Перевод с французского Аркадия Кабалкина

Раздался и еще не отзвучал звонок, возвещавший о конце уроков. Гиймо де Троиль протискивался между учениками, толкавшимися в школьных коридорах. На календаре было начало апреля, но уже потеплело, и всем хотелось лишь одного: скорее на пляж, порезвиться и поплавать, если вода уже согрелась, отдохнуть после долгого дня занятий.

Гиймо тоже торопился, но по другой причине… Он должен был вырваться во двор одним из первых, чтобы уйти от Агаты Балангрю и её шайки на улочках Даштиказара.

– Быстрее, быстрее, пропустите! – повторял мальчик, прокладывая себе путь в шумной толпе.

У него за спиной кто-то крикнул:

– Вот он! У дверей!

Оглядываться было необязательно. Гиймо узнал голос Тома Кандарисара, главного подручного Агаты, и ещё сильнее поднажал. Вот и выход! Но, пытаясь обогнать бежавших впереди, он случайно толкнул старшего мальчика.

– Ты что, сопляк? Хочешь тумаков?

– Нет-нет, конечно, нет! – забормотал Гиймо. – Просто спешу выйти…

Оправдываясь, он испуганно озирался. Старшеклассник крепко держал его за шиворот. Вот и Агата со своими дружками – ухмыляются, предвкушая расправу.

Агата была высокой и тощей, с коротко стриженными тёмными волосами, недобрыми чёрными глазами и слишком широким ртом.

– Отпусти его, Марко! – приказала она. – Мы сами им займёмся.

Здоровенный Марко поколебался, но потом, пожав плечами, выпустил младшего и зашагал прочь. Шайка Агаты, учившаяся, как и Гиймо, в пятом классе, держала в страхе всю школу, даже самых старших.

Агата приблизилась к беглецу. Гиймо – каштановые волосы, раскрасневшееся лицо – встретил её смелым взглядом.

– Глядите-ка, мы ещё сердимся! – сказала она насмешливо. Её прихлебатели, загородившие дверь, с готовностью загоготали.

– Отстаньте! – крикнул Гиймо, сжимая кулаки. – Медальон я всё равно не отдам!

– Это мы ещё посмотрим, – холодно ответила Агата и поманила рыжего коренастого мальчишку из шайки. Тот бросился на Гиймо и после короткой борьбы одолел его, заломив руку.

– Отпусти, Том, а то пожалеешь, – прошептал побеждённый Гиймо, но недруг лишь ухмыльнулся.

Агата приблизилась походкой безжалостной властительницы, протянула руку и нащупала медальон – маленькое золотое солнце на тонкой цепочке. Рывок – и она завладела подвеской, которую тут же надела себе на шею.

– Не смей! – простонал несчастный Гиймо, которому рыжий Том по-прежнему не давал пошевельнуться. – Это подарок отца!

– Отца? А я думала, ты его не знал… Между прочим, – Агата приблизила лицо вплотную, – это из-за тебя он стал Отступником!

Гиймо чуть не разревелся, но, в последний миг вспомнив о гордости, просто повесил голову. Тут подоспел директор. Его кабинет был неподалёку, и он услышал громкие голоса.

– Что происходит? – спросил он сурово.

– Ничего особенного, господин директор, – ответила Агата с невинной улыбкой. – Просто Гиймо де Троиль рассказывал нам одну захватывающую историю. Правда?

Остальные шумно подтвердили. Директор повернулся к Гиймо.

– История, мальчик мой, история… – проговорил он задумчиво. – Не место и не время! Брысь отсюда! Чтобы я вас больше не видел до завтрашнего утра. Нет, Гиймо. Ты останешься.

Шайка Агаты покинула коридор, украдкой бросая на мальчика угрожающие взгляды.

– Ну, что стряслось? Рассказывай!

– Ничего, господин директор, честное слово! Я тоже пойду, можно?

Мальчик чуть заметно дрожал, в глазах стояли слёзы. Директор оглядел его внимательно, но потом, пожав плечами, ответил:

– Ладно, беги!

Гиймо выскочил из колледжа и помчался по улице. Остановился он только за городом, на холме. Мальчик бросил ранец к подножию древнего памятника, расплавленного молнией, уселся на землю и, глядя на раскинувшийся внизу океан, дал волю печальным мыслям.

В день осеннего равноденствия Гиймо исполнилось двенадцать. На вид тщедушный, он был крепким и выносливым. Правда вот ростом не вышел. И поэтому не мог дать отпор тем, кому нравилось его донимать. Неприятности с Агатой начались с первых же дней учебного года. Обычно хулиганы выбирают себе в жертвы отличников. Однако это был не тот случай: учился Гиймо довольно средне. Просто однажды он заступился за малыша-первоклассника, которого мучила шайка Агаты. С тех пор эта компания и взялась за него. Гиймо ничего не мог с собой поделать: вечно он встревал в дела, которые его не касались, и наживал себе проблемы. Удастся ли ему когда-нибудь преодолеть этот глупый рефлекс?

Гиймо откинул прядь со лба. Непослушные волосы частично скрывали его немного оттопыренные уши и, падая на лоб, прятали лучистые глаза мечтателя. До рта они, конечно, не доставали, а рот у него был очень улыбчивый. Но сейчас ему совсем не хотелось улыбаться…

Гиймо злобно швырнул на дорогу камень. Разве он виноват, что папа незадолго до его рождения покинул страну Ис и переехал во Францию, став Отступником, который никогда не увидит сына? Агата отняла у Гиймо драгоценный медальон – единственное наследство, оставленное отцом.

«Пусть корриганы утащат её и заставят плясать до скончания времён!» – подумал мальчик. Это было страшное проклятие.

Он глубоко вдохнул запах йода, долетавший с моря. Лучшей наградой Агате стала бы его безутешность, но Гиймо был отходчивым и постарался поскорее забыть о своих бедах.

Он смотрел на серые кровли домов, теснившихся вдоль узких извилистых улочек. Даштиказар… Гиймо любил этот полный неожиданностей город у подножия гор, который в прошлом году отпраздновал своё тысячелетие. Столицу, сердце гордой страны Ис.

Страна Ис, как знал он из уроков истории и географии, была небольшим кусочком французского побережья, оторвавшимся от материка восемь столетий назад, во время страшного урагана. Сначала Ис плавала в открытом море, потом ветры прибили её к суше, и она заняла своё прежнее место. Но произошло невероятное: страна превратилась в остров, не существующий на картах и неведомый жителям Франции. Ис зацепилась в промежутке между Миром Надёжности, к которому принадлежала раньше, и Миром Ненадёжности – причудливым, фантастическим. Две Двери вели в эти миры. Обе открывались только в одну сторону и лишь изредка: когда Большой совет решал, что в Ис не хватает важных вещей – например, шоколадной пасты или новых фильмов. Власти пытались сохранить недосягаемость Ис для обоих миров.

О Мире Ненадёжности было известно совсем немного: он обширен и таит множество опасностей. Другое дело – Мир Надёжности! В стране Ис умели принимать французское радио и телевидение. Учебная программа, с небольшими изменениями, повторяла французскую. Даже некоторые министры во Франции знали о стране Ис: в секретных документах она фигурировала как «девяносто седьмой департамент Метрополии». При помощи этих посвящённых жители Ис, пожелавшие уехать, получали необходимые документы. Таких людей называли Отступниками: ведь, переселяясь в Мир Надёжности, они навсегда отказывались от страны Ис.

Другие – совсем немногие! – пускались в приключения в Мире Ненадёжности. Чаще всего это были приговорённые к вечным странствиям – высшей мере наказания в стране Ис, – а также люди, обуреваемые алчностью, тягой к неведомому и безнадёжно отчаявшиеся. Все они превращались в Скитальцев.

Оставшиеся в Ис жили на большом острове, где летом было тепло, зимой – холодно: в горах, на опушках густых лесов, на краю необъятных песчаных равнин, в городках, деревушках и хуторах. Всё это очень напоминало какой-нибудь департамент Мира Надёжности. Но были и особенности…

Стук копыт вывел Гиймо из задумчивости. На дороге, всего в нескольких метрах, он увидел человека в великолепных бирюзовых доспехах, со шпагой на левом боку и с копьём вдвое длиннее крупа его серой лошади, чья сбруя звенела при каждом шаге.

Гиймо поспешно поднялся с земли.

– Как дела, мальчик мой? – ласково спросил всадник. – Всё в порядке?

– Да, мессир рыцарь, всё хорошо, спасибо.

– Не задерживайся нынче вечером среди холмов. – Человек погладил шею храпящей от нетерпения лошади. – В эти дни корриганы справляют свои праздники. Знаешь сам, что они вытворяют с людьми!

Всадник засмеялся, помахал Гиймо и поскакал в сторону города. Мальчик был взволнован. Он давно мечтал вступить в Братство рыцарей Ветра, охранявших безопасность страны Ис и помогавших всем, кто нуждался в помощи.

Гиймо послушался совета и поспешил к дому, где жил вдвоём с матерью, на краю деревни Троиль, в нескольких льё[1] от столицы. Корриганы были не самыми опасными существами в Ис, но славились непредсказуемостью. Игры их порой бывали жестокими.

– Мама! Я вернулся!

Гиймо бросился на кухню и открыл холодильник. Достал масло и баночку шоколадной пасты… На буфете лежала буханка хлеба. Гиймо отрезал здоровенный ломоть, сделал бутерброд и стал с аппетитом есть.

Он проголодался от переживаний. К тому же, пропустив подводу, развозившую детей по домам после уроков, прошёл пешком добрых двенадцать километров.

– Что я слышу! Сынок? Где ты?

– Ждесь, на гухне! – пробубнил Гиймо с набитым ртом.

Мать вошла стремительно, с улыбкой на лице. Она была стройна, одета, как всегда, во всё чёрное (Гиймо никогда не видел её в одежде другого цвета), золотистые вьющиеся волосы ниспадали до пояса, огромные глаза сияли небесной синевой.

Алисия была достойной представительницей рода Троилей. Гиймо, с его невысоким ростом и худобой, видимо, пошёл в отца. По крайней мере, так думал он сам. Ведь об отце ему никто не рассказывал, сколько он ни просил.

– Как прошёл день? – осведомилась Алисия де Троиль, целуя сына в лоб.

– Не хуже, чем другие, – неохотно ответил мальчик, взяв с табуретки телепрограмму. – Гениально! Вечером показывают фильм!

Вопрос матери вызвал у него грусть, но теперь он широко улыбался в предвкушении развлечения. Мадам де Троиль молча смотрела на сына, сложив руки на груди.

– Сегодня фильма не будет, Гиймо, – сказала она наконец.

Мальчик подскочил, словно подброшенный пружиной. В программах, составляемых культурной комиссией Ис, фильмы были редкостью. Предпочтение отдавалось репортажам и документальным передачам. Мальчик уже собирался вступить с матерью в долгий спор (что часто случалось у них по поводу телевидения), но она жестом остановила его.

– Ты забыл? Сегодня день рождения дяди Юрьена. Знаю, ты его недолюбливаешь. Но там соберутся все родственники. И кое-кто из друзей…

Последние слова она произнесла загадочным тоном. Гиймо хотел было возразить, но так и застыл с открытым ртом:

– Ты хочешь сказать, там будут…

– …твой двоюродный брат Ромарик, твой приятель Гонтран и сёстры-близнецы Амбра и Коралия. Ромарик и девочки зайдут за тобой. Дождись их. А я поеду раньше: надо помочь брату подготовиться к приёму гостей.

Мадам де Троиль полюбовалась, как сын скачет от радости, и пошла собираться.

Гиймо взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и ворвался в свою комнату. Беспорядок, царивший там, свидетельствовал о том, что он уже неделю не прибирался. А ведь друзья всегда встречались у него в комнате. Сегодня они тоже обязательно заглянут сюда, прежде чем отправиться на праздник.

Он закрыл ноутбук и убрал его в ящик стола, расставил по полкам книги, валявшиеся на ковре, встряхнул и расправил покрывало на кровати. Через минуту раздался стук.

– Гиймо! Этомы!

– Поднимайтесь! – радостно отозвался Гиймо, заталкивая под шкаф одежду, оставшуюся на полу.

Смех, топот. В комнату вихрем ворвались две девочки и мальчик.

– Как я рад вас видеть! – воскликнул Гиймо.

– В этом году день рождения дядюшки Юрьена – важное событие, раз по такому поводу нам позволили прогулять два учебных дня! – заявил Ромарик де Троиль, блондин с ярко-синими глазами, казавшийся настоящим силачом рядом с хрупким кузеном.

– Пожаловаться не на что! Сколько же времени мы не виделись? – спросила с улыбкой, заставлявшей всех мальчишек таять, Коралия Кракаль – очаровательная брюнетка, стройная и большеглазая.

– С самого Рождества! – откликнулась Амбра, так взглянув на Гиймо, что тот мигом покраснел до корней волос.

Амбра была очень похожа на сестру, но отличалась стрижкой и пацанскими замашками. Мальчишки побаивались её, отчего она очень веселилась. Ей ужасно нравилось дразнить Гиймо. С ним она всегда добивалась успеха. Как ни старался он оставаться равнодушным к её кокетству, но всякий раз заливался краской, чего она и добивалась.

При этом Амбра была верным другом, на которого всегда можно положиться.

– А Гонтран? – спросил Гиймо, чтобы избежать насмешливых взглядов Амбры. – Он придёт?

– Обязательно! – откликнулся Ромарик. – Ему пришлось отправиться прямо в замок, чтобы помочь родителям доставить инструменты. Видел бы ты этот цирк – их выезд! Все решили, что они переезжают.

Ромарик и Гонтран жили на другом конце страны Ис, в городке Буник, до которого было два дня конного пути. Амбра и Коралия – немного ближе, на восточном берегу, в деревне Кракаль. Их отец Ютижерн был одновременно мэром и камдаром – старейшиной клана Кракалей, подобно тому как Юрьен, дядя Гиймо и Ромарика, являлся камдаром Троилей. Поэтому семью Ютижерна и пригласили на день рожденья.

Ну, а родители Гонтрана были лучшими музыкантами страны Ис. Без них не обходился ни один праздник.

– Жаль, что я пропустил это зрелище! – воскликнул Гиймо. – Гонтран в роли мула… Представляю, как он стонет, поправляя пятернёй волосы!

– Ничего, этому слабаку полезно потренироваться! – бросила Амбра с презрительной гримасой. Все дружно засмеялись.

– Папа обещал, что там будут сливки общества! – радостно провозгласила Коралия, падая на ковёр из козьей шерсти, на котором уже растянулись остальные.

– И не только сторонники клана Троилей, – добавила Амбра. – Юрьен отправил приглашения даже во враждующие семьи. Вдруг получится остудить страсти?

– Враждующие семьи? – тревожно переспросил Гиймо. – Вроде Балангрю и Кандарисаров?

– Неужели эта вредина Агата и негодник Том по-прежнему не дают тебе прохода? – возмутился Ромарик. – Окажись я разок на твоём месте, они бы навсегда забыли, как приставать к слабым!

Ромарик прикусил язык, пожалев о вырвавшемся словечке. Гиймо грустно улыбнулся.

– Во всяком случае, – сказал Ромарик, пытаясь исправить бестактность, – сегодня вечером ты будешь не один. Пусть только попробуют задеть наш клан!

При этих словах Амбра издала воинственный клич и сплясала боевой танец. Ромарик с рычанием присоединился к ней.

– Сюда, Агата-Скелет и Том-Шакал, померьтесь силами с Ромариком-Стальные-Мускулы, Гонтраном-Хитрецом, Коралией-Феей, Безжалостной Амброй и Рыцарем Гиймо!

Коралия захлопала в ладоши и, сияя, призналась:

– Не терпится на бал! Обожаю танцевать!

– А ещё больше обожаешь любоваться, как дураки толкаются, чтобы пригласить тебя на танец! – уточнила Амбра. – Я вот предпочитаю настоящих рыцарей.

– Лично я ограничусь угощением, – высказался Ромарик. – У дяди потрясающе кормят! А ты, Гиймо?

– А я, – вздохнул Гиймо, вспомнив про отнятый медальон и потеряв всякую охоту ехать к дяде, – предпочёл бы остаться здесь, подальше от Агаты и её шайки.

– Скажешь тоже! На территории Троилей ей должно быть страшно! – возразила Амбра, тряхнув друга за плечо. – И хватит уже вздыхать об этой Агате, разве нет других девчонок?

И она снова так посмотрела, что Гиймо покраснел. Все покатились со смеху.

– Пора! – сказал Ромарик, сверившись с часами. – Если я опоздаю, праздник будет не только у дяди Юрьена, но и у меня…

– Бедняжка! – жеманно протянула Коралия.

– Папочка будет ворчать! – подхватила Амбра, в шутку молотя его кулаками.

– Хватит, не смешно… – Ромарик, обороняясь, швырнул в неё подушкой.

В ответ сёстры обрушили такой град ударов, что скоро Ромарику пришлось просить пощады.

Жилище Юрьена де Троиля находилось на возвышенности. Двухэтажное здание с двумя квадратными башнями, обнесённое толстой стеной из крупных камней, как и все сооружения в этих краях, больше напоминало суровый средневековый замок, чем виллу для приёма гостей. Ещё не так давно кланы страны Ис слишком часто ссорились.

– Быстрее! – подгонял Ромарик свой маленький отряд, торопившийся к цитадели Троилей.

– Уймись, Ромарик! – взмолился запыхавшийся Гиймо. – Смотри, все ещё только собираются…

Ребята достигли мощёного двора, где гости в праздничных нарядах выгружались из экипажей. Транспорт с двигателями в Ис не использовали. Там вообще запрещено всё, что загрязняет природу.

Электричество вырабатывали большие ветряные генераторы, установленные на Изрытой равнине. На домах стояли солнечные панели, благодаря которым помещения не только освещались, но и отапливались. Зимой для обогрева использовали камины.

– Куда вы запропастились? – проворчал седой человек, встречавший гостей. – Господин де Троиль уже о вас спрашивал.

– Здравствуйте, Валентин! – с улыбкой приветствовала его Амбра. – Простите, нас задержали корриганы – заставили плясать для них.

– Чудовища! – Привратник изобразил гнев.

– Добрый вечер! – обняла его Коралия.

– Салют, Валентин! – хором сказали Ромарик и Гиймо.

– Все уже в большом зале. Готовьтесь к скучной речи.

Валентин был не только привратником, но и интендантом, домоправителем и доверенным лицом Юрьена де Троиля, которого сопровождал во всех приключениях.

Они вбежали в дом. Миновав длинный коридор, оказались в просторном зале, где было жарко от раскалённого камина и шумно от многочисленных гостей.

– Только не это! – простонал Гиймо. – Она уже здесь…

– Где? – Коралия с любопытством огляделась.

– Да вон, у буфета. – Амбра поджала губы. – Она что, решила объесться и лопнуть?

Агата Балангрю тоже их заметила и поманила насмешливым жестом. В макияже её было трудно узнать.

– Брось, Гиймо, – сказала Ромарик. – Лучше спасём Гонтрана из лап дядюшки.

Маленькая компания зашагала к великану с седой лохматой бородой. Он не говорил, а кричал и беспрерывно разражался оглушительным хохотом. Вокруг него толпился народ, в том числе один сильно скучавший мальчик.

Это был Гонтран Грум, легко узнаваемый по высокому росту и тщательно причёсанным чёрным волосам.

– Ага! – взревел Юрьен де Троиль. – Вот она, надежда рода Троиль!

– В сопровождении верных подруг, дядюшка, – ответил Ромарик, потонув в объятиях великана. – Амбра и Коралия Кракаль!

– Мои красавицы! – воскликнул Юрьен, прижимая к себе сестёр. – Не думал, что у этого лиса Ютижерна такие милые дочки!

Потом он повернулся к Гонтрану, настроение которого заметно улучшилось при виде друзей.

– Рад был с тобой познакомиться, юный Грум. Надеюсь, ты такой же способный парень, как твои родители. – И он сильно сжал Гонтрану плечо.

Дядюшка разразился очередным раскатом смеха, невнимательно потрепал Гиймо по щеке и вернулся к прерванной беседе. Все пятеро отошли к камину.

– Скажите, моё плечо на месте? – притворно захныкал Гонтран.

– Какой огромный! – восхищённо выдохнула Коралия.

– Вылитый я! – пошутил Гиймо, никогда не знавший, радоваться или печалиться из-за неизменно холодного отношения Юрьена.

– Могли бы поторопиться, – продолжал ныть Гонтран. – Я не против таскать неподъёмную арфу моей матушки. Но погибнуть от ласк вашего дядюшки – это чересчур!

– Он ещё жалуется! – возмутился Ромарик. – Многие дорого заплатили бы за честь быть представленными Юрьену де Троилю!

– И не возражали бы, чтобы им помяли плечи, – поддакнул Гиймо.

Ромарик грубовато приобнял кузена, радуясь, что у того хоть немного улучшилось настроение.

– Какая трогательная семейная сцена! – внезапно раздалось позади.

Обернувшись, они оказались лицом к лицу с Агатой и её неизменным прихвостнем Томом Кандарисаром, казавшимся сейчас ещё более рыжим и плечистым.

– Вот незадача! – продолжила она. – Такой молодец, как Юрьен, вынужден выбирать только между двумя наследниками: один – тупой дохляк, другой – грубый тупица.

Ромарик издал оскорблённый рёв и уже готов был броситься на неё, но Том преградил ему дорогу. Силой они были равны, поэтому драться не стали.

– Ну и ну, Ромарик! – Агата насмешливо покачала головой. – Бить девчонок? А ещё мечтает стать рыцарем!

– Я тоже девочка, – неожиданно вмешалась Амбра. – Что на это скажешь?

Не дав никому опомниться, она молниеносно подскочила к Агате и отвесила ей оплеуху. Та застыла от изумления. Именно в этот момент Юрьен де Троиль потребовал тишины.

– Ты за это поплатишься! – прошипела Агата. – А вы…

Не договорив, она отвернулась и пошла в сопровождении приунывшего Тома к своим родственникам, толкавшимся у буфета.

– В нарядах ты, конечно, не сильна, но по части затрещин тебе нет равных! – восторженно прошептала Коралия.

– Спасибо, – только и выдавил Гиймо.

– Не запечатлеть ли этот подвиг в благодарственной поэме? – усмехнулся Гонтран. – Во всяком случае, с вами не соскучишься. Я счастлив вас видеть!

Амбра не ошиблась: дюжина мальчишек, представители лучших семей, уже топтались перед Коралией, которая для развлечения выстроила претендентов в очередь в зависимости от их танцевальных талантов.

