Магазинные зеваки отправились на Таймс-сквер через несколько дней после Рождества в четверг, 28 декабря 1922 года. Они приподняли свои воротники и инстинктивно хватались за шляпы, поскольку снег с дождем засыпал улицы Нью-Йорка. Темно-серые облака соответствовали настроениям города, пешеходы были полностью погружены в мрачную атмосферу. Внезапные порывы ветра сбивали женщин с тротуара и заставляли людей то и дело бегать за улетевшими шляпами. В разгар каникул между Рождеством и Новым годом по всему Восточному побережью бушевал шторм, засыпающий улицы снегом с дождем.

В крошечной манхэттенской квартире на 98-й улице и проспекте Уэст-Энда Джек и Селия Либер вряд ли замечали мрачную погоду на улице. В этот день родился их первый ребенок. Он получил имя Стэнли Мартин.

Малыш вошел в мир в своеобразное время в американской истории. Страна все еще переосмысливала глобальные потрясения и безумие Первой мировой войны, но двигалась вперед. После окончания войны национальные лидеры по всей земле искали пути обеспечения более мирного будущего для Европы. Американская экономика испытала резкий спад из-за необходимости перестраивать производство под военные нужды. Промышленность начала возвращаться к жизни только в 1922 году. Производилось все: от глянцевых автомобилей до новых трендов в одежде и бытовой кухонной техники.

Ни Селия, ни Джек не могли знать в день рождения своего сына, что мрачная погода была своего рода предзнаменованием. Наследие Великой войны повергло страну в Великую депрессию и оставило в лихорадке. В результате экономический хаос подведет семью Либера к нищете и практически уничтожит их брак.

Тем не менее Селия и Джек воспитывали мальчика, веря в то, что его ждет светлое будущее. Невзирая на финансовые трудности, с которыми им пришлось столкнуться. Появление Стэнли Либера разогнало тучи, нависшие над городом в тот день, а вместе с тем и темные времена, вызванные Великой депрессией.

Так рождаются супергерои.

Родители молодого Стэнли были одними из миллионов иммигрантов, прибывших в Америку в начале XX века. Родившийся в Румынии в 1886 году, отец Стэнли прибыл в гавань Нью-Йорка в 1905-м. Хайману, который позже стал называть себя Джейкобом (или американизированным Джеком), было всего девятнадцать лет. В плавании Джека сопровождал Авраам (возможно, его брат), которому было только четырнадцать. Подростки присоединились к волне еврейских иммигрантов из восточноевропейских стран, переселявшихся в США в начале нового века. После десятилетий антисемитских погромов по всей Европе и России, в результате которых погибло бесчисленное количество человек, иммиграция в Соединенные Штаты резко возросла с 5000 человек в 1880 году до 258 000 в 1907 году. В общей сложности около 2,7 миллиона евреев со всей Европы иммигрировали в Америку в период с 1875 по 1924 год.

Молодой Хайман оставил жизнь в суровой Румынии, зажатой между Австро-Венгрией на севере, Сербией на западе, Болгарией на юге, Россией и Черным морем на востоке. Он покинул страну во время правления монарха Кароля I, который взял на себя управление нацией в 1881 году и правил до своей смерти в 1914 году. Поездка в Америку стоила Хайману и Аврааму 179 рублей на каждого – около 90 долларов – огромная сумма для того времени. Из этой суммы 50 рублей были предъявлены персоналу иммиграционного пункта на острове Эллис, чтобы продемонстрировать, что они смогут начать новую жизнь в новой стране[10].

Хайман и Авраам входили в первую крупную волну румын, которые отправились в Америку – 145 тысяч человек, переехавших между серединой 1890-х и 1920-х годов. Для большинства румын, рассматривающих эту перспективу, Соединенные Штаты обещали экономическую стабильность и свободу вероисповедания. Как и многие восточноевропейские евреи, первые группы отправились в Америку в поисках постоянного заработка, что позволило бы им вернуться на родину и купить землю. Общее число румынских иммигрантов было незначительным по сравнению с представителями других национальностей. Например, около 3 000 000 поляков иммигрировали в США в период с 1870 по 1920 год. Иммиграционная история еврейских румын резко отличалась от остальных и была более характерной для иммиграции евреев из Европы, которая происходила в ту эпоху. Дискриминация на родине заставляла румынских евреев оставаться в Америке. У молодых евреев в Румынии было мало возможностей для полноценной карьеры. Законы запрещали евреям становиться адвокатами и врачами, а также притесняли раввинские семинарии. Государство считало евреев «пришельцами» или «иностранцами», независимо от того, как долго их предки жили в стране. По мнению других, уехавших из Румынии в Соединенные Штаты в этот период, принадлежность к меньшинству означала постоянную религиозную и этническую дискриминацию[11].

Вмешательства властей были регулярными и повсеместными. По словам одного писателя, «румыны использовали завуалированное антиеврейское законодательство, избегая при этом внешнего применения варварских и жестоких действий, которые привлекли бы внимание и неодобрение цивилизованного мира»[12].

Однако психологический террор имел серьезные последствия. В 1890-х годах было принято несколько законов, запрещающих образование для евреев, а антисемитизм открыто преподавался в румынских вузах.

Полусекретные погромы в Румынии запустили волну бесчисленных беспорядков против евреев и их повсеместного ограбления, которые полиция и армия не только не предотвращали, но и принимали в этом активное участие. Насилие стало настоящей проблемой для евреев. Как объясняет один историк: «Экономическая депрессия, которая стала особенно тяжелой в Румынии к концу XIX века, сопровождалась повышенным уровнем насилия, начиная с антиеврейских беспорядков в Бырладе (1867), Бузэу (1871), Ботошани (1890), Бухаресте (1897) и Яшани (1898)»[13]. Бóльшая часть этих новостей так и не дошла до США, поэтому не подвергалась вниманию со стороны СМИ.

Хайман в итоге остался в Нью-Йорке, но около 60 000 человек из первых групп иммиграции вернулись в Румынию. Другие иммигранты из Европы постоянно перемещались взад-вперед между Америкой и их родными странами. Тяготы, которые они испытывали в Соединенных Штатах, и потенциальные опасности в нестабильной экономике считались стоящими, поскольку деньги, которые они зарабатывали, были действительно хорошими для их родных стран. Однако после первого всплеска, который закончился на заре «Эпохи джаза», немногие румыны иммигрировали в Соединенные Штаты в течение следующих двадцати пяти лет. Цифры оставались маленькими и не поднимались, пока нация не столкнулась с угрозой нацистской оккупации во время Второй мировой войны.

По прибытии в США первые румынские иммигранты столкнулись с невзгодами, которые изменили традиционные сильные семейные ценности, привезенные ими с родины. Большинство из них были неквалифицированными рабочими, поэтому жизнь на заводах и фабриках в американских промышленных городах оказалась опасной и трудной. Трудовые травмы и смертельные случаи на производстве были не редкостью среди иммигрантов всех этнических групп. Однако для еврейских иммигрантов из Румынии тяготы жизни в Нью-Йорке не могли сравниться с тем, что ожидало их на родине. Американская мечта дала им шанс на лучшую жизнь, несмотря на проблемы бедности и поиска подходящего жилья. Новые американцы получили религиозную свободу и безопасность.

Многие одинокие мужчины, такие как Хайман, ушли из дома и семьи, чтобы скрасить скудное существование. Часто эти одинокие рабочие группировались в домах-приютах или жили с другими румынскими семьями-иммигрантами. Для таких молодых людей культурная жизнь означала лишь встречи в местных ресторанах и салонах и церковные службы.

Еврейские иммигранты и здесь столкнулись с проявлениями антисемитизма, поэтому группировались вместе со своими соотечественниками, обеспечивая себе изоляцию от этих предрассудков. Относительно немногие из новых иммигрантов могли говорить или читать по-английски, поэтому им приходилось помогать своим родственникам, когда те сталкивались с языковыми проблемами. Вспоминая румынско-еврейский ресторан на нижнем Ист-Сайде, Морис Самуэль сообщает, что люди собирались там, чтобы «есть карнац, бейгель, мамалыгу и кашкавал, выпивать… и играть в «Шестьдесят шесть» и табланет», разговаривая только на румынском диалекте идиш и рассказывая друг другу ностальгические истории о еврейских районах Бухареста. Истории, как правило, были печальными, поскольку рассказчики вспоминали в них антисемитские погромы, из-за которых они были вынуждены бежать из страны[14].

Хайман Либер и Абрахам вошли в индустрию одежды в Нью-Йорке в конце прошлого века, в то время, когда рабочим требовалась одежда. Многие еврейские иммигранты были квалифицированными мастерами (около 65 процентов от общего числа), но нельзя точно сказать, получили они соответствующие навыки в США или еще в Румынии. Антисемитские законы в области образования делают последнюю возможность почти невероятной. Один историк отмечает: «По прибытии в Соединенные Штаты многие иммигранты стали портными, даже если раньше они этим никогда не занимались, потому что эта профессия пользовалась спросом в Манхэттене»[15].

Как и большинство эмигрантов первого поколения, Либер не любил рассказывать о своем прошлом и тех путях, которыми они добрались до Америки. Хотя многие иммигранты старались сохранить свою культуру, некоторые пытались как можно скорее адаптироваться к американской культуре, создать новую жизнь и открыть новые возможности для своей семьи. Люди предпочитали обсуждать свое будущее, а не тяготы прошлой жизни и изгнания[16].

Их положение было таким же незавидным, как у бесчисленного множества еврейских семей, иммигрировавших в Нью-Йорк в начале XX века и старающихся приспособиться на новом месте [17].

В 1910 году Джейкоб и Авраам жили с Гершеном Мошковицем, пятидесятипятилетним русским и его румынской женой Мейнц на авеню А в Манхэттене. В семье было двое детей: Рози и Джозеф. Джозеф и Авраам значились в переписи работниками магазина. Джейкоб уже начал свою карьеру в качестве резчика в магазине пальто. Работник переписи отметил, что Либер, как и дети Мошковица, учился в школе, мог читать и писать по-английски, но больше не привел никаких подробностей. Они почти наверняка говорили на румынском диалекте идиша дома и с соседями[18].

Десять лет спустя, в 1920 году, тридцатичетырехлетний Джейкоб все еще жил с семьей Дэвида и Бекки Шварц и их тремя маленькими детьми в квартире на 114-й улице в Манхэттене. Шварцы переехали из Румынии в Америку в 1914 году. В отличие от Джейкоба, они не умели говорить, читать и писать по-английски. Личная жизнь иммигрантов в это время была неразрывно связана с трудовой. И Джейкоб, и Дэвид работали в швейной промышленности. На 114-й улице и ее окрестностях жили преимущественно еврейские иммигранты из России и Румынии, поэтому идиш был там гораздо более распространенным языком, чем английский. Оба Шварца были также значительно моложе Джейкоба (Дэвиду 26 лет, Бекки 25).

В течение последующих двух лет жизнь Джейкоба кардинально изменилась. В 1920 году он жил с семьей Шварц, но к концу 1922 года женился на Селии Соломон, а их первый сын Стэнли Мартин родился незадолго до Нового года[19].

История иммиграции Соломонов отличалась от истории Либеров. Известно, что Соломоны всей большой семьей иммигрировали в Америку в 1901 году. Семья Соломон представляет собой более типичных еврейских иммигрантов рубежа XX века: они иммигрировали всей семьей, что было для них намного менее выгодно с финансовой точки зрения.

Девять лет спустя, к 1910 году, семья поселилась в многоквартирном доме на 4-й улице вместе со многими другими румынскими семьями. В разных документах отец и мать Селии фигурируют под разными именами: «Санфир» (или «Занфер») и «София» (или «Софи»). У Санфира, родившегося в 1865 году, и Софьи, появившейся на свет годом позже, было восемь детей. В 1903 году в Соединенных Штатах родился их сын Робби.

Годом рождения Селии значится 1892 или 1894-й. В 1910 году она работала продавцом в магазине Five and Dime. Она и ее старший брат Луи, работавший продавцом в магазине отделочных материалов, не посещали школу, в отличие от их младших братьев и сестер: Фриды, Исидора, Минни и Робби. Дети Соломона воплощали типичный путь для иммигрантов – старшие работали, чтобы помочь семье, а младшие получали образование. Как и многие из их румынских родственников, семья поселилась в Соединенных Штатах, стремясь к более высокому уровню жизни и используя все возможности для получения образования и понимания американской популярной культуры. Несмотря на то, что Санфир и София говорили на идише, их дети свободно говорили по-английски, что стало значительным шагом на пути адаптации к новой родине. Позже семья Соломона переехала на Западную 152-ю улицу[20].

Ли вспоминает, что семья переехала из квартиры на пересечении Западной 98-й улицы и проспекта Уэст-Энда в Вашингтон-Хайтс в то время, когда родился его младший брат Ларри (26 октября 1931 года)[21]. Этот шаг, безусловно, свидетельствует о сокращении численности их соседей. Великая депрессия разбила вдребезги все надежды Либера о достижении американской мечты.

Перед воротами епископской церкви на 29-й улице в Манхэттене, засунув руки глубоко в карманы и приподняв воротники пальто, дрожали от холода почти 2000 человек. В первые дни Великой депрессии подобные столпотворения были обычным явлением. Многие слышали, что церковь раздает еду бедным, и собирались в надежде получить немного, чтобы накормить свои семьи. Четверти из них пришлось развернуться и уйти, когда все запасы закончились. Отчаяние смешалось со страхом, многие так и остались голодными той ночью.

Снующие по улицам нуждающиеся и попрошайки раздражали жителей города. Многие из стоящих в очереди за едой мучились из-за того, что им приходится попрошайничать ради выживания. Люди, стоявшие в очереди за хлебом и принимающие любые подачки, чувствовали себя психологически сломленными, так как они были свидетелями и непосредственными участниками экономической гибели страны. Они не хотели прибегать к помощи. Американцы гордились своим трудолюбием и полагали, что они будут вознаграждены за подобное отношение. Большинство из тех, кто получал соцобеспечение в виде одежды, денег на еду и медикаменты, делали это неохотно.

Крах национальной экономики от рук брокеров с Уолл-стрит оставил страну обозленной и подавленной. Деньги являлись краеугольным камнем американской культуры в 1920-х годах. Брокеры и инвестиционные банкиры стали героями нового поколения – такие как Ник Кэррауэй из «Великого Гэтсби» Скотта Фицджеральда. Колебания курсов на Уолл-стрит, ценные бумаги и торговые спекуляции были у всех на устах. Перегретая экономика стала материалом для растопки, а алчность трейдеров с Уолл-стрит – искрой.

Вид отчаявшихся мужчин, плетущихся через Манхэттен, – настоящая картина национального отчаяния. Каждый из них также представлял собой искалеченную финансовым кризисом семью. После десятков лет жизни в Соединенных Штатах, наполненных любовью и семейными заботами, депрессия добралась и до Либеров. Стэнли, еще слишком маленький, чтобы понять масштабы случившегося, слышал лишь гнев и страдание в голосах своих родителей. «Одни из моих первых воспоминаний о родителях связаны с разговорами о том, что они будут делать, если у них не будет денег на оплату аренды, – говорит он. – К счастью, нас так и не выселили»[22]. Борьба за повседневные нужды заставляла семьи жить в режиме постоянной тревоги.

К моменту, когда фондовый рынок рухнул в конце 1929 года, Джейкоб находился в Соединенных Штатах уже более 20 лет. Однако ничто не могло спасти его и его коллег по работе во времена такого хаоса. Работа в индустрии одежды просто закончилась. По словам Ли, его отец пытался открыть закусочную, но потерпел неудачу, которая стоила ему всех накоплений[23].

Продолжительная безработица сказалась на браке Джейкоба и Селии. Поскольку ситуация с каждым днем только усугублялась, Стэнли, которому не было даже семи, уже понимал, что его родители «спорят и постоянно ссорятся». Как заевшая пластинка, обреченная на то, чтобы играть вновь и вновь, звучали слова о деньгах и их отсутствии[24].

Румынские семьи всегда были известны своими прочными узами. Даже во время депрессии некоторые из отцов больших семей отказывались позволить своим детям работать, осознавая, что образование по-прежнему прокладывает путь к карьерному успеху. Даже несмотря на финансовые проблемы, с которыми им предстоит столкнуться из-за этого. Стэнли был слишком молод, чтобы внести какой-либо вклад в семью Либеров. Он провел самые трудные годы Великой депрессии, наблюдая и слушая, как ссорятся его родители.

Постоянные препирательства между Джеком и Селией прекращались в воскресенье вечером, когда мальчик и его родители усаживались вокруг радио[25]. Юный Стэнли любил слушать выступления чревовещателя Эдгара Бергена на передаче «Чейз и Санборн», которая транслировалась с восьми до девяти вечера в воскресенье в течение нескольких десятилетий. Деревянным «напарником» Бергена был Чарли Маккарти – шутливый, саркастичный рупор для юмористических сценок комика. Поскольку радиослушатели не могли видеть того, что Чарли был куклой, они получали удовольствие исключительно от комедийного таланта Бергена и его умения создавать харизматичных персонажей.

Пока Селия убирала квартиру или готовила на тесной кухне, Джейкоб искал работу, но он не мог скрыть бедственного положения семьи. Стэнли каждый день наблюдал, как его отец отправляется в город искать работу. Он возвращался каждый вечер еще более унылым, уставшим и отчаявшимся, чем за день до этого. Джек, по словам его сына, просто сидел за кухонным столом, глядя в никуда, все сильнее и сильнее унывая из-за того, что его семья балансировала на краю пропасти[26]. Она «просто ненавидела это, – вспоминал Ли. – Они никогда не ладили»[27].

Селия часто брала деньги в долг у своих сестер. В попытке спасти свои скудные сбережения Либеры перебрались в квартиру с меньшей площадью в Бронксе, когда родился Ларри – младший брат Стэнли. Старший мальчик спал на диване в гостиной, расположенной, как и во многих квартирах с низкими потолками, в задней части здания. Окно выходило прямо на стену здания напротив. Тесные ограничения и еще один дополнительный рот усилили отчаяние семьи Либеров[28]. Стэнли вспоминает: «Все, что мы видели из окна, – кирпичная стена здания через переулок. Я не мог посмотреть, вышли ли другие дети на улицу, чтобы поиграть в бейсбол, или что-нибудь еще, к чему я мог бы присоединиться»[29].

В темной матросской одежде и фетровой шляпе маленький Стэнли Либер сидит на антикварном столе, опираясь на свою крошечную правую ручку. Многие родители фотографировали своих детей в таком образе в 1920-х годах. У мальчика мрачный завораживающий взгляд и отсутствующий вид. Будто у него есть ключ к пониманию какой-то далекой тайны.

Стэнли был слишком маленьким, чтобы понять тяжелое положение его семьи. Джин, сестра Селии, вспоминала, что Джек «всегда был требовательным к своим мальчикам». Он всегда следил за ними и требовал, чтобы они делали все ежедневные занятия именно так, как хочет он: «Почистите зубы вот так, вымойте язык и т. д.»[30]. Селия же была совсем другой. Она вдохновляла юного Стэнли своими собственными надеждами и мечтами и поддерживала ребенка на каждом шагу. Когда он научился читать, его мать осознала важность его образования для избавления семьи от страданий. «Она часто просила меня читать вслух, – вспоминает Стэнли. – Мне нравилось это делать. Я воображал, что читаю на бродвейской сцене перед огромной, восхищенной аудиторией»[31]. Селия и Джек боролись с суровыми последствиями депрессии, но мать всеми силами старалась оградить Стэнли от всего этого.

Для бедного ребенка, который не ездил в летние лагеря и не имел большого количества друзей, чтение было настоящим спасением от семейных трудностей: «Это был побег от тоскливости и печали жизни в моей семье»[32]. Кроме того, чтение позволяло мальчику развивать свои творческие способности и воображение. «Я использовал опыт чтения для написания своих собственных комиксов, – рассказывает Ли. – Рисовал линию горизонта и размещал вдоль нее людей, рассказывающих мне небольшие истории»[33].

Селия решила отправить мальчика в школу. «Я всегда был аутсайдером, – говорит Стэнли. – Мама хотела, чтобы я как можно скорее закончил школу, получил работу и помогал семье»[34]. Ради нее Стэнли учился очень усердно и мог пропустить несколько классов, несмотря на постоянное подтрунивание старших детей. Он был развит не по годам, но его молодость и талант не помогли ему в социальном плане. Ему было трудно установить дружеские отношения со старшими одноклассниками, которые учились в школе дольше, чем он.

Как и многие другие одаренные ученики, мальчик нашел лучшего наставника в лице молодого еврейского учителя – мужчины по имени Леон Б. Гинсберг. По словам мальчика, каждый день Гинсберг начинал урок с забавных и захватывающих историй о выдуманном бейсболисте Свате Маллигане. Героизм Маллигана вдохновлял учеников, что делало процесс обучения более увлекательным. Это было редкостью для Стэнли в начальных классах. Урок историй Гинсберга был ему ясен: «Всякий раз, когда я общаюсь с людьми, я должен делать это как можно более любезно и интересно для них»[35].

Страсть к рассказыванию забавных, ярких и захватывающих историй происходит от еще одного увлечения маленького Стэнли – просмотра кинофильмов. В конце 1920-х и начале 1930-х годов, когда мальчик много думал о будущем, его идеал был воплощен культовым актером Эрролом Флинном. Актер ворвался на большую сцену в 1935 году в фильме «Одиссея капитана Блада», продемонстрировав свою привлекательную внешность, шарм и атлетическую грацию. Флинн стал главной звездой приключенческих фильмов, которые привлекали молодых зрителей, таких как Либер, подробными и точно поставленными сценами боев на мечах. Таких как «Приключения Робин Гуда» (1938) – первого цветного фильма с участием Флинна. Мальчику, создающему комиксы и пожирающему книги и журналы, фильмы демонстрировали, как симбиоз визуальных элементов и диалогов стремительно развивал действие истории. «На экране были миры, которые поражали мой разум, миры магии и загадок, миры, в которых я жаждал жить, пусть и в воображении», – вспоминает он[36].

Ли ходил в кинотеатр Loew’s на 175-й улице (принадлежащий сети New York’s Wonder Theatres), построенный между 1925 и 1930 годами. Изначально он был построен для постановки водевилей, но возрастающая популярность кино привела к тому, что его переоборудовали для показа кинолент. Огромный семиярусный орган Robert Morton развлекал зрителей в богато украшенном помещении. Ли были интересны не только приключенческие фильмы, он также любил ранние комедийные фильмы братьев Маркс и Лорела и Харди. В радиусе трех кварталов от 181-й улицы юноша мог выбирать из пяти доступных кинотеатров. В субботу в них показывали сериалы. Ли с нетерпением ожидал фильмов о Тарзане и другом любимом персонаже – человеке-обезьяне («Тайна джунглей», 1932). После окончания киносеансов он встречался со своим двоюродным братом Морти Фельдманом на 72-й улице, где мальчики ели блины и рассказывали друг другу о фильмах[37].

Стэнли превратился в «ненасытного читателя» (как он сам себя описывает). В последующие годы он часто ссылался на Шекспира, как на наиболее сильно повлиявшего автора – из-за приверженности к драме и комедии, которые формировали идеи молодого Ли о творчестве и повествовании историй. Ли наслаждался «ритмом слов Шекспира», поясняя: «Я всегда был влюблен в то, как звучат слова»[38]. Желание мальчика читать не имело границ. Он всегда таскал с собой книгу или журнал. Читал даже за завтраком, используя маленькую деревянную подставку для книг, подаренную матерью.

Несмотря на то, что он любил читать и смотреть фильмы, у него не было иллюзий по поводу возможной работы в сфере комиксов. Книги комиксов во времена детских лет Стэнли целиком состояли из газетных перепечаток. В 1920-х годах были популярны черно-белые юмористические комиксы «Матт и Джефф» Бада Фишера, которые представляли собой небольшие книжки. Он читал их, как и другие дети его возраста, но они не захватывали его воображение, как это делали фильмы и романы. «Создание комиксов никогда не было моей детской мечтой, – объясняет он. – Я никогда об этом не думал»[39]. Однако он читал Famous Funnies, считающийся первым современным американским комиксом, который компания Dell впервые опубликовала в 1934 году и распространяла через универмаги Woolworth. Он вспоминает также, как наслаждался чтением Hairbreadth Harry – комикса, созданного CW Kahles, главный герой которого принимал участие в самых разных приключениях, чтобы спасти Белинду Блинкс от своего соперника Рудольфа Раддигора Рассендейла[40].

Крах фондового рынка нанес сокрушительный удар по всему американскому народу и сильно деморализовал его. Шокирующая скорость финансового коллапса потрясла веру общественности в национальную экономическую систему. Миллионы людей потеряли работу, так как предприятия лихорадочно сокращали количество рабочих мест. Строительство во всем Нью-Йорке застопорилось, так как 64 % рабочих были уволены вскоре после падения фондового рынка.

Отчаяние царило во всей стране, а его эпицентром был Нью-Йорк. К октябрю 1933 года около 1,25 миллиона человек получали пособие по безработице. Важно то, что еще один миллион человек имели право на помощь, но отказались принять ее. Около 6000 жителей Нью-Йорка пытались свести концы с концами, продавая яблоки на улицах. Но к концу 1931 года большинство уличных торговцев исчезли. Продажи продовольственных магазинов упали на 50 процентов. Многие городские жители обыскивали мусорные баки и свалки в поисках пищи. Согласно исследованиям, 65 % афроамериканских детей в Гарлеме страдали от недоедания в этот период.

Десятки тысяч людей в Нью-Йорке были вынуждены жить на улицах или в трущобах, расположенных вдоль берегов Ист-Ривер и реки Гудзон. Эти лагеря временного жилья были названы «Гувервиллями» – своеобразная дань уважения президенту Герберту Гуверу. Самый большой из них находился в Центральном парке. По иронии судьбы трущобы в Центральном парке стали достопримечательностью, там ежедневно выступали безработные канатоходцы и другие артисты.

Процент безработных в 1929 году составлял около 3 %, но к 1932 году этот показатель достиг 24 %. Миллионы имели лишь частичную занятость. Через два года после крушения около 200 000 жителей Нью-Йорка были выселены на улицу за невыплату арендной платы. Многие, чтобы избежать этой участи, продали свои ценные вещи. Другие, как Либеры, кочевали из квартиры в квартиру. Если мебель была куплена в кредит, многие владельцы оставляли ее, когда оказывались не в состоянии производить своевременные выплаты.

Для семьи Либер обвал имел затяжные последствия, но каким-то образом им удавалось сохранять крышу над головой и неустойчивый брак. На первый взгляд очевидно, что карьера Джейкоба практически полностью растворилась в сложной игре спроса и предложения. Количество закройщиков резко сократилось, так как промышленные компании изо всех сил старались оставаться прибыльными. В течение многих лет после «черного четверга» Джейкоб пытался найти работу, но безрезультатно.

Споры о деньгах отразились на браке Либеров и создали в семье атмосферу враждебности, которой Стэнли смог хоть в какой-то степени избежать только тогда, когда стал старше. К сожалению, его младший брат Лоуренс (Ларри), родившийся спустя девять лет после Стэнли, намного сильнее страдал от этого и провел годы взросления в напряженной обстановке, не имея надежд на светлое будущее.

Безработица Джека означала, что Стэнли должен был найти работу как можно скорее. Любой небольшой дополнительный доход мог помочь семье избежать нищеты. Поэтому уже в подростковом возрасте мальчик (вместе с миллионами других подростков) либо работал, либо находился в поисках работы. Поддержка Селии и вечные просьбы искать работу быстро окупились. Предприимчивый и умный начинающий рассказчик умудрялся находить множество необычных источников дохода. Например, он работал швейцаром в кинотеатре и посыльным на заводе по производству джинсов. Он даже писал некрологи для живых знаменитостей, которые публиковались, когда те умирали. Метания между школой и работой стали постоянным образом жизни.

Стэнли ходил в среднюю школу Девитта Клинтона в Бронксе. Школа для мальчиков была одной из самых больших в мире – в ней училось 10–12 тысяч детей со всего города, принадлежащих к самым разнообразным этническим группам.

В средней школе, такой как Клинтон, которая больше была похожа на фабрику, чем на школу, сделать имя очень сложно, если не невозможно. Тем не менее школьные годы Либера состояли в основном из школьных клубов и любых других возможностей продемонстрировать его лучшие качества. Мальчик, который проводил время, только читая и находясь в одиночестве, превратился в красивого, высокого молодого человека, хоть и долговязого. Он стал членом ораторского клуба и юридического общества, поскольку мечтал стать известным адвокатом.

Ему дали прозвище Болтун за харизму и умение экспрессивно выражать мысли. Либер уже в то время проявлял черты будущего себя. Старший школьный друг Стэнли Боб Вендлингер вспоминает, что его одноклассник всегда мечтал о величии. «Мы все знали, что он будет успешным, – говорит Вендлингер. – Это был его дар»[41].

В школе Либер занимался совершенно разной деятельностью, как и многие другие популярные ученики. Он тяготел к публицистике и занимал должность в коллективе литературного журнала Клинтона «Сорока». Несмотря на свои таланты в письме и долгие годы интенсивного чтения, он ограничился должностью «директора по рекламе». Однажды перед встречей в башне школы, где работали сотрудники «Сороки», он нашел лестницу, оставленную там рабочим во время обеденного перерыва. Используя шанс показать себя, он забрался вверх по лестнице и написал на потолке: «Стэн Ли – Бог». Неизвестно, хотел ли он скрыть свое настоящее имя, чтобы избежать неприятностей, или просто играл со словами, но это был первый случай, когда мир увидел его знаменитый псевдоним[42].

Для подростка работа по рекламе «Сороки» не была пустяковой позицией в школьном клубе. В то время он мечтал о различных вариантах развития карьеры, в том числе актера, но именно реклама казалась его истинным призванием. Годы чтения журналов помогли ему понять некоторые принципы рекламы. Во время обучения в школе ему уже приходилось выполнять работу, связанную с рекламой и писательством. Он писал рекламные материалы для еврейского госпиталя в Денвере и некрологи для газет, а также продавал своим одноклассникам подписку на New York Times. Даже будучи подростком, мальчик понимал, что имеет драматическое чутье и может быть убедительным публичным оратором. Это умение он оттачивал, читая маме вслух в детстве. В старшей школе он изображал из себя волшебника по имени Симбилини, показывая разные хитрые фокусы с наперстками, привлекавшие внимание любопытных одноклассников. С раннего возраста Стэнли хотел быть в центре внимания.

В 15 лет он участвовал в конкурсе эссе, спонсируемом New York Herald Tribune, который назывался «Самые главные новости недели». Газета, принадлежащая Огдену Рейду и его жене Хелен, хоть и была консервативной, реалистично освещала все местные проблемы и меняющуюся атмосферу города. Ли утверждает, что выигрывал приз в течение трех недель подряд, заставляя газету писать про мальчика, умоляя его позволить еще кому-то выиграть. По словам Стэнли, сотрудник газеты предположил, что он занимается писательством профессионально – и это, по его мнению: «возможно, изменило его жизнь»[43].

Однако эта история недостоверна. Более вероятная версия заключается в том, что Стэнли занял седьмое место и получил денежный приз в размере 2,5 доллара – едва ли это могло стать определяющим событием в его стремлении стать великим писателем. «В конце концов, не так уж важно, – отмечает один из исследователей, – правдив ли рассказ Ли о конкурсе эссе для Herald Tribune. Он все время выдумывает истории и делает это хорошо»[44]. Даже такой небольшой денежный приз произвел впечатление на бедного еврейского мальчика. В 1939 году подросток отработал в общей сложности двенадцать недель, получив 150 долларов за неполную занятость[45].

Оставив в начале лета 1939 года общеобразовательную школы Девитта Клинтона, Стэнли Либер вышел на рынок труда, испытывая беспокойство, но не имея других вариантов развития событий. Его школьные годы совпали с некоторыми из худших лет Великой депрессии. Окончание школы означало не начало карьеры, а только постоянные поиски работы. Его семье были нужны деньги.

Президент Франклин Делано Рузвельт пытался вызволить Соединенные Штаты из бедственного финансового положения, но только в 1938 году уровень ВВП упал на 4,5 процента, а безработица – на 19 процентов. Экономический спад, вызванный неосмотрительными действиями Рузвельта, только усложнил поиск работы для Стэнли.

По иронии судьбы вторжение Гитлера в Германию через несколько месяцев после окончания Стэном школы побудило страну к планированию и развитию военной промышленности и тем самым немного пробудило экономику в целом. В течение нескольких лет до нападения на Перл-Харбор Соединенные Штаты отправляли гуманитарную помощь союзникам по всему миру и одновременно готовились к своему, казалось бы, неизбежному вступлению в мировую войну. Выход экономики из рецессии, однако, происходил недостаточно быстро, чтобы помочь Либеру найти работу.

Он был обязан помочь семье, поэтому не мог поступить в колледж. В свои юные годы он мечтал стать актером или адвокатом, но ему необходимо было найти стабильный заработок как можно быстрее. Ему нужна была постоянная должность, а не унизительная работа на неполный рабочий день – как во время учебы в школе. Семья Либер сильно пострадала во время финансового кризиса, поэтому окончание Стэном школы и потенциальный стабильный доход могли дать его семье надежду на финансовую стабильность, которой ей не хватало в течение большей части его молодой жизни.

Для многих семей в 1920-х и 1930-х годах экономический коллапс и ежедневная борьба за возвращение к нормальной жизни определяли все их существование. Взросление в Нью-Йорке во время Великой депрессии имело глубокие последствия для молодого Стэнли. Он помнил несколько лет жизни до краха Уолл-стрит, но определяющим для его мировоззрения была неспособность отца найти нормальную работу. Безработица, затронувшая его семью, потрясла мальчика до глубины души и стала стимулом для скорейшего поиска вакантного места.

Фундамент мировоззрения Стэнли состоял в «чувстве, что для человека важнее всего иметь работу, быть занятым, быть нужным»[46]. Эти мысли формировали взрослеющего мальчика – желание не только работать, но и чувствовать себя нужным. «Даже когда я жил хорошо, мой отец не считал меня успешным, – вспоминал он. – Он был замкнут в себе бóльшую часть времени. Я всегда смотрел на людей, которые делали что-то лучше, чем я, и мечтал делать то, что делают они. Часть меня всегда чувствовала, что я еще не сделал этого»[47].

То, что Ли называет «призраком нищеты», оставило темный отпечаток на браке его родителей, истощив радость и любовь, которыми они когда-то делились друг с другом[48]. Страх безработицы заставил мальчика считать стабильный заработок высшей ценностью в жизни. Подобный опыт переживали многие его современники, в том числе и некоторые представители индустрии комиксов (многие из которых также были еврейскими иммигрантами первой волны). Они тоже жили в мире отчаявшихся людей – людей, стоящих в очереди за бесплатным хлебом, лишающихся работы и даже крыши над головой.

Беспокойная жизнь в условиях нищеты и постоянных ссор родителей имела длительные последствия, несмотря на то, что Селия верила в него и все время говорила, что он станет успешным. Эти противоборствующие факторы сделали молодого человека «очень чувствительным, жаждущим одобрения и легко попадающим под влияние других». Юноша хотел чего-то большего, чем жизнь, которая соответствовала бы лишь мечтам матери о его будущей славе и богатстве [49].

Возвышаясь над рабочим столом, усыпанным разбросанными рисунками и письмами, не оставлявшими ни сантиметра свободного пространства, главный писатель и шеф-редактор Timely Comics Джо Саймон протянул руку, чтобы приветствовать своего нового молодого помощника. Все еще немного ошарашенный от того, как быстро ему удалось найти работу на полную ставку, Стэнли Либер энергично тряс руку Джо. Он сиял от чувства признательности. Его воображение разыгралось в попытке представить все преимущества этой работы.

Стабильная зарплата… Восемь долларов в неделю!

Для школьника, у семьи которого всегда были проблемы с деньгами, эта скудная сумма означала чуть ли не спасение хрупкого брака. Что еще более важно, работа на полный рабочий день давала подростку чувство безопасности и была началом большой карьеры в писательстве и издательстве. Слова призвали мальчика. В детстве он постоянно читал, пытаясь убежать от реальности, в которой были лишь безработица отца, несчастливая семья и тесная дешевая квартира, и мечтал однажды написать великий американский роман.

До того как он успел что-нибудь написать самостоятельно, Либер отработал обычным посыльным у Саймона и другого штатного сотрудника Timely Comics, художника и писателя Джека Кирби. Иногда его работа заключалась лишь в наполнении чернильниц авторов. В другие дни он бегал за бутербродами, в то время как знаменитый дуэт выдумывал новые истории о супергероях.

Ли не возражал против бессмысленных задач, даже если ему приходилось часами подметать полы или стирать карандашные метки с отредактированных страниц, чтобы подготовить их к публикации. Главное, он наблюдал за работой двух великих мастеров.

Что еще более важно, он достиг своей главной цели в то время, просто найдя себе постоянную занятость. У него была настоящая работа! Его не постигла судьба отца. Мальчик сделал первый шаг в карьере.

Многие эпизоды из ранней жизни Либеров окутаны тайной: некоторые из его предков исчезают в начале ХХ века, а официальные записи ведут в никуда. Как молодой человек, только что окончивший среднюю школу, стал помощником Саймона и Кирби в Timely, до сих пор остается загадкой.

Существует несколько версий истории о подростковых годах Ли в Timely Comics. По одной из них работу для Стэнли помогла найти его заботливая мать. Конечно, Селия возлагала большие надежды на своего старшего сына, особенно в свете того, что вера в мужа почти привела семью к гибели.

Селия рассказала сыну о потенциальной работе в издательской компании, где работал ее брат Робби. В этой версии молодой выпускник средней школы появляется в здании McGraw-Hill на Западной 40-й улице, почти ничего не зная о комиксах и даже того, чем занимается компания. Несмотря на это, Саймон довольно быстро объясняет ему, что такое комиксы и как они появляются, а затем предлагает мальчику эту должность. По сути, они вместе с Кирби были настолько измучены и переутомлены из-за бешеного темпа (особенно с их новым героем «Капитаном Америка»), что им просто нужен был кто-то в помощники, чтобы они могли сосредоточиться на творчестве.

Робби Соломон может считаться чуть ли не главным персонажем истории с трудоустройством Стэнли, так как он был женат на сестре Гудмена – Сильвии. Гудмен любил окружать себя членами семьи, несмотря на деспотичность, которую он проявлял на работе. Конечно, нет никаких формальных доказательств этой версии, но похоже, что именно благодаря связи Робби с Гудменом молодой Стэнли смог получить работу. В этом случае Саймон просто не мог не одобрить его кандидатуры, хотел он того или нет. «Вся его империя была семейным бизнесом», – вспоминают два историка комиксов[50]. Соломон был своего рода шпионом для Гудмена, доносящим на сотрудников, которые работали недостаточно усердно или не соблюдали правил компании.

История о семейных связях заслуживает доверия и соответствует слухам о Мартине Гудмене. Сам Ли считает, что попал в Timely Comics чуть ли не случайно. «Я был свеженьким выпускником, – рассказывает он, – и уже очень хотел попасть в издательское дело». По мнению Ли, родственные связи не сыграли никакой роли в его трудоустройстве: «Я прочел в газете объявление, в котором сообщалось, что издательскому дому требуется помощник»[51]. Если эта версия правдива, то крайне маловероятно, что он устроился на работу в 1939 г., т. к. помощник в издательстве потребовался только в 1940 г.[52]

Либер, возможно, мало знал о комиксах, но он считал издательство подходящим вариантом для человека, обладающего его навыками. Он знал, что может писать, но не мог реально оценить свои творческие таланты и плохо понимал процесс издания в целом. Хотя Гудмен и состоял в родстве с Либером, в первое время им почти не приходилось взаимодействовать, поэтому никто в издательстве не считал, что Гудмен специально привел своего родственника и сделал его своим любимчиком. Никто никогда не узнает, правдива ли эта история, но Ли вспоминает, что издатель очень удивился, когда впервые увидел его в отделе комиксов.

Подросток, каким бы он ни был талантливым и трудолюбивым, не мог позволить себе поступить в колледж во время Великой депрессии. Финансовая нестабильность его семьи заставляла их полагаться на подачки от более состоятельных родственников, чтобы свести концы с концами. Первое время в Timely Comics было своего рода продолжением обучения – как если бы он учился в университете комиксов.

Либер послушно работал с Саймоном и Кирби, попутно изучая все нюансы бизнеса, пока те спокойно занимались творчеством. Ли был свидетелем работы двух величайших талантов в отрасли и их высокой скорости работы. Уроки, которые он получил на работе, заложили фундамент для его собственной карьеры писателя и редактора, а также руководителя многих талантливых людей.

Если говорить по существу, совершенно неважно, каким путем Стэнли получил желаемую должность.

В 1933 году Гудмен организовал продажу дешевых безвкусных мужских журналов. У него не было стремления подарить миру великие произведения искусства или внедрить в свою сферу какие-либо новшества. Гудмен был одержим деньгами. Он хотел не только заработать кучу денег, но и платить при этом как можно меньше налогов. Гудмен был проницательным бизнесменом. Он внимательно следил за тенденциями издательского рынка и требовал, чтобы обложки были сенсационными, кричащими и провокационными. Особенно когда речь шла об изображении полуобнаженных женщин на заглавных страницах дешевых журналов с интересными названиями, такими как «Невероятные научные рассказы» или «Загадочные происшествия». Некоторые из журналов Гудмена и его конкурентов были настолько непристойными, что их вполне можно назвать порнографическими. Склонность обходить запреты привела к появлению в индустрии различных элементов подпольного мира. Например, мафии, которая видела в бульварных журналах способ заработать и узаконить свои деловые интересы.

