анатолии).

Многочисленная группа переселенцев из Европы, говоривших по-лувийски, пересекла Геллеспонт и Босфор и поселилась в Северо-Западной Анатолии. Их потомками были дарданцы и троянцы из Вилусы (Илион), арзаваны из Сарда (в земле Мира, впоследствии известной как Аидия) и эпаса (эфесяне). Другие индоевропейские народы из Кавказского региона заняли возвышенности Восточной Анатолии (хетты), Северной Месопотамии (арийцы) и Южной Анатолии и сосредоточились в главных торговых городах-государствах и центрах обработки металла, таких как Пурушанда (возможно, Кара-Хююк около современной Комии, античного Икониума). Из прибрежных регионов эти индоевропейцы расселились на островах Восточного Средиземноморья — особенно на Кипре, Крите и Тере — и разумеется, в континентальной Греции. По утверждению Геродота, жители Пелопоннеса были наследниками пеласгов, а жители Аттики — потомками эллинистических (грекоязычных) народов.

«Лакедемоняне из Пелопоннеса принадлежат к дорийской расе, а афиняне из Аттики — к ионической расе. Это были два славнейших народа старых времен: один пеласгийский, а другой эллинский».

Геродот, «История», книга I.

Переселенцы из Пелопоннеса, осевшие на побережье Западной Анатолии в конце бронзового века, тоже имели пеласгийское происхождение.

«Пока ионийцы жили в Пелопоннесе, в теперешней Ахее, то есть до прихода Даная и Ксуфа в Пелопоннес, они назывались по эллинскому преданию пеласгами и эгиалеями. Затем от Иона, сына Ксуфа, они получили имя ионийцев».

Геродот, «История», книга VII.

В начале среднего бронзового века несколько вождей из Юго-Западной Анатолии стали правителями крупных портов в Северном Ханаане (античная Финикия), что позволило их торговым флотам получить доступ к городам-государствам во внутренней части Леванта. Представители этой европейской военной элиты стали вступать в браки с местным аморитским населением и со временем начали брать западносемитские имена. В Библии и угаритских легендах их называют рефаим («предки») и говорят о них как о людях огромного роста, правивших миром в далеком прошлом. Спустя сотни лет (период МВ IIА) группа этих рефаим двинулась дальше на юг в Ханаан, где они заново отстроили разрушенные города раннего бронзового века, укрепили их мощными стенами и гласисами. В Библии эта подгруппа ханаанитских правителей называется анаким. Согласно греческим легендам, эти великаны происходили из Анактории, расположенной в Юго-Западной Анатолии (регион, впоследствии известный как Аикия). Саргон Великий из Аккада (НХ — ок. 2117–2061 гг. до н. э.) упоминает о землях Каптара и Анаку, «расположенных за Верхним Морем» (т. е. за Восточным Средиземноморьем).

После Исхода израэлитов из Египта и крушения XIII династии анаким воспользовались благоприятным моментом и вторглись в Восточную дельту. Мы отождествили их с «меньшими гиксосами» или «царями пастухов» Манефона, которые принялись грабить Египет после царствования фараона Дудимоса. Прибытие Иисуса Навина и племен израэлитов в холмы Ханаана сорок лет спустя вынудило анаким сосредоточить свою власть на прибрежной равнине южного Ханаана и в Египетской дельте, оставив израэлитам пустыни и холмы внутреннего Ханаана.

Прошло еще сто лет, прежде чем новая династия индоевропейских правителей с севера утвердилась в Египте ближе к концу Второго Промежуточного периода. Ученые знают их как XV династию гиксосов, но я называю этих чужеземцев «большими гик-сосами», чтобы отличить их от предшественников — династии «меньших гиксосов» смешанного анатолийско-ханаанитского происхождения. Правители «больших гиксосов» — первые двое из них, вероятно, были арийцами (умман манда), а остальные пеласгами — были теми самыми шемау, о которых упоминается в надписи Speos Artemidos. Согласно нашей истории, они принадлежали к двум аристократическим группам, которые встретились на горе Зафон в окрестностях Угарита и заключили союз с целью вторжения в южный Ханаан и Египет. Об их приключениях повествуют сцены миниатюрной фрески из Западного Дома в Акротири.

Со временем от первоначального ствола эгейских пеласгов, преображавшегося во взаимодействии с другими культурами, отделились новые ветви, взявшие себе названия по именам эпонимических предков. Одна из этих ветвей была известна Гомеру как данаи или данайцы, названные в честь легендарного Даная — правителя гиксосов, бежавшего из Египта.

Генрих Шлиман прибыл в Микены утром 7 августа 1876 г. Он уже был знаменитостью (хотя многие оспаривали его славу) как человек, открывший гомеровскую Трою в небольшом кургане Гиссар-лык в Северо-Западной Турции. Теперь он собирался доказать, что «век героев», описанный в античной литературе, находил подтверждение в осязаемых культурных остатках бронзового века, обнаруженных при раскопках легендарной цитадели «золотых Микен».

«Со своей стороны, я всегда твердо верил в Троянскую войну; мое полное доверие к Гомеру и древнегреческим преданиям не было поколеблено современной критикой, и этому я обязан открытием Трои и ее сокровищ… Я никогда не сомневался, что царь Микен по имени Агамемнон был предательски убит… и твердо верил в слова Павсания о том, что убитые были захоронены на микенском акрополе»^{225}.

Убежденный сторонник исторической достоверности гомеровских легенд и античных текстов, Шлиман почти единолично вывел на свет мир Приама, Гектора, Ахилла и Агамемнона. После его успехов в Гиссарлыке цитадель Микен — дом Агамемнона на Пелопоннесе — была самым очевидным местом для продолжения археологических поисков. С книгой Павсания «Путеводитель по Греции» (ок. 260 г. н. э.) в руке он стоял у главных ворот крепости перед священной колонной, обрамленной двумя резными геральдическими львами. Обратившись к 16-й главе книги II, он прочитал описание микенских руин, составленное древнегреческим путешественником:

«До сих пор можно видеть некоторые части обводной стены, включая ворота и львов, стоящих перед ними. Говорят, что это работа циклопов, которые возвели стены Тиринфа для Протея. На руинах Микен есть водный источник под названием Першия и подземные чертоги Атрея и его сыновей, где они хранили свои сокровища. Здесь находится гробница Атрея и могилы тех, кто вернулся домой из Трои и погиб от рук Эгисфа на его вечернем пиру… Здесь также находится гробница Агамемнона и его возницы Эвримедона. В одной могиле лежат Теледам и Пелоп — близнецы Кассандры, которых Эгисф убил вместе с их родителями… Клитемнестра и Эгисф были похоронены немного дальше от стены, так как им не подобало лежать рядом с Агамемноном и людьми, убитыми вместе с ним».

Павсаний, книга II.

Последнее предложение было ключом для поиска могилы Агамемнона. Шлиман знал, что он должен делать. Он прошел через заваленные щебнем Львиные врата, сразу же повернул направо и приказал своим рабочим (в его экспедиции состояло 55 человек) вырыть первую археологическую канаву в сухой земле. До конца августа богатый немецкий бизнесмен, который стал искателем приключений, обнаружил каменные стелы с рельефными изображениями колесниц, сцен войны и охоты в обрамлении декоративных спиралей. Это были надгробные стелы, воздвигнутые над прямоугольными шахтами на круглом участке, ограниченном двойной стеной каменных плит. «Могильный круг А» оказался захоронением древних царей Микен, и его открытие впоследствии было признано величайшим достижением Генриха Шлимана.

Золотые Микены

В следующие два месяца Шлиман и его работники вскрыли пять шахтных могил (шестая была найдена позднее) и обнаружили в каждой из них несколько тел, лежавших среди перемешанной массы экзотических объектов, многие из которых были изготовлены из тонкого листового золота. Посмертные маски царей представляли собой поистине выдающиеся произведения искусства и впоследствии стали иконографическими символами микенской Греции. На самой известной из этих масок, найденной в шахтной гробнице V, был изображен зрелый мужчина с пышной бородой и усами. Шлиман обессмертил эту находку своим легендарным замечанием, когда он стоял над захоронением: «Я видел лицо «владыки мужей» Агамемнона». На самом деле эти знаменитые слова (отосланные телеграммой в греческую газету) были вдохновлены находкой тела из шахтной гробницы V, и фактически Шлиман произнес нечто гораздо менее впечатляющее: «Этот труп очень напоминает грозного Агамемнона, чей образ уже давно запечатлен в моем воображении». Ааконичность мифа снова одержала победу над неуклюжей реальностью.

Поспешная и непоследовательная раскопка гробниц привела к возникновению множества загадок. Шлиман считал, что групповые захоронения в каждой шахте происходили одновременно, так как складывалось впечатление, что шахты заполнялись в один прием, после чего поверхность оставалась нетронутой. Казалось почти невероятным, что потом кто-то регулярно извлекал из шахт несколько метров щебенки для следующих захоронений. Разумеется, Шлиман был совершенно убежден, что в этих могилах похоронены Агамемнон и его спутники, которые после возвращения из Трои были убиты Клитемнестрой (супругой Агамемнона) и ее любовником Эгисфом. Ясно, что их должны были похоронить вместе. Именно в это верил Шлиман, когда нашел могильный круг А «в стенах Микен» именно в таком виде, как его описал Павсаний. Более того, это место пользовалось особым уважением в позднюю микенскую эпоху, когда для защиты священного участка был сооружен круг из ортостатов, а резные надгробия были снова воздвигнуты на более высоком уровне. Кем еще мог быть похороненный здесь правитель, если не Агамемноном, героем Троянской войны?

Годы спустя Дорпфельд — преданный коллега Шлимана и его соратник на раскопках Трои — подверг тщательному повторному анализу археологические записи и дневники из Микен после смерти своего патрона и пришел к выводу, что гробницы на самом деле были закрыты каменными плитами, опиравшимися на деревянные балки, расположенные поперек каждой шахты, чтобы создать полость над захоронениями. Потом эту крышу засыпали землей и заполняли остальную часть шахты до поверхности. В результате этой новой и несомненно правильной интерпретации некоторые ученые указали на то, что такая конструкция допускала регулярные повторные открытия гробницы для захоронения дополнительных тел, обнаруженных в каждой шахте. С тех пор это толкование считается общепринятым, однако я не уверен, что оно удовлетворительно объясняет все имеющиеся свидетельства.

Захоронения действительно выглядят однократными, как и полагал Шлиман. Тела укладывали таким способом, который предполагает одновременное захоронение без уплотнения или сдвига в сторону старых захоронений, чтобы освободить место для новых, как было принято в семейных усыпальницах, таких как сотовые гробницы поздних Микен и несколько более ранние шахтные гробницы могильного круга В (см. ниже).

_{Могильный круг А с равниной Арголиды на заднем плане.}

«Во многих гробницах из могильного круга В в Микенах присутствуют множественные захоронения; более ранние были отодвинуты в сторону, чтобы освободить место для более поздних… Не было обнаружено сохранившихся или разрушенных зданий, таких как дворец или город в Микенах, которые соответствовали бы по времени этим шахтным гробницам»^{226}.

В Микенах не было обнаружено остатков жилья, современного могильным кругам А и В. По-видимому, место для царского кладбища было выбрано задолго до возведения первого дворца на вершине холма и заполнение шахтных гробниц предшествует основанию Микен в качестве царской цитадели (которая традиционно относится к правлению Персея). Под этим я имею в виду, что артефакты, обнаруженные в захоронениях, старше артефактов, найденных при раскопках первого дворца, и следовательно, круги гробниц появились за сто лет до признания Микен царской столицей.

Алан Уэйс, который производил раскопки Микен в 1920-х годах по поручению Британской школы в Афинах, был убежден, что положение тел указывает на однократное захоронение в каждой гробнице:

«Из отчета о раскопках Шлимана становится ясно, что тела не передвигали с тех пор, как они были уложены в могилу, так как кости и снаряжение находились в полном порядке. Лишь в гробнице VI было отмечено вторичное захоронение. Там остатки первого скелета были собраны в углу, а второй лежал в центре гробницы. Это напоминает процедуру, принятую в камерных гробницах»^{227}.

В могильном круге А были обнаружены сожженные заупокойные дары, представлявшие собой единственную кучу пепла, т. е. для всех шахтных захоронений был проведен один ритуал. Над захоронениями были воздвигнуты надгробные камни (как на уровне отверстия шахты, так и на уровне возвышенной террасы, созданной при последующей реорганизации могильного круга). Удалялись ли эти надгробия для каждого повторного открытия шахты? Несмотря на безусловно правильную интерпретацию строительных методов, используемых для закрытия гробниц, проведенную Дорпфельдом, у нас нет четких свидетельств, что эти усыпальницы когда-либо открывались повторно для ряда новых захоронений (за одним исключением, обнаруженным в шахтной гробнице VI и отмеченным Уэйсом). Судя по всему, тела в каждой гробнице были помещены туда в ходе одного захоронения, как и предполагал Шлиман.

Кроме того, в могильном круге А мужские захоронения в целом происходили отдельно от женских. В шахтных гробницах II (одно тело) и V (три тела) лежали мужчины; над последней гробницей была установлена резная стела со сценами мужских занятий (война и охота). Эти захоронения сопровождались большим количеством оружия, включая копья, мечи и кинжалы. Лица трупов были закрыты золотыми масками, о которых упоминалось выше. С другой стороны, в шахтных гробницах I (три тела) и III (три тела) содержались женские останки, и над ними была установлена простая стела, не украшенная резьбой. Эти захоронения не сопровождались оружием и не имели золотых лицевых масок, зато в них лежали украшения, включая золотые диадемы. Шахтная гробница IV (пять тел) была единственной, где лежали как женские, так и мужские останки. Здесь были обнаружены двое мужчин, лежавших бок о бок, и вторая группа из одного мужчины и двух женщин, лежавших рядом друг с другом под прямым углом к другим мужчинам. Предположительно, в результате такого смешения полов надгробная стела не была украшена сценами войны или охоты. В VI гробнице, вскрытой после того, как Шлиман прекратил раскопки в Микенах, лежали два мужских тела. Эта гробница была повторно открыта для захоронения второго тела.

_{План могильного круга А с шахтными гробницами І-VІ внутри обводной стены.}

Несмотря на вышеперечисленные свидетельства, большинство ученых склоняются к отрицанию гипотезы Шлимана об однократном захоронении и предпочитают видеть последовательный ряд захоронений в одних и тех же шахтных гробницах. Но возможно ли на самом деле, что шахтные гробницы регулярно вскрывались на протяжении примерно ста лет для захоронения микенских царей и цариц в отдельных погребальных камерах? Это мнение основано на том, что срок использования всей группы гробниц составляет около ста лет и в них наблюдаются два основных стиля заупокойных даров: относительно простых и гораздо более изысканных. Считается, что первые предшествовали вторым. По оценкам ученых, такие перемены должны были происходить в течение двух-трех поколений. Таким образом, если в шести шахтных гробницах захоронены представители трех или даже четырех поколений, то захоронение не могло быть однократным. Это разумная позиция, но она не принимает во внимание исторический сценарий, который я собираюсь предложить, основанный на фактах и аргументах, представленных в предыдущих главах.

Мумии на марше

Несколько лет назад исследователи обратили внимание на то, что египетская мумия, выставленная в историческом музее Ниагара-Фолс, лежит в характерной позе фараона Нового Царства с руками, скрещенными на груди, словно держит крюк и цеп — символы царской власти. Мумия была доставлена в СIIIА около 1860 г. искателем приключений по имени Джеймс Дуглас. Это произошло за двадцать лет до сенсационной находки «царского тайника» в Дейр эль-Бахри в 1881 г. Однако тайник был обнаружен как минимум на десять лет раньше и лишь в 1881 г. представлен властям.

В августе 2000 г. я написал статью для «Дейли экспресс» (в то время я работал корреспондентом по вопросам археологии для этой газеты), где выдвинул предположение, что мумия из Ниагара-Фолс принадлежит Рамсесу I, деду Рамсеса II и основателю XIX династии, чей саркофаг был обнаружен в тайнике, но тело отсутствовало. В то же время мой коллега Эйдан Додсон подключился к делу, посетив мумию и проверив ее родословную. Возможно, вы видели телепрограмму, в которой египтологи склонялись к мнению, что тело фараона скорее всего было извлечено из «царского тайника» до его официального открытия и продано Дугласу, который затем привез его в Америку. Хотя эта мумия была не единственным кандидатом для идентификации, ученые пришли к выводу, что она, вероятно, является пропавшим телом Рамсеса I. После тщательного осмотра и очистки в музее имени Майкла К. Карлоса в Атланте египетский фараон отправился обратно в Каир, где ему был оказан царский прием, достойный великого правителя из династии Рамсесов. Теперь Рамсес I снова находится в Фивах, откуда его вывезли более ста лет назад, и с должным почтением выставлен в новой пристройке к Ауксорскому музею.

Как вы понимаете, усопшие фараоны довольно редко совершают заграничные поездки. Рамсес I был первым, а его внук Рамсес II — вторым и последним, которому понадобился паспорт, когда он отправился в Париж для очистки и реставрации. Древние египтяне верили, что духи покойных египетских царей путешествуют по Нижнему миру к «острову пламени» за восточный горизонт, где соединяются с восходящим солнцем. Но никто не считал, что тело должно сопровождать душу в этом мистическом путешествии, и царские мумии оставались запертыми в своих саркофагах, захороненных глубоко в усыпальницах Долины Царей. Таким образом, Рамсес I и Рамсес II были исключениями… или нет?

В определенном смысле египтологам чрезвычайно повезло, так как в их распоряжении находится более двадцати мумий египетских фараонов. От нашего внимания часто ускользает тот факт, что 99 % царских останков Древнего мира были утрачены в результате разграбления могил, разложения или кремации. Хеттских царей кремировали точно так же, как троянцев и их греческих противников в поэме Гомера; греки переняли этот обычай для своих убитых героев, пока находились вдали от дома во время долгой осады Трои. Цари Месопотамии (Шумера, Ассирии и Вавилона) давно сгнили в сырой земле долин Тигриса и Евфрата. Гробницы царей Израиля остаются неизвестными, хотя они «покоятся вместе со своими предками» в стенах Града Давидова. А царские усыпальницы минойских правителей так и не были найдены в окрестностях их дворцов на Крите (вероятно, за исключением так называемой храмовой гробницы в Кноссе, которая могла быть воздвигнута для одного из легендарных царей по имени Минос, и нескольких других камерных гробниц, которые оказались пустыми). Лишь в Египте и в Микенах есть царские гробницы позднего бронзового века, где тела их владельцев остались в целости и сохранности вместе с заупокойными дарами.

_{Вид на величественные Львиные врата в Микенах с вершины крепостной стены; на заднем плане видна долина Арголиды, уходящая к Аргосу и Средиземному морю.}

В отчете Шлимана с описанием одного из тел, найденных в шахтной гробнице V в Микенах, он упоминает деталь, которая, возможно, позволяет связать захоронения из могильного круга А с Египтом:

«У третьего тела, лежавшего у северной стены гробницы, круглое лицо превосходно сохранилось под замечательной золотой маской; волос не осталось, но оба глаза были отлично видны, а также рот, который из-за большого веса, давившего на него, был широко открыт, демонстрируя 32 великолепно сохранившихся зуба. Все медики, осматривавшие тело, пришли к выводу, что мужчина умер примерно в тридцатипятилетнем возрасте. Нос полностью отсутствовал, а цвет кожи напоминал кожу египетских мумий»^{228}.

Другие комментарии в записках Шлимана указывают на то, что некоторые (если не все) тела были забальзамированы или каким-то образом мумифицированы. Авторитетный греческий археолог Честос Цунтас, который последовал за Шлиманом в Микены и раскопал там царский дворец, полагал, что записи его предшественника о степени сохранности нескольких тел из могильного круга А заслуживают серьезного внимания и что для сохранения тел усопших могла использоваться мумификация^{229}. Однако сами тела явно принадлежали не египтянам, а европеоидам.

Мумификация была египетской традицией, и в случае с мумиями микенских царей ею пользовались в результате прямого контакта с Землей Фараонов. Были ли тела в могильном круге А привезены откуда-то еще вместе с экзотическими заупокойными дарами? Это может объяснить одновременное захоронение многих людей и тот факт, что человеческие останки, найденные Шлиманом, выглядели забальзамированными. Можно ли поставить знак равенства между «откуда-то еще» и Египтом, где существовал обычай мумификации? Может быть, Рамсес I и Рамсес II были не единственными фараонами, совершившими зарубежную поездку после смерти?

Беспричинное богатство

Другой острый вопрос, связанный с находкой могильного круга А, десятилетиями озадачивал специалистов. В начале 1950-х годов археологи обнаружили второй могильный круг за стенами цитадели в Микенах, который оказался немного старше могильного круга А. Двадцать четыре гробницы могильного круга В не шли ни в какое сравнение с богатыми могильными дарами, извлеченными на свет во время раскопок Шлимана, включая «золото, серебро, страусиные яйца из Нубии, ляпис-лазурь из Афганистана, алебастр и фаянс с Крита, слоновую кость из Сирии и янтарь с Балтики»^{230}. Что-то случилось с правителями, похороненными в Микенах, которые за два поколения безмерно увеличили свое богатство.

«Мало что может подготовить нас к внезапному проявлению власти и роскоши в шахтных гробницах могильного круга А. Пятьсот лет до 1600 г. до н. э. (по ТХ) были сравнительно бедными, и жители континентальной Греции пользовались грубыми бронзовыми орудиями и жили в небольших тесных поселениях, обычно не обнесенных крепостными стенами и безусловно лишенных роскошных зданий, таких как дворцы и виллы»^{231}.

Таким образом, древний микенский некрополь, основанный до начала дворцового периода, состоял из двух могильных кругов, один из которых был относительно бедным и типичным для греческого мира бронзового века (средний доэллинский период III), а другой сказочно богатым, с изысканными предметами и экзотическими дарами из разных стран (поздний доэллинский период I). Как пишет Дэвид Трейл, автор книги «Шлиман Троянский», опубликованной в 1995 г.:

«Это приводит нас, возможно, к самой большой загадке шахтных гробниц: каким образом их владельцы достигли такого богатства? На этот вопрос так и не было получено удовлетворительного ответа».

Существуют поразительные свидетельства чужеземной природы захоронений могильного круга А. Тела в более раннем могильном круге В были обнаружены в согнутых или утробных позах, в то время как тела из могильного круга А лежали вытянутыми во весь рост, как египетские мумии. Кроме того, многие заупокойные дары были доставлены с Крита или из долины Нила, а украшения, вероятно, были изготовлены из египетского золота.

«Обилие золота поразительно и резко контрастирует с бедностью более ранних останков среднего доэллинского периода… Вопрос о том, является ли коллективное использование гробницы значительным отклонением от общепринятой практики среднего доэллинского периода, остается предметом для обсуждения… Перемена позы с полусогнутой на вытянутую… наличие доселе невиданных богатств еще предстоит объяснить, а сами заупокойные дары являются образцами различных новшеств по форме и украшению, которые едва ли позволяют нам рассматривать эти захоронения как естественное развитие и усовершенствование традиции среднего доэллинского периода»^{232}.

_{Клинок бронзового кинжала из гробницы IV в Микенах с инкрустированной сценой реки, протекающей между зарослями папируса. Дикая кошка преследует гусей, а в реке плавает рыба. Эта сцена практически идентична нилотической сцене с миниатюрной фрески на стене Западного Дома в Акротири (Национальный музей, Афины).}

Хотя среди заупокойных даров встречаются типично минойские артефакты, сами обитатели гробниц явно не были типичными критянами.

«Характер захоронений не похож на минойский; судя по широким бородатым лицам, изображенным на золотых масках, покойные были совсем не похожи на изящных безбородых минойцев; их кости указывают на плотное телосложение… а в выставленных напоказ роскошных заупокойных дарах есть нечто варварское по сравнению с любыми другими известными захоронениями на Крите. Многочисленные изображения сцен войны и охоты на предметах искусства чужды для духа минойской живописи. Эти правители Микен не могли быть минойцами… Несколько предметов, например хрустальный кубок в виде утки и шкатулка из египетской сикоморы с накладными фигурками собак из слоновой кости, имеют египетское происхождение. Высказывалось предположение о связи между египетскими саркофагами и золотыми масками; мы уже упоминали о нилотической сцене на одном из кинжалов. Далее, резные надгробные стелы не имеют прецедентов (и более поздних примеров) в Греции или аналогий на Крите. Зато монументы из резного камня давно были известны в Египте. Резные изображения являются древнейшим свидетельством использования колесниц на лошадиной тяге в Греции; возможно, они попали туда из Египта, где впервые появились во время правления гиксосов»^{233}.

Уверен, вы уже поняли, к чему ведут эти рассуждения. Люди, похороненные в могильном круге А, не принадлежали ни к континентальной греческой культуре среднего доэллинского периода, ни к критской культуре среднего минойского периода. Это были ездившие на колесницах «воины огромного роста», испытавшие значительное влияние египетской культуры.

«Совершенно ясно, что правители Микен, похороненные в этих гробницах, жили в значительно более обширном мире, чем их предшественники — в мире, который простирался по меньшей мере до Египта, — но нам до сих пор трудно объяснить, какие события расширили их кругозор… Один ученый даже предположил, что на рельефном украшении серебряного сосуда из шахтной гробницы IV, известном как «осадный ритон», изображена сцена военной кампании в Египетской дельте»^{234}.

Решение этой загадки можно найти в свете последних открытий в Эзбет Хелми, если признать, что шемау из Авариса составляли отдельную группу среди азиатов (ааму), которые жили в Восточной дельте в течение нескольких поколений до прибытия «чужеземных» правителей династии «больших гиксосов».

К какому периоду специалисты относят царские захоронения в Микенах? Примерно к началу позднего бронзового века (поздний доэллинский период I), что соответствует окончанию Второго Промежуточного периода и началу эпохи Нового Царства в Египте. Иными словами, мужчины и женщины, представленные микенскими мумиями с богатыми заупокойными дарами, жили в одно время с последними царями гиксосов и первыми фараонами XVIII династии. Это вполне согласуется с легендой об основании микенской правящей династии после изгнания Даная из Египта и его прибытия в Арголиду.

Вывод пятнадцатый

Шахтные гробницы из могильного круга А в Микенах могут включать повторные захоронения пеласгийских правителей Авариса из династии «больших гиксосов», доставленных в Грецию Данаем после изгнания гиксосов из Египетской дельты в начале эпохи Нового Царства.

Легенда о Данае и Эгипте

Кроме легенды о принцессе Ио, которая привела пеласгийских греков из Арголиды в Египет, существует второе хорошо известное предание, связывающее Пелопоннес с дельтой Нила. В этой истории, пересказанной в драме Эсхила «Просители», описано бегство Даная и его семьи из Египта в Арголиду, где он основал новую царскую династию Данаидов. Данай, как основатель династии, дал свой эпоним пеласгийским грекам — гомеровским данайцам. Он был потомком Данаи в четвертом поколении, а Даная, в свою очередь, была матерью Персея, который, согласно Павсанию, основал царскую цитадель в Микенах, «известную любому греку» (Книга 11:1). Персей был предком Геракла и Эврисфея в третьем поколении. После смерти Эврисфея на трон вступил Атрей, сын Пелопа, который был отцом Агамемнона и Менелая. Таким образом, если верить преданию, Даная (основателя династии) отделяла от Агамемнона из династии Пелопидов (командующего экспедицией против Трои) около десяти поколений.

Данай бежал от своего брата Эгипта (судя по имени, речь явно идет о коренном египетском фараоне) и приплыл к побережью Аргивской равнины. Там он бросил вызов местному правителю Геланору, и впоследствии местное население признало его своим царем. В драме Эсхила он оправдывал свое право на власть в Аргосе происхождением от Ио. Таким образом, Данай имел не египетских, а пеласгийских предков.

Начиная с этого момента в истории Греции жители Эллады стали называть себя данайцами (одно из гомеровских названий для греков бронзового века) в честь основателя новой династии.

«Данай… стал таким могущественным правителем, что все пеласги, жившие в Греции, называли себя данайцами»^{235}.

Я уверен, что, познакомившись с эпохой гиксосов и освободительной войной, которая привела к ниспровержению и изгнанию чужеземцев, вы (наряду со мной и несколькими другими учеными в прошлом) думаете, что история о Данае и Эгипте представляет собой мифологизированную версию изгнания гиксосов. Это правильно, несмотря на тот факт, что Манефон датирует описываемые события не концом эпохи гиксосов, а переходом от XVIII к XIX династии. В его сочинении мы читаем:

«Армаис, которого также называли Данаем, правил пять лет. После этого он был изгнан из Египта, уплыл от своего брата Эгипта, прибыл в Грецию и, захватив Аргос, стал править над аргивянами».

Отождествление Даная с Армаисом (очевидно, греческий вариант имени Хоремхеб), а Эгипта с Сетосом (Сети I) имеет мало смысла с исторической точки зрения. Как мы убедимся в следующей главе, такая хронологическая схема переносит аргивскую династию Даная в слишком далекое будущее. Согласно греческим преданиям, основатель династии правил за десять поколений до Троянской войны. Время изгнания гиксосов является гораздо более убедительной датировкой для этой истории, и, как упоминалось ранее, правители Авариса действительно уплыли на землю своих сородичей после осады их цитадели войсками Ахмоса (которого мы можем отождествить с Эгиптом), коренного египетского фараона, который изгнал своего «брата», т. е. другого царя.

Значит ли это, что Данай был последним гиксосским правителем Авариса? В Туринском Каноне имя шестого царя династии «больших гиксосов» дано как «Хамуди»; фактически это имя ближе к Кадму. По преданию Хамуди был финикийским правителем, который приплыл в греческие Фивы и принес письменность на Запад. Я не первый, кто считает, что здесь мы имеем дело с простой метатезой, когда первоначальный KHADMUI превратился в KHAMUDI в царском каноне XIX династии (составленном спустя сотни лет после падения династии гиксосов). Здесь интересно отметить, что в генеалогии более позднего предания Даная называют родственником финикийского царя Агенора, отца Кадма. Таким образом — по крайней мере, согласно легенде — Данай и Кадм были современниками. Можно ли считать их обоих гиксосскими «правителями чужеземных стран» (египетск. Hekau-khasut), один из которых был пеласгийского происхождения через Ио, а другой — смешанного финикийского происхождения через Агенора? Как мы убедимся впоследствии, эта привлекательная возможность может быть предотвращена ограничениями, накладываемыми хронологией.

Тем не менее, если на время оставить генеалогическую хронологию, это делает заявление Геродота о том, что Кадм приплыл на остров Каллисте (Тера) по пути в Евбею (континентальная Греция), еще более любопытным.

«На теперешнем острове Фера, который прежде назывался Каллистой, обитали потомки финикиянина Мемблиара, сына Пойкила. Ведь Кадм, сын Агенора, в поисках Европы высадился на острове, ныне называемом Ферой. Полюбилась ли ему эта земля, или же он захотел поступить так по другим причинам, но он оставил на острове несколько финикиян, в том числе одного своего родственника — Мемблиара, сына Пойкила. Восемь человеческих поколений жили финикияне на острове Каллиста, пока Фера не прибыл туда из Лакедемона».

Геродот, «История», книга IV.

Упоминание о Тере переносит нас в начало железного века к дорийскому вторжению, когда он колонизировал остров Каллисте, который затем был назван Терой в его честь. Но здесь, в начале позднего бронзового века, позвольте вашей фантазии ненадолго разыграться и представьте вместе со мной, что путешествие легендарного Кадма изображено на миниатюрной фреске Западного Дома в Акротири. Я уже предположил, что последняя сцена представляет собой возвращение шемау из Авариса в Акротири. Мог ли высокопоставленный молодой человек на корме флагманского корабля быть самим Кадмом, плывущим в Грецию через Каллисте?

Надпись на плите из паросского мрамора сообщает нам, что Данай совершил плавание из Египта в Арголиду через восемь лет после прибытия Кадма в греческие Фивы. Таким образом, Данай должен быть последним чужеземным правителем Авариса после ухода Хамуди/Кадма. Именно он был тем самым безымянным правителем гиксосов, который выторговал условия отступления своих сородичей из Авариса на 11-м году правления Ахмоса, когда случилось первое извержение Теры в последовательности LM IA — LM IB.

Итак, Данай был вождем шемау, царственным потомком Инаха через Ио и ее сына Апопи — именно так, как гласит предание. Если, как я предположил, Ах-Хотеп была легендарной Ио, то будучи матерью Апопи и Ахмоса, она была родоначальницей не только династии «больших гиксосов», но и XVIII династии Древнего Египта. Любой ее гиксосский ребенок (до брака с Секененра Телакеном/Телегоном) по праву был сводным братом Ахмоса/ Эгипта.

Разумеется, это гипотетическое построение, но в египтологии есть свидетельства перекрестных браков между царями гиксосов из Авариса и фараонами XVII фиванской династии, так что оно не лишено оснований. При чтении между строк текстов Камоса (составленных до начала освободительной войны) возникают сильные подозрения, что между царскими дворами Авариса/Мемфиса и Фив существовали дружеские, а возможно, и родственные связи. Разрыв был долгим и кровавым, как часто бывает при ссорах между членами одной большой семьи. Первая мировая война велась преимущественно между кайзером Вильгельмом II и Британским королевством под управлением Георга Виндзора, бывшего герцога Сакс-Кобургского. Кайзер Вильгельм, король Георг V и русский царь Николай были родственниками. Сходное положение вещей вполне могло существовать во Втором Промежуточном периоде, а в последующей эпохе перекрестные браки между великими царскими домами Древнего мира были обычным делом.

_{(Вверху): вид с вершины Микен на равнину Арголиды. В центре фотографии находится холм над городом Аргос. (Внизу): вход в сокровищницу Атрея за стенами цитадели Микен.}

Это обстоятельство также может объяснить находку алебастровых кувшинов с картушами Апопи и его дочери принцессы Херит в гробнице Ахмос-Нефертари (супруги фараона Ахмоса). Такие предметы не могут быть просто трофеями из Авариса, но служат косвенным доказательством брака между дочерью Апопи и Ахмосом. Погребальная камера гробницы Дра Абу эль-Нага В была расширена для второго захоронения, и я предполагаю, что Ахмос-Нефертари и Херит первоначально были похоронены здесь Аменхотепом I, преемником Ахмоса. Вероятно, одним из политических приемов царицы Ах-Хотеп с целью избежать завоевания ее царства гиксосами или кушитами в период ее регентства, когда Ахмос был еще слишком молод, было согласие на брачный союз между ее юным сыном и дочерью Апопи. Таким образом, она выиграла драгоценное время (около 10 лет) для подготовки к последнему наступлению Ахмоса на гиксосов после смерти Апопи.

Фиванская ветвь семьи XVII и XVIII династий в конце концов одержала победу и заключила договор об уходе своих гиксос-ских сородичей из Египетской дельты. Основная часть населения ааму из Авариса, возглавляемая некоторыми вождями гиксосов, ушла на прибрежную равнину Южного Ханаана и поселилась в Шарухене. Остальные прошли через холмы Иудеи и основали анклав иевусеев в Иерусалиме. Манефон называет жителей Иерусалима соломитами — этнический термин, который не имеет ничего общего с Соломоном или израэлитами и скорее всего связан с солими из Анатолии^{236}. Судя по всему, они жили в регионе Анактории/Анаку (впоследствии Ликия) и были одним из индоевропейских кланов, принадлежавших к племенным сообществам Анаким и Рефаим, упоминаемым в Ветхом Завете.

Главные члены царской семьи «больших гиксосов» вышли в море на кораблях, принадлежавших их мощному торговому флоту, и мы можем прийти к выводу, что после изгнания из Египта они широко рассеялись по владениям своей торговой империи. Весьма вероятно, что одна такая группа (основная линия царской семьи — Данай и его пятьдесят дочерей, каково бы ни было их подлинное количество) уплыла на Пелопоннесе на родину своих предков.

Вывод шестнадцатый

Движущей силой расцвета богатых правящих династий позднего бронзового века в Греции, на Крите и в Западной Анатолии было расселение правящей элиты династии «больших гиксосов» из Авариса, откуда происходили такие легендарные персонажи, как Агенор из Тира, Кадм из Фив, Данай из Аргоса, Минос из Кносса и Персей из Микен.

Теперь пора предпринять попытку исторической реконструкции греческого общества до начала античной эпохи от прибытия Даная из Авариса до Агамемнона и Троянской войны. Такая реконструкция в значительной степени будет опираться на генеалогические линии, предоставленные более поздней древнегреческой литературой, хотя большинство ученых сочтет такую методологию ненадежной. Но моя позиция очень проста: я придерживаюсь мнения Страбона о том, что после удаления мифологических и фантастических элементов из легенд о греческих героях историческая основа повествования по большей части соответствует действительности. Думаю, мы можем заключить, что прототипами многих героев были реальные люди (в конце концов, эти истории скорее относятся к легендам, чем к мифам) и что их отношения друг с другом, а также связи с предками и потомками, вероятно, описаны с достаточной точностью. Иными словами, генеалогии и войны между городами-государствами принадлежат истории, а не мифологии — после того как мы возвращаем богов, вмешивающихся в человеческие дела, обратно на гору Олимп. Нет ничего изначально дурного в том, чтобы воспользоваться таким мнением в качестве отправного пункта. Уже не раз было доказано, что подлинные аспекты истории со временем могут быть преувеличены и приукрашены, переходя в легенды и фольклорные истории.

К сожалению, не существует документов того времени (за исключением административных текстов, написанных «линейным письмом В»), которыми мы можем воспользоваться для поддержки нашей исторической реконструкции. У нас есть лишь предания, имеющие сложную и многогранную структуру, о чем свидетельствует даже поверхностное знакомство со знаменитой книгой Роберта Грейвса «Греческие мифы». И наконец, вам придется разобраться с очередной порцией почти непроизносимых имен наших греческих персонажей, многие из которых будут вам незнакомы с учетом того, что современная система образования не уделяет серьезного внимания античным авторам этого периода. В 1950-х г., когда Грейвс начал писать свою книгу, он выражал свое сожаление по поводу этой ситуации:

«В последнее время античные авторы так сильно сдали свои позиции в школах и университетах, что образованный человек больше не обязан знать, к примеру, кем были Девкалион, Пелоп, Дедал, Энон, Лаокоон или Антигона… На первый взгляд, это не имеет большого значения, так как за последние две тысячи лет было принято относиться к мифам как к причудливым фантазиям — чарующему наследию детства греческой мысли, которое церковь естественным образом отвергает, для того чтобы подчеркнуть гораздо большее духовное значение Библии. Однако трудно переоценить важность мифологии для изучения ранней истории религии и социологии Европы»^{237}.

О скольких легендарных персонажах, упомянутых Грейвсом, вам приходилось слышать? Знаете ли вы легенды о них? Я должен признать, что без наведения справок могу припомнить лишь пятерых персонажей из шести перечисленных. Девкалион был героем истории о потопе — здесь нет проблем. Пелоп был сыном Тантала и основателем династии Пелопидов в Микенах, включая Атрея и Агамемнона. Это нетрудно — в конце концов, Пелопоннес («остров Пелопа») назван в его честь. Разумеется, Дедал был архитектором знаменитого Лабиринта на Крите, где жил Минотавр, и первым человеком, летавшим на самодельных крыльях. Увы, я не имею понятия, кто такой Энон. История Лаокоона, напророчившего Трое злую участь и проглоченного огромным морским змеем, сразу же приходит на ум, поскольку я совсем недавно стоял перед его знаменитой статуей в Ватиканском музее. И наконец, Антигона: я помню, что она была дочерью царя Эдипа и отправилась в изгнание со своим слепым отцом после раскрытия его позорной связи с собственной матерью. А как дела у вас? Если вы справились лучше меня, примите мои поздравления, но не беспокойтесь, если вам пришлось столкнуться с трудностями; стоит помнить, что Роберт Грейвс был ведущим специалистом своего времени по греческим легендам, поэтому он был обязан знать больше, чем любой из нас.

Грейвс также был совершенно прав, когда высказывал озабоченность переносом внимания с вопроса о культурных истоках индоевропейской цивилизации на христианское учение, которое в целом отвергает или откладывает в сторону огромные литературные богатства дохристианского языческого мира. Каковы бы ни были ее недостатки с религиозной точки зрения, культурные аспекты древней индоевропейской цивилизации не должны ускользать от внимания ее этнических потомков независимо от их духовных взглядов. Это было одной из причин для работы над этой книгой, особенно в свете новых и многочисленных археологических открытий. Такие попытки уже предпринимались ранее, но это происходило до поразительных находок в Телль эд-Даба, Акротири и Трое и, разумеется, до появления Новой Хронологии.

Пять великих рас человечества

Теперь настало время обратиться к Гесиоду, который жил примерно в одно время с Гомером, и к его знаменитому пятеричному делению человеческой истории. Поэт из Беотии разделял историю человечества на пять «металлических» веков или эпох. Сначала был Золотой Век, потом Серебряный Век и две фазы Бронзового Века, а Железный Век наступил уже во время жизни самого Гесиода. Первая эпоха явно соответствует нашей эпохе палеолита и мезолита до возникновения сельского хозяйства, когда племена охотников и собирателей свободно бродили по земле. Согласно Гесиоду, это были древнейшие люди.

_{Древнеримский бюст Гесиода}

«Они жили без труда и забот, ели только желуди, дикие фрукты и мед, капавший с деревьев, пили молоко коз и овец, никогда не старели, много смеялись и танцевали. Смерть для них была не более ужасна, чем сон»^{238}.

За этой эпохой последовал Серебряный Век, или период неолита, который мы называем ранним бронзовым веком, когда в обиход вошло примитивное сельское хозяйство с выращиванием овощей и зерновых культур, скотоводство и уход за животными. Археологические находки в Анатолии показали, что это была эпоха великой Богини Земли.

«Потом наступил Серебряный Век, когда люди ели хлеб, созданный по божественному соизволению. Они были чрезвычайно преданы своим матерям и не осмеливались ослушаться их, хотя могли доживать до ста лет. Эти люди были вспыльчивы и невежественны; они не приносили жертвы богам, но по крайней мере не воевали друг с другом. Зевс уничтожил их всех»^{239}.

Серебряный Век завершился с наступлением неизвестной природной катастрофы, разрушившей города-государства раннего бронзового века в регионе «плодородного полумесяца», когда индоевропейцы, почитавшие Зевса (т. е. бога бурь), прибыли на Ближний Восток. За катастрофическими событиями поздней фазы раннего бронзового века (ЕВ III) последовало прибытие племен Рефаим и Анаким с севера (НХ — ок. 2100 г. до н. э.; ТХ — ок. 2300 г. до н. э.). В библейском понимании это была эпоха патриархов-долгожителей, наступившая после Потопа, достигшая расцвета после того, как вожди аморреев Авраам, Исаак и Иаков поселились в Ханаане в период MB I.

Серебряный Век закончился с рождением Пеласгиотиса (Греции) среднего бронзового века, когда мы вступаем в «Бронзовый Век» Гесиода, который завершился выдающимся «веком героев».

«Потом пришли люди Бронзового Века, которые были многочисленны, как плоды на деревьях, и вооружены бронзовым оружием. Они ели не только хлеб, но и мясо, упивались войной и были бесстыдными и безжалостными людьми. Черная Смерть поразила их всех»^{240}.

Мне кажется, что здесь речь идет о северянах из лесистой прародины индоевропейцев в Кавказском регионе, приехавших на своих деревянных колесницах и до зубов вооруженных бронзовым оружием. Военные навыки позволили им покорить старый мир раннего бронзового века, до того как «ханаанитская болезнь» (бубонная чума = Черная Смерть) опустошила их ряды в конце среднего бронзового века, что засвидетельствовано в египетских папирусах раннего Нового Царства.

«Четвертая раса людей тоже принадлежала к Бронзовому Веку, но они были более щедрыми и благородными, и смертные матери зачали их от богов. Они доблестно сражались во время осады Фив, путешествия аргонавтов и в Троянской войне. Они стали героями и теперь живут на Элизийских Полях»^{241}.

Здесь мы попадаем на знакомую территорию, населенную образами Персея, Эдипа, коалиции семи царей против Фив, Геракла, Язона и аргонавтов, Ахилла, Агамемнона и Одиссея. Переходным звеном от третьей расы к четвертой (второй расы воинов, закованных в бронзу), судя по всему, был «небеснорожденный» Персей.

До сих пор в этой книге мы сосредоточились на первой из двух «бронзовых» рас Гесиода — на властителях Авариса, которые разграбили Египет и вернулись на свою родину в Эгейском море, нагруженные египетскими богатствами. Они были предками четвертой расы Гесиода; теперь мы вступаем в их время в нашей реконструированной истории греческого бронзового века.

Данай и бегство из Египта

Когда египетская армия Ахмоса (Эгипт) осадила Аварис, Данай — возможно, как и Кадм — отплыл из гиксосской цитадели и, следуя течениям Восточного Средиземноморья, двигавшимся против часовой стрелки, прибыл на остров Родос. Затем он отплыл на Пелопоннес и пристал к суше около Лерны на южном побережье бухты Арголис. Оттуда он выступил в Аргос и заявил свои права на трон, как наследник Инаха через принцессу Ио. Местный правитель Геланор был вынужден отречься от престола, и коронация Даная положила начало новой династии пеласгийских правителей. Жители Арголиды, которые были коренными пеласгами, с тех пор стали называться данайцами в честь своего нового правителя^{242}. Это подтверждается египтянами, так как в их архивных записях есть описание подарка, полученного от «принца Даная», который представлял собой «серебряную флажку работы кафтара» (т. е. изготовленную Кафторим/кефтиу) на 42-м году правления Тутмоса III^{243}. Через два поколения на основании статуи Аменхотепа III мы видим список топонимов на территории кафтара и Даная, включая Амниса (Амнисс), Байаста (Фест), и Кануса (Кносс) на Крите и Мукана (Микены), Фегваис (Фивы), Мисане (Мессения), Наплия (Навплия), Велия (Элида) и Амакла (Амикла) в Греции^{244}. У Даная была дочь по имени Гиперместра, которая вышла замуж за Линкея. Последний стал преемником Даная (убив его) и был отцом Абаса, третьего царя династии Данаидов. Этот Абас имел двух сыновей, которые разделили царство между собой после междоусобной войны. Один из них, Акрисий, правил в Аргосе, а другой, Проэт, правил в Тиринфе. Дочь Акрисия по имени Даная вышла замуж за Полидекта, царя маленького Эгейского острова Серифос, где родила сына (от Зевса или Полидекта) — знаменитого Персея, который, убив своего деда Акрисия, стал править в Арголиде и построил цитадель в Микенах. Микенский царь Персей был потомком Даная в пятом поколении.

Новая Хронология датирует падение Авариса и уход гиксосов из Египта примерно 1181 г. до н. э. Это можно считать приблизительной датой путешествия Даная в Грецию. Если мы будем считать, что этот правитель гиксосов взошел на трон Арголиды в 1180 г. до н. э., а потом добавим 130 лет для царствования Даная и трех его преемников (последний, Акрисий, правил в течение двух поколений), то придем к выводу, что Персей построил цитадель в Микенах во второй половине XI века до н. э.

Постройка Микен может отмечать прибытие на Пелопоннес греков, не имевших пеласгийского происхождения, представленного правлением Персея в Арголиде. Вместе с ним пришли грекоязычные войска с островов, которые хотя и находились под руководством человека пеласгийского (данайского) происхождения, не принадлежали к элитному миру «божественных пеласгов». Имя «Персей» правильно произносится как «Птерсей», что значит «разрушитель». Возможно, это отражает его роль в ниспровержении пеласгийской династии Данаидов в Аргосе. Имя Персея тесно связано с переходом ко второму бронзовому веку Гесиода, кульминацией которого стала Троянская война. За ней последовал приход собственной расы поэта — невзрачных людей, живших во вражде и нищете раннего железного века.

«В Железном Веке появились люди пятой расы, недостойные потомки четвертой. Они жестоки, несправедливы, злокозненны, распущенны и склонны к предательству».

«Век героев» миновал, и Гесиод, как и Гомер, искал вдохновения в славных временах недавно ушедшей эпохи бронзового века.

Дом Атрея

Последняя трансформация греческой культуры бронзового века начинается с появления Пелопа, деда Агамемнона. По преданию, он был сыном Тантала — фригийского или лидийского правителя царства Пафлагония около горы Сипилы (впоследствии Лидия) в Западной Анатолии^{245}. После восшествия на трон Пелоп стал испытывать притеснения со стороны троянского царя Ила (в честь которого был назван Илион) и в конце концов решил бежать в Грецию. Он пристал к берегу в Элиде[57], где впоследствии проводились олимпийские игры, учрежденные в память о Пелопе. В этом военном походе Пелопу помогал его колесничий по имени Мурсил (явно греческий вариант хеттского имени Мурсили)^{246}. Эта история несомненно отражает настоящее вторжение в Грецию ахейских воинов из Анатолии, так как Пелоп вскоре завоевал почти весь Пелопоннес, который с этого времени был известен хеттам как Ахийява, или «земля Akhaiwoi» (т. е. гомеровских ахейцев). Фактически обширная территория к югу от Коринфского залива, соединенная с Европой узким Коринфским перешейком, первоначально называлась Пеласгиотис, или «земля пеласгов», и была переименована в Пелопоннес лишь после успешной военной кампании Пелопа^{247}.

