Перевод с французского Аркадия Кабалкина

Гиймо де Троиль – мальчик из страны Не, отрезанной от Мира Надёжности и Мира Ненадёжности, земли, где компьютеры и кинотеатры соседствуют с рыцарями и колдунами.

В один прекрасный день мэтр Кадехар, самый знаменитый колдун Гильдии, обнаруживает у Гиймо способности к волшебству, и жизнь мальчика меняется. Оставаясь школьником, он начинает учиться колдовству и под руководством Кадехара осваивает графемы – магический алфавит, который Гильдия почерпнула из Книги звёзд. Этот бесценный фолиант давным-давно похитили, и ныне никто не ведает, где он находится.

В школе Гиймо постоянно терроризирует одна вредная девчонка – Агата Балангрю. Но однажды он видит, как её похищают чудовища, вторгшиеся из Мира Ненадёжности по велению Призрака, давнего врага страны Ис. Узнав, что злодей намеревался похитить не Агату, а его самого, Гиймо обманывает бдительность колдунов, прятавших его в монастыре Гифду, и отправляется в Мир Ненадёжности, на помощь девочке. Ему потребуется всё, чему он успел научиться, чтобы добиться цели.

Друзья Гиймо: Амбра, Гонтран, Ромарик и Коралия – решают отправиться в Мир Ненадёжности вместе с ним. Однако в заклинание вкрадывается ошибка, и друзья разлучаются. Каждый движется собственным путём, полным опасностей и ловушек, по миру, населённому удивительными существами…

Амбра встречается с зеленоглазой волшебницей, которая, заколдовав девочку, стирает ей память. Гиймо знакомится с Кайлом, обитателем опасной Прожорливой пустыни.

Добравшись до Ядигара, Гиймо тут же попадает в темницу. К своему великому изумлению, он обнаруживает там своих друзей, которые тоже стали пленниками жестокого Тунку, правителя города. Вскоре оказывается, что в замке Тунку томится в неволе и похищенная Агата Балангрю.

Благодаря вмешательству мэтра Кадехара и волшебному заклинанию, составленному Гиймо, пленникам удаётся бежать. Они возвращаются в страну Ис. Но многие вопросы остаются без ответа. Зачем Призраку понадобился Гиймо? Кто такой таинственный владыка Ша, который с помощью Тунку разыскивает своего пропавшего сына? Что за тайна окружает ученика колдуна, какая судьба ему уготована?

Гиймо быстро шагал по тропе, утоптанной конями могучих рыцарей Ветра. Осень только началась, а вереск на Равнине Корриганов уже окрасился в грустные цвета увядания. Это предвещало суровую зиму.

Гиймо спешил в замок Дромотуль, крепость-школу Братства рыцарей. Он торопился вовсе не от страха перед Корриганами – они никогда не приближались к рыцарской тропе. Мальчику не терпелось поделиться с Ромариком тем потрясающим известием, которое он только что узнал.

Гиймо был так погружён в свои мысли, что едва успел уступить дорогу двум рыцарям в бирюзовых доспехах. Если бы он вовремя не отпрыгнул в сторону, то погиб бы под копытами грузных боевых коней. Рыцари Ветра, выругавшись, натянули поводья.

– Эй, парень! – раздалось из облака пыли. – Ты жив?

– Всё в порядке, господа рыцари… – сконфуженно откликнулся Гиймо, выбираясь из кустов, смягчивших его падение.

Кони, сдерживаемые седоками, нетерпеливо били землю копытами. Гиймо откинул со лба волосы и, прихрамывая, подошёл к всадникам. Глядя на них сияющими глазами и пытаясь улыбнуться, он проговорил:

– Я сам виноват… Задумался и не услышал вашего приближения.

– Главное, ты цел, – бросил один из рыцарей.

– Держу пари, ты идёшь в Дромотуль, – произнёс второй, худощавый блондин – полная противоположность первому, коренастому брюнету. – Видать, тебя выбрали в будущие оруженосцы.

– Вы ошибаетесь, – молвил Гиймо, краснея. Всего полгода назад Братство рыцарей Ветра было его заветной мечтой.

– И верно, Амбор, разве ты не видишь, у паренька сума ученика колдуна.

– Ты прав, Бертолен. Но в таком случае…

Бертолен и Амбор переглянулись и с любопытством уставились на мальчика.

– Скажи-ка, ты часом не тот самый Гиймо де Троиль, который отправился в Мир Ненадёжности и вступил там в бой с войском Призрака?

Немного поколебавшись, Гиймо кивнул. Он ещё не привык к известности, свалившейся на него после летнего приключения.

Рыцари возликовали.

– Познакомиться с тобой – большая честь! – вскричал Бертолен.

– Напротив, это для меня честь повстречаться с вами, – смущённо пробормотал Гиймо.

– Что же привело тебя сюда? – спросил Амбор.

– Хочу повидать двоюродного брата, он оруженосец в Дромотуле. Сегодня день посещений.

– Верно, – сказал Бертолен. – Но погляди, солнце уже высоко, а тебе шагать ещё часа два. Боюсь, встреча получится недолгой.

– Знаю, – согласился Гиймо со вздохом. – Но нынче утром у нас была контрольная по математике, её не прогуляешь. А после Даштиказара мне встретилась всего одна повозка, да и та подбросила лишь на несколько льё.

– Понимаю, – проговорил Бертолен, подмигивая Амбору. – Математика – штука важная, кто спорит… Но не до такой степени, чтобы из-за неё не попасть в Дромотуль. Ну-ка, залезай!

– Гениально! – Гиймо быстренько устроился позади Бертолена.

– Держись крепко! – предупредил рыцарь. – Чтобы снова не оказаться в кустах!

– Не окажусь! – храбро отозвался Гиймо.

Рыцари со смехом пустили коней в галоп. Гиймо отчаянно вцепился в пояс Бертолена, на котором висел меч, и отдался восторгу скорости. Совсем скоро он различил вдали внушительные очертания замка Дромотуль.

Между двумя рыцарями оруженосец увидел знакомый силуэт и радостно бросился навстречу, обогнав дежурного.

– Гиймо! Не может быть!

– Ромарик!

Двоюродные братья обнялись, вызвав улыбки у рыцарей Амбора и Бертолена.

– Как я сразу не догадался? – воскликнул Бертолен. – Этот оруженосец – тоже Троиль. Наверняка родственник.

– А как насчёт старика Юрьена де Троиля, который так хлопает по плечу, что приходится обращаться к костоправу? Верно, и он из их семейки? – осведомился Амбор.

– Это наш дядя! – обиженно воскликнули Гиймо и Ромарик.

– Некогда он был доблестным рыцарем, – вмешался дежурный. – Теперь он, конечно, уже слегка…

– Надоедлив? – подсказал Ромарик.

Дежурный нахмурился, Амбор и Бертолен дружно захохотали.

– Прошу прощения, господа рыцари, – учтиво обратился к ним Гиймо. – Времени в обрез, а нам с Ромариком надо столько всего обсудить…

– Этим вечером мы возвращаемся в Даштиказар, – напомнил Бертолен. – Через два часа тронемся в путь. Если хочешь с нами…

– Большое спасибо, я с радостью! Через два часа встречаемся у входа.

– Идём, Гиймо! – поторопил Ромарик. – Покажу мою новую школу.

Он потащил брата к скамейке, на которой оставил вещи.

– Ух ты! – уважительно протянул Гиймо, наблюдая, как Ромарик прилаживает на спину длинный меч. – Это о нём ты писал? Выглядит внушительнее, чем моя ученическая сума!

– Важен не вид, а умение пользоваться, – горестно вздохнул тот.

– Не горюй, ты ведь стал оруженосцем совсем недавно! После первого месяца ученичества я не мог запомнить и десяти трав и думал, что теллурический поток – это такая болезнь.

– Ты прав, – согласился Ромарик. – Но скажи, как тебе удалось заставить двух лучших рыцарей Братства стать твоими няньками?

– Просто повезло, – пожал плечами Гиймо. – Слава приносит плоды. Кажется, им доставляет удовольствие меня опекать.

– Ясное дело! Я тоже оказался здесь благодаря славе, только со мной никто не носится, – проворчал Ромарик.

– Такого хлюпика, как я, всем хочется взять под крыло, – сказал самокритичный Гиймо. – А силача вроде тебя, наоборот, так и тянет подвергнуть испытанию.

Мальчики направились в конюшню. Ромарик показал лошадей, на которых занимались оруженосцы, и могучих боевых коней, принадлежавших рыцарям.

– Меч вручают в начале обучения, а коня – в конце, – объяснил он. – Если, конечно, дотянешь до конца. В противном случае теряешь всё…

– Уверен, – сказал Гиймо, гладя жеребца по кличке Торнадо, – из тебя получится отличный рыцарь.

Ромарик просиял.

– Откуда ты знаешь? Уж не графемы ли поведали об этом?

– Не в них дело! Просто ты за всю жизнь отвесил мне столько тумаков, что я совершенно не сомневаюсь: из тебя выйдет превосходный рубака.

– Дурень! – Ромарик в шутку замахнулся.

– Видишь? Что я говорил?

Оруженосцу очень хотелось толкнуть друга в сено, но он сдержался. Мальчики, смеясь, покинули конюшню и отправились в спальню. У каждого ученика были кровать и тумба для личных вещей. Ромарик положил в неё меч.

В библиотеке, куда они пошли после, не было ни души. Гиймо стал разглядывать полки с книгами.

– Здесь в основном военные учебники и труды военных философов, – виновато пояснил Ромарик.

– А ты думал, я буду искать в рыцарской школе ботанические трактаты? – усмехнулся Гиймо. – Брось, Ромарик, ты учишься воевать, я постигаю колдовство. Стране Ис нужны и рыцари, и колдуны. Не обойдётся она и без электромонтёров или продавцов сладостей. Никто не заставляет нас избирать тот или иной путь. Но, сделав выбор, изволь нести груз последствий.

Ромарик с удивлением взглянул на брата. Как сильно тот изменился за последние месяцы! Когда-то Гиймо обращался к нему за поддержкой, а теперь, наоборот, сам подбадривал Ромарика…

Они уселись в кожаные кресла, вытертые многими поколениями оруженосцев.

– Что-нибудь слышно об остальных? – поинтересовался Ромарик.

– Амбра мне пишет…

– Что я слышу! Кажется, после путешествия в Мир Ненадёжности она сменила гнев на милость?

– Перестань! – отмахнулся Гиймо. – Лучше спроси, что она пишет. Про Коралию, например…

– Ладно! Ну так что?

– Во-первых, она вспомнила про мой день рождения.

– Ой, не злись! – взмолился Ромарик. – Обещаю, на следующий год я не забуду! Ну же, ну! Тебе всего тринадцать, а ты уже обижаешься, как дядюшка Юрьен! Лучше скажи, что ещё она пишет.

– Ну, про школу… Хотя там не происходит ничего особенного. С нетерпением ждут каникул… Кстати, – спохватился Гиймо, – есть ещё одна новость…

– Надеюсь, праздник проведём, как договаривались? – перебил Ромарик.

– Да. Ты знаешь, у отца Амбры и Коралии есть квартира в Даштиказаре, и он согласился предоставить её нам! Будет очень удобно.

– Гениально! Что ещё?

– После возвращения из Мира Ненадёжности ей снятся странные сны.

– Сны?

– Да, незнакомая зеленоглазая женщина, лес, где она никогда не бывала, несуществующие звери…

– Понятно, – махнул рукой Ромарик. – Кажется, она просто интересничает.

– Не знаю… Вообще-то на неё не похоже. И потом, она приболела, уже три дня лежит. Ты бы ей написал! Уверен, она обрадуется.

– Три дня без движения? Бедняжка! Представляю, какая она сейчас несносная… Хотя ты прав, надо ей написать.

– Хватит о девчонках! Лучше послушай, у меня невероятное известие!

– Знаю, знаю…

– Знаешь?! – не поверил Гиймо.

– Да, мне писал Гонтран. Его приняли в Академию музыки!

– Об этом он и мне писал, – проговорил Гиймо со вздохом облегчения. Двоюродный брат ничего не знал, и он мог преподнести ему сюрприз. – Но моё невероятное известие – о другом…

– Выкладывай!

Но тут в библиотеку ворвалась шумная компания оруженосцев. По их взбудораженному виду было ясно, что они вовсе не собираются корпеть над книгами…

Они окружили Ромарика.

– Эй, знаменитость! – выкрикнул один. – В фехтовальном зале тебя ждёт Жоффруа. Ступай туда, если ты не трус. Пошевеливайся!

Остальные четверо, хихикая, встали у дверей, как часовые, сложив на груди руки. Их поведение было подчёркнуто театральным. Гиймо удивлённо глянул на кузена. Тот со вздохом поднялся.

– Я же говорил: ко мне здесь относятся совсем не так, как к тебе.

Ромарик указал на Гиймо и произнёс таким же напыщенным тоном, каким обращались к нему:

– Он будет моим секундантом.

Мальчик, передавший Ромарику вызов, молча кивнул. Оруженосцы взяли Ромарика и Гиймо в кольцо и повели в фехтовальный зал. Гиймо шёпотом спросил брата:

– Тебя вызывают на дуэль?

– Ага, – прошептал в ответ Ромарик. – Мой противник – злейший громила на свете!

– Ты преувеличиваешь…

– Во всяком случае, в Дромотуле таких, как он, ещё не бывало.

Они вошли в зал, где занимались гимнастикой и фехтованием. Там стоял рослый парень, чуть старше Ромарика. Его нахмуренное лицо нервно подёргивалось, рубаха была выразительно распахнута, демонстрируя внушительные мускулы. В руках он держал две здоровенные палки.

– Сейчас ты докажешь, что принят сюда заслуженно, – изрёк он и бросил Ромарику палку.

Тот поймал оружие и принял, подобно противнику, боевую стойку.

– Ты пожалеешь об этом, Жоффруа! – пробормотал он.

Противники сперва ходили кругами, изучая друг друга, потом Жоффруа нанёс первый удар. Ромарик отбил его и сам ударил, но промахнулся. Жоффруа замахнулся снова, Ромарик отскочил. На лбу у него заблестел пот. Гиймо мысленно подбадривал друга.

Внезапно Жоффруа сделал обманный манёвр и нанёс Ромарику удар в живот. У того перехватило дыхание, он согнулся пополам и попятился. Противник, не сомневаясь в победе, уверенно наступал, грозно вращая палкой над головой. Но Ромарик, вместо того чтобы выпрямиться, плюхнулся на пол, подсёк Жоффруа ногой и изо всех сил обрушил на него своё оружие. Жоффруа со стоном выронил палку.

Ромарик, встав, убедился, что противник не может продолжать бой. Зато другие мальчишки схватили палки и начали наступать на победителя. Положение стало критическим…

Оруженосцы подлы и трусливы, справедливость нарушена, брат в опасности. Гиймо решил, что пора вмешаться. Правда, сделать это надо незаметно. На территории Братства строго-настрого запрещалось колдовать. Кадехар всегда твердил, что маги и рыцари делают одно дело, но их пути не пересекаются.

Гиймо соображал, как поступить. Ромарик тем временем, отразив первый натиск, пятился под новыми ударами.

Наконец ученик колдуна придумал, как помочь. Закрыв глаза, он стал искать Ингваз среди графем, возникших перед его мысленным взором. Потом зашептал, скользя взглядом по оруженосцам, окружившим Ромарика:

– Ингваз… Ингваз… Ингваз… Ингваз…

Графему обездвиживания, превращающую людей в статуи, надо призывать на каждого противника отдельно. Летом, отражая нападение орков у деревни Троиль, он забыл об этом, и оплошность едва не стоила ему жизни.

На сей раз Гиймо обошёлся с графемой по всем правилам. Он не выкрикивал её, а шептал, отчего у оруженосцев просто налились свинцом ноги. Они стали двигаться неуклюже, не понимая, что творится. Ромарик подскочил к одному из противников, выбил у него палку и ударом в бок повалил на пол. Другой попытался напасть на Ромарика, но двигался слишком медленно, так что ничего не стоило перебросить его через плечо. Третий получил кулаком в живот, четвёртый – ногой в грудь. Избавившись от всех нападавших, Ромарик с довольным видом подошёл к брату.

– Признайся: что ты сделал, чтобы они превратились в неповоротливых черепах?

– Ничего я не делал! – притворно возмутился Гиймо. – Ты сам их победил!

– Так и есть! Что с того, если ты мне немного подсобил?

– Ну, разве что совсем чуть-чуть… Ты одержал блестящую победу, братец, и она укрепит твою шаткую репутацию. Я удивлюсь, если к тебе опять станут приставать.

– А я не удивлюсь, если меня вообще выгонят! – Ромарик потащил Гиймо вон из спортивного зала. – Этих болванов я не боюсь, но если кто-нибудь из рыцарей пронюхает, что в Дромотуле прибегали к колдовству, мне конец…

– Никто не узнает! Действие графемы пройдёт через пару минут. А мне, между прочим, уже пора к Амбору и Бертолену.

Они поспешно спустились по широкой каменной лестнице к входной двери.

– Эй, Гиймо! – вспомнил Ромарик, очутившись во дворе. – Выкладывай своё невероятное известие.

– Известие? Какое? Ах, да… – Гиймо не очень умело разыгрывал безразличие. – Просто я хотел предупредить, что колдуны Гильдии проверили все сведения, которые мы добыли в Мире Ненадёжности, и теперь готовятся напасть на Призрака… Никому ни слова! – Он бросился к Амбору и Бертолену, поджидавшим у ворот. – Мне запретили об этом рассказывать!

Устроившись на коне за спиной Бертолена, Гиймо помахал Ромарику, оставшемуся посреди двора. Будущий рыцарь, потрясённый новостью, проводил взглядом всадников, быстро исчезнувших в облаке пыли.

Уже два часа Гонтран ждал в коридоре Академии музыки, когда за ним придут. Оставив ситару на скамейке, он расхаживал, заложив руки за спину. Разгильдяйство преподавателей, которым предстояло учить его в том числе и дисциплине, невозможно было оправдать!

Когда Гонтран подходил к Академии, где одарённые дети получали лучшее в Ис образование, его покорило изящество её зданий на опушке Тантревальского леса. Птичьи трели, казалось, соперничали с ученическими гаммами.

В стране Ис музыку очень любили. В каждой деревне имелся собственный оркестр; не проходило дня, чтобы где-нибудь не устраивали танцы или соревнования виртуозов-флейтистов. Родители Гонтрана были известными на всю страну, уважаемыми музыкантами.

Гонтран, закадычный друг Ромарика, обладал флегматичным характером, что очень помогало в трудную минуту. Недоброжелатель назвал бы его тощим дылдой; его тщательно причёсанные чёрные волосы контрастировали с живым взглядом. Скитаясь по Миру Ненадёжности, он подружился с воином-варваром, покорив его своей игрой. Но сюда, в Академию, он попал после того, как выступил в замке Троиль, на юбилее Юрьена. Знатоки оценили талант юного музыканта и допустили к вступительным экзаменам.

– Гонтран Грум!

Мальчик оглянулся. Его поманила женщина средних лет в строгом костюме. Он взял инструмент и зашагал следом. Дама привела его в комнату с белыми стенами и огромными окнами. На него внимательно смотрели двое мужчин и женщина, сидевшие за столом. Дама затворила дверь.

– Положи ситару и вытяни перед собой руки ладонями вверх! – распорядилась она.

Гонтран удивился, но подчинился. Дама тщательно осмотрела его пальцы и удовлетворённо кивнула.

– Не дрожат, – доложила она. – Кажется, по-прежнему спокоен.

Гонтран понял, зачем его столько времени продержали в коридоре. Но времени серчать на хитрость экзаменационной комиссии не было. Ему велели взять ситару и сыграть «Балладу о былых временах».

Гонтран постарался исполнить старинную мелодию как можно более проникновенно. Когда баллада отзвучала, женщина-экзаменатор села за пианино и исполнила довольно замысловатую мелодию.

– Попробуй спеть то, что сейчас услышал.

Гонтран спел, не пропустив ни единой ноты. Ему дали бумагу и карандаш.

– Запиши то, что я сыграю.

Высунув язык, юный музыкант усердно застрочил ноты диктанта. От напряжения у него гудело в голове.

– Сыграй собственную импровизацию, – услышал он, – на следующую музыкальную тему.

Подав Гонтрану флейту, экзаменаторша исполнила на пианино короткую пьесу. Мальчик поднёс инструмент к губам и закрыл глаза.

В комнате установилась звенящая тишина. Гонтран чувствовал, как по спине струится пот. На ум не шло ничего. Как глупо! В одном шаге от победы…

Он готов был сдаться, как вдруг услышал мелодичную перепалку двух пташек на подоконнике. Флейта Гонтрана тут же откликнулась трелью. Дальше пошло легче: используя тему заданной пьесы, юный музыкант воссоздал услышанную только что птичью песенку.

Опасливо открыв глаза, он увидел, что все четверо выглядят уже не такими суровыми, а, наоборот, улыбаются ему.

– Утром в понедельник приходи в администрацию. Не забудь свою ситару! Днём начнутся занятия.

– Вы хотите сказать… – пробормотал Гонтран, не ожидавший, что его судьба решится так быстро. – То есть меня…

– Каждый год мы принимаем двадцать новых учеников, – проговорила дама, приведшая его на экзамен. – Ты в их числе.

Гонтран попрощался и вышел, ещё не веря в своё счастье. В коридоре он плюхнулся на лавку и попытался собраться с мыслями. Дома его ждали радостный приём, поздравления. Но первым делом он отправит голубиной почтой письма друзьям, чтобы похвастаться успехом.

Амбра бросила на кровать ракетку, швырнула в угол теннисные тапочки. Потом, вытирая лицо изнанкой футболки, отправилась в ванную. Учитель физкультуры заставил их попотеть, и после корта она не могла думать ни о чём, кроме хорошего душа. Но дверь ванной не открывалась.

– Коралия! – крикнула она. – Только не говори, что ты ещё не вылезла из ванны!

– Я скоро! – отозвался голос, сопровождаемый плеском.

Амбра вздохнула. Сестрица заняла ванну ещё до того, как она отправилась на теннис… Амбра и Коралия были близнецами. Но первая – коротко стриженная спортсменка, порывистая, откровенная – больше походила на мальчишку. А вторую – длинноволосую голубоглазую кокетку – можно было принять за фотомодель. Впрочем, внешность порой обманчива…

– Мама! – возмущённо завопила Амбра. – Коралия не пускает меня в ванную! Она торчит там уже три часа!