Из большого офиса на высоком этаже McGraw-Hill Building на Западной 42-й улице, между 8-й и 9-й авеню, Гудмен следил за тем, что публиковали другие издатели, изучал, какие журналы продавались хорошо, а затем бросал все силы своей компании на работу в новом тренде. Новаторства не интересовали его. Он просто хотел сохранить свой бизнес и позволить себе комфортное проживание. Как и все люди, которые управляли издательствами в ту эпоху, Гудмен развивал свое дело в атмосфере полной неразберихи. Известны истории как ошеломительного успеха, так и ужасных банкротств.

Многие издатели 1920-х прилично заработали на мужских журналах, так как спрос на них резко возрос. Они жили за счет энергичной публики (с большим количеством свободного времени, которое они могли тратить на чтение, и деньгами на покупку журналов) и передовой технологии печати, которая обеспечивала более качественные фотографии и лучшие системы дистрибуции. Несмотря на успехи Гудмена и многих других в этом бизнесе, они начали сталкиваться с критикой сразу по нескольким фронтам из-за скабрезного содержания и вульгарных обложек.

В ответ на это многие издатели создали фиктивные компании, чтобы сохранить репутацию основных издательств. Одна крупная компания могла создать десятки меньших, поэтому, если бы одна из них прогорела, это не сильно повлияло бы на целую империю. В этом случае долги могли быть списаны на прогоревшую компанию, которая признавалась банкротом, а ее активы покупались тайной сестринской фирмой за гроши. Издатели метались от одной причуды к другой – от эротических приключенческих рассказов до настоящих криминальных драм о богатых женщинах, попавших в беду, и научной фантастики. Эротическое содержание и обложки были чуть ли не в каждом из этих журналов. Заголовки, такие как «Настоящие откровения» и «Таинственные истории», отражали желания аудитории.

Все бульварные журналы создавались для удовлетворения мужских желаний, пока власти Нью-Йорка не решили очистить этот бизнес. Сначала они угрожали газетным киоскам, потом дистрибьюторам – пока не подобрались достаточно близко к самим издателям с обвинениями в нецензурном содержании журналов. Из-за этого вполне можно было оказаться за решеткой. В середине 1930-х годов, в то время как депрессия разъедала национальную экономику, издатели бульварных журналов пытались выполнять правила, принятые окружными прокурорами, такими как Томас Дьюи – защитник общественного мнения в Нью-Йорке и будущий кандидат в президенты от Республиканской партии. Один писатель объясняет, что издателям «удалось следовать закону об общественном приличии, продавая самые неприличные расистские и садистские сексуальные фантазии»[53]. Издатели продолжали искать способы обхода правил и оставаться на несколько дюймов впереди групп защиты интересов потребителей и политиков, которых те привлекали, чтобы отстаивать свои интересы.

Гудмен не сразу понял, что некоторые силы были направлены против бульварного чтива, в результате чего рынок захватывал новый формат – комиксы. Изначально комиксы публиковались только в газетах, но впоследствии их стали перепечатывать в небольшие книжечки и продавать в киосках. Большинство из них были нацелены на детскую аудиторию: «Желтый малыш» Ричарда Ф. Уотко или «Матт и Джефф» Бада Фишера. Позже в журналах появятся более героические персонажи, созданные для развлечения всех голодных масс. «Тарзан», «Док Сэвидж» и «Тень» имели загадочное происхождение и экстраординарные способности. Миллионы проглатывали истории про этих персонажей, создавая тем самым своего рода промежуточный жанр – что-то среднее между бульварными романами и детскими рассказами.

В 1929 году Dell опубликовала The Funnies – первый оригинальный комикс, не перепечатанный из газет. Его публикация продолжалась только год, но это побудило других издателей придумывать свои собственные комиксы. Компания Eastern Color, которая печатала воскресные цветные комиксы для многих крупных северо-восточных газет, запустила в продажу книги комиксов меньшего размера в начале – середине 1930-х годов стоимостью десять центов. Первый выпуск Famous Funnies стал хитом продаж, другие бесплатные комиксы прекрасно расходились в качестве рекламных образцов для таких крупных корпораций, как Proctor & Gamble, и розничных торговцев, как Kinney Shoes. Вскоре продажи книг комиксов преодолели ежемесячную отметку в 100 000 экземпляров, а рекламных образцов – в миллионы. Пришло повальное увлечение.

В середине 1930-х годов индустрия комиксов выросла из совместной работы двух странных, почти мифических персонажей: майора Малькольма Уилера-Николсона и Гарри Доненфельда. У Уилера-Николсона было незавидное прошлое. Его рассказы основывались на воспоминаниях о Первой мировой войне и борьбе с большевиками в России. После переезда в Нью-Йорк он стал известным журналистом, дающим читателям реалистичное изображение всех тягот войны. Доненфельд, еврейский иммигрант из Румынии, выросший на Нижнем Ист-Сайде, научился там жульничать и убеждать других делиться своими предпринимательскими соображениями. Ходили слухи, что он использовал свою издательскую сеть, чтобы помогать мафии продавать спиртное во времена сухого закона. Доненфельд издавал непристойные (почти порнографические) журналы задолго до того, как Хью Хефнер создал Playboy.

Их пути пересеклись, когда Уилер-Николсон согласился на сделку по дистрибуции своей новой серии Detective Comics с компанией Доненфельда Independent News Company. В 1937 и 1938 годах Уилер-Николсон едва оставался платежеспособным. Он оказался в долгах перед своим дистрибьютором, поэтому согласился основать Detective Comics Inc. совместно с Доненфельдом, чтобы опубликовать первый выпуск нового комикса (вскоре компания будет известна как DC). Позже Independent News купила National Allied Publications Уилера-Николсона на аукционе и вынудила его покинуть компанию. По словам историка комиксов Джерарда Джонса, «рожденный в Теннесси майор кавалерии не любил евреев», поэтому совместное дело с Доненфельдом было ему не по душе, но «он сделал единственный правильный выбор». Доненфельд и его приближенные «явно были заинтересованы в том, чтобы взять все под свой контроль». Как только они поглотили компании майора, индустрия комиксов была почти полностью в их руках[54].

Революция комиксов потребовала еще одной искры для того, чтобы распространиться по всей Америке. Этот катализатор воспламенился в Кливленде, штат Огайо, в руках двух талантливых авторов комиксов: писателя Джерри Сигела и художника Джо Шустера, создавших Супермена. После долгого пути к публикации герой появился на обложке первого номера Action Comics, поднимающий автомобиль над головой, тем самым спасающий жизни разгибающимся в ужасе прохожим. Поначалу никто не понимал, во что вырастет Супермен, но в течение нескольких месяцев Доненфельд следил за данными о продажах, которые подтверждали то, что говорили ему владельцы газетных киосков, – это был настоящий хит. В конце концов, Action Comics продали более миллиона копий за месяц для DC Comics. Номер про Супермена, выпущенный в начале 1939 года, был распродан в количестве 900 000 штук. К сожалению, Сигел и Шустер, как и почти все писатели и художники комиксов, отдали свои права на персонажа издательству, поэтому за первую историю о Супермене они получили только 130 долларов (10 долларов за страницу).

Популярность Супермена привела к массовой рекламе героя через другие средства массовой информации, включая газетные полосы, радиошоу и мультфильмы. Радиопередача способствовала увеличению популярности супергероя. К 1941 году комикс был продан почти в триста разных газет. Специалист, нанятый Доненфельдом для продвижения Супермена, утверждал, что «35 миллионов человек слышали о Супермене только в одном средстве массовой информации»[55]. Помимо этого продавалось бесчисленное множество товаров: открыток, значков и металлических фигурок, которые в конечном счете сделали издателя сказочно богатым.

Доненфельд даже появлялся на публике в футболке Супермена, надетой под смокинг. Люди на улицах показывали на него пальцем, когда он выходил с друзьями и любовницами из фешенебельных баров и ресторанов Нью-Йорка. Он никогда не отличался скромностью и только и ждал случая, чтобы расстегнуть рубашку и продемонстрировать всем эмблему супергероя[56].

Гудмен не мог сидеть сложа руки и смотреть, как его конкуренты делают деньги на популярном жанре. Фрэнк Торпи, менеджер по продажам Funnies, Inc., работавший с издателем Eastern Distributing, убедил Гудмена запустить отдел комиксов. Они быстро заключили сделку, чтобы своевременно опубликовать работу Билла Эверетта и Карла Бургоса – двух практически неизвестных писателей, которые сами рисовали для своих произведений. Их первыми супергероями стали вспыльчивый андроид Человек-факел и печальный атлант Нэмор. Впервые они появились в качестве главных героев в 1-м выпуске Marvel Comics (август 1939 года). Гудмен всегда был осторожен и придерживался консервативного, выжидательного отношения к комиксам, поэтому передавал производство линии целиком команде Funnies[57].

Первый выпуск был продан в количестве 80 000 штук только в сентябре – почти в десять раз больше, чем большинство комиксов, изданных издательством Доненфельда. Это была достойная конкуренция для Супермена. Компания Marvel Comics вскоре превратилась в Marvel Mystery Comics и сосредоточилась на двух успешных супергероях[58]. Нэмор и Человек-факел становились все больше похожими на Супермена. Они были не единственными подражателями, ворвавшимися в растущую индустрию. Несколько десятков издателей также вышли на рынок. Художники и писатели Нью-Йорка слышали только одну просьбу: «Найди мне следующего Супермена!»

В итоге Гудмен решил нанять собственных художников и писателей, а не платить команде Funnies, Inc. Он хотел принимать больше участия в процессе производства комиксов, а не целиком зависеть от стороннего изготовителя. Он предложил опытному художнику Джо Саймону 12 долларов за страницу – гораздо больше, чем предлагали в Funnies. Редактор привез с собой молодого художника по имени Якоб Курцберг – парня из Нижнего Ист-Сайда, который раньше был членом уличной банды, но стал одержимым писательством и рисованием героев комиксов. В начале карьеры он работал в знаменитой анимационной студии Fleischer Brothers, помогая им с мультфильмами про моряка Попая и Бетти Буп. Молодой художник работал с невиданной скоростью, что впечатляло всех, с кем он сотрудничал.

Саймон и Курцберг, использующий новый псевдоним Джек Кирби, решили работать вместе. Первоначально они работали над персонажем по имени Синяя молния, придуманным Саймоном для Novelty Press. Многие творческие коллективы прекрасно работают вместе. Однако Саймон и Кирби были особенно продуктивны, потому что каждый из них мог выполнять все аспекты работы – от написания текстов и создания набросков до рисования обложек. Когда их спрашивали о том, кто выполнял какую-либо задачу в проекте, Саймон пожимал плечами и говорил: «Мы сделали все вместе»[59]. Их сотрудничество продолжалось в течение следующих шестнадцати лет – до Второй мировой войны.

Чувствуя, что Саймон и Кирби потрясающе талантливы и что рынок комиксов стремительно растет, Гудмен сделал ставку на будущее и предложил им постоянный оклад в дополнение к тарифу за полосу. В конце 1939 года он назначил Саймона на должность первого редактора Timely, хотя тот и так уже работал в этой роли, хоть и неофициально[60]. Саймон убедил Гудмена нанять также своего партнера Кирби на должность с более высокой оплатой, чем у других художников, объяснив, что он работает так быстро, что постоянная еженедельная зарплата обойдется намного дешевле, чем постраничные выплаты. Саймон и Кирби стали работать в дуэте и занялись разработкой новых концепций для Timely. Гудмен решил оставить отдел комиксов маленьким, не желая вкладывать в это средства – до тех пор пока сам не убедится, что это приносит доход.

Он старался не вмешиваться в дела отдела (хотя всегда интересовался обложками и новыми громкими названиями), полностью доверившись Саймону и Кирби. После пары неудачных попыток, включая «Красного ворона» и «Видение», они все-таки добились своего. Вместе они придумали Капитана Америку, хотя оба впоследствии оспаривали значимость роли друг друга в создании персонажа. Стив Роджерс получил свои сверхспособности после инъекции экспериментальной суперсыворотки, сделавшей его почти непобедимым. Понимая, что у них есть прототип совершенного антагониста для своего патриотического супергероя, Саймон и Кирби изобразили Гитлера на обложке первого номера: «Пули нацистских солдат не наносят Капитану никакого вреда. Он добирается до немецкого лидера и наносит ему удар справа».

С Саймоном и Кирби, отвечающими за подразделение комиксов, Гудмен мог сосредоточиться на своих любимых бульварных журналах: «Веселых историях», «Удивительных детективных рассказах» и «Загадочных происшествиях». В то же время его вторжение в комиксы подарило миру Человека-факела и Нэмора. 20 декабря 1940 года в газетных киосках появился первый номер «Капитана Америки» Саймона и Кирби (официальная дата – март 1941 года). По некоторым данным, было продано около миллиона копий комикса про Супермена[61]. Внезапно Timely превратился в издательство комиксов. Саймон и Кирби получили свою порцию славы от создания Капитана Америки – одного из первых действительно успешных супергероев, которые при этом не публиковались DC Comics. Те, в свою очередь, издавали две популярные истории – о Супермене и Бэтмене.

Саймон нашел вакантное место для Либера. Когда началась современная индустрия комиксов, Кирби было 23 года, а Саймону – 27. Они были старше и опытнее Либера. Саймон работал в газетных киосках в Сиракузах, поэтому знал издательскую индустрию как изнутри, так и снаружи. Несмотря на то, что он сам не считал себя хорошим бизнесменом, ему было очевидно, что многие готовы предложить хорошие деньги за их с Кирби работу. Даже больше, чем «суперменской» команде Сигела и Шустера.

Они привыкли вдвоем держать на ходу весь отдел в Timely, несмотря на то, что команда была недостаточно укомплектованной и не получала достаточного признания Гудмена. Во многом благодаря им Человек-факел, Нэмор и Капитан Америка превратились в действительно популярных супергероев.

Либер, молодой, красивый подросток с темными волосами и не сходящей с лица улыбкой, присоединился к своим новым руководителям. Они же, напротив, были угрюмыми мужиками, постоянно дымящими сигарами.

Сначала Саймон давал новому сотруднику только ту работу, которая не требовала от него никакой квалификации. «Я наполнял чернильницы. Бегал за бутербродами, вычитывал тексты», – вспоминает Ли. «Иногда мог сказать: «Вы знаете, это предложение звучит плохо. Лучше написать так». «Ну так иди и исправь его!» – обрывали они. «Им было все равно!»[62]

Вечно жаждущий внимания Либер раздражал Кирби, играя на маленькой флейте в офисе. Кирби бросал первые попавшиеся под руку вещи в своего молодого коллегу, а Саймон смеялся над ними. Кирби был типичным художником и имел маниакальную одержимость рисовать, причем рисовать быстро.

Саймон и Гудмен пережили первую волну популярности Капитана Америки, придумав больше второстепенных персонажей для своих историй. Они создали приятелей-подростков для своих звездных супергероев: Баки для Капитана Америки, который уже во втором выпуске сражался с Гитлером, и Торо для Человека-факела – артиста цирка, который также мог воспламеняться и сражаться с плохими парнями. У Бэтмена в напарниках был Робин – мальчик, который, по мнению авторов, мог помочь супергерою обратиться к младшим читателям. Успех Бэтмена запустил «волну напарников-подростков». Но новые герои требовали дополнительной работы над ними. Кирби и Саймону пришлось взять на работу несколько внештатных сотрудников, чтобы успевать в срок. Чтобы проверить, есть ли у Стэнли хоть какой-то талант, они дали ему задание написать несколько историй для заполнения оставшихся страниц.

Одна из них, опубликованная в 3-м выпуске «Капитана Америки» (май 1941 года), называлась «Капитан Америка против Предателя». Специально для этой истории Либер придумал псевдоним «Стэн Ли». Он надеялся сохранить свое настоящее имя для будущего романа, который мечтал написать. Судя по графику публикаций, мальчик написал эту историю в феврале 1941 года, но возможно, и раньше. Эта дата важна, поскольку она говорит о развитии карьеры Либера. Если он присоединился к компании в конце 1939 года, сразу после Кирби и Саймона, когда они работали над созданием Капитана Америки, то, вероятно, ему было почти нечего писать. Однако, скорее всего, это произошло в 1940 году. Он получил свой шанс благодаря тому, что Саймону и Кирби просто не хватало времени на подготовку «Капитана Америки» и редактуру выпусков про Человека-факела и Нэмора.

Позднее Ли признавался, что двухстраничный рассказ был просто заполнением страниц, чтобы комикс мог «стать дешевым журналом в почтовом отделении». Он также подмечал: «Никто так и не нашел времени, чтобы прочитать его, но мне было все равно. Я стал опубликованным автором. Я стал профессионалом!»[63]. Саймон оценил энтузиазм мальчика и его усердие в выполнении задания.

Рассказ представлял собой две страницы сплошного текста между историями о Капитане Америке и безумном киллере, разгуливающем на свободе в Голливуде, нацистском силаче и убийце в костюме бабочки. «Это дало мне ощущение величия», – вспоминал Ли[64]. Хотя многие читатели, возможно, даже не просмотрели текст, его ритмика и стиль, сочетание бравады и остроумных каламбуров – характерные черты и более позднего творчества Ли.

Лу Хейнс был действительно достаточно злобным злодеем, хотя мы никогда не узнаем, что он сделал, чтобы заработать звание «предателя». В типичной манере Ли злодей рычит на полковника Стивенса: «Но позвольте мне предупредить вас, вы видите меня не в последний раз! Я еще вернусь. Запомните мои слова, вы заплатите за это!» В рукопашном бою со злодеем Капитан Америка наносит ему сокрушительный удар именно в тот момент, когда кажется, что он обречен. «Ни один человек не смог бы выдержать такой удар, – писал Ли. – Хейнс мгновенно ослабил хватку и опустился на пол без сознания!»[65]. На следующий день, когда полковник спросил Стива Роджерса, слышал ли он что-нибудь накануне, тот ответил, что все проспал. Стивенс, Роджерс и Баки разразились громким смехом. Сюжет «Предателя» демонстрирует, что уже тогда Ли имел представление о том, что такое стиль и темп повествования, и неплохо понимал читателя.

В 5-м выпуске «Капитана Америки» (август 1941 г.) был опубликован первый настоящий 5-страничный комикс Ли под названием «Джерри Хантер. Иностранный корреспондент». Джерри Хантер – газетный репортер, который ищет новости в раздираемом войной Лондоне. Журналист на самом деле не супергерой, но демонстрирует силу и хитрость, ходит в шикарном синем костюме и красном галстуке и немного напоминает Капитана Америку.

В конце концов Хантер расстраивает нацистские планы украсть карты маршрутов военно-морского флота между Соединенными Штатами и Великобританией и даже взрывает немецкий завод по производству боеприпасов. «Черт возьми, это было очень даже ничего! И вообще, парень, послушай сенсационную новость, которую я узнал», – говорит Хантер американскому послу в конце рассказа. Подростковый язык выдавал начинающего писателя, а Хантер может считаться ранним воплощением Питера Паркера. Особенно в том, как он себя ведет и говорит. Эта история была довольно неплоха, особенно учитывая то, что изначально предназначалась просто для заполнения страниц очень популярного комикса «Капитан Америка». И она была уж точно лучше, чем «Тук – пещерный мальчик» – странная калька с «Тарзана» с гротескным изображением пещерных людей, которая появилась в том же номере. В то время книги комиксов состояли из шестидесяти страниц, «Капитан Америка» занимал две трети, другие рассказы просто увеличивали общее количество страниц, что позволяло снизить почтовые тарифы.

Ли не мог почивать на лаврах своего первого супергероя. Его переход от мальчика на побегушках к быстрорастущему писателю и редактору произошел быстро, в основном из-за огромного роста популярности комиксов и необходимости своевременного удовлетворения спроса. В Timely была небольшая команда, поэтому Ли, хоть и был подростком, был вынужден принимать участие в создании контента и новых персонажей.

Желание Ли развиваться в писательстве, растущий спрос и безумный темп публикаций помогли молодому человеку создать своего первого героя. В том же месяце, когда его первая супергеройская история появилась в 5-м выпуске Captain America Comics, он также представил в 1-м выпуске «U.S.A. Comics» (август 1941 года) своего нового персонажа Джека Фроста.

Хотя это была одна из первых сольных попыток Ли, в истории уже прослеживаются черты его зрелого творчества. Когда «король холода» находит умирающего человека в своем «вечном мертвом тихом» царстве, он клянется привлечь к ответственности убийцу, восклицая: «Мертв! Я слышал, что преступность процветает во всем мире, но теперь она достигла моей земли… Я отомщу за этот поступок и предотвращу все последующие!» Джек Фрост – своего рода антигерой. Неправильно понятый начальником полиции Нью-Йорка, он предлагает помочь, но оказывается лишь высмеянным. В конце концов Джек Фрост спасает девушку из беды и уничтожает банду «хилых злодеев». Полиция пытается арестовать его, история заканчивается тем, что Фрост поворачивается к полицейским, произнося: «После такого приема я изменил свое мнение – если я не могу работать с вами, я буду работать против вас. Когда мы встретимся в следующий раз, будьте осторожны!» Идея, что супергерой может быть как хорошим, так и плохим (или, по крайней мере, сомневающимся), дошла и до Ли.

Неудивительно, что Ли использовал подобный исходный пункт при создании (совместно с художником Джеком Биндером) другого успешного персонажа – Разрушителя. Он появился на обложке 6-го выпуска Mystic Comics (октябрь 1941 года). Супергероем является репортер Кевин Марлоу, обвиненный в шпионаже в нацистской Германии и брошенный в концентрационный лагерь (этот термин еще не был связан с холокостом). Нацисты вкалывают Марлоу сыворотку (вспомните Капитана Америку), которая наделяет его сверхъестественной силой. Он превращается в Разрушителя, а его символом становится череп. Как и Капитан, супергерой сражается с нацистами, уничтожая подразделения войск Гитлера.

Разрушитель не обрел такой популярности, как Капитан Америка, но его продажи все равно были высокими. Тема была крайне актуальной – Разрушитель сражался в раздираемой войной Европе против нацистских солдат, которые были изображены как дьявольские, ужасные и бесчеловечные звери. Чтобы скрыть свою личность, Разрушитель надел костюм с кроваво-красными штанами и длинными малиновыми перчатками. Костюм Разрушителя казался таким же нечеловеческим, как злодеи, с которыми он сражался.

В некоторых отношениях ранняя эпоха комиксов может быть определена как битва за таланты. Когда Саймон и Кирби стали самым популярным творческим дуэтом в индустрии комиксов, их заприметили другие издатели. Предложения были слишком заманчивыми, особенно для жадного до денег Кирби. Они арендовали гостиничный номер возле штаб-квартиры Timely, чтобы использовать его как студию и работать над внештатными проектами. В то время вся индустрия комиксов состояла из подобных закулисных сделок, и создатели контента метались от одного издателя к другому в поисках лучшего жалованья. Большинство из них работали за постраничную оплату, но Саймон договорился о гораздо лучших условиях для себя и Кирби.

По словам Саймона, Ли часто следовал за ними, когда они выходили из офиса. Однажды он пошел за ними, когда художник и редактор направлялись в свою студию в отеле. Они позволили ему присоединиться. В этот момент Ли понял, что они работают над персонажами комиксов для DC. Саймон рассказывает, что Ли тогда «поклялся хранить все в тайне», несмотря на «мою уверенность в том, что в мире комиксов все и так знают всё… Там не было секретов»[66].

Учитывая ревностное отношение Саймона к контенту, который они создавали (Кто? Сколько страниц? Для какого издателя?), их увольнение не стало неожиданностью. В своих мемуарах Саймон вспоминает, как работал над 10-м выпуском «Капитана Америки», когда несколько родственников Гудмена, работавших на него, – Эйб, Дэйв и Робби, – вломились в офис, чтобы высказать свое недовольство.

«Вы оба работаете на DC, – обвинял их Эйб. – Вы не были верны нам. Вы не были преданы нам. Вам должно быть стыдно», – вспоминал Саймон[67].

Эйб нанес последний удар: когда они закончили работу над выпусом «Капитана Америки», их уволили. Однако одного из членов «клана» Гудмена там не было. «Стэна нигде не было видно»[68], – рассказывал Саймон.

Кирби был в ярости от этой ситуации. Он возложил всю ответственность на Ли, поскольку простое совпадение последних событий казалось ему маловероятным, а узы клана Гудмена были слишком сильными. «Джек всегда думал, что это Стэн сказал своему дяде, что мы работаем в DC, – сообщил Саймон. – Он так и не смог избавиться от этой идеи и ненавидел его всю оставшуюся жизнь». Саймон не хотел заходить так далеко в своих подозрениях и сомневался в правоте Кирби[69].

Во-первых, они должны были пережить (или забыть) этот эпизод, чтобы продолжать работать вместе. Во-вторых, им нужно было найти способ работать бок о бок с компанией Marvel во время ее расцвета.

Воспоминание Ли об этом случае поразительно отличается. Он помнит, как Гудмен лично указал Саймону и Кирби на дверь, когда узнал, что они работают на главного конкурента. Ли говорит, что «Джо и Джек совершенно неожиданно покинули Timely Comics! Предположительно потому, что работали на National Periodicals». «Правда в том, что я никогда точно не знал, почему они ушли, – добавляет он. – Я точно знал только то, что стал ответственным за всю работу отдела комиксов»[70]. По словам Ли, увольнение его коллег в 1941 году было для него абсолютно неожиданным. Он списывал это все на «удачу», которая «кажется, имеет дело с большинством карт в игре под названием жизнь»[71].

Внезапное увольнение Саймона и Кирби – еще один загадочный эпизод в карьере Ли. Воспоминания об ужасном финансовом положении семьи, конечно, могли подтолкнуть молодого помощника к предательству своих наставников, но точных причин их изгнания мы никогда уже не узнаем. Руководитель не мог стерпеть неверности, несмотря на то, что дуэт Кирби и Саймона приносил ему хорошие деньги благодаря сверхуспешному «Капитану Америке». Возможно, Гудмен решил, что Ли или какая-то другая творческая группа сможет взять на себя руководство всем отделом, минимизировав потери.

Можно строить любые гипотезы относительно данной ситуации, но есть доказательства, демонстрирующие двуличность обеих сторон. С одной стороны, Гудмен и его бухгалтеры обманывали художественную группу, сообщая о более низких показателях продаж, чтобы уменьшить размер гонорара, который они должны были получить. С другой стороны, Саймон и Кирби тайно работали на DC и других издателей. Они договорились с DC о зарплате в 500 долларов в неделю, когда начали работать на две стороны.

Несмотря на свое богатое воображение, Ли и мечтать не мог, что в таком молодом возрасте возглавит отдел комиксов. Помимо того, что он был подростком, его больше всего беспокоило полное отсутствие опыта управления чем-либо вообще. К счастью, отдел комиксов был маленьким, будто театр одного актера с Ли в главной роли, поэтому Гудмен не беспокоился и не вмешивался во все подробности работы своего родственника. Художники Аль-Ависон и Сид Шорс продолжали рисовать сине-бело-красного героя, а Ли взял на себя писательские обязанности[72].

Успех «Капитана Америки», однако, оказал дополнительное давление на Ли. У него не было времени думать о том, что все это значит, – график публикаций не мог ждать. Дуэт работал над 10-м номером «Капитана Америки» (январь 1942 года), когда их выгнали, поэтому можно предположить, что это случилось осенью 1941 года.

Получив должность, которую он не планировал так скоро обрести, Ли поступил умно – он во всем подражал Кирби и Саймону, практически без отдыха работая над самыми разными проектами. Он вспоминает: «Я отвечал за все истории, писал ли я их сам или покупал у кого-то». Его обязанности расширились. «Быть редактором – значит быть и художественным руководителем, потому что вы не можете просто править истории, не будучи уверенными в том, что иллюстрации выполнены надлежащим образом. Эти процессы должны идти рука об руку»[73]. Внезапно, когда его старшие коллеги ушли в DC, подросток стал писателем, главным редактором и редактором иллюстраций. Все кусочки должны были собираться вместе – его работа заключалась в управлении всем процессом.

Мальчику приходилось отвечать за конечный продукт. Он гордился тем, что практически в одиночку возглавлял целый отдел. Ли подписывал комиксы именами «Стэн Мартин», «Нил Нэтс» и другими забавными производными от его настоящего имени. По словам Стэна Голдберга, который руководил отделом окраски Timely, Ли был «единственным редактором». У него был помощник по имени Аль Сульман и две помощницы, у которых было не очень много обязанностей[74]. Для творческих работ он нанимал внештатных специалистов. К счастью, его окружали талантливые художники и писатели, в том числе Алекс Шомбург, Бургос и Эверетт, каждый из которых постоянно рисовал для популярных комиксов.

Находясь под сильным давлением, подросток производил больше и быстрее, чем кто-либо другой. Возможно, даже быстрее, чем Кирби. Конечно, качество работы было неоднозначным.

«Ранние работы Ли едва ли можно назвать революционными, – считает писатель комиксов и историк Ари Каплан. – Его супергерои 1940-х годов. почти ничем не отличались от всех остальных. Под пристальным вниманием Мартина Гудмена у него было мало возможностей для новаторских решений или проработки сложных характеров»[75]. Однако художник Дейв Ганс вспоминал: «Мне казалось, что он был Орсоном Уэллсом в мире комиксов»[76].

Гудмен, возможно, хотел, чтобы мальчик просто сохранял отдел на плаву, пока он не найдет кого-то другого, но Ли поймал кураж и продемонстрировал, что и сам может со всем справиться. Кроме того, как выяснилось, Ли был единственным, кто оказался в состоянии управлять отделом. «Я думаю, что он хотел найти кого-то постарше, – рассказывал Ли. – Но, видимо, это не сильно его беспокоило, и он оставил все как есть». Ли придумал для себя новое прозвище – «Mr. Timely Comics»[77]. Ли начал оттачивать свое ремесло в качестве основного писателя и редактора. Он буквально сросся с работой.

В 1942 году США с грехом пополам начали медленный процесс мобилизации. Атака на Перл-Харбор заставила население предпринять хоть какие-то меры, но для того чтобы трансформировать экономику, которая только начала выкарабкиваться из Великой депрессии, и подготовить ее для Мировой войны, требовались время и точный план совместных действий.

Война состояла не только из военных действий и стратегии. Американская попытка включиться в войну, а также сам военный конфликт требовали почти полной мобилизации всех индустриальных отраслей страны. Все корпорации и фирмы должны были создать сложную инфраструктуру, чтобы помочь военным. Хотя мобилизация ударила по людям, оставшимся в тылу, они старались делать все возможное, чтобы поддержать солдат, отправившихся воевать за океан.

Стэн Ли, которому на тот момент исполнилось 19 лет, понял, что он не мог больше оставаться дома и руководить «Marvel», пока тысячи молодых людей боролись и отдавали свои жизни, чтобы остановить чудовищную военную машину нацистов. Для молодого человека, первая публикация которого повествовала о Капитане Америке – супергерое, дававшем пощечину Гитлеру прямо на обложке дебютного выпуска, – оставаться в стороне от войны было бы позором. Ли записался добровольцем 9 ноября 1942 года. Он перестанет быть подростком лишь через семь недель.

Армия нуждалась в образованных солдатах, поэтому призывники проходили армейский общий классификационный тест, по результатам которого определялся уровень их интеллекта и одаренности. Рекруты распределялись по пяти классам, но работа в войсках связи требовала высокий уровень технической и научной подготовки, так что туда попадали лишь самые способные люди. Незадолго до зачисления Ли 39 процентов рекрутов-связистов имели первый и второй тестовые уровни, но в 1943 году ими обладало уже 58 процентов. Ум Ли позволил ему получил достаточно высокую оценку и попасть в ряды связистов[78].

Военный призыв Ли вызывал у Гудмена тревогу. Никто не знал, сколько продлится война. Некоторые художники и писатели второпях дописывали комиксы в ожидании вербовки. Издатель не мог противиться их выбору, ведь его протест был бы непатриотичным.

В то время как многие создатели комиксов и художники оказались за океаном и, как Джек Кирби, попали на фронт, к своему счастью, Ли остался в тылу. Парень перевелся из войск связи в специальную дивизию отдела, производившего инструкционные фильмы и другие военно-информационные материалы. Работа Ли на Гудмена стала хорошим подспорьем в его военной карьере. Он писал быстро и доступно, так что рекруты и другие новички могли легко понять созданные им материалы. Армии также нравились эти качества, так как военные усилия основывались на коммуникационных тактиках, связывавших специализированные области.

Близость к Timely давала молодому человеку еще одно преимущество – он продолжал писать для отдела комиксов и журналов Гудмена, не теряя контакт с индустрией. Так что, когда многие художники комиксов исчезли во время войны, Ли накапливал опыт. Он серьезно относился к армейским обязанностям, работая над текстами и даже рисуя к ним иллюстрации, но не мог отказать себе в создании комиксов. Ли проводил бесчисленные внеслужебные часы над заданиями Гудмена.

На протяжении войны «Капитан Америка» оставался самым популярным комиксом Timely во время расцвета индустрии. К 1943 году на прилавках лежало более ста сорока журналов комиксов, которые «читали более пятидесяти миллионов людей ежемесячно», хотя лишь сто из них дотянуло до конца года из-за ограничений на использование бумаги в гражданских целях[79]. Проблемы с бумагой снизили темпы роста индустрии, но спрос на комиксы среди военнослужащих резко взлетел. Например, в 1944 году было продано четырнадцать миллионов копий «Приключений Капитана Америки» Фосетта – на 21 процент больше, чем в прошлом году. Комиксы о супергероях привлекали покупателей, но издатели также делали ставку на другие жанры – юмористические истории, приключения животных и подростковые романы[80].

С ростом продаж росли и доходы издателей. Внезапно оказалось, что Гудмен обладал необыкновенным чутьем. Стабильный доход от зачарованных читателей также поправил дела Ли. Он получал армейскую зарплату и дополнительные деньги от внештатной работы в Timely. Ли никогда не был богачом, но война позволила ему скопить небольшой капитал.

До того как решиться стать волонтером, Ли год работал в качестве главного редактора в Timely. Он проводил все свое время, придумывая персонажей и поддерживая популярные комиксы, в частности «Капитана Америку». Но теперь Ли и Гудмену требовался редактор, который смог бы заменить его на время войны. Они обратились к другу Ли – художнику Винсу Фаго, одному из первых аниматоров, который работал над «Суперменом», «Моряком Попаем» и «Путешествиями Гулливера» для студии Флейшера. В начале своей карьеры Кирби работал в той же студии. Фирма Флейшера конкурировала с Диснеем, сильным противником, боровшимся за прибыль с анимации. Флейшер отличался от Диснея – он сосредотачивал внимание на персонажах-людях, таких как Бетти Буп и Клоун Коко, и почти не работал с мышами, утками, собаками и другими антропоморфными героями. Позже братья Флейшеры продали анимационную фирму компании Paramount.

«Как тебе моя работа?» – спросил Ли Фаго[81].

Фаго знал, что Ли и Гудмен наняли его, чтобы поддерживать отдел комиксов на плаву, но компания изменилась в военное время. Интересы аудитории поменялись, многие ждали веселых и простых историй. Популярность диснеевских персонажей и мультфильмов Флейшера взорвала рынок продукции для детей. Заядлому имитатору вроде Гудмена не требовалось особое приглашение, чтобы последовать тренду. Фаго специализировался на историях о смешных животных, которые так любили дети, так что для него не составило труда занять место Ли. Плюс он получал 250 долларов в месяц в качестве главного редактора Гудмена.

Гудмен следовал примеру Диснея, который дал право публиковать комиксы о своих персонажах фирме «Делл». Timely превращался в облегченную версию Диснея, непрестанно создавая комиксы о веселых зверьках и публикуя их в журналах «Смешные комиксы» и «Комиксы-шутки». Некоторых из этих персонажей придумал сам Ли, например Поросенка Зигги и Тюленя Силли, которых он нарисовал совместно с будущим иллюстратором журнала «Мэд» Элом Джаффи. Комедийный дуэт – Зигги был смышленым парнем, а Силли простаком – боролся с котом Тоуфи, носившим красные потертые штаны и разноцветные подтяжки. Их ужимки и последовавшая популярность помогла Timely выжить во время войны и после нее. Истории о похождениях парочки издавались отдельным комиксом до сентября 1949 года[82].

Комиксы Timely стали настолько популярными, что Фаго едва успевал за спросом. Он подсчитал, что каждый комикс выпускался тиражом пять тысяч экземпляров. «Иногда мы выпускали пять комиксов в неделю, а то и больше, – вспоминал Фаго. – По уровню продаж мы догадывались, что Гудмен был миллионером»[83]. Издатель держал руку на пульсе читателей комиксов и знал, что печатают его конкуренты. Его настоящая проницательность заключалась в оценке рисков новых жанров и в поиске выигрышных тем, которые приносили доход их создателям.

Начальная подготовка Ли началась в Форте Монмаут – крупной военной базе в Нью-Джерси, где располагались войска связи. Дивизии и военной базе требовались хорошие исследователи. Несколькими годами ранее местные исследователи разработали радар и важную походную рацию. В последующие годы они научились отражать радиоволны от поверхности луны[84].

В Форте Монмаут Ли научился налаживать линии коммуникации, а также исправлять неполадки на них, считая, что это поможет ему отправиться на фронт. Армейские стратеги поняли, что исход войны часто определялся развитостью инфраструктуры, так что войска связи играли важную роль в ходе войны, поддерживая связь. Несмотря на постоянный поток талантливых и образованных кандидатов, войска связи едва успевали следить за военными запросами, что привело к созданию дополнительных тренировочных центров в Кэмп-Краудере в штате Миссури и на западном побережье в Кэмп-Колере, рядом с Сакраменто в штате Калифорния. На базе Ли также поручили выполнение повседневных обязанностей, которые должен был нести каждый солдат, например патрулирование периметра и наблюдение за вражескими кораблями или самолетами, которые часто совершали внезапные нападения во время холодной зимы в Нью-Джерси. Ли говорил, что ледяной ветер, дувший с Атлантического океана, чуть не заморозил его до костей.

Но когда срок Ли на побережье кончился, его начальники осознали, что он работал в качестве писателя и редактора комиксов. Его направили на тренировку в дивизию кино, удобно располагавшуюся в городе Астория, Квинс. Он присоединился к восьми другим художникам, режиссерам и писателям, чтобы создавать различные социальные, пропагандистские и информационные плакаты и документы. Его способность писать сценарии помогла ему перевестись в этот полк. Как и бесчисленное количество других военнослужащих, Ли играл второстепенную роль. К середине 1943 года на службе в войсках находились двадцать семь тысяч офицеров и двести восемьдесят семь завербованных мужчин, которых поддерживали пятьдесят тысяч гражданских, работавших рядом с ними.

Центр фотографии войск связи располагался в доме на Тридцать Пятой авеню и Тридцать Пятой улице, который приобрела армия США. Здесь работали официальные фотографы и кинодеятели, поддерживавшие военных. Полковник Мелвин Джилетт командовал отделом, он также командовал лабораторией кино в Форте Монмауте, прежде чем армия перевела его в Квинс в феврале 1942 года, за девять месяцев до вступления Ли в армию. Под надзором Джилетта старая киностудия, построенная в 1919 году, была перестроена и снабжена техникой, которую можно было найти лишь в крупных кинокомпаниях в Голливуде.

Джилетт и армейские руководители поняли, что военные нуждались в огромном количестве тренировочных фильмов и в помощи, чтобы подготовить рекрутов со всей страны, которые обладали разным уровнем знаний. Некоторые материалы были засекречены или носили деликатный характер, так что армия должна была следить за всем процессом создания фильмов, от написания сценариев до показа готового продукта и хранения записей. Лаборатория открылась в мае 1942 года и быстро стала оперативным штабом для всех фото- и кинокомпаний, поддерживавших военных.

Центр фотографии в «Астории» на Лонг-Айленде располагался в большом, будто нависающем здании. Ряд колонн защищал его вход, по бокам от которого находились высокие узкие окна. Внутри армия построила самый большой звуковой павильон на восточном побережье, чтобы создатели фильмов могли воспроизвести любой звук с фронтовых боев.

Ли смог попасть в небольшую группу писателей. «Я писал сценарии к тренировочным фильмам, диалоги, я рисовал постеры, я писал руководства, – вспоминал Ли. – Я был одним из лучших учителей нашего времени!»[85] В звездной дивизии работали многие известные или вскоре ставшие известными люди, начиная от режиссера Франка Капры, трижды награжденного «Оскаром», и иллюстратора журнала «Нью-Йоркер» Чарльза Аддамса до детского писателя и художника по имени Теодор Гейзель. Гейзеля уже знали по его псевдониму Доктор Сьюз. Какие истории, должно быть, создавались в этом офисе в перерывах на отдых!

Ли занял стол в отделе сценаристов, справа от прославленного автора Уильяма Сарояна, пока писатель-пацифист оставался в офисе. Сароян, получивший Пулитцеровскую премию за пьесу «Время твоей жизни» в 1939 году, проводил время, работая из отеля на Манхэттене. Сароян отказался от премии, что сделало его еще более популярным среди читателей и других деятелей искусства. Позже армия послала Сарояна работать над фильмами в Лондон. Ли вместе с остальными, включая сценариста Ивана Гоффа и продюсера Ханта Стромберга-младшего, получили официальное особое армейское звание – «драматург»[86].

Даже несмотря на помощь от компаний-производителей в Нью-Йорке, некоторые дивизии нуждались в работе Ли и его коллег на местах. Он побывал в разных лагерях по временным обязанностям, фактически проехав весь Юго-Восток и Центральный Запад страны, останавливаясь в Северной Каролине, Индиане и других штатах. Каждой базе срочно требовались простые для понимания руководства, фильмы или другие общественные материалы.