После завоевания «земли Даная» сыном Тантала многогранная греческая цивилизация бронзового века приняла свою окончательную форму. Ахейские вожди Троянской войны гордились своим происхождением от Пелопа. Начиная с этого времени мы находим в надписях на египетских монументах XIX династии упоминания об Акаваша (т. е. Akhaiwoi/ахейцах), а в хеттских записях имперского периода — упоминания об Ахийяве (т. е. Ахее), лежащей за морем.

Пелоп был современником Лая, царя Фив и отца Эдипа. Он имел нескольких сыновей, включая Хрисиппа, Фиеста и Атрея. Атрей бежал из Писы, столицы Элиды, после смерти Хрисиппа, который был похищен Лаем, чтобы служить его молодым налож-ником в Фивах. По-видимому, Атрея обвинили в причастности к убийству юноши, иначе трудно объяснить, зачем ему понадобилось искать убежища при дворе Эврисфея (третьего преемника Персея) в Микенах. Этот Эврисфей был царем, который устроил Гераклу ряд испытаний, впоследствии получивших название «подвигов Геракла», и после смерти знаменитого героя отправился на войну с Гераклидами, или сыновьями Геракла.

Отправившись в Афины на битву с врагом, Эврисфей назначил своего дядю Атрея регентом на время своего отсутствия. Впоследствии царь был убит Гиллом, старшим сыном Геракла, а поскольку он не имел наследника, Атрей стал новым правителем Микен. Так началась династия Пелопидов, которая завершилась дорийским вторжением и возвращением Гераклидов восемьдесят лет спустя. Это был один из самых кровавых периодов в греческой истории, когда практически каждого представителя царского рода убивал один из членов его семьи. Междоусобицы и кровопролитие начались со ссоры из-за престолонаследования между двумя сыновьями Пелопа.

Атрей взял в жены Аэропу, дочь царя Катрея, сына критского царя Миноса-младшего, и она родила ему Агамемнона и Мене-лая. Атрей заключил своего выжившего брата в тюрьму, поскольку видел в нем соперника в борьбе за власть. Время доказало его правоту, когда Фиест убедил своего сына Эгисфа убить Атрея. После убийства Фиест на короткое время захватил микенский трон, прежде чем Агамемнон, собравший армию в Спарте при поддержке царя Тиндарея, отобрал у него власть и изгнал его из своего царства. Затем Агамемнон насильно взял в жены Клитемнестру, дочь Тиндарея, убив в бою ее первого мужа, Тантала из Писы. Это привело знаменитых Диоскуров — близнецов Кастора и Поллукса[58] — к воротам Микен. Будучи братьями Клитемнестры, они собирались отомстить за гибель ее мужа и похищение старшей дочери Тиндарея. Однако Агамемнон бежал в Спарту и смог получить прощение у престарелого спартанского царя. В результате он вернулся в Микены и продолжил свое царствование.

Из легенд неясно, удалось ли армии Диоскуров разрушить или сжечь дворец в Микенах в отсутствие Агамемнона, но археологи обнаружили слой разрушений в конце доэллинской эпохи (период LH IIIВ). Как мы вскоре убедимся, это была эпоха Троянской войны, и нападение Кастора и Поллукса за несколько лет до троянской экспедиции может обеспечить исторический контекст для пожара и разрушения дворца в Микенах, которые не имеют другого логического объяснения.

С годами микенский дом Пелопа становился все более богатым и могущественным. После смерти Диоскуров Агамемнон стал неоспоримым «верховным царем» (wanax). Его брат Менелай взял в жены вторую дочь Тиндарея, прекрасную Елену, и спартанского царя убедили отречься от престола в пользу нового мужа его дочери. Так Менелай стал царем Лакедемона, и Пелопиды взяли под свою власть большую часть Пелопоннеса. Но в микенском дворце дела обстояли не слишком хорошо.

В сердце супруги Агамемнона давно тлела ненависть к ее царственному мужу. Она видела убийство своего первого мужа, а теперь ей пришлось вынести гибель своей любимой дочери Ифигении, принесенной в жертву богам ради успеха троянской экспедиции. Во время десятилетнего отсутствия ее мужа, воевавшего с троянцами, Клитемнестра вынашивала план мести. Она сделала Эгисфа, сына Фиеста, который убил его брата Атрея, своим любовником. Заговорщики ожидали возвращения царя. День возвращения Агамемнона в Микены стал последним днем его жизни. Он был убит, когда принимал ванну и смывал следы своей кровавой победы над далекой Троей.

Является ли Троянская война подлинным историческим событием? Сами греки не сомневались в этом, чего вполне достаточно для меня и многих специалистов, занимавшихся этим спорным вопросом.

Долгое плавание привело к тому, что для многих исследователей (и безусловно для греков и римлян) стало одним из великих поворотных моментов в истории человечества. Вместе с Агамемноном и ахейцами, возглавляющими флот из 1186 «черных судов», мы высаживаемся на песчаный берег залива, который сейчас называется бухтой Бесик, всего лишь в восьми километрах от высоких стен священного Илиона. Скоро начнется десятилетняя осада Трои, и мир обречен навеки измениться в результате этого ужасного безрассудства.

На дворе стоит 874 г. до н. э. (по НХ), и Рамсес Великий уже четыре года покоится в своей гробнице в Долине Царей. После 66-летнего правления великого фараона Египет погрузился в гражданскую войну между пожилым Мернептахом, тринадцатым сыном Рамсеса II, и соперниками, вышедшими из рядов многочисленного потомства его отца.

В Израиле потомки Иакова уже почти шестьдесят лет были разделены на два царства после смерти Соломона в 932 г. до н. э. В Северном царстве теперь правил Ахав, сын Омри, а соперничавшее с ним Южное царство находилось под властью могущественного долгожителя Асы.

В Месопотамии ассирийский деспот Ашшурнасирпал II (которому нравилось украшать свой дворец сценами посаженных на кол и освежеванных заживо мятежников) уже десять лет был абсолютным монархом в своих неуклонно расширявшихся владениях.

В Анатолии мощная Хеттская империя недавно рухнула под бременем эпидемий, голода и мародерских набегов северных племен. Последний император Шуппилилиума II отчаянно пытался защитить свою столицу Хаттусу от каскантских племен из Понтийского региона (южное побережье Черного моря) и орд захватчиков с северо-запада, включая мушиков (фригийцев) и кланов Табаля из бассейна Дуная. В конце концов он потерпел неудачу. Шуппилилиуме также не удалось удержать царство Алашийя (часть Кипра) с богатыми медными рудниками, которое подвергалось постоянному натиску со стороны эгейских пиратов.

_{Карта Троады, выполненная Т. Спратом в 1894 г. с Троей/Гиссарлыком (А) и греческим лагерем в бухте Бесик (В), разделенными долиной реки Скамандр. Могильный курган Ахилла находится над греческим лагерем в Бесик-Тепе (С).}

Военные неудачи хеттского императора сделали его западных союзников уязвимыми перед нападением из Эгейского региона. Вилуса — гомеровский Илион (первоначально Вилиос, название которого которого писалось с дигаммой^{249} в архаическом микенском варианте греческого языка) — больше не могла рассчитывать на хеттскую поддержку в защите своей территории от «людей из Ахийявы», т. е. гомеровских Achaiwoi (ахейцев), возглавляемых честолюбивым Агамемноном из Микен.

Греки в бронзовых доспехах встали лагерем на западном побережье Анатолии, готовые заполнить вакуум власти, образовавшийся после падения Хеттской империи.

Высокие башни «многобашенной Трои»

Великий город Троя более тысячи лет занимал господствующее положение над долиной Скамандра, впадавшего в Геллеспонт. Стены, окружавшие и защищавшие священный акрополь Илиона (известный как Пергам), где царская семья держала свой двор и молилась в святилищах Зевса, Афины и Аполлона (анатолийское божество Апалиуна), — гордо стояли в течение столетий. Под Скейскими воротами, охранявшими дорогу, идущую вверх через царский квартал к дворцу Приама, раскинулся огромный нижний город площадью около 200 000 м², кипящий жизнью. Его население, по некоторым оценкам, составляло 5000-10 000 человек (за исключением тех, кто жил в окрестностях за городскими стенами), т. е. во много раз больше, чем Иерихон времен Иисуса Навина.

С живостью старец взошел в колесницу свою и немедля

Коней погнал от преддверья и узких навесов крылечных.

Мески [мулы] пошли впереди под повозкой четырехколесной

(Ими Идей управлял, благомысленный вестник); а сзади

Борзы кони, которых бичом Дарданид престарелый

Гнал через город; его провожали все близкие сердцу,

Плача по нем неутешно, как будто на смерть отходящем.

Гомер, «Илиада», песня XXIV, 322–328.

В свою очередь, нижний город был окружен крепостной стеной из камня и глиняного кирпича на внутреннем краю высеченной в камне траншеи, представлявшей собой достаточно глубокое и широкое препятствие, чтобы противостоять тарану или атаке колесниц.

Под оборонительными сооружениями и мегаронными дворцами Трои VI были захоронены пять предыдущих городов, в одном из которых (Троя II) находился великолепный золотой клад, открытый Шлиманом, который теперь находится в Музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве. Но ни один из этих древних городов не мог сравниться с укрепленной цитаделью Трои VI. Город Илион (основанный [В]Илусом, в честь которого получилось свое название анатолийское царство Вилуса) был чудом своей эпохи. Стены Пергама (внутреннего города) были возведены на массивном фундаменте толщиной 4,5 м, сложенном из тесаного камня. Блоки чередовались с плитами восьмиметровой длины и четырехметровой толщины, каждая из которых была установлена под небольшим углом к соседней, чтобы обеспечить изгиб стены и создать защиту от колебаний почвы в этой местности, где Сотрясающий Землю часто являл свою мощь. На вершине слегка наклоненного каменного основания был воздвигнут широкий крепостной вал из глиняного кирпича высотой до 9 м. По всей длине этой мощной стены стояли огромные квадратные башни, защищавшие входы в верхний город. В VI песне «Илиады» Гомер описывает яркую сцену с участием Андромахи, жены Гектора, стоящей с ребенком на руках на вершине «великой башни Илиона», откуда она могла наблюдать за кровавой схваткой между ахейцами и защитниками ее любимого города.

_{Впечатляющий северо-восточный бастион Трои ѴІ/ѴІІ. При раскопках этой башни на южной стороне группа Кофманна обнаружила остатки стены нижнего города, примыкавшей к укреплениям верхней цитадели в этом месте. Это доказывало, что нижний город был укреплен и защищен не только рвом, но и кирпичной стеной, возведенной на каменном фундаменте. Выгнутая стена Трои VI/VI1 с одним из наклонных каменных стыков, обеспечивавших постепенный изгиб обводной стены. Из таких расщелин между стенными блоками археологи извлекли наконечники микенских стрел, указывающие на битву, которая произошла здесь в позднем бронзовом веке (LB IIВ). План Трои VI (черный), наложенный на план цитадели Трои II (серый) в ее центре. Шлиман продолжал верить, что Троя II была городом Приама, почти до самой смерти, когда он осознал, что упустил из виду настоящую Трою, описанную в поэме Гомера, ошибочно принимая тщательно обтесанные блоки Трои VI за остатки лидийского города.}

Скоро достиг герой [Гектор] своего благозданного дома,

Но в дому не нашел Андромахи лилейнораменной.

С сыном она и с одною кормилицей пышноодежной

Вышед, стояла на башне, печально стеная и плача.

Гомер, «Илиада», песня VI, 370–373.

Впоследствии ее маленький сын Астианакс, наследник троянского трона, был сброшен с высокой городской стены ахейскими мародерами во время разграбления Трои.

На юго-восточной стороне крепостной стены имелась секция, не такая мощная и хуже укрепленная, чем остальные. В легендах о Трое говорится, что хотя большая часть стены верхнего города была возведена Посейдоном (с помощью Аполлона), небольшой участок построил Эак из народа лелегов (древнее название карийцев) за четыре поколения до Троянской войны. Это место Андромаха посоветовала Гектору защищать, как самую уязвимую часть троянских укреплений:

Воинство наше поставь у смоковницы: там наипаче

Город приступен врагам и восход на твердыню удобен:

Трижды туда подступая, на град покушались герои,

Оба Аякса могучие, Идоменей знаменитый [царь Крита],

Оба Атрея сыны [Агамемнон и Менелай] и Тидид [Диомед],

дерзновеннейший воин.

Гомер, «Илиада», песня VI, 433–437.

Позднее, вероятно в этом самом месте, Патрокл трижды пытался подняться на стену, но был отброшен Аполлоном.

Взяли б в сей день аргивяне высокую башнями Трою

С сыном Менетия — так впереди он свирепствовал пикой, -

Если бы Феб Аполлон не стоял на возвышенной башне,

Гибель ему замышляя и Трои сынам помогая.

Трижды Менетиев сын взбегал на высокую стену,

Дерзкоотважный, и трижды его отражал стреловержец,

Дланью своей бессмертной в блистательный щит ударяя.

Гомер, «Илиада», песня XVI, 698–704.

На восточной стороне, где слабая стена Эака примыкала к более массивным укреплениям, стояли ворота, защищенные мощным бастионом. Если читатели склонны верить легенде, именно через этот портал — расширенный и частично разобранный — троянцы втащили в город злополучного коня и установили его во дворе храма на Пергаме.

Люди кричат, что в город ввести нужно образ священный,

Нужно богиню [Минерву] молить.

Брешь пробиваем в стене, широкий проход открываем.

Все за дело взялись: катки подводят громаде

Под ноги, шею вокруг обвивают пеньковым канатом,

Тянут. Конь роковой тяжело подвигается к стенам,

Вражьим оружьем чреват.

Вергилий, «Энеида», книга II, 232–238[60].

После разграбления Трои выжившие закрыли зияющую брешь в стене, которая привела к падению города. В конце архаического периода (около 700 г. до н. э.) новые греческие колонисты в Илионе (Троя VIII) построили святилище с алтарями перед этой частью стены в память о ее роли в победе их предков над троянцами.

План и архитектурные особенности Трои, которые я только что описал (и интерпретировал), были выявлены в результате археологических работ.

(1) Во-первых, обширные раскопки, которые проводил Шлиман на кургане в течение семи сезонов с 1870 по 1890 г. и дошел до нижних уровней раннего бронзового века (Троя I и Троя II), так и не опознав настоящий город, описанный в «Илиаде», который он буквально распахал, исходя из того, что искусная каменная кладка может принадлежать лишь к более позднему лидийскому периоду. Лишь за несколько месяцев до своей смерти 9 октября 1890 г. он неохотно признал (в письме, адресованном Ричарду Шону из Берлинского музея), что гомеровская Троя была не городом II, а городом VI.

(2) Во-вторых, тщательный повторный осмотр раскопок, произведенный Вильгельмом Дорпфельдом в 1890 и 1893–1894 гг. Он установил, что стены Трои VI позднего бронзового века ассоциируются с гомеровской Троей, разграбленной ахейцами, и написал в 1902 г.: «Цитадель была полностью разрушена при вражеском нападении… Во многих местах мы различили следы сильного пожара».

_{Молодой Дорпфельд.}

(3) В-третьих, раскопки, которые Карл Блеген проводил ежегодно с 1932 по 1938 г. под общим руководством профессора У. Т. Темпла из университета Цинциннати. Он открыл последние фазы города VI, переименованные в VIIа и VIIb, и определил первый из этих подразделов как Приамову Трою.

(4) И наконец, продолжающиеся раскопки профессора Манфреда Корфманна (1942–2005) из Тюбингенского университета (с 1988 г. и далее), выявившие огромный нижний город Трои VI–VII (под римским городом) с помощью специального радара.

Какая Троя?

Трудно определить с достаточной степенью точности, является ли гомеровская Троя городом VI (последняя фаза h), как полагал Дорпфельд, или Троей VIIа Блегена со следами разрушений после осады. Этот вопрос все еще является предметом жарких дебатов между сторонниками обеих точек зрения. Аргументы Блегена в течение десятилетий владели умами большинства историков, однако в последнее время наблюдается возвращение к взглядам Дорпфельда. Вскоре я приведу свои аргументы в пользу Трои VIh против Трои VIIа, но сначала приведем описание Блегена, сопоставляющее археологические особенности обоих кандидатов.

_{Карл Блеген, американский археолог, производивший раскопки в Трое.}

«Троя VI завершила свое существование ужасной катастрофой, обильные свидетельства которой присутствуют во многих местах… Верхняя часть укрепленной стены рухнула, частично наружу, но большей частью внутрь… Надстройки больших домов, стоявших внутри крепости на нижнем кольце террас, тоже полностью разрушены…

В следующем периоде (Троя VIIа) мы видим, что крепостные стены были починены и укреплены. Некоторые старые дома также были восстановлены и повторно заселены. Кроме того, было построено много новых домов, заполнивших почти все свободное место внутри цитадели»^{250}.

«Дома Трои VII значительно отличаются от внушительных отдельно стоящих особняков Трои VI. Хотя их стены толстые и прочные, они были грубо сложены из разнородного материала, включая множество прямоугольных блоков, извлеченных из куч обломков после землетрясения (в Трое VI). Не было предпринято никаких реальных усилий для того, чтобы придать сооружениям красивый вид; вероятно, работы проводились в спешке из-за чрезвычайных обстоятельств. Эти маленькие дома были тесно заселены и часто были разделены лишь брандмауэрами, которые не использовались в Трое VI»^{251}.

Блеген считал, что Троя VIh была разрушена землетрясением, но нет никаких свидетельств, которые бы недвусмысленно указывали на это. Мы не можем сбрасывать со счетов возможность, что по крайней мере некоторые стены рухнули в результате человеческого воздействия. Именно об этом говорится в «Энеиде» Вергилия, когда герой Эней описывает последние часы существования «многобашенной Трои». Он поясняет, что сами троянцы стали кидать с парапетов камни и кирпичи на наступающего противника:

Башни рушат на них, черепицу мечут дарданцы,

Видя последний свой час, на краю неминуемой смерти

Этим оружьем они от врагов хотят защититься.

Дедовских древних времен красу, золоченые балки

Катят сверху одни; другие, мечи обнаживши,

Встали в дверях изнутри, охраняют их сомкнутым строем…

С краю там башня была, до самых звезд поднималась

Кровлей высокой она, с нее видна была Троя,

Ряд привычный судов данайских и лагерь ахейский.

Башню вокруг обступив, мы железом крушим основанья

Там, где высокий настил расшатался в швах ослабевших,

Вниз толкаем ее, и внезапно с грохотом грозным

Рушится все, и вражеский строй засыпают обломки.

Вергилий, «Энеида», книга II, 445–450, 460–466.

Я же воочью узрел богов, Илиону враждебных,

Грозные лики во тьме…

Весь перед взором моим Илион горящий простерся

Там, где повержены в прах громады башен, где глыбы

Сброшены с глыб и дым клубится, смешанный с пылью,

Стены сметает Нептун, сотрясая устои трезубцем,

Город весь он крушит и срывает его с оснований.

Вергилий, «Энеида», книга II, 608–611, 750–752.

Итак, в первом фрагменте дано недвусмысленное (хотя и запоздалое) литературное свидетельство разрушения Трои ее защитниками, но во втором фрагменте прямо говорится о гневе Посейдона (римского Нептуна), воплощенном в облике Сотрясателя Земли, могучего быка, обрушивающего стены ударами своих рогов. Если вас не убеждает история о троянском коне, вы можете интерпретировать эпизод с конем как описание землетрясения, которое позволило ахейцам проникнуть в город. В конце концов, Посейдон олицетворялся не только с быком; его священным животным была лошадь.

Значит ли это, что Троя VI была разрушена в результате человеческого вторжения и землетрясения? Это находится в рамках возможного и фактически отражено в истории об осаде Иерихона, чьи стены обрушились, что позволило Иисусу Навину и израэлитам захватить город и стереть его с лица земли. Однако последовательность событий в Трое — землетрясение, за которым последовало вторжение и грабеж, подвергнута сомнению в малоизвестном и часто упускаемом из виду фрагменте из пьесы Еврипида «Троянки». Греки безусловно утверждали, что стены Трои пали от рук ахейцев, но здесь звук рушащихся стен снова сравнивается с рокотом землетрясения — однако на этот раз после того, как греки захватили город.

«Троя в огне. Здания Пергама, нижнего города и вершины его стен охвачены пламенем… Губительный огонь и жала копий держат тебя в своей власти. Скоро ты упадешь на милую землю и сгинешь безвестно. Пыль поднимается к небу, и дым скроет тот дом, который я [царица Гекуба, супруга Приама] больше не увижу. Имя нашей земли будет предано забвению. Все пропало, все рассеялось, и Трои больше нет. Ты понимаешь? Ты слышишь? Да, это грохот рухнувшей цитадели. Вся Троя охвачена землетрясением, оно уничтожает наш город»^{252}.

Драматургическая метафора или настоящее землетрясение? Если второе, то греки должны были захватить Трою до землетрясения, которое во многом стало причиной обрушения стен Трои VIh. Дело в том, что действие в пьесе Еврипида происходит после падения Трои, когда троянских женщин уводят в рабство на греческие суда. Лишь после того как они переправляются через реку Скамандр в нескольких километрах от их любимого города, до них доносится грохот рухнувшей цитадели, когда Нептун сокрушает остатки последней линии обороны Трои.

_{(Вверху): лучше всего сохранившаяся часть стены Трои VI в юго-восточном секторе цитадели, с характерными стыками в изгибах кладки. (Внизу): широкая канава Шлимана, которая прошла через центр Трои до самых нижних уровней, уничтожив остатки царского дворца Приама на вершине Трои VI.}

Волнующие свидетельства жестокого конфликта были обнаружены в археологических остатках разрушенной Трои VI. Шлиман, Дорпфельд и Блеген нашли оружие позднего бронзового века среди руин верхнего города (хотя Блеген не усматривал связи между оружием и штурмом Трои). Эти находки включали несколько зазубренных наконечников стрел, два стержневидных наконечника, клепаный кинжал с изогнутой рукояткой, два наконечника копий, пять обоюдоострых бронзовых топоров, массу терракотовых снарядов для пращи, три бронзовых серповидных клинка и несколько серповидных ножей. Все это оружие принадлежало к микенскому типу и было аналогично находкам во время раскопок в континентальной Греции^{253}. Группа Корманна тоже обнаружила снаряды для пращи и бронзовые наконечники копий и стрел, застрявшие между блоками крепостной стены Пергама^{254}. Можно представить, сколько стрел отскакивало от этой стены, если несколько из них попали в узкие стыки.

Троя VI также соответствует величественному образу гомеровского Илиона с широкими улицами и просторными домами, описанному в «Илиаде». С другой стороны, Троя VIIа представляет собой скопище убогих лачуг, втиснутых между стенами разрушенного города VI. Впрочем, этот аргумент можно оспорить и сказать, что именно такую картину можно ожидать в городе, выдержавшем десятилетнюю осаду.

Таким образом, у нас остаются две археологических модели, которые так или иначе можно совместить с археологическими данными.

(1) Модель Трои VI

Если мы будем исходить из предположения, что город VIh был разрушен ахейцами под командованием Агамемнона, то упавшие каменные блоки с крыш домов и крепостной стены, найденные Дорпфельдом и Блегеном, частично были сброшены обороняющимися троянцами в последней отчаянной попытке отбросить врага, а также самими греками, когда они грабили и жгли город. Землетрясение тоже не исключается. Тогда трущобы Трои VIIа с многочисленными сосудами для хранения продуктов, вделанными в полы домов, должны быть послевоенным городом выживших троянцев, во главе которых, по преданию, стоял Эней. Этот город тоже был разрушен неизвестным противником. В следующей фазе VIIb в Трою прибыли новые поселенцы, мигрировавшие из Фракии и бассейна Дуная, которые принесли с собой новую разновидность керамики, известную как «Biickelkeramik», или «шишковатая керамика». Эти переселенцы были фригийцами (мушки) и мизийцами из греческих преданий.

Мы можем воспроизвести исторический синтез археологической последовательности Трои в виде упрощенной таблицы:

Троя VHh — царствование Приама, убитого ахейцами под командованием Агамемнона.

Троя VIIа — царствование Энея (до отбытия в Италию) и его преемников, вероятно, разгромленных мизийцами.

Троя VIIb — прибытие фригийских поселенцев с характерной «шишковатой керамикой».

Троя VIII — прибытие эолийских греков и основание архаического Илиона с алтарями за старыми стенами города.

(2) Модель Трои VII

С другой стороны, если мы согласимся с тем, что Троя VIIа была городом, разрушенным Агамемноном, то Троя VI должна была пострадать от сильного землетрясения еще до Приама и осады города. Однако в одной из легенд говорится о предыдущей войне с Троей, «когда Геракл, дивный сын Зевса, разграбил Илион»^{255} во времена Лаомедона, отца Приама. Воможно, та легенда отражает более ранний конфликт между ахейцами и троянцами с последующим разграблением города и разрушением Трои VIh. Хетты действительно упоминают о конфликте, связанном с Вилусой. В «письме Тавагалаваса», написанном неизвестному правителю Ахийявы царем Хаттусили III (современником Рамсеса II), хеттский император делает волнующее заявление: «Теперь, когда мы пришли к согласию о Вилусе, из-за которой между нами разразилась война…»

Независимо от причины падения Трои VI у нас остается картина обедневшей Трои VII — города Приама, который подвергся нападению и был сожжен дотла, как описано в «Илиаде» и «Энеиде». Тогда следующая Троя VIIb: l была городом беженцев времен Энея до его отбытия в Италию и появления фригийских поселенцев с их «шишковатой керамикой» (VIIb:2). В таком случае археологическая последовательность выглядит следующим образом:

Троя VIh — царствование Лаомедона. Троя разрушена землетрясением или ахейцами во времена Геракла (?).

Троя VIIа — царствование Приама, убитого ахейцами под командованием Агамемнона.

Троя VIIb:1 — царствование Энея, отбывшего в Гесперию (Италию) в поисках нового дома.

Троя VIIb:2 — прибытие фригийских поселенцев в Троаду.

Троя VIII — прибытие эолийских греков и основание архаического Илиона.

Как и многим современным ученым, мне трудно провести аналогию между грандиозной Троей Гомера и осажденным городом VIIа, зато гораздо легче рассматривать эти городские трущобы как поселение беженцев и выживших троянцев после возвращения ахейцев на родину.

Еще один аргумент в пользу Трои VIh перед Троей VII заключается в слабой части стены у юго-западных ворот. В ходе недавних раскопок была получена новая ценная информация. Во-первых, к воротам от равнины поднималась широкая мощеная дорога. Это значит, что юго-западные ворота (VI: U) были главным проходом к городскому акрополю (Пергаму). Во-вторых, ворота были заложены камнем во время перестройки Трои VIIа. Если в истории о троянском коне есть элемент истины, — а на мой взгляд, нет причин для недоверия, — тогда стоит обратить внимание на вышеупомянутую цитату из Вергилия, где говорится о том, как троянцы расширили ворота, чтобы доставить огромный деревянный дар уходящих греков на храмовый двор Пергама.

_{Троянский конь, изображенный на глиняной амфоре, датируемой 670–650 гг. до н. э. и обнаруженной на острове Миконос (музей Миконоса).}

Я могу ясно представить, как деревянного коня волокли по мощеной дороге с равнины к главным воротам Трои. Когда выяснилось, что ворота слишком узкие для великого символа Посейдона, троянцы разобрали контрфорсы по обе стороны ворот. После падения Трои VI выжившие троянцы больше не могли жить в нижнем городе, который был стерт с лица земли и погребен под слоем пепла. Они стали строить дома на руинах верхнего города и соорудили трущобы из камней рухнувших стен Трои VI. Для того чтобы иметь хоть какую-то защиту от нового нападения, они заложили ворота, через которые троянский конь попал в город, и стали пользоваться центральными южными, или Скейскими воротами (VI: T) как главным входом в свое убежище. Блокирование главных юго-западных ворот в конце периода Трои VIh имеет смысл лишь в том случае, если мы рассматриваем их как место, позволившее грекам проникнуть в цитадель. Дверь конюшни закрывают после того, как лошадь заводят в стойло.

Я также считаю, что Троя VIh должна быть Троей из «Илиады» по чисто хронологическим причинам, которые теперь собираюсь обсудить.

Свидетельства из Эгейского региона

Керамика, найденная на руинах Трои VIh, включала ограниченное количество типичных изделий позднего доэллинского периода IIIB (LH IIIВ). Согласно Блегену, в следующей по счету Трое VIIа не было керамики LH IIIС, т. е. эта фаза истории города подошла к концу до того, как стиль LH IIIС развился из стиля LH IIIВ. Однако последние исследования керамических находок из Гиссарлыка противоречат позиции Блегена и показывают, что керамика LH IIIС уже производилась во времена Трои VIIа. Специалист по хеттской культуре Тревор Брайс дает следующий комментарий:

«Анализ новых данных по керамике позволяет соотнести Трою VIIа с периодом LH IIIС, и Троя VHb теперь соотносится с субмикенским периодом, что устраняет фазы развития цитадели, следующие после Трои VI, из хронологии гомеровского повествования»^{256}.

Дональд Истон (один из археологов, работавших в Гиссарлыке с профессором Корфманном) соглашается с этой точкой зрения и указывает на то, что крупномасштабный военный поход на Трою едва ли был возможен в период LH IIIС, когда власть Микен уже начала клониться к закату в континентальной Греции.

«Черепки сосудов LH IIIС в отложениях Трои VIIа указывают на то, что разрушение этого города произошло позднее, чем разрушение микенских дворцов, когда микенцы уже не могли создать мощную коалицию, описанную Гомером»^{257}.

Таким образом Троя VIh пала на последнем этапе периода LH IIIВ, в то время как Троя VIIа безусловно существовала в переходный период между LH IIIВ и LH IIIС, и следовательно, была разрушена в течение LH IIIС. Вскоре мы попробуем разобраться, что это значит с исторической точки зрения.

Было установлено, что период LH IIIВ в доэллинском мире представлен керамикой средней фазы позднего бронзового века (что соответствует расцвету Микен — Львиным воротам, сокровищу Атрея и т. д.), в то время как период LH IIIС соответствовал упадку доэллинской культуры в самом конце бронзового века. Это была эпоха, которую ученые называют «системным коллапсом» Микен и связывают с миграциями из континентальной Греции, когда беженцы уплывали на восток со своей родины в Аттике (в основном из Афин) в поисках нового дома на побережье Анатолии (главным образом в Ионии и Эолии).

Согласно литературной традиции, уход ахейцев из Аттики и Пелопоннеса был вызван дорийским вторжением с севера. Захватчики разгромили прежних ахейских правителей перед тем, как поселились в этом регионе. Раскопки в Микенах и других городах континентальной Греции позднего бронзового века показали, что некоторые ахейские цитадели были разрушены дважды: сначала в конце периода LH IIIВ, почти одновременно с последней фазой существования Трои VI, а потом, ближе к концу периода LH IIIС, почти одновременно с разрушением Трои VII. Археологи нашли убедительные доказательства того, что дворец в Микенах был восстановлен после первого разрушения в LH IIIВ и повторно заселен микенской культурной элитой, идентичной предыдущей. Лишь после разрушения в LH IIIС дворец был заброшен и больше не восстанавливался. Поэтому, если мы примем аргумент Блегена, что конец Трои VIIа (который теперь ассоциируется с LH IIIС) обозначает конец Приамовой Трои, это потребует от нас отвергнуть литературную традицию «века героев», согласно которой микенские дворцы были разрушены дорийцами спустя много лет (два поколения) после падения Трои. Сам Блеген признает, что период LH IIIС не может соответствовать по времени Троянской войне.

«Период, когда в общее употребление вошла керамика стиля LH IIIС, был временем нищеты и упадка, а великая эпоха микенской славы осталась лишь в воспоминаниях. Это было не то время, когда можно было создать мощную коалицию микенских царей и князей для рискованного заморского плавания и амбициозной завоевательной войны»^{258}.

Вывод семнадцатый

Троянская война произошла в конце позднего доэллинского периода IIIВ и завершилась разрушением Трои VII. Таким образом, Троя VIIа становится городом троянских беженцев, возглавляемых Энеем, после разграбления греками Трои VIh. Троя VIIb является поселением фригийцев, которые пришли из Дунайского региона.

Конец Микен

Эту альтернативную модель (в которой Троя VI становится городом Троянской войны, а окончание периода LH IIIС отмечено дорийским вторжением) лучше всего иллюстрирует археология Микен, родного города Агамемнона. Здесь Христос Цунтас раскопал царский дворец на вершине скалы в ходе работ, продолжавшихся с 1884 по 1902 г. Он вскрыл мегарон LH IIIВ и храмовый участок с открытым двором. Над этим слоем он обнаружил большой храм архаической/эллинистической эпохи (вероятно, посвященный Гере), имевший необычную ориентировку по оси север-юг, почти под прямым уголом к микенскому дворцу. Если мы правы, помещая Атрея и Агамемнона в конец периода LH IIIВ с «сокровищем Атрея», сооружением Львиных ворот и дворцового мегарона, то, возможно, это была царская резиденция Атрея, разрушенная в конце LH IIIВ. Судя по всем признакам, разрушения произошли в результате мощного землетрясения, хотя, как и в случае с Троей VI, нельзя исключить и деятельность человека. В предыдущей главе я предположил, что разрушения могли быть делом рук Диоскуров, братьев Кастора и Поллукса, но не менее вероятно, что виновником был Посейдон.

«В последней четверти XIII века до н. э. мощное землетрясение, признаки которого отмечены как внутри, так и снаружи цитадели, привело к разрушению дворца и многих других зданий и стало причиной пожаров, нанесших ущерб остальным постройкам. Они были восстановлены сразу же после землетрясения. Большой пандус расширили, за циклопической стеной возвели дом и складские помещения, построили большую лестницу у южной стены дворца и северо-восточную пристройку с домами и подземной цистерной. Впервые цитадель была сделана неприступной…»^{259}

В предлагаемой мной исторической модели эти восстановительные работы и крупномасштабное строительство были предприняты по указанию Агамемнона.

Кроме того, план раскопок не вызывает сомнений в том, что Цунтас вскрыл ряд стен между храмом архаической эпохи и дворцом LH IIIВ. Это была другая царская резиденция, которую, по ассоциации с другими частями цитадели, можно датировать керамическим периодом LH IIIС. Я говорю об этом, поскольку большое количество гончарных изделий LH IIIС было найдено в здании, известном как «зернохранилище» и расположенном за Львиными воротами, в более позднем контексте, чем LH IIIВ. Эти сосуды высокого качества демонстрируют непрерывный переход от LH IIIВ к LH IIIС со всеми атрибутами дворцовой культуры. Тогда раскопанный Цунтасом дворец LH IIIС должен быть царской резиденцией преемников Агамемнона после Троянской войны^{260}.

По преданию, Агамемнон был убит, когда принимал ванну вскоре после возвращения в Микены из Трои. Убийцами были его жена Клитемнестра и ее любовник Эгисф (сын Фиеста, предшественника Агамемнона). В свою очередь, меньше чем через десять лет они были убиты Орестом, сыном Агамемнона. После этого акта возмездия кровопролитие, уже давно ставшее привычным в династии Пелопидов, наконец прекратилось. Таким образом, Орест и его преемник Тисамен (последний правитель Микен) были царями, жившими во дворце LH IIIС, который был разграблен дорийцами через два поколения после Троянской войны.

В нашей исторической реконструкции остается датировать окончательное разрушение первого дворца при землетрясении в самом конце LH IIIС. Пожар и и разрушения в Микенах могут совпадать по времени с разрушением Трои VIh. С археологической точки зрения, оба эти события не поддаются точной датировке, но относятся к окончанию керамического периода LH IIIВ. Вероятно, мы имеем дело с крупным землетрясением, охватившим весь Эгейский регион. В недавней истории есть немало драматических примеров того, как природные катастрофы могут за один день опустошать целые регионы, даже если они отстоят друг от друга на тысячи километров и находятся на разных континентах. Мощное движение земной коры (или, возможно, ряд сильных подземных толчков) вполне могло затронуть Грецию и прибрежную Анатолию в последнем десятилетии позднего бронзового века.

Если мы поместим такое землетрясение в конец периода LH IIIВ, то микенский дворец Агамемнона рухнул в момент его величайшего торжества на побережье Вилусы. По крайней мере, есть некоторая поэтическая справедливость в представлении о том, что царская резиденция — метафора греческой правящей династии — была уничтожена тем же землетрясением, которое сокрушило стены Трои.

Послевоенная эпоха

После Троянской войны дела ахейцев стали постепенно клониться к упадку. Междоусобные конфликты и династические споры ослабили микенскую власть до такой степени, что она созрела для захвата извне, и Гераклиды («сыновья Геракла») только дожидались удобного момента. После смерти Геракла, внука Персея, эти законные потомки династии Персеидов были изгнаны с Пелопоннеса. Гилл, сын Геракла, пытался силой вернуть наследство своего отца во время правления Эврисфея, но армия вторжения была ослаблена неудачами и эпидемией. Гилл был убит три года спустя после пророчества Дельфийского оракула, объявившего, что Гераклиды не смогут вернуться к притязаниям на престол раньше, чем через три поколения. Вторжение Гилла произошло в 890 г. до н. э. (по НХ), а умер он в 886 г. до н. э. Теперь наступил 820 г. до н. э.; три поколения изгнания подошли к концу, и момент торжества наконец настал.

Вступив в союз с дорийскими племенами из Фракии, Гераклиды вторглись на Пелопоннес и разрушили ахейские крепости. Микена и Спарта пали и были сожжены дотла. Тисамен, последний правитель Микен, вместе со своими сторонниками бежал в горы Центрального Пелопоннеса — дикий и негостеприимный регион, который впоследствии был назван Ахеей в честь этих беженцев из Микен. Другие, включая правителя Пилоса, уплыли из своих гаваней и нашли убежище в Аттике, не уступившей атакам дорийцев. Через год дорийцы и их предводители из династии Гераклидов захватили огромные территории на Пелопоннесе. Ахейские беженцы лишились своей родины. Афины стали отправным пунктом великого переселения из континентальной Греции в новые колонии на западном побережье Анатолии. Все эти драматические события являются неотъемлемой частью окончания «века героев» в восприятии античных греков.

_{Спутниковая фотография Арголиды.}

В преданиях, записанных Страбоном и Павсанием, говорится о том, что ахейские беженцы, которые сначала нашли приют в Аттике, бежали в Анатолию в результате нового вторжения северных греков на Пелопоннес. Как мы убедимся, такой сценарий возможен только при пересмотре хронологической модели, в которой значительно уменьшены интервалы между (а) окончанием Троянской войны, (б) окончательным крушением микенской цивилизации после успешного вторжения дорийцев и (в) миграциями в Ионию и Эолию в Западной Анатолии. В модели Новой Хронологии эти события следуют непосредственно одно за другим в пределах семидесяти лет после разграбления Трои. В модели Традиционной Хронологии осада Трои, вторжение дорийцев и миграция в Анатолию разделены столетиями, что сильно затрудняет установление причинно-следственной связи между ними.

«Этот вывод имеет далеко идущие последствия для хронологии многочисленных миграций. Он дает новый ответ на вопрос о прибытии дорийцев на Пелопоннес. Баланс вероятности сводится к тому, что дорийское вторжение никак не связано с любой из катастроф ХШ века до н. э. или с дальнейшим упадком в XII веке до н. э. [в модели ТХ]»^{261}.

Нетрудно увидеть проблему, если сопоставить датировки НХ и ТХ для этих главных поворотных моментов греческой истории.

Таким образом, в Традиционной Хронологии промежуток между каждым из трех главных событий составляет около 150 лет, и это означает, что они едва ли могут иметь осмысленную историческую связь между собой. Тогда греческая литературная традиция ошибается в утверждении о том, что за Троянской войной последовали два поколения междоусобных конфликтов до вторжения дорийцев, которое стало причиной миграции ахейцев и их пеласгийских союзников в Ионию.

Однако в модели Новой Хронологии мы можем восстановить раннюю историю Эллады по описанию греческих историков, так как пересмотренные датировки вполне согласуются с быстрым упадком микенской цивилизации (во время правления Эгисфа, Ореста и Тисамена), за которым последовало дорийское вторжение, а затем (менее чем через 20 лет) началась ионийская миграция, подтверждаемая появлением протогеометрической керамики в греческих колониях на побережье Анатолии/Ионии.

Вывод восемнадцатый

Дорийское вторжение произошло ближе к концу периода LH IIIС, примерно через 45 лет после падения Трои, и привело к разрушению и запустению Микен в конце этого керамического периода.

Все это выглядит очень складно… Но в истории не бывает простых решений. Всегда возникают дополнительные сложности. В данном случае мы имеем предания о том, что несколько греческих героев троянской экспедиции не вернулись с войны прямо домой, но провели много лет в скитаниях по Средиземноморью. Все знают о приключениях Одиссея, описанных в гомеровской «Одиссее» (включая набег на побережье Египта), но есть много других легенд о странствиях. Менелай тоже якобы посещал Египет во времена царя Полибия (также называемого Туором), а греческий лучник Тевкр (эпонимический предок тевкров?) приплыл на Кипр, где основал город Саламин. В главе 16 мы подробнее рассмотрим скитания микенских греков и анатолийцев позднего бронзового века, а пока можно просто представить движение отдельных групп эгейских воинов, предшествовавшее миграции микенских беженцев из Аттики в Ионию около 800 г. до н. э. Военные действия в Южной Анатолии, включая Алашийю (царство на Кипре) и продвижение к Леванту, известны как вторжение «народов моря» (датируемое восьмым годом правления Рамсеса III = НХ — ок. 855 г. до н. э.). Согласно Новой Хронологии, оно произошло в течение десяти лет после падения Трои, т. е. за полвека до главной ионийской миграции.

Свидетельства из Египта

Начало керамической фазы LH IIIС — наша примерная датировка окончания Троянской войны — по всей видимости, совпадает с началом XX династии в Египте. Это произошло незадолго до вторжения «народов моря» на Левант и их попытки вторжения в Египет на восьмом году правления Рамсеса III. По моему мнению, такая массовая миграция ахейских и анатолийских кланов хорошо вписывается только в период, наступивший сразу после Троянской войны, когда греческие воины и их анатолийские союзники скитались по Средиземноморью (как описано в «Одиссее» и некоторых греческих легендах). Археологические данные показывают, что в период LH IIIС микенская цивилизация находилась в состоянии упадка и не могла организовать крупномасштабный морской поход на Трою, описанный в «Илиаде». Однако мы можем провести обоснованные параллели между движением «народов моря», изображенных на барельефах Рамсеса III в Мединет Хабу, и мародерствующими остатками ахейского флота в сочетании с беженцами из царств Анатолии, которые они опустошили. Народы эгейского и анатолийского побережья снялись со своих мест в смутные годы после разграбления Трои.

Более того, в египетских текстах встречаются другие намеки, помогающие нам датировать гибель троянцев и их союзников. Было еще два случая, когда анатолийские войска сходились в бою с египетскими фараонами.

Первый эпизод произошел на пятом году правления Рамсеса II, когда хеттский император Муваттали сражался с египтянами в битве при Кадеше (НХ — ок. 939 г. до н. э.). В хеттскую конфедерацию входили воины из Дардании. Этих людей называли дарданцами (гомеровские Dardanoi), и они были союзниками троянцев из Дарданелл, которые в «Илиаде» представлены Энеем и его воинами.

_{Рамсес II в молодости, вскоре после вступления на трон (Музей египтологии, Турин).}

Второй конфликт произошел в западной дельте, когда ливийцы напали на Египет во время царствования Мернептаха, преемника Рамсеса. Согласно царской надписи в Карнаке, датируемой пятым годом правления Мернептаха, тереш или турим, «из-за моря» были союзниками либу (ливийцев). Во время битвы было убито 742 воина турша. Кем были эти люди «из-за моря»? Многие специалисты отождествляли их с античными «тарсянами из Троады» (т. е. троянцами) и их сородичами из Арзавы (впоследствии Лидия) — людьми, которые в конце концов оказались в Западной Италии как тирсяне, или этруски из Тосканы.

Итак, во время царствования Рамсеса II и Мернептаха мы находим упоминание о двух главных союзниках в войне с Агамемноном и ахейцами — о самих тарсянах/троянцах и о дарданцах. Однако и те и другие исчезли из перечня «народов моря» во время гораздо более крупного вторжения северян на восьмом году царствования Рамсеса III. Для меня это означает, что турша и дарданцы не участвовали в деятельности «народов моря» к началу XX династии. В равной мере кажется почти невероятным, что троянцы оказывали морскую поддержку ливийскому вторжению в Египет, если в это самое время Троя не на жизнь, а на смерть билась с ахейцами под командованием Агамемнона. Таким образом, если судить по надписям на египетских стелах, единственное окно возможностей, куда можно поместить Троянскую войну, расположено между пятым годом правления Мернептаха и вторжением «народов моря» в первом десятилетии царствования Рамсеса III.

Свидетельства из Анатолии

Итак, согласно хронологии керамических изделий позднего до-эллинского периода и письменных свидетельств из Египта, гомеровская Троя должна была пасть до наступления восьмого года царствования Рамсеса III. С другой стороны, на противоположной границе нашего окна возможностей последние годы существования Хеттской империи дают нам документальные свидетельства, подтверждающие, что осада Трои произошла после царствования Рамсеса II.

В архивах Хаттусы (современный Богазкёй) были найдены две глиняных таблички из международной корреспонденции царя Тудхалийи IV (на основании веских исторических доводов я не приписываю эти тексты Тудхалийе I/II, как ныне принято считать)^{262}. В этих документах речь идет о беспокойном западном вассале по имени Маддуватташ, который постоянно вступал в конфликты с правителем Милаватты (греческий Милет на западном побережье Анатолии, также называемый Милаванда). Царь Милаватты имел союзника — «Аттарисия, человека из Акхийи», который совершал набеги на соседние прибрежные поселения и совершал военные вылазки с одной сотней колесниц в «земли Лукки» (Ликия в Северо-Западной Анатолии). Во время царствования Арнуванды III (преемник Тудхалийи IV) Маддуватташ обратился против своего хеттского сюзерена и вступил в союз с Аттарисием. Вместе они вторглись в Алашийю (на Кипр) с моря.

_{Бог Шаррума защищает царя Тудхалийю IV на барельефе скального храма Яхылкая в окрестностях Хаттусы.}

Карьера Маддуватташа и Аттарисия продолжалась от последних лет правления Тудхалийи IV до первых лет правления Арнуванды III (предпоследнего царя Хеттской империи), который был современником Мернептаха из Египта. Шуппилилиума II пришел на смену Арнуванде примерно в то время, когда ливийцы и шурша вторглись в Западную дельту Нила. Надпись Мернептаха в Карнаке сообщает нам, что хетты отчаянно нуждались в египетском зерне, чтобы справиться с жестоким голодом в начале правления Шуппилилиумы. Египетский фараон организовал морские поставки зерна, «чтобы земля Хатти осталась живой». Некогда могучая Хеттская империя переживала кризис и трещала по всем швам.

_{Неприступная каменная цитадель хеттских царей, ныне известная как Бююк-Кале («великая крепость») на заднем плане в центре фотографии была возведена на скальном выступе между двумя ущельями.}

Аттарисий из Акхийи

Исследователи доэллинской эпохи часто отмечали, что имя «Аттарисий» имеет довольно близкое сходство с именем Атрея, царя Микен, записанным «линейным письмом В». Если Аттарисий, «человек из Акхийи» (т. е. гомеровской Ахийявы, как впервые было отмечено швейцарским исследователем хеттской цивилизации Эмилем Форрером в 1924 г.), действительно был историческим Атреем, то царствование его сына и преемника Агамемнона должно было начаться через некоторое время после Маддуватташа и во время правления Мернептаха — иными словами, в период крушения XIX династии, который привел к основанию XX династии. Это хорошо согласуется с нашей нижней и верхней датировкой Троянской войны, поскольку дает окно в 25 лет для событий, описанных в «Илиаде» и продолжавшихся в течение 10 лет. Историческое окно открывается, скажем, на пятом году правления Мернептаха (т. е. ливийская война; НХ — ок. 880 г. до н. э.) и закрывается на восьмом году правления Рамсеса III (т. е. война с «народами моря»; НХ — ок. 855 г. до н. э.).

Алаксанду из Вилусы

Существует еще одно свидетельство, тоже полученное из хеттских записей, которое препятствует более ранней датировке Троянской войны. В «Илиаде» царя Илиона зовут Приам (Priamos), и он является последним правителем своей династии. После гибели Приама от рук Пирра[61] во время падения Трои выжившие троянцы временно обосновались на руинах города под руководством Энея, принца Дардана на южном берегу Дарданелл (возле современного города Чанак-Кале).

В мирном договоре хеттского царя Муваттали (НХ — ок. 966–937 гг. до н. э.), противника Рамсеса II в битве при Кадеше, сказано, что царем Вилусы в то время был некий Алаксанду.