– Неправда! – отозвалась Коралия. – Я уже выхожу. Вот только высушу волосы…

– Высушишь волосы?! – вскричала Амбра в отчаянии. – Это займёт ещё час! Сделай что-нибудь, мама!

– Успокойтесь, девочки! – ответила мадам Кракаль, пившая с подругами чай в гостиной.

– Вечно одно и то же! – Амбра от души двинула кулаком в дверь и поплелась обратно в спальню. – Мадемуазель принимает ванну – значит, остальные должны ждать, когда она соизволит выползти!

Перед комнатой сестры Амбра, поколебавшись, остановилась. Она покрутила ручку, и дверь открылась. В кои-то веки Коралия не заперла! Амбра скользнула внутрь. Сейчас или никогда! Ей до смерти хотелось выведать, что Коралия часами пишет в своём дневнике, который поспешно прячет, едва приблизишься. Обхохочешься!

Постель с розовым бельём была разобрана; письменный стол, служивший туалетным, пустовал. Зато сестра неосторожно оставила выдвинутым один из ящиков комода. Там-то Амбра и обнаружила искомую тетрадь. Схватив её, она перевернула страничку, другую, прочла наугад одну фразу, потом ещё и ещё. Сестричка писала только о Ромарике! Амбра затряслась от предвкушения: сейчас она узнает кое-что новенькое… Но продолжить чтение не удалось: раздался звук отодвигаемой задвижки на двери ванной.

– Не повезло! – прошептала Амбра. – Обычно она возится со своими волосами до скончания века…

Девочка стремительно покинула комнату сестры и скрылась в своей. Там она растянулась на кровати, схватила журнал и притворилась, что поглощена чтением. Через пару секунд в дверь постучали. Коралия просунула голову в щель.

– Я постаралась побыстрее. Ванная свободна. Не думала, что ты так быстро вернёшься с тенниса.

– Ничего страшного! Спасибо.

Амбра услышала, как сестра запирается у себя, и ещё какое-то время с болезненным любопытством размышляла о маленьких тайнах Коралии. Почему так невыносимо, что у той появились секреты? Коралия начала вести дневник после возвращения из Мира Ненадёжности, одновременно перестав откровенничать с сестрой. Амбру это обижало… Она заворочалась на кровати, потёрла заломившие виски.

Головные боли начались уже давно. Врач поставил диагноз «сильная простуда», напичкал таблетками и ушёл, оставив её больной и слабой. Сама не понимая почему, Амбра связывала своё недомогание с беспокойными снами, мучившими её. А ведь раньше, до путешествия в Мир Ненадёжности, она не знала, что такое болезнь!

Ей вдруг стало грустно. Средство взбодриться, к счастью, существовало. Она выдвинула ящик ночного столика и достала три сильно смятых листочка. На первом было написано:

«Дорогая Амбра! Вчера я видел Гиймо. Он навещал меня в Дромотуле. Сказал, ты приболела. Как странно! Трудно представить тебя больной… Надеюсь, ты быстро поправишься и не подведёшь нас на грядущем празднике. С нетерпением жду этого момента, очень хочется снова увидеться со всеми вами. Я тебе не рассказывал про то, в чём заключается подготовка оруженосца?..»

Девочка усмехнулась. Она сама охотно пошла бы в оруженосцы, если бы Братство умерило свой консерватизм и проявило чуткость к веяниям эпохи.

Вспомнив про дневник сестры, Амбра пожалела, что не смогла узнать побольше про воркование той с Ромариком… Она отложила письмо храброго оруженосца и взяла второй листок, исписанный почерком Гонтрана.

«…Настоящий триумф! В общем, меня приняли в Академию музыки в Тантревале! Не завидуй, старушка: настанет день, когда и ты найдёшь свою дорогу. А пока Гиймо сообщает, что ты слегла со страшной простудой. Это не шутка? Все мы ждём не дождёмся праздника. Скорее поправляйся!»

Неужели они думают, что ей самой не хочется оказаться на празднике? Их письма придавали сил, пока она лежала пластом. Амбра взяла последнее, самое измятое…

«…Даштиказар. Целую, Гиймо».

«Целую»! Это словечко она повторила уже сотни раз, хотя знала, конечно, что ему грош цена: поцеловать можно и сестру, и матушку, и дедушку! И всё же…

Из коридора донеслись шаги. Амбра быстро чмокнула письмо Гиймо и сунула все три листочка обратно в ящик. Вскочив, она поспешила в ванную, пока там не заперся кто-нибудь ещё.

– Гиймо!

Мальчик оторвал взгляд от тетради и уставился на тщедушного лысого человечка в толстых очках – школьного преподавателя истории и географии.

– Да, господин учитель?

– Попробуй описать своим товарищам Мир Ненадёжности, каким ты его увидел.

Гиймо вздохнул. После невероятных летних событий его жизнь сильно изменилась. Во-первых, он перешёл в следующий класс и начал изучать множество новых предметов: государственное устройство страны Ис, геометрию, лёгкую атлетику и другие. Во-вторых, он прославился, и теперь многие хотели с ним подружиться. Однако слава привлекала внимание не только соучеников, но и преподавателей… Больше всех надоедал географ. Если бы не он, Гиймо даже нравилось бы ходить в школу!

Сейчас он чувствовал пристальный взгляд преподавателя и надежду класса, обрадованного, что вместо опроса можно послушать занятный рассказ.

– Мир Ненадёжности, – начал Гиймо под общий вздох облегчения, – это один из трёх миров…

– Как называются два других мира, Камилла? – неожиданно спросил учитель девочку на задней парте, уже занявшуюся болтовнёй.

– Мир Надёжности и страна Ис?.. – отозвалась она.

– Правильно. Больше не разговаривай, пожалуйста. Продолжай, Гиймо.

– Попасть туда можно через одну из Дверей, расположенных на холме близ Даштиказара…

– Скажи-ка, Седрик, в эти Двери может пройти любой? – обратился учитель к мальчику, мечтательно уставившемуся в окно.

– Простите, я не расслышал вопрос…

– Конечно! – не выдержал географ. – Почему вы не слушаете? Ведь на долю Гиймо выпало небывалое приключение! У вас есть редчайшая возможность впитать его опыт, а вы…

– Проходить в Двери, – терпеливо продолжил Гиймо, – могут лишь колдуны. Мир Ненадёжности – это огромные неосвоенные края, где обитают диковатые люди. Выбора у них, правда, нет: приходится сражаться с чудовищами – орками и гоммонами, противостоять жестоким властителям вроде Тунку, правящего в городе Ядигаре. Этот негодяй собрал целую армию из отъявленного сброда, живущего грабежом и войнами. В Мире Ненадёжности есть и обыкновенные люди, и странные племена. Например, Люди Песка, обитающие в живой пустыне, называемой Прожорливой за то, что она пожирает всё, кроме камней! Или Люди Моря, плавающие на плотах по Морю Ожогов, где кишат хищные медузы…

Рассказывая о Мире Ненадёжности, Гиймо всё больше воодушевлялся. Класс уже слушал его, затаив дыхание. Учитель был доволен.

– …Или взять Человечков из Вирдю: ростом они как дети, а добывают драгоценные камни и являются банкирами всего Мира Ненадёжности. Одеждой им служат удобные плащи. Есть там и торговцы, как у нас. Но им приходится нанимать охрану, чтобы защищать свои караваны от грабителей. Самый населённый тамошний город зовётся Фергханой. Между ним и Ядигаром проложена каменная дорога. Существует ещё город Енибохор, где заправляют жрецы с неприятными замашками. Их все побаиваются…

Учитель, пользуясь рассказом Гиймо, уже рисовал на доске карту Мира Ненадёжности.

– Фергхану окружает Море Ветров. Выше, за Срединным морем, – мальчик показал на карту, – раскинулись степи Ненадёжного Севера, где живут воины-кочевники. На востоке расположен Фиолетовый Иртих – лес, огромный как море. Что лежит за ним, думаю, никто не знает…

– А на юге? – спросил географ.

– Там, кажется, одна бескрайняя пустыня, – ответил Гиймо не слишком уверенно. – Пустыня и неведомые земли… На западе простирается Великий океан, чьи воды стерегут морские чудища.

Последние слова встретило гробовое молчание. Каждый по-своему представлял края, описанные Гиймо, но вывод все делали одинаковый: страна Ис с её загадочными равнинами и дремучими лесами, колдунами и Корриганами далеко не так занимательна.

– Есть вопросы? – обратился к классу учитель.

Но тут раздался звонок.

– Уйдёте, только когда перерисуете карту Мира Ненадёжности, – предупредил географ. – Завтра будет контрольный опрос по этой теме.

Раздались недовольные голоса. Тем не менее все сели и стали прилежно срисовывать схему с доски.

– К тебе это, разумеется, не относится, – сказал учитель Гиймо. – Спасибо за помощь. Можешь идти.

Дважды повторять не пришлось: Гиймо, вежливо попрощавшись, выбежал из класса.

Быстрым шагом он пересёк школьный двор, почти не обращая внимания на пламенеющие осенней листвой буки. Вдруг за спиной раздался громкий смех. Оглянувшись, он увидел грозу школы Агату Балангрю и её подручного Тома Кандарисара, торопящихся к нему.

– Эй, Гиймо! – окликнул Том, силач с рыжей копной волос.

– Мы с утра тебя ищем, – подхватила Агата. – Сегодня я собираю гостей. Будет здорово, если ты придёшь.

Гиймо внимательно посмотрел на рослую тощую девчонку с широченным ртом. Подумать только, раньше она была его злейшим врагом, самым страшным кошмаром! А после того как он вырвал её из лап правителя Тунку в Мире Ненадёжности, она из кожи вон лезет, чтобы к нему подольститься.

Гиймо стало неспокойно. Чем больше он приглядывался к Агате, тем сильнее ей симпатизировал. В девочке угадывался сильный притягательный характер, вполне заменявший красоту, которой она, увы, не могла похвастаться…

Но тут в его памяти всплыл суровый облик Амбры, и он упрекнул себя за неподобающие мысли.

Том, школьный хулиган, которого Гиймо спас от гоммона на пляже, снова был неразлучен с Агатой, что не мешало ему не сводить с ученика колдуна восхищённых глаз.

– Как жаль, Агата! – проговорил Гиймо со вздохом искреннего сожаления. – Я бы с радостью, но меня ждёт мэтр Кадехар.

С началом учебного года Кадехар, учитель волшебства, взялся за Гиймо всерьёз, даже загрузил его днём в среду, хотя раньше эти часы оставались у мальчика свободными.

– Ничего не поделаешь… – огорчённо сказала Агата. – Может, в следующий раз.

– Обязательно! Желаю хорошо повеселиться!

Гиймо виновато развёл руками и бросился бежать, потому что уже опаздывал. Мэтр Кадехар не любил ждать.

– Ещё пять минут – и я бы отправился тебя искать! – воскликнул колдун.

Запыхавшийся Гиймо достиг наконец дольмена в окрестностях Даштиказара, где наставник обыкновенно назначал встречу.

– Испугались, что меня похитил орк? – спросил Гиймо, пытаясь отдышаться.

– Скорее, что ты забыл, на какое время назначено занятие.

Кадехар легко спустился с огромного валуна, на котором поджидал ученика. У него были атлетическое телосложение, квадратное лицо и короткие волосы. Глаза блестели как сталь, зато голос и улыбка были добродушны, поэтому суровым он выглядел нечасто. Определить возраст колдуна удавалось с трудом – скорее всего, лет тридцать пять – сорок. Неизменный тёмный плащ и матерчатая сума указывали на принадлежность к миру волшебства. Мэтр Кадехар, самый знаменитый колдун Гильдии, был заклятым врагом Призрака, обитавшего в Мире Ненадёжности.

– Чем займёмся, учитель? – осведомился Гиймо.

– Погода в самый раз для прогулки. Разумеется, это не отменяет работу…

Такая программа Гиймо устраивала. Гуляя с наставником, он часто задавал вопросы и получал ответы, далеко выходившие за пределы учебной программы. Они медленно побрели среди вереска. Через пару минут Кадехар спросил:

– Как считаешь, Гиймо, ты полностью овладел всеми двадцатью четырьмя графемами?

– Да, учитель. Стоит закрыть глаза – и они появляются.

– Ты каждое утро стараешься войти с ними контакт?

– Да, учитель. Я мысленно называю их по именам, и они радостно обступают меня.

– Знаешь ли ты, как применять графемы?

– Я умею их вызывать, выкрикивая или шепча. Умею усиливать с помощью стадха. Умею связывать, составляя гальдры.

– Что такое гальдр?

– Магическая формула с использованием графем. Они встают в ней в цепочку, как слова в предложении.

– Что есть графема, Гиймо?

– Буква в волшебном алфавите, написанном звёздами, позволяющая проникнуть в Вирд.

– А Вирд?

– Это как необъятная паутина, нити которой переплетены со всем сущим. Графемы, пропускающие в Вирд, позволяют воздействовать на что угодно.

– Каково главное оружие колдуна в Вирде?

– Осторожность и смирение.

– Напомни мне графему путешествия.

– Редху, колесница Нертуса, пятая по порядку.

– Существуют ли хорошие и плохие графемы?

– Нет, бывают только хорошие и плохие колдуны. Графемы – это сгустки нейтральной энергии, действие которых зависит от того, кто к ним прибегает.

Кадехар с улыбкой покачал головой.

– У тебя на всё есть ответ, мой мальчик. Это обязательное условие… для того, кто хочет стать купцом или преподавателем! Но когда стремишься стать колдуном, необходимо нечто большее…

Произнеся это, Кадехар проворно отскочил и принял стадха Ингваз, обратив на ученика силу графемы.

Гиймо не медлил ни секунды. Он успел заметить, как наставник встаёт в позу, символизирующую обездвиживание, и в ответ принял стадха Нодхиз, нейтрализующую волшебное действие. Защитная графема была призвана на помощь вовремя: нападение не удалось, исчерпавшись вспышкой золотого света.

– Недурно, недурно… – признал колдун. – Как я погляжу, ты не просто мастер поговорить.

– «Речь поведёт меня от речи к речи, дело – от дела к делу!» – процитировал ученик немного заносчиво.

Эту фразу колдуны почерпнули в незапамятные времена в Книге звёзд.

– Надо же! – иронически проговорил Кадехар. – Ты начал интересоваться мудрыми советами?

Колдун как ни в чём не бывало шагал рядом с учеником. Внезапно он махнул рукой в сторону Гиймо. Тот не успел защититься и с удивлённым криком растянулся на земле, не в силах подняться, словно его приклеили.

– Как вам это удалось, учитель? Вы не сделали стадха, я не слышал, как вы применили Ингваз…

– Ты и не мог этого услышать, – ответил Кадехар, расколдовывая мальчика. – Теперь ты знаешь, что существует не только стадха, но и другой способ усиливать или молча пользоваться графемами!

Сидя на земле, Гиймо достал из сумы блокнот в чёрной обложке, куда записывал всё, что казалось важным.

– Сегодня я научу тебя применять графемы по-другому, – продолжал Кадехар. – Тоньше, не так мощно, зато быстрее и незаметнее.

– Я весь внимание, учитель! – Гиймо очень любил, когда наставник рассказывал ему не о растениях или розе ветров, а об истинной магии.

Кадехар энергичными жестами изобразил все двадцать четыре графемы.

– Это мудра, – пояснил он изумлённому ученику. – Так называют движения руками, которые воспроизводят форму графем и позволяют молча призывать их или усиливать действие. В последнем случае достаточно прошептать имя графемы, изображая её.

– В чём достоинства и недостатки мудры по сравнению со стадха? – спросил Гиймо, щурясь.

– Я уже говорил: стадха усиливают действие волшебства. Но они медленнее, и их применение более заметно. И стадха, и мудры позволяют усилить гальдры. Например, гальдр Пустыни, требующий большой энергии, не мог бы действовать без помощи мудры.

– Я понял, учитель. Если я тороплюсь или не хочу, чтобы меня уличили, то прибегаю к мудре. А если главное – сила, обращаюсь к стадха.

– Ты уловил главное, – похвалил Кадехар. – Остальное придёт с опытом. Ты достаточно овладел стадха?

– Думаю, да, учитель.

– Прекрасно. Теперь займёмся мудрами. Дай руки…

Остаток дня колдун, не вставая с земли, учил мальчика волшебным жестам. Только убедившись, что Гиймо усвоил их все, он поднялся.

– Хорошо. Продолжим нашу прогулку. Ещё есть время. К тому же мне надо с тобой поговорить…

Колдун долго шагал, не произнося ни слова. Гиймо старался не отставать, терпеливо дожидаясь, когда наставник сам прервёт молчание. Наконец это произошло.

– Уже скоро, – начал Кадехар, – ты будешь обладать всем необходимым, чтобы по-настоящему приступить к постижению колдовства.

– Когда, учитель? – взволнованно спросил ученик.

– Говорю же, скоро, – бросил Кадехар. Казалось, его вдруг заняли совсем другие мысли.

Ответ наставника огорчил Гиймо. Но он не стал настаивать и тоже умолк. Снова они молча шагали по тропе, вившейся по Равнине Корриганов. Когда колдун снова заговорил, ученика удивил его усталый голос.

– Я понимаю, мой мальчик, что слишком тороплюсь. Учу тебя приёмам, которые обычно ученики узнают через пару лет. Но я поступаю так неслучайно: мне представляется, с тобой это возможно. А главное, необходимо…

– Что вы хотите сказать, учитель? – насторожился Гиймо, редко слышавший от Кадехара такие доверительные речи.

– Ты умный паренёк, Гиймо. И сам знаешь, что обладаешь большой волшебной силой. Ты победил гоммона и орка. Открыл Дверь Мира Ненадёжности и разрушил дворец Тунку, хотя занимался со мной какие-то три месяца.

– Да, но… Как это связано с моей учебной программой?

– Помнишь, как ты мучился с графемами в Мире Ненадёжности, потому что не изменил их с учётом звёздной карты того мира?

– Ещё бы не помнить, учитель! Исаз не помогла мне сосредоточиться, а заморозила двух воришек! Турсаз, которая должна была одолеть охрану Тунку, вызвала целое землетрясение!

– В этом вся проблема, – вздохнул Кадехар. – Тебе присуща огромная Онд, внутренняя сила. Но контролировать её ты пока не умеешь. Начав учить тебя волшебству, я разбудил эту силу. Но чтобы она не наделала новых бед, ты должен научиться её обуздывать.

– А для этого придётся много трудиться, да?

Свой вопрос Гиймо задал настолько серьёзно, что колдун не удержался от улыбки.

– Да, мой мальчик. Знаю, тебе нелегко. Ты бы предпочёл общество друзей, игры и забавы. Но мы оба несём ответственность перед магическими силами. Мы дали клятву: я – учить тебя волшебству, ты – постигать его.

Гиймо вспомнил так ясно, словно это произошло только вчера, как он пожимал колдуну руку, совмещая знаки терпения и послушания, начертанные у них на ладонях тисовым углём. Ни разу он не пожалел об этом! Став учеником колдуна, он обрёл своё место в жизни. Для друзей, одноклассников, для всех, кто его знал и не знал, он был Гиймо – Ученик Колдуна, вырвавший Тома из когтей гоммона и вернувший Агату из страшного Мира Ненадёжности. Он принял на плечи груз ответственности, и главной его задачей теперь было усердно учиться. Он это знал и принимал. То, что наставник вспомнил их клятву, очень удивило мальчика.

– Всё это я знаю, учитель. Почему вы решили напомнить?

– Экспедиция лучших колдунов Гильдии, – ответил Кадехар, помедлив, – отправляется в Мир Ненадёжности, чтобы взять штурмом логово Призрака.

– И это мне известно, учитель! – ещё сильнее удивился Гиймо. – Одного я не знаю: где прячется Призрак?

– Это неважно. Для тебя, по крайней мере, – ответил колдун, махнув рукой. – Важно другое: на время экспедиции тебя для безопасности спрячут в монастыре Гифду. Нет, протестовать бесполезно! Понимаю, у тебя остались об этом месте не лучшие воспоминания, но таково решение Великого мага Шарфалака. Между прочим, прево и даже твоя матушка согласны, что это разумно. Кто знает, чем ответит Призрак на наше нападение?

Гиймо хотел, разумеется, возразить. Но властный вид Кадехара убеждал, что сопротивляться нет смысла. Его опять запрут в Гифду, откуда он однажды уже сбежал, чтобы воссоединиться с друзьями. Мальчик подозревал, что рано или поздно ему придётся туда вернуться, но не так быстро, не по такому поводу! Он мысленно клял Шарфалака, хитрого старца, нагонявшего страх, по чьей милости его снова заточат в монастырь!

Он подсчитал, сколько дней осталось до праздника. Надо будет поторопиться обратно в Даштиказар, чтобы успеть провести часть каникул с Ромариком, Гонтраном, Амброй и Коралией. В противном случае придётся снова сбежать!

Мысль о предстоящей встрече с Геральдом, добродушным колдуном-компьютерщиком, и Кадваном, старым смотрителем спортивного зала, немного подсластила весть о возвращении в Гифду. Гиймо повернулся к Кадехару.

– Когда мне отправляться?

– Сегодня. Ты успеешь взять вещи и попрощаться с матушкой, а я попрошу у твоего дяди лошадь.

– Так быстро? – воскликнул Гиймо. – Но почему? Что происходит?

– Посоветовавшись со звёздами, Великий маг решил ускорить выступление против Призрака. Оно планировалось на следующий месяц, а теперь начнётся через пару дней.

Гиймо без всякой радости снова расположился в одной из келий монастыря. С ним поселился и наставник. Комнатушка была вроде той, в которой они жили в прошлый раз: простая, чистая, с двумя койками, столом, стульями и ванной. Разница заключалась в том, что теперь Гиймо поселили не в южном крыле, откуда открывался вид на горы. После летнего побега внешние фасады оказались для него под запретом.

Окно нынешней комнаты, расположенной на втором этаже, выходило во внутренний двор, окружённый галереей с арками, где любили прогуливаться и беседовать колдуны. Напротив красовались тяжёлые ворота монастыря.

