Я даже не поняла, сколько времени прошло, прежде, чем сознание вернулось. И ничего не успела ни сказать, ни сделать. Только отметила про себя, что я снова человек.

В темноте послышались шаги. Кто-то шёл по коридору и, кажется, именно к нам. Вспыхнул свет, выхватив из темноты голые человеческие тела за решеткой, лязгнула задвижка, открылся затянутый мелкой металлической сеткой глазок. Как в тюрьме.

В дыре появился чей-то глаз. Послышались голоса. Разобрать слова не получилось, хотя я напряженно прислушивалась, надеясь, что звериная ипостась повлияла на слух.

Заслонка закрылась, снова раздалось бряцание железа, дверь медленно открылась. Первыми ввалились давешние амбалы, встали по обеим сторонам от входа, затем вошла белобрысая гадина под ручку с новым действующим лицом. Высоченный мужик лет сорока, с лицом порочного красавца, не понравился мне с первого взгляда. Можно сказать, я его возненавидела даже больше белобрысой твари.

Инстинкты так и взвыли, что мразь, опасный и умный. Это не Ленка, которая только изображала из себя невесть что, а так — просто сучка и шелупонь на побегушках. Детдомовскую выпускницу в иерархических играх не проведешь.

А этот… собственноручно раздавит и ничем не погнушается. Холодный пот так и прошиб, я инстинктивно отпрянула от решетки в дальний угол.

Последними в виварий прокрался гарилоид Чуй и застыл у стены, испуганно втянув голову в плечи.

— Все три клетки забила? — с лёгким удивлением поинтересовался мужик.

А ведь есть у него во внешности что-то общее с белобрысой, и не только цвет волос. — Молодец.

— Я старалась, дядя. Все, как ты приказал: они здоровы, молоды и их никто не хватится.

— Знатный улов. Мы на пятерых договоривались, а ты…

— Семерых, дядя. Но вот эта, — она указала на меня, — только для обмена или на нижние уровни потянет, а не на приобретение.

— Поясни, — мужик шагнул ближе и с любопытством уставился на меня. Какие у него глаза… словно ледяные буравчики, даже голубая эмаль летнего неба не спасает от ощущения, что меня просверлили насквозь.

— Во-первых, барсучиха. Причем какая-то на редкость несуразная и уродливая. Во-вторых, заноза в заднице, кость в горле. Не скажу, что умная, скорее сметливая и хитрая. Хуже, что у неё есть характер. Она, пожалуй, единственная, кто сразу меня заподозрил.

— Характер — не аргумент. При грамотном подходе обломать и выдрессировать можно любого. Но барсук — это действительно плохо. Бесполезная тварюшка. Что ещё?

Он перешёл к клеткам с девочками. Но мне ужасно не понравился его взгляд, брошенный на меня напоследок. Почудился мне в нем странный интерес…

— Две дуры. И еще одна из них в брак. Выбирала вроде волчицу, я уже обрадовалась, но в результате обратилась в совершенно непонятную уродливую мелочь. Мало того, что бесполезную, еще колючую и ядовитую. Но яд не убивает сразу, так что и он бесполезен. Просто покрыть тварь в течку не получится. Я даже не знаю, как ЭТО в природе размножается.

Как-как… каком вбок! И яйца откладывает. А Гюрзу я понимаю как никто — однажды её чуть не изнасиловали, чудом спаслась. Повезло, наши рядом оказались. Отбили. Так что неспроста она ехидна с колючей… э… задницей.

— Мда. Процент брака никогда не угадаешь. В прошлый раз охотники притащили целый выводок зайцев. Пришлось продать шаттам, хоть какая польза.

— Зато блондинка тебя порадует. Медведица.

— Медведица — это настоящий успех, Леери, ты молодец. Очень редкая для женщины ипостась. У нас в клане полно самцов этого вида, найти им самку вечная проблема. Дальше?

Они перешли к последней клетке.

— Парней четверо и все годные, — заявила Лена, разглядывая угрюмо сгружившихся в углу клетки пацанов. — Рыжий — пустышка, с одного нажатия между пальцами переломится. Ставлю, что он дольше суток не продержится, на пузо грохнется, лапы подожмёт, скулить будет и хвостом пыль мести. А потом будет служить тому, кто за ошейник дернет!

Это она зря про Славку. Он клоун, кривляка и раздолбай, но не дурак, не слабак и не подлец. Иначе его в нашу мафию бы не приняли аж в третьем классе, когда он только пришел в детдом, где мы уже были спаянной командой. А вот Ленка — дура. Дальше маски не заглянула.

— Мне уже нравится. Что за зверь?

— Полярный лис, но крупный. И шкура отличная, редкая, белая с серебром. В эскорт лучше не придумать.

Ыыыы, я всегда знала, что Славка у нас писец, но чтобы настолько буквально?! Так, отставить нервный смех…

— Леери, ты радуешь меня всё больше и больше. Хотел бы я, чтоб ты была моей дочерью, — равнодушно польстил мужик, не сводя взгляда с клетки.

— Дядя, какие ваши годы. Будут у вас и сыновья и девочки! — эта глупындра, похоже, приняла лесть за чистую монету. Ну и… отложим на полочку в мозгу и запомним. Мало ли — пригодится.

— Дальше, кто у нас тут? — «хозяин» вернулся к деловому тону.

— Еще один медведь и очень крупный, мощный тигр! — Ленка вела себя, как базарная торговка, нахваливающая товар, чтобы впарить покупателю любой ценой. Со стороны это смотрелось мерзко. А уж как корежило мальчишек… ничего, парни, ничего. Мы и не в такое дерьмо попадали. Прорвемся.

— Шатен и блондин. Хм. Мощные звери, не слишком умные носители. Идеальные боевики. Я очень доволен. Знаешь, я даже подумаю, не сделать ли тебя главной по отлову.

Вот блин, неужели она не видит, что он откровенно издевается? Нет, не видит. Дура.

— Кстати, почему мишка в таком ошейнике?

— Чтоб жизнь мёдом не казалась. Достал он меня своими щенячьими визгами. Леночка то, Леночка сё, — белобрысая раздраженно передернула плечами и бросила на сжавшего зубы парня пренебрежительный взгляд. — Тоже мне, альфа-самец недоделанный!

Сучка. Гадина. Бер, держись. И так хреново, а тебе еще и в душу грязным сапогом. Клянусь, брат, она пожалеет!

— Хм. Ладно, — усмехнулся блондин, легонько постукивая по затянутому в черную кожу бедру чем-то вроде короткого стека. — А почему самого темненького вниманием обошла?

— Не обошла. На десерт оставила. Горный кот он. Очень крупный, мощный и самый умный из всей этой компании.

Клянусь, эта дура облизнулась, а нас чуть не стошнило всей мафией сразу. Причем даже Бера, у которого, судя по всему, мгновенно прошла эта зараза под названием «любовь».

— Хммм. А почему с него не начала? И ты сказала «дессерт». Хочешь его себе? — тон мужчины стал прохладнее. — Ты, конечно, сделала большое дело и заслужила даже не одну личную зверушку, но такую… Он слишком ценен.

Мне кажется, или Ант выдохнул с некоторым облегчением? По его физии фиг чего разберешь, но мы столько каши в столовке за одним столом сожрали, что чувствуем друг друга на уровне интуиции.

А гадина тем временем не сдавалась. Состроила смиренную моську и ангельским голоском повела свою линию:

— Дядя, я понимаю. Я не прошу его себе. Точнее не так. Я прошу разрешить мне взять его себе на месяц. Я буду лично заниматься дрессурой. Ты проверишь. Если решишь, что я плохо справляюсь, он уйдёт профессионалам. Через месяц он начнёт работать на клан, а в остальное время будет моим личным котиком.

«Хозяин» держал паузу почти минуту — профессионал, сволочь. Хочешь не хочешь, а все дыхание затаили. И только потом снисходительно разродился:

— Ну что же… тогда считай, что право на его время — твоя награда за удачный рейд. Этот вариант меня полностью устраивает. Но учти, попробуешь сломать — отправишься на нижние уровни первым караваном. Не посмотрю ни на заслуги, ни на кровное родство. Ну а если этот кот окажется слишком упрямым, — тут блондин расчетливо чуть повысил голос, явно привлекая к своей фразе особое внимание, — и не захочет сотрудничать с кланом добровольно, отдам тебе в игрушки.

И я перевела. Ну, подруга… ты всегда понимала меня без слов, не подведи!

— Не трогай его, пожалуйста.

Я угадала правильно. Ленка поочерёдно переводила взгляд на каждого из ребят, выслушивала просьбу не трогать, довольно усмехалась… Не знаю, зачем этой больной крысе нужно было самоутвердиться в наших глазах, но пока мы давали то, что она хотела, гадина не трогала пульт.

Последним оказался Ант.

— Не трогая его, пожалуйста, — повторил он за всеми.

— Плохо просишь, — расплылась в ехидной ухмылке Ленка.

— Как нужно попросить, чтобы было хорошо? — спокойно уточнил Ант, кося взглядом на Бера.

— На коленях, разумеется.

Ант внешне никак не отреагировал, но мы все, знающие его не один год, кожей почувствовали, как он напрягся. Мы же все голые. И встать на колени — значит… да похрен бы, стесняться друг друга мы еще дошколятами отучились, но на глазах у этой гадины…

Ант, так и не изменившись в лице, поднялся на колени и даже не подумал прикрываться. Правильно. Молоток, братан! Как там Мамафима говорила? Кому видно, тому стыдно!

— Не трогай его, пожалуйста, я очень прошу.

— Хороший котик, — ощерилась сучка. Блин, мне все больше кажется, что она похожа на крысу, не только сутью своей, но даже внешне. — Будешь послушным, я даже разрешу тебе…

— Шасса?

В нашу тюрьму стремительно вошел еще один персонаж. Невысокий, но мощный мужик с проседью в густых черных волосах, постриженых коротким ежиком. С жестким некрасивым лицом и внимательными глазами опытного дрессировщика.

Вот уж кого наша мафия в детдомах и различных лагерях повидала, так это таких вот «капралов». И все сразу подобрались. Это не крыса-садистка, и не высокомерный «хозяин». Это серьезный товарищ.

— Марук, рада видеть. Принимай пополнение, — мне послышалось, или в голосочке нашей крысы появились заискивающие нотки? Причем другого тона, не такие, какими она пела при «дяде».

Марук неспешно прошелся вдоль клеток, всмотрелся в каждого из нас и только после этого развернул каменную физиономию в сторону блондинки.

— Семеро? Неплохой результат.

— Да, — Ленка прямо-таки лучилась нескрываемой гордостью. — Твоим заботам отдаём пока шестерых. Вот эта, — она указала на меня. — Очень проблемная, с мозгами и характером. Барсучиха. Думаю, ничего, кроме мяса, из неё не получится, так что можешь на ней демонстрировать щеняткам всё, что бывает за плохое поведение. Там, — она ткнула в девочек, — медведица и мелкое никчёмное колючее уродство, вряд ли возникнут проблемы. С остальными тоже проблем быть не должно. Обрати внимание на рыжего, самый податливый материал.

Пока она трещала, я не сводила глаз с лица нового персонажа. Клянусь, если бы он позволял эмоциям хоть как-то отражаться на лице, то поморщился бы или еще как-то продемонстрировал раздражение. А так — только в непроницаемо-стальных глазах что-то мелькнуло и пропало.

Ленку он обрубил коротко:

— Понял. Дальше сам разберусь. Скажи лучше, с чего вдруг только шестеро? Седьмой?

— Дядя отдал кота мне, — слишком торопливо выпалила Ленка, тыкая рукой в сторону Анта.

— Глупости, — хмыкнул мужик после того, как в напряженной тишине минуты три поразглядывал нашего горного кота. — Я не позволю тебе загубить такой потенциал при первичном обороте После занятий, если я разрешу… развлечешься с парнем. А сейчас, шасса, займитесь своими делами и не мешайте мне заниматься своими, — ух, сколько было издевательской вежливости в этих его последних словах!!!

Ленка аж пятнами пошла, но, что интересно, перечить не посмела. Стремительно развернулась, прожгла Анта глазами и, пообещав «Я еще вернусь за тобой, мой котеночек» свалила, стараясь держать спину ровно и не терять достоинства.

Крыса! Все равно мы уже поняли, что ты тут не главная шишка с горы!

— Слушать внимательно. Повторять не буду, — голос у Марука был негромкий, но такой, что действительно — и не захочешь, а услышишь. — Мне плевать, кем вы были раньше. Такие слова как «права» и «свободы» забудьте сразу, если не хотите неприятностей. Права и свободу в этом мире надо заслужить. А вы пока никто. Даже не мясо.

Пока говорил, прогуливался вдоль клеток и словно ощупывал каждого из нас по очереди взглядом. Но в этом не было ни намека на похоть. Или на презрительное издевательство, как у крысы. Мужик смотрел сугубо по-деловому и оценивал явно что-то другое.

И остался доволен.

— Жирных нет, хилых нет. Годный материал, — резюмировал он словно бы для самого себя. — Слушать сюда, щенки. Сейчас будет больно. Орать запрещаю. Отрубаться запрещаю. Нарушите — пожалеете. Хотите выжить — терпите. Все ясно?

Вопрос явно не требовал ответа, уж такие нюансы ловить нас в детдоме натренировали на пять баллов. И про права и свободы этот мужик ничего нового не сказал. Я физически чувствовала, как подобрались все наши. Это полное гадство — угодить снова под чужую власть, но это мы уже проходили. И выжили, хотя было очень непросто.

— Даже удивительно, что Леери на этот раз привела такое удачное пополнение, — заметил Марук. — Умные дети. Готовы? Оборот!

И нажал на ту самую фигню с картинками зверей… сука.

А самое смешное знаете что? Моя сковородка все это время была со мной в клетке, и я опять судорожно вцепилась в нее, прежде чем утонуть в боли.

Оно, конечно, спать, свернувшись клубком в теплой шкуре, уткнув нос в свой же мягкий хвост, гораздо уютнее, чем голым человеческим телом на посыпанном опилками полу. Так что я даже неплохо выспалась, хотя и позавидовала Гюрзе, которая со всеми удобствами разлеглась на широкой, как восточная софа, Тахиной спине.

Но утро все равно наступило слишком рано.

Снова шаги. Лязгнула заслонка, в отверстии за сеткой появился чей-то глаз. Все прямо уже привычно. Знакомое бряцанье железа. Вошёл Марук, а вслед за ним амбалы, за всё время не произнёсшие так и не слова, втащили котёл. Чуй нёс стопку глубоких железных мисок.

— Что, бойцы, жрать хотите? — обратился к нам Марук. — Есть вам надо, и много. Но имейте в виду, хоть один сделает глупость, оставлю на голодном пайке всех. И Леери скажу, что вы провинились. Она прямо ждет не дождется повода. Напомните, кем из вас она заинтересовалась? — Марук открыл клетку мальчишек. — Подходить строго по одному. Кто попробует кусаться или когти распускать — останется голодным до завтра.

Первым пошёл Бер. Вряд ли нас чем плохим удивят, после детдомовской баланды. Марук взял миску, зачерпнул поданным Чуем половником из котла похлёбку. Налил до краёв. Я уловила восхитительнейший аромат мяса. Живём!

Пока Марук раздавал пайку, я внимательно следила за тем, как это происходит, и искала слабые места в системе. Мы так еще с летних лагерей привыкли — основная компания отвлекает на себя начальство, а я сижу и наблюдаю. Раньше помогало… но здесь этот гребаный Марук оказался слишком опытным тюремщиком. Ошибок он не допускал, ребят подзывал по одному, дверцу контролировал плотно, а амбалы его страховали. Прежде, чем открыть клетку девчонок, этот слишком внимательный козел запер мальчишек. Эх… ну и ладно, время есть. Главное сесть так, чтобы толстый хвост прикрывал подрытый прут у решетки.

Я своё получила последней. Эх, был соблазн рвануть зубами сунувшуюся в клетку руку, но мозги вовремя тормоза включили. Против Марука, обезьяна и амбалов даже мои чугунные челюсти не прокатят. И ребят подставлять нельзя.

Опыт — сын ошибок трудных. А метод «все за одного» и земные педагоги хорошо на нашей шкуре отработали.

Марук закрыл мою клетку на все замки. Проверил, гад, два раза. И посмотрел на меня с легкой усмешкой.

— Так, бойцы. Жуйте, переваривайте и настраивайтесь на следующий заход. С вашими микроскопическими успехами вам ещё тренироваться и тренироваться.

Потом они ушли, но свет не выключили. Только сейчас я выдохнула спокойно. Вроде понятно, что боль с едой Марук сочетать не будет, ибо глупо, но всё равно не расслаблялась до конца.

Есть хотелось по-медоедски, но я себя заставила не глотать махом, а есть медленно, пережёвывая, чтоб усвоилось лучше и сил дало больше. Похлёбка, как ни странно, оказалась вполне вкусной. Или это с голоду? Наваристый бульон, много-много мяса. Зубастая зверюга во мне и вокруг меня была вполне довольна качеством, но не количеством еды.

Вылизав миску, я расслабленно поплелась к решетке и немного лениво стала ковырять уже подрытый прут. Отдых после еды — это святое, но медоедская натура толкала в попу острым когтем и побуждала к действию.

По идее, из того, что я знаю о физиологии и пищеварении, нам должны дать время, и можно подковырять второй прут, а потом Таха с той стороны рванет его своей медвежьей силой, и… и посмотрим. а для конспирации я буду это место опилками присыпать.

Только вот прошло не больше часа, как снова лязгнули замки. Миски забрать? Гориллоид, судя по всему, нацелился именно на посуду. Зачем бы он ещё столь целеустремлённо ко мне попёр, протянув лапу. А вот за ним… За ним вошла белобрысая гадина. Тьфу! Давно не виделись.

И рванула прямиком к мальчишкам.

— Бер, соскучился по своей любимой девочке? — тварь послала смачный воздушный поцелуй. — Знаешь, я утром вспоминала, как ты клялся мне в вечной любви и звал замуж, и решила дать тебе ещё один шанс. Можешь отвоевать моё внимание у котика.

Это она на что намекает? Чтобы парни подрались? Ага, щаззз.

— Что, нет? Бер, какой ты всё-таки слабак. Котик, кис-кис. Иди, я тебя потискаю. Ну!