«Так говорит Муваттали, великий царь Хатти, возлюбленный бога бурь и молний, сын Мурсили II, великого царя и героя.

Раньше мой предок Лабарна покорил все земли Арзавы и землю Вилусы. Потом Арзава начала войну, а Вилуса отпала от Хатти, но это дело далекого прошлого… Когда Тудхалийя II выступил против Арзавы, он не вошел в Вилусу, [так как она состояла] в мире [с ним] и регулярно посылала к нему [гонцов]…

[Когда придет] день твоей смерти, Алаксанду, то […]. По отношению к любому твоему [сыну], которого ты предназначишь для царствования, [будь то] от твоей жены или наложницы, и даже если он еще ребенок — если жители твоей земли откажут ему и скажут: «Он порождение […]»- я не соглашусь. И как я защищал тебя, Алаксанду, по доброй воле и слову твоего отца, и приходил к тебе на помощь, и убивал твоих врагов, так и в будущем мои сыновья и внуки будут защищать твоих потомков в первом и втором поколении. Если враг пойдет против тебя, я не оставлю тебя, как не оставлял раньше. Я убью твоих врагов для тебя. И если твой брат или родственник восстанет против тебя, Алаксанду, или в будущем кто-то восстанет против твоих сыновей и внуков и станет искать власти над землей Вилусы, я не позволю им низложить тебя, Алаксанду»^{263}.

Здесь мы видим, что по крайней мере начиная с царствования Тудхалийи IV Вилуса была союзницей Хеттской империи и находилась под ее защитой. Мирный договор также обещал стабильную военную поддержку начиная со времени Муттавали и как минимум еще в течение двух поколений. Поэтому важно отметить, что хеттские войска не фигурируют в «Илиаде» как союзники троянцев; это дает понять, что хетты не имели возможности соблюдать условия договора во время царствования Приама (см. ниже). Интересно, что Парис, сын Приама, также был известен под именем Александра, но он был не правителем гомеровского Илиона, а лишь принцем, который погиб в войне с греками. Алаксанду, упомянутый в мирном договоре с Вилусой, очевидно, был одним из предыдущих правителей Вилусы — возможно, дедом Приама и прадедом Париса/Александра.

Не было необходимости подтверждать гарантии этого договора и во время правления Хаттусили III (НХ — ок. 931–912 гг. до н. э.), хеттского императора, который подписал мирный договор с Рамсесом II на двадцать первом году правления этого фараона и впоследствии отправил свою дочь в Египет для женитьбы на фараоне на тридцать четвертом году его правления. В письме, отправленном этим хеттским императором правителю Ахийявы, упоминается о предыдущем конфликте между Хатти и Ахийявой из-за Вилусы, который был успешно разрешен после заключения мира между двумя державами. В то время — т. е. на момент отправки письма — Вилуса/Илион не находилась под угрозой со стороны ахейцев.

Однако в другом документе, который относится к царствованию Тудхалийи IV (сына и преемника Хаттусили; НХ — ок. 912–892 гг. до н. э.), говорится о том, что правитель Вилусы по имени Валма был отстранен от власти в последние годы правления Хаттусили III. Валма находился в изгнании после вступления на трон Тудхалийи IV, который распорядился восстановить его власть.

В хеттских записях не говорится о том, кто был узурпатором трона Валмы. Однако мы можем выдвинуть рабочую гипотезу и отождествить Валму с Лаомедоном, отцом Приама, во времена которого (согласно Гомеру) Троя была разграблена Гераклом и ахейскими войсками. В таком случае его преемником должен быть Приам, посаженный на трон Илиона самим Гераклом.

_{На этой высеченной в скале стеле в Абу-Симбел хеттский император Хаттусили III (справа) представляет свою дочь во время ее официальной помолвки с Рамсесом II, скрепляющей мирный договор между двумя державами, заключенный на двадцать первом году правления египетского фараона. Разумеется, Хаттусили не сопровождал свою дочь в Египет; здесь мы видим лишь пример действия египетской пропаганды. Однако принцесса Напетра действительно прибыла в Египет на тридцать четвертом году правления Рамсеса II, который был восхищен «чистотой» (т. е. светлым цветом лица) своей индоевропейской невесты.}

Разумеется, имя «Валма» совсем не похоже на имя «Лаомедон». Как они могли быть одним и тем же человеком? Не стоит забывать о том, что многие места и герои гомеровского эпоса имеют по несколько имен или названий; например, Приам был раньше известен под именем Подаркия, а Париса также называли Александром. Можно назвать и другие пары — Илион/Троя, Палаэмон/Геракл, Пирр/Неоптолем, данайцы/ахеяне и так далее. Такой обычай давать парные имена и названия, известный как диглоссия, типичен для легендарных преданий.

С другой стороны, можно предложить модель лингвистического преобразования одного имени в другое. Такая модель состоит из четырех этапов.

1. Англизированные варианты греко-ионийского написания гласных букв в именах, встречающихся у Гомера и в других преданиях, немного отличаются от написания тех же имен в табличках «линейного письма В» из Греции и Крита бронзового века, а также в хеттских клинописных текстах. Так например, в «линейном письме В» мы находим to-ro-ya в смысле «троянская (рабыня?)», ри-ги в смысле «Пилос» и e-te-wo-kle-wes в смысле «Этеокл». Хеттское «Вилуса» означает «Илион», «Таруиса» — «Троя», «Милаватта» — «Милет», «Алаксанду» — «Александр» и «Аттарисий» — «Атрей». Обратите внимание, что в «линейном письме В» название Пилоса пишется через букву R вместо более поздней греческой L. Это имеет важное значение для наших дальнейших рассуждений.

2. В ионийском диалекте древнегреческого языка (которым пользовался Гомер) буква А (альфа) традиционно записывалась как Е. Более того, греческая буква О (омега) эквивалентна букве W в «линейном письме В» и в хеттском написании. Таким образом, мы можем представить, что англизированное греческое имя Ааомедон первоначально записывалось как lа-wo-ma-du, или Лавмаду в «линейном письме В».

3. Следующий этап нашей лингвистической эквилибристики включает так называемую метатезу — перестановку слогов или согласных в ином порядке. К примеру, индейцы часто говорят «aks» вместо «ask». Такие же примеры этого феномена существуют и в Древнем мире (например, Ушпилилума вместо Шуппилилиумы). Хотя они встречаются не часто, но могут объяснить, каким образом лувийское имя Валмаду превратилось в Лавмаду при записи «линейным письмом В» и впоследствии стало греческим Лаомедоном.

4. И наконец, личные имена в древних текстах часто сокращались до более привычных форм (это можно считать прозвищами, основанными на полном имени). У каждого из нас есть такое «уменьшительное имя» — например, «Бет» вместо «Элизабет» или «леди Ди» вместо «принцесса Диана», «Фред» вместо «Фредерик» и так далее. Мы знаем, к примеру, что египетское имя Аменемхет сокращалось до Амени, Рамсес II (его имя произносилось как Риамашиша) был известен в Ханаане под именем Шиша, а Тиглатпаласара III из Ассирии в Библии называли Пулом. Ученые также подозревали, что имя Приама могло быть сокращенным вариантом исторически подтвержденного имени Париамува (лувийск. «выдающийся храбрец»)^{264}. Не мог ли отец Приама тоже иметь сокращенное имя Валма, происходившее от более длинного анатолийского имени Валмаду?

Таким образом, мы получаем следующее преобразование: Валмаду (лувийское имя) = Валма (сокращенное имя) = Лавмаду («линейное письмо В») = Лаомедон (гомеровский эпос).

Независимо от того, является ли это объяснение верным, или мы просто соглашаемся с тем, что имя Валма было другим (сокращенным) именем Лавмаду, историческая картина для этого царя Вилусы согласуется с историей о нападении Геракла на Трою во время правления Лаомедона. В хеттских записях недвусмысленно говорится о том, что Валма был изгнан из Вилусы. Это вполне могло случиться после того, как Геракл напал на Трою и разграбил ее во время правления Хаттусили III, хотя, по преданию, Лаомедон был убит, и Приам занял его место. Я полагаю, что он не умер, но смог бежать из города, уступив трон своему долго правившему сыну Париамуве/Приаму в начале правления Тудхалийи IV. Тогда мы можем выстроить следующую последовательность правителей Вилусы/Илиона:

Кукунни — предшественник Алаксанду, но не его отец (согласно хеттским записям),

Адаксанду — современник Муттавали (начало царствования Рамсеса II).

Валмаду/Лаомедон — современник Хаттусили III (середина царствования Рамсеса II).

Париамува/Приам — современник Тудхалийи IV, Арнуванды III и Шуппилилиумы II (окончание царствования Рамсеса II, царствование Мернептаха, Сети II, Сиптаха и Таусерт).

Эней — современник Рамсеса III и XX династии в Египте.

Разумеется, в первой части этого списка могли бы присутствовать другие правители, о которых до нас не дошло никаких сведений, но в целом эта последовательность исключает датировку Троянской войны временем царствования Рамсеса II и переносит осаду города в конец XIX династии. С учетом того, что разрушение Трои VIh не может предшествовать царствованию Рамсеса II, мы можем поместить Приама в список правителей Вилусы только после Валмаду.

Этеокл и Эпигоны

Другой любопытный фрагмент, проливающий свет на историю «века героев», которая привела к Троянской войне, можно найти в дипломатической переписке хеттского императора Хаттусили III. С моей точки зрения, он тоже указывает на общую корректность нашей исторической реконструкции. Хаттусили направил письмо правителю Ахийявы, чье имя, к сожалению, ныне утрачено. Хеттский император упоминает некоего Тавагалаваса, брата правителя Ахийявы, принимавшего участие в смуте в земле Лукка. Хеттские экспедиционные войска уже собирались сокрушить мятежников, но они нашли убежище у ахейцев.

Среди греческих преданий есть другая эпическая история под названием «Семеро против Фив» (представленная в театральной драме Эсхила и упомянутая в пьесе Софокла «Эдип в Колоне»). Эта история, которую Павсаний [книга IX] считал самым занчительным внутренним конфликтом в Греции эпохи «века героев», повествует о союзе семи ахейских правителей, организовавших неудачную военную кампанию против города Фивы в Беотии (царство, которое впоследствии стало называться Кадмеей в честь царя Кадма). Чтобы избежать путаницы с египетскими Фивами, я буду называть кадмейские Фивы просто Кадмеей. Конфликт произошел за два поколения до Троянской войны. Семеро правителей потерпели жестокое поражение, и только один из них — Адраст из Аргоса — вернулся живым после осады. Однако их дело продолжили сыновья, названные Эпигонами (Epigonoi, или «сыновья семерых»), один из которых, по имени Диомед, впоследствии сражался рядом с Ахиллом в Троянской войне. После второй осады Кадмея пала и была разграблена. Это согласуется с результатами археологических раскопок, установивших, что фиванский акрополь бронзового века был сожжен и заброшен в фазе LH IIIВ, которой соответствует керамика позднего доэллинского периода. Следует также отметить, что в перечне кораблей из II книги «Илиады» нет упоминаний о кадмейском военном контингенте^{265}.

Судя по всему, до возвышения Микен кадмейские Фивы были центром верховной власти для пеласгийских греков бронзового века. Таблички «линейного письма В», недавно найденные в сгоревшей цитадели, доказывают, что правитель Кадмеи властвовал «над большим царством, включавшим остров Эвбея, и имел гавань в Авлиде», и что его дворец «был средоточием древней империи»^{266}. Словно в подтверждение истории о том, что фиванская династия была основана легендарным Кадмом, в единственном до сих пор обнаруженном письме от верховного царя Ахийявы хеттскому императору есть упоминание о знаменитом предке, который отдал свою дочь в жены анатолийскому правителю Ассувы^{267}. Этого предка звали Кадмом.

Царем Кадмеи во время первой экспедиции «Семерых против Фив» был Этеокл, сын другого легендарного царя, Эдипа. У Этеокла был брат по имени Полиневк, который был его соправителем в Кадмее. В то время кадмейские Фивы занимали главенствующее положение в Греции, и оба соправителя считались верховными царями континентальной части страны. Потом Этеокл низложил Полиневка и отправил его в ссылку на Аргос, где тот убедил царя Адраста направить военную экспедицию против своего брата в Кадмее. По преданию, оба брата погибли, когда сошлись в поединке один на один во время битвы. Греческое имя Этеокл (Eteocles в античной традиции) было обнаружено на микенских табличках «линейного письма В» из дворца в Пилосе, где оно имело написание, принятое в бронзовом веке (Etewoklewes).

Я ни в коем случае не утверждаю, что мы должны принять греческие легенды за чистую монету и рассматривать их как исторические летописи, правдивые во всех подробностях. Но я действительно считаю, что подлинные исторические персонажи позднего бронзового века были окружены ореолом легенд, частично основанных на исторических событиях. Поэтому для меня не составляет труда провести аналогию между легендой об Эпигонах и археологически подтвержденным разрушением Кадмеи в LH IIIВ. Я не вижу причин сомневаться и в том, что два брата и соправителя Кадмеи носили имена Полиневк и Этеокл. Система двойного правления в то время имела широкое распространение в Греции; сакральный правитель и его кровный родственник, занимавшийся административными делами, правили бок о бок. Этот принцип лежал в основе системы двойной монархии, существовавшей в Спарте в более позднее время. Памятуя о том, что мы имеем дело с легендами, не являющимися точным отражением действительности, можно вернуться к тексту, который Майкл Вуд назвал «одним из самых интересных документов древнего Ближнего Востока»^{268}.

_{Две ахейских экспедиции в Западную Анатолию. Первой была неудачная попытка Ахилла, который высадился на побережье Тевтрании («земля реки Сеха»), но был отброшен местным правителем Телефом и выместил свое раздражение на жителях острова Лесбос (Лазпас). Восемь лет спустя флот под командованием Агамемнона пристал к берегу в окрестностях Вилусы/Илиона, и началась Троянская война}

В хеттском архиве в Богазкёе (Хаттуса) немецкие археологи нашли табличку, которая впоследствии стала известна как «письмо Тавагалаваса». Мы уже упоминали, что в этом письме, написанном Хаттусили III, речь шла о подстрекательских действиях чужеземного принца из Ахийявы по имени Тавагалавас, который помогал мятежникам в Лукке и тревожил своими набегами город Милаванда (Милет) на побережье Анатолии. Хеттское написание имени Тавагалавас очень сходно с e-te-wo-kle-wes в «линейном письме В», первоначальным написанием имени Этеокла.

Если добавить протетический знак алеф в начале клинописного хеттского варианта и поменять анатолийские буквы G, W и А на греческие К, О и Е (и то и другое является общепризнанной лингвистической процедурой), то вы поймете, что я имею в виду.

(A)tawagalawas = Atawakalawas = Etewoklewes = Eteocles

Это сходство было отмечено многими филологами, но можем ли мы пойти еще дальше и заявить, что правитель из Ахийявы, чье имя упоминается в переписке Хаттусили III, на самом деле был легендарным Этеоклом, сыном Эдипа? Датировка «письма Тавагалаваса» отлично вписывается в нашу историческую реконструкцию, где сакральный правитель Кадмеи (Полиневк) активно поддерживает подрывные элементы на окраинах Хеттской империи через своего брата и соправителя Тавагалаваса/Этеокла. Тогда последовательность событий до Троянской войны и после ее окончания будет выглядеть следующим образом:

ок. 943 г. до н. э. — мирный договор с Алаксанду из Вилусы (24-й год правления Муваталли, 1-й год правления Рамсеса II).

ок. 939 г. до н. э. — битва при Кадеше с турша (троянцами) и дарданцами, состоявшими в армии Хатти (28-й год правления Муваталли, 5-й год правления Рамсеса II) по вышеуказанному мирному договору.

ок. 923 г. до н. э. — мирный договор между Египтом и Хатти (21-й год правления Рамсеса II, 9-й год правления Хаттусили III)

ок. 920 г. до н. э. — Этеокл и Полиневк восходят на трон в Кадмее/Фивах (12-й год правления Хаттусили III).

ок. 919 г. до н. э. — Этеокл/Тавагалавас учиняет смуту в Арзаве и Лукке (13-й год правления Хаттусили III).

ок. 918 г. до н. э. — Этеокл узурпирует трон Кадмеи (14-й год правления Хаттусусили III).

ок. 916 г. до н. э. — первая военная кампания против кадмейских Фив; смерть Этеокла и Полиневка (16-й год правления Хаттусили III).

ок. 910 г. до н. э. — Геракл разграбляет Трою; Валма/Лаомедон отправляется в изгнание в Милаватту/Милет (3-й год правления Тудхалийи IV).

ок. 909 г. до н. э. — восхождение Париамуа/Приама на трон Илиона/Вилусы/Трои (4-й год правления Тудхалийи IV).

ок. 907 г. до н. э. — разграбление Кадмеи Эпигонами (6-й год правления Тудхалийи IV).

ок. 891 г. до н. э. — Аттарисий/Атрей из Микен совершает набеги на земли Лукки/Ликии (22-й год правления Тудхалийи IV).

ок. 890 г. до н. э. — первое неудачное вторжение Гераклидов и их дорийских союзников (23-й год правления Тудхалийи IV).

ок. 886 г. до н. э. — Агамемнон восходит на трон в Микенах, которые становятся главным центром власти после падения Кадмеи и угасания царской династии Кадма (4-й год правления Арнуванды III).

ок. 881 г. до н. э. — греческая экспедиция под командованием Ахилла отправляется в долину реки Сеха в Анатолии (гомеровская Тевтрания в долине Кайкос [ «Одиссея», песнь XI]

(В русскоязычном переводе «Одиссеи» эти места не упоминаюся. — Прим. пер.) и встречает отпор со стороны мизийского царя Телефа за восемь лет до начала Троянской войны (1-й год правления Шуппилилиумы II).

ок. 875 г. до н. э. — крушение Хеттской империи; племена каска разрушают Хаттусу (7-й год правления Шуппилилиумы II).

ок. 874 г. до н. э. — начало десятилетней осады Вилусы/Илиона; Агамемнон пользуется благоприятной возможностью напасть на противника, лишившегося защиты мощной державы.

ок. 864 г. до н. э. — падение Трои (окончание периода LH IIIВ); смерть Приама в возрасте примерно семидесяти лет (7-й год правления Таусерта = 1-й год правления Сетнахта).

ок. 863 г. до н. э. — Эней обустраивает поселение беженцев в Трое (город VIIа) перед отплытием в Гесперию (Италия).

ок. 820 г. до н. э. — дорийское вторжение на Пелопоннес (разрушение Трои VIIа в конце периода LH IIIC).

ок. 805 г. до н. э. — рождение Гомера.

ок. 800 г. до н. э. — начало ионийской миграции из Аттики (начало протогеометрического периода).

ок. 750 г. до н. э. — Гомер сочиняет «Илиаду» в устной форме (средний геометрический период).

ок. 725 г. до н. э. — «Илиада» впервые появляется в письменной форме на острове Хиос; основание греческой колонии Илион на руинах Трои (поздний геометрический период)

Хетты в гомеровской традиции

Раньше я утверждал, что в «Илиаде» и «Одиссее» нет прямых упоминаний об участии хеттов в Троянской войне. В модели Новой Хронологии это обстоятельство можно объяснить тем, что Хетт-ская империя рухнула как раз перед началом Троянской войны. Однако в корпусе гомеровской традиции есть несколько эпизодов, намекающих на хеттское присутствие, хотя такая интерпретация снова заставляет прибегать к лингвистической эквилибристике. Судя по всему, хеттские правители упоминаются в предании о более раннем набеге Ахилла (на самом деле Акхиллеоса, или a-ki-re-u в «линейном письме В») на побережье Западной Анатолии за восемь лет до начала Троянской войны и, возможно, снова появляются в последние дни этой войны, чтобы пасть жертвами ахейцев.

Предание гласит, что Елена была похищена Парисом и Энеем за десять лет до того, как греки наконец отправились в плавание, чтобы отомстить троянцам. Это была не первая попытка военно-морской кампании против Вилусы. Через два года после похищения Елены флот под командованием Ахилла направился в Троаду [Аппиан, «Мифология», кн. III], но пристал к берегу значительно южнее в бухте Адромиттион, где ахейцы принялись грабить землю Тевтрании, названной в честь царя Тевтра [Страбон, «География», книга XIII]. Это место отождествлялось с «землей реки Сеха» (частью Арзавы, о которой упоминается в хеттских текстах) в долине Кайкос, где в наши дни стоит античный Пергам.

Греки бронзового века столкнулись с упорным сопротивлением местного правителя, который, несмотря на свои раны, оттеснил захватчиков к их кораблям [Пиндар, «Олимпия», книга IX]. Потом Ахилл поплыл к острову Лесбос (хеттск. Лазпас) и разграбил его. Свидетельства разрушения города Терми на Лесбосе были обнаружены в керамической фазе LH IIIВ, датируемой правлением Рамсеса II. Потом греки вернулись домой и бросили якорь в Авлиде, где суда простояли еще восемь лет, до того как Агамемнон организовал гораздо более известную экспедицию против Трои.

Храбрым противником Ахилла при отражении ахейского нападения на Тевтранию был Телеф, сын царя Тевтра. Самая ранняя форма его имени в греческом языке — Телефан, или «тот, кто светит издалека», но, по моему мнению, это древнее имя может представлять собой искаженный вариант хеттского имени Телепину(ш), которое носил один из хеттских правителей Старого Царства. Имя его отца Тевтра тоже может иметь хеттское происхождение.

Нам уже известно, что в греческом «линейном письме В» нет различия между буквами R и L (ри-ги = Пилос, a-ki-re-u = Акхиллеос/Ахиллес и т. д.). Греческое ТН также можно приравнять к анатолийскому DH. Таким образом, мы можем транскрибировать имя Teuthras на хеттский язык как Tudhalas, иными словами, получить хорошо известное царское имя Тудхалийя(ш). Возможно ли, что Телепину(ш) (легендарный Телеф), правитель «земли реки Саха», был сыном великого хеттского царя Тудхалийи IV, отразившим нападение Ахилла и ахейцев на Тевтранию?^{269}

Согласно греческому преданию, у Телефа был сын по имени Еврипил (хеттск. Урпалийя или Варапалаваш), который пришел ему на смену и был вождем keteoi (явное упоминание о хеттах в греческой транскрипции) во время Троянской войны. Сначала keteoi отказались воевать на стороне троянцев, несмотря на мольбы о помощи со стороны Приама, но потом царь подкупил мать Еврипила, и она уговорила своего сына повести отряд воинов на защиту Трои в последний год войны. Они были «последней надеждой» Трои после смерти Гектора и поначалу успешно отражали ахейские атаки, но грекам еще предстояло разыграть свою козырную карту и соорудить Троянского коня. Еврипил пал в последней ужасной битве на улицах Трои от меча Пирра (также известного как Неоптолем), сына Ахилла, который потом убил Приама на алтаре Афины и сбросил с высокой стены Илиона маленького Астианакса, сына Гектора.

Много врагов от него [Пирра] в истребительной схватке погибло;

Я ж не могу ни сказать, ни исчислить, сколь много народа

В крае троянском побил он, где грудью стоял за аргивян.

Так Еврипила, Телефова сына, губительной медью

Он ниспроверг, и кругом молодого вождя все кетейцы

Пали его, златолюбия женского бедственной жертвой.

Гомер, «Одиссея», песня XI.

Согласно Новой Хронологии, правление хеттского императора Тудхалийи IV подошло к концу примерно в 890 г. до н. э. — за девять лет до нападения Ахилла на царство Тевтранию, где в то время правил Телеф, преемник Тевтра. Новая хронологическая модель позволяет нам предположить, что ахейские греки знали этот регион как землю Тевтра/Тудхалийи из-за хеттского присутствия в Западной Анатолии во время царствования Тудхалийи IV. В хеттских хрониках есть запись о том, как император с войском отправился на запад в Арзаву и Ассуву и захватил «землю реки Сеха». Возможно, он оставил там своего сына Телепину как основателя нового правящего рода на границе расширившихся имперских владений.

В преданиях [scholium Lycophon: 1249] также говорится, что Телеф был отцом Тирсения — эпонимического предка тирсийцев (Tyrsenoi). Его помнили как лидийского героя, который возглавил переселение тирсийцев/тирренцев в Италию, где они впоследствии стали известны как этруски. Таким образом, отплытие тирсийцев из Западной Анатолии и их прибытие в Италию произошло в течение десяти лет перед Троянской войной, что опять-таки согласуется с местными преданиями (см. главу 17).

Датировки Манефона для Троянской войны

Мы наконец возвращаемся к истории Египта, написанной Ма-нефоном и дошедшей до нас в сочинениях раннехристианских авторов, для подтверждения нашей датировки Троянской войны последним десятилетием XIX династии в Египте. Последовательность событий, изложенная в разных редакциях текста Манефона, не всегда надежна, но в данном случае мы стоим на более или менее твердой позиции.

Позвольте мне сначала перечислить имена и сроки правления царей XIX династии в том виде, в каком они представлены в различных редакциях. Впоследствии я попробую сопоставить этот список с известными историческими персонажами, сравнивая имена и датировки для этого периода. Вы сразу же увидите, что переписчики допустили ряд серьезных ошибок, которые нуждаются в исправлении.

Как относиться к этому списку? Сначала попробуем разобраться в именах царей.

1. Сет — это явно Сети I, правивший 11 лет, поэтому мы можем поправить Манефона на 11 или 15 лет и отказаться от датировок в редакции Африкана и Евсевия.

2. Рамспес/Рапсак — несомненно Рамсес II, правивший 67 лет (66 полных лет). В данном случае Манефон (в редакции Евсевия) попадает прямо в точку.

3. Аменофтис должен соответствовать Меренптаху (или Мернептаху), чье имя, возможно, произносилось как «Менофта». Греческий вариант этого имени с протетической альфой в начале слова позволяет нам перейти от «Аменофты» к «Аме-нофтису». Высшая датировка срока правления Меренптаха составляет восемь лет, поэтому наиболее точная цифра дана в армянской редакции Евсевия.

4. Амменемес несомненно является узурпатором Аменемнесом, правившим не более четырех лет. В данном случае мы можем исправить «26 лет» Евсевия на 6 лет и дать пятилетнему сроку в редакции Африкана высшую оценку за точность.

5. Имя Рамсес появляется только в редакции Африкана. Этого царя можно отождествить с Рамсес-Сиптахом, соправителем Таусерт, высшая датировка для которого составляет шесть лет. Таким образом, мы должны убрать лишний ноль из «60 лет» в редакции Африкана^{270}.

6. Наконец, имя Туор похоже на искаженный греческий вариант имени женщины-фараона Таусерт, чье имя, возможно, произносилось как «Таосри». Высшая датировка срока ее правления составляет восемь лет, поэтому «7 лет» Манефона (во всех трех редакциях) близки к истине.

Проблема в том, что «доблестный Полибий» Гомера, живший в египетских Фивах, был мужчиной, который, по преданию, принимал у себя Менелая и Елену, когда они посетили Египет после разграбления Трои на обратном пути в Спарту. Таусерт, разумеется, была женщиной и поэтому явно не подходит на роль доблестного фараона.

Мы можем разрешить эту проблему, если предположим, что Полибий (которого также называли Протеем) был современником царицы Таусерт, чье имя было переделано на древнегреческий манер. Я готов выдвинуть гипотезу, что этот фиванец — не кто иной как фараон Стенахт, основатель XX династии и отец Рамсеса III, который действительно был доблестным воином. Согласно стеле, недавно обнаруженной в Асуане, и вступлению к «большому папирусу Харриса», на первом году своего правления Стенахт изгнал из Египта чужеземных наемников, состоявших на жалованьи у ханаанитского деспота Арсу, который захватил контроль над Египтом в последние годы XIX династии, когда страну раздирала междоусобная борьба. Отождествление Полибия/ Протея с Сетнахтом частично подтверждается замечанием Шлимана о том, что на смену Протею пришел фараон Рампсинитис, чье имя довольно похоже на имя Рамсеса III (произносилось как «Менофта» (Рамессу-па-нефер — «бог Рамсес»)^{271}.

Если эта интерпретация Манефона правильна, мы можем датировать путешествие Менелая в Египет восьмым годом правления Таусерт (НХ — ок. 863 г. до н. э.), когда Сетнахт уже пришел к власти и находился на втором году своего правления. Эта датировка хорошо вписывается в «окно вероятности», установленное по египетской международной корреспонденции и военным барельефам, а также по сведениям из хеттских анналов, где говорится об Ахийяве «за морем» и о ее непокорных правителях.

Вывод девятнадцатый

Троянская война началась через год после падения Хеттской империи и во время гражданской войны в Египте в конце XIX династии. Согласно Новой Хронологии осада Трои происходила примерно с 874 по 864 г. до н. э. Это примерно на 300 лет позже традиционной датировки Троянской войны.

В контексте греческой археологии это переносит нас в заключительные годы периода LH IIIВ, когда была разрушена Троя VIh. Теперь подытожим соображения, на основании которых я предпочитаю отождествлять эту Трою с городом Приама вместо следующей Трои VIIа.

1. Широкие улицы и отдельно стоящие виллы мегаронного типа в Трое VIh хорошо согласуются с гомеровским описанием процветающего города.

2. Керамика LH IIIС, обнаруженная в Трое VIIа, помещает это поселение в период политического упадка Микен, когда греки бронзового века были не в состоянии отправить в Анатолию такую многочисленную экспедицию, о которой говорит Гомер.

3. Теперь, когда Троя/Илион окончательно ассоциируется с анатолийской Вилусой, исторические материалы из хеттских архивов, где упоминается это царство и его правители, позволяют датировать падение Трои концом имперского периода.

4. Египетские хроники также свидетельствуют, что троянские и дарданские армии действовали на международной арене до Меренптаха, но сошли с нее к началу царствования Рамсеса III (вторжение «народов моря»).

5. В египетских преданиях (дошедших до нас через сочинения Манефона) падение Трои происходит в самом конце XIX династии. Это согласуется с пунктами (2), (3) и (4).

6. Разборка и последующая закладка юго-западных ворот (VI: U) в стене Трои VIh со стороны акрополя служит не только неожиданным подтверждением истории о Троянском коне. Возможно, перекрытие ворот можно рассматривать как понятную реакцию немногих выживших после войны, которые вернулись в цитадель и продолжали бороться за существование в трудные годы после разрушения своего города.

7. С учетом всего вышеперечисленного, убогий вид Трои VIIа с лачугами и трущобными кварталами, построенными из рухнувших каменных блоков Трои VI, не согласуется с гомеровским описанием приамовской Трои, зато она вполне может быть поселением беженцев после разграбления «крепкостенного Илиона».

Если в изучении древней истории есть предмет, непревзойденный по жарким дебатам, то это вопрос об исторической реальности, стоящей за эпическими поэмами, которые греки приписывают Гомеру.

Как я объяснил во вступлении, эта самая жаркая историческая дискуссия началась с ряда важных открытий в конце XIX века, которые привели к переосмыслению хронологии греческой истории в доантичную эпоху. Главная находка была сделана не в Греции или в Эгейском регионе, а в Египте, где в 1880-х годах Уильям Мэтью Флиндерс Петри приступил к раскопкам критской и греческой керамики в таких местах, как Кахун, Гароб и Телль эль-Амарна. Там Петри обнаружил черепки с типичными орнаментами позднего доэллинского периода, которые после реконструкции приняли знакомую форму кувшинов, походных фляг и продолговатых сосудов для благовоний, характерную для эпохи, которая стала известна как микенский период. Импортная керамика из эль-Амарны была обнаружена в археологическом контексте, датированном окончанием XVIII династии (около 1350 г. до н. э. по ОХ), а последующие работы показали, что фазы керамики LH IIIА — LH IIIВ преобладали более двух столетий до окончательного крушения микенской культуры в Центральной и Южной Греции в конце позднего бронзового века (LH IIIC).

Подлинное значение этого открытия было ясным и неопровержимым — «век героев» следовало перенести назад во времени, чтобы его окончание попало во временной промежуток XX династии в Египте, т. е. около 1200–1070 гг. до н. э., а не около 900–800 гг. до н. э., как считалось ранее. Разумеется, это привело к значительному пересмотру древнегреческой истории и появлению трехвековой «темной эпохи» со всеми проблемами и вопросами, которые это подразумевало для историков. Несмотря на это, темная эпоха в истории Греции постепенно стала предметом ортодоксальной догмы.

Петри заявил о своих сенсационных выводах в статье под названием «Египетские основы греческой истории», которая включала следующее снисходительное утверждение:

За проблемами в древнегреческой истории стоит типичное отношение египтологов XIX века к культурам, существовавшим за пределами Египта. Я не раз подчеркивал, что со времен Петри считалось несомненным, что хронология египетского Нового Царства является точной и неизменной (в пределах десяти лет или около того) и что хронологии большей части остального Древнего мира должны опираться на египетскую хронологию в вопросе о датировках. Теперь мы можем с полным основанием спросить, почему это должно быть так, если литературные и археологические свидетельства из Древней Греции указывают в другом направлении?

_{Сцена похорон героя на кратере позднего геометрического периода из Аргоса (Николас Гэбриэл).}

Легко упустить из виду, что до сенсационного объявления Петри в исторических научных кругах бытовало убеждение в непрерывном переходе между «веком героев» и следующей исторической эпохой античной Греции. До открытий Петри в Кахуне, Гаробе и Амарне ученые просто следовали античным историкам, рассматривая вторжение дорийцев как причину внезапного крушения греческой цивилизации бронзового века и полагая, что за этим вторжением последовал сравнительно короткий период упадка, связанный с притоком менее цивилизованного населения. В таком взгляде на ход событий на самом деле не было ничего удивительного. В конце концов, сами древние греки верили этому; в их сочинениях почти ничего не говорится о долгом периоде запустения, разорения, упадка и медленного восстановления после окончания «века героев». По сути дела, даже Гомер не вполне сознавал, что он живет в конце долгой темной эпохи и оглядывается назад на дни былой славы.

«Чтение гомеровских поэм не создает впечатления темной эпохи, наступившей в Греции и еще продолжавшейся во время создания этих поэм. В них нет и намеков на то, что такая эпоха могла начаться и закончиться в интервале между «веком героев» и текущим моментом»^{273}.

Сходным образом в сочинениях Фукидида подразумевается непрерывное развитие греческой культуры, «совершенно неприемлемое для современных умов»^{274}. Известный историк Древней Греции и убежденный скептик Мозес Финли отметил еще в 1970-х годах:

«Греческие историки, писавшие более чем через пятьсот лет после описываемых событий, не имели представления о великом разрыве около 1200 г. до н. э.; они не знали о бронзовом веке и, следовательно, не имели исторического ощущения значительного временного промежутка для темной эпохи»^{275}.

В своем сочинении «Труды и дни» поэт Гесиод из Беотии, живший почти в одно время с Гомером, действительно сетует на упадок цивилизации после окончания «века героев», но не в результате внезапной катастрофы, за которой последовал долгий период упадка.

«Согласно Гесиоду, дела постепенно приходили в упадок с древнейших времен, но он не упоминал о темной эпохе, по сравнению с которой положение дел в его время заметно улучшилось. Для него дела по-прежнему обстояли плохо, и в будущем положение могло лишь ухудшиться»^{276}.

Лишь после становления археологии как науки эта лакуна в греческой истории появилась в учебниках.

Последствия темной эпохи

Теоретический провал темной эпохи начал заполняться по мере того, как археологи все глубже закапывались в греческую почву. С самого начала была отмечена малочисленность физических остатков, покрывающих этот огромный пробел. Стили керамики темной эпохи — субмикенская и протогеометрическая фазы — считались «самыми скудными и плохо сохранившимися во всей истории греческой цивилизации — возможно, за исключением каменного века»^{277}. Более того, после «века героев» практически все искусства и ремесла, составляющие внешнюю форму цивилизации, почти полностью исчезли лишь для того, чтобы вернуться через несколько столетий.

«За время жизни этих поколений произошли едва ли не фантастические перемены. Художники и ремесленники исчезли почти бесследно; возводилось очень мало каменных построек, а тем более массивных сооружений. Обработка металлов вернулась к примитивным методам. Развитие керамики, за исключением ранних этапов, утратило цель и вдохновение, а искусство письменности было забыто. Но самая необычная особенность состоит в том, что к концу XII века численность населения сократилась почти до одной десятой от того населения, которое жило здесь немногим более ста лет назад. Обстоятельства и события, тесно связанные с природой темной эпохи, как минимум отчасти являются ее причиной»^{278}.

Винсент Десборо и другие исследователи пришли к выводу о драматических переменах в греческом мире времен темной эпохи из-за немногочисленности жилищ и могил, принадлежащих к этому периоду. Практически все находки были сделаны на кладбищах, а не в поселениях с четкой стратификацией культурных слоев. Даже то немногое, что сохранилось в захоронениях, приходилось растягивать на целую эпоху. Чем объяснить немногочисленность захоронений, охватывающих более чем трехсотлетний период? Здесь может быть только один ответ: значительной убылью населения, когда лишь горстка выживших осталась добывать себе пропитание в обедневших поселениях.

«Нельзя преувеличить важность этого аспекта археологической картины; разрозненность и плохое состояние материалов, относящихся к темной эпохе, позволяет нарисовать чрезвычайно мрачную картину… Во всей Греции и Эгейском регионе обнаружено менее тридцати мест со скудными культурными слоями, указывающими на существование поселений. Большей частью нашим единственным свидетельством человеческого обитания являются отложения керамических черепков… Однако в ряде случаев (около десяти) есть некоторые сооружения, связанные с керамикой: к примеру, дома или стены домов, круглые ямы и колодцы, очаги и печи для обжига. Лишь в одном случае было обнаружено целое поселение [Карфи на Крите, см. главу 17], которое сохранилось в неизменном виде до нашего времени лишь благодаря тому, что немногие люди, находившиеся в своем уме, могли бы вообще жить в таком месте… Мы говорим о поселении, но фактически это означает, что было раскопано два или три дома, остатки стен или очагов — почти стертые с лица земли свидетельства забытой эпохи»^{279}.

Можем ли мы говорить о настоящей «забытой эпохе», продолжавшейся несколько столетий? Были ли ее поселения действительно стерты с лица земли или их никогда не существовало? Как уже упоминалось, один ученый был вынужден прийти к выводу, что постмикенская эпоха была «беднейшей и мрачнейшей эпохой в греческой истории, если не считать каменного века»^{280}. В 1971 г. профессор Энтони Снодграсс из Кембриджского университета наконец огласил общее раздражение ученых из-за отсутствия археологического материала в течение столетий, последовавших за крушением Микен:

«Нам еще предстоит найти удовлетворительное объяснение этого резкого обеднения археологической летописи. Прежде всего речь идет о количественном обеднении, которое я, наряду с другими исследователями, связываю главным образом с депопуляцией. Работы, проведенные за последние тридцать лет, не изменили эту количественную картину по отношению к предшествующим и последующим периодам, а наоборот, укрепили ее»^{281}.

Не стоит и говорить о том, что если темная эпоха является фантомом Традиционной Хронологии, то захоронения охватывают гораздо более короткий период — лишь три поколения или примерно семьдесят лет — и тогда плотность населения будет больше, что подразумевает менее резкую депопуляцию. Но теперь темная эпоха считается историческим фактом, и резкая убыль населения вроде бы подтверждает это.

«Теперь уже ясно, что темная эпоха — по крайней мере, в контексте временного промежутка — не может быть списана со счетов. Ее следует либо подвергнуть радикальной повторной интерпретации, либо объяснить как есть»^{282}.

Преемственность в рамках темной эпохи

По замечанию Десборо, теория темной эпохи имеет другое необычное следствие, которое трудно объяснить — очевидную культурную и техническую преемственность между двумя периодами, разделенными трехсотлетним интервалом. Согласно традиционной схеме, навыки, художественные мотивы, ремесленные методы и административные традиции (включая письменность) должны были каким-то образом пережить хаос от конца микенского периода до начала архаического периода, когда произошло чудесное восстановление всех этих традиций и обычаев. Создается впечатление, как будто древнегреческий Рип ван Винкль внезапно очнулся от столетнего сна и стал заниматься своими делами как ни в чем не бывало. Ситуация лучше всего подытожена авторами книги «Столетия тьмы», опубликованной в 1988 г.:

«Согласно общепринятой схеме, крушение микенской цивилизации произошло около 1200 г. до н. э., после чего искусство резьбы по слоновой кости, художественной росписи, обработки металлов, изготовления ювелирных изделий, рельефной скульптуры и архитектуры исчезло вместе с грамотностью до возрождения греческой цивилизации около 800 г. до н. э. Считается, что при этом произошло резкое снижение численности населения, поскольку остатки человеческих поселений в течение этого периода встречаются довольно редко.

Практически единственным ремеслом, сохранившим какую-либо преемственность с 1200 по 800 г. до н. э., является гончарное дело, однако большая часть керамики представлена находками в гробницах, а не стратифицированными отложениями… Описанный сценарий выглядит еще более странно из-за того, что микенские формы и традиции часто возникали заново после этого исторического пробела. Более того, они, как правило, были представлены предметами роскоши, которые по очевидным причинам должны были исчезнуть в течение культурной «темной эпохи», как ее обычно представляют…

Исчезновение целого ряда навыков (от грамотности и резьбы по слоновой кости до строительства каменных сооружений) следует рассматривать в контексте сокращения экономической деятельности и культурного упадка после крушения микенской цивилизации. Однако их повторное появление (до сих пор не получившее удовлетворительного объяснения) в сочетании с фрагментарным характером стратиграфии греческой «темной эпохи» является косвенным свидетельством, указывающим на то, что наша нынешняя хронология может быть слишком растянутой. Здания и остатки жилья протогеометрического и среднего геометрического периода часто встречаются прямо над микенскими сооружениями без промежуточных слоев. В таких случаях озадачивает не столько отсутствие признаков человеческой жизнедеятельности, сколько отсутствие каких-либо природных осадков в интервале более трех столетий»^{283}.

Такие проблемы стали возникать почти сразу же после того, как археологи познакомились с новой моделью темной эпохи. Здесь я приведу три примера — два из Трои и один из Тиринфа, — но есть и много других.

Троянские затруднения

«В Трое нет ничего, что могло бы заполнить эту огромную лакуну [темной эпохи]. В течение двух тысяч лет люди оставляли там следы своего проживания; некоторые главы этой летописи были короткими и маловразумительными, но до тех пор в ней не встречалось главы, состоящей только из пустых страниц. Теперь наступило глубокое молчание, продолжавшееся четыреста лет, и нам предлагают поверить, что Троя была практически необитаема в течение этого долгого времени»^{284}.

Раскопки Блегена в Трое выявили одну загадку, которая не соответствовала новой гипотезе темной эпохи. Он отмечал, что в последнем городе бронзового века на Гиссарлыке (Троя VII) жители продолжали изготавливать серую минойскую керамику (теперь она чаще называется серой анатолийской керамикой), которой они пользовались уже целые столетия, начиная с основания Трои VI. Потом, согласно сценарию темной эпохи, Троя была заброшена почти на 400 лет и повторно заселена эолийскими греками ближе к концу геометрического периода. Проблема Блегена заключалась в том, что в этом новом Илионе (Троя VIII) он обнаружил значительное количество такой же серой минойской керамики. Как такое могло произойти после долгого запустения? Были ли новые поселенцы потомками старой культуры Трои VI/VII, вернувшимися в разрушенный город спустя много поколений?

«Кем бы они ни были, эти люди принесли с собой традицию изготовления серой минойской керамики, которую они поддерживали до VIII века до н. э. где-то в другом месте… В VII веке до н. э. троянская цитадель, которая оставалась заброшенной почти четыреста лет, неожиданно воспряла к жизни и там снова поселились люди, способные изготавливать серую минойскую керамику»^{285}.

Археолог был озадачен. Где пропадали эти мастера в течение столь долгого времени? Можно ли поверить, что они забросили Трою VII, исчезли из археологической летописи на пятнадцать поколений, а потом вернулись и снова начали лепить точно такие же сосуды в Трое VIII, как будто в промежутке с ними ничего не происходило? Археологические данные сами по себе свидетельствовали о том, что город VIII следовал непосредственно за городом VII без заметного разрыва между двумя уровнями. Исходя из керамической последовательности, любой археолог мог прийти к выводу о непрерывном культурном переходе от Трои VII к Трое VIII без хронологического перерыва между ними, но в модели темной эпохи это было невозможно.

Другой удар по модели темной эпохи был нанесен Блегеном, обнаружившим керамику геометрического периода на полу дома 814, предположительно заброшенного в конце существования Трои VII. Мог ли этот дом позднего бронзового века оставаться заселенным в течение всей темной эпохи, чтобы в VIII веке до н. э. там появилась керамика геометрического периода? Это казалось крайне маловероятным.

«Считалось, что Троя VIIb прекратила существование около 1100 г. до н. э. В целом, наши свидетельства приводят к выводу о перерыве в 400 лет между окончанием Трои VІІb и началом Трои VIII, но возможность противоположной точки зрения основана на раскопке нескольких последовательных полов в доме 814, а также на присутствии черепков геометрического периода в контексте Трои VІІb»^{286}.

Логический вывод («противоположная точка зрения» Блегена) заключается в том, что промежуток времени между Троей VIIb (LH IIIС или несколько позднее) и средним геометрическим периодом был значительно короче — вероятно, не более пятидесяти лет. Таким образом, Троя VIIb прекратила свое существование в VIII веке до н. э.

Эти два конкретных примера из Гиссарлыка наглядно свидетельствуют о главном недостатке «керамических» датировок темной эпохи: последовательность изобилует хронологическими аномалиями, вызванными чрезмерным расширением временного интервала. Но есть также археологические загадки.

_{Вид с задней части фундамента большого мегарона в Гиринфе. А (слева и справа на заднем плане) — храм Геры архаического периода, включающий левую стену здания бронзового века и новую стену (В) для создания узкой целлы нового храма. Очертания очага бронзового века (С), оснований колонн (D) и помоста для трона (Е) отмечены на современном бетонном полу. План большого мегарона в Тиринфе (черный цвет) и архаического храма Геры (серый цвет), в конструкции которого был использован фундамент восточной стены здания бронзового века (А) и новая стена (В). Положение камеры на рис. вверху отмечено буквой F.}

Я приведу лишь один известный пример последнего феномена, связанный с тиринфским мегароном. На рисунках выше изображен мегаронный дворец позднего бронзового века в цитадели Тиринфа на побережье залива Аргос. По преданию, здесь находилась резиденция Геракла. При наложении на план большого мегарона вы видите гораздо более узкое сооружение, где стены предыдущего мегарона использованы в качестве фундамента на восточной стороне. Второе здание имеет форму типичного храма архаического периода (в этой области обычно посвященного богине Гере). В Греции геометрического периода много таких святилищ — к примеру, храм, построенный над микенским дворцом, о котором упоминалось в предыдущей главе.

Здесь возникает загадка, похожая на ту, с которой мы столкнулись в доме 814 позднего бронзового века в Трое VIIb, где Блеген обнаружил на полу керамику геометрического периода. В Тиринфе трудно объяснить, каким образом в конструкции здания, вроде бы построенного в VIII веке до н. э. (храм Геры), могли быть использованы стены и основания колонн четырехсотлетней давности (мегарон Геракла), которые должны были быть захоронены под слоем осадков еще до начала сооружения храма. В результате возникает глубокое сомнение в датировке более позднего здания, и некоторые археологи хотят отодвинуть дату его строительства на несколько столетий в прошлое, несмотря на то что такой тип сооружений хорошо представлен в архаическом периоде.

«Возникают определенные сомнения в связи с датировкой узкого мегарона (храм Геры) на акрополе Тиринфа (20,9 х 6,9 м), частично перекрывающего мегарон микенского дворца. Его пол расположен на том же уровне, а центральная ось совпадает с осью, проходящей через основание двух микенских колонн, повторно использованных in situ. Археологи увидели здесь храм Геры геометрического периода, а жертвенные дары были обнаружены в 22 м от него, в культурных слоях, датируемых ок. 750–650 гг. до н. э. Другие ученые, обеспокоенные явным историческим несоответствием вследствие того, что план микенского мегарона был известен в VIII веке до н. э. предпочитают датировать более позднее сооружение XII веком до н. э. и связывать его с перестройкой дворца»^{287}.

Определение границ греческой темной эпохи

Окончание темной эпохи в Греции принято связывать с появлением керамики позднего геометрического периода, традиционно датируемой ок. 750–700 гг. до н. э., когда мы, по выражению Николаса Колдстрима, «входим в полдень» архаической Греции.

«Этот период часто называется «греческим Ренессансом», причем не без оснований. В это время возвращается благополучие, неведомое с микенских времен; мы видим возрождение навыков, забытых во время темной эпохи, и распространение эпической поэзии, вселявшей в греков гордость за свое героическое прошлое»^{288}.

Это было время Гомера и создания образа «века героев» в умах древних греков. Они вскрывали большие купольные гробницы (толосы) микенской эпохи и клали туда дарственные подношения в честь своих предков — ахейских воинов и их правителей, принимавших участие в Троянской войне.