Вскоре она закружилась с тщеславным, как павлин, кавалером. Ещё несколько пар присоединились к ним.

– Ненавижу танцы! – фыркнул Ромарик.

– Потому что не хочешь научиться, – ответил Гонтран. – А мне очень хочется. Одна беда: ко мне липнут дурнушки.

В туже секунду к нему подошла девочка, полностью подходящая под это нелестное определение. Гонтран покинул друзей, жестом изобразив висельника. Традиция требовала, чтобы мальчики, умеющие танцевать, всегда принимали приглашения.

– Потанцуем, Гиймо? – насмешливо спросила Амбра.

– Я?.. Да, конечно, конечно… – залепетал он, хотя с гораздо большим удовольствием поболтал бы с кузеном о рыцарях.

Он подал Амбре руку, вывел на середину зала и, встав в круг танцующих, запрыгал рядом с партнёршей.

– Ну и пожалуйста! – буркнул Ромарик и, вернувшись к буфету, налил себе большой кубок традиционного медового напитка.

Да, он не умел танцевать, но это ведь и не обязательно. Чтобы стать рыцарем, достаточно выносливости, умения обращаться с оружием и отваги. Ромарик пожал плечами. Танцы ему не по душе, родители, как у Гонтрана, не пляшут перед ним все вечера, мать, как у Гиймо, не заставляет его брать уроки. И всё же… Может, он перестал бы скучать на праздниках, если бы научился танцевать? Ведь в стране Ис плясали компанией, всегда находился кто-то, чтобы показать новичку движения, а над неуклюжими не смеялись. На танцах царило доброе веселье.

Валентин снова взгромоздился на табурет, требуя внимания.

– Дамы и господа, музыкальная пауза!

Запыхавшиеся танцоры отправились утолять жажду. Тем временем родители Гонтрана установили на небольшой сцене музыкальные инструменты – маленький орган и большую арфу – и заиграли. Музыка была так прекрасна, что все застыли и не шевелились ещё долго после того, как затихла последняя нота. Потом раздался гром аплодисментов, несколько голосов крикнули «бис». Мадам Грум с улыбкой покачала головой:

– Тысячу раз спасибо за тёплый приём! Но вы ведь знаете, по традиции мы можем выступить только один раз за вечер. Правда, кое-кто из нашей семьи ещё не играл. Он и исполнит вашу просьбу. Будьте к нему снисходительны. Наш сын Гонтран!

Гиймо ткнул друга локтем в бок. Гонтран был ошеломлён: ему ещё никогда не доводилось выступать перед публикой!

– Давай, покажи им, на что способен! – подбодрил Гиймо.

– А если я собьюсь? – пробормотал Гонтран, не решаясь выйти на сцену.

– Смелее! – вмешался Ромарик. – Настал твой звёздный час! Нельзя его упускать!

– Спасибо за поддержку, – кивнул Гонтран и неуверенно направился к эстраде.

Мать улыбнулась ему, отец подал ситару – утолщённую гитару, любимый инструмент мальчика.

– Благодарю за сюрприз, – недовольно прошептал Гонтран.

– Мы уверены, у тебя получится, – ответила мать.

– К тому же, – непреклонно добавил отец, – настало время наконец проявить себя.

Гонтран глубоко вздохнул.

Из зала на него не отрываясь смотрели Гиймо, Амбра, Коралия и Ромарик. Друзья подбадривали его жестами.

«Проявить себя? Хорошо! Сейчас они услышат!» – подумал он.

– Дамы и господа, – звонко провозгласил он, – я не буду играть произведения из классического репертуара. Я исполню песенку собственного сочинения!

По залу пробежал удивлённый шёпот. Уже много лет ни один музыкант не осмеливался исполнять свою музыку. Жители страны Ис славились невосприимчивостью к новизне.

Тишина, до этой минуты вынужденная, превратилась в напряжённое ожидание. Гонтран заиграл. Мелодия оказалась приятной и в то же время смелой. Недостаток опыта покрывался горячностью и напором. Потом мальчик запел. Красота голоса и наивная прелесть куплетов, славящих его родной городок, покорили аудиторию.

Очарован был и колдун из Гильдии, улыбавшийся и кивавший в такт. Когда песня стихла, зал разразился аплодисментами. Взволнованный отец в восторге прижал сына к себе.

– Браво, Гонтран! – воскликнул Ромарик, когда друг, наконец, вырвался из объятий красной от гордости матери и Юрьена де Троиля.

– Я сыграл и спел не в полную силу, – скромно признался Гонтран, приглаживая растрёпанные дядей волосы.

– Что же тебе помешало? – поинтересовалась Коралия.

– Кучка болванов, отвлекавших меня своими дурацкими жестами! – съязвил мальчик и был в отместку обстрелян хлебными мякишами.

– Вы видели, как колдун слушал игру Гонтрана? – спросил Гиймо.

– Нет, – удивились остальные. – А что?

– Ничего…

– С каких пор ты интересуешься колдунами? – поддела Амбра.

– Нет, не то чтобы интересуюсь… То есть…

– Бросьте вы этих плащеносцев! – вмешался вдруг Ромарик. – Лучше потанцуем! Слышите, снова музыка!

Остальные не поверили своим ушам: от Ромарика этого никак не ожидали.

– В таком случае хочу быть королевой бала! – заявила Коралия, принимая его приглашение.

Оба поспешили в центр зала, и она стала учить его танцу бурре. Вскоре Ромарик вернулся к друзьям.

– Кажется, я не такой уж безнадёжный кавалер, – вздохнул он. – Просто не повезло: бурре – очень трудный танец.

– Понятно, сестрёнка предпочла более способного партнёра! – вставила Амбра.

– Тихо вы! – прервал их Гиймо. – Видите?

У камина разгоралась ссора: двое мужчин начали с перебранки, теперь уже в ход пошли кулаки.

– Это папа! – испуганно крикнула Амбра.

– И отец Агаты, – сказал Гонтран, приглядевшись.

Потасовка с каждой секундой становилась всё серьёзнее. Юрьен де Троиль, Валентин и ещё несколько человек тщетно пытались разнять драчунов. Трубный глас де Троиля, призывавший к порядку, перекрывал шум схватки, но это не помогало. Внезапно враги выхватили шпаги и встали друг перед другом. Амбра побелела как полотно.

В этот момент в ссору вдруг вмешался человек из Гильдии магов и колдунов. Он поднял руки и свистящим голосом произнёс несколько слов.

Обе шпаги тут же рассыпались в пыль. Колдун повернулся к оцепеневшим гостям и проговорил:

– Жители Ис! Неужели вы не извлекли никакого урока из горестей, пережитых по милости Призрака? У страны Ис немало врагов. Сейчас, более чем когда-либо, нам необходимо единство, а не раздоры! Забудем мелочные обиды!

От ярости двух мужчин, как и от их шпаг, не осталось и следа. Кракаль и Балангрю крепко обнялись. Обступившие их гости встретили примирение радостными криками.

– Инцидент исчерпан! – прогрохотал Юрьен де Троиль. – Танцы продолжаются!

– Доброе утро, сынок! Как самочувствие? – спросила Алисия, ставя на ночной столик поднос с завтраком.

– Немного лучше, – ответил Гиймо, приподнимаясь.

– Я сделала твои любимые бутерброды, – мать раздвинула шторы. – Масло и много пасты.

– Объедение!

– Не пойму, как ты можешь это есть. – Алисия, покачав головой, присела на кровать.

– Очень просто. – Гиймо впился зубами в толстый бутерброд. – Смотри: открываю рот, откусываю и жую!

– Ладно, жуй, дурачок, – мать ласково взъерошила ему волосы.

Пока Гиймо жадно ел, Алисия пыталась навести порядок в его комнате, подбирая с пола книги и игры.

Мальчик не выходил из дома уже три дня. От дядюшки Юрьена его привезли в бессознательном состоянии. Алисия не находила себе места от волнения. К счастью, Гиймо быстро пришёл в себя. Мама, тем не менее, настояла, чтобы мальчик остался в постели. Семейный врач освободил его от школы. Гиймо не сопротивлялся: кто же откажется отдохнуть от уроков?

Алисия потрогала его лоб, проверяя, нет ли температуры.

– Доктор говорит, завтра ты уже можешь идти в школу, – сообщила она.

– Гениально! – по привычке ответил Гиймо, но скорчил огорчённую гримасу.

В этот момент в дверь дома постучали.

– Я пойду, – сказала Алисия. – Не играй слишком много на компьютере. Постарайся отдохнуть, пока есть возможность, сынок.

Она быстро сбежала по лестнице. Гиймо вздохнул. Пока мать стояла к нему спиной, надо было прижаться лбом к батарее. Тогда удалось бы, возможно, до конца недели избавиться от занятий – и от Агаты… Хотя он понимал, что это не выход.

Гиймо стал соображать: сегодня он пропустил математику и фехтование, это он наверстает в выходные. Пропущенное накануне и позавчера – уже серьёзнее: плавание (надо будет поплавать завтра, чтобы не отстать от программы), ненавистный корригани (язык Корриганов), французский (грамматика или анализ текста), география (сейчас они проходили сложную карту ветров страны Ис) и ска (наречие Мира Ненадёжности, которое им преподавали для расширения общей культуры, как латынь в Мире Надёжности) – всё это несложно. Гиймо вздохнул ещё раз, теперь глубже. На этой неделе он бы не слонялся после уроков без дела!

От раздумий его оторвал скрип ступеней.

– Кто пришёл, мама?

Ответа он не получил, шаги стихли.

– Мам, это ты?

У Гиймо забилось сердце. Происходило что-то странное. Он напряг слух, но с первого этажа не доносилось ни звука. Потом опять заскрипела лестница.

– Мама?

Ему опять не ответили. Тревога усилилась. Гиймо спрыгнул с кровати, прямо в своей голубой пижаме бросился к шкафу и вытащил оттуда учебную шпагу, с помощью которой отрабатывал фехтовальные приёмы. Сжимая эфес, он замер у двери. Ручка медленно повернулась: кто-то пытался войти! Его наверняка хотели застигнуть врасплох. Но что они сделали с мамой? Гиймо ещё крепче сжал шпагу.

В комнату бесшумно протиснулась какая-то фигура. Это был мужчина в тёмном плаще. Отчаянно завопив, мальчик бросился на незваного гостя. Тот резко развернулся, схватил Гиймо за руку и вырвал шпагу. Всё это заняло секунду.

– Спокойно, мой мальчик! Ты всегда такой негостеприимный?

Гиймо потрясло, как стремительно его обезоружили. Приглядевшись, он узнал противника.

– Колдун! Из замка дяди Юрьена! – пролепетал он, не веря своим глазам.

– Совершенно верно, – добродушно подтвердил гость.

Статный, коротко стриженный, с квадратным лицом и глазами сине-стального цвета, колдун производил впечатление сурового человека. Но это впечатление сразу рассеивалось от его доброго голоса и улыбки. Определить возраст гостя было трудно. Скорее всего, он выглядел старше своих лет. Под тёмным плащом колдун носил прочную и удобную одежду, подобающую путешественнику. На плече висела видавшая виды полотняная сума.

Он усадил Гиймо на край кровати и сам присел рядом.

– Храбрости тебе не занимать. Только, нападая на меня, ты проявил недопустимую медлительность…

– Что вы сделали с мамой? – воинственно перебил мальчик, которому не нравились насмешки.

– Твоя мама? Думаю, она на кухне, заваривает чай.

– Вы лжёте! – выкрикнул Гиймо, чувствуя, что сейчас заплачет.

– Успокойся! Да, надо было сначала постучаться… Прости, что напугал. Уверяю, твоя мама жива-здорова.

На лестнице послышались шаги, и в комнату вошла Алисия де Троиль с подносом. Гиймо тревожно посмотрел на неё.

– С тобой всё в порядке, мама?

– Конечно, сынок, а что?

Гиймо почувствовал себя очень глупо.

– Ничего…

– Я вас оставлю, – улыбнулась Алисия. – Мэтр Кадехар, если я вам понадоблюсь, я на кухне.

И она вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Итак, Гиймо ошибся. Колдун оказался просто гостем, вся вина которого заключалась в бесшумном появлении. Зачем он явился? Почему мать поспешила оставить их наедине? Мальчик старался не выдавать любопытства.

Колдун поставил чашку на поднос.

– Как ты перенёс свой обморок?

В его голосе было что-то, вызывавшее доверие.

– Врач сказал, что я здоров и могу завтра идти в школу.

Колдун засмеялся. Его смех был таким заразительным, что мальчик окончательно ему поверил.

– Меня зовут Кадехар. Мэтр Кадехар. А твой врач ничего не смыслит. Ты вовсе не болел. Знаешь про эффект Тарквина?

Гиймо отрицательно покачал головой.

– В каком классе ты учишься, мальчик мой?

– В пятом, мсьё… то есть мэтр Кадехар.

– Тогда понятно. Курс истории Гильдии и Братства начнётся у вас только на следующий год. Слушай: был такой мальчик Тарквин, он жил в стране Ис триста лет назад. Совершенно обыкновенный парень. Однажды он стал свидетелем поединка колдунов – в те времена такое случалось часто. Как и ты, он потерял сознание и поплыл в воздухе…

– А потом? – нетерпеливо спросил Гиймо.

– Через два часа Тарквин очнулся, и о происшествии забыли. Позже он поступил учеником в Гильдию и проявил незаурядные способности в магии. До того незаурядные, что ещё в молодости стал Великим магом и открыл другим колдунам много нового. Те, кто знал о детском обмороке Тарквина, рассудили, что это происшествие как-то связано с его редким даром. С тех пор реакция некоторых детей на волшебство называется эффектом Тарквина.

Сидя в дубовом кресле, где он любил размышлять по вечерам, Юрьен де Троиль смотрел на пламя в камине. Дрова, пожираемые огнём, трещали на весь зал.

Рядом на табурете, вытянув ноги, сидел Валентин. Одно полено, рассыпая искры, выкатилось из очага, и мажордом вернул его на место тяжёлыми щипцами.

– Я просто лопаюсь от негодования! – кипятился де Троиль. – Как они посмели? Теперь Ютижерн и этот болван Балангрю будут хвалиться, что испортили мой день рождения!

– Успокойся, Юрьен, – тихо проговорил Валентин. – Что сделано, то сделано. Ничего страшного.

– Ничего страшного?! – Великан, побагровев, схватился за подлокотники кресла. – Если бы не Кадехар, эти два ничтожества проткнули бы друг друга насквозь!

Мажордом не упустил возможности сменить тему.

– Кстати, о Кадехаре! Не из-за него ли к нам собирается Алисия?

Юрьен недовольно заёрзал.

– В чём дело? Что-то не так?

Валентин вдруг понял, что дурное настроение Юрьена вызвано вовсе не происшествием на дне рождения. Его беспокоило нечто более серьёзное.

– Представь, – проговорил великан трагическим тоном, – Кадехар зовёт Гиймо в ученики…

Он неожиданности Валентин разинул рот.

– Но… Это невозможно!

Юрьен рывком встал и зашагал взад-вперёд по залу.

– Да, невозможно, – изрёк он наконец. – Так и скажу Алисии. Ей придётся послушаться, ведь я глава семьи…

В глубине замка хлопнула дверь.

– Это она, – произнёс Валентин. – Предпочитаешь, чтобы я ушёл?

– Как хочешь, – бросил Юрьен. – Мне скрывать нечего.

Они обменялись взглядами, в которых читалось полное взаимное доверие, и уставились на дверь, поджидая Алисию.

Она предстала перед ними, как всегда, в чёрном платье, подчёркивавшем белизну рук и синеву глаз. Ей было около тридцати, и она казалась бы гораздо красивее, если бы не выражение безысходной печали, не сходившее с её лица.

Алисия подошла к камину.

– Бр-р! По пути к замку недолго околеть от ледяного ветра. Как дела, Юрьен, Валентин?

– Прекрасно, мадам, благодарю, – отозвался мажордом. – Что вы предпочитаете, чтобы согреться: чай, шоколад?

– Лучше чаю, спасибо, – улыбнулась она и, когда мажордом отправился на кухню, спросила: – Почему ты не отвечаешь, Юрьен?

– Всё в порядке, – пророкотал великан, почёсывая бороду.

– По тебе не скажешь, – заметила Алисия.

– Да, потому что ничего не в порядке! – не выдержал он. – Что за глупая история с Гиймо и колдовством?

– Эта, как ты выражаешься, история может оказаться радостной. Мэтр Кадехар, колдун Гильдии…

– Я знаком с Кадехаром! – перебил Юрьен. – Его мне не в чем упрекнуть.

– Так в чём же дело? – возмутилась Алисия. – Разве не ты всегда твердил, что мой сын ни на что не годен? Что ему вообще не место в стране Ис? А теперь, когда выяснилось, что Гиймо может учиться волшебству, ты изволишь гневаться и говорить…

– Я говорю «нет»! – завопил Юрьен. – Нет, нет и нет! Этому мальчишке Гильдии не видать! Ты слышала? Я запрещаю!

Алисия смерила брата пренебрежительным взглядом.

– Подумать только, а я ещё защищала тебя! Гиймо ведь всегда чувствовал, что ты им пренебрегаешь…

Она вплотную подошла к великану, гнев которого уже начал стихать от холодного тона сестры.

– Слушай внимательно, Юрьен. – Взгляд её был твёрд как сталь. – Второй раз в жизни ты смеешь мне что-то запрещать. Тогда я, на свою беду, подчинилась. Но сейчас я не послушаюсь, потому что на кону – счастье моего сына!

– Не время вспоминать прошлое…

– Я не договорила! Так вот, я отдам Гиймо в обучение к этому колдуну. А ты согласишься. В обмен обещаю забыть сегодняшний разговор, чтобы ты и впредь оставался моим дорогим братом.

Она резко развернулась и быстрым шагом покинула зал.

– Ушла? – удивился Валентин, ставя поднос на столик рядом с креслом.

– Ушла…

– И что?

– Ничего. Я старею, Валентин. Я устал.

Мажордом положил руку ему на плечо.

– Верно, мы уже немолоды. Давно минули времена, когда мы, бесстрашные рыцари, защищали страну Ис.

– Ты прав, – прошептал великан. – Я никогда не любил вспоминать прошлое, считая это бегством от будущего. Но разве у нас есть будущее, дружище? Разве жизнь не прошла?

– Не сгущай краски… – возразил Валентин, которому тоже стало невесело.

Оба умолкли и уставились на огонь.

– Всё-таки твоя сестра – славная женщина, – проговорил Валентин спустя некоторое время.

– Да, она достойна рода де Троилей.

– Гиймо тоже! Не пора ли?..

Властный взгляд заставил Валентина замолчать. Он поворошил поленья в очаге и унёс на кухню остывший чай, оставив Юрьена наедине с невесёлыми мыслями.

– Да, я почувствовал… Что-то сильное… То, чего ждал очень давно… Как подумаю, что велел искать ребёнка в этом мире… Его всё время искали там, где его не было…

– Учитель? Как вы себя чувствуете?

Молодой человек с бритой головой в белой тунике неуверенно приблизился к фигуре, тонувшей в потёмках.

В комнате с каменными стенами было тесно от мебели, заваленной инструментами и бумагами.

– Хорошо, даже очень…

Молодой человек замер. Замогильный шёпот учителя леденил кровь.

– Принеси выпить. Это надо отпраздновать. Сегодня великий день.

Юноша бросился на винтовую лестницу, даже не закрыв за собой дверь.

Фигура зашевелилась в темноте, которую не мог рассеять слабый свет из окошка под потолком. Казалось, этот человек, двигаясь, увлекает сумрак за собой.

– Уже скоро… Скоро час торжества…

Юноша воротился, неся большой металлический сосуд. Вытерев пот со лба, он осторожно приблизился.

– Поставь сюда…

Ученик повиновался и торопливо отступил. Загадочная фигура подошла к столу. Это был, несомненно, человек, но темнота, которая действительно перемещалась вместе с ним, скрывала его облик.

– Я пью за Тарквина… За всех, кого возвысил эффект Тарквина.

Учитель издал кряхтенье, заменявшее смех. Юноша в тунике молился всемогущему Бохору, чтобы его мучениям наступил конец. Он ненавидел эту повинность, эту келью, полную странных предметов и не поддающихся прочтению книг. Впрочем, любителей откликаться на зов Учителя не существовало, и слуги бросали жребий, определяя, чья очередь к нему спускаться. Юноше не везло чаще остальных.

– Сходи за Ломго… Пусть захватит, чем писать…

Повторять дважды не пришлось. Мысленно поблагодарив Бохора за исполненную молитву, юноша бросился к лестнице.

Немного погодя в тёмной келье появился другой человек – высокий, худой, тоже с бритой головой и пронзительными, как у хищной птицы, глазами. Писец, в отличие от молодого человека, ничуть не боялся загадочной фигуры.

– Вы звали меня, Учитель?

– Записывай, Ломго. Потом сам отнесёшь записку нашему другу… И золото, без этого нельзя…

Комнату снова огласил клёкот, совсем не похожий на человеческий смех. Ломго слегка улыбнулся.

– Кажется, у вас хорошее настроение, Учитель.

– Да, преотличное… Уже вечность я не бывал в таком настроении.

– Это из-за доброго предзнаменования, что вы отыскали в крысиных внутренностях?

– Это больше чем предзнаменование, Ломго… Это обещание завершения…

Писец недоумённо заморгал.

– Не понимаю, Учитель…

– Неважно… Я сам понимаю за непонимающих… Пиши, что я говорю.

Ломго поджал губы. Он терпеть не мог, когда ему указывали на место. И всё же он выдавил улыбку и опустил голову. Учитель был очень могущественен. Возможно, даже слишком. Одной рукой писец расстелил на пюпитре большой лист, другой, на которой недоставало пальца, взял перо, обмакнул в чернила и приготовился к диктовке.

– Мэтр Кадехар, – Гиймо шагал рядом с наставником вдоль моря, по серому песчаному пляжу, – почему вы не живёте, как другие колдуны, в монастыре?

Обучение шло полным ходом. Уже месяц мальчик проводил с колдуном всё свободное время, пытаясь запомнить несчётное количество понятий, от названий лекарственных трав до определений потоков энергии, пробегающих по земной тверди подобно течениям. Это требовало столько сил, что вечерами Гиймо засыпал без задних ног. Иногда они устраивали перерыв и бродили без всякой цели. Во время прогулок атмосфера бывала расслабленной, и Гиймо пользовался этим, чтобы утолить любопытство.

– Почему? – переспросил Кадехар, наблюдая за чайкой. – Очень просто: потому что я Преследователь!

