Вот наконец и Кубинка, даже и не верится, что мы, не взирая на все встреченные нами трудности, наконец добрались до неё. С матом, а как же у нас может быть иначе, ведь постоянно что-нибудь случается, а без этого ни как, мы согнали свою технику с платформ и эшелон с загруженным в Смоленске оружием и боеприпасами пошел дальше на Москву. Построив всю свою сгруженную технику в колонну, я в своей полноприводной М-61 поехал во главе, а передо мной ехали только оба кубельвагена с пулеметами на стойке. Один с нашей охраной и другой с приставленными к нам в штабе армии бойцами НКВД, а за мной уже и все остальные. Немногочисленные зеваки, которые волей случая увидели нашу колонну, открыв от удивления рты, глазели на нас, еще бы, часть машин была трофейная, а часть вообще неизвестно откуда, да и танки с самоходкой шли без масксетей и ветвей. Таких танков тут еще не видели, а смотрелись они в этом времени очень брутально, вот и реакция немногочисленных зевак была такой предсказуемой, остолбенев, они с удивлением смотрели на невиданные танки. Ехали мы недолго, вот и сам полигон показался и первая проблема тут как тут, куда же без неё.

— Стой, кто идет?

— Не идет, а едет боец. — Высунувшись из своей машины автоматически поправил я часового, который наставив на нас свою трехлинейку с примкнутым к ней штыком, преградил нам путь. — Слышь, боец, открывай шлагбаум!

— Пароль!

— Да откуда я его знаю ваш пароль, я только прибыл.

— Без пароля не положено!

— Тогда вызови разводящего.

— Не могу, я тут один, а связь не работает.

— И что нам тут, ночевать устраиваться?

— Не положено и всё, ждите разводящего!

— А когда он придет?

— Часа через два.

— Ладно, сами напросились, — я крикнул своего заряжающего, мой ИС шел сразу за мной, так что громко орать мне не пришлось — а ну ка, жахни холостым, чтоб разбудить этот спящий курятник!

Уже вечерело, и вокруг была тишина, только звук работающих двигателей нарушал её и выстрел из пистолета и даже винтовки был бы заглушен им, а вот орудийный выстрел точно услышат. Конечно, это было мальчишество, но стоять тут еще два часа и ждать разводящего со сменой я откровенно не хотел. Мы все были уставшими и хотели быстрей оказаться в казармах, где после ужина можно было завалится на койку и дать храпака.

Слышавший наш разговор старший сержант НКВД только усмехнулся, но возражать не стал, ему тоже было не охота торчать перед полигоном неизвестно сколько, а спросят всё равно с меня, а не с него.

Спустя полминуты ИС громыхнул холостым выстрелом, как Аврора на Неве в семнадцатом году. Часовой от неожиданности даже присел и как только не обделался с перепугу, когда считай прямо над ним наша ласточка показала свой голос, но его штаны остались сухими, факт, да и характерного запашка не ощущалось, а не прошло после этого и пяти минут, как к посту подлетела полуторка с каким-то командиром и десятком бойцов с оружием, теми же трехлинейками. Увидев мирно стоящую колонну техники перед шлагбаумом и выставившего перед собой винтовку с примкнутым к ней штыком часового, Старший лейтенант, который оказался помощником дежурного по части, слегка успокоился.

— Старший лейтенант Симонян, помощник дежурного по части, что тут происходит товарищ полковник, кто и зачем стрелял?

— Полковник Волков, командир экспериментальной танковой роты, доставил на полигон в Кубинку новейшие прототипы танков и самоходки, а меня не пускают.

— Ваши документы.

— Нету у меня ни каких документов, — Так и захотелось ему сказать — усы, лапы и хвост, вот мои документы, но ведь сейчас не поймут. — Зато есть сопровождающие из особого отдела 28-ой армии генерал-лейтенанта Качалова. — Я указал на оккупировавших головной кубельваген особистов.

— Старший сержант НКВД Родионов из штаба 28-ой армии — представился он — сопровождаю в тыл секретную технику.

— Да что за техника?

— А вы товарищ старший лейтенант сами не видите? — Говоря это, я указал ему рукой на стоявшие тут машины и танки.

— Что это? — Только и смог выдавить из себя Симонян, когда наконец рассмотрел стоявшие рядом ИС и ИСУ, до того ему было как то не до этого.

— Вам же русским языком говорят, новейшая, секретная техника.

Тут послышался шум ещё подъехавших машин только сзади, раздался звук хлопнувших дверей, а затем властный голос приказал:

— Пропустите их на полигон. — Обернувшись, мы увидели Берию.

— Лаврентий Павлович, вы просили сообщить вам, когда смоленский поезд прибудет в Кубинку. Он только что прибыл и отряд полковника Волкова приступил к разгрузке.

— Приготовьте мою машину, она должна быть готова через час.

Капитан Волков, а теперь по желанию хозяина полковник Волков, человек из ниоткуда, пожалуй, на данный момент самая большая загадка, которая уже скоро будет разгадана. Он появился внезапно, вместе со своим, тогда еще совсем крохотным отрядом, и сразу вступил в бой, действовал умело и грамотно. Когда все, боясь окружения, бежали, он хладнокровно остался и приступил к сбору брошенной техники и вооружения, а попутно присоединял к себе отступающих бойцов и командиров. Затем нанес удары по нескольким лагерям с пленными и в считанные недели в тылу противника собрал настоящую танковую дивизию. Нанес немцам громадные потери и потом спокойно вышел из окружения, попутно разбив несколько немецких дивизий и сходу отбив у них Смоленск, вокруг которого сейчас завязывалось большое сражение. Пока Смоленск у нас, немцы не могут идти ни на Москву, ни на Ленинград, так как со стороны смоленского выступа наши части легко могут нанести им фланговый удар и перерезать снабжение немецким армиям. Человек, объявленный личным врагом Гитлера, вот скоро и познакомлюсь с ним лично.

Закончив все самые неотложные дела, Берия сел в свою машину и в сопровождении охраны выехал на Кубинский полигон. Дорога заняла у него почти два часа, уже подъезжая к КПП, нарком услышал звук орудийного выстрела. Уже вечерело и потому он не только услышал, но и увидел отблеск пламени на стволе стоявшего первым ТАНКА. Именно, так, танка с большой буквы. Колонна техники стояла перед опущенным шлагбаумом, а возле него стояли и ругались люди. Вышедший из машины Берия услышал:

— Да что за техника? — Это спрашивал старший лейтенант с повязкой помощника дежурного по части на рукаве.

— А вы товарищ старший лейтенант сами не видите? — Отвечал ему полковник танкист, при этом показывая рукой на колонну.

— Что это? — Выдавил из себя пораженный лейтенант.

— Вам же русским языком говорят, новейшая, секретная техника. — Ответил ему полковник.

Тут Берия решил вмешаться в этот разговор и властно приказал:

— Пропустите их на полигон.

Обернувшиеся спорщики в первый момент обомлели, а потом сразу встали под козырек. Шлагбаум поднялся и взревев моторами, колонна пошла вперед, а Берия сев в свою машину поехал вместе с ними. До штаба полигона добрались быстро, не прошло и десяти минут. Начальник полигона, полковник Романов (к сожалению точной информации о нем в интернете нет, согласно найденным мной данным, звание генерал-майора Романов получил 10 августа 1943 года) был предупрежден заранее, ему поручалось подготовить ангары для секретной техники, а потому нашу колонну сразу отправили в парк, где и загнали все машины из нашего времени под крышу. Трофейные машины остались стоять под открытым небом. Одновременно с приказом, на полигон прибыл взвод бойцов НКВД, которые и приступили к охране этих ангаров.

Проконтролировав, как все наши машины загнали в ангары, я позвал с собой деда Павла и вернулся к штабу полигона, где меня уже дожидались Берия и Начальник полигона. В кабинет полковника Романова я прошел без проблем, оставив Нечаева в приемной, и тут же доложился.

— Полковник Волков, командир отдельной экспериментальной части.

Докладывать при командире полигона о том, что мы из будущего я не хотел. Можно было этим очень сильно его подставить, кто его знает, кому Сталин с Берией доверят нашу тайну, сочтут Романова недостойным доверия и поминай его, как звали, а потому прежде чем продолжать, я обратился к Берии.

— Товарищ генеральный комиссар госбезопасности, прежде чем я продолжу, хотел бы знать, мои сведения представляют собой государственную тайну высшего ранга, её обнародование может повлечь за собой присоединение наших нынешних союзников к Германии. Соответствует допуск товарища полковника этому или нет?

Берия и Романов недоуменно переглянулись, причем во взгляде Романова промелькнуло удивление. Что за тайну мог рассказать простой полковник танкист, пускай даже очень удачливый.

— В связи с тем, что ваша техника будет изучаться на этом полигоне — проговорил Берия — товарищ Романов должен быть в курсе основных событий. После вашего доклада мы возьмем с него подписку о неразглашении, так что можете смело докладывать товарищ Волков.

— Всё дело в том, что та техника, которую вы видели и которая в данный момент стоит в ангарах полигона, еще не производилась в СССР. Танк ИС-3, который вы видели, начнет разрабатываться летом 1944 года и встанет на поток в 1945 году. Другой танк, Т-44, начнет разрабатываться в 1943 году и встанет на производство в 1944, а самоходка, ИСУ 152, была разработана в 1943 году и успешно воевала в этой войне.

— Погодите… — растерянно начал Берия — вы хотите сказать…

Я не стал дожидаться окончания и подтвердил догадку Берии.

— Да товарищ генеральный комиссар, эта техника и мы из будущего. Теперь вы понимаете, что может произойти, если об этом узнают немцы и наши так называемые союзники?

Берия довольно быстро пришел в себя и спросил.

— И из какого вы года?

— Из 2001 года. Думаю, что товарищ полковник узнал уже достаточно, остального ему лучше не знать. Единственное, что я еще могу ему сказать, и что очень его интересует, да, мы выиграли эту войну, правда с очень большими потерями. В моей истории война окончилась в Берлине, 8 мая 1945 года. 9 мая остатки немецкого генералитета подпишут акт о безоговорочной капитуляции. Остальное является совершенно закрытой информацией, так как касается будущего нашего государства и о том, кого можно будет допустить к этой информации, будет решать уже товарищ Берия.

Берия кивнул Романову и тот несколько ошарашенный услышанным направился к выходу из собственного кабинета. Берия только окликнул его.

— Иван Константинович, подождите меня в приемной, подпишете подписку о неразглашении.

Романов вышел, закрылась дверь, и Берия спросил, — что вы хотите мне сказать и что не должен знать Романов?

— 1953 год.

— Что 1953 год?

— Год смерти Сталина и вашей тоже.

Берия остолбенел, но впрочем не надолго, и его вопрос был краток, всего одно слово — КТО?

— Хрущев и Маленков. Всех подробностей не знаю, не мой уровень допуска, по слухам вас вместе с охраной расстреляли на даче военные посланные Хрущевым после смерти Сталина, потом повесили на вас всех собак, объявив шпионом. Запустили слухи, что вы разъезжали в своем автомобиле по Москве и отлавливали молоденьких девочек, которых потом насиловали и убивали. Затем на 20 съезде партии было разоблачение культа личности Сталина и арест его сына Василия. Никитка, пробравшись во власть, отыгрался на всех и запустил процесс развала страны, выведя высшую партийную элиту из-под надзора госбезопасности, что в итоге закончилось распадом СССР в 1991 году, когда первые секретари республик захотели рулить сами, не оглядываясь на Москву.

Услышав все это, Берия не сдержался, он что-то пробормотал по-грузински, видимо ругался, и в сердцах стукнул кулаком по столу начальника полигона.

— Можете дать конкретику?

— Не особо, в основном это все закрытая информация и у меня не было к ней доступа, но с нами есть человек из вашего ведомства, полковник госбезопасности в отставке, Павел Игоревич Нечаев. Он знает много чего интересного, в том числе и многих иностранных шпионов и наших гнид, кто по тем или иным причинам работал на иностранные разведки. Сейчас он дожидается в приемной.

— Хорошо, можете сказать, как вы вообще тут оказались с техникой и каковы ваши дальнейшие планы?

— Как оказались без малейшего понятия. После развала СССР наступила эпоха дикого капитализма, я стал частным предпринимателем, немного разбогател, потом купил старый танк, тот самый ИС. С приятелями организовали военное сафари, на танковом полигоне поездка и стрельба боевыми из техники времен Великой Отечественной Войны для богатых клиентов, а воинская часть с этого получала часть денег и могла нормально кормить своих солдат. Вот на таком сафари внезапно все потеряли сознание, а очнулись уже тут и вместе с техникой. Дальше вы в общих чертах знаете, определились, где мы и когда, а затем стали сколачивать отряд, немного помогли нашим войскам и в итоге вышли к своим.

— Да, не заметить ваши похождения очень трудно. Что думаете делать дальше?

— Со мной есть несколько неплохих специалистов в разных областях техники, их неплохо бы направить в закрытые НИИ, пускай толкают нашу науку вперед. По нынешнему времени, они со своими знаниями вполне потянут на академиков. Только нельзя допустить ни малейшей утечки, последствия могут быть непредсказуемыми. Наши союзники еще те гниды, я не исключаю возможности того, что если они узнают про нас, то вполне могут заключить с Гитлером мир или вообще войти с ним в союз. Я сам могу помочь модернизировать выпускаемые танки, пока ваши специалисты не изучат нашу технику. Там в принципе ничего особо сложного нет, можно за месяц другой управиться.

— Это мы решим, я один решать не могу, слишком серьёзный вопрос. Сейчас проверим, как устроились ваши люди и разместили технику, а потом вы и мой коллега из будущего поедете со мной в Москву. Товарищу Сталину будет крайне интересно вас послушать, и думаю откладывать это не нужно.

Мы вышли из кабинета Романова, он сам и дед Павел дожидались нас в приемной сидя на стульях у стены. Увидев Берию, они вскочили, Лаврентий Павлович лишь коротко произнес — за мной — и мы вышли из штаба. Я с дедом Павлом сел в свою М-61, все же хоть комфорта в ней почти нет, зато проходимость отличная, да и комфортом мы избалованны лишь последние лет десять, а до того на наших машинах ни кондиционеров, ни электростеклоподъемников не стояло. Берия с Романовым сел в свою машину, и мы дружно направились сначала к боксам, куда загнали всю нашу технику. Вокруг уже стояли бойцы НКВД, которых прислали на полигон заранее, и сейчас они охраняли боксы с секретной техникой. В самих боксах копошилось только несколько человек из наших во главе с Колей Тихоновым, они проводили ТО техники, а остальные бойцы вместе с прикомандированными НКВД-ешниками были размещены в ближайшей казарме. Всё проверив, мы вместе с охраной поехали в Москву представляться вождю. Я ехал вместе с дедом Павлом в своей эмке и думал о превратностях судьбы, вот кто бы мог подумать, что он попадет в прошлое своей страны в самое судьбоносное время и сможет не только выжить, но и повлиять на ход дальнейшей истории, а то, что она измениться было очевидно. Слишком много у нас доказательств и Сталин человек умный, другой просто не смог бы в тех условиях и за такой короткий срок совершить столько преобразований в стране. Конечна цена за это тоже была уплачена очень дорогая, но по-другому, наверное, было нельзя. Всю дорогу я был возбужден, люди типа Сталина очень редки и встреча с таким человеком всегда волнительна. В окне проносились пейзажи прифронтового города и людей его населявших. Вот наконец Красная площадь и Кремль, а там встреча с величайшим правителем России, ну ни пуха не пера.

Я уже бывал в Кремле, один раз, ребенком, когда с родителями ездил из Питера в Москву к дальней родне. Честно говоря, воспоминаний об этом у меня не сохранилось, так, смутные воспоминания, слишком маленьким я тогда был, вот сейчас другое дело. Мы неторопливо въехали в Кремль, не знаю, как назывались эти ворота, но мы только на минуту остановились перед ними, пока охрана Берии представлялась охране Кремля. Маленький кортеж остановился, мы все вышли из машин, Берия тут же ушел куда-то с несколькими охранниками, а меня с дедом Павлом проводили в какое-то помещение. На входе у нас забрали оружие и обыскали, но так тут со всеми, а потом была комната ожидания. Средних размеров с диванами у стен, тут сидело еще несколько человек, военных и гражданских, так что мы были тут не одиноки. На небольшом столе стоял чайник с кипятком и заварочный чайник с заваркой, а также небольшая стопка разных бутербродов, так что мы с дедом Павлом слегка подкрепились. Сколько нам тут ждать неизвестно, а ели мы уже давно, тут же была дверь в туалет, куда мы тоже сходили, а потом просто уселись на диван и задремали. Солдат спит, а служба идет, сколько нам тут ждать неизвестно, а что потом будет тоже под вопросом, лучше, раз есть такая возможность вздремнуть и не упустить её, ибо неизвестно, когда ты сможешь поспать. Задремал я качественно и проснулся от того, что меня тормошили за плечо — товарищ полковник, вас вызывают. Это молодой парень в форме лейтенанта НКВД будил меня. Тряхнув головой и прогоняя остатки сна, я встал и пошел за ним. Шли мы не долго и когда я увидел сидевшего в небольшой приемной уже немолодого, плотного и лысого человека, то понял куда меня ведут. Это был Александр Поскребышев, бессменный сталинский секретарь, а раз он тут сидит, значит меня привели на разговор к самому. Немного оробев, все же Сталин это личность, я решительно вошел в кабинет.

Сталин куря сигарету медленно прохаживался возле окна, а я зайдя, остановился и представился.

— Товарищ Верховный главнокомандующий, полковник Волков по вашему приказанию прибыл.

Сталин остановился, рассмотрел меня и затем спокойно произнес — так вот вы какой, таинственный товарищ Волков. Мне тут Лаврентий такого про вас нарассказывал и что, все правда?

— Товарищ Вер… — начал было я, но Сталин меня оборвал.

— Можете называть меня просто товарищ Сталин.

— Слушаюсь товарищ Сталин. Я не знаю, что вам рассказал про меня товарищ Берия, а потому не могу сказать, что правда, а что нет.

— Но вы из будущего, это так?

— Совершенно точно, не знаю какими судьбами меня и моих товарищей сюда занесло, но это так.

— А ваши мысли по этому поводу?

— В наше время было написано много книг, про путешествия во времени, даже в прошлом веке было как минимум две таких книги. Марк Твен написал книгу Приключения янки при дворе короля Артура, а Герберт Уэлс свою Машину времени. Однако в нашем случае есть два очень важных фактора, которые указывают на искусственное, а не природное происхождение этого переноса.

— И какие именно?

— Первое, в прошлое попадает техника, которая только на несколько лет опережает это время, то есть все технологии для её производства уже есть, а постановка её на поток не займет много времени. Другое дело, что она значительно опережает всё имеющееся на данный момент на вооружении, как у нас, так и у противника с союзниками. Танки с самоходкой можно в течение полугода — года запустить в производство. Второе, вместе с нами сюда попал человек из более раннего времени. Между нами разница в 15 лет и просто так такое случиться не могло. Я допускаю возможность существования природных пробоев сквозь время, были некоторые совершенно непонятные случаи в истории, которые иначе, чем провалом в прошлое или будущее не назвать. И наконец третье, мы с техникой и опытом её использования, а попавший сюда человек из 1985 года, полковник госбезопасности в отставке, он прошел всю войну и знает многое. Что произошло после именно по линии госбезопасности, такого совпадения просто не может быть. Мы были целенаправленно перенесены сюда, в это время. Кем, не знаю, а вот зачем, думаю тут все ясно, во первых что бы снизить наши потери в этой войне, а они поистине ужасающи. Точных данных нет до сих пор, сначала считали 20 миллионов, но потом эта цифра выросла в пределах, от 25-ти до 30-ти миллионов человек. Во вторых постараться не допустить развала СССР в 90-е годы, так как истоки этого находятся в вашем времени.

— Про Никитку тоже правда?

— То, что после вашей смерти он выступил на XX съезде партии с разоблачением культа личности Сталина абсолютная, и про вашего сына Василия тоже.

— А Яков?

Сталин даже весь напрягся спрашивая про сына, понять его было можно. Так как старший лейтенант Яков Джугашвили пропал без вести в середине июля в Белоруссии.

— Он погибнет в плену в 1943 году, подробностей я не знаю, зато их знает полковник Нечаев. Зная, где содержат вашего сына, думаю можно будет организовать его освобождение силами осназа.

Сталин ненадолго задумался, а потом спросил — Почему развалился СССР?

— Вопрос неоднозначный товарищ Сталин, тут было несколько факторов. Я не специалист в этом, но на мой взгляд первопричина лежит в вашей ошибке.

Сталин аж вздрогнул от этого, а я поспешил разъяснить ему свою точку зрения.

— По своей сути вы император, Красный император, который строит свою империю, очень хорошо строит, но всё в ней завязано на своего руководителя и когда вас не стало, начался процесс распада, так как вы не подготовили себе достойную замену. Пришедший после вас к власти Хрущев первым делом вывел всех высших партийных деятелей из-под надзора госбезопасности и тем самым развязал им руки. При вас все партийные функционеры ходят под угрозой ареста, если они не будут надлежащим образом выполнять свои обязанности. При вас абсолютно неприкасаемых нет, Никитка же просто выдал им индульгенцию и с этого все началось. На словах для народа одно, для себя совсем другое. Кроме того, своими реформами он полностью развалил сельское хозяйство. Для народа он остался в памяти, как Никитка кукурузник или жопоголовый кукурузник.

— А я, как про меня говорили в народе?

— Про вас… пожалуй самым лучшим будет такое — Сталина на вас нет! Как ни старались наши демократы и либералы, а вытравить вас из народной памяти и полностью очернить они так и не смогли, народ вас до сих пор уважает, могут не любить, но УВАЖАЮТ. Вы до сих пор олицетворяетесь у народа с порядком и мощью государства. Когда начался развал страны, то говорили, что до сих пор проедают Сталинское наследие. Даже ваши противники за границей не любили вас и боялись, но уважали. Тот же английский боров Черчиль на вашу смерть сказал — принял с сохой, сдал с атомной бомбой.

Сталину явно было лестно слушать о себе такие отзывы. Услышав про атомную бомбу спросил — а это что такое?

— Сверхмощное оружие, одной бомбы достаточно для уничтожения крупного города, причем при этом происходит заражение местности и после этого там долго нельзя жить.

— Хорошо, обо всём этом мы поговорим позже, а пока я подробней поговорю с товарищем Нечаевым, а как вы сами видите вашу дальнейшую жизнь здесь, вашу лично и ваших спутников?

— Моих спутников надо направить по профильным НИИ, они смогут значительно продвинуть нашу науку своими знаниями, а я сам… Частный предприниматель здесь и сейчас абсолютно не нужен, зато я капитан танковых войск запаса. Уже здесь получил от вас звание полковника и вроде совсем неплохо командовал сначала нашим отрядом, а потом танковой дивизией, которая у нас получилась. Только сначала не помешало бы слегка модернизировать наши танки и разработать кое что еще им в помощь. Задумки на этот счет есть.

— Хорошо товарищ Волков. Ваших товарищей мы направим в профильные институты, а вам будет два ответственных задания. Создать в Ленинграде танковую дивизию нового образца и на базе ленинградских заводов модернизировать уже выпускаемые танки без остановки производства.

— Есть товарищ Сталин, вот только насчет Ленинграда…

— Что насчет Ленинграда?

— Блокада, немцы возьмут город в кольцо и там начнется блокада, от голода в первую очередь погибнет очень много мирных жителей, в том числе и детей, этого ни в коем случае нельзя допустить!

— У вас тоже кто-то погибнет, ваши родственники будут в Ленинграде?

— Да, старшая сестра моей матери, еще младенцем. Мой дед по материнской линии профессиональный военный, музыкант, прошел финскую кампанию и потом всю блокаду защищал Ленинград. Сейчас, пока держится Смоленск, еще можно успеть построить линию обороны вдоль Ладожского озера и вывезти из города всех детей и не нужных для его обороны людей, а также завести побольше продуктов и горючего.

— Хорошо товарищ Волков, мы примем к сведению ваши сведения. Вам кто-нибудь нужен для модернизации танков?

— Да, артиллерийские конструкторы Грабин и Петров, а также товарищ Астров для легкой бронетехники. Не на долго, просто дать им задания, что они должны будут разработать для модернизации танков и создания новых образцов техники, ну и немного просветить их в концепции будущей бронетехники.

— Будут вам конструкторы, а вы послезавтра вылетайте сами, приказ вы получите.

Я уже собрался уходить, когда Сталин внезапно положил на стол несколько заграничных газет и спросил:

— Товарищ Волков, а как вы прокомментируете вот это?

Я глянул на лежащие на столе газеты, они были на немецком и английском языках. На первых полосах были фотографии немцев, которых мы казнили.

— Узнаёте? — Спросил Сталин. — Тут и заголовки: Русские варвары, Восточные дикари. Как вам, это?

— Фото не очень товарищ Сталин, у меня лучше.

Сталин ни чего не сказал, а только вопросительно взглянул на меня.

— Мы фотографировали их на фоне их жертв, а тут этого нет. Сейчас мои люди распечатают их, и можно будет опубликовать их в наших газетах под заголовком — Преступление и наказание. С этими нелюдями нельзя по-другому, они должны знать, что за свои преступления получат адекватное наказание. В моем мире было такое государство — Израиль, у него были проблемы с арабами и те постоянно устраивали теракты, захватывали пассажирские самолеты, но ответ Израиля всегда был один, ни каких переговоров, а только ответный удар. В 1972 году на Мюнхенских Олимпийских играх арабы захватили и убили спортсменов израильской сборной. В ответ была создана спецкоманда, Меч Гидеона, которая годами выслеживала и уничтожала всех, кто был причастен к этому. Непосредственных исполнителей, тех кто заказывал, финансировал и обеспечивал этот теракт. Противостояние осталось, только захват заложников прекратился из-за своей полной бесперспективности. Так и сейчас, оккупанты должны знать, что за все свои преступления они будут отвечать, и отвечать по всей строгости. Дело в том, что террор можно победить только одним способом, еще большим террором. Обычные, нормальные отношения с такими не работают, они понимают только язык грубой силы. Надо еще довести до противника, что за военные преступления будут отвечать не только они сами, но и их родственники, когда мы войдем в Германию. Сейчас это для них еще пустой звук, но когда мы погоним их назад, они задумаются. При отступлении они уничтожали все, и мирное население тоже. Так пусть знают, что этим они подвергнут своих родственников репрессиям. Только так мы можем хоть как-то облегчить участь оставшегося на оккупированной территории нашего населения. Только самые жестокие казни повинных в уничтожении мирного населения способны заставить их думать об возможных последствиях.

— Хорошо товарищ Волков, я понял вас, можете идти.

— До свидания товарищ Сталин.

Я вышел из кабинета и устало сел на диван, разговор со Сталиным вымотал меня, а в кабинет вождя уже вводили деда Павла. Он пробыл там намного дольше меня, но это и не удивительно, он и знал больше. Его молодость пришлась на это время, и работал он в госбезопасности, так что ему было, что рассказать Иосифу Виссарионовичу. Я снова вздремнул, а когда Нечаев наконец вышел, был уже вечер. Мы спустились вниз, там нам вернули наше оружие и мы уже одни на моей вездеходной эмке поехали назад в Кубинку.

— Маркони! — Позвал я нашего связиста, когда мы вернулись на полигон. — Значит, слушай сюда, причем очень внимательно слушай! Вас всех отправят по профильным институтам. Тебя направят в радиотехнический, будешь радиодело развивать, все твои резисторы, тиристоры, полупроводники и прочая ваша хренотень. От тебя требуется в кратчайшие сроки разработать и создать две вещи, первое — новые рации, по возможности покампактней, но главное, они должны работать на частотах, которые не ловят немцы. Трофейные рации у нас есть, берешь её данные и вперед. Второе, ты у нас человек технически подкованный, что такое инфразвук знаешь, так что ты должен в течение пары месяцев разработать мобильный инфразвуковой генератор. Платформой для него станет шасси на базе легкого танка, радиус эффективного действия минимум полкилометра, но желательно до километра. Задачи ясны?

— Ну командир ты и озадачил, по рациям сделаю всё возможное, а с генератором инфразвука дохлый номер, не со здешними технологиями. В лучшем случае очень маленький радиус действия, так что будет практически бесполезен.

— Ершкин кот, у меня такие планы были на генератор.

— Да всё я понимаю командир, но к сожалению по генератору инфразвука без вариантов, дохлый номер даже в наше время, а рации я сделаю.

Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Раз сам считай напросился, то теперь нехрен жаловаться, а ведь сам попросил себе это, ни кто не заставлял и за язык не тянул, так что теперь надо тянуть изо всех сил что бы не оказаться пустобрехом. Из прочитанных книг знал, что Сталин больше всего не любил хвастунов и пустобрехов, раз сам подписался сделать, значит кровь из носу, делай что хошь, но сделай. Я обдумывал прошедший разговор со Сталиным, наблюдая за прифронтовой Москвой с заднего сиденья Эмки, которая везла меня и приставленного ко мне от ведомства Лаврентия Павловича, лейтенанта госбезопасности Максима Мезенцева, моего можно так сказать персонального ангела хранителя. Что ни говори, а все же разница времен чувствуется и если раньше наши ляпы не так бросались в глаза, то теперь при нынешнем уровне шпиономании, я мог погореть на любом пустяке ибо реалии этого времени знал только из фильмов и книг, а это совсем другое. Город походил на большой встревоженный муравейник. На части зданий появились наклеенные на окна ленты газет, кое-где стояли в обрамлении валов из мешков с песком зенитки. По улицам ходило по своим делам много военных. Одно дело смотреть на это в кадрах кинохроники или в фильмах про войну и совсем другое, видеть это своими глазами вживую, став неотъемлемой частью всего этого и понимая, что в твоих силах изменить ход истории и пустить её по более благосклонному для твоей Родины пути. Мы ехали на подмосковный аэродром, где меня уже ждал транспортный дуглас, нет, он не был специально выделен для меня, просто немного задержали его вылет, что бы мне не ждать еще сутки в Москве. По моей просьбе в Ленинград были вызваны артиллерийские конструкторы Грабин и Петров, вот только прибудут они туда после меня, но день, другой особой роли не сыграет. Пожалуй, это были самые талантливые артиллерийские конструкторы, чьи орудия стали неотъемлемой частью оружия победы, и чьи орудия до сих пор стоят на вооружении некоторых стран мира. А кроме них из Горькова вызвали товарища Астрова.

Итак, что мы имеем с гуся? На данный момент наши Т-34 и КВ не имеют реальных противников, это если не брать в расчет английский Черчилль, но нагличане сейчас наши союзники. Немецкие тройки и четверки пока нам не опасны, но уже скоро та же тройка получит длинноствольные 50-ти миллиметровые орудия, которые уже будут опасны для Т-34. Другое дело четверка, сейчас её короткий окурок это чисто противопехотное орудие, но уже в следующем году вместо него начнут ставить длинноствольные орудия и тогда не только Т-34, но и КВ придется не сладко. Про Пантеру с её еще более длинным 75-ти миллиметровым орудием и Тигром, с его 88-ми миллиметровым орудием и подавно говорить нечего, чего только стоят наши потери на Курской дуге, когда танковые части теряли до двух третей своего состава. Значит вывод ясен, увеличение мощи орудий, это как раз для Грабина с Петровым и небольшое увеличение брони, хотя бы в лобовой проекции, это основное. Причем заделы есть, особенно это касается нашей Ф-22, она получилась настолько удачной, что немцы, захватив в начале войны около полутора тысяч этих орудий, пришли от них в восторг и использовали их до самого конца войны. Часть орудий была модифицирована, у них появился дульный тормоз и им расточили зарядную камору, что позволило увеличить пороховой заряд. Все захваченные Ф-22 были использованы как противотанковые орудия или устанавливались на самоходные орудия, в наших войсках потом эти орудия получили прозвище «Гадюка». Если это сделали немцы, то сделает и Грабин, тем более что я слышал, что его специально заставили, скажем так, кастрировать свое орудие. Опытный образец как раз и имел и дульный тормоз и расширенную камору, но в производство их так и не пустили. Имелись очень большие запасы старых снарядов, не подходивших к новой пушке, вот её и подогнали под них. Так что по большому счету Грабину надо только поднять свои старые разработки. Кроме того надо разработать для танковых орудий эжектор, принцип его действия я прекрасно знал, так что особых проблем это не создаст, зато значительно облегчит работу нашим танкистам. Загазованность танков пороховыми газами в это время обычное явление, оттого и танкисты после боя всегда чумазые. Установив воздушные компрессоры и ствольный эжектор, мы значительно упростим работу нашим танкистам, а то зачастую победа в бою может зависеть от сущего пустяка. Ну сморгнул наводчик от чрезмерной загазованности и потерял секунду времени, а значит противник выстрелил первым. Главное, что в Питере выпускали не только КВ, на Кировском заводе, что знали все, но и Т-34, на Заводе № 174, он же — Ленинградский государственный завод № 174 имени К. Е. Ворошилова. Вернее так стояло в планах, но реально завод № 174 выпускал уже устаревшие легкие танки Т-26, а с Т-34 никак не могли наладить производство. Сейчас время военное, а мне главное отработать там необходимые изменения и модернизацию и получить опытную партию для себя. Так что где и что модернизировать есть, осталось только это сделать.

Полет прошел без происшествий, хотя нас не сопровождали истребители, все же полет проходил по нашей территории, но немецкие охотники могли залететь и сюда, особенно к Ленинграду с финской стороны. С аэродрома мы вначале уехали в Гостиницу Октябрьская, что находилась у Площади Восстания. Устроившись в гостинице, мы пообедали, а после поехали в Смольный, организовывать встречу специалистов. Танкострители были в наличии, но не хватало артиллерийских конструкторов, а также Николая Астрова, заместителя главного конструктора Горьковского автозавода. Он разработал довольно неплохие легкие танки Т-50, Т-60 и Т-70, а также САУ, СУ-76, вот и дадим ему немного пораньше задание разработать то, чем он займется немного позже, а заодно и кое-что другое.

К нашему предупреждению о блокаде Ленинграда отнеслись всерьёз и хотя благодаря тому, что мы отбили у немцев Смоленск и пока он еще держался, в основном за счет нашей тяжелой артиллерии, которая благодаря большим запасам снарядов работала на расплав стволов, ведя мощный заградительный огонь по немцам. В течение ближайшей недели должна была начаться эвакуация из города в первую очередь детей, а также стариков и всех нетрудоспособных, кто не мог реально помочь в обороне Ленинграда. В сам город завозили продовольствие, а кроме того в ударном темпе должны были начать в течение недели строить две железные дороги. Первая пойдет вдоль Ладожского озера, примерно в километре от него, а вторая уже на расстояние 50–60 километров. Еще в 10 километров от дальней железной дороги строились две линии обороны, отрывались траншеи полного профиля, а на танкоопасных направлениях в течение месяца должны были построить одноуровневые бетонные доты с 76 миллиметровыми орудиями. Этот коридор жизни войска должны были удерживать любой ценой и пока еще было немного времени, старались успеть создать мощную линию обороны.

Пока надо было ждать конструкторов, я занялся вторым порученным мне делом. Вторая, гвардейская, Ленинградская тяжелая танковая дивизия, она должна была стать прототипом будущих танковых дивизий, а мне надо было создать её с нуля. Наш приход только незначительно ускорил создание гвардейских частей, так что мы опередили историю буквально на неделю, другую. Прежде всего отправился в штаб ленинградского фронта, что бы представится по случаю назначения. Комфронтом был генерал-лейтенант Попов, но буквально за пару дней до моего прибытия им стал Климент Ефремович Ворошилов. Отсидев в штабе больше часа, все же попал на прием к командующему. Войдя в кабинет, поздоровался.

— Здравия желаю товарищ Маршал, полковник Волков, командир второй, гвардейской, Ленинградской тяжелой танковой дивизии.

— Если вы полковник рассчитываете на то, что я дам вам людей и технику, то вы глубоко заблуждаетесь. — С ходу начал Ворошилов.

— Товарищ Маршал, сейчас мне нужно будет только сформировать штаб и комендантскую роту, а также узнать, где будет расквартирована моя дивизия. Надеюсь, на это у вас люди найдутся?

— Значит техника и бойцы вам не нужны? — Удивился в свою очередь Ворошилов. — А как же вы воевать будете?

— Не всё сразу, та техника, что есть сейчас, нам не подойдет, сейчас её модернизируют по моим указаниям и в течение пары месяцев выпустят. По бойцам еще проще, возьмём людей после госпиталей, как раз к получению техники начнут подтягиваться.

— Чем же вам не нравится наша техника?

— Извините товарищ Маршал, но она уже не соответствует требованиям ведения современной войны.

— А вы значит знаете, что именно нужно?

— Знаю товарищ Маршал, откуда не могу сказать, это государственная тайна.

Воршилов хотел было одернуть зарвавшегося, как ему показалось полковника, но тут же вспомнил, что ему сказал его адъютант. Когда он докладывал ему о полковнике, то сказал, что узнал в его спутнике, одного из доверенных людей Берии. Ссорится с непонятным ему полковником, который к тому же прибыл прямо от Сталина, а это тоже не прошло мимо Клемента Ефремовича, ему не хотелось. Ладно, посмотрю, что за гусь такой этот полковник, он все равно пока ни чего невыполнимого не требует, а состав дивизии будет формировать тут, так что вполне можно будет подвести к нему пару верных людей.

Мне показалось, что сейчас Ворошилов устроит мне разнос, но он вдруг успокоился и распорядился выделить мне людей для комендантской роты, а также пару своих командиров на должности начальника штаба и особого отдела. Дальше штат должен был формироваться из командиров выписывающихся из госпиталей.

Закончив все дела в штабе фронта, поехали смотреть выделенные нам казармы, они были на Черной речке. Вполне в приличном состоянии, они нам вполне подходили, как сами казармы, так и большие складские помещение под технику. Осмотрев наше будущее хозяйство, я остался вполне довольным. Завтра сюда прибудут бойцы комендантской роты и начнут обживать наше новое место дислокации и мы тоже сюда переедем через несколько дней с гостиницы.

На следующий день поехали на Кировский завод, где и была назначена встреча с конструкторами. Вызванные нами конструктора прибыли в Ленинград, так что заседание открылось в полном составе. В кабинете Зальцмана собрались все участники, так что можно было начинать.