«Археологи, работавшие в Микенах, часто обнаруживали небольшие группы более поздних артефактов либо в погребальных камерах, либо во внешних помещениях… Дарственные подношения начались вскоре после 750 г. до н. э.; они указывают на новое уважение к микенским предкам примерно в то время, когда устные переложения «Илиады» стали распространяться в континентальной Греции. Дарственные подношения, датируемые поздним геометрическим периодом, выявлены в круглых и камерных гробницах Микен…»^{289}

«В VIII веке до н. э. в Микенах существовал культ героя Агамемнона, а его брата Менелая почитали в Спарте наряду с Еленой — богиней, известной в Греции до начала архаического периода»^{290}.

Это была эпоха морской торговли и колонизации, эпоха создания алфавитного письма и греческой письменности, когда были учреждены Олимпийские игры в честь героя Пелопа, основателя ахейских династий на Пелопоннесе.

«Геометрический период начался во тьме, но в VIII веке произошли замечательные перемены. С возобновлением торговли с Востоком и основанием колоний на Западе Греция вышла из долгой изоляции. Контакты с Ближним Востоком привели к накоплению богатств, овладению некоторыми техническими навыками и знакомству с алфавитным письмом; тьма невежества и неграмотности наконец рассеялась. Искусство скульптуры, почти забытое в темную эпоху, снова расцвело пышным цветом, а ионийская школа эпической поэзии достигла кульминации после составления гомеровских поэм… По расчетам ученого V века до н. э. Гиппия из Элиды, Олимпийские игры, которые проводились один раз в четыре года, впервые состоялись в 776 г. до н. э.»^{291}.

Неудивительно, что ученые назвали середину VIII века до н. э. в Греции «эпохой Возрождения» после четырех столетий бедности и невежества, стагнации и опустошений.

Субмикенский и протогеометрический периоды в модели Традиционной Хронологии сейчас охватывают более трех столетий, однако гончарные изделия этого времени встречаются очень редко. В Афинах протогеометрический период представлен менее чем в ста захоронениях. В Аргосе отсутствует субмикенская фаза между керамикой LH IIIС и старейшей керамикой геометрического периода. Это привело некоторых ученых к предположению, что субмикенский и протогеометрический стиль керамики фактически были совпадавшими по времени региональными вариантами, причем субмикенский стиль керамики был ограничен западной Аттикой.

«В 1964 году Десборо выдвинул сильные аргументы в поддержку взгляда, что «субмикенская» керамика представляет собой не отдельную хронологическую фазу, а географический вариант. Он указал на ее подозрительно узкое распространение, ограниченное главным образом двумя раскопанными кладбищами на острове Саламин и в Керамиикосе в окрестностях Афин… Наиболее важно, что в Арголиде, которая по-прежнему была плотно населена, существовал значительный хронологический перерыв с фактическим отсутствием «субмикенской» керамики, заполняющей его между позднейшим микенским (фаза IIIС:1с Фуремарка[62]) и наиболее ранним протогеометрическим материалом. Вместе с тем имелись явные признаки прямой связи между этими двумя фазами в Аргосе. Это и другие соображения привели Десборо к выводу, что перерыва в керамических сериях Аргоса на самом деле не существовало, и между поздней микенской и ранней протогеометрической керамикой имеется непрерывный переход не только в Аргосе, но и в нескольких других регионах, где субмикенский материал практически не был представлен, зато были обнаружены две другие фазы»^{292}.

В обычных обстоятельствах археолог воздержался бы от сопоставления таких материальных остатков с интервалом более пятидесяти лет, однако в темной эпохе, созданной Петри и его коллегами, этот скудный ассортимент соответствует двухсотпятидесятилетнему промежутку между микенской культурой позднего бронзового века и ранней геометрической культурой архаического периода.

Долгий интервал, созданный Традиционной Хронологией между окончанием бронзового века (который, по египетским данным, датируется ок. 1125 до н. э.) и греческим «возрождением» в VIII веке до н. э. (здесь опорными точками служат датировки Фукидида для основания греческих колоний), ставит многих специалистов по керамике в довольно неудобное положение. Они отмечают, что это слишком большой интервал для наблюдаемого развития керамики, но у них связаны руки. Они не могут сократить срок, поскольку египтологи не позволяют им это сделать.

Керамические периоды

Поскольку большая часть керамического материала происходит из ограниченного количества раскопанных захоронений темной эпохи, у нас есть очень мало гончарных изделий, разбросанных по этому чрезвычайно долгому периоду, и почти нет связанных с ними человеческих поселений.

«Выводы, которые можно сделать об уровне населения в этот период, вполне очевидны: речь идет не только о малочисленности населенных мест, но и о том, что количество археологического материала в таких местах почти всегда уступало количеству находок для бронзового века или архаического периода»^{293}.

Установленные фазы керамики — субмикенскую, протогеометрическую, раннюю геометрическую и среднюю геометрическую — приходилось растягивать далеко за разумные пределы, для того чтобы заполнить пробел между микенским периодом LH IIIС (закончившимся ок. 1125 г. до н. э.) и поздним геометрическим периодом (начавшимся ок. 750 г. до н. э.). Археологам приходилось признать, что у них нет способа обойти этот «прискорбный факт»: продолжительность эпохи, определенная хронологией Древнего Египта, означает, что все приходится растягивать и помещать в строго заданные рамки.

«Мы сталкиваемся со следующим выводом: среднюю и позднюю фазу микенского периода IIIС… а также протогеометрическую, раннюю геометрическую и среднюю геометрическую фазы в Афинах, представленные примерно 90 захоронениями на кладбище в Керамеико-се, приходится растягивать на 400 лет или еще больше. Ясно, что мы имеем дело с очень медленным развитием гончарного искусства в Греции. Если выдвинуть предварительную гипотезу о продолжительности стилей и выделить примерно 150 лет на позднюю микенскую фазу IIIС, еще 150 лет для аттической (афинской) протогеометрической фазы и по 50 лет на раннюю и среднюю протогеометрическую фазу, этот шаг будет абсолютно условным, но мы получим примерно такой же общий итог без неоправданных натяжек в каждом случае. Мы также можем быть практически уверены в том, что сокращение какой-либо из этих фаз невозможно без расширения другой фазы, которая будет компенсировать это сокращение…»^{294}

Это настоящая дилемма для археологии темной эпохи. Поскольку никакое сокращение невозможно без подгонки других элементов этой краткой последовательности керамических периодов, мы вынуждены прийти к выводу об «очень медленном развитии гончарного искусства». Вот условная хронологическая таблица керамических фаз, составленная для того, чтобы навести мосты через пропасть темной эпохи.

Ок. 1200–1125 г. до н. э. поздний доэллинский период IIIС (75 лет)

Ок. 1250–1050 г. до н. э. — субмикенский период (75 лет)

Ок. 1050-900 г. до н. э. — протогеометрический период (150 лет)

Ок. 900–850 г. до н. э. — ранний геометрический период (50 лет)

Ок. 850–750 г. до н. э. — средний геометрический период (100 лет)

Ок. 750–700 г. до н. э. — поздний геометрический период (50 лет)

Снодграсс не раз сетовал на это нелепое положение вещей в своем классическом справочном сочинении «Темная эпоха в Греции».

«Если поздняя геометрическая фаза в Аттике завершилась около 700 г. до н. э., а средняя геометрическая фаза началась около 850 г. до н. э. (Мегиддо), то интервал между этими фазами составляет примерно 150 лет. Те, кто изучал отдельные находки этого периода, заверяют нас, что средняя геометрическая фаза едва ли может быть растянута более чем на 50 лет. Трудно идти против заключения специалистов… Если же поздняя геометрическая фаза сосредоточена в интервале от 50 до 60 лет, то средняя геометрическая фаза должна охватывать от 90 до 100 лет. Даже этот интервал может показаться чрезмерно долгим…»^{295}

Итак, промежуток в 150 лет, соответствующий средней и поздней геометрической фазе в Афинах, кажется «чрезмерно долгим» специалистам по керамике и человеку, который написал книгу о темной эпохе в Греции! Это лишь подчеркивает еще большую ненадежность более ранних фаз керамики, где нам предлагают поверить, что протогеометрический период тоже продолжался целых 150 лет. То же самое относится и к той части фазы LHIII, которая предшествовала началу темной эпохи. В модели Новой Хронологии мы выделили 40 лет на весь период LH IIIС, но некоторые варианты традиционной модели требуют, чтобы вторая половина LH IIIС (от стиля керамики, обнаруженного в микенском зернохранилище, до начала субмикенской фазы) должна продолжаться более ста лет.

«Нам приходится выделить примерно 125 лет или еще больше (!) для стиля микенского зернохранилища и вырождения стиля LH IIIС:1с по классификации Фуремарка. Это довольно долго, так как мы располагаем весьма скудным материалом…»^{296}

Нетрудно догадаться, что если дорийцы захватили Микены около 820 г. до н. э. (по НХ), то окончание периода LH IIIС датируется временем, близким к этому событию. Тогда субмикенская, протогеометрическая и геометрическая фазы должны заполнить промежуток лишь до 700 г. до н. э. — всего лишь 120 лет по сравнению с 425 годами по традиционной схеме. Это действительно радикальный пересмотр границ темной эпохи и предложение, которое безусловно годится на роль «глубокого объяснения», по выражению профессора Снодграсса, но вместе с тем полностью соответствует количеству керамического материала и ограниченному художественному развитию субмикенского и геометрического стиля.

Керамика среднего геометрического периода в Мегиддо

Здесь стоит повторить, что темная эпоха Древней Греции не является исторически признанной эпохой, события и подробности которой дошли до нас со слов древних историков. Это безусловно современная реконструкция, практически полностью опирающаяся на хронологию Древнего Египта, увязанную с событиями в Греции.

«Само понятие «темной эпохи» было неизвестно древним грекам и в сущности представляет собой научную концепцию начала XX века. В поддержку этой современной концепции можно привести лишь косвенные доказательства, такие как молчание и очевидное незнание самих греков по отношению к каким-либо именам или эпизодам в интервале между XI и VIII веком до н. э.»^{297}.

На самом деле греческая темная эпоха является теорией, целиком основанной на потенциально искаженной хронологии Третьего Промежуточного периода[63] в Египте и на крайне сомнительном аргументе о «молчании и незнании» в исторических записях самих древних греков. Новая Хронология развенчивает эту неудовлетворительную теорию, сдвигая дату окончания позднего бронзового века в Египте и на Леванте с 1125 г. до н. э. в более естественную хронологическую позицию около 820 г. до н. э. Это полностью согласуется с рядом недавних открытий и новых интерпретаций существующих данных.

Два черепка аттической среднегеометрической фазы были обнаружены в слое VA/IVB в Мегиддо. Этот уровень некогда относили ко времени Соломона (ок. 970–931 гг. до н. э.) и считали закончившимся после завершения его царствования, но «не позднее 850 г. до н. э.»^{298}. [27] В результате датировка начала среднего геометрического периода, определенная Николасом Колдстримом как 850 г. до н. э., должна быть terminus ante quem (позднейшей начальной датой) для этого стиля керамики. Однако современные археологи, которые проводят раскопки в Мегиддо, профессор Израэль Финкельштейн и Давид Усишкин, убеждены, что слой VA/IVB принадлежит к более позднему интервалу и скорее всего соответствует городу Омри и Ахава (ок. 886–852 гг. до н. э.), вероятно, продолжаясь еще пятьдесят лет примерно до 800 г. до н. э. Более того, по замечанию Питера Джеймса,

«впоследствии Хорт утверждал, что местонахождение черепков было неверно описано — как минимум один фрагмент был раскопан в слое IV на периферии города возле укреплений, — а второй фрагмент, вероятно, принадлежит к тому же слою»^{299}.

Слой IV в Мегиддо, о котором говорит Хорт, теперь называется слоем IVA и расположен над слоем VA/IVB. Поэтому если Финкельштейн и Усишкин правы, сопоставляя слой VA/IVB с династией Омридов, то два черепка среднего геометрического периода происходят из городского уровня после царствования Ахава в Израиле — иными словами, после 850 г. до н. э. Принято считать, что город Мегиддо IVA был разрушен ассирийским царем Тиглатпаласаром III в 733 г. до н. э. Это позволяет нам опустить датировку начала среднего геометрического периода примерно на сто лет. В результате модель Новой Хронологии постулирует начальную дату среднего геометрического периода (в пределах схематизированной последовательности стилей керамики) около 760 г. до н. э.

По сути дела, в модели Новой Хронологии каждая фаза геометрического периода продолжалась тридцать лет или еще меньше, а весь период охватывал примерно сто лет (от 800 до 700 г. до н. э.). Такая картина гораздо более быстрого стилистического развития, особенно на ранних фазах, хорошо согласуется с выводами таких ученых, как Джим Дэвисон, основанными на тщательном изучении развития стилей керамики^{300}. Вполне разумно сопоставить каждую фазу геометрического периода с одним поколением мастеров; это более логично и позволяет устранить многие проблемы.

Кончина темной эпохи

Если мы теперь сопоставим схему датировки Новой Хронологии с эгейской последовательностью стилей керамики, то получим совершенно иную картину. Археологический пробел между микенским периодом позднего бронзового века и первым появлением геометрического стиля исчезает. «Темная эпоха» — если мы по-прежнему можем так ее называть — составляет менее трех поколений, самое большее шестьдесят лет и представлена субмикенским периодом, частично перекрывающимся с протогеометрическим и ранним геометрическим периодами. Если округлить цифры, схема будет представлена следующим образом.

Поздний доэллинский IIIВ

950-860 гг. до н. э. = 90 лет

(от расцвета микенской дворцовой культуры до падения Трои)

Поздний доэллинский IIIC

860-815 гг. до н. э. = 45 лет

(упадок Микен)

Субмикенский

815–790 гг. до н. э. = 25 лет

(бегство микенцев в Аттику после дорийского вторжения)

Протогеометрический

800-780 гг. до н. э. = 20 лет

(перекрытие с ранней аттической фазой, миграция в Ионию)

Ранний геометрический

780-760 гг. до н. э. = 20 лет

(развитие раннего аттического стиля)

Средний геометрический

760–730 гг. до н. э. = 30 лет

(развитие среднего аттического стиля)

Поздний геометрический

730–700 гг. до н. э. = 30 лет

(эпоха архаического Ренессанса)

Вывод двадцатый

Чрезмерно долгие керамические периоды, охватывающие переход от бронзового к железному веку в Древней Греции (от начала субмикенского до конца позднего геометрического), можно сократить с 425 лет до 115 лет, применив датировку Новой Хронологии к Эгейскому региону.

Вопросы хронологии керамических периодов — не единственная трудность, с которой сталкиваются исследователи древнегреческого мира. Им также приходится иметь дело с «вопросом Гомера» — другим порождением темной эпохи.

Проблема произведений Гомера в свете темной эпохи

Сами греки считали, что Гомер вырос или жил в Смирне (современный Измир в Западной Турции) и принадлежал к потомкам того поколения, которое мигрировало в Ионию из континентальной Греции в результате дорийского вторжения. В таком случае, согласно Новой Хронологии, великий поэт жил в Ионии немногим более чем через сто лет после воспетой им Троянской войны. Интересно, что сам Эратосфен придерживался такого же мнения^{301}. Имя Гомера (Homeros), означающее «заложник» или «пленник», может отражать обстоятельства, в которых оказались его родители, когда дали имя своему сыну^{302}. С учетом того, что Гомер, согласно Аристарху, был ребенком одного из беженцев после дорийского вторжения в Грецию, вполне вероятно, что его родителей захватили в плен, прежде чем им удалось бежать в Аттику и впоследствии подняться на борт корабля, отплывшего в Западную Анатолию через Эгейское море.

Если Гомер жил в VIII веке до н. э., мог ли он быть автором «Илиады» — первого литературного сочинения в Европе? Ясно, что самые ранние письменные экземпляры знаменитой поэмы (15 693 строки, разделенные на 24 книги, или песни) не могли существовать до появления алфавитной письменности в архаической Греции, а это событие на основании археологических свидетельств датируется серединой VIII века до н. э.

«Никакой аспект темной эпохи в Греции не вызывает больше сожаления, чем неграмотность. Силлабический вариант «линейного письма В», поставленный на службу потребностям микенской администрации, был забыт в Греции после разрушения микенских дворцов. После этого мы не располагаем никакими надписями на греческом языке до первых алфавитных граффити на гончарных изделиях геометрического периода, самые ранние из которых относятся к 750 г. до н. э.»^{303}.

Таким образом, Гомер несомненно жил (если он родился около 800 г. до н. э., ему было около пятидесяти лет) во время возвращения письменности и мог диктовать свои эпические поэмы грамотным людям до своей смерти в возрасте около 80 лет в 720 г. до н. э^{304}. Однако дела обстоят гораздо сложнее в модели Традиционной Хронологии, которая либо отделяет Гомера от Троянской войны на несколько столетий (помещая его в VIII век до н. э.), либо датирует его песенный эпос X веком до н. э., более чем за двести лет до окончательной записи «Илиады» и «Одиссеи».

Ревизия греческой хронологии, проведенная Флиндерсом Петри, повлияла на наше понимание греческой истории, совершенно изменив наше представление об эпических традициях гомеровских времен и о жизни самого Гомера. Если до Петри Гомера считали едва ли не современником событий Троянской войны и создателем эпических сказаний, то теперь, по мнению ряда выдающихся ученых, окончательный вариант эпоса представляет собой редакцию устных преданий, собранных из ряда более ранних источников в конце VIII века до н. э. Такое мнение противоречит самому характеру поэтических произведений, где прослеживается однородность стиля, указывающая на единственного автора.

Гесиода тоже поместили в конец VIII века, хотя в его «Теогонии» (греческий миф о сотворении мира) ощущается сильное влияние хеттского эпоса «Кумарби», который едва ли мог пережить конец бронзового века и крушение Хеттской империи^{305}.

«Незамысловатая история Гесиода о том, как Хронос по наущению своей матери Геи кастрировал своего отца Урана, напоминает эпос о Кумарби, который был переведен или вольно переложен хеттами с хурритского языка… Более того, в альтернативном греческом варианте конфликт между Ураном и Хроносом происходит на горе Касии рядом с долиной Амик к югу от устья Оронта; именно в этом регионе разворачивается действие хеттского/хурритского эпоса»^{306}.

Сочинения Гомера и Гесиода испытали сильное влияние эгейской и анатолийской культуры бронзового века, что с логической точки зрения должно помещать авторов в эту эпоху или вскоре после нее. Однако у исследователей практически нет возможностей для дискуссии о том, когда были написаны их сочинения; археологические данные ясно дают понять, что самые ранние образцы греческого алфавитного письма относятся к началу VIII века до н. э. Таким образом, мифы и поэмы могли появиться в письменном виде лишь «между 800 и 680 г. до н. э., если брать самые широкие временные рамки»^{307}.

Все эти факторы были сведены воедино в новой гипотезе, подытоженной моим наставником в области микенской археологии профессором Николасом Холдстримом.

«Эти саги — особенно сага о Троянской войне — разрабатывались в стихотворной форме гекзаметра многими поколениями ионийских бардов до тех пор, пока сам Гомер не воплотил их в своих монументальных сочинениях»^{308}.

Существовали две точки зрения: (1) Гомер жил в VIII веке до н. э., примерно через четыреста лет после Троянской войны, и изложил устные сказания в письменном виде; или (2) он жил где-то между XI и IX веком до н. э. и был сказителем, чьи песни были записаны в VIII веке до н. э. вскоре после появления греческой письменности. Последняя точка зрения подразумевала высокую степень развития греческой устной традиции, которой удалось передавать сочинения Гомера в неизменном виде в течение последних двухсот лет темной эпохи. С другой стороны, если сам Гомер собирал материал для «Илиады» из более ранних устных источников, то эти источники, по мнению Мартина Нильсона, предшествовали Гомеру не более чем на четыре-пять поколений.

«Неизбежное следствие заключается в том, что ранние сочинения, собранные Гомером и использованные при составлении его собственных поэм, не могут быть более чем на сто лет старше, чем сами поэмы Гомера. Это предел, который литературный анализ не может превзойти»^{309}.

Немногие ученые были готовы поместить Гомера ранее 1000 г. до н. э., поэтому великому поэту пришлось оставить свое казавшееся ранее незыблемым место близкого современника описываемых событий и превратиться в фантомную фигуру, бесцельно плывущую в историческом хаосе темной эпохи. Тем не менее, поскольку мы можем быть уверены, что Гиссарлык является местом древней Вилусы/Илиона, нет сомнений в том, что «ландшафт Илиады» является «ландшафтом Трои» и описания Гомера, судя по всему, «почерпнуты из знания очевидцев»^{310}.

Согласно другой гипотезе, не пользующейся заметной поддержкой, стиль и содержание гомеровских сказаний почти полностью определяются обстановкой VIII века до н. э., в которой он жил. Многочисленные анахронизмы в повествовании Гомера вынуждают Майкла Остина и Пьера Видаля задать вопрос:

«Следует ли считать, что поэмы Гомера отражают главным образом то время, когда они были сочинены, то есть (согласно хронологии, принятой большинством исследователей) VIII век до н. э., причем «Илиада» появилась в начале века или немного раньше, а «Одиссея» — во второй половине столетия?»^{311}

Все эти спекуляции об историческом положении Гомера и даже вопрос о том, кем он был (поэтическим гением или группой бардов, чьи сочинения были сведены воедино под одной редакцией), привели к возникновению двух разных лагерей. Сторонников первого лагеря назвали «унитаристами» (Гомер был единственным поэтом), а сторонников другого лагеря — «сепаратистами» или «аналитиками» (Гомер представлял собой не одну личность, а собирательный образ нескольких поэтов). Слегка измененный взгляд «аналитиков» состоит в том, что Гомер был редактором, жившим в конце VIII века до н. э., который подверг литературной обработке несколько разных источников и свел их в одном сочинении. Весь сложный набор проблем, почти целиком вызванный растянутой хронологией темной эпохи, стал известен под названием «гомеровского вопроса».

«Можно согласиться с аналитиками, что многие гомеровские фразы, метафоры и описания свидетельствуют о глубокой древности и возникли гораздо раньше того времени, в которое мы можем логически поместить самого Гомера. Следует также признать, что многие сцены и эпизоды гомеровских поэм были отлиты в поэтическую форму задолго до окончательного формирования того эпоса, который мы знаем. С другой стороны, «унитаристы» занимают сильную позицию, когда взывают к нашим эстетическим реакциям на прочтение «Илиады» и «Одиссеи». Разве вы не чувствуете, спрашивают они, что один разум, обладающий великим талантом и творческой силой, составил фразы, оживил персонажи и объединил отдельные эпизоды в увлекательном, энергичном и величественном сочинении? Иными словами, можете ли вы не поверить в Гомера, получая неопровержимые свидетельства его поэтического гения?»^{312}

Итак, Гомер вместе с его эпическими произведениями был вырван из контекста позднего бронзового века (т. е. «века героев») и отправился блуждать в сумерках порожденной Флиндерсом Петри «темной эпохи», более не способный держаться за прочный хронологический якорь. Эта неопределенность привела к ряду серьезных исторических вопросов.

О гомеровском знании позднего бронзового века

1. Откуда Гомер знал так много общественных и культурных аспектов микенской/ахейской цивилизации, если он жил через четыреста лет после окончания бронзового века и в лучшем случае пропустил большую часть темной эпохи, когда почти все предыдущие деяния и события изгладились из памяти потомков?

2. Археологические раскопки в Гиссарлыке показали, что Гомер точно описал ряд архитектурных элементов троянской цитадели. Как ему это удалось, если в его время крепость позднего бронзового века была погребена под грудами мусора и осадков? Такие примеры содержатся в VI книге «Илиады» (слабая часть стены Трои, впоследствии обнаруженная Дорпфельдом) и в VII книге, где Гомер указывает расположение святилища за «Скейскими воротами», обнаруженного археологами у подножия южных ворот Трои^{313}. Это святилище с подиумом из стоящих камней несомненно было посвящено Apollon Agyieus — греческому «Аполлону, стражу врат», который ассоциируется с культом воздвижения отдельно стоящих каменных колонн. Этот аспект божества рассматривался как защитник ворот и улиц города. Откуда Гомер мог знать, что такой храм стоял у подножия «божественной башни» («Илиада», книга XXI), примыкавшей к южным воротам? В обоих случаях поэт обнаруживает знакомство со стенами Трои, а значит, либо он сам посещал руины и видел остатки крепостной стены, беседовал с ахейцами, сохранившими подробные воспоминания в течение очень долгого времени (если темная эпоха действительно продолжалась несколько столетий).

«В этих эпизодах мы видим описание настоящей битвы у стен конкретного города. Там нет никаких обобщений. После того как Троя была разрушена и заброшена, эти элементы ее стен было трудно различить. Лучшим объяснением этих знаний будет то, что они были получены непосредственно от ахейцев, принимавших участие в осаде»^{314}.

3. Откуда Гомер мог знать названия множества микенских городов и поселений в континентальной Греции, если к VIII веку до н. э. большинство из них было заброшено, забыто и погребено под обломками? Хотя некоторые ученые приписывают знаменитый «перечень кораблей» («Илиада», книга II) другому автору, сам факт его включения в гомеровское повествование можно считать аномальным^{315}.

О гомеровском знании раннего бронзового века

4. Почему Гомер включил в «Илиаду» пеструю смесь доспехов и оружия бронзового и железного века? Не означает ли это, что он мог дожить до появления железного боевого снаряжения у древних греков? Тогда годы его творчества относятся по меньшей мере к VIII веку до н. э.

5. Почему Гомер описывает, как ахейцы во время Троянской войны сжигают тела своих погибших товарищей на погребальных кострах, когда кремация вошла в обычай у греков лишь через сто лет после событий, описанных в «Илиаде»? Мозес Финли указывает на эту аномалию, когда говорит о том, что «примерно к 1050 г. до н. э. кремация взрослых людей стала повсеместной в большей части греческого мира», но «микенцы хоронили своих мертвых». На этом основании он приходит к выводу, что «Илиада» и «Одиссея» остаются прочно закрепленными в предыдущей темной эпохе»^{316}.

Такие вопросы привели Финли к предположению, что гомеровская традиция была порождением темной эпохи и лишь сказитель, живший в этом переходном периоде, мог сохранить знания о греческой культуре бронзового и железного века. Эта гипотеза определенно имеет свои преимущества, но она возникла по необходимости из «проблемы темной эпохи», которая на самом деле неразрывно связана с «гомеровским вопросом». Финли прав, когда относит поэмы к переходному периоду между поздним бронзовым веком и железным веком, но он не смог понять, что этот переход был очень коротким и целиком поместился в первые пятьдесят лет архаического периода (около 800 г. до н. э. — около 750 г. до н. э.). Таким образом, между этим переходом и предыдущим «веком героев» не было никакой долгой «темной эпохи».

Вывод двадцать первый

Гомер приступил к созданию «Илиады» не более чем через сто лет после окончания Троянской войны. Переход от «века героев» (поздний бронзовый век) к архаическому периоду (железный век) произошел около 800 г. до н. э., примерно в то время, когда родился Гомер.

Воссоздание «Илиады» IX века до нашей эры

Во второй части этой главы мы принципиально сосредоточились только на одном аспекте Новой Хронологии — на последствиях, которые такой пересмотр взглядов повлечет для нашего понимания гомеровского эпоса — и, если временно принять нашу схему для оценки этих последствий, мы сразу же найдем очевидные преимущества.

1. Теперь Гомер исполняет свои сказания перед слушателями, чьи отцы были свидетелями потрясений в конце бронзового века. Прошло лишь около ста лет после падения Трои. Это вполне согласуется с требованием Мартина Нильсона (см. выше), который утверждает, что «ранние сочинения, собранные Гомером и использованные при составлении его собственных поэм, не могут быть более чем на сто лет старше, чем сами поэмы Гомера».

2. В то же время мы видим удовлетворительное решение «гомеровского вопроса». Теперь Гомер может быть не только «певцом» (или составителем) «Илиады», но и «писателем» (или диктовщиком) канонической версии поэмы, поскольку он жил вскоре после окончания войны, когда названия мест и событий были еще хорошо известны, причем в то время, когда письменность уже получила распространение в Ионии.

3. Подробности осады, оружие и общественная структура микенской цивилизации также еще свежи в памяти.

4. Руины Трои бронзового века остаются не захороненными во времена Гомера. Он сам (или, если он был слеп, то его проводник) мог увидеть слабую часть крепостной стены и алтарь со стоящими камнями у Скейских ворот.

5. Аномалии железного века, включенные в повествование, теперь получают объяснение, поскольку между двумя эпохами больше нет столетий нищеты и утраты ремесленного мастерства.

Использование железа в ограниченном количестве и ношение ножных лат (наголенников) указывает на промежуточную фазу в развитии греческой военной системы, которая в течение ста лет завершилась переходом к гоплитской[64] армии^{317}.

6. Теперь кремацию можно рассматривать в надлежащем контексте. За время своего долгого пребывания вдали от родины ахейцы позаимствовали обычай кремации своих погибших у анатолийцев. Этот обычай сохранился и в следующем веке, когда микенцы были вынуждены эмигрировать на острова Эгейского моря и побережье Анатолии в результате дорийского вторжения. К примеру, в Саламине, на Кипре, мы находим круглые гробницы с кремированными захоронениями, датируемые началом железного века, а эвбейские колонисты из поселения Пифекусы в Италии (около 770 г. до н. э.) тушили погребальные костры вином, как описано в «Илиаде»^{318}.

7. Археология Трои тоже освобождается от аномалий. Местная минийская керамика из города VII теперь образует непрерывный переход к идентичной керамике следующего города VIII (Илион архаического периода), в то время как в модели Традиционной Хронологии приходилось допускать, что город был заброшен в течение четырехсот лет, и в результате технология изготовления серой минийской керамики была восстановлена лишь через пятнадцать поколений.

Вот лишь несколько последствий, которые сразу же приходят на ум. Если новая гипотеза открывает такие богатые перспективы для дальнейшего исследования этого очень интересного периода в истории Греции, то признанные специалисты должны дать ей надлежащую оценку и обсудить потенциальные возможности этой простой, но привлекательной альтернативы. Она может разрешить многие проблемы, окружающие сохранившиеся произведения из корпуса гомеровской поэзии, и положить конец хотя бы некоторым разногласиям, отвлекавшим внимание исследователей творчества Гомера за последние сто лет.

_{Алтарные камни перед башней Южных ворот в Трое (которые обычно считаются Скейскими воротами), со святилищем Аполлона у подножия.}

Мы подошли к истории о возникновении знаменитого военного государства Спарта. В Традиционной Хронологии спартанцы появляются на исторической и археологической сцене через несколько столетий после падения микенских царств в Греции и отделены от них темной эпохой. Однако предания рисуют иную картину, где спартанцы отождествляются с дорийскими захватчиками, вторгшимися на Пелопоннес через два поколения после Троянской войны. Здесь я попытаюсь показать, что с точки зрения Новой Хронологии предания абсолютно верны и что греческие генеалогии поддерживают датировки НХ для дорийского вторжения.

Развитие Спарты как мощной державы в Греции архаического периода представляло значительный интерес для ученых не только из-за необычной общественной структуры, но и потому, что мы располагаем слишком скудными сведениями о происхождении знаменитой спартанской культуры VI–V века до н. э. Для того чтобы понять причины расцвета спартанского государства, необходимо проследить истоки воинственного духа спартанцев и его возможную связь с прибытием дорийцев на Пелопоннес в начале железного века.

В качестве первого шага будет логично поместить события этой эпохи в предложенную схему Новой Хронологии и сопоставить их с имеющимися научными данными. В то же время это покажет нам, что царские династии, генеалогия которых была составлена более поздними авторами, дают основание полагать, что дорийское вторжение произошло в самом конце IX века до н. э., а не в середине XI века до н. э.

_{Геракл и его закадычный друг, царь Антиох I из Коммагены (ок. 69–38 гг. до н. э.) стоят перед Нимфеосом в Арсамейе. Когда правитель эллинистической эпохи желал приобщиться к славе легендарного героя былых времен, хронология для него не представляла никаких проблем.} Дорийское нашествие

Все древнегреческие историки утверждали, что крушение Ахейского царства завершилось дорийским вторжением с севера, которое традиционно ассоциировалось с «возвращением Гераклидов», изгнанных из континентальной Греции тремя поколениями раньше, после неудачного первого вторжения дорийцев под командованием Гилла, сына Геракла. История этого первого вторжения сама по себе увлекательна; она повествует о событиях и обстоятельствах, предшествовавших основанию легендарных дорийских царств, и объясняет природу будущего спартанского военного государства.

Брутальный герой Геракл, человек небольшого ума и обаяния, но чрезвычайно сильный и склонный к бездумному насилию — был вассальным правителем Тиринфа под властью царя Эврисфея из Микен. Этот герой отправился в долгую пиратскую экспедицию по Средиземноморью, которая завершилась разграблением Трои во время царствования Лаомедона, отца Приама. После смерти Геракла его мать Алкмена и те из его сыновей, которые не жили в беотийских Фивах, были изгнаны из Тиринфа и нашли убежище в Афинах, где правил Тесей, победитель Минотавра. Потом Эврисфей вторгся в Аттику, но встретил свою смерть от рук Гилла, старшего сына Геракла. Микенцы потерпели поражение и отступили на юг.

Через несколько лет Гилл, живший в Фивах, попытался захватить трон своего отца на Пелопоннесе и отомстить Пелопидам, правившим в Микенах, чья династия теперь была представлена Атреем, отцом Агамемнона. Гилл заручился поддержкой племен из Северной Греции, особенно царя дорийцев, чью дочь он взял в жены. Вместе они вторглись на юг и учинили страшную резню на Пелопоннесе около 890 г. до н. э. (согласно НХ). Они убили одиннадцать братьев Нестора и сожгли его дворец в Пилосе (вероятно, этому событию соответствует уровень разрушений периода LH IIIВ).

На втором году вторжения разразилась ужасная эпидемия, косившая воюющих с обеих сторон. Делегация дорийцев во главе с Гиллом обратилась к оракулу в святилище Аполлона в Дельфах с просьбой объяснить причину недовольства богов. Ответ гласил: «Гераклиды вернулись раньше времени!» Прислушавшись к словам оракула, Гилл отступил в Марафон и через некоторое время снова обратился за советом к Аполлону Дельфийскому. На этот раз ему сказали, что Гераклиды должны «ждать третьего урожая», прежде чем боги позволят им достичь своей цели и отвоевать Пелопоннес. Гилл воспринял этот совет буквально и через три года снова собрался воевать за свое утраченное наследство (НХ — ок. 887 г. до н. э.). Однако оракул Аполлона имел в виду три поколения, а не три урожая, и Гилл встретил свой конец перед самым началом вторжения.

К северу от Коринфского перешейка — узкой полосы суши, соединяющей Пелопоннес с греческим полуостровом, армия Атрея, который теперь был верховным царем ахейцев, сошлась с дорийцами под командованием Гилла. Для того чтобы избежать массовой резни, было решено устроить поединок между двумя воинами (по образцу Гомера), исход которого должен был предрешить дальнейшее развитие событий. Гилл вышел на бой против царя Эхемоса из Тегеи. Если бы Гераклид выиграл схватку, он стал бы править Микенским царством, но в случае победы ахейского воина сыновья Геракла согласились отступить в Беотию. Гилл был убит, и дорийцы вернулись на север^{319}.

Разрушения в конце периода LH IIIВ, засвидетельствованные археологами по всему Пелопоннесу, хорошо согласуются с историей о Гилле и первом дорийском вторжении, как отмечает Десборо.

«Разрушение некоторых стратегически важных крепостей и полное запустение целых регионов континентальной Греции, бегство населения в отдаленные и изолированные районы… все это свидетельствует о вторжении или о ряде вторжений, затронувших центральную и южную части континентальной Греции… Однако если вторжение состоялось, логично ожидать, что захватчики будут править в побежденной стране. Мы не видим никаких признаков этого правления… Несмотря на вышеупомянутые потери, то, что осталось, принадлежит исключительно микенской культуре… Отсюда можно прийти к заключению, что захватчики отправились в другое место или отступили»^{320}.

Именно об этом повествуют греческие предания. Гераклиды и их дорийские союзники, опустошившие царство Пелопоннеса, вернулись в Северную Грецию и Беотию и стали ждать исполнения сроков пророчества для успешного завоевания ахейских земель на юге. Ахейцы с Пелопоннеса подготовились к будущему дорийскому нашествию, построив укрепленную стену на Коринфском перешейке, через который должны были пройти захватчики. Эта стена была датирована второй половиной периода LH IIIВ^{321}.

Вывод двадцать второй

Первое вторжение Гераклидов под командованием Гилла, сына Геракла, привело к многочисленным разрушениям по всему Пелопоннесу в течение периода LH IIIВ. В модели Новой Хронологии это событие произошло около 890 г. до н. э., за семьдесят лет до окончательного уничтожения микенской культуры в конце периода LH IIIС (около 820 г. до н. э.).

Атрей отбыл домой, пребывая в уверенности, что его трону в течение многих лет не будет грозить опасность с севера. Поэтому он обратил внимание на восток и анатолийские царства Арзава и Лукка (Аикия). Как мы могли убедиться, Атрей появляется в царских архивах Хеттской империи под именем Аттарисий, или «человек из Акхийи», который учинил смуту во времена правления хеттских императоров Тудхалийи IV и Арнуванды III.

Преемниками Атрея были его сыновья: Агамемнон в Микенах и Менелай в Ааконии/Спарте. Эти правители принадлежали к первому поколению после дорийского нашествия под командованием Гилла, а значит, до возвращения Гераклидов должно было пройти еще два поколения. Окончание Троянской войны положило конец поколению Агамемнона и Менелая; таким образом, между падением Трои и последним дорийским вторжением прошло еще два поколения. По мнению Фукидида, этот интервал составлял восемьдесят лет.

«Даже и после Троянской войны в Элладе (Греция) все еще происходили перемещения жителей и новые заселения, так что страна не знала покоя и потому не преуспевала. Возвращение эллинов из-под Илиона замедлилось, что привело к многочисленным переменам; в государствах возникали большей частью междоусобицы, вследствие которых изгнанники стали основывать новые города. Так, на шестидесятом году после падения Илиона нынешние беотийцы, вытесненные фессалийцами из Арны, заселили теперешнюю Беотию… На восьмидесятом году дорийцы вместе с Гераклидами овладели Пелопоннесом»^{322}.

В предложенной здесь исторической модели окончательное крушение микенской державы в конце периода LH IIIС произошло через 44 года после падения Трои VIh (которое само по себе произошло в самом конце периода LH IIIВ). Этот интервал явно не согласуется с вышеупомянутым утверждением Фукидида, чему есть веская причина.

Диодор Сицилийский вслед за предыдущим афинским историком Аполлодором (II век до н. э., который сам пользовался хронологией Эратосфена, жившего в III веке до н. э.), говорил о таком же интервале между Троянской войной и вторым дорийским вторжением.

«…от Троянской войны мы следуем за Аполлодором из Афин и устанавливаем промежуток между падением Трои и возвращением Гераклидов в восемьдесят лет»^{323}.

Эта круглая цифра выглядит довольно подозрительно, и, в сущности, к ней нужно относиться с недоверием. Ученым давно известно, что историки и хронографы античной Греции — особенно Эратосфен из Кирены, живший в Александрии, — пользовались генеалогиями царских династий и великих домов как средством для определения различных интервалов времени. Существует достаточно свидетельств того, что продолжительность жизни одного поколения, установленная этими древнегреческими историками, составляла сорок лет — слишком много для большинства современных историков. Кроме того, эти генеалогические расчеты сами по себе были привязаны к традиционной дате первой Олимпиады, которая, по утверждению Гиппия из Элиды, жившего в V веке до н. э., состоялась в 776 г. до н. э. Эта дата тоже вызывает вопросы. Эндрю Бан уже давно установил, что список олимпийских чемпионов, составленный Гиппием, который лежит в основе хронологии первых Олимпиад, был сделан «на свидетельствах, не внушающих большого доверия»^{324}.

«Учреждение Олимпийских игр традиционно датируется 776 г. до н. э., но лишь на основании значительно более поздних расчетов.

Примерно через 350 лет Гиппий, ученый из Элиды, собрал все имена победителей игр, которые он смог найти, выстроил их в разумном порядке и провел соответствующие вычисления, но мы не можем быть уверены в том, что список полный и все имена подлинные, или в том, что празднество с самого начала, как в античные времена, проводилось каждые четыре года. Гиппий сделал все что мог с тем материалом, которым он располагал; впоследствии люди канонизировали его результаты»^{325}.

Археология против генеалогии

Сомнения в исторической достоверности греческой генеалогии усиливались по мере того, как модель темной эпохи укрепляла свои позиции в академических кругах.

«Ясно, что метод хронографии по родословной (т. е. по генеалогии), принятый в Древней Греции, не в состоянии отразить долгий и сумеречный период после падения Микен в XII и XI веках до н. э.»^{326}.

Археологические данные указывали на существование очень долгого промежутка между поздним бронзовым веком, когда предположительно жили герои Гомера, и античной эпохой, когда знатные семьи утверждали о своем происхождении от этих героев. Количество поколений, указанное в генеалогиях, просто не уходило так далеко в прошлое. Это особенно верно для генеалогии спартанских царей, которые говорили о своем происхождении от Гераклидов во время второго дорийского вторжения.

Более того, растянутая хронология темной эпохи вынуждала археологов отделять падение микенской цивилизации от прибытия дорийцев на Пелопоннес. Современные взгляды на исчезающе малую роль дорийцев в крушении микенского царства в конце бронзового века были подытожены Павлом Оливой в 1981 г.

«Раньше ученые связывали конец микенской цивилизации с дорийским вторжением, то есть с прибытием последней волны грекоязычных захватчиков в континентальную Грецию. Однако современные археологические исследования показывают, что расселение дорийцев на Пелопоннесе относится к более позднему времени; таким образом, это почти никак не связано с катастрофой, постигшей центры поздней доэллинской культуры, подорвавшей их экономическую стабильность и основы политической власти микенских правителей»^{327}.

Модель темной эпохи была непосредственной причиной отделения виновников внезапного крушения Микен в конце «века героев» (дорийцев) от этого события, что заставило ученых искать другие объяснения гибели микенской культуры.

Современные ученые пришли к выводу, что исторические материалы, унаследованные нами от древнегреческих историков, оказались ненадежными для этого периода. Они полагали, что «опорная конструкция древнегреческой истории была сооружена с помощью мастерских хронологических манипуляций»^{328}. Однако они с радостью приняли хронологию Троянской войны в интерпретации Эратосфена из Кирены, который предложил датировать падение Трои 1184 г. до н. э., так как это совпадало с новыми археологическими датировками Троянской войны. В своей известной книге «Гомер и век героев» Джон Люс выражает благосклонное отношение к древним расчетам.

«Интересно отметить, как хорошо эти оценки [Эратосфена] согласуются с рядом современных оценок, основанных главным образом на археологических данных»^{329}.

Но в действительности это не более чем удачное совпадение, поскольку ученые хорошо знали, что Эратосфен пользовался короткими генеалогиями для своих хронологических расчетов и выделял на каждое поколение по сорок лет, что является совершенно нереалистичной цифрой.

«Генеалогическая хронология — старейший и самый неточный метод расчета продолжительности исторических периодов… Этот метод вводит в заблуждение, поскольку кажется более точным, чем на самом деле. Если точная цифра (скажем, 800 лет) получена умножением определенного количества поколений (скажем, 20) на другое число, которое представляет собой продолжительность так называемого среднего поколения (скажем, 40 лет), то речь идет об округленном результате, невозможном в реальной истории. Поэтому такой метод является недостоверным»^{330}.

Если взять срок одного поколения от двадцати до двадцати пяти лет (по современным оценкам), такие генеалогии просто не могут достигнуть окончания бронзового века в рамках традиционной схемы, что делает весь процесс бессмысленным. Специалист по темной эпохе Винсент Десборо не без юмора отмечает:

«Судя по всему, есть веские причины отвергнуть все или большинство историй о связях с микенской Грецией вместе с древней хронологией, переселением народов и героическими родословными царских семей»^{331}.

«Историческая Греция» железного века была полностью отделена от «героической Греции» бронзового века хронологической пропастью шириной в несколько столетий.

Эратосфен и родословная спартанских царей

Пора внимательнее разобраться в механизме датировок Троянской войны и дорийского вторжения в сочинениях историков античной Греции. Как они могли не знать о долгой темной эпохе и тем не менее отодвигать «век героев» в прошлое до XII века до н. э.? Ответ заключается в том, что все они пользовались хронологическими расчетами математика Эратосфена из Кирены, который хотя и прославился впоследствии как человек, вычисливший окружность земли с точностью до 10 %, однако имел прозвище beta («второй среди лучших») среди своих современников, поскольку разбирался во многих дисциплинах, но не показывал выдающихся результатов ни в одной из них. Именно этот александрийский ученый с сомнительной репутацией несет ответственность за общепринятую античную датировку Троянской войны и за последствия этой датировки.

Современные ученые хорошо знают о том, что продолжительность жизни одного поколения, которой пользовались древнегреческие хронографы, составляла сорок лет, и это делало их расчеты недостоверными и далекими от реальности. Это безусловно касается и Эратосфена, который датировал окончание Троянской войны 1184 г. до н. э.; по его же расчетам, дорийское вторжение произошло через восемьдесят лет (два сорокалетних «поколения») после этого.

Нетрудно догадаться, к каким результатам это привело. К примеру, как указывает Энтони Снодграсс, каждый правитель династии спартанских царей должен был править около сорока лет, чтобы его родословная достигла установленной даты дорийского вторжения, когда было основано Спартанское государство.

«Средняя продолжительность одного поколения, на которой были основаны спартанские генеалогии, составляла 40 лет — невероятно большая цифра, которую вскоре стали отвергать даже греки, включая Геродота, писавшего об этом во второй книге своей «Истории»^{332}.

Смерть спартанского героя Леонида, погибшего в битве при Фермопилах, датируется 480 г. до н. э. От основателя династии Эврисфена, одного из Гераклидов, возглавившего дорийское военное вторжение на Пелопоннес, Леонида отделяло шестнадцать «поколений» спартанских царей. Согласно Эратосфену, датировавшему возвращение Гераклидов 1104 г. до н. э., до гибели Леонида в 480 г. до н. э. должно было пройти 624 года. Таким образом, каждый правитель Спарты должен был царствовать в среднем около сорока лет, что выглядит нелепо, если принять во внимание, что средняя продолжительность царствования в Древнем мире составляла семнадцать лет.

Снодграсс — не единственный ученый, обративший внимание на это обстоятельство. Оно широко обсуждалось в течение десятилетий, о чем свидетельствует нижеследующее высказывание от Берна, писавшего в 1930-х годах:

«Следует вновь подчеркнуть, что традиционная датировка Троянской войны с 1194 по 1184 г. до н. э., установленная Эратосфеном и более или менее принятая во многих современных книгах, абсолютно бесполезна»^{333}.

Скептическое отношение самих греков к расчетам Эратосфена хорошо иллюстрирует тот факт, что Страбон («География», книга XIII) дает два поколения от падения Трои до дорийского вторжения общей продолжительностью шестьдесят лет — т. е. два поколения по тридцать лет. Современная наука дает еще более низкую оценку продолжительности одного поколения.

Мы еще вернемся к генеалогиям спартанских царей, а пока что нужно определить срок, прошедший от падения Трои VIh от рук Агамемнона до падения Микен во время царствования его внука Тисамена от рук дорийцев.

Мы можем убедиться, что, согласно Эратосфену, этот промежуток составляет восемьдесят лет, но его датировка почти несомненно основана на условном определении двух поколений Ореста и Тисамена, продолжительность каждого из которых составляла сорок лет. Мы знаем, что такой срок не соответствует действительности (как отмечалось Геродотом, Страбоном и всеми современными историками), поэтому для каждого царя следует отвести средний срок правления, составляющий примерно семнадцать лет. Однако спартанские цари более позднего периода в среднем правили немного дольше (19,6 лет), и то же самое может относиться к индоевропейским элитам в целом. Цари гиксосов правили долго; согласно Гомеру, то же самое относится к Приаму и Нестору. Вполне возможно, что климат, рацион питания или генетические особенности были причиной более долгого правления индоевропейских царей, чем их азиатских коллег. В качестве рабочей гипотезы я решил, что срок правления двух последних микенских царей составлял 22 и 15 лет соответственно (с учетом того, что Тисамен преждевременно утратил свой трон).

Орест (o-re-ta в записи «линейным письмом В») не сразу сменил своего отца на троне, поскольку Агамемнон был убит его женой Клитемнестрой и ее любовником Эгисфом, которые правили в Микенах в течение некоторого времени, прежде чем в свою очередь погибли от рук Ореста. Гомер дает восемь лет между возвращением/убийством Агамемнона и восхождением на трон Ореста. («Одиссея», песня III), поэтому интервал около 45 лет (8 + 22 + 15 = 45) выглядит приемлемо для эпохи от разграбления Трои до падения Микен, которое мы приблизительно ассоциируем с керамическим периодом LH IIIС.