Блин, вот странная она. У меня уже прямо сирена в голове воет и интуиция поварешкой по кастрюле лупит изо всех сил, сигнализируя, что что-то не так. Ну ёклмн! Какая-то она слишком… слишком нарочитая дура и сучка. Как в дешевом кино. Или это специально? А зачем?

Ответ на этот вопрос даже не пришлось долго ждать. Сам пришел.

— Шасса, что вы тут делаете? — Марук появился удивительно вовремя, вот прямо как за дверью стоял. Белобрысая вздрогнула, резко обернулась, но быстро взяла себя в руки и независимо улыбнулась:

— Занимаюсь Котёнком.

— Для дрессировки еще рано, шасса Леери, — достаточно вежливо, но холодно осадил ее наш капрал. — Первичный оборот — слишком важное дело, чтобы доверить его… — в воздухе прямо повисло «вам», но вслух Марук сказал другое, — кому-либо менее опытному.

Белобрысая гадина независимо фыркнула, отвернулась к мальчикам, так что Марук не мог видеть её лицо. Я тоже не видела, но догадалась, что за пантомиму гадина скорчила, раз Ант хвостом стегнул. Не сдержался. Гадина самодовольно усмехнулась, плечом:

— Что мне сказать дяде? Как успехи группы?

Марук, как мне показалось, едва сдержался, чтобы не поморщиться досадливо. Но он для этого слишком хорошо владел собой и только чуть вздернул одну бровь:

— Успехи? На второй день? О чем вы, шасса? Эти детишки еще даже не умеют продолжить оборот без помощи кьярра, и не скоро смогут.

— Так и передам.

Белобрысая величественно кивнула и двинула к выходу с таким видом, словно одолжение всем тут сделала. Вот и нафига приходила? Анта попугать? А ведь… похоже?!

Второй «урок» ничем особенно не отличался от первого, разве что продлился дольше и к концу его мы все лежали дряблыми меховыми тряпками на каменном полу. Марук прошёлся вдоль клеток. Задержал взгляд на мне. Даже предельная вымотанность не помешала напрячься. А вдруг заметит подкоп?! Хана тогда. И нам всем, и Анту в особенности. Но вроде не должен — опилок я подсыпала достаточно, чтобы ничего не было заметно.

Обошлось. Марук качнулся с пятки на мысок, вернулся к мальчикам:

— Что же, бойцы, на сегодня вы недурно поработали. Отдых заслужили и на ужин заработали.

Вроде бы Марук собирался сказать что-то ещё, но передумал, дождался, пока нам снова выдадут по миске мясного отвара и просто ушёл. А я скоро возненавижу звук лязгающего металла. Клетки заперты, дверь заперта. Полежав пять минут, я собрала лапы в кучу и поползла к решётке, мгновенно разгребла опилки, примерилась, ковырнула каменный пол. Ещё разик.

— Эй, Точка, — внезапно подала голос Гюрза. — У тебя… получается?!

— Пока не очень.

— Получается, — вмешалась Таха, — Странно, но получается.

— Почему странно? — подал голос Бер.

Я молча продолжала ковырять прутья.

— Потому, — фыркнула Таха. — Ты, Бер, пытался? И я пыталась. А у Точки пол-лу-ча-ет-ся. У ней когти будто железные.

Я мысленно хихикнула, ничего не сказала и продолжила работу. Нет, я не собиралась скрывать, что «моя прелесть» стала частью меня, и Таха удивительным образом угадала. От своих у меня секретов нет. Просто… я сосредоточенно продолжала скрести когтями. Мало времени, я просто нутром чую — мало!

Его выкрик запоздал, Чуй по инерции отщёлкнул последнюю задвижку и начал медленно разворачиваться, словно хотел переспросить, что именно «нет». Таха, умница, прыгнула, врезала всей тушей по металлической дверце так, что та сшибла горилоида с ног. Это не по плану, но иначе бы и не вышло.

Время развернулось сорванной пружиной, наотмашь хлеща по людям и зверям. Таха, не меняя направления броска, врезалась в первого амбала, буквально размазывая его по стенке. Гюрза в этот же самый момент словно выстрелила собой с медвежьего загривка, на котором висела, вцепившись когтями в шерсть. Я успела увидеть, как она летит, распластавшись в воздухе, точно на Марука. Точнее, на его правую руку, которая уже подымалась, сжимая тот самый артефакт.

Но ждать, получится ли у Гюрзы выбить железяку, было некогда. Я молнией метнулась к второму амбалу, уже приготовившемуся прыгнуть наперерез нашей Ехидне.

Увернувшись от тычка, полоснула амбала по ноге когтями так, что продрала сразу и кожаные штаны и плоть почти до кости. Урод заорал, но упал, и уже в падении начал трансформацию. Ха. Я дотянулась. Зубами рванула его за горло, почувствовала кровь во рту, свежее парное мясо. Готов? Не знаю. Магия же, мало ли насколько живучи местные. Но из строя противник выведен, а Таха вполне справляется со своим. Второй волк, попытавшийся обернуться прямо в ее лапах, только взвизгнул и захрипел. Да, никто из нас не боится крови. И нежная блондинка Таха в том числе!

Самое главное, что кроме разрываемых тюремщиков никто не издавал ни звука. Мы умели действовать молча, а их крики успешно глушила толстенная железная дверь.

Мгновение ушло на то, чтобы оглядеться. Помощь была очень нужна Гюрзе. Марук, сволочь! Догадался, кто у нас слабое звено… но первую свою задачу она выполнила — проклятый артефакт отлетел куда-то в угол, отрикошетил от решетки и провалился в клетку — так просто не дотянуться. Йесс!!!

Я все так же молча бросилась на Марука, на пределе скорости, попыталась сбоку зайти, но дрессировщик оказался опытным бойцом. Откуда он палку взял? Тупое копьё с каменным наконечником.

Короче от несчастной птицы даже перьев не осталось. Я неуверенно встала на все четыре лапы, шатнулась. Задрала голову и посмотрела на светлеющее небо — куда делся остаток прошлого дня и ночь, я как-то провафлила. В животе сыто рыкнуло. Я задумчиво почесала спину задней лапой и пошла… рыть еще одну нору. Медоедскими-то когтями сковородной крепости это куда как сподручнее, чем голыми руками!

С этого дня жизнь потихоньку стала налаживаться, а моя цель — найти ребят и выяснить, что с нимим — из фантастической превратилась в просто трудную. Но достижимую!

Днем я изображала голую человеческую пленницу, и исправно подвывала от боли, когда все такой же каменно молчаливый Марук приходил со своим артефактом «тренировать» мне смену облика. Продолжала обустраивать дно колодца, постепенно строя из глиняных кирпичей чуть ли не дом. Маленький, с арочной крышей, по которой вода скатывалась, не размывая ее сразу, скорее похожий на собачью будку. Но он спасал меня от дождя, от солнца и от нескромных взглядов сверху.

А ночами я превращалась в медоедку, с удовольствием сжирала всю падаль, которую продолжал сбрасывать мне ворюга-тюремщик вместо нормальной еды и… копала. Черт его знает, куда мог привести вырытый мной лаз, пока он вел почти вертикально вниз, потому что каменные стены колодца продолжались и под землей. Но я не сдавалась.

Тем более, что как выбраться из своей темницы я все равно уже придумала.

Этому очень помогла одна земная блогерша и писательница. Тетка жила где-то во Владивостоке, писала фэнтезийные книжки и вела прикольный блог, в котором я впервые и прочла про милашку-медоеда. Про то, что это нереально крутой африканский пофигист, который никого на свете не боится, чистит рыла даже львам, жрет вообще все, не боится никаких природных ядов, да еще и офигенски умен. У блогерши там была история про медоеда, которого какой-то британский ученый в центр спасения животных приволок и все пытался его там удержать, а медоед строил из грязи лестницу, вылезал из бетонного загона и шел гонять всех по спасательному центру… ну вы поняли, да?

Самое прикольное, что с медоедьими когтями и мускулами мне полноценная-то лестница и не понадобилась. Ближе к верхнему краю колодца каменные блоки, из которых он был сложен, становились рыхлыми и пористыми, а из щелей между ними выкрошился раствор. Понятия не имею, почему там камень больше разрушился, может, на качестве строители сэкономили, а разницу пропили. Главное, что, насыпав очень крутую гору грязи примерно до половины высоты колодца, дальше я, цепляясь когтями за неровности, вылезла на раз-два-три! Ххе! Свободу медоедам! Главное, по возвращении не забыть лестницу разобрать и разложить по дну в виде совсем не подозрительной грязи, и ваще зашибись, у меня будет персональная тюрьма с отдельным выходом!

Новая дверь «Придонья» разлетелась с полпинка, как и прошлая, и позапрошлая. Эти приколисты почему-то никак не могут подобрать створку под мой размах. Да и вообще «Придонье» плохо меня выдерживает. Хозяева меня не любят, хозяева хозяев — тоже. Зато завсегдатаи меня обожают. Вот ради них сюда и хожу. Хотя нет.

Ради себя, конечно.

Я обвёл взглядом провонявший отбросами сумрачный зал, дождался, когда меня заметят, особенно главный, и, ухмыльнувшись в лицо бугаю за барной стойкой, рявкнул:

— Всем бухи! За мой счёт!

Га! Одна фраза — а эффект, как у шумовой гранаты. Грохот опрокинутых чурбаков-табуретов, недоверчивые возгласы и всеобщий вопль восторга. Я выжидал чего-нибудь необычного. Мало ли, ждут меня тут с распростертыми объятиями заговоренных капканов. Нет, всё как всегда, можно смело заходить и радоваться жизни.

Вообще-то я не боюсь проблем. Напротив! Я их обожаю!

Проблемы в этом занюханном диком мирке — единственное, ради чего я его вообще терплю. Без них от скуки можно шлюзы разгерметизировать. Жаль только, все уже в курсе, и ни одна харя в этой дыре больше драться со мной не хочет. Трусы вакуумные.

— Всем выпивки, — повторил я тише, скорее для себя, чем для других. Один хрен кулаки не почесать, значит, пусть под ногами не путаются.

Местное общество опустившихся выпивох едва наскребает на поддавон, моя щедрость им настолько в жилу, что по пьяни они за меня будут горой, если натравить грамотно. Тоже развлечение.

Вдохнув напоследок чистый воздух сельвы, я шагнул в смрад «Придонья». Всегда удивлялся, насколько точное название дали этой дыре. Заведение приткнулось под городом на последнем нежилом ярусе, море джунглей практически лижет пятки местным обитателям. А иногда на ярус заползает… всякое. И тогда становится худо. «Чистая» публика из верхних тут не появляется, только полные отморозки или отбросы.

Морщась от неизбежных похлопываний и заверений в вечной преданности и дружбе, я прошёл к полюбившемуся столику, за которым, вот досада, уже сидели. Кажись, новенькие. Морды я не узнал. Да и не собирался. Взял двух упившихся щенков за шкирки и без изысков выкинул в проход. Ребята, без обид, но это моё место.

— Выпить! — махнул я хозяину, краем глаза косясь на зарычавших и перекинувшихся волчат. Явно новенькие. Может… а, нет. На один раз зубом щелкнуть, слишком скучно.

— Кто уймёт этих ненаглядных, с меня вторая порция! — объявил я, с удовольствием наблюдая, как толпа за столиками взревела, будто море отхлынула от берега и настоящим цунами захлестнула волчат.

— Карл, ты что творишь? — зашипели над ухом. — Опять Ушастому потом мебель заново чинить?

— Вот только без нравоучений, — отмахнулся я, глядя как щенков пинают и выпроваживают, — разве же это мордобой? Ничего с твоей мебелью не случится.

— С-с-с-с…

За мой столик опустился щуплый гадёныш, что в любую щель влезет. Не зря у него вторая ипостась змейская. В другой жизни я бы таким побрезговал, но на то она и другая жизнь, почти забытая. Я клацнул зубами, представив, что между ними кое-чьё змейское горло. Сразу настроение поднялось, и я залпом отпил из кружки, грюкнутой передо мной хозяином с исключительной злобой.

— Яд подмешал? — поинтересовался я у гада, сглатывая пойло, огненным комком рухнувшее в желудок.

— С-с-с! На тебя, сволочь, только ценный продукт зря переводить! — искренне возмутился Питон.

— Мог бы и не жадничать, — пожал я плечами. — С ядом вкуснее.

Допил пойло в три глотка и недовольно сморщился. Определённо, мне мало.

— Хозяин! Бочку тащи! И им, и мне персональную! — я намерен напиться до поросячьих бабочек, споив заодно все дно.

Увижу космос в алмазах и хоть на час забуду, что это я и только я во всём виноват. В их смерти…

Первые три кружки почти чистого спирта с сивушной вонягой — залпом, чем быстрее, тем лучше. На четвёртой вкусовое восприятие меняется, пойло начинает казаться вполне приятной выпивкой, да и «Придонье» перестаёт ощущаться выгребной ямой. Бар как бар, недурственный. Да, именно после четвёртой можно перестать хлебать и начать тянуть и наслаждаться происходящим.

— Не час-с-сти, — зашипел Питон, так и оставшийся за моим столиком, перехватывая мою руку. Обнаглел, гад. — С пьяным с тобой я разговаривать отказываюс-с-сь.

А вот тут я напрягся.

— Есть, о чём побалакать?

Питон уверенно кивнул и окончательно перешёл на свистящий шёпот.

— Ес-сть инфа. Горячая, как пирожок-с у бабушки. Говорят, у Шеи есть связи с цивилизацией.

У меня мгновенно потемнело перед глазами от ярости и жажды крови. Который год я ищу эту суку, чтобы горло вырвать, и все никак! Шея — это тот, благодаря кому три остолопа из космического века оказались в другом мире, в звериной шкуре, в рабстве и… двое в могиле.

Пришлось быстро брать себя в руки, чтобы не спугнуть инфу.

— Говорят, и кур доят, — демонстративно отмахнулся я.

Про Шею много чего говорят. С одной стороны, без причины не квакают. С другой — я не забыл, как в моей прошлой жизни психи с непоколебимой уверенностью обвязывались розовыми ленточками в белую крапинку и доказывали, что Зевс, Осирис и другие боги очень скоро вернутся с Нибиру, прибудут верхом на динозаврах, привезут с собой Колыбель жизни, амброзию и построят на планете Рай.

Пустят в эксклюзивную локацию, разумеется, только тех, кто обмотался и пожертвовал энную сумму в фонд строительства будущего Эдема, причём без ленточек ещё можно обойтись, а без взноса — никак.

И это в наше время, когда на Луну отдыхать на выходные летают! Словом, прислушиваться к сплетням и муйне про сильных мира сего надо с очень большой оглядкой. Какая к демонам цивилизация?! Джунгли без конца и края, вечный зелёный ад. Сельва.

Полночь наступила, я давно научился определять время по положению местной луны на небе. За стеной послышался шум смены караула. Чёртов Питон! Наврал-таки гад. Какие четверть часа, если часть времени я торчу за стеной и жду, когда лишние уберутся?! Но, наверное, если этим ушедшим потом в хвост пристроиться, проскочу легко.

Я выждал целых пять минут, пока за стеной снова всё стихло. Кажется, теперь точно пора. Перехватил ящик поудобнее, приподнялся. Тишина… Тенью скользнул к каменной кладке. Замер, прислушался. Уверен, меня видят, но человек Питона успешно притворяется слепым. Больше не колеблясь, я нашёл место стыка камней, вонзил в щель когти свободной от ящика руки. С такими когтярами, как я отращиваю, никакого альпинистского снаряжения не требуется. Я ухмыльнулся. Так, время. Рывком подтянулся, поставил ящик, перемахнул стену и просто спрыгнул. Смотрите, господин наблюдатель, вот он я.

Караульный демонстративно повернулся ко мне спиной. Я мысленно присвистнул — это ж сколько ему отвалили, и что должно быть в гребанном ящике?! Впору прям тут открыть и залезть. Но нет, я не настолько отмороженный — на глазах наблюдателя такое творить. Отойду подальше и в закутке… И вообще, пора ускориться. Четверть часа вот-вот истечёт.

Я перешёл на лёгкую трусцу. Ну, проникнуть дальше — это раз плюнуть. Считайте всё, территория Древорубов моя. Если я внутри — у меня в башке картограф-нюхач-сканер сам включается. Раз увидел — навсегда запомнил и с закрытыми глазами пройду.

Так что уже через час с небольшим я подобрался к верхним уровням. Забился в нишу, убедился, что местечко тихое и принялся гипнотизировать ящик. Открыть или не открыть? Вся моя медоедская натура говорит, что — открыть. Но. Волшебное слово — Шея. Если проколюсь и подведу заказчика в шаге от цели, мне могут помешать. В смысле — нас. ть бы на их месть, но они мне еще нужны.

Я покрутился еще секунд тридцать и тщательно обнюхал ящик. Зараза пустотная, ничем не пахнет… кроме дерева и пыльных тряпок. И на крышке печать, сломаю — будет слишком заметно. Ладно. Я своего медоеда за хвост умею держать, пусть хоть лопнет от любопытства, сейчас главное — месть!

Короче, поставил я эту посылку туда, куда велели. И пошел шляться по ночным уровням, разнюхивать, присматривать и запоминать, где можно прошмыгнуть, где по внешней стене перелезть, а где затаиться. Частичный оборот отменил, пока не нужен.

И место нашел, где, предположительно, рабов на продажу держат. Молодняка там в одном загоне было многовато заперто, все люди, и… не знаю, что-то неуловимое в воздухе. Тупое отчаяние и покорность. Бррр… и вонь такая, что понятно — грязные они там все, как свиньи после дождливого сезона.

Мда, покорность изобразить будет трудно. А вот грязью рожу намазать и внешне затеряться — это любой дурак сможет. Вот и шлюзушки, осталось узнать, когда караван отправляют, и пробраться в загон.

Я уже совсем было собрался заканчивать разведку, забрал свой ящик и приготовился валить из улья, как вдруг мое внимание привлек новый запах.

Если бы был сейчас в звериной шкуре — сто шлюзОв бы шерсть дыбом встала, а яйца зазвенели, как колокола боевой тревоги. Это чего такое?!

Не знаю, но потащило меня по коридорам на этот запах, как щенка на поводке. Нет, а как иначе? Я себя с ящиком уломал — хватит! Моего благоразумия хватило только на то, чтобы ящик заныкать в неприметную щель. Дальше я уже почти не соображал. Подобрался к двери — запах оттуда. Вроде бы обычная подсобка. Непонятно… За дверью возня, там кто-то есть. Но этих «кого-то» мало. Двое? Трое? Я вдохнул поглубже в надежде разобраться. Запах шарахнул по мозгам с силой разогнавшегося грузового лунокара, и соображалка окончательно выпала в осадок. Я открыл дверь.