— Добрый день товарищи. — Поздоровался я с конструкторами. — Мы все собрались здесь, что бы обсудить, какая техника нам нужна, а также что мы можем сделать по модернизации уже существующей. Итак, начнем с тяжелых танков. На данный момент на вооружении нашей армии стоит тяжелый танк КВ. Сейчас он еще соответствует своему уровню, но время не стоит на месте и скоро его огневая мощь и бронирование окажутся недостаточными. Сейчас немцы просто не в состоянии эффективно бороться с ними, но долго так не продлится. Уже очень скоро по данным нашей разведки они начнут ставить на свои танки длинноствольные 75-и миллиметровые орудия, которые уже с километровой дистанции смогут пробивать броню наших танков, в том числе и КВ. Кроме того, на новых немецких танках Тигр будут стоять созданные на базе ныне существующих 88-и миллиметровых зениток танковые орудия. Сам Тигр тоже будет хорошо бронирован и наш КВ в его нынешнем состоянии сможет бороться с новым немецким танком только на малой дистанции, а потому мы не должны допустить этого и нам надо работать на опережение. Прежде всего, огневая мощь, на данный момент её вполне достаточно, но уже через год будет явно не хватать. Вам товарищ Петров надо в течение месяца на основе нашего зенитного орудия 52-К создать танковое орудие. Основное требование к нему, лобовая броня нового немецкого танка составит 100 миллиметров, так что оно должно пробивать его на дистанции от 1000 метров. Вы можете удлинить ствол до 60-ти калибров и расточить камору под увеличенный пороховой заряд. Теперь по бронированию, сильных изменений не надо, все равно со следующего года в производство пойдет совершенно новый тяжелый танк с орудием в 122 миллиметра. Новый КВ будет выпускаться полгода, максимум год, а затем снят с производства. Сейчас требуется изменить лобовую часть, убрать угол в лобовой броне и увеличить её толщину с 75 до 90 миллиметров под углом в 50°-60° и убрать шаровую пулеметную установку. Так же необходимо изменить башню, сделать её каплевидной и слегка вытянутой вперёд. По ходовой части необходимо изменить положение двигателя, разместив его поперек танка, тем самым уменьшив его длину. Как это сделать вы скоро узнаете, примерно через неделю вы получите чертежи. — Это должны были придти снятые с Т-44 и ИС-3 чертежи моторного отдела и расположения в нем двигателя и КПП. Кроме того необходимы еще два отдельных класса тяжелых гусеничных машин на базе тяжелого танка. Первый, это самоходная артиллерийская установка, корпус КВ с неподвижной броневой рубкой. Лобовая броня также 90-100 миллиметров, вооружение — 122-х и 152 —х миллиметровые гаубицы А-19 и МЛ-20. Вторая, это тяжелая машина поддержки танков. Она должна поддерживать танки в борьбе с пехотой противника и помогать в ведении боевых действий в крупных населенных пунктах. Вооружение, 57-ми миллиметровая пушка ЗИС-2, 20–23 миллиметровая автоматическая пушка, пулемет и огнемет с возможностью ведения огня не ниже угла в 60°. Это позволит ей вести огонь по верхним этажам и крышам домов в городах.

Теперь относительно Т-34, вам товарищ Грабин надо поднять ваши материалы по образцу вашего орудия Ф-22, как вы её задумывали, тоже с удлиненным до 60-ти калибров стволом, дульным тормозом и увеличенной каморой…

— Товарищ полковник. — Перебил меня Грабин. — Вы тогда должны знать и причину, по которой отклонили мой первоначальный проект.

— Я его знаю товарищ Грабин, это большие запасы старых снарядов калибра 76 миллиметров. Вот только часть из них нами потеряна на оставленных территориях, а оставшегося вполне хватит для уже имеющихся у нас орудий. Для новых боеприпасов понадобится лишь небольшая переделка производства. Вся проблема в том, что скоро мощности имеющихся орудий станет недостаточно, а поэтому не стоит изображать из себя страуса и прятать голову в песок. Старым орудиям для повышения бронепробиваемости нужны новые боеприпасы. Есть два типа, которые повышают бронепробиваемость, это подкалиберные снаряды, но для них нужны редкие сплавы и кумулятивные, но их еще надо разработать и запустить в производство. На всё это у нас нет времени, быстрей модернизировать орудия и имеющиеся снаряды к ним.

Кроме того взгляните вот на это. — Я протянул им лист бумаги, на котором нарисовал по памяти эжектор танкового орудия. — Это приспособление значительно облегчит работу нашим танкистам, сильно уменьшив загазованность танка. По бронированию, тоже необходимо лишь увеличить лобовое бронирование на 15 миллиметров и доведя его до 60 миллиметров, а также убрав и тут шаровую пулеметную установку. Башню надо увеличить и сделать под трех членов экипажа, командира, наводчика и заряжающего. Кроме того необходима небольшая командирская башенка. Высота должна быть не больше 10 сантиметров, восемь триплексов на все стороны и поворотный прибор наблюдения в центре с возможностью поворота всей башни по нему. Кроме того танкам необходимы зенитные пулемёты, желательно крупнокалиберные, но в крайнем случае можно на Т-34 ставить ДТ или ДА. Также на базе Т-34 надо разработать среднюю боевую машину пехоты с моторным отсеком в передней части и вооруженную орудием ЗИС-2. Экипаж три человека и 10 человек десанта в кормовой части машины.

Теперь относительно вас товарищ Астров. Вам надо на основе танков Т-50 и Т-60 разработать единую боевую платформу под спектр легких гусеничных боевых машин. Двигательный отсек тоже спереди, бронирование 30 миллиметров лоб и 20 борт. Первый вариант, это легкая САУ с открытой рубкой и модернизированным орудием Ф-22, которое должен сделать товарищ Грабин. Второй вариант, 120-ти миллиметровый миномет также в открытой рубке. Третий вариант, зенитный, это или одно 37-ми миллиметровое орудие 61-К или спаренные установки 20–23 миллиметров с пристрелочным пулеметом ДА. Теперь машины с закрытой боевой рубкой, это легкая БМП вооруженная автоматической пушкой калибра 20–23 миллиметра и пулеметом ДТ, командно-штабной бронетранспортер для управления боем и санитарно-эвакуационная машина. Весь объем занимают стеллажи, с обеих сторон по два лежачих места и проходом посередине и в четыре ряда вверх и два ряда в длину, таким образом, за один раз можно будет вывезти 32 раненых и будет небольшой проход между стеллажами. Для стеллажей сделать специальные носилки на роликах и твердым днищем, которые будут туда вкатываться. Без стеллажей получим легкобронированную транспортно-заряжающую машину, которая сможет в условиях боя доставлять для нашей техники боеприпасы. Конечно, прямого выстрела из орудия она не выдержит, но винтовочно-пулеметный огонь и осколки не крупных бомб и снарядов будет держать.

У нас есть месяц на разработку чертежей и еще один месяц на запуск этой техники в производство и выпуска экспериментальной партии, которая пойдет на вооружение создаваемой мной дивизии.

Я закончил обрисовывать то, что необходимо будет сделать и народ приступил к активному обсуждению. В кабинет к Зальцману притащили чертежный кульман и на нем стали набрасывать изменения в Т-34 и КВ, а также наброски будущих машин. Проспорили до самого вечера, сделав только короткий перерыв на обед, который тоже притащили в кабинет. В конце концов предварительное согласование закончилось, Грабин, Петров и Астров уехали на свои заводы, а я остался с Зальцманом. Слышал я критику в его адрес, но работать он действительно умел, так что я надеялся на скорые результаты.

На следующий день наконец пришла часть нашей техники, которую отправили в Ленинград по железной дороге. В Кубинке, учитывая то, что скоро это станет прифронтовой зоной ни чего оставлять не стали. Ко мне послали БТС-4, он был создан на базе танка Т-44, так что в качестве образца для завода № 174 он был в самый раз, плюс образец расположения двигателя поперек моторного отсека и новая коробка передач. Башню ленинградцы могут разработать и сами, загвоздка пока только в орудии, которое должен разработать Петров. Вместе с эвакуатором пришли моя М-61 и оба трофейных кюбельвагена. Всё остальное из Кубинки отправили вглубь страны. Танки с самоходкой отправили в Челябинск на ЧТЗ, там была необходимая база для тяжелого танкостроения, единственная загвоздка это расточка погонов, но такое оборудование было и на верфях, а сейчас танки важней кораблей, так что временно можно переориентировать их. Все грузовики, Камазы, медицинскую шишигу и буханку деда Павла отправили в Ярославль. Конечно Камазовские движки сейчас навряд ли смогут начать производить, зато ГАЗ-66 и УАЗ буханка довольно просты, так что есть все шансы в кратчайшие сроки наладить их производство.

На вокзале я сам сел за рычаги БТС, а легковушки повели прибывшие бойцы комендантской роты, которые уже прибыли в мое распоряжение. Эвакуатор я погнал на завод № 174, следом за мной шла моя вездеходная эмка, а кюбели отправились в казармы. Трофейная техника пока еще была довольна редка, особенно в тылу, а потому народ во всю смотрел на немецкие легковушки, которые разительно отличались от общепринятого на этот момент стандарта автомобилей. Выкрашенные в трехцветный камуфляж с небольшими звездами на кузове и трофейными МГ на станине, они вызвали небольшой ажиотаж. Мой БТС вызвал меньше интереса, конечно корпус был необычен, но напоминал Т-34, а потому казался более нормальным. Пригнав машину на завод, сдал её конструкторам и на своей М-61 уехал. Свободное время было, а потому решил посмотреть на своих дедушку и бабушку. Молодыми я их видел естественно только на старых, слегка пожелтевших, черно-белых фотографиях. Знакомится с ними, мне было нельзя, как объяснить им, что я, их внук, на данный момент старше их самих. Посвящать их в тайну? Это значит подвергнуть их опасности, даже если когда и смогу с ними познакомится, то только в темную. По крайней мере, пока СССР не станет самой сильной державой в мире.

Кроме всего этого были и другие дела. Так например наша форма, она была намного удобней, чем галифе и гимнастерки РККА. Прихватив свою старую форму, в которой я попал в сорок первый год, поехал в Ленинградский филиал фабрики Большевичка. Мою форму внимательно изучили и пообещали в течение этого месяца начать её производство. У меня было обычное х/б без всякого камуфляжа, а тут попросил их разработать трехцветный камуфляж. Это не было самодеятельностью с моей стороны, еще скажем так на докладе у Сталина, когда мне ставилась задача, то в качестве эксперимента опробовать новую форму. Она ведь действительно удобней старой и создана не от балды, а с учетом полученного опыта. После Большевички поехал в Петропавловскую крепость на монетный двор. Гвардейцам выдавали отличительные знаки, а я хотел для своей дивизии свой знак. Оскаленная медвежья голова на фоне щита, она должна была стать моим отличительным знаком. Затем поехал на Обуховский завод. Тогда, после совещания на Кировском заводе, Грабин уехал не сразу, мы еще около часа говорили об его орудиях. В ходе разговора всплыло его новое, но так и не пошедшее в серию орудие ЗИС-6. Оно разрабатывалось для новых танков КВ-3, КВ-4 и КВ-5. ИС-3 еще не скоро появится, даже при наличии уже готового танка требовалось время для снятия всех размеров и разработки технологии производства. В лучшем случае новые немецкие Тигры встретит лишь опытная партия ИС-ов, а вся тяжесть борьбы с ними ляжет на КВ. Грабинская ЗИС-6 имела отличную бронепробиваемость и позволяла на равных бороться нашему КВ с немецким Тигром. Если в реальной истории нашим Т-34 и КВ, вооруженным 76 миллиметровыми орудиями, приходилось сближаться с немецкими Тиграми на малую дистанцию, считай пистолетного выстрела, что бы подбить их, то теперь КВ с успехом сможет поражать их уже с километровой дистанции. Кстати и ИС-3 можно вооружить не 122 миллиметровой Д-25Т, а 107 миллиметровой ЗИС-6. Бронепробиваемость была даже лучше, имеются запасы снарядов еще с царских времен. Причем есть и шрапнель, которая против пехоты самое то, а наладить выпуск бронебойных болванок не проблема. Само орудие легче, да и снаряды к нему тоже полегче, что облегчит работу заряжающего. Тогда можно будет еще по примеру БМП-3 установить спаренную с ЗИС-6 автоматическую мелкашку калибров 20, 23 или 25 миллиметров. Тратить тяжелый снаряд на мотоцикл или легковушку, да даже и на грузовик или бронетранспортер, когда уничтожить их можно и короткой очередью малокалиберной артиллерии глупо. Война это деньги, причем очень большие деньги и если можно сэкономить, то почему бы и нет? А ведь кроме этого есть ещё и другой аспект, это возимый боезапас, в ИС-3 он был всего 28 снарядов. Это на один нормальный бой, а что потом? Постоянные перебои со снабжением при господстве в небе авиации противника и нехватки транспортных средств в РККА, играли большую роль. Так можно будет разместить не 28, а к примеру 40 снарядов для основного орудия и несколько сотен для вспомогательной мелкашки. Определенно 107 миллиметров мощней 85-ти, но и они не пропадут, как раз пойдут на Т-34/44 и тоже позволят успешно бороться с немецким зверинцем, а модернизированная Ф-22 пойдет на легкие самоходки и противотанковые орудия. Короче голова шла кругом от всех забот. Понемногу прибывало пополнение из госпиталей, доставалась техника для хозчасти, да еще и с оружием была еще та головная боль, но тут мне неожиданно помог дед Павел. ППС-43, самый лучший пистолет-пулемет второй мировой войны. Легкий, простой в обращении, надежный и очень технологичный, его делали во всех механических мастерских. С нами он сюда не попал, но полковник Нечаев знал его досконально, пришлось ему не один год его держать в руках, вот он вместе со срочно вызванным Судаевым, буквально за пару недель представил опытный образец, который моментально пошел в серию. Разумеется, калашников был лучше, у нас даже были Сайги, которые всего лишь переделанные калаши, но тут были другие сложности. АК технически сложней ППС, да и промежуточного патрона еще тоже нет, а ППС смогут выпускать в любой мастерской. Вот так вместо ППС-43, появился ППС-41 и в Питер прислали документацию и чертежи на новый автомат. Он сразу встал на поток, так как руководство уже оценило важность наличия автоматического оружия в войсках. Пользуясь преимуществом наибольшего благоприятствования, я в первую очередь стал получать эти новенькие автоматы для своей дивизии, а кроме того мне доставляли и СВТ. В войсках её не очень любили за некоторую сложность в обращении, а всего-то и надо было только правильно за ней ухаживать и быть немного технически образованным. Все водители и танковые экипажи должны были получить ППС-41, а пехота будет вооружена в пропорции две трети ППС-41 и треть СВТ, так как автомат все же оружие ближнего боя и в позиционной войне ему не хватает дальности. Кстати на Большевичке должны были изготовить и разгрузки на восемь магазинов, кармашки на четыре гранаты и несколько небольших кармашков для индпакета и личных вещей.

Кроме гусеничной техники, мне нужна была и колесная. С Горьковского завода послали 10 полноприводных шасси от ГАЗ ААА, а кроме того там разместили заказ на производство полноприводных шасси. На Красном треугольнике разместили заказ на производство новых шин, при том же диаметре они были почти в два раза шире, так что теперь на задние мосты будут ставиться односкатные, широкие колеса. Мой БТР-152 к сожалению пришлось оставить, как всю нашу технику и снаряжение. Война, случиться может всякое, так что ни чего из будущего при нас быть не должно. Кроме вопросов технических, была и штабная работа. Попробуй сформируй с нуля дивизию, когда даже стрелковое вооружение надо разрабатывать. На должность главного хомяка назначили майора с очень простой фамилией Рабинович. Невысокий, чуть полноватый и с залысинами он оказался еще тем живчиком. У меня с ним сразу, как только он представился по случаю назначения на должность, произошел короткий разговор.

— Товарищ майор, вы знает слова Суворова об интендантах?

— Какие слова товарищ полковник?

— Любого интенданта, который прослужил больше пяти лет можно смело вешать.

— Нет, не слышал, а к чему это вы?

— Всю очень просто, некоторые работники тыловых служб любят класть себе в карман казенное, так что просто я вас заранее предупреждаю, что за крысятничество разговор у меня короткий, в боевой обстановке — пуля без суда и следствия, в тылу — трибунал. Надеюсь, что мне не придется к вам это применять. Вы человек для меня незнакомый, я вас не знаю, вот и предупреждаю. У меня действительно был негативный опыт в прошлом, начтыла нашего батальона. Он пришел незадолго до моего увольнения в запас и тащил всё, до чего могли дотянуться его жадные и липкие ручонки и имел прикрытие на верху, так что он ни кого не боялся.

Вот так и крутился, как белка в колесе, а что делать? Тут еще одна неожиданная засада, я то уже раскатал губу на Грабинские ЗИС-6, с ними наши новые КВ имели полное преимущество перед немецкими Тиграми. Если сравнить бронирование, то на КВ 1М, который был почти на 10 тонн легче Тигра, то получался практически паритет. Если по бортовому бронированию он был с самого начала, то по лобовому КВ уступал Тигру. В начале, лобовая броня КВ была 75 мм и была с уступом, а теперь она будет наклонной с углом в 45° и толщиной в 90 мм и это против немецких 100 мм, но почти под прямым углом, что давало КВ преимущество перед своим главным противником. Вот с огневой мощью получится похуже. Запланированная мной ЗИС-6, без очень серьёзной переделки башни, в танк просто не вставала. На заводских испытаниях её ставили в башню от КВ-2, а это еще четыре с половинной тонны лишнего веса, да и больно большая она, а значит и попасть в танк легче. Значит придется ЗИС-6 ставить уже на ИС-ы, раз туда 122 миллиметровую переделанную А-19 воткнули, то более легкую ЗИС-6 поставят без труда. Раз 107 миллиметровое орудие сейчас не поставить, значит остается только 85 миллиметровая зенитка, пока стандартная, а потом модернизированная Петровым. По мощности она конечно значительно уступит ЗИС-6, зато будет в одной категории с немецкой ахт-ахт. Установку зенитки заводчане обещали сделать за неделю, максимум за полторы, так что к концу месяца у меня уже будет взвод ПТ САУ с ЗИС-6, и минимум рота новых КВ-1-85. Может и больше, сейчас на заводе на нескольких уже готовых корпусах танков срезали лоб и переделывали по новому, а значит вполне возможно я получу еще одну роту.

Тяжелые танки конечно хорошо, но и немцы противник серьезный, а атаковать готового к обороне и сильного противника даже тяжелыми танками совсем не то, что противника деморализованного и уже понесшего потери. А как такое возможно? Да очень просто, что всегда делают перед началом наступления? Разумеется артиллерийская подготовка, как говорил товарищ Жуков, при 300-тах стволах на километр фронта о сопротивлении противника не спрашивают, а только докладывают о продвижении. Всё дело в том, что сейчас не 44-ый год, а 41-ый и огромное количество артиллерии, в том числе и крупнокалиберной, было потеряно Красной армией в первые месяцы войны. Для немцев это был настоящий подарок, и они потом с удовольствием использовали их против нас же. Мне никто тяжелую артиллерию не даст, её для других частей не хватает, так что придется выкручиваться по другому. Один способ был уже успешно опробован, это сбор наших брошенных при отступлении орудий и захват их у немцев, но это еще как повезёт, тут ни каких гарантий быть не может. Второй способ более реален в моем положении, придется поспорить со славой капитана Флерова. Опередить его мне конечно не удастся, а вот поспорить с эффективностью вполне. Пока на заводе № 174 шли работы по модернизации Т-34 по моему заказу, они параллельно с этим вели работы и по БТ. Как танк БТ меня не интересовал, а вот как легкобронированное шасси с высокой проходимостью и скоростью, это совсем другое дело. На танке также спрямили лоб, так что теперь он напоминал лоб Т-34 и немного увеличили лобовую броню, с 22 мм до 30 мм. Башню убрали, вместо нее поставили маленькую пулеметную башенку с ДТ, зато дальше установили поворотный круг. На нем была смонтирована пусковая установка из легких труб, 8х4 и на выходе получили 32 направляющие для РС-ов. Если на БМ-13, Катюше было 16 направляющих, то тут в два раза больше. Всего должны были сделать в течение этого месяца 24 установки, дивизион четырех батарейного состава с 6 машинами в батарее. Суммарный залп равнялся 768 ракетам, которые выпускались меньше чем за минуту. Каждая установка имела для самозащиты ДТ в башенке, так что против пехоты противника была неплохо защищена, а для защиты от танков дивизиону придавалась пока рота из 10 БТ-7, а позднее она должна была быть заменена на роту СУ-76, как только они встанут на поток. Один этот дивизион мог заменить собой несколько дивизионов тяжелой артиллерии, конечно по дальности огня он им уступал, зато по плотности превосходил на несколько порядков. Всё упиралось только во время, которого у нас не было. Приходилось крутиться и придумывать замену всему необходимому. В расположение казарм доставили несколько неисправных танков Т-26, все они имели повреждения башни и орудия и могли только двигаться, но мне и этого было достаточно. Выписавшихся раненых из госпиталей и прошедших проверку у особистов окруженцев отправляли ко мне, и из них вырастал костяк дивизии. Водители и экипажи танков шли отдельной строкой, а вот пехота уже сейчас не имела ни одной свободной минуты. Когда на тебя надвигается танк, то хочется или бежать сломя голову от этого грохочущего и надвигающегося на тебя железного чудовища, или забиться в какую ни будь щель, свернутся там калачиком и затаится в надежде, что этот, воняющий выхлопными газами и ревущий мотором монстр пройдет мимо тебя. Танкобоязнь еще та болезнь и она лечится только одним способом, надо пересилить себя и пропустить танк над собой, но перед этим, как прививку дать бойцам возможность побывать в самом танке и показать им, что обзор у танкистов сильно сужен. Затем просто стоять рядом с работающим двигателем танка и проползти под ним, когда он ревет мотором, но стоит на месте. Вот только потом, сидя в окопе, еще не под самим местом прохода танка, а в стороне можно увидеть, что ничего страшного не происходит и затем уже можно сидеть под самим местом прохода. А в завершении тренировок, лечь прямо посередине танка перед ним самим, когда он едет. Не спорю, это страшно, надо пересиливать себя, что бы всё это сделать, зато потом ты понимаешь, танк не так страшен и у тебя есть все шансы не только выжить самому, но и уничтожить танк. Не надо в открытую бежать на него, просто затаится, подпустить его поближе и затем не вставая кинуть в танк гранату или бутылку с зажигательной смесью. Кроме отработки уничтожения танков, отрабатывали и совместные действия с ними. Танк шел посредине прохода между домами, а бойцы чуть впереди и по бокам, так отрабатывались действия в условиях городского боя, когда танкисты должны были уничтожать пулеметные гнезда и поддерживать пехоту огнем, а пехотинцы защищать танк от гранатометчиков противника и везти разведку. Сейчас, когда было немного свободного времени можно было в спокойной обстановке научить бойцов тому, что в противном случае им пришлось бы узнавать ценой своей крови и жизни.

С Горьковского завода пришли заказанные шасси и самое главное, передние ведущие мосты и раздаточные коробки к ним. На заводе Ворошилова, том самом, что был под номером 174, по моему эскизу к этому времени изготовили два десятка бронированных кузовов для трехосного бронеавтомобиля, типа моего БТР-152. С фронта и прифронтовой зоны притащили разбитые полуторки, эмки и газовские двухтонки ГАЗ ААА. Их полностью разбирали, двигатели, мосты и трансмиссию перебирали, а потом ставили в бронекорпуса. Загвоздка была только в переднем ведущем мосте и раздаточной коробке. Сейчас всё это прибыло и до конца месяца я получу двадцать БТР-41. Внешне он полностью походил на БТР-152, только имел закрытый сверху бронелистом кузов и небольшую спаренную пулеметную башню, в которой стояла спарка из ДШК и ДТ. Экипаж составлял два человека, водитель и пулеметчик, плюс отделение десанта из десяти человек, а на базе газовского вездехода ГАЗ 61–73 прообраз легкого пулеметного бронеавтомобиля БА-64, который выглядел уже вполне современно и должен был начать производиться в следующем году. Теперь для разведки и сопровождения у меня будут нормальные бронемашины с хорошей проходимостью на больших и широких односкатных колесах. Если в боях они хорошо себя покажут, то можно будет рекомендовать их для массового производства. По большому счету вся моя дивизия, это один большой эксперимент по применению и комплектации техники, а также по самой технике. Ведь, собственно говоря, кроме грузовиков, всё остальное будет новым, причем созданным в течение одного, максимум двух месяцев. Пускай на базе и с использованием уже выпускающегося, но тем не менее уже другая компоновка может дать абсолютно новую модель.

На Обуховском заводе выпустили первые стволы, и не просто сделали их, а с учетом заказанных мной дульных тормозов и танковых эжекторов. Также туда доставили поврежденные гаубицы А-19, с них сняли стволы, также установили на них эжекторы и все это отправили на Кировский завод, где уже стояло 28 САУ, но без самих стволов. Я наконец получал роту ПТ СУ-107 из десяти машин и дивизион поддержки из восемнадцати СУ-122.

Лейтенант Раковский только этим летом окончил пехотное училище и не смотря на шедшую уже несколько месяцев войну, он так и не успел повоевать. Несмотря на трудные времена, так получилось, что его все время держали в тылу. И тут он получил направление во вновь формируемую в Ленинграде тяжелую танковую дивизию. Полный радужных надежд он рванул к своему новому месту службы, но прибыв на место, разочаровался. Он-то думал, что дивизия уже сформирована и со дня на день они пойдут в бой, а тут выяснилось, что дивизия только формируется и для неё нет не только техники, но и личного состава. В комплекте была только комендантская рота, всё остальное надо было создавать с нуля. Вновь разочарование, когда еще в нынешних условиях дивизия будет сформирована, теперь ему точно не скоро удастся попасть на фронт. Его мнение начало меняться по мере изменений, в формируемую дивизию пошел поток личного состава, причем с каждым днем он все нарастал. Приходили выписавшиеся из госпиталей бойцы, приходили вышедшие из окружения и из разбитых частей. Состав дивизии быстро пополнялся, а пока ждали технику, то начались учения личного состава. Причем за них взялись всерьёз, Полковник Волков лично давал наставления в процессе обучения. В часть пригнали несколько небоеспособных танков Т-26 и с их помощью начались интенсивные учения личного состава. Когда Раковский в первый раз сидел в окопе, а рядом с ним через него переезжал танк, то он только огромным усилием воли сдержался, что бы ни вскочить и не убежать. Так как здесь, его не учили нигде. Затем прибыло новое обмундирование, которое очень сильно отличалось от старого, и действительно было удобней. Когда лейтенант одел новую форму, трехцветный камуфляж с удобными накладными карманами, и одел два значка, один гвардейский, а другой отличительный знак своей дивизии и оглядел себя, то увидел молодого и подтянутого командира. Он постоянно бывал в городе, все же казармы были в Ленинграде, и был не прочь покрасоваться перед молодыми девушками. Вот только чем красоваться? У него был только один значок Ворошиловского стрелка и всё, а теперь добавилось еще два значка, которыми вполне можно было покрасоваться перед девушками.

Как то раз в курилке, когда он разговаривал с другими командирами разговор зашел об их комдиве и прозвучало его прозвище — Дракула. Раковского это заинтересовало, и в ответ он получил интересную историю. Дракулой называли валашского князя Влада Цепеша, который любил сажать своих пленников на кол. А прозвали комдива так за то, что он посадил немецкого летчика на кол за расстрел беженцев. Затем лично кастрировал немецких солдат изнасиловавших и убивших наших медсестер, да и вообще оказался очень жестким командиром.

Затем в часть стала наконец поступать новая техника. Увидев в первый раз новые самоходки, с длинноствольными орудиями калибра 107 и 122 миллиметра он просто остолбенел. Они уже с первого взгляда внушали мощь и силу, а затем прибыли новые КВ, которые тоже значительно отличались от старых, а потом зенитные БТ и колесные бронеавтомобили. Первый танковый батальон был почти сформирован, а кроме него пехотный полк, когда всех внезапно подняли по тревоге.

Смоленский выступ не мог долго оставаться, если сам Смоленск немцы взять снова так и не смогли, тяжелая артиллерия, имевшая достаточное количество снарядов просто перемалывала атакующие порядки вермахта, то вот ударить в своей излюбленной манере вполне. В результате одновременным ударом с двух сторон, немцы, прорвав оборону, замкнули Смоленск в кольцо и быстро стали его сужать. За то время, пока город не был снова блокирован, со складов вывезли огромное количество вооружения и боеприпасов. Ночью, каждые 15 минут из Смоленска выходил груженый эшелон, и большая часть складов уже была вывезена. Свою основную задачу оборона Смоленска уже выполнила, задержала врага и позволила эвакуировать склады, вот только в самом котле оказалось около ста тысяч бойцов и командиров РККА. Две попытки прорвать окружение оказались безуспешными, и тогда ставка решила бросить в бой дивизию полковника Волкова. Даже не смотря на то, что дивизия была еще не готова и большая часть техники отсутствовала, но обоснование было одно — раз он уже один раз отбил Смоленск, да и вообще, в кратчайшие сроки создал из ничего танковую дивизию и успешно ей командовал, то и теперь сумеет выполнить поставленную ему задачу.

Вызов к комфронта был внезапным, а там меня озадачили, поднять дивизию по тревоге и деблокировать окруженный Смоленск. В качестве бонуса мне придавали две пехотные дивизии, которые должны были развить успех после того, как я прорву немецкую оборону. Доводы, что дивизия еще не готова ни кого не интересовали, так что скрепя сердце пришлось выполнять приказ. Единственное, что меня порадовало, так это то, что мне дали почти две сотни грузовиков. Одна из главных причин поражения Красной Армии была в плохом снабжении. Во время нашего рейда мы сами видели брошенные на дорогах из-за отсутствия топлива абсолютно исправные грузовики и танки. Раз мне снова предстоял рейд, а просто прорвать немецкое кольцо было недостаточно, то следовало по крайней мере обеспечить свою технику запасом топлива и боеприпасов. Вся дивизия заняла одиннадцать эшелонов, которые вышли вечером в направлении Москвы. Мы ехали все ночь без остановок и утром уже были под Москвой. День пришлось переждать и вечером снова тронулись в путь, а уже под утро мы разгружались в двадцати километрах от линии фронта. К нашему прибытию были построены временные рампы и разгрузка техники прошла быстро и без происшествий. На месте нас уже ждал командующий фронтом и командиры дивизий, той, на участке которой мы будем прорывать фронт и двух приданных нам для развития успеха. Они прибыли еще вчера и ждали только нас. Совещание было коротким, мы обсудили только направление ударов и порядок выдвижения, после чего все разъехались по своим частям.

Вызов к комдиву был неожиданным, тем более время вызова, четыре часа ночи, когда чертовски хочется спать.

— Товарищи командиры, сегодня утром мы должны прорвать оборону противника… — Договорить комдив не успел, его перебил командир одного из полков.

— Товарищ Генерал, если мы снова пойдем в атаку, то потом мне нечем будет сдерживать противника. У нас и так большие потери в личном составе, не хватает тяжелого вооружения, а тут мы вообще оставшихся людей положим и без всякого толка.

— Хочу вас успокоить, мы идем вторым эшелоном после того, как только что прибывшая Вторая Гвардейская, Ленинградская тяжелая танковая дивизия, прорвет фронт и пойдет развивать наступление. Наступление в 7 часов утра, сразу после короткой артподготовки.

— А не слишком этого будет мало?

— Мне сказали, что достаточно, еще просили предупредить моих бойцов, что бы они при её начале не пугались.

— А чего пугаться?

— Не знаю, но сказали, что такого мы ещё не видели.

Разошедшиеся командиры отправились поднимать своих бойцов. К семи утра все уже были наготове и с интересом смотрели не в сторону противника, а в сторону своего тыла. Без десяти семь, когда со стороны тыла послышались звуки многочисленных моторов. Вот показались наши танки, и тут началось настоящее светопреставление. Из-за их спин под оглушающий и скрежещущий вой в небо устремились сотни огненных стрел, которые стали падать на немецкие позиции. Все они мгновенно скрылись в массовых разрывах и спустя минуту все немецкие позиции затянулись пылью и черным, удушливым дымом и массой разгорающихся пожаров. А мимо остолбеневших от такого зрелища бойцов двигались танки с десантом на броне, тяжелые танки, похожие на КВ, но немного другие с невиданными до этого самоходными орудиями с длинными мощными орудиями. В их строю двигались танки, смахивающие на Т-34 и БТ одновременно, но не с орудийной башней, а с зенитными орудиями. Затем потянулась длинная колонна грузовиков с бойцами, грузами и также до сих пор невиданными двух и трехосными бронетранспортерами. Только потом бойцы дивизии пошли вперед, на немецких позициях все было перепахано взрывами, а кое-где еще не только дымились какие-то обломки, но и пробивался небольшой огонь.

После совещания я отправился к своим. План сражения был прост, как лом, нам надо было слева от железной дороги, что бы не повредить её и она гарантировано оказывалась освобожденной, преодолеть две линии немецких траншей, которые немцы успели отрыть, причем полного профиля с дзотами. Позади, расположились артиллерийские и минометные батареи, которые каждый раз ставили сильный заградительный огонь. Несколько попыток наших войск прорвать немецкую оборону окончились полной неудачей с большими потерями, а артиллерии, особенно крупного калибра катастрофически не хватало. Хорошо организованную оборону, без авиационной и артиллерийской поддержки и не имея танков прорвать очень тяжело. Нечего удивляться, что все попытки прорвать немецкую оборону окончились неудачей. Мой главный козырь, вернее два козыря, это установки залпового огня, которые за минуту могут обрушить на противника 768 эресов и батальон тяжелых танков с поддержкой из роты 107 и дивизиона 122 миллиметровых САУ. Но все же главный расчет у меня был именно на РСЗО, если БМ-13 уже назвали Катюшами, то свои установки на базе легких танков я решил назвать «Дождь». В добавление к стандартным реактивным снарядам М-13 калибра 132 миллиметра, в боекомплект были также снаряды с зажигательной смесью. Когда я носился по Питеру и заскочил к химикам, что бы обсудить с ними возможность создания напалма, вернее найти загустители и добавки к бензину, то меня скажем так, очень грубо спустили с небес на Землю. Я то думал, что напалм придумали только после Второй мировой войны, а оказалось, что в СССР еще в конце 30-х годов придумали аналоги напалма, это были горючие смеси номер 1 и номер 3. «Для их приготовления использовали автомобильный бензин, неавиационный керосин, лигроин, загущенные специальным порошком ОП-2 на основе нафтената алюминия, разработанным в 1939 году А. П. Ионовым в НИИ-6 (Наркомат боеприпасов)». Вот так, собрался изобретать велосипед, а оказалось, что все уже придумано до нас. Вот идею объемного взрыва я всё же им подсказал, только результата быстро ждать не приходилось, дай бог, если что-то рабочее создадут к следующему лету. Главное было то, что в наличии были уже готовые смеси, пускай и не слишком много, но мне вполне хватало. Четверть БК моих РСЗО составили именно зажигательные снаряды с этими смесями, и они хорошо дополняли стандартные осколочно-фугасные ракеты. Дивизион Дождя вместе с ротой охраны и грузовиками с БК занял позицию в километре от наших траншей. Танки и САУ с десантом на броне вместе с зенитными БТ двинулись вперед, а за ними двигалась пехота. Все полученные грузовики были под завязку забиты топливом и боеприпасами, а для моего пехотного полка стянули все доступные машины, которые я потом должен был вернуть обратно. Можно конечно было посадить бойцов в собственные грузовики, но тогда пришлось бы рассчитывать только на штатный БК и одну заправку, а значит, очень скоро мой ударный кулак потерял бы свою пробивную мощь, так как техника встала бы без топлива и снарядов. Ровно в 7 часов утра дивизион РСЗО дал залп по немецким позициям. Вначале я хотел начать в 6 утра, но потом передумал и перенес атаку на 7 часов. Всё же сейчас эресы не очень мощные и немецкие блиндажи для них достаточная преграда. Кроме того РСЗО больше действуют на психику и лучше, что бы гансы в этот момент были не в блиндажах, а снаружи. Раньше я видел и слышал работу Катюш только на кадрах кинохроники, а тут это всё было буквально за моей спиной. Настоящий огненный дождь обрушился на немецкие позиции. Вытянувшиеся в линию танки и шедшие за ними самоходки двинулись вперед, не встречая ни какого сопротивления противника, следом за ними шла пехота. Дождь дал новый залп, однако теперь это были не немецкие траншеи, а разведанные дивизионными разведчиками позиции немецкой артиллерии. Мы двигались по перепаханному взрывами и горящему полю, а позади нас шли густые цепи пехоты и то тут, то там раздавались выстрелы, когда пехотинцы добивали уцелевших после огненного налета немцев. Всё же мощность у нынешних эресов не очень, тут больше психологический эффект. Вот бойцы и добивали уцелевших, но офигевших от обстрела немцев. Практически не встретив сопротивления, мы продвинулись на несколько километров, попутно уничтожив несколько тыловых подразделений противника и в том числе один полевой госпиталь. Еще перед самым выступлением я накачивая своих бойцов сказал, что мы пленных не берем и все кто попадется нам на пути должны быть уничтожены. Некоторых бойцов это покоробило, в основном это были немногочисленные новички, которые еще не нюхали пороха, а моя дивизия была первой, куда они попали служить. Те, кто уже успел повоевать, кто побывал под немецкими бомбежками и своими глазами видел, как немецкие самолеты гонялись даже за одиночными людьми, как они бомбили и штурмовали колонны беженцев, санитарные машины и медсанбаты с госпиталями. Эти бойцы восприняли мои слова как должное и они точно, без всякой жалости и сомнений выполнят мой приказ. Я же, отдавая его, хотел в результате получить две вещи. Во-первых, заставить противника не обстреливать и не бомбить наши госпиталя и медсанбаты, а во-вторых, что бы немцы, как только услышат про мою дивизию думали не как им сражаться, а как побыстрей сбежать. Сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя.

Юрген Шварцзее обернулся к посыльному.

— Господин обер-лейтенант, наши наблюдатели сообщают, что со стороны большевиков слышны шумы моторов которые приближаются к передовой.