Теперь вернемся к Дельфийскому оракулу, который запретил Гераклидам под командованием Гилла возобновлять завоевание Греции в течение «трех урожаев» — пророчество, которое впоследствии было прояснено оракулом в том смысле, что успешное вторжение будет возможно лишь через три поколения после Гилла. Геродот подтверждает, что второе дорийское вторжение произошло через четыре поколения после Геракла, отца Гилла. Таким образом, мы можем расширить наш обзор еще на одно поколение в прошлое и реконструировать простую, но вполне надежную хронологическую основу для последних лет правления микенской династии.

Первое неудачное вторжение дорийцев под командованием Гилла произошло около 890 г. до н. э. (через несколько лет после смерти Эврисфея из Микен) и примерно за 15 лет до начала Троянской войны. Согласно Гомеру, эта война продолжалась 10 лет; следующий интервал от падения Трои до завершения второго (успешного) дорийского вторжения мы оцениваем в 45 лет. Таким образом, три периода между первым и вторым дорийским вторжением составляют примерно 70 лет — т. е. по три поколения/царствования из 23 лет, что гораздо ближе к современному пониманию срока одного поколения (от 20 до 25 лет). В Микенах четыре поколения, последовавшие за смертью Эврисфея, представлены Атреем (дядей Эврисфея, и, следовательно, представителем предыдущего поколения), Агамемноном, Орестом и Тисаменом, при котором произошло последнее дорийское вторжение.

[65]

Вывод двадцать третий

Последнее дорийское вторжение произошло в последней четверти IX века до н. э. (НХ — ок. 820 г. до н. э.) и было движущей силой ионийской миграции, о которой повествуют греческие предания. Общая продолжительность интервалов между Троянской войной, дорийским вторжением и ионийской миграцией составляет не более 70 лет.

Игра в поколения

Ученые рассматривают датировку Эратосфена для Троянской войны (1194–1184 гг. до н. э.) как типичный пример расчетов греческого историка, основанный на 40-летней продолжительности каждого поколения двух спартанских царских династий, уходящих в прошлое от первых Олимпийских игр в 776 г. или от смерти Леонида в 480 г. до н. э. к эпохе Геракла, эпонимического предка Гераклидов, а также династий Агиадов и Эврипонтидов. Эти две царских династии, существовавшие в одно время, были основаны после дорийского вторжения.

Судя по всему, до наступления античной эпохи в Греции не было официальной хронологии царских династий; по крайней мере до нас не дошло никаких письменных свидетельств архаической эпохи. Профессор Снодграсс, один из ведущих специалистов по темной эпохе в Греции, чьи высказывания я часто привожу в тексте, подытоживает это положение вещей и пишет о «генеалогиях спартанских царей, сохранившихся до античных времен и систематизированных Геродотом».

_{Руины ушедшего «века героев». Тиринф — родина Геракла и древний престол Гераклидов.}

«Их важное значение заключается в том, что традиционная древнегреческая хронология во многом была основана на них. Царь Леонид, который сменил своего брата Клеомена и пал в битве при Фермопилах в 480 г., считался двадцатым в своей династии, начиная от Геракла; сын становился преемником отца в каждом случае, кроме последнего. Поскольку традиционная датировка жизни Геракла, подкрепленная Геродотом (Книга 11:145), приходилась на конец XIV века до н. э., средняя продолжительность одного поколения, на которой были основаны спартанские генеалогии, составляла 40 лет — невозможно большая цифра, которую сами греки (включая Геродота, размышлявшего на эту тему в Книге 11:142) вскоре стали отрицать»^{334}.

Итак, более поздние летописцы всецело полагались на генеалогии для реконструкции хронологической последовательности событий в бронзовом веке. Разумеется, современные историки, изучающие Древний мир, измеряют продолжительность одного поколения по другим критериям — обычно от 20 до 25 лет. Эта цифра подкреплена оценкой средней продолжительности жизни в соответствующую эпоху.

«Анализ скелетных останков раннего бронзового века показывает, что шансы прожить свыше пятнадцати лет были невелики, и, если греческий мужчина доживал до сорока лет, а женщина до тридцати, можно было считать, что им повезло. Это отрезвляющий факт»^{335}.

Эти данные вполне согласуются с другими регионами, где проводились сходные статистические исследования. К примеру, по результатам антропологического анализа австрийской археологической миссии в Телль эд-Даба (Аварис) мы знаем, что средняя продолжительность жизни там составляла примерно тридцать четыре года. Супруги редко имели возможность завести первого ребенка (в том числе наследника мужского пола) в тридцать и даже в двадцать пять лет, при том что у них было мало шансов перешагнуть сорокалетний рубеж. Таким образом, для грека, жившего в железном веке, сорокалетний возраст приравнивался не к одному поколению, а к средней продолжительности жизни.

Такие антропологические данные не были известны на заре современной археологии, но ученые не могли отмахнуться от того факта, что срок жизни их собственного поколения составляет значительно меньше сорока лет. Тем не менее ученые XIX и начала XX века продолжали пользоваться датировками Эратосфена для обоснования своей хронологической модели, поскольку она соответствовала археологическим «доказательствам», выдвинутым Флиндерсом Петри и его последователями (и основанным на традиционной египетской хронологии). Берн был одним из первых ученых, вскрывших этот глубинный методологический изъян.

«Неопровержимый факт заключается в том, что расчеты Эратосфена, связанные с датировкой Троянской войны, к которым многие современные авторы, как ни странно, относятся с уважением, основаны на сильно завышенной оценке средней продолжительности одного поколения»^{336}.

Я сам пришел к выводу, что средняя продолжительность одного поколения в более жарком климате Египта и Месопотамии составляла около двадцати одного года, но была немного выше в более умеренном климате Греции и Анатолии (возможно, до двадцати пяти лет). Обычная продолжительность царствования в Древнем мире составляла от пятнадцати до двадцати лет. Последняя оценка основана на исследовании, которое я предпринял в университете (и которое было включено в книгу «Испытание временем», том 1) с расчетом средней продолжительности правления 329 царей, принадлежавших к 19 династическим линиям и в целом охватывавших 5511 лет. Фактически средний срок правления был равен 16,75 года. Большинство этих династий относятся либо к гораздо лучше известному историческому периоду с VII по I век до н. э., или взяты из списков царей ассирийской и египетской цивилизации^{337}. Однако, как уже упоминалось, более поздние спартанские династии (от Леонида до Леотихида II и далее) находились в лучшем положении с несколько более долгими сроками правления (19,6 года), поэтому я буду использовать верхний предел нашего диапазона для расчетов, основанных на генеалогии спартанских царей^{338}.

_{Спутниковый снимок Греции с главными городами и регионами, упомянутыми в этой главе (НАСА).}

Теперь мы пересмотрим хронологию Эратосфена, пользуясь двадцатилетней средней продолжительностью правления дорийских царей из Спарты, чтобы получить более точную (хотя и приблизительную) дату второго дорийского нашествия на основе двух генеалогических линий.

Спартанские генеалогии

В государстве Спарта существовала система из двух параллельных царских домов, или династий: Агиадов и Эврипонтидов. Агис I и Эврипонт были сыновьями двух вождей Гераклидов, Эврисфена и Прокла, которые захватили Лаконию (территорию Спарты, где раньше правил Менелай) через два поколения после Троянской войны. На другом конце династии мы имеем историческую дату 480 г. до н. э. для битвы при Фермопилах, когда триста спартанцев погибли в героической схватке с армией персидских захватчиков. Спартанским полководцем был Леонид из династии Агиадов, которой взошел на трон в 488 г. до н. э. Он будет нашей точкой отсчета до Агиса I и начала династии Агиадов. Современником Леонида по линии Эврипонтидов был Леотихид II, который взошел на трон в 491 г. до н. э., поэтому мы можем вести обратный отсчет его династии до Эврипона сходным образом. Однако эта генеалогическая линия менее надежна, так как имена нескольких царей кажутся явно вымышленными — например, Притан («председатель») или Эвном («законопослушный»)^{339}. С другой стороны, линия Агиадов оставалась практически неизменной в разных литературных источниках, поэтому мы можем считать список царей этой династии относительно точным. Затем нам нужно добавить еще одно поколение (для отцов двух основателей династий), чтобы получить примерную дату возвращения Гераклидов. Однако это последнее поколение должно быть более долгим, так как предание гласит, что близнецы Агис и Эврипонт родились лишь после дорийского вторжения. Таким образом, нам нужно добавить примерно по пятнадцать лет для каждого из них, чтобы они достигли потенциально зрелого возраста, когда могли стать отцами.

Хотя это весьма обобщенный метод определения начальной датировки для двух династий, интересно отметить, что их основание находится в пределах нескольких лет от даты, уже полученной нами для дорийского вторжения — т. е. около 820 г. до н. э. Создается впечатление, что спартанские генеалогии в целом подтверждают нашу хронологию Троянской войны и возвращения Гераклидов, и в то же время позволяют нам без колебаний отвергнуть датировки Эратосфена, как поступило большинство ученых (включая Геродота), знавших о его ошибочной методологии.

Вывод двадцать четвертый

Генеалогии спартанских царей указывают на то, что две параллельных династии были основаны в последней четверти IX века до н. э., что совпадает с возвращением Гераклидов и расселением дорийцев на Пелопоннесе.

Греческие поколения

Правители Спарты были не единственными греками античной эпохи, возводившими свои родословные к «веку героев». Другие династические линии образуют хронологическую схему, сходную с более известными спартанскими генеалогиями. По мнению Снодграсса, в рамках традиционной исторической модели эти родословные остаются бесполезными для хронологических оценок из-за того, что в них подразумевается очень большой сорокалетний срок для одного поколения. Если взять более реалистичную цифру (от 20 до 25 лет), то они просто не могут охватить темную эпоху и дойти до «века героев». Но, разумеется, это относится лишь к традиционной исторической модели. Если мы воспользуемся моделью Новой Хронологии, то получим совершенно иную картину.

Знаменитая афинская династия Филеидов насчитывала пятнадцать поколений от Мильтиада, победителя в битве при Марафоне в 490 г. до н. э., до Аякса из Саламина, сына Теламона. Это прославленный Аякс (ai-wa в записи «линейным письмом В»), герой Троянской войны со своей огромной палицей из метеоритного железа. Царствование Мильтиада завершилось примерно в 520 г. до н. э.; обратный подсчет пятнадцати поколений по 23 года помещает Аякса около 865 г. до н. э., что совпадает с нашей датировкой Троянской войны. Однако для того чтобы эта генеалогия соответствовала традиционной датировке микенской экспедиции против Трои около 1200 г. до н. э., продолжительность одного поколения должна была достигать 45 лет, что представляет совсем невероятную цифру.

Царь Пирр II, правивший в Эпире в конце IV века до н. э. (двоюродный брат Александра Великого (годы правления — 336–323 гг. до н. э.)), называл себя потомком Ахилла в двадцатом поколении. Пирр I, сын Ахилла, убил царя Приама и сбросил со стены его сына Астианакса во время разграбления Трои. Впоследствии он основал Молосскую династию в Эпире^{340}. Пирр II (к которому относится крылатое выражение «пиррова победа») правил с 319 по 272 г. до н. э., поэтому его предок Ахилл должен был жить около 820 г. до н. э., если исходить из того, что срок одного поколения составлял 25 лет — т. е. на несколько десятилетий после Троянской войны, но в пределах ошибки, возможной при использовании генеалогических данных (для точного совпадения требуется срок одного поколения в 27 лет). С другой стороны, если согласиться с тем, что микенская военная кампания произошла в XII веке до н. э. (согласно датировке Эратосфена — 1194–1185 гг. до н. э.), срок одного поколения нужно увеличить до 43 лет, что опять-таки выглядит абсурдным.

Хронология царских династий Аркадии и Мессении тоже поддерживает более позднюю датировку Троянской войны и дорийского вторжения. Гиппофос стал царем Аркадии, когда Агепенор, командовавший войсками Аркадии в Троянской войне, не смог вернуться домой и приплыл на Кипр, где основал Пафос. Таким образом, согласно Новой Хронологии, датировки правления Гиппофоса можно отнести к 864–844 гг. до н. э. Из хронологической таблицы (см. ниже) явствует, что Аристократ, его двенадцатый преемник на троне Аркадии, правил в последней четверти VII века до н. э. Если средний срок правления царей Аркадии составлял 20 лет (как и в спартанских династиях), то мы получаем датировку ок. 868 г. до н. э. для Гиппофоса (ок. 628 г. до н. э. + 12 царствований х 20 лет = 868 г. до н. э.), т. е. в пределах четырех лет от приблизительной датировки НХ для этого царя.

Династия мессенских правителей представляет сходную картину. Аристомен, последний царь Мессении, был современником Ардиса (652–617 гг. до н. э.), царя Лидии (сын Гигия (356–323 гг. до н. э.) и Фраорта (675–653 гг. до н. э.), царя Мидии (Павсаний, книга VI:24)^{341}. Греческий историк и географ приводит имена лишь девяти правителей до первого царя Мессении по имени Кресфонт, что составляет около 180 лет для всей династии (при условии, что средний срок царствования составлял 20 лет). Ардис из Лидии жил во второй половине VII века до н. э., как и его современник Аристомен из Мессении. Таким образом, Кресфонт должен был править в самом конце IX века до н. э. (ок. 628 г. до н. э. + 180 = 808 г. до н. э.). Это полностью согласуется с датами, которые мы установили для других царских династий Пелопоннеса.

Кипселий из Аркадии был тестем Кресфонта, поэтому он мог править раньше, чем его зять взошел на трон Мессении. Как можно видеть в хронологической таблице, правление Кипселия в Аркадии началось ок. 828 г. до н. э., а правление Кресфонта в Мессении — ок. 808 г. до н. э.

Все эти генеалогии и царские династии указывают на то, что Троянская война произошла не в XII, а в IX веке до н. э. — именно так, как мы определили на историческом основании в рамках нашей пересмотренной хронологической модели. По сути дела, в Греции нет генеалогий или царских династий, которые углублялись бы в прошлое до XII века до н. э. при условии, что продолжительность одного поколения не превышала 30 лет. Все это свидетельствует о том, что эпоха героев охватывает интервал между X и IX веками до н. э.

Вывод двадцать пятый

Традиционные генеалогии античной Греции не подкрепляют расчеты Эратосфена, датировавшего Троянскую войну примерно от 1194 до 1184 г. до н. э., поскольку это требует невероятно долгого срока (минимум по 40 лет) для каждого поколения. Скорее они указывают на то, что Троянская война датируется IX веком до н. э.

Новая история архаической Спарты

Установив более разумный временной интервал для периода до войны с Персией, мы можем поместить исторические события, дошедшие до нас из античной литературы, в рамки новой хронологической модели и разобраться, как они повлияли на военное и экономическое развитие Спарты от 820 г. до н. э. (приблизительная новая датировка дорийского вторжения) до 500 г. до н. э. (война с Персией).

_{Статуя спартанского воина, часто отождествляемая с Леонидом, героем битвы при Фермопилах (Археологический музей, Спарта).}

В новой сжатой последовательности событий больше нет необходимости отвергать сведения, которые содержатся в сочинениях древних авторов. Требование относиться к этим материалам с крайней осторожностью было почти полностью основано на убеждении, что они содержат основополагающие противоречия с хронологической схемой темной эпохи. Из-за этой схемы нынешний исторический сценарий развития событий с IX по VII век до н. э. обычно формулируется так, как пишет Луиза Фицхериндж:

«В IX веке до н. э., когда дорийцы из последней волны грекоязычных мигрантов, прибывших на полуостров, достигли Лаконии, они обнаружили там малочисленное и обнищавшее население, не имевшее организованных центров власти… Процесс заселения, продолжавшийся около ста лет, был мирным, за исключением отдельных стычек вокруг таких святилищ, как Амикла; там не было последовательных завоеваний, выдуманных учеными эллинистической эпохи, чтобы придать историческое правдоподобие сухим перечням царей, и не наблюдалось заметных культурных или расовых отличий. К этому выводу мы можем прийти на основании археологических данных. Настоящая историческая летопись начинается с завоевания верхней равнины Мессении в третьей четверти VIII века до н. э., когда завершилось заселении Лаконии… Война, которая продолжалась двадцать лет, была войной героического типа, и главными победителями были аристократы с равнин…»^{342} Однако историческую картину ранней Спарты без темной эпохи можно представить несколько иначе. После Троянской войны наступил сорокалетний период, когда, согласно Фукидиду, ахейские поселения сражались друг с другом и постепенно приходили в упадок^{343}. Есть основания полагать, что миграции, происходившие в это время в Восточном Средиземноморье, были вызваны желанием поселиться на новых землях из-за резкой перемены климата. Это также может быть истинной причиной вторжения дорийцев на Пелопоннес, где они разрушили микенские цитадели Арголиды и вошли в богатую долину реки Эврот в Центральной Лаконии, где оккупировали ее северную часть в окрестностях микенского дворца в Терапне и поработили коренных жителей. Там они основали четыре поселения, к которым впоследствии добавилось пятое, ставшие главными центрами Спартанского государства. В восьми километрах к югу остатки ахейской знати сдерживали противника при Амикле, препятствуя вторжению дорийцев на юг и оккупации равнины Гелос. Однако в традиционной исторической модели археология выдала еще одну хронологическую головоломку. «В Амикле, недалеко от Спарты, под храмом были обнаружены стратифицированные отложения, содержавшие большую часть сохранившихся образцов протогеометрической керамики из Лаконии. Хотя значительное большинство гончарных изделий относится к IX веку до н. э., некоторые из них можно с достаточной уверенностью отнести к X веку до н. э. Керамические сосуды, явно предназначавшиеся в качестве обетных даров, указывают на существование какого-то религиозного культа во времена темной эпохи, но не более того. В вышеупомянутых отложениях было также обнаружено несколько микенских черепков, терракотовая статуэтка богини и фрагменты обетной статуэтки, изображавшей какое-то животное. В окрестностях было обнаружено много статуэток этого типа, датированных главным образом XII веком до н. э…. Однако между двумя периодами подношения обетных даров нет непрерывного перехода, о чем свидетельствует резкий контраст между двумя стилями керамики и невозможность датировать материал темной эпохи ранее чем 1000 г. до н. э., а микенский материал позднее 1100 г. до н. э. Здесь мы снова сталкиваемся с той же самой проблемой: отсутствие материальных остатков, относящихся к началу темной эпохи»^{344}.

_{Спутниковый снимок южного Пелопоннеса с указанием главных мест в войне между Спартой и ахейскими/пеласгийскими территориями архаического периода (НАСА).}

Такое сочетание микенской и протогеометрической керамики невозможно в рамках Традиционной Хронологии, разделяющей эти два стиля больше чем на сто лет, но в Новой Хронологии про-тогеометрический стиль следует прямо за микенским, начиная с периода LH IIIС; здесь он отражает присутствие в Лаконии ахейского контингента, который сдерживал дорийцев/спартанцев на подступах к Амикле более ста лет. Около 665 г. спартанский царь и полководец Телекл из династии Лгиадов наконец преодолел сопротивление и, согласно Павсанию, занял равнину Гелос, где спартанцы снова поработили местное население. Впоследствии самоназвание покоренных жителей (илоты) распространилось на всех слуг и рабов в спартанской Лаконии.

В том же поколении другой царь-полководец по имени Феопомп из династии Эврипонтидов пошел еще дальше, вторгшись в Мессению через ущелье Лангада и захватив крепость Ифом. Эта первая Мессенская война продолжалась двадцать лет, но в конце концов плодородная равнина на западе была захвачена и вошла в сферу спартанского влияния около 640 г. до н. э. На этом этапе боевые действия по-прежнему велись в манере «века героев», но спартанцы усвоили уроки затяжной войны и стали пользоваться новой тактической схемой.

Через два поколения, когда началась вторая Мессенская война, армия спартанских гоплитов начала приобретать облик, знакомый нам по более поздним вторжениям. После очередной затяжной кампании мессенцы снова потерпели поражение, а их земли были отданы Спарте, чье население значительно увеличилось. С тех пор мощь Спарты продолжала расти вплоть до начала войны с Персией в V веке до н. э.

Стоит ли принимать легенды за чистую монету?

Эта довольно упрощенная история согласуется с сочинениями древних авторов и ни в коей мере не противоречит им. Однако Джон Бари (1861–1927) был убежден в том, что с литературной точки зрения «эта история слишком стройна, чтобы соответствовать археологическим свидетельствам»^{345}. Почему? Потому что общепринятая хронология Древнего мира требует, чтобы переходный период между бронзовым и железным веком продолжался более трехсот лет. Слишком стройный сценарий противоречит хронологии, основанной на древнеегипетских текстах, согласно которым такая последовательность событий практически исключена.

Действительно, вследствие растянутой хронологической модели участники описываемых событий, оставившие след в археологической летописи, на первый взгляд, никак не связаны друг с другом. Поэтому разрушение ахейских/микенских поселений в конце периода LH IIIС приписывается неизвестным захватчикам.

«В настоящее время мы не можем с уверенностью сказать, каким образом дорийские племена появились на Пелопоннесе… Дворец Терапне, стоявший на холме недалеко от левого берега в среднем течении одноименной реки, был разрушен неизвестными захватчиками — вероятно, теми же людьми, которые разрушили Микены, Тиринф и Пилос. Лишь в конце VIII века до н. э., когда дорийские спартанцы возродили древние традиции Лаконии, этот регион снова привлек к себе внимание»^{346}.

Фактически Винсент Десборо, один из ведущих специалистов по темной эпохе, показал, что «у нас нет однозначных доказательств нового заселения Пелопоннеса в XII веке до н. э., зато есть веские основания полагать, что многие районы Пелопоннеса и Центральной Греции были почти безлюдными в конце II тысячелетия до н. э… «дорийское вторжение» представляло собой всего лишь постепенное просачивание на полупустые земли. Иными словами, дорийцы были не захватчиками и разрушителями, а поселенцами»^{347}.

Таким образом, разрушители микенских дворцов были отделены от первых спартанцев в Лаконии интервалом не менее ста лет. События в этом периоде были растянутыми и мучительно медленными и скучными — очень нехарактерная интерлюдия в историческом развитии Греции и, в частности, в долине Эврота.

«Судя по археологическим данным, в течение ста пятидесяти или двухсот лет этот регион был практически безлюдным и не имел организованных центров власти. Когда долина снова была заселена, новые жители стали пользоваться керамикой совершенно иного типа и в целом, как и в Спарте, выбирали новые места для поселений… Мы не знаем, когда возник этот стиль и существовал ли он до прихода новых поселенцев в Грецию, но известно, что его последние образцы датируются серединой VIII века до н. э. Таким образом, в Греции он существовал от ста пятидесяти до двухсот лет. В течение этого времени стиль почти не изменялся и не обнаруживал признаков внешнего воздействия; это позволяет предположить, что поселенцы вели изолированный образ жизни и посвящали все силы нелегкой задаче освоения опустевших невозделанных земель»^{348}.

Здесь развитие керамики раннего и среднего геометрического стиля оказывается неоправданно растянутым на двести лет и, по сути дела, превращается из развития в стагнацию из-за скудости материальных остатков в течение такого долгого периода. Спартанцы не могли быть движущей силой, стоявшей за крушением микенской цивилизации, поскольку археологические данные свидетельствуют о том, что ахейское население ушло из этого региона в конце бронзового века. Так называемые доказательства запустения — это опять-таки отсутствие археологических остатков и стратиграфическая последовательность культурных слоев. Оба эти феномена исчезают после того, как мы развеиваем призрак темной эпохи.

«В исследовании начального периода темной эпохи нужно с сожалением признать, что не было обнаружено никакого материала из человеческих поселений, гробниц или святилищ повсюду в этом регионе… В самой Лаконии есть святилище Амиклы, где — как известно из литературных источников — культ древнего бога Гиацинта продолжал существовать до начала исторической эпохи. У нас нет никаких археологических материалов в интервале между LH IIIС (XII век до н. э.) и более поздними артефактами, которые, как мы вскоре убедимся, едва ли могут предшествовать 1000 г. до н. э. Если культ существовал непрерывно, то что произошло с дарственными подношениями, относившимися к началу темной эпохи?»^{349}

Из-за этой растянутой хронологии Мозес Финли был вынужден оставить всякую надежду составить ясную картину истории Спарты в этом периоде. В то же время он готов отвергнуть многочисленные предания более поздней античной эпохи.

«Наше незнание Спарты времен темной эпохи простирается еще дальше и охватывает весь период ее раннего государственного развития. Археология здесь оказалась менее полезной, чем обычно. Поэтому единственный разумный выход заключается в том, чтобы обратиться непосредственно к архаическому периоду с начала VII века до н. э. и отказаться от любых попыток связной реконструкции событий на основании явных выдумок, которыми изобилуют более поздние предания…»^{350}

Эта позиция очень важна для понимания современных взглядов на историю Древней Греции; она касается не только Спарты, но и нашего отношения к достоверности главных литературных источников этого периода. История Греции выглядела бы совершенно по-другому, если бы не было тьмы, предположительно сомкнувшейся над Восточным Средиземноморьем между 1200 и 800 гг. до н. э.

«Греческие авторы, писавшие свои сочинения более чем через 500 лет после описываемых событий, не имели представления о пропасти, разверзшейся в истории Греции около 1200 г. до н. э.; они не знали о бронзовом веке и, следовательно, не могли судить о продолжительности темной эпохи. Они не знали и не могли знать о том, что между разрушением Пилоса (которое не было делом рук дорийцев) и первыми миграциями через Эгейское море прошло не менее 150 лет — слишком долгий срок ожидания для беженцев, спасающихся от чужеземных захватчиков… Подробный анализ более поздних греческих преданий о темной эпохе в Малой Азии представляется совершенно бесплодным»^{351}.

Бесплодным? Только в модели Традиционной Хронологии! Если мы поместим Троянскую войну и дорийское вторжение в IX век до н. э., это мгновенно решит главные проблемы гомеровской традиции, вернет дорийцев к их первоначальной роли ниспровергателей ахейской цивилизации, устранит теорию темной эпохи вместе с рассуждениями о долгом периоде запустения, представит ионийскую миграцию как реакцию на дорийское вторжение, приведет к резкому пересмотру наших представлений о причинах роста населения, который привел к дальнейшей колонизации, и устранит множество вопросов, связанных с утратой ремесленных навыков в конце бронзового века и их внезапным возрождением через четыреста лет в начале архаического периода. Устранение темной эпохи благодаря пересмотру египетской хронологии является самым разумным решением.

Вывод двадцать шестой

Спартанские цари были прямыми потомками Гераклидов и их дорийских союзников. Между дорийским вторжением и возвышением Спарты не было продолжительной темной эпохи. Милитаристский характер Спартанского государства произошел непосредственно от воинской культуры и мировоззрения «века героев».

Надеюсь, я смог показать, что нужно составить связную историческую реконструкцию происхождения спартанской культуры и ее развития вплоть до войны с Персией на основе более поздних литературных источников. История Спарты с IX по VI век до н. э. представляет собой белое пятно в сочинениях Геродота и других авторов лишь потому, что промежуток между дорийским вторжением и появлением Спартанского государства составлял не более двух поколений.

Я попытался продемонстрировать, что политическая структура Спарты лишь незначительно отличалась от модели бронзового века, представленной в произведениях Гомера. Однако характеристики общественной и географической структуры Спартанского государства тяготеют к этническому типу организации. Спартанцы не скрывали своего презрительного отношения к политическим идеям, ассоциировавшимся с концепцией греческого полиса. Этническая структура характерна для неахейского греческого общества (северо-западные регионы Греции) и служит еще одним свидетельством различия между Спартой и другими греческими государствами, развивавшимися по афинской модели. Эти государства находились главным образом на востоке, куда не проникли дорийцы, и стали убежищем для микенских народов, вытесненных захватчиками с севера. Потом начались миграции через Эгейское море на западное побережье Анатолии, когда остатки микенского/ахейского населения Пелопоннеса спасались от дорийского господства. Во всех регионах, заселенных народами дорийского происхождения, местное население было порабощено на манер илотов: это Penestai из Фессалии, Klarotai с Крита, Gymnetai из Аргоса и Woikiatai из Локри. Дорийцы, а следовательно, и спартанцы, действительно представляли собой класс воинов, который не сформировался постепенно в пустой Лаконии времен темной эпохи, но вторгся в регион под командованием своих союзников — отправленных в изгнание пеласгийских сыновей Геракла.

В восхождении спартанцев к власти нет никакой тайны: они пришли как захватчики и покорили регион за короткое время, распространив свое влияние на большей части Пелопоннеса. Но поскольку ядро армии составляла небольшая группа воинов, у Спарты было мало шансов закрепить свой первоначальный военный успех на неопределенное время. Неизбежным следствием ряда долгих конфликтов в V веке до н. э. сначала против персов, а потом против Афин, старого противника Спарты, было истощение спартанских ресурсов и постепенная утрата власти и влияния в греческом мире, после чего Спарта уже никогда не обрела былое могущество.

Горная дорога в Юго-Восточной Турции проходит от Аданы через долину реки Пирам (современный Тейхан), а через 84 км приближается к заросшему сосновым лесом утесу Кара-Тепе. В наши дни это редко посещаемое место находится высоко над Лазурным озером, созданным дамбой Ататюрка, где некогда протекала река Пирам.

Город Адана (четвертый по величине в Турции) расположен к югу от подножия горного хребта Таурус на нижней равнинной части земли, известной в античные времена под названием Киликия, а до этого Куэ (в период Нового Царства в Ассирии), Коде (в Древнем Египте) и Куззуватна (в период Нового Царства в Хеттской империи). Этот регион имел важное стратегическое значение из-за судоходной реки Сарус (современный Сейхан), впадавшей в Средиземноморье, что делало Адану речным портом. В то же время лишь в 25 км от него находился вход в глубокое ущелье Врат Киликии, которое вело через горы Таурус на Анатолийское плато и центральные земли хеттов за ним. Хотя теперь от древнего города остались лишь руины, захороненные под густонаселенным современным городским центром, из хеттских хроник явствует, что история Аданы уходит в прошлое как минимум до II тысячелетия до н. э. и она почти несомненно получила свое название в честь таинственного народа данана или дананим. Вскоре мы постараемся больше узнать об этом народе и его легендарном предводителе.

_{Спутниковый снимок Киликии, страны данана и династии Мопсия с центрами в Адане и Кара-Тепе. Регионы и главные города, которые играли роль в истории Мопсия и «народов моря» в Анатолии (НАСА).} У подножия легенды

Вторая половина дня 4 октября 2003 г. была удачным моментом в моих десятилетних поисках утраченной истории героев Гомера. Для того чтобы достичь уединенного археологического памятника Кара-Тепе («черный холм») из нашего отправного пункта в Трое, понадобилось восемь напряженных дней, проведенных в поездках по побережью Анатолии. Я со своими несгибаемыми спутниками проделал этот путь, чтобы увидеть одну из сокровенных тайн древней Турции и удивительный монумент, который не только раскрывает смысл хеттских иероглифических надписей, но также подтверждает историческое существование могучего героя греческих и лидийских легенд. Если вы не изучали литературу античной Греции, то вряд ли слышали о нем, но его роль в драматических событиях, которые привели к крушению великих империй бронзового века, трудно переоценить. В некотором смысле он символизирует новую эпоху, которая началась после разграбления Трои, и позволяет нам дать название великому переселению народов на Левант в начале железного века.

Оставив машину у подножия утеса, мы пошли вверх по склону и вскоре оказались перед огромными каменными воротами со множеством мастерски выполненных барельефов. Лучи заходящего солнца проникали через кроны сосен и освещали стоячие камни с фигурами и иероглифами, омывая их теплым сиянием. Сразу же за воротами стояла колоссальная статуя Бога Бурь, которая, как и остальные скульптуры, была вырезана в типичном неохеттском[66] стиле. Загадочно улыбающееся божество было воплощением Ваала в человеческом облике и вызывало скорее теплые чувства, чем страх. В маленькой записной книжке, где я делаю заметки о фотографиях во время своих путешествий, я написал всего лишь одно слово — «потрясающе».

Казалось, будто я стою у входа в сказочное царство короля-рыбака из легенд об Артуре. Наша группа искателей приключений набрела на потаенный замок Святого Грааля, спрятанный глубоко в лесах гористой земли далеко от Камелота. Перед нами лежал манящий тенистый путь к тому месту, где чистых сердцем ожидает высекая награда. Но этот Грааль не был ни священной чашей, ни философским камнем. Узкая тропа привела нас через вершину к дальней стороне Кара-Тепе, где нашему взору предстали еще более живописные ворота. Они были густо покрыты экзотическими сценами, искусно вырезанными на серых каменных плитах по обе стороны от входа в цитадель. Именно там, между резными барельефами, на четырех гладко обтесанных базальтовых ортостатах находился финикийский текст с речью давно умершего царя Киликии.

«Азативатас говорит: я еемь Азативатас, благословенный Солнцем, слуга Бога Бурь, воспитанный Аваркусом, царем Аданавы. Бог Бурь сделал меня отцом и матерью города Аданы; я построил его и расширил земли Аданы к востоку и западу. Во дни моего правления в Адане наступило благоденствие, сытость и уют… Я построил мощные крепости на всех своих границах, где были дурные люди, вожаки разбойников, не подчинявшиеся Дому Мопсия… Мои дни были полны изобилия и довольства, мира и уюта. Адана и ее земли жили в мире и процветании. Я построил эту цитадель и назвал ее Азативадайя по указанию Бога Бурь и других богов, чтобы эта цитадель защищала равнину Аданы и Дом Мопсия… Здесь я построил храм Бога Бурь и принес ему жертвы… Я освятил храм Бога Бурь, и он даровал мне долгие годы жизни и великую силу превыше всех царей. Люди, жившие на этой земле, стали владельцами скота, многочисленных стад, изобильной пищи и вина, их потомство было многочисленным. По милости Бога Бурь и других богов они верно служили Азативатасу и Дому Мопсия».

Именно ради этого я приехал сюда и увидел свой личный Святой Грааль. Это была кульминация путешествия длиной 2500 км от уединенного кургана в Гиссарлыке с древними руинами и рассыпавшимися каменными стенами. Я наконец исполнил свою давнюю мечту и оказался перед этими довольно невзрачными плитами — гораздо менее впечатляющими, чем все, что их окружало, — чтобы найти три крошечных финикийских символа, составлявших одно имя.

_{(Вверху слева): богиня кормит грудью младенца, возможно, правителя цитадели. Хотя стиль явно не египетский, мотив такой же, как на изображениях фараона, сосущего грудь Хатор/ Исиды. (Вверху в середине): фигура, похожая на бога Беса — возможно, еще один пример египетского культурного влияния через Финикию. (Вверху справа): человек, несущий жертвенного козленка. (Внизу): сфинкс, охраняющий вход в северные ворота Кара-Тепе. (Вверху слева): крылатый демон с солнечным диском на голове. (Вверху справа): «Хозяин животных», удерживающий двух львов или медведей. (Внизу): фрагмент хеттского иероглифического варианта указа на лувийском языке.}

В 1946 г., когда немецкий археолог Гельмут Боссерт впервые обнаружил памятники древней архитектуры в Кара-Тепе, ученые сразу же пришли к выводу, что указ Азативатаса был записан на двух языках, сильно отличающихся друг от друга. Одним из них был финикийский текст передо мной, а другим — неохеттский (лувийский) иероглифический текст, покрывавший свободные участки между резными фигурами на самих воротах. В 1940-х годах финикийский текст, очень похожий на древнееврейский, удалось легко прочитать. Это оказалось важнейшим ключом к расшифровке загадочного лувийского языка, на котором говорили неохетты. Точно так же, как это произошло с Розеттским камнем из Египта или с Бехистунским барельефом Дария I из Персии, иероглифы из Кара-Тепе были сопоставлены с известным финикийским текстом (самым длинным из до сих пор обнаруженных), и хеттские символы раскрыли свое значение. Азативатас заговорил на своем родном лувийском языке впервые за почти три тысячи лет. Хеттские монументы больше не безмолвствовали, и ученые наконец смогли прочитать царские надписи в Анатолии и Северо-Западной Сирии.

Все это было замечательно и само по себе заслуживало визита в Кара-Тепе, но я приехал сюда для того, чтобы найти особую группу знаков, скрытую в финикийском тексте и заключавшую в себе имя воина времен Троянской войны. Это был легендарный герой, который основал династию в городе Адана и который, согласно лидийскому историку Ксанфу, довел свою армию до рубежей Египта, где встретил свою смерть.

Этот человек был великим мудрецом и правителем Колофона в Ионии. Он основал много городов в Памфилии и Киликии, каждое лето посещаемых тысячами туристов в Южной Турции, которые направляются в глубь суши, пренебрегая пляжным отдыхом, для осмотра этих величественных руин. Имя нашего героя было прославлено во всей Южной Анатолии в эллинистическую эпоху. Но в исторической перспективе самое важное заключается в том, что он был правителем воинов данана, которые попытались вторгнуться в Египет на восьмом году правления фараона Рамсеса III. Его имя трижды встречается в надписи Кара-Тепе и записано тремя символами — M-P-SH, которые произносятся по-финикийски как «Мопшу» — легендарный Мопсий из греческой литературной традиции. Цари Аданы VIII века — Арикка и Азативатас — считали себя потомками основателя династии. Они принадлежали к «дому Мопсия», и их предок был вполне реальным человеком, а не иллюзорным образом из греческой мифологии.

По сути дела, Мопсий является первым и до сих пор единственным героем Троянской войны, уверенно шагнувшим на историческую сцену. Согласно преданиям, документам того времени и надписям на монументах, этот провидец и великий полководец из Южной Анатолии жил в годы, непосредственно следовавшие за осадой Трои. Нет никаких сомнений в том, что в лице Мопсия мы имеем дело с подлинным историческим персонажем, которого легенды называют современником Троянской войны.

Вторжение «народов моря»

Один из самых драматических монументальных текстов на Земле Фараонов (совершенно иного масштаба, чем надпись в Кара-Тепе) находится на втором пилоне большого заупокойного храма Рамсеса III в Меденет Хабу в Фивах. В нем говорится о попытке вторжения в Египет, предпринятой конфедерацией северных народов, которые в академической литературе упоминаются под собирательным названием «народов моря» или «морских народов». Стоит процитировать главные разделы этого длинного текста, чтобы получить наиболее полное представление о судьбоносных событиях, происходивших в конце бронзового века. Надпись начинается с годов правления и титулов фараона.

«Год восьмой великого правления (Рамсеса III), Гора: могучий бык, сильный лев, обладатель крепкой руки, захватывающий в плен азиатов… Ужас перед ним велик, как пламя, и достигает концов Земли; азиаты бегут от него на поле боя»^{352}.

Согласно Новой Хронологии, восьмой год правления фараона Рамсеса III соответствует 855 г. до н. э. Это 20-й год правления царя Ахава в Израиле и 17-й год правления царя Иевосафата в Иудее. Рамсес описывает начало кризиса:

«Чужеземцы вступили в заговор на своих островах. Повсюду народы были изгнаны со своих земель и рассеяны в битвах. Ни одна страна не могла устоять перед их оружием — от Хатти (Центральная Анатолия) до Коде (Юго-Восточная Анатолия), Каркемиша (на Евфрате), Арзавы (Западная и Центральная Анатолия) и Алашийи (Кипр) — все склонились перед ними.

В Амурру (Сирия) чужеземцы разбили большой лагерь. Они опустошили страну, и земля стала такой, словно никогда не появлялась на свет. Потом они двинулись к Египту, сжигая все на своем пути.

В их союз входили Пелесет, Тьеккер, Шекелеш, Данана и Вешеш. Они наложили свои руки на все земные пределы; их сердца были уверены, и они говорили друг другу: «Наши планы исполнятся!»

Судя по всему, это передвижение «народов моря» с островов и побережий Эгейского моря и Анатолии было крупномасштабным событием, несмотря на то что думают некоторые современные ученые. Страна Хатти (Хеттское царство) не смогла остановить их. Коде (впоследствии известная как Киликия) и город-государство Каркемиш не удержали их стремительный прорыв в Северную Сирию; Алашийя (Кипр, египетск. Yalasi) не устояла перед их флотом, а Арзава (египетск. Yarza) на западе Центральной Анатолии подверглась опустошениям. Рамсес с многочисленной армией ожидал на границе, а с севера к нему прибывали гонцы с вестями о том, что морские народы идут на юг и разоряют вассальные царства Ханаана, которые уже много поколений находились под властью Египта.

_{Второй пилон заупокойного храма Рамсеса III в Мединет Хабу. Слева от портала находится трехрядная сцена с изображением пленных «народов моря» (см. фотографию в начале этой главы). Справа от прохода расположен длинный текст, повествующий о битвах с «народами моря», фрагменты которого приведены в тексте.}

«Теперь Амон-Ра, властелин богов, укрепился сердцем и был готов поймать их в силки, словно птиц… Я (Рамсес) встал на границе в Джахи (Ханаан) и стал ждать их вместе со своими князьями, командирами гарнизонов и мариану (чужеземные колесничие). Я подготовил устье реки (Нил), и оно стало подобно прочной стене с боевыми судами, галерами и барками, полностью снаряженными от носа до кормы с доблестными воинами и их оружием.

Мое войско состояло из отборных бойцов, они были подобны львам, ревущим на горных вершинах. Лошади и колесничие рвались в бой, готовые сокрушить чужеземцев. Я был доблестным богом Монту, стоящим во главе армии, чтобы все могли видеть мою мощь».

Рамсес III повел свою армию в Ханаан навстречу захватчикам. Эстуарии речных рукавов Нила были перекрыты и защищены, чтобы помешать чужеземному флоту напасть на Египет, пока Рамсес ведет сухопутную битву на прибрежной равнине. Это была первая попытка широкомасштабного вторжения в Египет с севера после катастрофы, случившейся во время правления фараона Дудимоса, когда шосу («пастухи») под командованием «меньших гиксосов» захватили Северный Египет (ок. 1445 г. до н. э.). Но Рамсес не собирался повторять ошибку своего предшественника.

_{Храм в Мединет Хабу с Первым пилоном слева и башенными воротами в ассирийском стиле справа. В центре находятся храмовые «божественные жены Амона» Третьего Промежуточного периода.}

«Те, кто достиг моей границы — их семя истребилось, их сердца и души пропали навеки.

Тех, кто приблизился по морю, встретила стена пламени, а на берегу их окружил частокол копий. Их убивали и сваливали в кучи… Северные страны содрогнулись от страха — пелесет, тьеккер и […] они были отрезаны от своей земли, а когда они подступили к Египту, их души погибли. Те, кто пришел по суше, были низвергнуты и убиты… Амон-Ра уничтожил их. Те, кто вошел в устье реки, попались в сети как птицы… Их вожди встретили бесславную гибель».

Хотя можно ожидать, что египетский фараон будет хвалиться своей ошеломительной победой, не стоит недооценивать важность разгрома «народов моря» Рамсесом III. Мародеры — возможно, после нескольких лет миграции — наконец были остановлены на египетской границе, после того как прошли 4000 км по землям Анатолии и Ханаана, грабя и сжигая все на своем пути. По крайней мере в течение некоторого времени Египет мог не опасаться нового вторжения, несмотря на то что северная часть Египетской империи в конце концов рухнула в результате целого ряда взаимосвязанных событий.

К сожалению, через несколько десятилетий Египет тоже стал ощущать последствия этого мирового кризиса. Это ясно из документов, датируемых заключительным периодом царствования Рамсеса III и следующих фараонов XX династии. Мощная цивилизация, существовавшая в долине Нила, пострадала от целого ряда природных и политических катаклизмов (вероятно, последние были вызваны народными волнениями в результате первых), но они были ничем по сравнению с событиями за пределами Египта, когда могло показаться, что весь мир сошел с ума.

Археологические исследования показывают, что в конце бронзового века по Древнему миру прокатилась волна разрушений. Богатый торговый город Угарит был сожжен и заброшен; прибрежные города Телль Сукас и Сидон тоже подверглись нападению и были разрушены; Хамат-на-Оронте был захвачен, а большой тирийский город Салмон (Телль Абу-Хаввам в окрестностях Хайфы) пал перед неизвестными врагами. Империя хеттов уже рухнула, а ее столица была разграблена и заброшена; царство Ар-зава погрузилось в мрак безвестности; город Энкоми на Кипре сгорел до основания, а гомеровская Троя (древняя Вилуса/Илион) после долгой осады была превращена в руины ахейцами под командованием Агамемнона — мужчин убили, а женщин увели в рабство.

Вскоре после событий, описанных в самой знаменитой легенде античной традиции, ахейцы начали переселяться на восток и основывать новые города на побережьях Анатолии и Леванта (о чем свидетельствует микенская керамика местного изготовления, обнаруженная в разных местах). Коренные народы континентальной Анатолии также пришли в движение и двинулись на юг вдоль побережья Леванта в поисках новых мест для жизни.

Что было причиной всех этих миграций? Теперь многие ученые убеждены, что они были связаны с глобальным изменением климата, которое принесло жестокую засуху на северные земли Восточного Средиземноморья, длившуюся несколько десятилетий. Народы один за другим устремлялись на юг в надежде спастись от голода и политических неурядиц в своих северных землях. Дельта Нила с изобильной рекой и плодородной почвой была известна на древнем Ближнем Востоке как спасительная гавань во времена кризиса. В результате Египет стал целью отчаянного натиска людей, лишившихся своих прежних владений.

Передвижение «народов моря» по суше и морю, отраженное в надписях Рамсеса III в Меденет Хабу, составляло значительную часть этой миграции. Мы также можем рассматривать дорийское вторжение в Грецию как другой симптом резкой перемены климата, заставившей племена из бассейна Дуная сначала двинуться во Фракию, а потом под командованием Гераклидов через Евбею и Коринфский залив на Пелопоннес. Оттуда дорийцы обрушились на южные острова Эгейского моря, включая Крит, и выдавили ахейцев еще дальше на восток вдоль побережья Анатолии и на Левант. Весь мир Восточного Средиземноморья пришел в движение в результате голода, перенаселения (созданного притоком захватчиков с севера) и нехватки земель.

Проблема в том, что климатологи датируют эту внезапную перемену климата и последовавшие за ней природные катаклизмы IX веком до н. э. Таким образом, довольно трудно обосновать, что массовые миграции, традиционно датируемые XII веком до н. э. могли быть реакцией на климатический сдвиг, который произошел примерно через триста лет. В трех предыдущих главах я показал, что в модели Новой Хронологии странствия после Троянской войны, дорийское вторжение и ахейские миграции произошли не между 1200 и 1000 г. до н. э., а скорее в IX веке до н. э., и эти события можно без особой натяжки связать с резкой переменой климата в том же столетии. Новая Хронология также помещает Рамсеса III в середину IX века до н. э., поэтому передвижения «народов моря» явно соответствуют все тому же климатическому феномену.

Вывод двадцать седьмой

Резкий климатический сдвиг, который, по научным данным, произошел в IX веке до н. э., стал причиной массовой миграции из Центральной и Южной Европы в Прибрежное Средиземноморье и на Левант в направлении Египта. В исторических летописях это движение на юг отражено во вторжении «народов моря» (НХ — ок. 855 г. до н. э.), а в античной литературе — в преданиях о nostoi (странствиях после Троянской войны), а также о последующем дорийском вторжении в Грецию.

Идентификация «народов моря»

В надписи Рамсеса в Мединет Хабу он перечисляет группы «народов моря» и называет их пелесет, тьеккер, шекелеш, дениен (или дануна) и вешеш. Я написал эти названия в таком виде, как они обычно появляются в научной литературе, но следует помнить, что египтологи всегда подставляют букву «е» там, где в слове есть вероятность расположения неизвестной гласной буквы. Более того, вошло в традицию озвучивать гласные символы (такие, как омега = со, представленные в иероглифах изображением цыпленка или витком веревки) как букву U. К примеру, hat = «храм/дом» озвучивается египтологами как хут, хотя во многих случаях было показано, что эта гласная на самом деле представляет букву «А» (к примеру hat-art = Hutwaret, название Авариса, которое должно было произноситься древними египтянами примерно как Ха-варе с непроизносимыми буквами «т», обозначавшими окончания женского рода). В древнеегипетской письменности использовались только знаки для согласных и не было иероглифических символов для гласных букв. Таким образом, названия «народов моря» на самом деле записывались как p-l-s-t, tj-k-r, sh-k-1-sh, d-ny-n (или d-nw-ri) и w-sh-sh.

В предыдущих стычках с северянами, датируемых пятым годом правления Меренптаха (ОХ — ок. 1209 г. до н. э., НХ — ок. 881 г. до н. э.), упоминаются другие «народы моря»: эквеш (‘-kw-sh), тереш (t-r-sh), лукка (l-k.), шерден (sh-r-d-n) и снова шекелеш (sh-k-1-sh). Их называют «северянами, пришедшими из разных стран». Теперь мы попытаемся определить происхождение этих народов (из обоих списков), добавив в их названия гласные, которые я считаю первоначальными, чтобы приблизиться к их историческому звучанию.