С ростом количества призывников, вступавших в ряды армии, времени на основательные тренировки не хватало. Когда Ли нужно было написать сценарий к фильму или руководство по использованию оружия, которое применялось во время боя (или какого-нибудь другого предмета, о котором он не имел ни малейшего представления), он пытался упростить информацию. «Я часто представлял тренировочный материал в качестве комиксов. Это был отличный способ обучения и коммуникации», – объяснял он[87].

Во время одной из командировок Ли задержался в самом сердце США – Форте Бенджамин-Гаррисон в штате Индиана, к северо-востоку от Индианаполиса. Это было непростое испытание для парня из Нью-Йорка, который редко выезжал за пределы города. Он работал в армейском финансовом департаменте, который, казалось, постоянно испытывал проблемы с платежными ведомостями и нуждался в тренировочном материале и в фильмах, так как армия не могла найти достаточное количество рекрутов с финансовым образованием[88].

Глядя, как будущие бухгалтеры и офицеры, занимавшиеся платежами, делают строевые упражнения, Ли заметил отсутствие энергии. Тогда он заставил их петь песню при маршировке, придумав новый текст к известной мелодии «Песня воздушных сил». Шутливый драматург включил запоминающиеся строчки: «Мы пишем, считаем, не бузим, не стреляем», но песня подняла дух солдат и оживила построения.

Другой проект также показывает, какую работу юный военнослужащий выполнял в те годы. Когда руководители во Франции осознали, что на подготовку контрактников к бою нет времени, они попросили Ли переписать руководства, чтобы программа работала более эффективно. Часть обязанностей Ли включала создание персонажа, который сделал бы руководства более веселыми, но также помог бы офицерам легче запомнить методы ведения боя. «Я переписывал скучные армейские инструкции, чтобы сделать их проще, – вспоминал Ли. – Я создал персонажа по имени Фредди Фискал, который пытался получить оплату за службу. Я превратил все в игру и добавил шутки. Нам удалось сократить период тренировки контрактников на 50 процентов. Я думаю, что в одиночку выиграл эту войну»[89]. Ли быстро понял, что использование юмора поможет военным легче вникнуть в сложные процессы.

После этого Ли приступил к другому проекту, который он назвал «мое самое странное задание»[90]. Работа заключалась в создании постеров, предупреждающих об опасности венерических заболеваний для военных в Европе. Венерические заболевания были бичом армии на протяжении человеческой истории, так что американское правительство серьезно отнеслось к делу. Но даже после экстенсивных обучающих программ и бесплатной раздачи презервативов армия продолжала терять людей из-за сифилиса и гонореи. Предупреждение заболеваний стало главной задачей. Например, во время итальянской кампании британцам, из-за культурных особенностей не желавшим задумываться об инфекциях, приходилось ежемесячно лечить от венерических заболеваний сорок тысяч солдат.

Военнослужащие, отправленные за океан, проходили специальное обучение, иногда они приходили на занятия до шести раз в месяц, и с отпускными каждому выдавалась профилактическая аптечка. В них была смазка, очищающие и дезинфицирующие салфетки. Часто в них можно было найти три презерватива. Другим методом профилактики были фильмы. Военные лидеры изо всех сил старались снизить количество заражений венерическими заболеваниями, что иногда доходило до абсурда. Так на плакатах появлялись Гитлер, Муссолини и Тоджо, обсуждающие план ослабления союзников с помощью распространения инфекций. Многие такие плакаты, например знаменитые карикатуры, созданные Артуром Сиком, изображали лидеров гитлеровской коалиции в виде животных с крысиными чертами. Связь между ними и заразой была призвана вызывать отвращение и чувство ксенофобии у союзников.

Ли сидел за своим столом, размышляя над сюжетом для плаката. Он должен был разрекламировать профилактические станции, установленные армией, по словам Ли, «по всей Европе». Они приходили на эти станции, чтобы пройти болезненную профилактическую процедуру. «Эти маленькие станции были повсюду, – говорил Ли. – Над ними всегда светил зеленый огонек, делая их узнаваемыми». Он отбросил несколько идей, пока не пришел к выводу, что простая фраза сработает лучше всего: «ВЗ? Только не у меня!»[91] Ли нарисовал плакат с карикатурным счастливым военным, смело входящим в профилактическую станцию с зеленым знаком. Командующим Ли понравилась работа, и вскоре множество постеров появилось во всех городах за рубежом. Эти плакаты, возможно, были самой известной работой Ли, но также наименее заметной.

Было сложно оценить влияние фильмов, плакатов, фотографий и других материалов, произведенных войсками связи, но военачальники поняли, что использование фильмов в образовательных целях сокращало время тренировок солдат на 30 процентов. В тылу войска связи создавали 30–50 процентов материала для новостей, которые показывались в кинотеатрах и информировали публику о ходе глобального конфликта. Фотографы даже смогли использовать новую технологию телефотографии, чтобы делать снимки на фронте и почти мгновенно отсылать их в Америку. Ли, Капра, Гейзель и другие армейские «драматурги» трудились ради окончания войны.

Ли работал над киносценариями, плакатами и брошюрами для армии так же быстро и умело, как и в офисе Гудмена на Манхэттене. Дошло до того, что другие авторы не могли угнаться за ним. Тогда командующий офицер приказал Ли поубавить пыл.

Трудяга Ли использовал свободное время, рисуя для Timely и пополняя карманы деньгами от Гудмена. Дополнительный доход дал ему возможность приобрести первый автомобиль, пока его дивизия находилась в университете Дьюка, – «Плимут» 1936 года производства, старенькая колымага, купленная за 20 долларов. Но машина работала и даже имела выдвигающееся лобовое стекло, чтобы наслаждаться теплыми ветрами Северной Каролины.

Ли брался за любую работу. Куда бы ни посылала его армия, каждую пятницу он получал письма от редакторов Гудмена с описаниями требуемых историй. В свободное время он печатал их на машинке и отсылал обратно в понедельник, чтобы редакторы могли сдать работу в срок.

Кроме работы для Фаго в отделе комиксов Ли также помогал с бульварным чтивом. Например, он писал заголовки для журнала «Читай!» (Read!) – одного из проектов Гудмена для взрослой аудитории. Такие строчки появились в январском номере в 1943 году: «Пила разрежет тебя пополам, // Пушка продырявит и отправит к богам, // Но это все шутки в сравнении // С коварством кокетливых дам!» На иллюстрации к стишку красовалась пухлая женщина, кормящая лысеющего мужа с ошейником на шее[92]. Грубый юмор был популярен в ту эпоху, и, конечно, в мужских журналах Гудмена, полных сексизма, пошлых фотографий и историй о насилии.

Ли также продолжил писать мистические рассказы с неожиданным поворотом, которые раньше создавал для Джо Саймона к комиксам о Капитане Америке. В истории «Только слепые могут видеть», которая появилась в журнале Гудмена «Джокер» (1943–1944), он играл с читателем. Главный герой, представлявшийся слепым попрошайкой, которого люди считали обманщиком, в итоге оказывается настоящим слепцом. Ли писал от второго лица, чтобы прямо обращаться к читателю, которого он звал «приятелем». Эта история повествовала о неудачливом бедняке, слишком гордом, чтобы спорить с теми, кто считал его обманщиком. Только после того как он попал под машину, все узнали правду[93]. Такие короткие истории стали тренировочными заданиями для научной фантастики и рассказов о монстрах, которые Ли создавал в послевоенный период.

Хотя дополнительные старания Ли почти не были замечены в редакции Timely, его работа привела к странному аресту. Он по обыкновению забрал свои пятничные письма, чтобы подготовить материал на выходных. В одну из таких пятниц уставший работник почты не нашел его письма, сказав Ли, что он ничего не получал. На следующий день Ли остановился у почтамта, закрытого на выходные, и увидел письмо с адресом Timely в своем ящичке.

Он не хотел пропустить срок сдачи работы и попросил дежурного открыть почтовый ящик. Тот отказал, сказав Ли оставить его в покое и прийти за письмом в понедельник. Разозленный, Ли нашел отвертку и аккуратно раскрутил петли ящика, чтобы достать свое задание. Дежурный заметил его и доложил о случившемся капитану военного пункта, который недолюбливал Ли. Молодому человеку вменили статью о махинации с почтой, по которой он мог отправиться в тюрьму Ливенуорф. К счастью, полковник финансового департамента вовремя вмешался в дело и спас Ли. В тот раз Фредди Фискал действительно пришел на помощь![94]

Та злополучная неурядица с официальными лицами стала единственным пятном на безупречной военной карьере Ли. Он прослужил остаток срока за письменным столом, придумывая оформление к тренировочным брошюрам и плакатам.

Сержант Ли поставил роспись и оттиск большого пальца на единственной странице увольнительной. Чернила еще не успели высохнуть, как молодой гражданский, которому исполнилось всего 23 года, запрыгнул в свой новенький автомобиль – просторный черный «Бьюик» с откидным верхом и ярко-красными кожаными сиденьями и сияющими побеленными шинами с хромированными покрышками. Бьюик сильно отличался от помятого «Плимута», который он купил в Северной Каролине.

Ли получил бонусные 200 долларов («увольнительные»), которые армия выделяла, чтобы солдаты могли спокойно начать новую жизнь. Но он пропустил обязательный класс, где солдат обучали распоряжаться этими деньгами. Половину суммы он положил на банковский счет перед отъездом домой. Это был конец сентября 1945 года, и армия оплатила ему билеты, стоившие 42,12 доллара, от демобилизационного центра в лагере Аттербери в центральной Индиане до Нью-Йорка, который находился в пятидесяти милях к югу от Форта Гэррисон.

Ли, обожавший машины, особенно длинные глянцевые кабриолеты, отправился в путь. Он с нетерпением ждал возвращения в родной город и шутил, что «сжег свою униформу, запрыгнул в машину и проехал без остановки до самого Нью-Йорка на скорости «Конкорда»![95] Он хотел вернуться к руководству в редакции Timely, которую Гудмен объединил с журнальным отделам в новом главном офисе на четырнадцатом этаже Эмпайр Стейт Билдинг. Семьсот миль отделяли Ли от Большого Яблока.

Стэн Ли был в постоянной спешке, бегая туда и обратно около витрин Бродвея и жестикулируя, будто персонаж мультфильма. Ежедневно он преодолевал расстояние в две с половиной мили, разделявшее его новые двухкомнатные апартаменты в отеле «Аламак» и офис Timely Comics, расположенный в шикарном здании Эмпайр Стейт Билдинг. Проходя мимо конюшен в Центральном парке, он иногда запрыгивал на коня и пускал его галопом по протоптанным тропинкам, перед тем как приступить к ежедневному офисному труду. Его ноги выстукивали дикий ритм на асфальтовых дорожках, под стать мыслям, плясавшим в его голове, и сюжетам, в которые превращались эти идеи.

Послевоенные годы предоставили много возможностей таким счастливчикам, как Ли. Продажи книг комиксов выросли во время Второй мировой войны. Люди жаждали разнообразия, особенно мужчины на фронте или те, кто работал на различных предприятиях дома и за границей, чтобы помочь защитникам. Комиксы помогали легко и весело провести время и отвлекали от жестокой реальности, которую освещали новости: количество смертей, яростные битвы, нескончаемые увечья. После войны было подсчитано, что 90 процентов детей и подростков в возрасте от восьми до пятнадцати регулярно читали комиксы.

Так как Ли продолжал активную работу в индустрии комиксов во время армейской службы, он знал, что людям нравились комиксы, хотя популярные жанры могут меняться. Граждане были заряжены энергией после войны. Популярная культура наполнилась новыми яркими цветами, звуками и изображениями после лишений и жертв войны. Время было удачным для новых публикаций.

Ли вернулся в Нью-Йорк в главный офис Гудмена Timely после армейских приключений в Центрально-Западной Америке. Отель «Аламак» на Бродвее и Семьдесят Первой улице – гордое девятнадцатиэтажное здание из темно-коричневого кирпича – был возведен в 1925 году. Отель стал домом для многих джазовых музыкантов в середине и конце 1920-х, а также местом отдыха для бейсбольных команд высшей лиги. В «Аламаке» было около шестисот номеров, множество магазинов и один ресторан на цокольном этаже. Позже, в 1950-х, ЦРУ использовало «Аламак» в целях безопасного расселения немецких ученых и инженеров, работавших в американских защитных операциях во время холодной войны.

После смены нескольких армейских баз и тренировочных объектов в богом забытых местах Ли не терпелось вернуться в родной город. В «Аламаке» он встретил новых друзей и коллег. Что еще важнее, теперь он находился всего в сорока кварталах от своего офиса. Хотя прогулка занимала больше часа, Ли всегда ходил пешком, нервная энергия не давала отдыха его ногам. Он исходил почти весь город, не задумываясь о расстояниях, ведь он хотел оставаться в форме и снять избыточное напряжение. Ли полностью погружался в виды и звуки города во время ежедневных прогулок: от загруженности Таймс-сквер до нависающих небоскребов и человеческих масс, двигающихся по улицам. Иногда он брал лодку и катался по озеру в Центральном парке.

Ли обожал свою работу. Его не покидало ощущение, что ему достался еще один счастливый шанс прожить свою жизнь: отличные апартаменты, уверенно растущий доход и множество молоденьких женщин, увивающихся за ним. Но, конечно, не все шло гладко. «Была одна вещь, которая раздражала и расстраивала меня, – объяснял он. – Никто, кроме нашего небольшого круга увлеченных людей, не мог сказать ничего хорошего о комиксах!»[96] Многие считали, что комиксы – пустая трата времени, и Ли казалось, что он один радеет за свое дело.

Жесткие отзывы приводили к кратковременным эпизодам самокритики и сомнений в индустрии комиксов, несмотря на то, что Ли радовался бизнесу. Для человека, столь страстно желающего достичь успеха, который был с раннего детства уверен, что станет великим, такое отношение было раздражающим. Во время войны он служил бок о бок с самыми талантливыми людьми Америки, но теперь он вновь стал обыкновенным писателем комиксов. Лишь приближаясь к тридцати годам, Ли почувствовал, что впереди его ждет вся жизнь, но какова будет жизнь в индустрии, которую люди считали подходящей только для детей, глуповатых подростков и взрослых-неудачников?

Хотя Ли и не была по душе реакция тех, кто спрашивал его, чем он зарабатывает на жизнь, он пылко сосредотачивался на написании сценариев и рисовании комиксов в Timely. Работая над тренировочными фильмами в войсках связи, молодой человек понял настоящую ценность анимации, кино и индустрии развлечений в обучении и просвещении масс. Война показала, что индустрия творчества и развлечения станет большой частью американской культуры.

Потребители обратились к этим формам культуры именно тогда, когда у них появилось больше денег, которые они могли тратить на себя, а также свободное время, которое появилось вследствие военных технологических достижений и роста послевоенной экономики. США получили статус супердержавы, и преимущества, связанные с этим, помогли развитию среднего класса и его верхушки. Но Ли все равно приходилось примирять свое желание работать с комиксами с недовольными взглядами людей, которые узнавали, чем он занимается.

Недовольные не знали о прошлом Ли и о том, что` заставляло его мечтать о стабильной работе и заработке. Как и многие художники и писатели восточно-европейского и еврейского происхождения, составлявшие большой процент работников индустрии комиксов, Ли всегда помнил о бедности и неудачных поисках работы его отца. Timely дал ему работу, позиция редактора приносила хороший доход, ему нравилось то, что он делал. Нужно было подождать, чтобы окончательно стереть презрительную ухмылку с лиц тех, кто считал, что он занимался ерундой.

На время своего отсутствия Ли создал совсем небольшой круг помощников, который стал ответственным за Timely, – особенно важно, что он отдал место редактора своему другу Винсу Фаго, но эта команда производила миллионы и миллионы комиксов во время войны. Гудмен получал все больше и больше денег, что подготовило безболезненное возвращение Ли к гражданской жизни и индустрии комиксов. Весь бизнес отреагировал на растущую популярность Арчи и его подростковой банды друзей в «Комиксах об Арчи», первый выпуск которых увидел свет в 1942 году. Чувствуя свое время, Ли быстро направил усилия на создание комикса о молодых героинях, приправив их подростковым юмором, которого так жаждала публика.

Рут Аткинсон, знаменитая художница и писательница, создала популярный комикс «Модель Милли», который начал выпускаться в конце 1945 года, в то время как Ли вернулся в кресло редактора. Аткинсон была одной из первых женщин в индустрии комиков и открыла путь другим художницам. Она также придумала «Пэтси Уокер» – спин-офф старой серии журналов «Мисс Америка». В манере Timely Ли хватался за любые удачные идеи, создав «Медсестру Нелли» – еще один кивок в сторону новой категории подростковых романтических комедий.

В конце 1945 года ограничения на использование бумаги в печати, принятые во время войны, были сняты, и индустрия комиксов расправила крылья. В 1946 году ежемесячные ларьки продавали сорок миллионов копий. Хотя продажи уже знакомых комиксов, таких как «Капитан Марвел» Фосетта и «Супермен» и «Бэтмен» DC, не падали, публика начала терять интерес к приключениям супергероев, люди переключались на детективы, подростковые романтические комедии и научно-популярные фильмы.

В последних месяцах 1946 года Ли попытался совместить популярные истории о женских персонажах и супергеройский жанр, создав Блонд Фантом[97]. Секретарь частного сыщика Марка Мэйсона по имени Луиз Грант вынуждена скрывать свое альтер-эго – Блонд Фантом. Но ночью она надевает ярко-красное вечернее платье и маску и расправляется с бандитами с помощью кулаков и пистолета 45-го калибра. Идея Блонд Фантом вторила Чудо-Женщине DC и Мисс Америке Timely. История ее персонажа раскрывалась в отдельном комиксе, начиная с 12-го выпуска «Комикс Блонд Фантом», который продержался два года. За это время она несколько раз появилась в других комиксах Timely.

В последней попытке возродить популярность историй о супергероях Ли создал команду супергероев из разных комиксов Timely. Она была похожа на американскую Лигу Справедливости DC и дебютировала в третьем выпуске «Все звезды» зимой 1940–1941 годов. В девятнадцатом выпуске «Все победители», вышедшем осенью 1946 года, появились Капитан Америка, Человек-факел, Нэмор, Виззер, Мисс Америка и их многочисленные помощники. Заголовок комикса, выполненный в типичной для Ли манере, просто выпрыгивал с обложки, обещая «невероятный СМАЧНЫЙ БОЕВИК»! Редактор нанял одного из знаменитых создателей «Бэтмена» Билла Фингера, чтобы тот написал сценарий для новой команды супергероев. Фингер создал историю, изначально повествовавшую о попытке суперзлодея украсть ядерное оружие. Но супергерои не смогли вызвать читательский интерес, и команда победителей превратилась в команду неудачников. Комикс вышел еще один раз, перед тем как компания Гудмена отказалась от идеи. Такое решение последовало за окончанием еще одного комикса – «Юные союзники» № 20, который существовал с лета 1941 года и был создан Джо Саймоном и Джеком Кирби. Ли собирался опробовать все возможные жанры, чтобы понять, какой из них придется по вкусу аудитории.

Индустрия комиксов росла, несмотря на темные тучи, собравшиеся над историями о супергероях. Ли получил возможность разрекламировать свою продукцию в ноябре 1947 года, когда его пригласили сняться для обложки журнала «Writer’s Digest». Ему еще не исполнилось 25, когда журнал появился на газетных прилавках. На обложке Ли красовался с трубкой в зубах в попытке выглядеть старше и мудрее. Хотя он все еще сомневался в долговечности его позиции в индустрии, в журнале он надел маску матерого профессионала, хорошо разбиравшегося в искусстве комиксов. Их растущая популярность привлекла внимание журнала «Дайджест писателя», и о Ли впервые узнала вся Америка.

История «Комиксы приносят деньги!» советовала начинающим писателям попробовать себя в создании комиксов, особенное внимание отводилось реалистичности диалогов и проработке характеров персонажей. Статья стала самым ранним и важным знаком того, что Ли задумывался о писательской карьере. Он обратился к тем же идеям, когда позже разрабатывал идеологическую основу марвеловского стиля во время расцвета компании в 1960-х. Как и многие другие молодые писатели, которые пытались найти свой собственный стиль, Ли показал, что он имеет представление о том, что значит быть взрослым профессионалом в сфере комиксов.

Пока личный проект Ли набирал популярность, Гудмен отказался от названия «Timely» и пытался создать броское имя, как у «Marvel», но новые варианты не пришлись ему по душе. Продажи росли во всей отрасли, но издатели никак не могли найти волшебный эликсир, который точно привлек бы внимание читателей. Они прыгали с одной темы на другую, пробуя самые разные, включая новый жанр подросткового романа, который Саймон и Кирби начали разрабатывать в «Молодом Романе» (сентябрь 1947 года) для издательства Crestwood/Prize. Творческий дуэт нашел золотую жилу. «Настоящие» истории, представленные в «Молодом Романе» и рассказанные от первого лица, продавались миллионами. Успех позволил Саймону и Кирби создать мини-империю, построенную на невероятных продажах комиксов. Ветераны индустрии постоянно искали талантливых молодых художников и нанимали самых лучших из них. Вся работа велась под их строгим наблюдением. Некоторые подсчеты свидетельствуют о том, что книги «Молодого Романа» и различные вариации на их темы продавались тиражом примерно в пять миллионов копий в месяц на протяжении конца 1940-х[98]. Журнал выпускался до июня 1963 года, когда Крествуд продал патент DC, который занимался его изданием до 1975 года.

В послевоенную эпоху, когда холодная война завладевала умами граждан, индустрия комиксов перепробовала множество жанров, которые сменялись ежегодно. Читатели интересовались самыми разными темами. Супергерои сменились подростковой комедией, которая в свою очередь трансформировалась в романтические истории, затем превратившись в комиксы о ковбоях и детективы, основанные на реальных событиях. Конечно, фирма Гудмена, у которой теперь не было имени, продолжала выпускать книги, попадавшие на прилавки, и оставалась в первом эшелоне издательств, но ей не хватало изюминки, которая была у более известных фирм. Он вновь распорядился, чтобы Ли держал нос по ветру. В результате в конце 1947 года комиксы о Нэморе внезапно превратились в «Official True Crime Cases Comics» № 24 (комиксы о «Настоящих Преступлениях» № 24), которые встали на место изначальной истории о супергерое [99].

Аудитория все больше увлекалась кино и телевидением, что повлияло и на комиксы. Популярность звезд, снимавшихся в вестернах, – сперва Джина Отри, а затем Роя Роджерса, заставила художников обратить внимание на этот жанр. Роджерс вместе с его верным конем Триггером и женой Дейл Эванс появлялся в таких популярных фильмах, как «Король ковбоев» (1943) и «Дом в Оклахоме» (1947). С начала 1940-х и до конца 1950-х Роджерс был самым популярным и успешным актером вестернов в Америке. Он подписал новаторское соглашение, по которому его изображение оказалось на бесчисленных товарах, в чем с ним мог соперничать только Уолт Дисней. Роджерс выпустил несколько музыкальных хитов и участвовал в долгоиграющем радиошоу, которое впоследствии было адаптировано для телевидения и транслировалось в каждом американском доме.

Читатели, сходившие с ума по вестернам, полюбили комикс Фосетта о Хопалонг Кэссиди, который разошелся четырехмиллионным тиражом в 1947 году и восьмимиллионным в следующем году. DC создал комиксы о Дейл Эванс в конце 1948 года, чтобы извлечь выгоду из популярности актрисы и ее связи с Роджерсом. Гудмен начал издавать серию комиксов «Дикий вестерн» (1948–1957) под штампом Western Fiction Publishing Company, чтобы распределить затраты по всей организации. «Дикий вестерн» повествовал о приключениях Кида Кольта, но в сюжете также фигурировали новые постоянные герои – от Апачи Кида до Энни Аризона. Ли стал главным редактором «Дикого Вестерна» и сам написал несколько историй. Постоянно сменяющиеся внештатные и официальные художники занимались отрисовкой.

К марту 1948 года Ли оседлал ковбойскую волну, создав «Two-Gun Kid» № 1 («Парень с двумя стволами»), поющего героя, похожего на Роджерса и Отри. Пять месяцев спустя «Кид Кольт, герой Запада» № 1 попал на прилавки, и у популярного персонажа появился свой комикс. Это была история о быстром стрелке, который уничтожает плохого парня, убившего его отца, а затем пытается восстановить свою репутацию под именем Кида Кольта, несмотря на статус беглеца. Герой, бывший ни хорошим ни плохим, стал ранним предшественником супергероев, которых Ли и его команда создадут через десять с небольшим лет.

Для Ли любимым персонажем-ковбоем был Черный Ездок (Black Rider) – доктор днем, ночью он превращался в борца с бандитами. Этот комикс позволил Ли поработать над чем-то новым и на время забыть о его писательских и редакторских обязанностях. Гудмен не встревал в ежедневный процесс выпуска журналов и комиксов, особенно когда определенные серии приносили доход, но на протяжении всей жизни он восхищался искусством обложек. Он предпочитал, чтобы на обложках его комиксов присутствовали фотографии, как в случае ранних выпусков «Мисс Америки» и бульварного чтива. Для одного из выпусков «Черного Ездока» Ли сам появился на обложке. Он надел черный костюм и маску и взял по револьверу в каждую руку, чтобы выглядеть устрашающе.

Меняющиеся интересы читателей комиксов заставляли издателей нервничать. Казалось, что в попытках сохранить высокий уровень продаж издатели перестарались и начали переходить черту морали, походя на тех, кто выпускал полупорнографические бульварные журналы в 1920–1930-х. Одна из наиболее востребованных жанровых категорий в конце десятилетия также вызывала бурную негативную реакцию, которая впоследствии пошатнет устои индустрии, – это были детективные новеллы.

В 1948 году детективные комиксы стали популярны на рынке, и каждый издатель старался выпустить жанровый комикс, некоторые из которых были довольно невинными, в то время как другие были наполнены извращенными историями и пугающей жестокостью. Например, на обложке «Murder Incorporated» (январь 1948-го) от издательства «Фокс» красовалась пышногрудая и злая женщина, стреляющая в мужчину, обдурившего ее в картах. Он выглядел так, словно пуля только что вошла в его грудь. Хотя на обложке было предупреждение «только для взрослых», создатели точно держали в уме более молодую аудиторию.

В целом популярность детективных комиксов привела к тому, что на следующий год количество публикаций увеличилось на двадцать процентов, а в последующие два года – на все пятьдесят. Обратная сторона одержимости детективами состояла в том, что взрослые считали жестокость и пошлость таких комиксов вредными для молодежи. В 1948 году в журнале «Таймс» была опубликована статья, которая намекала, что молодые люди совершали подражательные преступления под впечатлением от прочитанных комиксов. Паника переросла в кризис, затронувший всю страну. История об извращениях и преступлениях попала в газеты и журналы, так что медиа быстро подхватили ее и раздули проблему. Фредерик Уэртхэм, влиятельный автор и психиатр, также подлил масла в огонь пропаганды против комиксов. Он организовал симпозиум, на котором было решено, что комиксы возвеличивали преступность, насилие и секс. Внезапно индустрия комиксов оказалась в самом центре кризиса.

В послевоенные годы Ли руководил отделением комиксов, он был постоянно занят. Он обладал бесконечным запасом энергии и живым воображением, но, казалось, ему не хватало предпринимательской хватки, чтобы начать собственный бизнес. Здравый смысл подсказал другим художникам и писателям, таким как Джо Саймон и Уильям Гейнс, пойти против трудового рабства у издателей. Но для Ли постоянный заработок играл важную роль, и ему действительно нравилось работать с другими писателями, редакторами и художниками, которые вместе создавали комиксы, даже если он и считал бóльшую часть их работы простым копированием. Он резюмировал типичный разговор с Гудменом, сказав: «Каждые несколько месяцев появлялся новый тренд, и мы все были наготове, верно следовали друг за другом… Я чувствовал, что мы были компанией подражателей»[100].

Хотя до Второй мировой войны его карьера была связана с комиксами, Ли начал беспокоиться после возвращения со службы. Возможно, он понял, что его слова имели значение и силу вне круга глуповатых историй о животных или книг о чудовищах, рассчитанных на детей.

Когда Ли вырвался из цепкой хватки Гудмена, он сфокусировался на безопасных проектах, которые подчеркивали его сильные стороны. Успех главной статьи номера «Дайджест писателя» заставил его задуматься о начале новой индустрии и том, как писатели и художники могут попробовать себя в деле. В 1947 году он самостоятельно опубликовал журнал «Секреты комиксов» (Secrets behind the comics), который продавался по доллару за штуку – высокая цена для читателей во времена, когда комиксы расходились за десять центов. В книге были использованы шрифты, напоминающие комиксы, и иллюстрации процесса написания сценария и отрисовки. На обложке значилось авторство Стэна Ли, она была заряжена его энергией и энтузиазмом. Книга была посвящена младшему брату Ли Ларри и детям Гудмена – Иден и Чипу.

По иронии сам Ли и являлся «первым секретом», который был ответом на вопрос читателей о том, кем является Ли и почему он написал эту книгу. Во введении, украшенном портретным снимком Ли, на котором художник выглядел увлеченным делом, с карандашом за ухом и в бабочке в горошек, перечислялись многочисленные публикации, над которыми Ли работал в качестве «ответственного редактора и главного художника» в Timely[101]. Узнаваемый писательский стиль Ли встречал читателя на каждой странице: «СЕЙЧАС, впервые на свете Стэн Ли покажет вам, как на самом деле создаются КОМИКСЫ!!!»[102]. Вдобавок к «секретам» Ли в книге были пустые места, где читатель мог попытаться нарисовать Блонд Фантома на основе сюжета, придуманного Ли.

Ли часто редактировал журналы для взрослых или руководил процессом их создания (или, если сказать лучше, Гудмен выставлял этот шанс-приманку перед молодым протеже). Хотя комиксы продавались в огромных количествах во время Второй мировой войны, профессия в индустрии комиксов не считалась «настоящей» работой для взрослых. Но бульварное чтиво вызывало большее уважение, даже та халтура, которую выпускал Гудмен. Когда ему требовались дополнительные руки, Гудмен просил Ли поработать над такими журналами, как «Фокус», где печатались фотографии звезд пин-апа в 1950-м. Журнал прозвали «простыней с фотографиями» из-за его размера – 10 дюймов в ширину и 14 дюймов в высоту. «Фокус» предназначался исключительно для читателей мужского пола (или хотя бы тех мужчин, которые любили рассматривать картинки): на его обложках красовались модели в бикини (включая будущую кинозвезду Мэрилин Монро) и пошловатые заголовки. Но на следующий год издатель изменил формат журнала на карманный, четыре на шесть дюймов[103]. Гудмен постоянно экспериментировал с изображениями на обложках, заголовками и размером выпусков в надежде, что какое-то мелкое изменение, которое он мог подсмотреть в журналах соперничающих с ним фирм, приведет к росту продаж.

Ли не нравилась такая работа, но он не хотел сильно раскачивать лодку или потерять работу. Как и многие люди, которые помнили ужасы Великой депрессии, в Ли жил неуемный страх остаться без работы и стабильности. Ему не нужно было сильно напрягаться, чтобы вспомнить, как ругались его родители по поводу выплаты ежемесячной ренты и что могло произойти, если бы их семью выселили.

Нескончаемая энергия Ли помогла ему легко находить источники дополнительного заработка. Многие его работы выпускались без указания автора или печатались под чужим именем, так как писатель не хотел рисковать своей позицией у Гудмена. «Я просто оставлял эти работы под чужим именем», – говорил Ли. Работа могла быть связана с чем угодно – от телевизионных шоу и радиопередач до написания рекламы. Одна из немногих работ, вышедших под его именем, предназначалась для новостного разворота в воскресной газете «Хауди Дуди», которая достигла пика популярности в промежуток с 1950 по 1953 год[104].

Занятой редактор проводил долгие часы, руководя художественным отделением комиксов Гудмена. Несмотря на это, он также наслаждался энергией и духом ночной жизни послевоенного Нью-Йорка. Этот город казался Ли самым лучшим местом на земле – здесь было много красивых женщин, развлечений, Нью-Йорк обладал особой яркостью. В 1947 году жизнь художника резко изменилась, когда он встретил английскую модель и актрису Джоан Клэйтон Букок. Кузен Ли задумал познакомить их на свидании вслепую и сказал Ли, чтобы тот встретил девушку около модельного агентства. Но когда он постучал в дверь, Джоан вышла навстречу. Ли выпалил, что любит ее и что он рисовал ее лицо с самого раннего детства. Вместо того чтобы испугаться и убежать, она посмеялась над внезапным проявлением чувств и пошла с ним на свидание. Вскоре они начали встречаться.

Карьера Джоан в качестве модели, демонстрирующей шляпы, шла успешно, но ей пришлось переехать в США после свадьбы с американским офицером во время войны. Поняв, что замужество было ошибкой, она решила отправиться в город Рено в штате Невада, чтобы развестись, так как закон Нью-Йорка делал развод практически невозможным. На Диком Западе Невады женщине нужно было прожить лишь шесть недель для получения гражданства.

Ли нервничал и ждал, пока Джоан отбывала срок в Рено, но молодая модель привлекала все больше ухажеров. После того как Ли получил от нее письмо, которое начиналось со слов «Милый Джек», он понял, что должен спешить. Оставив все опасения, он отправился в 28-часовой полет в сторону запада. Когда он наконец приехал, Ли убедил Джоан, что она любовь всей его жизни, и они удивили весь Рено: после окончания встречи с судьей по поводу развода в одной комнате они заключили брак в соседнем помещении и расписались у того же судьи. За несколько минут Джоан Букок стала миссис Стэн Ли[105].

Молодожены отправились обратно на поезде, преодолев всю страну, и прибыли в Нью-Йорк в разгар рождественских продаж. Они въехали в крошечную квартиру на Манхэттене на Девяносто Шестой улице, между Лексингтон-авеню и Пятой авеню, неподалеку от озера Центрального парка. С другой стороны парка остались бывшие апартаменты Ли в отеле «Аламак». Для парня, выросшего в городе и ютившегося по тесным квартирам, это место казалось хоромами. Он и Джоан обустроились, завели двух собак кокер-спаниелей по кличке Гамлет и Гекуба.

Два года спустя умерла мать Ли. Ларри – его пятнадцатилетнему брату – нужно было где-то жить, так что он подселился к молодой паре. Им потребовалось новое просторное жилище, и маленькая семья переехала в городок на Лонг-Айленде, купив восьмикомнатный дом на Уэст-Бродвей в Хьюлетт-Харбор. Они приобрели зеленый «Бьюик» с откидным верхом, которым раньше обладал пилот «Голубых Ангелов». На радиаторе красовалось изображение «огромной женщины с крыльями»[106].

Ли и Джоан наслаждались плодами его успешной карьеры (как и многие мужчины в конце 1940-х – начале 1950-х, он не хотел, чтобы Джоан работала). В 1951 году пара и их маленькая дочь Джоан Силия (девочка, родившаяся ранее в 1950 году, получила прозвище Маленькая Джоан (Little Joan), а во взрослом возрасте она стала ДжейСи – (J.C.) переехали в дом неподалеку, по адресу 266 Ричардс-Лейн в Хьюлетт-Харбор. Стэн и Джоан полюбили дом за старинный шарм, ведь он был построен двадцать пять лет назад. Имя улицы позже вдохновило Ли назвать главу Фантастической четверки Ридом Ричардсом[107].

Всего в нескольких милях от них жил Мартин Гудмен и его семья. Дети Гудмена проводили много времени в доме Ли. Сын Гудмена Иден даже учился вождению на заднем дворе Ли[108]. Хотя художник дистанцировался от своего босса-родственника и, казалось, прекратил общение, многие свидетельства говорят, что они оставались близки. Семье Ли понадобилась поддержка их родственников и близких, когда родился второй ребенок, дочка по имени Джен, которая умерла через три дня после рождения в 1953 году. Но Стэну и Джоан удалось преодолеть горе и построить стабильную счастливую семью.

Дом в Хьюлетт-Харбор окружали два акра земли, внутри у Ли был личный кабинет для работы. После переезда на Лонг-Айленд Ли стал час добираться до работы на Манхэттене, чтобы встретиться с художниками и просмотреть готовые страницы, но вскоре он стал приезжать в офис один-два дня в неделю. Оставаясь на Лонг-Айленде, Ли мог работать более эффективно и создавать комиксы, укладываясь в плотный график. Так как он должен был руководить офисными и внештатными сотрудниками, а также давать добро на иллюстрации и сценарии, несколько свободных часов в неделю давали ему большое преимущество. Стратегия Гудмена состояла в том, чтобы затопить рынок печатных изданий комиксами. От Ли требовалось создать цунами.

Ли также чувствовал себя лучше, проводя время с семьей. В теплые дни он переносил свою печатную машинку в сад и устанавливал ее на каменном столике, чтобы печатать сценарии стоя. Джоан приобрела маленький круглый пластиковый бассейн, который семья использовала, когда летнее солнце нагревало воду. Ли шутил, что он мог «проплыть» весь бассейн в один заход. Позже в офисе Timely он будет шутить с коллегами: «В день я проплывал бассейн 100 раз»[109].

Ли неустанно делал деньги, чтобы поддерживать высокий статус семьи. Он с головой уходил в написание сценариев, редактуру и руководство художественным отделом. Хотя его часто посещали мечты о славе и он мог странно вести себя, внезапно запрыгивая на офисный стол, чтобы показать впечатленным художникам, как должна выглядеть та или иная сцена, Ли стал энергичным, вдохновляющим и мудрым главным редактором.

Чем больше сценариев он писал, тем больше его ценил Гудмен и тем выше были бонусы, которые он получал за работу. Его семья процветала. Талантливый и усердный, Ли быстро писал и наслаждался позицией босса, но ему все равно не удавалось перебороть депрессивные мысли и беспокойство о будущем. Ли называл то время «годы лимбо». Казалось, что он не мог сойти с колеи: «Я шел в офис, приходил домой и начинал писать, на выходных и вечерами. Между написанием историй я ужинал с Джоан, немного играл с малышкой Джоани, осматривал машины»[110]. Деньги позволяли Ли жить в достатке, но чтобы семейный бюджет не истощался, ему приходилось работать без остановки.

Когда страна перешла от послевоенной эйфории к страху холодной войны, а эра Трумэна сменилась эпохой Айка, Ли смог достичь того, о чем мечтал любой американец, – у него была стабильная работа, крепкая семья и собственный дом. Но как и многие другие работяги, он считал, что работа не приносит ему радости. Хотя ему и нравилось работать один на один с персоналом Timely, ему приходилось терпеть постоянное напряжение в офисе.

Что еще важнее, его раздражало мнение, что создание комиксов не является «настоящей» работой. В результате Ли ставил под сомнение свое будущее в индустрии комиксов. Когда у него находилось время, он пытался писать на стороне, оставив многие работы без авторства, и ждал шанса уйти из бизнеса.

Ли не был уверен в том, что делать дальше.

Книги комиксов горели!

По всей Америке на городских площадях, на парковках перед церквями и на школьных спортивных полях люди разжигали костры. Взрослые ополчились на комиксы и заставляли детей и подростков отказаться от чтения комиксов, которые те любили и с радостью покупали на карманные деньги. Сжигая комиксы, дым от которых поднимался в небо, родители и дети словно предупреждали издателей и акционеров в Нью-Йорке, что больше не собираются это терпеть!

«Преступные или сексуально извращенные идеи… атмосфера предательства, обмана и жестокости» – комиксы навязывали юным умам порочные мысли, по мнению инквизитора комиксов Фредерика Вертхэма, знаменитого психиатра и автора полемической книги «Соблазнение невинных»[111], изданной в 1945 году. Вертхэм начал свою кампанию в конце 1940-х, постоянно выступая против создателей комиксов и их творений в каждой сколько-нибудь популярной газете, на любой конференции или радиопрограмме. Он заявлял, что это позор для нации, опасный порок американской культуры, который нужно искоренить. Для него книги комиксов были проводниками зла, которые превосходили по воображаемой жестокости, числу убийств и размаху разрушений идеи самого Адольфа Гитлера.

Вертхэм видел прямую связь между проступками малолетних преступников и насилием, кровью и развратом, пропагандируемыми создателями комиксов. Будущее американских детей, по мнению Вертхэма, зависело от отказа от комиксов и их аморальности.

Для Вертхэма под вопросом стоял моральный компас всего государства!

Еще в 1938 году католическая организация под названием Национальная организация за приличную литературу (НОПЛ) начала выступать против «неприличной литературы». Группа католических священников постановила, что комиксы и журналы для взрослых являлись «печатным похабством» и «ужасающим злом, которое угрожает нравственной, социальной и национальной жизни нашей страны». В итоге епископы стали утверждать, что такие публикации «ослабят моральные ценности и таким образом уничтожат религию и социальный порядок»[112]. В 1939 году организация подсчитала, что в месяц печаталось примерно пятнадцать миллионов непотребных журналов, которые читали около шестидесяти миллионов человек. Епископ Джон Ф. Нолл, председатель НОПЛ из города Форт-Уэйна, штат Индиана, первым открыто обвинил нью-йоркских издателей, которые охотились за бедными детьми, и приравнял их деятельность к коммунистическому шпионажу в американском обществе.

Движение против популярных журналов и комиксов немного поутихло во время войны, но после нее маятник вновь качнулся в сторону комиксов. После того как ярость вылилась в медиа, местные городские управы попытались прекратить продажу комиксов, среди населения назревал протест. Критика книг комиксов была схожа с недавними нелестными отзывами на кинофильмы, музыку и литературу. Массовая культура находилась под ударом, когда из-за критики «Улисса» Джеймса Джойса или введения кода Хейса деятели искусства были вынуждены следовать строгим стандартам цензуры. Каждый месяц НОПЛ издавала список, в который попадали от сорока до ста сорока «неприличных» комиксов, в своей брошюре «Священник» с 1950 по 1954 год. В список попали как и действительно LURID, например «Преступный детектив» и «Любовные скандалы», так и популярный сатирический журнал «Мэд»[113].