Обер-лейтенант направился на ротный наблюдательный пункт, который расположился в ветвях высокого дерева. Само это дерево росло в рощице метрах в трехстах позади от позиций его роты. Взобравшись наверх, Шварцзее прильнул к окулярам стереотрубы и принялся рассматривать позиции противника. В утреннем свете вдали показались приближающиеся силуэты русских танков. Юрген только успел позвонить в штаб батальона и приказал своим солдатам занять позиции, как прямо перед ним разверстся самый настоящий ад. Со стороны противника послышался скрежещущий гром и в небо устремились сотни огненных стрел, а спустя полминуты позиции его роты исчезли в облаке разрывов. Наблюдательный пункт уцелел лишь чудом, но был сильно побит осколками и находившийся рядом с обер-лейтенантом его денщик получил осколком в голову, который снес ему половину черепа. Сам помост был буквально изрешечен, и только Шварцзее чудом остался невредим. Не успел он очухаться, как со стороны противника снова послышался скрежещуй вой, и в небо устремились новые сотни огненных стрел, только теперь они рвались не на позициях его роты, а в тылу. Судя по всему целью удара в этот раз стали позиции артиллерии, как раз в паре километров от его позиций расположилась батарея легких, 10 сантиметровых гаубиц. Уже спускаясь с остатков наблюдательного пункта, он увидел, как на поле выехали танки большевиков вместе с десантом, а следом за ними шли густые цепи пехоты. Пригибаясь, он слегка пошатываясь двинулся в тыл.

Легко пройдя сквозь позиции противника и наведя шороху в его ближайшем тылу, мы предоставили дальнейшее наступление двум приданным нам пехотным дивизиям, а мы сами, преодолев железную дорогу, повернули направо в сторону Андреаполя. Мы пошли вдоль линии немецкой обороны, нанеся им фланговый удар. Когда я еще разрабатывал операцию, то мелькнула у меня одна мысля, на сделанные на основе КВ, БРЭМ-ы, а на них были установлены спереди бульдозерные отвалы, то просто сносить ими немецкие окопы. Идея была заманчивой, опустил отвал, и попер вперёд, засыпая немецкие окопы вместе с солдатами и снося блиндажи, вот только все же пришлось от этого отказаться. Тут не было ни какого гуманизма, а просто осознание того, что сейчас это просто не возможно. Движки на КВ еще довольно сырые и слабые, технология создания качественных деталей не отработана и итог — низкая надежность и небольшой срок работы, а такое действо гарантированно скажется на них не лучшим образом. К тому же это сильно будет меня тормозить, дай бог если они будут двигаться километров 10 в час, а это очень медленно. Пришлось работать по старинке, КВ всесокрушающей волной шли стальным тараном, снося всё на своем пути, а по мере продвижения моего отряда наши войска наносили удар с фронта. Все это было согласованно с нашим командованием, части были готовы к атаке и только ждали нашего сигнала, а им как раз и был мой рейд. В свои самоходки я приказал грузить только осколочно-фугасные снаряды и шрапнель, благо запасы шрапнели были ещё с царских времен. Довольно многочисленные противотанковые батареи были в основном малокалиберными и не могли нанести моим танкам ни какого вреда. Через два часа меня попробовали проштурмовать, воздушное прикрытие было совсем небольшое, всего шестерка истребителей, которые сразу же связали боем немецкие мессершмиты бывшие в охранение юнкерсов. Нам даже пришлось остановиться, зенитные ДШК на технике были приведены в боевую готовность, и сунувшихся было к нам пикировщиков встретил мощный зенитный огонь. Головной юнкерс, который рванул в атаку, буквально развалился в воздухе на части, когда в него почти одновременно попало два 37 миллиметровых зенитных снаряда и скрестилось несколько очередей из зенитных пулеметов и 25 миллиметровых зенитных орудий. На правом ведомом скрестились две трассы, одна из ДШК, а вторая из спарки 72-К и с блистера пилотской кабины полетели куски обшивки, а пикировщик клюнув носом, стал падать на землю. Третий самолет первой тройки получил очередь в левый двигатель и отвалив в сторону полетел назад. Со второй тройкой нам повезло больше, неизвестно, кто и из чего попал, но видимо прямо в бомбы, потому что рвануло так, что ведущему самолету разлетевшимися обломками перебило фюзеляж, а второй ведомый получил осколками и тоже вышел из боя. Третьей тройке повезло еще меньше, сначала правда к нам прорвались два из трех юнкерсов, но уйти они не смогли и мои орлы приземлили их обоих. В результате из девятки пикировщиков назад улетело только две машины.

После налета, который для нас окончился очень удачно, ни одна машина не получила повреждений, бомбы рвались немного в стороне и броня успешно справилась с осколками, мы продолжили геноцидить противника. Растянувшись в цепь, мы шли вдоль его обороны и огнем орудий и в основном пулеметов прореживали его ряды, а в это время с нашей стороны поднималась в атаку пехота, и практически не неся при этом ни каких потерь, захватывала остатки немецких укреплений.

Клаус Валль в бинокль наблюдал за приближающимися танками русских. Свои зенитные ахт-ахт он неплохо замаскировал и теперь ждал, пока русские танки выйдут на дистанцию поражения. Гауптман Валль был опытным офицером, прошедшим и французскую и польскую компании, причем во французской, ему уже приходилось встречаться с тяжелыми танками. Воспоминание об этом не навевало приятных мыслей, тогда против них шло четыре тяжелых французских танка Char B1 и противотанковая артиллерия и рота Т-3 не могли остановить хорошо бронированных французов. Только его зенитная батарея прямой наводкой смогла подбить французские танки. В России стало еще хуже, если во Франции тяжелые танки применялись редко, то тут немцы столкнулись с массовым применением тяжелых и средних танков. Штатные противотанковые орудия и танки Т-3 и Т-4 не могли пробить броню советских Т-34 и КВ, если только с совсем малой дистанции и в очень немногочисленных уязвимых местах, а потому вся тяжесть борьбы с ними легли на авиацию и зенитные ахт-ахты. Вот и сейчас, дождавшись, пока русские монстры не приблизились на километровую дистанцию, гауптман отдал приказ открыть огонь. Прошедшие несколько компаний его артиллеристы не подвели, в бинокль ясно были видны росчерки попаданий бронебойных снарядов в русские танки, вот только те даже не замедлили своего хода, только их башни стали поворачиваться в сторону его батареи в поиске врага. Новый залп и снова не пробив брони русских исполинов, бронебойные снаряды уходят в рикошет, а спустя секунд десять следует ответный залп. Это было последнее, что увидел в своей жизни гауптман Валль, шрапнельный снаряд из СУ 107, разорвавшийся в паре метров от командира немецкой зенитной батареи и просто разорвал его на части.

А затем снова был аврал, хватай мешки вокзал отходит, немцы внезапно нанесли сильный удар в направление Волхова, стремясь полностью перерезать снабжение Ленинграда и взять его в полное кольцо. Собрав силы в кулак, который наша разведка успешно проворонила, немцы в своем привычном стиле смогли проломить три линии полевых укреплений и рвануть к Волхову.

Дивизия, поднятая по тревоге, своим ходом двинулась в направление немецкого прорыва. Заморачиваться с железной дорогой не было ни какого смысла. Во-первых, нам уже требовалось для перевозки порядка двадцати эшелонов, слишком много техники у нас было, а во-вторых, пока мы загнали бы все на платформы, потом так же всё сгрузили, то особо во времени мы не выиграем, зато потеряем в мобильности. А ведь еще надо учитывать, что в небе господствует немецкая авиация и в эшелоне мы более уязвимы для неё, чем двигаясь своим ходом. Вот только погода подкачала, в свои права вовсю вступал генерал грязь. Последние дни зарядили дожди и дороги раскисли, а что будет с грунтовой дорогой, когда после дождей по ней пройдут танки и тяжелые грузовики? Хорошо хоть, что последние два дня дождей не было, но небо было пасмурным, так что просохнуть дороги не успели. Я ехал в середине колонны в своей КШМ, а следом за ней шла моя полноприводная эмка. Колонна растянулась на несколько километров, скорость значительно снизилась, просто быстрей по этой грязи ехать было просто не возможно и тут появились юнкерсы. Уже привыкшие, что советские колонны на марше практически беззащитны и с ними можно творить все, что захочешь, они смело рванули на штурмовку. Вот только в этот раз получился полный конфуз, немецких асов без всякого страха пошедших на штурмовку встретил целый шквал огня. К мобильным зениткам добавились крупнокалиберные ДШК с танков и тяжелых самоходок и ДТ на зенитных станках установленных в легких самоходках и БМП. Передовую тройку пикировщиков просто разнесли на части, когда с разных сторон на них скрестились трассеры зениток. Вторая тройка тоже была сбита на подлете, на неё мгновенно навелись зенитки после уничтожения ведущих пикировщиков, а третья, увидев, что их ожидает, попробовала отвернуть, одновременно с этим избавляясь от бомб. Из девятки пикировщиков только один, сильно дымя мотором смог убраться назад. Когда по самолетам одновременно бьёт пара сотен разнокалиберных стволов с разных сторон, то просто по закону больших чисел каждому самолету прилетит как минимум несколько снарядов или пуль. Будь самолетов больше, результат мог быть совсем другим, но для этого надо иметь данные разведки. Вот теперь от немцев можно ждать любой пакости, даже если бы мы достали и последний пикировщик, то все равно, голову даю на отсечение, что они уже успели сообщить своим об обнаруженной колонне противника.

Обершарфюрер СС Валль (фельдфебель, в РККА примерно соответствует званию старшины, в связи с тем, что в немецкой армии было минимум 5 солдатских званий и 8 унтерофицерских, то прямую аналогию провести трудно.) сидел в пивной за последней кружкой пива и был не в духе, он опять проигрался в казино в пух и прах. Теперь до следующей зарплаты он может забыть не только о посещении казино, но и о девочках из борделя и пиве в кнайпе.

— Господин обершарфюрер, разрешите вас угостить пивом?

Подняв голову на говорившего, Лотар Валль увидел мужчину средних лет с непримечательной наружностью, глазу просто не за что было зацепится, уже спустя пять минут было трудно описать такого человека. В одной его руке были две литровые кружки темного баварского пива, а в другой тарелка с жареными тирольскими колбасками. Тяжело вздохнув, обершарфюрер произнес: садитесь. Пододвинув к нему кружку с пивом, и поставив посередине тарелку с жареными колбасками, незнакомец произнес: — Добрый вечер, меня зовут Макс Штиглиц. Я смотрю по вашему виду, у вас сегодня явно был неудачный день. Проигрались в казино?

— Вы что, следили за мной?!

— Зачем? Прямо напротив этой кнайпы находится казино, а когда оттуда приходит сюда человек явно не в духе, то вывод напрашивается только один — этот человек только что проигрался в казино.

— Допустим, а вам то какое до этого дело?

— Видите ли господин..?

Обершарфюрер правильно понял возникшую паузу и тоже представился.

— Обершарфюрер Лотар Валль.

— Так вот уважаемый господин Валль, я бизнесмен и мне поступило одно очень интересное и самое главное, очень выгодное предложение. Мне предложили оказать содействие в выкупе двух человек за весьма солидное вознаграждение.

— Вы что, предлагаете мне предать рейх? — Разыгрывая своё негодование, обершарфюрер тем не менее голоса не повышал, что бы их разговор не привлек ни чьего внимания.

— Ну что вы! Всего лишь небольшая коммерческая операция, которая будет выгодна всем сторонам. Правители приходят и уходят, а люди остаются. К сожалению блицкриг на Востоке провалился, это уже ясно всем здравомыслящим людям.

— Почему вы так думаете? Мы уверенно продвигаемся на Восток, а основные силы большевиков уже разбиты.

— Вы в этом так уверены? А то, что по планам фюрера в Москве уже должен был состояться парад победы, а там всё еще русские? Вы заметили как много выздоравливающих раненых вокруг, во время французской и польских кампаний такого не было. Если сравнить Россию и Германию по территории и населению, то становится ясно, что эту войну Германии уже не выиграть. Надо думать о будущем и подготовить себе запасной аэродром. Вот, взгляните: — с этими словами Макс Штиглиц протянул обершарфюреру пачку фотографий. Взяв предложенные фотографии, Валль стал их просматривать.

— Что это?

— Это ваши камрады, которые на свою беду повстречали русскую тяжелую штурмовую танковую дивизию «Бешеные медведи». Вот этот летчик, посаженный на кол, расстрелял колонну русских беженцев, эти камрады из танковой дивизии, которых оскопили, раздавили колонну русских раненых, а потом изнасиловали медсестер. Вот эти, посаженные на кол солдаты ваффен СС с поднятыми в приветствии руками сожгли мирное население русской деревни. А вот это — тут коммерсант выложил еще одну бумажку — приказ Сталина о том, что все родственники немецких солдат, кто будет замечен в издевательствах над русскими пленными и гражданскими, а так же в других военных преступлениях, после оккупации Германии будут подвергнуты репрессиям.

— Вы верите, что Германия проиграет и русские нас захватят?

— Я верю фактам, пока да, из-за внезапности нападения и лучшей подготовки Германия выигрывает, но это ненадолго, русские уже пришли в себя, и не смотря на большие потери очень успешно огрызаются. Германия уже потеряла порядка половины своих танков, с которыми начинала эту войну, а вторая половина сильно изношена. В авиации дело обстоит получше, но и у русских еще много заводов на которых они выпустят много военной техники. А новое оружие русских? Вы знаете, как много новых образцов вооружения сейчас поступает в их войска? Новые автоматы, танки, самоходки, мобильные зенитки и главное «Сталинские органы».

— Это еще что такое?

— Реактивные системы залпового огня, после залпа из батареи таких установок остается только выжженная земля. А новые тяжелые русские танки, с ними могут бороться только тяжелые зенитные орудия ахт-ахт, а их не так много. Русские быстро учатся и скоро погонят вермахт назад, так что стоит подстраховаться. Кроме хорошего заработка можно получить неприкосновенность от русских, и практически ни какого риска.

— Вы в этом так уверенны?

— Разумеется, всё будет очень тщательно подготовлено, что бы прошло без малейших проблем.

— И кого вы хотите вытащить?

— Генерала Карбышева и старшего лейтенанта Джугашвили.

— Да… Сын Сталина это понятно, но зачем вам Карбышев, вернее именно он?

— Это пожелание заказчика, а чем его заинтересовал именно генерал Карбышев, я не знаю.

— Как вы себе это представляете, просто так их не вывести с территории лагеря, а по другому это просто не возможно.

— Будет авианалет, сильный налет, под удар попадут казармы охраны и заденет бараки заключенных. Вашей задачей будет перед самым налетом вывести их из бараков и вывести к ограде лагеря. Там во время налета вас встретит группа сопровождения, которая и выведет их дальше.

— Сколько я за это получу?

— Сто тысяч рейхсмарок.

— Какая гарантия, что я вообще их получу, а меня не убьют после того, как я их выведу?

— Если вы согласны, то 10 тысяч вы получите прямо сейчас, ещё 40 тысяч в течение этой недели и остаток перед самой операцией. Таким образом вы получите все деньги до операции, так что устранять вас потом не будет ни какого смысла.

— А вы не боитесь, что я вас обману, деньги возьму и ничего не сделаю или даже донесу на вас в Гестапо?

— Ни сколько, вы не такая фигура, которой выделят охрану, так что в случае обмана вас просто ликвидируют, а вам это надо? Поверьте, вести дела честно намного выгодней.

— Тут одна проблема, мне одному двоих не вывести, они содержаться в разных блоках.

— У вас есть кто-либо на примете?

— Есть, вопрос только с оплатой, вы платите нам 100 тысяч рейхсмарок на двоих или каждому?

— Каждому, в таких делах экономить не стоит.

— Тогда я переговорю с этим человеком, когда и где мы встретимся в следующий раз?

— Давайте через два дня тут же в это же время, вас это устраивает?

— Вполне.

— Тогда вот ваши 10 тысяч рейхсмарок аванса и до следующей встречи. — С этими словами Штиглитц передал обершарфюреру толстый конверт с деньгами.

Операция «Одиссей», разработанная дедом Павлом при участие специалистов Судоплатова вступала в решающую фазу.

Сталина об проведении операции «Одиссей» не информировали, кто знает, как там всё сложится. Пройдет благополучно? Вот тогда и сообщим, а если не выйдет? Сбой может случится во время любой фазы операции, а если предварительно о ней ни чего не сообщать, то и в случае неудачи ни какого наказания не будет. Зная время и место было не очень трудно через свою немецкую агентуру получить список лагерной охраны вместе с короткой характеристикой. Из всего персонала было выбрано четыре охранника, которые в принципе могли пойти на контакт. Каждый из них имел свою ниточку, дернув за которую можно было склонить его к сотрудничеству. Кстати охранник, которого хотел привлечь к операции обершарфюрер Лотар Валль, Гюнтер Лидтке попал как раз в эту четверку. Когда дед Павел пришел с предложением проведения этой операции к Берии, то последний сначала назвал его фантазером, но немного подумав, велел обратиться к Судоплатову и вместе с ним набросать план проведения операции. Для силового прикрытия было решено использовать группу ОСНАЗа из 10 человек, все бойцы в совершенстве владели немецким языком. Для вербовки охранника был задействован агент внешней разведки, именно он под именем Макса Штиглица и встретился с обершарфюрером Лотаром Валлем. На таком необычном псевдониме настоял дед Павел, Семнадцать мгновений весны был его любимым фильмом, вот он и пошутил так. А фамилия Штиглиц была выбрана потому, что в немецком языке Штирлица нет, а наиболее схоже именно Штиглиц. С этой операцией старший майор госбезопасности Нечаев связывал большие планы и не только с целью собственной карьеры. Тот, кто сможет вытащить из немецкого плена сына Вождя явно не останется без награды, но это было самое последнее, что ожидал от успешного проведения операции дед Павел. За время, которое он провел с другими попаданцами, Павел Игоревич чуть ли не каждый день выпытывал у всех причины развала СССР. Человеку, вся жизнь которого прошла в служении своей стране и идеалам коммунизма, было больно слышать о крахе дела всей его жизни и жизни его товарищей. Впрочем, он и сам видел, что страна катилась к пропасти, но все же надеялся, что до развала не дойдет, но ошибся. Пришедший к власти Горбачев окончательно добил экономику и привел страну к краху, а население, уставшее от чиновничьего беспредела и красивых сказок либералов ни чего не сделало против развала страны, о чем впрочем потом очень сильно пожалело, но было уже поздно. Россия всегда была империей и только в таком виде она могла успешно развиваться и существовать. Сталин, придя к власти, по сути возродил империю, только красную и страна снова начала развиваться и набираться сил, но после его смерти, когда к власти пришел Хрущев, вектор развития был кардинально сменен и Россия снова свернула с правильного пути. Нечаев решил сделать ставку на сына вождя. Василий был слишком легкомысленным, да и спиртным злоупотреблял чрезмерно, в такой обстановке Яков был предпочтительней. Даже то, что в молодости он стрелялся, когда отец запретил ему жениться, сейчас он остепенился и больше подходил на роль продолжателя дела отца. Если провести правильную психологическую накачку, приоткрыть перед Яковом будущее, то из него вполне может выйти достойный преемник Сталина.

В 10 часов вечера с подмосковного аэродрома взлетел тяжелый бомбардировщик ТБ-7, он же АНТ-42 или Пе-8, с десятком натуральных немцев на борту, по крайней мере внешне. Взяв курс на Дрезден, самолет набрав высоту ушел в ночь, что бы высадить группу специального назначения. Полет длился почти 4 часа, и около трех часов ночи группа была выброшена с парашютами. Внизу горел одинокий костёр, его развел связник, который должен был встретить десантников и обеспечить их транспортом. Разводить три костра треугольником, как обычно делалось для приемки самолетов или грузов было опасно, немецкие летчики вполне могли их заметить и тогда, в место обнаружения костра отправят охранные части для проверки. Одиночный костер в ночи не вызовет подозрений, его может развести охотник или лесник, так что опасность обнаружения места высадки была сведена к минимуму. Если все же какой патруль немцев всё таки вышел к костру, то увидел бы стоящий на лесной дороге грузовой автомобиль и двух людей рядом, водителя и владельца небольшой транспортной фирмы. По документам они возвращались назад, после доставки груза заказчику, а то, что они задержались тут, виновата была поломка машины.

Выйдя в район десантирования, самолет сделал несколько кругов, пока не обнаружил костер. Выбросив спецгруппу, самолет взял обратный курс и вскоре гул его моторов стих, а осназовцы благополучно приземлившись, в течение десяти минут собрались у гостеприимно потрескивавшего костра. Опознание прошло без проблем, после чего осназовцы достали из одного баула два комплекта полевой формы ваффен СС. Владелец фирмы со своим водителем быстро переоделись, на машину навесили новые номера и нанесли тактические знаки. Группе надо было проехать 400 километров до Хаммельбурга в Баварию. Путь до места занял чуть более 9 часов и прошел без проблем, тут не прифронтовая зона и сильного контроля за дорогами нет. Остановились в снятом заранее небольшом поместье, хозяев или обслуги не было, это обговорили отдельно, лишние свидетели были ни к чему, да и вопросы могли возникнуть, почему подразделение СС размещается не у себя, а снимает для этого частный дом. Выставив часового, группа стала отдыхать. Отдых продлился полтора дня, вечером следующего дня все собрались и выехали из поместья, операция «Одиссей» вступала в решающую фазу.

— Гюнтер, привет, разговор есть, очень серьёзный.

— Привет Лотар, что такое?

— Гюнтер, ты меня давно знаешь, я тебя хоть раз подвел?

— Нет, а в чем дело? Лотар, говори ясней что случилось, если у тебя неприятности, то я тут не при чем.

— Да не в том дело, ты заработать хочешь?

— В каком смысле?

— В самом прямом, я спрашиваю тебя, ХОЧЕШЬ… ТЫ… ЗАРАБОТАТЬ… 100… ТЫСЯЧ… РЕЙХСМАРОК?

Шарфюрер Гюнтер Лидтке недоуменно уставился на своего приятеля, наконец, нервно облизнув свои внезапно пересохшие губы, он выдавил из себя:

— Лотар, ты это серьёзно?

— Абсолютно, на меня вышли люди, которым понадобились двое заключённых, за это они платят нам очень хорошие деньги.

— А ты не боишься, что нас просто убьют, когда мы сделаем свою работу, что бы просто не платить нам такие деньги?

— Нет, они играют честно.

— Ты уже имел с ними дело?

— Нет, но они уже заплатили мне 50 тысяч рейхсмарок и остаток я получу за день до того, как они получат своего заключенного, так что все деньги они заплатят нам авансом. Убивать нас потом им нет просто ни какого смысла.

— А они не боятся, что мы можем взять деньги и ничего не сделать?

— Не боятся, в таком случае нас просто убьют, а покойникам деньги не нужны.

— Кто им нужен?

— Джугашвили и Карбышев.

— Сын Сталина и какой-то генерал?

— Да.

— Лотар, ты в своём уме? Как мы сможем вывести их за территорию лагеря и что бы об этом ни кто не узнал?

— Будет авианалет, нам надо просто заранее вывести их из бараков и потом во время налета дождаться заказчиков, дальше они уже сами будут действовать.

— А они точно нас не пристрелят после этого?

— А смысл? Деньги нам уже заплачены, причем при нас их уже не будет, а им нужны люди к которым они могут обратиться при новой нужде. Зачем искать снова, если есть уже проверенные? От нашей смерти они ни чего не выиграют, а нам их сдавать себе дороже выйдет, так что с нами они ни чем не рискуют. Ну как, ты в деле?

— В деле, когда я получу деньги?

— Послезавтра у меня встреча с их человеком, он принесёт остаток моих денег и всю твою долю, тогда нам и назовут дату.

Концентрационный лагерь Oflag-XIIID, Хаммельбург, Бавария.

Яков Джугашвили уже спал, когда его грубо затрясли за плечо. Открыв глаза, он в тусклом свете дежурного освещения, которое лишь слегка освещало барак, увидел стоявшего рядом охранника, который тряс его за плечо.

— Steht auf. (вставай).

Зевая и проклиная про себя чертова немца, Яков встал, быстро оделся и пошел след за ним. Они вышли из барака и отправились к хозпостройке к краю лагеря, вскоре со стороны показалась еще одна пара, пленный и охранник с ним. Когда они приблизились, то Яков узнал в пленнике генерала Карбышева.

— Setzen. (садись) — последовала новая команда и оба заключенных сели на холодную землю, а охранники остались стоять рядом и о чем-то стали между собой переговариваться.

— Лотар, ты уверен, что всё получится, а то мне не охота оказаться вместе с ними на одной шконке.

— Не волнуйся Гюнтер, слышишь звук моторов, они уже летят, еще немного и всё закончится.

Яков слышал всё нарастающий гул моторов шедший с неба, прошло минут десять, как этот гул раздался уже прямо над головой и в этот момент из-за стены колючей проволоки выстрелили ракетницы, и в тот же момент послышался вой сбрасываемых бомб. Оба охранника упали на землю рядом с пленными и накрыли головы руками. Земля сотряслась от разрыва упавших бомб, немного приподняв голову, Яков увидел, как от казармы охраны вверх летят обломки строения. Налет длился минут пять, как только перестали падать бомбы, охранники их подняли и погнали чуть в сторону, к пролому в ограждении, откуда несколько раз мигнул луч приглушенного синим светофильтром фонарика. Короткий рывок, и в проломе ограждения их встречает пара фигур в немецком камуфляже, несколько слов на немецком и охранники исчезают, уходя назад в сторону бараков, а к Якову и Карбышеву обращаются уже на русском:

— Давайте быстрей, у нас нет времени, охрана может появиться в любой момент.

Оторопевшие узники послушно бегут всед за своими провожатыми, но тут сбоку появляется еще пара фигур, которые и замыкают короткую колону. Через пару минут появляется еще две пары фигур в камуфляже и с автоматами в руках. Пробежать пришлось около километра до дороги, где стоял машина, крытый грузовик. Быстро запрыгнув в кузов и затолкав туда выдохшихся пленников, неизвестные закрыли задний борт и взревев двигателем, грузовик поехал.

— Снимайте своё тряпьё. — Приказал им один из неизвестных. — Вот, вытретесь потом. — и протянул несколько мокрых полотенец.

Скинув одежду, пленники наскоро обтерлись мокрыми полотенцами, после чего им сначала дали немецкое нижнее бельё, а потом и форму, такой же камуфляж, какой был надет на неизвестных.

— Значит так, — Начал свой инструктаж один из диверсантов, а ни кем другим он и быть не мог. — Я капитан госбезопасности Неделин. Ваша задача слушаться нас во всем и держать рот на замке, даже между собой не говорить, считайте, что пока мы не выйдем к своим вы немые.

Они ехали почти 12 часов, пока наконец не остановились в каком то лесу. Во время движения пленных дважды покормили, тушенка со свежим хлебом, правда и тушенка и хлеб были немецкие, а также теплый сладкий чай из немецких же термосов. Видя нетерпение освобожденных, Неделин проговорил: — Мы уже в Польше, ждем вечера и едем на аэродром. Там под видом разведгруппы СС грузимся в самолет.

В начале вечера машина снова тронулась в путь и двигалась порядка трех часов, уже в сумерках они подъехали к аэродрому. Неделин, который был в форме оберштурмфюрера СС (старший лейтенант), когда машина въехала на территорию аэродрома, ушел в штаб, соответствующие документы сюда были переданы через своих людей еще вчера и группу ждали. Старшим во время его отсутствия был старший лейтенант Горячих, который щеголял погонами гауптшарфюрера (обер-фельдфебель), он спрыгнул с кузова и курил около машины, а остальные бойцы остались сидеть внутри. Через полчаса, которые оба освобожденных провели как на иголках, вернулся Неделин и грузовик подъехал к транспортному Ю-52, который уже прогревал моторы. Быстро покинув машину, десятка осназовцев вместе с Яковом и Карбышевым полезли в самолет, а хозяин транспортной фирмы со своим водителем уехали. Им предстояло еще вернутся в Дрезден, через пять часов, на лесной дроге они остановив машину, переоделись в свою одежду, стерли опознавательные знаки со своей машины и снова навесили на неё старые номера, после чего спрятав форму и оружие в тайник поехали в город, их участие в операции «Одиссей» закончилось. А транспортный самолет в это время уже пересек линию фронта, и в заданном районе, ориентируясь по сигналам с земли, десантировал разведгруппу ваффен-СС, так по крайней мере значилось в полетном задании. Сначала планировали просто захватить самолет, и на нем спокойно приземлится на нашем аэродроме, но в этом случае под удар мог попасть наш человек организовавший полетное задание. В итоге решили просто десантироваться, на Якова и Карбышева надели парашюты и они вместе со всеми спрыгнули вниз. На земле их уже встречала рота НКВД, заблаговременно выдвинутая в точку встречи и оцепившая всё вокруг. Приземление прошло почти удачно, просто генерал Карбышев при касании с землёй подвернул ногу. Ему помогли отцепить парашют и дохромать до ожидавшей их машины, после чего снова повезли на аэродром, правда на этот раз уже наш. Военно-транспортный Ли-2 уже ждал их и уже под утро сел на подмосковный аэродром, откуда освобожденных увезли на дачу к Сталину.

Генералу Романову не спалось, его мучила рана полученная им во время прорыва из окружения под Могилевом в начале сентября. Он ворочался на нарах и время от времени забывался тяжелым, но краткосрочным сном. Проснувшись в очередной раз, генерал увидел, как спавшего через несколько нар от него генерала Карбышева будит какой-то охранник. Через пару минут они вышли из барака и двинулись в сторону складского барака на окраину лагеря. Заинтересовавшийся этим Романов тихонько выскользнул след за ними и двинулся следом. Охранник вел себя как-то странно, он явно избегал открытых и освещенных мест, которые хорошо просматривались со сторожевых вышек, было ясно, что он не хочет, что бы их видела охрана лагеря. У складского барака их поджидала еще одна пара, охранник и заключенный. Как следует обдумать увиденное Романов не успел, гул моторов, который слышался с неба и который до этого как-то не воспринимался сознанием, неожиданно стал громким, а спустя несколько минут откуда-то снаружи лагеря выстрелили из ракетниц и в сторону казармы охраны полетело несколько белых ракет, освещая лагерь призрачным светом. Прошло еще пару минут, и с неба послышался свист падающих бомб, а затем земля вздрогнула от разрывов, и упавший на промерзшую землю генерал увидел, как казарма охранников исчезает во взрыве бомбы. Совсем рядом с его головой на землю упал обломок крыши. Встряхнув головой, Романов увидел, как охранники передали обоих заключенных двум фигурам в камуфляже и те их быстро увели сквозь пролом в проволочном ограждении, а сами охранники двинулись назад. Кроме казармы охраны и здания администрации, бомбы задели и пару бараков с военнопленными. Романов двинулся назад к своему бараку, когда ему навстречу вынырнул полковник Емельянов.

— Товарищ генерал, Михаил Тимофеевич, бежать надо, другой возможности может и не представится.

Тут стали раздаваться сначала винтовочные выстрелы, а затем и короткие пулеметные очереди.

— Наши в сборе?

— Да товарищ генерал.

Они прошли немного вперед, когда к ним присоединилось еще пять фигур. Полковник Галкин, подполковник Гуров и три майора, Валиев, Дадаев и Шарынин. У подполковника Гурова в руках был немецкий маузер 98к и он был опоясан немецким ремнем с подсумками. Не теряя времени они двинулись плотной группой к пролому, через который неизвестные увели Карбышева и еще одного пленного.

— А ну-ка подождите.

Подполковник Гуров внезапно остановился и двинулся к вышке, которая находилась рядом. Под бомбовый удар она не попала и сейчас охранник на ней бил короткими очередями куда-то вглубь концлагеря. Прицелившись, подполковник спокойно нажал на спусковой курок, хлестко грянул выстрел и охранник на вышке схватившись за грудь и выпустив из рук пулемет, перегнулся через перила и рухнул с вышки вниз. Только пулемет сиротливо крутанулся на станке и застыл, глядя своим стволом, из которого дымился дымок в небо. Шарынин тут же взлетел на вышку и спустя минуту уже спускался вниз с пулеметом. Через спину у него висел цинк с патронами на кожаном ремне. Это была уже самодеятельность немецких пулеметчиков, таскать цинки с патронами на вышку в руках неудобно, вот они и приспособили к ним ремни.

Тяжело в деревне без нагана, а без пулемета еще тяжелей, вот и прихватили пленные его с собой. Выбравшись с лагеря, они двинулись в сторону города. У генерала Романова был план, пешком, с началом зимы и на чужой территории у них не было практически ни каких шансов добраться до своих. Теплой одежды нет, продуктов нет, да ещё и каждый встречный тут же сообщит о них властям, если только увидит. Ни какой помощи от них ждать не следует и их единственный шанс, это как можно скорее добраться до своей территории, там по крайней мере уже можно получить помощь от местного населения. Как добраться, это уже другой вопрос. Самое быстрое, это конечно самолет, на нем можно прямо в наш тыл долететь, вот только где его взять, самолет этот. Даже если они каким либо чудом смогут проникнуть на аэродром, что практически нереально, то своего летчика у них все равно нет, так что от этого варианта можно смело отказываться. Более реальный вариант, это захватить грузовую машину и уже на ней попытаться попасть на территорию СССР. Сейчас ночь, вернее середина ночи и еще как минимум 4–5 часов темноты есть, а это возможность уехать от территории лагеря на две-три сотни километров и уж там их точно искать ни кто не будет. Так, меняя машины, они за несколько дней смогут добраться до Украины или Белоруссии. А где можно тут достать машину, только в городе, вот туда пленные и направились.

Уве Шпигель клял уже третий час подряд этого урода, Фолько Фогеля, фельдфебеля окружного склада продовольствия. Ну подумаешь выиграл он у него в карты 60 марок, так эта скотина в отместку погнал его в ночной рейс. Проехав Хаммельбург, Шпигель зевая поехал дальше, глаза слипались, остановится бы и поспать хотя бы пару часиков, но к десяти утра он должен был уже приехать в небольшую войсковую часть и доставить им продукты. Усилено моргая и встряхивая головой в попытках прогнать сон, Уве в очередной раз на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел впереди лежавшее посреди дороги тело. Нога сама до упора надавила на педаль тормоза и грузовик слегка занесясь в сторону, остановился в нескольких метрах от лежавшего тела. Открыв дверь кабины, водитель вылез наружу и тут ему в голову прилетел приклад маузера. Шейные позвонки Уве не выдержали и на землю упало уже безжизненное тело. Лежавший на дороге майор Валиев встал и пошел к машине. Быстрый обыск показал, что беглецы стали богаче на один грузовой автомобиль, еще на один карабин с полусотней патронов и груз продовольствия в кузове. Затащив тело водителя в кузов, что бы не оставлять тут следов, они быстро вскрыли по банке мясных консервов и пятеро беглецов залезли в кузов. Генерал Романов сел в кабину машины, а майор Дадаев за руль и грузовик тронулся в путь в направлении Чехословакии. За остаток ночи Романов надеялся доехать до границы, а там спрятаться в лесу и ждать вечера, когда можно будет попытаться найти бензин или просто поменять грузовик на другой.

Избавившись от заключенных, Лотар и Гюнтер поспешили прочь, подспудно ожидая выстрелов в спину. Не смотря на то, что с ними честно расплатились, страх того, что их после того, как они приведут заключенных пристрелят, так, на всякий случай не оставлял их ни на одну секунду. Хоть им и было страшно, но всё же жадность победила и теперь они спешили убраться подальше что бы не искушать судьбу. Они даже настояли на переносе операции на пару дней, что бы она пришлась на их ночную смену. Исчезновение сына Сталина не останется без расследования и если их заметят среди ночи в форме не во время их дежурства, то возникнут вопросы, а что они собственно говоря делают. Раздавшиеся в лагере выстрелы насторожили охранников, они остановились и стали прислушиваться. Вот раздалась пулеметная очередь с вышки, затем еще одна, вот заговорил пулемет с соседней вышке, а им отвечали винтовочные выстрелы. На соседней вышке пулеметчик бил короткими очередями в глубь лагеря, когда внезапно выпустив пулемет из рук, он перевалился через перила и рухнул вниз. Не сговариваясь, оба охранника рванули к разрушенному ограждению, покинули территорию лагеря и побежали к городу. Ведь казарма охраны и здание администрации разрушены, так что наверняка телефонная связь прервана, а помощь тоже кто-то должен вызвать, так почему бы это не сделать им самим. Они на дежурстве, в лагере беспорядки, вот они и отправились за помощью, к этому ни одна комиссия не придерётся. А то, что сын Сталина исчез, так мало ли что случилось, сейчас наверняка куча пленных в побег рванет, вот и сын русского диктатора вместе с ними сбежал, а с них, честных охранников взятки гладки. Спустя два часа к лагерю прибыли две роты охранного батальона и принялись наводить порядок. В радиусе 50 километров было объявлено чрезвычайное положение и началось прочесывание местности, все загонщики постепенно двигались к лагерю. Утром были подсчитаны оставшиеся пленные и трупы погибших, в результате недосчитались 119 человек. К вечеру обнаружили 106 сбежавших пленных, 38 из них погибли при задержании, не хватало 13 человек и среди них сына Сталина. Кроме группы генерала Романова, сбежать посчастливилось еще четырем командирам, они тоже двинулись в сторону города, только не стали захватывать транспорт, а пробравшись на железнодорожную станцию, забрались на шедший к фронту эшелон. На открытых платформах стояли орудия укрытые брезентом, вот на одну такую платформу они и залезли, спрятавшись под брезентом. Во время побега они не растерялись и прихватили с собой по паре одеял, много места и веса они не занимали, просто скатали в скатку и закинули за спину, что бы не мешала. Брезент хорошо защищал от ветра, а пленные сбились вместе и закутались в одеяла, это позволило им не замерзнуть в пути. Видимо они родились под счастливой звездой, так как этот эшелон без остановок, ну за исключением коротких для смены паровозов, шел на восточный фронт. За сутки они добрались до Бреста, причем уже вечером, когда стемнело и смогли незаметно покинуть станцию. Оставаться дальше на платформе стало опасно, так как орудия должны были перегрузить на другие платформы. Западная колея была уже российской, вот и приходилось немцам перегружать грузы на другие платформы. Перешивать нашу колею под свой стандарт не хватало сил и это планировалось сделать после победы над СССР. Еще почти два месяца они пробирались к линии фронта, которую в итоге и пересекли.