1. Пелесет

Пелесет (р-l-s-t) уже долгое время отождествляются с библейскими филистимлянами. Первоначальное египетское звучание — скорее всего пеласта, что дает нам основание сопоставить их с греческими Pelastoi, еврейскими Pilishtim и географическими названиями, такими как Филистия и Палестина.

Отождествление пеласта с филистимлянами безусловно является правильным. Но, как мы могли убедиться в главе 6, эти филистимляне были не первыми филистимлянами, появившимися в Южном Ханаане. Более ранняя волна переселенцев являлась частью индоевропейской миграции в начале среднего бронзового века и была представлена филистимлянами из Герара во времена Авраама, библейскими Анаким, а впоследствии гиксосами из Египта Второго Промежуточного периода. Теперь, ближе к концу позднего бронзового века, вторая волна вооруженных беженцев двинулась с неспокойного Крита и Анатолии искать помощи у своих сородичей в ханаанитских крепостях Пентаполиса — городах прибрежной Филистии. Согласно греческим преданиям, первые беженцы отплыли с Крита и направились к берегам Киликии (со столицей в Адане, где правила династия Мопсия). Оттуда они пошли на юг в Ханаан и присоединились к другим «народам моря».

С другой стороны, согласно лидийскому историку Ксанфу, жившему в V веке до н. э., люди из Лидии, граничащей с рекой Герм (современный Гедиз к северу от Измира), называли себя пеласгами. Это название хорошо известно в античной литературе и, по-видимому, относится ко всему древнему населению Эгейского региона, хотя в разных преданиях приводятся различные варианты. Пеласги, о которых идет речь, могли переселиться в прибрежную Анатолию с микенского запада; это подтверждается самими лидийцами, которые, утверждая о своем происхождении с острова Крит, считали пеласгов предыдущими колонистами, жившими на их земле, но не являвшимися коренным населением этого региона. Этимологическая связь между Pelasgoi (пеласги) и Pelastoi (филистимляне) подтверждается древними вариантами написания Pelasgikon и Pelastikon. Гомер говорит о «потрясающих копьями пеласгах» из Южной Троады (значительно дальше к северу от территории Лидии)^{353}, в то время как Геродот, живший в Галикарнасе, говорил о пеласгийском происхождении ионийских и эолийских поселенцев в Западной Анатолии (которую сами греки переименовали в Ионию и Эолию). Он также утверждает, что «прибрежные пеласги» из Ионии первоначально жили на Пелопоннесе — в центре континентальных владений Микен — и что сама Греция некогда называлась Пеласгией^{354}.

_{Ряд противников Египта в начале XX династии, изображенных на башенных воротах в Мединет Хабу. Эти вожди, слева направо, представляют хеттов, амореев, тьеккер, шардана, шекелеш и тереш.}

Греки, жившие после «века героев», считали пеласгов прародителями цивилизации Эллады (античное название Греции), чьи потомки колонизировали несколько регионов, включая Ионию, Карию и Киликию на побережье Анатолии. Эти древние жители Пелопоннеса представляли основной слой слой населения Греции бронзового века, над которым правили микенские (т. е. ахейские) цари, такие как Агамемнон и Менелай, чей предок Пелоп свергнул династию, основанную Персеем. Изгнанные Персеиды (воплощенные в полубожественной фигуре Геракла) и их потомки Гераклиды, которые возглавили дорийское вторжение, сами были пеласгами, вернувшимися на Пелопоннес, чтобы отвоевать свои владения у узурпаторов. В конце концов они были первыми обитателями этой земли, которые жили в Греции и на островах Эгейского моря со времен Даная (и даже раньше, со времен Инаха). Вероятно, мы должны воспринимать довольно неожиданный эпитет Гомера «божественные пеласги» именно в этом контексте^{355}.

Ономастические материалы с древнего Ближнего Востока указывают на то, что пеласги могли говорить на диалекте лувийского языка — одного из древнейших языков Анатолии^{356}. Тогда они имели лингвистическую, а возможно, и культурную связь с правителями Вилусы/Илиона, которые, согласно данным последних раскопок Корфманна в Трое, пользовались лувийскими иероглифами для своих печатей. Если это верно, мы можем представить Агамемнона и его ахейцев как грекоязычных захватчиков в пеласгийском мире Восточного Средиземноморья.

Подводя итог, можно сказать, что пелесет/филистимляне были эгейскими пеласгами, поселившимися в Западной и Южной Анатолии в течение микенского периода (LH II–LH III). Некоторые из них отплыли с Крита после ахейского вторжения на этот остров (LM II) и осели в Киликии; другие направились с Пелопоннеса в Западную Анатолию и заняли Милаватту (Милет), Эпасу (Эфес) и долину Герма, которая впоследствии стала называться Лидией. Во время бурных событий после Троянской войны эти Pelastoi/Pelasgoi стали одной из ведущих групп «народов моря», продвигавшихся на Левант.

2. Тереш, таруиша или труша

Народ тереш, судя по всему, происходит из Северо-Западной Анатолии. В преданиях античной Греции они фигурируют под названием Tursenoi, которые уплыли на запад и стали итальянскими этрусками и в честь которых Тоскана получила свое название. Распространенное анатолийское окончание — enos в названии Tursenos обозначает этническое происхождение, т. е. «человек из Турсы», по аналогии с еврейским этническим окончанием для множественного числа — im, как в слове Mizraim (Мицраим = «люди из Мицры», т. е. египтяне). Некоторые ученые предполагали, что эту группу можно отождествить с жителями Таруиши, о которой упоминается в хеттских текстах, и приравнивали их к гомеровским троянцам. Окончание — sha в хеттском и египетском варианте (второй позаимствован из первого) представляет собой еще одно анатолийское «этническое» окончание слова в именительном падеже^{357}. Поэтому первоначальный топонимический корень должен быть похожим на таруи, что очень близко к гомеровской Трое. Слово to-ro-ya (рабыня из Трои) присутствует на табличке «линейного письма В», найденной в Пилосе, где жил престарелый царь Нестор, сопровождавший Агамемнона в троянском походе. По-видимому, лучше всего будет произносить название этой части «народов моря» в египетской форме как «таруиша». С другой стороны, в греческом предании, записанном Геродотом, народ Tursenoi называют «людьми из Лидии», т. е. из центральной Арзавы бронзового века. Если это предание соответствует действительности, то мы можем представить племенную группу, тесно связанную с шардана (см. ниже), с этническим названием, похожим на труша, от которого происходит более поздний термин «этруски». Разумеется, оба предания могут быть верны, и тогда речь идет о двух ветвях одного клана.

3. Эквеш или акаваша

В последние годы ученые в целом склоняются к мнению, что эквеш или акаваша ('-kw-sh) следует отождествить с людьми из Ахийявы, упомянутыми в хеттских документах этого периода. В свою очередь, люди из Ахийявы теперь приравниваются к гомеровским Akhaiwoi — иными словами, к ахейцам из континентальной Греции, известным в литературе как микенцы. Опять-таки, последний слог — sha представляет собой окончание слова в именительном падеже. Таким образом название этой группы «народов моря» звучит примерно как «акайва-ша».

4. Тъеккер

Эта группа почти несомненно соответствует Teukeroi из греческих преданий — последователям или клану греческого героя Тевкра, легендарного основателя Олбы (Ура) в Киликии и Саламина (в окрестностях Энкоми) на Кипре. Археологическая летопись из Энкоми свидетельствует о том, что тевкры были колонистами на Кипре, а их родина находилась дальше на западе, на островах Эгейского моря или в континентальной Греции. Однако Геродот (Книга 11:118) утверждает, что троянцы состояли в родстве с тевкрами, и что Дардан (в честь которого назван пролив Дарданеллы) отплыл с острова Самофракия в Западную Анатолию, где правил царь Тевкр (греч. Теикроа). С другой стороны, Страбон говорит, что тевкры приплыли с Крита в Троаду, где назвали местную вершину горой Ида в честь горы с таким же названием на Крите. Таким образом, мы имеем сложную последовательность миграций этого народа, сначала с Крита в землю Вилусы, а потом на Кипр и еще дальше. По сведениям из греческих источников, тевкры поселились на Кипре вскоре после Троянской войны.

Итак, у нас есть две возможности: либо тевкры являются племенем из региона Троады (названного в честь древнего царя Тевкра), которые переселились на юг после разграбления Трои, либо они являются последователями микенского лучника Тевкра, который сражался в Троянской войне, а потом повел своих воинов на Кипр, где они основали поселение периода LM IIIС в Энкоми.

Так иди иначе, я думаю, что мы можем с достаточной уверенностью отождествить тьеккер с барельефов в Мединет Хабу с тевкрами из греческих легенд. Название этой группы народов моря приблизительно звучит как «тьюкера».

_{Вождь тъеккер — один из Teukeroi (соратников героя Троянской войны Тевкра или клана, названного в честь анатолийского царя Тевкра?).}

5. Вешеш или вашеша

Этот народ имеет две возможных родины в Анатолии. Мы можем сопоставить эту группу с регионом Карии (Юго-Западная Анатолия), известным как Уасс (современный Исс к югу от Милета), и тогда его название будет звучать примерно как «уашоша». С другой стороны, название может происходит из региона к югу от Троады под названием Ассува, известного в античные времена как Азия. Впоследствии римляне стали называть всю Анатолию «Малой Азией» (Asia Minor). Это название присутствует в форме as-wi-ya (рабыня из Азии) на табличках «линейного письма В» из Пилоса, Микен и Кносса. В египетском языке оно имело типичное для индоевропейского именительного падежа окончание — sha. Таким образом, египетское произношение могло звучать как «вашва-ша».

6. Шекелеш или шакалаша

Эта группа значительно труднее поддается идентификации. Мы можем с достаточной уверенностью сопоставить ее с сикелами из более поздних преданий (гомеровские Sikeloi), в честь которых Сицилия получила свое название, но лишь потому, что этот остров у побережья Южной Италии стал их новой родиной во время Великого переселения народов, завершившего «век героев». Однако Сицилия не была их прародиной, точно так же как Карфаген не был прародиной финикийцев, основавших эту знаменитую колонию между 825 и 814 г. до н. э. (в зависимости от того, на какого античного автора вы полагаетесь).

Вероятно, эту группу можно отождествить с сагаласскими пиратами, разбойничавшими у побережья Леванта. В остальном их прародина остается загадкой. Возможно, они происходили из Южной Анатолии, где впоследствии был расположен город Сагаласса (в регионе, который греки называли Памфилией/Писидией). Тогда мы можем озвучить название этой группы «народов моря» как «шакала-ша».

_{(Вверху): вождь шакалаша — сагалассянин из Памфилии/ Писидии? (Внизу): пленные тереш/труша.}

7. Шерден или шардана

Эту группу будет немного легче идентифицировать. Вероятно, ее составляли воины из Сардиса в регионе, впоследствии известном как Лидия, но первоначально называвшемся Мизия (в долине реки Герм на западе Центральной Анатолии). Здесь находились центральные земли царства Арзава, известного египетским и хеттским правителям как престол «великого царя», подобного им самим. Наемники шардана с характерными рогатыми шлемами и круглыми щитами служили в египетской армии со времен Рамсеса II и битвы при Кадеше. Они изображены воюющими с обеих сторон в сценах сражений Рамсеса III с «народами моря».

Точно так же, как шакалаша, они в конце концов поселились в Западном Средиземноморье — сначала на прибрежной равнине Италии к западу от Апеннин, а потом на Сардинии (получившей название в их честь) и Корсике. Их название явно произносилось как «шардана».

_{Вождь шардана — один из воинов Сардиса?}

8. Лукка

По общему признанию, эта группа ассоциируется с античными ликийцами (греч. Lykoi), чьи земли находились в Юго-Западной Анатолии и были расположены вокруг столичного города Ксанф (лувийская Аварна и ликийская Арна). Хетты называли этот регион «землей Лукка». Египетское произношение, по всей вероятности, было таким же.

9. Дануна/данана

Эта группа заслуживает подробного обсуждения, поскольку, как я уже упоминал, в ней существует богатая повествовательная традиция, связанная с одной из великих фигур в конце «века героев». Фактически остаток этой главы будет посвящен истории представителей этой группы, которые селились главным образом в Восточной Киликии вокруг города Адана и на острове Кипр. В ассирийских текстах VIII века до н. э. Кипр называется Ядана-на, что можно перевести как «остров Данана» (Йа-Данана), или, в греческой форме, «остров Danaoi»^{358}. Египетское произношение, судя по всему, выглядело как «данана» или просто «дана».

Теперь мы можем составить таблицу сравнительных результатов этого анализа.

Вывод двадцать восьмой

Северяне, принимавшие участие в «ливийской войне» Мернептаха, и «народы моря», с которыми воевал Рамсес III, происходили из Греции, Анатолии и Кипра. Их вторжение на Левант на восьмом году правления Рамсеса III было вызвано нестабильной политической ситуацией, толчком к созданию которой послужило падение Трои. Одновременно фригийские и мизийские племена вторглись в Центральную Анатолию после крушения Хеттской империи. Дорийское вторжение на Пелопоннес само по себе было следствием ухудшения климатических условий, а долгая и изнурительная военная кампания против Трои оставила владения Микен открытыми для нападения племенных групп с севера.

Легенда о Мопсии

Согласно литературной традиции, одним из ключевых персонажей в великом переселении народов в конце «века героев» был мудрец и полководец по имени Мопсий, сын Ракия из Клароса и Манто, дочери Тиресия — слепого провидца из цикла преданий об Эдипе. Тиресий был убит во время наступления Эпигонов на Фивы, а его дочь Манто бежала в Карию вместе со своими последователями. Там она вышла замуж за Ракия — по всей видимости, критского (пеласгийского?) правителя Карии, и родила Мопсия. Таким образом, наш герой был наполовину пеласгийским греком, а наполовину критянином/анатолийцем. Ксанф считал его лидийцем, но мы не знаем, откуда произошли лидийцы VII века до н. э.; возможно, они приплыли с Крита в IX веке до н. э..

«Когда Терсандр, сын Полиневка, и аргивяне (Эпигоны) захватили Фивы, Манто вместе с другими пленниками доставили в святилище Аполлона в Дельфах, а ее отец Тиресий погиб по пути в Галиартию. Бог велел им основать колонию, поэтому они поплыли на корабле в Азию. Когда они достигли Клароса, критяне вышли против них с оружием и привели к Ракию. От Манто царь Ракий узнал, кто они такие и почему отправились в плавание. Он взял ее в жены и признал ее людей гражданами своей колонии. Мопсий, сын Ракия и Манто, полностью изгнал карийцев из страны».

Павсаний, книга VII.

Мы датировали разграбление Кадмейских Фив Эпигонами ок. 907 г. до н. э., поэтому можем датировать рождение Мопсия ок. 906 г. до н. э. Тогда к началу Троянской войны (ок. 874 г. до н. э.) ему было 32 года, и он находился в расцвете сил вплоть до вторжения «народов моря» на Левант (ок. 855 г. до н. э.). Мопсий едва ли мог родиться позднее 906 г. до н. э., поскольку его военные кампании происходили во время царствования хеттского императора Арнуванды III (НХ — ок. 889–881 гг. до н. э.).

В легендах говорится, что Мопсий сначала правил в Колофоне, рядом с карийским побережьем Западной Анатолии к северу от Милета, и также основал святилище оракула в Кларосе, посвященное Аполлону. Интересно, что в типично микенских гробницах в Колофоне была обнаружена керамика периода LHIII; это позволяет датировать поселение концом позднего бронзового века^{359}. Античное греческое имя Мопсий имеет более ранний вариант с подстановкой буквы «к» вместо «п». Так, в микенских табличках «линейного письма В» мы находим имя мо-ко-со, а лидиец Ксанф называет его Муксусом. В лувийской иероглифической надписи в Кара-Тепе Мопсий появляется под именем Муксас. Только в греческих и финикийских преданиях его называют Мопсием.

Интересно, что имя Мукшуш имеется в архиве Хаттусы, где оно упоминается в так называемом Обвинении Маддуватташа. Это делает Мопсия современником Арнуванды III, верховного правителя Хеттской империи. В хеттском документе Мукшуш изображен как очередной возмутитель спокойствия на западной границе Хатти в окрестностях Милета — именно там, где в то время, по преданию, находился Мопсий. Интересно отметить, что его современник, смутьян Маддуватташ, о котором главным образом говорится в тексте, почти несомненно был лидийцем (т. е. уроженцем Арзавы), так как его имя сильно напоминает имена более поздних правителей Лидии, таких как Садьятта и Альятта. Хеттское написание «Маддуватташ» соответствует лидийскому «Мадьятта». Таким образом, имеет смысл рассматривать Мукшуша как сына лидийца пеласгийского происхождения и гречанки (Манто из Фив), тоже имевшей пеласгийское происхождение. В результате несколько ученых предложили отождествить Мукшуша из позднего периода хеттского Нового Царства с Мопсием из греческой легенды. Упоминание о Мукшуше во время царствования Арнуванды позволяет датировать его деятельность в Карии за 25 лет до вторжения «народов моря» ок. 855 г. до н. э., что дает нам вескую причину для подробного изучения преданий, связанных с его именем.

Составная литературная традиция

Согласно другому преданию, на девятом году Троянской войны группа воинов отплыла из Трои в Карию под командованием Ам-филоха из микенского Аргоса. Вместе с ними был Калхас — троянский провидец, который стал предателем своего народа и помог грекам проникнуть в Трою. Он был злокозненным прорицателем, приказавшим Агамемнону принести в жертву собственную дочь, принцессу Ифигению, в Авлиде, чтобы умиротворить богиню и получить попутный ветер для микенского флота, отплывшего от побережья Греции к берегам Трои.

«Сбросив свой желтый плащ на землю, она (Ифигения) повернулась и посмотрела на тех, кто собирался убить ее. Она пронзила каждого из них своим укоризненным взором… Остального я не видел и не буду говорить об этом, но пророчество Калхаса исполнилось»^{360}.

Когда флот лежал в штиле возле острова Эвбея, армия Агамемнона увидела двух орлов, пожирающих беременную зайчиху, и царь призвал Калхаса, чтобы истолковать это знамение. Калхас предсказал, что ахейцы захватят Трою, однако отсутствие попутного ветра мешало судам продолжать плавание. Люди начали голодать, а их корабли гнили в бухте. Калхаса снова вызвали к царю, и на этот раз он сказал, что Агамемнон должен принести в жертву собственную дочь и умиротворить богиню Артемиду, которая удерживает попутный ветер. Таким образом Калхас сыграл свою роль в ужасной междоусобной резне среди династии Пелопидов, которая началась с убийства Атреем детей его брата, чье мясо было было предложено их отцу Фиесту на праздничном миру, и продолжилась убийством самого Агамемнона. В конце концов его жена-убийца Клитемнестра пала от руки Ореста, наследника Агамемнона^{361}.

После Троянской войны, во время которой Калхас в ряде случаев демонстрировал свое злокозненное искусство, греческие воины рассеялись по Средиземноморью. Одна группа под командованием Амфилоха (включавшая Калхаса) направилась на юг вдоль побережья Анатолии. Там они встретились с Мопсием, и Амфилох стал союзником царя Колофона в большой экспедиции на восток, в Памфилию и Киликию на южном побережье Анатолии^{362}. Однако до этого — согласно одному из преданий — Калхас встретил свой конец от руки сына Тиресия, который превзошел злого прорицателя в волевом поединке.

В этом предании (сохраненном Страбоном, ссылающимся на утраченное произведение Гесиода) говорится о том, как Калхас и Мопсий из Колофона отправились в Кларос, где состязались друг с другом в искусстве прорицания. Мопсий выиграл поединок и основал знаменитое святилище Аполлона, а безутешный Калхас покончил с собой. Возможно, в эту странную историю вплетены некоторые исторические факты, хотя смерть Калхаса в Кларосе выглядит анахронизмом с учетом того, что он вместе с Мопсием считался основателем Аспендоса и Перги в Южной Анатолии.

Но это лишь начало легенды о Мопсии. Согласно нескольким источникам (включая Страбона, Геродота и Ксанфа), Мопсий и Амфилох повели своих людей на восток через горы Арзавы, а потом через Памфилию и Киликию, основывая новые поселения на своем пути. Некоторые величайшие города Анатолии эллинистического и римского периода считали Мопсия и Амфилоха (а также Калхаса) своими основателями. К примеру, в центре Перги стоят большие ворота, воздвигнутые в эллинистическую эпоху. Портал ведет в полукруглый двор, некогда окруженный статуями основателей города. К сожалению, статуи давно пропали, но остались постаменты с надписями, где упоминаются имена Мопсия и Калхаса.

Мопсия также считали основателем Силлиума (где недавно был найден другой пьедестал статуи с его именем), Фазелиса, Мопсу-Гестии и Маллия в Киликии. Само название Мопсу-Гестия, или «очаг Мопсия», подразумевает основание поселения, поскольку в каждом греческом городе имелся священный огонь, пылавший в специальном очаге (греч. hestia) возле палаты совета (греч. bouleterion), который был зажжен основателем поселения. Эта традиция была продолжена римлянами, которые, ведя свое происхождение от троянцев, построили собственный храм Весты — богини-покровительницы очага, за священным огнем которого ухаживали девственные весталки.

Более поздние греческие источники свидетельствуют, что выходцы с Пелопоннеса действительно жили на побережье Южной Анатолии, куда они отправились в незапамятные времена. Они вступали в браки с жителями Памфилии и Киликии и впоследствии были известны Геродоту под названием «субахейцы» (греч. Hypachaioi), что указывает на их принадлежность к ахейскому миру, из которого происходили спутники Мопсия — Амфилох и его воины^{363}. Само название «Памфилия» означает «смешение племен», и существует предание о том, что Мопсий женился на Памфиле, дочери Кабдера из Каптары/Кафтора в Южной Анатолии (античная Каппадокия).

Однако ахейцы не довольствовались лишь завоеванием Южной Анатолии. Согласно Ксанфу, могучий герой Мопсий двинулся со своей армией на юг вдоль побережья Леванта и достиг Ашкелона недалеко от египетской границы. Там он бросил статую богини Астарты в священный пруд перед ее храмом и вскоре умер вдалеке от дома в той земле, которая впоследствии стала называться Филистией, или «землей филистимлян» (современная Палестина)^{364}.

Существует ли связь между легендой о великом походе Мопсия на Ашкелон и миграцией «народов моря» в Филистию? Такую связь вполне можно обнаружить в названии одного из союзных народов, попытавшихся вторгнуться в Египет на восьмом году правления Рамсеса III — данана или, в упрощенном варианте, дана. Уже давно считается, что они были идентичны гомеровским Danaoi — другое название микенских греков, которые отправились воевать с троянцами (-ог — греческое окончание во множественном числе). Однако, согласно более современной теории, которая теперь пользуется все большей поддержкой, данана были народом дананим (Dananim) из Аданы, столицы Киликии, известной египтянам под названием Кодеим {-im — семитское окончание во множественном числе). Само название «Адана» может означать «город Дана» с добавлением протетического символа алеф (т. е. «А-Дана).

Теперь мы знаем, что династия Мопсия правила в Адане и Кара-Тепе, а в одной из легенд он дошел почти до границы Египта. Его подданные входили в состав конфедерации «народов моря», а сам он был историческим героем, который жил во время великой Троянской войны.

Вывод двадцать девятый

Воины данана, изображенные на барельефах Мединет Хабу, были микенскими воинами (Danaoi), жившими в эпоху после Троянской войны, которые вторглись в Памфилию и Киликию, а затем отправились в Южный Ханаан на восьмом году правления Рамсеса III. Их главным предводителем был легендарный Мопсий, царь Колофона.

_{Курган Мопсу-гестии — «очага Мопсия» перед быстрой рекой Сейхан.}

Давайте ненадолго вернемся назад и посмотрим, куда привели нас история и археология Эгейского мира позднего бронзового века, в которых отсутствует понятие темной Экончание периода LB II (= LH III) теперь приходится примерно на 800 г. до н. э., а «греческий Ренессанс» начался примерно с 750 г. до н. э. (средний геометрический период). Интервал между упадком доэллинской культуры и ее возрождением составлял не более полувека. Отсутствие упоминаний о долгой темной эпохе в античных источниках объясняется тем, что никакой темной эпохи не существовало. Античные авторы с самого начала были правы, и последствия этой правоты для нашей интерпретации археологии Эгейского региона и Анатолии — а следовательно, и для нашего понимания ранней истории Запада — очень существенны.

1. Генеалогии греческих правителей являются достаточно точными, а не сжатыми, как утверждается до сих пор.

2. Первая миграция ахейцев и пеласгов в Ионию произошла из-за притока новых людей с севера (дорийцев), что привело к перенаселению старых микенских земель в полном соответствии со сведениями из античных источников. Нехватка еды и новая угроза со стороны северян вынудила коренное население искать прибежище на островах и в недавно исследованных регионах Восточного Средиземноморья.

3. Последующая колонизация побережий Черного моря и Западного Средиземноморья отделена от ионийской миграции интервалом не более ста лет. Мы имеем дело с единым более или менее непрерывным процессом переселения, вызванным дорийским вторжением и достигшим кульминации во время основания Рима.

4. Как мы убедимся в главе 18, история об Энее, который пережил Троянскую войну и совершил путешествие в Карфаген, где встретился с основательницей города принцессой Дидоной/Элиссой, может иметь под собой некоторую историческую основу, так как разные даты основания Карфагена (самая ранняя — 825 г. до н. э., самая поздняя — 814 г. до н. э.) находятся в интервале от 40 до 50 лет после Троянской войны, закончившейся в 864 г. до н. э.

Не только Греция страдает от призрака темной эпохи со всеми его последствиями. Та же проблема существует во всем средиземноморском мире, и в каждом случае вопросы имеют сходную природу. Откуда взялся явный хронологический пробел между крушением цивилизации бронзового века в XII веке до н. э. и возрождением Древнего мира в начале железного века в VIII веке до н. э., если во многих местах археологическая летопись указывает на культурную преемственность?

Тиглатпаласар III:

Знаменитый двуязычный текст из Кара-Тепе, вырезанный на воротах цитадели хеттскими (лувийскими) иероглифами и на финикийском языке, сообщает нам, что правитель этой крепости, некий Азативатас, одновременно принадлежал к народу Dananayim/ данана и к династии Мопсия.

Из надписи явствует, что Азативатас был современником царя Аданы по имени Аварк, который «возвысил его». Специалисты по археологии Анатолии предположили, что Азативатас был младшим соправителем Киликии. Я полагаю, что он был военным правителем Киликии во время царствования сакрального правителя Аварка, и на него были возложены обязанности по обороне царства. Принцип двойной монархии уходит корнями в шумерскую эпоху, когда лугаль (в буквальном переводе «большой человек») был администратором и полководцем с царскими полномочиями, а энси был царем-жрецом, ответственным за ритуалы^{365}. В Египте фараон совмещал эти роли и носил титулы биты (мирской правитель) и нису (духовный правитель). Двойной титул нису-бити вовсе не означает «царь Верхнего и Нижнего Египта», как утверждается во многих книгах.

Как и Мопсий/Мукшуш, Аварк, царь Аданы в Киликии, фигурирует в поддающихся датировке документах другой цивилизации — на этот раз из Ассирии VIII века до н. э. Он упомянут в хрониках Тиглатпаласара III(годы правления — 744–726 гг. до н. э.), где его имя записано в восточносемитской форме как Урикки.

_{Тиглатпаласар III (Британский мутей).}

«Я получил дань от Куштташпи из Куммуху, Расунну (Рецина (годы правления — 755–730 гг. до н. э.) из Арама (Дамаска), Менихимму (Менахема) из Самерины (Самарии), Хирумму (Хирама) из Тира, Сибиттибили (Шипитбаала) из Библа, Урикки (Аварка) из Куэ (Киликии), Писириса из Каркемиша, Эниду из Хамата, Панамму из Самаля, Тархулара из Гаргама, Сулумаля из Мелида, Дадилу из Каски, Уассарма из Табаля…»^{366}

Как можно видеть, Урикки был современником Рецина из Дамаска и Менахема (годы правления — 740–731 гг. до н. э.) из Израиля/Самарии, чьи имена встречаются во 2-й Книге Царств (15:17 и 16:5–9). Кроме того, мы находим Шипитбаала/Сибиттибили из Библа в качестве вассала Тиглатпаласара; по надписям, обнаруженным в Библе, можно определить, что он был современником Осоркона II[67] и Такелота II[68] в Египте (НХ — 784–735 гг. до н. э.)^{367}. Ученые сходятся в том, что этот Урикки из Киликии идентичен Аварку из Аданы, упомянутому в надписи из Кара-Тепе. Таким образом, мы можем датировать совместное правление Аварка и Азативатаса из династии Мопсия второй половиной VIII века до н. э. Однако такая датировка представляет проблему для Традиционной Хронологии. Изображения на барельефе из Кара-Тепе несут на себе отпечаток художественного стиля и иконографии поздней Хеттской империи, которая традиционно датируется началом XII века до н. э.

Более того, кажется почти невероятным, что династия Мопсия, основанная в XII веке до н. э., продолжала существовать через 400 лет после своего основания. Это сделало бы ее одной из самых долговечных династий в истории человечества. Такие затруднения исчезают, когда мы обращаемся к модели Новой Хронологии и датируем правление Мопсия эпохой Троянской войны, а крушение Хеттской державы примерно 875 годом до н. э. Тогда Аварк и Азативатас жили спустя лишь пять поколений (примерно 115 лет) после основания династии, а скульптуры в хеттском стиле на двух воротах Кара-Тепе соотносятся с окончанием эпохи хеттского Нового Царства, что решает один из многих спорных аспектов темной эпохи.

Проблема неохеттского искусства

Не только в Кара-Тепе существует проблема, связанная с датировкой произведений искусства. Такая же хеттская культурная традиция обнаружена в Каркемише (Северная Сирия) и Мели-де (современная Малатия). В обоих случаях надписи местных правителей, связанных с ассирийскими правителями конца IX и VIII века до н. э., ассоциируются с неохеттскими скульптурами, которые традиционно датируются до начала X века до н. э. Причина заключается в том, что их стиль очень напоминает барельефы и скульптуры периода Хеттской империи. Леонард Вули (1880–1960), один из археологов, работавших в Каркемише между 1911 и 1920 г., утверждал, что ортостатные барельефы со «Стены Вестника» на самом деле принадлежат к имперскому периоду. С другой стороны, историк искусства Генри Франкфорт (1897–1954) определил явно ассирийские художественные черты в скульптурах Малатии и придерживался мнения, что по крайней мере некоторые барельефы были созданы в IX–VIII веке до н. э. Поэтому ученые высказывали сомнения в датировке этих шедевров неохеттского искусства.

«Хронология и последовательность датировки ряда скульптур, обнаруженных в Каркемише, остается спорным вопросом даже после шестидесяти лет исследований, но в целом признано, что Леонард Вули преувеличил древность некоторых ортостатов и их больше нельзя датировать II тысячелетием до нашей эры. С другой стороны, многие критики теперь поддерживают мнение Франкфорта, что ни одна из этих замечательных скульптур не могла быть создана без влияния неоассирийского искусства»^{368}.

В результате многие неохеттские барельефы из Каркемиша и Малатии оказались в «хронологическом ваккууме»^{369} анатолийской темной эпохи, через 200 лет после крушения Хеттского царства и более чем за 100 лет до завоевания региона неоассирийскими правителями Ашшурнасирпалом II (годы правления — 883–858 гг до н. э.) и Салманасаром III (годы правления — 858–824 гг. до н. э.). Таким образом, специалистам по истории Анатолии приходилось мириться с неудобным положением, налагаемым ограничениями Традиционной Хронологии.

Разумеется, самое изящное решение — полностью избавиться от темной эпохи и допустить, что последний хеттский император Шуппилилиума II правил в начале IX века (ок. 885–875 гг. до н. э.)., а не в начале XII века до н. э. Если эпоха ассирийского господства началась во второй половине IX века до н. э., то период художественного перехода составляет всего лишь 50 лет. За это время, когда сменились лишь два или три неохеттских правителя, стиль барельефов претерпел изменения и испытал неоассирийское влияние. В модели Новой Хронологии барельефы из Каркемиша и Малатии были созданы вскоре после крушения Хеттской империи в начале ассирийского Нового Царства. Стратиграфически и исторически они принадлежат к середине IX века до н. э. — к короткому промежутку неохеттского «возрождения» перед началом и во время расцвета Ассирийского царства железного века.

Вывод тридцатый

Неохеттская темная эпоха является искусственной моделью, не имеющей исторической основы. Скульптурная традиция этого периода датируется не X веком до н. э., а IX–VIII веком до н. э., что переводит ее в эпоху анналов ассирийских царей, где упоминаются неохеттские правители, которые ассоциируются с этими скульптурами.

Мидас и мушки

В традиционной хронологической схеме, которая помещает крушение Хеттской империи в конец XIII века до н. э., мы находим упоминание о царе Мидасе (пишется Миташ) из Пакхувы, правившем в Северной Анатолии, а 500 лет спустя другой царь Мидас (пишется Мита) из народа мушки (племенное название главного элемента Фригийской конфедерации) вступил в войну с ассирийским царем Саргоном II (годы правления — 721–701 гг. до н. э.) и впоследствии защитил свое царство во Фригии от вторжения киммерийцев (ок. 680 г. до н. э.). Этот второй правитель — легендарный царь Мидас, превращавший любой предмет в золото своим прикосновением.

Эти две вехи отмечают границы периода фригийского господства в Северной и Центральной Анатолии. Давайте сначала обратимся к первому Мидасу, которого мы будем называть Мидасом-старшим, и к появлению фригийцев. Профессор Рональд Кроссленд излагает свою позицию в рамках модели Традиционной Хронологии:

«Крушение Хеттской империи в Анатолии несомненно было делом рук иммигрантов из Фракии — вероятно, предков фригийцев, которые оккупировали центральную часть Анатолийского плато в начале античной эпохи. Сама Хаттуса была разграблена ок. 1200 г. до н. э.; ее архивы резко обрываются, и она прекращает свое существование как хеттский город. Следующее поселение на этом месте было определено как фригийское на основе анализа керамики. В поздних хеттских текстах ничего не сказано о событиях, которые привели к финальной катастрофе, но в них упоминается о вожде по имени Миташ или Мидаш, устраивавшем набеги на северо-восточной границе царства в Понте ок. 1230 г. до н. э. Вероятно, его имя совпадало с именем Мидаса, легендарного фригийского царя, который, по преданию, понес суровую кару за свою алчность и тягу к золоту»^{370}.

По мнению более современных ученых (например, Кеннета Китчена), в модели Традиционной Хронологии падение Хаттусы произошло примерно на 20 лет позднее, в 1178 г. до н. э. — за два года до вторжения «народов моря» на восьмом году царствования Рамсеса III. Таким образом, Мидас-старший вел активную деятельность в конце XIII века до н. э., т. е. во время царствования Арнуванды III, который, согласно хроникам времени, пытался умерить его амбиции^{371}. Трудность в том, что когда мы начинаем искать достоверные остатки фригийских поселений в Анатолии — такие как знаменитый город Гордион, где Мидас-младший похоронил своего отца Гордия в большой курганной гробнице, — то обнаруживаем, что «не было найдено никаких фригийских поселений, которые были бы безусловно старше IX века до н. э.»^{372}.

_{Напротив: ступенчатая облицовка стены в Гордионе с большими каменными воротами, ведущими в город. Археолог Родни Янг из Пенсильванского университета так описывает их: «По своему уклону и типу каменной кладки стены фригийских ворот в Гордионе больше всего напоминают стены Трои VI… Хотя эти два сооружения разделены интервалом около 500 лет, они принадлежат к общей традиции строительства в Северо-Западной Анатолии; промежуточные примеры еще предстоит найти (Р. С. Янг, «Гордион: предварительный отчет, 1953 в ДМ 59:1 (1955), стр. 13).}

Так Мидас-старший из хеттских текстов оказывается отделенным от фригийской археологии интервалом в 300 лет. Более того, правление Мидаса-младшего началось еще через 200 лет, согласно анналам царя Саргона из Ассирии. В сущности, Мидас-младший был последним царем мушки, который, по преданию, совершил самоубийство, когда киммерийские захватчики грабили Гордион (ок. 675 г. до н. э.).

Стоит также отметить, что Мидас-старший не был первым фригийским царем. В своде гомеровских преданий утверждается, что первым героем, который возглавил переселение фригийцев в Анатолию, был царь Мигдон. Его прибытие датируется первыми годами правления царя Приама, который повел троянскую армию на восток в долину реки Сангарий (современная Сакарийя), где находился Гордион, чтобы поддержать фригийцев с схватке с амазонками («Илиада», песнь III). Это дает основание предположить, что прибытие фригийцев в Анатолию (НХ — ок. 900 г. до н. э.) предшествовало падению Хеттской империи как минимум на двадцать лет — т. е. произошло при ассирийских царях Тукутли-Нинурте II (годы правления — 890–883 гг. до н. э.) и Ашшурнасирпале II, в чьих анналах впервые упоминается о племени мушки. В модели Традиционной Хронологии, где Мигдон и Приам вели военную кампанию в Северной Анатолии в конце XIII века до н. э., присутствует неудобный факт: первое упоминание о фригийцах в ассирийских хрониках встречается лишь 300 лет спустя.

Поскольку мы определили, что Приам был жив в первой половине IX века до н. э. (время царствования Тудхалийи IV, Арнуванды III и Шуппилилиумы II в Хатти), хеттские упоминания о Мидасе-старшем из Пакхувы и ассирийские записи о народе мушки хорошо согласуются с археологической летописью, на основании которой первый уровень фригийского поселения в Гордионе также датируется IX веком до н. э. В модели НХ первый уровень фригийского поселения следует непосредственно за последним независимым хеттским уровнем, без призрачной лакуны продолжительностью 300 лет в модели ТХ. По сути дела, последняя хеттская культура существовала параллельно с первой фригийской культурой, о чем свидетельствует ассортимент местной керамики. Это входит в явное противоречие с традиционной моделью темной эпохи, для которой, как отмечает ведущий специалист по Анатолии Экрем Акургал (1911–2002), нет никаких археологических свидетельств.

«В Центральной Анатолии до сих пор не обнаружено культурных остатков фригийского или любого другого народа, которые можно датировать в интервале между 1200 и 800 г. до н. э.»^{373}.

Сходное положение вещей наблюдается и в хеттской столице Хаттусе (современный Богазкёй). Археолог Курт Биттел (1907–1991) вскрыл уровень разрушений, соответствующий падению города в конце правления Шиппилилиумы II (традиционно датируемому ок. 1200 г. до н. э.). Прямо над ним находился уровень фригийского поселения конца IX века до н. э. без промежуточного слоя осадков, который бы соответствовал трехсотлетнему периоду запустения. Археологические данные указывали на отсутствие хронологического перерыва между Хеттской империей и фригийским заселением уровня II.

«Самые ранние фригийские сооружения были воздвигнуты в то время, когда хеттские руины еще стояли на поверхности. Над ними нет никаких признаков пустого слоя, образованного естественными осадками. Эта стратиграфическая особенность сама по себе не позволяет установить какой-либо промежуток времени, но ограничивает интервал между крушением хеттской цитадели и началом уровня II… Следует признать, что до сих пор в Богазкёе почти не обнаружено материалов, проливающих свет на период, который мы называем темной эпохой. Нет ни одной находки, которую мы могли бы уверенно сопоставить с одним из столетий, последовавших за падением хеттской столицы»^{374}.

Геродот упоминает о двух царях Фригии по имени Мидас: один был отцом Гордия, а другой его сыном. Таким образом, «Мидас» вполне может быть династическим именем, которое носили несколько фригийских правителей (мы знаем как минимум троих). В модели Новой Хронологии второй Мидас Геродота, обладавший волшебным даром превращать вещи в золото, правил примерно с 725 по 680 г. до н. э.^{375} Правление его отца можно приблизительно соотнести с периодом с 765 по 725 г. до н. э. Если Мидас-старший, живший во времена Арнуванды III, правил в Пакхуве около 885 г. до н. э., он не мог быть тем самым Мидасом, который был отцом Гордия, из-за существенной разницы во времени, но мог быть его предком в третьем поколении (около 70 лет), что дает нам следующую династическую последовательность:

Ок. 900–885 гг. до н. э. — военная кампания Мигдона с царем Приамом из Вилусы против амазонок (хеттов?).

Ок. 885–855 гг. до н. э. — Мидас I из Пакхувы низвергает Хеттскую империю с помощью каскано».

Ок. 855–785 гг. до н. э. — три или более неизвестных правителей в течение 70 лет.

Ок. 785–765 гг. до н. э. — Мидас II, о котором Геродот упоминает как об отце Гордия

Ок. 765–725 гг. до н. э. — правление Гордия, похороненного в большой курганной гробнице в окрестностях Гордиона его сыном Мидасом III.

Ок. 725–675 гг. до н. э. — Мидас III, по преданию, совершивший самоубийство во время нападения киммерийцев на Гордион.

Вывод тридцать первый

Фригийцы появились в Западной Анатолии за одно поколение до Троянской войны ок. 900 г. до н. э. Конец Хеттской империи в Центральной Анатолии наступил ок. 875 г. до н. э., когда они сожгли Хаттусу (с помощью касканов) и заняли Гордион, который Мидас-старший сделал своей новой столицей. В этом городе не было никакого хронологического перерыва между поселениями (как требует модель ОХ), так как фригийцы пришли к власти сразу же после крушения Хеттской империи. Это полностью согласуется с анализом местной керамики.

«Гвоздь»

Восточный Крит отделен от центральной части острова возвышенной равниной, окруженной горами — укромным местом с плодородной почвой и пышной растительностью, известным как плато Аасифи. Здесь, на северном склоне горы Дикте, находится священная пещера, где якобы родился Зевс Критский. Автобусы с туристами и школьниками каждый год посещают место рождения Зевса, но вряд ли кто-нибудь из них поднимается на горный хребет на дальнем конце плато Аасифи, чтобы осмотреть руины самого живописного древнего поселения на Крите — убежища Карфи («Гвоздь»).

Для того чтобы попасть в это уединенное горное убежище, вы должны сначала подняться на Аасифи через перевал Сели Амбелу на высоте тысячи метров над побережьем, а потом, приблизившись к деревне Цермиадо, выбрать тропу, ведущую в холмы на севере. После доброго часа ходьбы вы достигнете небольшого плато Ниссимос, где крошечная белая часовня стоит у начала крутой тропы, идущей вверх по склону ущелья. Еще через час сосредоточенного кряхтения и пыхтения вы оказываетесь на скалистой седловине между двумя пиками и видите беспорядочную массу каменных руин, опасно балансирующую на краю горного склона и обращенную к северной прибрежной равнине Крита. Это поистине живописное место с потрясающими видами, но человеку вряд ли придет в голову жить здесь. Подъем трудный и утомительный, но это еще полбеды; зимой на высоте почти 2000 м царит жестокий холод и дует пронизывающий сырой ветер с моря. Почему кто-то решил основать здесь поселение? Дело в том, что эти критяне боялись за свою жизнь.

Отчаянные люди могут дойти до края света и выдержать любые невзгоды, чтобы уйти от врагов, которые твердо намерены убить их. Врагами этих критских беженцев были дорийцы, которые недавно захватили континентальную Грецию, убили ахейских правителей и истребили их пеласгийских подданных повсюду на своем пути. Многие из выживших отправились в плавание и бежали через Эгейское море на западное побережье Анатолии, где основали новые ионийские поселения вдали от свирепых дорийцев. Коренные жители Крита (этеокритяне) не имели флота для спасения, поэтому они перебрались на восточную часть острова и поднялись в горы, оставив прибрежные низменности северным захватчикам.

_{Спутниковый снимок плато Ласифи, окруженного кольцом гор, и северного побережья Крита (Google Earth).}

Поселение Карфи служит символом отчаянной борьбы, происходившей в конце бронзового века. Вероятно, это самый важный памятник «темной эпохи» на острове, поскольку он выглядит как убежище, специально построенное для минойцев/пеласгов, спасавшихся от дорийских захватчиков. Оккупация Крита тремя дорийскими племенами последовала за покорением Пелопоннеса во втором поколении после Троянской войны (т. е. ближе к концу периода LH IIIС), когда они разрушили микенские дворцы и цитадели. Здесь мы имеем дело с редким случаем — с поселением, где люди жили лишь во время переходного периода от последней фазы позднего бронзового века к раннему железному веку.

«Это именно такое место, которое археолог страстно желает найти и изучить во многих районах Греции и Эгейского моря, чтобы получить более или менее ясное представление о «темных веках»; существует лишь несколько отдаленно похожих мест, но это самое лучшее»^{376}.

Судя по керамике, обнаруженной Джоном Пендлбери в 1937–1939 гг., убежище было заселено в самом конце позднего бронзового века в последней фазе периода LM IIIС (субминойский период). Оно просуществовало до конца протогеометрического периода, т. е. примерно 150 лет в рамках Традиционной Хронологии. Однако археологи не обнаружили признаков перестройки или многослойных полов, чего можно ожидать при раскопках поселения, существовавшего такое длительное время, особенно на вершине горного хребта с суровыми погодными условиями в зимние месяцы. В такой обстановке было необходимо регулярно восстанавливать и ремонтировать жилье.

«Можно добавить, что, поскольку не было обнаружено существенной перестройки или последовательности полов, настеленных друг на друга, общее время заселения составляло не более 100 лет, в крайнем случае — 150 лет, от середины XII века до конца XI века до н. э. (в модели ТХ)»^{377}.

Когда я стоял на этом хребте, глядя на крутые склоны в направлении Кносса на горизонте, меня не оставляла мысль о несчастных Джон Пендлбери (1904–1941): людях, вынужденных терпеть такие невзгоды ради сохранения своей жизни. Несомненно, они находились в отчаянном положении и были готовы найти любое другое место для жилья, когда предоставится такая возможность. Действительно, следующее более обширное и удобное поселение Георгиос Папура расположено у равнины и «вдвое большей Карфи, на смену которому оно пришло»^{378}. Археологические данные указывают, что люди жили в Карфи немногим дольше одного поколения (а не 150 лет, о которых говорит Десборо, чья оценка представляется сильно завышенной). Любой более долгий срок потребовал бы настила новых полов над теми, которые были уложены при возведении первых домов. Анализ керамики показывает, что поселение было заброшено до начала протогеометрического периода, а не значительно позднее, как считает Десборо. Карфи был поселением преимущественно субминойского периода «с единичными находками протогеометрического периода»^{379}.

По моему мнению, Карфи существовал недолго, и это тем более очевидно, если мы применим нижние датировки НХ вместо высших датировок ТХ. Тогда период LM IIIС заканчивается около 800 г. до н. э., а протогеометрический период продолжается примерно до 780 г. до н. э., что дает срок одного поколения (от 20 до 30 лет) для существования Карфи.

_{Руины Карфи, разбросанные по скалистому утесу и маленькой долине внизу, и северное побережье Крита на дальнем западе.} Западный Феникс

Главная цель последней части этой книги состоит в преодолении основополагающих различий между сведениями историков античной Греции эллинистической и римской эпохи и данными современных археологических исследований. С одной стороны, мы имеем короткие традиционные генеалогии, уходящие в прошлое от античной Греции до «века героев», закончившегося дорийским вторжением, которое, по нашему определению, не могло произойти значительно раньше 820 г. до н. э. С другой стороны, мы имеем завышенную историческую датировку окончания позднего бронзового века (ок. 1100 г. до н. э.), основанную на традиционной египетской хронологии. Я решил понизить датировку окончания позднего бронзового века примерно до 800 г. до н. э. на основании переоценки и сокращения растянутых периодов египетской хронологии.

Классическим примером исторической и археологической проблемы, которую может разрешить Новая Хронология, является «финикийская проблема» — головоломка, встававшая перед всеми, кто специализировался на археологии Западного Средиземноморья в XX веке.

Самыми знаменитыми финикийскими колониями на Западе были Карт-хадашт (Карфаген) на побережье Северной Африки в современном Тунисе и Гадир (Кадис) на атлантическом побережье Испании за Гибралтарским проливом. В скором времени мы перейдем к Карфагену, когда будем изучать хронологию царей Тира, а здесь я хочу сосредоточиться на финикийской колонии Гадир, которая, по утверждению римского историка Веллея Патеркула (ок. 19 г. до н. а — 31 г. н. э.), была основана через 80 лет после Троянской войны. В своей оценке Веллей следовал многим более известным античным авторам, включая Страбона и Плиния.

Как отмечает эксперт по Финикии Мария Обет, в модели Традиционной Хронологии разграбление Трои произошло в 1184 г. до н. э.; добавив 80 лет, мы получаем 1104 г. до н. э., т. е. конец XII века до н. э.^{380} Однако уже в конце XIX века исследователям стало ясно, что нет никаких археологических данных, подтверждающих присутствие финикийцев на Западе до VIII века до н. э.^{381} Так появилась «финикийская проблема».