После Второй мировой войны экономический расцвет и военная мощь подняли нацию. Но в то же время освободившееся свободное время дало людям возможность озаботиться теми идеями и проблемами, которые казались чересчур новаторскими. В век конформизма все, что выходило за пределы нормы, считалось дурным вкусом. В конце 1940-х многие национальные новостные каналы включились в борьбу с комиксами с помощью передач на радио ABC, колонок в журналах «New Republic» и «Collier’s».

Индустрия комиксов играла на руку реформаторам, выпуская нескончаемый поток детективов и ужастиков, изобилующих сценами насилия и секса. Некоторые издатели поняли, что собирающийся шторм может уничтожить всю отрасль. В конце 1948 года несколько главных издательских домов объединились и наняли Генри Шульца в качестве «царя комиксов», чтобы тот стал послом от ассоциации издателей журналов комиксов (АИЖК). Шульц стал адвокатом и членом собрания по высшему образованию Нью-Йорка. Через некоторое время АИЖК совершила прорыв, но так и не стала официальной организацией, так что остальные издательские дома начали игнорировать работу сообщества. В 1950 году ассоциация распалась[114].

Даже несмотря на высокие продажи, небольшой магазинчик Гудмена не был в первом эшелоне индустрии, так что самопровозглашенные культурные надзиратели вроде Вертхэма или члены НОПЛ не пытались расправиться с Ли лично. Хотя Ли и утверждает, что участвовал в нескольких дебатах против самого Вертхэма или против одного из его приспешников в 1950-х, нет никаких свидетельств, подтверждающих его слова[115].

В любом случае Ли попытался изобличить Вертхэма в комиксе «Саспенс» #29 (апрель 1953 года), который иллюстрировал один из ближайших друзей Ли, внештатный художник Джо Манили, позже трагически погибший под поездом. Преданный своему шокирующему и беззастенчивому стилю, Ли назвал историю «Буйный маньяк» и включил себя в качестве героя, ведущего воображаемый спор с персонажем, похожим на Вертхэма. Выслушав аргументы непрошеного гостя против комиксов, редактор с силой толкает его на стул и начинает пылкий монолог в защиту свободы, говоря: «При диктатуре люди пытаются насильно заставить тебя изменить свои мысли! Ты должен быть благодарен, что живешь в стране, где для этого пользуются только словами!» В конце истории читателей ждал сюжетный поворот, на которых специализировался Ли, – враг оказывается психом, сбежавшим из лечебницы.

В конце Ли возвращается домой, где его встречают Джоан и ДжейСи. Затем он убаюкивает дочь и рассказывает ей сказку на ночь о «маленьком перевозбужденном человечке». Неизвестно, попала ли эта история на стол к Вертхэму или к его сподвижникам, но Ли играл с огнем, пустив комикс в печать и направив на себя свет софитов[116]. «Я считал Вертхэма честным и рьяным фанатиком, – говорил Ли. – Я не переставал удивляться, как легко на это ведутся люди»[117].

В результате публичных обвинений и мании участились случаи атак на комиксы, и США начали вести расследование, сформировав подкомиссию по несовершеннолетней преступности в 1953 году. Сенаторы осознали, что процессы, показанные по телевизору, имели огромное влияние после того, как похожая подкомиссия по организованной преступности под руководством Эстэс Кефаувэр привлекла огромное количество зрителей; благодаря поднявшемуся рейтингу демократ из штата Теннесси чуть не получил место президента. Роберт Хендриксон (Р-ЭнДжей) вел расследование, ему помогали Кефаувэр и еще четыре сенатора. Вслед за своим предшественником председатель показывал процесс по телевидению. Расследование велось в разных местах, включая Денвер, Бостон и Филадельфию. Сенаторы рассматривали разные случаи малолетних преступников сначала на основе показаний свидетелей, а затем Хендриксон заявлял, что будет анализировать книги комиксов. Звездным свидетелем был сам Вертхэм, который был рад получить общенациональную известность, ведь его ранние книги расходились меньшим тиражом. Кульминацией было свидетельство психиатра, много лет предупреждавшего о негативном влиянии комиксов на молодых читателей.

Слушания открылись в конце апреля и начале июня в 1954 году, в комнате 110 в федеральном здании суда Нью-Йорка. Вереница экспертов в области образования, социологии и работы с детьми подтвердили факт негативного влияния издателей и художников, но неожиданно оказалось, что многие зрители не нашли свидетельства против комиксов достаточными. Конечно, Вертхэм был наиболее яростным обвинителем. В какой-то момент он сказал: «Я думаю, что Гитлер был просто сосунком по сравнению с создателями комиксов. Они тянут свои лапы к совсем маленьким детям. Малыши учатся расовой ненависти раньше, чем начинают читать»[118]. Казалось, что сенаторы позаимствовали свои идеи из его книги «Соблазнение невинных», используя ее в качестве руководства. Кефаувэр и его коллеги не ставили под вопрос выводы Вертхэма.

Ситуация резко ухудшилась 21 апреля 1954 года, когда Кефаувэр, постоянно искавший возможность засветиться в медиа, убедил издателя EC Уильяма Гейнса ответить на несколько вопросов о нравственности. Готовясь к интервью, Гейнс не спал всю ночь, придумывая остроумные ответы и глотая диетические таблетки дикседрина (популярное в то время чудо-средство, рассчитанное на борьбу с усталостью у мужчин). Издатель верил, что, когда люди взглянут на проблему с его точки зрения, они придут в себя. Кефаувэр был другого мнения, которое он высказал уже на камеру.

Герберт Бизер, один из членов комитета, попытался подловить Гейнса на обобщениях, разглагольствуя о том, что можно считать хорошим вкусом. Кефаувэр терпеливо ждал удобного момента для нападения. Гейнс, который позже признался, что к тому времени действие дикседрина прекратилось и он чувствовал себя совершенно опустошенным, почти не следил за ходом спора[119]. Внезапно Кефаувэр вытащил свою главную улику – 22-й выпуск «Crime SuspenStories» («Криминал и саспенс»), выпущенный EC. На обложке журнала был изображен жуткий амбал: в одной руке он сжимал окровавленный топор, а в другой отрубленную женскую голову. Изо рта женщины и с лезвия топора струилась кровь, а ее голые ноги белели на полу. Гейнс не поддался давлению, считая, что обложка была вполне приемлемой для ужастика. Этот момент стал поворотным для телезрителей и на следующий день появился в газете New York Times. Позже Гейнса раскритиковали во всех американских газетах и журналах, включая влиятельные Times и Newsweek.

Последовавший фурор привел к тому, что Гейнс отрекся от своих детективных комиксов. Он утверждал, что поступил так по просьбам родителей, но ни один продавец не желал работать с ним после фиаско. Гейнс воплотил в себе все, что ужасало в комиксах. Издания закрывались одно за другим. Фирмам, которые остались в индустрии, пришлось мириться с резким падением спроса на продукцию. К 1955 году отдел комиксов Гудмена 59 приносил 4,6 миллиона дохода вместо привычных 15 миллионов в месяц[120]. «Повсюду родители запрещали детям читать все, что хоть отдаленно напоминало приключения», – говорил Ли[121]. Единственным продававшимся жанром стали истории о веселых героинях, например, о Пэтси Уокер, при условии, что в них не было ни капли крови. Гудмен и Ли выпускали достаточно подобных комиксов, чтобы вести бизнес, но им больше не требовался столь большой штат официальных и временных работников.

Публичный отказ от книг комиксов, подстегнутый расследованиями сената и невероятным влиянием Вертхэма, больно ударил по индустрии. Люди ждали перемен, и их желание невозможно было игнорировать. Психиатр использовал любую возможность, чтобы подвигнуть своих последователей на реформы, что в итоге привело к введению редакционной цензуры, разработанной американской ассоциацией журналов комиксов (ААЖК), созданной издателями в целях урегулирования рынка.

Цензура комиксов заставила издателей посылать готовые журналы коллегии рецензентов, которая определяла, насколько опасна история, подозрение вызывали даже невинные персонажи-вампиры или использование слова «хоррор» на обложке. Если комиссия одобряла комикс, то на обложке появлялась печать «Одобрено ассоциацией комиксов». В результате эта процедура стала обязательной, так как распространители не желали брать на себя риск и продавать несанкционированные журналы.

Идея создания цензуры комиксов была похожа на жесткий кодекс Хейса, который определял, какие фильмы безопасны для аудитории. Как и многие голливудские студии, издательства комиксов стали самостоятельно подвергать цензуре свою продукцию, чтобы не столкнуться с возможными санкциями, которые предназначались для запугивания продавцов, ведь те могли попытаться сбыть товар, запрещенный цензурой комиксов. Многие смирились с вынужденной предосторожностью, даже если и считалось, что она нарушает право на свободу слова.

Гудмен увидел спад продаж и вновь заставил Ли сократить штат работников. Издатель снова сбежал из города и оставил Ли разбираться с грязной работой. «Рынок комиксов практически исчез, – говорил Ли. – Художники и писатели попадали под массовые сокращения. Я был поражен, что Мартин заставлял меня делать это, но тогда ему пришлось найти кого-то, кто увольнял бы людей за него»[122]. После ужасного опыта увольнения друзей и коллег Ли с трудом находил в себе силы работать дальше. Он пытался найти жанр, к которому Вертхэм и его приспешники не смогли бы придраться.

Пока индустрия комиксов изменялась до неузнаваемости под натиском Вертхэма и сенаторских разбирательств, компания Гудмена продолжала выпускать комиксы в самых разных жанрах. Гудмен направлял Ли, следуя примеру более успешных коллег, которым удавалось продавать комиксы. Ли и его немногочисленной команде внештатных художников, колористов и отрисовщиков приходилось работать над романами, историями о животных и войне, детективами и вестернами, стараясь обойти ловушки Вертхэма и уложиться в срок. В фирме Гудмена количество начало преобладать над качеством[123]. «Это была самая нудная работа на свете», – комментировал молодой редактор. «Гудмен, – вспоминал колорист Стэн Голдберг, – взвалил все на Стэна… Не помню, чтобы Мартин хоть раз зашел в его офис, я ни разу не видел его на рабочем месте»[124].

Индустрия комиксов становилась все более консервативной, и Ли создавал невинные серии, которые не могли показаться непристойными. Многие из этих комиксов были глупыми до абсурда, в них фигурировали стереотипные персонажи, которые отправлялись в безопасные приключения, как, например, в долгом и унылом комиксе «Сестра Нелли и модель Милли». Ли считал работу с такими сюжетами ниже своего достоинства: «Я чувствовал, что способен на большее как автор… Что я не должен был тратить на это мою жизнь». Однако единственным положительным моментом он считал работу с другими творческими талантами. «Я останусь еще ненадолго, – уговаривал он себя. – Ведь тут весело»[125].

В начале падения бизнеса из-за нападок Вертхэма и антикомиксных фанатиков Гудмен решил покинуть офис в здании Эмпайр Стейт Билдинг и переехать в небольшое пространство на 655 Мэдисон-авеню, в центр американской рекламной индустрии. Бóльшая часть работы была связана с его журнальным бизнесом, он выпускал комиксы в самых разных жанрах, которые могли сравниться по пошлости с тем чтивом, которое он выпускал раньше. Ли устроился в маленьком офисе и попытался восстановить отдел комиксов, пока все другие редакторы и писатели игнорировали его, считая его работу постыдной или в худшем случае извращенной.

Сразу после трагичных сенатских слушаний и введения цензуры комиксов Гудмен принял несколько бизнес-решений, многие из которых уничтожили отдел комиксов, созданный Ли. Несмотря на цикличную природу индустрии комиксов, Гудмен мог всегда сбыть свой товар, так как обладал своей собственной фирмой продаж. Борьба за первые места на прилавке шла без перерыва, но комиксы и журналы должны были оказаться на полках магазинов.

В 1956 году Гудмен искал способ выжать больше денег с продаж. Он решил завершить свои собственные попытки распространения товара и довериться самому крупному игроку на рынке – Американской новостной компании (АНК). Компания была крупнейшим оптовым сбытчиком книг в мире и главным агентом по продаже огромного количества журналов и комиксов. На первый взгляд казалось, что это правильный ход. Но на самом деле АНК уже четыре года билась насмерть с антитрестовскими поправками. Также ходили слухи, что АНК связана с мафией. Эта связь давала правительству дополнительный повод преследовать бизнес-гиганта. Гудмен сделал ставку, но вскоре понял, что напрасно.

Издатель изменил название фирмы Timely на Atlas Comics в начале 1950-х, но ему не хотелось связывать все будущее корпорации с отделом комиксов, который казался мертвым грузом. В момент, когда Гудмен доверил будущее компании АНС, и без того неприятная ситуация, в которой пребывала фирма-продавец, ухудшилась. В январе 1957 года закрылись два самых успешных журнала АНК – Collier’s и Woman’s Home Companion. В апреле на фоне этой катастрофы самый крупный клиент АНК Dell Publishing решил найти нового агента по продажам для своих комиксов и книг в мягкой обложке. В последней попытке выжить АНК избавилась от отдела комиксов. В том году левиафан индустрии потерял восемь миллионов долларов и уволил восемь тысяч сотрудников. Через два месяца после закрытия отдела комиксов АНК прекратила свою деятельность.

Страшная кончина АНК предвещала скорый конец и Гудмену, и Ли. Редактор заявил: «Было такое ощущение, будто мы купили последние билеты на Титаник!»[126]. Неудача АНК имела большие последствия. Многие издатели журналов и комиксов также вышли из бизнеса. Оставшиеся на плаву независимые продавцы заполнили образовавшийся вакуум и стали монополистами, часто заставляя издателей играть по их правилам. В результате практически все американские журналы изменили формат, частоту выпусков и даже размер продукции. Вся индустрия стала более однообразной, частные публикации исчезли с прилавков. Для Гудмена коллапс АНК не только поставил под угрозу департамент комиксов Ли, но и привел к путанице в работе издателя. Теперь он не мог продавать комиксы.

В последней попытке спасти свою империю Гудмен умолял его главного врага – Independent News (которой управлял National Periodical/DC Comics), чтобы те распространили полный каталог «Атласа», в который были бы включены и комиксы, и журналы. Зная, как туго пришлось АНК, боровшейся с антитрестовыми налогами, руководители Independent News боялись попасть под санкции и ограничения в результате отказа Гудмену. Хотя он был в тяжелом положении, Гудмен мог предложить и нечто новое. Independent понимала, что может заработать на его идеях, особенно распространяя его журналы. В итоге она подписала договор с Гудменом, но на строгих условиях: «Атлас» будет выпускать только восемь комиксов в месяц. Гудмену также пришлось согласиться на десятилетнее сотрудничество, по которому Independent News держал под контролем будущее компании.

За ночь отдел комиксов возродился. Несмотря на стагнацию после гонений на индустрию и массовых увольнений огромного количества внештатных сотрудников, Ли все еще мог выпускать от шестидесяти до семидесяти комиксов в месяц. Он писал сценарии для большинства из них, а также следил за редактурой и работой художников. Но за один раз Independent News устранила их соперника и подорвала главную стратегию Гудмена, по которой тот хотел затопить популярной продукцией. Гудмен и Ли решили выпускать шестнадцать комиксов дважды в месяц, отбирая самые популярные из них во всех жанрах, включая несгибаемых «Модель Милли», «Пэтси Уокер», «Странные истории», «Виатт Эрп» и «Two-Gun Kid». Черновики рисунков и сценариев, оставшиеся от закрытых журналов, были использованы для оставшихся шестнадцати журналов, что означало, что внештатные сотрудники, сохранившие свою позицию, могли не надеяться на продолжение работы с Ли.

Несмотря на репутацию лидера и способность управлять работниками силой взгляда, Гудмен вновь взял отпуск и отправился во Флориду, дав Ли задание уволить ненужных сотрудников. Ли также пришлось избавиться от внештатных кадров. Такие значимые художники, как Джон Ромита и Джо Синнотт, сдали последние работы, не имея перспектив в будущем. Ли вспоминал, что увольнение друзей и коллег «было самым тяжелым заданием в моей жизни»[127]. Некоторые из них не получили оплаты за работу. В результате художники покинули индустрию и стали искать более стабильный заработок в рекламе или корпорациях.

Ли заперся в своем офисе и продолжил свои дела, опасаясь, что скоро Гудмен придет за ним. Редактор имел несколько козырей в рукаве: он работал быстро, практически был членом семьи начальника и Гудмен не хотел пропустить следующую волну популярных комиксов, хотя он не мог рассчитывать на большую прибыль. Он знал, что Ли хорошо чувствовал тренды, которые нравились читателям, чтобы те покупали комиксы чаще.

Ли, целеустремленный работник и любимчик людей, с трудом увольнял его друзей и коллег, страшась собственного увольнения и разочаровываясь в собственной работе. «Я не мог избавиться от депрессивных мыслей, – говорил Ли. – Казалось, что я бегаю по кругу. Я начал разочаровываться в том, что делаю»[128]. Он считал, что не может реализовать себя в журнальном деле или написании сценариев для телешоу, так что продолжал работать с Гудменом и ждал, когда ему представится шанс уйти, хотя и не знал, что будет делать вне индустрии.

В то время как положение индустрии комиксов ухудшалось после сенаторских слушаний, издательская машина Гудмена росла. Журнальный бизнес издавал смесь популярных историй о Голливуде, событиях на телевидении и из жизни звезд (например, Джеки Глисон) и романтических журналов, порой выпуская более пикантные истории для молодых читателей. Среди таких журналов были «Холостяк», «Только для мужчин», «Мужской мир» и «Мужчина». «Холостяк» делал упор на недвусмысленные и сенсационные фотографии и истории (которые были почти порнографическими), но с Гудменом работали многие первоклассные писатели, включая Огдена Нэша, Грэма Грина и Уильяма Сарояна (военного приятеля Ли).

Ли перескакивал с одного проекта Гудмена на другой в поиске стабильности, но он также жаждал признания. По иронии в то время ему казалось (как и другим взрослым людям вне издательского бизнеса), что работа в бесстыдных голливудских журналах пин-апа вроде «Фокуса», полных пикантных фотографий, провокационных рисунков женщин и историй о сексе и интригах (например «Я украл девушку из гарема раджи», «Разведенные – это бомба»), была престижнее, чем создание комиксов. Эти пошловатые истории паразитировали на сексуальности, грязных намеках и фотографиях в стиле ню.

В 1956 году Гудмен попытался повторить успех журнала «Мэд», запустив «Снафу», и даже поручил Ли собрать команду из звездных художников, включая Билла Эверетта и Джо Манили. Несмотря на все усилия Ли, «Снафу» не пришелся по душе читателям и закрылся после третьего выпуска[129]. Резкое сворачивание проектов было отличительной чертой Гудмена. Он почти не давал возможности журналам развернуться в полную силу. Если он чувствовал, что аудитория меняет интерес, он просто оставлял задумку и начинал поиск более прибыльной идеи. Если такая не появлялась сразу, Гудмен применял старые наработки в новом проекте, например изменял заголовки старых статей и публиковал их заново в других журналах. Несколько раз за карьеру Гудмену приходилось сталкиваться с санкциями от федеральной торговой комиссии США за махинации с публикациями.

В июне 1958 года Ли пригласил к сотрудничеству двух старых знакомых – Стива Дитко и его бывшего босса Джека Кирби. Они оба нуждались в работе, особенно Кирби, который сжег все мосты, работая на конкурента – DC Comics. Его тандем с Джо Саймоном распался, когда индустрия попала под удар и Саймон занялся рекламным бизнесом. После его ухода проектов почти не осталось, а оставшиеся комиксы стали намного короче. У Кирби было несколько вариантов. Гудмен, фактически игнорировавший работу Ли над комиксами, не заметил, как его редактор вновь нанял бывшего популярного художника, несмотря на старую обиду из-за прибыли от «Капитана Америки».

Ли поручил им работу над научно-популярными и фантастическими комиксами. Плавный стиль Дитко и его чувство формы и размеров прекрасно подходили для этих жанров. Кирби был менее рад новому месту, но принял приглашение ради оплаты. Кирби, происходивший из еще более бедной семьи, чем Ли, был одержим заработком и изо всех сил пытался поддерживать своих родных. Ли предложил ему рисовать истории о монстрах, хотя в них его талант не мог проявиться в полной мере.

Ли и Кирби ставили под сомнение успех индустрии комиксов, но они нуждались в работе и были невероятно целеустремленными творцами. Ли редактировал и писал сюжеты для журналов Гудмена, но считал, что издатель относился к нему с пренебрежением, так как отдел комиксов почти не приносил дохода. Ли вспоминал, как его босс и родственник проходил мимо, не говоря ни слова. Эта оглушающая тишина была громким заявлением. Ли понял, что «мы были будто крысы на тонущем корабле. И пришла пора сматываться»[130]. В свою очередь Кирби говорил, что он чувствовал, будто «потерпел кораблекрушение»[131] в компании Гудмена.

В тот миг Ли, Кирби и Дитко не представляли, что скоро произведут революцию в индустрии комиксов и навсегда изменят популярную культуру.

Почти не смотря на дорогу, Стэн Ли несется в направлении Лонг-Айленда в тюнингованном «Бьюике» с открытым верхом. Джек Кирби сидит на пассажирском сиденье справа от Ли и жует сигару. Джон Ромита, еще один из любимых художников Ли, крепко держится за спинку сиденья Кирби. Одним глазом он смотрит вперед, другим на поток машин и боится за свою жизнь, ощущая себя пленником.

Ли все продолжает говорить. Через поток воздуха и гул города он выкрикивает что-то о приключениях четырех супергероев. После крушения космического корабля на пути к Земле через них проходят гамма-лучи, после чего они все обнаруживают в себе суперспособности. Получая их, они клянутся бороться со злом вместе.

Кирби подчеркивает некоторые из его идей, делая затяжку. Несмотря на вихри воздуха, он перемещает сигару из одного угла рта в другой, дожидаясь момента, когда Ли сделает паузу. Споры по поводу сюжета и развития истории начались в тот же момент, когда нога Ли оказалась на педали.

Он небрежно и быстро лавирует между проезжающих автомобилей. Кирби сосредоточился на сюжете, его совершенно не волнует безбашенный стиль вождения Ли. Они препираются по поводу того, какой же получится история, причем каждый из них рьяно отстаивает свою точку зрения. Ромита понимает, что ни один из них не слушает другого. «Им обоим приходят в голову разные идеи, – думает он, – они оба абсолютно игнорируют друг друга… Я абсолютно не представляю себе, что же в итоге получится, потому что каждый из них имеет свое видение истории»[132].

Спор не прекращается до того момента, как Ли высаживает Кирби около его дома в Ист-Уиллистоне на Лонг-Айленде, в безмятежном небольшом поселке, население которого составляет не более трех тысяч человек. Эта деревушка была слишком далека от тех наводненных криминальными элементами улиц Нижнего Ист-Сайда, на которых художник провел свою юность.

Все эти истории схожи, неважно, проходили ли они во время скоростных поездок по Лонг-Айленду, во время телефонного разговора или же в крохотном офисе Ли в Эмпайр Стэйт Билдинг. Все они определили то, каким образом Ли с Кирби создавали истории про супергероев в 1960-х. Ни писатель, ни художник, скорее всего, не понимали в то время, но именно этот спор и бесчисленное количество таких же изменили процесс создания комиксов.

Новый стиль написания совмещал в себе сказочность, интересный сюжет и визуальную репрезентацию (позже превращенный в «Метод Marvel»). И писатель, и художник, оба принимали участие в создании окончательного продукта, а не как раньше, когда художник следовал написанному сюжету. Новый способ, который Ли создал вместе со своим иллюстратором, дал обоим возможность приложить руку к созданию истории. Когда читатели пришли в восторг от новой команды супергероев, Ли и Кирби поняли, что они стоят на пороге новой эры.

Итак, все началось с тех самых гамма-лучей и Фантастической четверки!

Внезапно появился и прыгнул прямо в руки к читателю новый супергерой, жилистый и напряженный. Лицо скрыто за маской, только похожие на глаза инопланетянина выдают в нем человеческую натуру, ведь на лице не видно ни носа, ни рта. Его сила потрясает – он абсолютно легко и непринужденно держит в одной руке отвратительного преступника, а другой в этот же момент висит на тонюсенькой паутинке над улицами оживленного города. На заднем плане видны маленькие фигурки людей, стоящих на крышах, показывающих пальцами на происходящее.

Супергерой находится не в центре изображения, застывший в движении – все это похоже на то, как если это были не рисунки, а фотографии взволнованного фотографа, старающегося запечатлеть удивительное происшествие. Изображение передает скорость полета, ветер за спиной героя. Его дельтовидные мышцы напряжены, а ноги неестественно изогнуты. От локтя до груди видна какая-то странная паутина. Это человек или же существо с другой планеты?

Ответа как такового не было. Прочитав текст в ярко-желтом квадратике на левой стороне страницы, читатель узнает шокирующую правду. Это не взрослый человек, повидавший мир, как Бэтмен или Супермен, один из которых кошмар наяву, а другой – крайне положительный инопланетянин. Нет, этот герой просто обычный «застенчиый подросток» по имени Питер Паркер. Мир, как он заявляет, постоянно издевается над тинейджерами и заставляет их прятаться, но удивится его новоприобретенной «классной силе».

Так появился Человек-Паук.

«Монстр!» – Мартин Гудмен круто развернулся, тряся головой. После успеха «Фантастической четверки» издатель хотел, чтобы Стэн Ли и Джек Кирби создали новую команду супергероев. Когда Ли сказал ему, что вынашивает идею отдельной книги, повествующей о том, что он описал как «неординарный» монстр, Гудмен театрально вздохнул и ушел. Точка зрения, в которой не надо было следовать за популярностью уже существующей супергеройской команды, а можно было произвести что-то новое, казалась Гудмену совсем не смешной. Ли увидел, как его босс покидает комнату, мечтая о могучем чудовище, которое бы они с Кирби могли пинать.

«Я ломал голову многие дни, разбирая различные типы супергероев, чтобы придумать что-то доселе невиданное»[174], – рассказывал Ли. Новый персонаж должен был иметь суперсилу, но не быть зеркальным отражением или конкурентом глубокоуважаемого Супермена. Горы писем поклонников сыпались в офис Marvel на Мэдисон-авеню, чтобы поддержать Фантастическую четверку. Но кроме этого, ненасытные фанаты умоляли ввести нового супергероя. Хотя Ли уже создал сотни персонажей комиксов за предыдущие два десятилетия, он мучился над продолжением комиксов о хитовой суперкоманде. Став жертвой собственного успеха, Ли чувствовал невероятное давление, навязывавшее ему продолжать двигаться по инерции.

Ли черпал вдохновение в классических произведениях и хорошо знакомых сюжетах. Он делал так же, как другие великие художники той эпохи: Боб Дилан переосмысливал старые народные песни, превращая их в гимны протеста, а романист Джон Апдайк переписал историю Питера Рэббита, превратив ее в экзистенциальное жизнеописание обывателя 1960-х Ангстрема Рэббита. Благодаря возвращению к классическим корням Ли дал поклонникам то, что они хотели: почти неукротимый монстр и одновременно антигерой.

Ли создал Халка из черт Франкенштейна Мэри Шелли, а также Доктора Джекила и мистера Хайда Роберта Луи Стивенсона. Затем, чтобы добавить драматической напряженности, он приправил комикс большой дозой напряжения холодной войны, висевшего в воздухе. Поскольку весь мир боялся потенциального опустошении земли из-за атомных технологий, Ли сделал испытание ядерного оружия тем катастрофическим событием, которое превращает блестящего молодого ученого в неистовствующее чудище. Представив публике Невероятного Халка – задумчивого, пугающего, монстра и замысловатого антигероя в семействе Marvel, Ли и Кирби сделали еще один интеллектуальный скачок вперед, заставляя мыслить фанатов, которых привлекали неудачи и слабости гиганта точно так же, как Фантастическая четверка.

Возрастающий успех Фантастической четверки, измеряемый горами писем от фанатов, отзывами критиков и позже данными о продажах, которые подтвердили самые смелые подсчеты, а также молниеносное введение Халка, Тора и Железного человека наряду с другими героями определили последующие два года как время, за которое люди изменили свой взгляд на комиксы и их создателей. Ли и Кирби стали знаменитостями. Ли придумал прозвища, которые могли быть приняты читателями: Джек «King» Кирби и Стэн «the Man» Ли.

Как творческий дуэт Ли и Кирби поймали летевшую в небе звезду, которая была способна оживить поразительных персонажей и воплотить их в рисунках, отражающих то, что происходит в окружающем мире. Эти герои отличались от прошлых или от тех, с которыми конкурировали – они по-другому разговаривали, населяли мир, который казался подлинным, находящимся прямо за окном. Все это дополнялось фантастическими сюжетами и сильным визуальным рядом.

Ли теперь уже мог не подчиниться указанию Гудмена скопировать концепцию команды супергероев. Но ему приходилось вырабатывать новые концепции, чтобы держать Гудмена на расстоянии. Под этим давлением, но все же наконец допущенный до создания новых видов комиксов, которые он придумывал все эти годы, Ли со своими художниками-соавторами создали успешных супергероев, которые привлекли внимание увлеченных поклонников и заставили новичков впервые открыть комиксы. Ли теперь возглавил самое горячее издательство комиксов в этом бизнесе. Он стал голосом, рассказывающим о супергероях читателям во всем мире.

Ли был ошеломлен тем, сколько писем поступило после дебюта Фантастической четверки. Позже он прочитал письма и назначил команду администраторов для написания ответов. Воспринимая поклонников как своего рода фокус-группу, Ли просил их писать еще больше на страницах своих комиксов. Он знал, что мог использовать мнения читателей для развития новых персонажей. Во многих из тех писем, вспоминал Ли, фанаты требовали «более инновационных персонажей».

Когда Ли сидел за печатной машинкой перед чистым листом бумаги, он просматривал эти письма. Он опирался на веру в то, что самую сумасшедшую идею можно воплотить в жизнь. «Я думал: вот это челлендж – сделать героя из монстра», – говорил он себе. «Нам нужен главный герой со сверхчеловеческой силой, который не будет всемудр, всеблагороден, всебезошибочен»[175]. Этот монстр должен иметь черты Франкенштейна: он перевернул бы идею с ног на голову, делая горожан, преследующих его, настоящими монстрами, в то время как сам монстр станет героем, оставаясь навсегда непонятым.

Читатели, покупающие «Невероятного Халка», могли получить представление о персонаже на вводной странице. Кирби нарисовал массивные, как стволы деревьев, руки, но при этом далекие, почти просительные глаза, отобразив весь пафос Халка и его внутреннюю борьбу. Несколькими страницами позже, когда блестящий, но кроткий ученый Брюс Бэннер выдерживает гамма-излучение от взрыва бомбы и впервые превращается в Халка, он отталкивает молодого Рика Джонса, требуя: «Прочь с моего пути, насекомое!» Благодаря художественному мастерству Кирби Халк (первоначально с серой кожей), кажется, вырывается из страниц, бросаясь на читателя. «Ли придумал прекрасный инструмент для исследования идеи обладания сверхспособностями в реальном мире»[176], – объяснил один историк комиксов.

«Ворсистый стиль рисования монстров», в котором творил Кирби, отразил героическо-монстровую энергию и добавил к ней экзистенциальную тоску внутреннего «я», с которой изображался Халк. Один этот образ воплощает сущность персонажа, а также успех его создателей. Читатели чувствуют, что они находятся почти среди рисунков, смотря, как ноги Джонса отрываются от земли, когда монстр отталкивает его. Чтобы отразить замешательство гиганта, Ли принимает решение использовать слово «насекомое», которое помогает взглянуть изнутри на то, как Халк видит «нормальных» людей. Он разбивает вдребезги стену военной базы, чтобы убежать, а затем сминает джип, который врезается в него во время побега. «Нужно уходить! Нужно уходить… чтобы скрыться», – бормочет Халк, «мчась в ждущую его ночь».

Всего шесть месяцев спустя после дебюта Фантастической четверки, в мае 1962-го, невероятный Халк начал терять обороты, но продолжал бороться в последующие месяцы. Читатели быстро потеряли интерес, возможно, поверив критическим замечаниям Гудмена. Ли не мог обеспечить комикс пространством, в котором тот мог бы вырасти. Запредельно жесткий договор о дистрибуции ограничивал количество наименований, которые Marvel мог отправить в печать. Когда Ли схватился за популярность Человека-Паука, ему пришлось отменить выпуск одного из журналов, чтобы оставить место для другого. Так, спустя меньше чем год после дебюта, был сокращен «Халк», чтобы освободить пространство для первого выпуска «Удивительного Человека-Паука» в марте 1963 года.

Неуспех «Халка» еще сильнее подчеркнул невероятное давление, оказываемое на Ли. Гудмен рассмотрел объемы продаж и задался вопросом, что делать с книгой дальше. Он всегда убеждал редактора отменять серии комиксов, которые продавались хуже остальных. Ли внес в «Халка» всего шесть изменений за все время продаж. Таким образом, он стал превращаться в монстра не в сумерках, а когда сердится; затем был изменен интеллект персонажа – иногда он становился глупым, но в другое время имел способности супергения Беннера.

Самый странный Халк появился в последней правке. Когда он превратился в огромного монстра, но остался с головой Беннера человеческого размера. Эта разновидность монстра должна была надевать маску Халка, чтобы держать свою личность в секрете. Когда он борется с Повелителем Металла, то восклицает: «Не смотри так удивленно, малявка! Не все на земле слабы и ничтожны». Очевидно, персонаж сошел с рельсов, и Ли пересмотрел эту нелепость.

Ограничение дистрибуции вынудило Ли придумывать художественные способы дать пространство персонажам, особенно когда большинство поклонников потребовало Халка. В октябре 1964 года Ли вернул зеленого голиафа в «Поразительных историях» #60 (Tales to Astonish). Одна книга представляла двух отдельных супергероев: возобновленный Халк и Человек-гигант. Ранние комиксы были антологиями, содержащими несколько разных историй, как те, над которыми Ли работал в начале карьеры с Саймоном и Кирби. Ли сохранил эту идею, чтобы выпускать книги со своей командой. С точки зрения читателя даже казалось, как будто эти комиксы предоставляли чуть больше экшена, чем сольные выпуски.

Халк играл главную роль в «Поразительных историях» и роли второго плана в других комиксах, включая «Человека-Паука» и «Мстителей». Когда драконовский контракт о дистрибуции закончился, популярность Marvel выросла до такой степени, что компания могла выпускать книги просто по прихоти Ли. Его новый «Невероятный Халк» #102 пришел на смену комиксам из «Поразительных историй» в марте 1968 года. Потребовались годы, чтобы один из первых супергероев Marvel продолжил носить экзистенциальную мантию, но при этом стал более популярным и начал появляться в разных медиасредах, таких как анимационное телевидение, коробки для ланча, футболки и другие лицензионные материалы.

Реалистичные супергерои были силой Marvel, но если вернуться назад во времени, в конец 1930-х, к огромному влиянию Супермена, то станет видно, что промышленность все еще держится на почти непобедимых персонажах, которые обладают невообразимыми способностями. Ли осознавал, что ему нужен супергерой, «больше, лучше, сильнее», чем его создания до настоящего времени. После десятков неудавшихся попыток, начиная с таких диковинных концепций, как «Супербог», заканчивая горами отброшенных каракулей и эскизов для левой руки, Ли заключил: «Поскольку мы создаем легенды сегодня, мы возьмем за основу те, что были прежде, украсим их и придумаем нашу собственную версию». Вместо концепции Бога Ли сосредоточился на норвежской мифологии, чтобы создать бога с маленькой буквы, который продолжит «сагу о битве добра с мудрым и злым божеством» – той истории, которую люди пересказывали друг другу столетиями[177].

Норвежского бога, которого Ли и Кирби породили, звали Тором. Он был вооружен волшебным молотом Уру (Uru). Герой дебютировал в Journey into Mystery #83 (август 1962 года). Комикс заменил Фантастическую четверку в тот момент, когда она начала выходить раз в месяц вместо двух раз в месяц. Согласно ужасному договору о дистрибуции, который Гудмен вынужден был подписать со своим конкурентом несколькими годами ранее, Marvel запрещалось продавать книги в газетных киосках, а также выпускать более восьми номеров в месяц. В результате Тор и другие новые создания дебютировали в уже существующих сборниках, вместо того чтобы вырваться на сцену как сольные издания. Неблагоприятная система дистрибуции при этом давала Ли возможность медленно вводить нового супергероя и изучать реакцию поклонников для перераспределения временного ресурса компании.

Учитывая график публикаций и несколько ограниченный диапазон журналов, Ли должен был переключаться между подростковыми, ковбойскими и супергеройскими комиксами. Поэтому Ли искал других писателей, чтобы заполнить пробелы. Обязанности написаний сценариев для Тора он частично переложил на плечи своему младшему брату Ларри Либеру (который носил фамилию семьи). «Стэн давал мне набросок, обычно напечатанный, – рассказывал он, – тогда он говорил: – Теперь иди домой и напишите мне сценарий». Сначала Либер переживал по поводу своих писательских способностей, потому что он «думал как художник», но Стэн учил его писать, раскрывал секреты того, как сделать истории позитивными и захватывающими, используя сильные средства языка. «Все, что он рассказывал, было намного лучше, чем то, что я писал, – пояснял Либер, – я работал, и я многому у него научился»[178].

Включение младшего брата в команду с рисовальщиком Кирби приносило свои плоды. Ли делал наброски, художник дополнял и расширял их. Он был особенно опытен в мифологии, которая требовалась для создания «Тора». В скором времени Ли полностью взял на себя написание «Тора», частично потому, что ему нравились создаваемые образы, и он хотел, чтобы Либер брал на себя больше журналов с вестерн-комиксами, которые оставались чрезвычайно популярными даже в эпоху супергероев.

Написание Тора позволило Ли обратиться к изучению Шекспира, которого он читал вслух, когда был ребенком. Знакомство с произведениями Эдгара Аллана По и сумасбродными работами Александра Дюма позволило ему пробовать различные драматические голоса, чтобы придать норвежскому богу особую глубину. Руководствуясь опытом всей своей жизни, а также анализом кинематографа, он признал значение ритма, применив его к литературному стилю комиксов о подающем надежды супергерое. Он также обратился к Шерлоку Холмсу Артура Конан Дойля, решив, что создал оптимального супергероя, потому что «супергерой должен быть правдоподобным. А никогда не было более правдоподобного персонажа, чем Шерлок»[179]. Многие персонажи, созданные Ли, были неправдоподобными, но их мучение и беспокойство нашли отклик у растущего числа читателей средней школы и колледжа.

Когда Ли предложил Гудмену создать супергероя, который при этом был богатым красавцем и производителем оружия по типу Говарда Сьюза, Гудмен категорически ответил: «Ты рехнулся»[180]. Хитрый как лиса, Ли понял, что Гудмен ответил прямым отказом и на пару с художником Доном Хеком создал Тони Старка/Железного человека.

Карибский кризис и резкие слова из последней речи бывшего президента США Дуайта Эйзенхауэра о росте военно-промышленного комплекса были все еще свежи в памяти людей, поэтому Ли думал, что Старк должен быть антитезой других супергероев: богатый, упрямый, красивый торговец оружием, живущий, по-видимому, в мире без забот. При создании персонажа Ли опирался на реальные темы, помещая свои истории в реальный контекст. В результате Халк воплотил противоречивые идеи страны в отношении науки и потенциальные негативные последствия развития инноваций. Технологическая тема использовалась и для Железного человека, при этом рассказ велся о герое малоизвестной нации по другую сторону мира под названием Вьетнам, задолго до того, как мир хоть что-то узнал об азиатской нации. Железный человек, металлическое альтер эго промышленного титана Старка, впервые появился в «Tales of Suspense» № 39 (март 1963 года).

Железный человек сверкает литым щитом и похож скорее на робота, чем на человека, без каких-либо различимых черт лица, кроме щелей для глаз и щели для рта. Типичные воодушевляющие реплики Ли, сопровождающие комикс, просят читателя поразмышлять о «новейшем, самом захватывающем супергерое», но при этом подчеркивают, что персонаж происходит из того же «стойбища талантов», что и другие знаменитые супергерои Marvel. В начале 1963-го, когда доверие читателей стало для Marvel определяющим фактором, Ли просит их верить в нового героя (и, в сущности, в роль Ли в качестве лидера этого стада).

Старк, как и многие персонажи Ли, является ученым и вместе с тем «гламурным плейбоем, постоянно в компании красивых, обожающих женщин». Бóльшая часть сюжета (созданная Ли, но написанная Либером) выстроена по воспоминаниям о трансформации промышленного лидера Хьюза к железному супергерою. Очутившись в ловушке в джунглях, Старк и его команда были захвачены врагом. Позже в «партизанском штабе» читатель узнает, что Старк жив, но находится при смерти, у его сердца застрял металлический осколок. Ванг-Чу обманом заставляет американского изобретателя создавать бомбы до того момента, когда тот погибнет от стали, приближающейся к его сердцу.

После всех декабрьских выпусков комикса 1965 года внимание читателей привлек «Marvel Bullpen Bulletins». Он заменил собой «Merry Marvel Bullpen Page», появившийся раньше – в августе. Состоявшие из «новостей» и «слухов», наряду со списком выпусков комиксов, доступных к продаже – с короткими описаниями, желтые листовки быстро стали узнаваемым элементом вселенной Marvel для читателей.