Гиймо изумлённо разинул рот.

– Преследователь? Почему вы никогда не говорили об этом?

– Надо полагать, потому что ты никогда не спрашивал.

Преследователями именовались колдуны и рыцари, проникавшие в Мир Ненадёжности, чтобы обезвреживать тех, кто угрожал стране Ис оттуда. Преследователей было немного, о них рассказывали истории одна невероятнее другой. Гиймо не мог поверить, что мэтр Кадехар из их числа.

– Наверное, вы столько всего повидали!

Колдун наслаждался произведённым впечатлением. Гиймо смотрел на него круглыми от восторга глазами.

– Да, повидал. Слишком много, чтобы рассказывать тебе об этом здесь и сейчас. Позже, если будешь стараться…

– Учитель, расскажите! – взмолился Гиймо.

Кадехар ещё поломался, а потом сдался.

– Ладно, Гиймо. Но только самое начало, остальное потом.

Они сели лицом к океану, мерцавшему в лучах закатного солнца, и колдун начал свой рассказ:

– В те времена я был молод и надменен. Я вступил в Гильдию, чтобы стать новым Тарквином – тем, кто стряхнёт пыль со старых порядков и направит к новому будущему. Я ревностно взялся за учёбу и через несколько лет достиг достаточно высокого уровня. Я чувствовал себя готовым облачиться в тёмный плащ и совершить тысячу подвигов. Но мой наставник считал иначе. Хотя я и обладал способностями, но вспыльчивость и необузданность мешали мне стать хорошим колдуном. Видишь ли, Гиймо, спокойствие и самообладание – необходимые условия для волшебства. Учитель не знал, как со мной быть, и я уже боялся, что до конца дней так и прохожу в учениках… И тут блестящий молодой колдун, из недавно посвящённых, пропал, прихватив самую ценную реликвию Гильдии – Книгу звёзд, хранившуюся в тайнике монастыря Гифду. Это древняя колдовская книга, единственная в своём роде. Она содержит тайные знания, предназначенные только для самых мудрых магов. Решили, что похититель скрылся в Мире Ненадёжности. В то время в Гильдии не осталось Преследователей, а у Братства рыцарей, в котором те ещё были, их заимствовать не пожелали. Был брошен клич среди добровольцев: последовать за колдуном-изменником в Мир Ненадёжности, выследить его и отобрать бесценную книгу. Я, как ты понимаешь, вызвался и получил согласие. Похититель был моим соучеником. Маги решили, что знакомство с ним даст мне преимущество… Так началась эта история, мой мальчик. Я стал Преследователем.

Сказав это, Кадехар поднялся с песка, показывая, что рассказ окончен.

– А дальше? – нетерпеливо спросил Гиймо.

– Остальное узнаешь позже.

– Скажите хотя бы, – взмолился мальчик, – кем был тот колдун? И настигли ли вы его?

– Его звали Иорван. А поймать его так никто и не смог. И больше не спрашивай, на сегодня тема закрыта.

По сухому тону учителя Гиймо понял, что канючить нет смысла. Он огорчённо поддел ногой гальку. Кадехар неожиданно спросил:

– Ты работаешь со мной уже месяц. Скажи честно, не жалеешь о своём решении?

– Нет, мэтр Кадехар, – ответил Гиймо, глядя ему в глаза. – Просто… дело в том…

– Говори, я же просил тебя быть совершенно откровенным.

Гиймо вздохнул и, собравшись с духом, заявил:

– Просто мне кажется, что я не способен к волшебству! Я путаю названия цветов, не могу уловить течения в земной коре, а от упражнений на сосредоточенность засыпаю. Вы ещё не усомнились в эффекте Тарквина?

Кадехар, рассмеявшись, взял мальчика за плечи.

– Так и должно быть, Гиймо. Ты учишься всего месяц. Чтобы закончить ученический курс, нужно три года, ещё три – чтобы стать колдуном. А потом – вся жизнь, чтобы оправдать это звание. По-моему, у тебя получается совсем недурно.

– Правда? – воскликнул мальчик.

– Конечно! Вспомни мою историю. Какой урок можно из неё извлечь?

Гиймо неуверенно ответил:

– Что надо уметь ждать…

– Браво, Гиймо! – похвалил Кадехар. – Да, надо ждать. Учиться и работать, пока не придёт твой час.

Они повернули обратно. Уже темнело.

– Как у тебя дела с матерью и дядей? – спросил колдун.

– Ничего, – уклончиво ответил Гиймо. – Мать как будто совершенно счастлива, что я стал учеником колдуна. Дядя Юрьен, наоборот, недоволен. Правда, что бы я ни делал, он всегда недоволен.

– Ты, кажется, его недолюбливаешь?

– Скорее, он меня.

Кадехар улыбнулся.

– Неплохой ответ! А как дела в школе?

– Помаленьку. С одной стороны учителя, пристающие с вопросами, с другой – психованная девчонка, не дающая проходу. Несладко! Но пока выкручиваюсь.

Кадехар снова положил руку ему на плечо.

– Ты смельчак, Гиймо. Я это понял, когда ты бросился на меня со шпагой. Молодец! Смелость, сила воли и порядочность – вот три двери, ведущие к лучшему, что есть в нас.

Внезапно Кадехар задрал голову.

– Смотри! – На тёмно-синем небе уже зажглись сотни звёзд. – Ты знаешь созвездия, мой мальчик?

– Конечно! Мы их изучали ещё в прошлом году. Это нетрудно! Карта ветров гораздо сложнее… Вот Большая Медведица. Плеяды, Дельфин, Лира, Корона…

– Хорошо, – прервал Кадехар. – Видишь ли, Гиймо, Книга звёзд положила начало нашей Гильдии. В этой книге заключены тайны, большая часть которых непонятна даже мудрейшим из нас. Она основа нашего волшебства. Овладеть наукой о растениях и разобраться в силах природы способен каждый. Другое дело волшебство, умение воздействовать на предметы. Например, усилить действие отвара трав, создать туман или превратить сталь в пыль. Для этого нужна особая сила. Её и дала нам Книга звёзд. Совсем скоро я расскажу тебе подробнее…

– Когда, учитель?! – вскричал Гиймо, поняв, что они наконец перешли к главному.

– Обыкновенно наставник открывает ученику Книгу звёзд в конце первого года обучения. Ты способный мальчик, Гиймо, поэтому с тобой мы её откроем на исходе третьего месяца.

– Но как, учитель? – заволновался мальчик. – Вы же говорили, Иорван её похитил.

– Много веков назад Гильдия извлекла из книги всё, что было доступно пониманию. И эти знания колдуны передают из поколения в поколение. Но пока время не пришло, я хочу, чтобы растения и земные силы, действующие в окрестностях Троиля, перестали быть для тебя тайной.

Гиймо пообещал стараться изо всех сил. Наконец-то учёба становилась интересной!

«Дорогой Гиймо!

Я получил твоё письмо. Ты рассказываешь невероятные вещи! Ты ученик колдуна! И не кого-нибудь, а самого Кадехара-Преследователя! Я спрашивал о нём отца: твой колдун – знаменитость. Он всю жизнь выслеживал всевозможных чудовищ. Говорят, он единственный, кого боится Призрак…»

– Гиймо, мой юный ученик, – начал Кадехар, – первый шаг на пути волшебника – это попытка взглянуть на мир по-другому. Посмотри на этот камень, вдохни ветер, прислушайся к птичьему пению… Между ними как будто нет ничего общего. И всё же существует нечто, связующее их воедино.

– Нечто?

– Да, Гиймо, невидимая связь, соединяющая всё сущее, все пять стихий. Надеюсь, они тебе знакомы?

– Вообще-то… – Гиймо замялся. – Я думал, их четыре: вода, земля, огонь и воздух.

– Ты забыл про плоть, – подсказал Кадехар с хитрым видом.

– Плоть? Вы говорите о мясе?

– О людях, животных… Обо всём, что дышит, мой мальчик. Ясно? Можно продолжать?

– Да, учитель!

– Так вот, пять стихий соединены невидимой и неощутимой связью. Древние называли её Вирд. Представь себе огромную паутину, нити которой оплели всё на свете. Представил?

– Вот это да! – воскликнул Гиймо, поразмышляв. – Получается, что если двигаюсь я, то движется и вся эта ткань, оповещая о моём движении остальной мир… Но это невозможно!

– Ещё как возможно, Гиймо! – возразил Кадехар, обрадованный сообразительностью ученика. – Просто эта ткань так обширна, что твоё движение никто не улавливает напрямую. Кроме тех, кто находится совсем близко. Интуиция подсказала математикам Мира Надёжности, что Вирд существует, и они придумали теорию хаоса. Слышал о такой?

– М-м-м… Кажется, да, – не сразу ответил мальчик. – Это насчёт трепета крылышек бабочки, рождающего бурю на другом краю планеты?

– Именно! Если упростить, то эта теория гласит: малейшее действие может иметь последствия для целостности всего остального. А теперь представь, что кто-то способен управлять этими последствиями! То есть, совершая нечто, знать, к чему это приведёт в определённой точке ткани!

– Это означало бы, – осторожно предположил мальчик, – возможность влиять на вещи через другие вещи, на первый взгляд совершенно с ними не связанные… Но КАК, мэтр Кадехар?

Кадехар улыбнулся, довольный, что ученик так увлечённо открывает тайны Гильдии.

– Для этого, Гиймо, существуют ключи. С их помощью можно прикоснуться к Вирд, проникнуть в святая святых всего сущего!

– Ключи? Как те, что отпирают двери?

– Да, мой мальчик! Только эти ключи – не предметы, а знаки.

Колдун потянулся, наслаждаясь последними солнечными лучами. Его взгляд был прикован к горизонту. Гиймо дёрнул учителя за рукав:

– Пожалуйста, мэтр Кадехар…

– Придутся ли тебе по вкусу тайны колдовства, Гиймо?

– Вы говорили о знаках, учитель! – взмолился мальчик. – О знаках, отпирающих двери!

– Да, – колдун с удовлетворением наблюдал, как Гиймо тщательно заносит всё услышанное в новенький блокнот. – Представь себе некий алфавит, каждая буква которого обладает особым значением и силой. Эти буквы складываются в слова, а слова – во фразы. Так появляется поток энергии, позволяющий увидеть Вирд, проникнуть в неё и даже преобразовать её. Это, Гиймо, и есть секрет, тайна практической магии: умение устанавливать связь между разными вещами и управлять ею!

– Гениально! – воскликнул Гиймо. – Получается, что, зная эти знаки, можно повелевать Вселенной!

– Не торопись! – улыбнулся Кадехар. – Всё не так просто. Магия не точная наука. Тут действовать приходится на ощупь. К тому же Вирд подчиняется собственным законам, которые нельзя нарушать, иначе всё рухнет. Наконец, эти знаки, которые называют графемами, – сгустки нейтральной энергии, чьи сила и направление полностью зависят от того, кто к ней прибегает… Ну, что скажешь, Гиймо?

– Требуется большая осторожность? Нельзя действовать наобум?

– Браво! – Кадехар довольно похлопал мальчика по плечу. – Пока колдун не достиг возраста мудрости, его девизом должны быть осмотрительность и смирение.

– Расскажите побольше про графемы, учитель! – Для начала я расскажу, какими будут ближайшие годы твоей колдовской учёбы. Если это тебя не отпугнёт, вернусь к графемам.

– Хорошо!

– Тебе придётся много заниматься предметами, далёкими от волшебства: геологией, географией, историей. Изучать карты ветров, подземных и подводных течений, состав пород и металлов, поведение животных, свойства растений, людскую психологию – всё, что относится к пяти стихиям. Ибо тому, кто хочет повелевать Вирд, необходимо понимать мир.

Гиймо вздохнул. Волшебство уже не казалось ему такой занимательной штукой. Он, помимо собственной воли, покачал головой. А Кадехар продолжал:

– Ты будешь набираться телесной силы и гибкости: волшебнику нужны мощь и выносливость! Займёшься дыханием – это очень важно в практике волшебства… Никогда не пренебрегай собственным телом, Гиймо. Оно – твой единственный источник энергии.

– Неужели, учитель, сила колдуна зависит от его физической подготовки? – тревожно спросил Гиймо.

– И да и нет, мой мальчик. Магическая сила складывается из владения искусством колдовства и умения пользоваться энергией стихий. Но для управления потоком земной силы нужно быть физически крепким, поверь. Наконец, некоторые колдуны превосходят остальных особой внутренней силой, которую мы называем Онд. С могучей Онд рождаются, подобно тому как рождаются с талантом бегуна или художника!

– Эта… Онд… Она связана с эффектом Тарквина? – неуверенно спросил Гиймо.

– Возможно… А ты быстро схватываешь. Хочешь, чтобы я продолжал?

Гиймо кивнул.

– Одновременно с тренировкой памяти и тела ты будешь заниматься графемами. Первым делом понадобится их хорошенько выучить. Названия, формы, порядок следования в алфавите, действие… Потом ты начнёшь их осваивать, при помощи медитации устанавливать в своём сердце и разуме единство с ними. Освоив графемы, ты станешь учиться ими пользоваться: писать, высекать, распевать, вспоминать и воспроизводить. Благодаря им ты сможешь защититься от любой напасти и победить любого недруга. Они сделают тебя ясновидящим, даже откроют грядущее! Ну как, нравится?

Гиймо ответил не сразу. Одна часть программы выглядела гораздо менее привлекательной, чем другая. Но ведь у него не было выбора! Мальчик постарался сохранить радостный тон, а для этого подумал о завороживших его графемах.

– Гениально, учитель!

– Хорошо. Что бы тебе хотелось узнать прямо сейчас?

– Кто придумал графемы?

– Их изобретатель неизвестен. Как неведом и автор Книги звёзд, откуда мы почерпнули графемы. Но человечество взирало на них всегда.

– Где же оно их видело?! – нетерпеливо спросил Гиймо, озираясь.

– Там, мой мальчик, – ласково ответил колдун, указывая на звёзды, зажигавшиеся в небе. – Ими пронизано таинство ночи.

– Вы хотите сказать…

– Графемы дарованы нам некоторыми созвездиями, чью форму они воспроизводят. Вот почему мы назвали наш колдовской фолиант Книгой звёзд. Звёзды рисуют алфавит, дающий пропуск в Вирд!

Гиймо зажмурился, стараясь представить третью графему звёздного алфавита. Её очертания, при всей их простоте, с трудом всплывали в сознании. Он предпринял последнюю попытку сосредоточиться, а потом, признав неудачу, открыл глаза. Полуденное солнце отражалось от песчаного пляжа, где он тренировался.

Прошло три недели с тех пор, как Кадехар распахнул перед ним Книгу звёзд. Теперь мальчик выбивался из сил, изучая ключи волшебства. Почти всё это время он потратил на первые три графемы. А чего добился? Трёх корявых рисунков, с трудом возникавших у него в голове, когда он закрывал глаза. Учитель сообщил ему только формы и названия остальных знаков, полагая, что сперва мальчик должен почувствовать власть графем и лишь потом приступать к серьёзному их изучению.

Гиймо овладела злость. Он, одарённый ученик, выбранный благодаря эффекту Тарквина, пасует перед какими-то глупыми каракулями! Он бросил блокнот на песок. Глубокое дыхание, закрытые глаза, попытки сосредоточиться – другого пути не было. Во тьме сознания всплыла, пусть и смутно, первая графема – Феху, помогающая создать новый образ. Затем вторая – Уруз, напоминавшая здоровенную корову. Сбоку от них появилась третья – Турсаз; она будто смеялась, и смех этот походил на хохот дядюшки Юрьена.

Наконец-то! Гиймо торжествовал. И вдруг над самым ухом кто-то заорал:

– Эй, ты что, дрыхнешь?

Гиймо вздрогнул: он узнал голос Тома Кандарисара. Он открыл глаза. Увы, это был не сон: над ним нависал рыжий детина. Рядом, нехорошо улыбаясь, стояла Агата Балангрю. Напрасно он надеялся, что избавился от них с помощью магического заклинания!

– Надо расколоть этого урода! – прорычала девчонка. Казалось, она больше не боится Гиймо. – Только не вздумай опять нас дурить! Отец сказал, что ученик колдуна не может производить волшебных фокусов.

– Да! – подхватил Том. – Чтобы колдовать, нужно учиться много лет!

– Вот мы и решили, – заключила Агата, – что надо проверить самим. Давай, Том!

Том бросился к Гиймо. Тот хотел бежать, но вспомнил про блокнот. Если он удерёт, тайные записи достанутся врагам. Поэтому он съёжился и приготовился к худшему.

Однако удара не последовало. Том вдруг оцепенел и вытаращил глаза. Агата посмотрела туда же, куда и он, и издала крик ужаса: из воды вылезли и спешили к ним два гоммона.

Похищение Агаты наделало много шуму. Папаша Балангрю, доверив супруге оплакивать исчезновение дочери, неутомимо скандалил, обвиняя Братство в беспомощности. Рыцари, доказывая обратное, обыскивали всю страну. Однако похищенную так и не нашли. Появление гоммонов свидетельствовало, что Ис плохо защищена от Мира Ненадёжности. Но сильнее всего люди боялись, что за происшествием стоит Призрак.

Его недавние преступления ещё были свежи в памяти. Разрушение деревень ордами кровожадных орков (сухопутных гоммонов), попытка сжечь Даштиказар… Всякий раз рыцари и колдуны находились на пороге полного поражения.

Особенно памятен жителям Ис был день, когда самого Призрака заметили неподалёку от одной из уничтоженных деревушек в Золотых Горах. Его туманное и холодное присутствие, обратившее в бегство отряд рыцарей Ветра, было страшнее, чем дымящиеся развалины и армия орков на холмах.

После исчезновения Агаты страна Ис пребывала в сильном волнении. Главы кланов устроили съезд. В городских кварталах и деревнях дежурили дозорные. По дорогам и тропинкам скакали рыцари, кругом то и дело мелькали тёмные плащи колдунов.

Наконец в день начала летних каникул прево пригласил к себе во дворец Великого мага Гильдии колдунов и командора Братства рыцарей, а также представителя кланов и делегата от торговцев и ремесленников. Это совещание внушало жителям Ис некоторые надежды.

– Ну же, рассказывай! – потребовал Ромарик.

– Надоело! – фыркнула Амбра. – Не видишь, он устал?

– Подумаешь! Не каждый день доводиться выслушивать такие истории из уст героя!

– Конечно… – насмешливо протянул Гонтран. – Если бы я был пустым местом, то тоже тянулся бы к замечательным личностям, вроде победителя гоммонов или гениального музыканта…

Тут в комнату Гиймо, где друзья пережидали дневную жару, впорхнула Коралия с подносом. На нём позвякивали стаканы с холодным апельсиновым соком. Её появление вызвало бурный восторг. Девочка наслаждалась похвалами и – под общий хохот – кокетничала ещё больше обычного.

Одним словом, лето началось неплохо!

Компания, проводившая каникулы в доме Гиймо, веселилась на полную катушку. И если бы мать Гиймо не звала их перекусить три раза в день, они совсем бы потеряли счёт времени.

Такова была традиция страны Ис. Родители, очень требовательные на протяжении учебного года, во время летних каникул предоставляли детям полную свободу. Нечего и говорить, с каким нетерпением ждали этих волшебных месяцев все школьники!

Друзья подолгу гуляли, устраивали всевозможные игры, а вечерами резались в лото или обсуждали просмотренные фильмы.

Гиймо часто оказывался в центре внимания. Он бесконечно описывал своё приключение, иногда оживляя рассказ невинными выдумками. Как он гордился, видя устремлённые на него сияющие глаза друзей! Ромарик не скрывал своего восхищения.

Нынче Гиймо радовался общению с друзьями ещё сильнее, чем всегда. Ведь Кадехар, поселившийся у дяди Юрьена, дал ему сегодня выходной. Однако с завтрашнего дня мальчику опять предстояло проводить с наставником по несколько часов.

– Прогуляемся к прибрежным скалам? – предложила Амбра, когда все осушили свои стаканы.

– Гениально! – воскликнул Гонтран. Остальные тоже не возражали.

Компания шумно спустилась по лестнице и вывалилась на мощёную улицу, вившуюся через весь Трои ль. Дом, где жил Гиймо, стоял в начале деревни, не имея непосредственных соседей. По одну сторону от него раскинулась идущая к морю долина, по другую – дубрава. Друзья отправились к берегу.

Гиймо замедлил шаг, чтобы оказаться рядом с Амброй.

– Зачем ты рассказываешь всё это своему отцу?

– Что рассказываю? – удивилась Амбра.

– Про меня и про девчонок страны Ис…

– А, это… – Амбра презрительно хмыкнула. – Сама не знаю. Так, пришло в голову. Ради смеха.

– Ничего смешного! – рассердился Гиймо.

– Да? Значит, это неправда?

Гиймо нахмурился. С этой девочкой невозможно было разговаривать серьёзно. Она же, пытаясь замять неловкость, быстро сменила тему:

– Какая у тебя добрая мама! Принять ораву из четырёх оболтусов на все каникулы!

– Что верно, то верно, – согласился Гиймо. – Она не хочет меня огорчать. А я бы огорчился, если бы пришлось провести лето без вас.

– Льстец! – Коралия, которой надоело слушать про тренировки, оставила Ромарика и присоединилась к ним.

– Только мама всегда грустит, – вздохнул Гиймо. – Кажется, она винит себя, что отпустила отца и не родила мне братьев и сестёр.

– А я бы дорого дала, чтобы быть единственной дочерью! – воскликнула Амбра, и сестра испепелила её взглядом.

– Главное, она тебя любит, правда? – мягко произнесла Коралия.

– Да, конечно, – уклончиво ответил Гиймо, словно отгоняя печальные мысли, способные отравить эти счастливые деньки.

Вскоре друзья достигли белых известняковых скал, высившихся над морем. Хрупкие гиганты, они постоянно меняли облик под напором волн, ветра и дождя: медленно осыпались или обрушивались вниз целыми утёсами. Эти скалы казались не такими величественными, как на берегу Горькой равнины или в Золотых горах, но и здесь было чем полюбоваться.

Компания свернула к галечному пляжу. Гиймо уверенно улыбался, показывая друзьям, что после нападения гоммонов не стал бояться пляжей.

По пути он увлечённо описывал бурную жизнь, кипящую на этих необитаемых на первый взгляд утёсах. Если после очередного обвала возникал пологий склон, на нём тут же прорастали красная овсяница и тысячелистник – приманка для бабочек, а то и ежей. В трещинах между камнями гнездились чайки, крачки и соколы.

– Только не говори, что узнал всё это в школе! – воскликнул Гонтран, поддевая ногой гальку.