«Глубокие расхождения между исторической летописью и датировками античных историков для основания Гадира (Кадиса), Ликса на атлантическом побережье Марокко и Утики к западу от Карфагена уже давно привели к поиску компромиссных решений. Эти решения варьировались от расширенного горизонта доколониальной активности на Западе от XII до VIII века до н. э., характеризуемой тихой торговлей или простыми бартерными сделками, которые не оставляли никаких археологических следов, до аргументации в пользу древнего происхождения определенных археологических материалов, в основном вырванных из контекста, которые должны были доказать присутствие финикийцев в Западном Средиземноморье с начала I тысячелетия до нашей эры… Мы не можем обойти вопрос хронологии. От него зависит объективность анализа финикийских поселений на Западе»^{382}.

_{Вверху: Гадир и его острова в дохристианскую эпоху (современная береговая линия заштрихована). Внизу: скалистый островок Санкти-Петри «на дальнем краю света»}

Храм Геракла в Санкти-Петри

Одним из самых прославленных аванпостов финикийской цивилизации был большой торговый порт Гадир (современный Кадис) в Юг о-Западной Испании, основанный, согласно Веллею Патеркулу через 80 лет после Троянской войны.

Однако наиболее ранние свидетельства деятельности финикийцев в этом регионе относятся примерно к ~80 г. до н, э.

Это полностью согласуется с датировкой ок. 864 г. до н. э. для падения Трои в модели Новой Хронологии но представляет большую проблеме для модели Традиционной Хронологии.

Расположение Гадира тоже примечательно, хотя в наши дни трудно представить, каким образом воды Атлантического океана отступили, оставив длинный остров Котинусса прочно связанным с континентальной сушей. Однако до нашей эры Гадир располагался на небольшом острове отделен ном от северной оконечности Котинуссы узким каналом, соединявшим Гадирскую бухту с морем. На двух рифах рядом с этим островом стояли храмы Крона (Баал-Хаммона) и Астарты Однако самым знаменитым святилищем Гадира был храм высшего финикийского бога Мелькарта («Царь города»), который ассоциировался и с Баалом, и с Гераклом.

Мелькарт был известен как «финикийский Геракл». Храм, впоследствии названный Гераклеоном, находился на южной оконечности Котинуссы на крошечном островке, который в наши дни называется Санкти-Петри («Священная скала»).

Теперь здесь стоит средневековая крепость, но под ней находятся остатки святилища Мелькарта/Геракла По описанию, в храме был большой двор, где стояли две высокие бронзовые колонны — те самые Геркулесовы Столпы в честь которых впоследствии был назван пролив Гибралтар.

Эта дискуссия продолжалается более ста лет и до сих пор остается незавершенной. Согласно Новой Хронологии, Троянская война закончилась в 864 г. до н. э. Прибавив к этой дате 80 лет, мы получаем 784 г. до н. э., когда, согласно Веллею Патеркулу, произошло основание Гадира. Именно с этой даты появляются археологические свидетельства присутствия финикийцев на Западе.

Сходный аргумент можно выдвинуть для финикийских колоний на побережье Испании от Гибралтара до Альмерии. Здесь в поселениях Керро дель Прадо, Керро дель Вилар, Малака (Малага), Тосканос, Секси (Альмунекар) и Абдера (Адра) обнаружена керамика, типичная для конца VIII — конца VII века до н. э., но ни одного более раннего образца. Однако «неоднократные упоминания Гомера о финикийцах, особенно в «Одиссее», неизбежно приводят к убеждению, что финикийцы активно действовали в этих водах начиная с героической эпохи»^{383}. Если финикийцы «активно действовали в этих водах» в первом поколении после Троянской войны (XII век до н. э.), то каким образом основание всех финикийских колоний на побережье Испании датируется не ранее чем VIII веком до н. э.?

При раскопках на кладбище Секси (Альмунекара) были найдены алебастровые сосуды из Египта с картушами фараонов XXII династии Осоркона II, Такелота II и Шошенка III, служившие в качестве урн для кремированных останков. По мнению Кеннета Китчена, эти фараоны ливийского происхождения царствовали с 874 по 773 г. до н. э., однако археологический контекст захоронений, где были обнаружены сосуды, позволяет датировать их от 770 до 700 г. до н. э.^{384} Иными словами, испанские сосуды появились гораздо позднее, чем фараоны, чьи имена их украшают. Традиционная Хронология требует, чтобы эти алебастровые вазы были трофеями, вывезенными из Египта в IX–VIII веке до н. э. С другой стороны, в модели Новой Хронологии интервал от Осоркона II до Шошенка III простирается примерно от 784 до 720 г. до н. э., т. е. соответствует тому времени, когда колонисты пользовались кладбищем. В таком случае изготовление египетских сосудов с царскими картушами совпадает по времени с жизнью колонии и ее захоронениями, и нет никакой необходимости в экзотических теориях о египетских древностях или финикийских трофеях из Египта.

Вывод тридцать второй

По преданию, первые финикийские колонии в Западном Средиземноморье были основаны в течение 100 лет после Троянской войны. Однако в модели Традиционной Хронологии между деятельностью гомеровских финикийцев на Западе и археологическими датировками основания первых колоний в VIII веке до н. э. существует перерыв продолжительностью более 300 лет. В модели Новой Хронологии, где окончание Троянской войны датируется 864 г. до н. э., финикийские колонии на Западе были основаны в середине VIII века до н. э., когда первые свидетельства существования этих колоний появляются в археологической летописи.

Карфаген и его основательница

Легенда о Дидоне, возможно, является наиболее известным финикийским преданием. На самом деле ее звали Элиссой, но жители Северной Африки, где она основала Карфаген, дали ей прозвище Дидона («Странница»), и римляне знали легендарную царицу под этим именем. Элисса была дочерью царя Тира Маттана I и женой своего дяди Сихарбаса (почти несомненно, искаженный вариант семитского имени Зикарбаал, известного по египетской истории Унуамона, где это имя носит правитель Библа)^{385}. Высший жрец Сихарбас был убит Пигмалионом, следующим царем Тира и братом Элиссы. Имя Пигмалиона отождествлялось с ханаанитским Пумай-атоном. Опасаясь за собственную жизнь, Элисса со своей свитой бежала на Кипр, где собрала новых сторонников перед отплытием к побережью Северной Африки. Там они и основали «Новый город» (финикийск. Карт-хадашт = Карфаген) на холме Бирса.

Греческий историк Тимей (ок. 355–260 г. до н. э.) из Тавромена рассчитал, что Карфаген был основан за 38 лет до первой Олимпиады, а следовательно, в 814 г. до н. э. (776 + 38 = 814). В наши дни почти все историки соглашаются с этой датой, хотя археологи до сих пор не убеждены, что наиболее ранние остатки материальной культуры относятся к такой ранней дате. Однако другой античный автор, Помпей Трог[69] (согласно Юстину[70]) дает еще более раннюю дату основания Карфагена в 825 г. до н. э. (за 72 года до основания Рима в 753 г. до н. э.)^{386}. С другой стороны, эта дата согласуется с хрониками правящей династии Тира и с Ветхим Заветом, где упоминается о двух финикийских царях во время правления Соломона (Хирам) и Ахава (Иттобаал).

Иосиф Флавий («Против Апиона», 1:18) приводит список правителей и сроков их царствования от Хирама до Пигмалиона, ссылаясь на ныне утраченные сочинения Менандра из Эфеса. Хотя в сохранившихся рукописях Иосифа Флавия существуют незначительные расхождения, мы можем представить исторически согласованную последовательность в виде таблицы^{387}.

Хирам (34 года) 979–945 гг. до н. э. — окончание царствования Давида и начало царствования Соломона

Баалазар 1(17 лет) — 945–928 гг. до н. э.

Абдастарт (9 лет) — 928–919 гг. дон. э.

Астарт (12 лет) — 919–907 гг. до н. э.

Астартрам (9 лет) — 907–898 гг. дон. э.

Иттобаал I (32 года) — 898–866 гг. до н. э. — отец Иезавели, супруги Ахава (874–852 гг. до н. э.)

Баалазар II (6 лет) — 866–860 гг. до н. э.

Маттан I (29 лет) — 860 831 гг. до н. э.

Пигмалион (47 лет) — 831–785 гг. до н. э. — Карфаген был основан на седьмом году его правления — 825 г. до н. а.

Как можно видеть, этот список хорошо согласуется с хронологией царей Израиля (определенной по Книгам Царств) и с хронологическими параллелями между Израилем и Ассирией. Так например, правление Хирама с 979 по 945 г. до н. э. распространяется на время царствования Давида и Соломона, с которыми он заключил мирные договоры (1-я Книга Царств, 5:12). Иттобаал из Тира отдал свою дочь за царя Ахава (1-я Книга Царств, 16:31). Согласно списку Менандра, царствование Ахава приходится на вторую половину царствования Иттобаала из Тира, что вполне согласуется с библейской картиной, где царь Израиля является зятем более пожилого правителя Тира. Финикийская традиция изображает Иттобаала как узурпатора, который вышел из рядов жреческого сословия. В модели Новой Хронологии царь Иттобаал из Тира считается тем же самым человеком, что и Иттобаал-рамагу (т. е. «Иттобаал-жрец») из Тира, о котором упоминается в хрониках фараона Мернептаха (НХ — ок. 884–876 гг. до н. э.)^{388}. В рамках Традиционной Хронологии это совершенно невозможно: согласно Китчену, Мернептах правил в 1213–1203 гг. до н. э.

Это подразумевает, что хронология правителей Тира по Менандру является исторически достоверной и что седьмой год правления Пигмалиона приходится на 825 г. до н. э. (согласно Помпею Трогу), а не на 814 г. до н. э. (согласно Тимею). Итак, Карфаген был основан Дидоной/Элиссой в 825 г. до н. э., на 11 лет раньше, чем написано в большинстве книг о финикийских колониях на Западе.

В предании о Дидоне во время основания Карфагена на помощь царице пришли жители Утики — финикийской колонии, основанной в 40 км к западу от Бирсы за одно поколение до ее рождения. Это одно из первых финикийских поселений на побережье Северной Африки, что позволяет сопоставить путешествие Дидоны с тем же периодом, о котором говорил Гомер в «Одиссее». При условии, что Троянская война завершилась в 864 г. до н. э., скитания Одиссея происходили между 864 и 844 г. до н. э., примерно за 20 лет до основания Карфагена, но уже после основания Утики.

Унуамон и Зикарбаал

Ранее я упоминал о том, что мужа Элиссы звали Сихарбасом и что его имя приравнивалось к ханаанитскому имени Зикарбаал или Закарбаал. В египтологических кругах Закарбаал хорошо известен как царь Библа, упомянутый в «папирусе Унуамона», где повествуется о путешествии посла из Карнака, отправившегося в путь с целью получить кедровую древесину для строительства или починки церемониальной ладьи Амона. Он достиг Библа, где ему в конце концов позволили войти во дворец Закарбаала и испросить у правителя Библа груз ливанского кедра.

«Когда настало утро, он [Закарбаал] послал за мной и пригласил подняться [из порта] в его дворец на берегу моря… Он сидел на высоком троне спиной к окну, так что волны великого Сирийского моря разбивались о берег за его головой»^{389}.

В рамках Традиционной Хронологии невозможно представить, чтобы этот Закарбаал был мужем легендарной Элиссы, так как путешествие Унуамона датируется пятым годом «Повторения Рождений» — периодом в конце XX династии, который Китчен помещает между 1080 и 1070 гг. до н. э. Это на 250 лет раньше основания Карфагена, когда жили Сихарбас и Элисса. Однако в Новой Хронологии пятый год «Повторения Рождений» датируется 826 г. до н. э. — всего лишь за один год до отплытия Элиссы в Северную Африку. Внезапно становится возможно отождествить Закарбаала из истории Унуамона с Сихарбасом/Зикарбаалом, который был убит Пигмалионом из легенды об Элиссе/Дидоне.

В «Энеиде» Вергилия Сихарбас назван высшим жрецом финикийского Геракла, отождествляемого с богом Мелькартом («Царь города»), а следовательно, жителем Тира, где бог-покровитель города имел свой храм. Это может представлять проблему для нашей теории, так как Унуамон называет Закарбаала правителем Библа. С другой стороны, финикийские цари традиционно были высшими жрецами в своих городах, поэтому Закарбаал из Библа определенно мог быть высшим священнослужителем божеств этого города — Баалат-Гебел («Владычица Библа») и Баал-Шамема («Властелин Небес»). Баал-Шамем тоже отождествлялся с финикийским Гераклом и имел большой храм в Тире. Закарбаал из Библа мог быть высшим жрецом обоих храмов, посвященных Баал-Шамему/Гераклу. Поэтому вполне возможно, что Пигмалион разделался с соперником — Зикарбаалом, братом его отца — а не просто с высшим жрецом Тира.

Мария Обет полагает, что Зикарбаал занимал «вторую позицию после царя Тира» и был «могущественным и богатым человеком, прямым соперником царя»^{390}. Если Закарбаал из Библа был братом Маттана I из Тира и дядей Пигмалиона, то он определенно мог представлять угрозу амбициям своего родственника. Он женился на дочери Маттана, а в легенде сказано, что на смертном одре Маттан пожелал, чтобы двое его детей совместно правили страной. Однако финикийцы предпочли, чтобы ими правил только наследник по мужской линии. Элисса почти несомненно была старшей из двух детей Маттана, так как Пигмалион взошел на трон в возрасте одиннадцати лет, когда Элисса предположительно уже вышла замуж за брата ее отца. В результате вполне возможно, что Зикарбаал и Элисса правили как регенты (или, во всяком случае, обладали высокими полномочиями) при юном царе Тира, пока он не достиг совершеннолетия и не смог стать единоличным правителем. По преданию, первым занесенным в анналы поступком Пигмалиона было убийство его дяди Сихарбаса на седьмом году своего царствования, т. е. в возрасте восемнадцати лет.

Шардана с острова Сардинии

Археологическая летопись на Сардинии продолжает уже знакомую историю. Здесь мы видим строителей круглых каменных башен, которые на местном диалекте назывались нураги и дали название нурагической культуре. Представители этой культуры изготовляли замечательные бронзовые статуэтки своих воинов и богов, носивших рогатые шлемы, круглые щиты и длинные копья. Эти статуэтки имеют разительное сходство с изображениями шардана на египетских барельефах Рамсеса II и Рамсеса III.

Ученые давно знали об этой аналогии, но были озадачены тем обстоятельством, что два народа — шардана из Анатолии бронзового века и сардинцы железного века — разделены во времени на несколько столетий^{391}. Предметы сардинской культуры железного века датируются по европейской (т. е. греческой) керамике IX веком до н. э. Древнейшая надпись, обнаруженная на Сардинии и выполненная на финикийском языке — так называемый Камень Нора — тоже датируется IX веком до н. э. и дает нам первое первое известное название острова: Бет-Шардан («Дом Шардана»), подтверждая связующее звено с воинами шардана, изображенными на египетских барельефах^{392}.

Здесь мы сталкиваемся с такой же хронологической проблемой, на этот раз с пробелом между египетскими изображениями шардана XII века до н. э. и археологией Сардинии IX века до н. э. Этот трехсотлетний интервал не перекрывается какими-либо археологическими или историческими данными. Согласно Новой Хронологии, вторжение «народов моря» в Египет датируется примерно 855 г. до н. э., т. е. серединой IX века до н. э., что совпадает с датировками сардинской археологии железного века и «Камня Нора».

Вывод тридцать третий

Нурагическая культура железного века была основана на Сардинии народом шардана из Анатолии после неудачного вторжения «народов моря» на восьмом году правления Рамсеса III (НХ — ок. 855 г. до н. э.). Эти шардана уплыли на запад в ходе общего процесса переселения народов после крушения Хеттской империи, последовавшей за этим Троянской войны и фригийского вторжения в Центральную Анатолию в конце периода LB IIВ (= LH IIIB), который в Новой Хронологии датируется примерно 860 г. до н. э.

Появляется все больше археологических и исторических свидетельств, поддерживающих античные сочинения и предания, где говорится о восточном происхождении первых римлян и соседей-этрусков. По утверждению Геродота, прародина этрусков находилась в Лидии (часть Северо-Западной Анатолии), в то время как римляне всегда придерживались убеждения, что они происходят от Энея и его спутников, отправившихся в изгнание из Троады после падения Илиона, как описано в «Энеиде». Мы уже обращали внимание, что само имя «Юлий», которое носил первый римский император, предположительно происходило от его эпонимического предка, царя Пула (Аскания), сына Энея, который, в свою очередь, получил свое имя от родины его предков Вилусы (анатолийский эпоним гомеровского Илиона/Трои). Сам город, по преданию, был назван в честь Пула I, великого предка Аскания и одного из строителей «крепкостенной Трои».

Тирсийцы из Лидии

Согласно Геродоту, древние лидийцы в течение восемнадцати лет страдали от жестокого голода, который наконец заставил их покинуть свою родину и отправиться за море на поиски лучшей жизни^{393}. Это произошло в эпоху Троянской войны. Они поплыли на запад, в Италию, где поселились в регионе к северу от реки Тибр, в земле Этрурии, которая стала домом для этрусской цивилизации. Если эта история правдива (археологические данные в целом подтверждают ее), то мы можем отождествить те-реш/труша из Анатолии с барельефов в Мединет Хабу с Tyrsenoi из греческих преданий, которые считались основателями этрусской цивилизации. Легенда об этрусках в переложении Геродота гласит, что эти Tyrsenoi или Tyrrhenoi получили название в честь Тиррена или Тирсена, сына лидийского царя Атиса.

«Лидийцы… выселились в Тирсению. О себе они рассказывают так: при царе Атисе, сыне Манеса, во всей Лидии наступил сильный голод. Сначала лидийцы терпеливо переносили нужду, но потом, когда голод начал все более усиливаться, они стали искать избавления, придумывая разные средства… Наконец царь разделил весь народ на две части и повелел бросить жребий, кому оставаться, а кому покинуть родину. Сам царь присоединился к оставшимся на родине, а во главе переселенцев поставил своего сына по имени Тирсен. Те же, кому выпал жребий уехать из страны, отправились к морю в Смирну. Там они построили корабли, погрузили на них всю необходимую утварь и отплыли на поиски пропитания и новой родины. Миновав много стран, переселенцы прибыли в землю омбриков и построили там город, где и живут до сей поры. Они переименовались, назвав себя тирсенами по имени сына своего царя, который вывел их за море»^{394}.

Судя по всему, Tyrsenoi из Этрурии и Tyrrhenoi из Тосканы и Умбрии можно приравнять друг к другу и считать частью населения древней Арзавы вместе с шардана из Сардиса, которые тоже двинулись на запад и основали поселения на Сардинии и Корсике. Сходным образом шакалаша из Западной Анатолии поселились на Сицилии, где они были известны под названием сикелов (Sykeloi). Без сомнения, вы обратили внимание на то, что Сардиния и Сицилия получили свои названия в честь шардана и шакалаша соответственно. Здесь мы видим слияние нескольких элементов из конфедерации «народов моря» в одну географическую группу племен, происходящих из земли Арзава. Все это выглядит очень стройно и убедительно, пока мы не сталкиваемся с той же проблемой, которая вставала перед нами при анализе других преданий, таких как темная эпоха в Греции, легенда о Мопсии и так далее — т. е. с хронологическим перерывом между нашествием «народов моря» в позднем бронзовом веке и прибытием анатолийцев на побережье Западного Средиземноморья в железном веке.

Именно поэтому очевидные связи между шардана и сардинцами или турша и тирсийцами/тирсенами часто отвергаются учеными. Историческая пропасть слишком велика, чтобы навести мосты через нее. Протоэтруски IX века до н. э. не могут быть переселенцами из Сардиса или Арзавы XII века до н. э., иначе где они могли пропадать в течение тресот лет? Поэтому происхождение этрусской цивилизации остается одной из великих тайн древней истории.

Однако черты культурного сходства между анатолийцами позднего бронзового века и этрусками железного века часто отмечаются современными историками. Оба народа хоронили знатных людей в больших курганах (обычно после кремации) и строили дома по сходному образцу, возникшему в Анатолии^{395}. Нет сомнения, что древнегреческие и римские историки верили, что их предки прибыли в Италию из Аидии (античное название Центральной Арзавы), за исключением Дионисия[71] Галикарнасского, который отстаивал коренное итальянское происхождение этрусков. Вергилий[72] называет их «избранными мужами из Лидии». Гораций[73] называет «лидийцем» Маэкана, советника императора Августа, происходившего из знатного этрусского рода. И разумеется, Геродот является нашим главным источником, который говорит о лидийском происхождении этрусков.

Чужеземный язык

Другой тайной был язык этрусков, который не принадлежит к индоевропейскому семейству, однако имеет черты сходства с лу-вийской языковой группой из Западной Анатолии.

«Известно, что этрусский язык не был индоевропейским языком. Он также не был семитским или родственным любому известному живому или мертвому языку. Судя по всему, он имеет определенные грамматические особенности, проявленные в диалектах западной Малой Азии, таких как ликийский, карийский и лидийский. До сих пор лишь одно открытие за пределами Италии дает путеводную нить. Это надгробная стела VI века до н. э., обнаруженная на острове Лемнос в Эгейском море. Она содержит две надписи на языке, имеющем некоторые замечательные черты сходства с этрусским»^{396}.

Остров Лемнос расположен неподалеку от побережья Северо-Западной Анатолии и мог играть роль в миграции тирсийцев/ тирсенов/Tursenoi. Флот, отплывший из Смирны в Лидии, вполне мог сделать стоянку на Лемносе по пути в Италию, и тогда тогда сам факт появления надписи на «этрусском» языке оказывается подтверждением легенды о том, что этруски пришли из Западной Анатолии.

Вероятно, самой впечатляющей особенностью этрусской культуры является сильное восточное влияние, которое ощущается в ее произведениях искусства. Этруски обращали взоры на восток в поисках своего культурного наследия, и это делает аргументы Дионисия об их коренном итальянском происхождении довольно неубедительными.

«Правда заключается в том, что происхождение и язык этрусков остаются загадкой. Лишь одно кажется неопровержимым — их тесная связь с Востоком, оказавшая на них глубокое влияние. К такому выводу приводят многочисленные находки. Они указывают на то, что рассказ Геродота о миграции с востока, даже если он приводит слишком раннюю дату, содержит ядро исторической истины, и что Сенека был вполне прав, когда сказал: «Tuscos Asia sibi vindicat» («Азия называет тосканцев своими детьми»)^{397}.

Вернер Келлер возвращает нас к главному вопросу. В рамках Традиционной Хронологии миграция «народов моря» (т. е. труша, шакалаша и шардана), отраженная в записях Рамсеса III (ТХ — ок 1176 г. до н. э.), произошла слишком рано по сравнению с археологическими свидетельствами из новых колоний на востоке Италии и соседних островах, которые были датированы самое раннее 850 г. до н. э.^{398} Обратите внимание, что разница между этими двумя датировками составляет примерно 300 лет — примерно такой же интервал, на который я перенес царствование Рамсеса III в модели Новой Хронологии. Это не совпадение. Если датировать неудачное вторжение «народов моря» в Египет на восьмом году правления Рамсеса III примерно 855 годом до н. э., то мы получим основание поселений турша в Италии, шакалаша на Сицилии и шардана на Сардинии в середине IX века до н. э.

Это возвращает нас к другому преданию, которое делает Тиррена (в честь которого названо Тирренское море) и его брата Таркона (в честь которого был назван этрусский город Тарквиния) сыновьями Телефа, сражавшегося с Ахиллом и защищавшего Тевтранию за восемь лет до начала Троянской войны. Известно, что Геродот называет отцом Тиррена/Тирсена царя Атиса, поэтому здесь возникает противоречие. Разумеется, возможно, что мы имеем дело с одной из тех ситуаций, когда герой имеет более одного имени, но самое важное, что оба отца правили до начала Троянской войны, и их сыновья направились из Анатолии в Италию незадолго до начала войны, а остальные (шардана и шакалаша) последовали за ними в ближайшие десятилетия. Таким образом, греческие предания и Новая Хронология позволяют датировать прибытие протоэтрусков в Этрурию в интервале между 860 и 850 г. до н. э.

_{Большое курганное кладбище в этрусской Кере.} Прибытие этрусков

Археология Италиии рисует сходную картину. Апеннинская культура позднего бронзового века принадлежала коренному населению, жившему в довольно примитивных условиях. Они хоронили усопших в неглубоких могилах. Потом появился совершенно новый погребальный обычай: урны с прахом, оставшимся после кремации, помещали в шахтных захоронениях. Очевидно, что эти люди сжигали своих покойников на погребальных кострах. До тех пор кремация была неизвестна в Италии. Эта новая культура получила название «культура Вилланова» по названию деревни в окрестностях Болоньи, где в 1853 г. было раскопано первое кладбище с кремационными урнами. Вместе с новыми шахтными захоронениями появились новые виды керамики. Теперь ясно, что развитие культуры Вилланова привело к возникновению этрусской цивилизации.

«Многие крупные поселения культуры Вилланова в архаическом периоде стали городами-государствами Этрурии, и в каждом случае можно проследить переходные этапы развития»^{399}.

Я считаю, что первое появление кремационных захоронений в Италии отмечает прибытие тирсийцев/Tyrsenoi из Анатолии, где кремация была обычным ритуалом погребения павших воинов (на манер троянских и микенских героев Гомера).

Но здесь Традиционная Хронология упирается в то же самое препятствие: двести лет непонятной стагнации между начальным периодом прото-Вилланова (фаза I, ок. 1000 г. до н. э.) и периодом Вилланова/протоэтрусков (фаза IIВ, ок. 830–770 гг. до н. э.), когда эта культура полностью оформилась. С другой стороны, в модели Новой Хронологии период прото-Вилланова начинается около 860 г. до н. э., а ранний период Вилланова (фаза IIА, до начала городского строительства) около 800 г. до н. э. В 750 г. до н. э. мы подходим к традиционной дате основания Рима (протоурбанистическая фаза III), а еще через сто с лишним лет Тарквинии из этрусского рода уже правили в большом столичном городе (фаза IVA, вторая половина царского периода). Лишь несколько десятилетий отделяло их от основания Римской республики в 609 г. до н. э. В этой модели весь процесс значительно ускоряется, и основание Рима происходит всего лишь через сто лет после падения Трои.

Вывод тридцать четвертый

Этрусская цивилизация, которая внесла большой вклад в основание Древнего Рима, возникла в Западной Анатолии. Ее основатели приплыли из Арзавы за десять лет до начала Троянской войны, а после войны к ним присоединились другие «народы моря», представленные на барельефах Рамсеса III как шардана (из Сардиса в Лидии) и туруша (впоследствии известные как Tyrsenoi, или этруски).

Греческие колонии

Выдвинув предположение (не оригинальное, так как до меня это делали и другие^{400}), что темная эпоха в Греции, по сути дела, является научной выдумкой и что интервал между крушением микенской культуры и возрождением в начале архаического периода был сравнительно коротким, я теперь предлагаю рассмотреть, как Новая Хронология может объяснить причины греческой экспансии в Средиземноморье. В то же время я попытаюсь дать краткую сводку археологических свидетельств непрерывного заселения в стратиграфической последовательности позднего бронзового и раннего железного века, обнаруженных в главных районах колонизации, о которых пойдет речь. Есть веские основания полагать, что первые попытки колонизации начались с гомеровских ахейцев, и что следующая волна колонизации в архаическом периоде следовала непосредственно за основанием первых поселений на побережьях Сицилии, Италии, Анатолии и Леванта. Это позволяет избежать ограничений гипотезы о постепенной колонизации, происходившей в два этапа.

Традиционное мнение о причинах решения греков основать новые торговые аванпосты (emporion) и колонии (apoikia) по всему Средиземноморью сводится к тому, что плотность населения у них на родине стала слишком высокой для поддержания прежнего уровня жизни.

«Многие регионы древнегреческого мира начиная с VIII века до н. э. страдали от перенаселения, о чем косвенно свидетельствует значительное увеличение размера и количества поселений, вскрытых археологами»^{401}.

Как уже упоминалось, в традиционном сценарии существует четко выстроенная последовательность событий. Примерно через сто лет после Троянской войны (ок. 1100 г. до н. э.) микенский бронзовый век подошел к концу, и Греция погрузилась в пучину темной эпохи. Этот процесс сопровождался резким сокращением численности населения, о чем свидетельствует археологическая летопись этого периода.

«Значительное сокращение размера и количества поселений служит доказательством общего сокращения численности населения; в некоторых районах Эгейского моря до сих пор не обнаружено никаких следов человеческого обитания в течение этого периода. Этот процесс сопровождался раздробленностью и изоляцией из-за разрыва связей не только внутри Эгейского региона, но и с внешними областями. Характерной особенностью темной эпохи является почти полное отсутствие архитектурных остатков в большинстве мест»^{402}.

В какой-то момент посреди этого исторического хаоса на Пелопоннес вторглись племена, известные античным грекам как дорийцы, но последствия этого вторжения остались неясными, судя по археологической летописи. Потом, около 1000 г. до н. э., побережье Западной Анатолии было колонизировано ионийцами; это считается первой, но не последней фазой колонизации, предпринятой грекоязычными народами.

Античные датировки основания греческих колоний

Пифекусы (в Неаполитанском заливе, Италия) — ок. 775 г. до н. э.

Кумы (в Западной Италии) — ок. 750 г. до н. э.

Аль-Мина (на северном побережье Сирии) — ок. 750 г. до н. э.

Наксос (на восточном побережье Сицилии) — ок. 734 г. до н. э.

Сиракузы (на восточном побережье Сицилии) — ок. 733 г. до н. э.

Леонтина (на восточном побережье Сицилии) — ок. 729 г. до н. э.

Мегара (на восточном побережье Сицилии) — ок. 728 г. до н. э.

Сибарис (в Южной Италии) — ок. 720 г. до н. э.

Кротон (в Южной Италии) — ок. 708 г. до н. э.

Тарас/Тарент (в Южной Италии) — ок. 706 г. до н. э.

Гела (на южном побережье Сицилии) — ок. 688 г. до н. э.

Византия (в Пропонтиде, Турция) — ок. 660 г. до н. э.

Кирена (на северном побережье Африки) — ок. 630 г. до н. э.

Массалия (Марсель в Южной Франции) — ок. 600 г. до н. э.

Через двести лет или около того без каких-либо видимых причин численность населения в Греции резко возросла, и это привело к тому, что общество, основанное на сельском хозяйстве, не могло прокормить себя. Гористая местность континентальной Греции давала слишком мало места для посевов, чтобы бороться с кризисом, поэтому греки выбрали политику эмиграции для части населения как решение проблемы. В 800–750 гг. до н. э. мы видим вторую волну греческих колонистов. Эти две фазы колонизации считаются отдельными друг от друга в контексте хронологии и причинности.

«Один существенный пробел в наших знаниях связан с греческими поселениями в Малой Азии, основание которых восходит к темной эпохе и не принадлежит к тому же периоду, что и колонизация в VIII веке до н. э. и после этого»^{403}.

Рука об руку с этой политикой шло естественное развитие морской торговли благодаря совершенствованию кораблестроительной технологии и потребности обеспечить зерном из других регионов население, которое оставалось дома.

Нет сомнения, что перенаселенность была важным фактором заморских миграций в Древней Греции, но для того чтобы любая гипотеза подобного рода обладала весом, необходимо иметь объяснение роста численности населения, подтверждаемое историческими свидетельствами (как письменными, так и археологическими). В модели Новой Хронологии сокращения численности населения в период темной эпохи вообще не происходило, потому что никакой темной эпохи, в сущности, не было.

Альтернативный сценарий можно изложить следующим образом. Вскоре после Троянской войны культура микенского бронзового века пришла в упадок из-за междоусобной борьбы среди аристократии.

«Даже и после Троянской войны в Элладе все еще происходили перемещения жителей и новые заселения, так что страна не знала покоя и потому не преуспевала… В государствах большей частью возникали междоусобицы, вследствие которых изгнанники стали основывать новые города. Так, на шестидесятом году по взятии Илиона нынешние беотяне, вытесненные фессалийцами из Арны, заселили теперешнюю Беотию… Через двадцать лет дорийцы вместе с Гераклидами овладели Пелопоннесом. Лишь много лет спустя, и то с трудом, Эллада прочно успокоилась, и в ней не было больше передвижений. Эллины стали высылать колонистов: афиняне заселили тогда Ионию и большинство островов, пелопоннесцы — большую часть Италии, Сицилию и некоторые местности в остальной Элладе. Все эти заселения имели место после Троянской войны»^{404}.

Таким образом, по мнению Фукидида, интервал между падением Трои и началом колонизации составлял самое большее 80 лет (по моему предположению, 65 лет). Численность населения не сокращалась, так как между возвращением из Трои и дорийским вторжением прошло не более двух поколений; именно вторжение с севера привело к внезапному росту населения в Южной Греции. Приток чужеземцев был тем стимулом, который вынудил коренных ахейцев/пеласгов искать новые места для жизни в заморских землях.

Вывод тридцать пятый

Начало периода греческой колонизации в VIII веке до н. э. произошло почти сразу же после Ионийской миграции в конце бронзового века, которая, в свою очередь, началась из-за перенаселенности, вызванной нашествием дорийских племен с севера.

Описанная версия событий почти полностью согласуется с мнением античных авторов, которые подчеркивают, что именно ахейцы, а не греки железного века возглавили процесс колонизации. Иными словами, первые поселения появились в VIII веке до н. э. (согласно Фукидиду), однако их основателями были греки бронзового века. К примеру, вот что пишет Страбон об основании Кротона (Италия) и Сиракуз (Сицилия):

«…По словам Антиоха, когда бог через своего оракула велел ахейцам основать Кротон, Мисцелл отправился в плавание… он вернулся и основал Кротон. Архий, основатель (oikistes) Сиракуз, поплыл наугад и случайно нашел удачное место для основания города»^{405}.

Страбон об основании Тарента (Юго-Восточная Италия):

«Они (молодые спартанские воины) отправились в плавание и встретили ахейцев, которые сражались с варварами. Разделив с ними опасности, они основали Тарент»^{406}.

Фукидид сообщает, что троянцы тоже направились в Западное Средиземноморье.

«После взятия Илиона часть троянцев, спасшихся бегством от ахеян, приплыла к берегу Сицилии, заняла пограничную с сиканами землю и получила общее название элимов»^{407}.

Археологическая непрерывность

Археологические данные из ряда вышеуказанных мест поддерживают взгляды историков античной Греции на ахейскую колонизацию. Во время раскопок в Южной Италии в таких местах, как Порто Пероне и Скольо-дель-Тонно (Тарент) была обнаружена микенская керамика, которая находилась в одном археологическом контексте с субапеннинской керамикой (бронзовый век) и керамикой периода прото-Вилланова (железный век). В Скольо археолог Квинтино Квалиати раскопал дом с культурным слоем, содержавшим субапеннинский материал, и более поздний слой, представленный микенской и протокоринфской керамикой в одном отложении^{408}. [45] Таким образом, археологические исследования подтверждают слова Страбона о том, что гомеровские ахейцы колонизировали Южную Италию, и это произошло незадолго до главной фазы колонизации в 750–650 гг. до н. э.

В северной части кладбища Панталика на Восточной Сицилии были обнаружены обычные и смычковые фибулы[74], характерные для поздней микенской эпохи, а также ваза периода LH IIIC, что указывало на контакты с Грецией позднего бронзового века. После тапсосской культуры бронзового века в археологической летописи следует долгий интервал без каких-либо поселений (в точном соответствии с моделью темной эпохи) до периода колонизации около 730 г. до н. э. Остается лишь археологический материал, обнаруженный на раскопках кладбищ. По словам Бернарбо Бреа, «…это была настоящая темная эпоха, закончившаяся лишь через пятьсот лет после основания греческих колоний на Сицилии»^{409}.

На самом деле это означает, что на Сицилии не обнаружено практически никаких поселений между богатой тапсосской культурой (предположительно закончившейся около 1250 г. до н. э.) и фазой Финоччито (ок. 730–650 гг. до н. э.), кроме материала с кладбищ так называемой панталиканской культуры, почти не оставившей достоверно установленных поселений. Вывод вполне очевиден. Как и в Греции, хронология панталиканского периода должна быть резко сокращена, чтобы объяснить отсутствие предметов материальной культуры на Сицилии в раннем железном веке. По сути дела, материалы с кладбища в Панталике могут соответствовать заключительной фазе тапсосской культуры, современной с микенской, или, возможно, короткому переходу к фазе Финоччито, соответствующей позднему геометрическому периоду в Греции.

Связь с «народами моря»

В «Одиссее» Гомера мы встречаем намеки на самую раннюю фазу ахейской колонизации, последовавшую за коротким периодом пиратства и разбоя после Троянской войны. Двух примеров из странствий Одиссея будет достаточно, чтобы нарисовать картину греческого мореплавания в то время.

Прежде, чем в Трою пошло броненосное племя ахеян,

Девять я раз в корабле быстроходном, с отважной дружиной

Против людей иноземных ходил — и была нам удача;

Лучшее брал я себе из добычи и по жребию тоже.

Много на часть мне досталось; свое увеличив богатство,

Стал я могуч и почтен меж народами Крита^{410}.

Ветер от стен Илиона привел нас ко граду киконов,

Исмару: град мы разрушили, жителей всех истребили,

Жен сохранивши и всяких сокровищ награбивши много,

Стали добычу делить, чтоб каждый мог взять свой участок^{411}.

Описанный здесь флот мародерствующих ахейцев напоминает об угрозе, исходившей от акаваша (ахейцев), о которой сказано в надписи на памятной стеле пятого года правления Мернептаха, и о семи кораблях, напавших на Угарит, о которых упоминается в архиве Хаммурапи, последнего правителя города^{412}, традиционно датируемом ок. 1180 г. до н. э. (НХ — ок. 860 г. до н. э.).

Также приходит на ум история из «Одиссеи», где греки опустошают дельту Нила перед тем, как египетская армия обращает их в бегство — замечательная параллель со сценами сражения с «народами моря» на барельефах из Мединет Хабу. Ясно, что микенцы и ахейцы в то время устраивали вылазки и на восточное побережье Средиземноморья, о чем свидетельствует большое количество керамики периода LH IIIС, обнаруженное в окрестностях Аль-Мины на побережье Сирии. Кроме того, есть легенда о Мопсии, теперь до определенной степени подтвержденная хрониками Новой Хеттской империи. Все это привело Джона Бордмена к предположению, что речь идет о попытках колонизации, но он не смог пойти дальше признания черт сходства с процессами, происходившими в VIII веке до н. э.

«В конце позднего бронзового века, когда микенские греки добились господства в Эгейском регионе и пришли на смену Минойской империи, есть свидетельства того, что в принципе можно назвать попытками греческой колонизации Ближнего Востока, хотя поселения были не более чем торговыми аванпостами, разрешенными по условиям договоров с местными царствами… Именно в эти города и регионы на восточном и западном побережье Малой Азии греки вернулись после темной эпохи для того, чтобы основать новые поселения и открыть новые рынки, но здесь явно существует большой разрыв в последовательности древних поселений, несмотря на сохранившуюся память об именах и названиях, таких как Мопсий и данайцы»^{413}.

Не стоит и говорить, что «большой разрыв», о котором говорит Бордмен, является не археологическим фактом, а одним из условий хронологии темной эпохи. Если исходить из Традиционной Хронологии, согласно которой вторжение «народов моря» произошло на рубеже XII века до н. э., то контакты с Египтом тоже прекратились на целых 500 лет, что выглядит совершенно неправдоподобным.

«Во время темной эпохи греки утратили всякую связь с Египтом, и контакты не возобновились примерно до 650 г. до н. э., после того как поэмы Гомера обрели свою нынешнюю форму»^{414}.

В модели Новой Хронологии есть лишь макисмальный интервал продолжительностью около 200 лет между попытками морского вторжения в конце бронзового века и основанием греческого города Навкратис в дельте Нила около 650 г. до н. э. Геродот рассказывает нам, что ионийские греки и карийцы в бронзовых шлемах прибыли на берега Египетской дельты, чтобы помочь Псамметиху I из XXVI династии установить власть над Египтом в борьбе с другими одиннадцатью региональными фараонами и объединить страну незадолго до 650 г. до н. э. Несколько царей боролись за власть в Египте в последние годы Третьего Промежуточного периода, когда — согласно Традиционной Хронологии — правители XXVI династии свергли кушитскую XXV династию и стали единолично править в стране. С другой стороны, в модели Новой Хронологии есть несколько царских родов, принадлежавших к XXII и XXIII династии (а также к началу XXVI династии), правивших в разных столицах наряду с царями XXV династии, в точности как описано у Геродота.

«Двенадцать царей Египта верно соблюдали свой договор; но однажды, когда они приносили жертву в храме Гефеста [Птаха] и хотели в последний день праздника совершить возлияние, верховный жрец по ошибке подал им вместо двенадцати золотых жертвенных чаш, в которых обычно совершалось возлияние, только одиннадцать. Тогда последний царь, Псамметих, снял с головы медный шлем, так как у него не было чаши, и протянул его для возлияния. Все цари носили тогда медные шлемы, и они были в то время у них на головах. Псамметих, однако, протянул свой шлем без всякого коварного умысла, а другие заметили его поступок и вспомнили предсказание оракула о том, что совершивший возлияние из медной чаши будет царствовать над всем Египтом… Тогда они постановили лишить его большей части владений и изгнать в прибрежную низменную область страны, запретив общение с остальным Египтом… Почувствовав себя тяжко оскорбленным, Псамметих задумал отомстить своим гонителям. Он вопросил оракула Латоны в городе Буто, где находится самое правдивое прорицалище в Египте, и получил ответ: «Отмщение придет с моря, когда на помощь явятся медные люди». Через некоторое время ионийцев и карийцев, которые занимались морским разбоем, случайно занесло ветрами в Египет. Они высадились на берег в своих медных доспехах, и один египтянин, никогда прежде не видавший людей в медных доспехах, прибыл к Псамметиху в прибрежную низменность с вестью, что медные люди пришли с моря и разоряют поля. Царь же понял, что сбывается прорицание оракула, вступил в дружбу с ионийцами и карийцами, и великими посулами ему удалось склонить их поступить к нему на службу наемниками. А когда он склонил их, то со своими египетскими сторонниками и с помощью этих наемников свергнул других царей… Ионийцам же и карийцам, которые помогли ему вступить на престол, Псамметих пожаловал участки земли для поселения друг против друга на обеих берегах Нила. Эти поселения назывались «станами» [греч. Naucratis]».

Геродот, «История», книга II. Эней и беженцы из Трои

Мы видели, как греки, а до них финикийцы, основывали новые города в Западном Средиземноморье в VIII веке до н. э. Как я уже говорил, процесс колонизации начался почти сразу же после ахейской миграции в Ионию на побережье Западной Анатолии в конце IX века до н. э. Троя пала около 864 г. до н. э.; дорийцы вторглись в Южную Грецию сорок пять лет спустя около 820 г. до н. э., а ионийская миграция началась через несколько лет и превратилась в формальную колонизацию около 775 г. до н. э. Большая смута в IX веке до н. э., вероятно, была вызвана переменой климата, которая заставила людей искать новые способы выживания в более суровых условиях — вести завоевательные войны, захватывать новые земли и богатства (особенно рабов), а также основывать колонии для доставки зерна и металлов (особенно железа) в городе-метрополии у себя на родине.

Был один один народ, больше заслуживавший нового начала, чем большинство остальных. Троянцы, чей город (Троя VI) лежал в руинах, решили отправиться на запад в поисках счастья. Трущобы Трои VIIа были возведены из рухнувших строительных блоков Вилусы времен царя Приама. Эней, преемник старого царя, заделал зияющую брешь в городской стене, через которую троянского коня втащили на городской акрополь. В следующие месяцы у некоторых выживших после разграбления Трои созрел план оставить позади смерть и разрушения и отправиться в Гесперию — новую Землю обетованную.

Эней и его люди потратили некоторое время на строительство флота для морского путешествия. Теперь флот был готов к плаванию, и люди поднялись на борт. Когда троянские корабли обогнули прибрежный остров Тенедос (за которым греки прятали свой флот перед разграблением Трои), Эней бросил последний взгляд на некогда прекрасный город Вилуса, который теперь стал скорбным символом уходящей эпохи. Бронзовый век завершился в мучительных корчах, и будущее теперь лежало на западе, за винноцветным морем и вдали от бесчинств старого восточного мира. Пологие равнины Лавиниума и семь холмов Рима ожидали их на далеких берегах Гесперии.

Солнце клонилось к закату над морским горизонтом, когда мы выбрались через небольшую дыру в ограде у запертых ворот. Впереди начиналась глинистая тропа, идущая вверх по склону низкого холма. Дневной свет быстро угасал, и я был не вполне уверен, что мы сможем что-нибудь найти в полях за холмом, но нужно было хотя бы попытаться перед тем, как отправиться на более рутинные поиски местного отеля, где нам предстояло скоротать ночь. Поэтому мы двинулись вперед, не совсем представляя, что будем искать.

Мы с моей женой Дитас приехали прямо с римского форума в городок Пратика ди Маре на побережье Тирренского моря к югу от древнеримского порта Остия. На прошлой неделе мы исследовали археологические памятники древнеримской и этрусской цивилизации и сделали много фотографий, которые вы увидите в этой главе. Великолепные римские статуи и изысканную красночерную и черную фигурную керамику из Греции с изображением героев Троянской войны можно найти главным образом в Ватиканском и Капитолийском музеях; большая часть этой керамики взята из этрусских гробниц в Тоскане. Я приехал в Италию в поисках последнего великого героя Троянской войны Энея и его потомка Ромула, но в самом Риме, к моему великому сожалению, они не оставили почти никаких следов. «Дом Ромула» — на самом деле всего лишь ряд отверстий для опорных столбов, высеченных в скале на Палатинском холме — был «закрыт на археологическую реконструкцию»; маленький музей на форуме с интересным барельефом, изображавшим Энея в образе основателя Рима, был просто закрыт, и бдительный сторож отказался назвать причину. Раскопки лачуг раннего железного века на форуме рядом с храмом Ромула давно завершились. В великой столице Римской империи осталось не так уж много от Древнего Рима.

_{Аэрофотоснимок римского форума. А — Капитолийский холм, где стоял храм Юпитера; В — Курия (здание сената); С — Регия (Царский дом), D — храм Кастора и Поллукса; Е — храм Весты; F — храм Ромула; G — арка Тита; Н — Палатинский холм с резиденциями императоров и глинобитными мазанками, которые сами римляне называют «Домом Ромула» (Google Earth).}

Конечно, мы видели знаменитую статую волчицы на том месте, где некогда стоял большой храм Юпитера, смотревший на форум с вершины Капитолийского холма. Великолепная бронзовая статуя в натуральную величину действительно была очень древней; она датируется VI веком до н. э., а значит, легенда о Ромуле и Реме уже существовала через 200 лет после основания Рима, согласно большинству традиционных датировок. Но одного лишь предания, независимо от его близости по времени к событию, которое оно описывает, еще недостаточно для доказательства исторической достоверности этого события. Многие итальянские ученые с готовностью принимают на веру сообщения античных историков Рима о том, что «Дом Ромула» (Casa Romuli) был основан на Палатинском холме в эпоху Римской республики и что он несколько раз восстанавливался и перестраивался в эпоху Римской империи. По их мнению, находка трех мазанок, сплетенных из ветвей акации и датируемых VIII веком до н. э. (они были обнаружены в конце 1940-х годов во время раскопок у резиденции императора Августа), служит доказательством поселения Ромула на Палатинском холме, в точности как гласит предание.

Таким образом, у легенды об основании Рима имеется некоторая археологическая поддержка, хотя мне самому не удалось ее увидеть из-за реставрационных работ. Но ничто в Риме не делает Энея более осязаемым, скажем, чем король Артур. Наверное, это неудивительно, так как в самих преданиях (за редким исключением) нет конкретных упоминаний о троянском герое как об основателе римской столицы. Эней достиг лишь побережья Лациума к юго-западу от долины Тибра, где он впоследствии основал свою столицу Лавиниум (названную в честь Лавинии, дочери Латина, царя местного племени латинов, на которой женился Эней). Поэтому нам пришлось отправиться туда, где находился древний Лавиниум, чтобы приблизиться к историческому Энею.

Тринадцать алтарей

Подъем на вершину холма к югу от Пратика ди Маре потребовал значительных усилий, потому что мы брели по лужам грязной воды и прокладывали путь через поля красновато-коричневой глины. На вершине находился небольшой курган в форме ромба — очевидно, заросший отвал из расположенных поблизости археологических канав. Я взобрался на курган и попытался разглядеть следы этих раскопок в сгущавшихся сумерках. Солнце стояло низко над горизонтом, и у нас оставалось менее получаса до того, как темнота сделает бесполезными наши поиски алтарей Энея. По обе стороны от отвала располагались большие квадратные шурфы, заросшие сорняками и наполовину заполненные грунтовой водой. Они не выглядели многообещающе; ясно, что алтари находились где-то в другом месте. На востоке местность полого понижалась в сторону побережья, и примерно в полукилометре я различил очертания металлического навеса над другой археологической канавой.