Неважно, где жили читатели комиксов и представляли ли они, как выглядит штаб-квартира Marvel, бюллетень помогал им чувствовать себя частью семьи. Некоторые читатели стремились выяснить, кто рисовал конкретный выпуск, или узнать последние новости из личной жизни художников. Другие ждали сувенирной продукции, такой как футболка с Человеком-Пауком или Доктором Стренджем, которые их ребенок мог заказать по почте всего за полтора доллара. И определенно значительное количество юных читателей воспринимали послания как личные письма от Ли, самого клевого чувака страны.

Вне зависимости от причин, по которым покупатели комиксов любили Bullpen Bulletin, листовка показала Стэна Ли во всей красе. С одной стороны, бюллетень давал ему шанс выработать свой голос главы Marvel. В то же время колонки демонстрировали его тонкое стратегическое чутье – Ли знал, что расширение вовлеченности аудитории отразится на большей отдаче книгам Marvel. После прочтения тысяч писем редактор осознал, что подобное взаимодействие, казавшееся личным, увеличивало продажи.

Бюллетень стал визитной карточкой Marvel в шестидесятых. «Он был небольшим, – говорит Ли, – но я старался передать чувство теплоты, чувство дружелюбия… И это, кажется, сработало»[196]. Для фанатов-подростков и студентов колледжей шутливый тон бюллетеня отвечал их антиистеблишментским настроениям и заметно отличался от тона, в котором с ними разговаривали взрослые. «Все это было спонтанным, – вспоминает Ли. – Когда я сочинял историю, я думал о чем-то и вставлял это туда»[197]. Его успех с супергероями и тревожащимися личностями доказал, что, если доверять собственным инстинктам, можно добиться положительных результатов.

Возможность купить сувенирную продукцию Marvel привела других читателей к чтению бюллетеня. Скромная стоимость – бакс или около того – казалась им как раз по карману. Сколько карманных денег ребенку нужно припрятать, чтобы купить футболку с Доктором Стренджем? Других же притягивал список новых членов общества фанов комиксов «Merry Marvel Marching Society» – там можно было увидеть детей со всей страны, разделявших с тобой одни интересы.

И что самое важное, Bullpen Bulletin давал Ли площадку для прямого общения с читателями Marvel. Сопричастность к аудитории превратила Ли в любимого дядюшку всей комикс-нации. Он описывал эти прекрасные отношения с читателями как «возможность быть в теме» или ощущение того, «что у них были общие шутки и радость от вселенной Marvel»[198]. Всем этим шутливым стилем Ли активировал свой потенциал знаменитости. Голос и личность «Человека Стэна» просочились в диалоги в комиксах и редакционные материалы. «Если я получал удовольствие – значит читатель тоже, – рассуждал он. – Даже когда я писал сведения об авторах, то старался сделать их с юмором, потому что мне нравилось делать это». Некоторых фанатов, например тех, кто писал самые интересные письма или иначе привлекал его внимание, Ли награждал «Непризом Marvel»[199] – в прямом смысле не давал никакого приза за их усилия. Он посылал им пустой конверт с издевательским штампом: «Осторожно, хрупкое». Чем глупее он вел себя, тем сильнее фанаты любили его. И самое важное, продажи росли.

Со временем Ли по именам представил читателям остальных членов Bullpen и наделил их различными качествами, что позволило фанатам испытать к ним родственные чувства. Ли всегда был «Улыбающимся Стэном Ли», немного эксцентричным, постоянно уставшим редактором, управляющим всем по наитию. Он объяснял свои цели так: «Дайте фанатам побольше личного, дайте им почувствовать себя частью Marvel, дайте им ощущение, что они перешли на «ты» со всей твоей командой. Я хотел, чтобы казалось, будто они получили личное письмо от друга, который всегда на каникулах»[200].

Что важно, у читателей появлялось ощущение, что они сидят бок о бок с известным главредом издательства комиксов, пока тот развлекал их историями от Джека (Кинг) Кирби или (Джолли) Джо Синнотта. Marvel дарила читателям образы Халка и Железного человека, а новости из бюллетеня сближали читателей и сотрудников издательства. Эта манера давала детям из маленьких городков по всей стране представление о Ли как о своем друге, а о супергероях Marvel – вопреки здравому смыслу читателя – как о настоящих.

Рывок Ли, совершенный за четыре года, отозвался ажиотажем вокруг супергероев и возвышением Marvel в комикс-индустрии. Компания – как и ее основатель – переместились в эпицентр крутизны. Супергерои стали самой крутой вещью в американской поп-культуре и повышали популярность у аудитории по всему миру. Остальные издатели – от «Чарльстон Комикс» (нанявших Стива Дитко, после того как тот покинул Marvel, и наделивших почти безграничной властью над его творениями Айн Рэнд) и «Тауер Комикс» (дававших работу высоквалифицированным художникам, таким как Уолли Вуд и Джил Кейн) до почтенных «Арчи Комикс» (запустивших собственную линейку персонажей – Могучих Крестоносцев) – тоже оседлали волну популярности супергероев. Новые конкуренты, вышедшие на рынок, пытались перетянуть на себя одеяло и заработать на популярности Marvel, часто создавая лишь вторичный контент. Они могли пытаться изображать из себя Ли и Кирби, но при отсутствии оригинальной идеи многие издатели просто хотели по-быстрому заработать.

В 1965 году Ли и его креативная команда приступили к серии видоизменений в супергеройском жанре, которые позволили им построить более связный мир, в то же время укрепляя фан-базу. В течение следующих нескольких лет их целью было не расширение вселенной, но увеличение ее глубины, создание нового контекста, нюансов, подробностей. Ли верил, что обострение отношений между персонажами и сплетение миров супергероев могут обеспечить будущее развитие компании и, что самое важное, создать более тесные связи между персонажами и читателями.

В основном Marvel продолжала концентрироваться на естественных, ежедневных вызовах, представленных как борьба обычных людей с нечеловеческими способностями. Чтобы использовать все самые человеческие из человеческих проблем – вызовы и испытания романтических отношений – в качестве сюжетных линий Ли не потребовалось много времени. Оба – и Ли, и Кирби – создали длинные истории подростковых романов в своих комиксах. Кирби и его партнер, Джо Саймон, фактически изобрели этот жанр в 1947 году, создав Young Romance – под этим заголовком DC выпускали комиксы аж до шестидесятых. У Ли также был богатый опыт – он был одним из главных авторов Модели Милли, наряду со многими ее ответвлениями, призванными привлечь женскую аудиторию. И в самом деле, Милли оставалась одной из самых успешных несупергеройских линеек, когда-либо выпускавшихся Marvel. Романтическим эпизодом, привлекшим больше всего внимания, был эпизод свадьбы Рида Ричардса и Сьюзан Шторм в третьем ежегодном выпуске Фантастической четверки. Кирби поразил читателей огромным выпуском, состоявшим также из репринтов двух предыдущих. На обложке же была настоящая неразбериха – почти каждый герой из вселенной Marvel посетил это звездное событие, которое также привлекло бесчисленное количество злодеев, надеявшихся уничтожить праздновавших. Пока две стороны сражались, за происходящим наблюдал понурый Нэмор. Ли называл этот выпуск – «самое сенсационное суперзрелище, когда-либо виденное человеком».

Несмотря на то, что здание Бакстер-билдинг было окружено преданными поклонниками (среди них и юная красотка Пэтси Уолкер, еще один давний персонаж Marvel), оно постоянно подвергается нападениям. Существо пытается отразить плохих парней, но оно нуждается в помощи Ника Фьюри, Людей Икс, Доктора Стренджа и многих других. После того как Ричардс спасает мир, эпизод заканчивается свадебным поцелуем («Никакие слова не смогут описать нежность этого момента… поэтому даже не будем пытаться», пишет Ли). После этого два нарушителя в цилиндрах и стильных пальто пытаются сорвать церемонию, однако Фьюри и команда останавливают их. Со спины видно, что это Ли и Кирби. Даже создателям Фантастической четверки не нашлось места на этом щедром празднике.

Также в этом году в 25-м выпуске «Удивительного Человека-Паука» впервые появляется Мэри Джейн Уотсон, однако Дитко намеренно скрывает ее лицо, описывая ее лишь с помощью удивленных восклицаний других персонажей: «Это подруга Питера? Она выглядит как кинозвезда!» Читатели же не смогут взглянуть на нее еще годы. В конце 1965-го состоялся дебют светловолосой красавицы Гвен Стейси. Как и в случае с Мэри Джен, потребовались годы для того, чтобы Питер Паркер начал с ней встречаться. При их первой встрече Паркер просто-напросто проигнорировал Гвен, так как он был окружен вниманием тети Мэй, а также изо всех сил пытался сохранить в секрете свое альтер эго.

Команда Marvel использовала приемы, схожие с логикой построения мыльных опер и других историй, тесно связывающих персонажей и их поклонников. Поскольку герои Ли были очень реалистичными и похожими на обычных людей, их запутанные и сложные отношения только закрепляли такую связь.

Кроме руководства всеми этапами создания комиксов Marvel Ли с его небольшой командой и растущим пулом фрилансеров должны были тратить все больше времени на развитие бренда компании. За внимание публики боролось много конкурентов, начиная с откровенно коммерческих историй, таких как национальная сенсация, вызванная приездом «Битлз», заканчивая политическими событиями, например кампанией Мартина Лютера Кинга в Алабаме в поддержку гражданских прав и растущее присутствие американских войск во Вьетнаме. С одной стороны, для комиксов могли настать тяжелые времена, с другой – в них искали приятное отвлечение от общественных проблем.

Более утонченные рекламные и маркетинговые кампании привели к росту окупаемости Marvel. В 1965 году рекламный флаер, предназначенный дистрибьюторам комиксов, использовал образ Ли, гласящий: «Пока фанаты смотрят их, они их продают!» Даже если некоторые владельцы газетных киосков не повелись на подобную риторику, они не могли пропустить реальный рост продаж. Если в 1960-м Marvel продала около 16,1 миллиона копий, то в 1964-м результат достиг 27,7 миллиона, а еще через через год – 35 миллионов[201].

Маркетинговая брошюра в значительной степени подчеркнула, что члены компании знали об успехах Marvel: секретная формула супергероя, созданная Ли и его командой, значительно расширила аудиторию Marvel, тем самым охватив большее число старших читателей, включая студентов и взрослых. Один из важнейших аспектов достижения Marvel, и согласно флаеру, сосредоточился на супергероях, «введя совершенно новую породу читателя… Клубы поклонников Marvel появляются в каждом колледже и университете от побережья до побережья». Хотя маркетологи Marvel предполагали, что владельцы газетных киосков будут должным образом впечатлены этой информацией, компания хвасталась, что уже насчитывает 50 000 членов в течение нескольких месяцев с начала запуска[202].

Рост продаж и снятие ограничений на количество наименований ежемесячных выпусков привели к тому, что Ли возглавлял компанию, ежемесячно или раз в два месяца публикующую десятки разных выпусков комиксов. Когда линейка расширилась, редакционный директор Ли должен был взять на себя обязательство написать новую серию или найти кого-то, кто возьмет это дело на себя, до тех пор пока не запустится конвейер молодых талантливых авторов из университетских выпускников. Следовательно, Ли использовал альтернативные источники – авторов из журналов поклонников, талантливых журналистов и некоторых особо упорных читателей, которые своей настойчивостью привлекли внимание редактора.

Однако все время Ли продолжал совершенствовать и оттачивать уникальный стиль написания сценариев, который стал торговой маркой Marvel. Поскольку такой объем написать самостоятельно было не под силу, он с высоты своего положения отвечал за контроль над редакционным и художественным направлениями. Неустанный темп и увеличение количества серий вынудили новые процессы справляться с давлением.

Писатель Денни О’Нил рассказал, каким получилось сочетание стиля компании и строгих дедлайнов в июле 1966 года, когда Marvel увеличил производство, чтобы воспользоваться популярностью супергероя, основанной на телесериале «Бэтмен». Он объяснил: «Я сделал Сорвиголову #18, потому что Стэн установил жесткие сроки. Ромита делал рисунки и заметки на полях, но у Стэна не было времени, чтобы их расшифровывать»[203]. По словам О’Нила, Ли работал больше, чем писатели, которых он нанял, тратив бесчисленные часы, чтобы приблизить встречу вселенной Marvel и ее нетерпеливых поклонников.

Трудоголизм и настойчивость Ли стали корпоративным признаком компании и вдохновили писателей, которых он нанял, на такую же изнурительную работу. Например, даже городское отключение электроэнергии не могло остановить Ли от завершения его выделенных страниц. Во время первого значительного отключения электроэнергии в Нью-Йорке в 1965 году О’Нил и помощник редактора Рой Томас взяли перерыв на ночь, но Ли был дома, делая записи при свечах. «На страницы капал воск свечи», – говорит О’Нил, хотя трудно понять, следует ли верить ему на слово или это еще одна легенда Стана[204].

Планирование занимало у Ли немного времени. Он наметил разные журналы – от десяти до двенадцати в месяц – и дал задания художникам. Когда художник выполнял эту работу, Ли садился и накладывал слова. Однако многообразие ролей Ли требовало, чтобы он также следил за иллюстрациями и обложками. «Пока я вставлял копию, – объяснял он, – я помечал изменения, которые художник должен сделать в рисунке». По словам Ли, иногда ему приходилось отклоняться от первоначального сюжета, потому что художник развивал историю в другом направлении. Например, Кирби изменил сюжет в соответствии с его потребностями, а Ли в результате подбирал диалог, что уподоблялось им завершению «кроссворда»[205].

Популярность незаурядных супергероев Marvel сделала его передовым издательством 1960-х годов, но если показатели продаж были главной мерой, DC по-прежнему контролировал отрасль. Продолжающаяся конкуренция между издателями привела к тому, что каждый пытался превзойти других. DC делал ставки на «стабильных» персонажей, таких как Бэтмен, Супермен и Чудо-женщина, в то время как Ли и Marvel ставили им в противовес модных Человека-Паука, Тора и Фантастическую четверку. Казалось Marvel должна была взять верх, но в январе 1966 года впервые вышел телевизионный сериал ABC про Бэтмена. В уникальном прогоне шоу транслировалось две ночи в неделю – среду и четверг – полчаса.

Непосредственный успех серии мгновенно повлиял на индустрию комиксов и позволил DC вернуть себе часть своей былой гордости. С актером Адамом Уэстом в роли Бэтмена и Бертом Уордом в роли его молодого приятеля Робина, сериал отлично смешал традиции и приемы, которые привлекут новую аудиторию. Он подкупал обилием шуток и «POW», «BAM» и «ZONK», чтобы порадовать зрителей разных возрастных групп. Саундтрек шоу, в котором поп-музыка 1960-х годов, смешавшись с яркими, типично «бэтменовскими» мелодиями, прочно застрял в головах зрителей. «Бэтмен» также взял в оборот повальное увлечение цветным телевидением, используя яркие цветовые решения, чтобы оживить персонажей комиксов.

После полутора десятилетий поиска пути, который открыл бы дорогу к читателям Marvel, DC, казалось, поймал ту самую сатирическую манеру Стэна Ли и подхватил волну национального увлечения комиксами. Во многом комический тон общения героев Бэтмена был ближе к Человеку-Пауку или Фантастической четверке, нежели к продуктам, которые DC производил ранее.

В середине 1960-х годов телевидение стало настолько распространенным, что это привело к победе DC, но по факту его популярность увеличила продажи по всем направлениям. Во всех крупных издательствах стал заметен рост продаж, а Harvey Comics представил миру супергероев Спаймена и Джигсо, в то время как Tow Comic вывел «Динамо» и «Номан». Marvel в какой-то степени попыталась противостоять Бэтмену, выделив отдельную историю про Тора в марте 1966 года, а затем и «Черную пантеру», первого афроамериканского супергероя, в «Фантастической четверке» № 52 (июль 1966 года).

Ли и Кирби не позволили «бэтмании» негативно влиять на вселенную Marvel. В качестве ответа они представили эпическую трехчастную трилогию в «Фантастической четверке» № 48–50 (март – май 1966 года), в которой изначальная команда супергероев сражалась с Галактусом, самым мощным суперзлодеем Marvel, поддерживающим свои силы, пожирая энергию других планет. Прямая конкуренция с популярнейшим сериалом рождала все шансы на то, что у этой серии могут возникнуть серьезные проблемы, тем не менее в Marvel надеялись хотя бы увеличить продажи и побудить больше читателей покупать комиксы.

Агрессивная стратегия Ли постепенно приносила свои плоды. Уже в июле 1967 года, спустя почти шесть лет после дебюта «Фантастической четверки», корреспондент New York Times Леонард Слоан, делавший обзоры рекламы, правильно понял, что, несмотря на то, что у комиксов есть миллионы читателей, к ним не относится среднестатистическое большинство. Слоан ссылается на то, что, подразумевая средний портрет читателя комиксов, рекламодатели исходили в основном из «специальной аудитории» – детей, военнослужащих и полувзрослых (…тех, кто старше 18 лет, которые не всегда могут думать и действовать под стать реальному возрасту)»[206]. Тем не менее в Marvel приходило огромное количество писем от образованных граждан страны.

Средства массовой информации оказались слишком медлительными, чтобы уловить увлечение комиксами, а их рекламодатели продвигали весьма странное сочетание товаров на последних страницах изданий, в то время как Marvel стремилась продавать свои собственные лицензированные товары. В середине – конце 1960-х годов бóльшая часть доходов комиксов, в отличие от других журналов, ориентированных на потребителя, по-прежнему исходила из тиража, а не рекламы, но последний источник также был значителен. Слоан привел в пример все еще лидирующую компанию National Periodical, выпускающую сорок восемь наименований в месяц, что привело к ежемесячному тиражу около семи миллионов. Однако доход от рекламы оставался относительно небольшим, и только с 1962 по 1966 год он составлял от 250 000 до 500 000 долларов. Руководство издательств обычно ссылалось на то, что их избирательность снизила доход от рекламы. Многие компании, в том числе Marvel, решили запускать мелкие рекламные объявления для самых разных продуктов: от игрушек до наборов для хобби[207]. Многие крупные корпорации не показывали рекламу в комиксах, поэтому издатели пытались покрыть отсутствие прямых доходов от рекламы путем продажи лицензий на использование персонажей для других компаний.

В отличие от DC, ежемесячный тираж Marvel составил около шести миллионов, при этом, по словам Слоана, компания инициировала кампанию по размещению рекламы продуктов, ориентированных на более взрослую аудиторию, например крем для бритья. Ли приравнивал качество рассказов и иллюстраций к ожиданиям его аудитории: «Мы редактируем. Мы пытаемся поддержать солдат и попытаться сказать детям, чтобы они не бросили школу. Мы выступаем за добродетели»[208]. Нацеленность на читателей более взрослого возраста было главной заботой Ли в течение многих лет, и вот его старания стали приносить дивиденды.

После телевизионного дебюта Бэтмена Ли стал рассматривать возможности мерчандайзинга для Marvel. Как сообщается, DC выпустил лицензии для девяноста компаний, которые обеспечили продажи в 75 миллионов долларов; (по отметкам некоторых, до 150 миллионов долларов) [209]. По мере роста популярности книг задачи Ли приумножались, но Гудмен был настроен поддерживать относительно небольшой штат вокруг своего главного редактора/арт-директора.

Несмотря на то, что он вырос в эпоху кино и радио, Ли отчетливо осознавал растущее значение телевидения и считал, что сага о супергероях будет идеально соответствовать этой среде. В прошлом Мартин Гудмен наткнулся на лицензию Marvel, так что это никого не удивило, когда он передал компании основные права на анимацию. Полагая, что производственная часть должна управляться кем-то молодым, издатель передал дело своему сыну Чарльзу (Чипу) Гудмену в доказательство того, что наследник в конечном итоге возьмет на себя семейный бизнес.

Тиражи показали, что комиксы Marvel выросли с восемнадцати миллионов в 1961 году до примерно тридцати двух миллионов в 1965 году. Такая популярность привлекла руководства телевизионных компаний, которые пытались разобраться в секретном способе Marvel завоевать сердца молодой аудитории. Никто не мог сказать с уверенностью, но, как правило, все указывали на сочетание героев и антигероев, а также способность Ли к правильной оценке пульса молодежного рынка.

В сентябре 1966 года Marvel Super Heroes дебютировал с телесериалом, основанным на героизме Капитана Америки, Тора, Железного человека, Нэмора и Халка. В течение следующего месяца объявления о нем были опубликованы во всех названиях комиксов компании, в которых перечислены двадцать телеканалов, транслировавших мультфильм, каналы в Нью-Йорке, Чикаго и Лос-Анджелесе. В общей сложности на выставке было представлено около пятидесяти станций, включая зарубежные каналы в Бразилии, Пуэрто-Рико и Венесуэле.

В мультипликационном варианте производства Grantray-Lawrence Animation были использованы фоторепродукции комиксов, а не исходная анимация. В склейке получалась семиминутная история, которую можно было воспроизводить покадрово либо нарезать и использовать в других детских передачах. В общей сложности компания произвела 195 подобных фрагментов с сентября по декабрь 1966 года.

Подобный достаточно грубый метод снизил качество анимации Marvel Super Heroes, но продемонстрировал изысканные иллюстрации Кирби, Дитко и остальной талантливой команды Ли. В каждом снимке обычно содержался только один анимированный объект. Иногда это воздушные петли Капитана Америки, в других случаях мимика персонажей. Главная песня Marvel Super Heroes содержала краткий обзор каждого персонажа, а затем вошла в следующие сегменты с веселой вокальной темой «супергерои Marvel прибыли».

Компания Hanna-Barbera Productions выпустила второй анимированный сериал «Фантастическая четверка», который впервые транслировался на ABC осенью 1967 года. Шоу началось со взрыва: небо освещается ярким лучом, изображающим четверку, вызывающим супергероев в их штаб-квартиру в Нью-Йорке. Далее идет минутный экскурс в историю происхождения группы, а затем показывается, как герои сражаются со множеством плохих парней. В сериале, рассчитанном на молодую аудиторию, подчеркивается супермощь героев, а злодеи предстают опасной, но несколько манерной версией самих себя из комикс-версии. Авторы подражали некоторым стилям Ли, демонстрируя его раннее вхождение в господствующую популярную культуру, а также влияние сумасшедшего Бэтмена Адама Уэста.

Неизбежная смена взлетов и падений, присущая любому рынку, казалось, привела к кризису индустрии комиксов. Несмотря на то, что мультфильмы Marvel были популярны, продажи в 1967 году резко упали, когда телевизионный показ Бэтмена, откровенно хромающий в течение последнего года, снизил все продажи комиксов. DC по-прежнему оставался на вершине, но общий тираж по всей отрасли уменьшился. «Человек-Паук» был самым продаваемым комикcом Marvel, но занял только 14-е место в списке лучших продаж[210]. В целом Marvel добилась большего успеха, чем большинство его конкурентов. Ее книги в основном остались на уровне продаж прошлого года или показали незначительные увеличения. Данный факт показал, что грамотный маркетинг может преодолеть вызовы рынка.

Конец 1960-х был ознаменован кардинальными переменами в жизни Ли. После того как он арендовал место в городе для актерских занятий дочери-подростка, Ли понял, что, возможно, он и Джоан должны вернуться в Нью-Йорк. Дом в гавани Хьюлетт казался слишком большим для двух человек. Ли убедил продюсерскую компанию, которая купила права на анимационную экранизацию «Человека-Паука», арендовать ему квартиру в городе, чтобы он мог давать консультации. Они получили квартиру на Шестидесятой улице, где они оставались в течение недели. Вскоре после этого они продали дом и купили квартиру на Шестьдесят Третьей улице с большой террасой, наличие которой было условием Джоан. После двух десятилетий загородной жизни Ли и Джоан нашли свой новый дом в сердце Большого Яблока[211].

Популярность Ли продолжала расти среди студентов колледжа как в качестве оратора, так и лидера ста восьмидесяти глав кампуса фан-клуба Merry Marvel Marching Society. Однако повышенный успех стал причиной охлаждения отношений с Гудменом. «Я начал думать, что он почти возмутился успехом нашей линии комиксов, – вспоминает Ли. – Я чувствовал, что ему было неприятно видеть коммерческий промах, и доверие к нему ослабло». Ли казалось, что Гудмен рассматривал его как конкурента, так же как и неоперившихся издателей и DC, которые все еще доминировали в отрасли[212]. Ситуация превратилась в обоюдоострый меч: Ли был слишком ценным и популярным, чтобы провоцировать с ним открытый конфликт, но его слава вызвали негодование. Не имело значения, был ли Ли мягок или задумчив во многих интервью газетам, журналам или по радио, они подпитывали увлечение публики. В то же время Marvel выиграла от желания Ли стать лицом жанра супергероя.

Одно из самых выдающихся выступлений Ли состоялось на популярной выставке Дика Каветта. Понимая, как были настроены многие люди, не являющиеся читателями, и столкнувшись с Каветтом, который не разделял восторгов по поводу комиксов, автор Marvel определил комикс как очень важную часть «необычного возраста». В этой эпохе супергерои Marvel детально отражали десятилетие, потому что (возможно, несмотря на их силы и кажущуюся непобедимость) у них были человеческие чувства и проблемы, даже когда они спасали мир от всемогущих инопланетян, злодеев и других бед. Ли объяснил Каветту – а в то время он был одним из величайших промоутеров как высокой, так и массовой культуры, – что в фан-доме Marvel «наши самые популярные герои самые безумные». Он выделил Халка («зеленокожий монстр») и Человека-Паука как представителей этого странного поколения[213].

В то время как Каветт и Пэт Маккормик, его бывший комедийный приятель, подшучивали над Ли и комиксами в целом, глава Marvel сохранил серьезность, объяснив, что популярность Человека-Паука основывается на его статусе «героя-антигероя», который «получает насморк, акне и аллергию, пока борется». До рекламной паузы Маккормик отвесил остроумный ответ, что Ли сражается против всей своей карьеры. Шутник хихикнул: «Мне нравится в этих комиксах то, что их легко переворачивать другой рукой, когда вы сосете большой палец»[214].

Комик, такой как Маккормик, мог бы сыграть на непринужденном характере комиксов для шуток на телевидении, но Ли стоял в центре новой вселенной комиксов, которую он в основном создал. Когда у Дженетт Кан, позже возглавившей DC, спросили, что она считает «самым значительным событием» в мире комиксов после 1950 года, она указала на Ли, объяснив:

«Герои комиксов поднимают бессознательные тенденции того времени и становятся представителями этих тенденций. Вот почему люди могут узнавать их, делая частью мифологии. Персонажи Стэна Ли сделали это в шестидесятые. Он поднял чувства антиистеблишмента, отчуждения и недооцененности. Стэн показал миру героев с неприятным запахом и угрями, когда молодые люди нуждались в символах, чтобы заменить многие вещи, которые они отвергали[215].

Неплохой подарок от основного конкурента Marvel или анализ причин недалекости, с которыми индустрия боролась. В расцвете творчества в течение нескольких лет Ли поднял популярную американскую культуру и навсегда изменил взгляд людей на героев.

В то время как Ли сосредотачивался на иллюстрациях, диалогах, развитии сюжетных линий, а также других обязанностях, с которыми он столкнулся, Гудмен искал стратегию выхода. К концу 1960-х крупные корпорации постигла участь многочисленных слияний и поглощений. И для Гудмена, который построил Marvel с нуля, подобные процессы предоставили долгожданную возможность вывода денег. Мартин мог наконец передать бизнес своему сыну и главному ученику Чипу, что позволило бы старшему Гудмену уйти от постоянных потрясений в издании журналов и комиксов.

В середине 1968 года начинающий корпоративный магнат и юрист по имени Мартин Аккерман обратился к Гудмену с предложением продать всю свою компанию – как мужские журналы, так и отдел комиксов. Аккерман руководил горсткой фотомагазинов, аптек и других концернов под баннером Perfect Film & Chemical Corp. Он воображал себя крупной бизнес-фигурой, отталкивая сигары и помыкая сотрудниками и подчиненными, несмотря на свой маленький рост. В недавней сделке Аккерман предоставил Curtis Publishing кредит в размере 5 миллионов долларов США при условии, что он станет президентом. Главной целью сделки для Аккермана был контроль дистрибьюторской фирмы Curtis Circulation. Покупка Goodman’s Magazine обеспечила бы Аккерману наличие контента, необходимого для распространения, и стала своего рода двойным погружением, дающим ему больше доходов и влияния в издательской индустрии.

Что Ли понимал лучше остальных связанных с Marvel людей (начиная с его босса Мартина Гудмена и руководства Cadence, наблюдающих за компанией, заканчивая новым помощником редактора или художника по шрифтам), так это то, что если бы у компании был представитель, который был бы таким же самодостаточным, как персонажи комиксов, то этот человек был бы таким же знаковым, как и их продукт. Не считаясь с художником, Ли уже вкладывал свои слова в Человека-Паука, Тора и других на протяжении многих лет. Его голос был голосом комиксов Marvel.

Когда журналисты начали шнырять около офиса компании, чтобы первыми услышать гул толпы, Ли организовал открытие. Репортеры озадаченно чесали затылки, ведь они ожидали увидеть кого-то значительно моложе, но быстро поняли, что, полный энтузиазма, остроумный, легкий на слово, Ли легко смешался с молодежной культурой. Он выжил в течение десятилетий сокращений и выходок Гудмена, не раз в действительности работая в одиночку. Так что когда пресса искала представителя компании, который мог бы прокомментировать ее невероятный успех, Ли попробовал удачу. Новая роль не просто тешила его самолюбие, но также позволила ему испробовать некоторые актерские навыки, которые он не так уж и скрывал, если вспомнить его подростковые желания выступать для WPA.

Ли также хотел иметь денежную выгоду и статус от работы представителем компании. С одной стороны, он вырос во времена Великой депрессии и помнил, как его родители кричали друг на друга, обычно о том, что у них нет денег. Как они заплатят за квартиру, не пресмыкаясь перед родственниками матери, которые были более обеспеченными, чем Либеры? Главной трудностью для отца Ли была безработица, которую сын не выносил. Если он возьмет на себя роль, которая сделает его необходимым компании, это даст ему гарантию работы. Он питал глубокое отвращение к безработице и не допускал даже мысли о том, чтобы не выкладываться полностью. Помня унижения отца, Ли был увлечен новой идеей.

В дополнение ко всему роль представителя давала гарантию, что Marvel останется на виду у публики в момент развития новых возможностей. Ли не нужно было быть супергением, как Рид Ричардс, чтобы понимать, что помешательство на супергероях увеличит влияние компании в разных медиасферах, улучшит репутацию Marvel и Ли в частности. Реакция публики на героев комиксов, в создании которых он принял личное участие, стопками лежала на его столе в виде писем, приходящих сотнями в его офис ежедневно. В некотором смысле Ли понимал, что он сможет стать Мистером Фантастиком в реальной жизни, просто использую свою природную силу и коммуникабельность.

Роль публичной персоны сделала Ли практически незаменимым. Забавно, но по мере того, как его влияние увеличивалось, его стали воспринимать владельцем компании. Он понимал, что эта его судьба, как всегда, тесно сплелась с Marvel. Хотя многие люди, связанные с индустрией комиксов, могут обвинить Ли в самохвальстве, он все равно двигался в направлении, которое смогло бы сыграть на его природных талантах. Он никогда не собирался стать вдохновляющим других начальником – он особо не ладил с деловой частью организации, но он мог собирать толпы фанатов. В дополнение к привлечению учеников колледжа он мог рассказывать о комиксах взволнованным родителям и любопытным журналистам.

После десятилетий тяжелой работы в неизвестности и огорчений от того, что люди знают, где он работает, все поменялось, когда Marvel оказалась в центре популярности. Ли прыгал от радости, думая о том, что сможет сделать из самого себя бренд, внутри компании или же вне ее.

Гудмен оставался деловым лидером компании, заинтересованным в доходах и прибыли. Ему не хватало творческих способностей, необходимых для того, чтобы оценить работу, проделанную Ли, Кирби, Дитко и остальными работниками Marvel, но он создал финансовую инфраструктуру, которая позволяла художникам и писателям процветать. И он продолжал быть партнером Ли, даже когда власть последнего увеличилась, а влияние Гудмена, наоборот, уменьшилось. Ли уже поднаторел в финансовых составляющих бизнеса, необходимых для того, чтобы управлять компанией, но он понимал, что именно Гудмен и руководство Cadence сыграли важную роль в успехе компании.

Управляя отделом комиксов, Ли развил в себе проницательность и увеличил опыт работы в финансовой сфере, но это не увлекало его настолько, насколько увлекало творчество. Он понимал, что можно развиваться на супергероях, которых создала Marvel, но он продолжал быть немного отстраненным от деловых решений и не был так увлечен цифрами, как менеджеры компании. Плюс ко всему у него особо не было времени для того, чтобы вникать в финансы. Количество выходящих в месяц журналов увеличивалось, а это означало, что Ли было необходимо обзавестись командой работников и фрилансеров. Выпуски должны были выходить согласно установленным срокам. Малейшая задержка стоила больших денег компании – они должны были платить штрафы, а также теряли продажи. Самое смешное в необходимости Ли следить за рынком было то, что он начал заниматься этим спустя столько лет «Я должен был писать обо всем, – вспоминает он. – Я был редактором, я был арт-директором. Я был главным писателем. Поэтому, хорошо это или плохо, в каждом комиксе есть отпечаток моей личности»[222]. Важно помнить, что, несмотря на первоначальное создание – от написания и рисовки до печати, был еще глянцевый продукт, который требовал много усилий, скрытых от глаз общественности. «Я создавал обложки, писал аннотации на обложке, писал рекламные объявления, писал колонку, страницу о сотрудниках», – объяснял Ли[223]. Количество множественных ролей Стэна подготовило его ко всеобщему вниманию, по которому он тосковал с первых лет работы в компании и которое появилось как минимум в 1947 году после статьи в «Дайджесте писателя» о том, что можно зарабатывать деньги написанием комиксов.

Персона Ли стала набирать популярность; полное сарказма и самоиронии, его мнение стало влиять на Marvel. Популярность Человека-Паука, Халка, Железного человека и других создала не только фан-дом почитателей, она превратила комиксы в культовые. У Marvel появилось невероятное культурное влияние. Хотя компания и стала самой популярной в индустрии, она все равно отставала от DC по общему количеству продаж. К примеру, в 1968 году DC выпустила 47 серий комиксов, а приблизительное количество продаж равнялось 75 миллионам, а Marvel выпустила 22 комикса с 50 миллионами продаж (хотя в августе 1968-го Ли в интервью сказал о 60 миллионах). Если учитывать то, что Marvel печатала меньше чем половину от количества выпускаемых DC комиксов, то ее продажи были как минимум на 2/3 больше, так что компания в каком-то роде была более успешной.

Во время бесконечных мероприятий и интервью Ли продолжал отполировывать свой публичный образ. При этом он никогда не переставал понимать свою креативную команду и фанатов Marvel. «Наши читатели, должно быть, самые увлеченные в мире, – заявлял он. – Они задают вопросы, находят ошибки, делают предложения по улучшению»[224]. Ли получал тысячи писем. Они и общение с фанатами на встречах помогали ему точно определить целевую аудиторию, ведь встречи посещали не только твердолобые одержимые фанаты, которые ругали его за каждую небольшую ошибку, но и обычные любопытные люди, которым было интересно узнать, почему комиксы вдруг стали настолько популярны[225].

Ли никогда не упускал возможности рассказать миру, насколько продвинутым и креативным был новый стиль Marvel (и в особенности его работа) и насколько он отличался от предыдущих, созданных предшествующими издателями, в основном от DC. Их он упрекал и называл памятником прошлого.

Ли искренне верил в образовательную и культурную важность комиксов, и эта искренность привела к тому, что люди признали подлинность его высказываний. Тем более что поданы они были в его сентиментальном и одновременно самокритичном стиле, выработанном во время мероприятий. Ли прислушивался к советам фанатов и подстраивался под них, и объяснял это так: «Они хотят получить идеал, философию внутри каждой отдельной картинки или персонажа. Они отчаянно верят в нас. Я не хочу их разочаровать»[226]. В поздних 60-х большое количество поучительных мыслей, выраженных в «Человеке-Пауке», «Торе» и других подобных изданиях, помогли распространить комиксы среди более широкой аудитории.

Хотя Ли можно было критиковать за то, что он не говорил в более современном стиле, учитывая то, что он в основном работал с молодой аудиторией, он часто срывал свою маску самоиронии и говорил со слушателями на серьезные темы. В конце 1968 года, например, он использовал «Колонку Стэна» для того, чтобы поговорить о нетерпимости и расизме, и озаглавил он ее так: «Смертельно опасные болезни общества разрастаются как чума». Ли писал, что это «абсолютно иррационально, очевидно недопустимо ненавидеть какую-либо расу людей, презирать и ни во что не ставить какую-либо нацию и поливать грязью представителей какой-либо религии». Он призывал фанатов Marvel быть толерантными[227].

Похожий ход мыслей насчет общественных беспокойств, постоянно вспыхивающих в то время, привел Marvel к созданию нескольких героев-афроамериканцев. Например, таким персонажем стал герой Робби Робертсона, редактор «Дэйли Бьюгл» в комиксах о Человеке-Пауке, а также Черная Пантера – супергерой по имени Т’Чалла, принц выдуманной африканской страны. Примерно в это время Marvel представили Сокола, еще одного черного героя, но на этот раз американца. После споров о том, что же делать с Черной Пантерой, Ли признался, что надеется, что в письмах фанатов найдет подсказку, как продолжать историю. В 1970 году Ли заявил, что хотел создать персонажей-афроамериканцев и раньше, но «те, кто стоял выше», отнеслись «настороженно» и не позволили ему[228]. Был ли это намек на Гудмена или руководство Cadence – неважно, Ли не собирался отступать.

В марте 1970 года Ли опять вернулся к политике «наставления» в своей колонке. Некоторые читатели хотели просто расслабленного чтения, но Ли противился этому: «Я не расцениваю это так». Он сравнивал истории без морали с людьми без души. Впуская читателей в свой мир, Ли говорил, что его визиты в колледжи привели к «большому количеству обсуждений войны и мира, гражданских прав и так называемому молодежному восстанию». Все эти идеи формируют нашу жизнь. Никто не должен убегать от них или думать, что чтение комиксов может отвлечь кого-то от важных тем[229].

Несмотря на всеобщее внимание и избыточную любовь фанатов, граничащую с почти религиозным преклонением, Ли не мог избавиться от чувства собственной неполноценности. Его продолжали обескураживать другие взрослые, работающие на более привычных должностях. Таким образом, Ли стремился узаконить собственное занятие. Никакие похвалы не могли стереть изначально негативное восприятие профессии «всего лишь писателя комиксов».

Нередко, когда Ли сталкивался с трудностями, он сам превращался в Человека-Паука. С литературной точки зрения Паук вышел в эру экзистенциализма – стал простым обывателем, который пал жертвой случайности, изменившей его жизнь во всех возможных сферах. Радиоактивный паук, впрыснувший яд прямо в вену Питера Паркера, позволил парню превратиться в супергероя, но яд не отбросил его опасности, страхи и фундаментальную человечность. Фактически мгновение нерешительности и высокомерия привело к смерти его любимого Дядюшки Бена, а самого мальчика погрузило в смятение и рефлексию. Дихотомия высокомерия и смиренности сделала персонажа неотразимым для легиона фанатов Marvel.

Человек-Паук, будучи символом 1960-х и всеобщего волнения этих лет (которое привело к некоему разделению личности между протестом и консерватизмом), стал очередным этапом в череде многочисленных книг, фильмов и таблоидов той эры. Питер Паркер попадает в то же безумное положение, которое довело до грани Холдена Колфилда в романе Джерома Селинджера «Над пропастью во ржи» (1951). Как и Колфилд, Паркер озабочен вопросом своего места в этом мире. Хотя Ли знал, что персонаж находит отклик у молодой аудитории, он также считал, что и более зрелые читатели и взрослые также найдут с ним что-то общее, чему он видел подтверждение на своих лекциях в кампусах колледжей. Ему нужно было просто представить супергероя широкой аудитории. Растущее число подростков вузовского возраста проглотило «Над пропастью во ржи» с не меньшим аппетитом, чем комиксы Marvel.

В июле 1968 года, в надежде пресечь критику малоуважаемой индустрии комиксов, Ли запустил «Новые приключения Человека-Паука», которые были не только размером с обычный журнал, но еще и содержали черно-белые рисунки, получившие распространение в некоммерческом андеграунде мира комиксов. Более чем пятидесятистраничный журнал продавался за 35 центов, практически в три раза дороже обычных книжек с комиксами, которые в газетных киосках стоили по 12 центов.

В первом выпуске была переписанная и перерисованная изначальная история, а также новое произведение Ли «Lo, This Monster». Обложка также была особенной. Художник, который занимался рисунками для обложек мужских приключенческих журналов, Гарри Розенбаум, нарисовал изображение супергероя акриловыми красками, что придало обложке глубоко текстурированный и «взрослый» вид. На обложке второго выпуска был поразительный рисунок Джона Ромита, на котором был запечатлен Зеленый Гоблин, поражающий Паука ярким желтым лучом. Взрывная энергетика обложек Ромиты быстро полюбилась фанатам.

Ли поделился своими надеждами на журнал в своей колонке, назвав его «настоящей, блестящей, пропитанной статусом публикацией на мелованной бумаге», которую читатели смогут найти «среди так называемых «лучших» журналов в киоске». В колонке он также назвал журнал «возможно, самым крупным достижением Marvel на сегодняшний день» и «ключевым событием для Marvel», которое станет историческим в истории комиксов. Главный редактор видел в журнале возможность подступиться к взрослой аудитории, задавая более зрелые темы и проблематику. Он также считал, что это придаст ему авторитета среди взрослых и привлечет их на его сторону в вопросе взглядов на комиксы.