– Нет, от мэтра Кадехара. Это часть учебной программы.

– А как же волшебство? – спросила Коралия.

– Сколько можно повторять: мне категорически запрещено это обсуждать, даже с вами. Я дал слово…

– Знаем, знаем… – пробурчал Ромарик. – Коралия спросила не подумав.

– Она всегда так! – бросила Амбра и тут же весело предложила: – Давайте лучше полазаем! Кто будет со мной соревноваться?

Предложение не вызвало энтузиазма. Все знали, что в скалолазании Амбре нет равных. Как обычно, вызов принял один Ромарик. Остальные уселись, чтобы наблюдать за их соревнованием.

Ромарик карабкался с трудом, каждое движение сопровождалось стоном. Зато Амбра буквально скользила по отвесной скале, почти не прикладывая усилий. Казалось, она исполняет легкомысленный танец, едва касаясь камней носками ботинок и пальцами. Она быстро оставила соперника далеко внизу и под аплодисменты зрителей достигла вершины. Гиймо всё ещё сердился на Амбру, но не мог не любоваться её ловкостью и изяществом. Никогда ему не доводилось видеть такого красивого зрелища, как гибкая Амбра, покоряющая скалу.

Ромарик добрался до вершины задыхающийся и потный. Амбра подала ему руку, иначе у будущего рыцаря не хватило бы сил залезть на тесную площадку. Примостившись там вдвоём, они издали победный клич и замахали руками. Снизу им ответили.

И вдруг Амбра завизжала, указывая на кусты у моря:

– Берегись, Гиймо!

Она побледнела как полотно. Ромарик закричал, тыча пальцем туда же. Трое оставшихся внизу оглянулись и увидели на гальке широкую тень.

Коралия тоже подняла визг. Гиймо попытался призвать на помощь графему, спасшую его в прошлый раз, но ничего не получалось. Ведь тогда Турсаз явилась сама по себе, а не потому, что он её вызвал. Он опустил голову, стыдясь, что зря хвастался перед друзьями. Но тут же снова её вскинул, готовый сопротивляться невзирая ни на что. Гонтран дрожащими руками достал из кармана какой-то странный свисток и дунул в него что было силы. Звука, впрочем, не последовало.

Внезапно раздался ужасный скрежет, посыпались искры. Ближайшая скала раскрылась как цветок, и оттуда выскочил Кадехар. В мгновение ока он оказался между Гиймо и неподвижной тенью, приняв боевую позу мага, готового к колдовству. Казалось, время застыло. Все замерли, боясь даже дышать. Но вскоре колдун опустил руки и громко рассмеялся.

– Подойди, не бойся!

Из кустов выбрался тот, кто отбрасывал на пляж зловещую тень.

– Я и не боюсь… – пробормотал знакомый голос.

Перед ними предстал, засунув руки в карманы, приземистый Том Кандарисар.

– Какой же он надоедливый! – пробормотала Коралия, оглянувшись на рыжего Тома, тащившегося на почтительном расстоянии сзади.

– Да уж! – согласился Ромарик. – Но ведь он объяснил позавчера, после того как до смерти напугал на пляже, что поклялся не спускать глаз со своего спасителя!

– А вы раньше замечали, что он за мной ходит? – спросил Гиймо.

– Нет! – ответили остальные.

– Кажется, он поселился в Троиле на постоялом дворе, – сообщила всезнайка Коралия. – Хозяин – друг его отца.

– Ничего удивительного, у его отца повсюду друзья, – пожал плечами Гонтран. – Ну и болван этот Том! Как же он нас напугал!

– Ты со своим волшебным свистком тоже хорош! – усмехнулся Ромарик.

– Откуда мне было знать, что получится! – Гонтран пригладил волосы.

– Во всяком случае, ты умеешь хранить тайну! – воскликнула Амбра, снова взъерошив ему шевелюру.

– Прекрати, замучила! – Он снова стал приводить причёску в порядок. – Кадехар вручил мне этот свисток в начале каникул, наказав предупреждать, если Гиймо будет грозить опасность. А вам велел ничего не говорить. Мне он доверяет.

– Наверное, теперь грызёт локти от досады! – поддел Ромарик.

– Отвяжитесь! Он сделал всё правильно, – вступился Гиймо.

– Точно! – поддержала Коралия. – Если бы там прятался настоящий гоммон, свисток пришёлся бы очень кстати.

– Возможно. Что же, здесь я с вами расстанусь. До вечера!

– Счастливо! – отозвались друзья, провожая Гиймо взглядом.

Его путь лежал на поляну перед большим дубом, где ждал Кадехар.

Обязанность Гиймо посещать уроки колдуна изменила ход каникул. Он проводил с друзьями утро и вечер, день же посвящал изучению волшебства. Ромарик, подражая другу, тоже решил по полдня учиться рыцарству. Гонтран, наблюдая за потеющим Ромариком, совершенствовался в игре на ситаре. Только Амбра и Коралия скучали, хотя вокруг них и вились соседские мальчишки, на которых сёстры изливали весь свой запас колкостей. К счастью, по вечерам они снова собирались впятером и подолгу не ложились спать.

Кадехар уже сидел на поляне под дубом, закрыв глаза и привалившись к мощному стволу. Мальчик покашлял, давая знать, что пришёл.

– Присядь рядом, – сказал колдун, не шелохнувшись.

Гиймо постарался устроиться в такой же позе, что и учитель.

– Расслабься, впитывай энергию дерева, поднимающуюся от самых глубоких корней к самым верхним листьям…

Гиймо прикрыл глаза и попробовал сосредоточиться, но ничего не почувствовал. Кадехар угадал его состояние:

– Это происходит не сразу, мой мальчик. Но можешь не сомневаться, позвоночник воспримет эту энергию даже без твоего участия. Давай пока поболтаем: кажется, вчера у тебя был ко мне какой-то вопрос?

Вчерашний день они посвятили повторению всех двадцати четырёх графем, как ни старался Гиймо перевести разговор на происшествие с тенью.

– Да, учитель! – воскликнул он. – Мне хотелось узнать…

– Не забывай прижиматься спиной к дереву! Я тебя слушаю.

Гиймо принял правильную позу и продолжил:

– Как вам удалось выйти из скалы?

Колдун засмеялся.

– Я ведь не сидел внутри скалы, мой мальчик! Я устремился к тебе по путям, проложенным в Вирде. Сначала я вычислил траекторию, подобно тому как мореплаватель прокладывает маршрут по карте с помощью компаса; потом проник в Вирд, проскользнув внутрь дуба, и вышел из неё, пронзив скалу. Вот и всё!

– Всё?! – Гиймо никак не мог представить себе такое путешествие. – Находясь в лесу, постучаться в древесный ствол и войти в открывшуюся дверцу? Проскользнуть в люк в камне – и очутиться на пляже? Немыслимо!

– Не так уж немыслимо, Гиймо! Просто несколько утомительно. К тому же требует владения магией и хорошего знакомства с Вирд. Лучше расскажи, как бы ты это сделал сам?

– Я?! – изумился ученик.

– Да, как бы ты открыл дерево и гору, чтобы войти в Вирд и выйти из него?

– Я… Я бы…

– Подумай! – твёрдо произнёс Кадехар. – Я подожду.

– Ну, я бы… Я бы призвал на помощь Редху – повозку, графему путешествия.

– А потом? – просиял колдун. – Как бы ты вычислил траекторию и ориентировался в Вирде?

– С помощью Пертро, графемы, похожей на мешочек с игральными костями. Она служит проводником в Вирде, – ответил Гиймо уже более уверенно.

Колдун поощрительно стиснул ему руку.

– Браво, мой мальчик! Ты начинаешь кое-что понимать! Но пока это теория. Практика несравненно сложнее и опаснее. Расскажи-ка старинную поэму мудрости обучающихся колдовству.

– «Умеешь ли ты рисовать? Умеешь ли толковать? Умеешь раскрашивать графемы? Умеешь ли их испытывать? Умеешь спрашивать? Умеешь жертвовать? Умеешь предлагать? Умеешь задумывать? Лучше не спрашивать, чем слишком много жертвовать; дар всегда вознаграждается. Лучше не предлагать, чем задумывать слишком много…»

– Настанет день, – подхватил Кадехар, – когда ты поймёшь смысл этих фраз. А сейчас знай, что, прежде чем колдовать, надо научиться хранить скромность и осторожность. Вижу, ты хочешь спросить что-то ещё…

Гиймо ёрзал, как всегда, когда его жёг какой-нибудь вопрос.

– Мэтр Кадехар, какую позу вы приняли на пляже перед тенью Тома?

– Хороший вопрос! Это была стадха – поза, воспроизводящая форму одной из графем, придающая ей больше силы. Тогда, изнурённый путешествием в Бирде, я принял позу Нодхиз, графемы бедствия, помогающей отражать волшебные нападения и сопротивляться физической силе. Хочешь узнать ещё что-нибудь?

– Нет, учитель, – задумчиво ответил Гиймо. Он всё лучше понимал, как долго ему предстоит брести по дороге ученичества.

– Тогда оставь меня. Я устал. Рыцарь, воюя, не может не пострадать. И колдун не может безнаказанно творить волшебство. Ступай, мой мальчик. До завтра!

– Чем займёмся сегодня? – ныла Коралия.

Погода испортилась, все устали от недосыпа и бесконечных забав. Утро они уже провели на ковре в комнате Гиймо без всякого дела. Так же бездарно мог пройти и остальной день, если никто ничего не предложит.

– Надо что-нибудь придумать! – не унималась Коралия. – Ведь не часто у Гиймо бывают выходные!

Кадехара срочно вызвали в один из монастырей Гильдии, и его ученик неожиданно получил передышку.

– Может, в кино? – предложил Гонтран.

– Хорошая мысль! – согласилась Амбра. – Что показывают в Троиле на этой неделе?

– Кажется, старый фильм о машинах, позволяющих путешествовать во времени, – сказала Коралия.

– Ну, кто «за»? – спросила Амбра.

Все подняли руки, хотя и без особой охоты. Но делать было нечего, поэтому годилось любое предложение.

Огромная серая лошадь, позаимствованная у дядюшки Юрьена, осторожно трусила по узкой дорожке, вившейся над ущельями Гифду. Гиймо, сидевший за спиной колдуна, любовался пейзажем. Они выехали из Троиля на заре, а сейчас уже приближались сумерки.

Мальчик нарушил молчание: он безмолвствовал с тех пор, как сел в седло.

– Учитель, Том выживет?

– Не тревожься, Гиймо. Конечно, орк его сильно покусал, но ему уже лучше. Вот если бы я не подоспел…

– Не могу поверить, что кто-то помешал вам проникнуть в Вирд, когда мы позвали на помощь!

– Не кто-то, мальчик мой, а сам Призрак! Видимо, он набрался сил, раз целых десять минут не впускал меня в Вирд! Потому мы и отправились в Гифду: надо доложить о последних событиях Великому магу.

Они въехали в очень узкое ущелье. Качаясь в седле, Гиймо думал, как важно, оказывается, быть в отличной физической форме. Тогда, в лесу, бегство от орка исчерпало все его силы. Поэтому он и не смог вызвать вторую графему. Если бы не Том… Вернувшись в Троиль, он обязательно начнёт тренироваться вместе с Ромариком.

– Поздравляю с удачным вызовом графемы обездвиживания, мой мальчик, – произнёс Кадехар. – Как ты до этого додумался?

– Она сама пришла мне в голову, учитель. Не так ярко, как Турсаз тогда, на пляже. Но всё равно сама по себе! Но почему Ингваз не подействовала на второго орка?

– Ингваз – графема избирательного действия, она может остановить лишь одного врага. Чтобы остановить двоих, надо вызвать её дважды.

Копыта лошади продолжали мирно цокать по камням.

– Можно спросить, учитель? Когда-то Агата сказала мне, что ученики не могут колдовать. Почему же у меня получается?

Колдун ответил не сразу.

– Потому что ты очень одарённый ученик, Гиймо.

Они достигли трудного участка пути. Кадехару пришлось спешиться и взять лошадь под уздцы. Стоило ему снова оказаться в седле, ученик задал очередной вопрос:

– Учитель, почему орк вас испугался?

Кадехар усмехнулся.

– Я наведываюсь в Мир Ненадёжности, меня там знают. Знают и боятся.

– Ваша сила одинакова в Мире Ненадёжности и здесь?

– И да, и нет, Гиймо. Сила графем там не уменьшается, только ведут они себя иначе. Сейчас я не сумею тебе доходчиво объяснить. Надо, чтобы ты приобрёл собственный опыт… Просто запомни, что в Мире Ненадёжности могущество колдуна сохраняется, а иногда даже возрастает.

У Гиймо не нашлось других вопросов. Молчание длилось до самого монастыря Гифду, где обитали главные колдуны страны Ис.

Монастырь стоял на уступе высокой Колдовской горы. Толстые серые стены повторяли горный рельеф, почти сливаясь со скалами. Их рукотворное происхождение выдавали только сотни окон.

Из-за ветра, дувшего здесь непрерывно, монастырские крыши были не соломенными или черепичными, а каменными. Плоские плиты заставляли постройки ещё больше сливаться с безжизненным высокогорным пейзажем.

Гиймо впервые видел монастырь не в книге, а наяву. У него захватило дух от восторга. В стенах исполинского сооружения уместилась бы вся деревня Троиль!

– Как тебе, Гиймо? – спросил Кадехар.

– Монастырь огромен, учитель! – воскликнул мальчик. – Сколько колдунов здесь живёт?

– Не больше полутора десятков. Но дело и не в них. Главное, что большая часть монастыря отдана под библиотеки и научные залы. Сюда собираются изучать премудрость все члены Гильдии.

– Значит, здесь учатся волшебству?!

– Волшебству вообще нигде не учатся, Гиймо. Волшебство повсюду! Для овладения им достаточно пары учитель-ученик. Но позже, когда тебе потребуются ответы на какие-то вопросы, ты сможешь поискать их здесь…

– Это из Гифду Иорван похитил Книгу звёзд?

Кадехар помрачнел.

– Да, отсюда. Но в монастыре об этом лучше не говорить. Слишком неприятные воспоминания.

– Простите, учитель.

– За что? Ты же узнал об этом только сейчас.

Они спустились с лошади и повели её под уздцы по тропе, прорубленной в скале. Скоро они подошли к единственному заметному со стороны входу в монастырь – большой дубовой двери с железными пластинами и заклёпками.

– Вот это да! – присвистнул Гиймо. – Несокрушимая дверца!

– Ты даже не догадываешься, до какой степени прав! – ответил Кадехар. – Только её несокрушимость обеспечивают гальдры – сочетания начертанных на ней графем. Мы ещё вернемся к этому разговору.

Колдун позвонил в массивный колокольчик у входа. Спустя несколько минут круглый лысый человечек в очках и таком же, как у Кадехара, тёмном плаще отворил им. Узнав гостя, он широко улыбнулся.

– Кадехар!

– Рад с тобой встретиться, Геральд. Сколько лет, сколько зим!

Они обнялись.

– Позволь тебе представить Гиймо, моего ученика.

– Очень рад, очень рад… – Геральд сильно потряс мальчику руку.

– Вы привратник? – робко осведомился тот, разочарованный, что столь ответственное дело поручено почти карлику, а не какому-нибудь великану.

Оба колдуна рассмеялись.

– Здесь нет привратников, молодой человек, – объяснил Геральд. – Дверь Гифду сама может за себя постоять!

– Геральд – наш колдун-компьютерщик, – уточнил Кадехар.

– Надеюсь, ты будешь заглядывать в компьютерный зал, – сказал человечек. – Хотя ученики часто пренебрегают волшебством микропроцессоров под тем предлогом, что графемы гораздо забавнее!

Геральд повёл их лошадь в конюшню, а Кадехар с Гиймо зашагали по широкому коридору. Дверь у них за спиной закрылась сама по себе.

Гиймо было невесело. Уже две недели они с Кадехаром жили в монастыре Гифду, сердце Гильдии магов и колдунов. Дважды они встречались с Великим магом, и мальчик рассказал ему всё, что знал. Почему же наставник никак не решится отправиться домой?

Пойманный на пляже гоммон по-прежнему хранил молчание, но какое отношение это имело к нему, Гиймо? Он очень соскучился по друзьям. Ему казалось, он предаёт их, теряя время вдали. А уж в том, что он упускает море веселья, мальчик был совершенно уверен! Его мысли постоянно возвращались к Амбре. Неужели он тоскует по насмешкам самой несносной девчонки в Ис?! Значит, он уже по-настоящему устал от одиночества. Гиймо бросил взгляд на «говорящий камень», чтобы проверить, не ошибся ли направлением, и побежал вниз по лестнице.

Кадехар оставлял его одного почти на весь день. Сразу же – причём странным, ироничным голосом – колдун разрешил ученику бродить повсюду. Гиймо тут же принялся исследовать монастырь. И, разумеется, подобно другим новичкам, впервые попадающим в Гифду, начал с того, что заблудился и долго звал на помощь, пока наставник не отыскал его в лабиринте коридоров.

Однако, к удивлению Кадехара, Гиймо уже на следующий день обнаружил, что кое-где в стенах находились особые камни с насечками (их называли «говорящими»], подсказывавшие, куда идти. Обычно новенькие додумывались до этого минимум через неделю. А Гиймо почти сразу расшифровал письмена-подсказки на камнях, после чего смог спокойно исследовать монастырь и быстро обошёл его целиком.

В те дни в Гифду не было другого ученика, с которым он мог бы делиться впечатлениями и открытиями. И Гиймо зачастил в читальные залы, где завязал дружбу с несколькими колдунами. Только с Геральдом сойтись не удалось – тот был слишком насмешлив. Одним из приятелей Гиймо стал Кадван, ответственный за спортивный зал. Нелюдимый старик, поразительно гибкий и сильный для своего возраста, проникся симпатией к мальчишке после того, как тот поведал ему о своём приключении с орками.

Кроме того, он помогал по утрам Эжену, ведавшему монастырской почтой, разбирать мешки с письмами, приходившими в Гифду со всех концов страны. Простые граждане, предводители кланов, иногда даже корриганы (Гиймо научился узнавать их мелкий витиеватый почерк) – кто только ни обращался в Гильдию за советом и помощью!

Колдуны Гифду тоже привязались к Гиймо: смеялись над его шутками и забавлялись тем, как серьёзно он бродит со своим ранцем и ученическим блокнотом по библиотекам и читальным залам.

Мальчик многому учился. Однако с каждым днём становилось всё печальнее. Неужели он проведёт каникулы здесь, вдали от друзей!

Он со вздохом остановился рядом с «говорящим камнем», предлагавшим три направления. Гиймо выбрал плохо освещённый коридор, ведущий к компьютерному залу.

Поприветствовав Геральда, что-то увлечённо сортировавшего, он уселся перед свободным монитором. В это время дня, в час послеобеденного отдыха, Гифду замирал. К тому же стояла жара, было невыносимо душно. Гиймо снял ранец и включил компьютер.

Он не особо разбирался в технике, но, как большинство школьников Ис, сносно владел компьютером, пользуясь им для развлечения. Для начала Гиймо поискал игры. Не найдя ни одной, предпринял более расширенный поиск. Но и это ни к чему не привело. Видимо, Геральд намеренно закрыл доступ. Мальчик уже хотел сдаться, но на всякий случай попробовал ввести название своей любимой игры – «Хозяин башни». Система наконец отозвалась: открылась главная страница с фоном в виде звёздного неба и требованием пароля.

– Это становится интересно… – пробормотал Гиймо.

Предстояло ввести слово из восьми знаков. Ему не хватило бы всей жизни, чтобы набрести на требуемое сочетание методом тыка. Странно, что простая игра так защищена! Однако мальчик был полон решимости.

Он забарабанил по клавиатуре, пытаясь как-нибудь обойти пароль, но толку не добился. Познаний Гиймо не хватало для взлома системы. И вдруг его осенило. Он лихорадочно открыл графическую программу и с помощью мыши изобразил фигуру, которую сотни раз рисовал наставник. Элъхаз – графема «Лебедь», помогавшая выходить из трудных положений и открывать самые тяжёлые засовы.

Потом Гиймо перенёс рисунок на звёздную страницу, накрыл им строчку для пароля и стал ждать. Ничего не происходило.

– Наверное, чего-то не хватает, – пробормотал Гиймо, не переставая напряжённо соображать.

Следуя внезапному озарению, он включил микрофон компьютера, поднёс к губам и произнёс заклинание:

– Властью пращура и Радуги, гори, о, Эльхаз!

Графема на мониторе запылала и испарилась, съев символы, которые требовалось заменить буквами пароля. Страница-приветствие помигала и исчезла, её сменило новое меню.

– Уф!

Гиймо сжал кулаки, торжествуя победу. Но тут же насторожился. Открывшаяся страница совсем не походила на игру. Он пробежал глазами меню: «Бухгалтерия монастыря», «Члены Гильдии», «Друзья и враги Гильдии», «Текущие проекты»… Гиймо не верил своим глазам: он угодил в самое нутро центральной системы! Несомненно, это запрещено! Мальчик покосился на Геральда, но тот по-прежнему сортировал диски.

Минуло ещё несколько дней. Тем утром Гиймо долго не поднимался. Иногда ему нравилось поваляться, давая волю фантазии. Например, представляя, как они с Амброй сидят у костра, и она просит прощения за свои издёвки, а он, конечно, проявляет великодушие и даже обнимает её в знак примирения… Мечты приносили удовольствие, однако это был всего лишь способ борьбы со скукой. С той же целью он взламывал центральный компьютер, посещал спортивный зал и библиотеки…

Гиймо по-прежнему сильно тосковал по друзьям! Чем они занимаются? Как проводят вечера без него? От этих мыслей мальчик вскочил с постели. Пора действовать! Надо поговорить с Кадехаром. Однажды, у прево, колдун уже спас его каникулы. Может, он сделает это снова? Захватив ранец, Гиймо отправился на поиски наставника.

Геральд, к которому он обратился за помощью, сказал, что Кадехар беседует с Великим магом. И туда, увы, ученикам доступ закрыт. Уйдя от колдуна-компьютерщика, мальчик убедился, что за ним никто не подсматривает, потом достал план монастыря. Благодаря подробным подсказкам он без труда нашёл на схеме кабинет Шарфалака. Надо было идти в северную башню, чтобы по нескончаемой винтовой лестнице подняться на самый её верх.

Мальчик отправился туда. При малейшем шорохе он вжимался в стену, пытаясь быть бесшумным, как кошка, охотящаяся за настоящей, не компьютерной мышью.