Как и тогда, Гиймо было очень одиноко. Наставник постоянно отсутствовал. И немудрено: для атаки на Призрака отобрали тридцать могущественнейших колдунов Гильдии, а руководить ими предстояло именно Кадехару…

Монастырь Гифду, штаб Гильдии, бурлил. Гиймо постоянно сталкивался в коридорах со множеством спешащих колдунов. Геральд, главный по компьютерам, приветствовал его рассеянным кивком. Старый Кадван, отвечавший за спортивный зал, тоже не мог уделять мальчику много времени. Единственным, кого, казалось, радовали его посещения, был Эжен, ведавший монастырской почтой, который в эти дни был завален огромным количеством посланий.

Мальчика сильно задело, что его не привлекли к подготовке экспедиции. Чтобы развеять тоску и разочарование, Гиймо подолгу сортировал письма, потом шёл в библиотеку. Он не боялся коридоров, где только «говорящие камни» с рисунками указывали направление. Монастырь был огромным как на поверхности, так и под землёй, и коридоры его, похожие один на другой, образовывали настоящий лабиринт. Ученики, попадавшие сюда в первый раз, постоянно сбивались с пути, пока не открывали секрет «говорящих камней».

В столовой обитатели монастыря, не желавшие насыщаться в своих кельях, собирались группами за деревянными столами. Колдуны и ученики подходили к стойке, где повар накладывал каждому сколько угодно еды на любой вкус.

Бертрам и Гиймо сели за один стол. Рядом с ними ужинал колдун из дальнего уголка страны Ис, приехавший в Гифду с учеником, который взирал на всё удивлённо распахнутыми глазами.

Слопав целиком большую порцию курицы с горошком, Бертрам наклонился к Гиймо.

– Сейчас такое увидишь!

С помощью мудры он вызвал Локаз, графему в форме крючка, используемую во всех процессах роста, и направил её на кресло главного эконома Гифду, сурового бородача. Кресло тут же выросло на метр, вознеся здоровяка над столом.

– Кто это сделал? Кто?! – завопил эконом.

Соседи поспешили помочь ему спуститься, стараясь не расхохотаться.

Бертрам сидел с опущенной головой, пряча улыбку. Колдун из провинции и его ученик, наоборот, не спускали глаз с разгневанного бородача.

Гиймо был ошарашен.

«Невероятно! – думал он. – Прямо незрелый озорник, только начинающий учиться на колдуна! Как Геральд допустил, чтобы он надел плащ мастера?»

– Это месть старому ворчуну за придирки, – шёпотом объяснил Бертрам. – Пошли, чего тут плесневеть…

Гиймо колебался, но, заметив недобрый взгляд главного эконома, поспешил за новым другом. После давней истории с ложными «говорящими камнями», которые он изготовил из папье-маше, из-за чего целая колонна новичков отправилась в подземную прачечную, мальчик превратился для интенданта чуть ли не во врага.

– Я считал, что нельзя обращать волшебство во вред другим колдунам, – признался Гиймо, оставшись с Бертрамом наедине.

– Беспрекословное подчинение – это скучно, – проворчал тот, отбрасывая назад волосы. – И кстати, если о тебе рассказывают правду, то ты и сам так считаешь!

Гиймо ответил не сразу. Он помнил, что остаётся учеником, а Бертрам – по крайней мере официально – уже настоящий колдун.

– Возможно, ты прав. Но всё-таки бедняга эконом…

– Ничего ему не сделается! Он заслужил, чтобы его проучили. И довольно об этом. Ступай за мной, я покажу тебе кое-что по-настоящему занимательное.

– Да? Что теперь?

– Ты слишком любопытен. Скоро сам увидишь.

И Бертрам, расправив плечи, зашагал по коридору. Гиймо задумчиво шёл следом. Ему не давал покоя акцент колдуна – такого он никогда не слышал.

– Скажи, Бертрам, ты из какой области Ис?

Немного поколебавшись, тот ответил:

– Из настоящей дыры, как и ты. Ис состоит из одних глухих дыр. Называются они деревнями…

– Ты увиливаешь от ответа. Я предупреждал, со мной это не пройдёт.

– Из деревушки Жаггар в Золотых горах. Доволен?

Бертрам ускорил шаг. Было видно, что он рассержен. Гиймо огорчённо закусил губу. Эту деревушку разорили полчища орков Призрака незадолго до того, как рыцари Ветра отбросили их обратно в Мир Ненадёжности. Видимо, среди трупов, найденных на пепелище, находились родители и друзья Бертрама…

Гиймо догнал молодого колдуна.

– Прости, Бертрам. Мне очень стыдно. Я…

– Ничего. Что было, то было, мы бессильны это изменить.

Вскоре Бертрам пришёл в себя и снова нацепил маску высокомерия. Однако Гиймо был даже рад, что тот стал прежним. Внезапно Бертрам приложил палец к губам. Они бесшумно приблизились к приоткрытой двери, ведущей в большой зал.

Внутри Кадехар и другие колдуны, отобранные для наступления на Призрака, без остановки делали выразительные жесты и принимали сложные позы.

– Чем они заняты? – спросил Гиймо, живо заинтересовавшийся редким зрелищем.

– Учатся пользоваться графемами Мира Ненадёжности. Они ведут себя там по-особенному…

– Знаю! – перебил Гиймо. – Я призвал там Турсаз и развязал теллурический узел!

Бертрам посмотрел на ученика колдуна с новым интересом.

– Недаром Геральд говорил, что такого сильного Онд, как у тебя, он в жизни не встречал!

– Мэтр Кадехар говорит то же самое, – скромно подтвердил Гиймо. – Но моей заслуги в этом нет, я таким родился.

– Это называется везение! Будь у меня хоть половина твоей волшебной силы, я, с моими-то способностями, стал бы самым могущественным колдуном Гильдии!

«Как он задаётся!» – в очередной раз удивился Гиймо. Наглость Бертрама его скорее забавляла, но самомнение не могло не сердить.

– Гордыня – тяжкий грех, – не удержался он.

– Это не гордыня, а истинная правда! – взвился Бертрам. – Я блестящий колдун, можешь поверить!

– Подвигать стул в столовой – не такое уж мастерство. Бертрам, я останусь твоим другом, только если ты перестанешь хвастаться. Я знаю, о чём говорю. Очень опасно забывать, что осторожность…

– …и смирение – главные девизы колдуна! Хватит проповедей, а? Я наслушался их от своего учителя.

– Может, и наслушался, но не вник, – строго проговорил Гиймо. – Если бы ты пережил, сколько я, то не спорил бы. С Вирд шутки плохи!

На это Бертраму нечего было возразить. Перед Гиймо, дрожавшим от волнения, он опять почувствовал себя маленьким и ничтожным. Юный ученик колдуна уже приобрёл зрелость настоящего волшебника. Видать, он и впрямь повидал немало ужасов, иначе не повзрослел бы раньше времени…

– Хорошо, – уступил Бертрам. – Ты прав. Есть вещи, над которыми не стоит смеяться.

Гиймо радостно улыбнулся.

– Не совсем так, – сказал он, подмигивая. – Смеяться можно над чем угодно, но с презрением надо быть осторожнее.

Тут Кадехар заметил, что они стоят за дверью, и положил конец их философской беседе, властно велев удалиться. Друзья беспрекословно подчинились.

Гиймо не спалось. Он беспокойно ворочался, не находя подходящей позы. Кровать учителя всё ещё пустовала. Видимо, Кадехар по-прежнему работал с колдунами в том зале, на который Гиймо и Бертрам набрели вечером.

Почему наставник не пригласил Гиймо на эти занятия? Зачем упускать такую редкую возможность обучить его новым премудростям?

Подушка казалась неудобной, горячей, Гиймо задыхался. Конечно, мэтр Кадехар знает, что делает. Он уже объяснял: они слишком быстро продвигались по пути постижения волшебства. С другой стороны, вдруг Гиймо не хватит знаний, чтобы совладать с собственной силой… Он ещё покрутился под одеялом и вдруг сел. У него созрело решение: снова спуститься и заглянуть в зал. Хотя бы одним глазком!

На следующий день Гиймо, бродивший по монастырю в поисках Бертрама, столкнулся с запыхавшимся Кадваном.

– Целый час за тобой бегаю! – проворчал старик.

– В чём дело? – спросил мальчик.

– Кадехар ждёт тебя. Выход назначен на завтра. Напоследок он хочет с тобой побеседовать.

На рассвете следующего дня тридцать колдунов Гильдии, отобранных для вторжения в Мир Ненадёжности, собрались в спортивном зале. Там же находились, разумеется, Гиймо, Бертрам и остальные обитатели Гифду. Такое событие никто не мог пропустить. Участники экспедиции гордо выпрямляли спины, запахиваясь в тёмные плащи. У каждого через плечо висела сума с инструментами и книгами. В борьбе с таким могущественным противником, как Призрак, ничего нельзя было оставлять на волю случая.

– Небывалое собрание! – шепнул Бертрам на ухо другу. – Весь цвет колдовской братии!

– Какой же это цвет, если среди них нет тебя! – усмехнулся Гиймо.

– Сам удивляюсь!

Их внимание привлёк шум в дверях зала. На проводы экспедиции пожаловал сам Великий маг Шарфалак, глава Гильдии. Дряхлый скрюченный старик, почти совсем слепой, с лицом, скрытым капюшоном, медленно, опираясь на посох, направился к Кадехару. Этот человек, которому положено было поклоняться, вызывал у Гиймо резкую неприязнь – возможно, из-за того, что летом старый маг попытался удержать мальчика в монастыре помимо его воли. Впрочем, и до этого могущественный старец внушал ему отвращение и беспричинный ужас.

Шарфалак, вцепившись в руку Кадехара своими костлявыми пальцами, обратился ко всем собравшимся.

– Колдуны Гильдии, – начал он скрипучим голосом, – наступил великий день. Мы решили покончить с угрозой, которую для нашей страны давно представляет Призрак…

Старик надолго закашлялся.

– Я поручил командование операцией Кадехару, – снова заговорил он. – Никто, кроме него, не достоин этой чести.

Зал встретил слова Великого мага аплодисментами. Шарфалак поднял руку, начертал в воздухе Кеназ, графему возрождающего пламени, и в знак благословения направил её в сторону готовых выступить колдунов. После этого участники экспедиции взялись за руки. Возглавивший цепь Кадехар, которому усердно подражали остальные, последовательно принял восемь магических поз. Все хором пели гальдр. Не успело отзвучать последнее слово, как зал озарила вспышка. И тридцать колдунов исчезли в мгновение ока, словно втянутые пустотой.

Тридцать колдунов материализовались среди развалин древнего города у подножия башни Джагхатаэль. Прячась за стенами полуразрушенного дома, они осмотрелись. Их прибытие в Мир Ненадёжности прошло незамеченным.

Вокруг стояла пугающая, мёртвая тишина. Не слышно было даже морских птиц, обычно таких шумных. Обстановка не из приятных. Кадехар, не тратя времени, приказал двигаться к башне, грозно высившейся среди скал на берегу Великого океана.

Вблизи вражеского бастиона их тревога усилилась. Колдуны испуганно озирались.

«Странная тишина, – думал Кадехар. – К тому же не слишком ли всё просто? Ведь Призрак не новичок, которого легко застать врасплох! Чего он ждёт? Почему не отражает наше наступление, не прибегает к колдовству? Не нравится мне всё это!»

Единственная дверь, ведущая внутрь башни, оказалась наглухо заперта и защищена сильным колдовством. Тишину нарушал только шум волн, разбивавшихся о скалы. Колдуны немного отошли от башни, чтобы видеть её целиком.

– Ты знаком с Миром Ненадёжности, – обратился к Кадехару Ульрих. – Скажи, что всё это значит?

– Понятия не имею, – признался тот. – Знаю одно: что-то тут не так…

– Думаешь, Призрак узнал о нашем появлении и сбежал?

– Это далеко не самое худшее.

Тут Кадехар увидел балки, опоясывающие башню по спирали:

– Вот как сбежал Гонтран! На взлом двери мы потратим слишком много времени. Лучше взберёмся по ним!

В следующее мгновение сзади раздался оглушительный шум. Колдуны дружно обернулись, инстинктивно принимая стадха Нодхиз – графемы сопротивления нападению.

– Не так! – крикнул Кадехар. – Мы же в Мире Ненадёжности!

Для пользования волшебным алфавитом здесь требовалось множество поправок, вид графем слишком сильно зависел от местных очертаний созвездий…

Колдуны, смущённые ошибкой, сменили позу и приготовились к нападению Призрака. Но по развалинам на них стремительно наступал другой, совсем не призрачный противник…

– Орки и гибриды! – крикнул кто-то. – Откуда они взялись? Их сотни!

– Это западня! – проревел Кадехар. – Они нас ждали!

Древние руины вмиг усеяли несчётные орки – гиганты, созданные для бега и драки, – и гибриды, помесь орков и людей. Вся эта орда стремительно надвигалась на горстку чужаков, размахивая топорами и палицами.

Кадехар быстро оценил ситуацию. Чудовища уже окружили их и прижали к башне. Отступать можно было только к крутому обрыву, под которым кипел океанский прибой…

– Мы в кольце! – крикнул Кадехар. – Придётся принять бой!

Увы, как колдуны ни тренировались в подземельях Гифду, им было привычнее пользоваться графемами под небесами страны Ис. Застигнутые врасплох атакой, плохо зная графемы Мира Ненадёжности, они не успевали строить гальдры, чтобы уберечься от ударов.

Первых орков удалось прижать к земле неуклюжими Ингваз. Вторую волну нападающих кое-как остановили слабыми Турсаз. А третья волна нахлынула ещё до того, как маги успели что-то предпринять… Рядом с Кадехаром рухнул колдун, получивший палицей по голове. Другой, пронзённый мечом, упал, обливаясь кровью. Нескольким удалось укрыться под Бронёй Эльхаз, но ненадолго. Как и опасался Кадехар, сокрушительные удары свирепых чудищ оказались сильнее робких гальдров и неуклюжих графем.

Несмотря на героическое сопротивление, экспедиция из страны Ис гибла под ударами кровожадного отродья. Сам Кадехар отразил при помощи яростной Турсаз нападение гиганта-гибрида: тот с рёвом покатился в пыль. Рядом стойко сражались двое колдунов, защищённые неплохо сотворённой Бронёй Эльхаз. Ещё трое, пользуясь стадха Нодхиз, успешно противостояли взбешённым оркам. Боеспособность сохранили только шестеро из тридцати. Кадехар сжал кулаки. Выжившим необходимо было укрытие.

– Отступаем! – крикнул он. – К башне!

Выйдя из-под защиты заклинаний, колдуны бросились за предводителем. Армия орков ринулась следом.

– Нет! – простонал Кадехар.

Нижние балки оказались спилены. Чудовища были всё ближе…

– Не будем медлить! – призвал Ульрих, один из выживших. – Вы четверо, сюда! Двое принимают позу Нодхиз, прикрывая остальных, двое применяют Турсаз. Делайте что хотите, но орков надо задержать! – Он обернулся к Кадехару. – Я помогу тебе добраться до первых балок. Ты непременно должен проникнуть в эту проклятую башню и дать бой Призраку!

– Я вас не брошу! – крикнул Кадехар.

– Тогда мы все погибнем ни за грош! Давай, Кадехар, ты один на это способен…

Орки наткнулись на волшебный заслон, но было ясно, что он задержит их ненадолго. Ульрих прижался спиной к стене и поманил Кадехара. Тот, запрыгнув ему на плечи, сумел дотянуться до первой длинной балки. Увидев, что Кадехар начал восхождение, Ульрих поспешил на помощь к остальным.

Глаза колдуна застилали слёзы. У подножия башни завершалась бойня: его друзей приканчивали орды из Ядигара, эмблему которого – льва в языках пламени – он разглядел на некоторых чудовищах. Тунку не стал ждать наступления и ударил первым! Но Ульрих прав: чтобы гибель экспедиции не оказалась напрасной, он обязан проникнуть в башню и одолеть Призрака, их врага.

Кадехар постарался стать глухим к крикам отчаяния и боли, раздающимся внизу, и сосредоточился на предстоящем единоборстве.

Добравшись до верхней площадки, он тут же обнаружил дверь, закрытую на простой засов. Применив Эльхаз, графему отпирания, колдун открыл дверь и побежал вниз по лестнице.

Толкнув приоткрытую железную дверцу, он оказался в большой круглой комнате со стенами, обтянутыми кроваво-красной тканью. Там царил устрашающий беспорядок. Тумбы и столы валялись кверху ножками, пол усеивали книги, осколки алхимических приборов. Это походило на последствия грубого обыска.

Посередине высились остатки разбитой ударами палицы Двери, похожей на ту, что вела из страны Ис. Без сомнения, именно через неё попал в башню Гонтран.

Кадехар перешагнул через валяющиеся книги и сломанные инструменты, перелез через перевёрнутую мебель, заглянул под обивку стены. Потом обследовал остальную башню. Она была пуста.

Снова выбравшись на верхнюю площадку, вознесённую над окровавленным полем боя, он издал крик бессильной ярости.

Бертрам решил отвести Гиймо в его комнату. Похоже, под влиянием этого мальчугана он начинает мыслить обстоятельно. Правда, ему было невдомёк, почему разговор о Призраке вызвал такой приступ отчаяния. Уж не знает ли Гиймо о владыке Ша что-то, неведомое остальным?

Бертрам хотел посидеть с Гиймо, но тот отказался, сказав с бледной улыбкой, что чувствует себя нормально и предпочитает остаться один. Молодой колдун попрощался и, спустившись по лестнице, вышел во внутренний двор монастыря. Вдруг от ворот донёсся какой-то глухой шум. Бертрам остановился.

Сначала ему показалось, что снаружи кто-то стучится. Но потом удары усилились, дверь затряслась, и Бертрам сообразил, что происходит что-то необычное и серьёзное.

Он огляделся и убедился, что рядом нет ни души. Другие колдуны рассеялись по монастырю. Никто не подозревал, что им грозит штурм! В Гифду никогда не бывало охраны, хватало одной двери. Хватало до сегодняшнего дня…

От нового могучего удара задрожали толстые дубовые переборки. Бертрам с отчаянно бьющимся сердцем спрятался за колонной. При нём не оказалось сумы колдуна – он забыл её в своей комнате. Юноша выругался себе под нос. В это мгновение створки поддались и распахнулись с отвратительным скрежетом. Во двор вплыло облако белого тумана. Скоро в нём обрисовалась высокая фигура в кроваво-красном плаще.

«Призрак! Наверняка Призрак! – пронеслось в голове у Бертама. Как ни странно, к нему уже вернулось хладнокровие. – Как быть? Помогите, духи Гифду!»

Человек в красном тяжело шагал по двору. Властный жест – и двери у него за спиной с громким ударом затворились.

«Надо предупредить Шарфалака! – подумал Бертрам. – Если кто-то способен противостоять Призраку, то только он. Но как предупредить?..»

Тем временем чужак басом творил гальдр.

«Колокол! Почётный колокол для оповещения о прибытии высоких персон! – вспомнил Бертрам. – Если я в него ударю, остальные сообразят, что случилось неладное. Действуй! – подбодрил он себя. – Если ты чего-то стоишь, докажи это! Пусть Геральд гордится, что сделал тебя колдуном, хотя все были против!»

Бертрам бросился к стене, где висела цепь от тяжёлого бронзового колокола. Человек в красном оглянулся, но поздно: графема обездвиживания настигла Бертрама в тот момент, когда он уже схватился за цепочку.

Юный колдун рухнул на землю, как от мощного электрического разряда. Но задетый им колокол уже разразился тревожным гулом.

Человек в красном остался спокоен. Он успел призвать Пертро – проводника, смешал с ним Эльхаз, запирающую засовы, Уруз, усыпляющую умы, и Исаз, помогающую сосредоточению, да ещё вдул имя Гиймо в созданный им локк… Потом, словно заранее зная, куда идти, зашагал по коридорам монастыря.

Гиймо бежал по коридорам, углубляясь во чрево монастыря. Он держал в руках план подземелья, добытый три месяца назад из памяти монастырского компьютера. Когда появлялось подозрение, что он сбился с пути, мальчик сверялся с картой. Облепившие стены фосфоресцирующие лишайники слабо светили ему.

«Говорящие камни» помогали не ошибиться в выборе маршрута. К некоторым уже давно не прикасались, поэтому их приходилось сперва очищать от толстого слоя пыли. Мальчик петлял, чтобы запутать преследователя.

Иногда из глубин лабиринта до него доносились шаги. Он не сомневался, что человек в красном неуклонно сокращает расстояние между ними. Не попасть к нему в руки было трудно, почти невозможно. Гиймо видел, как во дворе тот сотворил колдовство ориентировки и поиска! Поэтому вся надежда была на то, чтобы сохранять дистанцию. Вдруг преследователю изменит терпение или колдовство со временем ослабеет…

Скоро Гиймо добрался до важного перекрёстка. Левый коридор вёл на поверхность, средний упирался в тупик, а правый уходил к заброшенным шахтам. Чтобы обмануть врага, лучшего момента не найти!

Мальчикудивлялся своемухладнокровию: ведь речь шла о жизни и смерти! Казалось, ему даже нравятся такие напряжённые ситуации, где всё решает немедленное действие, а болезненные сомнения отходят в сторону.

Для начала Гиймо нашёл в суме фальшивый «говорящий камень», из-за которого в своё время был лишён сладкого. Настал день, когда эта невинная шутка могла стать спасением.

Намочив слюной знаки направления, мальчик изменил их, а потом подул, чтобы они затвердели. Появился указатель второго тупика, возникший на пути к заброшенным шахтам.

Затем Гиймо бросился в левый коридор, выводящий на поверхность, и через сто метров вернулся обратно, к развилке. Он призвал Дагаз, графему остановки времени: сотворённая особым образом, она делала человека невидимым. Гиймо закрепил её при помощи мудры. После этого он побежал по правому коридору, ведущему к шахтам.

Гиймо съел пол-яблока и глотнул воды. Потом устроился поудобнее и завернулся в длинный мягкий плащ Человечка из Вирдю, похищенный им летом в Гифду и хорошо послуживший в Мире Ненадёжности. Мальчик не расставался с этой удобной одеждой и в стране Ис. Утомлённый бегством, он быстро погрузился в сон.

Странное его посетило сновидение! Мэтр Кадехар стучал в монастырские ворота и кричал: «Гиймо, Гиймо! Открой мне!»

Мальчик проснулся и сжал виски. Кадехара он больше не видел, но голос учителя сохранил отчётливость.

«Гиймо! – звал этот голос. – Ты меня слышишь?»