Мы спустились вниз, перепрыгнули через два ирригационных канала и пошли по другой грязной тропе мимо длинного коровника. Света для фотосъемки уже почти не осталось, поэтому я со всех ног припустил к навесу, где меня ожидало новое разочарование. Да, здесь недавно проводились раскопки, но низкие каменные стенки над местом работ были накрыты брезентом, под которым почти ничего не просматривалось. Несмотря на защитное покрытие, можно было определить, что форма сооружения не напоминает ряд каменных алтарей — значит, это было не то место, которое мы искали. Однако я заметил, что низкие стенки в центре раскопок были окружены кольцом из камней диаметром около десяти метров.

Когда я повернул назад с мыслью о том, что пора признать поражение и отказаться от поисков, то увидел Дитас, махавшую мне с тропинки и указывавшую на коровник. В своем отчаянном рывке к навесу я упустил из виду табличку на двери длинного кирпичного здания, которая гласила:

Lavori di sistemazioni dell’area dell 13 are e dell’heroon di Enea a Pratica di Mare.

Обладая лишь начальными познаниями в области итальянского языка, я расшифровал надпись как «Систематические работы в районе тринадцати алтарей и heroon Энея в Пратика ди Маре». Греческий термин heroon переводится примерно как «кенотаф», «мемориал» или просто «святилище» героя. Обойдя здание с западной стороны, мы обнаружили длинную стеклянную стену, обращенную к солнцу, заходившему над Тирренским морем. С другой стороны панорамного окна, вне нашей досягаемости, в запертом складе стояли тринадцать низких каменных подиумов значительно большего размера, чем я рисовал в своем воображении. Мы наконец нашли тринадцать алтарей Лавиниума, воздвигнутых в память о создании конфедерации коренных латинских общин Италии с троянскими переселенцами во главе с Энеем. Здесь, согласно Тимею (III век до н. э.), стоял большой глиняный кувшин из Трои, в котором хранились Пенаты — священные символы римского наследия, которые первоначально были реликвиями из Илиона, доставленными Энеем в Гесперию.

_{Вид сверху на Пратика ди Маре / Лавиниум. А — огороженная деревня Пратика, В — археологический музей Лавиниума, С — центр древнего Лавиниума, D — тринадцать алтарей, Е — heroon Энея (Google Earth).}

Кроваво-красное отражение солнечного диска сияло на оконной панели, пока я щелкал цифровой камерой, установленной на чувствительность 800 единиц ASA, и старался снять лучшие кадры, какие только можно было сделать через пыльное стекло. Потом мы отправились назад через поля в глубоких сумерках.

Той ночью, найдя убежище в безлюдном отеле «Холидей инн» в Помезии (110 евро за номер на двоих и по 14 евро с человека за шесть квадратных сантиметров лазаньи!), я постарался подытожить свои впечатления от того, что нам удалось увидеть на глинистых полях Пратика ди Маре. Здесь находился город Аавиниум, захороненный под современными сельскохозяйственными угодьями и едва затронутый инструментами археологов. Святилище

Тринадцати Алтарей было обнаружено в 1955 г. во время больших раскопок, профинансированных Римским университетом и происходивших в 1950-е и 1960-е гг. В конструкции самих алтарей (длина и ширина более одного метра и высота около одного метра) явно прослеживается архитектурное влияние Греции. Каждый из них отличается от остальных; возможно, они были изготовлены разными общинами и в разное время. Культ Энея и пенатов был общим для всех жителей Лациума.

То, что стояло на каждом из алтарей, остается загадкой, и мы до сих пор точно не знаем, что находилось в кувшине, где хранились пенаты. Древние сочинения указывают на то, что эти пенаты, или «домашние боги» (от лат. penus — «чулан»), считались священными культовыми предметами из царского дворца в Трое. Вергилий пишет о том, как после падения Трои призрак Гектора увещевал Энея увезти домашних богов на новую родину, подальше от разрушенного города Приама.

Сын богини, беги, из огня спасайся скорее!

Стенами враг овладел, с вершины рушится Троя!

Отдал довольно ты и Приаму и родине! Если б

Мог быть Пергам десницей спасен, то десницей моею!

Троя вручает тебе пенатов своих и святыни:

В спутники судеб твоих ты возьми их, стены найди им,

Ибо, объехав моря, ты воздвигнешь город великий.

Вергилий, «Энеида», книга II, 290–295.

Гавань, и берег родной, и поля, где Троя стояла,

Я покидаю в слезах и в открытое море, изгнанник,

Сына везу и друзей, великих богов и пенатов.

Вергилий, «Энеида», книга III, 10–12.

Поскольку римляне настаивали на своем происхождении от троянцев, эти загадочные символы (возможно, статуэтки богов) были с готовностью приняты в качестве древних реликвий римской цивилизации. Впоследствии их связывали с божественными близнецами Кастором и Поллуксом. Даже после того как Рим стал могущественным городом, в эпоху царей и ранней республики главные жрецы и магистраты были обязаны совершать ежегодное паломничество к религиозному центру Лавиниума для совершения ритуала перед пенатами. Этот культ преклонения перед троянскими реликвиями уходит в прошлое как минимум до 300 г. до н. э., а возможно, гораздо дальше.

Таким образом, мы получили осязаемое свидетельство того, что римляне и латиняне твердо верили в тесную культурную и религиозную связь с Троей, уходящую в прошлое до прибытия Энея в Лавиниум, когда герой привез с собой священные предметы, символизировавшие мощь некогда великой Вилусы.

Но как насчет странного круглого сооружения под навесом всего лишь в сотне метров от святилища Тринадцати Алтарей? В то время мне пришло на ум, что каменный круг может быть внешним кольцом надгробного кургана. Потом, когда мы вернулись из нашей итальянской поездки 2005 г., дополнительные исследования дали ответ на этот вопрос. В 1968 г. группа под руководством профессора Паоло Сомеллы раскопала круглую структуру с внутренними стенами, которую я видел под навесом. Итальянцы считают, что они обнаружили настоящий курган с гробницей самого Энея, описанной Дионисием Галикарнасским в «Римских древностях». Этот скромный земляной кенотаф с крошечной гробницей был местом, где находился heroon Энея — последнего героя Трои.

«…на четвертый год [после прибытия вЛациум], когдаЛатин скончался, он [Эней] унаследовал его царство не только из-за брака с Аавинией [она стала наследницей после смерти Латина], но и потому, что он был полководцем в войне с соседними племенами… Так Эней унаследовал царство своего тестя и правил три года после смерти Латина, но расстался с жизнью в бою на четвертом году правления… В окрестностях Лавиниума произошла жестокая битва, и многие были убиты с обеих сторон, но когда опустилась ночь, армии разделились. Тело Энея нигде не нашли; некоторые решили, что боги забрали его, а другие говорили, что его унесла река, рядом с которой шло сражение. Тогда латины возвели усыпальницу героя [heroon] с надписью: «Отцу и богу этого места, который правит водами реки Нумиций»… Этот небольшой курган, окруженный деревьями, весьма достоин внимания».

Дионисий, книга 1, 64.

При раскопках был обнаружен курган VII века до н. э. и встроенное в него святилище IV века до н. э. (предположительно, накрытые брезентом стены, которые я видел в центре каменного круга). Дата возведения кургана оказывается довольно поздней по сравнению со смертью Энея в модели Новой Хронологии (ок. 820 г. до н. э. или раньше, см. ниже), но тем не менее кажется вполне вероятным, что жители Лавиниума и их римские сородичи верили, что здесь действительно находится кенотаф их великого предка и в течение столетий чтили это место. Святилище стало центром культа Pater/Jupiter Indigus («Отец коренного народа»), и таким образом Эней, герой Троянской войны и основатель римской цивилизации, стал божеством.

_{Археологический план усыпальницы Энея. А — внешний круг кургана., В — усыпальница VII века до н. э., С — портик IV века до н. э., D — запечатанное святилище.}

Складывается впечатление, что предание о родовой связи Древнего Рима с Троей не только правдоподобно с исторической точки зрения, но и согласуется с ранней историей Рима. Но здесь мы сталкиваемся с очередной хронологической пропастью, которая ставит под вопрос связь с Энеем и Троей. Проще выражаясь, каноническая дата падения Трои (1184 г. до н. э.), установленная Эратосфеном, помещает Энея в XII век до н. э., а Лавиниум и Рим были основаны 400 лет спустя согласно римской хронологии (Ромул поселился на Палатинском холме в 753 г. до н. э.) и археологии (хижины железного века на Палатинском холме, построенные в VIII веке до н. э.). В результате происхождение древнеримской цивилизации и основание самого Рима остается предметом «жарких дискуссий»^{415}. Предания просто не согласуются с археологическими свидетельствами, и датировки опять являются самым спорным вопросом.

Историки античного Рима хорошо знали о трудностях, связанных с древнегреческой хронологией в сочинениях Эратосфена, и пытались разрешить проблему, выдумав династию мифических царей, правивших в городе Альба Лонга на холмах к югу от Рима. Эти цари располагались между Энеем (ок. 1150 г. до н. э.) и Ромулом (ок. 750 г. до н. э.), хотя в самой древней легенде, упоминаемой поэтами Навием и Эннием, Ромул был внуком Энея. Однако эта неудобная легенда была оставлена без внимания ради сохранения длинной правящей династии из Альба Лонги, которая отодвигала Энея в XII век до н. э. Давайте подробнее рассмотрим все эти аргументы.

Римская проблема

Основание греческих и троянских поселений в Италии в римской традиции приписывалось героям Гомера, странствовавшим по Западному Средиземноморью в поисках новых земель после разрушения Трои и большой смуты в Восточном Средиземноморье^{416}. В античной традиции это предание считалось безусловным фактом, и более поздние правители Рима, такие как Юлий Цезарь, возводили свою родословную к героям Троянской войны^{417}. Римские авторы сочиняли драмы и поэмы о приключениях троянцев, основавших римскую цивилизацию, наиболее знаменитой из которых является «Энеида» Вергилия, где описаны странствия и невзгоды легендарного прародителя римских правителей, бежавшего из разрушенной Трои.

Будет и Цезарь рожден от высокой крови троянской,

Власть ограничит свою Океаном, звездами славу,

Юлий он имя возьмет от великого имени Юла.

Вергилий, «Энеида», книга I, 285–287.

Однако в соответствии с этими преданиями Ромул и Рем основали Рим примерно в 753–751 гг. до н. э. До этого в «Ранней истории Рима», составленной Титом Ливием[75], насчитывается пятнадцать предыдущих царей Альба Лонги, которые были преемниками Энея после того, как он основал Лавиниум на западном побереже Италии (в районе современной Пратика ди Маре).

Легендарные цари Альба Лонги

1. Асканий, также называемый Иудом (сын Энея, основатель города Альба Лонга).

2. Сильвии.

3. Эней (II) Сильвий.

4. Латин Сильвий (основатель нескольких городов).

5. Альба Сильвий.

6. Атис Сильвий.

7. Капис Сильвий.

8. Капет Сильвий.

9. Тиберий Сильвий (утонул в реке Альбула, которая в результате была переименована в Тибр)

10. Агриппа Сильвий.

11. Ром Сильвий (Ромул I, погиб от удара молнии)

12. Авентин Сильвий.

13. Проций Сильвий.

14. Амулий Сильвий (убит Ромулом, основателем Рима)

15. Нумитор Сильвий (дед и современник Ромула)

В «Энеиде» Вергилий говорит о том, что общий срок правления династии Альба Лонга составлял 300 лет; таким образом, каждый из пятнадцати царей правил в среднем по двадцать лет, что является разумной цифрой. Это дает примерно 1053 г. до н. э. для первого года правления Аскания, сына Энея (также известного под именем Иул, основатель династии Альба Лонга). Тит Ливий (книга 1:3) дает тридцатилетний срок между основанием Лавиниума и основанием Альба Лонги. Мы не знаем, в какой момент своего царствования Асканий переехал в Альба Лонгу, но если прибавить, скажем, пятнадцать лет к 1053 г. до н. э., мы получаем 1068 г. до н. э. для основания Лавиниума, которое произошло в тот год, когда Эней высадился в Италии. Согласно Вергилию, Эней четыре года прожил в Италии при царе Латине и еще «три зимы» был царем латинов до своей смерти в 1075 г. до н. э. С учетом семилетних скитаний, предшествовавших прибытию Энея в Италию, дата падения Трои приходится примерно на 1082 г. до н. э. — более чем на сто лет позже датировки Эратосфена (1184 г. до н. э.), полученной на основе обратного подсчета поколений по сорок лет от первой Олимпиады (776 г. до н. э.). В таком случае очень трудно представить, каким образом царица Дидона из Карфагена страстно влюбилась в столетнего (по сути дела, в 125-лет-него) троянского героя. Судя по всему, Вергилий не обратил внимания на это хронологическое затруднение.

На самом деле в хронологии этого периода есть гораздо более значительная проблема, чем представленная в «Энеиде». Дело в том, что у нас нет никаких доказательств существования царей Альба Лонги. Более того, не доказано существование самого города, где они правили^{418}. Эти цари и их город похожи на выдумку римских историков II и I века до н. э., пытавшихся примирить хронологию со своим легендарным прошлым. Согласно многим специалистам по истории древней Италии, сами имена правителей Альба Лонги напоминают литературный вымысел, и маловероятно, что они были реальными историческими персонажами. Мой бывший наставник в UCL, профессор Тим Корнелл, сказал мне за ланчем в Манчестерском музее в мае 2004 г., что «династия

Альба Лонги явно представляет собой список фиктивных правителей, к которому нельзя относиться как к подлинному историческому документу». Такое мнение, высказанное одним из ведущих британских специалистов по Древнему Риму, заслуживает серьезного внимания, и я понимаю, что сходные взгляды широко распространены среди современных историков.

Красноречивый намек на вымышленную природу трехсотлетней династии Альба Лонги, отделяющей Энея от Ромула, можно найти в стихе из «Энеиды», где Вергилий подытоживает хронологию периода основания Рима.

Обетованные, верь, ты узришь Лавиния стены,

И до небесных светил высоко возвеличишь Энея

Великодушного ты. Мое неизменно решенье.

Ныне тебе предреку, ведь забота эта терзает

Сердце твое, и тайны судеб разверну пред тобою:

Долго сраженья вести он в Италии будет, и много

Сломит отважных племен, и законы и стены воздвигнет,

Третье лето доколь не узрит, как он Лацием правит,

Трижды зима не пройдет со дня, когда рутул смирится.

Отрок Асканий, твой внук (назовется он Юлом отныне,

Илом был он, пока Илионское царство стояло),

Властвовать будет, доколь обращенье луны не отмерит

Тридцать великих кругов; перенесши из мест лавинийских

Царство, могуществом он возвысит Долгую Альбу.

В ней же Гекторов род, воцарясь, у власти пребудет

Полных трижды сто лет, пока царевна и жрица

Илия двух близнецов не родит, зачатых от Марса.

После, шкурой седой волчицы-кормилицы гордый,

Ромул род свой создаст, и Марсовы прочные стены

Он возведет, и своим наречет он именем римлян.

Вергилий, «Энеида», книга I, 258–277.

В этом контексте три года царствования Энея в Лавиниуме и тридцать лет правления Аскания, за которыми последовала трехсотлетняя династия Альба Лонги, нужно понимать как поэтическую метафору с умножением лет (3, потом десять раз по 3 = 30, потом десять раз по 30 = 300). Таким образом, единственно возможным подлинным периодом, с которого начинается умножение, является трехлетнее правление Энея в Лавиниуме до его смерти в бою с этрусками из Керы. Другие цифры (30 и 300 лет) следует считать полностью вымышленными.

Как известно, все современные ученые признают, что указанная Эратосфеном продолжительность одного поколения (40 лет) тоже абсолютно не соответствует действительности, и в результате его расчетам нельзя доверять. Тем не менее, продолжая работать рамках традиционной схемы, которая помещает Троянскую войну в начало XII века до н. э. историки открыто признают хронологическую несообразность увязывания начала царского периода (ок. 753 г. до н. э.) с героем бронзового века, жившим в Трое в 1184 г. до н. э. Разумеется, именно поэтому историкам так трудно принять римскую историческую традицию, и легенда о происхождении римской цивилизации от троянца Энея считается частью изощренной мифологии, позаимствованной из гомеровского эпоса.

«Литературная традиция периода до основания Рима полностью легендарна. Это был период всеобщей неграмотности, от которого не сохранилось каких-либо документов. Он также был слишком древним, чтобы устная традиция могла иметь какой-то шанс сохраниться до начала исторической эпохи. Стоит сказать, что устные предания об основании Рима вряд ли могли существовать до формирования целостной политической общины — то есть до того, как Рим стал настоящим городом. Поэтому крайне маловероятно, что легенды об эпохе до Ромула содержат какие-либо фрагменты исторических фактов»^{419}.

Но что, если сторонники Новой Хронологии правы, и Троянская война произошла около 770 г. до н. э.? Что, если Ромул действительно был внуком (или почти современником) Энея, как утверждается в более ранних преданиях? Тогда хронологический анализ дает гораздо более многообещающий синтез между историей, археологией и легендами, хотя результат все еще нельзя назвать полностью удовлетворительным.

ок. 864 г. до н. э. — падение Трои VI (Эней правит в трущобном поселении Трои VIIА в течение 32 лет).

ок. 832 г. до н. э. — Эней и его спутники начинают семилетнее путешествие в Гесперию.

ок. 825 г. до н. э. — Дидона основывает Карфаген, и Эней встречается с финикийской царицей.

ок. 824 г. до н. э. — Эней основывает Лавиниум.

ок. 818 г. до и. э. — Эней погибает в битве с эструсками из Керы.

ок. 803 г. до и. э. — Асканий (Иул) основывает город Альба Лонга.

ок. 788 г. до н. э. — смерть Аскания.

ок. 753 г. до н. э. — Ромул (правнук Энея?) основывает Рим (начало царского периода),

ок. 509 г. до н. э. — основание Римской республики.

Как бы ни относиться к этой идеализированной схеме, вполне ясно, что Новая Хронология является единственной исторической моделью, которая допускает, что Лавиниум был основан беженцем из Трои, и задает хронологические рамки, которые даже допускают связь между правительницей Карфагена и легендарным основателем римской цивилизации. Однако проблемой остается возраст Энея, который, в соответствии с гомеровской традицией, помогал Парису похитить Елену за десять лет до начала Троянской войны. В таком случае во время падения Трои в 864 г. до н. э. ему было около сорока лет, а его визит в Карфаген в 824 г. до н. э. мог состояться лишь в почтенном возрасте семидесяти семи лет.

С другой стороны, романтический эпизод с Дидоной в истории Вергилия мог быть позаимствован из более старого предания, где повествуется о гибели карфагенской царицы. Эта легенда, которая пересказана Тимеем со ссылкой на Дионисия, и следовательно, не связана с поэмой Вергилия, явно не имеет ничего общего с Энеем, так как речь в ней идет о любовных притязаниях местного царя Гиарбаса, на чьей земле был основан «Новый Город». Гиарбас попытался силой заставить Дидону выйти за него замуж, но она, верная своему погибшему мужу Сихарбасу (Закарбаалу), взошла на погребальный костер, после чего была обожествлена своими подданными^{420}. В результате нам не нужно рисовать в воображении 77-летнего троянского героя, воспламеняющего страсть в карфагенской царице. Также утверждалось, что побудительной причиной для включения Дидоны в «Энеиду» Вергилия было объяснение старинной вражды между карфагенянами и римлянами, которая привела к Пуническим войнам в III и II веке до н. э. Тема отвергнутой женщины и ее трагической гибели, послужившей причиной многовековой вражды между двумя народами, имеет давнюю историю.

_{Путешествие Энея из Трои в Лавиниум (по Вергилию).}

Поэтому возможно, что исторический Эней вообще не посещал Карфаген, а отправился прямо на Сицилию и в Италию, как сказано у Дионисия Галикарнасского^{421}. Это позволяет нам считать эпизод с Энеем и Дидоной поэтической вольностью со стороны Вергилия и предположить, что Эней покинул Трою через несколько лет или даже месяцев после падения города. Тогда нет никакой необходимости в его многолетнем пребывании на руинах Трои до основания Карфагена в 825 г. до н. э. Дионисий полагает, что Эней почти сразу же покинул свою родину и основал Лавиниум через два года после разграбления Трои. Его собственное царствование в Лавиниуме после смерти Латина началось через шесть лет после отбытия из Трои и продолжалось три года. Таким образом, согласно Дионисию, Эней умер через девять лет после падения Трои. Если он уплыл из Троады в 863 г. до н. э. (в модели НХ), то его смерть датируется 855 г. до н. э., когда Асканий взошел на престол, что дает нам немногим более ста лет до основания Рима Ромулом. Альтернативная хронологическая схема выглядит следующим образом:

ок. 905 г. до н. э. — рождение Энея.

ок. 864 г. до н. э. — падение Трои VI (Эней правит в Трое VIIA в течение одного года, пока идет строительство флота).

ок. 863 г. до н. э. — Эней и его спутники начинают семилетнее путешествие в Гесперию.

ок. 862 г. до н. э. — Эней основывает Лавиниум (в возрасте примерно 43 лет),

ок. 855 г. до н. э. — Эней погибает в битве с эструсками из Керры (в возрасте примерно 50 лет),

ок. 840 г. до н. э. — Асканий (Иул) основывает город Альба Лонга (династия Альба, если она вообще существовала, насчитывала не более четырех поколений),

ок. 753 г. до и. э. — Ромул (правнук Энея?) основывает Рим (начало царского периода), ок. 509 г. до н. э. — основание Римской республики.

Вывод тридцать шестой

Основателем Лавиниума ок. 862 г. до н. э. мог быть Эней, герой «Энеиды» Вергилия, при условии, что Троянская война произошла в IX, а не в XII веке до н. э., т. е. в соответствии с Новой Хронологией, а не с Традиционной Хронологией.

Разумеется, нужно соблюдать разумную осторожность и не принимать все эти истории или предания за чистую правду. По замечанию профессора Роберта Огилви, автора подробных комментариев к сочинениям римского историка Тита Ливия, совершенно ясно, что многие истории, связанные с основанием Рима, «являются не настоящими римскими, а греческими историями, перекроенными на римский манер»^{422}. Под этим имеется в виду, что некоторые легендарные элементы и подробности личной жизни древних царей Лациума (регион вокруг Рима) позаимствованы из греческой мифологии. Наверное, лучшим примером может служить знаменитая история Ромула и Рема, легендарных основателей Древнего Рима.

Ромул и Рем

Вот эта история в кратком пересказе. Принц Нумитор, сын и наследник царя Проция из Альба Лонги, был отправлен в изгнание своим младшим братом Амулием, который захватил трон после смерти старого царя. Безжалостный Амулий убил сыновей Нумитора и отправил единственную дочь своего брата в храм весталок. Обязательное требование девственности для жриц храма, по мнению Амулия, должно было помешать Рее иметь детей, которые могли бы бросить вызов его незаконной власти. Однако у Реи родились близнецы, так как она, по преданию, была изнасилована богом Марсом. По приказу царя Амулия малышей положили в корзину и отправили на верную гибель в разлившихся водах реки Тибр. По счастливой случайности им удалось спастись; волчица выкормила младенцев, а потом царский пастух Фаустул нашел детей и позаботился о них. Ром (впоследствии известный как Ромул) и Рем возмужали, а когда они выяснили свое происхождение, то убили Амулия и объявили своего изгнанного деда Нумитора истинным царем Альбы.

Устроив дела в Альбе, близнецы решили основать новое поселение на Тибре, но между их сторонниками возник конфликт из-за того, кого следует считать основателем и первым правителем нового города. В одной из последующих стычек Рем погиб (был убит воинами своего брата или пал от его руки), и Ромул стал эпонимическим основателем Рима. Имя «Ромул» (Romulus) означает просто «римлянин» — примерно так же, как эпитет «Сицилийский» в имени Диодора Сицилийского (Diodor Siculus) указывает на его происхождение. Как известно, основание Рима обычно датируется 753 или 751 г. до н. э. на основе сроков правления семи следующих римских царей (в целом 244 года), добавляемых к двум наиболее популярным датам основания Римской республики (509 или 597 г. до н. э.).

Я уверен, что читатели смогут узнать ряд элементов из гораздо более древних историй и героических тем древнего Ближнего Востока; к примеру, в историях о Саргоне Великом из Аккада и Моисее из Египта оба были брошены в реку в корзине. Но наверное, легенда о Ромуле и Реме имеет наиболее тесные аналогии с некоторыми греческими мифами, такими как миф о Нелее и Пелее, сыновьях бога Посейдона, которые были брошены на берегу реки Энип и вскормлены собакой и кобылицей, или история о Милете, основателе Милета в Ионии, которого вскормили волки. Ясно, что римские легенды пронизаны мифологическими традициями Древней Греции и во многом позаимствованы из преданий эллинистического мира.

Легендарная история

Итак, кажется весьма вероятным, что история Тита Ливия о правителях Альбы и семи римских царях, начиная с Ромула, была расцвечена героическими оттенками, чтобы придать ей содержание, выходящее за рамки жреческих записей и сенатских документов, откуда он или его предшественники могли получить некоторые имена древних правителей. Откуда он узнал сроки их правления — совсем другое дело, и мы безусловно вправе усомниться в надежности его источников.

У нас есть причины для сомнений в существовании трехсотлетней династии Альба Лонги между Энеем и Ромулом. В действительности она могла вообще не существовать или быть значительно более короткой, особенно с учетом подозрительных имен некоторых правителей. В следующую эпоху — так называемый царский период — когда семь царей латинского, сабинского или этрусского происхождения правили в быстро разраставшемся городе Риме, дела обстояли иначе. Думаю, здесь мы должны считать как минимум главные события и имена, названные Ливием, подлинными историческими фактами. Даже профессор Роберт Огилви, который скептически смотрит на любую попытку слишком подробного использования сочинений Ливия в исторических реконструкциях, признает: «Тот факт, что большая часть плоти и крови в повествовании Ливия является вымышленной, не должен приводить к сомнению в достоверности скелета»^{423}. Иными словами, если оставить в стороне волчицу, вскормившую близнецов, мы можем считать основную хронологию Ливия для правления семи царей достаточно надежной и с некоторыми оговорками согласиться с традиционными датировками основания Рима у Теренция Варрона[76] и Порция Катона[77] (первый год правления Ромула = 753 или 751 г. до н. э.).

Хронология становится еще более надежной для следующей эпохи Римской республики, когда историки имперского периода, пытавшиеся воссоздать прошлое своего народа, получили ряд новых инструментов. Это хорошая отправная точка для новой реконструкции римской истории в модели Новой Хронологии. Как уже упоминалось, история Древнего Рима изобилует сложностями, которые Тит Ливий, Дионисий, Марк Порций Катон и прославленный знаток древностей Теренций Варрон завещали современной науке. Но можем ли мы справиться лучше, чем они, спустя две тысячи лет? Ответ, вероятно, будет положительным — с помощью археологических открытий, недоступных римским историкам I века до н. э., и, самое главное, с помощью модели Новой Хронологии в качестве проводника.

Ориентир для исторической реконструкции

Давайте попытаемся определить разумную датировку основания Рима и прибытия троянских колонистов в Западную Италию на основании литературных источников и более современных археологических данных. В первую очередь можно видеть, что хронологию этих событий необходимо изменить примерно на 100 лет для основания Рима и почти на 400 лет для прибытия беженцев из Трои. Как всегда, следует двигаться от известного к неизвестному — т. е. от твердо установленной даты разграбления Рима кельтами из Галатии в 386 г. до н. э. к легендарному периоду начала римской истории.

«Враг не щадил никого; опустевшие и разграбленные дома предавали огню… Для римлян, осажденных в цитадели, ужас этого зрелища был почти невыносимым. Они не верили своим глазам и ушам, когда смотрели на орды варваров, заполонивших знакомые улицы… Победные кличи, женские крики и детский плач, рев пламени и грохот рушащихся зданий заставляли их обращать потрясенный взор на новые бедствия, словно Рок сделал их свидетелями кошмарной сцены крушения их отчизны…»^{424}

_{Римский форум с тремя сохранившимися колоннами храма Кастора и Поллукса справа и храмом Весты в конце мостовой, за которым на гребне холма видна арка Тита. Круглое здание слева от форума — храм Ромула, а Палатинский холм поднимается с правой стороны.}

Согласно Полибию (книга 1:6), кельты сожгли Рим в том же году, когда Дионисий I из Сиракуз осадил Региум. Из независимых источников известно, что это произошло в 387 или 386 г. до н. э. Драматическое событие в истории Древнего Рима подтверждается уровнем сильных разрушений, обнаруженным при раскопках на римском форуме, и слоем темного пепла на всей площади раскопок. Этот слой соответствует историческому периоду Римской республики во время изгнания и последующей чрезвычайной диктатуры великого полководца Камилла.

Римская республика

Когда была основана Римская республика? Согласно римским историкам, писавшим в эпоху Августа (63 г. до н. э. — 17 г. н. э.), основание республики произошло в течение года после освящения храма Юпитера на Капитолийском холме над форумом. Абсолютная датировка этого события была определена как минимум тремя способами.

Во-первых, архивный список ежегодно избираемых консулов (главных магистратов), известный как Fasti Capitolini, или «Капитолийский список», активно использовался историками в более поздние времена, что явствует из их сочинений. Каждый год Римской республики был назван в честь двух избранных консулов. В исторических сочинениях разных авторов наблюдается близкое соответствие (с незначительными расхождениями) между годами и именами консулов, что указывает на обращение к общему источнику. Реконструированный список возвращает нас к назначению первых консулов, Юния Брута и Луция Тарквиния Коллатина, после изгнания последнего римского царя Тарквиния II. Список консулов, образующий хронологическую основу древнеримской истории, считается подлинным документом и вряд ли был выдумкой более поздних авторов.

Во-вторых, дополнением к списку консулов были annales maximi — ежегодные хроники общественных событий, которые составлял pontifex maximus (высший жрец) — где эти события перечислялись в соответствии с именами избранных консулов года. Согласно Цицерону^{425}, эти анналы также были одним из главных источников для римских историков более позднего времени.

В-третьих, во времена Тита Ливия существовал документ периода ранней республики с записью древнего закона, гласившего, что каждый год в стену храма Юпитера вбивали гвоздь, отмечающий очередной год существования храма. Предполагалось также, что это хранит город от эпидемий^{426}. Ливий цитирует закон следующим образом:

«С наступлением Сентябрьских Ид (годовщина освящения храма) praetor maximus (главный магистрат) вбивает гвоздь в стену храма».

Книга VII:3.

Таким образом, подсчитав количество гвоздей, любой историк мог установить дату освящения храма, а значит, и основания Римской республики. Первым консулом, вбившим гвоздь в стену храма, был Марк Гораций Пульвий, который заменил Брута после его гибели в бою с изгнанным Тарквинием II на первом году существования республики.

Согласно большинству римских источников, все три метода обратного отсчета к началу Римской республики вели к дате в последнем десятилетии VI века до н. э. Полибий даже сообщает, что освящение храма Юпитера на Капитолийском холме произошло за 28 лет^-до вторжения в Грецию персидского императора Ксеркса. Это хорошо известная дата (480 г. до н. э.), когда спартанцы дали последний героический бой при Фермопилах. Обратный отсчет на 28 лет приводит нас к 508 г. до н. э. и к освящению храма на Капитолийском холме. У нас есть веская причина соотнести эту дату с основанием Римской республики. Фактически самыми популярными датировками, основанными на расчетах по консульским спискам, были 507 и 509 гг. до н. э.

Хотя некоторые современные ученые пытались изменить эту датировку на несколько десятилетий, ее можно считать достаточно надежной; фактически это самая ранняя хронологическая «якорная точка» в римской истории.

Царский период

До 508 г. до н. э. мы имеем так называемый царский период, когда Римом правили выборные цари (за исключением одного узурпатора). Тит Ливий дает список семи царей Рима от основания города Ромулом около 751 г. до н. э. (согласно Катону) или около 753 г. до н. э. (согласно Варрону) до основания Римской республики в 507 или 509 г. до н. э. Я пользовался датировками Варрона, так как они были приняты в качестве канонического варианта.

1. Ром (Ромул) II (римлянин) — 753–716 гг. до и. э. — 37 лет (пропал).

2. Нума Помпилий (сабинянин) — 716–673 гг. до и. э. — 43 года (умер).

3. Туллий Гостилий (римлянин) — 673–641 гг. до и. э. — 32 года (погиб при пожаре).

4. Анк Марций (сабинянин) — 641–617 гг. до и, э. — 24 года (умер).

5. Луций Тарквиний Приск / Тарквиний I (этруск) — 617–578 гг. до н. э. — 39 лет (убит).

6. Сервий Туллий (этруск) — 578–534 гг. до н. э. — 44 года (убит).

7. Луций Тарквиний / Тарквиний II (этруск) — 534–509 гг. до н. э. — 25 лет (изгнан).

Однако нужно сразу же признать, что в эту эпоху датировки гораздо менее надежны. Во-первых, срок правления семи царей — согласно Ливию, он в общей сложности составлял 244 года — выглядит невероятно долгим (в среднем по 35 лет). Получается, что средний срок правления римской династии был самым долгим в Древнем мире, где типичная продолжительность царствования составляла около 17 лет, т. е. в два раза меньше.

«Трудно поверить в такое долголетие, особенно в глубокой древности. К примеру, самый долгий срок правления в имперскую эпоху составлял 41 год (Август), а следующий по продолжительности -37 лет (Тиберий). Остальные гораздо короче, и кажется невероятным, что древние цари Рима отличались таким долголетием»^{427}.

Это общая проблема, но в самом историческом повествовании есть конкретные примеры, где цифры просто не сходятся между собой.

«Пятым и седьмым царем были Л. Тарквиний Приск и Л. Тарквиний II. По традиционной (неверной) датировке Приск взошел на трон в зрелом возрасте в 617 г. до н. э. Его сын Тарквиний II взошел на трон в 534 г. до н. э. и умер в 495 г. до н. э., соответственно через 83 и 122 года после воцарения его отца. Это совершенно невозможно»^{428}.

Высказывалось предположение, что эту проблему можно решить, сделав Тарквиния II внуком, а не сыном Тарквиния I, но это лишь подчеркивает характер трудностей, с которыми мы сталкиваемся при попытке объяснения целого ряда чрезвычайно долгих царствований. Список Ливия безусловно вызывает сомнения, и срок царствования должен быть уменьшен по крайней мере у некоторых из семи монархов. Это неизбежно приведет к расхождению с традиционной датировкой основания Рима в 753 г. до н. э.

«Мы не знаем, почему римляне решили датировать основание своей столицы серединой VIII века до н. э., и есть сильное подозрение, что они руководствовались условностями… Ясно, что разные даты основания Рима, называемые историками (748 г. до н. э. по Фабию, 728 г. до н. э. по Кинцию, 751 г. до н. э. по Катону и 753 г. до н. э. по Варрону) были привязаны к оценкам продолжительности царского периода в целом и к расчетам от даты основания республики, которую можно установить (в разумных пределах) с помощью консульских списков. Скорее всего дата была фиксирована простым способом обратного отсчета семи поколений по 35 лет: 509 + 35 х 7 дает 753 г. до н. э., то есть датировку Варрона… Судя по всему, дата основания Рима была установлена с помощью механических расчетов»^{429}.

Вполне возможно, что подозрения Корнелла верны, и следует допустить большую вероятность того, что продолжительность царского периода была растянута примерно на 100 лет, как полагает он сам^{430}. Это переносит Ромула (точнее, дату основания Рима) примерно в 650 г. до н. э. Тогда датировки правления римских царей — с учетом того, что средний срок царствования составлял 20 лет — будут выглядеть приблизительно следующим образом:

1. Ромул — ок. 650–630 гг. до н. э.

2. Нума — ок. 630–610 гг. до и. э.

3. Туллий — ок. 610–590 гг. до н. э.

4. Анк — ок. 590–570 гг. до н. э.

5. Тарквиний 1 — ок. 570–550 гг. до н. э.

6. Сервий — ок. 550–530 гг. до н. э.

7. Тарквиний 11 — ок. 530–509 гг. до н. э.

Новая дата основания Рима ок. 650 г. до н. э. требует передатировки соответствующих археологических периодов, в том числе протоурбанистического поселения на холмах Рима во время Лациальной фазы 111, условно датируемой ок. 770–720 гг. до н. э. В модели Новой Хронологии она переносится в интервал между ок. 650 и 600 г. до н. э. Тогда хижины Лациальной фазы III, недавно раскопанные на вершине Палатинского холма, в традиционном месте первого поселения Ромула, действительно являются подтверждением легенды и когда-то принадлежали Ромулу и его народу.

С учетом опустошительных инцидентов, таких как разграбление Рима кельтами в 386 г. до н. э. и возможное уничтожение значительной части архивов города, мы должны исходить из предположения, что первичные материалы, которые могли быть использованы для реконструкции истории Рима до основания республики, были недоступны Титу Ливию или его предшественникам в письменном виде. В его распоряжении имелись лишь списки ежегодно избираемых консулов. Титу Ливию (как и предыдущим летописцам, Катону и Варрону а также историкам II века до н. э. Валерию Антию и Лицинию Макеру, которые были его главными источниками) приходилось опираться главным образом на предания, а не на точно задокументированные сведения, что открывало возможность для выдумок и преувеличений. Профессор Корнелл говорит от лица большинства ученых, когда высказывает свою точку зрения по этому поводу:

«То, что легенды Древнего Рима передавались в устном виде, не только естественно, но и практически неизбежно из-за отсутствия какой-либо серьезной альтернативы. Наиболее выдающимся примером является легенда об основании Рима; знаменитая статуя волчицы, датируемая VI веком до н. э., служит подтверждением, что эта история уже была хорошо известна в конце архаического периода»^{431}.

Действительно, такие свидетельства, как древняя бронзовая статуя волчицы, отодвигают предания на несколько столетий в прошлое и значительно приближают их к событиям, на которых они были основаны. Это повышает вероятность того, что главные исторические (т. е. не мифологические) элементы преданий являются подлинными историями, дошедшими из далекого прошлого. Некоторые из них были украшены героическими подробностями и преувеличениями, возвышающими действующих лиц до полубожественного статуса. К таким подробностям можно причислить вознесение Ромула из мира живых на мистическом облаке, которое затем спустилось с небес вместе с пустым троном правителя. В мире легендарных героев и подвигов хронология чаще всего страдает от преувеличений, но сами люди и события с меньшей вероятностью являются выдумкой, особенно после того как истории очищаются от мифологических наслоений.

«Вполне вероятно, что многие истории, сохранившиеся в литературной традиции, передавались в устной форме в V и IV веке до н. э. и что некоторые из них нашли отражение в песнях и драматических произведениях. Это гораздо более вероятно, чем предположение, что истории сознательно выдумывались начиная с конца III века до н. э., когда появилась традиция письменных исторических сочинений. Что касается достоверности этих историй… их не стоит отвергать с порога. Существовало несколько формальных способов устного пересказа, и в принципе нет возражений против того, что многие предания могли быть основаны на фактах»^{432}.

Это мнение профессора Корнелла, и хотя он считает себя осторожным исследователем, безусловно не готовым принять эти легенды без всякой критики, по крайней мере, он готов рассмотреть возможность, что в сердцевине легенды об основании Рима содержатся исторические факты. Я соглашусь с ним и пойду еще дальше, предположив, что нам не следует отказываться от материала таких преданий, как от инструмента исторической реконструкции. Разумеется, я понимаю, что серьезное отношение к легендам нынче не в моде, но они могут дополнять, а зачастую и прояснять историю, которая в остальном основана на археологических данных, включая тексты первоисточников. На примере Рима можно видеть, что эти легендарные факты в основном согласуются с картиной, полученной в результате анализа археологической летописи, где мы видим следующие события:

1. Резкую перемену погребальных обычаев (кремация в дополнение к обычному захоронению) в конце бронзового века — возможно, из-за притока новых поселенцев, хотя это само по себе остается спорным вопросом.

2. Культуру Вилланова, которая развивается в этрусскую и латинскую культуру раннего железного века.

3. Возникновение самого Рима как городского центра в конце периода Вилланова, известного как Лациальная фаза III (приблизительно датируемая 650–620 гг. до н. э.).

Эта схема согласуется с основными концепциями следующих преданий:

1. О миграции ахейцев из континентальной Греции, тирсийцев из Арзавы в Анатолии и троянцев из Вилусы в Италию.

2. О возникновении этрусского и латинского царства.

3. Об основании городов-государств, таких как Тарквиния, Керы и Рим.

_{Город Тарквиния на вершине каменистого хребта. Древнее этрусское поселение находилось на холме за средневековым городом.}

Однако, как мы могли убедиться, хронологический императив «не дает сразу же принять эту стройную модель, так как поздний бронзовый век (1) отделен от основания Рима в железном веке (3) интервалом более 400 лет. Из-за этого у римских хронистов возникла потребность растянуть эпоху основания Рима с помощью длинной династии вымышленных царей Альбы и явно преувеличенных сроков правления древнеримских царей.

Лациальная фаза I — ок. 900–860 гг. до н. э. — основание греческих торговых поселений бронзового века (по преданию, греков возглавлял Эвандр из Аркадии).

Лациальная фаза IIА — ок. 860–820 гг. до н. э. — основание поселений троянцев и тирсийцев из Арзавы (по преданию, троянцев возглавлял Эней, чьим преемником был Асканий).

Лациальная фаза IIВ — ок. 820–650 гг. до н. э. — период царей Альбы (по преданию, всего четырнадцать правителей).

Лациальная фаза ill — ок. 650–600 гг. до н. э. — основание Рима Ромулом и царствование первого латинского и сабинского правителя.

Лациальная фаза IVA — ок. 600–550 гг. до н. э. — цари Древнего Рима от Туллия до Тарквиния I.

Лациальная фаза IVB — ок. 550–510 гг. до н. э. — цари Древнего Рима от Сервия до Тарквиния II

Тем не менее если мы применим датировки Новой Хронологии к археологическим фазам Италии, то получим гораздо более удовлетворительный результат. Тогда Аациальным фазам I–IVB будет соответствовать ряд предположительно исторических (или, вернее, легендарных) событий.

Если добавить художественные влияния и культурные/демографические изменения, то мы увидим некоторые интересные корреляции с содержанием легенд.

I — поздний бронзовый век (прото-Вилланова), доурбанистическая фаза (НХ — ок. 900–860 гг. до н. э.).

IIА — ранний железный век (Вилланова), доурбанистическая фаза, кремация и обычные захоронения (НХ — ок. 860–820 гг. до н. э.).

IIВ — ранний железный век (Вилланова), ранняя протоурбанистическая фаза, прекращение кремационных захоронений (НХ — ок. 820–650 гг. до н. э.).

III — ранний железный век (Вилланова), протоурбанистическая фаза (НХ — ок. 650–600 гг. до н. э.).

IVA- раннее и среднее азиатское искусство, протоурбанистическая фаза (НХ — ок. 600–550 гг. до н. э.).

IVB — архаический период, позднее азиатское искусство, урбанистическая фаза (НХ — ок. 550–510 гг. до н. э.).

Эта схема позволяет нам провести параллели между легендами и археологическими данными, начиная с миграции Эвандра в Италию до Троянской войны и поселения на холмах Рима, представленного скудными находками керамики бронзового века, включая микенскую керамику в фазе I (прото-Вилланова). Затем примерно через 40 лет в Италию прибыл Эней со своими соотечественниками. Это событие представлено внезапным появлением кремационных захоронений воинов рядом с могилами коренного населения (латинов под управлением царя Латина). Далее последовала династия царей Альбы, основанная Асканием, сыном Энея, и представленная фазой IIВ (средний период Вилланова), когда кремационные захоронения прекратились и следы чужеземных воинов исчезают из археологической летописи. Основание Рима Ромулом представлено фазой III (средний/поздний период Вилланова) с неуклонно возрастающей урбанизацией поселений раннего железного века и строительством первых хижин на Палатинском холме. Далее идет династия римских царей, представленная фазой IVA (поздний период Вилланова) и IVB (начало архаического периода), когда Рим превращается в настоящий город с общественными зданиями и гражданским планированием, введение которого традиционно приписывается Сервию Туллию. В последних двух фазах в предметах материальной культуры проявляется сильное азиатское влияние, которое объясняется царствованием этрусских правителей Тарквиниев в последнем веке царского периода. В этрусской культуре присутствует много восточных элементов и, по преданию, они происходили из Западной Анатолии, в то время как археология дает четкие свидетельства контактов этрусков с Коринфом и его восточным искусством.

В этой схеме Ромул основывает Рим примерно в 650 г. до н. э., в начале лациальной фазы III (через 100 лет после традиционной даты основания города), когда Корнелл видит недвусмысленные признаки урбанизации.

«Археологические материалы четко указывают на то, что этот район [Рим] был постоянно заселен в течение столетий до 754 года до н. э. С другой стороны, лишь значительно позднее в организации и структуре общества произошли важные перемены, связанные с процессом урбанизации и формирования государства. Эти события, которые с полным правом можно назвать основанием города-государства, нельзя отодвинуть в прошлое дальше середины VII века до н. э. — то есть больше чем на сто лет после традиционной даты основания города»^{433}.

Это приводит нас к интересной ситуации. Ранее я высказывал предположение, что предыдущая династия альбанских правителей, судя по всему, была выдумкой поздних историков, пытавшихся заполнить пробел между Энеем и Ромулом, возникающий из-за общепринятой датировки Троянской войны. Теперь мы пришли к датировке для Энея (ок. 860 г. до н. э.) и к датировке для Ромула (ок. 650 г. до н. э.), что оставляет интервал более 200 лет от основания Лавиниума (ок. 862 г. до н. э.) до основания Рима. Династия Альба Лонга, состоящая из пятнадцати царей, разумно вписывается в этот интервал при среднем сроке правления около 14 лет. Теперь у нас есть две разных модели, которые нуждаются в вероятностном анализе.

1. Если мы принимаем традиционную дату основания Рима в 753 г. до н. э., то должны проверить, мог ли Ромул быть внуком Энея, как гласят древнейшие предания. В этой модели хижины, обнаруженные на Палатинском холме и датируемые ок. 750 г. до н. э., представляют собой археологическое свидетельство основания Рима Ромулом в середине VIII века до н. э., как того требует растянутая хронология царского периода. Однако, поскольку Эней основал Лавиниум примерно на 109 лет раньше (в 862 г. до н. э.), возникает явная хронологическая проблема. Во время разграбления Трои Асканий был ребенком (скажем, шестилетним мальчиком), и ему не могло быть значительно больше пятнадцати лет во время гибели Энея 9 лет спустя (в 855 г. до н. э.). Если Ромул был внуком Энея, то он должен был родиться примерно через 10 лет (в 845 г. до н. э.), но это значит, что к моменту основания Рима ему было 92 года. Поскольку он едва ли мог дожить до такого преклонного возраста, необходимо ввести еще как минимум два поколения между Асканием и Ромулом. Таким образом, последний был не внуком Энея, а возможно, его праправнуком.

2. Если мы предположим, что Рим был основан на 100 лет позже (в 650 г. до н. э., как полагает Корнелл), но при этом согласимся с преданием о существовании династии Альба Лонга между основанием Лавиниума и основанием Рима (Корнелл отрицает ее существование), то Ромул становится потомком Энея в восьмом или девятом поколении через Аскания, основателя династии. Это также потребует пересмотреть датировки археологических фаз Лациального периода.

С учетом обстоятельств, я больше склонен к модели 1, поскольку она согласуется с наиболее ранними преданиями. В этой книге я неоднократно предлагаю больше доверять легендам о происхождении западной цивилизации, чем ныне считается приемлемым, но только в рамках Новой Хронологии, придающей этим литературным традициям необходимую достоверность. Большинство так называемых исторических изъянов в античных легендах — результат растянутой хронологии, которая отделяет действующих лиц и события друг от друга, разобщая их во времени. Эней из Трои и основание римской цивилизации — лучший пример такого феномена. Легенда просто не может быть достоверной, так как хронология препятствует этому. Но вооружившись Новой Хронологией как мощным инструментом против такого скепсиса, можно пролить новый свет на наше культурное наследие, и легенды наших предков будут реабилитированы как основа подлинной истории.

Поэтому я поступлю так, как подсказывает мой опыт и интуиция, и буду считать Ромула (подлинную историческую фигуру) близким потомком Энея, основавшим Рим в 753 г. до н. э. — именно так, как верили сами римляне. Я надеюсь однажды встать рядом с ямами, где некогда были вкопаны деревянные столбы жилища Ромула на Палатинском холме и где я смогу перенестись в прошлое к моменту основания величайшего государства Античности. Если вы предпочитаете менее романтичный и более прагматичный подход и считаете, что Рим был основан в 650 г. до н. э., у меня нет никаких возражений. Так или иначе, обе модели согласуются с жизнью Энея во второй половине IX века до н. э., что совершенно невозможно в рамках традиционной схемы, помещающей Троянскую войну в первую половину XII века до н. э.

Вывод тридцать седьмой

Эней основал Лавиниум около 862 г. до н. э., примерно за 109 лет до основания Рима в 753 г. до н. э. Притязания римлян на происхождение от троянцев неправдоподобны в рамках традиционной хронологической схемы, но хорошо вписываются в границы возможного, если принять датировку Новой Хронологии (около 864 г. до н. э.) для падения Трои.