Прошло несколько дней с тех пор, как Гиймо побывал в монастырской голубятне. Кажется, его вылазки никто не заметил, и жизнь продолжалась как прежде. Кадехар так и не сообщил ученику о решении Великого мага. То ли важные дела, то ли чувство вины заставляли его отсутствовать целыми днями и возвращаться совсем поздно. Гиймо проводил время в монастырских библиотеках, где разыскивал волшебные сведения и с видом заговорщика заносил их в блокнот. Он прилежно посещал спортивный зал, где Кадван обучил его «приветствию дня» – особому комплексу утренней гимнастики. Ещё он осваивал приёмы кватина – старинного боевого искусства Ис.

В монастырь вместе с наставниками стали съезжаться другие ученики. Но Гиймо лишь издали приветствовал их. У него не было желания заводить новых приятелей. Старые друзья, казалось, забыли его, и надежда таяла с каждым днём. Действительно, странно было бы думать, что они пожертвуют беззаботной жизнью и помчатся ему на помощь.

Мысль, что Ромарик и остальные бросили его на произвол судьбы, приводила Гиймо в ярость. От злости он даже изготовил из папье-маше фальшивый «говорящий камень», чтобы новички терялись в лабиринтах монастыря! Не одному же ему горевать из-за испорченных каникул! Проделка вызвала негодование главного интенданта Гифду, сердитого колдуна-бородача. Но дело кончилось всего лишь одноразовым лишением сладкого. Да и то в результате Гиймо получил свой десерт стараниями жалостливого Геральда.

Было утро. Гиймо ленился вставать. Посмотрев направо, он убедился, что Кадехар уже ушёл. Мальчик вздохнул: ещё один день вдали от Троиля! Он нехотя поднялся и побрёл в ванную.

Вытираясь, он услышал какой-то тихий стук, будто на пол упал камень. Гиймо бросился к окну ванной – и о чудо: под монастырской стеной прятались, но всё равно были видны как на ладони Ромарик, Гонтран, Амбра и Коралия! Они бросали камешки в распахнутое окно его комнаты, отмеченное красным платком.

Как он мог сомневаться! Конечно, они откликнулись на его зов! Не оставили в беде… Ведь и он сам свернул бы горы ради любого из них! Гиймо с трудом сдержал слёзы радости.

На пол упал новый камешек.

Он поспешно оделся, схватил ученический ранец и здоровенный заплечный мешок. Под матрасом хранилась верёвка, которую он стянул в гимнастическом зале. Гиймо крепко привязал её к оконной задвижке. Компания внизу с беспокойством наблюдала, как он вылезает на подоконник. Немного покачавшись, мальчик начал неуклюже спускаться. Верёвка шла у него из-за спины и обвивала ногу, а он скользил по ней, упираясь подошвами в стену. Друзьям отчаянно хотелось его подбодрить, но они боялись, что их обнаружат. Сильные порывы ветра заставляли беглеца широко растопыривать ноги, чтобы сохранять равновесие. К счастью, стена была сухой и гладкой. Один раз Гиймо всё-таки допустил ошибку: посмотрел вниз – и надолго завис в пустоте, борясь с головокружением. Закрыв глаза, он отдышался, унял дрожь во всём теле. И возобновил спуск, которому, казалось, не будет конца. Верёвка жгла ладони, но он, стиснув зубы, скользил вниз. Наконец ступни коснулись земли.

– Бежим!

Ноги у Гиймо были как ватные. Однако промедление грозило провалом. Ромарик подпёр друга плечом, и они помчались к скалам. Только за огромным валуном, скрывшим их от монастыря, друзья остановились, чтобы отдышаться.

Двери Двух Миров – такие древние, что никто не знал, когда их сделали, – выглядели как простые ворота! Высокие, широкие, украшенные резьбой, они ничем не отличались от тех, через которые входили в монастырь Гифду. Кроме того, что никуда не вели.

По обеим сторонам от них ничего не было. Двери стояли на вершине лысого холма, под которым располагался лагерь рыцарей Ветра. Обычно караул здесь несли два стражника. Но из-за последних вторжений Призрака их число увеличили до десяти.

– Начинаются трудности! – проворчал Гонтран. – Что делать, Гиймо?

– Я это предвидел, – спокойно ответил тот. – Надо подождать, чтобы стражники собрались вместе.

– Ты хочешь их убить? – испугалась Коралия.

– Ага, голыми руками! – пошутил Ромарик.

– Прекрати насмехаться! – обиделась Коралия.

– А ты прекрати нести вздор! – встряла Амбра.

– Тихо! – приказал Гиймо. – Я не собираюсь никого убивать. Просто покажу фокус.

Все замолчали. Через некоторое время Ромарик не выдержал:

– Ну, предположим, мы окажемся в Мире Ненадёжности… Что дальше?

– Будем исполнять нашу задачу.

– Какую? – Коралия захлопала ресницами.

– Вырвать Агату из когтей Призрака, проучить гоммонов, которые её похитили, и заодно орков, посмевших на нас напасть, – пожала плечами Амбра.

– Ничего смешного. Я просто поинтересовалась программой.

– Программа, – ответил Гиймо, роясь в мешке, который тащил, не открывая, с самого Гифду, – начинается с переодевания. Иначе мы не сделаем и шагу, как попадёмся.

И он вытащил пакет с одеждой.

– Это плащи, которые носят Человечки из Вирдю, банкиры Мира Ненадёжности. Их городок, Вирдю, стоит вблизи гор, богатых драгоценными камнями. Они их добывают. Камни служат там деньгами.

Гиймо достал из ранца кожаный кошелёк и бумажный свиток, который развернул перед друзьями.

– Карта Мира Ненадёжности! – сообщил он гордо. – Я потратил полдня, чтобы незаметно её скопировать. Вот Вирдю. А мы окажемся здесь, на одном из Срединных островов, где находятся Двери Двух Миров. Об остальном мне известно не больше, чем вам.

Он открыл кожаный кошелёк, где мерцало десятка три драгоценных камешков.

– Это наши деньги на время путешествия, щедро предоставленные Гильдией! Мы не очень богаты, поэтому я и захватил плащи: их можно будет, если что, продать.

– Тебе действительно дали эти камни? – удивился Гонтран, подбрасывая на ладони алмазы.

– Если честно, то нет, – признался Гиймо. – Назовём это заимствованием… Давайте их разделим, так будет надёжнее.

Затем настал черёд одежды.

– Зачем нам переодеваться в гномиков из Вирдю? – спросила Коралия, с сомнением разглядывая длинный серый плащ.

– В Человечков из Вирдю, – поправил Гиймо. – Во-первых, потому, что жители Мира Ненадёжности их боятся, презирают и поэтому не трогают. Во-вторых, они низенькие – нам подходит. А главное, это единственная одежда из Мира Ненадёжности, которую я нашёл на складах Гифду.

– На каком языке там разговаривать? – поинтересовалась Амбра, надевая плащ.

– Конечно, на ска, как все. Надеюсь, вы не забыли уроки ска?

– Думаю, нет, – ответила Амбра, которую объяснения Гиймо как будто устроили. – Смотри-ка, ты кое-что знаешь о Мире Ненадёжности!

– В Гифду я прочёл почти все книги о нём.

– Ну, что теперь? – спросил Ромарик, которому не сиделось без дела.

– Может, перекусим? – предложила Коралия.

– Отличная мысль, – одобрила Амбра. – Но еду надо беречь: мы захватили только для Гиймо, а нас пятеро.

– Разберём провизию и посмотрим, сколько получится на каждого, – предложил ученик колдуна. – А ещё нужно, чтобы каждый перерисовал себе карту Мира Ненадёжности. Время есть: рыцари соберутся вместе только вечером.

Друзья перекусили, завернувшись в плащи Человечков из Вирдю.

Гиймо жевал, глядя в небо, и думал о том, что их ждёт. Теперь он не только сам пускался в опасное приключение, но и втягивал в него друзей. Какое легкомыслие! Или – отвага? Он чувствовал себя очень сильным. А вдруг графемы, которые он постоянно вызывает, незаметно меняют его самого?

Шорох сбоку отвлёк его от мыслей.

– Ну, дорогой кузен, – зашептал Ромарик ему на ухо, – пришло время во всём признаться!

– В чём? – не понял Гиймо.

– Сам не знаю… Скажи, что выполняешь тайное поручение Гильдии, прево, кого хочешь! Только признай, что знаешь что-то, чего не знаем мы!

– Ромарик, о чём ты? Никто не давал мне никаких поручений! Я сказал правду: я сам решил отправиться в Мир Ненадёжности.

– Если это так, то мы пропали! – простонал Ромарик, сообразив наконец, что дело обстоит серьёзно.

– Что это ты так разволновался? – удивился Гонтран, подходя к ним вместе с девочками. – Не шуми, а то рыцари услышат!

– Вернитесь с небес на землю! – воскликнул Ромарик. – Кто мы такие? Пятеро сопляков, в том числе один корчащий из себя колдуна! Гиймо тащит нас в наихудший из возможных миров…

– Господин неустрашимый рыцарь, – негодующе прошипела Амбра, – кажется, собирается разреветься как девчонка?

– Хватит! – взмолился Гиймо. – Повторяю ещё раз: я никого не заставляю идти со мной. У вас есть время отказаться. Я сам разберусь.

– Браво! – воскликнула Амбра, хлопая Гиймо по плечу, совсем как Юрьен де Троиль. – Слова настоящего мужчины!

– Потише, сестрёнка! Не бей слишком сильно могущественного колдуна!

– Вообще-то, Гиймо, – проговорил Гонтран, – согласись, мы действуем наугад.

– Подожди! – вмешалась Коралия. – Мы ещё никуда не отправились. Сначала Гиймо должен открыть Дверь.

– Это не проблема, – ответил Гиймо, потирая плечо. – Я уверен в заклинании.

– Ты им уже пользовался? – тревожно осведомилась Коралия.

– Нет, но я его ясно представляю.

– Ясно представляешь… Раз так, всё в порядке, мы спасены. – И Ромарик вздохнул с такой досадой, что остальные не удержались от смеха.

В сумерках рыцари собрались у шатров, чтобы поужинать. Момент показался Гиймо подходящим. Убедившись, что ветер по-прежнему дует в сторону лагеря, он закрыл глаза и сосредоточился. Сейчас ему нужна Дагаз – графема в форме песочных часов. Если её правильно вызвать, она меняет ход времени и даже его приостанавливает.

От наставника Гиймо знал, что графемы нельзя вызывать во всё горло и что один и тот же знак может действовать по-разному в зависимости от того, как его произнесли – громко или вполголоса.

Дождавшись, чтобы Дагаз отчётливо проявилась у него в голове, Гиймо прошептал её ветру, дувшему в сторону шатров.

Какое-то время в лагере всё оставалось по-прежнему: рыцари поддерживали огонь, чистили оружие, помешивали в котелке. Но вскоре ошеломлённые друзья увидели нечто невероятное. Движения воинов замедлились, словно их поразило оцепенение. При этом на лицах не появилось ни испуга, ни даже удивления: казалось, они ничего не замечают!

Наконец они совершенно застыли, как бедолаги, застигнутые горячим пеплом пробудившегося вулкана.

Маленький отряд издал победный клич. Они уже видели, как Гиймо творит чудеса: в лесу близ Троиля он пригвоздил к земле страшного орка. Но то, что он совершил сейчас, производило несравненно более сильное впечатление.

– Ничего себе! – пролепетал поражённый Ромарик.

– Невероятно… – выдохнул Гонтран.

Амбра смотрела на него с нескрываемым восхищением. Гиймо старался не краснеть, но это удавалось ему намного хуже, чем колдовство.

– Ты превратил их в статуи? – прошептала Коралия, не отрывавшая взгляда от неподвижных фигур.

– Нет, рыцари продолжают двигаться, но так медленно, что кажется, будто они застыли. Время сейчас течёт для них не так, как для нас. Теперь мы сможем пройти незамеченными. Наши движения для их глаз слишком быстры.

– Знаешь, старик, это потрясно! – пробормотал Ромарик.

– Ну да… Спасибо! Не будем терять времени.

Они быстро пересекли лагерь рыцарей, ёжась под остановившимися взглядами оцепеневших людей. Коралия задержалась перед лохматым командиром, точившим меч. Ромарику пришлось тянуть её за руку.

– Подожди! Он и впрямь двигается! – воскликнула девочка. – Гляди, если положить маленький камешек на его меч, рядом с точильным камнем, то он его скоро сбросит… Ага, упал! Видел?

– Видел, видел! Скорее! – Ромарику было не по себе среди гордых воинов, которых ученик колдуна превратил в неподвижные глыбы. – Не будем отставать, остальные уже перед Дверями!

Ромарик и Коралия бросились вдогонку за друзьями.

Гиймо показалось, минула всего секунда. Он успел закрыть и снова открыть глаза. Но всё вокруг стало уже совсем другим. До самого горизонта тянулись округлые холмы, поросшие травой. Их причудливые очертания тонули в потёмках. Наступила ночь, среди звёзд сиял тонкий месяц. Позади, в небольшой ложбине, виднелась Дверь, похожая на ту, в которую они вошли в стране Ис. Вокруг не было ничего и никого. Никого…

Гиймо охватил ужас. Где его друзья?

Он забегал как безумный. Взбирался на холмы, спускался в лощины, сорвал голос. Наконец, запыхавшись, упал в траву и горько зарыдал. Что произошло? Где Ромарик, Гонтран, Амбра и Коралия? Как они могли пропасть? Ведь все крепко держались за руки! По щекам Гиймо бежали слёзы. Почему он пренебрёг советами наставника? «Осторожность и смирение – девизы колдуна». Проявил ли он осторожность? Нет. А смирение? Тем более! Он совершил грех – возгордился талантом. Ещё бы, сверходарённый ученик, который всегда добивается своего! Разве его остановит какая-то Дверь?.. Что же он натворил?..

Постепенно он успокоился, слёзы высохли. Гиймо начал напряжённо размышлять. Что не сработало в колдовстве? Дверь отворилась, он перенёсся в Мир Ненадёжности… Но один. И тут до него дошло! Он забыл включить в заклинание Вуньо, знамя, главное назначение которой – связать вместе людей, преследующих одинаковую цель! Надо было сказать ВРЭ, а не РЭ! Только сейчас он произнёс мысленно гальдр в нужном виде: «Властью великодушия и пути, Нертуса, Улльра и двойной ветви, Вуньо вверху, Редху внизу, Эйхваз впереди – перенесите нас! ВРЭ!»

Он проклинал себя за забывчивость, но одновременно испытывал большое облегчение. Графема, которую он забыл вызвать, позволяла людям оставаться вместе, не более того. Это значило, что его друзья не превратились в вечных пленников вихря в промежутке между мирами. Они тоже попали в Мир Ненадёжности. Но куда их разбросало? Гиймо достал карту и попытался разобраться в ней при слабом свете луны. Всё указывало на то, что он оказался в районе Движущихся холмов. Правильнее всего дождаться рассвета и отправиться в сторону ближайшего города, скажем Фергханы, до которого день-два пути.

Гиймо со вздохом растянулся на траве, завернувшись в удобный плащ Человечка из Вирдю. Как удачно он придумал – разделить с друзьями поклажу и сообщить им всё, что знал о Мире Ненадёжности! В нём уже крепла надежда. У каждого была карта, каждый видел амулет, принесённый Томом. Логика подсказывала, что друзья должны воспользоваться этой приметой. По крайней мере, он сам поступил бы именно так. В худшем случае они помучаются тут неделю, а потом мэтр Кадехар придёт на выручку.

Эта мысль окончательно успокоила мальчика, и он устремил взгляд в небо. Там его тоже ждала неожиданность. Очень странно! Созвездия были те же самые, что над страной Ис, но каких-то непривычных очертаний… Он решил обязательно зарисовать их в блокнот, когда проснётся. Его сморила усталость.

Глаза Коралии постепенно привыкли к темноте. Её окружал ужасный беспорядок: рулоны и обрезки ткани, посуда, резные ящики, столы и диваны, громоздившиеся один на другом. Девочка огляделась. Крыша и стены оказались сделаны из плотной материи, пропускавшей лунный свет. Коралия решила, что находится в огромной палатке. Сев на дощатом полу, она огляделась. Позади находилась перевёрнутая Дверь, зажатая между низким столиком и открытым сундуком, из которого тянулись мокрые шёлковые платки.

Девочка спохватилась, что не видит остальных. Зато рядом с собой она обнаружила масляную лампу со светящимся в полутьме медным носиком. Тут же валялась старая зажигалка – верный признак, что сюда время от времени заглядывали. Коралия зажгла фитиль.

– Ребята! – позвала она. – Не надо меня пугать, это не смешно! Вылезайте!

Она медленно двинулась по палатке и тут же споткнулась о ржавую железную шкатулку. Не удержавшись, заглянула внутрь – там было полно драгоценностей.

«Надо сойти с ума, чтобы бросить такую красоту не пойми где! Какая прелесть!»

Коралия нашла зеркало на комоде, изуродованном влагой. Два синих камешка она приладила к мочкам, золотое ожерелье повесила на шею, серебряный браслет надела на запястье.

– Какая я страшная! – пробормотала красавица и тщательно причесалась, благо в сумочке оказалась расчёска. Разыскивать пропавших друзей гораздо приятнее, приведя себя в порядок. Она покосилась на свой плащ и пожала плечами: как можно носить столь уродливую вещь!

Не обнаружив никого в палатке, Коралия решила, что все уже вышли наружу. Она высунулась и застыла с открытым ртом.

Вокруг при свете месяца серебрилась морская гладь. Коралию забросило на широкую платформу, похожую на плот. Вокруг плыло много других плотов, соединённых между собой деревянными мостками. Низкие волны перекатывались через брёвна.

– Амбра! Гиймо! Гонтран! Ромарик!

Она звала их прямо из палатки, боясь сдвинуться с места. Зато уж кричала во всё горло. Но ответа не было. Она вернулась обратно и улеглась на том же месте, где очнулась, захватив ткани на подстилку и одеяло.

Почему она осталась одна? Коралия терялась в догадках. Она хорошо помнила, как Гиймо, показывая на карте остров, уверенно говорил: «Вот здесь мы проникнем в Мир Ненадёжности»… Он, конечно же, ошибся! Плот окружён водой, но это всё-таки не остров! Недаром она боялась, что у них ничего не получится! А остальные только смеялись над ней! Теперь, наверное, жалеют, что не послушались… Где же они все?

Надо взять себя в руки и заняться чем-нибудь, а не бессмысленно волноваться. Завтра будет видно… Коралия завернулась в ткань. Но удары волн по плоту заставляли её вздрагивать. Тогда девочка стала думать о матери, о родной деревне, об отце, об Амбре – дорого бы она сейчас дала, чтобы услышать её нытьё! По щекам Коралии покатились слёзы.

Наконец мерный плеск волн убаюкал её.

Была, наверное, середина дня. Уже час Амбра ежеминутно оглядывалась. Она чувствовала за спиной чьё-то присутствие и не могла отделаться от мерзкого ощущения, что её преследуют. Однако девочке не удавалось никого разглядеть. И она шла дальше под пологом высоких деревьев, пытаясь побороть страх.

Накануне, подобно Гиймо, угодившему в страну холмов, и Коралии, попавшей на плот, Амбра очнулась в кромешной тьме. Она приказала себе не паниковать и немного погодя стала различать вокруг нечто огромное и неподвижное. Луну скрывало, наоборот, что-то, всё время менявшее очертания.

«Я в лесу, – поняла девочка и для верности погладила кору. – Оттого и темно».

Оглядевшись, она убедилась, что рядом никого нет. Что случилось? Судя по всему, ничего хорошего… Вдруг Гиймо ошибся, и Дверей в Мир Ненадёжности множество? Почему же он не сделал так, чтобы они не разлучились при переходе?

«Чтобы это узнать, придётся его отыскать!» – подумала Амбра.

Потом она представила себе сестру, тоже очутившуюся где-то в одиночестве, совершенно растерянную… От этой картины у девочки непроизвольно сжались кулаки.

Кажется, кто-то сыграл с ними злую шутку. Ах, Гиймо, Гиймо, почему?!

Она сердилась на себя за слепую доверчивость, за то, что уговорила остальных последовать за Гиймо. Но что толку лить слёзы и убиваться? Амбра решительно задрала подбородок и принялась изучать место, где оказалась.

Вскоре в стволе гигантского дуба она обнаружила Дверь, через которую попала сюда. Темнота мешала обследовать лесную чащу, поэтому девочка залезла на нижнюю, самую толстую ветку дерева и устроилась там, завернувшись в плащ.

– Так я по крайней мере спасусь от хищников! – решила она.

Амбре не было страшно. Подумав ещё немного про сестру, она уснула, утомлённая приключениями.

Ромарик почувствовал под ногами песок. Вокруг был широкий пляж, с обеих сторон окаймлённый скалами. Оглядевшись, мальчик увидел на три четверти ушедшую в песок Дверь, которую захлёстывали волны. Поняв, что он совсем один, Ромарик разразился грубыми проклятиями и забегал взад-вперёд, пытаясь успокоиться. Добраться бы до этого растяпы! Уж он отобьёт у него охоту колдовать! Он ошибся: Гиймо не просто псих, а очень опасный псих!

Вдруг с противоположного конца пляжа донёсся какой-то шум. Напрасно он бранился! Друзья тут, в сотне метров, они ищут его! Ромарик облегчённо перевёл дух и радостно устремился в их сторону. Но на полпути внутренний голос подсказал ему замедлить шаг. Точно ли там, в темноте, друзья? Кто ещё мог прогуливаться среди ночи по пляжу в Мире Ненадёжности? Мальчик затаил дыхание. Ответ пришёл сам собой: гоммоны…

Ведь это их излюбленное местечко! Ромарику снова захотелось выругаться, но он сдержался. Стерев свои следы на песке, он побрёл по воде к скалам на другом краю пляжа. Путь показался ему бесконечным.

Но в итоге мальчик беспрепятственно добрался до камней. Убедившись, что вокруг никого нет, Ромарик занялся поисками укрытия. И вскоре обнаружил небольшую пещеру, грот в огромной скале. Там он снял ботинки, носки и промокшие до колен штаны, улёгся на сухой песок и завернулся в тёплый плащ из Вирдю.

Чуть ниже грота в берег били пенистые волны. Шум моря не приносил успокоения. Мальчику не удавалось уснуть, слишком он разволновался. Он думал о родителях, дяде Юрьене, Гиймо, остальных друзьях. Задремать удалось только на заре. Но всякий раз, когда на берег накатывалась более крупная волна, Ромарик тревожно приоткрывал глаза.