– Это вы, учитель? – изумлённо воскликнул ученик.

«Я. Кричать не обязательно, мой голос раздаётся у тебя в голове. Так же и отвечай».

«Как это?.. Не понимаю!»

«Я сотворил колдовство Берканы, графемы, позволяющей сообщаться душами. Тебя было нелегко отыскать…»

«Это потому, что я начертил вокруг себя Дагаз… Как дела у вас?»

«Мы угодили в западню. Потом расскажу. Лучше объясни, что происходит! Я стою перед монастырём, двери не открываются, и никто не откликается на мой зов…»

«Это Призрак, учитель! Высокий, в длинном красном плаще. Он взломал ворота и поверг наземь Бертрама. Может, он разделался и с остальными! Он сотворил колдовство поиска и теперь преследует меня!»

«Спокойно, Гиймо! Где ты?»

«В подземелье, в коридоре, ведущем в заброшенные шахты. Кажется, мне удалось от него сбежать…»

«Будь очень осторожен, Гиймо. Призрак он или нет, это очень могущественный волшебник!»

«Мне нужна помощь, учитель. Сделайте что-нибудь!»

«Дверь заперта изнутри, и колдовство Гильдии, защищающее Гифду, не позволяет мне воспользоваться путями Вирда, чтобы добраться до тебя. Я попробую что-нибудь предпринять, но… Берегись, Гиймо! Кто-то пытается подслушать нас. Придётся потушить Беркану, иначе он тебя найдёт…»

Голос Кадехара стих, Гиймо снова остался один. Но теперь он знал, что учитель рядом и готов прийти на выручку. Эта мысль придала ему сил. Однако поражение загадочного преследователя оказалось временным. Он снова взял след Гиймо. В распоряжении мальчика оставалось совсем немного времени.

Нужно было разблокировать проклятую входную дверь и ускользать от человека в красном, пока учитель не подоспеет на помощь. Вторая задача показалась ему проще, за неё он и принялся.

– Надо подготовиться к его появлению, – размышлял Гиймо вслух. – Но как защититься?

Кадехар рассказывал о гальдре Брони Эльхаз и о локке Шлема Страха. Первый надёжнее, второй сильнее. Что выбрать? Гальдром я владею лучше. Но хватит ли его, чтобы обороняться? Человек в красном сумел проникнуть в Гифду. Боюсь, такого не остановит даже локк Шлема… А если прибегнуть к другому способу? Но справлюсь ли я?

Он сжал в кулаке кинжал и начертил вокруг себя шесть символов. Только это была не Эльхаз. Гиймо пытался воспроизвести шесть раз подряд, с максимальной точностью, локк Шлема Страха, который учитель рисовал накануне перед ним.

«Я играю по-крупному, – думал мальчик. – Кадехар предупреждал: одна ошибка – и локк не получится. Шесть попыток – это в шесть раз больше шансов на провал!»

Закончив, ученик колдуна немного передохнул. От напряжения он покрылся потом и совершенно выбился из сил. Потом Гиймо стал произносить заклинание гальдра Брони, немного его переиначивая:

– Властью Эльхаз, Эрды и Кари, Хира и Ложа, Эгишжамур спереди, Эгишжамур сзади, Эгишжамур слева, Эгишжамур справа, Эгишжамур сверху, Эгишжамур снизу, Эгишжамур, защити меня! Алу!

Он старался сложить силы локка и гальдра. Хватит ли этого, чтобы остановить преследователя? Гиймо почувствовал, как дрожит вокруг него воздух. Потом всё успокоилось.

– Только бы получилось… – прошептал он.

Теперь оставалось разобраться со входом в монастырь. Но как открыть ворота прямо из подземелья? Ему не хватало знаний, чтобы колдовать на расстоянии. К тому же человек в красном, наверное, позаботился о защитных графемах. Тут требовался обходной манёвр, способ, который ни за что не придёт в голову его преследователю…

Следуя внезапному озарению, Гиймо достал блокнот и нашёл сложенный вчетверо листок с описанием файлов в программе Гифду, которое он похитил вместе с планом монастыря.

– Меню столовой на ноябрь, бюджет текущего года, список недругов Гильдии… Вот: безопасность монастыря! Уверен, здесь можно почерпнуть способ отпирания дверей! Только я сейчас в самом дальнем от компьютерного зала углу монастыря! И компьютера в суме у меня нет!

Гиймо становилось легче от звука собственного голоса. В голове было тесно от мыслей. Он машинально постучал кулаком по земле и вдруг замер. Вот оно, решение, под самым носом! Раз нет компьютера, придётся его изготовить!

Он снова взял кинжал-ристир и с максимальной точностью изобразил контуры дисплея и клавиатуры. Это было самое лёгкое. Поразмыслив ещё немного, он решил сотворить гальдр, призвав Феху, заряжающую предметы энергией, и Гебу, устанавливающую связь.

– Властью Фреи и Паутины, Гефны и Дона, Феху, выросшего с волком, и Гебу, приюта неимущих, спящих и бодрствующих, я вызываю вашу энергию! Фег!

Экран дисплея, изображённый на земле, слабо засветился. Приглядевшись, мальчик с облегчением обнаружил в левом верхнем углу палочку-курсор. Хватит и этого!

Касаясь земляных клавиш, он напечатал «Хозяин башни» – ключевые слова, с помощью которых однажды получил доступ к секретной программе. Заглавную страницу было трудно узнать – таким слабым было свечение дисплея. Но он различил на фоне звёздного неба строчку «Пароль».

Он прибег к тому же волшебству, что и в прошлый раз: нарисовал Эльхаз и принудил графему растворить электронный запор. Открылось запретное меню. Он немедленно зашёл в раздел «Безопасность монастыря». От усердия к подушечкам пальцев прилипла земля.

– Заглянем в рубрику «Экстренные меры»…

Клавиша «ввод» работала чаще других и быстрее стиралась. В подразделе «Входная дверь» он обнаружил «Усовершенствование, предложенное Геральдом».

– Гениально! Дверь открывается с компьютера! Она присоединена к механической системе отпирания. Должно быть, Геральд обиделся, что все презирают его компьютеры. И, скорее всего, никому не рассказал о своём изобретении!

Гиймо кликнул по иконке «срочное механическое отпирание двери», но это ничего не дало. Самая ответственная клавиша почти стёрлась. Он снова начертил «ввод» кончиком кинжала и опять нажал. В этот раз компьютер повиновался. Правда, Гиймо не мог проверить, одолели ли моторы, установленные предусмотрительным Геральдом, колдовство человека в красном. Но как страстно ему этого хотелось!

Экран на земле мигнул и окончательно погас. Ученик колдуна стёр его ладонью и стал ждать.

Звуки шагов заставили мальчика подскочить. Шаги были тяжёлые, мерные. Кто-то приближался к его убежищу.

Гиймо, стараясь не паниковать, проверил, сохранился ли локк, которым он себя окружил и который вплёл в свой защитный гальдр.

И вот с сильно бьющимся сердцем он увидел, как в каменный коридор сворачивает массивная фигура в длинном плаще цвета свежей крови. Увидев Гиймо, человек остановился и снял капюшон, открыв лицо с многодневной щетиной.

У него были кудрявые каштановые волосы и очень красивые глаза цвета аметиста. Он был далеко не стар, всего тридцати – тридцати пяти лет.

– Ну и заставил ты меня побегать, мальчик мой! – обратился он к Гиймо низким голосом. – Я оценил твою уловку с фальшивым «говорящим камнем». Держу пари, ты скрыл свою личность при помощи старой доброй Дагаз. Или я ошибаюсь?

– Кто вы? – спросил Гиймо, сбитый с толку нестрашным видом и дружелюбным тоном преследователя.

– Там, откуда я явился, меня называют владыка Ша.

– Владыка Ша?.. – пролепетал мальчик.

– Ты меня знаешь? – удивился человек в красном.

– Ну… Про вас много рассказывают.

– Поверь, эти рассказы не имеют ничего общего с действительностью, – пророкотал владыка Ша. – Может статься, моя подлинная история получит здесь частичное завершение… Но ты не бойся, я не причиню тебе зла.

Он шагнул к Гиймо, тот инстинктивно отпрянул, но тут же вспомнил, что его охраняет гальдр, и воинственно вскинул голову. Сейчас ему хотелось одного: чтобы его колдовство сохранило прочность.

И точно, в метре от Гиймо, там, где были начертаны Эгишжамур, человек в красном наткнулся на невидимую стену. Раздался удивлённый возглас. Отступив назад, владыка Ша сделал сложное движение рукой – и во все стороны брызнули золотые искры.

Защита из Брони Эльхаз, возведённая учеником колдуна и усиленная с помощью локка, дрогнула, но устояла. Владыка Ша восхищённо присвистнул.

– Браво, мой мальчик! Вряд ли у меня самого получилось бы лучше.

Он устремил на Гиймо полный любопытства взгляд, который мальчик выдержал, не моргнув глазом.

– Догадываюсь, что бесполезно просить убрать защиту. Я внушаю тебе вполне понятный страх. Конечно, я мог бы сам её уничтожить, это не заняло бы много времени. Но я не собираюсь брать тебя в плен. Мне просто нужно кое-что выяснить. Для этого достаточно элементарного волшебства.

Человек нарисовал в воздухе новую последовательность графем, шепча непонятные слова. Гиймо почувствовал себя очень странно. Ему показалось, будто в голове у него, в самом мозгу, ползает какое-то существо. Он застонал. Непрошеному гостю нельзя было не воспротивиться. Ведь недопустимо, чтобы чужие пальцы рылись у тебя в голове!

Он попробовал призвать на помощь графемы, но ни одна не отозвалась. Потом леденящее ощущение пропало так же внезапно, как появилось. Владыка Ша грустно взирал на него из-за Брони Эльхаз.

– Я опечален, мой мальчик. Мне говорили… Я полагал… Увы, ты не тот, кого я рассчитывал найти. Надеюсь, ты простишь, что я тебя напугал…

Едва отзвучали эти загадочные слова, раздался грохот. Мгновение – и в подземелье ворвался Кадехар.

– Гиймо! – вскричал он, увидев ученика, сидящего за круговой защитой Брони Эльхаз, лицом к лицу с внушительным незнакомцем. – Ты цел?

– Вполне, учитель. Как же я рад вас видеть!

– Я тоже рад, мой мальчик! – Кадехар повернулся к человеку в красном плаще, стоявшему неподвижно. – А тебе, кто бы ты ни был, придётся пожалеть о вторжении в Гифду и охоте за моим учеником!

Приняв наступательную стадха, колдун приготовился к бою. Но, увидев лицо владыки Ша, уронил руки от удивления.

– Ты?! Я думал, ты погиб! Где ты прятался? Что ты здесь делаешь?

– Да, это я, старый приятель! – произнёс человек в красном с грустной улыбкой. – Ответы на остальные вопросы тебе придётся искать самому.

Воспользовавшись изумлением Кадехара, владыка Ша сбил его наземь могучим ударом и выбежал в коридор.

Гиймо торопливо стёр ногой круг волшебной защиты и кинулся на помощь к наставнику, стонавшему на земле.

– Как вы, учитель?

Он помог Кадехару сесть и привалиться спиной к стене. Колдун допил воду из его бутылки.

– Ничего страшного, Гиймо. Спасибо! Я потерял много сил при путешествии между мирами. Иначе он бы не смог застигнуть меня врасплох.

– Мы не должны его догнать?

Кадехар махнул рукой.

– Бесполезно… Он уже наверняка покинул Ис.

– Вы видели Бертрама? Он лежал без чувств у двери. Он очнулся?

– Твой друг пришёл в себя, когда двери… Кстати, как ты сумел их открыть? И как смог окружить себя Бронёй Эльхаз?

– Я всё объясню, учитель, – пробормотал Гиймо, краснея. – Как там Геральд и остальные?

– Целы и невредимы, только скованы колдовством обездвиживания. Все, кроме Шарфалака, который так и не появился. У себя в башне он ничего не услышит, пусть даже всю страну Ис смоет в пучину! Я не стал тратить время на их освобождение, потому что спешил найти тебя.

– Значит, владыка Ша не такой уж злодей! Он никого не убил!

– Откуда ты знаешь, что это владыка Ша? – удивился Кадехар.

– Он сам сказал. Не похоже, что он собирался причинить мне зло. Просто хотел что-то проверить. Кажется, его постигло разочарование…

– Владыка Ша… – задумчиво повторил Кадехар. – Значит, мы с самого начала шли по ложному пути? В таком случае я ничего не понимаю!

– Учитель, что произошло в Мире Ненадёжности?

Кадехар тяжело вздохнул.

– Мы угодили в засаду: на нас набросились сотни орков. Пока наши колдуны отбивались, я проник в башню владыки Ша, надеясь найти там Призрака. Но в башне было пусто. Ша в это время ломился в дверь Гифду…

– …с намерением кого-то здесь отыскать, – закончил мальчик. – Но не меня, а кого-то другого! Не знаю, кто был ему нужен…

– Хочешь сказать, ты не тот, кого он искал? Ты уверен? – спросил Кадехар, косясь на Гиймо.

– Он сам так сказал. Вас это удивляет, учитель?

– Нет-нет… – уклончиво проговорил Кадехар. – Одним словом, все надеялись найти не того, кого нашли, – закончил он в замешательстве.

– Что это значит? Учитель, ответьте, умоляю! После сегодняшних событий я имею право знать правду.

– Успокойся, Гиймо. Я вот что хочу сказать: мы напали на Джагхатаэль, думая, что владыка Ша и Призрак – одно лицо! Но оказалось, что Ша – не Призрак…

– Откуда вы знаете?

– Потому что человек, назвавшийся тебе Ша, на самом деле Иорван, мой старый товарищ по учёбе в Гифду. Тот самый блестящий и многообещающий колдун, который в один прекрасный день исчез, прихватив с собой Книгу звёзд. След его с тех пор затерялся в Мире Ненадёжности. Мы даже думали, что его больше нет в живых…

Гиймо распахнул дверь своего дома на краю деревни Троиль и влетел на кухню. Оставив на столе купленный хлеб, мальчик поспешил наверх.

У себя в комнате он упал на кровать и поскорей вытащил из сумы ученика колдуна альбом комиксов, который откопал в большом деревенском магазине, где торговали всем на свете, включая газеты и компьютерные диски. Полистав страницы и полюбовавшись самыми занятными рисунками, он приступил к чтению.

– Гиймо, ты не забыл про хлеб?

– Нет, мама, он на кухне!

– Спасибо, сынок!

Слыша, как мать ходит на первом этаже, он чувствовал невыразимое облегчение. Скрип открывающихся шкафов, звон посуды, журчание воды из крана – всё подтверждало, что жизнь вернулась в нормальное русло.

Он отбросил книжку и растянулся на спине, заложив руки за голову. Его собственная вселенная была невелика и чётко очерчена: дом, мать, школа, Агата и Том, равнина и Гифду, мэтр Кадехар… И, конечно, Амбра, Коралия, Гонтран и Ромарик! Ему повезло: у него необыкновенные друзья!

Летом, когда они вернулись из Мира Ненадёжности, прево устроил в их честь большое торжество. Они с Амброй долго танцевали у костра; это стало для Гиймо самым запоминающимся моментом праздника. Вот только под конец Амбра стала как-то странно на него поглядывать…

Гонтран гордо представил им свою подружку – очаровательную рыжую девочку из деревни Аттети в Золотых горах. Потом они присоединились за столом к Коралии, которая была веселее обычного, и раскрасневшемуся Ромарику…

Гиймо насупился. Он не мог не завидовать беспечности своих друзей. Его самого терзали бесконечные вопросы, на которые не было ответов. Сильнее всего смущала встреча с Ша, о которой он никому не стал рассказывать. «Он ищет сына, которого у него похитили. Сейчас мальчику должно быть двенадцать лет», – рассказала Агата после возвращения из Мира Ненадёжности. «Ты не тот, кого я рассчитывал найти…» – грустно вздохнул человек в красном.

Значит, его способности к волшебству не связаны с попытками похищения? За всеми этими происками стоял не Призрак, а владыка Ша? Уверенный, что Гиймо – его сын, он пытался вернуть ребёнка? Кто знает?.. И как всё это связано с Книгой звёзд, которую Ша-Иорван похитил из Гифду?

Эти мысли не давали Гиймо покоя. Есть ли ответы? Знает ли кто-нибудь истину?

Среди всей этой неопределённости ясно было одно: Гиймо чувствовал сильное разочарование. Может, от того, что невольно обманул ожидания Ша, считавшего его своим сыном? Или из-за того, что сам не обрёл отца?

Он вздохнул и, чтобы не увязнуть в невесёлых мыслях, вернулся к комиксам.

– Пора, Кадехар.

Двое колдунов пришли за ним в комнату, где он находился под домашним арестом. Кадехар вздохнул и тяжело поднялся. Он провёл в невесёлом раздумье много часов.

– Я готов.

Он вышел в коридор. Колдуны, исполнявшие роль тюремщиков, повели его к спортивному залу. При появлении Кадехара гул голосов стих, на него устремилось множество глаз. На скамьях сидели полторы сотни людей в тёмных мантиях Гильдии колдунов.

«Полный сбор!» – подумал Кадехар, изобразив бесшабашную улыбку.

Его поставили в центр зала. Перед ним, на возвышении, сидели судьи. Кадехар узнал того, кому выпало исполнять роль главного обвинителя на этом смехотворном судилище. Маг монастыря Гри, другого оплота Гильдии, расположенного на противоположном краю Горькой равнины. Кадехар не любил этого сухого морщинистого старца, которого жизнь научила не мудрости, а горечи. Тот отвечал ему взаимностью, с тех пор как Кадехар поднял на смех его книгу о предсказаниях будущего по рыбьим потрохам.

Другими судьями были Шарфалак, смотревший так безучастно, что казалось, будто он дремлет, Геральд, сидевший с похоронным видом, и два пожилых второсортных колдуна, которых подсудимый мельком видел не то в Даштиказаре, не то где-то ещё.

Маг из Гри поднялся.

– Кадехар, брат-колдун! Мы собрались, дабы пролить свет на драматические события в Джагхатаэле. Готовы выслушать твои объяснения.

Кадехар заговорил спокойно, но достаточно громко, чтобы его слышали все присутствующие:

– Это смехотворная инсценировка! Я всё уже доложил в мельчайших подробностях! Повторяю: Тунку и его орки устроили нам западню. Я ни минуты не верю, что этот замысел созрел у него самого. Не сомневаюсь, что он выполнял чьё-то поручение. Повторяю, в Джагхатаэле нас ждали!

– Слишком много «верю – не верю», «думаю – не думаю», – сухо прокомментировал маг из Гри. – У тебя нет более убедительных доводов?

– Послушайте, – Кадехар уже терял терпение, – в Джагхатаэле на моих глазах погибло много колдунов, в том числе моих друзей… Чего вам ещё?

– Видишь ли, Кадехар, – молвил маг из Гри, смежив веки, – нам представляется странным, что один ты вернулся после этого страшного разгрома живым и невредимым…

По залу пробежал негодующий ропот, некоторые присутствующие готовы были поддержать Кадехара.

– На что вы намекаете? – крикнул обвиняемый. – Что мне доставляло удовольствие наблюдать, как у меня на глазах гибнут друзья?

Геральд вскочил, чтобы помешать магу из Гри продолжить атаку.

– Позволим Кадехару объяснить, что произошло! – сказал он дрожащим голосом.

Собрание одобрительно загудело. Магу пришлось согласиться, хотя он не скрывал недовольства. Кадехар взял себя в руки и заговорил звонким голосом:

– Благодарю, Геральд. Мы отправились в Мир Ненадёжности для битвы с Призраком. Попав в засаду, мы решили без промедления атаковать нашего врага в башне. Мои соратники настояли, чтобы это сделал я один. Увы, внутри я никого не нашёл. Выйдя, я увидел, что все колдуны пали…

– Почему ты полез в башню один? – злобно спросил маг из Гри.

– Потому что остальные либо уже погибли, либо сдерживали натиск орков. Наконец, тягаться с Призраком мог бы только я…

– Какая гордыня! – воскликнул маг и тут же умолк, увидев, что слова просит Шарфалак.

– Кадехар, – прохрипел Великий маг Гильдии, – самый одарённый волшебник из нас… – Шарфалак, как водится, зашёлся кашлем.

– Благодарю за напоминание, мэтр, – произнёс маг из Гри сладким голосом, угодливо кланяясь. – Тем не менее, – тон его сразу приобрёл жёсткость, – это не объясняет, почему выжил только ты, Кадехар!

Обвинитель повернулся к залу, взволновавшемуся от его слов.

– Разве не странно, что наш брат-колдун один уцелел в этой бойне? Не менее подозрительно и то, что в Джагхатаэле ждали экспедицию, готовившуюся в строжайшей тайне. Нас предали! И изменник здесь, перед вами! Предлагаю лишить его могущества совместным колдовством и поместить в надёжную темницу в Гри!

Требование обвинителя вызвало всеобщее возмущение. Колдуны вскочили с мест, многие кричали, что это клевета и ложь. Маг из Гри повторял: «В темницу!» – театрально тыча пальцем в Кадехара. Тот ждал, когда все успокоятся. Шарфалак, казалось, не обращал на происходящее ни малейшего внимания. Геральд, несколько раз воздев руки, добился тишины.

– Тихо! Успокойтесь! «В темницу»! А почему не пытки? Или лучше сразу на костёр?.. Более разумным представляется следующее решение. Создадим специальную комиссию для серьёзного изучения трагедии в Джагхатаэле. В ожидании её решения Кадехару не будет дозволено покидать Гифду. Каково мнение совета?

– Я против! – крикнул побагровевший маг из Гри.

– Кто ещё? – Геральд посмотрел в глаза двум другим колдунам. Те опустили головы. – Никто? Итак, совет принимает моё предложение. Заседание окончено!

Взбешённый обвинитель спустился с возвышения и немедленно покинул зал вместе с горсткой колдунов, прибывших с ним из Гри.

Гроза миновала, но маги, выходя гуськом из зала, старались не смотреть на Кадехара. Один Геральд дружески ему подмигнул.

Кадехар ходил по отведённой ему крохотной келье в глубине монастыря, раздираемый противоречивыми чувствами. Как это могло случиться?