Этот день начался как обычно, проснувшись, Генрих Гиммлер, рейхсминистр внутренних дел Германии, умылся, позавтракал и отправился на работу, в главное управление имперской безопасности, располагавшееся на Принц-Альбрехтстрассе. Вот там и начались неприятности, не успел он зайти в свой кабинет, как явился его адъютант с сообщением о массовом побеге случившемся в Oflag-XIIID располагавшемся в Хаммельбурге. В результате ночного налета советской авиации были уничтожены здание администрации лагеря и казарма охраны. Это было ещё полбеды, воспользовавшись моментом из лагеря сбежало 119 заключённых. Правда часть из них уже нашли, но не всех и почти три десятка из них ещё были в бегах, и самое главное, среди ещё не найденных пленных был сын Сталина. Иметь такого заложника дорого стоит, а потому пришлось бросив все дела и взяв с собой охрану, лично отправится в Хаммельбург разбираться в происшествии. Дорога заняла пять часов, все же решение фюрера о строительстве автобанов была гениальным, теперь можно относительно быстро добраться до любой точки Рейха с комфортом на машине и не ограничивать себя в скорости. С Гиммлером отправились и пять следователей Гестапо, местные работники могли и закрыть глаза на некоторые шалости охраны что бы выгородить своё начальство, с прибывшими следователями такой фокус уже не пройдет. До самого вечера следователи восстанавливали картину происшедшего, допрашивая выживших в ходе налета и последовавших за ним беспорядков охранников лагеря. За это время нашли еще часть сбежавших, но снова не всех, до сих пор недоставало 13 заключённых, чертова дюжина и главное, среди них был сын Сталина. Сам лагерь находился на территории Рейха и очень далеко от линии фронта, русские самолеты не садились, это было установлено точно, так что у него только один путь, по земле, только куда? Пробираться через пол Европы в СССР или двинутся в Швейцарию, что бы потом через дипломатические каналы на самолете перелететь в Англию и уже оттуда вернутся морским путем к себе. А что, до Швейцарии по прямой меньше 400 километров, вполне можно дойти за неделю, если беглеца ждали снаружи, а его ждали, ведь кто-то указал ракетами на здания казармы охраны и администрации, то вполне мог и запастись продовольствием и одеждой. И тут Гиммлера прошиб холодный пот, МАШИНА! Что если сообщники прибыли на машине, 5–6 часов езды и они уже в Швейцарии. Немедленно были разосланы сообщения на все пограничные пункты, а также затребованы отчеты о всех прошедших через границу с этого утра. Ответ пришлось ждать больше часа, но он несколько упокоил, ни кто похожий на Якова Джугашвили границу не пересекал. Из города, от тыловой части было получено сообщение о пропаже ночью одного грузовика, совершавшего рейс по доставке продовольствия. К месту назначения грузовик не прибыл, его водитель также пропал, выругав этих тупых идиотов из интендантской службы за то, что они столько протянули с извещением о пропаже, грузовик немедленно объявили в розыск. Через трое суток его нашли брошенным в Чехословакии, а еще через неделю, совершенно случайно километрах в ста от лагеря был найден раздетый труп Уве Шпигеля, водителя пропавшей машины, у него оказалась сломана шея и разбита голова. Из Хаммельбурга Гиммлер уехал на следующий день, ему еще предстояло сообщить фюреру нерадостное известие. А два прохиндея, Лотар Валль и Гюнтер Лидтке, только облегченно вздохнули после отъезда шефа СС. Проверку они прошли и их ни в чем не заподозрили, а деньги были надежно припрятаны в городе. Они оба жили не так далеко от места службы, так что время от времени их навещали родственники и об этом все знали, так что, когда через три недели те снова приехали, то это ни кого не насторожило. Держать даже в тайнике такие деньги было опасно, а потому их передали приехавшей родне. Родители обоих охранников также не стали светить крупной суммой денег, а взяли в банке кредит и открыли по небольшой лавке, о чем давно мечтали, но ни как не решались. Просто купить их было опасно, откуда вдруг у них взялись такие деньги, а кредит объяснял всё, а гасить его можно уже из полученных денег, таким образом они отлично легализовывались и сыновья оставались вне подозрения.

А группе генерала Романова тем временем везло, проехав всю ночь и спрятавшись в лесу под самое утро, они весь день отъедались после лагерной кормежки, найденными в грузовике продуктами. Водитель оказался человеком запасливым и у него нашелся котелок в котором и приготовили в три приема обед. Каша с тушенкой после голодовки казались пищей богов. Весь день беглецы проспали, отвлекаясь только на приготовление еды и на смену караула. Маленький бездымный костер из сухих сучьев развели под ветвями гигантской ели, так что костерок не было видно ни откуда, а небольшой дым просто рассеивался среди ветвей ели. Когда начало смеркаться, все снова погрузились в машину, но отъехали не далеко. Дорога делала крутой поворот и тут был небольшой кусочек мертвого пространства, а самое главное, в случае тревоги можно было съехать в лес по небольшой тропинке, которая тем не менее подходила для проезда грузовика. Остановив в мертвой зоне машину, майор Дадаев в форме убитого шофера поднял капот грузовика и стал изображать поломку машины. Какой водитель не остановится, что бы помочь камраду попавшему в беду? Сегодня поможешь ты, а завтра помогут уже тебе, а как же иначе? Курт Вагнер возвращался из рейса, когда увидел стоявший на повороте грузовик с поднятым капотом и одинокого водителя, который при его виде стал махать рукой. Курт остановился возле стоявшего грузовика и выпрыгнув из кабины пошел к попавшему в беду коллеге, когда внезапно страшная боль в боку пронзила его тело и свет в глазах померк, а потом пришла темнота. Майор Валиев вытерев штык от маузера об одежду убитого немца, сунул его назад в ножны. Хорошо поставленный удар отправил водителя в рай или ад, тут уж всё зависело от того, как много последний успел нагрешить. Под прикрытием пулемета, две фигуры с винтовками осторожно заглянули в кузов грузового Опеля, но тот был пуст. Быстрый осмотр машины показал, что кузов девственно чист, в наличии имелась только одна двадцатилитровая канистра с бензином. Сам бак был на три четверти полным, так что отогнав в лес свой грузовик и слив с него остатки бензина, наполнили практически до краев бак нового грузовика. Кроме того, что так было проще с заправкой, так наверняка старый грузовик уже в розыске, а так, поменяв машину, беглецы затрудняли свой поиск. Пока их новый грузовик начнут искать, день у них есть точно. Из трофеев был только карабин водителя с полусотней патронов и еще один котелок, что чрезмерно порадовало беглецов. Труп водителя оставили в брошенном грузовике и погрузившись в новый трофей поехали дальше. У водителя оказалась карта автомобильных дорог и под утро бывшие пленные были уже под Любеном и снова в Германии, но уже на границе с Польшей.

И снова дневка в лесу, бездымный костерок и обед из трофейной каши с тушенкой, а бензина на дне бака грузовика километров на 50. В этот раз выехали, как стало темнеть, город объехали по кольцевой дороге и тут везение кончилось. Впереди на перекрестке кольцевой дороги и нужной беглецам стоял патруль фельджандармов. Два мотоцикла с колясками и шесть жандармов возле них. Сворачивать в сторону некуда, а разворачиваться, значит сразу привлечь внимание немцев, они грузовик уже видят и его поспешный разворот и бегство сразу их насторожит. Романов открыв окно и воспользовавшись тем, что в данный момент его сторона машина была скрыта от немцев изгибом дороги высунулся из окна и стукнув несколько раз по кабине для привлечения внимания закричал: — Эй в кузове, тревога! Слышите меня? — В ответ раздалось подтверждение командиров. — Впереди два мотоцикла и шесть жандармов, Шарынин, разрежь аккуратно брезент над кабиной, как остановимся, твои левые жандармы, там один за пулеметом сидит. Двое с винтовками выскакивают и открывают огонь по правым жандармам, Шарынин, как своих отработаешь, помогаешь товарищам.

Грузовик был еще достаточно далеко и потому Романов мог не опасаться, что немцы его услышат. Через пару минут, не доезжая порядка 50 метров до патруля, грузовик резко затормозил и встал и в тот же момент две фигуры выскочили сзади из кузова и присев на колено вскинули винтовки и открыли огонь. Одновременно с этим над кабиной грузовика через разрез в брезенте высунулось дуло ручного пулемета и сразу же открыло огонь по не ожидавшим такого немцам. Сам Романов был в накинутом на плечи немецком кителе, как и водитель, так что издали их можно было принять за солдат вермахта, вот жандармы и не всполошились раньше времени. Длинная очередь сначала прошлась по пулеметчику в коляске мотоцикла, а потом достала и двух других немцев, которые лихорадочно вскидывали свои автоматы, но открыть ответный огонь так и не успели. Второй тройке повезло немного больше, с первыми выстрелами беглецы попали только в одного немца, а двое других успели спрятаться за свой мотоцикл и даже открыть ответный огонь из автоматов, но тут их прижал к земле пулеметный огонь. Шарынин покончив со своими противниками, пришел на помощь товарищам и прижал жандармов к земле. Его товарищи в этот момент спокойно выцеливали немцев, когда в банке кончились патроны и ручник замолчал. Жандармы приободрились и попытались приподнявшись задавить огнем своих автоматов беглецов, но и ту им не повезло. Подполковник Гуров, почти в идеальных условиях, поймал в прицел появившуюся фигуру противника и плавно нажал на спусковой крючок, грянул выстрел и жандарм с пулей в груди рухнул назад, а его товарищ инстинктивно отпрянул назад, когда рядом с его головой, обдав его порывом ветра пролетела пуля, которая прошла буквально в нескольких сантиметрах от его виска. В этот момент Шарынин перезарядив пулемет, снова включился в бой и несколькими короткими очередями все же поймал последнего противника. Весь бой шел не больше пяти минут и хорошо еще, что до города было несколько километров, и была надежда, что там ни чего не услышали. Быстрый осмотр трофеев показал, что беглецы стали богаче на пять автоматов МП 40, один парабеллум, который вместе с кобурой немедленно забрал себе генерал Романов и еще один ручной пулемет МГ 38 с двумя запасными стволами. Это не считая двух двадцати литровых канистр с бензином и запасных патронов к ручнику. Теперь вся группа была вооружена, причем очень даже хорошо, на семь человек приходилось два ручника, две винтовки и пять автоматов.

Закинув трупы немцев в кузов, маленькая колонна двинулась к небольшой рощице впереди. Гуров и Галкин оседлали мотоциклы и поехали впереди, через пару километров остановились в небольшой рощице. Трупы немцев бросили в небольшой ложбине посредине рощицы, там же поставили мотоциклы, после чего взяв ведро, ножом пробили поочередно им баки и полностью слили с мотоциклов бензин. В общей сложности набралось еще порядка двадцати литров, так что теперь вместе с канистрами выходило около 60 литров, так что километров на 150–200 хватит, а там может и еще кто попадется. Забросав мотоциклы и трупы ветками, двинулись дальше, глядишь, а хотя бы день или два их не найдут, а потом это уже будет неважно, время уйдет. Когда уже стемнело, беглецы сами наткнулись на сломавшуюся машину и двух немцев при ней. Две короткие очереди из автоматов и еще два трупа, быстрый осмотр машины дал три десятка ящиков со взрывчаткой и десятка два детонаторов.

— Вот это нам подфартило! — Только и смог сказать полковник Емельянов. До пленения он был командиром саперного полка, а в плен попал после бомбежки, когда блиндаж, в котором он был попала бомба. Вернее попала она не в сам блиндаж, иначе Емельянов был мертв, а рядом, но и этого хватило, что бы засыпать его землей. Его откопали уже немцы, вот так полковник и попал в плен. С грузовика перелили весь бензин и почти под пробку наполнили свой бак, после чего быстро перекинув к себе в кузов половину ящиков с тротилом, также забрали и ящик с детонаторами, а после закинули трупы незадачливых немцев в кузов их грузовика и Емельянов открыв один из ящиков, вставил в тротиловую шашку детонатор, отмотал огнепроводного шнура минут на десять горения и поджег его. Всё это время их собственный грузовик стоял с работающим двигателем, не дай бог он не сможет завестись, когда подожгут шнур, так что беглецы сразу рванули подальше от грузовика. Идеальный вариант, саперы перевозили взрывчатку и мало ли что могло у них произойти. Гильзы от автоматов все нашли и забрали с собой, а тела немцев от взрыва почти четверти тонны взрывчатки просто испарятся, да и от грузовика мало что останется. Связать это с ним будет невозможно, а их грузовик теперь проедет еще полтысячи километров. Рассвет застал их уже под Люблиным в Польше, до своих оставался последний рывок. Если ни чего не произойдет, то завтра они будут уже на своей территории. Двое суток спустя под Коростенью беглецы встретились с партизанским отрядом, им просто повезло. Увидев, что ночью по лесной дороге едет одинокий грузовик, партизаны просто обалдели от подобной наглости. Решив посмотреть, кто там такой смелый, они просто перегородили дорогу срубленным деревом. Из остановившись перед внезапной преградой машины вылезло несколько фигур с немецкими автоматами и ругаясь по-русски они стали оттаскивать дерево с дороги. Русская речь заинтересовала партизан, а потому они не стали сразу открывать огонь, а окликнули неизвестных, те сразу бросив дерево залегли, а из грузовика высунулись два пулемета, но огонь открывать не стали. И партизаны и неизвестные не доверяли друг другу, но в переговоры вступили и тут на счастье среди партизан оказался один из бойцов подполковника Гурова, который его узнал. Пол тонны продовольствия и четверть тонны взрывчатки оказались очень хорошим подарком для партизанского отряда, а спустя неделю за беглецами прилетел транспортник Ли 2, который их и забрал на большую землю.

На ближней даче Якова сразу же повели в баню ибо запах от него шел тяжелый. Какое это было наслаждение, в хорошо протопленной деревянной бане смывать с себя всю накопившуюся грязь. Яков не успел толком помыться, так окатил себя сначала из бадьи горячей водой и наскоро обтерся мочалкой, как в помещение зашел банщик. Уже немолодой мужик велел ему ложиться на полку, после чего принялся орудовать вениками. Только через час Яков вывалился из парной, отмытый до блеска, он с наслаждением одел свежее, чистейшее нательное бельё и присел за столик, на котором стоял большой кувшин с холодным квасом и легкая закуска. Ещё с полчаса он приходил в себя, а потом оделся в новенькую форму и тут в баню зашел генерал Власик.

— День добрый Яков, с возвращением тебя.

— Здравствуйте Николай Сидорович.

— Я смотрю ты уже готов, пошли, отец ждет.

Яков накинув шинель решительно пошел на выход, хотя внутри весь напрягся, отца он побаивался, да и их отношения в последние годы было весьма натянутым. Пройдя через двор они зашли в дом, Яков снял шинель и повесил её на вешалку, после чего в сопровождении генерала Власика прошел в кабинет отца. Сталин стоял у окна, курил папиросу и смотрел во двор, при появлении сына он развернулся. Внимательно осмотрев исхудавшее за время проведенное в плену лицо сына, он шагнул к нему навстречу и ни говоря ни слова просто крепко его обнял. Так они простояли несколько минут, пока Иосиф Виссарионович не отпустил сына.

— Яша, я очень рад, что ты уцелел, не хотелось верить, что я тебя потерял. Возможно я был не таким хорошим отцом, но все же ты мой сын и я тебя люблю, не смотря на то, что у нас с тобой были трения. Сейчас наступили тяжелые времена, и у меня к тебе будет одно очень важное дело. Сейчас мы с тобой пообедаем, а потом ты встретишься с одним человеком, он расскажет тебе много очень интересного, хотя и совершенно невероятного. Всё что он скажет чистая правда, мы уже успели в этом убедиться. Но это потом, а пока пошли обедать.

Тут снова открылась дверь, и в комнату влетел маленький вихрь, пятнадцатилетняя девчонка с криком — Яшка, живой! — повисла на шее Якова. Тот немного оторопевший от такого напора, подхватил Светланку и несколько раз крутанулся вокруг своей оси, после чего поставил сестру на пол. Сталин лишь улыбнулся, наблюдая за встречей брата и сестры. Втроем они прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Они пробыли вместе до вечера, после чего Сталин уехал, у него было много дел, Светлана очень неохотно отпустила Якова, но приехал человек, про которого говорил отец и Яков был вынужден оставить сестру.

— Добрый день Яков Иосифович, я старший майор госбезопасности Нечаев Павел Игоревич. Иосиф Виссарионович должен был сказать вам обо мне.

— Да, он говорил про человека, который должен мне что-то рассказать и все его слова правда.

— Вот и прекрасно, скажите, Яков Иосифович, вы читали произведения Жюля Верна и Герберта Уэлса?

— Читал, а причем здесь это?

— Вот скажите, что мог подумать обычный человек 70 лет назад о Наутилусе или Альбатросе? Что это обычные выдумки и такое полностью невозможно?

— Пожалуй что да, уровень техники еще очень низкий, двигателей внутреннего сгорания нет, летательные аппараты только легче воздуха.

— Вот, значит фантастика — это просто еще нереализованные технические решения. Если чего-то еще нет, то это не означает, что этого невозможно сделать в принципе. Просто мы еще не готовы к этому, но пройдет какое то время и человечество решит эту проблему.

— Простите, но я так и не понял, к чему вы всё это ведете?

— Сейчас поймете. Вот представьте себе, молодой парень, лишь на десяток лет моложе вас, начинает войну во флоте, а кончает её в органах госбезопасности. Затем служит дальше и в 80-х годах выходит в отставку, затем через пару лет едет на своей машине в лес и вдруг оказывается в совершено другом лесу. Где-то не так далеко слышна канонада, а в небе пролетают немецкие самолеты, и тут он встречает небольшую колонну различной бронетехники, все машины которой за исключением трех экземпляров поступили на вооружение Советской армии уже после войны, а кое-что уже и снято в силу полного отставания от нынешнего уровня?

— Вы хотите сказать, что …

— Да! Это сейчас я старший майор госбезопасности, пришлось снова вернуться на службу, а уходил в отставку в звании полковника КГБ.

— КГБ?

— Ах да, КГБ или Комитет Государственной Безопасности, одна из самых мощных спецслужб мира, так в 1954 году переименуют НКГБ. Кстати операцию по вашему освобождению подготовил и провел я. У меня на вас очень большие планы и тут дело даже не в тех наградах, которые я могу получить от вашего освобождения. Дело идет о самом существовании СССР. Представьте моё состояние, когда я узнал от встретившихся мне людей, это с той мехколонны, что моего СССР больше не существует. Он распался даже не в ходе войны, которую мы проиграли, а в связи с предательством высших функционеров компартии, которые полностью выродились и забыли заветы Ленина и Сталина.

— А кто были те люди?

— Воентуристы.

— Кто!?…

— Воентуристы, небольшая часть из них была новыми капиталистами Российской Федерации, так стала называться после развала СССР Россия. Остальные военнослужащими, которые и обеспечивали тур богатеев. Им видите ли приспичило поездить и пострелять на технике времен Великой Отечественной Войны, вот одни ухари, кстати тоже бывшие военные, и купили и восстановили несколько образцов такой техники. Прокатились, постреляли, а потом провалились сюда.

— И что с ними стало? — Якова всерьёз заинтересовала эта совершенно невероятная история и если бы не отец, он в неё не поверил бы, но его слова о том, что все, что скажет присланный им человек — чистая правда, заставляли верить, что это не глупый розыгрыш.

— Ничего страшного, среди них был бывший капитан Танкист, он быстро всех построил, популярно объяснил, что нужно делать и что будет, если кто заартачится. Затем в короткие сроки сколотил настоящую механизированную дивизию и прошелся стальным катком по немецким тылам, попутно почти полностью уничтожив несколько немецких дивизий, причем из них пару танковых. Сходу отбил Смоленск, и организовал там оборону, надолго задержав продвижение противника на этом направлении. Сейчас он командует 2 гвардейской, штурмовой, тяжелой танковой дивизией и в основном действует в районе Ленинграда.

— Подождите, я слышал о нем, правда в основном были разные дикие слухи. Немцы их называли бешеными медведями, мясниками, палачами и очень их боятся.

— Ну это совсем не удивительно, они пленных не берут, всех, как говориться пускают под нож. А если немцы оказываются замараны в военных преступлениях, то и казни изуверские. При мне он приказал посадить на кол немецкого пилота, который расстреливал беженцев, а группу немецких солдат, которые изнасиловали наших медсестер, лично кастрировал и оставил подыхать. Также в ответ на их уничтожения наших госпиталей, гусеницами раздавил несколько их санитарных колонн. Однако, что самое удивительное, это подействовало, сейчас случаев, когда немцы бомбят или уничтожают наши госпиталя или колонны с ранеными резко сократились. У него и обоснование этому было: Террор можно победить только еще большим террором, что бы противник знал, что за всё, что он сделает, ему отплатят сторицей, в несколько раз больше. Но это мы немного отвлеклись. Видите ли Яков Иосифович, если взглянуть на историю России, то она была, есть и будет Империей, а империям свойственна наследная форма правления, ибо только так можно проводить последовательность действий. Правящий монарх готовит себе наследника и тем добивается преемственности курса развития. Вы можете сказать, что сейчас всё по-другому, но это не так. Ваш отец тоже император, только Красный и строит он теперь Красную Империю. Ему в наследство досталась разоренная сначала Империалистической, а потом и гражданской войной страна с отсталой промышленностью и неграмотным населением. Он тоже допускает ошибки, от этого не застрахован ни кто, но и прогресс на лицо. За считанные десятилетия СССР превращается в индустриального гиганта, правда тут снова нам помешала война. Вся проблема в том, что ваш отец после себя не оставил достойного преемника, а пришедший ему на смену быстро всё развалил, а главное он создал предпосылки для развала страны в будущем. Отменив подсудность партфункционеров и выведя их из под надзора органов внутренних дел и госбезопасности он создал касту неприкасаемых, которые отныне могут творить, что хотят. Всё это и приведет позже страну к развалу. Вот я собственно и подошел к тому, что хотел, вы должны стать надежной опорой своему отцу и впоследствии стать его преемником. Василий Иосифович к сожалению для этого не подходит, слишком он несерьёзный, да и алкоголем злоупотребляет. Я знаю, что у вас с отцом были натянутые отношения, но все же вы его сын и он ни смотря ни на что, вас любит. Вы готовы взвалить себе на плечи эту ношу, стать со временем преемником своего отца? Сейчас у нас еще есть время, что бы поднатаскать вас, что бы вы смогли сформировать собственную команду, которая со временем заменит нынешнюю. Это тоже очень важно, ибо как говорит пословица — Короля играет свита, а ваш отец сказал — Кадры решают всё.

Посмотрев в глаза Нечаева, Яков медленно, но твердо сказал — Я согласен. Немного помолчав, Яков все же произнес: — А что случилось со мной в вашем времени?

— Ничего хорошего, вы Яков Иосифович должны были погибнуть 14 апреля 1943 года в концентрационном лагере Заксенхаузен в Германии.

— Спасибо вам за то, что вытащили меня.

— Лучшей благодарностью для меня будет если вы сможете стать достойным преемником своего отца и не допустить того развала, что должен был произойти.

— Я действительно сделаю всё, что бы стать им и отец смог спокойно передать мне дело всей своей жизни.

Через несколько дней после нашего возвращения в Питер, после того, как я утряс все насущные проблемы, на конец смог выбраться на Кировский завод. В здании КБ снова собрались конструкторы и я стал ставить им очередную задачу, которая по уму должна была быть решена даже не вчера, а минимум год назад. Подойдя к кульману, с закрепленным на ним большим листом ватмана, я пускай и кривовато, набросал примерный вид будущей САУ. Я ведь не чертежник и не художник, но получилось вполне прилично для такого дилетанта в черчении, как я. За основу будущей САУ был взят КВ, правда в свете предлагаемых мной изменений от него останутся только агрегаты. Корпус кроме значительного изменения профиля, также лишался большей части своей брони просто за ненадобностью, да и вес по сравнению с той же ИСУ-152 стал почти в два раза меньше, а это лучшая проходимость и большая дальность хода. Ну скажите, нахрена спрашивается САУ, которая будет вести навесной огонь на предельную дальность с закрытой позиции противоснарядная броня? Толщина брони в 30 миллиметров более чем достаточна и для прочности корпуса и для защиты экипажа, от пуль, даже из станкового пулемета защитит, от осколков и ударной волны при контрбатарейной борьбе тоже, а большего и не надо, это ведь не штурмовая САУ, которая должна прямой наводкой подавлять бетонные доты и потому иметь мощную лобовую броню. Компоновка корпуса тоже претерпела большие изменения. Двигательный отсек перенести вперёд, при этом значительно увеличив угол наклона лобовой броневой плиты и сделав её съемной. Конечно, теперь добраться до двигателя сверху можно было только или с использованием РЭМ с краном или в полевых условиях поставить из трех бревен треногу с лебедкой, зато был доступ через моторную перегородку. Там придется, как змее проползать в двигательный отсек, но мелкие неисправности можно будет исправить. Зато получался большой открытый боевой отсек, причем низкий, что для САУ с гаубицей было очень важно. Место для боекомплекта тоже было много, часть должна была храниться в нишах между днищем и полом, часть в боковых стеллажах, но 50 выстрелов взять с собой было можно, а для САУ с таким калибром это очень приличный боекомплект. Так к примеру на ИСУ-152 боекомплект состоял из 20–30 выстрелов, в зависимости от модели, а тут считай почти в два раза больше. В итоге на выходе получаем САУ, которая имеет мощный для сухопутных войск калибр с высокой маневренностью, способную не отставая сопровождать танковые и моторизованные колонны и практически с ходу вести огонь по противнику. Пускай она сделана в безбашенном варианте, зато это сильно упрощает производство самоходок, а наводку по горизонтали можно осуществлять и поворотом корпуса. Вон шведы в 60-е годы даже сделали танк Strv 103 безбашенный с жестко закрепленным в корпусе орудием, а наводка осуществлялась поворотом танка и наклоном его корпуса при помощи специальной подвески. Решение конечно оригинальное, но в практических целях очень неудобное. Шведскому танку для ведения огня требуется постоянно работающий мотор и исправная ходовая с трансмиссией, в противном случае ни о какой прицельной стрельбе не может идти и речи. Те же наши СУ стоящие в засаде с неработающим двигателем могут спокойно осуществлять вертикальную и горизонтальную наводку, короче шведы решили выпендриться, а нам такого не надо! Сзади сделали гидравлический отвал, которым можно и капонир вырыть и при стрельбе он уперевшись в землю будет отличным упором. Первый образец пообещали сделать в течение месяца, а затем всё упрется только в наличие орудий, но и это решаемо.

После разговора со старшим майором госбезопасности Нечаевым, Яков весь вечер проходил очень задумчивым. Узнав, что без помощи в освобождении из плена, он прожил бы еще полтора года, Яков был искренне благодарен чекисту. То, что он действительно из будущего, похоже соответствует истине. Не так легко обмануть его отца, тот ни чего не принимает на веру, только после тщательной проверки, а учитывая условия содержания в немецком концлагере, такой итог вполне возможен. Тут трудности были в другом, хотя Яков до этого особо не вникал в дела отца, но то, что вокруг власти шли нешуточные интриги. То, что его мачеха, Надежда Аллилуева не покончила с собой, а была убита, он знал. По официальной версии она застрелилась, но наличие на её теле травм, которые она не могла нанести себе сама, говорило об убийстве, выданном за самоубийство. Поэтому и начавшиеся потом репрессии против высших функционеров его не удивили, отец не только упрочал свою власть, но и мстил за убийство жены. Многие хотят занять пост его отца, но мало кто знает, что на этом посту надо работать как каторжному. Отец за считанные годы превратил отсталую и разрушенную после сначала империалистической, а потом и гражданской войны страну в индустриального гиганта, который развивался невиданными темпами. Он не болтал, а работал, и результат его работы был на лицо. А пришедшие после его смерти к власти все угробили, проели и разрушили и в результате страна распалась. Самого отца оклеветали, что бы выгородить себя, но народ все равно его чтит. Он сделает всё, что бы стать достойным приемником отца и не допустить развала СССР, а для этого стоит учится и помогать отцу во всем. Будут осложнения со старыми партийцами, которые сами точат зубы на пост отца, но с ними отец разберется сам, а он, его сын должен показать, что достоин стать его преемником.

Немецкое наступление началось как всегда внезапно, разведчикам последнее время не везло, они потеряли шесть групп, а результата как такового не было. Немцы подтягивали войска, вот только какие именно и как много, так и осталось неизвестно. Если в нашей реальности немецкие войска 30–31 августа захватили Мгу, перерезав последнюю железную дорогу соединявшую Ленинград с остальной страной, а потом захватили Синявинские высоты и 8 сентября был взят Шлиссельбург, полностью замкнув кольцо блокады Ленинграда, то наше вмешательство, когда мы отбили у немцев Смоленск и удерживали его почти два месяца, не позволило противнику так глубоко вклинится в наши порядки. Смоленск все же пришлось оставить, деблокировав окруженные там войска, вся Смоленская группировка наших войск отошла, а немцы снова поперли на Ленинград и Москву. Их успешный вначале прорыв вдоль Волхова был ликвидирован с большими потерями для них и вот теперь они снова попытались пробиться к Ладожскому озеру, но в этот раз в районе Мги.

От некогда полнокровного батальона осталась неполная рота, приданная батарея ПТО из 76 миллиметровых УСВ приказала долго жить и теперь еще одна две немецкие атаки и немцы просто пройдут по трупам защитников, так как ни кого больше не останется. Старшина Свиридов прижимая к себе верный ДП, старался вжаться как можно глубже в дно окопа, пережидая очередной немецкий артобстрел. Немцы похоже недостатка в снарядах не испытывали и методично перемешивали оборону советский войск с землёй. Ударившие морозы сделали землю твердой и разрушения от артиллерийского огня несколько снизились. Обстрел закончился, и осторожно выглянув из окопа, старшина увидел пошедшие в атаку немецкие танки, следом за которыми шли густые цепи пехоты. То тут, то там вставали пережившие обстрел бойцы, но их было мало, очень мало, также заканчивались противотанковые гранаты и бутылки с зажигательной смесью, а расчетов ПТР уцелело всего два. Похоже, это последний бой, но отступать некуда, а тут еще с тыла послышался шум многочисленных моторов, да и схваченная морозом земля начала едва заметно дрожать. Этого еще не хватало, неужели немцы прорвались у соседей? До немцев оставалось не более 500 метров, когда на их пути стала стена разрывов, а сзади появились танки. Вытянувшись в линию, они выезжали из находившегося за их спиной леса. Танки напоминали КВ, было в них что-то от них, но и отличались они от них существенно. Делая короткую остановку, они стреляли и двигались дальше, а следом за ними появились новые боевые машины. Без башни, но с большой рубкой, у них были большие орудия, эти машины выехав остановились и стали везти огонь с места, а огибая их появились новые, все неизвестные Свиридову, но с одинаковым непривычным трехцветным камуфляжем. Вот только количество разрывов было явно больше, чем количество выстрелов, так что определено по немцам работало еще что-то. Один за другим стали вспыхивать немецкие танки, а наши казались неуязвимыми. Периодически на их броне отсверкивали искры рикошетов, но ни одна боевая машина так и не встала. Попавшая под массированный обстрел немецкая пехота сначала залегла, а потом рванула назад в тыл. В этот момент наши танки подошли к линии окопов, ревя мотором и грохоча гусеницами, танк переезжал окоп как раз рядом со старшиной Свиридовым. Даже промерзшая земля осыпалась под тяжестью танка. Переехавший линию окопов танк на мгновение остановился, грянул выстрел и он снова тронулся с места. То справа, то слева линию наших окопов переезжали танки и устремлялись вперед, в сторону немецких позиций. Оставшиеся сзади самоходки подтянулись вперед и встали прямо перед линией окопов, после чего снова открыли стрельбу по противнику, а более мелкие танки с маленькими башнями внезапно выпустили из себя десант. Старшина хорошо видел, как бойцы, все как один вооруженные незнакомыми ему автоматами, пошли цепочкой за танками, время от времени стреляя короткими очередями. Судя по всему, они добивали раненых немцев, которые остались лежать на поле боя. Наконец и цепочка самоходок тронулась с места и пошла вдогонку за остальными, а сзади снова послышался гул моторов и вскоре появились новые гусеничные машины. Они все были без башен, из одних из них вверх торчали тонкие стволы автоматических зенитных пушек, другие судя по всему были легкими самоходками, а другие были без видимого оружия. Старшина не знал, что это были самоходные 120 миллиметровые минометы на базе универсальной легкой гусеничной платформы. Спустя полчаса показалась грузовая колонна, в охранении шли самоходные зенитки, несколько легких самоходок и трехосные колесные бронетранспортеры. На всей прошедшей технике, старшина видел один и тот же опознавательный знак, щит с оскаленной медвежьей головой на фоне перекрещенный мечей. Только тут он вспомнил о слухах гулявших по армии про тяжелую штурмовую танковую дивизию, которая на самых угрожающих участках фронта наносит противнику мощнейшие удары, опрокидывая его и уничтожая. Через пару дней батальон был отведен на отдых и пополнение, а старшина Свиридов читал в газете о новом контрударе 2-й гвардейской, Ленинградской, штурмовой тяжелой танковой дивизии.

Генерал-фельдмаршал Вильгельм фон Лееб, командующий группой армий Север разносил своих подчиненных.

— Итак господа, втрое наступление на большевиков оканчивается сокрушительным провалом! Мы не только не продвигаемся вперед, но и каждый раз несем большие потери в живой силе и технике. Кто мне может объяснить причину этого?! Мне нужно докладывать фюреру и что я ему скажу?

— Разрешите господин генерал-фельдмаршал? — Это подал голос начальник разведки и получив утвердительный кивок головой начал. — Вся проблема в новой танковой дивизии большевиков. На её вооружении стоит новейшая техника, причем в большом количестве.

— И что с того? — Перебил начальника разведки фон Лееб. — Мы и раньше сталкивались с новыми танками русских, не скрою, их тяжело подбить, но тем не менее мы успешно с ними боролись, что не так в этот раз?

— Дело в том, что командир этой дивизии действует не так, как другие русские генералы. Наше доблестное люфтваффе несет большие потери при попытках штурмовки его дивизии. Он имеет очень мощное мобильное прикрытие, на всей технике установлены зенитные пулемёты, в том числе и крупнокалиберные, а кроме них большое количество мобильных автоматических зениток. Наша противотанковая артиллерия практически бессильна против них, впереди всегда идут модернизированные КВ, которые подавляют любую противотанковую оборону. Даже наши 8,8 сантиметровые зенитки могут пробить их лобовую броню на дистанции не больше километра и то не всегда. После этого они мгновенно уничтожаются ответным огнем русских, а их и так не очень много. Командир этой дивизии, согласно нашим данным впервые появился в Белоруссии, где из пленных и окруженцев, он создал механизированную дивизию, вооружив их брошенным при отступлении русским оружием и техникой. Потом он уничтожил несколько наших дивизий и сходу отбил занятый нами Смоленск. Отличается невероятной жестокостью, его дивизия не берет пленных, а он сам лично казнил наших солдат. Был отправлен в Петербург, где сформировал новую дивизию, которая сейчас и ломает все наши планы. Ни какой информации о нем до его появления в Белоруссии мы не нашли, как будто его просто не было. Крайне профессиональный военный, тщательно продумывает свои удары и всегда имеет превосходство в месте атаки. По имеющейся у нас информации, именно он давал задание на разработку новой техники, при чем не просто давал задание, но и говорил, что и как надо делать. Сейчас мы забросили в тыл к русским три диверсионные группы с заданием захватить его в плен, а если не получится, то уничтожить.

Сижу, ни кого не трогаю, примус починяю, а если серьёзно, на кировском торчу и контролирую создание САУ на базе КВ и МЛ-20 в гаубичном варианте. Вот чего у наших людей было не отнять, так это смекалки. Экспериментальный образец появляется прямо на глазах. Прошло уже не больше недели, как он почти готов и тут на тебе, очередное немецкое наступление. К тому, что мою дивизию используют, как волшебную палочку-выручалочку я уже привык. С другой стороны и бойцы не сидят всё время в окопах, а имеют возможность нормально ночевать в казармах, регулярно ходить в баню, да и технику ремонтировать не в полевых условиях, а в ремонтных боксах. Сейчас уже не май месяц, а попробуй металлические части в мороз голыми руками потрогать, а ведь приходится, не всегда можно ремонтировать в перчатках, иногда и чувствительность нужна. Вот так и подняли нас в очередной раз. В нашей истории к этому времени Ленинград уже был в кольце, сейчас же все было совершенно по-другому. Наши действия, особенно то, что мы отбили Смоленск и почти полтора месяца его удерживали, значительно замедлило продвижение немцев. На приморском направлении они все же дошли до Красного Села и Пушкина, практически вплотную приблизившись к городу, правда намного позже, чем это произошло у нас. Точно так же была приморская группировка наших войск, которую немцы отрезали от Ленинграда. Вот на ожесточенный штурм немцами Пушкина нас и бросили.