Но Ли не мог предвидеть, что новые «взрослые» комиксы займут пустующую нишу между детьми и взрослыми читателями. Никакие громкие слова и реклама от Ли не смогли уберечь выпуск от провала. Для обычного фаната журнал «Новые приключения Человека-Паука» стоил слишком дорого. Попытка вторгнуться на черно-белую территорию также не сыграла положительную роль. Второй выпуск вернулся к обычному цвету, но было уже слишком поздно. Второй выпуск с прекрасной обложкой стал последним, хотя Marvel в 1973 году переиздала историю Ли в выпусках «Удивительного Человека-Паука» № 116–118, с исправлениями писателя Джерри Конвея. Еще одну историю из второго выпуска с участием Зеленого Гоблина позднее адаптируют (как у Marvel это часто бывало) под рождественский выпуск «Удивительного Человека-Паука» № 9.

Хотя провал взрослой версии причинил вред намерениям Ли перейти к более традиционной форме общепринятого пути к успеху, журнал не подорвал общей популярности Человека-Паука среди фанатов комиксов. Тем не менее Ли все еще переживал разочарование в профессии. С конца 1940-х он пытался добиться чувства правомерности своего дела, делая самостоятельные публикации для взрослых читателей и подрабатывая для журналов Гудмена для взрослой аудитории. Со стороны казалось, что Ли страстно и оптимистично относится к комиксам и своим супергеройским персонажам. Однако на протяжении всей своей долгой карьеры он поглощал весь негатив, исходивший от тех, кто считал его профессию неприемлемой, скрывая страхи о работе в индустрии глубоко внутри.

В начале 1970-х Ли столкнулся с новой проблемой. Контракт Кирби иссяк примерно в то время, когда Гудмен продал свою компанию в пользу Perfect Film. Лидеры компании, занимавшиеся бизнесом, были мало заинтересованы в продлении контракта с Кирби за те деньги, которых ждал художник, и Гудмен также его не поддержал. Кирби резонно посчитал, что теперь его очередь получать деньги за все то, что он сделал для развития Marvel до уровня лидера индустрии, но, по словам Марка Эванье, никто и не думал говорить с ним или его адвокатом о новом контракте[230]. Спустя время он обратился за помощью к Ли, ошибочно полагая, что у редактора есть власть и он сможет ему помочь. Хотя Кирби считал, что Ли пытается тянуть время, нет никаких свидетельств того, что Ли мог убедить Гудмена или высший менеджмент компании дать Кирби то, чего он хотел.

Тупиковая ситуация с контрактом привела к появлению еще одного неразрешенного конфликта между Ли и Кирби – в ретроспективе в его основе лежало скорее непонимание, чем злой умысел. Ирония отношений между Кирби и Ли заключается в том, что они имеют тесную связь в сфере комиксов, и в то же время их сложность обращала отношения в разное время к равнодушию, фальшивой вежливости, мрачной неприязни и даже враждебности.

Казалось, Кирби мало обеспокоен славой, которую принесли ему его супергерои и комиксы. Ему нравилось его дело. Он стремился к тому, чтобы зарабатывать на жизнь справедливые деньги и чтобы его воспринимали беспристрастно – он хотел получать справедливую долю тех денег, которые получали корпорации благодаря его рисункам, идеям и репутации. В случае с Кирби казалось, что, как бы ни было высоко его финансовое благополучие, призрачные воспоминания о молодости в трущобах Нижнего Ист-Сайда никогда не покинут его сознание. «Вся работа Кирби в 60-х была для Marvel, и он всегда боялся того, что перестанет получать жалованье, – объяснял Джо Саймон. – Для него это было очень важно»[231].

И Кирби, и Саймон, как и Ли, пережили трудные времена Великой депрессии, что придавало особый окрас тому, как они воспринимали работу и деньги. По словам Саймона, Кирби сильно себя нагружал, чтобы материально обеспечивать свою семью, хотя бы частично, поскольку его родители были очень бедны. «Ему нужно было приносить деньги для Роз, кормить детей»[232]. Такая тесная связь с бедностью никогда не покидает людей. Страхи Кирби касательно денег зловеще витали на периферии его мировосприятия. Заработок в $35 000 (примерно $220 000 по нынешним меркам) позволил ему вести достойную жизнь, но легко было бы сказать, что он мог бы зарабатывать многократно больше, исчисляя денежные поступления миллионами долларов.

Несмотря на то, что они оба росли в бедности, для Ли признание было гораздо важнее, чем денежные вознаграждения, которых желал Кирби. Он вынес важный урок из своего детства – от матери, требовавшей от него безупречности и успеха, – а также из лишений, принесенных финансовыми трудностями его семьи. Низкопоклонство было чеком, который Ли нужно было обналичить.

Хотя они будут навсегда связаны как творческий тандем, сложные отношения Ли и Кирби страдали от различных стремлений – одного к славе, другого к финансовой обеспеченности. Таким образом, раздражение скупостью и несдержанными обещаниями Гудмена, а также растущая неприязнь к Ли привели к тому, что он отверг новый контракт с Marvel в 1970-м. Вместо него он поступил на работу в DC, где Кармайн Инфантино занимался редактурой. Кирби дали свободу действий в создании новой вселенной супергероев, названной «Четвертым Миром». Будучи в DC, он создал три новых произведения, позволивших художнику/писателю заняться библейской, экзистенциальной и научной проблематикой, занимавшей центральное место в его фантастическом мировоззрении.

Хотя главному рекламщику компании было сложно в этом признаться, 1970-е стали тяжелым десятилетием для Ли и его дела. Казалось, все сотрудники Marvel, включая Ли, творческие группы, ответственные за создание комиксов, бухгалтеры, подсчитывавшие внутренние расходы, и корпоративные менеджеры, вмешивавшиеся в дела отдела комиксов, вели друг с другом войну в попытке поднять уровень продаж.

Как и у других индустрий, судьба бизнеса комиксов была туманна, ему приходилось выживать. Продажи комиксов Marvel упали, и компания попыталась вернуть доход, выпуская больше журналов. Например, на прилавки попали десять новых комиксов под брендом Marvel (включая «Великий Вестерн Marvel», «Тройные приключения Marvel» и «Специальные выпуски Marvel»)[249].

В январе 1973 года Ли руководил годовым выпуском шестидесяти девяти комиксов, включая двадцать восемь комиксов о супергероях, шестнадцать о монстрах и мистике и десять вестернов. Общие продажи выросли, но факт, что Marvel пыталась залатать дыры, выпуская большее количество комиксов, указывал на стагнацию в индустрии[250]. Заваливание рынка новыми выпусками было стратегией Мартина Гудмена. Такая практика улучшила финансовое положение, но также усилила давление на писателей и художников.

Несмотря на это, Ли позитивно высказывался о делах в индустрии в интервью для радио и прессы, хвастаясь успехами компании. Никто из читателей колонки Ли для Soapbox не догадывался, что у Marvel были проблемы, особенно после того как компании удалось достичь главной цели – устранить лидера бизнеса DC. Когда это произошло, Marvel пришлось измениться. Теперь она не плелась в хвосте более успешных конкурентов. Для некоторых организаций такое стремление к победе определяло всю работу. Когда Marvel превратилась в главного гиганта индустрии, компании пришлось найти новый путь.

В хаотической ситуации первых лет 1970-х и среди проблем Marvel Ли с трудом взял на себя обязанности издателя. Он превратился из творца в офисного работника, став своеобразным проводником между непреклонными руководителями корпорации и хаотичными творческими группами художников и писателей, которые хотели изменить систему.

Ли пытался найти свое место в незнакомом корпоративном мире, не особенно понимая своих новых коллег, но также он постоянно беспокоился за статус художников и писателей, презиравших конформизм и финансовые неурядицы. Он должен был быть боссом при создании и утверждении обложек и копий всех издаваемых комиксов, а также переиздаваемых британских журналов, в то же время работая над сценариями и руководя работой художников[251]. На плечи одного человека легло слишком много обязанностей, но работа издателя заставляла его руководить всеми процессами компании.

В отличие своих творческих друзей и протеже (многие из них были молодыми писателями и художниками, вдохновлявшимися работами самого Ли) новоиспеченный издатель знал тонкости финансовой ситуации и понимал, что будущее довольно шатко. В одном интервью он описывал свою роль так: «По большей части моя работа заключается в тревоге за выпускаемую нами продукцию… Я стал главным редактором всего процесса производства»[252]. Он работал с лидерами «Cadence», получая от них добро на выпуск новых журналов и комиксов, каждое его решение взвешивалось, так как доходы от отдела комиксов падали.

Ли и многие другие работники индустрии ждали, когда увлечение супергероями сойдет на нет. Если бы интерес к Marvel спал, в лучшем случае Ли мог бы отправиться обратно за редакторский стол и начать писать новые сюжеты, вновь полагаясь на поддержку внештатных сотрудников. Такой исход ему совсем не нравился, ему не хотелось возвращаться к старой работе. Этот страх подстегивал его, заставлял непрестанно работать – Ли руководил работой редакторов, предугадывал желания корпоративных шишек, запускал новые журналы и ездил из одного университета в другой, рекламируя свой бизнес и проводя лекции.

Marvel требовался прорыв. Популярность супергероев взлетела, но продажи упали. Демография не была на стороне компании. Читатели с большей охотой раскупали молодежные комиксы вроде популярного «Арчи». В 1970 году было продано 515 тысяч копий каждого выпуска, в то время как комиксы о Человеке-Пауке расходились лишь тиражом в 373 тысячи[253]. Marvel продала примерно 96 миллионов комиксов в 1968 году, но этот показатель упал до 91,8 миллиона в 1971 году, несмотря на выпуск большего количества книг[254]. За последующие полтора года количество проданной продукции упало до 5,8 миллиона копий в месяц, менее 70 миллионов в год с 1972-го по 1973-й. В сравнении продажи DC упали с 6,3 миллиона в месяц в 1968 году до 4,7 миллиона через пять лет [255].

Надеясь улучшить ситуацию, отдел комиксов провел первую половину 1970-х, прыгая с темы на тему. Marvel попробовала печатать фантастику и хорроры, издавая «Могилу Дракулы», «Монстр Франкенштейна», «Леший» и т. д. Ли призывал фанатов покупать новые комиксы в своей колонке для Soapbox, назвав новый журнал «Безумие монстров» «самым безумным, страшным и странным комиксом о монстрах, который вы когда-либо читали!» В своем балаганном стиле он заставлял читателей подчиниться первой заповеди Marvel в псевдобиблейском призыве: «Да не пропусти свежий номер!»[256]

Переход к жанру ужасов начался после того, как цензура комиксов приспособилась к изменяющимся культурным нормам, и после того, как Ли настоял на издании 96-го выпуска «Великолепного Человека-Паука», в котором затрагивался вопрос использования наркотиков по указу департамента здравоохранения, образования и благосостояния США. В 1972 году цензура сняла запрет на публикацию комиксов ужасов, в частности комиксов о вампирах и оборотнях.

Начальники «Cadence» не понимали, что происходит в отделе комиксов, а потому не могли найти причины скачущих доходов и придумать методы выравнивания цен. Исторически сложилось, что у каждого купленного комикса было примерно три-пять читателей, которые сами не покупали его. Такая тенденция не нравилась руководителям «Cadence», которые заставляли редакторов, включая Ли и его протеже Роя Томаса, похожего на мини-версию Ли, писать больше новых сюжетов и редактировать другие комиксы в серии.

Томас играл техническую роль в поиске новых тем для Marvel и в редакторской работе Ли. Например, он убедил скептичного Ли попробовать выпустить приключенческий комикс «Конан-Варвар» в конце 1970-х, и журнал стал хитом.

В конце 1972 года Ли стал официальным стратегом, заняв позицию издателя комиксов Marvel. «Я решал, какие журналы печатать и какие темы затрагивать, – говорил он. – Я работал с редактором и руководил его действиями»[257]. Томас стал новым главным редактором, и вместе они начали прокладывать новый путь для Marvel, но со временем поняли, что рынок стал более мягким. Томас подталкивал отдел комиксов в новом направлении, меньше заботясь о традиционных супергероях, включая Лешего, Призрачного Гонщика и Дракулу. Все десятилетие 1970-х было полно странных новаторских персонажей, которые пытались выжить на угасающем рынке, пока Ли сочетал обязанности издателя с рекламой Marvel. В ту эпоху его собственная популярность взлетела, но спад продаж беспокоил руководство «Cadence».

Продажа сопутствующих товаров и прав на издание не сильно волновала Гудмена, когда он владел компанией. Эта ситуация изменилась, когда Cadence пришел к власти и разделил руководство и создателей комиксов. Некоторые критики нового режима считали, что Cadence просто хотел превратить Marvel в рекламную машину, игнорируя супергероев и книги комиксов, если у них не было издательского потенциала. В 1973 и 1974 годах рекламная кампания привела к заключению сделок с многочисленными производителями игрушек и издательскими домами, а также с «Коламбия Рекордс», «Хостес», «Маттел» и др.[258] Продажа издательских прав стала важным способом получать прибыль. Никто не ожидал, что 1971 год окажется знаковым, но именно тогда Marvel продала 7,4 миллиона копий в месяц, и так продолжалось вплоть до 1987 года[259].

В качестве редактора Ли был вдалеке от вопроса о лицензиях и часто удивлялся, когда изображение Человека-Паука или Халка появлялось на той или другой безделушке. Но в роли издателя Ли стал проводником между Marvel и его потенциальными рекламодателями, особенно молодыми продавцами, которые выросли на его комиксах. Высокий статус Ли привлекал посетителей торговых выставок и других собраний, где Cadence знакомился с руководителями различных корпораций. Таким образом статус Ли вырос еще больше, увеличив прибыль и заставив корпоративных шишек искать его аудиенции. Даже небольшие деньги от рекламы и продажи лицензий были важны, когда комиксы продавались по двадцать центов за копию[260].

Несмотря на свою податливость в рекламной сфере, Ли, представлявший Marvel, оставался таким же жизнерадостным и энергичным. Легионы поклонников пытались увидеть своего кумира, пока Ли ездил по стране, рассказывая о комиксах. В середине 1975 года его слава выросла, когда репортер из «Чикаго Трибьюн» назвал Ли «создателем современной мифологии» и «Гомером поп-культуры» (эту кличку ему дали студенты Принстона в 1966 году) [261].

Оставив ежедневные редакторские обязанности, он сделал упор на лекции, давая по одной в неделю, и стал выезжать в Европу, Канаду и Латинскую Америку[262]. Например, в первые два месяца 1975 года Ли провел лекции в семи университетах, включая колледж имени сэра Джорджа Уильямса в Монреале и колледж Аугустана в Рок-Айленде в штате Иллинойс. В этот промежуток времени он также дал несколько интервью для радио, разговаривал с журналистами, появился на канадском телешоу и был приглашенным лектором на конвенции Creation в Нью-Йорке [263]. Из-за растущей славы Ли пришлось планировать свой график на год вперед.

Статистика была не единственной проблемой Marvel. Попытки занять позицию Ли в качестве главного редактора стали сущим кошмаром. Работа в тени Ли создавала слишком большое давление. Вдобавок продажи упали, и менеджеры «Cadence» постоянно вмешивались в дела отдела комиксов. Несколько редакторов, начиная с Томаса (который покинул Marvel в 1974 году, рассудив, что ему будет легче работать над комиксами, чем беспокоиться о карьере в корпорации и руководить сотрудниками), сменялись на должности, пока в 1978 году место не занял Джим Шутер.

Частая смена редакторов нервировала и отпугивала внештатных сотрудников. Например, когда Арчи Гудвин занял позицию в 1976 году, на его плечи легли тяжелые обязанности, так как многие считали его одним из лучших писателей в бизнесе. Но Гудвин продержался лишь до конца 1977 года, работа больше не радовала его из-за постоянных придирок президента «Cadence» Джима Гэлтона и постоянных проблем с финансированием.

Томас и Гудвин разочаровались в бизнесе и стратегических аспектах позиции главного редактора, но они оба сыграли вспомогательную роль в стабилизации продаж компании. До своего ухода Томас встретил никому не известного режиссера Джорджа Лукаса, который придумал научно-фантастический фильм «Звездные войны». Томас первым услышал о фильме и предложил Ли создать комикс по его мотивам. Ли сомневался в успехе будущего фильма и отказал Томасу. Но тот продолжил донимать своего редактора, сказав, что Алек Гиннесс играл одну из ролей в фильме. Когда Ли услышал, что столь известный актер снимался в картине, он уступил Томасу.

Когда «Звездные войны» завоевали сердца зрителей по всему миру, Marvel получила огромный доход от продаж всего, что было связано с картиной[264]. Каждый из шести томов адаптации, написанной Томасом (хотя Гудвин был редактором), разошелся более чем миллионным тиражом, это был первый комикс с 1940-х, который достиг столь высокого уровня продаж, превзойдя даже комиксы о Бэтмене, популярные в середине 1960-х[265]. Когда «Звездные войны» начали выходить ежемесячно, Гудвин взял на себя писательские обязанности, с радостью покинув пост главного редактора[266]. Некоторые работники компании, в частности Джим Шутер, чувствовали, что адаптация «Звездных войн» спасла Marvel от неминуемого банкротства и даже возможного закрытия.

Хотя Ли оставил свой главный пост писателя для Marvel, он не завершил продюсерскую работу. Новые идеи не давали ему покоя, и он вновь сел за написание сценариев. Он постоянно носил с собой блокноты, вываливавшиеся из передних карманов его рубашек, чтобы при случае записать появившуюся идею, на прикроватном столике он держал диктофон на случай, если вдохновение придет к нему посреди ночи.

Статус издателя означал, что у Ли было больше контроля над другими публикациями, среди которых были остатки от бульварного чтива и женских романов империи Гудмена. Ли упорно работал над производством журналов, боясь собственного провала или спада популярности комиксов. Он чувствовал, что сотрудники, работавшие над журналами, работали более профессионально, нежели создатели комиксов, и чрезмерно поощрял их усилия.

Размышляя над журнальным делом, Ли особенно ломал голову над успехом и влиянием журнала «Мэд». Возможно, он завидовал таланту издателя «Мэд» Уильяма Гейнса, которому удалось вырваться из индустрии комиксов после фиаско с Вертхэмом, а может, его подстегивала совместная работа со многими писателями и художниками, стоявшими за успехом «Мэд», например с Алом Джаффи, Уэлли Вудом и другими. Ли пытался повторить колкий юмор и сатирическую остроту журнала с помощью тех же людей, что работали над комиксами Marvel, создав собственный журнал «Крэйзи», вышедший в октябре 1973 года. Хотя он и казался новым, «Крэйзи» был одной из неудачных попыток Гудмена повторить успех «Мэд» в 1950-х.

Как и на обложках комиксов Marvel, у «Крэйзи» появился баннер «Стэн Ли представляет». Марв Вольфман, писавший сценарий для комикса «Могила Дракулы» и позже создавший афроамериканского охотника на вампиров Блэйда, редактировал журнал. Томас стал главным редактором. В «Крэйзи» были черно-белые иллюстрации и фотографии, под которыми находились остроумные подписи. Как и «Мэд», журнал фокусировался на темах популярной культуры, пародировал фильмы и сериалы, например фильм о Бонде «Живи и дай умереть», который превратился в «Живи и дай шпионить» с главным героем агентом 07–11 и кучей полуобнаженных девушек. В дополнение к руководству над производством журнала Ли создавал китчевые подписи к фотографиям. Одна из них отсылала к повсеместному возмущению университетскими обнаженными вечеринками. На фотографии два офицера полиции тащили голого парня за руки и за ноги, и Ли написал следующее: «Погодите, скоро вы узнаете, что я декан!»[267]. Журнал высмеивал все, от проблем расизма и президента Ричарда Никсона до самой компании Marvel, насмехаясь над Халком-подростком.

В юношестве Ли любил разглядывать комиксы в газетах, так что, когда он сам стал создавать комиксы, он развил эту тему. Он создавал и добрые короткие комиксы о котятах Миссис Лайон и Вилли Лампкине, хотя их век был короток. В октябре 1976 года Ли сработался с внештатным художником Фрэнком Спрингером, и вместе они создали «Добродетель Веры Валиант» – пошловатый комикс, высмеивающий телевизионные мелодрамы в газетах. Главная героиня состояла в странном любовном треугольнике – она была влюблена в мужчину, чья жена уснула во время их медового месяца и так и не проснулась.

После службы в армии во время Второй мировой войны и художественного образования Спрингер начал карьеру в индустрии комиксов, но не работал в Marvel до середины 1960-х. Но вскоре, как и многие внештатные сотрудники, нравившиеся Ли, он создал несколько разных героев, согласовывая их стиль с Ли. Спрингер начал работать над «Человеком-Пауком», став главным художником в период с 1970-х по 1980-е. По словам Спрингера, когда он стал работать под началом Ли в середине 1960-х, писатель обладал абсолютным знанием: «В то время Стэн Ли был тем человеком, у которого ты мог спросить, стоит ли браться за тот или иной комикс, как к нему подступиться и будет ли у него продолжение»[268].

«Вера Валиант» была полна острот и саркастических шуток Ли. Один из комиксов начинался с ужасного события – брат Веры безуспешно попытался покончить жизнь самоубийством. Вера узнает, что его хотят исключить из заочной школы и он очень переживает. Когда она приходит плакаться к Винтропу, обаятельному финансисту, она восклицает: «Что станет с Гербертом… если его выгонят из заочной школы?» Винтроп отвечает: «Мы не позволим этому случиться! Мир нуждается в ортопедах!» Позже, когда финансист напоминает брату Веры, как много она сделала для него, он говорит: «Она мечтала, чтобы в вашей семье появился ортопед!»[269] В двух коротких комиксах в будних газетах и восьми воскресных Ли и Спрингер рассказывали странную историю об ортопедии, риелторах из космоса и жене, страдающей «сонным заболеванием» уже четырнадцать лет[270].

В 1977 году прошел дебют короткого комикса о «Человеке-Пауке», любимого Ли. В то время комиксы о Человеке-Пауке расходились миллионными тиражами, так что газетные комиксы были обречены на успех. Сначала он появлялся в сотне американских газет. Комикс о Человеке-Пауке, созданный Ли и отрисованный Джоном Ромитой, помогал газетам привлечь молодых читателей. К середине 1978 года около четырехсот газет начали печатать комиксы на своих страницах, дав Ли шанс заинтересовать взрослую аудиторию.

Короткие комиксы тяжело давались Ли: из-за небольшого размера он не мог полностью раскрыть сюжет. Как мог писатель, привыкший к работе над целыми выпусками комиксов, вместить все происходящее в несколько картинок? Ли вспоминал, что в первой рамке пересказывались предыдущие события, в следующей начиналась новая история, а последняя, третья рамка обрывала историю на самом интересном моменте [271]. Со временем он привык к минималистичному стилю повествования и даже полюбил работу над ежедневными комиксами. Работа дала ему возможность вести диалог с читателями, которые ежедневно писали ему письма с предложениями новых сюжетов, о мотивации персонажей и других темах. Он говорил: «По крайней мере я знаю, что меня кто-то читает!»[272] Для Ли впечатления читателей порождали новые идеи, которых стало так много, что ему приходилось попотеть, чтобы связать их в единый сюжет.

Популярность ежедневных комиксов о Человеке-Пауке привела к тому, что синдикат «Трибьюн» решил напасть на Ли. Компания попросила DC создать похожий комикс об американской Лиге Справедливости под названием «Величайшие супергерои мира». Ветеран комиксов о Супермене Мартин Паско стал первым автором комиксов. Джордж Туска, рисовавший комикс «Бак Роджерс» в 1959–1967 годах, а также работавший над «Железным человеком» и «Халком» для Marvel, писал для DC, редакцию доверили Джулиусу Шварцу. Изначально комикс повествовал о приключениях героев Лиги, включая Чудо-женщину, Бэтмена и Флэша, но в итоге сконцентрировался на Супермене. Этот комикс также печатался в газетах по всей стране [273].

Рассказывая о творческой работе над комиксами о Пауке, Ли говорил: «Сначала я попытался сделать комикс более человечным, некоторые проблемы Питер просто не мог решить. А лучший способ придумать такие проблемы – это спросить себя: «А что, если?»[274] Ли нравилось включать сложные сюжеты в свои комиксы, создавать персонажам проблемы, которые привели бы к трагической кульминации. Однажды он признался: «Короткие комиксы о Человеке-Пауке напоминали мыльную оперу»[275]. Перед Ли стояла сложная задача – увлечь юных читателей ежедневными комиксами, в то же время сохраняя интерес старшего поколения.

Редакторы «Cadence» имели больше опыта в издательстве книг, нежели комиксов, так что они двигались в этом направлении. Ли всегда мечтал написать роман и самостоятельно издавал рассказы в начале карьеры, так что ему понравилась идея написать несколько книг о вселенной Marvel, которые стали бы отредактированными коллекциями коротких вводных статей.

Работая со знаменитым нью-йоркским издательством Саймона и Шустера, Marvel выпустила серию под названием «Истории Marvel у костра», которые были написаны и отредактированы Ли и состояли из коротких эссе о супергероях и злодеях. Между 1974 и 1979 годами в свет вышли одиннадцать книг, начиная от «Происхождения комиксов Marvel» (сентябрь 1974) и заканчивая «Величайшие битвы супергероев Marvel» (ноябрь 1978).

Читателям пришлись по вкусу эти книги, так как они предоставляли возможность узнать истории любимых персонажей за приемлемую сумму («Происхождения» в твердой обложке стоили 11,95 доллара, а книга о Серебряном Серфере – 7,95). До этого времени фанаты должны были дожидаться переизданий старых выпусков или выискивать их на прилавках. Во внутреннем документе компании от мая 1978 года было указано, что книги хорошо расходились, были указаны следующие цифры: «Происхождения» (продано сто шестьдесят тысяч копий), «Сын происхождения комиксов Marvel» (продано сто тысяч копий), «Впускайте плохишей: происхождения злодеев Marvel» (семьдесят тысяч копий) и «Как рисовать комиксы в стиле Marvel», изданный в 1978 году в соавторстве с художником Джоном Вушема (двадцать тысяч твердых копий) [276]. Ли работал над этими книгами по вечерам после того, как заканчивал придумывать новые идеи для «Человека-Паука» и «Веры Валиант»[277].

В 1977 году Ли редактировал одну из книг серии «Супергероини» – сборник эссе и переизданий комиксов о героинях и злодейках, включая Осу, Красную Соню и Медузу. Книга затрагивала вопросы, связанные с женщинами в комиксах о супергероях, которые вызывали все больше недовольства в ту эпоху. Ли объяснял, что у Marvel никогда не было особых правил по созданию комиксов для женщин и мужчин, вместо этого компания производила истории, «которые могли бы понравиться всем любителям фэнтези и приключений»[278]. Но Ли часто пытался создавать комиксы, которые понравились бы женской аудитории и добавили бы ему прибыли. Его интересовала прибыль от читательниц.

Хотя он не считал революционными попытки сделать комиксы для женщин, Ли знал, что «Модель Милли» и другие похожие комиксы были популярны среди читательниц. Когда он и Кирби вернули супергероев в комиксы Marvel, он включил в Фантастическую четверку Сьюзан Шторм, сделав ее интересным персонажем с настоящими силами, а не просто стереотипной любовницей главного героя. Но все же женские персонажи не отличались прогрессивностью. Например, Оса проводила бóльшую часть отведенного ей сюжетного времени, мечтая о Торе и флиртуя практически со всеми мужчинами вокруг, несмотря на ее серьезные отношения с Генри Пимом.

В ответ на критику, вызванную женскими персонажами, Ли сказал, что индустрия комиксов практически полностью следовала трендам 1960-х и 1970-х годов. Популярность определенных тем определяла, какие комиксы выходили в печать и нравились читателям, особенно в ситуации соревнования с другими издательствами. Непопулярные журналы снимались с производства.

Книги о героях комиксов стали частью стратегии «Cadence» в том десятилетии, но компания также издавала другую серию книг для юных читателей, например «Веселая книга о знаменитых героях Marvel» (1976) и «Лабиринты Marvel, которые сведут тебя с ума» (1978). В этой серии были и книги-раскраски, и настольные игры, и даже кулинарная книга «Marvel», а также календари, которыми издатели завлекали фанатов. В магазинах даже появились специальные стенды с продукцией Marvel. В 1977 году полки были украшены рисунками Ли. Дата выпуска комиксов о Человеке-Пауке и Халке совпадала с датой выхода телевизионных сериалов о героях Marvel[279].

Ли совмещал обязанности издателя серий книг с ежедневным трудом по продаже сопутствующих товаров и рекламы, а также с работой над самими комиксами. Вдобавок он вел ежемесячную колонку «С точки зрения редактора» в журнале «Селебрити» для «Cadence» и продолжал писать эссе. Пока другие компании занимались его сериалами-адаптациями, Ли также наблюдал за процессом в качестве «редактора-консультанта и сопродюсера», главной задачей которого было «читать все сценарии и давать им оценку»[280].

Остальное время Ли занимали другие писательские проекты, не связанные с Marvel. В 1979 году вышла книга «Стэн Ли представляет лучших из худших». Это был странный сборник, состоявший из иллюстраций, различных фактов и острого юмора Ли. Он использовал старые наработки для юмористических и мужских журналов Гудмена. Например, в «Лучших работах» Ли признал австралийца Уильяма Голда «худшим писателем», который написал пятнадцать книг за восемнадцать лет, но сумел продать только одну статью газете «Канберра», заработав невероятную сумму в 50 центов. Главной шуткой стала фраза Ли: «Должно быть, он получил их после долгих переговоров»[281].

Даже после ухода с позиции главного редактора Marvel Ли заваливал себя работой. Но с другой стороны, ему нравилось чувство свободы от стола редактора. Как и другие звезды, Ли умело получал прибыль от своей популярности. Он говорил: «Люди думают, что комиксы приносят миллионы и миллионы долларов, но на самом деле на протяжении многих лет компании-производители были фактически банкротами… не каждый редактор загребал деньги, эксплуатируя рабский труд бедных художников и писателей»[282]. Когда у Ли появилась возможность взяться за проекты помимо Marvel, он с радостью ею воспользовался.

Работа над анимацией началась в конце 1960-х и встала на поток в начале 1970-х. В 1978 году появился мультфильм-сериал «Новая Фантастическая четверка». Ли и Томас вместе писали сценарий. Но шоу стало последним ударом по тандему Ли и Кирби и завершило дни Кинга в Marvel. Хотя Ли мог вновь привлечь Кирби к работе в Marvel в 1975 году, этому помешали сложные отношения художника с Гудменом, а также многочисленные реальные и выдуманные обиды Ли на коллегу. По словам биографа Кирби Марка Эванира, «он не мог терпеть этот бизнес» и хотел уйти, если бы у него появился шанс получить другую работу[283].

Возможно, Ли и Кирби больше не видели магии в комиксах или Кинг не мог терпеть тычки в свою сторону, но казалось, что век Marvel подходит к концу. Он решил не обновлять контракт, который давал ему меньше прав на обладание авторским правом на прошлую работу, и не захотел разбираться с Гудменом. Вместо этого в 1978 году он принял предложение работать над мультсериалом о Фантастической четверке. Кирби нашел коллег, которые почитали его работу, начальников, с уважением относившихся к нему, и достаточное количество денег, чтобы уйти от издателей комиксов, сначала на студии Ханна-Барбера, а затем ДеПати-Фреленг, которая и создала мультсериал.

Отношения Джека и Стэна были натянуты, но их общее наследие и успех дали возможность прикрыть вражду различными предлогами. Они игнорировали проблемы, которые привели к разрыву, и работали вместе над мультфильмом о Четверке, а затем перешли к проекту о Серебряном Серфере, комикс о котором вышел в 1978 году.

В последние годы в индустрии Кирби часто обвинял Ли в недопонимании между ним и сотрудниками Marvel. Уже в 1941 году он намекал, что Ли донес на него и Саймону, пока те неофициально работали с DC. Несложно представить, что Кирби носился со своей обидой тридцать лет. Хотя он был дружелюбным и добрым к близким и семье, Кинг еще долго помнил профессиональные ссоры и постоянное ощущение, что никто не воспринимал его работу всерьез.

Конечно, Кирби мог быть придирчивым, и никто не ставил под сомнение его прекрасное отношение к работе, но многие забывают о другой его черте – он постоянно ссорился с коллегами-художниками и был интриганом. Кирби и Ли приобрели последователей и критиков. Некоторые работники, недолюбливавшие Кирби, размышляли над этим впоследствии. Джордж Кашдан, писатель и редактор DC, вспоминал, что «Кирби постоянно терял друзей». Он говорил: «Однажды мы пришли вместе на обед, и он стал рассказывать о ссоре с Джо Саймоном»[284]. Он и Саймон спорили о том, кто обладал правами на Капитана Америку. Позже Кирби начал ссориться с Ли в попытке отстранить его от творческого процесса и получить полное признание за работу над комиксами Marvel.

Работа в Голливуде оказала положительное влияние на Кирби. Он работал с молодыми художниками, любившими его творчество и выросшими на подражании его стилю. Он получал зарплату и бонусы, которые соотносились с его статусом гиганта индустрии. Позже Кирби заключил сделку с «Руби-Спирс Продакшнс», работая над мультфильмом «Тандар-Варвар» (1980–1981). Им нравилась его работа, и Кирби получил статус продюсера[285].

Marvel пригодилась бы совместная работа Ли и Кирби над другими шоу. В 1975 году у репортеров потекли слюнки, когда Ли заявил, что идет работа над фильмом о Человеке-Пауке, хотя один журналист был не высокого мнения о комиксах и самом Ли, назвав его «человеком, стоящим за Паучком и оравой других дурацких персонажей Marvel». Позже он считал, что комиксы «странные», полны «развратных диалогов». Ли, старавшийся сделать комиксы, которые понравились бы всем возрастам, говорил репортеру: «В этих книгах взрослый юмор соединяется с приключениями, которые придутся по вкусу детям». Несмотря на положительные отзывы медиа, фильм о Человеке-Пауке так и не увидел свет [286].

Ли был в ужасе, когда в 1977 году на экраны вышел сериал о Человеке-Пауке. «Он был таким наивным. У Человека-Паука не было характера и чувства юмора, – сокрушался создатель персонажа. – Он был совсем плоским». Технологии кино были еще недостаточно развиты, чтобы хорошо воплотить идею о супергеройском фильме в жизнь. Адаптации казались Ли скучными и менее изящными, чем истории, рассказанные в комиксах[287].

Но сериал «Человек-Паук» понравился зрителям в качестве раздела «Суперистории Паучка», включенного в детскую передачу «Электрическая компания» на канале PBS. Короткие сценки, помогавшие детям научиться читать (танцор Джон Сигрен выступал в знаменитом костюме), выходили в эфир с 1974-го по 1975 год и стали популярны среди детей, обожавших супергероя. Сценарий следовал работе Ли, но Человек-Паук не говорил. Его слова появлялись в облачках текста, чтобы дети могли тренировать навык чтения.

В передаче приключения Паука сводились к смешным неурядицам. Старые актеры шоу вроде Моргана Фримена и Лиуса Авалоса играли разных злодеев и второстепенных персонажей, а также озвучивали действие, пока главный герой молчал. За три года каждый сезон состоял из двенадцати эпизодов, Паук часто сражался с Бандитом дня рождения – злодеем, который говорил рифмами и пел (закадровый голос звал его «врагом веселья и праздников») и носил яркий костюм с высокой шляпой. Он крал подарки у детей-именинников. После эпизода, в котором Паук получил торт в лицо, герой справляется со злодеем, связав его паутиной. Заключительная сцена показывала Паука, обернувшегося в одеяло в кресле. Он ждал, пока постирается его костюм. Под заключительную музыку эпизода певец пропел: «Никто не знает, кто ты на самом деле».

К концу 1979 года внутренние неурядицы Marvel попали на страницы журнала New York Times. Писатель Н.Р. Кляйнфельд, основываясь на анонимных интервью и внутренней информации, описал отдел комиксов как разлаженное сообщество, которое стравливало редакторов и писателей, художников и менеджеров. Дни, когда Ли сидел в Merry Marvel Bullpen и давал сотрудникам смешные прозвища, казалось, остались далеко позади.

Репортер повесил всю вину на Джима Шутера, назвав его «охочим до власти». Шутера, начавшего карьеру в комиксах в тринадцать лет, создавая сюжеты для DC, либо обожали, либо ненавидели в редакции Marvel. Некоторые обвиняли высокого, почти двухметрового писателя и редактора в эгоизме, превосходящем даже его рост. Группа сотрудников Marvel тайно завидовали ему, так как он стал руководителем в двадцать с лишком, хотя они считали, что его место должен занять человек со стажем.

На эту позицию метили другие неназванные сотрудники компании, которые были «более заинтересованы в накоплении денег от удачных сделок, чем в супергероях»[288]. Томас встал на сторону творческой команды, назвав Marvel «бездушной» и «бесчеловечной»[289]. В статье всплыло на поверхность глубоко затаенное недоверие между редакторами комиксов и всеми остальными работниками, многие из которых просто хотели использовать персонажей для новых сделок и маркетинга. Пока творческая команда пыталась сосредоточиться на создании новых историй, главы корпорации жаждали доходов. Старая борьба между вдохновением и капитализмом развернулась в офисах Marvel.

За годы работы Ли приобрел статус среди читателей, других художников и писателей, и это помогло ему остаться за баррикадами. В статье Кляйнфельд назвал Ли «творческим гением», приобретшим славу, «создавая супергероев», которым были не чужды человеческие страдания. Но анонимный писатель указал на обиды, оставшиеся в главном офисе Marvel, ведь Ли «хотел быть похожим на Уолта Диснея» и считал создание комиксов «ниже своего достоинства»[290].

Даже несмотря на уважаемый статус, Ли не смог снизить напряжение, которое нарастало в конце 1970-х, когда телевидение стало наступать на пятки индустрии комиксов, а публика переставала читать журналы. Поколение бэби-бумеров помогло индустрии развиться в 1960-х, но прошлые читатели повзрослели и потеряли интерес к комиксам. Вдобавок многие старые фанаты считали, что комиксы потеряли свое очарование.

В ответ два тяжеловеса индустрии, DC Comics и Marvel, урезали количество ежемесячно выпускаемых комиксов (Marvel оставила тридцать два журнала из более чем сорока). Каждая компания получала больше денег с лицензий на издание, чем от самих комиксов. Ли сказал в Times, что чувствовал, что новый отдел по правам на издание загордился, так как многие художники и писатели присмотрелись к этой части бизнеса. «В прошлом сборы зависели только от художников»[291]. Жуткий сценарий, который рисовали себе пуритане от комиксов, сбылся – пищевые контейнеры и полотенца с изображением Человека-Паука стали важнее для корпорации, владеющей Marvel, чем сами комиксы о супергероях.

DC и Marvel пришлось столкнуться с падающим интересом публики, поэтому они решили производить больше продукции. Продажи выросли, но индустрия потеряла былую стабильность. До сокращения бюджета лидеры рынка издавали десятки новых комиксов в тщетных попытках поднять доход. В 1979 году доход Marvel составил жалкие 1,5 миллиона долларов, хотя до этого компания имела 23 миллиона долларов от продаж[292]. В такой сложной финансовой ситуации сделка Ли с Голливудом имела огромный потенциал, если компания смогла бы придумать хит или выстроить бизнес на продаже издательских прав. Традиционное представление, что книги комиксов привлекали сделки по лицензиям, перевернулось с ног на голову. Стало ясно, что Marvel и DC стали прежде всего агентствами по продаже издательского права в погоне за прибылью.

В зависимости от точки зрения конец 1970-х можно было считать темным временем для комиксов либо началом чего-то нового для Ли. Эта эра содержала в себе элементы обоих сценариев. С одной стороны, в качестве издателя Marvel он получал более 150 000 долларов в год, к чему прибавлялись доходы от университетских лекций и работы на телевидении (за эту работу ему платили отдельно). Фанаты окружали его на собраниях любителей комиксов, а студенты громко приветствовали, когда он появлялся в кампусе. Они обступали его со всех сторон, чтобы поглядеть на человека, создавшего их любимых героев и задавшего тон их подростковым мечтам.

Даже несмотря на то, что все шло удачно, Ли тревожила мысль, что он никогда не сможет отделаться от комиксов. Он действительно хотел сделать карьеру в Голливуде. Хотя его увлечение супергероями продлилось больше десяти лет и Ли обожал создаваемых им персонажей, он был уверен, что этому жанру скоро придет конец. Он проявлял все меньше сожаления, говоря о своей работе с репортерами: «Я бы с радостью работал над фильмами, стал бы режиссером или сценаристом, чтобы стать как Норм Лир или Фредди Сильверман. Я хочу продолжить делать то, что делаю сейчас, но выйти на более широкую арену»[293]. Хотя Ли и был звездой с фанатами со всего света, он не мог отделаться от мысли, что мог бы сделать больше.

Пока Ли искал дополнительные возможности для продажи изображений с супергероями, эти попытки приближали его к Голливуду, великому американскому заводу по производству мечты. В мечтах о следующей фазе своей карьеры Ли видел себя на золотом побережье к западу от Калифорнии.

Было ли то окликом Одинокого гонщика: хей, Сильвер! В сторону! Или же звуками разрезающего воздух плаща Супермена, история кинематографа всегда была тесно связана с супергероями и комиксами. Несмотря на то, что комиксы имели возможность полностью раскрыть характер героя для читателей, фильмы о супергероях захватывали зрителей совершенно иначе.

Популярность телевизионных супергероев часто приводила к росту продаж комиксов, что никак не было связано ни с качеством самих комиксов, ни с громким именем авторов, и это сводило людей с ума. Мультики о Бэтмене и Супермене вызвали огромный спрос на комиксы в 50-х и конце 60-х, поэтому руководство Marvel недоумевало, почему они не могли повторить успех этих двух франшиз в 1970-х, учитывая, что в эти годы Marvel полностью подавила своего давнего конкурента по продажам – DC.