Совсем недавно ему поручили возглавить самое дерзкое в истории Гильдии нападение на Призрака. Ещё вчера он считался самым могущественным колдуном страны Ис. Шептались даже, что скоро он сменит Шарфалака. И вот насмешка судьбы! Ныне, лишённый всех прав и доверия, он превратился в заключённого и ждёт, что решит позорная следственная комиссия…

Внутри монастыря он, разумеется, мог передвигаться беспрепятственно. Но покидать его стены было запрещено. К тому же колдун знал, что за ним постоянно следят. Ни одно его движение не оставалось незамеченным!

Кадехар сжал кулаки от злости. Недоверие окружающих было для него нестерпимым оскорблением.

Объясняя совету, как произошла трагедия у башни, он чувствовал, что ему не верит никто, кроме Геральда, ставшего его добровольным защитником. Шарфалак ограничился тем, что напомнил о своём уважении к Кадехару, но не сделал ничего, чтобы того оправдали. Доводы мага из Гри были ясны и очевидны. Действительно, раз экспедиция готовилась в строжайшем секрете, как объяснить, что в Джагхатаэле её ждал враг?

Это означало лишь одно: кто-то из членов Гильдии донёс о её планах Тунку! Среди колдунов затаился изменник, служивший Призраку…

Кадехар содрогнулся. Интересно, что об этом думает Геральд? Колдун покинул келью и зашагал в компьютерный кабинет.

– Ты хотел меня видеть, Юрьен?

– Да, Валентин. Присядь.

Мажордом господина де Троиля устроился у камина, на своём любимом табурете, где всегда сиживал, составляя компанию великану. Нынче тот молча размышлял, уставившись невидящим взглядом в огонь. Впрочем, Валентин догадывался, что Юрьена тянет поговорить, он хорошо знал этого человека! Они вместе учились рыцарскому мастерству в Дромотуле, вместе разъезжали по стране Ис и много раз наведывались в Мир Ненадёжности. Они не расставались с незапамятных времён.

Юрьен заговорит, когда сочтёт нужным, решил Валентин и стал терпеливо ждать.

– Мне скучно, старый товарищ, – произнёс наконец Юрьен. – Я тоскую и зарастаю коростой от такой жизни, лишённой действия и всякого интереса.

– Перестань! Не спорю, твоя нынешняя жизнь не похожа на прежнюю, но до сегодняшнего дня ты не жаловался. Что стряслось?

Юрьен тяжело вздохнул.

– Это началось после того, как я навестил в Дромотуле Ромарика. Мне показалось, я увидел себя самого в юности. И у меня возникло ощущение, что годы пролетели за одно мгновение!

Пляшущее в камине пламя отбрасывало блики на седую клочковатую бороду великана, утонувшего в глубоком кресле. Сидевший напротив Валентин с улыбкой слушал старого друга. Он был полной противоположностью Юрьена: худое лицо, белые волосы, долговязая фигура. Отличались они не только внешне.

Во времена их юности для вступления в рыцарское Братство было необходимо принадлежать к знатной семье. Поэтому они попали в Дромотуль разными путями: Юрьен, старший сын в семье, – как оруженосец, а Валентин, младший ребёнок скромного семейства из Даштиказара, – как поварёнок.

Однажды, не выдержав высокомерного обращения оруженосцев, Валентин вызвал нескольких на поединок и вышел из него победителем. Его отвага понравилась тогдашнему Главному рыцарю, который предложил мальчику покинуть кухню и учиться рыцарскому делу при условии, если кто-нибудь из других оруженосцев возьмёт над ним шефство. Охотник нашёлся только один – Юрьен, уже тогда считавший, что единственное истинное благородство – это благородство души. Осуждение одноклассников его не волновало. Валентин на всю жизнь сохранил признательность Юрьену. Между ними возникла нерушимая дружба.

Позже они решили стать рыцарями-напарниками. Их прозвали Дон Кихоты – за благородство и прекраснодушие.

Когда настало время уступить место более молодым и ловким рыцарям, Юрьен предложил другу поселиться вместе с ним в Троиле. Чтобы избежать пересудов, Валентин добровольно назвался мажордомом.

Сейчас в его светло-карих глазах мелькнула улыбка.

– Дон Кихоты… Помнишь?

Суровое лицо Юрьена прояснилось.

– Ещё бы не помнить! Сколько тумаков мы раздали в отместку за эту кличку, пока не поняли, что ею надо гордиться как почётным званием!

– В мастерстве владения копьём тебе не было равных. Скольких противников ты победил на турнирах?

– А ты, непревзойдённый фехтовальщик, скольких гордецов нанизал на свою шпагу?

Предавшись воспоминаниям, оба повеселели и даже разрумянились.

– Кажется, соперников под стать себе мы нашли только в Мире Ненадёжности, – молвил Валентин, качая головой.

– Да уж, до сих пор помню удар дубиной, который получил от одного громаднейшего орка! – подхватил Юрьен.

– Это случилось под Фергханой, когда мы преследовали Скитальца, угрожавшего уничтожить Дверь на Срединном острове.

– Да, именно! Немало приключений выпало на нашу долю! – Юрьен гневно ударил кулаком по подлокотнику кресла. – А что теперь, Валентин? Я трачу время на еду, воспоминания и сон, как большинство жителей страны Ис! Я смертельно скучаю в кресле, а Призрак тем временем готовится к нападению…

– Брось, Юрьен, – попытался успокоить его Валентин, – мы исполнили свой долг, теперь настал черёд других…

– Что я слышу! Ты забыл, что теперь всем заправляет Гильдия колдовства? Братству рыцарей отведена роль верной собачонки, слепо подчиняющейся магам. Будь я проклят! Возможно, Призрак – исчадие ада, но отступать его всегда заставляла грубая сила, а не всякие волшебные потуги. Как тогда, в Золотых горах…

Валентин вспомнил гору трупов, торжествующих орков и силуэт, окружённый тьмой. Он содрогнулся и помотал головой, прогоняя непрошеную картину.

– Представляешь, мой храбрый Валентин, – продолжал Юрьен тоном отчаяния, – до чего докатилась страна Ис? Она выставляет против Призрака мальчишек. Мальчишек!

– Ты не совсем прав, – возразил Валентин. – Ромарик и его друзья отправились в поход без ведома властей, чтобы отыскать младшую Балангрю…

– Пусть так! Всё равно в Ис не осталось настоящих мужчин, если теперь их работу приходится выполнять детям.

– Не так уж слабы эти дети, – стоял на своём Валентин. – Говорят, Гиймо одним заклинанием разрушил дворец правителя Тунку.

– Чушь! – рявкнул Юрьен. – Там был Кадехар, он всё и сделал. Мальчишке просто приписали его заслуги.

– Ты к нему несправедлив, – заметил мажордом со вздохом. – Ненависть ослепляет тебя. А ведь он ни в чём не виноват…

– Он сын труса и изменника!

– Он сын твоей родной сестры и твой племянник.

– Тем хуже для меня и для всего рода Троилей!

Юрьен так сильно побагровел, что Валентин понял: настаивать бесполезно. Хотя ему очень хотелось вызвать у друга родственную симпатию к Гиймо, который расплачивался за чужие грехи! Старый рыцарь сочувствовал этому мальчишке, такому же отверженному, каким он сам был в детстве, тоже вынужденному добиваться признания подвигами, тогда как другим хватало одного благородного происхождения…

Он встал и побрёл прочь от камина, оставив Юрьена наедине с мрачными мыслями.

Кадехар решил покинуть монастырь Гифду, воспользовавшись грозой. Во-первых, таким делам всегда способствуют потёмки. Во-вторых, раскаты грома, сотрясавшие древние монастырские стены, заглушат звуки, сопровождающие любое бегство. Он знал, что ему придётся ударить по затылку часового, а тот вскрикнет и шумно рухнет на пол…

Кадехар постарался, чтобы колдун, стороживший его дверь, осел бесшумно, не привлекая внимания. Потом беглец за ноги затащил охранника в свою келью, уложил на кровать и накрыл одеялом. Это позволит выиграть время…

Он тихо прошёл по коридору, пересёк двор и очутился возле дверей, крепко запертых изнутри коллективным магическим усилием.

«Геральд!» – позвал беглец, не издав ни звука.

«Я здесь, старина, – раздался у него в мозгу голос колдуна-компьютерщика. – Ты готов?»

«Готов».

Кадехар сделал шаг назад. Двери заскрипели на рычагах, управляемых компьютером Геральда, и приоткрылись с душераздирающим скрежетом. Гром, раскатившийся в это мгновение, оказался очень кстати.

«Сможешь протиснуться?»

«Постараюсь… Я не толстяк, в отличие от некоторых!»

«Нашёл время насмехаться! Сидение перед экраном не улучшает фигуру. Я же не лазаю на башни и не сбегаю из монастырей, как ты!»

Кадехар не удержался от улыбки.

«Не ворчи! Вдруг нас подслушают?»

«Тогда не медли! Желаю удачи, старина».

«Большое спасибо, дружище».

Беззвучная беседа прервалась. Кадехар вызвал графему физической невидимости Дагаз, повесил её над собой при помощи мудры и пружинисто зашагал по горной тропинке. Начался дождь, и колдун накинул капюшон плаща.

– Наконец-то! Она у меня в руках… Моя Книга, которую я ждал столько лет…

Стоя перед низким столом, на своём излюбленном месте – в центре комнаты, тёмный силуэт любовно перелистывал жёлтые страницы фолианта в чёрном переплёте, усеянном звёздочками.

– Заклинания, могущественное колдовство… Всё здесь… И всё это – моё… Близится торжество… Но пока ещё рано, рано…

Силуэт закрыл книгу, погладил по обрезу. После прикосновения его пальцев там задержалась клочковатая темнота.

– Мне не хватает мальчишки… Но и он скоро будет здесь… Он поможет моему возвышению, моему торжеству…

Ледяное карканье сменилось замогильным шёпотом.

– Господин?

– Да, Ломго, чего тебе?

Силуэт не обернулся. Писец тем не менее поклонился.

– Люди, посланные на Ненадёжный Юг, наконец-то вернулись.

– Пусть войдут! Ломго, мой верный Ломго…

– Господин?

– Ты славно послужил, найдя книгу у нашего старого друга. Это тебе не забудется, нет, не забудется…

– Спасибо, Учитель, – ответил писец с хищным лицом и посторонился, пропуская троих мужчин с бритыми черепами, грязных и усталых. Они тащили за собой связанного мальчика.

– Учитель, – заговорил один из них, – на краю пустыни мы отыскали ребёнка, полностью соответствующего описанию.

Силуэт обернулся на зеленоглазого мальчугана, растянувшегося на полу и дрожащего от страха.

– Болваны! Уберите мальчишку! Вы ничего не знаете… Я нашёл ребёнка, настоящего ребёнка…

Я сам его нашёл в другом мире… Идите вон, не то я сам избавлюсь от вашего присутствия…

Угрозу не потребовалось повторять: все трое выбежали, забрав с собой мальчика. Тёмный силуэт опять перенёс внимание на Книгу.

– Наконец-то! Она у меня в руках…

Трёхдневный праздник отмечали в начале ноября. По традиции первый день посвящался поминовению предков и старшему поколению. Жители Ис посещали кладбища и вежливо слушали рассказы стариков про былые времена.

Следующие два дня царило веселье. Все школьники и студенты Ис собирались в столичном Даштиказаре и провожали играми и плясками тёплое время года, готовясь с нетерпением ждать его возвращения. Порядок в городе поддерживали отряды рыцарей.

Спасаясь от шума, пожилые горожане переезжали к родственникам или друзьям в деревню, где разводили на холмах костры и, сидя у огня, предавались воспоминаниям и мечтали, что зима продлится недолго…

Отдав должное традиции почитания предков в своих деревнях, Гиймо, Ромарик, Гонтран, Амбра и Коралия собрались в квартире на улице Сарабанды, предоставленной им Ютижерном Кракалем, отцом девочек.

– Может, отдохнёшь, Гонтран? – взмолился Ромарик.

– Не могу, – ответил музыкант. Он перебирал струны, сидя на ковре посередине просторной столовой. – В Академии мне велели каждый день исполнять гаммы.

– Так ступай на балкон! – не унимался оруженосец. – Из-за твоей гитары мы друг друга не слышим.

– Об этом не может быть и речи, – бесстрастно парировал Гонтран. – Там слишком шумно. Между прочим, это не гитара, а ситара.

И действительно, по улице, недаром названной в честь весёлого танца, вереницей шли, громко смеясь, компании молодых людей. Цель у всех была одна – главная площадь Даштиказара.

– Оставь, – сказал Гиймо, – раз это для него так важно.

– К тому же чем быстрее он отыграет свои гаммы, тем лучше для нас, – добавила Коралия.

– Невежды! – донеслось из угла комнаты, куда всё же перебрался Гонтран.

– Совершенно верно, Ассюранстурикс, – откликнулся Ромарик. – Будь доволен, что тебя не привязали к стулу.

Амбра принесла из кухни сэндвичи. Гонтран тут же отложил любимый инструмент и присоединился к проголодавшимся друзьям.

– Вы только посмотрите! – воскликнул Ромарик. – Гениальный музыкант повинуется зову желудка!

– Кажется, кто-то клялся не отвлекаться от гамм! – подхватила Амбра.

– Вы что, сговорились меня злить? – вспылил Гонтран. – Я единственный среди вас, кто работает. Значит, право есть имею я один.

Коралия, подскочив сзади, взъерошила ему волосы.

– Перестань! Терпеть этого не могу!

Гонтран привёл себя в порядок, бросая вокруг свирепые взгляды. Это послужило сигналом для весёлой потасовки. Друзья не успокоились, пока от тщательной причёски музыканта не осталось ничего.

– Ладно, ваша взяла, на сегодня гаммам конец. – Гонтран уже смеялся вместе со всеми. – Только если меня выгонят из Академии, виноваты будете вы.

– Ничего, мы рискнём, – сказал Ромарик.

– Всё равно ты бы не смог долго играть, – добавила Коралия. – Скоро стемнеет, и начнётся охота на Джештана.

Тут в дверь квартиры постучали. Друзья переглянулись.

– Вы кого-то ждёте? – спросила Амбра.

Все отрицательно покачали головами. Гиймо сильно побледнел, но другие ничего не заметили.

«Только бы не Агата!» – в панике подумал он.

Амбра пошла открывать. В квартиру ввалился странный субъект: грудь колесом, задранная голова, насмешливый взгляд, козлиная бородка, тонкие усики и плащ колдуна…

– Бертрам! – воскликнул Гиймо, бросаясь ему навстречу. – Как ты здесь оказался?

– Сейчас объясню, – пообещал Бертрам, горячо сжимая руку Гиймо. – Может, сначала представишь меня своим друзьям?

– Конечно, конечно! Вот Ромарик, мой двоюродный брат, оруженосец в Дромотуле.

– Один из этих безмозглых вояк? – Колдун презрительно приподнял брови и высокомерно протянул руку изумлённому Ромарику.

– А это Гонтран, – продолжил Гиймо, не зная, куда деваться от смущения. – Уроженец Бунина, учится в Музыкальной академии в Тантревале.

– Деревенщина с волынкой! – фыркнул Бертрам, смерив взглядом музыканта.

– Коралия, дочь Ютижерна Кракаля… – зачастил Гиймо в надежде, что Бертрам не успеет ответить. Тот уставился на Коралию, разинув рот.

– Вот это красотка! Позвольте поцеловать вашу чудесную ручку, мадемуазель.

– Ничего она тебе не позволит. Оставь мою сестру в покое! – вмешалась Амбра, подбоченившись и меча глазами молнии.

– Амбра, сестра… – пискнул Гиймо и стушевался.

– Хороша кобылка! – воскликнул Бертрам, подходя к девочке с короткой стрижкой. – Норовистая!

Наговорить других дерзостей колдун не успел: Амбра заехала ему коленом в солнечное сплетение, отчего он согнулся пополам и со стоном повалился на ковёр.

– Браво, Амбра! – крикнул Гонтран, сияя.

– Я тебя обожаю! – присоединился Ромарик.

– С ума сошла? Какая муха тебя укусила? – набросилась на сестру Коралия. – Что такого, если он отдаст должное моей красоте и поцелует мне руку?

– Пусть сперва отдаст должное ковру, – холодно бросила Амбра. – Ты знаешь этого осла? – обратилась она к Гиймо.

– Тут какое-то недоразумение… – пробормотал Гиймо. – Это Бертрам, колдун из Гильдии. Обычно он совсем не такой… То есть не совсем такой. Ничего не понимаю!

– По-моему, он хочет что-то сказать, – сообщила Коралия, стоя над извивающимся на полу Бертрамом.

Молодой колдун держался одной рукой за пострадавшее место, а другую отчаянно протягивал в сторону Гиймо. С его губ срывалось невнятное бормотание.

– Трогательное зрелище: земляной червь, пытающийся установить контакт с людьми, – высказался Гонтран.

– Предлагаю прекратить мучения и раздавить его каблуком, – подхватил Ромарик.

– Замечательная идея! – похвалил Гонтран.

– Уймитесь! – прикрикнул ученик колдуна, наклоняясь к Бертраму.

– Гиймо в своём репертуаре! Не может пройти мимо убогого, – укоризненно прокомментировал Гонтран. – Нам нужен более бойкий предводитель. Например, Амбра.

– Полностью согласен, – воскликнул Ромарик.

– Да помолчите же! – взмолился Гиймо. – Я не слышу, что он говорит.

– Я пошутил… Это юмор… У меня на родине ценят шутку…

– Он молит о быстрой смерти? – с надеждой осведомился Гонтран.

– Или зовёт нотариуса, чтобы продиктовать завещание? – предположил Ромарик.

Бертрам тем временем вцепился Гиймо в воротник. Мальчик перевёл друзьям его стоны:

– Серьёзное дело… Кадехар… Замена…

Через мгновение у Бертрама восстановилось дыхание и снова прорезался голос.

– МЕНЯ ПРИСЛАЛ СЮДА КАДЕХАР! ОН ПОПАЛ В БЕДУ. И ПОРУЧИЛ МНЕ ОПЕКАТЬ ТЕБЯ ВМЕСТО НЕГО!

– А что ты нёс раньше? – ласково спросил Ромарик, заменив рядом с Бертрамом отшатнувшегося, как от удара, Гиймо.

– ЭТО БЫЛА ШУТКА! У МЕНЯ НА РОДИНЕ ВСЕ ШУТНИКИ! ЧУВСТВО ЮМОРА, ЗНАЕТЕ ЛИ!

– Быстрее! – повторяла Коралия в большом волнении. – Мы пропустим охоту на Джештана!

– Потерпи немного, – успокаивал её Гонтран. – Наш могущественный маг ещё не готов.

– Гиймо! – крикнула Коралия, топтавшаяся на лестнице. – Поторапливайся!

Но мальчик, сражённый новостью о наставнике, всё ещё сидел на полу в гостиной. В распахнутое окно врывался радостный уличный шум. Амбра и Ромарик уговаривали его встать. Бертрам предпочитал опасливо наблюдать из дальнего угла.

– Выше голову, братишка! Понятно, что с мэтром Кадехаром стряслась беда, но своей тоской ты ему не поможешь.

– Не дури, Гиймо! – подхватила Амбра. – После летних каникул мы первый раз собрались вместе. Не порти нам праздник, хватит с нас этого задаваки, твоего приятеля…

– Задаваку зовут Бертрам, – подал голос молодой колдун, наставительно поднимая палец.

– Дурацкое имечко, под стать твоим усикам и волосёнкам на подбородке, – прошипела Амбра.

– Предлагаю начать всё заново, – заявил Бертрам. – Я сожалею о происшедшем. Такая уж у меня манера шутить…

– Бертрам прав, – проговорил Гиймо. – Дела у моего учителя так плохи, что наши мелкие дрязги…

– Вот видите! – радостно воскликнул Бертрам.

– Мелкие дрязги? Я бы не сказал… – возразил Ромарик, свирепо глядя на колдуна.

– Между прочим, – сказал Бертрам, вспомнив о высокомерии, – при мне бумага от Гильдии, по которой Гиймо передаётся под мою опеку. Так что, хотите вы этого или нет…

– Подсказать, как лучше поступить с этой бумажкой? – отозвался Ромарик.

– Позвольте напомнить вам о Коралии, – невозмутимо изрёк Бертрам. – Её там, на лестнице, сейчас хватит кондрашка.

Это решило дело: Гиймо поднялся.

– Мне сейчас не до веселья, но так и быть, пойду с вами. Бертрам тоже пойдёт. Я ученик колдуна, мой долг – повиноваться учителю, а он пожелал, чтобы Бертрам был моим защитником.

– Золотые слова! – закивал Бертрам.

– Попытаемся его вытерпеть, – уступила Амбра.

– Да, но это будет именно попытка, – предупредил Гонтран. – Продолжительностью в сегодняшний вечер.

Тут в квартиру влетела потерявшая терпение Коралия, что помешало Бертраму возразить.

– Кажется, вы решили испортить праздник!

– Идём, идём! – заверил её насмешник Ромарик. – Гиймо заканчивает приготовления к выходу на сцену. Вот только не знаем, можно ли отпускать гримёра…

– Дурень! – огрызнулся ученик колдуна, не сдержав улыбки.

– Ты угадал мою следующую реплику! – откликнулся Бертрам.

И все шестеро со страшным шумом вывалились из дома на улицу.

– С ума сойти, как ты храпишь, Бертрам! – проворчала Амбра, вылезая из мешка. – И днём, и ночью не даёшь покоя!

– Не болтай, я не храплю! – возразил колдун сонным голосом, прячась с головой под одолженные ему одеяла.

– Должен тебя огорчить, Бертрам, ты действительно храпел! – поддержал Гиймо, уже ставивший на стол завтрак. – Всем подъём!

– Поднимайтесь, ленивые гусеницы! – подхватил Ромарик, следивший за греющейся на плите кастрюлей с молоком. – Прекрасная погода!

Гиймо раздвинул занавески, и просторную комнату, где все спали на матрасах, залило яркое солнце. Гонтран, Бертрам и Коралия запротестовали, прячась с головой в спальники. Амбра вскочила и прямо в своей красной пижаме стала пинать лентяев.

– Получай, лжеколдун, это тебе за ночной храп! Ты, Гонтран, поплатишься за своё треньканье! А ты, старушка, – за все часы, которые я по твоей милости протомилась перед запертой ванной!

– Хватит, Амбра! Это не остроумно.

Амбра села к Гиймо и Ромарику за стол.

Остальные тоже поднялись, охая и жалуясь на слишком раннюю и суровую побудку.