Хорошо быть независимым, вернее иметь достаточную степень свободы в принятии решений. Над головой не стоит ни какой дуболом с большими звездами в петлицах и ни отдаёт идиотских приказов. Я подчиняюсь непосредственно ставке, а местное командование может меня просто просить, но и я в бутылку не лезу и стараюсь все их просьбы выполнять быстро и без капризов. Главное, что всех такое положение вещей устраивает. До меня доводят общее пожелание командования, а как именно его исполнить, это уже моя головная боль. В результате ни кто не стоит над душой и не требует, что бы я именно так наступал, а не по-другому. В результате и волки сыты и овцы целы. Честно говоря, просто отсиживаться в тылу я тоже не хотел, а тут как раз и этот случай подвернулся. После изучения карты родился план на только отбить очередное наступление немцев, но и устроить им небольшой котел, а также отбить часть уже захваченных ими территорий. Небольшая двухходовка, когда сначала я пройдусь паровым катком к финскому заливу, а потом от него назад и дальше, создавая тем самым большую зону безопасности. По крайней мере, теперь в Ленинграде не появятся надписи на стенах, что при артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна. Хорошо иметь танки, которые практически не уязвимы для противника, вот и надо пользоваться моментом, пока есть такая возможность. Вся дивизия, в полном составе была поднята по тревоге и своим ходом, а до Пушкина всего ни чего, направилась к фронту. Учитывая результаты наших действий, авиаразведку на МиГ-ах нам выделяли по первому требованию, так что то, что сейчас происходило я знал в режиме реального времени. Один залп из «Дождя» по пехоте противника, как наиболее эффективного, да и эффектного средства, а потом танковая атака в лоб. Сейчас можно так действовать, немецкие тройки и четверки практически бессильны против старых КВ, не говоря уже про мои новые, модернизированные КВ. Вот и пошли они при поддержке противотанковых и штурмовых САУ в атаку, а за ними БМП с СЗУ, так как авиация противника единственная реальная опасность для моих коробочек. Ведя огонь с коротких остановок, а что делать, стабилизаторов на орудиях, как на современных танках нет, вот и надо останавливаться перед выстрелом, иначе будешь стрелять в белый свет, как в копеечку, и попадешь в цель разве что чудом. Развернувшись широкой цепью, машины двинулись вперед, периодически останавливаясь и стреляя. Один за другим загорались немецкие танки, надолго их не хватило, а когда мои БМП достигли их, то из машин как горох посыпались десантники, начиная проводить зачистку. Уцелевших танкистов и пехотинцев противника хватало, не очень много, но работа для моих парней была. Главное, что и наши и немцы получали новое подтверждение, что после атаки моих орлов, выжившего противника не остаётся. То, что немцы будут сдаваться мне в плен я не рассчитывал, а вот осознание того, что любое сопротивление бесполезно и тебя всё равно уничтожат, начинало давить на противника, а следовательно и его боевой дух падал. Сходу проломив немецкие боевые порядки, мы пошли дальше. За два часа с боями мы прошли 30 километров до Гатчины, с ходу заняв её. Обалдевшие от такого нахальства немцы, даже не поняли что произошло. Они понимаешь ли ведут наступление на Питер, уже практически взяли Пушкин и тут им встречным контрударом устраивают полный писец. С ходу раскатывают их штурмовую группировку и потом как на параде, через тыловые подразделения и части второго эшелона спокойно двигаются вперед, попутно уничтожая под корень всех встречных поперечных. Из не такого большого резерва нам выделили пехотную дивизию, которая шла, вернее ехала за нами, для этого им наскребли весь автотранспорт, который оказался в пределах досягаемости. Впрочем машины тут же ушли назад, а пехота стала окапываться в Гатчине. Сделав в городе двух часовую передышку, для заправки топливом и пополнения боеприпасов, а так же для обеда, это святое, война войной, а обед по расписанию, совершаем крутой поворот в право и двигаемся в направлении Кипень и Ропшы, а от них на Ломоносов. Таким кульбитом отрезаем прорвавшегося противника и снова соединяем приморскую группировку наших войск. Единственный недостаток, так это нехватка войск для создания полноценного котла. Ну не получилось окружить и уничтожить все немецкие подразделения. С учетом всех зигзагов и поворотов до Ломоносова километров 60 будет, так что мы часа за три их прошли, разнеся по дороге всех, кого только встретили. Всё это время в эфире стоял ор паники, чего-чего, а связь у немцев всегда была на высоте, так что наш рейд сразу стал всем известен, и похоже тут и сыграла наша уже завоеванная нами репутация. Немцы стали отступать за линию нашего рейда не дожидаясь, пока мы сами придем к ним в гости. Жаль конечно, что нам не хватало войск, вот и слиняли с наступлением ночи немцы. Пока мы до Пушкина выдвигались, потом до Гатчины и к Финскому заливу пробивались день и закончился. На следующее утро наши войска выдвинулись до линии нашего променада и тут же стали зарываться в землю. Попотеть им пришлось изрядно, ударившие морозы как следует уже проморозили землю, вот и пришлось бойцам вгрызаться в землю. Вернувшись в Гатчину, мы ударили на Тосно, это еще порядка 60 километров. По моей задумке потом мы двинемся на Кириши, выйдя таким образом к реке Волхов и переправившись через неё двинутся на Тихвин, таким образом напрочь ликвидируя опасность окружения Ленинграда. Всё, что могли противопоставить мне немцы, это авиация. Вот уже второй день они старались как могли. Волна за волной накатывались юнкерсы и мессершмиты. Каждый раз их встречали волны огня, расход патронов к зенитным пулеметам был огромным, так же вовсю работали и мелкашки СЗУ. В каждый вылет противник недосчитывался самолетов, мы приземляли их один за другим, нам помогали и наши соколы, но их было мало. Как мы ни отбивались, но потери от авианалетов у нас были, правда по сравнению с другими частями РККА они были ничтожны, но все же они были. В большей части техника получала повреждения, прицельно бомбить мы не давали, но и от близких разрывов тяжелых бомб техника получала повреждения. Безвозвратные потери составили порядка полутора процентов от общего количества и в основном приходились на легкобронированную технику. Если для уничтожения КВ необходимо было прямое попадание авиабомбы или на худой случай очень близкое, то для БМП и легких САУ зачастую даже не очень близкий разрыв мог стать роковым. А кто говорил, что нам будет легко? На войне, как на войне и как ни старайся, но избежать потерь просто не реально, можно только постараться свести их к минимуму, что я и старался сделать. Каждый раз, как немецкие летчики заходили на нас, им навстречу возникал целый лес светящихся линий. Каждый третий патрон в зенитных пулеметах и снаряд в зенитных пушках был трассирующим и эти светящиеся линии старались задушить немецкие самолеты в своих объятиях. Бойцы вооруженные ручными пулеметами и винтовками СВТ тоже не сидели без дела и вели огонь по самолетам противника. Запрет был только на стрельбу из автоматов, тут действительно ни какого толка от этого не было. Автоматный патрон слишком слаб для причинения какого либо ущерба самолетам, так что нехрен переводить народное добро на бесполезное занятие.

Кириши мы заняли во второй половине дня, после чего начали возводить переправу. Вернее мы стали ремонтировать немецкую переправу, которую немцы повредили при отступлении. Немецкие части, не смотря на приказ начали стремительно отступать пользуясь моментом. Не отступи они сами, пришлось бы мне, двигаясь зигзагом, пройтись по ним, вот они и решили лучше отойти самим, чем дожидаться меня с друзьями в гости. Командование, оценив наши успехи, тоже подсуетилось и теперь над нами непрерывно, сменяя друг друга, кружились наши истребители. Вместе с нашей наземной, самодвижущейся ПВО, мы оказались очень хорошо прикрыты от авиаударов противника. Переправившись к вечеру на другую сторону Волхова, пришлось стать на ночевку, день уже клонился к закату, уже стало темнеть, а народ за день устал. Люди все же не роботы, им отдых нужен, вот я и дал приказ на ночевку, тем более, что собственно говоря сами Кириши находились на восточном берегу Волхова, а мы просто дошли до городка и вошли в него только после переправы через реку. Немногочисленное население городка высыпало на улицу встречать нас. Не смотря на короткий срок оккупации, горожане уже в полной мере успели хлебнуть «Нового порядка», которым порой так восхищаются некоторые либералы в нашем времени. К сожалению назначенный немцами бургомистр, Коротин Матвей Ильич, бывший учитель, успел слинять вместе с ними, на пару с полицаями, но ничего, глядишь, еще повстречаемся на узкой дорожке. Может и не с нами лично, но с нашими бойцами точно. На главной площади городка стояла виселица и к сожалению не пустая, на ней раскачивались под холодным осенним, вернее по погоде уже зимним ветром шесть трупов. Это оказались коммунисты, которые не успели или не захотели уйти из города. Пока мы снимали тела с виселицы, что бы похоронить их по человечески, показалась небольшая толпа горожан, которые пинками и затрещинами гнали к нам какого то плюгавого мужичка. Когда необычная процессия к нам приблизилась, то выяснилось, что именно эта гнида, счетовод с хлебозавода, выдала немцам не ушедших из Киришей коммунистов. Ну почему из этой долбанной интилихенции в основном и получаются квислинги. Если в селах это были в большинстве своем недорезанные кулаки, хотя при раскулачивании в них записали и многих нормальных крестьян, которые просто пахали не жалея себя, то в городах, за исключением уголовников, это представители интеллектуальной элиты, как они любят себя величать. Вот например Лев Николаевич Гумилев сказал: я не интеллигент, у меня профессия есть. После короткого разбирательства, несколько свидетелей показали, что они лично видели, как счетовод приводил к коммунистам немецких солдат, иуду приговорили к повешению. Символично было отправить его вслед за своими жертвами на виселицу. Услышав приговор, предатель бросился к нам в ноги, громко завывая и умоляя его простить, мол бес попутал, но спустя пять минут уже весело болтался на освобожденной виселице в гордом одиночестве. Наши войска, практически не встречая сопротивление противника, двинулись вперед и заняли оставленные немцами территории, освободив большое количество мелких городков и деревень. Жители встречали их с радостью, все уже успели хлебнуть «Нового порядка» и их в основном заботило только одно, что бы немцы не вернулись снова.

С утра моя дивизия двинулась дальше, и тут нам прилетело, очень хорошо прилетело от немцев. За ночь они подтянули пару гаубичных полков и утром, ориентируясь на сведения от авиаразведки, нанесли свой удар. Передовой полк оказался под массированным обстрелом, если для КВ были страшны только прямые попадания снарядов сверху в тонкую верхнюю броню, то для более легкой техники даже разрыв снаряда рядом мог стать фатальным. Как только передовая колонна попала под обстрел, так сразу же она моментально прыснула во все стороны. Обстрел застал её на поле, места много, а все машины на гусеницах. Мороз уже сделал почву твердой, а снега ещё мало, вот и рванули все, кто куда глаза глядят. Вот только оставлять немцам такую подлянку без ответки я не собирался. Авиаприкрытие было в воздухе уже с утра, так что сведения об артиллерии противника мы получили быстро, после чего весь первый полк, разбившись на батальоны, рванул к засеченным немецким гаубицам. Немцы вели огонь с расстояния порядка 10 километров, так что даже учитывая состояние местных дорог и то, что моим ребятам пришлось немного покружить, но уже через полчаса первые БМП обрушили свой огонь по неповоротливым в ближнем бою гаубицам. Немецких артиллеристов не спасло даже пехотное прикрытие. Юркие и подвижные БМП непрерывно двигались, не давая возможности хорошо прицелится в себя, а перед немцами высадили из своих отсеков десант, который с ходу включился в бой. Хорошо вооруженные автоматическим оружием, десантники просто подавляли немцев плотностью огня. Удрать не смог ни кто, весь состав немецких батарей, вместе с прикрытием был безжалостно вырезан, пленных мои орлы не брали, а раненых во время окончательной зачистки добили контрольными выстрелами. Теперь ни кто не сможет похвастаться, что он нанес нам существенный ущерб и остался при этом безнаказанным. К вечеру с боями мы достигли Тихвина и были вынуждены стать в оборону. Запасы топлива и боеприпасов заканчивались. Из взятого с собой мы практически всё израсходовали, и теперь для продолжения наступления нам было необходимо их пополнить. Хорошо еще, что вся техника была заправлена под пробку, да и БК в машинах полный. Удалившись от Ленинграда, нам теперь надо было делать длинные рейсы, для пополнения топлива и боеприпасов. В округе еще оставались не отошедшие немецкие части, так что для сопровождения колонн пришлось выделить значительные силы. Вот когда нам пригодились колесные бронетранспортеры. Полноприводные машины, с противопульной броней и пулеметной башней они вполне годились для сопровождения колонн и защиты их от пехоты противника. Правда снабженцам надо было делать большой крюк, сначала ехать на север, к Ладоге и только потом, по безопасной дороге двигаться через Волхов к Питеру и разумеется также потом обратно. В течение дня наши войска заняли позиции практически точно по линии нашего рейда и стали лихорадочно окапываться, что с учетом начавшихся морозов было не таким легким действием. Уже успевшая промерзнуть земля не позволяла просто так копать окопы. Вначале надо было вырубить промерзший слой, и только потом можно было нормально копать. Хорошо еще, что земля не успела еще сильно промерзнуть, и слой замерзшей почвы был сантиметров десять.

Дождавшись прихода в Тихвин наших частей, мы продвинулись еще немного на Восток, не больше 50 километров, после чего двинулись к Ладоге, а уже оттуда назад в Питер. Рейд получился очень удачным, мы смогли отбросить противника от Ленинграда и расширить оставшийся коридор вдоль Ладожского озера, так что ни о какой блокаде Питера не могло идти и речи. Также теперь можно было забыть и об артиллерийских обстрелах города, что несомненно скажется в лучшую сторону, а главное теперь не будет тысяч голодных смертей и потери в войне снизятся минимум на миллион жизней. Наши потери в общей сложности составили до четверти от штатного состава техники, правда они были не безвозвратные. Не подлежащей восстановлению было не более 10 процентов, остальное можно было восстановить, а поскольку вся она осталась на нашей территории, то эвакуировать её в Ленинград для последующего ремонта не составит особых сложностей. Неделя, максимум две и техника снова войдет в строй, вот с экипажами было похуже, примерно треть из них погибла. Недостатка в добровольцах у меня не было, а не было времени на их обучение, а значит придется им учится на ходу. Вот только боеспособность от этого упала, придется такие экипажи беречь, пока они не обучатся, а от этого падает общая эффективность. Нам жизненно необходим кадровый резерв, а об этом пока можно только мечтать. Но жизнь продолжается, будет еще и на нашей улице праздник. А пока надо было в кратчайшие сроки восстановить боеспособность дивизии, ведь впереди еще битва под Москвой, а туда меня бросят стопроцентно, тут и к бабке гадать не ходи. В этот раз у нас есть великолепная возможность выжать из зимнего контрнаступления максимум, так что нас задействуют в любом случае и надо быть полностью к этому готовым, что бы нанести противнику максимальный урон.

И снова уже ставшие родными наши казармы. По прибытии сначала личный состав накормили, а затем БАНЯ! Но это касаемо моих бойцов, а я рванул на завод № 174, он же завод имени Ворошилова или ОКМО в девичестве. Перед войной там был разработан танк Т-50, по сравнению с Т-26, это как небо и земля, да и БТ он тоже превосходил. При одинаковом вооружении, скорости и массе, Т-50 имел броню почти в два раза толще чем БТ, короче отличный легкий танк, один из лучших в своём классе. Он явно превосходил немецкие Т-1 и Т-2 и был на равных с Т-3, но наладить на заводе перед войной их массовое производство так и не смогли. Получив от руководства кроме подробнейших чертежей Т-44, которые сделали разобрав буквально по винтику попавшую вместе с нами машину, руководство завода также получило и начальственный пендель, чудотворящий. Ответственные товарищи с завода стали перед выбором — или завод в кратчайшие сроки приступает к выпуску танков Т-44, или весь начальственный состав в полном составе отправляется добровольцами на передовую простыми пехотинцами. Осознав начальственный гнев, а также открывающиеся перед руководством завода радужные перспективы со знакомством с окопной жизнью на собственном примере, руководство всхрапнуло, как лошадь, встряхнуло гривой и засучив копыта принялось за дело. Правда вначале решили выпустить облегченную версию с индексом Т-41. Внешне танки практически ни чем не отличались, а вот бронирование на Т-41 было существенно слабее. Лобовую броню сделали в 60 миллиметров, увеличив её на 15 миллиметров по сравнению с Т-34, бортовую увеличили всего на 5 миллиметров и орудие было в 76 миллиметров и 60 калибров с увеличенной зарядной каморой, что приблизило бронепробиваемость к 85 миллиметровой зенитке 52-К и лишь незначительно уступала знаменитой немецкой 8,8 сантиметровой FlaK 36/37, которая послужила основой для создания танковых орудий для немецких Тигров. Это конечно была не сорокчетверка, но и по сравнению с тридцатьчетверкой была значительно лучше. Кроме некоторого увеличения толщины брони, ликвидировался люк механика-водителя в лобовой плите, что являлось довольно уязвимым местом на Т-34. Большая башня позволила разместить трех членов экипажа, а стрелок-радист был выведен из экипажа. Короче получилась несколько улучшенная и изменённая версия Т-34-85, свое рода переходная модель.

Вот именно на осмотр первой партии из десяти Т-41 я и отправился по прибытии в Питер. Грабин уже полностью восстановил документацию на своё орудие Ф-22 до его кастрации и еще добавил сюда танковый эжектор, вот его и поставили сюда. Более длинное орудие с увеличенной зарядной каморой по своей мощи теперь не уступало 85-мм танковой ЗИС-С-85, которые с 1944-го года массово ставились на Т-34-85. Погоны под новую башню увеличенного диаметра для завода изготовляли на судостроительных заводах. Официально считаясь средним танком, Т-44 по своему бронированию даже превосходил КВ-1 и КВ-2, при этом будучи на треть легче их и почти в два раза быстрей, но Т-41 был классическим средним танком. На данном этапе улучшенная Ф-34 (танковый вариант Ф-22) по мощности и бронепробиваемости равнялась 85-мм ЗИС-С-85, зато за счет меньшего калибра можно было увеличить боезапас, что и сделали, увеличив его с базовых 58 до 70 снарядов. Меня этот приятный сюрпрайз порадовал, я с удовольствием пока нет ИС-ов поменял бы даже свои новые модернизированные КВ-3 на Т-44, вернее Т-41 оставив только один батальон КВ для взлома вражеской обороны, но придется ждать, пока их не пустят на поток. Меньшего размера, чем тяжелые танки, так что в него труднее попасть, более легкий, так что проходимость значительно улучшилась, более маневренный и скоростной, так что стало возможно быстрей передвигаться на местности, Т-41 во всем превосходил КВ-3.

Сейчас я хотел по возможности побыстрей заменить КВ-3 на Т-41, как только они появятся, а ждать этого судя по всему осталось не очень долго, а когда появится ИС, то Т-41 останется в дивизии, как разведчик и загонщик. ИС взламывает оборону противника, а затем в прорыв идут Т-41 и начинают пиратствовать на вражеских коммуникациях. Была также разработана и динамическая защита для них. Сам Сталин, лично прибыл в Кубинку и наблюдал, как в корпус Т-41 увешанный коробочками с динамической защитой засунули четырех свиней, а затем принялись обстреливать танк из трофейных немецких ахт-ахт. Хрюшек конечно жалко, вот только и испытания надо проводить по возможности максимально приближенными к боевым условиям. Три зенитки сделали по десять выстрелов, целясь с трех ракурсов, в лоб и по обоим бортам с расстояния в 800 метров. Танк лишь покачивался на амортизаторах от попаданий в корпус и башню, сверкали искры рикошетов, вспыхивала небольшими вспышками сработавшая динамическая защита, когда снаряд попадал в коробку с зарядом. Казалось после трех десятков выстрелов почти в упор, танк должен быть уничтожен, но приблизившись к нему после окончания обстрела, высокая комиссия услышала истошный поросячий визг, слышимый даже через закрытые люки. Стоило только открыть эвакуационный люк в днище танка. Как оттуда пулей вылетели хрюшки, а следом за ними пошел запах ядреного свиного навоза. Физически свиньи не пострадали, ранений у них не было, а вот что касается психического здоровья, то тут ни чего неизвестно, так как свиного психиатра нет. Внешний осмотр танка также не выявил пробитий или повреждений. Только один снаряд чудом попал в маску орудия практически рядом со стволом и повредил его, но от этого, ни кто не застрахован. Такое же испытание но без динамической защиты окончилось одиннадцатью пробитиями брони, правда только в бортах, лоб танка выдержал все попадания немецких снарядов.

На всей пробной партии из 10 машин стояла динамическая защита. Танки я сразу же с завода забрал, свободные экипажи у меня были. Заводы считай под боком, сырья пока тоже хватает, так что проблем с новой техникой не будет, а вот опытный экипаж совсем другое дело. Тут ведь и естественная убыль возможна по ранению или смерти, да и ребятам надо время от времени давать отдохнуть, вот запасные экипажи и будут на замену. А потом был вызов в Смольный и необычный приказ — в составе батальона со всеми средствами усиления срочно прибыть в Москву. Оказалось, что Сталин просто хотел, что бы представители моей дивизии прошли на параде в честь Октябрьской Революции. В ходе полученных от нас сведений и уже явных изменений в ходе войны, причем в нашу сторону, было совершенно ясно, что Москву немцы не возьмут. Все предприятия остались на своих местах и продолжили выпускать свою продукцию, так что перебоя с этим в связи с переездом не было. Также в Москве остались и все дипломатические миссии, их заверили, что столица сдана не будет. Вот в качестве одного из подтверждений этого Сталин и захотел показать мою дивизию в виде отдельного батальона. После наших успехов уже по всей армии ходили слухи о новой танковой дивизии, которую невозможно остановить и которая легко взламывает любую оборону фашистов. Если на Ленинградском фронте бойцы лично видели нас в деле, то на других направлениях солдатский телеграф порой выдумывал такое, что и фантасту не придумать.

Лоуренс Штейнгардт, посол САСШ в СССР стоял на мавзолее и смотрел на парад советских войск.

— Господа, — Обратился он к стоявшим рядом специальному представителю президента в СССР Уильяму Гарриману и послу Великобритании в СССР Ричарду Криппсу. — глядя на эту технику, на которой воюет нашумевшая дивизия русских, я не удивляюсь, что они имеют бошей как хотят и где хотят. Теперь понятно, почему дядя Джо не сомневается в том, что он сможет отстоять свою столицу. Похоже скоро вся эта дивизия будет тут, блокаду Петербурга они сорвали, большинство техники у противника выбили и теперь линейные части точно удержат оборону.

— Лоуренс, ты думаешь, что теперь русские нанесут удар здесь, под Москвой? — Спросил посла Гарриман.

— Несомненно Уильям. Зачем еще перебрасывать сюда свою самую боеспособную и сильную танковую дивизию.

— Господа, — Вклинился в разговор Криппс. — теперь нет сомнений, что русские устоят, но нам надо, что бы они как можно сильней выдохлись в борьбе с чертовыми джерри. Как представлю, что потом армады этих варваров на такой технике пойдут в Европу, мне делается дурно.

Наш сборный батальон шел замыкающим среди техники парада. Первыми шли десяток двухосных пулеметных БТР, за ними десяток трехосных, затем СУ-76, БМП-1, гусеничные БТР-ы и «Дожди». Следом шла тяжелая техника, Т-41, КВ-3 и за ними тяжелые САУ: СУ-107 и СУ-122 и уже за ними гаубичные СУ-12 и СУ-15. На фоне Т-26, БТ, Т-28 и Т-35, которые раньше показывали на парадах, это было что-то. Даже Т-34 и КВ-1, 2 на фоне новой техники смотрелись уже устаревшими и не такими мощными. Более длинные и мощные стволы орудий с дульными тормозами и утолщениями эжекторов сразу же бросались в глаза, так что сразу чувствовалась скрытая мощь новых танков и самоходок. Толи еще будет, когда на поток встанут ИС-3, надеюсь долго этого ждать не придется.

Пройдя в парадной колонне мой сводный батальон отправился во временные казармы, а я в Кремль на прием в честь 24 годовщины Революции. Ни какого желания тусить на приеме у меня не было, но тут явка была в добровольно-принудительном порядке, так что пришлось идти. Кроме дядюшки Джо и членов правительства были генералы и представители посольств. Вот последняя кодла меня абсолютно не устраивала, но деваться было некуда, так что прихватив с шведского стола бокал сока и несколько бутербродов тихонько отошел в сторонку, в тихий уголок, где меня было почти не видно. Правда спокойно перекусить мне не удалось.

— Решили спрятаться ото всех? — Раздался незнакомый голос из-за спины. Обернувшись, я увидел Якова Джугашвили, который с бокалом красного вина и бутербродом стоял позади меня.

— Добрый день Яков Иосифович, я смотрю вы тоже не стремитесь к всеобщему обозрению.

— Мне просто стало интересно, почему вы так старательно обходили представителей союзников?

— Да с такими союзниками, нам ни каких врагов не надо. Это они сейчас нам союзники, а если учесть, что обе мировые войны были спровоцированы именно ими, то таких союзников надо за хрен и на хрен, куда подальше. Да к тому же Америка и сейчас продаёт Гитлеру топливо и другие стратегические материалы, как они говорят — ничего личного, просто бизнес.

— Но других союзников у нас нет, так что приходится работать с тем, что есть.

— Знаю, но это продлится только до победы над Германией, а потом они снова начнут нам гадить изо всех сил.

— Думаете снова будет война?

— Навряд ли, мы слишком окрепнем к этому времени, так что на земле они с нами не справятся. В море они конечно будут сильней, но мы мало привязаны к нему. Основные поставки у нас идут по суше, так что слабый флот это не критично и то временно. В случае новой войны мы легко захватим всю Европу и они это знают.

— Так может нам первыми начать?

— Не стоит, мы и так понесли большие потери, так что новая война нам не нужна. Вместо открытой войны будет скрытая. Война спецслужб и боевые действия в странах третьего мира за влияние на них, плюс разумеется война торговая и экономическая. Англосаксы тут имеют преимущество, их экономика не нарушена, производственная база цела и развивается. В этом они нас обгоняют и обгоняют существенно.

— Так что нам тогда делать?

— В первую очередь развивать собственную страну. Нам нужна мощная и крепкая экономика. Необходимо забыть о мировой революции, вернее о её насильственной пропаганде. Главная задача — добиться что бы уровень жизни советских граждан был существенно выше чем за границей. Когда мы этого добьемся, то необходимо развивать туризм. Пускай наши граждане имеют возможность посещать капстраны и своими глазами видеть, что у нас лучше и наоборот, их граждане должны видеть, что в СССР лучше, чем в их странах. Силой тут ни чего не добиться, только личным примером, тогда и у нас не будет пятой колонны и наша пропаганда на Запад не будет голословной.

— А армия?

— А армия должна развиваться и быть на уровне. Официальное заявление о том, что СССР будет вести только оборонительные войны и не намерен первым нападать на другие страны будет хорошим аргументом в борьбе за умы простых граждан Западных стран. Наша армия только для нашей безопасности, но обучена и вооружена она должна быть по максимуму, просто не надо её раздувать. Вообще-то здесь не место для таких разговоров, при подробном обсуждении будет много секретной информации, так что давайте в другом месте продолжим наш разговор.

Алан Браун был профессиональным разведчиком и в СССР он работал как журналист. Официальный приём в честь годовщины Революции был прекрасным местом по сбору информации. Этого молодого полковника Браун увидел сразу, тот взяв со стола несколько бутербродов и стакан сока, отошел в укромный уголок, старательно при этом избегая членов дипломатических миссий. Руководство страны, вернее некоторые его отделы (На данный момент отдельной спецслужбы занимающейся разведкой нет. Через полгода, в июне 1942 года будет создано УСС — Управление Стратегических Служб, которое в свою очередь в сентябре 1947 года превратится в ЦРУ.) отслеживали всех значимых военачальников, то есть вели на них досье. Этот молодой полковник заинтересовал американцев своими победами над немцами, а также тайной связанной с ним. Человек из ниоткуда, без прошлого, который действует очень эффективно и жестоко и который окончательно похоронил надежду немцев на Блицкриг. Увидев, что к полковнику подошел старший сын Сталина, псевдожурналист приблизился. Браун не стал подходить близко к полковнику, но встал так, что бы его не было видно, но в то же время он мог слышать разговор между ним и Яковом Сталиным. Разговор ему очень не понравился, этот полковник четко разложил политику САСШ и возможные планы на будущее. Он был явным врагом и врагом опасным. Дослушав разговор до конца, Браун подошел к Гарриману.

— Сэр, я случайно услышал разговор между так заинтересовавшим вас полковником Волковым и сыном Сталина. Этот полковник очень опасный человек и настроен крайне отрицательно против нас. Он уже прогнозирует возможную войну между нами и русскими после разгрома Германии. Его необходимо устранить пока не поздно. Судя по его успехам, он со временем достигнет высокого положения, так что его необходимо нейтрализовать, пока он еще не так известен. Он является личным врагом Гитлера, вот и надо перевести стрелки на немцев.

— Браун, не здесь, в нашем посольстве подробно расскажете про разговор, там и будем решать, что нам делать. (В ходе обсуждения книги прозвучало, что в это время американцы не должны еще рассматривать СССР в качестве противника. Не могу с этим согласится. Ещё в начале 20-го века американские финансовые круги, которым по существу и принадлежит власть в стране, а президент всего лишь ширма, которую всегда можно убрать, вспомнить хотя бы Никсона. Американские банкиры во всю финансировали Японию перед Русско-Японской войной, они финансировали и русских революционеров. Думаю, что ни кто, за исключением записных либералов не сомневается, что Америка живет за счет грабежа других стран. Что еще можно ждать от страны, куда массово высылали уголовников и куда съехались авантюристы со всего мира. Просто временами интересы американской финансовой элиты совпадали с интересами России, но это не означает, что Америка будет союзницей России всегда. Официально воюя с Германией, Америка через посредников продолжала торговать с Германией, ничего личного, просто бизнес. На территории России масса полезных ископаемых и Россия всегда, при любом общественном и политическом строе будет восприниматься Западом, как противник. Пока Запад воспринимает Россию как источник вероятного богатства, он будет стараться уничтожить её любыми способами и неважно какой строй в ней будет. Либералы, отстраненные от кормушки власти этим не довольны и любым способом пытаются к ней пролезть, один из них — оппозиция.)

Всё когда-либо заканчивается, вот и этот прием закончился. После парада я рассчитывал вернуться с моими бойцами назад в Питер, но не тут-то было. Вместо отправления назад мне пришлось наоборот, встречать всю мою дивизию в Москве. Весь день шла разгрузка эшелонов, ведь только по штату трех полков было 93 танка, 66 самоходок и 186 БМП, а ведь кроме них были и легкие СУ-76 поддержки, реактивные установки, бэтэеры и грузовики. Сейчас ведь не наши времена, когда и тепловозы мощные и платформы рассчитаны под большую тяжесть, так что на дивизию потребовалось считай два десятка эшелонов, а ещё вместе с ними пришла и очередная новинка — БМПТ (Боевая машина поддержки танков). Корпус КВ-3 с изменённой башней, а в ней 57 мм ЗИС-2 и спаренная с ней 25 мм автоматическая пушка и ПКТ. И на Т-44 и на моём ИС-3 вместо штатных ДТМ после модернизации стояли ПКТ, вот их и сумели начать производить, правда пока в ограниченном количестве, а главное, что угол наведения был от — 20 до + 60 градусов, а кроме того зенитный ДШК с щитком и еще один ПКТ в маленькой башенке на башне и экипаж в 5 человек. Пришла рота, десять машин для испытания в боевых условиях. В поле толку от неё не слишком много, БМП и БТР вполне справятся с пехотой противника и без БМПТ, а вот в городах другое дело. Толстая броня защитит от гранат и малокалиберной артиллерии, а высокий угол наведения позволит вести огонь по верхним этажам и крышам домов. Самое страшное, когда танки одни, без поддержки пехоты ведут бой в городе. Там ведь можно просто сбросить на танк с крыши или верхних этажей домов бутылку с зажигательной смесью, даже простейшей из смеси бензина и масла и тогда не спасет ни какая броня. Двигатель внутреннего сгорания, что дизельный, что бензиновый, что с водяным охлаждением, что с воздушным имеет один существенный недостаток — необходимость теплообмена. Если не предусмотреть возможность теплообмена, то любой двигатель перегреется и заклинит, вот и в танке невозможно сделать корпус абсолютно глухим, воздухозаборные решетки всё равно необходимы. Разумеется их сделали по возможности максимально небольшими, но для зажигательной смеси это не преграда. А БМПТ с легкостью сможет накрыть как верхние этажи домов, так и их крыши своим огнем, уничтожая пехоту противника. Разгрузка эшелонов заняла почти два дня, а потом был вызов в Кремль.

— Товарищ Волков, как вы думаете, сможем мы захватить штаб группы армий центр в ходе нашего предстоящего наступления?

Спрашивая это, Сталин держа в правой руке незажженную трубку, неспешно прохаживался перед окном.

— Товарищ Сталин, я не могу сходу ответить на такой вопрос. Мне необходимо перед этим изучить карту с оперативной обстановкой, знать на какие силы я буду опираться. Навскидку могу сказать только одно, от линии фронта, до Смоленска порядка 200 километров (В данной ситуации, благодаря вмешательству ГГ и компании, немцев остановили на дальних рубежах перед Москвой, так что и расстояние до Смоленска значительно меньше.) и в принципе я могу за пару дней пробиться к немецкому штабу, техники хватает, сдержать меня немцы сейчас не смогут, вот только я не думаю, что немецкое командование будет спокойно сидеть и ждать, пока я буду к ним ломиться. Как только обстановка станет угрожающей, они просто покинут штаб и переедут.

— Не беспокойтесь, ваша задача заключается в том, что бы за два, максимум за три дня пробиться к штабу армий Центр, а мы позаботимся, что бы немецкое командование не смогло сбежать оттуда. Товарищ Маргелов, как ваша дивизия, готова?

— Готова товарищ Сталин, вот только средств усиления мало, у нас есть всего 24 82 мм. Миномета и это всё, плюс 42 крупнокалиберных пулемёта ДШК. Против танков и артиллерии противника это практически ни что.

С Маргеловым тоже вышла интересная история. Дед Павел подробно рассказал о нём и его выдающемся вкладе в становление Воздушно десантных войск. Решив не тянуть с этим полезным делом, Сталин авансом присвоил Маргелову звание полковника, переступив через ступень, и поручил ему сформировать Воздушно-десантную дивизию. Это был экзамен для майора Маргелова, сможет он в кратчайшие сроки выполнить поставленную перед ним задачу или нет. Правда дед Павел после этого имел долгую и вдумчивою беседу с Василием Филипповичем, не раскрывая впрочем, кто он и откуда. Нечаев долго и подробно рассказывал Маргелову, что и как он должен делать. Хотя сам Павел Игоревич и не служил в ВДВ, но по роду своей деятельности имел отличное представление об этом роде войск.

— Товарищ Маргелов, — это уже я решил вставить свои 5 копеек в разговор — думаю проблему с тяжелым вооружением можно будет решить, причем за счет противника. Товарищ Берия — обратился я уже к грозному наркому присутствовавшему на совещании — у вас ведь есть свои люди в районе Смоленска, вернее на железнодорожном узле.

— Есть, а причем здесь это? — Берия удивленно посмотрел на меня.

— Всё очень просто, они должны сообщить людям Василия Филипповича, когда от Смоленска или к Смоленску пойдут эшелоны с артиллерией и бронетехникой. Взорвать железнодорожное полотно перед самым приближением состава и тот вынужден будет остановиться, потом из ДШК вывести паровоз из строя и взять эшелон штурмом. Вагоны с личным составом расстрелять из пулеметов, пока солдаты противника не успели из них выскочить и затем спокойно забрать трофеи. Для партизанского отряда эта задача невыполнима, за исключением большого и хорошо подготовленного, но для десантников вполне по силам. Так же можно будет ночью нанести удары по местам, где расквартированы не слишком большие гарнизоны немцев с артиллерией и танками. Сразу захватить технику, не дав экипажам занять свои места и начать за один два дня до наступления. Этим мы убьем сразу двух зайцев, вернее даже трех, дивизия товарища Маргелова получит тяжелое вооружение, артиллерию и бронетехнику — это раз. Уничтожим довольно приличное количество немецких войск — это два и заставим немцев частично оттянуть свои войска от линии фронта для наведения порядка в своём тылу — это три.

— А что, интересное предложение. — Отозвался Сталин — И дивизию товарища Маргелова довооружим за счет немцев и им хороший урон нанесём.

В ходе совещания мне предписали разделить свою дивизию на три части. Два полка ударят по флангам наступления и один полк, усиленный дополнительно двумя батальонами Т-34 в центре. Это собственно говоря то, что будет клином, который будет взламывать оборону противника. Кроме них будут и другие танковые части, но уже в составе пехотных дивизий и они будут расширять наши клинья и проводить зачистку местности. Кто бы сомневался, после моих успехов моя дивизия начала восприниматься руководством, как универсальная отмычка способная проломить любую оборону противника. С одной стороны конечно лестно, чего уж там говорить, но с другой, всегда быть на слуху и виду начальства тоже не очень хочется. Ещё одним приятным сюрпризом стал дополнительный батальон Т-41 из 31 машины, спасибо заводчанам, работая в три смены без остановок, они успели их собрать в канун наступления. Правда мне пришлось практически полностью выбрать свой резерв опытных экипажей, как то не хочется терять новые машины по дури из-за необученных экипажей. С дуру можно и хрен сломать, хотя там и костей нет, а немцы противник серьёзный и ошибок не прощают. И так в каждом экипаже оказалось по новичку, но вместе с опытными бойцами они быстро наберутся ума-разума.

Выброска дивизии Маргелова заняла двое суток, на Ли-2 и ТБ-3, 70 самолетов сделали по три рейса за ночь, но перебросили за линию фронта около десяти тысяч десантников и около 20 тонн продовольствия и боеприпасов. Выбрасывались десантники в несколько мест, где их уже ждали проводники из партизанских отрядов. Распределив сброшенное продовольствие и боеприпасы, десантники сразу же отправлялись на закрепленные за ними участки. Главной проблемой было сделать это по возможности незаметно для противника. Скрыть массовые пролеты наших самолетов было невозможно, единственное, часть десантников произвела нападения на мелкие гарнизоны противника. Раз скрыть переброску в тыл немцев значительных сил нельзя, значит надо создать у противника мнение, что это просто усиление для партизанских отрядов. Большая часть скрытно стягивалась к месту дислокации штаба группы армий Центр. Сам немецкий штаб располагался западней Смоленска и хорошо охранялся, а кроме того неподалеку находился большой аэродром, на котором всегда стояло несколько транспортных самолетов.