В кладовке обнаружились двое. Одна девчонка на корточках сидела у ног второй и что-то колупала с манжетом чёрной штанины. Но на неё я только взглянул, потому что моим вниманием всецело завладела та, что стояла в полоборота. Она была голая выше пояса и почему-то с черным лицом. Но мне было наплевать — хоть с носорожьим рогом. Это был ее запах и ее…

— Какие сиськи! — выдохнул я с восторгом. Девчонка вздрогнула, резко развернулась, и… меня накрыло бортовым залпом десантного катера в разряженной атмосфере.

Кажется, она меня вырубила. Ох-ре-неть. Какая женщина!

Башка у меня крепкая, так что сознание начало возвращаться почти мгновенно. Я ощутил чужие лапы, в смысле, руки у себя на лодыжках и плечах. Кое-как открыл глаза и попытался выразить девочке всю полноту своего восхищения:

— Какая баба…

— Тьфу, греховодник! — не одобрила она мои потуги.

Согласен, не очень комплимент. Но с битой башкой лучше не сочинить.

А потом она разжала руки, и я полетел куда-то вниз. Блин! Ну зачем же в яму скидывать?!

Но какая женщина!

Второй удар, затылком о каменный пол, был явно лишним. А, пофиг. Очухался я быстро. Сел, ощупал голову. Нет, всё-таки что за женщина! Пожалуй, надо разобраться. Определённо, надо.

Я огляделся. Какая-то полуразрушенная лестница, ведущая в тупик, причем судя по вонизму — тут либо когда-то был оборудован туалет для чернорабочих, либо они они его себе сами устроили. Слава яйцам, туда я не долетел.

Вот… нехорошая женщина. Всего-то сиськи похвалил, зачем сразу в дерьмо? Впрочем, ладно… за такие выдающиеся достоинства можно многое простить… особенно если найти и потискать, прежде чем она меня снова вырубит.

Охренеть, чем же она меня приложила-то?

С этими мыслями я выбрался из дыры, подумал немного и перекинулся в медоеда — так было проще пытаться унюхать божественный запах бойцовой бабы.

К моему огромному сожалению, он уже почти рассеялся. Ну и где ее искать? В той самой кладовке никого не было, зато я разжился там очень интересным мешком, похожим на самодельный рюкзак. Стырил его без зазрения совести — мне в нем посылочку удобно будет тащить на медоедской спине.

Ещё поискать? Я рисковый парень, но не настолько. И вообще, мне явно не на пользу три удара по башке. Почему три? А первый раз запахом по мозгам двинуло, ну а потом его обладательница добавила… короче! Мне надо ящик в зубы и валить, а про бабу я потом подумаю. Еще раз залезу и разъясню ее… вплоть до потрясных сисек!

Слишком долго я об этом думал, пустотник им всем в задницу. Только к нише с ящиком подобрался — ершень-моршень, кипеш до небес, в конце коридора вопли, рыки, топот! И в дальнем конце на развилке какая-то зверушка в характерную позу встала — задом к преследователям и задрав хвост.

Я б прям нехорошее подумал, если бы сам в такую стойку периодически не вставал. И точно, знакомый запах опять не дал обмануться — это МЕДОЕДКА, чтоб мне ни шлюза, ни переборки. Она шуганула свору оборотней нашим фирменным химическим оружием, развернулась и юркнула в какой-то отнорок. А я остался, как дурак с упавшей челюстью и ящиком в нише за спиной. Перед озверевшей от зверского, едкого, липучего и напрочь отбивающего нюх медоедского воняруса, толпой!

Рюкзак пришлось скидывать в мгновение ока, чтоб не мешал — толпа осатаневших «бойцов» налетела на меня буквально через секунду. Эх, раззудись коготок, разойдись зубок! Драка! Пустоту вам в печень, какой удачный день! Баба, медоедка и драка в одном улье!

Моя предшественница уже хорошо подрала эту свору, ну так я добавил от души. Кажется, кому-то опять яйца оторвал — это вообще моя фирменная уловка. Фишка в том, что такое не успевает залечить даже регенерация оборотней, и противник моментом выбывает из боя. А когда их тут много…

Короче, хорошо я Древорубам бойцов проредил. Надолго запомнят. В какой-то момент впал в боевую ярость и как пошел… и пошел… и пошел… еле вспомнил, что за ящиком надо вернуться и ваще валить, пока, поднятые по тревоге, сюда не примчались вообще все оборотни клана. Я крут, но не дурак, так что душу отвел, ящик в зубы, в смысле в тряпку за спину и ноги, ноги!

Я от радости аж лапы разжала и шмякнулась из-под потолка на пол. Хорошо у медоеда конституция удобная для шмяканья — упитанная, приземистая и кувыркательная.

Иех, я даже еще раз нарочно перекувыркнулась через голову, прежде чем полезла обратно к дыре. Нюхать еще раз и внимательно слушать, потому что звуки из казармы тоже доносились вполне отчетливо. Теперь бы придумать, как пацанов позвать незаметно…

Жаль, дырка совсем маленькая, только нос и пролазит. Или ухо. А стена толстенная, даже подглядеть не получается. И вот как тут сигналы-то посылать?! Либо ждать неизвестно чего, либо идти на риск.

Недовольно сопя и похрюкивая, я угнездилась под потолком поудобнее, сунула в дырку лапу и, сосредоточившись, выбила когтями короткую дробь в ритме доброй детской песенки про лопнувшего котика. И сопроводила ее предельно нацеленным на Анта тихим писком на ту же мелодию. Там в казарме все оборотни, а вдруг, если просто мысленно позвать, они услышат? А комариный звон про «мы поймаем мышку и сварим суп, с луком и капустой мышиный труп!» тут вряд ли кто еще опознает…

Пропищала и затаилась. Вроде по ту сторону дыры что-то зашуршало? Или показалось? И свои ли там шуршат? Вот зараза… пришлось терпеливо выждать еще почти десять минут, распластавшись по каменной кладке меховым ковриком, и только потом повторить сигнал. На этот раз из отверстия раздался очень тихий — как ногтем по камушку, — но отчетливый стук в том же ритме. Есть контакт!

«Точка?» — тоже очень тихо и неуверенно позвал ментальный голос Анта примерно через бесконечную минуту томительного ожидания. Словно кто-то ещё мог его так звать. Хотя… Гюрза тоже наловчилась перекидываться.

«Котяра драный, как же ты меня напугал!» — выдала я в темноту отверстия и от облегчения чуть снова не кувыркнулась со стены. Запах — это хорошо, но живое, разговаривающее доказательство лучше!

«Я?! Это ты всех напугала! Сначала, когда мы узнали про подчинение самок в течку, а потом, когда Ленка бесилась, что тебя какой-то урод прямо из ямы уволок. Стражу отравил и похитил. Прямо злобой исходила и все фантазировала, что этот зверь с тобой сейчас проделывает. БДСМ-сообщество сдохло бы от зависти, такие у нее фантазии. Они тут вообще все рехнулись, каждую ночь диверсанта ловят, и каждую ночь он то сало из кладовки упрет, то наложницу нагло оттрахает у какого-то наполовину главного заместителя начальника клана. И в вино ему наплюет, не сказать еще хужей… мы надеялись, что это все же ты, но уверенности не было… и нахрена бы тебе чужая наложница?»

Я озадаченно хрюкнула, а потом нервно захихикала.

«Нет, это точно не я. Я только демоном подрабатывала. Временно и по совместительству».

«Демоны тут уже толпами шмыгают, Гюрза на тренировке жаловалась, что на кухонном уровне теперь свет вообще не выключают. И бдят всю ночь. А только дюжину свежих индеек из кладовки опять попятили. То ли демон, то ли диверсант, то ли повар, пойди теперь разберись!»

Расслышав в голосе Анта необычайно масленые нотки, я снова фыркнула и догадалась:

«Сколько из этих куриц вы с пацанами сожрали?»

«Обижаешь! Естественно, всех!»

Очень рада, что ребята устроились. Сразу на душе спокойней стало. Главное, его от сушшшки белобрысой забрали, а казарма… вчетвером парни по-любому от дедовщины отобьются, не впервой.

«Про Таху ничего не слышно?»

«Нет,» — вздохнул Ант. — «Ни-че-го. Но это лучше, чем мы узнали бы что-то фиговое».

Градус оптимизма у нас как-то разом поубавился. Но долгое уныние для нас и в прошлой жизни было недостижимой роскошью. Под сидячую попу карамельки не закатываются. Так что я встряхнулась и продолжила расспросы:

«Эту дыру никто не спалит? Я могу сюда каждую ночь приходить, если что!»

«Не должны, но обычная осторожность не помешает. Мы с парнями теперь в авторитете — ты с диверсантом здешнюю элиту хорошо на фаберже развела. Оставшиеся уже гораздо меньше гонорятся. Но ваще, подруга… это трындец, Бер до сих пор нервно вздрагивает, как вспоминает оторванные яйца главного альфы, этого львятника. Ты нанесла мальчику психологическую травму!»

Ну, если Ант про Беровы травмы шутить начал, значит у них точно все в порядке. Они еще построят всю казарму в три ряда, дайте время. Тем более, как я поняла, воинства в клане нынче дефицит. Хе-хе…

«Ленка чуть на говно не изошла, когда меня у нее отобрали, — правильно угадал мои мысли Ант. — Так что спасибо неизвестному другу и твоей страсти к чужим тестикулам, после таких потерь оставлять дурной бабе серьезного зверя для „поиграть“ местный пахан не захотел. Но коза все равно периодически мелькает и облизывается. Так что я тут „взялся за ум“ и карьеру боевика делаю всеми четырьмя лапами и хвостом. И пацанов пинаю, а то они все откосить пытались… придурки. Ничего, еще посмотрим. Знания и умения лишними не бывают, а по результату — посчитаемся» — голос у Анта на секунду стал алмазно твердым и ледяным.

«Ну и слава пряникам! — выдохнула я. — Оборот освоили?»

«Ни хрена. Это вы с Гюрзой у нас вундеркинды, а у меня дальше шерсти на ногах не идет. Дарк еще умеет ушами шевелить, и на жопе у него временами полоски проступают, вот и весь результат. Бер и Славка вообще двоечники».

А вот это плохо. Я даже задумалась, могу ли я что-то подсказать, как-то помочь освоить оборот, но ничего особенного в голову не приходило. Все, что знала, я Анту и так давно рассказала и показала. И вообще, как-как? Взяла и изменилась.

«Не кисни, теперь я за них возьмусь, живо научатся», — по-своему понял мое уныние кошак.

Угу, кто бы за него самого взялся.

«Марук обещал мне дополнительные тренировки, если я парней начну гонять».

«Ты ему веришь?» — у меня аж копчик зачесался от самых разных мыслей и предчувствий.

«Он та еще тварь, но сейчас ему выгодно нам помочь. Все как всегда, сеструха, все как всегда. Есть только мы, и все остальные против нас».

«Ладно… парней чмокни за меня. Я завтра приду, примерно в это же время».

«Ага, прям в задницу и чмокну… зубами! К Гюрзе пока не суйся, там охраны больше всего. И вообще… будь осторожна, поняла? А то сам поймаю и хвост надеру!»

«Поняла-поняла, белый господин», — отмахнулась я. — То есть, черный, конечно! Прастити дуру!

«Поганка, — беззлобно фыркнул Ант. — Брысь! Завтра жду… будь осторожна, сестренка. Пожалуйста,»— и столько тоски было в этой последней фразе, что у меня сердце сжалось. Понятно, что парни храбрятся и не сдаются. Но наш страх друг за друга никуда не делся. И так гоним мысли о Тахе… и надеемся на чудо.

Чуда не случилось. Таху мы не нашли… зато я через неделю изучила жилые уровни клана, как свои пять пальцев. Пару раз шуганула особо внимательную прислугу светящимся скелетом. Нацарапала когтем устрашающую рожу на двери третьего подсвинка главного борова… тьфу. Короче, один кухонный свин не к месту осмелел и начал подкатывать свои шары к Гюрзе. Пришлось напомнить, кто тут главный бабайка по отрыванию яиц.

Дыру в стене казармы я навещала регулярно, успела со всеми парнями переговорить, с удовольствием каждый день выслушивала сводки с места боев — наша мафия довольно успешно гнула местное стадо под себя, не нарываясь, по-умному тихо, но жестко. Короче, как мы привыкли.

Пока однажды Ант не встретил меня настораживающей новостью:

— Ленка что-то задумала. В смысле, не сама Ленка, но со вчерашнего дня эта крыса уже дважды светилась в казарме с такой довольной и многозначительной мордой, что и слепой бы заметил. И вообще, начальство к чему-то готовится, но дергается и, я так понял, собачится между собой.

— А поконкретнее? — я задумчиво царапнула когтем камень.

— У меня пока только предположения. Начальство при нас, как ты понимаешь, дела не обсуждает. Но звучало слово «арка», а ещё «кьяр». Это были факты. Теперь предположение. Они готовят новый рейд, хотят спешно увеличивать поголовье. Старых-то бойцов подрали, считай, никого не осталось. Клан без армии не жилец.

— А почему собачатся? — уточнила я. Вроде бы логично, что раз бойцов потеряли, спешно нужно заводить новых. Ур-роды.

— Что-то там с аркой не так. Сама посуди, почему рейды делают довольно редко? В казарме только ведь мы новенькие, есть ещё несколько перевёртышей, таких же похищенных, но они в клане почти год. И они не наши. Не с Земли.

— Будь я на их месте, тоже бы аккуратно набирала пополнение. Много новеньких неукрощённых — к восстанию.

— Это само собой, — согласился Ант. — Но, мне кажется, лимит не выбран. У них были возможности контролировать ещё с пяток ребят. Но нет же. Думаю, «арка» должна… не знаю. Остывать, что ли? Короче, нельзя, наверное, её часто использовать. Точка, это только предположение. Фактов с гулькин нос.

— Ясно, — протянула я и снова шкрябнула камень. Сверкнувшая было, как молния в ночи, мысль — ведь это дверь домой!!! Пропала так же быстро, как ветвистый ослепительный след с грозового неба. Таха…

Мы без нее не уйдем. Пока мы не знаем точно, где она и что с ней, пока… мы не уйдем.

Значит, это вариант отбрасываем и обдумываем другой.

С одной стороны, появление новеньких нам на пользу. Толпой навалиться и прогрызть себе путь на свободу гораздо легче. С другой стороны… как-то оно не слишком порядочно иметь возможность предотвратить беду и ничего не сделать. Хотя куда это я разогналась? Возможности сорвать рейд у меня нет. Но можно что-нибудь придумать… для начала разведать!

— Точка, ты только глупостей не делай. Боюсь я, когда ты так задумываешься, — встревоженно прошипел из дыры Ант.

Я мысленно отмахнулась.

— Разберёмся. Как думаешь, Ленка обязательно поучаствует в этом деле? Хотя чего я спрашиваю — ее же дядя обещал старшей по похищениям назначить, — я зло оскалилась и снова непроизвольно скрежетнула когтями по камню. Блин, следу останутся. Ну и пусть, кто в эту дыру полезет.

Ант на вопрос не ответил, но спорить не стал. Знает, что не он один упрямым бывает.

Информация — вот настоящая ценность, и добывать её я отправилась без колебаний. Предположения — это хорошо, но лучше нам точно знать, что за гадость намечается.

Выбравшись на верхние уровни, я свернула в нужный коридор и, поминутно прислушиваясь и принюхиваясь, поползла вперёд. Начать с комнат гадины? Этот этаж я лучше всего освоила, пока Ант тут томился. Услышав шум, нырнула в отнорок. Мимо прошагал злой, как чёрт, Марук. Хе-хе, опять белобрысая ему соли на хвост насыпала? Смотрю, лю-убят они друг друга.

Злорадство немного скрасило разочарование от того, что всё самое интересное я, кажется, пропустила. Выждав и убедившись, что злобно пыхтящий дрессировщик окончательно скрылся из виду, отправилась дальше.

В этом коридоре кто-то словно специально продумывал удобства для медоедов. Под самым потолком располагался довольно широкий карниз неясного назначения, но словно для меня созданный. Если постараться и хорошенько утрамбоваться в щель между карнизом и потолком, снизу меня и не видно будет.

Идеальный пункт наблюдения. Жаль, что унюхать можно. Но оборотни, судя по запахам, гости в месте обитания «верхушки» редкие. А у людей нет такого нюха. И у Марука нет, слава пряникам!

Увы, с первого раза мне не повезло, как и со второго. Я лежала, старательно прислушивалась, но ничего полезного не звучало.

Один раз чуть не сорвалась и не выдала своего присутствия, когда Ленка хвастливо расписывала какой-то малолетней мымре, которую я впервые видела и обоняла, как весело было развлекаться с Антом, и как жаль, что Котиком пришлось пожертвовать. Но, как истинная дочь клана, Ленка готова отдать ради общего блага всё до последней нитки!

У, гадина!

А уж когда Ленка пообещала, что у мымры тоже свои игрушки появятся, если она стараться будет… я на всякий случай козу эту малолетнюю запомнила, попадется она мне в темном углу — будет ей воспитательный бабайка, может, поумнеет и перестанет всякой твари в рот смотреть.

Повезло мне только на третий день наблюдений, и то потому, что я рискнула и засела в шпионское укрытие именно днем.

К Ленке опять пришел Марук. Решительный такой, собранный, а глаза ледяные от злости. Но разговаривал с гадюкой спокойно и с нотками своего обычного чуть снисходительного почтения.

— Шасса Леери, через час ждем вас и молодую шассу в Арочном зале.

Ленка небрежно кивнула.

Неужели?!

Предположения Анта, кажется, подтверждаются. Марук, слава пряникам, умёлся. За Ленкой следить как нефиг делать. Эта дура вряд ли заметит. Вот в зале… Как он сказал, Арочном? А ведь я знаю, где это! Только вот никаких врат не замечала, но фиг их тут знает, через что они свою калитку активируют, может, через ритуальную табуретку, которую приносят с собой. Главное, что я могу туда пробраться заранее, иначе могут начаться проблемы. Я помню, как нас перетаскивали. Грузчиками перевёртышей позвали.