Битва за лидерство по продажам велась годами. Гэлтон и другие начальники хотели нажиться на победе и установить больший контроль над Западным побережьем. Они также хотели воспользоваться моментом и показать студиям, что фильмы о супергероях могут занять свою нишу в киноиндустрии. Эти амбиции могли добавить прибыль компании, а также сбалансировать хаотичную природу спроса на комиксы.

Время для Ли было практически идеальным. В поисках новых идей по привлечению аудитории он, как и многие до него, обратился к золотым побережьям Калифорнии.

К концу 1970-х он был в индустрии комиксов уже 40 лет. Тогда в свои пятьдесят с хвостиком он захотел оживить свою карьеру, как и десять лет назад, когда он собирал толпы студентов-читателей по всей стране. Гэлтон, у которого были хорошие отношения с издателем, планировал вместе с Ли предложить компании купить киностудию в Голливуде. Как только телевизионные студии начали показывать интерес к супергероям Marvel, Ли был отправлен на Запад, чтобы воплотить задуманное.

Несмотря на то, что супергерои, придуманные Ли, произвели революцию в поп-культуре, а его комиксы читали во всем мире, Ли отправился в Лос-Анджелес в тревоге. Он уже имел громкое имя и был своего рода звездой, что делало сложной (и практически невозможной) задачу обучиться бизнесу с самых азов. У Ли была сильная опора достижений Marvel, которая помогала открыть многие двери, но все эти достижения повышали уровень ожидания его начальства, так как они уже заранее были уверены, что успех гарантирован. Ли привык самостоятельно принимать все решения в Marvel, что и делал на протяжении всей своей карьеры. Однако это оказалось совершенно невозможным в Голливуде. Ли приходилось убеждать телевизионщиков, что герои вселенной Marvel могут органично влиться в кино и взрослая аудитория примет этот жанр.

Но ветер перемен уже дул вовсю. Вдобавок к выходу Marvel на лидирующую позицию в индустрии комиксов и доминирующее влияние Ли на массовую культуру научно-фантастические и фэнтези-фильмы стали невероятно популярны. Так «Человек на шесть миллионов долларов» (1974–1978) подтвердил, что фильмы о супергероях будут иметь успех у зрителей. Стив Остин (которого блестяще сыграл Ли Майджорс) превратился в культурный феномен, породивший серию комиксов (с работами друзей Ли – Ховарда Чайкина и Нила Адамса), альбомы и фигурки героя. Продолжение «Биоженщины» (1976–1978) развило тему киберприключений, в этот раз в главной роли была Джеми Соммерс (актриса Линдси Вагнер). Успех данной картины также привел к созданию мерча, начиная от пластиковых фигурок до настольных игр и ланч-боксов, которые стали мастхэвами среди младших школьников.

Конец 60-х подготовил почву для популярности супергероев и научной фантастики в широких слоях населения. В 1968 году такие фильмы, как «Космическая Одиссея» и «Планета обезьян», поразили зрителей и породили спрос на новый жанр повествования в научно-фантастических фильмах, нацеленных на взрослую аудиторию. Позже такие фильмы, как «Бегство Логана», показали, как фантастический сюжет может быть дополнен и улучшен при помощи современных технологий и спецэффектов. В 1977-м «Звездные войны» Лукаса продемонстрировали руководству киностудий и всем зрителям по всему миру жизнеспособность научной фантастики и фэнтези в кино. Не был ли в конечном итоге Люк Скайуокер футуристическим аналогом Человека-Паука, аутсайдером, которому предстояло совладать со своими необыкновенными возможностями? Через год «Супермен» ворвался в кинотеатры и тоже покорил зрителя. Эти фильмы доказали, что инновации в киноиндустрии могут улучшить сюжет и по-новому раскрыть персонажей фантастических фильмов. Спецэффекты наконец шли в ногу с фантазией авторов и художников, открывая двери перед научной фантастикой и фэнтези как в кино, так и на телевидении. Для героев комиксов пришло время перейти со страниц комиксов на экраны.

Ли исколесил страну, пытаясь держать руку на пульсе самых разных тенденций в мире комиксов, но в основном он был сфокусирован на внедрении Marvel в теле- и киноиндустрию. Он называл Лос-Анджелес «Нирваной», божественной утопией, которая могла помочь ему изменить карьеру в свои пятьдесят, не предавая забвению его прошлые достижения[294]. Страх покидания Нью-Йорка, его родного дома, испарился перед возможностями новой работы и величием Западного побережья: теплые бризы Тихого океана и потаенные места, окруженные дремучими лесами и холмами, манили Ли.

В 1989 году президент США Рональд Рейган с женой Нэнси готовились к возвращению к гражданской жизни после восьми лет в Белом доме. За несколько дней до их отъезда на ранчо в Калифорнии репортер программы «60 минут» (60 minutes) канала CBS Майк Уоллес взял у них интервью. Разговор затронул многие темы, начиная с крепкого брака Рейгана до тяжелых периодов в Белом доме. В один момент Уоллес переключился на интересную, но не имеющую отношения к политике тему, чтобы показать зрителям, как президент жил обычной жизнью, будучи лидером свободного мира.

Уоллес спросил: «Вы читаете комиксы по утрам?» – после чего Рейган рассказал о своем утреннем распорядке, во время которого он сначала открывал раздел комиксов в газете, а только потом переходил к «серьезным вещам», чтобы подготовиться к рабочему дню. Уоллес узнал, что «Человек-Паук» был любимым комиксом Рейгана, когда президент рассказывал о том, что он обожает читать и не представляет жизни без книг[327]. Критики Рейгана шутили, что комиксы о Человеке-Пауке, возможно, единственное, что ему доступно по интеллектуальному уровню, но мысль о том, что сам президент любит его работы, радовала Ли.

Признание Рейгана в том, что за завтраком он читает «Человека-Паука», символизировало рост героя, Marvel Комикс и Стэна Ли за последние десятилетия. Руководитель свободного мира начинал свой день со слов Ли! Такие новости кому угодно дали бы сил провести еще одну скучную встречу с кинокомпанией и спокойно принять мысль о том, что очередной крупный голливудский актер хочет сыграть роль супергероя. Когда мир узнал о том, что президент читает колонку Стэна Ли, писателю исполнилось 66 лет, но его энтузиазм был сопоставим с энтузиазмом человека вдвое младше.

В 1980-х годах уроженец Филадельфии Рональд О. Перельман был одним из самых богатых людей Нью-Йорка. Многие считали его новым королем Мидасом – он был способен превратить все вокруг себя в золото. В эпоху финансовых махинаций, финансируемых выкупов и агрессивных поглощений компаний Перельман вел экономический и корпоративный матч с высокими ставками – в противниках были акулы бизнеса, а на кону стояли миллиарды долларов.

В начале 1989 года, когда «Нью Уорлд Энтертейнмент» (New World Entertainment) искала компанию, которая купила бы Marvel, чтобы профинансировать новую волну распространения теле- и кинопередач, Перельман откликнулся предложением в 82,5 миллиона долларов через «МакЭндрюс и Форбс» (MacAndrews & Forbes) – холдинговую компанию, которой он владел в запутанной паутине холдинговых и дочерних фирм, находящихся под его контролем. В то время как Перельман выступил публичным лицом на время сделки и вложил 10,5 миллиона долларов собственных средств, чтобы профинансировать покупку, Чейз Манхэттан Банк (Chase Manhattan Bank) взял на себя бóльшую часть долга – типичная схема в эпоху капиталистических захватов.

Приобретение Marvel вместе со всеми культовыми супергероями и лицензионными правами за сумму менее 100 миллионов долларов многим показалось слишком дешевой сделкой. Транзакция выглядела финансово чистой и потенциально прибыльной. «Это маленький Дисней с точки зрения интеллектуальной собственности. Мы сейчас занимаемся созданием и рекламированием супергероев»[328], – прокомментировал Перельман. На бумаге магнат казался потенциально правильным лидером, который мог бы превратить Marvel в международный медиагенератор. У него был четкий план, способный выдвинуть компанию на глобальный рынок и создать одних из самых узнаваемых героев в мире. Что более важно, у Перельмана были средства и финансовая поддержка, чтобы создать команду для осуществления данного плана.

Перельман решил попытать счастья с Marvel, так как индустрия комиксов в конце 1980-х годов переживала подъем. Однако финансист знал, что реальные деньги придут, когда у него на руках будут акции компании. Несколько факторов слились, чтобы сделать первичное публичное размещение акций прибыльным, начиная от расширения магазина комиксов до нескольких агрессивных поднятий цен, которые лишь увеличили процент продаж вместо того, чтобы отпугнуть потребителей. В то же время комиксы превратились из дешевых журналов в глянцевые коллекционные предметы. Таким образом, продажи Marvel за второе полугодие 1989 года[329] выросли больше чем на 30 процентов по сравнению с предыдущим годом.

В целом за 1990 год продажи Marvel принесли больше 70 миллионов долларов, не включая дополнительные 11 миллионов долларов с предоставления прав пользования. В то время как инсайдеры – например, Перельман – богатели благодаря первичным публичным размещениям акций, внешним инвесторам приходилось идти на риски, с учетом того, что прибыль в 1990 году составляла лишь 5,4 миллиона долларов. Цифра росла с увеличением продаж, тем более двумя годами ранее сумма была всего 2,4 миллиона долларов[330]. Оборот и продажи в магазинах были лишь частью общей картины Marvel, однако появилось восемьдесят компаний, которые купили права на героев Marvel и увеличивали потенциальный доход. Развитие технологий в то время привело к еще большему количеству заключенных сделок, включавших видеоигры по мотивам героических сценариев, а также телевизионные и кинопередачи для домашних видеосистем VHS.

Для такого капиталиста, как Перельман, превращение своей империи во второй «Дисней» означало создание наследия, не имеющего себе равных в индустрии развлечений. Однако критики были уверены, что он лишь пытался разрекламировать свою новую покупку, преувеличивая ее значимость в попытке выгоднее продать ее по частям. Безусловно, основной интерес Перельмана лежал в зарабатывании денег, а не в чтении «Человека-Паука». В стремлении спародировать «Дисней», лидера деловой Америки по созданию империи, компании Перельмана необходимо было создание серьезного кинопроизводственного отделения, которым стал «Marvel Филмз».

Билл Бевинс, топ-менеджер в компании Перельмана и бывший финансовый директор компании «Тернер Бродкастинг» (Turner Broadcasting), был назначен главой Marvel. Он назначил Ли главой «Marvel Филмз» и удивил его, повысив ему зарплату в три раза. Такой ход, безусловно, порадовал Ли, особенно после того, как с ним обошлись голливудские акулы из компании «Нью Уорлд» (New World). Ли казалось, что его недооценивали все эти годы. Когда Бевинс заявил о повышении зарплаты, Ли был сбит с толку. Ему даже показалось, что он неправильно воспринял слова нового начальника. В тот вечер он рассказал Джоан о случившемся и признался, что, скорее всего, он неверно расслышал фразу. Вдвоем они провели остаток вечера в попытке выяснить, что на самом деле мог пробормотать Бевинс. Однако несколько недель спустя, когда Джоан проверяла почту, в ящике лежал чек на заработную плату Стэна. Когда она вскрыла конверт и увидела сумму, едва устояла на ногах. Прежняя зарплата Ли действительно была увеличена втрое. С тех пор Ли отзывался только положительно о Бевинсе. Более значимым для Ли, однако, было не столько его финансовое положение, сколько его вера в то, что такой ход символизировал серьезное отношение новых владельцев к строительству империи Marvel, способной стать достойным соперником любой развлекательной компании в мире.

Будущее Ли выглядело перспективным. У него вновь был контроль над развитием кинопроектов Marvel. Он давно был убежден, что Marvel мог бы стать современной империей, подобной «Диснею». Он верил, что у Перельмана были средства и статус, чтобы добиться этого. Ли никогда не чувствовал себя комфортно среди сотрудников компании «Нью Лайн». Через несколько месяцев Перельман, вечно находящийся в поисках выгодной сделки, отомстит, полностью выкупив New World, когда компания продолжит идти ко дну. После этого у Ли появляется еще бóльшая площадка для развития кино- и мультипликационного бизнеса Marvel.

Долгие отношения Ли и Человека-Паука никогда не угасали, даже спустя десятилетия после того, как он вместе с Дитко подарил жизнь супергерою-подростку с горой жизненных проблем. На протяжении лет, когда бы Человек-Паук ни вернулся на вершину поп-культуры, там всегда был Ли с готовой историей и цитатой дня, будь то комментарии к смерти Гвен Стейси в июне 1973 года или свадьба героя и Мэри Джейн Уотсон перед пятидесятипятитысячной восторженной аудиторией на стадионе «Ши» в июне 1987 года. Маркетинг Ли отражал попытки Marvel удержать паука в центре компании. Многим наблюдателям казалось, что Человек-Паук стал самым популярным супергероем в мире, вытеснив героев компании-конкурента – непобедимого силача в красном плаще и угрюмого парня в черной маске.

В августе 1990 года Marvel выпустил первый том «Человека-Паука» Тодда МакФарлейна, сильно стилизованный и внешне впечатляющий перевыпуск с разнообразными разноцветными обложками, предназначенный для привлечения внимания СМИ и порадовать сердца коллекционеров комиксов. Комбинация выставления комикса на большую аудиторию и различные варианты обложки привели к тому, что выпуск стал самым тиражируемым бестселлером в истории комиксов, составив около 2,85 миллиона проданных копий. МакФарлейн сконцентрировался на зрительном образе паука, чтобы, по его словам, изменить то, как люди привыкли читать комиксы последние двадцать лет [331]. Иными словами, МакФарлейн надеялся начать новый диалог с Человеком-Пауком, как это сделал Ли на рассвете создания вселенной Marvel.

Ли не оставлял надежды, что кто-нибудь в Голливуде сможет превратить Человека-Паука в героя большого экрана. Однако в начале 1990-х годов ему нужно было позаботиться сначала об остальных героях. Ли прочно обосновался в Голливуде. Помимо выполнения своих основных задач он часто выступал консультантом на телепередачах, связанных с творчеством Marvel, как, например, в телепередаче канала NBC 1990-х годов «Смерть невероятного Халка», в главных ролях которой были Лу Ферриньо и Билл Биксби. Хоть и прошло много лет с запуска оригинального сериала, новый Халк набрал популярность со временем благодаря фанатам, которые смотрели его с ностальгией. В команде Ферриньо-Биксби было что-то магическое и глубокое, особенно такой дух передавал герой Биксби – страдающая одинокая личность, вынужденная быть незнакомцем в собственной жизни[332]. Через несколько лет, когда супергеройские комиксы в общем стали содержать больше насилия и экшена, телесериал и фильмы про Халка начали казаться примитивными.

В 1994 году Ли отредактировал комикс «Совершенный Человек-Паук», коллекцию коротких рассказов, созданных несколькими опытными писателями и иллюстраторами комиксов. Его введение предоставило читателям взгляд изнутри, рассказало об истории создания персонажа, а также раскрыло мысли автора в момент его создания. Он писал: «Никто в Marvel не ожидал, что паучок станет значимым культурным явлением… В то время он был лишь одним из многих героев, которые постоянно создавались, публиковались, забрасывались и забывались, если не пользовались популярностью»[333]. Таким образом, вместо того чтобы расстраивать фанатов и журналистов, которые ожидали большую торжественную историю о зарождении Человека-Паука, Ли признался, что он сочинил историю о том, как увидел паука на окне, откуда ему пришла идея о комиксе. Позже он добавил слово «Великий» только потому, что ему нравилось, как оно звучит [334]. Ли постоянно метался между преуменьшением собственных усилий и чересчур самоуверенным видом, что фанаты расценивали как шутку.

Прямолинейное, но беззаботное и немного личное подшучивание Ли над читателями продолжалось десятилетиями, а началось во время его первых рассказов о Капитане Америке в 1940-х годах. Такая манера общения между Ли и читателями его комиксов принесла свои плоды: в результате возникла тесная доверительная связь. Правдивой ли была история Ли о том, как он увидел паука на своем столе на четырнадцатом этаже Эмпайр Стейт Билдинг или нет, читатели ее жадно проглотили. Они верили в Стэна, несмотря на растущую критику со стороны истинных фанатов и историков комиксов. Фанат газетной колонки комиксов про Человека-Паука (и выдающийся писатель) Джон Апдайк произвел национальный фурор, когда написал редактору газеты «Бостон Глоуб» (Boston Globe) негодующее письмо в связи с отменой серии (которую газета позднее возобновила). Ли отправил жене Апдайка свитер с Человеком-Пауком и подписанную копию комикса из газеты в рамке, получив еще одного довольного фаната[335].

Во главе книги 1994 года лежала повесть, написанная Ли, которая дополняла и расширяла историю появления Человека-Паука. В ней подробнее рассказывается о Дяде Бене и Тете Мэй. Шутливость Ли проглядывается в описании – Тетя Мэй прихлопывает паука, который попадается ей во время уборки, восклицая: «Я просто терпеть не могу пауков, вот и все. Отвратительные существа». Она смотрит на маленького мертвого арахнида, чтобы удостовериться, что он «наверняка раздавлен»[336].

Новый рассказ Ли очень важен, так как он раскрывает то, как он вместе с другими писателями Marvel расширяли и дополняли историю появления паука, чтобы развить ее со временем. К примеру, Ли помещает печально известного радиоактивного паука в лабораторию доктора Осьминога в университете Эмпайр-стейт и наделяет его чувствами и мыслями после того, как его поражает радиацией. Паук позднее становится причиной, по которой происходит ядерный взрыв, а затем через несколько секунд наносит укус, который навсегда трансформирует Питера Паркера. Авария влечет за собой не только появление Человека-Паука, но и приводит к присоединению металлических рук к телу доктора Осьминога. В конечном счете Человек-Паук побеждает злодея, но Дядя Бен все равно умирает, и Паркеру приходится сразиться с Флэшем Томпсоном. Знаменитая финальная фраза немного изменена, чтобы соответствовать новой истории происхождения Человека-Паука: «С большой силой… приходит большая ответственность»[337].

Коллекция «Совершенный Человек-Паук» также сыграла вспомогательную роль в рассказах Ли. В биографическом разделе не упоминались Кирби или Дитко, но акцентировалась роль Ли: «Сотни легендарных героев, таких как Человек-Паук, невероятный Халк, Фантастическая четверка, Железный человек, Сорвиголова и Доктор Стрендж выросли из его богатого воображения»[338]. Безусловно, биография стала некой рекламой для Ли и самой книги, но такого рода заявления отпугивали «настоящих верующих», которые поклонялись алтарю двух великих художников и сотворцов. Допустим, если верить Ли, что не от него зависело данное решение, но так как он указан на обложке в качестве редактора, то читатели и фанаты ожидали от него хоть немного скромности. Впрочем, внимательный читатель заметит надпись от редактора: «Посвящается Стиву Дитко, который был здесь с самого начала»[339].

Под руководством Бевинса и стратегическим направлением Перельмана Marvel повысил свою доходность и рентабельность. Следующий шаг Перельмана был направлен на то, чтобы привлечь акционеров. Такое решение позволило ему получить больше выгоды от компании по мере того, как инвесторы вкладывали деньги в свои доли. Первичное размещение акций принесло в казну Перельмана около 82 миллионов долларов. Он вложил 50 миллионов долларов из этих денег в свои дочерние компании, гарантируя себе 500 процентов возврата средств при первом вложении и 60 процентов акций компании Marvel. Участник рекламной кампании, актер, одетый в костюм Человека-Паука, появился в здании Нью-Йоркской фондовой биржы, приветствуя и пожимая руки акционерам[340].

Фондовый рынок ценил импульсивность, поэтому Перельман скормил прессе новости о том, что режиссер Джеймс Кэмерон (который не так давно удачно снял «Терминатора» и «Чужого») займется съемкой фильма про Человека-Паука (что заставило сердце Ли петь и стало началом дружбы с режиссером). Цена акций выросла больше чем вдвое: к концу 1993 года стоимость акции была 35 долларов, доходы компании дошли до отметки 415 миллионов долларов, а чистая прибыль достигла 56 миллионов долларов. На бумаге доля Перельмана в Marvel составляла 2,7 миллиарда долларов[341]. Это стало его очередным финансовым успехом.

Хоть в Marvel будущее выглядело многообещающим, быстро растущий рынок начал раскалываться, а Перельман решил купить компанию «Fleer» за 286 миллионов долларов в неудачное для профессионального спорта время. В связи с ситуацией фанаты решили держаться подальше. Затем Marvel подарили компании «Toy Biz», которая специализировалась на производстве игрушек супергероев, безвозмездную лицензию на использование своих героев в обмен на 46 процентов акций компании Айка Перлмуттера и Ави Арида.

Ни Перельман, ни его управляющая команда не предвидели, как мания коллекционирования неестественным образом поддержит продажи. Фильм «Бэтмен» 1989 года с Майклом Китоном в главной роли и комикс «Смерть Супермена» 1992 года с шестью миллионами проданных копий вновь распалили интерес к комиксам, но эта мания вскоре утихла. Такой спад оставил Marvel уязвимой, несмотря на недавний успех, особенно когда Перельман сосредоточился на выручке вместо того, чтобы реинвестировать средства в развитие продукта. Его команда попыталась исправить спад покупкой компании по производству наклеек, еще одной компании по производству спортивных коллекционных карточек и двух издательских организаций: «Welsh Publishing Group», которая публиковали детские журналы, и «Maliby Publishing», маленькой компании по созданию комиксов с Западного побережья, которую обхаживала компания DC (установка в Marvel была «приобрести любой ценой», так как в случае упущения компания DC стала бы лидером по показателям занимаемой доли рынка). Такие манипуляции потрясли и без того хрупкую финансовую инфраструктуру. В 1996 году Marvel потерпела свою первую неудачу под руководством Перельмана, потеряв 48 миллионов долларов, несмотря на заработанные 829 миллионов долларов с продаж. Долг увеличился до 600 миллионов долларов, что заставило банки взять компанию под наблюдение. Это означало, что больше невозможно было найти средства на новые проекты развития, например, на финансирование интернет-проектов и других возможных методов генерирования доходов.

Перельман выпустил некоторое количество мусорных облигаций, чтобы удержать компанию на плаву. Карл Айкан, такой же захватчик компаний, как Перельман, только еще более состоятельный, решил, что компания готова к захвату, и выкупил облигации общей ценностью около 40 миллионов долларов. Постепенно, когда у Marvel возникли трудности с выплатой долгов, Перельман предложил 350 миллионов долларов в обмен на акции, но Айкан владел 25 процентами акций компании и отказался от предложения. Внезапно в разгаре спада на рынке комиксов два богатейших человека Америки развязали войну за будущее компании. Хотя и казалось, что Айкан хотел спасти Marvel, многие придерживались мысли о том, что он выкупит компанию как можно дешевле, а затем продаст по частям[342].

27 декабря 1996 года, за день до семьдесят четвертого дня рождения Ли, Перельман совершил единственный возможный ход и объявил о банкротстве Marvel, попытавшись помешать плану захвата Айкана. «Пресс-релиз был коротким и не слишком приятным», – вспоминал Ширрел Роадс, один из руководителей на тот момент. Мир комиксов содрогнулся: «Новость послала волну ужаса через всю индустрию комиксов»[343]. Обе стороны обменялись планами по реорганизации, но не смогли найти компромисс. Иронично, что издательская часть компании удерживала ее на плаву после объявления о банкротстве, в то время как коллекционные карточки продолжали ужимать бюджет и отпугивать рекламные и лицензионные сделки.

В феврале 1997 года суд по делам о банкротстве позволил Айкану взять Marvel под свое управление, а затем в июне ему удалось получить контроль над советом директоров компании, таким образом вытеснив навсегда Перельмана и его команду. Разные источники оценивают доходы Перельмана во время его владения Marvel от 200 до 400 миллионов долларов. Когда Айкан начал собирать команду управленцев, внезапно маленькая компания «Той Биз» под руководством Перлмуттера и Арида начала переговоры и выдвинула собственный план по спасению Marvel. Компания хотела сохранить соглашение о безвозмездной лицензии с учетом того, что больше половины их игрушек были основаны на героях Marvel.

В декабре 1997 года судьба Marvel была в руках попечителя по имени Джон Гиббонс, назначенного судьей окружного суда штата Делавэр Родриком МакКелви. Исполнительные директора Marvel скептически отнеслись к предложению «Той Биз», что не понравилось Перлмуттеру и Ариду. Они собрали группу инвесторов и предложили 400 миллионов долларов в рамках покупки компании с безотлагательной оплатой. Несмотря на возражения Айкана, судья МакКелви одобрил сделку. Вновь поглощенная компания обязана была выплатить кредиторам часть долга и предложить долю в капитале. Арид убедил многих из вовлеченных в процесс, что будущее Marvel в качестве кинокомпании подразумевало большие риски. Его громкие слова вскоре оказались правдой.

В то время как титаны бизнеса боролись за власть в Marvel в 1990-х годах, Ли играл в «хорошего солдата» и продолжал прорубать свой путь через Голливуд с помощью анимационных, телевизионных и кинематографических сделок. Единственный момент, когда банкротство Marvel затронуло Ли, – это когда продюсерские организации скептически относились к сотрудничеству в моменты, когда будущее компании казалось неопределенным. До этого Бевинс обычно позволял Ли работать самостоятельно, вмешиваясь лишь раз, когда несколько телевизионных организаций одобрили анимационные фильмы по историям о Черной вдове и Сорвиголове. Общая неопределенность относительно судьбы Marvel вынудила Бевинса отменить сделку[344]. Бóльшая доля усилий Ли вернулась к временам, когда он занимался редакторской деятельностью, следя за тем, чтобы писатели анимационных программ понимали стандарты Marvel относительно развития героев и сюжетов. «Я провожу основную часть своего времени в офисе, работая над фильмами, телепередачами и анимацией», – рассказал Ли.

Судьба компании, казалось, зависла в воздухе, когда судьи решали, кто станет владельцем компании после ее выхода из банкротства. Итог мало волновал Ли, так как он был слишком ценным кадром, чтобы от него избавиться, независимо от того, в чьих руках будет власть. Он стоял выше этой войны. «Я не лезу в потасовку, потому что меня больше заботит творческая сторона дела», – говорил он[345]. Компания тем временем наблюдала, как работа Ли приносит свои плоды: Человек-Паук, Люди Икс и Невероятный Халк привлекли большое количество зрителей на детском телевидении. «Наши программы, как правило, довольно успешны… Это самое важное для меня», – пояснил Ли[346].

Хотя работа Ли над анимационными проектами компании часто остается без внимания в общей стратегии развития Marvel, она значительно расширила фанатскую базу. Однако для такого крупного любителя кино, как Ли, настоящий блеск и гламур находились на больших экранах. И если экранизация «Человека-Паука» казалась туманной из-за всех юридических потасовок и споров о том, кто владел правами на фильм, то другие герои, включая Людей Икс и Халка, становились все ближе к экранизации.

К общему удивлению, первой экранизацией Marvel стала история о наименее известном второстепенном персонаже – охотнике на вампиров Блейде, созданном Марвом Вульфманом и художником Джином Коланом. Фильм с Уэсли Снайпсом в главной роли был выпущен в конце лета 1998 года и получил смешанные отзывы критиков, но признание фанатов. В конечном счете кассовые сборы фильма по США составили порядка 70 миллионов долларов и 131 миллион долларов по миру. И хотя имя Ли появилось лишь в списке монтировщиков в титрах, «Блейд» подтвердил его слова о том, что герои Marvel могут отлично смотреться на больших экранах.

В конце 1990-х годов Ли подвел итоги необычного для него десятилетия. Его стремление вдохнуть жизнь в своих героев на большом экране или на телевидении было достигнуто или, по крайней мере, лежало на расстоянии вытянутой руки. Тем не менее сама компания Marvel стояла на зыбучем песке. У нее, казалось, есть бесконечный запас персонажей, бóльшая часть которых являлась самыми известными героями в мире, однако различные корпоративные конгломераты, которые овладевали компанией, не имели понятия, как составить верную стратегию по выгодному применению своих ресурсов. Лишь Перлмуттер и Арид из «Toy Biz» видели, как можно превратить супергероев в денежные средства, воспользовавшись своей безвозмездной лицензией с целью капитализации, а затем и вовсе заполучили полный контроль над компанией.

Несмотря на то, что Ли уже было 70 лет, он наблюдал за тем, как развитие технологий изменяло индустрию комиксов. Он исследовал целый ряд возможностей, начиная от видеоигр и электронных комиксов на компакт-дисках до интернета. Ли участвовал в ранней работе Marvel в интернет-сети, отвечая на вопросы фанатов в конце 1990-х годов. Он не совсем понимал, как работает сеть, но был уверен, что она представляет следующий важный развлекательный канал для пользователей со всего мира.

Редко в его возрасте писатели, музыканты, художники и другие творческие люди оставались востребованными, но Ли отказался уходить на пенсию, руководствуясь тем, что недостаток работы лишит его стремления жить. Постоянная суета, которая сопровождала его на мероприятиях, посвященных комиксам, пресс-конференциях и встречах со знаменитостями в Лос-Анджелесе, стала для него волшебным эликсиром. Дело было не столько в том, что он не хотел останавливаться. Он просто не мог остановиться.

В январе 1999 года новость о новой интернет-компании Стэна Ли «Stan Lee Media Inc» (SLM) взорвала всю сеть. Журналисты кинулись за подробностями истории. Интервью с Ли давало журналистам возможность узнать о стартапе, а также послушать, как сам Ли плетет истории о создании своих знаменитых супергероев. Союз самого увлекательного канала в мире и самого интересного рассказчика мира, казалось, обещал верный успех.

Ли запустил SLM с Питером Полом, голливудским предпринимателем, который создал некоммерческий фонд с легендарной кинозвездой Джимми Стюартом и вел несколько важных кампаний по сбору средств. В документах SLM Пол был «новым медиапродюсером», который имел опыт основания компании Digicon Entertainment, создавшей анимацию с Мэрилин Монро с применением технологий виртуальной реальности и искусственного интеллекта для компании Sony[347]. Незадолго до работы с Ли Пол успешно раскрутил карьеру сердцееду Фабио, а также продемонстрировал умение ладить с богатыми и успешными, например с Биллом Клинтоном и его женой Хиллари.

Развитие интернета и его важность дали Ли очередную возможность показать миру, что он может освоить новое средство распространения информации даже в возрасте 76 лет. «Когда Питер Пол предложил создать интернет-компанию, единственное, что я знал об интернете, то, что он станет самым большим источником развлечений и коммуникаций, когда-либо известным миру. Естественно, я был взволнован», – рассказал Ли[348]. Пол посчитал, что одно только имя Ли стоило 30 миллионов долларов в оценке бренда. SLM не могла использовать старых героев, созданных Ли, так как правами на них обладал Marvel, но старый мастер мог запустить совершенно новую вселенную, которой владел бы только стартап.

Мысль о том, чтобы показать Marvel и всему миру, что он мог выпустить коллекцию супергероев, способную стать достойным конкурентом, подстегнула Ли, в особенности на фоне недавних неприятностей, с которыми столкнулась компания Marvel, и его поражений в борьбе за свой пожизненный контракт, несмотря на звание «почетного председателя», которым его наградили. Он усмехнулся при мысли о том, что после стольких лет преданной работы он был лишь пешкой в чужой игре.

Ли также обижало и сердило, что ему приходится унижаться перед новой главой Marvel, Айком Перлмуттером, чтобы выбить новый контракт после работы по соглашению, которое гарантировало ему финансовую безопасность и высокий статус в компании. Первое предложение Перлмуттера показалось Ли оскорбительным – особенно после пожизненного контракта к двухгодичному контракту за половину суммы от предыдущего заработка. Ли задумался, не призрак ли Мартина Гудмена направляет новую управляющую команду Marvel[349].

Безусловно, директора Marvel осознавали важность Ли в качестве истинного лидера в мире комиксов и не могли рисковать, напрашиваясь на скандал в случае, если легендарная фигура решила бы уйти работать в DC или другую издательскую компанию. Адвокат Артур Либерман договорился о финальной сделке, которая дала Ли повышение (более 800 тысяч долларов в год пожизненно), 125 тысяч долларов в год за колонку Человека-Паука, а также, что наиболее важно было для Ли, 500 тысяч долларов в год в качестве пенсии для Джоан и 10 процентов от прибыли Marvel с кино и телепередач[350]. Новый контракт также давал Ли возможность без опасений работать над любыми другими проектами, вне зависимости от издательства и организации.

Теперь, с запуском SLM, Ли мог попытаться немного насолить Marvel, заявив, что интернет-проект будет работать над онлайн-комиксами и супергероями, которые будут «смелыми, высококонцептуальными и удивительными»[351]. По словам Ли, организация также планировала сотрудничать с продюсерскими компаниями, выпускающими фильмы онлайн, создавать веб-страницы и виртуальные книги с комиксами, запускать интерактивные игры и вести онлайн-уроки для тех, кто хотел научиться создавать свои комиксы.

«Стэн Ли Медиа» запустилась в начале 1999 года в типичном непримечательном офисном здании на бульваре Вентура в Энсино, штат Калифорния. Хотя снаружи место выглядело так же, как и все остальные предприятия в море зданий, расположенных в тридцати километрах от Лос-Анджелеса, SLM раздавала глянцевые пресс-материалы в ярких, кричащих цветах, воспевая Ли и его достижения в попытке привлечь новых инвесторов и быстро перейти к публичному размещению акций. Таким был путь к богатствам, которым успешно шли интернет-компании последние несколько лет. Пресс-материалы утверждали, что Ли «оказал больше влияния на индустрию комиксов, чем кто-либо в истории», и что «больше двух миллиардов копий его комиксов опубликовано в 75 странах и переведено на 25 языков»[352]. Краеугольным камнем новой компании Ли стала страница www.stanlee.net, где появлялись новые герои и другие продукты.

Переход иконы в сеть привлекло внимание прессы. Людям было интересно, как печатные материалы могут существовать в виртуальном мире. Искренность и энтузиазм Ли передавались в бесконечных интервью и биографических очерках. В одном из интервью Ли объяснил, что онлайн-комиксы на самом деле представляли собой «маленькое кино. У нас актеры читают по ролям. Диалоговых облаков больше нет»[353]. Мысль о том, что Ли может создать новую вселенную супергероев, заинтриговала инвесторов и взволновала фанатов. SLM взяла верх над соперниками, переместившись в сеть, что являлось еще одним фактором, которым руководствовались инвесторы. Один репортер передал видение Пола касательно SLM, объяснив, что организатор сделок использовал прошлые победы Ли, чтобы «создать такого Стэна, которого можно предложить фанатам и нетерпеливым лицензионным партнерам по кусочкам с виртуального балкона нового «Дома старых идей», построенного на зыбком фундаменте интернета»[354].

В августе 1999 года намеренные добраться до фондовой биржи, но не имеющие желания идти традиционным путем с публичным размещением акций, Пол и инвестиционный банкир Стэн Медли продумали обратное слияние с публичной организацией Boulder Capital Opportunities. Планировалось, что новая компания будет осуществлять свою деятельность под названием «Стэн Ли Медиа» с сокращением «SLM». Как ведущая творческая личность и председатель компании, Ли получил предложения на операции с более чем шестью миллионами акций. Такие предложения получил и Пол, и остальная исполнительная команда. Начальная ценностная значимость этих акций была невелика, но обещала сделать Ли невероятно богатым (годовая зарплата Ли составляла 272 тысячи долларов). В первый год работы в офисе в Энсино (который являлся местом проведения других теневых операций Пола) компания увеличила штат до 150 сотрудников.

Главной франшизой должен был стать «Седьмой портал» – команда супергероев, сражающихся со злодеями, которые могли оказаться на Земле через скрытые врата. По словам Базза Диксона, вице-президента креативного отдела, Ли выбрал практический подход, лично участвуя в работе. В самом начале Ли сконцентрировался на шести или семи проектах, создавая описания героев. «Творческий отпечаток Стэна был на всем, что попадалось мне на глаза», – рассказывал Диксон[355]. Пока Ли и новая команда писателей и художников прорабатывали в тесных офисах сотни идей, представители компании объясняли миру, что в действительности выставлялось на продажу. Они продавали самого Ли, поясняя, что «факт в том, что Стэн является узнаваемым брендом на мировом рынке»[356]. Пол и другие директора даже рассматривали вариант запуска одежды со знаменитыми выражениями Ли. Журналисты отмечали, что Ли ежедневно приезжает на работу на своем «Мерседесе E320» около 9.30 утра и часто не покидает офис до 8 часов вечера[357].

Дебют «Седьмого портала» состоялся на гала-ужине в студии «Роли Студиос» (Raleigh Studios) в Северной Каролине 29 февраля 2000 года. Телеведущий Дик Кларк вел программу, которая включала представления Джерри Ли Льюиса, Рея Чарльза и Чаки Хана. Спустя три месяца SLM заключила сделку с «Paramount Parks» на разработку 3Д-аттракциона для двенадцатимиллионной годовой аудитории в рамках франшизы «Седьмой портал».

Бренд SLM был достаточно узнаваем, но компании не хватало наполнения, чтобы заработать на множестве сделок, о которых договорился Пол. Ли поддерживал идеи своих писателей и художников, но его сооснователь удерживал право на принятие важных решений, препятствуя Ли контролировать действия компании. По словам сотрудников, Ли «часто сидел на переговорах и время от времени вставлял какие-нибудь фразы, но в основном он просто присутствовал там и рисовал что-то или же просто засыпал»[358]. Пол удерживал Ли и стартап в новостных заголовках и удерживал маркетинговую машину на ходу. Тем не менее все меньше сделок имело качественное наполнение и выгоду.

Используя Стэна в качестве приманки, Пол привлек и других знаменитостей. SLM заявила о заключении крупных сделок с немалым количеством звезд, включая «Бэкстрит Бойз» и Мэри Джей Блайдж. Эксперты были уверены, что такие сделки представляют кульминацию карьеры Ли, и верили, что под его руководством SLM может стать интернет-версией «Диснея». Одно дело, когда широкая публика видит имя Стэна Ли и ожидает, что компания станет второй Marvel, но совершенно другой разговор, когда медиаисточники, финансовые аналитики и другие эксперты попадаются на тот же крючок. Всеобщая истерия, разгоревшаяся вокруг нового экономического пузыря, затмила способность экспертов и критиков замечать элементы фарса и предугадывать возможные негативные последствия.

Интернет-мания распространилась от Сан-Хосе и Сан-Франциско через все штаты до Нью-Йоркской Силиконовой аллеи, а затем и по всему миру, затрагивая крупные центры инновационных технологий, такие как Дублин, Тель-Авив и Москва. В такой накаленной атмосфере, где простая идея о продаже повседневных товаров через интернет собирала очереди из капиталистов, готовых вложить в это десятки миллионов долларов, SLM стала неоспоримым победителем. В начале 2000-х годов, на пике безумия, Уолл-стрит оценил компанию в 31 доллар за акцию, что могло бы принести SLM достаточно средств (около 350 миллионов долларов), чтобы выкупить компанию Marvel Comics. Поп-звезда Майкл Джексон даже рассматривал возможность покупки Marvel, лично предложив Ли руководство компанией в таком случае. Конечно же, Ли согласился, но сделка не состоялась.

Ли отлично справлялся с тем, что у него всегда хорошо получалось, – он стал лицом организации и, что более важно, лицом нового поколения онлайн-комиксов и онлайн-медиа. Невероятный ажиотаж и стремление верить без особого подтверждения создали идеальную почву для того, чтобы «истинно верующие» искренне поверили в происходящее. Когда Ли выступал на технических конференциях и других мероприятиях, он находился среди своих людей – поколения самопровозглашенных гиков, которые выросли на рассказах о супергероях и были ярыми читателями комиксов.

Хотя некоторые сотрудники SLM задумывались о законности всех заключаемых сделок и партнерств, никто кроме Пола и маленькой горсти его соучастников не понимал, насколько быстро компания прогорает через стартовый и акционный фонд. Судебные документы позднее установили, что SLM прожгла около 26 миллионов долларов с момента создания компании до сентября 2000 года. Для сравнения: стартап принес всего около одного миллиона долларов выручки в этот период[359].

Как и другие «дотком-бомбы», SLM была карточным домиком – ажиотаж и красивый маркетинг, построенные на отличной идее вывести комиксы онлайн. В то время как большинство таких проектов были последствием избыточного роста, приносящего выгоду от биржевых бумов, и убеждения в том, что размер важнее прибыли, SLM участвовала в реальном мошенничестве и манипуляциях с акциями[360]. 150 сотрудников потеряли работу, когда компания объявила себя банкротом в декабре 2000 года. Комиссия по ценным бумагам и биржам и ФБР начали расследование в отношении Пола, Ли и других управляющих компании. Когда власти вскоре оправдали Ли, их усилия были направлены на Пола. Вскоре люди со всего света услышали его имя: он был тем парнем, который втянул Стэна Ли в одну из самых запутанных в то время финансовых пирамид Понци[361].

Всего за две недели до семьдесят восьмого дня рождения Ли сотрудники SLM, несмотря на их переживания по поводу работы и угрожающих новостей о будущем компании, купили своему руководителю двухметровую статую Человека-Паука, привезенную им из Германии. Они собрали подарок и скрестили пальцы, что Ли, подобно своим супергероям, каким-то чудом спасет положение. Может, обладатель паутины магическим образом оживет и возьмет дело в свои руки.

Во время совещания оставшееся начальство вошло в главный конференц-зал и сообщило о закрытии компании и о том, что все сотрудники будут уволены. Шокированные сотрудники не могли поверить в услышанное, хотя многие начали осознавать, как сильно ухудшилось финансовое положение. Менее чем за два года компания прогорела, став очередной интернет-авантюрой, выброшенной на помойку истории. После такой новости Ли обессилел и не мог покинуть здание без помощи. Воспоминания о том, как Гудмен вынудил его объявить те же новости своим подчиненным и фрилансерам в Marvel, до сих пор были свежи в его голове [362].