Батальон капитана Свиридова подготовил засаду очень тщательно. Место было выбрано очень удачно, хотя весь лес был вырублен на расстоянии трехсот метров от железнодорожного полотна, немцы так оберегались от наших партизан, но для орлов Свиридова это было несущественно. Главное, что насыпи под рельсами почти не было, так что разгрузить эшелон будет легко. Бревна под разгрузку были приготовлены, так же как и лошади, спасибо партизанам. Подпольщики не подвели, и десантники подготовили засаду на конкретный поезд. Эшелон с новенькими немецкими легкими 10.5 сантиметровыми гаубицами leFH 18M неторопливо шел к фронту, перед ним прошла, проверяя дорогу бронелетучка. Паровоз, спереди и сзади две открытые грузовые платформы с мешками песка и пулеметами на турелях и обшитая листами железа теплушка с солдатами. Её десантники пропустили, а когда появился эшелон, то метрах в двухстах перед ним внезапно раздался мощный взрыв, который полностью разворотил пути. Окутавшийся паром, паровоз встал буквально перед воронкой, которая образовалась на месте железнодорожного полотна. В тот же миг со стороны леса прозвучала очередь из ДШК-а, которая перечеркнула котел локомотива и из многочисленных дыр оставшихся от попадания бронебойных крупнокалиберных пуль во всю рванул пар. Эта очередь послужила сигналом к действию. В составе эшелона было несколько пассажирских вагонов и именно по ним ударили станковые и ручные пулеметы, превращая их стены в решето. На семи товарных вагонах открылись двери, и из них начали было выпрыгивать немцы, как по ним дружно ударили еще несколько пулеметов и часть бойцов вооруженных самозарядными СВТ. Для ППС триста метров было далековато, их прицельная дальность составляла 200 метров, но десантники всё равно открыли и из них огонь. Всё же вагон достаточно большая цель и спустя буквально пять минут со стороны эшелона уже не было ни какого движения. Поднявшиеся бойцы стали осторожно приближаться к полотну, готовые в любой момент залечь и открыть шквальный огонь на любой чих. Добравшись до эшелона, они нашли только немного раненых немцев, которых сразу же добили и немногочисленные следы, которые вели от эшелона в сторону леса на другой стороне. Быстрый осмотр показал, что в эшелоне везли 20 новехоньких легких полевых десяти сантиметровых гаубиц и хороших запас снарядов для них. К эшелону уже ехали сани с бревнами, делать настил, что бы спустить орудия с платформ. В то же самое время километрах в пяти спереди и сзади засады раздались взрывы, это было подорвано полотно железной дороги, что бы к немцам не подоспела слишком быстро помощь. Бронелетучка кстати сразу пошла назад, как только услышала позади себя сначала взрыв, а потом стрельбу пулеметов. Примерно за полкилометра до засады под ней прогремел еще один взрыв, сбросив её с рельсов. Группа прикрытия быстро добила контуженых немцев и выдвинулась вперед, а в это время основная группа занималась грабежом трофеев. Провозились почти два часа, пока часть бойцов готовила спуск, другая быстро разгружала снаряды. Заполненные ими сани то и дело отъезжали и направлялись в лес. Вот вдали послышались звуки вспыхнувшего боя, это группа прикрытия вступила в бой с немецкой роты охраны, которая выдвинулась к месту нападения от ближайшего большого села. Уже привыкнув, что обычно им противостоят немногочисленные, не очень хорошо вооруженные и плохо обученные партизаны, немцы получили очень неприятный сюрприз. Группа прикрытия с четырьмя ручными и одним станковым пулеметами расположилась по обеим сторонам дороги. Конечно, был некоторый риск попасть под дружественный огонь, но бойцы вели огонь лежа, так что пули должны были идти выше их голов, зато немцы оказались под неожиданным и массированным огнем автоматического оружия. Немногие уцелевшие поспешно отступили, а спустя час отошли и наши десантники не понеся при столкновении ни какого урона.

За три дня десантники Маргелова уничтожили множество небольших гарнизонов немцев и захватили порядка сотни различных артиллерийских орудий вместе со снарядами к ним. Кроме это захватили пару десятков неповрежденных танков и несколько десятков бронетранспортеров. Всё это втихую стянули к Смоленску, а немцы обеспокоенные начавшимся в их тылу беспределом сняли с фронта часть войск и направили их на наведение порядка в своём тылу. Многочисленные захваты танков и артиллерии обеспокоили немецкое командование. Часть захваченной техники для отвлечения внимания использовалась при нападениях на немецкие гарнизоны и обстрелы железнодорожных станций, но основная её часть была стянута к штабу группы армий Центр.

Буквально за несколько дней появилась огромная территория свободная от войск противника. Кроме немцев, десантники чистили освобожденные населенные пункты от полицаев. Тут тоже пришлось разбираться, их не вешали всех подряд. Часть полицаев была связана с подпольем и партизанами, их специально внедрили туда для получения информации о планах оккупационной администрации. Кроме того были и те, кто хоть и пошел служить в полицию, но не оскотинился, а по мере возможностей предупреждал жителей об облавах, и закрывал глаза на жителей прячущих у себя раненых и евреев. Таких, после разбирательства, должны были направить в штрафные батальоны, которые были созданы значительно раньше РИ.

Как говорил маршал Москаленко — При двухстах орудиях на километр фронта о противнике не спрашивают и не докладывают, а только доносят, до какого рубежа дошли наши наступающие части. К сожалению, собрать 200 орудий на километр фронта было пока не реально, если только не наступать на участке в несколько километров. У нас получилось иметь порядка 30–40 стволов на километр фронта, правда крупнокалиберных орудий. Первого декабря в шесть часов утра они открыли беглый огонь по разведанным заранее позициям немецкой тяжелой артиллерии и складам с топливом и боеприпасами. Их задачей было не допустить в начавшемся сражении ведение огня немецкими гаубицами. На переднем крае обстановка была другой, тут основную роль играли минометы, от 50-мм ротного миномета, до 120-мм полкового и гвардейских минометов, они же в девичестве Реактивные Системы Залпового Огня. По достоинству оценив мощь РСЗО, когда одна батарея могла сорвать наступление противника, их произвели гораздо больше, чем в РИ. Дивизион РСЗО «Дождь» насчитывал 18 установок на шасси БТ или Т-50. Если учесть, что на каждом шасси стоял блок из 40 направляющих, то общий залп составлял 720 ракет. Был правда дефицит шасси для них, произвести направляющие из труб можно было в любой механической мастерской, это как раз не являлось проблемой, вот только что делать с ними потом? При наступлениях в РИ очень часто использовали неподвижные станки, их просто расставляли на земле, наводили и потом они стреляли по противнику. В повседневной боевой жизни такое не прокатит, вернее это как с грибами — все ли грибы можно есть? Да все, только некоторые из них всего лишь раз в жизни. Вот так и тут, отстрелятся можно и возможно даже несколько раз, а вот потом все под очень большим вопросом. Немцы тоже не салаги и звукометрическая служба у них поставлена как надо, так что ответку долго ждать не придется. Батареи и дивизионы «Дождя» производили залп, максимум два или три и срывались с места, пока их не накрыли ответным огнем тяжелых гаубиц, все же дальность у нынешних ракет не очень большая и вести огонь за пределами досягаемости артиллерии противника не возможно. Проблему решили просто — прицеп. На прицеп устанавливали направляющие и цепляли его к машине или гусеничному шасси, таким образом удваивая мощь батареи или дивизиона. Правда тут вставала другая проблема, боеприпасы. Слишком много их требовалось, так что больше двух залпов не давали, но и этого обычно хватало с лихвой что бы превратить позиции противника в лунный пейзаж. К декабрю 1941 года было произведено 512 установок залпового огня, из них 204 на базе танков БТ и Т-50 и еще 408 направляющих на прицепах и их суммарный залп составлял 36.800 эрэсов в минуту. Вот вся эта мощь утром 1 декабря и превратила позиции немецких войск в рукотворный Армагеддон. На участке примерно в 150 километров сосредоточить везде достаточное количество артиллерии невозможно, поэтому она была сосредоточена в местах нанесения главных ударов.

Подъем скомандовали в 5 утра, пока бойцы плотно позавтракали, так как день обещал быть длинным и когда будет обед, если он вообще будет, было не известно. Вообще-то есть перед боем не рекомендуется, это что бы не было осложнений в случае ранений в живот, но сильного сопротивления противника ни кто не ожидал. Ровно в 6 утра загрохотала наша артиллерия и одновременно с этим в небо устремились тысячи огненных стрел, что бы спустя считанные секунды пролиться огненным дождем на позиции противника, превращая их в выжженную пустыню. Второй и третий полки наступали на флангах, являясь ударным ядром взламывающим оборону противника, а следом за ними, расширяя пролом двигались другие части Красной Армии. Первый полк усиленный батальоном Т-41 и двумя полнокровными батальонами Т-34 и пехотной дивизией шел в центре. Прямо на наших глазах немецкие позиции, белые от выпавшего снега взорвались тысячами огней, когда на них обрушились ракеты, мины и снаряды. Казалась, что после такого рукотворного ада там не должно было остаться ни чего живого. Взревев моторами, мы тронулись довольно широкой полосой вперед и действительно достигли немецких позиций без единого выстрела. Еще десять минут назад белоснежная целина немецких позиций стала черной от сгоревшего тротила и обнажившейся земли. Во множестве горели огни, это занялось дерево укреплений, одежда солдат и техника, которая попала под удар. Не останавливаясь, второй эшелон сам проведет окончательную зачистку территории, мы рванулись вперед, пока противник находится в панике и не способен на серьёзное сопротивление. Маршрут движения был проложен заранее. Мы двинулись вперед от Наро-Фоминска на Вязьму, а потом на Сафоново и Ярцево, а там и Смоленск. Правый фланг ударил на Ржев, это был второй полк, а третий бил на Калугу. После тяжелейших боев немцы смогли захватить Калугу, но далеко продвинутся не смогли, и в двадцати километрах за городом их окончательно остановили. Сейчас маятник качнулся в обратную сторону и уже в 7 утра 1 декабря, всего лишь через час после начала нашего контрнаступления под Москвой передовые части третьего полка вышли на окраину города. Не задерживаясь, с десантом пехоты из приданной полку пехотной дивизии, передовые части ворвались в город. Следом за танками и самоходками шли БМП и БТР-ы. С них горохом сыпались мотострелки и начинали проводить зачистку города. Появление советских танков и пехоты стало для немецкого гарнизона шоком. Гул артиллерийской канонады был едва слышен и о начале нашего контрнаступления местные немцы еще не знали. Неожиданно появившиеся русские танки мгновенно занимали стратегические места, а сыпавшаяся с них пехота врывалась в дома и казармы. Захват города происходил планомерно, благодаря подполью было известно расположение немецких войск в городе. Танки, самоходки, БМПТ и БМП вели прямой огонь по немецким казармам, а пехотинцы вооруженные ППС-41 в городских условиях обрушивали на противника море пуль. В течение часа город был полностью захвачен, уцелевшие немцы стали активно сдаваться в плен, если обычно я не брал солдат противника в плен, то сейчас было сделано исключение. Во-первых, сзади шел второй эшелон и было кому их сдавать, а во-вторых, Фюрер же обещал своим солдатам парад на Красной площади, вот и сделаем его, правда с небольшими изменениями. Парад немецких военнопленных на Красной площади должен был значительно поднять боевой дух, как у наших бойцов, так и у граждан СССР. И тут, чем больше проведут под конвоем пленных немцев, тем выше будет дух.

Второй полк с боями вышел к Ржеву к полудню. Ему надо было преодолеть большее расстояние. Немцы к этому моменту уже очухались и заняли оборону перед городом и в окраинных домах. Вот где нам пригодились БМПТ, первым по середине улицы шел танк, обычно это был КВ-3 или Т-34, за ним шла или БМПТ, к сожалению их было пока очень мало или БМП. На БМП уже изначально было спроектировано возможность высоко задирать стволы своих орудий и они тоже могли вести огонь по верхним этажам и крышам домов. Следом за бронетехникой, прижимаясь к домам, шла пехота, она контролировала нижние этажи и подвалы домов. На любой чих открывался шквальный огонь, приказ был патронов не жалеть. Также каждому бойцу выдали по десятку гранат Ф-1 и РГД-33 и они забрасывали ими помещения прежде чем туда войти. Бой за Ржев шел до вечера, тут застать противника врасплох, как в Калуге не получилось, но к вечеру основные очаги сопротивления были подавлены.

Мой полк, с приданными мне частями двигался довольно быстро, не встречая сильного сопротивления противника. Да и что они могли мне противопоставить? Шедшие первыми КВ-3 сходу сшибали немногочисленные заслоны, а пехота окончательно зачищала населенные пункты. Уже в начале вечера мы вышли к Вязьме. Бой за город был ожесточенным. Зима, темнеет рано, уже в пять часов начинает смеркаться и бой закончился уже в темноте. Немногочисленных пленных согнали к зданию горкома, где во время оккупации разместилась немецкая комендатура. Растерянных пленных согнали в кучу, на площади стал понемногу появляться и народ, люди хотели посмотреть на наших бойцов. Тут в стороне послышались крики, обернувшись на них увидел, как мужчина с женщиной, уже сильно в возрасте пытаются бить какого-то немецкого офицера. Подойдя поближе спросил у них в чем дело.

— Сынок, это главный их, он паразит нашу внучку снасильничал и убил.

Услышав это, солдаты, которые охраняли пленных попытались тоже принять участие в избиении, но я скомандовал всем отставить. Нехотя конвой отошел в сторону, а дед с бабкой разочаровано протянули — защищаешь его?

— Нет, просто каждое преступление заслуживает своего наказания. Тищенко! — Крикнул я своему ординарцу. — Ну-ка организуй нам тиски с механической мастерской, да побыстрей!

Все недоуменно уставились на меня.

— Похоже Дракула что-то задумал, пипец котенку.

— Товарищ батальонный комиссар, — Обратился к моему заместителю по политической части прикомандированный к моему полку командир батальона Т-41. — А кто это Дракула?

— Наш комдив это, прозвище у него такое, а почему сейчас сам поймешь, а этому немчику я не завидую, он сейчас по полной ответит за все свои грехи.

Минут через двадцать притащили верстак с прикрученными к нему большими слесарными тисками. Немецкий майор увидев их заволновался, по-русски он не понимал, но явно чувствовал, что это ему очень не понравится.

— Ну-ка сняли с него брюки и трусы и тащите к верстаку с тисками. Отец, — Обратился я к деду изнасилованной девушки. — Хочешь сам ему хозяйство его вонючее сжать?

Дед нерешительно топтался, но тут вперед выскочила его жена.

— Сынок, я тиски закручу.

Понявшего, что его ожидает и поэтому начавшего вовсю дрыгаться немца, подтащили к тискам. Не смотря на все его усилия, ему сначала крепко дали под дых, отчего он задохнулся и на несколько секунд затих. Этого времени хватило с лихвой, его яйца сунули между губками тисков и бабка начала их закручивать. По площади раздался дикий, животный крик, немецкий майор попытался дернутся, но два дюжих пехотинца крепко его держали. Когда бабка зажала тиски до упора немец внезапно обмяк и повис на руках наших солдат. Все присутствовавшие потрясено молчали, глядя на свершающуюся прямо на их глазах расправу.

— Да, немец похоже окочурился! — Раздался крик одного из конвоиров. Комендант города действительно умер от болевого шока.

— Ещё насильники среди пленных есть?! — Обратился я к присутствовавшему на площади народу.

— Есть! — Раздалось через некоторое время из толпы. Люди вытащили из кучи пленных еще двоих немцев, те, видя что их ожидает, ожесточенно сопротивлялись, а другие пленные испугано жались в кучку. Когда их приняли бойцы второго эшелона, немцы были несказанно рады, а мы переночевав в Вязьме с утра двинулись дальше.

За день до наступления Маргелов отозвал все свои части, которые громили немецкие гарнизоны. Вызванные с тыла немецкие части и частично отозванные с фронта только начали выдвигаться к району действия десантников, так что сбор прошел быстро и незаметно. К первому декабря вся дивизия Маргелова была в сборе, захваченные орудия и бронетехника выводились на позиции, и вечером артиллерия нанесла мощный удар по аэродрому. Теперь использовать авиацию для эвакуации штаба стало не возможно, одновременно с этим не штурмуя сами позиции штаба, десантники просто блокировали все подходы к нему. Осознав угрозу, фон Бок приказал частям призванным навести порядок бросать всё и идти к нему на выручку, деблокировав его штаб. Зима 1941 года была очень холодной, а также и очень снежной. Не смотря на то, что 1 декабря был официально первым днем зимы по календарю, но снег начал выпадать уже в конце октября и к декабрю уже намело достаточно снега что бы сделать непроходимой или очень трудно проходимой поля и дороги, которые не чистят от снега. Немецкие танки, на узких гусеницах глубоко проваливались в снег и не везде могли пройти. Группы прикрытия еще на дальних подступах устроили на дорогах завалы из поваленных деревьев и заминировали их. Установленная заранее трофейная артиллерия также держала их под своим огнем, так что рванувшиеся на помощь своему командованию немецкие части капитально застряли еще далеко на подступах к штабу. Железная дорога на Смоленск также была блокирована и в нынешних условиях немцам было необходимо не меньше недели пробиваться к фон Боку.

Переночевав в Вязьме, с утра пораньше двинулись дальше, следующим городом у нас на пути было Сафоново. Немецкие части также попытались устроить на дороге завалы и засады, в том числе и танковые. Первая из них была в семнадцати километрах от Вязьмы. Видимо немцам стоило большого труда по выпавшему снегу натаскать на дорогу поваленные деревья и перегородить ими проезд. Из двух КВ на Кировском мне сделали БАТ-ы (путепрокладчик, используется для прокладки дорог в зоне боевых действий), башни на них не было, а вместо этого был здоровенный отвал, который с помощью гидравлических штанг мог не только опускаться и подниматься, но и менять углы наклона. Отвал можно было выставить под любым углом, а также согнуть в середине, придав ему стреловидную форму. Кроме собственной мощной лобовой брони, перед путепрокладочной машины защищал и толстенный отвал, который делали из семидесяти миллиметровой броневой плиты. Опустив свой бульдозерный отвал к самой земле, и придав ему стреловидную форму, БАТ носорогом попёр на завал перегородивший дорогу. Поставить дистанционно управляемые фугасы немцы не успели, а несколько противотанковых мин отвал просто смел с дороги. Позади инженерной машины открывалась чистая дорога, отвал просто впрессовывал снег в края дороги. Дойдя под начавшимся обстрелом до завала из деревьев, БАТ лишь снизив скорость, уверенно двинул дальше, скидывая с дороги поваленные деревья как спички. По его отвалу то и дело попадали снаряды, но все они, кроме выпущенных из 88 миллиметровой зенитки просто отскакивали от толстенной броневой плиты, а пробившие её снаряды зенитки уже потеряв свою пробивную силу лишь бессильно отскакивали от наклонной лобовой плиты машины. Мои орлы тоже не смотрели на это безобразие как зрители в цирке, все выявленные огневые точки противника тут же брались под контроль и по ним открывался ответный огонь. Этот завал лишь ненадолго снизил скорость нашего продвижения. Орудий позволявших пробить броню моих КВ у немцев пока практически не было. Реальную опасность представляли только зенитки, но их было мало, а на танках стояли или 50 миллиметровые, это на тройках, либо 75 миллиметровые на четверках и то там стояли короткоствольные противопехотные окурки KwK 37 L/24 которые могли КВ разве что гусеницу сбить или каток разбить. Так что практически без потерь мы шли вперёд, почти не задерживаясь для подавления обороны противника. Все выставляемые заслоны сбивались моментально, после чего мы колонной шли дальше, а уже следовавшие за нами пехотинцы второго эшелона проводили зачистку, вылавливая уцелевших немцев. До Сафоново мы дошли за три часа, после чего еще час потратили на его захват. Вести наступательный бой в населенном пункте, особенно городе, намного сложней чем в поле. Здания вынуждают распылять свои силы и снижают эффективность бронетехники и артиллерии. В город вломились сходу и пехотинцы действовали уже по отработанной схеме прикрывая бронетехнику, которая своим огнем уничтожала огневые точки противника. После захвата Сафонова я сделал часовой перерыв. Кроме обеда, а это святое, бойцы пополняли боезапас, в технику доливали топливо и пополняли боеукладки, да и просто небольшой отдых был тоже необходим.

Следующий значительный бой произошел в Ярцево, после чего снова пополнив топливо и боеприпасы, рванули уже к Смоленску. За всё время наибольший урон мы понесли от авиации противника, и то это не было, как у других частей Красной армии. Наша мобильная ПВО не давала немецким пикировщикам прицельно бомбить, встречая их шквалом огня, и уже через пару налетов немцы бомбили нас только с большой высоты, что сразу делало эти налёты малоэффективными. А ведь кроме защиты нас от авиации противника, наши мобильные зенитки отлично проявили себя и при зачистке городов. Изначально имевшие почти вертикальные углы наводки, они имели и высокую скорострельность, так что просто сметали своим огнем огневые точки противника на крышах и верхних этажах зданий. К пяти часам вечера показалась окраина Смоленска. Не став штурмовать на ночь глядя город, мы двинулись дальше, обходя его и направляясь прямо к месту расположения штаба группы армий «Центр». При приближении к ставке противника ясно стало слышно звуки боя, это часть гарнизона города и охраны штаба пытались деблокировать штаб. Гарнизонные вояки при нашем приближении тут же сдулись, еще бы, когда в твоём тылу вдруг оказываются страшные русские «Бешенные медведи», которые в плен не берут, зато могут казнить самым изуверским способом за любой пустяк. Ну подумаешь бабу изнасиловал, какие пустяки, с неё не убудет, она ведь специально для этого и создана, что бы мужиков ублажать, а тут ей даже невиданную честь оказывают, её, неблагодарную свинью славянскую, примечает истинный ариец, да она ему благодарна должна быть, что её заметили. И вот за такой пустяк эти ненормальные русские могут на кол посадить или кастрировать. Вот и смылись гарнизонные вояки от греха подальше, пока целы. Наши танки бойцы Маргелова встретили радостными криками и стрельбой в воздух, после чего присоединившись к нам, двинулись дальше с нами. Вот охрана штаба была стойче, отступать им было некуда, они и так были обречены, вот и сражались до последнего, только сделать ничего особо они не могли. Когда против тебя прямой наводкой работает танк, которому ты ни чего не можешь сделать, то ничего особого ты не навоюешь. Торопиться нам было особо некуда, а потому танки и самоходки прямой наводкой давили малейшие очаги сопротивления, а моя пехота и десантники Маргелова проводили зачистку, добивая все живых и не смотря, ранен он или цел, сражается дальше или сдаётся в плен. К девяти вечера бой закончился, штаб группы армий «Центр» был взят, к сожалению среди захваченных с фон Боком генералов не оказалось ни командира второй танковой генерал-полковника Гейнца Гудериана, ни командира третьей танковой генерал-полковника Германа Гота, они были со своим армиями и не попали ко мне в руки. Жалко конечно, но и так не плохо, кроме фон Бока и его офицеров штаба нам попался и командир девятой полевой армии генерал-полковник Адольф Штраус. По любому захват в плен командования такого уровня и в такой обстановке дорогого стоит.

Утро 3 декабря 1941 года.

От Советского Информ Бюро.

Вчера вечером, на второй день проведения нашего контрнаступления под Москвой, части Ленинградской, второй гвардейской тяжелой штурмовой танковой дивизии выйдя к городу Смоленску, захватили штаб немецкой группы армий «Центр». В плен попал командующий центральной группировкой немецких войск генерал-фельдмаршал Федор фон Бок с офицерами и генералами своего штаба. Кроме того в плен взят командир девятой полевой армии генерал-полковник Адольф Штраус. В ходе ожесточенных боев за двое суток успешного контрнаступления освобождены от немецко-фашистких захватчиков большое количество населенных пунктов, в том числе города Калуга, Вязьма, Ржев и другие. Сейчас начались бои за освобождение города Смоленска. Нашими войсками захвачено большое количество пленных солдат и офицеров противника, а также военной техники и вооружения. В честь захвата штаба противника сегодня вечером в столице нашей родины городе Москве будет произведен праздничный салют.

Бои за Смоленск продлились три дня, не имея возможности отступить и зная, что в плен их не берут, немцы сражались отчаянно, но сказывалось наше преимущество в тяжелом вооружении и автоматическом оружии. В городских боях, особенно при зачистке домов наши короткоствольные и скорострельные ППС-41 по сравнению с немецкими Маузерами Kar 98k имели огромное преимущество. В ограниченном пространстве помещений они позволяли не только задавить противника огнем, но и быстрей развернуть его в сторону цели. Также не жалели гранат, их пополняли постоянно, при зачистке помещений сначала летела граната и только потом туда врывались бойцы, зачастую еще и стреляя, что бы не дать немцам поднять головы. Техники за бой в Смоленске я почти не потерял, а вот потери среди пехоты были, не смотря на все наши ухищрения довольно большими, но все равно несравнимыми с противником.

В воскресенье 14 декабря 1941 года в Москве на Красной площади состоялся парад немецких войск, как и обещал Фюрер, правда позже назначенной им даты и в несколько другом качестве. Возглавлял его командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Горе завоеватели шли под охраной красноармейцев вооруженных винтовками СВТ с примкнутыми к ним штыками. Извещенный заранее народ заполнил все улицы, порой в проходящие мимо колонны пленных летели камни, а перед этим к Мавзолею, на котором стоял Сталин и приглашенные представители союзников, в парадных шинелях прошествовали гвардейцы с захваченными штандартами противника, их привезли и с других фронтов, а затем под барабанный бой бросили наземь, репетируя таким образом будущий парад Победы. Всё это было под многочисленными объективами фото и кинокамер. Это событие дало мощнейший идеологический толчок для поднятия боевого духа на фронте и в тылу. Уже на следующий день фото- и кино-копии были отправлены в Америку и Англию, где с успехом демонстрировались в кинотеатрах. Удар по репутации Германии и фюрера был сильнейшим. А штандарты противника к Мавзолею кидали мои мотострелки.

Я смотрел на парад, а сам вспоминал, как мы вошли в Смоленск. Около сорока процентов зданий лежали в руинах, все же бои за город шли тяжелые и он меньше чем за полгода несколько раз переходил из рук в руки. Это был не Сталинград, но и разрушений хватало, когда оборонявшие город немцы поняли, что они в окружении, а против них стоят мои орлы, то сражались до конца. Новая штурмовая тактика, когда бронетехника идет по середине улицы и первая, а пехота по сторонам, позволила с малыми потерями давить противника. Подавляюще превосходство в огневой мощи также сказало тут свое веское слово. На любые точки сопротивления тут же обрушивался ураган огня, боеприпасов не жалели и не спеша уничтожали противника. После боев, когда я осматривал отбитый город, на улицы вышли приветствовать моих бойцов немногочисленные жители. Когда я отбил Смоленск в начале августа, то организовал эвакуацию мирных жителей из него. В первую очередь эвакуировали детей и женщин, вывезти успели много народу, но к сожалению не всех, вот оставшиеся горожане и вышли встречать моих парней.

— Сынок, — Обратилась ко мне замотанная в тряпки старушка. — Вы опять на время или как?

— На всегда мать, всё, надломили хребет фашисткой гадине, больше мы её сюда не пустим, да и из других мест гнать начнем.

— Храни вас бог сынки! — И старушки перекрестила нас.

Полностью зачистив город, мы встали в оборону, но и противник особой прыти не проявлял, а мы пока отдыхали и приходили в себя. Потихоньку восполняли потери в живой силе и технике и отдыхали. Потом сводный отряд танкистов и мотострелков отправился в Москву, а уже после их возвращения мы снова ударили. Как говорил Шеф в Брильянтовой руке — куй железо пока горячо, вот мы и ковали. Направление нового удара было на Торопец, а затем на Старую Руссу и озеро Ильмень, а затем на Новгород и дальше на Лугу и Нарву. Надо было воспользоваться моментом, пока немецкие войска вымотаны за летне-осеннюю кампанию, у них нет в достатке теплой одежды, и они имеют проблемы с техникой, от выработанного моторессурса и нехватки зимнего топлива и смазочных материалов. Целью операции было окончательно обезопасить Ленинград и по возможности нанести противнику максимальный урон. Войну на истощение Германия не выдержит по любому, у нас и населения и ресурсов больше. Хоть Гитлер и захватил всю Европу, но той же нефти там практически нет, в основном Плоешти в Румынии. Также был жуткий дефицит легирующих металлов для качественной брони, ну и добровольцев воевать за третий рейх и Великую Германию было не так много. В нашей истории зимнее контрнаступление РККА под Москвой не достигло максимальной эффективности, сейчас было совсем по-другому. Были освобождено намного больше оккупированной территории и уничтожено или захвачено в плен немецких солдат.

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия.

Уильям Гарриман, специальный представитель президента САСШ Теодора Рузвельта в СССР, в конце декабря внепланово вернулся в Америку. Направленный весной 1941 года в Европу, вернее сначала в Англию, а потом осенью и в СССР для координации вопросов по ленд-лизу, в связи с успешным контрнаступлением Красной Армии под Москвой, срочно отбыл для консультаций в Белый дом. Учитывая, что время было дорого, то президент Рузвельт принял Гарримана сразу.

— Билл, ну и как тебе русские?

— Вначале ни как, они конечно стоят стойко, но управление у них было ни к черту. Сейчас ситуация изменилась, фронты стабилизировались, а под Ленинградом и Москвой русские нанесли сильные контрудары и наголову разбили немцев. По ходу Джерри хорошо попали, они влезли в берлогу к спящему медведю и пока он окончательно не проснулся, они там резвятся, но как только медведь окончательно проснется, то Джерри не позавидуешь.

— Что хотят русские?

— В первую очередь оборудование для заводов, авиабензин, взрывчатку, полноприводные грузовиков и комплектующие для них.

— Зачем им комплектующие?

— Для производства колесных бронетранспортеров.

— А покупать у нас?

— Русские сделали свои очень хорошие бронетранспортеры, у них вообще в последнее время много новой техники.

— А как вообще их техника?

— По самолетам они немного нам уступают, в тяжелых бомбардировщиках очень сильно, но у них неплохие штурмовики и пикирующие бомбардировщики. Артиллерия довольно неплохая, особенно новейшие реактивные минометы, после них остаются только развалины и выжженная земля. Очень хорошие танки, их новый тяжелый КВ-3 пожалуй самый мощный танк в мире, с ним на равных может бороться только английский Черчилль. Хотя не факт, если по бронированию они практически одинаковы, Черчилль даже имеет большую толщину брони, то по вооружению он проигрывает КВ. У русских появилось и много новой легкой бронированной техники: БМП, БТР и самоходные орудия. Русские явно превосходят Джерри по качеству бронетехники, в течение следующего года они развернут её производство на Урале и начнут её производить в достаточном количестве, после этого участь Германии будет предрешена. Это будет только вопрос времени.

— Билл, значит ты считаешь, что уже можно полностью подключить русских к программе ленд-лиза?

— Да, иначе может быть поздно, не в смысле, что русские проиграют, а в том что наш ленд-лиз уже будет им не нужен. Русские готовы платить золотом и если мы промедлим, то понесем большие убытки за недополученную прибыль.

— Сколько русским понадобится времени, что бы задавить Гитлера?

— Два, максимум три года.

Рузвельт надолго задумался, с одной стороны ему было выгодно затягивание войны в Европе. Поставки обеим воюющим сторонам приносили хороший доход американским бизнесменам, с другой стороны дядюшка Джо готов платить золотом и чем дольше будут тянуть с ленд-лизом, тем меньше потом они получат прибыли. После долгих раздумий Рузвельт дал команду начать поставки по затребованным дядюшкой Джо товарам.

— Венцель, вам всё ясно?

— Так точно господин штурмбанфюрер (майор).

Контрнаступление русских под Москвой стало очень неприятным сюрпризом для вермахта. Серией мощных ударов русские расчленили группировку армий центр и заставили их отступить на 200–300 километров. Отступая, оккупанты оставляли за собой выжженную территорию. В эту небольшую деревню в Псковской области рота ваффен СС зашла утром и тут же принялась сгонять всех жителей в большой сарай на окраине. После того, как всех согнали, сарай обложили сеном и подожгли. Степка Пименов с раннего утра, еще в потемках ушел в лес, проверить силки, жизнь сейчас была тяжелой и дичь, даже мелкая была очень кстати. Пару часов проходил Степка проверяя силки, ему повезло, попался один заяц, косой был довольно большим, так что на сегодня у семьи будет праздник. Кроме матери были еще младший брат и две сестры, отец ушел на фронт еще осенью и ни каких известий от него не было уже давно. Жив он или погиб семья не знала, но мать надеялась, что её Федор живой. Уже подойдя к деревне Степка почувствовал неладное. Осторожно подобравшись к опушке леса, которая начиналась буквально в полукилометре от деревне, пацан осторожно выглянул и увидел шастающих по деревне немцев в черной форме, которые сгоняли жителей в сарай на окраине. Потом они заколотили двери и окна и обложив сарай сеном подожгли его. Сжав в бессильной злости кулаки, Степка лишь скрипел зубами, но ничем помочь своей семье и односельчанам не мог. Наконец развернувшись, мальчишка двинулся в лес к партизанам. Вечером того же дня он подробно рассказал свою историю командиру партизанского отряда и начальнику разведки.

Три недели спустя, Бад Лангензальца, Тюрингия.

— Фрау Зоннек?

К шедшей с двумя своими детьми, мальчиком лет семи и дочерью пяти, подошли вышедшие из легковой машины двое мужчин.

— Вам необходимо проехать с нами. — Сказал один из них, предъявив ей при этом жетон гестапо.

— А в чем дело? — Поинтересовалась госпожа Зоннек, садясь с детьми в машину.

— Вам объяснят.

Машина тронулась с места и скоро выехала из города, ехали они недолго и скоро остановились на проселочной дороге рядом с большим деревом, где стояла еще одна машина и двое мужчин. Все вышли из машины.

— Госпожа Зоннек, вы знаете, чем занимается ваш муж? — Обратился к ней один из незнакомцев.

— Он воюет за рейх и фюрера.

— Ну если расправы над мирным населением можно назвать войной, то да, он воюет.

— А в чем собственно говоря дело?

— Дело в том, что три недели назад по приказу вашего мужа, штурмбанфюрера СС Вилли Зоннека была сожжена вместе со всеми жителями деревня в псковской области в России.

— А я тут причем и кто вы такие?

— Ваш муж должен ответить за свои преступления, а согласно указу товарища Сталина, семьи военных преступников также должны нести наказание за преступления своих сыновей, братьев и мужей.

— Так вы русские?!

— Да, спецгруппа НКВД СССР и вы должны быть благодарны, в отличии от жителей деревни, которую сожгли по приказу вашего мужа, вас с детьми просто повесят.

Госпожа Зоннек попыталась что-то сказать, но представившейся гестаповцем мужчина коротко ударил её в солнечное сплетение. После того, как жертва согнулась, задыхаясь от недостатка воздуха, её подхватили под руки и подтащили к дереву, благо оно росло тут же. Через ветку, росшую не высоко от земли, перекинули веревку с уже готовой петлёй, и спустя минуту жена эсесовца сжегшего деревню вместе со всем её населением уже болталась в петле. Поскольку её подтянули под сук без рывков, то перелома шейных позвонков не случилось и она пару минут активно дрыгалась, пока наконец не затихла. После этого рядом вздернули и её детей, а затем всех троих сфотографировали несколько раз, повесив табличку на немецком языке — «Семья военного преступника» и уехали.

— Василь, у тебя рука не дрогнула детей вешать?

— Нет, в той деревне жила моя родня, сестра жены с семьёй, пускай гады на собственной шкуре испытают потерю близких.

Одновременно с этим были тем или иным способом уничтожены семьи еще девяти эсесовцев. Семью командира взвода сожгли в собственном доме, подперев предварительно дверь и закрыв ставни. Жену заместителя командира роты вместе с дочерью застрелили из проезжавшей машины.

Оберштурмбанфюрер СС Штраус (подполковник) вызвал к себе Зоннека и других офицеров своего батальона.

— Господа, — начал он — у меня для вас очень неприятные новости, ваши семьи погибли. Всех их убили агенты большевиков, в этом нет ни каких сомнений, мы делаем всё, что бы найти их и покарать, а вы пока держитесь.

Это известие как громом поразило офицеров карательного батальона, а спустя несколько дней в расположение роты был подброшен пакет с фотографиями казненных членов семей и листком с текстом на немецком. Там было написано, что за военные преступления их семьи были казнены и так будет с семьями и других военных преступников. В ответ, по настоятельной просьбе штурмбанфюрера Зоннека, командир батальона дал ему разрешение порезвится и в ближайшей деревне русских и уже утром следующего дня рота Зоннека, с самого утра выехала из расположения батальона. Дорога шла через лес и когда колонна карателей удалилась километров на десять от места расположения, то росшая на краю дороги большая береза внезапно рухнула поперек дороги, полностью её перекрыв. Эсесовцы были довольно опытными бойцами и сразу повыпрыгивали из машин занимая оборону и в этот момент по краям дороге с ярчайшей вспышкой и сильным грохотом рванули гранаты «Заря». Пользуясь своим послезнанием и служебным положением, дед Павел озадачил специалистов, а те в свою очередь, зная, что именно и для чего от них хотят, в течение месяца разработали и запустили малой партией для спецподразделений НКВД и штурмовых групп армейской разведки спец изделие «Заря». Оглушенные и ослепшие эсесовцы еще не успели придти в себя, как окрестные сугробы взорвались облаком снега и к ним рванули одетые в белые маскхалаты бойцы спецгруппы НКВД СССР. Удар по голове и мгновенно надетые на завернутые за спину руки наручники. Спустя несколько минут вся рота в полном составе оказалась упакованной, после чего приступили к экзекуции. Заранее были приготовлены колья, которые сбили на подставке, так как земля промерзла и долбить её надо было очень долго. С эсесовцев содрали брюки и трусы, левую руку примотали к телу, а правую на распорках в форме нацистского приветствия, после чего рассадили их на колья по обеим сторонам дороги. Упавшую березу оттащили в сторону и рассевшись в трофейные машины диверсанты уехали, оставив эсесовце на кольях. Спустя полтора часа эту жуткую картину увидел маршевый батальон. Слухи о зверской расправе над эсесовцами и членами их семей быстро расползлись по армии не смотря на все попытки командования оставить всё в секрете.

Майор Руделт вызвал к себе командира второй роты гауптмана Краузе.

— Фридрих, мне поступил приказ сжечь деревню в трех километрах от нас, но как то не хочется, что бы русские в ответ потом расправились с моей семьёй.

— Франц, я понимаю тебя, но и не выполнить приказ мы не можем.

— Я знаю, но если мы сожжем вместе с деревней и жителей, то это выйдет нам боком.

— Вот и я об этом говорю, надеюсь ты знаешь, что надо делать?

— Думаю что знаю, пойду к себе, у хозяйки сын уже достаточно взрослый.

Выйдя от командира, гауптман пришел к себе, он жил в доме неподалеку, хозяйка была дома и он как бы не ей, коверкая слова сказал — тебе повезло, что ты живешь не в соседней деревне, послезавтра её не станет.

Хозяйка не показала вида, что она услышала, но немного спустя, когда пришел её сын, отозвала его в сторону.

— Коля, немедленно беги к тете Клаве, скажи, что послезавтра к ним придут солдаты жечь деревню. Ты всё понял?

— Да мам, бегу.

К вечеру Николай добрался до деревни и стучал в дверь к двоюродной сестре матери.

— Коля, что случилось?

Тетка увидев вечером племянника обеспокоилась.

— Тёть Клав, меня мать к вам послала, говорит послезавтра вас жечь будут, солдат от нас пошлют.

Быстро одевшись, Клавдия побежала по соседям. Через день прибывшие в деревню солдаты, согласно полученного приказа, сожгли её дотла, тем самым выполнив его. То, что населения в деревне не оказалось, ни кого не волновало, главное, что формально приказ вышестоящего начальства был выполнен. Ответные действия, когда противнику отвечали его же методами, начали снова давать свои плоды. Сначала немцы практически полностью прекратили бомбить и обстреливать, госпиталя, медсанбаты и санитарные машины, а теперь старались одновременно и формально выполнить приказ начальства и не уничтожить мирное население, что бы не навлечь на себя и своих близких ответные карательные действия русских.