Факелы в железных кольцах озаряли кроваво-красные стены большого круглого зала. Гонтран сделал несколько шагов. Кругом были шкафы и столы, заваленные книгами, картами и перегонными кубами. Под некоторыми горел огонь, и жидкости в них пузырились.

Посередине зала высилась Дверь, похожая на ту, в которую они вошли в стране Ис.

«Нас было пятеро перед Дверью, а здесь я оказался один…» – сказал себе мальчик.

Он сложил руки на груди и почесал подбородок, как делал всегда, когда напряжённо размышлял.

Колдовство Гиймо подействовало, он очутился по другую сторону Двери. Но одновременно что-то пошло не так, потому что он был здесь совсем один…

Волшебство, судя по всему, походило на музыку. Достаточно на полтона отступить от партитуры, чтобы сыграть совсем не ту мелодию.

Именно это, видимо, и произошло. Почему? Гонтран не был колдуном, но знал, что надо отыскать ошибку и настроить инструменты, чтобы получилась общая мелодия. Одним словом, найти друг друга.

Он открыл металлическую дверцу и выглянул на винтовую лестницу. Тонкий слух музыканта уловил слабый, но неуклонно нарастающий звук. Сомнений не было: по ступенькам поднимался человек. Нет, двое.

Оглядевшись, Гонтран различил в стене дыру на высоте человеческого роста. Видимо, она вела наружу, поскольку пламя факела рядом с ней колебалось на сквозняке. Не теряя времени, он проскользнул внутрь и оказался в узком лазе, где можно было передвигаться только ползком. Вскоре мальчик добрался до отверстия, которое вело наружу.

В небе мерцали звёзды, скалы озаряла бледная луна. До них было метров двадцать! Далеко внизу о камни бились морские волны. У Гонтрана закружилась голова. Он зажмурился. На его месте должны были оказаться Амбра или Ромарик – бесстрашные скалолазы, не боящиеся высоты!

Мальчик сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и снова открыл глаза. Он понял, что находится почти на самом верху башни. Ни спуститься, ни спрыгнуть Гонтран, конечно, не мог. Оставалось либо сидеть в щели, дожидаясь, пока те двое покинут зал, либо попытаться залезть ещё выше.

Он пополз обратно и заглянул в зал. Высокий худой человек стоял там, у стола с химическими приборами. Когда он поднёс пробирку к факелу, чтобы разглядеть её содержимое, оказалось, что у него не хватает пальца на правой руке.

С лестницы донеслись шаги. Гонтран вновь юркнул в щель. Добравшись до дыры с видом на скалы, он перевернулся на спину и вытянул руки, нащупывая опору. Постепенно он целиком вылез наружу. «Совсем сдурел!» – пронеслось в голове. Никогда ещё ему не было так страшно.

Стараясь не смотреть вниз, он подтянулся, переполз через зубцы и плюхнулся на мощёную площадку. «Непонятно, какое удовольствие Амбра находит в скалолазании…» – подумал Гонтран, ошеломлённо мотая головой.

Надо выбраться из этой проклятой башни – но как?!

Он выпрямился, чтобы обследовать площадку. Вниз, уходя во чрево башни, вела лестница. Спускаться по ней мальчик боялся, там раздавались шаги. Опасливо морщась, он перегнулся через зубцы и увидел то, что искал: короткие балки, опоясывавшие башню по спирали. Видимо, ими пользовались строители. Набравшись отваги, Гонтран нащупал ногой первую балку, отчаянно цепляясь за зубцы.

Казалось, спуску не будет конца. Мальчик часто останавливался, чтобы вытереть заливавший глаза пот. Наконец, дрожа всем телом, он ступил на землю.

Между валунами вилась узкая тропинка. Гонтран побежал по ней. Путь его лежал через развалины укреплённого поселения: разрушенные дома, рухнувшие стены. Он нёсся вперёд, всё сильнее задыхаясь, и остановился только тогда, когда решил, что опасность позади. Накинув на плечи плащ из Вирдю, мальчик оглянулся. В небо вонзалась башня, устрашающе мрачная. Гонтран поёжился и зашагал дальше.

Гиймо добрался до стен города, окрашенных закатом в охряной цвет. Фергхана раскинулась у самого Моря Ветров, вблизи Прожорливой пустыни. Город был центром торговли. Раньше через него проходила Дровяная дорога, по которой природные богатства Фиолетового Иртиха везли в города благословенного Юга. Ныне в Фергхане находились рынки, привлекавшие людей со всего Мира Ненадёжности. С каждого приезжего взимали пошлины, благодаря которым город процветал.

Прячась под плащом Человечка из Вирдю, Гиймо приблизился к одним из городских ворот. Чтобы войти, ему пришлось отдать изумруд и два сапфира огромному часовому, помеси орка и человека.

Мальчик долго бродил по извилистым улочкам, где пахло едой, стиркой и нечистотами. Восхищался бесконечным разнообразием товаров в лавках, жонглёрами и глотателями огня, вокруг которых даже в самых узких проулках собирались толпы зевак. Серый плащ позволил безопасно миновать нескольких орков. Однако в основном город населяли обыкновенные люди.

Ноги вынесли Гиймо на широкую шумную площадь, полную народа. За маленький драгоценный камешек он утолил голод за грязным столиком под навесом, глядя на дрессированного медведя и слушая, как торговец чудодейственными мазями расхваливает свой сомнительный товар. Его обед состоял из батачуля, фазана с Движущихся холмов, с кутсисами, пряными грибами с гор Вирдю.

На десерт был палор – красное сладкое яблоко с Ненадёжного Востока.

Наевшись, Гиймо двинулся дальше. Чуть поодаль он увидел стайку детей, окруживших человека в длинном синем халате и остроконечном колпаке.

– А теперь я, Гордох Великолепный, величайший волшебник Мира Ненадёжности, заставлю исчезнуть этот мячик!

Человек стремительно взмахнул рукой – и мячик, который он держал, пропал. Дети удивлённо ахнули.

«Фокусник!» – уважительно подумал Гиймо.

Гордох знал своё дело: предметы послушно исчезали, а потом появлялись из-за спины или из уха кого-нибудь из зрителей.

– А сейчас я, великий волшебник Гордох, сделаю так, что исчезнет один из вас…

Он поискал глазами жертву, но все отводили взгляды и втягивали головы в плечи. Выбор пал на Гиймо.

– Ты, Человечек из Вирдю! Залезай ко мне в повозку!

Остальные стали подталкивать Гиймо, радуясь, что их миновала опасность. Мальчик оказался перед Гордохом. Тот подвинул его чуть влево и произнёс:

– Властью Головы Предка, я всемогущ! В моих силах заставить тебя исчезнуть. Исчезни!!!

Взмахнув широким плащом, фокусник быстро нажал ногой на педаль. Гиймо услышал щелчок. Люк, на котором он, оказывается, стоял, распахнулся, и мальчик провалился внутрь повозки. Там его схватили двое.

– Ну-ка, человечек, отдавай свои драгоценности и плащ или прощайся с жизнью!

Гиймо попробовал сопротивляться, но безрезультатно. Тогда он призвал на помощь графемы. Они появились не сразу, причём вместо вызванной Турсаз, горы, явилась Исаз, Сияющая. Все знаки дрожали, Гиймо с трудом узнавал их. Но разбираться было некогда. Он хотел прибегнуть к помощи графемы защиты, но вместо этого прошептал имя графемы обездвиживания и самообладания:

– Иса-а-а-аз…

Его тут же прекратили осыпать ударами. Оба подручных лжеволшебника лежали в повозке, неподвижные, как статуи. Их сковало настоящим льдом. Гиймо поёжился. Снаружи Гордох продолжал забавлять публику мелкими фокусами, давая сообщникам время завершить недоброе дело. Гиймо выбрался из повозки с другой стороны и бросился бежать по улочкам Фергханы.

С его волшебными способностями творилось что-то непонятное. Как объяснить опоздание и неверное действие вызванных им графем? Может, виной тому усталость и недостаточная сосредоточенность? Почему они появлялись искажёнными? И почему вместо Турсаз возникла Исаз? Как вышло, что злоумышленников сковал мороз? Исаз должна была подействовать на него, а не на них… Наконец мальчик вспомнил! Ведь Кадехар предупреждал, что в Мире Ненадёжности графемы ведут себя иначе… Но как же тогда с ними управляться?

Не найдя ответа, Гиймо решил, что просто не будет пользоваться волшебством в Мире Ненадёжности.

После этого мальчик стал внимательно разглядывать вывески лавочек. И быстро нашёл, что хотел, – ювелирную мастерскую, стоявшую чуть в стороне от других. Она была открыта, свет масляной лампы в окне слабо освещал мостовую. Гиймо толкнул дверь.

В глубине помещения старый человек в очках копался в груде часов. У его ног, прямо на полу, сидел мальчик, подававший необходимые инструменты.

– Чего тебе? – грубо спросил мастер.

– Хочу узнать, откуда эта штука. – Гиймо протянул ему серебряный амулет орка, полученный от Тома.

Ювелир, схватив медальон, повертел его в пальцах.

– Не видал таких… А теперь уходи. Я закрываюсь. Кайл, проводи Человечка и запри замок на два оборота.

Помощник ювелира поднялся с пола. Худой и жилистый, он выглядел ровесником Гиймо. Синие глаза странно смотрелись в сочетании с тёмными волосами и смуглой кожей. Босые ноги мальчика сковывала тяжёлая цепь, мешавшая ему двигаться. Он довёл Гиймо до двери, как велел хозяин, а потом прошептал:

– Через час, у подвального окошка на другом конце улицы… Я могу тебе помочь.

Дверь захлопнулась, Гиймо услышал лязг замка. Свет почти сразу погас, и он остался в темноте.

– Вал?.. Я хочу кое-что сказать.

Коралия подошла к отцу Матси. Тот добродушно взглянул на неё.

– Насчёт моих украшений. Я взяла их у вас в палатке. И должна вернуть.

Она сняла с себя синие серьги, золотое ожерелье и серебряный браслет и протянула сторожу. Тот не шелохнулся.

– Берите, Вал! Вы так добры ко мне… Я чувствую себя виноватой, что немного вас… обокрала.

Произнося последнее слово, она покраснела. Сторож только рассмеялся.

– Оставь это, девочка. На тебе они смотрятся лучше, чем в палатке. Об их существовании знаем только ты да я. К тому же я никому не мешаю заглядывать в палатку. Только никто этого не делает.

Коралия заглянула в почти белые глаза Вала и поняла, что он не шутит. Улыбнувшись, она снова надела украшения. Вал похлопал её по руке, словно говоря, что вопрос исчерпан. Внезапно к отцу подбежала Матси.

– Берег, берег! – захлёбывалась девочка. – Теперь я с ней расстанусь, да? Только-только появилась подружка…

Коралия с удивлением увидела, что плоты действительно приближаются к длинному песчаному пляжу, окружённому редкими скалами. Вал обнял дочь:

– Нет, Матси, не сейчас. Мы пристанем дальше к югу. Здесь слишком много гоммонов. А за пляжем – земли жрецов Енибохора. Мы с ними не слишком ладим.

– Почему? – спросила Коралия, глядя на радостно скачущую Матси.

– Давно, когда мы ещё меняли рыбу на их пшеницу, во время стоянок стали исчезать наши дети. Дело прошлое, но у нас хорошая память. Обиды мы не забываем. Как и добро.

Вал нынче был необычайно разговорчив. Воспользовавшись случаем, Коралия попыталась его расспросить:

– Вы никогда не рассказывали о своём народе, Вал.

– Просто рассказывать нечего, девочка. Ничего такого, что отличалось бы от истории других людей: рождаемся, живём, умираем. Вот и всё!

– Но эти плоты, жизнь среди воды…

– Давным-давно, – начал Вал, – наш народ жил на суше, по берегам Моря Ожогов. Мы ловили рыбу и торговали коврами из водорослей. Но потом появились гоммоны. Возможно, их наслало злое божество, невзлюбившее Народ Моря. Свирепые чудовища начали воевать с нами за обладание побережьем. Силы были слишком неравны…

Коралия закусила губу. Она-то знала, что дело тут не в кознях злого божества. В Средневековье Братство рыцарей и Гильдия колдунов изгнали гоммонов из страны Ис и отправили их в Мир Ненадёжности…

– Однажды старейшины собрались, чтобы обсудить будущее народа, – продолжал Вал. – Уйти вглубь страны было невозможно, там жили воинственные племена… Но мы давно заметили, что гоммоны, превосходные пловцы, никогда не уплывали далеко от берега. Они боялись кусачек! И мы решили искать спасения в Море Ожогов! Каждая деревня, а их было более трёх сотен, построила огромные плоты. Когда их спустили на воду, показалось, что море исчезло! На плоты пересели тысячи деревенских жителей, ещё ничего не смысливших в мореплавании. Сегодня нас осталось всего несколько сотен. Остальных погубили штормы, нападения морских чудовищ и тоска по суше, где их подстерегали одни несчастья…

Коралия слушала молча, потупив взгляд. Ни за что на свете она не призналась бы Валу, что в этих бедах виновата, пусть и невольно, её родная страна…

– Ничего не говори, девочка! Народ смертен, как и отдельный человек. Главное, чтобы у него получилась хорошая жизнь. Посмотри на нас: разве нам есть на что жаловаться? Мы не знаем голода и холода. Мы свободны, как морской ветер или птица бохик, парящая над волнами!

Коралия растроганно улыбнулась Валу, а он с отцовской нежностью потрепал её по щеке. Матси, уставшая от серьёзного разговора, схватила подружку за руку и потащила играть.

Гонтран шёл на юг. Как и остальные, на первом же привале мальчик внимательно изучил карту Мира Ненадёжности. Башня, откуда он сбежал, называлась, скорее всего, Джагхатаэль. Поблизости от неё на карте был изображён выныривающий из Великого океана морской змей. Гонтран решил искать место, связанное с медальоном Тома. Ведь это единственный общий ориентир, который есть у них. Но пока он не выяснил, откуда амулет, мальчик устремился к Вирдю, поскольку у всех пятерых были плащи из этого города.

В первой же деревне Гонтран попытался что-то разузнать у немногочисленных прохожих. Он рисовал символ с медальона в пыли. Но люди только качали головами.

То же повторилось и во второй деревне, куда он добрёл уже вечером. Тамошние обитатели, низенькие рыжеволосые человечки с молочно-белой кожей, не отличались разговорчивостью и ничем ему не помогли. Гонтран переночевал в поле, под стогом сена, доев перед сном всю оставшуюся еду.

В третьей, более крупной деревне, ему повезло больше. Мальчик решил пополнить запас продовольствия. Присмотрев в лавке несколько яблок, круг колбасы и краюху хлеба, он стал торговаться на языке ска. И вдруг заметил находившуюся рядом… скрипичную мастерскую! Отдав лавочнику драгоценный камень, Гонтран поспешил туда.

Это была настоящая сокровищница! На стенах висели скрипки, арфы и мандолины всех форм и размеров. Мастер поднял глаза от верстака, оглядел посетителя и вернулся к работе.

– Хотите что-то приобрести?

Гонтран так увлёкся разглядыванием инструментов, что вздрогнул от неожиданности. К нему обращался высокий блондин, не похожий на местных жителей, рыжих и коренастых. Очевидно, это был чужестранец, по непонятным причинам открывший в этой заброшенной деревушке столь изысканное заведение.

– Собственно, я… – пробормотал мальчик, – просто любуюсь.

Мастер улыбнулся.

– С каких пор Человечки из Вирдю интересуются музыкой?

– А с каких пор местные крестьяне делают такие инструменты? – ответил Гонтран ему в тон.

Мастер засмеялся. Мальчик тоже улыбнулся. Сняв капюшон, он подошёл ближе.

– Вы правы, я не из Вирдю. Но и вы не похожи…

Человек перебил его жестом.

– У всех свои секреты, мой мальчик. Лучше скажи, чем я могу тебе помочь?

Гонтран взял с верстака шило и нацарапал на дощечке льва в языках пламени.

– Я ищу место, отмеченное таким символом.

Скрипичный мастер задумался.

– Думаю, это похоже на герб Ядигара. Есть такой город на юго-востоке, у самой Прожорливой пустыни. Я много странствовал, прежде чем осесть здесь, но там никогда не бывал. Слыхал, правда, что это логово разбойников и лихих людей. Ты и вправду туда пойдёшь, малыш?

– Пойду… – вздохнул Гонтран. – Только там я могу встретиться с друзьями.

– Что ж, счастливого пути! И помолись своим богам: возможно, тебе понадобится их помощь.

Мастер помахал на прощанье и опять принялся за работу.

– Подождите! – Мальчик, уже стоявший на пороге, не мог отвести взгляда от великолепной ситары. – Сколько вы просите за эту чудесную вещь?

Дворец Тор, к которому Кушумаи подвезла Амбру после долгого путешествия верхом, больше походил на грубо сложенный форт, чем на величественный замок. Он стоял на насыпи, посреди широкой вырубки. Вокруг были вырыты рвы, где журчала вода. Чуть поодаль ручей возвращался в своё природное русло. К главным воротам вёл подъёмный мост. Внутри находился просторный двор, где стояли конюшня, кухня и казарма на двадцать человек – весь гарнизон замка. По крышам построек вдоль стен шла круговая галерея. В центре двора возвышалась квадратная трёхэтажная башня с крышей из простой дранки.

Единственным строительным материалом здесь было дерево.

– Я построила этот дворец не для того, чтобы защищаться от людей, – сказала Кушумаи Амбре. – От них меня стережёт лес. А замок отпугивает слишком любопытное или оголодавшее зверьё.

Люди, находившиеся в замке, радостно приветствовали предводительницу, потом занялись лошадьми. Кушумаи повела Амбру в башню, где жила одна. Первый этаж служил складом, посередине был вырыт глубокий колодец со студёной водой. На втором этаже стояли сундуки с бельём, широкая кровать, два больших кресла и шкаф со всевозможным оружием. Помещение отапливал чёрный железный очаг, водружённый на камни. Повсюду лежали меха и звериные шкуры.

– Верхний этаж – моё убежище, – предупредила Кушумаи. – Туда никому нельзя.

Один из охотников зажёг свечи в большом канделябре. Он уже сменил латы на более удобную кожаную одежду, а вместо меча повесил на пояс кинжал.

Кушумаи приказала принести ужин на второй этаж, и охотник с поклоном удалился.

– Иногда я ем одна, здесь, – объяснила она Амбре, которая, поражённая увиденным, помалкивала и внимательно слушала. – Но чаще спускаюсь вниз, к своим людям. Им нравится, когда я с ними.

Кушумаи поведала гостье, как очутилась в Фиолетовом Иртихе. Её преследовали монахи-инквизиторы из Енибохора. Она бросила вызов, исполняя запрещённые в тех краях обряды и танцуя в полнолуние на крыше их храма.

– Удивительно, – сказала хозяйка замка, – до чего мужчины порой боятся женщин!

Лес стал её убежищем. Постепенно она обнаружила, что в Фиолетовом Иртихе прячутся и другие люди: отшельники, разбойники, скрывающиеся от правосудия, маги-обманщики, преследуемые настоящими волшебниками… Кушумаи смогла убедить их, что вместе будет легче выжить. Этих людей Амбра и видела на опушке, где отбивалась от рухов, а потом здесь, в замке. Они добывали пушнину и обменивали на оружие. Остальное дарил щедрый лес. Кушумаи-Охотницу они избрали правительницей, царицей лесов Фиолетового Иртиха…

Амбра восторженно слушала её рассказ, лёжа на тёплой мохнатой шкуре охта, гигантского медведя. Подперев руками подбородок, девочка невидящими глазами смотрела перед собой. Какая захватывающая история! Кушумаи вызывала у неё восхищение и зависть. Охотница ловко разрезала огромный шмат дымящегося мяса, принесённый снизу, и на кончике ножа протянула Амбре аппетитный кусок.

Та схватила угощение и, обжигаясь, стала с упоением жевать. Когда девочка насытилась, хозяйка задула свечи и произнесла:

– Довольно впечатлений на сегодня! Спать!

Амбре хотелось ещё поболтать, но через несколько минут усталость взяла своё, и девочка крепко уснула.

Уже час Гиймо томился в темноте, всё больше убеждаясь, что мальчишка из ювелирной лавки обманул. И вдруг из-за решётки, которой было забрано окошко, его поманила рука. Бесшумно приблизившись, Гиймо увидел Кайла.

– Я не знаю, кто ты. Но мне знаком медальон, который ты показал хозяину. Поможешь сбежать – расскажу, что знаю.

– Я – Человечек из Вирдю, – ответил Гиймо, поколебавшись. – Откуда мне знать, сдержишь ли ты обещание? Вдруг я тебя освобожу, а ты удерёшь?

– Ты такой же Человечек из Вирдю, как я орк! А моё слово верное, клянусь! Ну?

– Ладно, – сказал Гиймо, поняв, что терять ему нечего. – Но как тебе помочь?

– Очень просто. Тут прут совсем ржавый. Но одному мне его не выломать. Давай вместе.

Гиймо с Кайлом схватились за железный прут. Они долго тянули и трясли железку, пока она не лопнула. Потом Гиймо помог маленькому невольнику, чьи ноги оставались в оковах, выбраться наружу.

– Кто бы ты ни был – спасибо тебе! А теперь не будем терять времени. Надо скорее покинуть этот город.

– Куда мы побежим?

– В Прожорливую пустыню.

– В пустыню? – удивился Гиймо.

– Может, предпочитаешь виселицу? В Фергхане того, кто помог рабу сбежать, ждёт казнь.

Гиймо позволил маленькому невольнику обвить ему шею рукой, иначе в кандалах тот ковылял бы слишком медленно. Они заторопились к пролому в стене, которым пользовались воришки, чтобы незаметно проникать в город.

Луна светила едва-едва, следующая ночь обещала быть и вовсе безлунной. Фергхана спала тяжким сном. Стражники, видимо, не знали о проломе, иначе давно бы заделали его или по крайней мере охраняли. Беглецы устремились на юг, в пустыню. Быстро двигаться им мешали кандалы Кайла, которые не удалось разбить даже совместными усилиями. Они тащились до зари, стараясь уйти как можно дальше от города.

– Уф! – простонал Кайл, рухнув на песок рядом с Гиймо. – Давай признавайся, кто ты на самом деле!

– Человечек из Вирдю, – ответил Гиймо, отдышавшись.

– Так я и поверил! У Человечков из Вирдю низкий голос, бегать они не станут даже под страхом смерти, а на ска говорят почище тебя.