Ленка высунулась в коридор. Ой, как она Маруку вслед посмотрела… Зло, с раздражением, будто прикидывала, не избавиться ли ей от мужика дубиной по голове. Интересно… Запомнить надо и обдумать. Потом решим, кому из них с дубиной поспособствовать, дрессировщик тоже не дурак эту крысу на башку укоротить, судя по взглядам.

Не дожидаясь гадину, я ловкой плюшкой скатилась с карниза и стелющимся ниндзей прошмыгнула через три коридора и две лестницы в тот самый арочный зал. Он тут один был такой — весь потолок в переплетении арок из красного дерева, окна арочные, двери арочные… и… та-ак!

Я угадала. Были сомнения, вдруг все же местные что-то другое имели в виду. Но нет. Вот та хрень, похожая на гигантское трюмо дурно воспитанного нувориша — ее тут раньше не было. И зеркало в массивной раме, отделанной крупными полированными камнями, не просто так ритмично мерцает и отражает непонятно что.

Так, быстро ищем, куда заныкаться и где нагадить. И-их! Мало времени! Мало! Спрятаться успеваю, а раму погрызть и на зеркало нагадить — нет! Уже шаги в коридоре.

Я шустрой метелкой прошмыгнула в угол напротив «трюмо», проворно взобралась по витой колонне и раскорячилась в темноте переплетения деревянных арок. А ничего так… жить можно. Жаль каменюки нет, зеркало грохнуть… или есть? Вот этот в кладке вроде непрочно держится.

Я так увлеклась, пытаясь выковырять кривоватый кирпич из стены, что пропустила момент, когда в зале появилась гнида и гниденкой.

Ленка, поддерживая за локоток, привела восторженно моргающую мымру, и обе сразу направились к зеркалу.

— Сейчас клану нужны воины, — ворковала Ленка, — но о простых радостях никогда не стоит забывать. Думаю, мы с тобой на денёк заберём кого-нибудь из улова. Самого симпатичного, разумеется! Лиссаари умеет выбирать фактурные игрушки.

Эта реплика решила всё. Не видать им улова. Вылезай, кирпич, мне пофиг, что ты никогда не мечтал стать перелетным!

Карл.

— Ант! Наконец-то!

— Точка, что случилось?! — брат моментально почувствовал моё состояние. — Ну-ка успокоилась, и излагай чётко.

— Я грохнула портал. Тот, через который нас затащили сюда. Они собирались похитить еще кого-то, и я не сдержалась…

Я хотела, как лучше. Просто не могла смотреть, как с другими такими же, как мы, ребятами поступают так же… бесчеловечно. Дура. Ведь вся жизнь детдомовская учила — каждый сам за себя! В крайнем случае — за своих, за семью и мафию. Кто мне те парни с тропического острова, приплывшие туда на белоснежной яхте и разговаривающие по-английски? Да никто!

Но меня переклинило. И Ант там, по другую сторону каменной кладки, меня понял. Его поддержку, одобрение и сдержанную гордость за меня я почувствовала, как теплую ладонь на спине.

А потом пришел отклик от остальных парней. И я смогла проглотить шершавый, колючий ком в горле.

Вот только… я своим спасительным энтузиазмом сестру подставила! Если бы не я, Гюрза бы сейчас проблем не знала, а теперь она в той яме вонючей. Клану нужны деньги на разбитую деталь, и они гребут всех подряд. Отдали бы меня, но…

— Так, без паники и трагедии. Живо соберись и по делу! — жестко приказал Ант, почувствовав, что я снова сползаю в бессильное самокопание.

— У этих гадов есть покупатели на живой товар, — я действительно собралась и заговорила короткими, четкими фразами, максимально отсекая эмоции. — Они уже продали Таху. Ее давно нет в улье. Теперь нужна еще одна женщина с регенерацией оборотня, но не умеющая обращаться самостоятельно.

— Гюрза, — голос Анта прозвучал мёртво. Эхом долетела бессильная ярость Славки, тяжкое детское недоумение Дарка и каменная, черная злоба Бера. Наших мальчиков рвало на части от сознания, что они никак… никак не смогли нас защитить!

Удивительно, но их боль словно горячими вилами ширнула мне в бок, заставив мгновенно отрешиться от собственного бессилия. Я словно опять прочно встала на все четыре лапы и поверила, что справлюсь. Да потому, что не могу не справиться!

— Сами без паники. Я ее уже нашла. Ант, я сейчас за ней пойду, и мы вместе заныкаемся. В мою нору. А ты… вы готовьтесь. Сидите тихо, как только можете, демонстрируйте лояльность любыми способами. Выждем время, и идем на подрыв. Думаю, сыты мы кланом по уши, валить пора. И пожелайте мне удачи.

В дыре что-то заскреблось, а через секунду я, словно почувствовав толчок интуиции в спину, обернулась человеком и по плечо запустила руку в узкое отверстие. Всего на пол секундочки наши пальцы соприкоснулись, но этого хватило, чтобы передать друг другу все, что невозможно было сказать словами и даже мыслями.

— Удачи, Точка… — легким эхом отдалось в моей голове. — Ни пуха!

— К черту, пацаны! Не бздеть! — с веселой какой-то злостью отозвалась я. — Я еще вернусь!

Все, точки над «И» расставлены, дела сделаны, пора приступать.

Вот только если общий план действий я худо-бедно продумала, то с тактикой завал. Гюрза в яме, и пленников там толпа. Как её вытаскивать? Как-как… Нагло! Для начала проверим, как там мои веревки… угу, порядок. От внешней непогоды они стали серыми, на фоне стен вообще не видны. А изнутри норы их всегда можно смотать, и вообще ноль следов…

Убедившись, что никакой подозрительной активности в районе зала, где держали рабов, нет, я обежала все окрестные коридоры и отнорки, разведала обходные пути, вынюхала все щели, причем очень мелкие, куда даже мне не пролезть, в первую очередь. Если мне придётся задержать погоню, ехидна должна знать, где спрятаться так, чтобы не нашли и не выкурили.

Закончив с подготовкой, я приняла волевое решение поесть и отдохнуть. Да, вытащить сестру хочется как можно скорее, но мне понадобятся силы, поэтому идти надо в полной боевой готовности. Комната толстого борова, того самого, что до сих пор резал у себя на самодельном алтаре кур в мою честь, очень даже подошла. И очередная свежеубиенная несушка оказалась кстати. Пусть козлина радуется — его подношение угодило демону.

Крепко, видать, Древорубов прижало. Пригнать не меньше десяти отрядов ради придонной шушеры? Хе. Нижние уровни прочесали частой гребёнкой, ни одну вошь не пропустили, ну и меня, естественно. Так бы я им и позволил себя пропустить.

Жаль продукт было переводить, но я, сцепив зубы и наступив на хвост жадности, грохнул бочку и с ног до головы облился мухоморовкой, чтоб от меня выпивкой на весь ярус несло. И лёг обсохнуть под кустом, точно на пути у одного из отрядов. Рожу предварительно грязью измазал, от дорогущей одежды из шкуры гокаря, способной оставаться на теле во время транформации в зверя и обратно, избавился, припрятал в тайнике до лучших времён. Обмотался вонючей шкурой, для правдоподобия снятой с первого попавшегося забулдыги. Забулдыга вякал ещё, возражал. До первой зуботычины, а потом сразу согласился с моими доводами.

Самое неприятное было, когда в меня кьярром ткнули. Гребли-то исключительно людей. Потому как с оборотнями связываться себе дороже. На дне перевёртышей единицы, либо свободные добровольцы-наёмники, пришедшие через официальный портал и находящиеся под защитой совета, либо отморозки типа меня. И тащить такого в рабский караван — это заранее похоронить свои денежки под ближайшим кустом-вонючкой.

Давно я на себе действие этой игрушки не ощущал. Противостоять его воздействию вроде как нельзя. Кьяром нас сделали, и от кьяра не сбежать. Но есть, что называется, нюансы.

Едва невидимый луч уткнулся в загривок, тело против воли начало оборот. Сотая, даже тысячная доля секунды, и я уже своей волей вернулся обратно из зверя в человека. Если бы я не владел частичной трансформацией, ничего бы не вышло, но мне удалось балансировать на грани, когда шаг туда, и сразу шаг обратно. Было бы даже прикольно, если бы не раздирающая тело боль. Вот сссу…чки!

Но я терпел и даже зубами не скрипел. Ради своей мести я вообще мог бы дохлятиной притвориться и пусть хоть раскаленной головней тычут.

Наконец, проверка закончилась, меня крайне невежливо пнули. Шавки облезлые! В другой раз я их обязательно воспитаю, а в этот позволил бока мне намять, а потом приковать к общей длинной цепи и увести в рабский загон.

Рожу я старательно опускал и вообще прятал — ну неуместно в рабской клетке, на цепи, так кровожадно скалиться. И так соседи уже косятся и цепь натягивают, чтобы подальше от меня держаться. Оно и к лучшему — нахрена мне их блохи? В моей вонючей шкуре и своих достало… тьфу, зараза такая. Кусаются. Отвык…

Нас, «диких» загнали в клетки. Я в очередной раз мысленно поцокал, как Древорубов припекло: судя по вони из колодца, всю клановую шушеру собрали. Почему я решил, что клановые? А только те могли сидеть и не пикать.

Всё шло по плану. Я развалился в клетке, разогнав сокамерников по углам, и думал хорошенько выспаться до отбытия. Угу, наивный. Когда заявилось это клановое нечто, я даже глаз не открыл. Мало ли придурков по клану шастает. Когда оно заговорило про «игложопую» — насторожился. Что за зверушка в караване? Древорубы решили продать цивилам оборотня?! Девку? Я очень осторожно запустил частичную трансформацию — в темноте все равно никто не заметит, а мне надо было нюх перестроить. Вдруг это… хм. Нет. Не следа того запаха, что мне в прошлый раз мозги снес. Да и сомнительно, что медоедка, если она еще здесь, а не свалила к пустотным чертям из улья, позволит себя в рабскую яму засадить. Ну и ладно… вернусь — найду.

А эта сто пудов из новеньких, не умеющая обращаться, и зверюшка неудачная. Иначе черта вакуумного ее бы продали даже за кристалл — самок в ульях всегда дикий дефицит. Любопытно. Это кто ж ее тут спасает — может, юный возлюбленный? Хрен разберет в темноте, и шепот тоже не поймешь, то ли бабский, то ли пацанский. Но по логике — за девкой таки парень скорее прибежит.

Ну и флаг те в руки, спаситель. Лишь бы твой спасательный энтузиазм дальше игложопой не распространялся.

Я уж думал, все обошлось. И как назло! Соседушка мой, урод недобитый, шипеть, придурок дебильный, вздумал:

— Эй, друг, выпусти меня. Выпусти, иначе орать буду!

Ещё и считать начал, типа математик великий и вообще весь из себя гений. Пришлось вставать, хотя лежалось очень удобно. Он даже не заметил. Впрочем, оборотня даже в человеческом облике услышать трудно. Я подкрался, и вместо «три» несильно сотряс ему мозг ударом кулака в дурную черепушку. Авось, излишняя гениальность его покинет. Ха, подозреваю, после моего лечения, вообще не оклемается. Перестарался, кажется.

Хотел обратно прилечь, но как же! Вот же ж черти вакуумные!

Этот спаситель хренов, вместо того, чтобы хватать свою подруженцию и валить… Колодец оставил открытым — хрен с ним! Какого рожна клетки пооткрывал?!

Повыпускал, гад, до кого только дотянулся. А если они и впрямь разбегутся?! А если клановые не справятся?! А если мой караван сорвётся?! Шею она мне покажет?! Не затыкать надо было паскуду, а самому орать. Думал же нормальный пацан, заберёт своё и свалит.

Да что б его схватили! Да три раза через задний шлюз! Да с перехлестом в дюзу!

Выпущенное отребье, не будь дураками, сразу во все стороны брызнуло, натурально тараканы. Угу. Три урода взялись оставшиеся клетки открывать. Нет, логика правильная: охрана уже бежит в зал, причём явно с разных коридоров, мы в окружении. Чем больше отбивающихся, тем больше шансов победить.

Выделяться не хотелось, выполз наружу. На этом своё участие в бунте закончил. Лениво потолкался в толпе. Эх, какая драка могла бы быть, аж жалко немного. Надо добавить этот пункт в и без того бесконечный счёт к Шее.

— Братва, навались! — рявкнул кто-то шибко умный, пытаясь привести всю нашу дикую шайку хоть к какому-то подобию порядка. — Бей клановых!

Как рявкнул, так по башке и получил. Не я один умных не люблю. Откуда, кстати, охраны столько понабежало, причем из людей все, но с копьями и в кожаных доспехах. Всех, кто за древко схватиться может, согнали, что ли?

Часть же еще в погоню за беглецами ломанулась, и все равно из всех проходов народ валил, как дым из печки с сырыми дровами. Затоптали сопротивление дикарья в момент. Ну так, я ж не воевал, я только вид делал, а остальные тут не бойцы, плесень донная.

Я оценил, что били клановые осторожно, так, чтобы не то что не убить, даже не травмировать серьёзно. Мда, видать точно, каждая шваль нынче в цене.

Бойцы планомерно теснили толпу рабов со всех сторон, полетели сети. По-моему, мятеж изначально был обречён. Если только единицы проскочат закоулками и затихарятся. Впрочем, с волками даже их, уверен, отыщут.

— Вернулся в клетку! — рявкнул мне оборотень в человеческой ипостаси.

Наконец-то, снова подремать можно.

Забравшись в клетку, я широко зевнул и улёгся на облюбованное место. А слаженно бойцы клана работают. Разбежавшихся дикарей собирали быстро, сгоняли тычками и оплеухами, разводили обратно по клеткам и запирали. Оборотни только командовали — и мало их, прям заметно мало. Хха… моя заслуга. Аж приятно.

Суматоха постепенно утихала. Я уже начал посапывать, когда приволокли ещё одну потеряшку. Если бы ее не бросили в яму для клановых, я б и не догадался, что это та самая беглянка. Ну и если бы не дрессировщик местный, который с кьяром явился и два часа, паскуда, спать не давал всему загону, измывался над девкой, направив артефакт прямо в яму. Судя по вою, это точно новенькая, и сама обращаться не умеет… вот скоты, это они на ней, видать, продемонстрировали, что с непокорными бывает. Узнаю методы.

Аж затрясло, пустотного черта им в шлюзу, еле сдержался. Уж на что шкуру за годы отрастил, а бабу так пытать нельзя. Мужик еще потерпит, а бабу нельзя! Вернусь и башку откушу уроду, слово медоеда. Запах его я запомнил!

Я уже и что думать-то не знаю. Рвет меня на части. С одной стороны — ребята. С каждым шагом все дальше, все страшнее за них. Я изо всех сил верю, что вернусь, а они дождутся, но все равно… все равно. Тоскливую пустоту в солнечном сплетении не прогнать усилием воли.

А с другой… охренеть, как интересно же! Это реально целый новый мир! Раньше, шляясь по закоулкам Улья, я этого не осознавала. И если в человеческом теле в здешних джунглях было неуютно, но в целом терпимо, то в звериной шкуре… эх… нельзя палиться, а то я бы уже попробовала.

Почему нельзя? Потому что сама я по канатке в улей вернуться не смогу. Я присмотрелась — там целая команда это дело обслуживает, всех не перебить, а если перебить — кто работать будет? То-то… пешком по лесу я бы может и дошла. Если бы знала дорогу. Туман не давал рассмотреть из клетки — что там внизу, но я так думаю — не просто народ по веревочке над пропастью летает. Может, там горы, болота или провалы в земле. Короче, разведать можно, но для этого нужно время. Много времени. А мне надо возвращаться вот просто бегом.

Логичнее и быстрее дойти с караваном туда, где охрана сдаст товар, сбежать у покупателей и тихо прокрасться обратно на хвосте у тех, кто будет возвращаться домой после торговли. Чтобы они все — и караванщики, и клановые, — были уверены, что продали меня с концами, деньги получили и избавились от проблемы раз и навсегда. Это конкретно развяжет мне лапы!

Тем более, что в караване я вполне освоилась. Соцепочники мои воспитались на редкость качественно, а еще они очень оценили, что я ловко ловлю изредка пролетающих мимо паучков, не давая им упасть на голову мужикам. Что бывает с укушенными — все видели.

То, что я их еще и лопаю, впечатлило парней даже сильнее, но свое мнение они уже научились держать при себе. Прямо умные мальчики.

Беспокоил меня только один мужик, и то не из моей связки. Так и буравил меня глазами, паразит, у меня аж между лопатками чесалось. Какого коромысла он на меня таращился — хрен его знает, но мешал мне просто… ух как мешал. Половину пауков из-за него упустила — пришлось просто молниеносно отбивать летящую вкусняшку, как пас в волейболе. И делать вид, что «а я тут ни при чем, совсем я ни при чем…»

Я когда голодная — злая ужасно. И сплю плохо. Да и вообще… короче, я спросонок сначала сковородкой шарахнула, а потом только окончательно продрала глаза. И чего это было?

По ощущениям, остатку запаха и следам — какой-то зверь полз. То ли сожрать, то ли стырить чего… хотя что тут тырить? В любом случае, правильно я его встретила, неизвестные звери ночью в джунглях — ну их нафиг.

Я улеглась было обратно, но тут же подскочила. А чем тут так вкусно… пахнет?! Яблочко… мясистое такое, с чешуйками.

Черт, я его проглотила раньше, чем успела подумать, как нехорошо жрать в лесу незнакомые яблочки. Ну, желудок заорал, и мозг просто звуковой волной снесло… ням! А еще нету? А откуда оно взялось? От неизвестного зверя при ударе отвалилось? А еще у него есть? Блин… как бы поймать… м? Приманить? Вот досада, я его даже толком не разглядела. Только унюхала. Так, на обратном пути устрою засаду. Решено.

Но обратного пути ждать не пришлось, потому что унюхала я добычу уже на следующую ночь. Неизвестная вкусняшка шебуршал в кустах, шлялся вокруг стоянки, как у себя дома, что-то копал… и не показывался на глаза, паразит!

Я уже и так приманку изображала, и сяк. И соцепников своих едва не волоком к краю охранного контура спать подтащила, не взирая на тихое отчаянное сопротивление. И сама укладывалась в соблазнительную позу жареной курицы. Нет, не клюнул. У-у-у-у!