– Какая программа на сегодня? – спросила Коралия, зевая.

– Вечером – танцы вокруг костра на главной площади, – ответил Ромарик, помешивая горячий шоколад.

– Днём, – продолжил Гиймо, жуя огромный ломоть хлеба с шоколадной пастой, – шошфязания на шфадионе!

– А с утра? – спросил Бертрам, почёсывая заросшую щёку.

– Утром – поиск камешков на пляже, – напомнила Амбра, наблюдая, как Гиймо пачкает пальцы сладкой пастой.

– В таком случае… Чур, я первая в ванную! – крикнула Коралия, делая вид, что встаёт.

– Не вздумай! – дружно гаркнули сразу четыре голоса. Бросив завтрак, вся компания рванула в ванную, чтобы не пустить туда Коралию.

За столом остался один поражённый Бертрам.

Когда второй день праздника уже клонился к вечеру, компания прибилась к костру на главной городской площади. Пока на сцене настраивались музыканты, Амбра и Коралия под насмешливым взглядом Бертрама показывали танцевальные па Ромарику, который по-прежнему хотел научиться танцевать. Потом все вместе уплетали мясо, снимаемое рыцарями с широких жаровен.

Когда зазвучала музыка, Амбра увлекла Гиймо в гущу танцующих и долго не отпускала. Гонтран, боясь, как бы его не пригласила малосимпатичная партнёрша, что часто происходило, решил сам подыскать себе девочку по вкусу. Найдя счастливую избранницу, он её сперва рассмешил, а потом повёл танцевать старинный народный танец. Коралия осталась одна с Бертрамом и Ромариком.

– Какой великолепный вечер! – воскликнула она, присаживаясь на бортик фонтана и устремляя взгляд на звёзды.

– Да, чудесно! – подхватил Бертрам, которого на самом деле огорчало присутствие Ромарика.

– Ещё как! – поддакнул оруженосец, про себя проклиная Кадехара, навязавшего им этого выскочку. – Кстати, Бертрам, а правда, будто колдуны дают обет безбрачия?

– Правда… – неохотно подтвердил Бертрам, опуская глаза. – Но это вовсе не означает, что у колдуна не может быть подружки! – Он не удержался и глянул на Коралию.

Ромарик проворчал что-то нелестное о людях, играющих словами. Повисла неловкая пауза. Вдруг из соседней улочки вынырнула высокая девичья фигура.

– Здравствуйте все! Гиймо не с вами? Со вчерашнего дня повсюду его ищу!

– Агата?.. – удивилась Коралия.

На девушке был очаровательный костюм, вопреки своей привычке она накрасилась со вкусом. Ромарик уставился на неё так, словно увидел впервые.

– Ты без Тома? – поинтересовался он.

– Том, Том… – передразнила она с недовольной гримасой. – Зачем вы вечно напоминаете мне про Тома? Кажется, я ему не жена.

– Просто привыкли видеть вас вместе, – усмехнулся Ромарик, недоумевая, почему раньше не замечал, что эта Балангрю хорошенькая.

– Простите, я не представился, – вмешался Бертрам, выступая вперёд и слегка кланяясь. – Бертрам, колдун Гильдии и друг Гиймо.

Агата осторожно его оглядела и, убедившись, что перед ней настоящий колдун, а не самозванец, милостиво кивнула. Бертрам схватил её руку и прижал к губам.

– Какой вы галантный кавалер, Бертрам!

– Настоящий грубиян! – фыркнула Коралия, оскорблённая тем, что колдун оказывает знаки внимания другой.

Зато у Ромарика возродилась надежда.

– Бертрам – уважаемый колдун, – сообщил он Агате. – Один раз он даже спас Гиймо жизнь.

– Неужели? – рассеянно отозвалась Агата. – А где же сам Гиймо?

– Танцует с Амброй, – доложил Ромарик, надеясь, что Бертрам переключится на Агату.

– Ах, да, с Амброй… – глухо пробормотала девушка.

– С ней самой, – подхватил Бертрам, сморщившись при воспоминании об ударе, который нанесла ему несносная девчонка.

– Ну и что? – решительно заявила Агата. – Я не замышляю ничего плохого. Просто хочу поболтать с Гиймо. Они, кажется, ещё не муж и жена…

– Я бы советовал поостеречься, – проговорил Ромарик. – Я хорошо знаю Амбру, словами «просто поболтать» её не умилостивишь.

– Да уж, сестрица за Гиймо кому угодно попортит физиономию, – вставила Коралия, намекая на то, как на дне рождения дяди Юрьена Амбра влепила девице Балангрю увесистую оплеуху.

Но Агата пропустила предостережение мимо ушей.

– Всего хорошего! – бросила она и зашагала к центру площади, уже приметив среди многочисленных танцоров Гиймо.

– Пойдём-ка за ней, – позвал Ромарик. – Это может плохо кончиться.

– Здорово! – захлопала в ладоши Коралия. – Обожаю, когда моя сестра бесится.

– Объясните мне, – не выдержал Бертрам, – Гиймо, что ли, ловелас?

– С недавних пор девчонки сами за ним бегают, – ответил Ромарик.

– Везёт! – Бертрам вздохнул. – Ты знаешь его секрет?

– Тут и знать нечего! Всё просто! Побеждаешь нескольких гоммонов, валишь на лопатки парочку орков и на десерт разрушаешь дворец тирана, которого боится весь Мир Ненадёжности. Этого довольно, чтобы произвести впечатление на неизбалованных дурочек. Ещё вопросы?

Вопросов больше не было.

Агата тем временем окликнула Гиймо и помахала ему рукой.

– Это что, Балангрю? – удивилась Амбра, перестав танцевать и уставившись на высокую девочку.

– Она самая, – подтвердил Гиймо, готовясь к худшему.

Амбра встретила соперницу с нескрываемой враждебностью.

– Чего тебе?

– Подошла поздороваться с Гиймо, – ответила Агата, не удостоив её взглядом и одарив мальчика обворожительной улыбкой. – Привет, Гиймо! Что нового произошло после того раза?

– Какой ещё «тот раз»?! – мигом рассвирепела Амбра.

– Да нет, просто… – залепетал Гиймо.

– Ну да, в тот раз, в Троиле! – Агата намеренно не замечала страшных гримас мальчика. – Знаешь, Гиймо, у тебя чудесная комната!

Амбра побледнела и уставилась на Гиймо полными слёз глазами. Потом медленно перевела на Агату взгляд убийцы.

– Прошу тебя, не дури! – обрёл голос Гиймо. – Агата просто ко мне заглянула, мы полистали комиксы, и всё!

– Сейчас я тебя задушу! – прошипела Амбра сквозь зубы так злобно, что Агата отшатнулась.

В следующее мгновение Амбра накинулась на соперницу с очевидным намерением выцарапать ей глаза.

– Гиймо! – завопила Агата, перепуганная яростью Амбры. – Сделай что-нибудь! Она меня убьёт!

Амбра кровожадно усмехнулась. Агата не выдержала и кинулась прочь.

– Амбра, не смей! – крикнул Гиймо, видя, что та бросается в погоню, и побежал следом.

– Что с тобой? – изумлённо спросил Ромарик несущегося мимо кузена, обычно такого спокойного.

– Амбра хочет задушить Агату!

Пришлось Ромарику бежать за Гиймо, а Бертраму и Коралии – за Ромариком. По пути они вырвали Гонтрана из объятий ничего не понимавшей партнёрши по танцам и в двух словах объяснили происходящее.

– Вот это любовь! – в восторге воскликнула Коралия, бежавшая во весь дух рядом с Ромариком.

– Настоящее безумие! – отозвался оруженосец, задыхаясь.

– Чего её так разобрало? – негодовал Гонтран, злясь, что его заставили так неучтиво бросить симпатичную партнёршу.

– Только сейчас заметили, что у этой девчонки не все дома? – прохрипел запыхавшийся Бертрам.

Улицы, по которым они пробегали, были освещены всё хуже. Скоро друзья миновали последние городские дома и оказались посреди пустоши.

– Сюда! – позвал Гиймо остальных. Те догнали его и ещё несколько минут бежали среди вереска, благо, в ночном небе сияла яркая луна. Вдруг до их слуха донеслись вопли Агаты.

– Поздно! – простонал Гонтран. – Наверное, Амбра уже её потрошит…

Но тут завопила сама Амбра.

– Кажется, – выдавил Бертрам, ловя ртом воздух, – Агата не готова дёшево расстаться с жизнью…

Бегуны влетели в широкий круг выжженной травы и остановились. Бертрам и Гиймо переглянулись.

– Это похоже… – пролепетал молодой колдун.

– …на танцевальную площадку Корриганов, – закончил Гиймо, испуганно озираясь. – Бежим отсюда!

Но было поздно: на них упала мелкая сеть. Несчётные ручонки, похожие на кошачьи лапы, крепко и тщательно связали пленников. Падая на землю, Гиймо заметил, что Амбра и Агата тоже попались в ловушку.

– Гиймо! Сделай что-нибудь! – успела крикнуть Коралия, прежде чем один из Корриганов сунул ей в рот кляп.

Ученик колдуна не мог ни ответить, ни помочь. Ему, как и остальным, связали руки и ноги и заткнули рот. А на что способен колдун, если он не может говорить и двигаться? Гиймо и Бертрам были беспомощны и только бешено вращали глазами, не в силах помешать происходящему. Похитителями были маленькие корриганы.

– Король, непонятны мне эти речи, – смело заговорил Гиймо. – При чём тут не зря потраченный вечер?

– Ваше величество, – сменил Гонтран Гиймо, потрясённого откровением короля, – вы что-то замышляете, хотя о нашей безобидности прекрасно знаете!

– Будьте послушны, и мы поладим, – сухо ответствовал король. – я буду совсем не весел, ежели вас придётся повесить.

Бертрам потянулся дрожащей рукой к своей колдовской суме.

– Давай сложим усилия и сбежим, – опять предложил он Гиймо.

– Нет, – шёпотом ответил ученик колдуна. – Корриганов слишком много, и без их помощи нам не выбраться из подземелья. Припасём волшебство на крайний случай.

– Что же делать? – тревожно спросила Коралия.

– Не терять надежды, – подбодрил её Гиймо, стремительно соображая. – Корриганы обожают игры. Попробуем этим воспользоваться.

Корриганы уже тянули к ним свои кошачьи лапки, когда Гиймо осенило. Обернувшись к Кору Мехтару, он сказал:

Кор Мехтар поднял руку, и корриганы, собиравшиеся схватить ребят, отступили. Прозвучавшее из уст пленника слово «сыграть» заставило всех корриганов прервать веселье и уставиться на короля. Он обдумывал решение в полной тишине.

– Юнцы бесшабашные! Пусть будет по-вашему! – прозвучал наконец ответ.

Слова короля потонули в аплодисментах. У трона тут же собрался совет, начавший взволнованное обсуждение условий предстоящей игры. Ребята воспользовались этим, чтобы обсудить своё положение.

– Я знал, что получится! – радовался Гиймо. – Корриганы не могут не принять вызов. Остаётся надеяться, что они не заиграются.

– Слушай, – сказал Гонтран, – этот упомянутый королём знакомый, которому ты нужен, часом не Призрак?

– Возможно, – отозвался ученик колдуна, но не стал вдаваться в подробности, чтобы не пугать друзей. – Корриганы – честный народец! Такая, во всяком случае, у них слава. Если мы выиграем, они нас отпустят.

– Почему ты не хочешь прибегнуть к своим графемам, чтобы вырваться отсюда? – удивлённо спросил Ромарик.

– Колдовство – крайняя мера, – важно вмешался Бертрам. – Я подсказал Гиймо эту стратегию, и мне представляется…

– Может, перейдёшь на корригани? – с усмешкой бросила Амбра.

– Кажется, ты нас обеих назвал красавицами? – обратилась к Гиймо Коралия. – Надо же различать! Хорошенькая – это одно, но красавица – совсем другое…

– Не приставай к нему! – прервал Ромарик. – Гиймо сделал, что мог. Сама знаешь, как трудно говорить на корригани…

– Лично для меня, – вмешался Бертрам, – красавица – только ты, Коралия!

– Благодарю, Бертрам. Какое счастье, что ты здесь! – И она ослепительно улыбнулась.

– Бертрам, тупоголовый колдун, хочешь, чтоб я тебя вздул? – грозно спросил Ромарик, подражая манере Корриганов.

– Это правда, что для меня мало красивых слов в словаре? – ввернула Агата.

– Просто требовалась рифма, – смутился Гиймо.

– А я предлагала вариант, – напомнила Амбра, сжимая кулаки. – Можно было бы придумать что-нибудь ещё более похожее… Агата, с лицом как жёваная вата…

– Хватит! – прикрикнул Ромарик. – Мы и так оказались здесь по твоей вине! Что ещё взбредёт тебе в голову?

– Сложно предугадать, – пробурчала Амбра, свирепо косясь на Агату.

В этот момент Кор Мехтар сделал знак. Корриганы подтолкнули их к трону.

При этих словах короля подданные заплясали от радости.

– Ваше величество, простите, что вы такое говорите? – перебил Гиймо.

– Одно неясно мне совсем: дважды три – шесть, а не семь, – не унимался Гиймо.

– Я решил оставить с нами ученика, владеющего корригани, – хитро объяснил Кор Мехтар.

Человечки с дёргающимися хвостиками вытолкали всех, кроме Гиймо, на середину пещеры. Остальные корриганы устроились на мостках вдоль стен, невнятным ропотом комментируя происходящее.

– Вы уж постарайтесь! – Ромарик, в отсутствие Гиймо, оставленного с королём, взял на себя роль главного. – Пары будут такие: Амбра и Гонтран, Бертрам и Агата, Коралия и я.

– Ромарик! Неужели мне придётся отвечать на вопросы? Я боюсь! – заскулила Коралия.

– Не беспокойся, прекрасная Коралия! – попробовал успокоить её Бертрам, хлопая себя по суме. – Если дело будет худо, у меня найдётся, чем их удивить!

– Прошу засчитать за несчастье слушать такую чушь! – не вытерпела Амбра. – Гонтран, я беру на себя спорт, ты – вопросы.

– Годится, – кивнул музыкант.

– Что ж, милейшая Агата, – обратился к своей партнёрше Бертрам, – как разделимся? В какой роли я преуспею – атлета или умника, как считаешь?

– Ничего я не считаю! – отмахнулась Агата. – Кроме того, что была полной дурой, гоняясь за этим Гиймо, от которого одни беды! Сначала меня из-за него похитили гоммоны, и какое-то зловонное чучело помыкало мной, как рабыней. Теперь я угодила в лапы корриганов с их дурацкими играми. Был бы у меня хоть достойный напарник, способный связать два слова, так нет…

– Тогда сама отвечай на вопросы, – обиделся Бертрам.

К ним подступил, выпятив грудь, корриган в синей шапочке. Поклонившись королю, нетерпеливо ёрзавшему на каменном троне, он проговорил:

– Час от часу не легче! – прошептала Амбра на ухо Гонтрану.

– Умники к королю спешат, остальные молчат! – важно скомандовал судья.

Дрожащая от страха Коралия, волочащая ноги Агата и равнодушно посвистывающий Гонтран подошли к трону, рядом с которым стоял Гиймо.

– Мужайся, Коралия, всё обойдётся! – шепнул ученик колдуна. Ответом ему была кривая усмешка.

Судья обратился к Амбре, Ромарику и Бертраму:

Вперёд выступил Бертрам.

От этих слов судьи зрители захохотали до слёз.

«Над нами просто потешаются! – подумал Гиймо, сжимая кулаки. – Это не игра, а издевательство!»

Судья объяснил опешившему Бертраму, что тот должен обойти пещеру на руках, ни разу не упав. На такой подвиг была способна только Амбра!

– В следующий раз надо будет хорошенько подумать… – пробормотала она.

Бертрам в отчаянии оглянулся на товарищей, потом попытался мысленно себя подбодрить: «Старина, ты, конечно, свалишься, но ведь на кону твоя честь! Хотя бы попытайся!»

Он нехотя снял с плеча суму, сбросил плащ, упёрся руками в землю и подбросил ноги, стараясь удержать равновесие. Это ему удалось, и колдун медленно двинулся вперёд.

– Смотри-ка, не испугался! – уважительно проговорил Ромарик.

– Это называется нахальство, – уточнила Амбра. – Но вообще-то ты прав: не совсем он пропащий.

Подбадриваемый криками друзей Бертрам прошёл на руках метров десять, после чего, к огромной радости корриганов, всё-таки растянулся на земле.

– Простите меня… – прошептал он, обращаясь к Амбре и Ромарику.

– Ты сделал всё, что мог, – сказал оруженосец и в утешение похлопал его по плечу.

– Получилось неплохо, – поддакнула Амбра, даря Бертраму первую улыбку.

Все трое повернулись к трону.

– Кто осмелится помочь, коли первому невмочь? – спросил король.

– Я, ваше величество! – крикнула Агата, глядя на Кора Мехтара с презрением. Тот и не подумал рассердиться.

Агата более-менее понимала корригани, как все школьники Ис, но Гиймо всё равно перевёл ей загадку. Агата задумалась.

«Это же просто! – думал Гиймо. – Надеюсь, она догадается и не запутается из-за короля и нищего… Надо ей помочь!»

Гиймо незаметно сделал пальцами мудру графемы Кеназ, усиливающей творческие способности, и направил её Агате. Не помогло: та продолжала ломать голову, не находя разгадки.

«Кажется, Кеназ не действует! – удивился Гиймо. – Надеюсь, это не значит, что на территории корриганов не работают графемы… Вот была бы катастрофа!»

рассердился король.

К счастью, девочке хватило ума ответить на родном языке, чтобы Гиймо перевёл её слова на корригани.

– Трое их потому, что король и нищий – одно лицо, – уверенно начала Агата. – Нищий ничего не имеет, он не раб своих нужд, значит, он сам себе король! Король-нищий живёт с семьёй – женой и дочерью!

– Вот что она мне сейчас сказала, – заговорил Гиймо не менее уверенно, очень надеясь, что Кор Мехтар не владеет языком страны Ис. – О, владыка подземного зала! Нищего дочь – королю жена. Трое их: нищий, король и она.

Агата побледнела, поняв, что ошиблась и могла всех погубить, если бы не Гиймо. Тем не менее она сумела сохранить самообладание, и король, подозрительно за ними наблюдавший, ничего не заметил. Дождавшись его жеста, судья выскочил на середину пещеры.

Корриган в синей шапочке наслаждался волнением на лицах Амбры и Ромарика.

– Не торопись! – предупредила Амбра. – Что может означать «лёгкий на ноги»?

– Прыгать на одной ножке? Чеканить мяч? Танцевать канкан? – стал перечислять Ромарик.

Пока Амбра и Ромарик пытались догадаться, в чём будет заключаться задание, Агата приходила в себя. Коралия призналась, что тоже не нашла бы отгадки, а Гонтран похвалил её за ответ на языке Ис.

– Я слишком долго думала! – казнилась Агата. – Я сразу решила, что у этих Корриганов не может быть простого ответа.

– Для того он и выбрал короля и нищего, чтобы направить тебя по ложному пути, – объяснил Гиймо.

– Всё равно, спасибо тебе! Ты снова меня спас! – воскликнула высокая девочка и, обхватив его за шею, расцеловала в обе щёки.

Гиймо изо всех сил сопротивлялся объятиям, поглядывая на Амбру. Но та, увлечённая разговором с Ромариком, ничего не заметила. Коралия сделала вид, что смотрит в другую сторону, Гонтран крепился, чтобы не прыснуть.

В следующий момент Амбра подошла к Корригану в синей шапочке. Все уставились на неё. Судья, потирая ручки, объяснил, что её ждёт: сорок прыжков через скакалку! Ромарик облегчённо перевёл дух: на сей раз выбор оказался верен…

Два корригана принесли прыгалку и принялись крутить. Амбра зажмурилась. В начальной школе она была неоспоримой чемпионкой в этом виде спорта. Но вдруг уже утратила навык? Открыв глаза, девочка постаралась успокоить дыхание, подошла к скакалке, крутившейся слишком быстро, и начала прыгать.

– Раз, два, три, четыре… – громко считали её друзья. – Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

Амбра прыгала умело, сосредоточенно. Судья помрачнел: он оглянулся на короля, который тоже начинал выходить из себя. Знак двоим Корриганам, заметный только им, – и скорость резко возросла.

– Это не… чест… но… – пролепетала Амбра.

– Тридцать один, тридцать два, тридцать три, тридцать… Ох!

Прыгалки зацепили Амбру за ноги, и она упала под радостные вопли Корриганов. От их воодушевления задрожали лесенки и платформы, на которых они сидели.

– Жулики! – крикнула Коралия, красная от негодования.

– Кто бы сомневался! – С этими словами Гонтран направился к королю. – Теперь моя очередь. Надеюсь, я окажусь на высоте.

Ромарик бросился к Амбре и помог ей встать. Девочка была вне себя от ярости. Оба посмотрели на короля.

Тот что-то шептал на ухо молодому Корригану. Корриган, широко улыбаясь, подошёл к Гиймо и учтиво приподнял широкополую шляпу.

– Здравствуй. Моё имя Кор Хозик, я понимать ваш язык. Мой король требовать от меня следить, что вы говорить. Король бояться подвох.

– Только этого не хватало! – проворчала Агата.

– Счастлив познакомиться, Кор Хозик, – бесхитростно ответил Гиймо.

Оставалось надеяться, что Гонтран сам найдёт правильный ответ. Глянув на Коралию, Гиймо понял, что важнее другое: всё будет решать способность Ромарика выдержать силовое испытание.

– Вот вопрос, который вы надолго запомните, – обратился Кор Мехтар к Гонтрану. – Что такое груда слоновой кости в чёрной комнате?

По выражению лица Гиймо музыкант понял, что, и не будь рядом шпиона Корриганов, тот ему вряд ли помог бы. Остальные друзья тоже выглядели озадаченными. Оставалось спокойно поразмыслить над отгадкой.

Он не отметал даже самых невероятных вариантов, но остановился на самом простом, пришедшем в голову, когда он, раздумывая, машинально постучал себя по зубам.

– О, король, – ответил он на корригани, радуясь, что догадался, – вели дуть в трубы! Чёрная комната – это рот, а слоновая кость – зубы.

Кор Мехтар затрясся от злости; Агата, Коралия и Гиймо радостно поздравляли победителя.