– Вспомни лучше наш договор, – сухо промолвил Гиймо. – Я тебе помог, теперь твоя очередь: расскажи об этой вещице.

Кайл долго смотрел на него, потом скорчил презрительную гримасу и ничего не ответил.

– Ладно, уговорил, – вздохнул Гиймо, чувствуя, что так ничего не добьётся. – Давай играть в открытую.

Он снял капюшон и показал лицо. Кайл был поражён.

– Мальчишка!

– Как и ты! – согласился Гиймо, развеселившийся от его удивления.

– Я хотел сказать… Ты ведь… Но как?

– Ты спрашиваешь не о том, – поправил Гиймо. – Важно не «как», а «откуда» и «зачем». Тебе ведь это интересно?

Кайл кивнул, всё ещё удивлённо тараща глаза. Гиймо продолжил:

– Я из другого мира, из страны Ис. А сюда угодил потому, что немного не в своём уме… В общем, ты мне сильно поможешь, если расскажешь про медальон. Мои друзья потерялись, и я хочу их найти. Возможно, эта штуковина…

Воцарилось молчание. Потом беглый невольник окинул взглядом пришельца из Ис и решился:

– Зовут меня Кайл, это тебе известно. Около года назад на мой народ, живущий в пустыне, напали разбойники. Они взяли меня в плен и продали в Фергхане старику… Ты его видел в мастерской.

– Досталось тебе! – посочувствовал Гиймо.

– Ничего, он не злой. Могло быть гораздо хуже.

– А насчёт медальона?

– Это герб Тунку, владыки Ядигара. Моё племя много кочует и часто бывает в окрестностях этого города.

– Расскажи о Тунку.

– Жестокий, страшный человек. Наживается на грабежах. Командует целой армией из людей, орков и подобных им чудищ. У него много влиятельных друзей. Взять хоть владетельного Ша…

Гиймо уже слышал это имя! Вернее, видел. Скорее всего, в Гифду, в книге о Мире Ненадёжности. Но что там было про Ша? Гиймо не мог вспомнить…

– Насколько я знаю, – продолжал Кайл, – Тунку никогда не воевал с моим народом. С Ядигаром нас издавна связывает мирный договор: пустыня – Людям Песка, городу – Каменная дорога!

Гиймо обдумал слова Кайла, потом достал карту Мира Ненадёжности. Вот Фергхана, вот Каменная дорога и Ядигар, вот они, беглецы, в пустыне… Он горестно вздохнул.

Сколько времени минуло с того момента, когда их втянула Дверь! Неужели друзьям так же трудно, как ему? Главное, оправдается ли его надежда встретиться с ними в Ядигаре? Живы ли они?..

– Что это у тебя? – полюбопытствовал Кайл, заглядывая через плечо Гиймо.

– Карта. Видишь, мы находимся примерно здесь…

Кайл очень заинтересовался.

– Ты никогда не видел карты? – спросил Гиймо.

– Нет. А что это за знаки?

Гиймо удивился ещё сильнее.

– Это буквы, слова… Ты не умеешь читать?

– Нет.

– Разве здесь нет школ?

– Есть, но мало и не для всех.

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло… Ну, вперёд! – Ученик колдуна сложил карту и встал. – Кстати, меня зовут Гиймо.

Изнурительное путешествие продолжилось. Через несколько часов, при первых проблесках рассвета, Кайла охватило беспокойство.

– Надо найти бокхт. Быстрее, пока не встало солнце.

– Бокхт? – переспросил Гиймо, раздражённый суетливыми движениями спутника.

– Каменную плиту, – объяснил Кайл. – Она нужна нам во что бы то ни стало, иначе нас проглотит Прожорливая пустыня.

Гиймо отложил расспросы и стал помогать Кайлу в его судорожных поисках. К счастью, скоро Кайл радостно крикнул:

– Вижу, вот она!

Путники бросились к огромному камню в форме лодки и залезли на него. Через несколько минут солнце появилось из-за горизонта. Песок вдруг задрожал, зашумел. Даже сидя на камне, мальчики чувствовали, как пустыня покрывается глубокими ямами. Потом странные явления прекратились. Гиймо вопросительно посмотрел на Кайла.

– Пустыня живая, – объяснил тот. – Днём она заглатывает всё, кроме камней: живых существ, железо, деревья. Ночью спит, и по ней можно разгуливать без опаски…

– И в этом аду живут люди?

– Представь себе! Это Люди Песка. Приспособились и живут.

Оба смолкли. Говорить было трудно. Ведь они отправились в путь без капли воды.

– Куда теперь?

– Сейчас, только загляну в карту… Твои друзья высадили нас здесь. Вот эта дорога, слева, наверняка ведёт в Фергхану. По-моему, надо пойти по ней. После Движущихся холмов будет развилка. Одна дорога приведёт в Ядигар.

Коралия бросила на карту равнодушный взгляд.

– Тебе виднее. Давай поторопимся, я сейчас изжарюсь на этом пекле!

Шестое племя Народа Моря высадило их на восточном берегу, куда не забредали гоммоны, подальше от зловещего Енибохора. Матси пролила немало слёз.

– Не позволяй им обижать тебя из-за того, что твой папа – сторож. Ты стоишь ровно столько, сколько решишь сама, – шепнула ей Коралия на прощанье.

Ромарик крепко пожал Валу руку, благодаря за гостеприимство. Они долго махали вслед плотам, а потом направились вглубь материка.

– Нас уже двое, – сказал Ромарик, шагая между колеями, вырытыми многочисленными повозками. – Скоро мы соберёмся впятером! Для этого надо просто дойти до Ядигара. Тебе же тоже показалось, что идти надо туда, где носят такие штуковины, как у Тома?

– Показалось, – ответила Коралия. – У меня вообще слабость к украшениям.

Ромарик удивлённо покосился на неё. Коралия начала посмеиваться над собой!

– Этот медальон, – продолжал он, – единственный общий ориентир. Я сразу подумал о нём. Будем надеяться, что и остальные не подведут.

Некоторое время они шли молча. Ромарик хранил несвойственную ему серьёзность. Что-то не давало ему покоя. Наконец он решился.

– Коралия, – заговорил он, – я ещё не поблагодарил тебя толком. Ты спасла мне жизнь. Там, среди медуз… Ты такая смелая! Не знаю, смог бы я поступить так же. В общем, я этого никогда не забуду.

Коралия немного покраснела и признательно посмотрела на друга.

– Уверена, ты на моём месте сделал бы то же самое. А вот я, наверное, не смогла бы этого повторить…

– Да? Почему?

– Потому что я до смерти боюсь медуз!

– И всё равно прыгнула!

Ромарик больше не находил слов. Отвага, проявленная Коралией, выглядела теперь попросту невероятной. Девочке было лестно, что друг так восхищается ею. Но она не удержалась и съязвила:

– Должна же я была показать тебе мои новые серёжки! Сам бы ты никогда не добрался до плота, вот я и…

– Ты потрясающая!

– Благодарю! – ответила Коралия и весело подмигнула.

Они шагали до самой ночи, заставшей их у подножия Движущихся холмов. Ромарик разжёг маленький костёр из сухой травы, и они уселись у огня, чтобы подкрепиться жареной рыбой, которую дал им в дорогу Вал. Потом они завернулись в свои плащи и улеглись, тесно прижавшись друг к другу. Будущий рыцарь Ветра долго не смыкал глаз.

– Какое мрачное место!

– Совершенно с тобой согласен, музыкант.

Великан с татуированным черепом обвёл ущелье взглядом серых глаз. Скалы, между которыми им предстояло пройти, не внушали доверия. Если бы ему захотелось устроить засаду на путешественников, он бы засел именно здесь.

– Думаешь, нам грозит опасность? – спросил Гонтран, от волнения трогая струны ситары.

– Это моя проблема, малыш. Мы же условились: ты поёшь песни, а я устраняю трудности. – Сын степей усмехнулся.

Действительно, с тех пор как они расстались с караваном купцов, никто не рисковал их задирать. При виде Тофана ни у кого не возникало желания оказаться его врагом!

В небе сияло жгучее солнце. Два мальчика, застрявшие на бокхте – большой каменной плите, защищавшей их от Прожорливой пустыни, – всё сильнее страдали от жажды. Гиймо достал из рюкзака лишний плащ из Вирдю, оставшийся после раздачи вещей друзьям, и отдал Кайлу. Тот неподвижно сидел, задрав колени и уронив голову на руки. Гиймо стоя всматривался в горизонт, прикрыв глаза ладонью, чтобы не ослепнуть от безжалостных солнечных лучей.

– У нас гости! – вдруг сообщил он.

Кайл тут же вскочил. К ним приближалась группа людей в синих одеждах, вооружённых длинными ружьями.

– Теперь нам точно крышка! – горестно проговорил Гиймо. – Это наверняка стражники из Фергханы, разыскивающие нас.

Кайл не ответил.

– Проклятье! Мы даже не можем слезть с этого камня! Мы попали в ловушку, как крысы! Чему ты смеёшься?

Кайл действительно смотрел на товарища со снисходительной улыбкой.

– Радуюсь, что скоро мы сможем утолить жажду, – спокойно объяснил мальчик.

– Что ты несёшь? – вспылил Гиймо. – Выпить воды в темнице, а потом гнить в ожидании петли? Очень весело!

Люди в синем приближались медленно. Гиймо разглядел, что к их ногам сложно переплетёнными ремнями привязаны крупные камни, на которых они ступали по песку, как на снегоступах по снегу. Опирались люди на палки вроде лыжных, на конец которых также были прикреплены камни.

– Вон оно что! – воскликнул Гиймо. – А я-то уже хотел спрыгнуть с бокхта, решив, что раз пустыня не проглатывает их, то и меня не тронет!

– Это была бы смертельная ошибка! – отозвался Кайл, забавлявшийся от души. – Только Люди Песка научились пересекать пустыню даже днём.

– Значит, это не гонцы из Фергханы? – удивлённо спросил ученик колдуна.

– В Прожорливой пустыне в разгар дня? Нет, можешь поверить, это Люди Песка! Из Синего племени, если быть точным.

Вдруг странные люди пришли в сильное волнение. Указывая на бокхт и гортанно крича, они размахивали над головами ружьями.

– Они не причинят нам вреда? – испугался Гиймо.

– Уверен, что нет, – ответил Кайл.

Он оказался прав. Люди Песка кричали и свистели от радости. Найденных в пустыне ребят окружили знаками внимания. Гиймо заметил, что с маленьким невольником все обращаются с подчёркнутой почтительностью. Им дали выпить чуть подсоленной воды, потом посадили на плечи самых крепких мужчин, и отряд двинулся в путь. Каменная плита, спасшая ребят, быстро пропала из виду.

– Не успел тебе сказать, – проговорил Кайл, – я сын вождей.

– Как это – сын вождей?

– Дело в том, – начал Кайл, стараясь не шевелиться, чтобы его носильщик не потерял равновесие, – что младенцем меня нашли у колодца. Источники и колодцы священны для Людей Песка. Поэтому они решили, что я дарован богами, и стали молить вождей позаботиться обо мне…

Так я стал сыном вождей трёх племён, составляющих наш народ.

– Ты не знаешь, кто твои родители? – спросил Гиймо.

Кайл грустно покачал головой.

– Значит, между нами много общего. Я тоже никогда не видел своего отца.

От печальных мыслей Гиймо надолго умолк. Он вспомнил лицо матери и осознал, что дом и вся его жизнь находятся бесконечно далеко от этой пустыни…

Через несколько часов они добрели до палаточного лагеря, разбитого на большой каменной платформе в глубине впадины. Их появление вызвало радостную суматоху.

– Наконец-то! – пробормотал Гиймо. – От этой езды на чужих плечах у меня чуть не разыгралась морская болезнь.

– Тебе нехорошо? – спросил Кайл насмешливо. – Вместо того чтобы жаловаться, подумал бы о человеке, который столько часов тащил тебя!

Пока они лениво переругивались, радуясь счастливому завершению опасного приключения, вокруг ребят собралась толпа. Выступивший вперёд высокий худой мужчина, завёрнутый, как все остальные, в синюю ткань, обнял Кайла и прижал к себе. Мальчик что-то ему сказал. Мужчина повернулся к Гиймо и произнёс низким торжественным голосом:

– Ты помог спастись моему сыну. Отныне моё племя – твоё.

Гиймо понял, что к нему обращается один из вождей, то есть один из отцов Кайла. Люди Песка столпились вокруг Гиймо, шумно и радостно его приветствуя. Потом мальчика повели в один из больших шатров, усадили, принесли еды и питья.

Немного погодя к нему присоединился Кайл. С него уже сняли кандалы, и он облачился в одежды Людей Песка, но их синева была разбавлена красными и белыми деталями.

– Все три племени мои, – объяснил мальчик, выглядевший в таком наряде очень важным. – Это в их честь в моей одежде сочетаются три цвета.

– Какова дальнейшая программа? – спросил Гиймо.

– Сегодня вечером племя устраивает праздник в твою честь.

– Отлично! Но, может, завтра кто-нибудь покажет мне дорогу на Ядигар? Не сердись, что я нарушаю веселье. Дни идут, а времени у меня в обрез.

– Я сам тебя поведу, – пообещал Кайл. – Но твоя идея не из лучших. У Ядигара дурная слава.

– Да, идея так себе, но других нет.

– Ладно, завтра видно будет. А сейчас давай готовиться к празднику!

Гиймо признал его правоту и повеселел.

Наутро после праздника невыспавшийся Гиймо залез на плечи опытного ходока по пустыне и пустился в путь. Его сопровождали несколько мужчин Синего племени и Кайл, который, как и остальные, встал на каменные пескоступы.

Путешествие продолжалось несколько часов. Люди Песка шли быстро, каменные колодки, требовавшие особого умения и ловкости, оказались чудесным способом преодоления зыбучих песков. Наконец они вышли на Каменную дорогу, сложенную из огромных мостовых камней. Вдали уже виднелся город Ядигар.

– Вот и всё, – вздохнул Кайл. – Дальше мы не пойдём. У Людей Песка договор с Ядигаром: нам принадлежит Прожорливая пустыня, а Городу Огня – то, что лежит за её пределами, в том числе Каменная дорога.

Гиймо слез со спины носильщика и подошёл к другу.

– Спасибо за всё, Кайл!

– Это тебе спасибо! – ответил сын вождей с широкой улыбкой. – Ты забыл, что это ты меня освободил?

Они обнялись.

– Можешь всегда на меня рассчитывать, – добавил Кайл серьёзно. – Что бы ни случилось!

– Мы ещё увидимся? – сказал растроганный Гиймо сдавленным голосом.

– Кто знает? Может быть…

– Я на это искренне надеюсь, Кайл.

Оба были сильно взволнованы. Сын вождей протянул Гиймо плащ из Вирдю, которым тот пытался защитить его от солнца в пустыне.

– Это твоё. Плащ из Вирдю – очень ценная вещь.

– Оставь себе, Кайл. Будешь надевать и вспоминать меня.

Кайл благодарно улыбнулся. Гиймо никак не мог расстаться с ним. Но Ядигар был единственным шансом найти друзей. Ученик колдуна со вздохом натянул капюшон и зашагал по дороге. Один раз он обернулся, нашёл глазами Кайла и помахал рукой людям в синем, возвращавшимся в свою пустыню.

Гиймо был на дороге в Ядигар не единственным путником. Чем ближе к городу, тем больше становилось орков, вооружённых воинов, купцов в повозках. Из Ядигара они повезут добычу, награбленную Тунку, чтобы сбыть её в Фергхане и других местах.

Ученик колдуна старался не привлекать внимания и судорожно кутался в плащ. У городских ворот, над которыми красовался огромный каменный лев в языках пламени, мальчика громовым голосом окликнул стражник, такой страшный, словно в нём текла кровь орков.

– Эй, ты, Человечек из Вирдю! Пойдёшь со мной!

Гиймо смертельно испугался, но, собравшись с духом, важно произнёс:

– В чём дело?

– Лучше не препирайся, недомерок! Разве не знаешь, что правитель Тунку запретил впускать в город твоих соплеменников? Следуй за мной!

– Послушайте, мы наверняка сумели бы договориться…

Он не смог больше вымолвить ни слова: страж выхватил из ножен загнутый ятаган и приставил к горлу мальчика.

– Ладно, ладно, иду!

И страж повёл его перед собой, грозя ятаганом, к внушительной постройке, самой высокой в городе.

Привыкнув к темноте, Гиймо тут же оглядел дверные запоры и мокрые стены с пятнами чёрной плесени. Увы, о том, чтобы отсюда удрать, нечего было и думать. В следующую секунду мальчик обнаружил, что он в камере не один. В глубине, молча наблюдая за новичком, сидело и стояло множество других пленников.

– Недаром я говорил, что Ядигар – самое верное место встречи!

Гиймо с изумлением узнал голос Ромарика. Тот бросился к брату. А вместе с ним – и все остальные.

– Ромарик! Гонтран! Коралия! Амбра! – Гиймо со счастливым смехом принялся обнимать друзей.

– Вот это да! Отлично! Просто здорово!

– Настоящее чудо! – пробормотала Амбра, обняв Гиймо крепче, чем остальные. – Что случилось с Дверью при Переходе?

– Я всё объясню… Главное, вы живы и здоровы!

– Знал бы ты, куда я угодил! – проворчал Гонтран. – На вершину огромной башни, которая…

– А я? – перебила Коралия. – Думаешь, мне повезло больше? На гнилом плоту, среди мерзких медуз?!

– Если мне будет позволено… – подал голос Ромарик.

– А как нас захватили разбойники? Может, это всё шуточки? – не унималась Коралия.

– Да, разбойнички были что надо! – засмеялся Гонтран. – Если бы не я…

– Ты?! Вот наглость! Нас спас Тофан!

– Тихо! – прикрикнул Гиймо. – Думаю, у всех найдётся что рассказать.

– Наверное, – откликнулась Амбра. – У всех, кроме меня… Со мной не произошло ничего, не считая страшной головной боли.

– У меня тоже раскалывается голова от твоего нытья! – поддел Ромарик.

– Сейчас помогу её окончательно расколоть! – Амбра сгребла его за воротник.

Гиймо подошёл, делая вид, что собирается разнимать их. Он по-прежнему не помнил себя от радости. Вдруг он заметил мальчика в яркой одежде, скромно державшегося в стороне.

– Совсем забыл, – проговорил Ромарик на ска. – Это Тоти, он не отходит от нас с той минуты, как нас здесь заперли. Остальные в камере – взрослые, с ними лучше держать ухо востро.

– А этот очень славный, – подсказала Коралия.

– Никто не спорит, – вставила Амбра. – Но никто и не пожирает его глазами так, как ты.

– Я любуюсь его нарядом, – объяснила Коралия. – Одежда придаёт ему то, чего нет у вас: благородный вид.

– Спасибо… – смущённо пролепетал Тоти.

– Почему ты здесь? – поинтересовался Гиймо.

– Я был слугой во дворце властителя Тунку. Я хотел есть и стащил яблоко. Меня поймали, – спокойно поведал юный заключённый.

– Какой ужас! – воскликнула Коралия.

– Мне ещё повезло. Многие вообще не знают, за что сюда попали.

– А что с нами будет, ты знаешь? – спросил его Ромарик.

– Нет. Наверное, начальник тюрьмы зайдёт к вам. Когда сможет или когда захочет.

– Чудесно! – простонала Амбра. – А что пока?

– Давайте расскажем друг другу о наших приключениях, – предложил Гиймо.

– Прекрасная мысль! – поддержала Коралия. – Пойдёмте в угол.

Ребята уселись в углу камеры и увлечённо заговорили.

– …А когда после ущелья мы втроём пришли в Ядигар, – заканчивал свой рассказ Гонтран, – то пожалели, что не послушались Тофана. По его совету мы избавились от плащей из Вирдю…

– И правильно сделали! – перебил Гиймо. – Человечков из Вирдю в Ядигаре не больно жалуют.

– Это верно. Но ещё Тофан советовал захватить немного драгоценных камней, отобранных у разбойников, а мы отказались, потому что не хотели сами становиться грабителями. В результате мы не смогли заплатить пошлину за вход в город и угодили в каталажку, как последние бродяги!

– Вот и будь после этого честным! – пробурчал Ромарик.

– Теперь ты, Амбра, – предложил Гиймо.

– Говорю же, никаких приключений, – призналась девочка с недовольной гримасой. – Я очнулась в траве одна, рядом с Дверью. Я была очень слаба, не могла встать на ноги. Помню, подумала: не так-то просто попасть из одного мира в другой! Желудок пустой, язык ватный…

– Расскажи, как выглядело место, где находилась Дверь, – попросил Гиймо.

– Это была маленькая ложбина, а вокруг, насколько хватало взгляда, поросшие травой холмы. Я достала карту Мира Ненадёжности и решила, что попала на Движущиеся холмы.

– Странно! – взволнованно проговорил Гиймо. – Из этой же Двери вышел я сам. Но я точно знаю, что тебя там не было!

– Тебя там тоже не было… Я сказала себе: я совсем одна, это неправильно, это очередная глупость Гиймо! А главное – страшная головная боль… Кажется, я вздремнула. Помню, мне снились лошади и долгая дорога верхом. Потом я встала и пошла куда глаза глядят. Спустившись с холмов, наткнулась на торговый караван. Купцы поймали и связали меня. Я ничего не могла сделать, потому что совершенно лишилась сил. А ведь это не в моём стиле…

– Что верно, то верно! – хором подтвердили Ромарик и Гиймо.

– Потом, – продолжала Амбра, – я оказалась в повозке. Возница сказал, что меня продадут как невольницу какому-то Тунку в Ядигаре за хорошие деньги. Мне от этого было ни жарко ни холодно. Я хотела только одного – уснуть. И уснула. А проснулась только тогда, когда меня оставили здесь…

– Подведём итоги, – предложил Гиймо после долгого молчания. – Гонтран попал в башню с книгами и колдовскими принадлежностями… Молодец, что сумел удрать!

– Со страху ещё не такое выкинешь! – скромно отозвался Гонтран. – Теперь я понимаю, что ты чувствовал, когда совершал побег из монастыря Гифду!

– Да? Что ж, спасибо. Я ничего не упустил, Гонтран?

– Нет. Не считая того, что башня стояла в обезлюдевшем городе. Она сразу показалась мне зловещей. Предчувствие беды придало храбрости для бегства.

– Коралия, – продолжил Гиймо, – угодила на плот, принадлежащий Народу Моря. Ромарик присоединился к ней позднее.

– Ага, в два счёта! – съязвил Ромарик.

– Коралия уже рассказала о Народе Моря, а Ромарик – о жрецах.