Думала, на следующую ночь еще чего-то замутить, например, все же решиться на оборот и пошарить в кустах самой. Но увы. К полудню мы пришли… эм. В метро.

Это реально больше всего было похоже на станцию метро посреди джунглей. Ну с поправкой на заброшенность и покоцанность, хотя стеклянные двери как ни в чем не бывало разъехались сами, стоило каравану приблизиться ко входу. Ёжики на ножиках, там даже эскалатор есть, рабочий — мне отсюда видно!

Дикарей и клановых в стеклянные двери и особенно на эскалатор пришлось загонять палками — народ выл и упирался, словно их на движущейся лестнице обещали отвезти прямиком в котел к чертям. Я незаметно оглядывалась в суете и обратила внимание, что не паникует только та связка, к которой прикручен мой персональный гляделкин — он всю дорогу глаз с меня так и не сводил, гад.

А теперь его связка не истерила, не упиралась, а довольно бодро перебирала копытами, хотя и энтузиазма не демонстрировала. Прямо как… мои. Хм.

Своим-то я быстрым шепотом, подкрепленным фирменной улыбочкой, рассказала правила поведения на эскалаторе. Не скакать, на ступеньки не садиться, держаться за перила, драные тряпки подтянуть, чтобы в ступеньках не застряли. Называется — почувствуйте себя воспеткой в младшей группе на экскурсии.

Я с любопытством оглядывалась, отмечая все больше сходства с родным Питерским метрополитеном. Это хорошо, значит, дорогу назад гарантированно найду. Но неужели мы сейчас спустимся и… что? Подождем поезд?

Эскалатор привёз перепуганную толпу рабов и мрачновато-настороженных охранников на самую обычную платформу, даже кафель на стенах, зеленый с бежевыми прожилками, выглядел… обычно. Для прежнего мира обычно.

А вот рельсов я не увидела ни справа, ни слева. Справа вообще стена была, а слева тянулся непонятный явно металлический жёлоб, будто огромную медную трубу вдоль разрезали и бросили, она успела позеленеть и покрыться шершавой патиной. Хм…

Командир нашего каравана прошёл вдоль платформы, пересчитал нас по головам, отдельно посчитал охранников. Судя по его хмурой физиономии, дебет с кредитом не сошёлся, в смысле потери больше, чем он рассчитывал. Ну, мне до этого дела нет. То есть, жалко, конечно, тех, кому не повезло… но я уже достаточно узнала об этом мире, чтобы не обольщаться участью выживших.

Я снова переключилась на желоб. Что за штука? И спросить не у кого. Охранники сами косятся в темноту тоннеля с опаской и недоверием. И снова прежний вопрос — как возвращаться будут? А я?

Всё пошло не по плану. Питон соврал? Вряд ли. Тогда почему, почему, с нашей стороны никого на торгах не было?! Рабы, охрана и командир отряда не в счёт. Пока в поезде тащились, я к каждой роже присмотрелся. Товар — либо типичные дикари, либо шушерка клановая. По запаху, по мимике, по лицам — я видел, что они ровно те, кто они есть. Никаких масок и игр.

Выбивалась только схарчившая мой плод девица, но уж на Шею она точно не тянула. Скорее я поверю, в то, что она демон с Альфы-центавры, чем в то, что она имеет отношение к смерти моих близких.

Командир отряда? Вроде бы логично предположить, что он и есть Шея, но не тянул он. Туповатый, нерасторопный, больше исполнитель, нежели вождь. Отдать приказ об остановке каравана — вот его уровень. Искусное притворство? А зачем у цивилов-то?

Нет, это я фантазирую. К тому времени, как нас привезли, основные договорённости уже были достигнуты. Не было там никого из Сельвы! Только местные — с гаджетами, в костюмчиках, и шлюхи их в бриллиантах. Значит, Шея вновь ускользнул от меня. Или? Я чего-то настолько не понял?!

Я, конечно, запомнил запах каждой гниды в зале, но… Наверное, вариантов два. Либо я и впрямь туплю, либо гад змейский скормил мне дезу. Может, это его план от меня избавиться? Ну, сейчас не выяснить. Придётся допросить. С особым пристрастием и с удовольствием. Буду с хвоста по частям откусывать — запоёт! Если гад обманул — убью урода! И зря он думает, что избавился от меня, — вернусь.

Да, определённо, разбираться, что сейчас такое было и почему Шея мне на блюдечке не упал, придётся в сельве. Я выдохнул, поскрёб затылок, огляделся… Как много я пропустил, оказывается. Так озверел от осознания неудачи, что пропустил мимо сознания сам факт настолько непохожей культуры — техника у местных уродов была на высоте… не космический век, но и не средневековье сельвы с ее ублюдочной магией.

Мда.

И пока я приводил мысли в порядок, пока мозги после вспышки озверения со скрипом включались, всех рабов разобрали, а небольшую кучку оставшихся мужиков и одну девчонку — причем, что интересно, ту самую, — затолкали в очередную клетку и под присмотром новой охраны из цивилов куда-то повезли в закрытой грузовой машине. И меня в том числе.

Живчик там еще один бегал, перед клеткой, что-то бухтел, втирал и хотел, но я уже не обращал внимания. Валить надо, что мне до уродов? Мне с Питоном перетереть про подставу, а потом снова инфу собирать по крохе.

Пора возвращаться в сельву, у цивилов больше делать нечего, но под прицелом лазера прутья не расшатаешь. Засада. Главное, раньше уходить было бессмысленно, а теперь невозможно. Ну, до поры.

Охранник словно мысли мои прочитал. Усмехнулся, натянул на рожу респиратор и, не отпуская оружия, ткнул на пульте кнопку. Из неширокой выходящей из стены трубы повалил белый пар, дышать которым, очевидно, строго не рекомендуется, но надолго дыхание не задержать. Я сделал вдох, другой. Перед глазами всё поплыло, и я отключился.

Уроды.

Ну и хрен с вами. Я медоед. Полчаса максимум, и проснусь — это была моя последняя мысль перед тем, как я окончательно отрубился.

Просыпался я подозрительно долго. Сонливость никак не хотела отступать, я словно плыл на границе сна и яви. Внутренние, встроенные часы, подсказали, что прошло гораздо больше времени, чем я рассчитывал. Чёрная дыра! Видимо, мой организм на растительные яды не реагирует, а тут цивилизация, чем-то химическим обработали. Или двойную дозу вкатили. Если у них камеры стояли, а я раньше положенного зашевелился. Не помню…

Мысленно залепив себе подзатыльник, встряхнулся, собрал глаза в кучу и принялся осматриваться и осторожно принюхиваться.

Тянуло… лесом. Сюрприз, однако. Не сельва ни разу, да и к запаху леса примешивается стойкая промышленная вонь, но всё же. Не понял. Что-то часто я в последнее время это повторяю. Может, действительно, дураком стал? А не пофигу ли? Почесал за ухом, сел. Все те же лица, все те же цепи. И охрана с карабинами.

Деревья карликовые, в далёкой позабытой жизни такие видел, метров пятнадцать-двадцать, не выше. Слева двухэтажное здание. Мы в клетке… во дворе? Я приметил камеру, присмотрелся внимательнее. Ага, под наблюдением вся территория.

Ну и зачем нас притащили сюда? Ладно, потом разберусь.

Сначала соцепники. Я вдруг осознал, что не дававшая мне покоя девчонка совсем рядом, только руку протяни. Сейчас обнюхаю… Наконец-то! Я схватился за цепь, чтобы подтянуть загадку к себе поближе, благо она оказалась пристегнута вместе со всеми в одну связку, и в данный момент смотрела в другую сторону. Есть надежда, что понюхаю прежде, чем она опомнится и поднимет визг. Хотя… эта скорее не завизжит, а покусает. И туника у нее на спине странно топорщится, кстати, словно под дерюгой…

Со стороны здания послышались голоса. Не могли минутой позже появиться?!

Девчонка девчонкой, но внимание пока придётся уделить внешней угрозе. Я зло прищурился. К нам шёл невысокий лысик, его я узнал, именно он нас купил. Затейник, кажется. Вот, даже кликуху вспомнил. Мелькнула мысль, что он вполне может оказаться Шеей. Я едва сдержал звериное рычание. Не стоит выдавать мой маленький медоедистый секрет. Всё же вряд ли Затейник Шея. Он именно покупатель, и купил нас… Сейчас узнаем.

С ним шли ещё трое мужчин и одна баба лет этак тридцати. Шатенка, кудрявая и короткостриженная, на пуделя похожая.

В отличие от Затейника, все четверо одеты в камуфляж и вооружены. Снайперские винтовки? В оружии средней примитивности я не силён. Стволы длинные, оптические прицелы прикручены. Короче, буду звать винтовками.

Дополнительно у каждого в кобуре… пистолет. Нет, скорее всё же не обычный огнестрел, а лазерное. Хм…

— Уважаемые шассы, прошу, сегодняшняя дичь. И поголовье составляет десять особей, причём одна, обратите внимание, не просто самка. Охота в этот раз будет просто сказочная!

— И что в ней такого? Зачем деваху подсовываешь, Затейник? Нам нужны те, на кого охотиться интересно, а не визжащее недоразумение, труп через минуту, — лениво протянула женщина, с легкостью передергивая затвор своей пукалки и явно рисуясь. Ну нихрена себе! Это они на людей собрались охотится?! Ради развлечения?!

Даже в сельве до такого не додумались. Там убивают, чтобы пожрать или выжить. А эти… твари. Ну ждет вас сюрприз, охотнички. Я отсюда не уйду, пока хоть один из вас жив. Будет вам… сказка. Страшная.

За девицей я не побежал, хоть и хотелось. Что-то мне подсказывает, что далеко она не уйдёт. У нас же тут что, охота? Да щаз. Сильный зверь от охотника всегда уйдёт, закон природы. Конечно, каверзы удачи никто не отменял, но… Охотиться на нас не собираются в принципе, нас собираются загнать, затравить и покромсать на части. И где-то там впереди обязательно есть тщательно оцепленный периметр, за который не вылезти.

Я-то вылезу. И, наверное, девицу с собой прихвачу. Не оставлять же её этим, в самом деле. Но пока о ней можно не думать, баба деловая, не зря блондин к ней прилепился, плод мой сожрала… пару-тройку часов точно продержится.

Убегать я не стал, обошёл дом по большому кругу, присмотрелся, принюхался. От электроники всё просто гудит. Но, простите, полностью перекрыть немалую площадь камерами невозможно. Утыкано всё щедро, однако там пятачок непросматриваемый, сям… человек-то этих прорех не заметит, а вот зверь с человеческим разумом…

Остановившись на одной из таких точек, буквально три на два шага, я поскрёб затылок. Охотников и компашку надо валить, это однозначно. Если говорить возвышенно, то нечего таким мразям землю топтать. Если говорить практически, то мне нужна «вкусная» начинка здания, мне нужно добраться до Шеи, то есть до сельвы. Не с висящими же на хвосте преследователями это делать. Я уже убедился, цивилизация — не сельва. Это в джунглях я крут, а тут вон газика нюхнул, и лапы склеил, хорошо временно.

Лазером меня пополам разрежет, и никакая регенерация не спасёт. Эх, а хорошо бы надвое разделиться, был бы я — и второй не менее замечательный я. Почкование, так, кажется, называется?

План вырисовывается простейший. Охотники отправляются в лес. Я на них посмотрю, прикину варианты. Удастся кого-то сходу достать — достану. Нет? Оставлю на десерт.

Начинать надо с реальной угрозы — охотников страхуют бойцы-профессионалы, иначе просто не может быть. Вот их-то и надо ликвидировать тихо и неожиданно. Ну и Затейника не упустить, чтобы спасателей не вызвал. Зачем они тут? Правильно, они тут совершенно лишние.

Я облизнулся, перекинулся и полез на дерево. Зверь привлечёт внимание? Невиданный — вполне. Поэтому лучше подстраховаться и идти верхом. Меньше шансов в кадр попасть, а если и попаду, ветки неплохо прикроют, пойди, пойми, что это за барсук шуршит.

Место для наблюдения я нашёл легко, выбрал аж из трёх вариантов. Угнездился в развилке ствола, затих. Долго ждать не пришлось, пока я затылок скрёб, пока осматривался, полчаса истекли.

Три урода и одна уродка, выкатились из здания… Ну да, выкатились, на гравициклах. Не знаю, как их тут называют. Словом, эволюционировавший доисторический мотоцикл, только не на колёсах, а на платформе, поднимающей его над землёй.

— Ну что, спорим, я их всех без вас перестреляю?

— Шасса, ври, да не завирайся.

— Значит, струсил.

— А спорим, я девочку на запчасти разберу?

— На старт, поехали!

Моторы заревели, и машины унесли седаков прочь. Я только рыкнул им вслед. Спустился с дерева и потюлюпал к зданию. Начинка, я иду. Обнюхивая стены в поисках удобного лаза, я прикидывал, что из себя представляет страховочный отряд. Понятно, что это до зубов вооружённые бойцы. Вопрос в другом. Они ждут сигнала или сами за мониторами следят? Ставлю на второе, потому что лишний народ — это лишние расходы и, главное, лишние свидетели.

Что же, это несколько упрощает дело.

А вот и щель. Вентиляционное отверстие. Узковато и зарешёчено, но мне, пожалуй, подойдёт. Я подцепил когтями решётку. Тянем-потянем.

Эх, почему у меня когти звериные, а не железные? Жаль, не бывает таких. Вот бы я управился. А так пришлось больше получаса возиться.

Но нет для медоеда непреодолимых препятствий. Я забрался в здание через то самое полуподвальное окошко, оставленное для вентиляции, принюхался, прислушался. Чутьё подсказывало, что живые собрались в одном помещении на первом этаже и кто-то один засел наверху. Страховка и Затейник? Вероятно именно так. Других вариантов я не видел. Ну не марсианин же на НЛО в дебрях чердака гнездо свил.

Затейника я решил пока не трогать. Он, конечно, поняв, что дело плохо, попытается удрать, но его я перехвачу. Наверное… Сначала охрана. Я подобрался к двери. Не закрыта. Понятно, в общем-то: охрана должны иметь возможность оперативно мчаться на помощь, замки тут только во вред. Я принюхался, оценил количество будущих жертв и осторожно поддел дверь когтями. Она неслышно приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было просунуть морду. Угу. Сидят. Спиной к двери, мордами в экраны. Охххраннички.

Никто ничего не заметил, поэтому я смело заглянул. Одним глазом. Ага. Семеро. Вооружены, расслаблены, двое прямо бдят на экраны, остальные не делают ничего, так, поглядывают одним глазом. Один в смартфон тупит, еще один анекдоты травит и все ржут.

Я втянул башку обратно в коридор и задумался. Всех скопом я не разжую, подавлюсь, кусок не по зубам. Ей-ей, лучше бы они были оборотнями, тогда бы даже не сомневался, ввалился и пустил на кровавые ленты. А у этих вместо силы и скорости лазеры. У троих на поясе, еще у одного в подмышечной кобуре. А три дурня свои пукалки вместе с кобурами повесили на стул у двери. Но все равно — если хоть одна падла сумеет прицелиться — хана мне.

Выманивать? Насторожатся. А, ладно!

Я огляделся, наметил аж три варианта отступления и тихонько толкнул дверь. Отреагируют, нет?

— Сквозняк, что ли? — недовольно буркнул кто-то из охранников, но задницу от стула даже не подумал оторвать.

О, а это идея!

На их мониторах я не увидел ни одной картинки, показывающей дом изнутри. Так что в темпе вальса метнулся к окну, на ходу перекинулся, сдвинул створку, открывавшуюся по принципу двери-купе, и снова обернулся зверем. И спрятался. В доме с мебелью это не проблема, любой низкий диван подойдет, хотя бы вот этот, кожаный, в холле.

Примерно через минуту, когда поток прохладного воздуха нашел путь к свободе и легонько хлопнул приоткрытой дверью, один из охранничков все же высунулся из комнаты.

— Какой идиот окно не закрыл?! По инструкции почему не проверили?!

— Я закрывал, — буркнули из комнаты.

Не насторожились! Идиоты! Люблю глупое мясо. Вылезший пошёл закрывать окно, и тут я с особым интересом уставился на лазер. А, собственно, почему бы и… Однозначно, да!

Идиота я отключил легко и просто. Зверем подобрался вплотную, перекинулся и резко приложил кулаком по затылку. Поймал обмякшее тело, мягко опустил на пол. Лишние звуки ни к чему.

Свернул уроду шею, едва слышно хрупнули позвонки. Первый трупик готов. Я забрал лазер и призадумался. Дальше-то как? Сейчас они точно поймут, что не всё у них в порядке.

— А я третьего не могу найти! — донёсся до меня чуть взволнованный, полный недовольства голос. — Два маркера дичи ведут себя странно, один пропал, другой мерцает, а теперь и третьего нет на карте. Вообще нет!

Ха. Потому что я вот он я, деточки, не на карте, а в доме. И тоже охочусь, да… я злой, зубастый, серый этот… ни фига не волк, хуже.

Удачно они там проблему нашли, вовремя — уткнулись носами в экраны всем коллективом. Выискивают что-то на мониторах, галдят. Хо-ро-шо. А что значит «третьего»? Явно, речь о нас, дикарях. Первый — я. Ещё два… блондин с моей бабой? Тоже слились с ландшафтом? Ну, я в ней не сомневался. Странная девчонка, если даже я не потянул сходу разобраться, в чем прикол, то эти долбоклюи и вовсе в пролете.

Так.

Пока они пялились в мониторы, я без затей шмыгнул в комнату, цапнул за ремни все лазеры, что болтались на стуле, и… вышел.

Вообще ни один не почесался. Тьфу! Зря надеялся на интересную дичь, а они без своей электроники вообще ни на что не годные котята.

Я отступил на лестницу, сел так, чтобы видеть дверь, но при этом самому для выходящих оставаться незаметным. То есть меня увидеть, когда повернут голову, смогут, но я-то раньше дёру дам. Заодно за Затейником приглядывал, но тот радовал, сидел смирно, излишней активностью хлопот не создавал.

— Шасса Лиенайя, это служба безопасности полигона беспокоит, — донеслось до меня. — У вас все в порядке?

— Да! Не мешай! — баба рявкнула так, что её я услышал даже лучше, чем сидевшего в нескольких метрах от меня охранника.