Старший майор Нечаев стоял навытяжку в кабинете Сталина, а его хозяин раздражено ходил перед окном с несколькими немецкими газетами зажатыми в руке.

— … я бы понял, если бы это сделал товарищ Волков, он в таких случаях сдержанностью не отличается, но от вас я подобного не ожидал! А освобождение Якова?! Уже нашлись те, кто начал распространять слухи о том, что о собственном сыне товарищ Сталин позаботился, а на других ему наплевать и они могут подыхать в немецком плену.

— Кроме Якова был освобожден и генерал Карбышев, а также смог сбежать из плена и добраться до партизан генерал Романов, который до последнего оборонял Могилев и потом раненым попал в плен. А что касается нашего обвинения в варварстве и дикости, то это не мы, а просвещенные европейцы начали бомбить и расстреливать санитарные колонны, госпиталя и колонны беженцев. Это они стали живьём сжигать населения наших деревень и сел, это они морят голодом и расстреливают наших пленных в своих концентрационных лагерях. Вот пускай и получают сполна в ответ на свои зверства. После того, как с подачи полковника Волкова мы стали целенаправленно уничтожать немецкие санитарные колонны и их госпиталя, резко сократилось количество случаев ведения огня и бомбардировок наших собственных медсанбатов и госпиталей. Господа тевтоны мигом поняли, что в ответ на их зверства и мы не будем щадить их раненых. И то, что за свои зверства им придется отвечать своей шкурой и жизнью своих близких они тоже сразу поняли. За последние две недели на временно оккупированных территориях были полностью сожжены 17 наших населенных пунктов, ОДНАКО… ни один человек из них не погиб! Каждый раз командиры немецких подразделений, которые получили приказ на уничтожение этих деревень и сел смогли через местное население предупредить об этом и люди успели из них уйти. Формально немцы выполнили приказ, придраться не к чему, населенные пункты сожжены, а то, что там населения не было, так это уже не к ним. Что бы мы не делали, какой бы у нас в стране не был строй, но для западных финансистов мы всегда были и будем врагами, так как не даем им хозяйничать у нас дома и они всегда будут лепить из нас образ врага всего так называемого свободного мира. Они успокоятся только тогда, когда захватят наши природные ресурсы и оставят населения достаточного только для их добычи, во всех других случаях мы для них смертельные враги не отдающие им свои богатства. Кстати найти исполнителей к проведению этой акций возмездия было очень тяжело. Я ни кому не приказывал, искал только добровольцев и то из нескольких сотен нашел всего семерых, кто на это согласился. У всех из них кто-то погиб из семьи и то, исполнять беременную жену одного из эсэсовцев отказались все, как и детей младше пяти лет.

— До тележной чеки значит? (Подразумевается, что монголы убивали мальчиков достигавших тележной чеки в захваченных стойбищах своих врагов).

— Так точно товарищ Сталин. Кроме эсэсовцев в расправах над нашими мирными жителями отметились национальные батальоны из Прибалтики и украинских националистов. Сейчас мы разрабатываем операцию по полному уничтожению таких карательных батальонов силами осназа НКВД с максимальным освящением этого в прессе. Кроме того мы начали операцию по уничтожению гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе. В нашей истории он отметился зверствами над мирным населением. Сейчас идет сбор информации о его охране и передвижениях, после его исполнения будет открыто заявлено, что все нацистские бонзы виновные в геноциде нашего населения будут безжалостно уничтожены. А наши союзнички, если начнут вонять, то можно им будет припомнить геноцид индейцев, индусов и других народов, истребление ирландцев и фермы по разведению мулатов из ирландских женщин (реальные факты), а также белых рабов и английские концлагеря, это ведь они их придумали, зараженные оспой и чумой одеяла для индейцев и многое другое. При грамотной ответной пропаганде мы сможем их самих выставить перед всем миром полными варварами, напомнить им, что в то время, как на Руси все еженедельно ходили в баню, просвещенная Европа тонула в грязи и вшах, а мылись они только при рождении и смерти. А что касается немецкой пропаганды, то они и так делают из нас образ чудовищ, тут можно только вести ответную пропаганду с разъяснением, что в ответ на творимые ими у нас зверства, они получат адекватный ответ. Вот и пусть гадают, кто из них ответит следующим за своих сыновей, мужей и братьев, кто сейчас воюет в СССР.

— Нам пока не выгодно сорится с союзниками товарищ Нечаев.

— Так я и не предлагаю делать это сейчас, к тому же и самим союзникам сейчас не выгодно акцентировать на этом внимание. Мы пока нужны друг другу и союзники сейчас не будут из этого раздувать скандал, но они и не забудут про это, а просто пока отложат всё в ящик и будут ждать подходящего момента. После чего с огромным удовольствием вытащат на свет все жареные факты и начнут раздувать из них огромный пузырь. Мы уже сейчас со своей стороны должны тоже начать собирать все неприглядные факты про наших так называемых союзников и тоже пока откладывать их в дальний ящик до поры до времени, что бы в своё время вытащить их на свет божий. А таких фактов будет еще предостаточно, хотя бы ковровые бомбардировки жилых кварталов немецких городов и потом атомная бомбардировка Японии. Мы должны быть готовы к войне компроматов, а пока просто собирать доказательства преступлений, как нацистов, так и наших союзников. Главное надо не забывать, что чтобы мы не делали, кто бы не стоял у нас у власти, но пока мы не даем западным воротилам хозяйничать у нас, мы всегда будем для них врагами. Я знаю, что потом наша интеллигенция из меня сделает чудовище, кровавого сталинского палача, который считал, что день прошел зря, если я кого не замучил до смерти. Вон про Лаврентия Павловича говорили, что он дескать ездил в машине по Москве и отыскивал красивых школьниц, которых потом к нему привозили и он изнасиловав их, убивал. Война грязна и неприглядна и нельзя везти её в белых перчатках, и не испачкавшись. Я готов к тому, что на меня выльют океаны грязи, если мои действия спасут тысячи жизней. Вот только думается мне, что жители оккупированных территорий одобрят мои действия и им либералы не смогут засрать мозги.

Карательный батальон прибалтийских националистов прибыл в эту деревню уже под вечер, а потому не стал сразу сгонять местное население в амбары, а решили отложить это действо до утра, как говорит народная мудрость — утро вечера мудренее.

— Товарищ командир! В Осиновку каратели пришли, на постой встали!

Капитан Вартанян, услышав сообщение разведки задумался. В последнее время участились случаи расправ над мирными жителями карательными батальонами и в большинстве случаев это были не немцы, а отечественная мразь, набранная из уголовников, националистов и врагов советской власти. Почувствовав силу и безнаказанность, они развернулись во всю, и этот гнойник надо было выжигать каленым железом без всякой жалости. Прибыли каратели по душу осиновцев или они там проездом не суть важно, какая разница, сожгут они Осиновку или другую деревню, в любом случае погибнут люди, наши советские люди. Отряд Вартаняна был небольшим, неполная сотня, костяком которой послужили семеро пограничников и четверо сотрудников областного НКВД. Пограничники стали разведвзводом, а сотрудники НКВД контрразведчиками, считай почти по профилю. Остальные бойцы отряда были окруженцами и местными активистами, которые после прихода немцев ушли в леса. Изначально в отряде поддерживалась воинская дисциплина, а после того, как снабжение партизанских отрядов стало централизованным, то отряд и внешне стал походить на воинскую часть. С самолетов регулярно скидывали грузы в основном с боеприпасами, но и оружия тоже не жалели. Ещё в середине осени скинули осеннюю и зимнюю форму, причем новую, очень удобную и отлично скрывающую в осеннем лесу, а также зимние белые маскхалаты. На вооружении отряда были пулеметы ДП, новейшие автоматы ППС-41 и несколько снайперок и это не считая трофейного оружия, которое постоянно пополнялось.

К Осиновке отряд Вартаняна вышел уже под утро, пришлось идти всю ночь, что бы ни упустить карателей. На околице деревни их уже ждал связной.

— Товарищ командир, главные расположились в здании правления, а остальные по избам.

— А хозяева домов где?

— В сараи повыгоняли, к оставшейся скотине.

Отделение бойцов выдвинулось к зданию правления, где они окружив его, взяли под прицел окна и двери, а остальные бойцы рассредоточились по деревне. Зная, где и сколько ночует карателей, Вартанян решил сначала по-тихому уничтожить ночевавших в домах предателей, а потом просто закидать гранатами здание правления. Всё время Вартанян гонял своих бойцов, они постоянно тренировались, в том числе и по захвату зданий. Еще в начале осени, когда отряд получил связь с большой землей, к нему на месяц прибыл инструктор, который всё объяснил и показал, а дальше они уже сами тренировались. Хозяева, которых тихо разбудили, рассказывали бойцам планировку своих домов, а также, сколько карателей у них остановилось, а затем неслышными призраками партизаны проникали в дома и ножами резали спящих. За полчаса без единого выстрела был вырезан весь батальон, после чего бойцы сосредоточились у правления. На крыльце дремал часовой, он регулярно вскидывался, оглядывался и начал дальше клевать носом. Для уже опытных бойцов подобраться к нему было проще простого. Левой рукой зажав часовому рот, что бы не орал паскуда, правой рукой с финкой разведчик с силой резанул его по горлу, так, что кончик лезвия прошелся по позвоночному столбу. Часовой задергался, но было уже поздно, выждав с минуту, пока его жертва окончательно не успокоилась, разведчик аккуратно положил тело на землю что бы не шуметь. К нему уже подобрались товарищи, и осторожно открыв дверь, они неслышными тенями проскользнули внутрь. Вначале Вартанян хотел закидать правление гранатами, но поскольку его бойцам удалось без единого выстрела взять в ножи всех карателей, то и командование батальона можно было попробовать захватить живыми. Впрочем Вартанян приказал не рисковать и если вдруг что-то пойдет не так, то стрелять без раздумий, для него его люди были важней. Бесплотными призраками разведчики растеклись по зданию правления, они осторожно собрали всё оружие, а затем навалились на спящих предателей. Этот карательный батальон был составлен из прибалтов, и скоро на улицу выволокли семерых упиравшихся уродов со связанными за их спинами руками.

В наступившем утре население Осиновки собралось на деревенской площади. За пару часов прошедших с момента прибытия партизанского отряда, деревенские вытащили из своих домов трупы карателей и даже успели сволочь их в лес, в небольшое болотце в паре километров от деревни. Как говорится — собаке собачья смерть, а эти уроды даже не заслуживали нормального погребения. Отрядный особист правда перед этим собрал со всех тел документы, необходимо было знать, кто они и откуда, что бы страна знала своих героев. А после войны к их родственникам придут люди в фуражках и сменят они своё место жительство, поедут они осваивать Сибирь и Сахалин без права смены жительства. Скверну надо было выжигать полностью и без всякой жалости, что бы потом уцелевшие предатели не маршировали на парадах.

Утром следующего дня комендант района был разбужен сообщением, что на окраине города обнаружены семь повешенных, оказавшихся командирами вспомогательного карательного батальона. На груди каждого трупа висела табличка на русском и немецком — «Так будет с каждым карателем». Тела остальных бойцов батальона небыли найдены, а комендант лишь зябко поежился. Он был уже в курсе и над расправой над семьями офицеров СС, которые проводили тут зачистки и о расправе над ними самими. Русские ясно показали, что ни чего и ни кому они прощать не будут и достанут даже в Германии, может не сразу, но точно не забудут. Откуда ему было знать, что старший майор госбезопасности Павел Нечаев взял себе за образец действия пока еще не существующего МОСАДА, который не только уничтожал арабских террористов, но и целенаправленно охотился по всему миру на уцелевших офицеров СС повинных в геноциде евреев. Эти процессы время от времени освещались в прессе, когда вылавливали очередного нациста. Всего этого комендант не знал, но для себя уже твердо решил, что всеми силами будет стараться избегать карательных операций против мирного населения. Принцип кровь за кровь начал действовать и приносить свои плоды.

Ну вот и снова Питер, сейчас о блокаде можно и не заикаться, фронт отодвинут от города на полторы-две сотни километров, освобожден значительный участок нашей территории и снова его захватить противнику уже навряд ли удастся. Сейчас шло добивание окруженных группировок немцев, а их общие потери были пожалуй сопоставимы с пока еще не произошедшей Сталинградской битвой, а теперь пожалуй она и не состоится, так как история с нашей помощью круто свернула в сторону с проложенной колеи. Я надеялся, что мы уже спасли минимум пару миллионов жизней наших граждан, которым в нашем времени ещё предстояло погибнуть в блокированном Ленинграде и на оккупированных территориях. Наши общие потери составили не больше четверти техники, из которых по техническим причинам была львиная доля. Невозвратных потерь было сравнительно мало, порядка 10 процентов, всё же пока наши новые КВ и Т-41 практически неуязвимы для немцев, ну нет у них достойных противников для них. Основные потери мы понесли в БМП и бронетранспортерах, все же там броня противопульная или максимум против малокалиберных орудий. Моих бойцов просто распирало от гордости, так накостылять фашистам еще ни кому не удавалось и они ходили петухами, тем боле наши потери были на фоне других частей очень незначительны. Большинство экипажей подбитой техники уцелело, но к сожалению не все, но тут уж ни чего нельзя было поделать, война, она война и есть и потерь на ней не избежать. Прибыв в ППД (пункт постоянной дислокации) принялись зализывать раны, пополнять и восстанавливать технику, принимать пополнение в живой силе и натаскивать новичков, а меня дернули в Москву на ковер. В ходе очень успешного контрнаступления, мы нанесли противнику огромные потери в живой силе и технике, было захвачено много пленных, которых провели по Москве, так что можно было рассчитывать и на награды. Я лично подписал кучу представлений на своих бойцов, они честно заслужили их своей кровью и я надеялся, что штабные не положат их под сукно. Настоящим сюрпризом стало моё награждение, присвоение звания генерал-майора и звезда героя. Меньше чем за полгода из капитана отставника в генералы, хотя на войне всегда так, это в мирное время ценз на звания, а в военное порой по паре званий в год выслуживали, просто, кто как себя показывал. Был и новый разговор со Сталиным.

— Товарищ Волков, как вы думаете, что нам следует делать дальше?

Вопрос Сталина поставил меня в тупик, я ведь не стратег, а тут нужно штабное мышление, причем глобальное.

— Трудно сказать товарищ Сталин, в моем времени произошло, как вы говорили — головокружение от успехов и летом наши войска попытались провести новую наступательную операцию и в итоге мы получили Харьковскую катастрофу. Понесли большие потери, а фронт докатился до Волги, до Сталинграда. Не смотря на успешно проведенное контрнаступление под Москвой, наши войска еще не готовы к масштабным наступлениям. Вначале необходимо перевооружить армию и обучить её, бойцы должны досконально знать свое вооружение. Опытный экипаж на старом танке легко уничтожит новый танк, если там будут молодые салаги без опыта войны. Я понимаю, что хочется поскорее вымести с нашей земли фашистскую нечисть, но если мы будем спешить, то не приблизим это время, зато понесем ненужные потери. Сейчас обстановка стабилизировалась, на предприятиях начали выпуск новой техники и вооружения, вот и не будем торопиться. Единственное, так это можно провести операцию на карельском перешейке и отодвинуть фронт от Ленинграда и там.

— Вы готовы лично провести эту операцию?

— Да, рельеф там конечно сложный, много озер, оврагов и лесов, идеальная позиция для обороны, не везде можно использовать танки, но я готов. Единственное, быстро не обещаю, я не хочу класть своих бойцов в землю ради возможности побыстрей отрапортовать о выполнении задания.

— Это похвально товарищ Волков. К сожалению многие товарищи в своем желании выслужится не берегут вверенных им бойцов, мы конечно стараемся бороться с такими товарищами, но к сожалению не всегда успешно. Вы можете конкретно сказать, сколько вам понадобится времени, и как далеко вы сможете отодвинуть фронт?

— К сожалению нет. Я не знаю финских сил, к тому же в лесной войне они мастера, что наглядно показала компания 40-го года. Повторять те ошибки я не хочу и класть своих людей просто так не буду. Я лучше потеряю время, но сохраню своих солдат.

— Хорошо товарищ Волков, мы не будем требовать от вас сроков, но и вы постарайтесь не задерживать сверх необходимого.

Не так страшен черт, как его малюют, Сталин не любил тех, кто не выполнял свои обещания, но и к объективным фактам прислушивался. Понапрасну терять опытных и обученных бойцов он тоже не хотел, а потому у меня было время, но и тянуть сверх необходимого тоже не стоило.

Если на юго-западном направлении линия фронта значительно отодвинулась от Ленинграда, то на северном она была очень близка, и мне теперь предстояло исправить это и по возможности с минимумом потерь. Месяц ушел на отдых и приведения в себя порядок, и в середине января началась операция на Карельском перешейке. Кроме моей дивизии, мне выделили только еще одну пехотную, правда штатного состава. Это конечно не много, вернее для операции такого масштаба считай ничто, но во первых меня не подпирают сроки, а во вторых у меня есть собственная длинная рука с большой кувалдой в ней, это тяжелая артиллерия, которую я смог отстоять.

Пара дивизионов 122 миллиметровых гаубиц М-30, один дивизион дальнобойных А-19, еще один тяжелых 152 миллиметровых МЛ-20 и два дивизион самоходных гаубиц СУ-12 и СУ-15 и это не считая обычных тяжелых самоходок СУ-107, СУ-122 и СУ-152. Всё различие между ними только в том, что самоходные гаубицы это гаубицы и есть только на самодвижущейся платформе, а самоходки — это по своей сути штурмовые орудия для взлома огневых точек и тяжелые противотанковые машины. Попробовал под проведение наступления еще отжать немного гаубиц, но прилетела птица обломинго и махнула своим крылом. Единственное, что смог получить, то это использование в своих операциях артиллерию фронта. На безрыбье и рак рыба, но в этом случае придется каждый раз договариваться с командующим Карельского фронта, а если учесть, что это самый длинный фронт Великой Отечественной, до 1600 километров, то и артиллерия размазана тонким слоем, так что особо губу не раскатаешь. Если только не привлечь Ленинградский фронт, вернее его северную часть. Тут я буду действовать в интересах обоих фронтов, но как получится взаимодействовать, не знаю. Для многих начальников я выскочка из ниоткуда, уже встречался с тихим саботажем, когда исподволь вставляли палки в колеса. Ну что есть, то и есть, посмотрим, повторять ошибок Ворошилова в финской войне я не собирался, ни каких лобовых атак на неподавленную оборону противника. Только основательная обработка его позиций и только потом атака под прикрытием брони тяжелых танков. Для маневренной войны и дерзких танковых рейдов по тылам противника не те условия. Тут придется просто методично давить его, выжигая огнем узлы сопротивления. Те же КВ-2 в 1940 году по сути были созданы специально, что бы прямой наводкой уничтожать железобетонные доты линии Маннергейма. Мои СУ-122 и 152 справятся с этим не хуже, правда до линии Маннергейма еще надо дойти, но за нами не заржавеет.

Пока еще мои основные силы были в Питере, разведка уже отправилась на фронт. На вооружении финской армии стояли немецкие танки, мне они почти не страшны, противотанковая артиллерия также, в основном она могла лишь повредить ходовую моим КВ, Т-41 и самоходкам, а вот гаубицы, это уже другой коленкор. Толщина брони верхнего бронелиста порядка 20–30 миллиметров, а потому фугасный снаряд гаубицы падающий на танк сверху вполне способен проломить её. Мне лишние потери не нужны, а потому борьба с тяжелой финской артиллерией первостепенная задача. Разведгруппы должны были обнаружить места расположения тяжелой финской артиллерии и корректировать огонь моих гаубиц при их подавлении. К сожалению достаточного количества диверсионных групп для их захвата у меня не было, а потому только подавлять их своим огнем.

Авиация конечно тоже опасна, но наличие в достаточном количестве мобильных зенитных установок сводит эту опасность к минимуму. Спокойно бомбить на пикировании, самом результативном методе противнику мы не дадим, а бомбежка с высоты обычным способом малоэффективна. А еще меня очень порадовал Маркони, он смог создать аналог электронной начинки «Шилки» (ЗСУ-23-4 «Шилка» индекс ГРАУ — 2А6). Правда на существующей базе получилась еще та громадина. За основу был взят корпус КВ, правда толщина брони была снижена до 30 миллиметров, противостоять снарядом было не надо. Башня тоже получилась размером почти с корпус машины, лишь немногим меньше и большую её часть заняли блоки ламповой электроники. В отличии от оригинала стояли не 4 ствола калибра 23 миллиметра, а блок из шести 25 миллиметровых стволов НГ-25. По сути это была пушка основанная на конструкции американца Гатлинга. Отсюда произошло и название НГ — это Нудельман Гатлинг, где 25 означает калибр орудия. Скорострельность составила 2000 выстрелов в минуту или почти 33 в секунду, а значит снаряды пойдут практически один за другим, а вес снаряда почти в 300 грамм давал 9 килограмм в секунду и позволял буквально распиливать самолеты противника, за что зенитка сразу получила в войсках прозвище «Пилорама». Дивизион состоял из шести боевых машин, три взвода по две машины, машины управления и самоходного модифицированного радара с дальностью обнаружения в 100 километров. Радар обнаруживал цели, причем определял не только расстояние и направление, но и высоту, после чего данные передавались в машину управления, которая их классифицировала и передавала «Пилорамам», а те уже наводились на них в полуавтоматическом режиме и открывали огонь. На испытания в боевых условиях пришло 3 дивизиона, по одному на полк. Перекрыть ими все мои части конечно было невозможно и это учитывая, что радар с машиной управления и охраной находился в центре полка, а три батареи из двух машин были раскиданы по частям с максимальным удалением от взвода управления в 40 километров. Первое же испытание показало необычайно высокую эффективность новых зениток. Налет девятки финских пикировщиков, вернее немецких Ю-88 под управлением финских пилотов закончился полным уничтожением всей девятки в течение нескольких минут. Получив от мобильного радара данные о приближении самолетов противника две «Пилорамы» заняли небольшие холмы и встретили противника огнем. Зрелище со стороны было впечатляющим, вращающийся блок стволов зенитки просто превращался в факел огня из которого вырывались огненные иглы, каждый раз, как она открывала огонь. Учитывая низкую скорость пикировщиков, наведение пока еще несовершенной электроники было очень точным и буквально двух-трех секундного залпа хватало для превращения вражеского самолета в груду пылающих обломков. Видевшие это бойцы пришли в неописуемый восторг, практически все они уже успели побывать не под одной бомбежкой. Костяк моих мотострелков составляли бойцы воевавшие с самого начала войны и они уже успели летом бессильно наблюдать, как немецкие стервятники безраздельно и практически безнаказанно хозяйничали в воздухе. Теперь ситуация менялась, особенно у меня, хотя воздушного прикрытия практически не было. Сначала появились мобильные малокалиберные зенитки, которые хоть и небыли так эффективны, как «Пилорамы», но уже не позволили противнику безнаказанно бомбить и штурмовать колонны наших войск. Большие потери заставили немцев теперь бомбить в основном с большой высоты, за пределом радиуса действия наших ЗСУ, что сразу же сказалось на эффективности бомбежек. С приходом в войска новой ЗСУ, с наведением по радару и пускай с примитивной, но электроникой, позволяло полностью контролировать небо на высоте до двух тысяч метров.

Колонна моей и приданной мне пехотной дивизии растянулась на километры, сохранить это в тайне от финнов не удалось, да и так они все равно узнали бы об этом, шила в мешке не утаить, а так с другой стороны будет факт психического давления на противника. До сих пор все мои наступления оканчивались одинаково, огненный шквал, прорыв обороны противника и затем его полным разгромом с зачисткой уцелевших. Финны об этом тоже знали и известие, что против них будут русские «Бешенные медведи» их явно не обрадует. Мой стиль наступления они тоже знают, а значит их сначала ожидает огненное Инферно, а затем удар бронированным кулаком и противопоставить этому они ничего не могут. Попытки нанесения нам урона диверсионными группами также оказались малоэффективными. Финские снайперы — «Кукушки», неплохо показали себя как во время финской войны, тогда они немало крови попортили нашим войскам, так и сейчас попытались, но теперь у нас был уже опыт борьбы с ним, да и новые методы тоже.

Выстрелы со стороны леса заставили колонну встать, водители двух грузовиков были убиты наповал. Место, откуда велся огонь, засекли почти сразу, и орудия четырех БМП мигом развернулись в ту сторону и выстрелили. Вместо современных осколочно-фугасных снарядов, орудия были заряжены старомодной шрапнелью с выставленной на 200 метров дистанцией. Итогом этому стали целые просеки в окружавшем дорогу лесе. Финского снайпера с напарником просто разорвало на части и их останки были обнаружены посланной в лес группой бойцов. Каждая колонна сопровождалась бронетехникой и учитывая специфику, каждая машина имела шрапнельные снаряды, которые позволяли эффективно обрабатывать площадные цели.

Тут был еще один очень интересный момент, Карельский фронт шел с севера до Ладожского озера, а от него уже начинался Ленинградский. В связи с этим мне предстояло начать действовать на Ленинградском фронте, и только затем уже на Карельском. Для начала надо было пробить коридор вдоль Ладожского озера и соединить фронты между собой. Если сначала на Волховском направлении я не дал замкнуть кольцо блокады, а затем во время контрнаступления под Москвой фланговым ударом дошел до финского залива и тем самым окончательно снял угрозу блокады Ленинграда, то на северном направлении всё пока осталось без изменений. Хорошо еще, что мне не надо будет действовать по всему Карельскому фронту, так как севернее начинаются танково-недоступные участки под Мурманском. В мою задачу входит соединение фронтов в первую очередь и нанесение максимально возможного урона финнам. В идеале конечно заставить их вообще выйти из войны, в нашей истории это произошло в 44 году, но возможно мне удастся немного подкорректировать эту дату в сторону уменьшения, жизнь покажет. Правда был один нюанс, прежде чем соединить фронты, было необходимо вышибить финнов практически со всей оккупированной ими территории Ленинградской области. Если взглянуть на карту, то местами от берега Ладожского озера, до границы и 50 километров не набиралось, так что по любому это будет второй частью операции, а третьей, если получится, конечно, будет рейд на Хельсинки.

Топография местности тут довольно интересная, очень много озер и рек, причем большинство из них вытянуты в северо-западном направлении или юго-восточном, это смотря с какой стороны смотреть. Много болотистых мест, но и твердой почвы тоже хватает, плюс густые леса и овраги. Когда-то тут прошли ледники, поэтому овраги и речки тоже интересные. Местами можно пройти пару десятков метров по реке и тебе будет вода по колено или грудь, а потом резкий провал на несколько метров и овраги тоже очень крутые. Для местной техники, с их слабым и маломощным мотором многие овраги просто непроходимы, мощности двигателя не хватает, что бы вытянуть машину наверх. В таких условиях быстро наступать не получится, к тому же сейчас уже март начался, первый месяц весны и скоро снег начнет таять и дороги развезет, а значит вся техника, ну почти вся, встанет, пока земля немного не просохнет. К сожалению действовать по моей любимой методе не получится, это когда вначале по противнику отрабатывают РСЗО «Дождь», а потом идет зачистка выживших. Тактика отличная, вот только к сожалению ракет для реактивных минометов не напастись, довоенные запасы уже израсходованы, а новых производят не очень много и это на фоне производства в большом количестве новых реактивных установок, так что приходится их экономить, но и так дела пошли довольно неплохо. Дорог не так много, в основном леса, болота и озера с реками, поэтому танки можно пустить не везде. Учитывая, что сильной бронетехники со стороны противника можно не бояться, ну нет её у финнов, так наши трофейные легкие танки и бронемашины, ну и немного импортных, своих-то нет. Слишком мелкая Финляндия страна для производства собственной бронетехники, они даже автотранспорт не выпускают, так что вполне можно разбить свой бронированный кулак на роты. Действенной противотанковой артиллерии у финнов тоже практически нет, так что мои КВ и новенькие Т-41, с их противоснарядной броней могут опасаться только мин и тяжелой артиллерии, которой у финнов тоже мало. Танковая рота, мотострелковая рота на БМП или БТР и приданный батальон пехоты, в основном из местных, так как приданной мне пехотной дивизии на все танковые роты не хватает. Сейчас новая тактика, мои разведгруппы, в которые временно вошли местные разведчики, просочились за линию фронта и их основная задача поиск тяжелой артиллерии и потом корректировка огня моих гаубиц по противнику. Главное не дать финнам вести заградительный огонь по моим танкам, так как от тяжелого фугаса сверху броня не спасет. Танки с самоходками двигаются в первой линии, за ними на отдалении БМП или БТР ну и приданная пехота и расстояние между ними не больше полукилометра. Танки, пользуясь тем, что броня у них способна выдержать огонь полевой финской артиллерии, неторопливо с места подавляют все огневые точки противника. Сейчас им двигаться не обязательно, зато с места точность огня намного выше. В первую очередь подавляются орудия противника, затем неторопливо всё приходит в движение, как только финны открывают огонь по приблизившейся пехоте, как тут же обнаружившие себя огневые точки подавляются огнем сразу нескольких танков и самоходок. Наша пехота при этом моментально падает в снег, перед началом наступления я специально объехал все приданные мне части и предупредил командиров, а особенно политработников, что бы они не лезли поперек батьки в пекло. Любят они с криком — За Родину, за Сталина по поводу и без бросаться в атаку, а что потом от полнокровного батальона может остаться неполная рота их как-то мало волнует. За такие фокусы пойдут под трибунал, у меня каждый боец на счету и гробить их по дурости я не позволю.

Мой штабной БТР, урча двигателем, полз по зимней дороге перемалывая своими гусеницами ледяную кашу, разбрызгивая по сторонам грязную мешанину из снега и молотого льда. Не смотря на зиму в боевой машине было тепло, летом будет хуже от жары, на солнцепеке в стальном помещении будет настоящая пустыня. А сейчас, вентилятор гнал воздух сквозь небольшой радиатор системы охлаждения двигателя, который был специально добавлен к штатной системе охлаждения и теплый воздух шел в салон, обогревая его. Не смотря на то, что сейчас меня разделяло больше двадцати лет, место я узнал сразу. Именно тут должно было расположиться садоводство Юбилейное, где моя родня через пару десятилетий получит участок и построит летний дом. Несмотря на снег, я легко узнавал ландшафт местности, он как раз практически не изменился. Скованное льдом озеро Сювеярви и песчаный отвес, а вон и луг, где мы собирали навоз после колхозных коров. Несколько совершенно заплывших прямоугольников на обратной стороне пригорка моего детства, сейчас оказались нормальными землянками. До фронта порядка десяти километров, так что тут будет мой временный НП, хотя задерживаться я не намерен. Нечего тянуть кота за хвост, сейчас определимся с обстановкой на фронте, подтянем силы дивизии и вперед, а кто не сбежит и не сдастся, будет уничтожен, МЫ ПРИШЛИ!

Артподготовки, как таковой не было, моя длинная рука начала в 9 утра отрабатывать своих финских коллег, разведгруппы с приданным им корректировщиком отработали на отлично. Позиции тяжелой финской артиллерии в течение получаса перемешивались с землёй, а после окончания артобстрела, пользуясь начавшейся паникой и неразберихой, мои орлы добивали выживших финских артиллеристов и подрывали оставшиеся целыми орудия.

Линия фронта от Финского залива до Ладожского озера была порядка 56 километров, а у меня было 27 ударных групп, по числу танковых рот, так что расстояние между ними было порядка двух километров, это если распределить их математически, чего разумеется было невозможно сделать из-за топографических условий местности. Главное, у меня вполне хватало сил, что бы наступать по всему фронту, что и произошло 3-го марта 1942-го года. В течение дня мои орлы продвинулись на 15–20 километров, нанеся противнику большой урон в живой силе, так как техники у финнов было не много. Свою тяжелую артиллерию они потеряли практически всю, что не было уничтожено при артобстреле, уничтожили мои разведчики. Через неделю мы вышли к бывшей линии Маннергейма. Во время финской войны 1939–1940 года она попортила немало крови нашим войскам, потери при её прорыве были очень большими, после Финской войны все укрепления были разрушены нашими саперами, а кое какие их части стали музейными экспонатами. Хотя даже если бы укрепления и остались бы, то взять их было бы не так и сложно. Тогда КВ-2 как раз для борьбы с финскими дотами и были созданы, для ведения стрельбы прямой наводкой. Мои СУ-122 и СУ-152 с их толстой и наклонной лобовой бронёй просто выехали бы на расстояние в километр и спокойно расстреляли их прямой наводкой. Стены бы не пробили, бетон больно толстый, а вот в амбразуры бы попали, пускай и не с первого выстрела, но при стрельбе с места это не так трудно.

— Броня крепка и танки наши быстры, и наши люди мужества полны, в строю стоят советские танкисты… — Капитан Корзун, командир танковой роты тяжелых танков негромко напевал марш советских танкистов. Два года тому назад он точно также воевал в этих местах, вот только тогда под его командой был взвод легких Т-26, которые можно было легко сжечь и из крупнокалиберного пулемета. Тот же ДШК бронебойным патроном Б-32 пробивал на 100 метрах под прямым углом 20 миллиметровую броню, а на Т-26 броня составляла всего 15 миллиметров. Вот его нынешний КВ-3 совсем другое дело, лобовая броня в 90 миллиметров, да под наклоном, да без люка механика-водителя, куда любят бить немцы, так как в лобовой броне это наиболее уязвимое место грозной боевой машины. Перед наступлением комдив собрал всех командиров, начиная с ротного, и пехотинцев тоже и дал всем такого дрозда, что мало не показалось. Особенно прошелся по политработникам, запретив им вмешиваться в дела командиров подразделений. Основной смысл речи был в том, что бы не перли напролом, заваливая противника своими телами, а максимально сберегали бойцов. Вон она пехота, осторожно пробирается вперед и при малейшем огне со стороны финнов падает в снег, а поскольку все в белых маскхалатах, то попробуй его разгляди на фоне снега, когда пехотинец зарывается в этот самый снег. Зато танкам его роты работа есть, причем не пыльная и не очень опасная. Броню танков финнам пробить нечем, а они в свою очередь с места перемешивают со снегом и землёй все обнаруженные финские огневые точки. Стоят себе спокойно в полукилометре, и считай в полигонных условиях, давят всё что видят и что шевелится. Как подавят, так пехота поднимается и не спеша, осторожно движется дальше, пока финны снова себя не обнаруживают, а потом все по новой. Как пехота вперед продвинется, так и его коробочки вперед проезжают и снова останавливаются, а чего боятся, маневрировать и двигаться надо только тогда, когда у противника есть действенные противотанковые средства или танки. А так, попадает в его танк время от времени финские гостинцы, да всё без толку, больно броня у его КВ толстая, всё рикошетит и внутри от сколов брони защита стоит, тонкие листы обычного мягкого железа. Вот всегда бы так воевать, да жаль не получится, но пока есть возможность, надо ловить момент. За час такого неспешного наступления они выбили финнов с занимаемой ими позиции, не потеряв при этом ни одной своей машины, пехота понесла потери, но совсем не серьёзные. Бойцы были откровенно рады приказу сразу падать в снег при вражеском обстреле и не геройствовали, предоставив мазуте возможность спокойно давить финнов. По не многу продвигаясь вперед, они наконец достигли финских окопов, но там остались только убитые. Финны поняв, что позиции им не удержать, просто отошли, прихватив с собой всех раненых. Время от времени они стреляли из леса по мелькавшим бойцам и получали в ответ шквал огня, к сожалению мало результативный. Всё же воевать в лесу финны умели очень хорошо, так что потери были, но несравнимые с финской войной.

Не такая большая линия фронта позволила нам не растягивать свои силы, а потому ни чего действенного противопоставить моим орлам финны не смогли. К апрелю мы вышли на линию Выборг — Приозерск, практически достигнув государственной границы СССР. Еще одно небольшое усилие, и полностью вышибив противника со своей территории, можно будет поворачивать на север, на соединение с карельским фронтом. По крайней мере, теперь Ленинград полностью перестал быть фронтовым городом, так как линия фронта отодвинулась от него более чем на 100 километров. Несмотря на все мои усилия, потери были довольно большими, причем не среди техники, а среди обычной пехоты. БМП и БТР вперед не лезли, с их достаточно тонкой броней им вполне хватило бы и немецкого дверного молотка (Pak 35/36) или наших трофейных сорокопяток, которые водились у финнов. Проблема была в том, что танки не везде могли пройти, и тогда вперед шла пехота без поддержки брони. Максимум чем мы могли им помочь, это только артиллерийской поддержкой. Радовало только одно, все части уже прошли перевооружение, и даже у водителей и ездовых не было мосинок, или Судаев (ППС-41) или светки (СВТ-40). Кроме того в каждом отделении был ручник, так что при боестолкновении финнов просто задавливали автоматическим огнем, не давая им высунутся. Мои бойцы пленных не брали, финны оказались не лучше немцев, и насмотревшись на живьем замороженных наших пленных, порой выстроенных в разные фигуры, финнов не щадили. Зверствовать не стали, просто добивали всех, и здоровых и раненых и ни какого противоречия или жалости не проявляли. Финны быстро про это узнали, но учитывая, что они сами творили с нашими пленными и мирным населением, вякать о зверствах большевиков не рискнули.

— … а вот два года тому назад мы тут столько бойцов потеряли, штурмуя эту высоту. Вот там и там стояли пулеметные колпаки, а там был артиллерийский дот. Мы тут половину полка оставили, у меня лучший друг погиб, меня кстати спас. Снаряд сразу за ним взорвался, друга сразу убило, а меня контузило и в плечо ранило. Друг как раз за мной был, вот и принял на себя почти все осколки, мне только один достался. Потом месяц в госпитале пролежал, возможно это ранение меня и спасло, как раз самые ожесточенные бои прошли. Если бы нам тогда такого командира и такую технику, то таких потерь не было. Сейчас одно удовольствие наступать, впереди танки, мы позади и под пулеметы не гонят.

— Да, повезло вам с комдивом, а у нас тут политрук был, так сам в атаки не ходил, зато бдительно следил, что бы мы все ходили. Лозунгами так и сыпал, на словах тут всё только на нем и держится, а чуть какой обстрел, так он сразу в щель ныряет и до окончания обстрела и носу из неё не показывал.

— И что с ним стало?

— Да мина прямо к нему в щель попала, не помогла ему его осторожность.