Если бы Пол в действительности был суперзлодеем, то можно было бы представить, как его прилизанная наружность в смокинге превращается в склизкую суперзмею или даже в энергетическую массу со сверхчеловеческими способностями, которые питаются деньгами и драгоценностями. Список знаменитостей и политических деятелей, которых он обвел вокруг пальца, очень длинный. Он также обманул бизнес-прессу. Газета Los Angeles Business Journal, к примеру, однажды окрестила его «предпринимательским мозгом Человека-Паука» и предположила, что его труд сможет трансформировать новых героев Ли в «бизнес-империю». Сам Пол хвастался, что SLM была «Диснеем XXI века»[363].

У Пола, безусловно, были безграничные представления о грандиозности. Его схема интернет-стартапа казалась простой и следовала той же дорогой, что и другие подобные организации во время пузыря доткомов. В начале он применял тактику маркетинга и рекламы, чтобы создать ажиотаж вокруг стартапа и Ли. Затем, несмотря на недостаток продуктов и прибыли, он вывел компанию на публичный уровень. Это позволило Полу использовать акционерный капитал, чтобы финансировать быстрорастущий дефицит (и одновременно наполнить свои карманы). В конце концов финансовые потери понесли акционеры, тогда как Пол и его союзники богатели, превратив свой акционерный опцион в миллионы долларов.

Власти обнаружили махинации с акциями, которыми промышляли Пол и несколько его союзников, включая исполнительного директора SLM Стивена Гордона, приговоренного в 2003 году к шести с половиной годам в федеральной тюрьме за свою роль в мошеннической схеме [364]. Пол занимал средства в банках, используя раздутые акции SLM в качестве залога, а затем нелегально продавал их. Потребовалось много лет, чтобы до конца выяснить все нюансы схемы Пола, но у него были и более простые нелегальные махинации, включая отказ от выплаты долга Ли размером 250 тысяч долларов. Он также неоднократно подделывал подпись Ли на документах (эксперты по графологии позже доказали, что Ли не подписывал данные документы)[365].

16 февраля 2001 года SLM подала заявление о банкротстве в суд США по делам о банкротстве в центральном округе штата Калифорния. В августе 2002 года секретарь штата Колорадо распустил компанию, а дело было прекращено по причине неуплаты вознаграждения доверенному лицу по делам банкротства[366]. Пока длились юридические процессы, Пол уже покинул сцену, оказавшись в Бразилии в декабре 2000 года в надежде избежать наказания. Однако в августе 2001 года бразильские власти арестовали беглеца и посадили в тюрьму на два года. Власти США организовали экстрадицию, которая произошла в декабре 2003 года.

Несмотря на то, что Пол неоднократно пытался избежать юридических проблем, большое количество жалоб продемонстрировало, что он нанес ущерб минимум на 25 миллионов долларов[367]. В 2005 году он признал вину и провел четыре года под домашним арестом, а затем в 2009 году начал отбывать свой десятилетний срок в федеральной тюрьме в Техасе. Власти условно-досрочно освободили Пола в конце 2014 года.

Окружение Ли помогло ему встать на ноги. Он начал походить на того причудливого дедушку, которым был в начале 2000-х годов, но и следователи окончательно убедились в том, что он действительно был подставлен своими партнерами по бизнесу. Не все, конечно, хорошо к нему относились. Пресса обвиняла его в своих выпусках в том, что он спал на переговорах и не участвовал в финансовых вопросах своей компании. Он не контролировал финансы, но никто не мог отрицать того, что он мог бы и больше участвовать в жизни компании, которая носила его имя.

Единственным спасением для Ли, пожалуй, было осознание, наcколько Пол был испорченным и как сильно он стремился к манипуляции людьми. Список лиц, которых он использовал, варьировался от лиц, наделенных властью, как, например, Билл и Хиллари Клинтон, до Мухаммеда Али и культового актера Джимми Стюарта. Описанный одним журналистом как «мистическая фигура с жестокими глазами и величественными жестами», Пол стал одной из самых фантастических личностей эры доткомов. Он даже заявил о том, что якобы был связан с секретными государственными агентствами, что вынудило федеральные власти придумать обвинения в попытке заставить его замолчать[368].

Крах SLM практически стер три года из жизни Ли и изменил его видение мира. «Никакие разговоры не возместят тот ущерб, который был нанесен мне и другим людям. Однако одно я знаю наверняка – я никогда больше не буду так глупо доверять кому-либо»[369], – признался Ли. После краха доткомов большинство экспертов и наблюдателей были уверены, что карьера Ли постепенно пойдет на спад. Возможно, самый знаменитый шоумен индустрии супергероев решит сам уйти после четырех десятилетий нахождения в свете прожекторов. Мало людей верило в то, что Ли сможет очистить свое имя после конфликта, несмотря на то, что власти сняли все обвинения в его адрес.

С другой стороны, крах доткомов застал многих корпоративных лидеров врасплох, включая тех, кто работал в высших эшелонах бизнеса уже не один десяток лет. Их проступки заставили людей более объективно посмотреть на ситуацию с Ли. Потрясение мировой экономики крахом доткомов заставило более серьезно отнестись к тому, что казалось халатностью Ли в SLM. К тому же когда планы Пола обмануть Уолл-стрит и его заявления о работе на секретные агентства стали общеизвестными, то стало ясно, что мошенник воспользовался дружбой с Ли, чтобы привести в действие жуткий план для извлечения собственной выгоды.

Крах интернет-компании Ли лишь раззадорил его боевой дух. Каким бы ни был потенциальный исход, он не намерен был сложить руки или уйти на пенсию. Когда он работал вместе с режиссером фильма «Бэтмен» Майклом Усланом, Ли заключил сделку с соперничающей DC о пересмотре героев их вселенной через видение художника. Серию назвали «Просто представьте» (Just Imagine), что позволило Ли переписать и концептуализировать основных героев на пантеоне DC, включая Супермена, Бэтмена и Чудо-женщину.

Выпущенная серия привела к закрытым переговорам между DC и дочерней компанией Time Warner касательно возможного продления сотрудничества с Ли. В ходе переговоров была обсуждена возможность создания узкоспециального издательства с целью «снять груз переживаний с плеч Стэна Ли». Спустя несколько месяцев после заявления о банкротстве Ли и его близкие пытались найти способ остановить негативное освещение ситуации в СМИ[370].

Несмотря на то, что в конце 2001 года Ли исполнилось 79 лет, он поклялся продолжить создавать супергероев и работать над новыми волнующими проектами. Как всегда, он обратился к своему бесконечному запасу креативности, чтобы принять новый образ старейшины поп-культурного движения и стать крестным отцом комиксов.

До того как первый фильм «Люди Икс» оказался на больших экранах в июле 2000 года, Стэн Ли встретился с режиссером Брайаном Сингером, чтобы обсудить персонажей и то, как лучше вдохнуть жизнь в фильм. В тот момент Сингер поделился: «Для создания фильма не было какого-либо шаблона. Фильмы по комиксам были мертвы, поэтому нам пришлось решить эту проблему». Обсуждение с Ли заставило сменить направление движения. Он рекомендовал Сингеру исследовать героев самостоятельно, что привело к пересмотру сценариев, утвержденных компанией Fox, и их созданию с нуля[371].

После длительной рекламной кампании «Люди Икс» установили рекорд среди фильмов по комиксам по тем временам, заработав 54,5 миллиона долларов только за выходные. Ли засветился в фильме в роли продавца хот-догов. Слов у него не было, но он и сенатор Келли пристально смотрят друг на друга, когда политик возникает из океана. Роль Ли была эпизодической, но успех фильма позволил перезапустить кино про супергероев и положил начало появлению Ли в многочисленных фильмах про героев, которых он создал.

Возрождение карьеры Ли началось с «Людей Икс», которые в итоге собрали 296 миллионов долларов по всему миру. Спустя длительное время после скандала с SLM Ли вновь стал родным лицом для фанатов Marvel. Ли пояснил, что работа над фильмами в какой-то момент «вновь оживила» его карьеру. Вскоре видеть «великого Стэна» в кинолентах Marvel стало традицией»[372]. В последующие семь лет Стэн появился в восьми других фильмах про супергероев.

В ноябре 2001 года Ли объединился с юристом Артуром Либерманом и режиссером Гиллом Чемпионом, чтобы сформировать компанию «POW! Entrtainment». Ли занял пост старшего креативного директора. Безусловно, создание компании было частично связано с гордостью Ли. «Я просто хотел доказать, что у меня получится. Особенно в сотрудничестве с честными и компетентными людьми», – говорил Ли. Он со своими партнерами отказались от демонстративности, которая была присуща SLM. Вместо этого они наняли небольшой штат сотрудников и следили за тем, чтобы работа была продуктивной. Бóльшая часть работы, конечно, была такой же, что и в SLM. Команда сконцентрировалась на создании героев, основанных на идеях Ли. Что самое важное, новая компания не ставила основной целью создание интернет-продуктов[373].

Превосходство, которое было присуще Ли, проявлялось и в новой компании. Ранний пресс-релиз, в котором говорилось о сделке на создание трех фильмов совместно с каналом Sci-Fi Channel, окрестил Ли «создателем современного супергероя», который «произвел революцию в индустрии комиксов» своими героями с суперспособностями, которые, тем не менее, «были окружены теми же сомнениями и проблемами, что и обыкновенные люди»[374]. Новость подчеркивала роль Ли в создании самых популярных героев Marvel, назвав их «самыми бессмертными героями», а затем перечислив Человека-Паука, Халка и Людей Икс. Так как большинство героев существовало с 1960-х годов, специалисты по рекламе «POW! Entertainment» попытались напомнить читателям о том, что Ли играл центральную роль в их создании.

Впоследствии «POW!» заключила целую серию сделок с медиакомпаниями, касающихся новых проектов, которые подчеркивали статус Ли в качестве старейшины в индустрии. Однако постоянное приукрашивание и недостаток готовых продуктов вызвали негодование некоторых наблюдателей. Критики скептически относились к жизнеспособности компании, когда основная часть ее потенциала требовала постоянной креативности и вовлеченности Ли.

Переменный ветер поп-культуры помог Ли вновь встать на ноги. Как в 1960-х годах он с коллегами поймал культурную волну того времени, так и в начале 2000-х годов Ли удалось сделать то же самое. Кое-что интересное произошло вследствие слияния интернета, кабельного телевидения и растущей индустрии кино: гик-культура взяла верх, и супергерои стали ее эпицентром.

Вскоре успех фильмов Marvel поднял компанию и героев на уровень, которого когда-то достигли Ли, Кирби и Дитко. Фанаты вставали в многочасовые очереди, чтобы мельком увидеть Ли или заполучить его автограф на аккуратно запакованных комиксах. Ли был окружен целым поколением кинорежиссеров, сценаристов, художников и директоров киностудий, а также поддержкой молодых писателей комиксов, которые отдавали ему дань уважения. Время выплачивало Ли дивиденды – люди, которые выросли на его комиксах, повзрослели и пришли к власти в медиаорганизациях и различных информационных агентствах.

Например, в 2002 году независимый кинорежиссер Кевин Смит («Клерки», «Догма»), ярый фанат и владелец магазина комиксов, выпустил фильм «Мутанты, монстры и чудеса Стэна Ли», который стал коллекцией разговоров двух друзей, совмещенных с материалами о Стэне, подчеркивающими его моменты успеха и раскрывающими большое влияние супергероев на культуру Америки. Дружба Ли и Смита длилась долго и началась с фильма Смита 1995 года, который назывался «Тусовщики из супермаркета» (Mallrats), где Ли сыграл достаточно продолжительную роль. Печать признания Смита частично проложила путь к успеху Ли и продемонстрировала младшим поколениям поп-культуры – создателям, художникам, кинорежиссерам и другим любителям творчества Стэна, – как нужно возносить Ли на пьедестал.

В тот же год Ли опубликовал свою долгожданную автобиографию под названием «Эксельсиор! Удивительная жизнь Стэна Ли» (Excelsior! The Amazing Life of Stan Lee), написанную с Джорджем Мейром. Книга описывает Ли этакой героической личностью, которая достигла американской мечты умом, упорным трудом и изобретательностью. Для поклонников Ли это был бесценный анализ его карьеры, раскрывающий детали, которыми икона никогда ни с кем не делилась.

Ли пользовался своей растущей популярностью на Западном побережье, намеренно отдаляясь от комиксов Marvel. Вместо этого, как и в SLM, он сконцентрировался на мультимедийных проектах. Он никогда не смог бы бросить героев, которым подарил жизнь. У него редко хватало времени читать новые комиксы Marvel, но он все равно оставался отцом супергероев.

В то же время Ли и «POW!» заинтересовались новыми технологиями и инновациями. В конце 2003 года Ли выступил в качестве консультанта для компании Activision, одной из самых успешных компаний по созданию видеоигр того времени. Работа Ли, которая была для него самой приятной, заключалась в разработке видеоигр про супергероев. Когда Marvel и Activision подписали контракт, включающий разработку игр про Человека-Паука, Железного человека, Людей Икс и Фантастической четверки, Ли давал советы по дизайну игр, сюжетов и разработке характеров героев.

Такие работы по консультированию подчеркивали сильные стороны Ли в качестве создателя и автора идей, тогда как над деталями и осуществлением работали уже другие люди. Через полгода после подписания контракта с Activision Ли пришел к соглашению с британской мультимедийной компанией Peak Entertainment Holdings. Они предоставили Ли канал распространения, а Ли помогал им с перемещением анимационных героев в киноленты.

Большое количество партнерских сделок и договоров было заключено. Тем не менее он сталкивался с теми же трудностями, что и в 1970-х годах, – медленные темпы создания и производства продуктов. Иногда «POW!» тянула с решением, иногда предложения о сделках просто испарялись, что часто происходит в индустрии развлечений.

Главной трудностью для Ли в начале и середине 2000-х годов являлся тот факт, что большое количество сделок привлекало внимание СМИ. Заголовки были громкими, но мало информации по теме. Некоторые руководители, с которыми он заключал договоры, казались подозрительными, что дало повод для разговоров о том, что Ли просто пытается быстро и выгодно продать свое имя и прошлые достижения.

Одной отличительной чертой Ли, которая вводила людей в замешательство и являлась поводом для критики, было его стремление быть вовлеченным в проекты, которые казались грязными и ниже его достоинства. В 2003 году, например, он запустил мультсериал для взрослых, который назывался «Стрипперелла», с Памелой Андерсон. Прыжки в постель с Андерсон в буквальном смысле и другие пошлые сцены казались дешевой попыткой быстро сделать деньги.

Ли рассказал о шоу Памеле Андерсон лично на съемках сериала «V.I.P.», в котором она на тот момент играла телохранителя. У них было больше чем мимолетное желание поработать вместе, так как они работали с одним агентом. Андерсон он показался «причудливым» и «очень эксцентричным», но она влюбилась в идею о мультсериале, в котором стриптизерша борется с преступностью[375]. Канал Spike TV позиционировал себя как «первый телеканал для мужчин», и «Стрипперелла» со своими неоднозначными намеками и сексуальным подтекстом, без сомнений, подходила под такое описание. Главная героиня, Эрика Джоунз/Агент 0069, которую озвучивала Андерсон, носила вызывающую одежду, которая состояла из чрезвычайно коротких юбок и откровенных, облегающих нарядов.

Ли не писал сценарий для «Стриппереллы», но выступил сопродюсером, художником-постановщиком и редактором сценария. Он не стыдился участия в этом проекте. Он пояснил: «Это не то, что я бы назвал грязной передачей. Мультфильм имеет низкосортный юмористически-сексуальный дух, который передается со вкусом». Ли даже сравнил его со своего рода «ночной версией Симпсонов»[376]. Несмотря на то, что сериал продержался один сезон и состоял из 13 серий, телеканалы крутили его по разным странам, часто без цензуры (Spike TV подверг сцены с раздеванием цензуре), включая Австралию, Великобританию, Германию, Бразилию и Италию. Порой непонятно, как такие несуразные злодеи, как Клинко, который использует копировальное устройство для превращения покупателей в преступников, или злобная Королева Клиторис могли прийтись по вкусу иностранной аудитории.

Успех сериала привел к серии сделок с каналом MTV и других сетей. Ли также выступил исполнительным продюсером мультсериала «Человек-Паук» на канале MTV. Каналу требовались передачи, которые могли бы привлечь молодую аудиторию, а у Ли было призвание к такой работе.

В конце 2004 года Ли начал работу с основателем «Плейбоя» Хью Хефнером над анимационным шоу, которое называлось «Суперкролики Хефа». Подобно Ангелам Чарли, Хефнер посылал команды девушек на демократические миссии по спасению мира. В своем помпезном стиле Ли расхваливал Хефнера и их проект, поясняя: «Как фанату, который купил и дорожил своей первой копией «Плейбоя» в 1953 году, для меня волнительно работать с человеком, который столько сделал для формирования современной культуры»[377].

Создатель комиксов всегда трепетно относился к Хефнеру. У них было много общего, начиная с того, что они родились в крупных американских городах в одно и то же десятилетие (Хефнер родился в Чикаго 9 апреля 1926 года). Хефнер избрал более традиционный путь, чем Ли, участвуя в политической жизни школы, и начал вести школьную газету и журнал с комиксами. Ни один из них не участвовал в военных действия Второй мировой войны, и оба были полны жизненных сил и оптимизма после военного конфликта.

После непродолжительной работы в агентстве Esquire Хефнер одолжил много средств у инвесторов, чтобы запустить журнал «Плейбой», имея на руках всего восемь тысяч долларов. В декабре 1953 года, когда Ли создавал комиксы, наполненные романтикой, вестерном и милыми животными, Хефнер издал первый выпуск своего журнала, в центре которого был цветной постер с Мэрилин Монро. Журнал сразу стал пользоваться популярностью, а сторонники видели в нем свежую атаку на репрессивную послевоенную эру. Хефнер избрал своей аудиторией городских, начитанных и интеллигентных читателей, демонстрируя в журнале стиль жизни, который был одновременно игривым и амбициозным. К концу десятилетия «Плейбой» обошел Esquire и продавал по миллиону копий в месяц.

Возможно, Ли задумался над тем, как бы развилась его жизнь, если бы он вложил все свои усилия в работу над одним из мужских журналов Гудмена вместо того, чтобы пытаться чего-то добиться со своими комиксами. Он восторгался тем, что Хефнеру удалось заработать хорошую репутацию в сфере, на которую многие смотрели осуждающе. Критики журнала постоянно нападали на него, сравнивая его с порнографией. Ли тоже столкнулся с большим количеством консервативных критиков, таких как Вертхэм, и некоторыми религиозными группами, прежде чем Marvel впервые запустила своих знаменитых супергероев в 1960-х годах. На протяжении этих лет между двумя людьми назревали дружественные отношения, и они часто подумывали о совместном проекте, но, пока они оба пытались оказать влияние на популярную культуру в своих областях, им не удалось разделить усилия.

Десятки лет спустя восхищение Ли было опубликовано, он называл Хефнера «одним из лучших рекламщиков в современном обществе» и признался, что не может представить лучшего партнера по проекту. Пресс-релиз, который содержал эти строки, также подчеркнул значимость Ли, назвав его «крестным отцом современного супергероя комиксов», а Хефнер заявил о том, что он всю жизнь любил комиксы и не мог дождаться момента, когда ему удастся поработать вместе с «креативным гением» Стэном Ли[378]. Однако несмотря на то, что MTV заявили, что запустят пилотный проект, программа так и не была выпущена в эфир.

Вследствие неудачного опыта с SLM и, возможно, из-за стремления доказать фанатам, критикам и самой Marvel, что он все еще горазд на креативные подвиги, Ли кидался на такого рода сомнительные проекты. Хоть он и скрывал свои истинные чувства за вечно счастливым видом, Ли надеялся, что у него получится наконец-то создать собственную франшизу и что ему не придется больше наблюдать, как какой-то очередной капиталист получает огромные деньги благодаря его идеям и тяжелому труду.

Ли явно наслаждался каждым подписанным договором и вниманием, которым сопровождались сделки. Чего у него не было, так это команды разработчиков, художников и других творческих личностей, которые могли бы ему помочь трансформировать идеи в полноценные готовые проекты.

Галантная знаменитость идет по красной ковровой дорожке, игнорируя привлекательную девушку. Он подходит к пожилому мужчине, стоящему в объятиях трех блондинок, и хлопает его по плечу. «Отлично выглядишь, Хеф!» – говорит он. Пожилой мужчина оборачивается, и оказывается, что это не Хью Хефнер, а Стэн Ли в своем очередном камео, на этот раз в фильме «Железный человек» (2008) с Робертом Дауни-младшим в роли Тони Старка. Фильм позже принесет около 585 миллионов долларов в мировом прокате.

Короткие появления в фильмах Marvel перенесли Ли на новый уровень славы и узнаваемости. Камео, которые фанаты так ожидают и предвкушают в каждом фильме, служат напоминанием о прошлом Marvel и подчеркивают роль Ли в создании вселенной. Внезапно у кинолюбителей, которые не знали ничего о Ли, возникли образ и лицо, соответствующие знаменитому имени. Такие появления для фанатов являются обязательным условием, особенно учитывая, что для многих камео Ли чуть ли не важнее самих фильмов.

Его появления на экранах увеличили уровень крутости Ли в геометрической прогрессии среди фанатов, что демонстрировало, как сильно выросла его популярность. Например, большинство актерского состава «Железного человека» присутствовало на комик-коне в Ман-Диего в 2007 году, чтобы разрекламировать фильм и привлечь внимание прессы. Когда режиссер Джон Фавро анонсировал специального гостя, Роберт Дауни повернул голову влево и поднял руку в торжественном жесте, а затем широкая улыбка появилась на его лукавом лице. Специальным гостем был Стэн Ли, на которого набросился с объятиями главный герой фильма, а также его коллега Гвинет Пэлтроу и другие участники. Аплодисменты зрителей прогремели по всему залу. Одни из самых популярных знаменитостей мира, присутствующих на мероприятии, отреагировали не менее страстно.

В то время как фанаты, скорее всего, не подберутся близко к таким звездам, как Роберт Дауни или Гвинет Пэлтроу, популярность Ли частично исходит от его доступности. Можно увидеть изображения Ли на огромных экранах, а затем встретить его на небольшом мероприятии, посвященном комиксам. Его доступность отличает его от других иконических фигур (как Боб Дилан или Брюс Спрингстин), у которых толпы фанатов, отгороженных от своих кумиров широкой стеной.

Ли пожимает руки и постоянно встречается с ярыми поклонниками, которые просто хотят на мгновение оказаться рядом с мастером, даже если они слишком взволнованы, чтобы задать ему вопрос или поблагодарить. Не много крупных звезд его возраста и даже тех, кто младше, которые собирали бы такие же толпы. У скольких людей, которым за 90, больше двух миллионов подписчиков в Твиттере?

Роль Ли в качестве старейшины вселенной Marvel и советчика компании, а также его стремление продолжать создавать новых персонажей и сюжеты обеспечили ему особое место в XXI веке. Он ходячее, говорящее и шутящее наследие мира комиксов.

В ноябре 2008 года президент Джордж Буш наградил Ли Национальной медалью в области искусств и Национальной гуманитарной медалью во время церемонии, состоявшейся в Белом доме. Такая награда ценится выше всего в области гуманитарных дисциплин в США.

Вечный шутник терпеливо ожидал своей очереди после оскароносной актрисы Оливии Де Хэвилленд. Вручив ей медаль, президент нагнулся и поцеловал актрису в щеку. Затем вышел Ли и протянул руку, которую президент схватил двумя руками. Улыбнувшись, Ли спросил: «Меня, надеюсь, целовать не будете?» Буш разразился смехом. На следующий день на новостных сайтах появились фотографии, на которых Ли и президент от души смеялись – фотографам удалось вовремя поймать момент [385].

Хотя такие ретроспективные моменты в карьере Ли стали частым явлением, он не перестает заниматься новыми проектами и тормозит процесс лишь тогда, когда его физическое состояние вынуждает это делать. Когда дело доходит до его работы с «POW! Entertainment», Ли оказывается за пределами системы Marvel, однако самые яркие его появления происходят на экранах во время показов фильмов Marvel и на мероприятиях, посвященных комиксам, где все хотят поговорить о прошлом.

Ли всегда с улыбкой на лице, ему, должно быть, непросто не вспоминать те волшебные годы в 1960-х, когда он с партнерами-художниками создали героев, которых мир так полюбил. К примеру, в 2009 году на совместной пресс-конференции с Диснеем журналист спросил Ли, думал ли он о попытке переманить Супермена на сторону Marvel, когда права собственности вернулись к семьям Джо Шустера и Джерри Сигела. Ли ответил, что идея ему очень нравилась, но пояснил: «Я – часть Marvel, но я не часть команды, принимающей решения… Мой титул – почетный председатель – на самом деле значит немного… Чтобы показать, что про меня не забыли, мне предлагают эти короткие камео в фильмах, что очень мило»[386].

За последнее десятилетие Ли стал объектом воздаяния, но он все равно продолжает работу, чтобы оставаться продуктивным. В конце 2007 года и в начале 2008-го два издательства комиксов посвятили целые выпуски карьере Ли. Данные публикации включали интервью с Ли и обсуждения его места в истории комиксов с историками, поклонниками, а также с художниками и писателями, которые работали с ним и на него. Журналы пытались предоставить детальное описание роли Ли для нового поколения читателей и разобрать спорные моменты, которые могут быть интересны более ярым фанатам.

В 2008 году Ли выпустил книгу Election Daze. Выпущенный под заголовком «Стэн Ли представляет», сборник высмеивал политических лидеров, возвращаясь к 1940-м годам, когда он издавал книги за собственный счет, включая в них юмористические фотографии звезд со смешными заголовками и шутки гольф. Высмеивающий характер публикации явно представлял собой попытку сделать упор на юморе автора, но такой поступок был не самым безобидным в эпоху, когда политические деятели вели риторическую войну друг с другом.

Ли продолжал искать вселенную, которая могла бы составить конкуренцию Marvel. В 2009 году POW! объединилась с компанией Walt Disney Studios Home Entertainment, чтобы вести работу над проектом, который назывался «Прыгун во времени». Это был анимированный сериал, созданный эксклюзивно для просмотра в интернете и на мобильных телефонах. Как всегда, Ли создал персонажей и разработал сюжеты, а также придумал персонажа, который был его воплощением, – Ли Эксельсиор, лидер группы H.U.N.T., борющейся с преступностью.

Во время работы над «Прыгуном во времени» Ли взял на себя роль, подходящую человеку его статуса: он решил стать режиссером, что значило, что креативная команда собирала сценарий и эскизы, а Ли вносил поправки и комментарии. Он рассказывал, что не контактировал с другими актерами озвучки, когда они записывали свои роли, но время от времени появлялся на студии, чтобы записать свою роль. Тем не менее ведущая актриса сериала, Наташа Хенстридж, шутила, что Ли флиртовал с ней, и рассказывала, как они развлекались на площадке[387].

Естественно, с увеличением количества камео Ли начал получать больше приглашений на другие программы, от поздних ток-шоу до популярных комедийных шоу. В марте 2010 года, например, Ли сыграл себя в сериале «Теория большого взрыва» – шоу, которое подчеркивает растущую популярность гик-культуры. Около 16 миллионов зрителей увидели, как главные герои сериала пытаются встретиться с Ли во время автограф-сессии в магазине комиксов. Затем физик-теоретик Шелдон приходит к дому Ли (Стэн открывает дверь в синем халате с изображением Фантастической четверки). Когда Шелдон пробирается в дом, его арестовывают, что приводит к изданию ордера о задержании. В конце серии эксцентричный ученый заявляет о том, что он повесит ордер рядом с ордером, который он получил от Леонарда Нимоя из «Звездного пути».

В апреле 2012 года Ли запустил канал на Ютюбе, назвав его «Мир героев Стэна Ли» и выпустив программу «Война фанатов»[388]. Канал содержал ролики по сценарию, импровизированные выступления, а также обзор новостей и мероприятий, посвященных комиксам. Компания Гугл изначально спонсировала канал в попытке предоставить премиум-контент на своем популярном видеосервисе. Другие знаменитости, которые получили с этого деньги, включают Мадонну и бывшего баскетболиста Шакила О’Нила. POW! Entertainment объединилась с компанией Vuguru – мультимедийной компанией, основанной бывшим исполнительным директором Диснея Майклом Айснером, – чтобы запустить шоу.

Несмотря на быстрый запуск и популярность в начале (в конце 2016 года на канале было полмиллиона подписчиков и 163 миллиона просмотров), канал быстро зачах на корню. Ютюб процветает за счет безостановочного потока нового материала, который доставляется публике, требующей свежих видеороликов. Хотя канал Ли выглядел многообещающе, он не выдерживал постоянного давления. Как и многие другие проекты, канал успешно запустился, но вскоре завял, и Ли переключился на другие проекты. Для Ли этот проект олицетворял его манеру работы в последнее время – полный ход, пока у него было на это время, а затем изнеможение и остановка на обочине.

Проект на Ютюбе позволил фанатам наблюдать за Ли, но другой проект им подарил возможность превратиться в своего героя. В 2012 году компания Activision превратила создателя комиксов в анимированного героя в игре «Новый Человек-Паук». Выбрав своим персонажем Ли, игроки могли пролетать над городом на паутине и побеждать злодеев, прямо как главный герой игры. Озвучивая роль, Ли начинает свое приключение, заявляя, что он – «король камео», и восклицает: «Получи, Хичкок!»[389]

В конце 2013 года Ли вновь появляется в ряду своих героев в игре «Лего Супергерои Marvel». Ролевая игра выросла в популярности после выпуска лего-версий знаменитых персонажей из кинофраншиз, таких как «Бэтмен» и «Звездные войны». В версии Marvel игрок может выбрать любого из 180 персонажей, включая самого Ли, и бродить в поисках приключений по лего-копии Нью-Йорка. Ли является частью миссии под названием «Стэн Ли в беде», где он оказывается в опасных ситуациях и требует спасения.

Ли также можно выбрать в качестве игрового персонажа. Он имеет различные суперспособности, включая управление лучами, как у Человека-факела, и возможность превращения в версию Халка. Игра также включает других знаменитостей, которые участвовали в съемках фильмов Marvel, таких как Роберт Дауни в роли Старка и Сэмюэл Джексон в роли Ника Фьюри.

В январе 2014 года Ли вернулся в Спрингфилд в серии 25-го сезона сериала про Симпсонов. В начале серии он убеждает владельца магазина комиксов позвать на свидание Кумико – японскую манга-художницу. В конце он женит пару в знаменитом магазине комиксов.

В начале 2016 года Лего заработали на франшизе «Мстителей», выпустив «Лего Marvel Мстители». Ли вновь выступает в роли персонажа в игре и озвучивает сам себя. В этой серии игры персонаж Ли называется «Железный Стэн», только на маске у него будут встроенные усы.

Хотя такие небольшие появления Ли можно расценивать как рекламу, многие юные фанаты впервые знакомятся с Ли именно в видеоиграх. Так же как новая волна фанатов познакомилась с рокерами Aerosmith через игру Guitar Hero, так и юные игроки могут узнать о Ли через игру по Человеку-Пауку. Более трех миллионов людей посмотрели видеоролики, где игру проходят за персонажа Ли.

Помимо того, что фанаты могут побыть Стэном в играх, они также могут приобрести различные версии иконы: от трехсантиметровых маленьких статуэток до реалистичной статуи, выпущенной в 2015 году, стоимостью 250 долларов. Всего таких статуй было продано около тысячи, и они идут с дополнительными взаимозаменяемыми частями, такими как очки, и даже парой голов, которые могут превратить статую в версию Ли из 1970-х годов.

В январе 2016 года на британском канале Sky 1 вышел «Счастливчик» Стэна Ли, драма о невезучем полицейском, который работает в отделе расследований убийств и может управлять удачей (многие годы Ли рассказывал журналистам, что именно такую способность он хотел бы иметь). Сериал, привлекший порядка 1,9 миллиона зрителей, стал самой успешной программой на канале и продолжается до сих пор.

В июле 2016 года Ли анансировал Нитрон – новую франшизу, которая основана на комиксе о сверхинтеллигентной расе нитронианцев, которые живут среди нас в современном мире. С целью перенести комикс на экраны кинотеатров, телевизоров и цифровых носителей Ли сотрудничает с Кеей Морган и Майклом Бенароя. Троица планирует написать комикс и выступить в роли режиссеров в последующих кинопроектах. Издательство Benaroya Publishing будет выпускать комиксы. Морган прокомментировал: «Стэн – величайший рассказчик всех времен. Миллиарды долларов, которые заработали его истории, являются доказательством его гениальности»[390].

В середине 2016 года медиакорпорация Hollywood Reporter представила «Крестоносцев космоса» – первое шоу под своим брендом. Фабиан Нициеза, который участвовал в создании супергероя Дэдпула, написал сценарий, в то время как корпорация совместно с Genius Brands International и POW! Entertainment произвела сериал. Ли написал основной сюжет, затем скорректировал сценарий и озвучил свою роль, которая стала главной в сериале.

В сериале Ли является лидером группы из семи пришельцев, которые экстренно приземлились на Землю. Они теряют свои способности на этой планете, но под руководством Ли учатся использовать доступные им силы на Земле. Для Ли этот сериал давал возможность расширить свой бренд за пределами Marvel. Первая серия была показана на Комик-коне с применением технологий виртуальной реальности. Посетителям выдавались специальные очки для просмотра серии со смартфонов. The Hollywood Reporter распространили серию на разные платформы, включая свой сайт, канал Ютюб, Фейсбук и Твиттер, а также привлекли аудиторию из социальных сетей, которая составила порядка 15 миллионов зрителей в месяц[391].

К концу 2016 года Ли собрался отмечать свой 94-й день рождения через несколько дней после Рождества. Стэн, который редко не занимался работой, сообщил о работе над двумя новыми проектами, которые символизируют роль, которую он играет в современной культуре. Первый проект основан на проблеме расовой дискриминации в США. Ли надеялся найти альтернативный путь решения с «Руками уважения» (Hands of Respect) – компанией, которую он создал вместе с дочерью, чтобы стереть грани между белыми и черными. С ее помощью и поддержкой Ли создал значок, изображающий рукопожатие черной и белой руки, а над ними надпись «уважение». Ли рассказал репортеру: «Как человек, который верит в человеческую доброту, я надеюсь, что значок будет служить напоминанием о том, что Америка состоит из разных национальностей… Мы все – пассажиры корабля, именуемого «Земля», и должны помогать и уважать друг друга»[392]. Примером его убеждений служат разнообразные супергерои комиксов, такие как женские персонажи и персонажи афроамериканского происхождения. Он поощряет различия в «Людях Икс» и других франшизах. Слова о «человеческой доброте» представляют его самые глубокие убеждения.

С окончанием года POW! Entertainment анонсировала сделку с Box Blvd с целью создания The Stan Lee Box – подписки, которая будет доставлять коллекционные товары раз в два месяца всего за 50 долларов за доставку. Туда войдут лично отобранные Стэном товары, включая эксклюзивные книги с комиксами от Marvel, DC и других издательств, а также другие товары с персонажами и творчеством Ли общей стоимостью более 125 долларов. Предложение о подписке сопровождалось еще одним предложением, разработанным в рамках партнерства с проектом Nerd Block – The Limited Edition Stan Lee Block, которое представляет собой пакет «отобранных вручную» эксклюзивных товаров, включающих лицензированную футболку и другие товары (общая ценность которых около 150 долларов). Такой пакет обойдется в 49,99 доллара. Когда Ли запостил краткое объявление о пакете с коллекционными товарами, более 27 тысяч людей просмотрели запись в первый час.

Ли подарил читателям новый взгляд на супергероев. Они оказались настоящими, имеющими свои недостатки – как и все люди. Персонажи Marvel обладали эмоциональными слабостями. Их главным врагом были человеческие эмоции, а не, например, осколки внеземных пород – как у Супермена. На заключительной странице своей дебютной работы в «Удивительной фантазии» № 15 Ли написал знаменитую речь, в которой Человек-Паук «наконец осознает, что в этом мире с великой силой приходит великая ответственность!» Человек-Паук увековечен во всей американской культуре, но одна эта фраза сама по себе могла бы навсегда сделать Ли знаковым писателем.

Человек-Паук устроил революцию. Ли создал взаимосвязанный мир супергероев и их напарников, которые показывали то, как люди с необычными способностями могут жить в реальном мире. Люди читали комиксы Ли задолго до того, как смогли оглянуться назад и увидеть его влияние на культуру в целом. Новшество, которое он привнес в индустрию, запустившее эпоху Marvel, состояло в том, что он сосредоточился на том, как говорят персонажи, что они чувствуют и с какими проблемами сталкиваются. Формула казалась слишком простой: если супергерои могут быть похожими на вас, тогда и вы можете быть похожими на супергероев. Читатели приняли идеи Ли, а его авторский почерк превратился в один из определяющих для популярной культуры.

Создание персонажей и написание историй совместно с одаренными художниками, контуровщиками, шрифтовиками и колористами Marvel ничуть не преуменьшали влияния Ли на весь процесс. Он выполнял другие важные функции, выходящие за рамки обязанностей других творческих сотрудников, с которыми он работал. Он редактировал комиксы, утверждал художественные работы, контролировал выполнение в срок работы штатных сотрудников и фрилансеров. Осознав, что его обязанности не должны этим ограничиваться, он решил также стать рупором Marvel в прессе, а затем и в национальных (а затем и мировых) университетах и публичных сценах. Истории о супергероях вышли на мировой уровень, и Ли снова и снова рассказывал их всем, кто готов слушать.

Ли всегда интересовался подъемами и спадами интереса аудитории к персонажам, чтобы успевать своевременно переключаться на другие работы. С этой точки зрения творческие аспекты работы были сильно привязаны к финансовым. «Если бы «Человек-Паук» не продавался, мы бы забыли о нем, – рассказывал Ли. – Для нас это были просто сценарии. Мы собирали их и надеялись, что они будут продаваться. Некоторые из них продавались лучше, чем другие, поэтому мы их оставляли»[401].

В индустрии развлечений нет недостатка в разногласиях или кризисных ситуациях. Иногда кажется, что именно эти силы, а не талант или успех, и есть популярная культура. Ли сталкивался с самой разной критикой на протяжении десятилетий. Его критикам многие действия Ли казались неискренними, направленными только на получение славы за счет других. Даже сейчас многие считают, что его работа заключалась исключительно в зарабатывании денег, а не создании каких-либо вечных ценностей. И кроме того, до сих пор не утихают жаркие споры между «сторонниками» Ли, Кирби и Дитко в отношении того, кто на самом деле создал вселенную Marvel.

Когда Marvel сталкивалась с какими-либо трудностями, на помощь приходил Человек-Паук. Непоколебимая популярность персонажа всегда спасала их. Желание Ли продвигать супергероя гарантировало, что Marvel также остается на радаре популярной культуры. В свою очередь это укрепило собственную позицию Ли в культурном пантеоне.

Хотя большинство людей восхваляет Ли за его роль в постепенной трансформации комиксов в более уважаемый жанр и превращении Marvel в один из великих мировых брендов, ему редко воздают должное как писателю. Подобно многим великим писателям и режиссерам, он будто мог просто поднять руки в воздух и поймать актуальные национальные тенденции за хвост. Как писатель Ли делал то, что делают все культовые творческие люди – он постоянно совершенствовал свое ремесло, создавая тем самым новый стиль, который возымеет большое влияние на всю отрасль, а затем и на весь мир.

К тому времени, когда появился Человек-Паук, Ли уже более 20 лет работал в этой сфере. К этому моменту он стал настоящим мастером написания диалогов. Он пояснял: «Всякий раз, когда я пишу какую-либо историю, я обычно повторяю весь диалог вслух… Я делаю это со всеми возможными эмоциями и выразительностью». Обычно, когда речь идет о силе повествования великого писателя, мы говорим: «Это звучит естественно»[402]. Эти нововведения Ли – реалистичные диалоги, прямое обращение к читателю, облачка с мыслями, позволяющие читателю проникнуть в голову персонажа, – создали стиль Marvel, который будет доминировать в индустрии комиксов и затем расширится до кино, телевидения, литературы и др.

Не одно поколение художников, писателей, актеров и других творческих личностей было задействовано во вселенной, которую создал Ли. Он изобрел «несовершенного героя» (можно поспорить, что такие герои существуют еще со времен Гомера, а может, и более ранних времен) и тем самым передал важное сообщение целому поколению читателей, жаждущих перемен. История ботаника-героя кажется совершенно приземленной. Ли дал читателям новый способ взглянуть на то, что значит быть героем, и изменил представление о том, кто может быть героем, многократно увеличив число покупателей комиксов. Они поглощали истории о супергероях, отдавая за это свои пятаки, десятицентовики и четвертаки. Популярность Человека-Паука показала привлекательность идеи неидеального героя. В то же время этот персонаж попал в газетные киоски в самый подходящий для этого момент, когда рост поколения бэби-бумеров и оптимизм Джона Ф. Кеннеди создали прекрасную почву для второго золотого века комиксов.

Независимо от мнений скептиков, в Ли есть что-то героическое. Как и другие мастера, находящиеся на вершине американской популярной культуры, Ли преобразовал свою индустрию, что впоследствии возымело гораздо более широкие последствия. Многогранный маэстро Ли стал лицом и мозгом Marvel, а значит, лицом всей индустрии комиксов на 60 лет. Человек, который хотел написать великий американский роман, сделал гораздо больше. Без сомнения, он стал одной из самых важных творческих икон в современной американской истории.