Уродина. Хотя голос почему-то кажется странным. Словно я его раньше в другой ситуации слышал. Нет, с той охотницей я раньше не сталкивался, абсолютно уверен. И вообще, не до неё. Чего о без пяти минут трупе беспокоиться? Скоро навещу, и не будет больше охотницы, а сейчас у меня забота поважнее.

Лазер-лазер… В позабытой жизни держать оружие пару раз мне доводилось, умение обращаться с лазером входило в обязательный курс для всех, кто желал получить права на вождение лунокара. Я желал и получил. Но! Оружие моего мира и оружие, которое я держал в руках, имело мало общего. Форма — да, но форму лазер от пистолетов, кажется, унаследовал. Я повертел фиговину в руках. Помнится, инструктор говорил, что, разобравшись с одной моделью, можно справиться вообще с любой. Его бы сюда. На иномирное оружие его постулаты распространялись?

Вообще, инстинкты настойчиво подталкивали пойти и всех загрызть. Какие зверю постреляшки? Ему надо грубую работу зубов, когтей, надо тёплого мяса и горячей крови.

Зверь требовал бросить непонятную фигню и пойти поохотиться нормально, но я на него шикнул — еще мне тут всякая волосатая задница командовать будет. Обойдётся. В сельве покуралесим. Шею загрызём. Вот уж на кого я не стану тратить заряд. А эти… Мне надо выжить, а против лазера рулит только лазер. О! Вот ты какой, орбитальный барабашка! А тут батарея, значит, и по логике… ну все, понятно. Регулятор ставим на две трети мощности. Это явно ручное оружие, так что дом не разнесу…

Я подкинул оружие в воздух, как учил инструктор, и поймал самым удобным хватом. Отлично! Спусковая клавиша сама легла под палец, как доступная девка под клиента с деньгами. А вот и блокиратор от случайного нажатия. Ну что, поиграем в мою игру?

— А где Большой?! — вдруг раздалось из-за двери. О, не прошло и года, проснулись детки. Ну и хорошо. Я переместился ближе к перилам, встал так, чтобы меня невозможно было увидеть сразу, и прицелился. Ну?

Дверь распахнулась.

Семь сторожат пошли купаться в море… один из них утоп… под моим кулаком. Шесть сторожат резвились на просторе… оппа! Один из них упал, ну с дыркой плохо жить… и вот вам результат, стало пять сторожат!

Пять сторожат пошли купаться… насторожились. Дверь резко хлопнула, но я не зря рычажок мимоходом грызанул — замок не защелкнулся и от удара створка опять распахнулась. Па-аехали дальше!

Пять сторожат… один оказался крайне не расторопным. Кто вас тренировал, придурки? И вот вам результат, осталось четверо… сторожат. Которые, гаденыши, успели на какую-то кнопку нажать. Взвыла сирена.

Уроды! У меня же Затейник сбежит. Но четверо… Вооружённых бойцов, какими бы тютями они ни были, за спиной оставлять их просто недопустимо. При всём моём таки жгучем желании закогтить организатора, именно они — цель номер один. Поэтому я сбросил трофейные лазеры вниз, прыгнул следом, оборачиваясь уже в падении, приземлился на четыре лапы, снова обернулся, перекатился.

Вовремя!

В то место, где я сидел, ударил толстый багровый луч, прожёг лестницу насквозь. Задымилась стена. У них настолько нервы сдали, что лазеры на полную мощь открутили? Вот идиоты!

Я в ответ бил осторожно и точно, ещё один урод нашёл свою смерть. Осталось трое. Ну же, сторожатки, танцуем дальше?

Они отчаянно не хотели продолжать и, кажется, решили забаррикадироваться внутри. Идиоты же. Прислушиваясь к шуршанию Затейника, я даже позволил им захлопнуть дверь и задвинуть какой-то мебелью. Диван, стол? У них лазеров мало, а у меня много. И полная мощь игрушки меня очень даже вдохновляет. Я перещёлкнул регулятор и направил луч на дверь, попросту вырезал её нафиг. И остались три олуха как на ладони. Отстреливаться они пытались, но даже это делали откровенно бездарно. Найди цель — стреляй. Что проще? Эти от страха палили во все стороны, лучи проходили мимо. Ну, на месте я не сидел, активно вертелся. Замирал на миг, вдавливал клавишу, и снова крутился. Второе нажатие, третье. Последний охранник заорал и брякнулся спиной прямо на панель с мониторами, сполз по ней, оставив грязный след на пластике и свалился на пол. Семь сторожат… были большими ленивыми задницами. И вот вам результат, не осталось сторожат.

Ну что, теперь очередь большого и вкусного главнюка! А где у нас главнюк? А вот он. Ишь, чешет, гаденыш, через лужайку, из окна выпрыгнул что ли? Точно, хромает, кабан крашеный, но шустро так. И куда?

Ага. Ах ты сволочь коротконогая, у тебя там ангар! И наверняка такой же летающий цикл, как те, на которых ушлепали в загон охотнички. Тааак… взлетает же, поганец, точно это гравицикл ревет!

Инстинкты сработали вперёд мозгов. Я выронил оружие, перекинулся и зверем помчался за уходящей добычей. Медоедом быстрее…

Я выскочил из здания в последний момент и стелящимся галопом помчался наперерез взлетающему гравициклу. Пара секунд, и уйдёт, уйдет, падла!

В этот прыжок я вложил всего себя, воспарил, можно сказать, над планетой, но не допрыгнул. Или допрыгнул? В зубах оказалась весьма вкусная, сочная с приятным жирком ляжка. И я на ней буквально повис, как дрессированный бульдог.

Затейник заорал. Удержаться у него не было шансов. Я приземлился, с сожалением разжал челюсти. Мне же не надо прямо сразу убивать? Поговорить тоже не помешает. Ух, поговорим.

Пустой гравицикл с рёвом унёсся в неопределённом направлении и грохотнул где-то в далеке. Прости, машинка, ты была ни в чем не виновата, но такова судьба… тьфу!

Я перекинулся в человека и развернул потерявшую сознание добычу мордой к себе. Сильная оплеуха вернула Затейнику сознание.

— Поговорим? — предложил я позеленевшуму уроду и с некоторым садистским удовольствием вслушался в его мычание.

Это что за…? Я пялился на откопанное и выплюнутое нечто и не находил слов. Ещё один оборотень?! А не много ли нас таких на один квадратный метр развелось? И как это Древорубы шлюзами прохлопали? Они же всех кьяром проверяли. Интересно…

Я ухватил недоразумение за шкирку и чуть встряхнул, ловко увернувшись от вонючей струи из под хвоста. Вот поганец! Запах зверский! Пришлось отойти чуть в сторону от уже обрызганного куста и задержать дыхание. Медоедочка вон носом взрытую землю перепахивает, мордочку лапами оттирает, рычит, шипит. Ругается. Сказать ей, что при обороте запах пропадет? Нет, сначала разберемся с диверсантом.

— А ну цыц! И кто тут у нас? — я ещё раз чуть встряхнул черно-белую толстую и пушистую белку. — Для начала ты мне расскажешь, как ты воздействие кьяра обошёл…

Неужели есть какой-то хитрый способ, о котором я не знаю?! Я-то в лоб действовал, за счёт мастерства и жесточайшего контроля над собой справился. А это перепуганное недоразумение может так же? Ни за что не поверю. Я единственный, неповторимый, уникальный и вообще… Зверёныш что-то пискнул на своём зверином. Я тряхнул ещё раз. Что, совсем зеленый?

— Я задал вопрос, — на этот раз я подкрепил слова именно ментальным посылом.

Недоразумение снова пискнуло. Та-ак. Мне кажется, или он молчит, потому что говорить не может? Лапками машет, хвостом машет, пищит… но не кусается и больше не пробует навонять и удрать. То есть, сотрудничает, как умеет, но выходит, он вообще менталом никогда не пользовался?! И оборот, получается, первый? А без ошейника, чтоб его выхлопом об комету, первый ментал не так-то просто настроить. Дрессировщики знают, что делают, когда на новеньких его напяливают.

— Ясно. Не дергайся, не съем. Пока.

Кто-то из оборотней погулял, вот и уродилось. Нечасто, но бывает. Потомки оборотней от людей обычно слабые, их даже кьяр не берет. Удивительно, что перекинулся. Наверняка с жуткого перепугу, еще реже, но тоже бывает. И, похоже, вонючка застрял в звериной шкурке. Гы. Мда.

Девчонка… Точка, наконец, сообразила, что как минимум человеческий нос менее чувствителен к запахам, чем барсучий, и перекинулась. Обнаружила, что зверская вонь просто исчезла. Удивилась. Насупилась. На меня посмотрела недовольно, словно это я на нее навонял.

— Это моя добыча, — но так, вроде без наезда, просто ставит в известность. — Не знаю, нафига он мне нужен, но вдруг пригодится? Не поломай, смотри! А то видела я уже… ни скафандра целого, ни скунса.

Точно, она не медоедка, а хомяк. Офигеть. Впрочем, всё, что хотел, я уже выяснил. Так что я широко улыбнулся и вонючку ей вручил. Чужого добра мне не надо. Хочет возиться? Мне же легче! А то, наверное, пришлось бы думать, как его обратно в человека возвращать. Всё-таки свой, оборотень, хоть и козявка. Или не надо в человека? Хм, пожалуй, пусть зверушкой сидит, компактный, в карман можно запаковать. Или за шкирку в пасти потаскать.

— Твоё, так твоё. Всё, на базу? Или ещё что-то откопать надо?

Девчонка зверушку забрала, но без энтузиазма. Ну да, вонь-то такая, что впору противогаз искать. Шикнула на него и запихнула в узел из целого скафандра. Подумала и узел обратно мне протянула. С таким видом невинным — ну, типа, ты же нёс уже, какая тебе разница, один или два?

Вот хитрая морда. Но симпатичная, не отнять. А сиськи еще симпатичнее… и ракурс, там, у норы, вообще был охренеть. Я чуть это самое и не осуществил, забыв обо всем. Типа, война-войной, а секс — это святое. И медоед во мне был со мной полностью согласен.

Отказываться от дополнительного кулька я не стал. Нет, ну не девчонку же нагружать в самом деле. И вообще, настраиваюсь на суровый походный лад, нам до цели еще чапать и чапать, а у меня тут всякие части тела самопроизвольно отвлекаются и идти мешают!

— Пошли?

Девчонка сноровисто увязала еще один маленький узелок, по-моему, с чем-то бабским, маленьким — пустотника мне в шлюз, когда успела откопать? Потом пристроила в веревочную перевязь за спиной свою боевую сковородку, по-медоедски ухмыльнулась, проверив, насколько легко она выхватывается, и кивнула:

— Двинули.

Мы и двинули.

До базы дошли быстро, минут за двадцать. Прямиком через парк, лесом наш великанский вольер не назвать. Уже на подходе к зданию я понял, что слегка ступил. Лучше бы в обход. Вряд ли девочку порадует труп Затейника в том виде, в каком я его оставил. Одно дело — следы от выстрелов, а в остальном — всё чистенько, а другое… Я резко повернул и буркнул:

— С той стороны зайдём. Так, на базе должна быть нормальная еда. Ты есть-то хочешь?

Лично я хочу, так что по расписанию у нас обед независимо от её ответа. Впрочем, моя спутница только молча кивнула, с любопытством осматриваясь по сторонам. Пустотника мне в шлюз, неужели бывают идеальные женщины? Те, которые говорят мало и только по делу?

На базу я зашёл первым, на всякий случай прислушался. Я, конечно, был внимателен, но вдруг кто-то уцелел или выполз откуда-то? Девчонка осталась снаружи, но она так выразительно принюхивалась и крутила головой, что я сам чуть не засмотрелся. Мне кажется, или ее вообще не смущает запах паленой крови и… э… трупы, они такие. Выделяют всякое, неблаговонное. Запах насильственной смерти. А эта только любопытствует от всей медоедской души, никакого… э. А какого? Это ж медоедка!

В здании никого внезапно ожившего не появилось, так что я махнул, что заходить можно. Девочка тут же проскочила мимо меня, остановилась по центру помещения, внимательно осмотрела следы побоища. Сейчас, как пить дать, что-нибудь ляпнет о моей хозяйственности.

— Ну ничего ты так развлекся, — с неким даже одобрением выдала она через минуту. — И даже дом не поломал нафиг совсем. Пошли еду искать?

Я поскрёб затылок.

— Иди, я догоню. Скафандры проверю… да и вообще, прибраться надо за собой.

— Офигеть, какой ты вдруг хозяйственный, — хмыкнула Точка, вытрусила из узла свою белку? своего бельчонка? своего зверька? посадила себе на плечо и потопала куда-то вверх по лестнице, принюхиваясь на ходу. Я заметил, как ее симпатичное девчачье личико заострилось, принимая некоторые черты звериной морды, а немного курносый нос потемнел, становясь похожим на барсучью пуговицу. Нда… девочка уже освоила полуоборот. Непростая девочка, ой, непростая!

Она ушла, а я переключился на трупы. Проверить одежду действительно стоит, стащить тела в одну кучу не трудно, хотя один бы я подобной чепухой заниматься не стал. Но не поиском же кормёжки мне заниматься! Если бы мясо требовалось добыть зубастое, когтистое, опасное, из джунглей… я бы добыл и принёс, а там пусть занимается.

С обыском я управился быстро. Подумав, всё-таки оделся. Неохота демонстрировать девчонке свою на неё реакцию… Пробежался по базе, осмотрел все закутки, прикинул, где что взять и что нам пригодится, чтобы путешествовать втроем.

Что-то я разогнался… Я-то точно в сельву возвращаюсь, меня там Шея для сворачивания ждёт. А Точка? Девица явно себе на уме. Не потащу же я её с собой силой, если она вдруг решить остаться в местах, где есть мобильная связь и теплый сортир. Вывернется. Да и зачем бы? Нет, понятно, что хочется, и медоед внутри уже вовсю рычит: «мое!» Ша, разберёмся. С базы в любом случае вместе уходить.

Закончив обход, я пристроился на нижних ступеньках лестницы ждать обед. И думу думать. С медоедом договариваться. Ишь, гнездо ему…

Вторые сутки мы топали по ставшим вдруг родными джунглям. Про цивилизацию и тоннель в нее даже вспоминать не хотелось. Мало того, что истеричный скунс с перепугу уделал меня своим вонизмом с носа до хвоста. Так я еще и сама чуть не ус… э… не опозорилась, когда ревущая и гудящая громада подземной гусеницы накатилась на нас, с грохотом отбросила бесколесный мотик куда-то к стене, и понеслась над прижатыми к земле головами, почти задевая днищем вставшую дыбом шерсть. Ёжики в сортире!

Она катилась и катилась, грохотала и грохотала, и скоро мне стало казаться, что это никогда не кончится, и мы так и сдохнем в вонючем тоннеле под брюхом чертовой механической гусеницы.

Но даже самая темная и глубокая задница когда-нибудь кончается.

Как мы выбрались из тоннеля и доковыляли до первых кустов — даже рассказывать не хочу. Карлу тоже досталось скунсовых подарков, и сам полосатый белк оказался в своем же секрете и кое-чем таком же вонючем по самые уши. И если мы с медоедом смогли избавиться от запаха, несколько раз обернувшись туда-обратно, то чертова хвостатая щетка воняла так, что глаза слезились в любом облике.

Несчастный грызун жалобно пищал, жался к ногам, но шел своими лапами — нести вонючку на руках мы оба отказались категорически.

Вдобавок ко всему к вечеру я почувствовала себя… странно. А потом еще и Карл начал нервно принюхиваться и диковато на меня коситься. Я довольно долго недоумевала и вопросительно поднимала брови на каждый его горящий взгляд, но медоед от меня чуть ли не шарахался. Потом еще более недоуменно смотрела, как он поспешно сооружает себе какую-то дикарскую юбку из травы…

И только тут до меня дошло. Это… это же было уже!

Вот это странное состояние, нервозность, чувствительность кожи словно увеличилась, и в целом тело охватывает такая странная сладковато-тягучая истома.

Течка! Пряники в подгузнике… вот это влипла.

Так, быстро вспоминаем, что там мне успела рассказать Гюрза, которая была профессиональным навешивателем лапши на уши еще с детдома. Самое главное — разобраться, что там про подчинение… а!

Так, по-порядку: подчинить самку можно, только когда ее кроет самец во время течки, причем это обязательно должно быть впервые для самки. В смысле — не течка впервые, а самец. И для этого нужен специальный артефакт… Гюрза уверяла, что фигня эта редкая, громоздкая, и особо охраняемая. То бишь… артефакта у него точно нет. Спрятать некуда, а в то самое место он не влезет.

Я с болезненным интересом покосилась на взбудораженного спутника. А он ничего… очень… даже… ничего-о-о… Ой, заткнись, коза мохнатая! Тебе щас любой верблюд ничего!

Хотя… блин, как вот теперь сообразить, это просто течная медоедка в моей голове нашептывает, какие у парня сильные бицепсы, какой твердый подбородок, и губы такие красивые, зовущие… или это уже меня саму клинит?

Уф. Логически если, вот логически! Медоедка — она барсук. Если бы эта поганка восхищалась зачетными клыками, или, там, могучим хвостом, то я б ее на раз раскусила. Значит, это уже мое?

Тьфу, в любом случае, гормоны со зверюгой у нас общие. Так что делать-то?! Делать-то что?! Он же шарахается и отползает… чего? Ловить и трахать, говоришь… Хм. Хм.

Крик вонзился в меня, как раскаленный штырь взорванного аварийного люка. Точка кричала страшно и неправильно. На площадке, где мы устроили привал, нечему вызвать такой ужас. Тут безопасно. Безопасно! Сам сотню раз отдыхал у обрыва, тише место трудно найти…

Но это же сельва. Сельва, идиот! Об этом нельзя было забывать ни на секунду!

Уже разворачиваясь в прыжке и скидывая рюкзак, я увидел огромную тварь, похожую на червя-мутанта. Распахнутая пасть, напоминающая жуткий багрово-влажный цветок, хищная и неоправданно подвижная для растения, летела прямо на меня.

Вместо страха мозг молнией пронзила радость — на меня! Не на нее! Точка в стороне, и…

Время словно остановилось. У меня была, кажется, вечность, чтобы принять решение. Прыжок вправо — самое верное. Перекинуться, откатиться… да успею! Лишь бы вонючку в прыжке не потерять!