– Да, о жрецах из Енибохора, которых боятся во всём Мире Ненадёжности, – подтвердил Ромарик.

– Боятся и ненавидят, – уточнила Коралия. – Они ведь похищают детей!

– Если Агату похитили жрецы из Енибохора, то мы топчемся на месте, – пробормотал Гонтран.

– На это ничто не указывает, – возразил Гиймо. – Медальон орка напрямую связан с Ядигаром.

– А я? – напомнила Амбра, огорчённая, что не может поведать ничего занимательного. – Почему одна я всё время проспала, почему только у меня от Перехода разболелась голова?

– Это остаётся загадкой, – ответил ученик колдуна. – Как и то, почему ты попала сюда через ту же Дверь, что и я, но не одновременно со мной.

– Тише! – вмешался Тоти, не участвовавший в разговоре, который вёлся на языке страны Ис. – Идёт начальник тюрьмы!

Лязг засовов подтвердил его слова. Все затаили дыхание.

Охранник отпер дверь камеры. С ним явились двое. Один, роскошно одетый, сильный и важный, был, видимо, главным в тюрьме. Второй внушал больше опасений. Он не походил на военного: бритый череп, пронзительный, как у хищной птицы, взгляд, белый балахон наподобие монашеского.

Он указал на подростков сухой рукой, на которой не хватало пальца:

– Вы! За мной!

Друзья не двигались, дожидаясь, что решит Гиймо.

– Слышали? – охранник стукнул палкой по решётке. – Выполняйте приказ его превосходительства советника!

Гиймо вздохнул и вышел к бритоголовому. Остальные последовали за ним.

– Прощай, принц воров! – театральным шёпотом сказала Коралия мальчику Тоти, проходя мимо него.

Друзья побрели по бесконечным тюремным коридорам за советником, начальником тюрьмы и охранником.

– «Принц воров»! Ну и фантазия у тебя! – съязвила Амбра.

– Странно… – пробормотал Ромарик. – Мне показалось, наш маленький паж обрадовался, что нас наконец уводят!

– Олухи! – фыркнула Коралия.

Гонтран находился в замешательстве. Он был уверен, что где-то уже видел этого человека с хищным обликом. Он старался вспомнить, но не мог. Нет, невозможно, ведь раньше он никогда не бывал в Ядигаре…

Вскоре они вышли на свет. Их путь лежал в огромный зал дворца.

– Как ты, Гиймо? – Кадехар встал рядом с учеником у трона и, раскинув невооружённые руки, удерживал на расстоянии солдат.

– Хорошо, учитель. Как же здорово снова вас видеть!

– Я тоже рад, малыш. Благодари богов трёх миров за то, что Том остался верен твоему наказу. Срок, который ты ему назначил, истёк позавчера.

Солдаты переключились на колдуна и уже не держали друзей. Ромарик, Гонтран, Коралия, Амбра и Агата инстинктивно столпились вокруг Кадехара.

Тунку встал с трона. Он был вне себя от гнева.

– Проклятый демон! Ты посмел прокрасться ко мне во дворец! Ты пожалеешь об этом!

И Тунку бросился со своего возвышения на Кадехара. Застигнутый врасплох, тот не успел отразить нападение с помощью волшебства. Враги покатились по полу. Колдун защищался как мог, но силы были неравны.

Видя, что враг повержен, стражники радостно сгрудились вокруг.

– Бегите! – крикнул Кадехар.

– Держите их! – взревел Тунку, зажавший колдуна в могучие клещи и не дававший ему шелохнуться.

Орки бросились к ребятам.

– Сделай что-нибудь, Гиймо! – взмолился Ромарик.

– Быстрее, пожалуйста! – подхватила Коралия. – Не хочу всю жизнь быть рабыней и начищать чужие железки!

Гиймо глубоко вздохнул и зажмурился. Он знал, что теперь всё зависит от него. После неудачи в Фергхане, о которой он никому не рассказывал, ученик колдуна зарёкся вызывать графемы. Но выбора не было, и он начал. Однако без нужной решимости. Как и тогда, под повозкой фокусника, ни одна не появилась. Что делать? Рядом закричал Гонтран: его схватил орк.

– Действуй! – повторил Ромарик, еле увернувшись от удара мечом.

За спиной у Гиймо стонал от боли Кадехар. Мальчик почувствовал прилив гнева и усилием воли выстроил графемы в стройный ряд. Знаки опять выглядели необычно, их было трудно узнать. Как и в прошлый раз, Турсаз пряталась за остальными.

– Мне нужна именно ты! – процедил Гиймо сквозь зубы. – Призываю тебя! Не сопротивляйся! И не смей посылать вместо себя Исаз!

– Что ты бормочешь? – спросила Амбра, не отходившая от Гиймо и не подпускавшая к нему орка, ловко орудуя подобранным с пола копьём.

Но Гиймо не отвечал. Стоя с закрытыми глазами, он уже сумел приблизить Турсаз. Графема была на сей раз необычно пузатой и трепетала, как готовый потухнуть огонёк свечи. В тот момент, когда раздался визг Коралии, схваченной огромным чудовищем, он скомандовал:

– ТУ-У-У-УРСА-А-А-А-АЗ!

Все разом замерли. Из-под земли донёсся нарастающий грозный рокот. Охранники побросали оружие и, выпустив пленников, кинулись наутёк. Даже Тунку оставил колдуна и удрал, успев изумлённо взглянуть на Гиймо.

– Быстро! – скомандовал Кадехар, вставая с помощью Ромарика. – Немедленно прочь из дворца!

– Что происходит? Что я натворил? – в тревоге спросил Гиймо.

– Колдовство, к которому ты прибёг, обычно способно остановить разогнавшегося гоммона.

Но здесь, в Мире Ненадёжности, оно вызвало разрыв теллурического узла под дворцом Тунку.

– Что же теперь будет?

– Землетрясение. Живо отсюда!

Подземный рокот всё усиливался. Друзья бросились бежать что было сил. Стены дворца содрогались, пол ходил ходуном.

– Быстрее, быстрее! – торопил Кадехар, подхвативший на руки Агату, которой мешали двигаться верёвки.

– А-А-А-А! – заорала Коралия, слегка оцарапанная мраморной плитой, сорвавшейся с потолка.

Позади вопил часовой, придавленный огромной колонной. Гиймо, споткнувшись, растянулся на полу. Прямо перед ним разверзлась страшная трещина. Амбра, следовавшая за ним как тень, рывком подняла его и оттащила от провала.

– Спасибо…

– Благодарности потом. Бежим!

Ромарик тащил за руку Коралию, Гонтран с трудом лавировал между обломками стен. В шаге от них с испуганным рёвом рухнул вниз орк.

– Сюда! – скомандовал Кадехар.

Здание рушилось с невообразимым грохотом, повсюду открывались трещины и ямы, словно в глубине рвалось на части само земное ядро.

– И всё это наделал я, я! – причитал на бегу Гиймо. Он поклялся, что если выберется отсюда живым, то никогда больше не воспользуется графемами в столь ненадёжном мире!

– Последнее усилие! – раздался голос Кадехара. – Мы почти выбрались!

Перед ними высилась качающаяся внешняя стена. Из неё вываливались кирпичи, пропуская внутрь солнечные лучи. Беглецы рванулись наружу.

Едва они выбрались, дворец обрушился. Ребята и колдун поспешили смешаться с толпой.

– Не отставайте! – приказал Кадехар. – Когда они опомнятся, нас начнёт преследовать весь город.

Колдун увлёк их в лабиринт улочек. Передав Агату на попечение Гонтрана и Ромарика, он шёл впереди так быстро, что остальным то и дело приходилось бежать, чтобы не отстать.

– Гиймо! – позвал Кадехар. – Представляешь, что ты натворил? Использовать голубя и печать Гильдии в личных целях! Сбежать из Гифду, как последний воришка! Наконец, открыть Дверь Мира Ненадёжности и затащить сюда своих друзей!

Гиймо побледнел. Но Кадехар уже улыбался.

– Если бы Том не описал с такой точностью колдовство, открывшее Дверь, то я принял бы его за сумасшедшего! Великий маг только руками развёл от удивления.

Гиймо понял, что выговор окончен.

– Учитель, я не мог иначе. Не знаю почему, не мог, и всё…

Кадехар не слушал. Судя по выражению лица, он силился что-то понять.

– Меня удивляет, что колдовство вообще сработало. Ведь ты забыл включить в свой гальдр Вуньо!

Гиймо смущённо кашлянул.

– Вот об этом, учитель…

– …мы поговорим позже, – закончил Кадехар. – Сейчас главное, что я нашёл вас целыми и невредимыми.

Кадехар остановился перед низенькой дверцей, отыскал в сумке нужный ключ и вставил его в замочную скважину.

– Мы, Преследователи, вынуждены повсюду устраивать тайники, – объяснил он удивлённым ребятам. – Дверь этого мира так далеко!

Они оказались в помещении без окон. Кадехар затворил дверь и зажёг масляную лампу.

– Здесь мы можем немного побыть в безопасности.

– Как долго? – спросил Гиймо.

– Всё зависит от того, насколько сильно Тунку хочет нас отыскать, – ответил Кадехар. – Ради тебя он весь мир перевернёт вверх дном!

– Но почему?! – простонал ученик.

– Кое-кому ты понадобился, и цена поимки высока… Я уже говорил: ты наделён волшебной силой! А сила никого не оставляет равнодушным. Соблазна не избежал даже Призрак. Несомненно, это он замыслил тебя похитить.

Гиймо не ответил. Он слышал в Гифду из уст Великого мага, что за ним охотится Призрак, но почему-то казалось, что всё объясняется не только этим. Одно было ясно: наставник больше ничего не расскажет. Поэтому мальчик повернулся к друзьям, которые бурно радовались спасению.

– Видел бы ты себя в момент колдовства! – Ромарик хлопнул его по плечу.

– Ага, ты смахивал на галльского барда Ассюранстурикса! – подхватил Гонтран.

– Это комплимент? – спросил Гиймо.

– От музыканта комплимента не дождёшься, – фыркнул Ромарик.

Пока они перебрасывались шуточками, Агата всхлипывала на плече Коралии. Напряжение, копившееся долгими неделями неволи, выходило из неё. Амбра, забыв про неприязнь, которую ей внушала эта девчонка, тоже нашла для неё тёплые слова. Когда Агата задремала от потери сил, маленькая компания собралась вокруг Кадехара.

– Невероятно! Значит, в Мире Ненадёжности несколько Дверей?

– Да, учитель, – подтвердил Гиймо. – Не меньше пяти: официальная – на Срединных островах, ею воспользовались вы сами. Потом – Дверь в Движущихся холмах, через которую сюда попали мы с Амброй. Дверь на плоту Народа Моря, с ней познакомилась Коралия. Дверь на морском берегу недалеко от Енибохора, куда прибыл Ромарик. Наконец, Дверь на башне Джагхатаэль, откуда сбежал Гонтран.

– Интересно… – пробормотал колдун, поворачиваясь к Гонтрану. – Говоришь, ты видел в башне комнату с книгами и странными приборами?

– Да, мэтр Кадехар, – подтвердил юный музыкант.

– Очень любопытно…

– А моя головная боль? – напомнила Амбра. Друзья по привычке подняли её на смех.

– Тихо! – прикрикнул колдун и продолжил: – Это редкое, но вполне объяснимое явление. Воздействие колдовства на человека зависит от его особенностей. Наверное, ты оказалась чувствительнее других.

– Мэтр Кадехар, – произнёс Гонтран с деланой серьёзностью, – когда вы говорите об особенностях, вы наверняка имеете в виду размер мозга? Ой-ой-ой!..

Но времени на шутки не оставалось. Шум на улице свидетельствовал, что люди Тунку обыскивают дом за домом.

– Оставаться здесь опасно, – сказал Кадехар. – Рано или поздно нас найдут. Наша единственная надежда – попробовать выбраться и достигнуть одной из Дверей, через которые вы сюда прибыли. Кажется, та, что в Движущихся холмах, ближе остальных. Это очень рискованно, но выбора нет.

Гиймо шагнул к наставнику.

– А может, выбор есть? У Народа Песка есть странная церемония, когда все держатся за руки…

– Все вместе? – перебила Коралия.

– Да, вытянувшись в цепочку за вождём. У них это называется церемония Мёртвой Луны. Знаете почему?

– Конечно, нет! – Ромарик пожал плечами.

– Церемонию устраивают в безлунные ночи…

– Ну и? – сказала Коралия.

– А что горит ярче, когда нет луны?

– Конечно, звёзды, – ответил Кадехар, начинавший догадываться, куда клонит ученик.

– Меня поразило, что эта церемония, – продолжал Гиймо с возрастающим воодушевлением, – очень напоминает магическое открывание Дверей. Все держатся за руки, принимают позы стадха, как графемы, а вождь произносит подобие гальдра!

– Что за тарабарщина? – не выдержал Ромарик.

– Тихо! – приказал Кадехар. – Прошу тебя, продолжай, – обратился он к Гиймо.

– Я связал это с легендой о том, что давным-давно Люди Песка переходили из одного мира в другой, когда хотели…

– А это может означать, – прервал Кадехар с радостной улыбкой, – что у них существует древнее колдовское знание, позволяющее путешествовать из одного мира в другой без Дверей! Потрясающе! Надо не теряя времени отправляться в Прожорливую пустыню и…

– Необязательно, наставник, – возразил Гиймо. – Я записал всё, относящееся к церемонии.

Колдун заключил мальчика в такие крепкие объятья, что едва не задушил его.

– Браво, Гиймо! Я горжусь тобой!

После этого учитель и ученик, окружённые почтительным молчанием публики, уткнулись в чёрный блокнот.

– Мне кажется, ритуал в полном порядке, – произнёс через некоторое время Гиймо. – Если что-то сорвётся, то не из-за него.

– Ты прав, мой мальчик. Но скажи, стадха не вызывают у тебя никаких сомнений?

Гиймо вгляделся в рисунки, повторяющие знакомые ему графемы.

– Как будто не… – Он не договорил. Истина ударила ему в глаза, как солнечный луч. – Понял! В своей церемонии они вызывают графемы страны Ис! В Мире Ненадёжности они имеют другую форму, соответствующую виду здешних созвездий. Вот почему графемы, которые я вызывал на базаре в Фергхане и во дворце Тунку, казались мне искажёнными! Вот почему Исаз и Турсаз вели себя не так, как я ждал! Ритуал, совершаемый Людьми Песка, повторяет то, что они видели в последний раз, когда перенеслись из страны Ис в Мир Ненадёжности. Чтобы попасть назад, им надо было бы изменить ритуал, учитывая иное расположение звёзд, то есть новые формы графем.

Гиймо вскочил и стал радостно жестикулировать. Друзья смотрели на него оторопело, колдун – нежно.

После этого учитель и ученик принялись составлять формулу колдовства, соответствующую особенностям Мира Ненадёжности. Наконец Кадехар торжественно провозгласил:

– Готово! Можем приступать.

В ту же секунду дверь их убежища задрожала от могучих ударов.

– Быстрее!

Коралия растолкала Агату спавшую глубоким сном. Потом, следуя подсказкам колдуна, все взялись за руки. Дверь убежища уже трещала под ударами топора, но, заколдованная Кадехаром, пока держалась.

– Будет посложнее, чем когда вы покидали страну Ис, – объяснил маг. – У нас нет Двери, поэтому придётся её создать. Для этого каждый по очереди, не выпуская руки друзей, воспроизведёт своей позой графему Перехода. Я буду произносить заклинания. Будьте внимательны и сосредоточенны, тогда всё пройдёт как надо. Времени на вторую попытку нет. Готовы?

Ребята покивали, не пряча тревоги.

– А мы не разлетимся опять в разные стороны? – не удержалась Коралия.

– Не волнуйся! – успокоил Ромарик. – На этот раз с нами настоящий колдун.

Амбра бросила на него испепеляющий взгляд. Кадехар, ещё раз напомнив, что времени нет, изобразил по очереди восемь поз, соответствующих графемам Мира Ненадёжности. Ребята повторяли его движения. Колдун распевал гальдр. Когда прозвучало последнее слово заклинания, раздался странный звук, словно рядом открылась Дверь. Комнату заволокло туманом. Жуткий вихрь завертел всех разом и втянул в беспросветную дыру.

Они очутились посреди знакомой равнины. Вдали серебрилась морская гладь.

– Равнина Корриганов! – закричал Ромарик. – Мы дома! Получилось!

Друзья с радостными криками бросились обниматься. Коралия чмокнула Кадехара в щёку.

– Ну-ну… – пробормотал растроганный колдун, стараясь скрыть смущение. – Не будем медлить, скоро стемнеет! Корриганы наверняка за нами наблюдают и мечтают устроить неприятный сюрприз…

Они заторопились к Даштиказару, болтая и хохоча, как всегда бывает после приключений, которые могли закончиться несравненно хуже.

– Мэтр Кадехар, – спросил Гонтран, шедший рядом с колдуном, – а как вы узнали, что мы в плену у Тунку?

– Вам знаком покрытый шрамами великан по имени Тофан? Ну так вот… Выйдя из Двери, я направился прямиком в Фергхану, ближайший город, решив, что вы поступили так же. Там я узнал, что какой-то Человечек помог сбежать юному невольнику. Зная, что у настоящих уроженцев Вирдю нет привычки помогать ближним, я подумал о вас! Тем более из Гифду пропали серые плащи. Поиски привели меня в Прожорливую пустыню, потом на Каменную дорогу, где я и встретил Тофана, наведшего меня на ваш след. Как видите, никакого волшебства!

– Мэтр Кадехар, – продолжил расспросы Гонтран, – почему Тунку назвал вас Аздаром-Демоном?

– Для Тунку я – настоящий демон. Ведь я постоянно срываю его планы. Кстати, мне следовало бы сразу догадаться, что в похищении замешан он. А именем Аздар я сам называю себя, когда переношусь в Мир Ненадёжности. Ещё вопросы?

Ромарик, догнавший их, не заметил иронии в тоне Кадехара.

– Да, мэтр Кадехар! Почему нашим Гиймо заинтересовалось столько народу: Гильдия, Призрак, вы сами?

– На это я не могу ответить. Потому что сам не знаю… Вернее, не хочу повторять, как попугай, одно и то же: в нём находит глубокий отклик волшебство.

– А это вызывает зависть… Знаю. Но как объяснить, что Гиймо после трёх месяцев учёбы удаётся то, на что у других уходят годы упорного труда?

– Труд – это ещё не всё, Ромарик. В любом искусстве, в любом ремесле есть люди, наделённые большими способностями, чем остальные.

Этот ответ не совсем устроил мальчика, но Кадехар уже сменил тему.

– Знаете ли вы, дети мои, что станете теперь в стране Ис настоящими героями?

– Героями? Почему? – спросила Коралия.

– Вы отправились в Мир Ненадёжности и вернулись оттуда, хотя не являетесь Преследователями. Такого никогда не бывало! И вернулись не с пустыми руками: вы вырвали из лап злодея Агату Балангрю. Вы сообщите Гильдии о ценнейшем колдовстве, потерянном много веков назад. Этого более чем достаточно, чтобы стать героями!

Всё это время Гиймо, шедший последним, напряжённо размышлял. Полностью разобраться во всём происшедшем он пока не мог. За последние дни случилось слишком многое! Тем не менее в приключениях в Мире Ненадёжности и объяснениях Кадехара были какие-то неувязки. Мальчика не покидало необъяснимое чувство, что они пошли ложным путём. Всё так перепуталось!

Амбра и Агата поравнялись с ним. Обстановка сразу стала напряжённой: Амбра не могла вынести, что эта дылда Балангрю с интересом смотрит на её друга.

– Гиймо, – неожиданно заговорила Агата, – неужели вы так рисковали только ради того, чтобы меня спасти?

– В общем, да… – ответил он, не зная, куда она клонит.

– Выходит, после всего, что я сделала, ты пришёл мне на выручку?

– Лишиться медальона и всю жизнь таскать на ногах кандалы – не одно и то же, – попытался отшутиться мальчик.

Агата остановилась посреди дороги.

– Гиймо, я должна тебе сказать кое-что важное.

– Не вздумай! – крикнула Амбра, наступая на неё с кулаками.

– Успокойся, Амбра! – взмолился Гиймо. – Можешь говорить при ней, Агата. У меня нет секретов от друзей.

– Нет, это я хочу сказать тебе с глазу на глаз.

Амбра бросила на мальчика грозный и одновременно просительный взгляд. Гиймо совсем перестал её понимать, она так изменилась. Он вздохнул и попросил:

– Пожалуйста, догони остальных. Я скоро!

Амбра обожгла взглядом соперницу и ушла, недовольно бормоча себе под нос. Гиймо повернулся к Агате.

– Ну, что за важное сообщение?

– Сначала я не хотела говорить… Но потом решила, что ты вправе это знать. Даже если не поймёшь или посчитаешь, что беспокоиться не о чем.

– Я слушаю.

– Однажды я подслушала разговор Тунку и его советника. Этот бывший жрец намного хуже своего господина! А говорили они о владыке Ша…

– Ша? Где-то я уже слышал это имя…

– Владыка Ша живёт в башне подле Великого океана. О нём мало известно. Говорят, он всесилен. Его боятся. Кажется, Тунку – его единственный друг. Если, конечно, такого можно назвать другом…

– Быстрее! – попросил Гиймо.

– Речь шла о том, вернёт ли Ша своего украденного в младенчестве сына. Владыка его ни разу не видел. Этому мальчишке должно быть сейчас лет двенадцать. Вот я подумала: кто-то хочет тебя похитить, владыка Ша и Тунку – сообщники; не значит ли это, что ты…

Агата не договорила. Гиймо смотрел ей прямо в глаза. Он выглядел совершенно спокойным, хотя сердце было готово выскочить из груди.

– Спасибо, Агата, – проговорил чуть дрогнувшим голосом. – Хотя я ещё не знаю, что предприниму…

Они немного помолчали. Наконец Агата робко произнесла:

– Думаю, нас ждут.

Казалось, Гиймо унёсся мыслями в неописуемую даль. Чуть в стороне, присев на камень, их поджидала Амбра, грозно сложившая руки на груди.

– Ты права, – опомнился он. – Идём. Обещай никому не рассказывать.

– Честное слово!

Страна Ис медленно погружалась в сумерки. В разрывах облаков начинали ласково поблёскивать звёзды.

Старинная французская единица измерения расстояния, равная 4444,4 метра.

Древнее ритуальное сооружение, сложенное из больших камней.

Вертикально установленный необработанный камень, выполнявший ритуальную функцию. Считается первым рукотворным сооружением человека.