Судья тоже был рассержен. Подскочив к Ромарику, он прошипел:

Последние слова судья крикнул уже соплеменникам.

Корриганы притащили стол и два низких табурета. Ромарик сел с одной стороны, корриган в синей шапочке – с другой.

– Судья, участвующий в игре! – возмутилась Амбра. – Виданное ли дело?

– Вообще-то этот тип с самого начала занял одну сторону, – заметил Бертрам.

– Ты прав, – согласилась Амбра. – Надеюсь, Ромарик ему покажет!

– Боюсь, что нет… – проговорил Бертрам со скорбным вздохом.

Корриган поставил на стол локоть и протянул Ромарику свою кошачью лапу. Тот взял её, подавив брезгливость.

– готов, дурачок?

– Готов, старичок! – ответил Ромарик с вызовом.

Противник уничтожил мальчика взглядом и тут же перешёл к единоборству. Ромарик сразу понял, что тот гораздо сильнее, невзирая на тщедушность. Но сдаваться не собирался.

Прикосновение волосатой лапки с когтями не давало сосредоточиться. Ромарик держался, сколько мог, но в конце концов тыльная сторона его ладони коснулась стола.

Зрители бурно поздравляли корригана, радостно подбрасывавшего вверх синюю шапочку.

– Ой, теперь моя очередь! – пролепетала Коралия. – Может, не надо?

– Надо. Не завидую тебе: ведь ты последняя, – сказала непреклонная Агата.

– Ничего, у тебя получится, – попробовал успокоить девочку Гиймо. – Помнишь, как с медузами в Море Ожогов?

– Помню, – отозвалась Коралия, направляясь к трону. – Только тут гораздо хуже: сейчас всё зависит от меня одной!

– Тогда от тебя одной зависела жизнь Ромарика, и ты его спасла. Я верю в тебя!

– Спасибо, Гиймо! – взволнованно ответила Коралия и успела чмокнуть его в щёку.

– Снова тебя целуют! – зашептал Гонтран ему на ухо. – Выкладывай, в чём твой секрет! Я продам его Бертраму за мешок золота…

– Побудь хотя бы пять минут серьёзным!

– Для серьёзности мне нужен музыкальный инструмент. И всё равно пяти минут не продержусь…

Кор Мехтар, насладившись страхом Коралии, задал ей вопрос:

Гиймо перевёл загадку и взглядом спросил Коралию, знает ли она ответ. Та закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Все замерли в тревоге.

– Первый раз в жизни она обязана сказать что-то умное, – прошептала Амбра.

Король нетерпеливо ёрзал на троне. Наконец он не выдержал и прервал размышления Коралии:

Девочка заговорила на неожиданно правильном корригани:

Пещера огласилась дружным стоном. Король взревел от злости. Судья впился зубами в свою шапку и стал кататься по земле. Амбра бросилась к сестре и, протиснувшись между остальными, крепко её обняла.

– Как тебе удалось? – удивлённо спросила она.

– Не знаю… – смущённо пробормотала Коралия. – Мне вдруг всё на свете показалось несложным. Даже корригани, с которым у меня никогда не ладилось!

– Как ты это объяснишь, Гиймо? – спросил Ромарик, гордясь подвигом подруги.

– Просто Коралия умнее, чем кажется, – уклончиво ответил Гиймо.

На самом деле он отлично понимал, что произошло: Кеназ, графема усиления умственных способностей, которую он призывал в помощь Агате, подействовала с опозданием, уже на Коралию. Почему – вот загадка!

«В Мире Ненадёжности, – думал он, – где небо не такое, как в Ис, графемы ведут себя по-другому. Но сейчас-то мы в Ис! Может, графемы ослабевают под землёй? Или корриганы владеют колдовством, мешающим нашему?»

Опыт подсказывал, что действовать следует заблаговременно. Воспользовавшись суматохой, Гиймо мысленно соорудил сложный гальдр и незаметно выслал его при помощи мудры на середину пещеры. Как он и думал, ничего не произошло. Друзья уже подталкивали Гиймо к трону.

– Требуй, чтобы нас немедленно освободили! – сказала Амбра. – Веселье затянулось…

Гиймо склонился перед королём Корриганов в низком поклоне.

Король, горестно ломая руки, ответствовал:

– Что?! Это обман! – крикнула Коралия.

– Вы не имеете права! – поддержала Агата.

– Я думал, у корриганов есть понятие о чести, – презрительно бросил Гонтран.

Кор Мехтар, не обращая внимания на гневные возгласы ребят, велел их схватить.

Тогда Бертрам запустил руку в свою суму, словно собираясь что-то там нащупать. Гиймо заметил это движение и вопросительно на него посмотрел. Колдун покраснел и с виноватым видом вынул руку.

– Сейчас увидишь, – прошептал он на ухо Гиймо, – на что способен колдун, когда его друзьям угрожает опасность!

Он воздел руки и скорчил страшную рожу.

– Приготовься, король-лгунишка! Сейчас ты сильно удивишься! – выкрикнул Бертрам на ломаном корригани ещё высокомернее, чем обычно.

Не успел Гиймо вмешаться, как его друг принял несколько стадха, бормоча заклинание. Фигурировал в нём и ураган, способный разметать всех корриганов, и молния, уничтожающая пещеру, и трещина в скале, через которую ребята могли бы выбраться наружу. Потом Бертрам соорудил гальдр и замер в позе угрозы и торжества.

Но ничего не произошло. Колдун стушевался и в ужасе посмотрел на Гиймо. Тому оставалось только покачать головой и развести руками.

Корриганы захохотали, король громче всех. К нему вернулось добродушное настроение. Он обратился к осрамившемуся волшебнику:

Корриганы, подступившие было к ребятам и шарахнувшиеся прочь, когда Бертрам принял страшную позу, снова приблизились.

«Рано! – думал Гиймо. – Только бы нас не вывели из пещеры прямо сейчас! Надо во что бы то ни стало выиграть время…»

– Король корриганов! – крикнул он, перекрывая шум. – Мы миримся со своей долей! Не исполнишь ли нашу последнюю волю?

– Чем могу тебе помочь, прежде чем отправить в ночь? – спросил Кор Мехтар.

Король пристально посмотрел на Гиймо, стоявшего перед ним со сложенными на груди руками, и, подозвав Кора Хозика, корригана-переводчика, что-то прошептал ему на ухо.

– Ты, конечно, очень прилежный ученик, братец, – сказал кузену Ромарик, – но тебе не кажется, что это не лучший момент для изучения магии корриганов?

– Я знаю, что делаю! – Пока Кора Хозика не было рядом, Гиймо торопился сказать друзьям кое-что важное. – Внимание: вот-вот в пещере поднимется страшный кавардак. Будьте готовы последовать за мной…

– Что здесь произойдёт? – спросила Коралия.

– Бертрам разденется и исполнит танец живота! – прошипела Амбра.

– Очень остроумно! – обиженно отозвался колдун.

– Одумайся! – подхватил Гонтран. – Такие шутовские таланты нельзя расходовать на столь низкую публику!

– Хватит его подкалывать! – вступилась Коралия. – Он по крайней мере попытался нас спасти…

– Все его попытки кончаются провалом! – бросила Агата.

– Молчите! Возвращается Кор Хозик! – предупредил Гиймо.

Корриган широко улыбнулся, поклонился и заговорил на языке страны Ис:

– Король согласиться рассказать вам про наши огамы. Он выбрал для этого меня, чтобы вы лучше поняли. Я знать не много и не смогу выдать важные секреты. Огамы – волшебные знаки Корриганов. Каждая огама носить имя растения, потому что листья освещает луна, а корни питаются из земли. Растение соединять поверхность и глубину. Огамы рисуют красным, потому что земля и луна связаны узами крови. Раньше люди тоже чтили огамы. Потом пришли по морю другие люди, с магией звёзд, и люди забыть огамы. Вот! Больше я не знать. Я ещё такой молодой – сто шестьдесят лет!

– Тебе столько не дашь! – заметил Гиймо.

– Спасибо! – Корриган был польщён.

Он повернулся к правителю и жестом показал, что закончил. Король тут же отдал приказ схватить и увести ребят.

– Теперь можно… – процедил Гиймо сквозь зубы. – Ну же, чёртов гальдр, действуй!

Словно в ответ на его слова в том месте, где он раньше колдовал, начало что-то происходить. Из земли вырвалась звёздная спираль. Повертевшись волчком, она взорвалась, оросив пещеру дождём крохотных звёздочек. Корриганы в панике посыпались со своих мостков и бросились во все стороны, визжа от ужаса. Король Кор Мехтар начал приплясывать, совершая причудливые движения руками и ногами.

В том месте, где колдовство Кора Мехтара соприкоснулось с гальдром Гиймо, забили фонтаном красные искры. Но, к изумлению короля, чары мальчика оказались сильнее.

Кор Мехтар повернулся к замершим ребятам и возобновил свои манипуляции.

– Чего мы ждём? Почему не бежим? – воскликнула Коралия.

– Ещё рано, – ответил Гиймо. – Ждите моего сигнала!

Теперь король корриганов танцевал прямо на троне, размахивая руками, и громко пел:

Огама, вызванная королём, рванулась к ребятам, но на полпути натолкнулась на звёздную пыль от взрывающихся графем. Кор Мехтар задыхался от злости.

– Пора! – крикнул Гиймо и, схватив сосуд со светящимися червями, стоявший рядом, побежал, увлекая за собой друзей.

Они помчались по пахнущему плесенью коридору, по которому их привели в пещеру. Опомнившись, корриганы бросились в погоню, но их конечности уже налились свинцом, движения стали невозможно медленными…

– Как тебе это удалось? – спросил на бегу изумлённый Бертрам.

– При первой попытке сотворить волшебство, – ответил Гиймо, – я заметил, что оно действует с опозданием. Тогда, предчувствуя зловещий поворот событий, я приготовил гальдр заранее.

– Гениально! – восторженно крикнул Бертрам. – Из чего же ты его составил?

– Нодхиз парализовала первый колдовской удар Кора Мехтара. Ера-Отверженная, графема цикличности, отразила второй. Наконец, Дагаз замедлила течение времени…

– Ты успел всё это предугадать? – Бертрам не верил своим ушам. – Что король атакует нас дважды, прежде чем остальные бросятся в погоню?

– Простая логика. Учтя замедление, связанное с колдовством корриганов в пещере, я понял, что мои графемы подействуют одна за другой. Я не сомневался, что король попытается уничтожить мой гальдр, потом применит против нас свою магию и только после этого сообразит прибегнуть к физическим способам…

– Гиймо, я перед тобой преклоняюсь! – воскликнул Бертрам. – Ты мой герой, мой идол, мой господин!

– Тебе не кажется, что ты слегка преувеличиваешь? Вдруг поймаю на слове?

– Ученик-гений! – не унимался Бертрам, пропустив предостережение мимо ушей. – Объясни, почему взорвался гальдр?

– Понятия не имею! – признался Гиймо. – Возможно, от соприкосновения с волшебством корриганов. Но в моём колдовстве от этого ничего не изменилось. Наоборот, оно только усилилось!

– Можете говорить немного погромче? Ничего не слышно! – взмолилась сзади Амбра.

– Вас это не касается, – бросил Бертрам через плечо. – Члены Гил ьдии ведут тайные разговоры величайшей важности, так что…

– Тихо! – приказал вдруг Гиймо. – У нас новая проблема…

Друзья сгрудились в подземной галерее. При свете червей в сосуде стало видно, что коридор разветвляется на три галереи.

– Кто-нибудь помнит, откуда нас привели? – спросил Гиймо.

Юрьен, обвешанный оружием с ног до головы, расхаживал по залу, разворачиваясь перед камином, над которым красовался герб рода де Троилей: белая птица, парящая над чёрной землей на фоне красного неба.

Великан пребывал в сильном волнении. Сколько раз разглядывал он фамильный герб, прежде чем броситься в бой! Сейчас Юрьен чувствовал, что возвращается к жизни.

– Ты уже здесь, старина? – спросил Валентин, опуская на пол мешки с пожитками.

– Не поверишь, – загрохотал Юрьен, давясь от смеха, – боялся не поспеть к выступлению!

– Тебе очень к лицу латы! – восторженно заявил Валентин.

– Ты считаешь? Брось, что такое латы в сравнении с этим! – Он схватил свой бердыш и воинственно им взмахнул.

– Большой ребёнок! – усмехнулся Валентин, тоже чувствуя небывалое воодушевление.

– Где Кадехар? – спросил Юрьен, убирая грозное оружие.

– Отдыхает. Он присоединится к нам позднее. По его мнению, в Мир Ненадёжности лучше проникнуть среди ночи.

Юрьен по привычке заворчал, но быстро успокоился. Ожидание, предшествующее делу, обладало особой сладостью, которую он умел ценить.

Бросив в очаг охапку хвороста, он уселся рядом с Валентином у огня. Уже через минуту пошли воспоминания о былых подвигах…

– Готовы? – спросил Кадехар, вбегая в зал.

Юрьен и Валентин подпрыгнули. Была уже глубокая ночь. Они давно устали говорить и сидели молча, глядя в пламя. Оба погрузились в личные воспоминания о встречах со смертью…

Беглецы стояли перед тремя подземными ходами.

– Кажется, нас привели по правому, – сказал Гонтран.

– Да нет, конечно, по левому, – возразила Агата.

– Понятно! – вздохнул Гиймо. – Придётся опять положиться на графемы.

– Беда в том, – сказал, моргая, Бертрам, – что они могут запоздать.

– Знаю. Но выбора нет.

Ученик колдуна закрыл глаза и призвал Пертро, стаканчик с костями, к которому прибегали как к проводнику по Бирду и лабиринтам. Но графема, разумеется, не откликнулась.

– Будем надеяться, что Пертро появится до того, как нас схватят корриганы, – сказал Гиймо, садясь на землю. Остальные последовали его примеру.

– Может, поиграем, пока ждём? – предложила Коралия. Все, даже Ромарик, с ужасом уставились на неё. – Уже и пошутить нельзя! – обиделась девочка.

– В общем, – сказала Амбра, – пока что нам везёт…

– Верно, – сказал Ромарик. – Настоящие чемпионы!

– Если бы корриганы играли честно, – добавил Гонтран, – мы бы заслужили мешок золота.

– Да, друзья, всё прошло удачно, – важно резюмировал Бертрам. – Увы, я провалился. Счастье, что милая Агата скрасила мой позор.

– Перестань, Бертрам! – перебил Ромарик. – Я выступил не лучше. Победить могла только Амбра, но корриганы сжульничали…

– А я? – подхватила сконфуженная Агата. – Мне-то как стыдно! Если бы не Гиймо…

– В общем, нам, как всегда, остаётся благодарить за спасение Гиймо! – подытожил Гонтран.

– Полностью согласен! – воскликнул Бертрам. – Предлагаю устроить овацию нашему спасителю!

– Только негромко, ладно? – смутился Гиймо. – Не хватало, чтобы корриганы…

– Нашему герою – гип-гип! – провозгласил Бертрам, не слушая.

– Ура! – дружно отозвались остальные.

– Гип-гип…

– Ура!

Гиймо поднял руку, требуя тишины, зажмурился и сосредоточился.

– Готово! – сообщил он. – Вот и Пертро! Сомнений нет: идём по среднему коридору.

Гонтран и Агата, предлагавшие правый и левый, виновато переглянулись.

– Скорей! – позвал Ромарик. – Наверное, Корриганы уже близко.

Они побежали по коридору. Вскоре им встретилось новое разветвление, но, ведомые графемой, они сразу сделали правильный выбор.

Наконец показалась лестница. Проход, к счастью, остался открытым. Ребята, перепрыгивая через ступеньки, рванулись наверх.

– Что вы натворить! Что наделать! – причитал Кор Хозик, молодой корриган, возглавлявший преследователей. – Теперь король зол не на шутку!

Пленников выстроили в шеренгу, даже не связав их. Корриганы были уверены в себе. Под визгливые звуки горна, вырезанного из корня дерева, появился Кор Мехтар в носилках, водружённых на плечи шестерых Корриганов. Когда его опустили на землю, король вскочил и сделал пируэт.

О силе его ярости говорили непрестанные прыжки.

– Нам очень жаль, владыка… – начал было Гиймо, но срифмовать не успел: король перебил его, угрожающе вскинув руку.

Кор Мехтар жестом приказал двум Корриганам схватить Гиймо.

Гиймо побледнел, у остальных подкосились ноги. Корриганы встретили приговор радостными воплями. На пленников накинулась целая стая гномов.

– К звёздам взывать не смей, не то мигом лишишься друзей! – предостерёг король, глядя своими тёмными глазками в зелёные глаза Гиймо.

Сказав это, он направился к своим носилкам. Двое корриганов, крепко державшие мальчика, куда-то его повели.

– Гиймо! Нет! – страшно заорала Амбра, пытаясь освободиться.

– Перестань! Ему всё равно не помочь, – пробормотал Ромарик.

Но в девочку словно бес вселился: она без устали билась в лапах корриганов, дико тараща глаза и издавая странный низкий рёв.

– Да что с тобой, Амбра?! – испугался Ромарик.

– Поверь, в комнате Гиймо в Троиле ничего не произошло! – шокированная Агата попыталась прибегнуть к собственному лекарству.

Но Амбру, глухую к словам друзей, занимал только Гиймо, которого уводили всё дальше. Вдруг, исполнившись огромной силы, она отшвырнула обоих корриганов, державших её, и, как в трансе, бросилась за мальчиком.

Один из гномов попытался преградить ей путь и жестоко поплатился: Амбра, схватив его за горло, отшвырнула в кусты. Корриганов охватила тревога.

– С ней такое часто? – изумился Бертрам.

– Кажется, впервые, – потрясённо проговорил Ромарик.

– Даю слово, – пролепетала Агата, – я никогда больше не перейду ей дорогу!

– Отделать корригана – это в её духе, но я не думала, что она такая сильная, – прокомментировала Коралия.

– Прямо гамингъя какая-то… – пробормотал Бертрам.

– Что-что? – не понял Ромарик.

– Её поведение неестественно. И объяснение здесь только одно: она заколдована!

– Давай-ка поподробнее…

– Так делали раньше. С помощью магии людей как бы программировали на то, чтобы в определённых обстоятельствах они вели себя определённым образом. Сами околдованные этого не чувствовали. Таких называли гамингьями. Правда, теперь это запрещено…

– Мою сестру заколдовали? – удивилась Коралия. – Быть не может! Просто ты совсем не романтичный, Бертрам! Разве не видишь, что это любовь? Она всякого делает всесильным!

– А по-моему, – рассудительно проговорил Гонтран, – Амбра попросту взбесилась. А безумцы сильнее нормальных людей.

– Думайте что хотите, – буркнул Бертрам, обиженный их недоверием. – Я вижу то, что вижу, и знаю то, что знаю.

Тем временем Кор Мехтар, забравшись с ногами на носилки, приплясывал, призывая на помощь огаму. Он пытался остановить Амбру, по-прежнему шагавшую за Гиймо, как автомат. Огама настигла девочку. Сноп красных искр – и Амбра упала.

– Амбра! – крикнул Ромарик.

Кор Мехтар прошипел тогда:

Коралия, не обращая внимания на прыжки Кора Мехтара, бросилась к сестре. Амбра лежала без чувств, но, кажется, была невредима. Коралия погладила её по голове, смахнув слезу. Зачем так рисковать? Неужели влюбилась?.. Коралии стало завидно. Когда же и её настигнет такая же сильная любовь? Наверное, никогда: этот глупец Ромарик так и не признается…

Двое корриганов грубо оттащили Коралию от сестры. Она пыталась сопротивляться, но один гном отвесил ей пощёчину. Побагровевший от ярости Ромарик хотел ринуться на помощь, но его тут же скрутили. Агата и Гонтран изнывали от волнения. Сознавать своё бессилие было невыносимо.

«Это уже слишком! – подумал Бертрам. – На сей раз придётся тебе, старина, обуздать свою колдовскую гордыню и действовать. Это ведь единственный выход, хотя и не слишком элегантный. К тому же незаконный… Есть несъедобное? Ладно. Играть в идиотские игры? Предположим. Но бить слабый пол – это уже выходит за рамки!»

Он собрал всю свою смелость, сделал глубокий вдох и запустил дрожащую руку в колдовскую суму. На свет появился странный короткий предмет из металла, который он направил на короля корриганов.

Все издали крик ужаса и уставились на молодого колдуна, угрожавшего Кору Мехтару оружием.

– Нарушать закон? Нет такого права! Будет на тебя в стране Не управа! – испуганно пискнул король, не прекращая прыжков.

Бертрам, наступая, ответил:

– Что это? – спросил Гонтран, вглядываясь в предмет в руке у Бертрама.

– По-моему, это… пистолет! – прошептал Ромарик, тараща глаза. – Во всяком случае, очень похоже на оружие из фильмов!

– Но ведь в Ис огнестрельное оружие категорически запрещено! – ахнула Коралия.

– Может, и так, – пожала плечами Агата. – Но нынче я не стала бы об этом вспоминать.

Самым большим сторонником закона был сейчас, конечно, Кор Мехтар. Бертрам, видя его нерешительность, дерзко крикнул:

И хладнокровно, словно всю жизнь этим занимался, колдун выпалил в воздух. Гром с небес – и тот не вызвал бы таких последствий. Равнину огласил вопль ужаса. Бертрам перезарядил пистолет и снова направил на короля. Повернувшись к переводчику Кору Хозику, он сказал:

– Надоел мне ваш путаный язык! Скажи своему государю, чтобы он нас немедленно отпустил. Иначе я пущу эту штуку в ход по-настоящему…

Корриган послушно перевёл. Король впился взглядом в людей, сопротивлявшихся ему всю ночь, потом отдал несколько коротких повелений. Корриганы немедленно рассеялись по равнине. Связанного по рукам и ногам Гиймо оставили лежать на земле. Кор Мехтар уселся на свои носилки, что-то бросил напоследок Кору Хозику и удалился с наибольшей скоростью, на которую были способны ноги его носильщиков.

– Мой король устал, – объяснил переводчик. – Вы очень сильный. И потом, скоро рассвет, а Корриганы не любят солнце…

Действительно, горизонт на востоке уже начал светлеть, вдали можно было различить очертания домов Даштиказара.

Кор Хозик, готовясь броситься следом за своим владыкой, взглянул напоследок на людей и помахал шапкой:

– До свиданья!