Я успеваю, я почти успеваю! Даже если тварь, разинувшая пасть так широко, что не отпрыгнуть, заденет меня краем, я…

Что-то тёмное с яркой белой полосой промелькнуло на краю восприятия. Нет же, нет! Глаза отказывались видеть происходящее…

Дура!!! Куда ты лезешь?! Не-ет!!!

Успеть за ней я не мог. Не мог, не мог! Ничего не мог… то самое время, что густело киселем, вдруг рвануло с места дикой каруселью, мешаниной цветов и звуков. Но только там, снаружи. А внутри меня оно все так же тянулось нескончаемой медленной резиной, делая каждое мое движение долгим и бесполезно-опаздывающим. И мне стало плевать, что будет со мной, с белком. Я остался на линии атаки и бессильно смотрел, как Точка, перекинувшись зверем, влетает в раззявленную пасть и яростно кричит, отвлекая хищника на себя….

Жуткие лепестки с чмоканьем сомкнулись, скрывая черно-белую шерсть, тварь сделала характерное глотательное движение, по длинному телу прошла заметная волна, будто тварь проталкивала добычу по пищеводу. Хотя, почему «будто»?!

Я заорал, силой перебарывая медленное время, кинулся вперёд, в атаку! Уничтожить, вспороть брюхо! Пусть будет как древней сказке про девочку и сожравшего её волка, я успею, я должен, я…

Волшебства не случилось.

Тварь разжала клешни и сыто рухнула вниз, в ущелье, в глубокую горную реку.

Мой дикий крик отразился от противоположного склона ущелья и прилетел обратно, во много раз усиленный и сбивающий с ног диким, звериным отчаянием. Камни сыпались с края обрыва в бурлящую воду, прямо туда, где только что исчезла тварь.

Я действительно проклят. Проклят. Проклят!

Я не должен был… нельзя было… пусть бы обижалась, пусть бы разозлилась, пусть бы я! Но не она… я не доджен был позволять ей себя любить! Я не должен был любить ее… Это я виноват! Снова я! Не проследил, не успел на помощь, подставил. Это Сельва, будь она проклята, а я опять забыл! Что здесь! Не бывает счастья без последствий!!!

Я остановившимся взглядом посмтрел в пропасть и завыл в голос, свернулся на краю ущелья, заскрёб руками, оставляя на земле и камнях глубокие борозды.

Я потерял счёт времени, потерял связь с окружающей действительностью. Вынырнув в какой-то момент из полузабытья, я понял две вещи. Во-первых, моей Точки больше нет, и это я убил её своими руками, я повесил на неё своё проклятие. Во-вторых, жить мне больше незачем. Ну правда же… Шея? Не смешно. Не Шея Точку сгубил, только я сам.

Брюхо себе вспороть или горло порвать? Я посмотрел на когти, вылезшие из пальцев. Нет, регенерация может справиться с повреждением. Лучше действовать наверняка. Вот, например…

Я поднялся на ноги, пошатнулся и шагнул на самый край обрыва. Мелкие камешки заскрипели и посыпались вниз. Я проследил за их полетом и почти счастливо улыбнулся. Да!

Там, под отвесным краем, черные зубы скал радостно щерятся мне навстречу, словно ждут… И я их не разочарую! Вниз головой об камни… Пусть все кончится. Быстро и вот так просто.

Я вдохнул поглубже и в последний раз привычным жестом потянулся к затылку, но вместо волос под ладонью ощутил жёсткую шерсть.

Злой, лающий смех покатился по ущелью, напугав какую-то глупую птицу, с треском и шумом вспорхнувшую из кустов. Пустотник! Даже в этом я оказался никчёмным — застрял на половине оборота. Да и пусть…

Гадская тварина оказалось голодной и очень прочной. А еще она меня изо всех сил пыталась проглотить, но мне повезло сходу вцепиться зубами и когтями в корень мостро-языка, и я застряла у гадины поперек горла, как слишком большой, когтистый и зубастый кус. А своими клыками она до меня не доставала уже — я слишком глубоко проскочила.

Больше всего я боялась, что у меня кончится воздух, я потеряю сознание и тогда подлюка проглотит меня без помех. Хрена ей огородного! С листьями!

Я не только вцепилась в твариный язык, я еще и брыкалась, как бешеная велосипедистка, всеми четырьмя лапами, когтями раздирая пасть зверюги где только доставала. Едучая зеленоватая кровь-слизь заливала морду, я уже вся была в ней, когда хищный червяк, наконец, сдался, взревел, распахнул пасть, и…

Ну то ли плюнул он мною, то ли просто поперхнулся и закашлялся, не знаю. Важен результат — бешено болтая в воздухе лапами, я кувырком полетела в неизвестность, со всего маху приложилась спиной о какую-то скалу и рухнула в ледяную воду. Уй, бли-ин!!!

Дурацкая река понесла меня между камней, то и дело с силой швыряя из стороны в сторону. Хорошо, что медоеды умеют плавать! Хотя фиг знает, где они этому могли научиться в пустыне…

Так или иначе, через какое-то время мокрая, побитая и обессилевшая зверушка выползла на валун у берега и распростерлась по нему мокрой тряпкой, совершенно вымотанная борьбой с хищными червяками и горными речками. Уфффф…

Только через полчаса, наверное, я очухалась настолько, что смогла поднять голову и оглядеться. У-у-у…

Похоже, распроклятая червятина со мной в глотке нехило сплавилась вниз по течению. А потом я самостоятельно кувыркалась в пенных волнах еще пес знает сколько километров по ущелью. Вот жеж блин-оладушек! Мало того, что я понятия не имею, как буду выкарабкиваться по совершенно отвесным склонам ущелья, так еще и парни…

Ох ты ж бли-ин!

Ну а что они могли подумать?! Меня сожрало чудовище и нырнуло после этого в реку. Черт… не хотела бы я сейчас быть на их месте…

Так, нечего тут расплываться мокрым мехом по камню. Лапы в зубы и вперед, искать подъем и догонять парней. Не знаю, откуда во мне такая уверенность, наверное та самая неведомая женская интуиция проснулась, но вот внутренним нюхом чую — Карл может наделать глупостей.

Он ведь потерял брата и друга. Рассказал все же, в нашу последнюю ночь. Скупо, буквально двумя словами, но… так было еще понятнее, насколько ему до сих пор больно.

А тут я. Такая прекрасная со своей медоедской влюбленностью. Ну не дура же — почувствовала, как он поплыл навстречу. Тараканов своих разогнал ради меня, оттаял. И на тебе…

Бедный мой медоедик… не, я отсюда обязательно выберусь! Вернусь вверх по течению реки, найду площадку, возьму там след и вперед! Теперь меня не только ребята в улье ждут, но и один упрямый и непредсказуемый оболтус, божечки, только бы дров не наломал! А то решит еще убиться об какого-нибудь врага…

Обдумать план оказалось гораздо легче, чем осуществить. Из дурацкого ущелья я выбралась только к ночи. И еще несколько часов без сна и отдыха неслась по кромке обрыва обратно, вверх по течению горной реки. Тот еще был забег… сельва ночью и так не подарок, не смотря на отличное ночное зрение зверя, а так же нюх, слух и прочее осязание. Но от желающих мною поужинать прямо отбоя не было, а еще внизу в воде резвились те самые хищные червяки, чтоб им ни хвоста, ни зуба! Брачный сезон у них, что ли, начался? Прямо кишмя кишели, гады такие, и то и дело высовывали свои цветущие клыками рыла из воды.

Если бы не они, и не уроки Карла — фиг бы я добралась до места целая и невредимая. А так — мне хватало ума держаться строго по краю пропасти, как только я чуяла очередного предсказанного медоедом врага или вообще подозрительного какого живностя. Хищники не рисковали соваться так близко к водяным рылам. А рыла не успевали цапануть меня за хвост, потому что я перебирала лапами на всю мощь, проскакивая опасные участки.

Уффф…

На площадку, где мы вчера устроили неудачный привал, я примчалась перед самым рассветом. И рухнула без сил рядом с тропой, на этот раз подальше от опасной кромки.

Вот он, след… но если я хоть полчаса не отдохну — я не смогу идти. Пришлось силой воли сдержать нетерпение, заставить зверя внутри себя расслабиться и полежать. Дыхание выровнять, посчитать удары сердца, свирепо насилуя собственный мозг пинками: считать! Не отвлекаться! Двести семьдесят три! Двести семьдесят четыре!

На тысячном ударе я поняла, что готова отрубиться не смотря ни на что, и встала. Так. Нюхаем площадку — Карл учил меня читать след, как по книге. Не, будь я только человеком — фиг бы так быстро разобралась, что к чему. Но медоедий нос, он сам по себе тот еще детектор…

Рррррр! Дуррррак!

Не знаю, что его остановило, похоже, Леопольд. Аж в драку кинулся, героический белк — я чую кровь Карла на камнях, смешанную с запахом скунса. Но отвлек. Отвел от края, куда этот идиот явно намеревался сигануть. Бли-ин! А если бы?! А мне что тогда делать?! Следом, башкой вниз?! Вылавливать червя и самой в глотку?! Уррррр, догоню и как дам! Больно!

Ладно, лирику в сторону, лапы в зубы и вперед. По следу. Они с белком успели далеко уйти, догонять мне их не передогонять. А ведь я не железная. Припасы все остались у парней, а мне надо есть и спать, чтобы не упасть без сил. И от хищников хорониться… ничего. Бывало и потруднее! Справлюсь!

Главное, что след четкий и ясный, он точно приведет меня к Карлу в улей. Причем наверняка опытный охотник пойдет самым безопасным путем. У меня все шансы, и я ими воспользуюсь!

Потом, много позже, меня не раз спрашивали, как я, оборотень без году неделя, умудрилась пройти через сельву одна, не погибнуть и не потеряться?

В ответ на это я либо делала многозначительное лицо, либо просто уходила в глухую несознанку — смотря кто спрашивал. Только Карлу призналась — не помню. Вот тупо не помню и все… в голове осталась только дикая усталость, голод, напряжение и парад драк с какими-то особо настойчивыми желающими мною закусить. Кажется, я отбилась. Кажется, как раз именно я в итоге пообедала… но все как в тумане.

Меня гнало вперед непонятное и страшно неприятное чувство, словно время утекает сквозь пальцы вот буквально на глазах, стремительно, как вода в той недоброй памяти речке. Я опаздывала, опаздывала!

Распроклятому улью, этому оплоту рабовладельцев, выросшему среди опутанных лианами зеленых вершин, я обрадовалась, как родному. Так, след! Не терять след, он слишком быстро выветривается в живущей своей бурной жизнью сельве.

Карл говорил, что знает множество тайных ходов через донные уровни, и у него там где-то логово. Если поспешить, соблюдая при этом крайнюю осторожность, есть шанс этого торопыгу там и застать. Он же через сельву пер, как тот самый космический шаттл — с космической же скоростью! Как ни старалась — не угнаться было.

Вот сейчас… еще немного… еще чуть-чуть!

Запах! Все сильнее! След свежий совсем! И тут вот ловушка, как Карл предупреждал. А тут охранка. А тут…

— Карл! — позвала я, не в силах сдерживаться, и забарабанила человеческими кулаками в крепкую на вид деревянную дверь, скрытую за пробившимися на нижний уровень лианами. — Открой!

За дверью придушенно пискнуло, потом охнуло человеческим голосом, потом опять по беличьи… и вдруг с силой заскреблось где-то внизу, словно кто-то яростно грыз дверь. И даже почти прогрыз.

— Леопольд, это ты там? — осторожно уточнила я.

— Открой! Засов на двери открой! — не своим голосом завопил вдруг в ментале этот ненормальный белк. Я чуть не оглохла!

Потрясла головой, ругнулась и осмотрела дверь. Точно, засов задвинут, да еще и клинышком для верности заклинен. Чего это? Ладно, разберемся…

Стоило мне открыть дверь, как из полутьмы логова на меня кинулся полоумный белк, на лету оборачиваясь не менее чокнутым пацаном. Этот ненормальный с воплем схватил меня в охапку, поднял, закружил, зацеловал куда попало…

Я аж обалдела. Не, приятно, когда тебе так радуются, но…

— Леопольд! Да блин! А ну приди в себя! Перестань орать, поставь меня на место! Где Карл?!

— Я знал! Я чувствовал! Ты живая! Живая! — продолжал какое-то время голосить пацан, прыгая вокруг меня. Потом выдохнул, снова попытался пообниматься, получил отпор и опомнился:

— Точка! А он ушел… к Древорубам ушел, за твоими! Там бой! Этот дурак хочет там убиться! Твоих вывести и убиться!

— Так, — пришлось поймать Леопольда за шиворот, потом перехватить за плечи, встряхнуть и четко, сдерживая волнами накатывающую тревогу, скомандовать:

— Спокойно. По порядку. Что? Случилось? Где? Карл?

Еще через три минуты мы с белком целенаправленно двигались по свежему следу моего чокнутого медоеда по направлению к верхним уровням. Опомнившийся пацан сумел буквально в двух словах рассказать главное.

По хорошему, надо было, как Карл, оставить его в логове, запереть. Но терять время на то, чтобы поймать и запихнуть упрямого белка в безопасное место я уже не могла. И все равно он дверь почти прогрыз… побежал бы следом один, попал бы в неприятности. Лучше вместе.

Ох, не зря я нормально охотиться не могла, есть не могла, спать не могла! Это дикое чувство уходящего времени — оно меня не обмануло. Я едва успела, но успела же! Прямо в разгар битвы, посреди которой диким ревущим смерчем метался жуткий монстр — полумедоед, полуКарл.

В общем дурдоме, в потоке адреналина, когда я сначала мельком увидела под кучей врагов своего Карла, потом потеряла боевитого белка, взвившегося вонять противникам в морду и шустро удирать в щель на потолок, откуда его не могли достать… а еще где-то в стороне мелькнул залитый кровищей лисий хвост, а тигриный яростный рык заставил дрожать стены…

Короче, у меня тоже снесло крышу, и я кинулась в бой. Старалась думать, оценивать ситуацию, но ярость и страх за своих то и дело застилали глаза красной пеленой. Слава богу у меня хватило мозгов понять, что сразу везде я не успею, хоть разорвись. И раз ближе всего ко мне мой медоед — я буду прикрывать спину ему.

Это оказалось не таким простым делом — полузверь, получеловек, похоже, поехал мозгом еще крепче чем я. С ревом метелил всех подряд, и совершенно не заботился о собственной безопасности. Я даже считать сбилась, сколько раз пришлось буквально отводить от него смерть… главное, он меня заметил! Заметил же, и хоть бы хны, только раз покосился совершенно безумными глазами и пошел дальше крутить свою мясорубку.

Откуда-то из-за завалов вдруг послышался полный боли вскрик, и я узнала голос Бера. Черт! Гадство! Нет! Разорваться мне, что ли?! Почему он так кричит?!

В этот момент Карл пробился к стене, разметелив троицу организованно огрызающихся оборотней-кабанов, и вплотную занялся кем-то мелким, а за его спиной уже никто не шевелился.

И я рискнула. Молнией метнулась между дерущимися, взлетела на гору мусора и с полным злобы рыком прыгнула на спину склонившегося над раненым медведем бугая в железных доспехах. Этот скот взял Бера на рогатину! Ннна, сволочь, получай! И еще! Я не просто зверь, я мутант с чугунными когтями и мне твоя жестянка на один укус!

Про один я, конечно, погорячилась, но железный скот отпустил рогатину и покатился по каменному полу, пытаясь сбросить меня со своей спины. Щаззз! У меня хватка еще круче, чем у бульдога, и пока я твой затылок не проем… не… от… пу… щу!

А! Кинжал, сссска! В бок! Рррррав!

Гадская железяка извернулся и ударил меня несколько раз чем-то вроде стилета. Шкуру пробил, но вроде не глубоко. Зато я от боли стиснула челюсти еще крепче и расколола шлем урода, как спелый орех. Вместе с ядром. Тфу, тухлые мозги!

— Т…точка?

— Терпи, выдерну и регенерируешь! — оборот у меня теперь получался чуть ли не мгновенный. Бер зажмурился и сжал зубы, а потом взревел, когда я рывком вытащила из его ребер окровавленные концы рогатины.

— Все-все, маленький… — машинально выдала я, как когда-то в группе, когда мы лечили нашему драчуну синяки и шишки, прикладывая мокрую наволочку. — Сейчас пройдет…

— Точка… живая!

— Ага. Ползи в угол и не отсвечивай! Мы еще не закончили! — обернувшись медоедкой, я не выдержала, шмыгнула между медвежьих лап, быстро облизала его морду и кинулась обратно, к Карлу.

По ту сторону полуразрушенной баррикады бой почти затих. Сама не знаю, как у нас получилось, наверное, враги не ожидали нападения со спины и дикой ярости ненормального человека-зверя. Но остатки чужого клана уже откатывались на нижние уровни, утаскивая раненых.

Я быстро нашла глазами едва отдышавшегося, покрытого кровью с головы до ног Карла. Ох, как-то он нехорошо к стене привалился, вообще…

Но когда я попыталась к нему подойти, стало понятно, что дело еще хуже. У парня капитально потек его медоедский чердак. Он меня то ли не узнал, то ли принял за призрака. Но в какой-то момент в его глазах загорелся огонек настоящего безумия. Даже зарычал на меня:

— Сгинь, я сказал, дохлый глюк! — я каким-то чудом перевела зверское «Ррррррр» на человеческий язык. И поняла, еще секунда и кинется! Черт! Что делать?! Как его в себя привести?!

Ну не психолог я. И не трепетная дева, то есть фея. Как умела, так и того… полюбила. Голова у него крепкая, а мозги от удара должны встать на место!

А потом сковородка сама выпала у меня из руки, когда я кинулась подхватывать закочавшегося от удара полузверя. Бли-ин! Неужели перестаралась?!

— Прости-прости! Карл! Я не нарочно! Ну приходи в себя! Только не падай! Вот так, умница… к стеночке… Это я! Я живая! Меня червяк выплюнул! — боже, что за пургу я несу?!

Мой контуженный медоед промычал что-то невразумительное, моргнул, закрыл глаза и обмяк. Ну вот… довела мужика. Как теперь?

— Карл, посмотри на меня, пожалуйста, а?

— Глюк, — булькнул он и расхохотался смехом сумасшедшего, но глаза открыл. И вдруг вцепился в меня обеими когтистыми лапами, притянул к себе, встряхнул даже, словно не веря в мою реальность, а потом сжал, притиснул к себе так крепко, что я тихо пискнула. И даже не подумала сопротивляться, хотя он своими когтищами подрал весь им же подаренный кожаный костюм для оборотов.