– Надеюсь, больше не свидимся! – проворчал Гонтран.

Трава и кусты колыхнулись в последний раз – и ребята остались на равнине одни. Всем показалось, что они проснулись после ночного кошмара.

Агата и Гонтран бросились к Гиймо, чтобы развязать его и вынуть изо рта кляп. Потом все склонились над неподвижной, но живой Амброй. Рассвет принёс им невероятное облегчение.

Друзья, поддерживая ещё не совсем пришедшую в себя Амбру, вошли в Даштиказар в то мгновение, когда равнину озарили первые солнечные лучи. Улицы были безлюдны, но после праздника этому не стоило удивляться. Не встретив ни души, ребята добрались до квартиры и, заперевшись изнутри, рухнули на пол в гостиной.

– Больше не могу! – простонал Гонтран, растягиваясь на спине.

– Я тоже! – зевнула Коралия. – Кажется, сейчас усну на целые сутки.

– Как себя чувствуешь, Амбра? – Гиймо взял девочку за руку. Та попробовала улыбнуться.

– Вроде лучше…

– Как же ты нас напугала! – воскликнул Ромарик. – Что тебе помогло разметать Корриганов?

– Не знаю, – Амбра опустила глаза. – Ничего не помню!

– Типичное состояние околдованного, – наставительно проговорил Бертрам. – Но вы не желаете мне верить!

– Что ты говоришь? – удивился Гиймо.

– Бертрам считает, что Амбру околдовали. Это, мол, объясняет, почему она так обезумела, когда корриганы хотели тебя увести, – сказал Гонтран.

– Налицо все признаки, – подтвердил Бертрам. – Закатившиеся глаза, автоматические движения, провал в памяти и головная боль.

– Колдовство… – задумчиво протянул Гиймо. – Собственно, почему бы нет? Хотя не вяжется… Во-первых, кто? Во-вторых, когда? И главное, зачем?

– Пожалуйста, – проворчал Бертрам, – я никого не принуждаю со мной соглашаться. Хотите – объясняйте поведение вашей подружки хоть любовью, хоть сумасшествием…

– Почему ты так хорошо разбираешься в этом? – подозрительно спросила Коралия.

– Позвольте напомнить, – высокомерно заметил Бертрам, – что я всё-таки колдун!

– Разве пистолеты относятся к стандартному набору колдуна? – холодно осведомился Ромарик.

Повисла неприятная тишина. Все взгляды устремились на Бертрама. Тот гордо вскинул голову и упрямо сжал губы. Но Гиймо дружески положил руку ему на плечо.

– Бертрам, – начал он вкрадчиво, – может, это и не очень заметно, но все здесь – твои друзья. Мы с тобой смешали знаки дружбы, которые ты сам нарисовал на своей и моей ладони. Остальные тоже любят тебя, даже Ромарик, хотя он этого ни за что не покажет. Даже Гонтран, при его отсутствующем виде. Даже Амбра, не всегда ведь она фурия…

– И я, я тоже очень тебя люблю! – поспешно вставила Коралия.

– Вот видишь, и Коралия, – продолжал Гиймо, не обращая внимания на Ромарика, сделавшего страшные глаза. – Ты мне поверь, я их хорошо знаю! Но для дружбы важнее всего доверие. Не забывай, что даром ничего не даётся.

Бертрам посмотрел Гиймо в глаза и сдался.

– Хорошо. Я вам доверюсь, ведь у меня не так уж много друзей, чтобы позволить себе их терять.

Моя история не очень длинная, но немного грустная…

Он умолк. Друзья, при всей усталости, напряжённо ждали продолжения.

– Помнишь, Гиймо, ты однажды удивился моему выговору и спросил, откуда я родом? Я ответил, что из Жаггара, деревушки в Золотых горах, разрушенной воинством Призрака…

– Да, помню, – кивнул Гиймо.

– Я ответил так, чтобы ты больше не задавал мне неудобных вопросов. В действительности я – уроженец Мира Надёжности.

Даже гоммон, ворвавшийся в дом, не вызвал бы у слушателей такого изумления.

– То есть как? – прошептал Гиймо. – Ты говоришь о реальном мире, лежащем за первой Дверью?

– Да, – подтвердил Бертрам. – Там я родился и прожил одиннадцать лет. Отсюда мой акцент и недостаточное знакомство с реалиями страны Ис. С некоторыми привычками не так-то просто расстаться…

– В реальном мире все расхаживают с пистолетами? – спросил Ромарик.

– Конечно, нет! Но мой отец был военным. Этот пистолет – его служебное оружие. Он научил меня им пользоваться.

– Ты говоришь «был», – сказала Агата. – Твой отец… умер?

– Погиб вместе с матерью в автомобильной аварии, – бесстрастно ответил Бертрам.

– Какая печальная история! – посочувствовала Коралия.

– Как же ты попал в Ис? – удивлённо спросил Гонтран. – Невероятно! Первый раз в жизни слышу, чтобы кому-то удалось перебраться из Мира Надёжности в Ис!

– Мой случай особенный, – объяснил Бертрам. – Отец был Отступником – кажется, как и твой, Гиймо… Он мечтал стать рыцарем, как ты, Ромарик. Его приняли оруженосцем в Братство, но посвящения он не удостоился и страшно разочаровался. Потому он покинул Ис и стал военным в Мире Надёжности, где встретил мою мать. Когда я остался сиротой, мой крёстный, друг детства отца, добился исключительного разрешения переправить меня в Ис и воспитывать здесь. В память об отце я прихватил с собой пистолет. Я его спрятал; никто не знает, что он у меня есть.

– Это не только печально, но и трагично! – проговорила Коралия со слезами в голосе. – Твоя история стоит многих сказок!

– Тем не менее это чистая правда, можешь поверить, – ответил Бертрам.

– Значит, твой крёстный живёт в Ис? Его здесь знают? – спросил Ромарик.

– Вы – нет. Зато Гиймо с ним знаком.

– Геральд! – догадался Гиймо.

– Точно! Геральд! Он был учеником колдуна, когда мой отец служил оруженосцем в Братстве. Когда тот покинул Ис, Геральд постарался не потерять с ним связи, несмотря на удалённость двух миров. Это он нарёк меня Бертрамом, став, хоть и на расстоянии, моим крёстным… Ну а потом Геральд заменил мне отца. Прекрасный человек, я его нежно люблю.

– Вот, значит, как ты стал учеником в Гильдии… – пробормотал Гиймо.

– А потом и колдуном, хотя в действительности этого не заслуживал: нет у меня истинного дара.

Все молчали, переваривая. Наконец Гиймо важно произнёс:

– Спасибо за откровенность, Бертрам. Я рад, что ты мой друг.

– И я, – воскикнул Ромарик, сильно пожимая Бертраму руку. – Спасибо тебе за спасение от Корриганов!

– Да, это было неподражаемо, – подтвердила Коралия, целуя Бертрама в щёку.

– Что ж, теперь мы знаем, почему ты такой странный. И, прежде чем снова надавать тумаков, будем выяснять, пошутил ты или нет, – со смехом пообещал Гонтран.

– Как поступишь с пистолетом? – спросила Амбра.

– Брошу со скал в море, – ответил Бертрам без малейшего колебания. – Теперь Ис – моя родная страна, и я обязан соблюдать её законы. Думаю, отец меня бы поддержал.

– Отличная идея! – поспешно похвалила Агата, заметив, что Амбра не сводит с оружия глаз.

Праздник кончился, друзья разъехались каждый в свою сторону. При расставании они поклялись на колдовском блокноте Гиймо – самом дорогом, что у них нашлось, – никому не рассказывать о ночном приключении. Гиймо вернулся домой, в Троиль, и провёл остаток дня в полусонном состоянии. Мать не удержалась от шуток насчёт молодёжи, злоупотребляющей весельем. Пришлось бедняге, отужинав, уползти в свою комнату, спасаясь от насмешек.

Наутро Гиймо проснулся разбитым. Принимая тёплую ванну, мальчик вспоминал Корриганов. Маленькие существа издевались над пленниками, как могли, и всё же ученик колдуна не держал на них зла. Склад мысли и поведение Корриганов слишком отличались от людских, чтобы подходить к ним с нашими мерками. К тому же ему искренне хотелось побольше узнать об их загадочном волшебстве.

Не давал покоя и главный вопрос: кому собирался передать его Кор Мехтар? Неужели правда Призраку?

Вытираясь после ванны и одеваясь, Гиймо вспомнил колдовство, жертвой которого оказалась, видимо, Амбра. Вела себя она действительно как-то чудно. Может, это связано с необычными снами, о которых она рассказывала?

Гиймо тряхнул головой и решил, что раз ответов у него всё равно нет, то лучше развеяться с помощью хорошей книги.

Вскоре Гиймо очнулся в незнакомом месте, ничем не походившем на холм, где он только что стоял. Это был нижний этаж башни из вековых камней. Снаружи виднелась летняя зелень. Что это, лес? Гиймо полез наружу.

– Эй, ты! – окликнул его мужчина в синей форме и фуражке. – Играть в башне запрещено! Ты что, читать не умеешь?

Мужчина помог Гиймо выбраться.

– Простите, мсьё! – сказал Гиймо, с любопытством озираясь.

Башня, сохранившаяся, видимо, со времён Средневековья, стояла в сквере, вокруг которого шумела площадь.

– Нечего здесь болтаться! – Человек в форме смягчился, покорённый смущённой улыбкой мальчугана. – Это опасно.

– Конечно, мсьё, – послушно проговорил Гиймо.

В поймавшем его человеке он узнал – телепередачи не прошли даром! – полицейского. Это кто-то вроде рыцаря страны Ис, тоже охраняющий безопасность граждан.

– У тебя чудной акцент! Ты не француз?

– Француз, мсьё. Почти что… Это бретонский выговор, – нашёлся Гиймо. – Скажите, где тут место, которое называется «Золото миров»?

Полицейский задумался.

– Да, неподалёку есть антикварная лавочка под таким названием… Вон на той улице!

– Большое спасибо! – Гиймо помахал полицейскому и был таков.

Ступив на тротуар, он замер. Сколько машин! Конечно, мальчик видел их по телевизору, но не представлял, до чего они шумные и зловонные!

Он заткнул уши и наморщил нос. Потом сообразил, что лучше не привлекать внимания, и попытался вести себя как все.

Гиймо удовлетворённо отметил, что одевались тут похоже. В джинсах, свитере и матерчатой обуви он не привлекал внимания. Даже сума ученика колдуна могла сойти за ученический портфель…

Он зашагал в указанном направлении, с любопытством глядя вокруг.

Всё его удивляло! Асфальт, издававший сильный запах. Люди, натыкавшиеся на него и не здоровавшиеся. Рычание машин, кативших со всех сторон…

Он несколько раз спрашивал дорогу у прохожих и наконец добрался до магазинчика, на закопчённой витрине которого можно было прочесть почти стёршуюся надпись: «Золото миров. Антиквариат». Заглянуть внутрь мешал потрёпанный матерчатый козырёк.

Поколебавшись, Гиймо толкнул входную дверь. Она издала душераздирающий скрип, сменившийся серебристым звоном. Мальчик оказался в плохо освещённом помещении. Казалось, тут старались не привлечь покупателя, а обратить его в бегство!

Он увидел свет за занавеской в глубине магазина, подошёл и отодвинул толстую ткань.

– Входи, Гиймо. Я тебя ждал.

Владыка Ша в своём кроваво-красном плаще сидел на полу, скрестив ноги. Мальчик огляделся. Вдоль стен тянулись полки с разнообразными предметами. Он с удивлением узнал среди них вещи из Мира Ненадёжности.

Больше всего Гиймо взволновал лежавший на подушечке гамбури – песчаный цветок. Такие Кайл и его народ собирали в Прожорливой пустыне и продавали в Фергхане. Сдерживая любопытство, мальчик тоже сел на ковёр.

– Я знал, что ты придёшь, – начал Ша. – Ведь тогда, в Гифду, ты меня не испугался. К тому же ученику колдуна, для которого разрушить дворец Тунку – всё равно что раз чихнуть, путешествие в Мир Надёжности – как заурядная прогулка…

Гиймо вгляделся в насмешливую физиономию владыки Ша.

– Есть хоть что-нибудь, что вам обо мне неизвестно? – спросил он.

Ша усмехнулся.

– Разумеется! Желаешь освежиться?

– Шоколад, если можно.

Владыка Ша кивнул, плеснул в кастрюльку молока и насыпал какао. Рядом с плитой горела масляная лампочка, озарявшая комнату мягким светом.

– Мне нравится реальный мир, – доверительно сообщил Ша. – Конечно, стране Ис он в подмётки не годится, зато по сравнению с Миром Ненадёжности здесь гораздо спокойнее. Я провожу тут половину времени!

– Чем же вы занимаетесь? – спросил Гиймо, встречая радостным взглядом чашку любимого напитка.

– Официально я антиквар, торгую редкими, экзотическими предметами, что позволяет объяснять длительные отлучки.

– Вы продаёте предметы из Мира Ненадёжности?

– Совершенно верно, – с улыбкой подтвердил Ша.

– Вы перемещаетесь с помощью гальдра Пустыни?

– Нет. Гальдр Пустыни работает только между страной Ис и Миром Ненадёжности. Для незаметного Перехода в Мир Надёжности я пользуюсь Дверями собственного изготовления…

Ша помолчал, видя изумление Гиймо, потом продолжил:

– Вижу, ты не понимаешь… Возможно, ты не знал, что в реальном мире графемы не действуют?

– Что?! Вы хотите сказать… Если на меня нападут и я призову Турсаз, ничего не произойдёт?

– Совершенно ничего. Разве что испугаешь врага своим криком.

– Это не смешно!

– Ты прав, – согласился Ша, наливая себе чай. – В других мирах волшебство делает нас могущественными. А здесь мы превращаемся в удручающе обыкновенных людей…

– Если тут графемы лишаются силы, как вы сумели со мной связаться? – спросил Гиймо.

– Связываясь с тобой, я находился в Мире Ненадёжности. Там графемы действуют, надо только их отладить. Я воспользовался для связи одной из Дверей, позволяющих проникнуть в Ис.

Я уже говорил, что отсутствие волшебства в Мире Надёжности заставляет пользоваться здесь для входа и выхода Дверями. Одна находится здесь, в моём магазине, другая – в башне в Джагхатаэле. Поэтому, кстати, я долго не вступал с тобой в контакт после нашей последней встречи: тамошнюю Дверь сломали, пришлось чинить…

Взволнованный Гиймо набрал побольше воздуха.

– Послушайте, мне необходимо знать правду. У моего учителя сейчас большие неприятности, вот почему так важно…

– Что именно ты хочешь узнать? – дружески спросил Ша.

– Это вы… убили колдунов, штурмовавших башню Джагхатаэль?

Владыка Ша устремил на Гиймо взгляд своих аметистовых глаз.

– Я буду с тобой совершенно откровенен. Всё, что я скажу, – чистая правда, даю слово.

Гиймо почувствовал, что собеседнику можно верить. Владыка Ша удобнее устроился на ковре в заднем помещении магазинчика и продолжил:

– Я не имею ни малейшего отношения к засаде, в которую попали колдуны в Джагхатаэле. Накануне атаки я получил анонимное сообщение о том, что ты будешь в Гифду вместе с колдунами средней руки. Раньше этот загадочный информатор уже передавал точные сведения, поэтому у меня не было оснований ему не верить. Ты будешь в Гифду почти один – как удачно, теперь или никогда! Вернувшись в Джагхатаэль, я нашёл трупы колдунов и орков, служащих у Тунку. Моя башня сильно пострадала…

– Тем не менее, – заметил Гиймо задумчиво, – Тунку – ваш друг. Ведь это по вашему приказу он посылал в страну Ис гоммонов и орков, чтобы меня похитить.

Владыка Ша был поражён.

– Тунку – мой друг, это верно. При этом он якшается со всякими мерзавцами. С теми, кто платит или внушает страх. Что же до твоих слов… Клянусь, это неправда! У меня никогда не было намерения тебя похищать!

Гиймо видел, что владыка Ша не обманывает.

– Кто же, кроме вас, в Мире Ненадёжности способен отправлять в Ис орков?

Ша, немного подумав, ответил:

– Я могу назвать много имён, но хватит и одного: Призрак!

– Вы знаете, кто такой Призрак?

– Этого никто не знает.

– Хорошо хоть, что это не вы! – с облегчением проговорил Гиймо.

Ша засмеялся.

– Я – Призрак? Ну, это слишком! Кто мог такое придумать?

– Колдуны, напавшие на вашу башню, – тихо ответил Гиймо.

Ша уже не улыбался.

– Какая чушь!

Гиймо пришлось подробно рассказать о приключениях Гонтрана в Джагхатаэле.

– …Вот Гильдия и решила, что Призрак – это вы, – закончил он.

– Теперь понимаю… – вздохнул Ша. – Что ж, слушай внимательно. Настоящее моё имя – Иорван. Я уроженец страны Ис, был, совсем как ты, учеником колдуна в Гильдии, потом удостоился посвящения. Но однажды – можешь мне поверить, совсем не по своей вине – я был вынужден спешно покинуть Ис, чтобы уберечь один ценнейший фолиант… Это была Книга звёзд, о которой ты наверняка слышал.

– Да. Мэтр Кадехар рассказывал мне эту историю. Только он утверждал, что вы похитили книгу. В Ис так считают все.

Ша горестно кивнул.

– Знаю… Ну и пусть! Главное, что Книга звёзд всё это время оставалась в надёжном тайнике. А потом случилось кое-что очень серьёзное, поэтому я и вызвал тебя сюда… Там, в Гифду, заглянув в твоё сознание, я убедился, что в трудной ситуации на тебя можно положиться. Ты мне нужен. Твоя задача – убедить Кадехара помочь мне. Когда-то он был моим лучшим другом. Слушай внимательно: ты скажешь ему, что Книга звёзд, до сих пор бывшая в целости и сохранности, исчезла, на сей раз по-настоящему. Кто-то украл её из моей башни, пока я искал тебя в Гифду!

– Но мэтр Кадехар считает вором вас! Он никогда не поверит! – проговорил Гиймо в отчаянии.

Ша нахмурился.

– Именно поэтому мне необходима твоя помощь, Гиймо. Впервые за долгие годы я совершил большую ошибку: радуясь, что ты нашёлся, я оставил без присмотра книгу, за которую нёс ответственность и с которой до сих пор ни разу не разлучался.

Гиймо задрожал.

– В Гифду вы сказали, что принимали меня за кого-то другого…

Ша долго смотрел на бледного, как бумага, мальчика.

– Очень хочешь узнать за кого?

– Да!

– Лет четырнадцать назад я был молодым колдуном. Я влюбился в необыкновенную девушку, которую повстречал на празднике. Она ответила взаимностью, мы обручились. Приближалась свадьба, и тут мне пришлось бежать с Книгой звёзд. Не спрашивай почему, всё равно не скажу… Тебе достаточно знать одно: это было жизненно важно для страны Ис! Итак, я исчез, не успев объяснить свой поступок женщине, которую любил. Моему горю не было предела. Много лет спустя я получил загадочное письмо, написанное той же рукой, которая недавно сообщила мне, что ты в Гифду. В письме говорилось, что моя невеста, оставшаяся в Ис, родила ребёнка…

Рассказчик разволновался, голос его задрожал.

– Эту женщину звали Алисия. Алисия де Троиль.

У Гиймо перестало биться сердце.

– Значит, значит… – забормотал он. – Значит, вы…

– Нет, Гиймо. В твоей душе я прочёл истину… Увы, ты не мой сын. Загадочный информатор солгал.

У Гиймо сжалось от волнения горло. Он перестал что-либо понимать…

– Но почему вы так долго ждали, прежде чем попытаться меня отыскать?

– Я слишком поздно узнал о твоём существовании. И потом, после того как я расстался с твоей матерью, Юрьен, её брат, впал в неистовство. Он не знал, что мне пришлось покинуть Ис по важной причине и что если бы я мог, то никогда бы не бросил Алисию! Ненависть твоего дяди, способного опереться на помощь Братства, а ещё страх увидеть твою мать после стольких лет, страх перед её проклинающим взглядом – всё это мешало мне отправиться на встречу с тобой. Твоё присутствие в Гифду, вдали от рыцарей и могущественных колдунов, стало первой настоящей возможностью с тобой связаться…

Но Гиймо его больше не слушал. Им овладело страшное подозрение.

Прощаясь с владыкой Ша, Гиймо с трудом сдерживал слёзы. Человек в красном был искренне расстроен, и мальчик пытался его утешить, твердя, что рано или поздно восторжествует правда.

Владыка Ша не смог и приоткрыть тайну настоящего отца Гиймо, поскольку не поддерживает связь с Отступниками. Колдун тоже попытался утешить мальчика: предложил взять в лавке то, что понравится, но Гиймо отказался от всего, даже от песчаного цветка, напоминавшего о Кайле, далёком друге.

Покинув лавку древностей, Гиймо не стал задерживаться в реальном мире. Всё здесь было слишком стремительным, слишком шумным. Машины, люди на тротуарах, не удостаивавшие взглядом. Но главное, в Ис его ждали важные дела.

Владыка Ша объяснил, что Дверь в антикварной лавке приспособлена только для Перехода в Мир Ненадёжности. Для возвращения в Ис надо было воспользоваться тем же путём, каким он попал в реальный мир. Гиймо снова проник в старинную башню.

На одной из стен среди знаков, оставленных каменотёсами, Гиймо различил графемы, которым предстояло перенести его домой. Уверенно, словно всю жизнь этим занимался, он составил гальдр и после короткого пребывания в пустоте, ставшей уже привычной, вернулся обратно в Ис, к Двери Мира Надёжности.

Двое рыцарей, заколдованные перед Переходом, всё ещё находились под действием чар. Гиймо воспользовался этим, чтобы побыстрее спуститься с холма.

Как Гиймо ни устал, ему не удавалось заснуть. В голове бурлило столько противоречивых мыслей, что он морщился от боли.

Когда Алисия зашла к нему, чтобы безмерно нежно поцеловать, он притворился спящим. Она шептала слова утешения и любви, долго гладила по голове. Гиймо хотелось, чтобы это длилось вечно, хотелось всё забыть, перестать мучиться ужасными мыслями. Но подозрения терзали его всю ночь, он то и дело сжимал кулаки и не мог сомкнуть глаз, таращась во тьму.

Фенек – миниатюрная лисица, живущая в пустынях Северной Африки.