— То-очка… — простонал мужчина мне в волосы куда-то, прижался медоедской мордой к моей щеке и, кажется, то ли всхлипнул, то ли дышать перестал.

— Я живая, честное слово! — мне уже ничего не мешало — ни полузвериный облик, ни то, что мы оба были грязные, как черти после бани, липкие от чужой и своей крови. Я вдруг принялась целовать его куда достану, в плечо, в руку, в нос… обнимала, гладила, прижималась. Живой… живой… я успела!

Медоед в ответ лизнул меня в щёку, в нос. Его чужая кровь тем более не смущала. Кажется, он вообще был не прочь устроить мне полноценное «умывание». А еще он урчал, совсем по-звериному, но меня это не беспокоило — наоборот, умиляло до неконтролируемых приступов сумасшедшей нежности.

— Я тебя… никому! Не отдам! Ты мой! И сама никуда больше не уйду! — слезы вдруг сами потекли, блин, вот дура-то. Чего теперь реву? От нежности? От радости? От того, что эта упрямая косматая морда тут, со мной, и можно его тискать, прижиматься, заглядывать в глаза? Прятаться в кольце его рук от всего на свете? Не отпускать его больше никуда и никогда? — Я тебя люблю… и не спорь со мной!

— Я тоже тебя люблю, Точка. Больше жизни люблю. Больше всего на свете… это же правда ты? Я не брежу?

— Тебя еще раз сковородкой стукнуть? Для верности? — я рассмеялась сквозь слезы и еще крепче к нему прижалась.

Карл издал звук, больше всего похожий на мяуканье котёнка, прижал меня к себе ещё крепче и затих. И я затихла. Как хорошо-то… и пусть весь мир пофиг, нафиг или как там правильно…

Прошло минут десять, не меньше. Ну по ощущениям. Карл вдруг отмер и, наконец, признал:

— Живая, действительно живая. Точка! — Карл снова захохотал.

То есть я перевела звуки как смех, из глотки вылетал звериный рык. Леопольд стрекотал что-то про то, что медоеда заклинило после того, как меня схватила тварь. Но я как-то не приняла это всерьез, да и сейчас не принимала — главное, мы вместе, а с остальным справимся!

Наш импровизированный девичник шел полным ходом, пока наши парни кто отсыпался, а кто разгребал самые срочные завалы.

— Ну и вот, — закончила рассказывать Гюрза и покосилась в сторону двери, за которой, в соседней спальне, через коридор, дрых ее ненаглядный дрессировщик. Вот уж точно история, блин! Как в женских романах. Властный герой и маленькая, беззащитная… ага. Правда, когда слишком умный Марук, после того, как о многом догадался и зверским образом попытался научить меня частичному обороту прямо в яме для рабов, поймал эту хитро-иглопопую зверушку в дальнем коридоре, она его первым делом как следует покусала. От души так, до кости, ядовитыми зубами. А когда он, обозлившись, притащил яростно шипящий, растопыренный во все стороны колючками и зубами комок к себе в покои и ткнул в нее кьяром, озверевшая Гюрза кинулась на него со схваченной со стола вилкой.

В целом я подругу понимала и горячо сочувствовала. Потому что сама бы кинулась, раз, и потому что зауважала перепуганную и загнанную в угол сестренку еще больше.

Ну а дальше все было как в сказке, само собой, страшной. Меня увели с караваном, до убежища Гюрза не добралась, почуявшая большую задницу элита улья во главе с Ленкиным дядей так завернула гайки, что только стон стоял и повидаться с парнями не было никакой возможности… оставалось сидеть тихой колючей мышкой в покоях дрессировщика, пытаться понять, чего ему надо и выдаст он или нет, выжидать и строить планы на побег.

Когда и в какой момент сеструха пересмотрела эти самые планы, она и сама затруднялась сказать. Правда, ее недоеденный Карлом Марук, посмеиваясь, выдал версию, что после того, как подглядывала за ним в купальне и вся из себя соблазнилась его выдающимися данными.

За что получил свирепый взгляд, шипение и подзатыльник, от которого увернулся, а потом здоровой рукой поймал Гюрзу за подол, притянул к себе на колени, попой кверху, звонко шлепнул, перевернул обратно и поцеловал… да так, что аж мы все вокруг впечатлились.

А я заподозрила, что этот хитровывернутый интриган не просто так рассекал где-то там в купальне голым, а очень даже знал, что некто слишком любопытный уже подглядывает. И нарочно соблазнял!

Так или иначе, нарочно или нечаянно, но Гюрза тоже не лыком шита. Что бы не воображал себе «властный дрессировщик», а сеструха далеко не дура насчет самой соблазнить кого захочет. И веревки вить из своего мужика принялась довольно быстро. Потому что хотя Марука очень многое не устраивало в клане, особенно с тех пор, как к ним приехала «племянница главы», но на открытое восстание он бы не пошел. Продолжал бы помогать исподтишка, маскироваться, выжидать…

Но Гюрза решила иначе. Или не решила, а просто начала действовать, искать выходы на ребят, сводить их с Маруком. А потом попалась. И ее мужчине пришлось убить главу клана, потому что он оказался не готов потерять эту противную, слишком хитрую и вообще несносную девчонку.

Вот такая вот история… книгу бы написать.

— Твоя очередь, подруга, — переключилась я на Таху, удобнее устраиваясь на кровати. Мы нагло заняли бывшие покои главы и уже попользовались всеми доступными удобствами. Ну что сказать… хорошо быть главой в улье. Впрочем, как и везде.

Мы её чуть ли не похоронили. Нет, я верила, что мы найдём нашу медведицу, обязательно вернём, но воображение рисовало ужасы. Что я, не знаю, как самок подчиняют?

Таха хмыкнула, вытягиваясь на покрывале, поправила подушку, усмехнулась и кивнула:

— А мне просто повезло. Опять!

И замолчала, поганка.

— Мне Карл рассказывал про растение, сок которого развязывает язык, — с намёком протянула я. — Он дико невкусный и воняет грязными носками, но если ты, морда медвежья, опять будешь тянуть кота за… кхм. За хвост, я плюну на запах и обеспечу тебе незабываемые ощущения! И на этом твое фирменное везение разом закончится!

Таха хихикнула, схватила подушку, и как вдетстве, с размаху огрела меня ею по голове. Самое зверское, что к ней почти тут же присоединилась предательница Гюрза! Можно подумать, она не хотела знать продолжение, но фиг же! Двое на одного! Это война, девки!

Набесившись вдоволь, усыпав все вокруг перьями, нахохотавшись и наоравшись, мы снова обессиленно рухнули на кровать и Таха, наконец, разродилась:

— Нда… — сказала она оглядев поле битвы. — Хорошо погуляли, порвали два баяна. Точнее, две подушки. Ладно… Просто не так это легко — все вспомнить и рассказать. Начиналась оно уж больно фигово и невесело. Меня эти сволочи продали союзному клану. Я же с понтом медведица, один из самых ценных зверюг. У покупателей, как я поняла, был свой топтыгин в загашнике, но один, как перст и потому вечно не в настроении. Вот и вези меня ему… в течку должны были сломать…, — Таха поморщилась, ненадолго замолчала и вдруг широко улыбнулась, лицо её озарилось. — Чудо случилось по дороге. Уже после того, прикиньте, как меня передали покупателям. Типа Древорубы ни при чем, они свою часть сделки выполнили. Я тогда чуть башку себе не разбила, прощалась с вами, прям как героиня-партизанка перед казнью… понимала, что вряд ли вырвусь. Чувствовала, что течка не за горами, а что будет, когда она начнется, меня еще в клане перед продажей Ленка просветила. Лично, ссс…ка такая. И ехала я в клетке и в ошейнике в дальний клан за перевал в очень поганом состоянии, если честно. А потом на караван напали.

Я начала догадываться, кто именно напал, и Таха подтвердила.

— Представляешь, катим мы такие, с понтом, уже клановое гнездо недалеко, и вдруг бабах! Дым, крик, кто, кого — ни фига непонятно! А из кустов подваливают семеро гопников-громил. С пушкой! Охрану разметали, меня из клетки хвать! Старший на плечо закинул и в ноги. Только кусты затрещали! Я даже не сразу дотумкала, что весь сыр-бор был именно в том, чтобы меня спи… э… украсть. А как дошло — перепугалась жутко. В клане, как бы плохо ни было, я бы подчинялась кому-то одному. Может быть, одному и его шефу. А тут семеро…

Таха снова помолчала, глядя затуманенными глазами куда-то в стену. Мы с Гюрзой сочувственно вздохнули, не сговариваясь, подползли поближе и обняли сетсренку. Натаха быстро улыбнулась нам чуть дрожащими губами и торопливо вытерла слезы. Шмыгнула носом, совсем как в детстве, и продолжила:

— Когда они меня к себе в логово сгрузили, я там в самую дальнюю щель заныкалась и всю ночь как дура бдила. Думала, живой не дамся. Ждала, когда они придут. И прикиньте! Ни один не полез. Ни намёка дурного. Пожрать мне притащили, ошейник сняли… А потом, когда течка началась, и я сама была не против очень даже, забыв о привязке, они мне еще и пойло какое-то силком в глотку влили. От которого мозги быстро на место вернулись, а трахательный аппарат временно отключился. Ну… и я того… офигела сначала, а потом… их же семеро было, все медведи, все меня хотели так, что аж воздух звенел! я же чуяла! И ни один моментом не воспользовался. Короче, я поверила, что попала в сказку. И того… сама воспользовалась.

— Эм…? — мы с Гюрзой дружно переглянулись.

— Ну да, — рассмеялась Таха. — Мы теперь эта, как ее… шведская семья ввосьмером. А почему бы и нет? Мальчики не против, я тем более. Всегда хотела гарем! Почему одного, когда можно нескольких? Они все такие разные и такие клевые! И на руках меня носят, и вообще… я всегда мечтала быть принцессой. Чтоб меня любили, баловали и слушались.

— Ооооо! — понятливо протянули мы с сестренкой и не выдержали — заржали. Желание Тахи попринцесскать и покомандовать нам было очень даже хорошо известно еще с ясельной группы.

— А Бер? — все же я не могла не спросить. Как бы там ни сложилось, а у Тахи к нему было все серьезно. Правда, когда наша красотка с него глаз не сводила, Бер был слеп. Теперь явно прозрел, только как бы поздно не было. За Таху я очень рада, но парня жалко. Что же не везёт-то ему. Хотя сам дурак, но… не чужой же дурак-то, свой, родной.

Таха тоже помрачнела и вздохнула:

— Я своих мишек не отдам. Все, мое и никаких гвоздей. А Бер… Точка, я не забыла его, но ради него от своих мальчиков не откажусь. И вообще! Вечно ты перебиваешь, сейчас третью подушку об тебя порву и скажу что так и было! Дальше слушать будешь?

— Да слушаю я, слушаю! — ишь, развоевалась, принцесса. Отвыкла там со своими мишко-подкоблучниками от того, что можно и звездюлей отхватить за излишний гонор. Но не сегодня, конечно… сегодня мы слишком счастливы и слишком любим всех на свете и особенно своих. Потом напомним, Таха понятливая.

— Когда до меня дошло, что силком меня никто не того, и привязать не пытается, я честно рассказала, что у Древорубов у меня осталась семья. И что без вас я даже в сказочную страну добрых медведей не согласная. К сожалению, завязок в клане у парней не было, даже записку вшивую не передать, а новости за бабки и через третьи руки. Но они искали подходы. И нашли!

— А они вообще кто? — перебила я.

— Отряд наёмников. Самый крутой по эту сторону перевала! — тут же похвасталась Натаха, приосанившись. Смешная такая. — Пятеро — нелегально похищенные, как мы. Двое — пришедшие центральным порталом добровольно, по контракту. Много там всякого было, потом как-нибудь расскажу. Но как-то сбились, скучковались, сплотились. Можно сказать, у них свой крошечный клан на семерых. Точнее, они друг для друга тоже семья. Так вот… Они же заказы брали, да и я не сразу с ними откровеничала, все приглядывалась, подвоха ждала. Поэтому время и ушло. А недели две назад заваливают наши разведчики, Шотти с Верликом такие в берлогу, и морды зага-адочные!

Таха сделала эффектную паузу, убедилась, что мы под впечатлением и продолжила:

— Сказали, что у них шикарные новости. Древорубов кто-то порвал конкретно, почти весь костяк старых оборотней положил, несколько сделок сорвал и портал грохнул. Ну и на них Скальники нацелились. А союзники еще раньше обиделись типа — это же им меня продали, да недопродали. И деньги за «утраченный груз» вернуть отказались. Короче, ситуевина сложилась как по заказу! Лови момент, мочи врагов и выводи своих! Ну и дальше вы в курсе же. Когда мы пришли, поняли, что расклад иной: Скальники облезли, вместо Древорубов у руля наша Мафия. Эвакуацию пришлось заменять активными боевыми действиями.

— Вовремя вы, — выдохнула я, невольно передернув плечами. Как вспомню… Карл до сих пор отсыпается в соседней комнате, яд переваривает. И это ему только самым кончиком шипа досталось… как помирала Ленка я даже вспоминать не хочу. Мразь она, а все равно…

Таха фыркнула:

— А то же! Мои пацаны крутые профи, если что. И меня почти сразу гонять начали, тренировать, учить… а скажи нефигово я так стрелять научилась?!

— Очень нефигово, — дружно закивали мы с гюрзой.

Таха еще пару секунд погрелась в лучах славы, а потом резко переключилась на деловой лад:

— Так, девки. Давайте дела порешаем. Точка, давай смотреть правде в глаза? Из наших никто на роль кланового лидера не тянет. Бер точно нет, не политик ни разу. Ант потянет, но только лет через десять, как заматереет. Да и тут же свои разборки, пацаны мне разжевали в берлоге еще. Главы других кланов не примут новичков, еще и нелегалов, как равных. Марука твой Карл не потерпит, и моим мишкам дрессировщик не слишком нравится. Классовые разногласия у них.

— Он сам не хочет, — пояснила Гюрза. — Говорит, хватит с него. Надо хоть на старости лет пожить спокойно. И я не то чтобы про старость согласна, а вот про спокойствие…

— Карл тоже отмазался, — хихикнула я. — Еще до того, как в отключку ушел вчера. Не медоедье это дело и все такое. Мы вольные охотники, и сажать себе на хребет кучу дармоедов — нашли дурака! Нам Скунса за глаза и уши хватает, такой, падла мелкая, инициативный оказался ребеночек. Еще и выдру свою в клан притащит, на что угодно спорю. То есть, мангусту. Со змеем ее, Питоном. У них там то ли дружба навек намечается, то ли по твоему, Таха, пути пойдут и сделают девочке гарем… Питошка-то убегать передумал. Теперь его пинками гнать — так не уползет, гад. А Леопольд вокруг скачет и радуется.

— Вот, — вернулась к изначальному вопросу Таха. — А кто остаётся? Мой старший.

— «Мой старший» — беззлобно передразнила я. Кто бы сомневался, к чему эта коза ведет! А впрочем, если кому-то охота впрягаться и пахать — то флаг ему в лапы, барабан на хвост, и вперед!

Таха, надо отдать ей должное, чуть смутилась:

— Ну да, мой. У нас, знаешь ли, матриархат, — и язык показала.

Поганка.

— А ты, Точка рассказывай! Теперь уж точно не отвертишься. Сама из нас все подробности вытянула и партизанку строит!

— Да ничего я не строю! Ща расскажу!

Под мое неспешное повествование — я все же некоторые подробности, вроде ужаса сжирания меня водяным червяком, существенно сглаживала. Зато со смаком обсудила с девчонками все подробности «семейной жизни» с нашими мужиками. У каждого свои тараканы, иногда вредные, иногда смешные и любопытные…

— Слушай, Точка, — задумчиво сказала вдруг Гюрза и принюхалась. — А ты в курсе, что у тебя запах поменялся?

— В смысле? — удивилась я. — Ну я ж оборотень. Зверем, наверное, пахну.

— Нет, — поддержала Гюрзу Таха. — Зверем ты сразу стала пахнуть, как в этот мир попали. Кстати! А почему никто даже не заикнулся о том, чтобы домой вернуться? — вдруг хитренько прищурилась она. — Ни одной претензии к той, которая портал грохнула!

— А что мы там забыли? — пожала Гюрза плечами. — Что и кто нас там ждет? Чем джунгли большого города лучше, чем Сельва? Гаджетами и удобствами? Так мы оборотни, и в бытовом плане нам теперь гораздо меньше надо. Зато здесь… здесь мы свободны — раз, захватили клевый и безопасный дом для всех — два, сами решаем, как жить дальше — три… и вообще! Тахе на земле гарем не разрешат, правда же? У нее все равно, чую, восьмой муж добавится, Бер своего не упустит, не дурак.

— Да уж! — хором заржали мы.

— Ну и вообще… Мар сказал, что даже имея портал дважды попасть в одно и то же отражение почти невозможно, их слишком много и они бывают похожими, как близнецы. Но часто разница во времени встречается. вон, Карл твой тоже с Земли, только век у них был уже тридцатый. И он туда не рвется, насколько я поняла — его тоже никто не ждет…

Да и остальные наши парни — кто они на Земле и кто здесь — элита клана. Пусть главным типа будет Тахин мишка, для представительности. Наемникам тоже нужно безопасное убежище, престиж, опять же. Но наши пацаны-то не пальцем деланные, тоже пробьются. Особенно Ант и Рыжий — те еще хитрожопые и зубастые зверики. Они нам клан еще сделают самым крутым в Сельве! А Дарк будет тигриной силой врагов стращать. Найдем им девчонок хороших, сами кастинг замутим, да? Все вместе построим себе по-настоящему клевый дом, как мы мечтали, помните?

Мы немного помолчали, переваривая новости, а потом Гюрза подвела итог:

— Короче. Своих маленьких медоедиков будешь тут рожать.

— Каких медоедиков? — обалдела я.

— Вот этих! — сестренка ехидно ткнула мне пальцем в живот. — Точка, мозг включи! Ты сама только что сказала, что в течку переспала со своим медоедом. В течку! А у животных течка именно, что для беременности, а не для того, чтобы просто потрахаться в свое удовольствие. Так что я не зря про запах сказала, более того, даже стопудово тебе гарантирую — их там не меньше трех!