— Бывает, а у нас наоборот комдив одного такого чересчур ретивого командира чуть не пристрелил, когда он бойцов в атаку под пулеметы погнал.

Начало распутицы застало нас на границе, если раньше продвижение было довольно быстрым, то теперь, когда мы приблизились к границе, финны зарывались в землю, стараясь закрепится получше. Из-за потепления земля стала отмерзать, и рыть траншеи стало легче. На дорогах были завалы из деревьев с камнями, а последних было много, далеко ходить не надо. Если раньше многочисленные реки и озера можно было переезжать по льду, даже в начале марта, то теперь лед таял и я не рисковал выгонять на него технику. А наибольшую головную боль нам доставляли финские кукушки. Хороших стрелков у финнов хватало, а бороться с ними сложно. Специально по моему заказу нам сделали небольшую партию ПТРС. Противотанковое ружьё Симонова, в отличие от Дегтярева было самозарядным с несъемным магазином на пять патронов. Стандартное ружьё имело довольно низкую кучность на дальней дистанции и не очень хорошую точность, но для нас постарались, каждое ружьё было считай ручной сборки с максимальной точностью обработки, и их точность была намного выше. Патроны тоже были не обычные, а снайперские, для них отдельный небольшой цех сделали. Для создания полноценного снайперского патрона были необходимы исследования, и в реале такой патрон был принят на вооружение только в 1967 году. У нас на это просто не было времени, а потому просто ограничились тщательным соблюдением размеров и веса, как пули, так и порохового заряда, что позволило повысить точность выстрела. Кроме того, как только точно определились с пулей, из которой убрали стальной наконечник, так сразу по баллистическим формулам рассчитали новый шаг нарезов ствола, что в итоге значительно и повысило точность выстрела.

Начавшаяся распутица сразу поставила крест на скорость нашего наступления. Когда в снежно грязевой каше вязнет техника, особо не понаступаешь. А ведь надо еще и продовольствие, горючее и боеприпасы подвозить, вот и пришлось нам брать оперативную паузу, пока не стает основной снег и хоть немного не просохнут дороги. Это конечно неприятно, но не смертельно. Главное, на меня не давят сроки наступления, конечно залегать в спячку мне ни кто не даст, но и требовать к определенной дате успеха тоже не будут. Примерно на месяц придется остановиться, финны конечно тоже не будут терять это время зря, превратившись в бешенных кротов. Уже сейчас по показаниям разведки они развили бурные фортификационные работы, но всё равно это их не спасет. Опыт преодоления укрепленных полос у нас уже есть, техника для этого тоже, причем на данное время одна из лучшей в мире. Война войной, а обед по расписанию, сами бойцы были только рады внезапному затишью. Но есть и обратная сторона медали всему, за это время мы подвезли боеприпасы, причем их образовалось довольно много, поэтому можно было особо не экономить.

Основной снег сошел и хотя дороги еще не просохли, но двигаться по ним можно было вполне сносно, а значит наше наступление пошло дальше. Все усилия финнов по постройке укрепрайона пошли прахом. За предоставленное им время построить бетонные укрепления было просто не возможно, а полевые мы сносили на раз. Одно точного выстрела СУ-122 или СУ-152 хватало для того, что бы разнести любой ДЗОТ противника. Техника выходила на дистанцию прямого выстрела и сметала со своего пути все препятствия, после чего пехота зачищала финские окопы от их бывших владельцев. На то, что бы пройти примерно 100 километров вдоль Ладожского озера по наступившей распутице потребовалось десять дней, то есть по 10 километров в день. При этом левый фланг моих наступающих войск был открыт для контрударов финнов и они этим не преминули воспользоваться. Правда успехов в этом они не достигли. Следовавшие во втором эшелоне за нами бойцы Ленинградского фронта сразу же начинали зарываться в землю, спешно строя оборонительные позиции. Осознавая опасность фланговых прорывов пришлось один полк Т-41 разбить на роты, придать им по пехотной роте и создать из них мобильные группы, которые должны были парировать все попытки немецко-финских войск нанесения фланговых ударов по освобожденной от них территории. И да, среди финских войск нам попадались и немецкие части, правда очень не много, но все же. С ними также разговор был коротким, кого не уничтожали в бою, того потом зачищали после боя, пленных по прежнему не брали. Мне даже пришлось запросить у командования подкрепления, но не для себя самого, мне и моих сил вполне хватало. Отбитые территории надо было защищать, войск Ленинградского фронта на это не хватало, вот и пришлось просить. Кстати ситуация на фронте сложилась довольно интересная. Ленинградская область была практически полностью освобождена от финнов, только на Востоке области, её небольшая часть еще была оккупирована противником. Главное же, между Ладожским и Онежским озером была довольно крупная финская группировка, которую можно было окружить и полностью уничтожить. То, что я смогу без особых проблем совершить рейд от Ладожского озера до Петрозаводска, я не сомневался. Проломлюсь, как лось через кустарник, остановить меня финнам просто нечем, а вот что делать дальше? Проложенный мной коридор надо чем-то заполнить, причем оборонять с обеих сторон, а на это нужны силы. Вот это я высказал в разговоре с начальством, пускай думают, свой минимум я выполнил, теперь без одобрения свыше дальше действовать нельзя.

На очередном совещании ГКО был поднят вопрос о Ладожско-Онежской операции. Успешные действия дивизии Волкова предоставили прекрасную возможность не только освободить значительную часть оккупированной территории, но и с одной стороны нанести противнику огромный урон, а с другой обкатать свои войска в наступлении. Сталин уже знал о Харьковской катастрофе 1942 года в мире потомков, вернее в их истории. Повторять те ошибки он не хотел, но ведь можно совершить и новые. Перевооружение войск идет полным ходом, но на это надо еще минимум год, тогда из-за отступления пришлось срочно эвакуировать Сталинградский танковый завод, сейчас он работает во всю, а еще на полную мощь заработал Ленинградский Кировский завод и завод номер 174, он же Завод Ворошилова. Новая техника уже поступает в войска, но её пока мало, да и освоить её надо, подготовка экипажа тоже не последнее дело. Финны это не немцы, хотя и там есть несколько немецких дивизий, но они погоду не сделают. К тому же они в основном сосредоточены на севере, танковых войск практически нет, а еще имеющиеся танки легкие, максимум немного средних. Новая успешная операция не помешает, к тому же выведя Финляндию из войны можно освободить значительные силы для использования на других направлениях. Волков пока еще ни разу не подвел, конечно его нынешний уровень это комдив, но справляется он очень хорошо и как тактик неплох. Пожалуй стоит направить к нему несколько пехотных дивизий, которые и займут пробитый им коридор, а потом помогут ему уничтожить окруженные части противника.

Уже через неделю ко мне пошло подкрепление, я в это время приводил свою технику в порядок. Всё же нынешние двигатели еще не только слабые, но и недолговечные, приходится их постоянно ремонтировать. От Сортавалы до Петрозаводска порядка 250 километров и это расстояние мы прошли за две недели. Могли бы в принципе и быстрей, но с одной стороны спешить особо некуда, а с другой меня сдерживало отставание пехоты, которая занимала пробитый нами коридор. Кстати свой полк, который пришлось оставить в Ленинградской области я забрал, его сменил подошедший полк старых Т-34, но и этого в принципе было достаточно. Сейчас бойцы мобильных групп делали тоже самое, только в пробитом коридоре. Сам Петрозаводск пришлось брать больше недели. С одной стороны берегли бойцов, а с другой не хотелось превращать город в руины. Тогда же столкнулись и с финскими концлагерями. Если до этого только мои бойцы не брали пленных, то теперь и приданная нам пехота перестала это делать, так что окруженная финская группировка была обречена. 21 апреля началось общее наступление, с юга наступали части Волховского фронта, а с Севера моя дивизия и приданные нам части. Если учесть, что своих танков у финнов не было, а также действенной противотанковой артиллерии, то мои коробочки выступали одновременно и щитом и тараном. Скорость наступления была небольшой, километров 10–15 в день, зато и потери среди пехоты и легкой бронетехники были приемлемыми. Обычно КВ и Т-41 шли чуть впереди пехоты, как только финны открывали огонь, пехота залегала, а танки и приданные им самоходки превращали выявленные огневые точки в лунный пейзаж. Было бы конечно хорошо перед этим еще и из «Дождя» обрабатывать позиции противника, но приходилось экономить ракеты. Легкая бронетехника держалась позади и обрушивала шквальный огонь на любой чих. Пригибаясь к земле и используя любые складки местности как укрытие, пехотинцы осторожно двигались вперед. Вот и финские окопы, в них остались только труппы солдат противника и немногочисленные тяжелые раненые. Легкораненых отступающие финны забрали с собой. Вот раздаются короткие очереди ППС, это бойцы добивают раненых финнов и проводят контроль, получить очередь в спину и гранату ни кто не хочет. Настроение среди бойцов и командиров хорошее, после череды отступлений и поражений, наконец настал праздник и на нашей улице. Теперь уже противника давят всем возможным и он превратился в мальчика для битья, когда все преимущество на твоей стороне и ты им во всю пользуешься. Зная, что в плен их не берут, финны сопротивлялись отчаянно, но 25 апреля в районе поселка Пай мои бойцы соединились с войсками Волховского фронта. В течение следующих двух суток остатки финских войск были окончательно уничтожены. Группы фронтовой разведки и спецкоманды НКВД при поддержки пехотных частей приступили к прочесыванию местности в поисках уцелевших солдат противника. Мои бойцы получили два дня на отдых, после чего были передислоцированы к Петрозаводску и уже оттуда вдоль берега Онежского озера ударили на Север и 3 мая 1942 года соединились с войсками Карельского фронта генерал-полковника Фролова. Вторая фаза операции была выполнена с минимальными потерями, хотя и пришлось потерять почти месяц времени из-за весенней распутицы. Задача минимум была выполнена, линия фронта от Ленинграда отодвинута, фронты соединены, Ладожское озеро, как и Онежское снова стали только нашими. Теперь наступала третья фаза операции — вывод Финляндии из войны.

Президент Финляндии Ристо Рюти был в плохом настроении, так хорошо начавшаяся война с СССР пошла совсем не так, как хотелось бы. Первоначальные успехи финской армии, которая не только вернула себе потерянные в зимней компании 1940 года земли, но и захватила новые, закончились. Русские не только выдержали удар, но и сами сейчас перешли в наступление. Они вышли на линию новой границы от Финского залива до Ладожского озера и дальше до Петрозаводска, при этом окружив и полностью уничтожив противостоявшие им финские части. В общей сложности за неполный год войны Финляндия уже потеряла более 150 тысяч солдат только убитыми, что для страны всё население которой составляет 3 миллиона 700 тысяч человек очень существенно, особенно учитывая то, что это были мужчины самого детородного и трудоспособного возраста. Русские перестали брать пленных, всех уничтожают, что грозит полным уничтожением всего дееспособного населения страны. Вся надежда оставалась только на линию Салпа, которая хотя и не была закончена полностью, но уже была серьёзным препятствием на пути советских войск.

(Ли́ния Са́лпа (финн. salpa — «затвор» или «засов») — череда фортификационных заграждений длиной 1200 км от Финского залива до Петсамо на территории Финляндии. Линия была построена в 1941 году после «Зимней войны» для защиты от вероятного нападения со стороны Советского Союза. В боевых действиях линия не участвовала. Возведение линии началось осенью 1940 года сначала силами добровольцев, затем мобилизованных из числа лиц, непригодных к несению военной службы. Наибольшее количество работающих на проекте приходилось на весну 1941 года (около 35 тысяч). С началом Советско-финской войны 1941–1944 года работы на линии были остановлены, вооружение снято с ДОТов и ДЗОТов и послано на фронт. В начале 1944 года работы были возобновлены и продолжались до конца войны с СССР (4 сентября 1944 года). Линия была укреплена значительно сильнее, чем «линии Маннергейма». Было построено 728 бетонных сооружений, 225 км противотанковых надолбов, около 130 км противотанковых рвов, 350 км различных траншей, 3000 ДЗОТов, 254 шарообразных бункеров. Также имелось 315 км заграждений колючей проволоки. Большинство этих фортификационных построек расположено на участке между Финским заливом и озером Кивиярви. Из-за недостатка артиллерии финны использовали старинные 9- дюймовые мортиры из батарей береговой артиллерии. Советское наступление 1944 года в реальной истории не достигло Линии Салпа, поэтому она не участвовала в боевых действиях.)

Хотя большая часть фортификационных сооружений была уже построена, но вот с их оснащением и вооружением были серьёзные проблемы. Собственного производства вооружения, кроме легкого стрелкового в Финляндии не было, всё имевшееся тяжелое вооружение было или оставшееся от Российской Империи или закупленное за границей, плюс некоторая часть была захвачена финской армией сначала в ходе войны 1939–1940 годов, а затем в летней компании 1941 года у Красной Армии. Поставок от Германии можно было не ожидать, им самим не хватало современных орудий и они также вовсю использовали трофейные пушки. Немного снизить дефицит орудий могла Швеция. Ещё в 1939 году у фирмы Бофорс были закуплены 12 полевых орудий калибра 105 миллиметров м34 (В Шведской армии они прослужили до 80-х годов). Тогда правда шведы успели поставить только 4 орудия, которые довольно быстро были выведены из строя, последовавшая после этого проверка показала, что причиной поломки стало использование неправильного пороха. Сейчас срочно был оформлен новый заказ на поставки этих орудий для вооружений артиллерийских ДОТов, но в наличии имелось только 16 орудий. Сейчас срочно из действующих частей отзывалась артиллерия и в спешном порядке устанавливалась в укрепрайоне, но всё равно с этим не успевали, слишком стремительным и мощным было русское наступление.

— Ну вот и приплыли, теперь похоже снова застрянем, а командиры будут нашими лбами финскую оборону прорывать.

Старшина Лукин осматривал в бинокль открывшуюся ему картину. Вдали виднелась громада артиллерийского ДОТа и рядом несколько пулеметных. Перед ними был противотанковый ров, а перед рвом были еще и противотанковые надолбы с колючей проволокой против пехоты. Лукин уже в финскую войну был разведчиком, а сейчас дослужился уже до командира взвода. В обще-то должность была командирская, на неё полагался младший лейтенант или лейтенант, но некомплект командного состава был довольно большим. Особенно опытных командиров, а не вчерашних курсантов, особенно после военных краткосрочных курсов. Всё это Лукин говорил про себя, еще не хватало, что бы его слова дошли до особиста. Весь остаток дня и весь следующий прибывали части, а через день была атака.

Весна уже полностью вступила в свои права, но тут, считай в Карелии, несмотря на относительно теплую погоду и начало мая еще лежал снег, в основном под деревьями, куда не попадал солнечный свет. Двигатель тихо рычал, а я сидел на заднем сиденье и смотрел сквозь щель бронестекла на окружавший нас лес. Как только мои орлы вышли к линии Салпа, то я решил сам понаблюдать, как они будут её проламывать. Всё же опыт у них уже есть, вот я и хотел посмотреть, как они будут действовать самостоятельно. Впереди метрах в ста шел двухосный БТР, затем перед моей машиной трехосный, за мной штабной и замыкал мою маленькую колонну еще один трехосный бронетранспортер.

Тишина леса внезапно прервалась грохотом выстрелов и морем огня. По бронетранспортеру простучала дробь попаданий, пара пуль ударились в бронестекло двери, пробить не пробили, но стекло покрылось сетью трещин. Огонь вели два ручных пулемета и с десяток автоматов, причем реальную опасность для нас представляли только ручники. Финский Суоми КР/31 был аналагом, вернее прототипом наших ППШ и ППД, стрелял пистолетными патронами и для брони нашей техники был нестрашен в отличи от ручных пулеметов. Останавливаться мы не стали, общее количество нападавших мы не знали, возможно это только приманка для нас, а потому водители прибавили скорости, стараясь побыстрей выйди из зоны огня, а десант открыл ответный огонь из амбразур. Солидно и басовито затарахтели короткими очередями два ДШК, а также более длинными очередями из ПКТ. Буквально через пару минут мы покинули опасную зону, а из штабного БТР мой радист уже связывался с ближайшей частью для прочесывания местности в поисках диверсантов. Дальнейший путь прошел без происшествий, и скоро моя колона уже была на передовой. Учитывая, что надолго мы тут не задержимся, строить оборону ни кто не стал. В качестве НП использовался штабной гусеничный БТР. Разведчики нашли неплохое место в километре от финских укреплений, пехота быстро вырыла капонир, куда и загнали БТР. Для моего штабного тоже вырыли капонир поблизости, в БТРе был только один перескоп и отрывать командира полка от командования и наблюдения я не хотел. Вообще встреча с командиром полка прошла нормально, он встретил меня возле своего КШМ, куда я подъехал, затем был обед с наркомовскими 100 граммами, а затем мы стали изучать через оптику вражеские позиции. Не желая отвлекать и смущать командира полка я все наблюдения вел исключительно из своей КШМ. Пока мы обедали, бойцы как раз отрыли для неё капонир, куда её и загнали, после чего накрыли маскировочной сетью. Всё это делалось незаметно для противника, да и расстояние было приличным, а кроме того то тут, то там подъезжали танки, БМП и БТР, так что похожее происходило по всей передовой.

День обещал быть ясным, на небе были только легкие облака, а солнце светило вовсю, день обещал быть жарким во всех смыслах. В 8 часов утра послышался гул множества дизельных моторов. Ни какой предварительной артподготовки не было, просто по всему фронту в небо взлетели ракеты показывая начало атаки. На позиции выехала танковая рота с самоходками поддержки, после чего тяжелые СУ-152 выйдя на прямую наводку, открыли неторопливый огонь по финским дотам. Сорокакилограммовые фугасные чемоданы с полукилометрового расстояния били по амбразурам. Пытаться проломить стены, даже бетонобойными снарядами не стали и пробовать, тем более что САУ не могло использовать полные пороховые заряды, как гаубица. Приходилось учитывать мощность отдачи и надежность ходовой части машин, а потому целили по амбразурам дотов. Даже близкий разрыв мог вывести из строя вооружение ДОТов, а прямое попадание не только гарантированно уничтожало орудия и пулеметы, но также доставалось и гарнизонам ДОТов. В случае, если снаряд разрывался не перед амбразурой или в ней самой, а умудрялся влететь внутрь, то тогда точно уничтожал всё живое в бетонной коробке. Взрыв 5 килограммов тротила, которыми были снаряжены фугасные снаряды, в замкнутом пространстве бетонной коробки убивал не только осколками, но и ударной волной, которая не имея выхода действовала намного сильней. За полчаса все огневые точки финнов были уничтожены. Вперед выдвинулись тяжелые танки, которые не давали высунуться финской пехоте. Под их прикрытием саперы стали делать проход в бетонных противотанковых надолбах. Они крепили заряды тротила к ним и подрывали их. Через час были готовы три прохода в них, которые уперлись прямо в противотанковый ров, после чего в дело вступили мостоукладчики. Подъехав к рву, они разложили свои мосты поперек рва и отъехали в сторону, освобождая путь, а по мосту уже рванули Т-41 с БМП и БТР, спеша переехать на другую сторону и занять финские окопы. За ними повалила пехота и легкие самоходки. За два дня практически без потерь линия Салпа была прорвана в четырех местах. СУ-122 и СУ-152 совершенно безнаказанно, пользуясь отсутствием у противника действенной противотанковой артиллерии, спокойно расстреливали вражеские укрепления, после чего вперед шла пехота, не опасаясь больше артиллерийского и пулеметного огня.

Я как раз смотрел через перископ за пулеметным гнездом прямо напротив моей позиции. Невысокий холмик особо не выделялся, зато очень хорошо держал подходы к тяжелому артиллерийскому ДОТу, и в случае необходимости мог полностью отсечь от него штурмовые команды саперов. Первыми неспеша двинулись двинулись тяжелые САУ, они проехав немного вперед, остановились, и стали не спеша вести огонь по амбразурам ДОТов и пулеметным гнездам, а позади них выстроились танки, которые открыли прицельный огонь с места по полевым укреплениям. Первые два выстрела вообще раздались рядом, буквально в одном двух метрах от пулеметного гнезда. Третий выстрел попал в него, но в крышу, а вот четвертый снаряд попал точно в амбразуру, сверкнуло, и из амбразуры в облаке дыма, пыли и бетонных осколков вылетел искалеченный пулемет, а самоходка, которая вела по пулеметному гнезду огонь, тут же перенацелилась на другую цель. Пехотинцы медленно приближались к лини финских окопов, ответного огня практически не было. Все доты и пулеметные гнезда были ослеплены артиллерийским огнем, часть из них уже подавлена, а любое сопротивление из окопов сразу же подавлялось огнем танков и БМП. Менее чем через час мои орлы ворвались в финские окопы, как такого сопротивления они не встретили, к этому времени боеспособных противников там практически уже не осталось. В течение дня все линии финской обороны были прорваны с минимальными потерями, по сообщению разведки больше крупных соединений противника перед нами нет, линий укреплений тоже, а до Хельсинки всего то каких-то полторы сотни километров и почти ни каких водных препятствий. Ну финики держитесь, вы мне еще за 18 год ответите.

— Господин президент, господин президент, русские танки прорвались через линию Салпа!

Ристо Рюти с недоумением посмотрел на своего помощника, который можно сказать ворвался в столовую во время обеда.

— Не говорите ерунды, как такое возможно, во время зимней компании большевики несколько месяцев торчали перед более слабой линией Маннергейма, а тогда они не воевали с немцами и у них была мощь всей их армии. Сейчас нам противостоят намного меньшие силы.

— Это так господин президент, но тогда у русских не было такой техники и не было такого опыта. Они прорвали наши укрепления в трех местах и русские танки находятся уже в Хамине, а это 150 километров от Хельсинки. Таким темпом через два-три дня они будут здесь!

После такого известия у Рюти совершенно пропал аппетит. Что делать? Финская армия не такая большая, и пускай сейчас, учитывая идущую войну с немцами у русских тоже здесь относительно мало войск, но главная проблема — это чертовы новые русские танки, с которыми им просто нечем бороться. Два года назад финской армии противостояли легкие русские танки, которые можно было легко подбить из любого орудия, даже из крупнокалиберного пулемета бронебойными патронами, а сейчас даже немцы стонут от новых русских монстров. Похоже это конец, остановить русских армия не сможет, только ненадолго задержать, а что дальше? Начать по примеру самих русских партизанскую войну? Вопрос только в том, на сколько их хватит, а учитывая, что русские сейчас не берут пленных, а всех уничтожают, то сколько финнов в итоге останется в живых к концу войны. А что будет, если русские припомнят резню финскими националистами семей русских, которые до революции проживали в Финляндии, да и сейчас финны тоже отметились в зверствах против мирного населения и военнопленных. А командующий русскими штурмовыми частями, которые действовали сейчас против финской армии, уже зарекомендовал себя как очень жестокий к своим противникам командир. Его показательные, средневековые казни тех, кто отметился в зверских отношениях к мирному населению и пленным уже известны всему миру. В то, что он будет после всего случившегося хоть как то пытаться уменьшить потери среди мирного населения можно и не мечтать. Уже сейчас известно, что при штурме населенных пунктов русские во всю применяют тяжелую артиллерию и не оглядываются на возможные потери среди мирного населения. Итак, потери уже чересчур большие, а будут еще больше и среди гражданского населения тоже. Видимо придется просить мира у большевиков и хорошо, если они пойдут на перемирие, а не потребуют безоговорочной капитуляции и еще, не захотят ли они отобрать еще земли, как два года назад.

Наши войска занимали оборону в десяти километрах за городком Хамина, сам городок небольшой, но находится на берегу линии озер и хорошо, что его захватили сходу, а главное три моста через две протоки, а то пришлось бы делать большой крюк, обходя озера с севера. Теперь вообще хорошо, рек и озер до самого Хельсинки или по старому Гельсингфорс (Шведское название столицы Финляндии, во времена Российской Империи — база балтийской эскадры) почти и не будет, так что проблем с их форсированием тоже. Сейчас тылы подойдут, технику в порядок приведем и снова вперед, до победного конца. Уже вечером с финской стороны неожиданно показался солдат с белым флагом, при приближении стало понятно, что это обыкновенная жердь с привязанной к ней белой наволочкой. Стрелять по парламентёру ни кто не стал, и он через несколько минут подошел к бойцам. Было видно, что финн трусит, причем откровенно, все же репутация это сила. Парламентером оказался обычным солдат, который неплохо знал русский язык. Он принес предложение о временном прекращении огня, а также с просьбой принять парламентеров. Финское правительство хочет прекратить эту войну и заключить с СССР мир. Вызванные срочно особист и комбат, услышав такое сначала немного подвисли от услышанного, а затем срочно стали связываться с вышестоящим начальством. Меньше чем через час это просьба достигла меня, а чуть позже и командующего Карельским фронтом, а уже от него ушла в Ставку ВГК. Не зная сколько времени уйдет на принятие решения на верху, я пока своей властью остановил наступление. Сроки меня не поджимают, так что имею право, а финики все равно за это время действенную оборону организовать не успеют. Финского солдата отправили назад, завтра, в 9 утра должен будет придти уже офицер, надеюсь к этому времени решение на верху уже примут.

Вилпу Хейккинен получив приказ, в первый момент перепугался, то, что русские перестали брать в плен, а всех уничтожают, он знал, солдатский телеграф такое передают быстро. Сейчас Вилпу проклинал себя за то, что рассказал всем, что он знает русский язык. Теперь уже ни чего не поделать и время назад не вернуть, а потому зайдя в брошенный дом, он вытряхнул подушку из белой наволочки, а затем, подобрав во дворе шест, метра два длинной, он за концы привязал к нему наволочку. Глубоко вздохнув, Вилпу подняв повыше шест с наволочкой, обреченно пошел вперед. Каждую секунду он ожидал выстрел или взрыв, но ни чего не происходило. Вот уже показались русские позиции, то тут, то там, за укрытиями стояли танки, хотя и так их было нечем уничтожить и они могли стоять хоть в открытую. Наконец и русские, его окружили, бить, как он опасался не стали, а отвели к командиру роты. Там Вилпу сказал, что его послали для предварительных переговоров по заключению мира. Скоро показались еще два русских офицера, повыше чином, которым Вилпу снова рассказал о предложении своего командования. Ему пришлось ждать почти до вечера, прежде чем его вначале покормив солдатской кашей не отправили назад. Завтра в 9 утра русские будут ждать полномочного представителя, а пока с 12 ночи начинает действовать прекращение огня, впрочем единственный выстрел с финской стороны и соглашению конец. Вот наконец и родные позиции, не помня себя от счастья, что все обошлось, Вилпу Хейккинен предстал перед грозные очи начальства. Сообщив о согласии русских о временном прекращении огня и начале переговоров, Вилпу наконец был отпущен. На следующий день специальный представитель Ристо Рюти, немного волнуясь, под белым флагом, прибыл в расположение русских войск. Оттуда в сопровождении взвода НКВД его отвезли к командующему Карельским фронтом.

Срочное сообщение из Финляндии стало для Сталина приятной неожиданностью. Он уже по достоинству оценил возможности попаданца из будущего. Чего уж говорить, его вклад в обороноспособность страны и в боевые действия выше всяких похвал. Когда Волков предложил немного поучить политике партии финнов, то и предполагать было нельзя, что в довольно короткие сроки и имея минимум сил, он сможет не только освободить немалую часть оккупированной территории и полностью убрать угрозу Ленинграду, но и вынудить финское руководство запросить мир. Пока стоит подтвердить распоряжение Волкова о временном прекращении огня, судя по всему финнам всё равно деваться некуда, ну а если не договоримся, то ни чего и не потеряем. По сообщениям с фронта Волков давит финнов со страшной силой, так что нужна только отмашка и он раскатает противника в тонкий блин. Да, полезный человек, причем доказал свою полезность делом, а кроме того ещё и преданный. Уже один раз переживший развал великой страны и армии, такой человек, получив шанс, будет безжалостно давить любые попытки снова развалить существующий строй. Его не остановит боязнь крови, да Волков и так её не боится, он уже не раз доказал это.

Специальный представитель финского президента был доставлен самолетом в Москву, а оттуда в Кремль.

— Итак, что вы хотите нам предложить? — Сталин держа в руке свою знаменитую трубку смотрел на вытянувшегося перед ним финна.

— Господин Сталин, президент Финляндии Ристо Рюти хочет заключить с вашей страной мирный договор.

— Значит мирный договор? — Сталин улыбнулся себе в усы. — Нэт, мирный договор мы с вами заключать не будем. Вот принять вашу безоговорочную капитуляцию мы согласны.

Полковник Аарне Турунен перед своей миссией имел долгий разговор с президентом, там они обговорили возможные варианты соглашения и вариант с капитуляцией тоже обсуждался. В любом случае сейчас могут быть достигнуты только предварительные договоренности.

— И какие условия капитуляции? — Полковник Турунен довольно неплохо знал русский язык, так что переводчик на переговорах не требовался.

— Ни чего невозможного в них нет. Во первых, финские войска незамедлительно уходят с советской территории в места постоянной дислокации, оставив на месте всё тяжелое вооружение. Во вторых, все немецкие части находящиеся на территории Финляндии в месячный срок или покидают её, или интернируются. В третьих, на все время войны на территории Финляндии будут находиться наши наблюдатели. В четвертых, разрешение на деятельность компартии Финляндии. Требовать смены правительства и существующего строя мы не будем, так же как и новых территорий.

— Хорошо господин Сталин, я сообщу о ваших требованиях моему президенту. — Действительно, ни чего невыполнимого в требованиях Сталина не было. Единственное что смущало, так это не заключение мира, а полная капитуляция, но похоже другого выбора у них нет.

Сталин был уверен, что его требования будут выполнены, ни чего невозможного он не требовал, загонять финнов в угол он тоже не хотел, не та обстановка. В случае финской капитуляции он высвобождал довольно значительные силы и мог перебросить их на Север. Это давало возможность значительно усилить Северный фронт и увеличить нажим на немцев в Норвегии. Кроме того можно будет уже с территории Финляндии нанести серию ударов и взять Киркинес в кольцо. Железные рудники давали качественную руду, которая была востребована немецкой промышленностью. Сейчас вообще можно было вернуть назад и Киркенес, который когда-то являлся спорной территорией между Россией и Швецией и архипелаг Шпицберген, на который издревле плавали поморы. СССР имел все шансы выйти из этой войны супердержавой, а тем более зная, как будет развиваться история, страна получила неоспоримые преимущества перед всеми остальными.

От Советского Информ Бюро.

Сегодня, 19 мая 1942 года Финляндия подписала безоговорочную капитуляцию. Финские войска начали немедленный отход за линию государственной границы СССР. В связи с этим в столице нашей Родины городе Москве состоится праздничный салют. На остальных фронтах всё без изменений, наши войска удерживают свои позиции отбивая все атаки противника. В ходе прошедшего дня были уничтожены 37 танков, 19 бронетранспортеров и до полка живой силы противника, а также сбиты 18 самолетов.

Ну вот, с финиками разобрались, теперь сначала небольшой отдых и приведение дивизии в порядок, а там посмотрим, куда нас кинут, главное, что блокады Питера не случилось и уже не случиться.

Этот эшелон шел под очень сильной охраной, сначала по путям ехал пулеметный броневагон, за ним, примерно в километре шел небольшой бронепоезд из восьми вагонов, но для оккупированной территории это тоже была большая сила. Чуть сзади, влекомый двумя паровозами шел собственно сам эшелон, несколько пассажирских вагонов и открытые платформы с тщательно укрытой техникой на них. Это к фронту направлялся 502 тяжелый танковый батальон. (В реальной истории первое использование тяжелого танка Т-6 Тигр произошло 29 Августа 1942 года под Мгой. В процессе разгрузки и движения несколько танков вышли из строя из-за поломок. Сам дебют в целом оказался неудачным, технические неисправности, очень большой вес танка (56 тонн) и неподходящий ландшафт — слабые болотистые почвы, из-за чего несколько танков завязли в земле и в итоге были взорваны самими немцами, окончились фиаском. Но это было в реальной истории, сейчас, учитывая новые обстоятельства первое применение Тигров случилось на пару месяцев раньше и уже в другом месте.) За этим эшелоном шел еще один, но уже с солдатами. Многочисленные партизаны неоднократно видели этот эшелон, но он слишком хорошо охранялся, что бы к нему можно было подобраться. 13 июня эшелон благополучно прибыл на станцию Орша, где и начал разгружаться. Фюрер очень недовольный поражениями на восточном фронте хотел нанести противнику ответный удар. Поражение в зимней компании, когда русские в своем контрнаступлении не только отбили назад большие территории, но и уничтожили огромное количество войск вермахта не давало Гитлеру покоя и он всячески торопил начало использования новых танков, на которые он возлагал большие надежды. Утром 15 июня первая рота 502 тяжелого танкового батальона прибыла к Катыне. (Демократы и либералы очень любят муссировать преступления Сталинского режима в том числе и Катанский расстрел. Вот только почему-то от них НИ РАЗУ не было слышно об осуждении зверств, которые творили поляки над захваченными в плен бойцами Красной армии. А ведь в начале 20-х годов нередко польские кавалеристы тренировались в рубке прямо по нашим пленным бойцам, используя их в качестве манекенов, и это считается вполне собой разумеющимся, а вот ответный расстрел польских офицеров зверством. Как всегда политика двойных стандартов, когда им можно, а нам нельзя, но чего еще можно ожидать от нашей пятой колонны в лице либералов.)

— Вон они господин майор.

Первая рота 502 танкового батальона поддерживала атаку на советские позиции, вперед они не сунулись. Если первые КВ практически не брались немецкой противотанковой и полевой артиллерией, то новейшие КВ-3 и подавно. На КВ-1 стояла 76 мм пушка Ф-34, которая для брони Тигра не представляла большой опасности, разве что на близком расстоянии, но вот уже 85 мм орудие КВ-3 могло на равных конкурировать с немецкой ахт-ахт. Исходя из этого, немецкое командование не рискнуло сразу бросить Тигры в бой, а решило испытать их сначала в поддержке своего наступления. Восемь Тигров выехали на позиции своей пехоты и встали, в то время, как пехотный батальон при поддержке двух танковых рот из Т-3 и Т-4 попытался выбить советские войска с занимаемых ими позиций в нескольких километрах перед Катынью. То, что им противостоят новые тяжелые русские танки, немецкое командование знало, а потому и выбрало для испытания новой техники именно этот участок фронта. Сначала на русские позиции обрушился огонь тяжелой артиллерии, а затем пехота при поддержке танков пошла в атаку. Когда была преодолена половина расстояния между позициями, в русском тылу показался десяток тяжелых танков. Те с ходу открыли огонь и сразу подбили несколько троек и четверок, заставив атакующие немецкие танки остановится, и тут в игру вступили Тигры. С места, имея достаточно времени для точного прицеливания, они первым же залпом подожгли один и повредили еще один КВ. Заметив новую угрозу, советские танкисты сразу перенесли огонь на более опасную цель. Уже привыкнувшие к своей относительной безнаказанности, ну не могли немцы на расстоянии в полтора километра из своих танков существенно повредить новым КВ, не могли и всё тут, сейчас испытали небольшой шок. Ответный огонь оказался малоэффективным. Новые немецкие танки или были обращены лбом к КВ или их борта находились под слишком острым углом, так что любой ответный снаряд просто срикошетировал бы. Только один ответный снаряд попал очень удачно, прямо в смотровую щель Тигра, что и позволило ему пробить броню, еще один Тигр получил повреждение орудия и два получили снаряды в ходовую часть, потеряв гусеницу и переднее колесо. КВ понесли более существенные потери, два танка просто взорвались, когда от пробивших их броню снарядов детонировал боекомплект. Еще два стали медленно разгораться, а три КВ просто встали и только один танк, пятясь задом и не рискуя под обстрелом подставить свой борт противнику смог отойти назад и то получив почти полтора десятка попаданий, которые были удачно сдержаны бронёй. Правда и немецкая атака захлебнулась, с десяток танков сейчас чадили на нейтралке. Впрочем основной задачей был не захват русских позиций, а именно испытание новых танков в боевых условиях, что успешно и было сделано. После боя Тигры отошли немного назад, а обе машины с повреждением ходовой части были до вечера эвакуированы. Если быстро заменить поврежденное орудие было нельзя, то с заменой поврежденных катков и сбитых гусениц справились за одну ночь ударного труда, и к утру в строю насчитывалось 6 танков. Два других Тигра своим ходом загнали на платформы и отправили в тыл на ремонт и изучение полученных ими в ходе боя повреждений. День прошел в мелком ремонте танков, а на следующий день командир батальона хотел повторить атаку.

— Товарищ полковник, танковая рота почти полностью уничтожена.

— Чтооо..! Как это произошло?!

— Новые немецкие танки, они просто издали расстреляли КВ, когда те отражали атаку на наши позиции. Пока старые танки отвлекали, новые спокойно расстреляли наших. Орудия КВ оказались не достаточно мощными, они смогли сжечь только один вражеский танк, еще два повредили, разбили им ходовую. Товарищ полковник, надо тяжелые самоходы вызывать, похоже новые танки только им по зубам будут.

Атака полностью повторяла предыдущую, батальон пехоты при поддержке двух рот танков и 6 тигров в небольших капонирах. Командир батальона не пожелал снова получить повреждения ходовой части своих новых танков, и сейчас их гусеницы были полускрыты в капонире.

— Donnerwetter! Achtung! Russische Nussknacker! — (Черт побери! Внимание! Русские щелкунчики! В данной реальности тяжелые противотанковые самоходки СУ-107 у немцев получили прозвище «Щелкунчик».) Сразу же после своего появления на фронте СУ-107 завоевал себе грозную славу истребителя танков. Имея толстую броню и мощное орудие, они с легкостью уничтожали любые танки вермахта в любой проекции уже с 3000 метров. Даже Т-4 с дополнительными экранами (первоначально лобовая броня Т-4 составляла 30 мм, затем за счет экранов она была увеличена сначала на 30, а потом и на 50 мм достигнув в итоге толщины в 80 мм.) легко пробивался в любой проекции и ПТ-САУ СУ-107 стали кошмаром немецких танкистов. Всегда действуя только в составе танковых подразделений или сами, но в обороне, самоходки сами практически не несли потерь, при этом уничтожая бронетехнику противника. Вот и теперь выехав из леса, они остановились перед нашими окопами и спустя полминуты открыли огонь. Уже зная про новые немецкие танки, которые позавчера сожгли роту КВ из их полка, они сразу стали выцеливать именно их, не обращая пока внимание на остальные танки. Нанести им существенный вред тройки и четверки не смогут, а разобраться с ними можно будет и потом, когда уничтожат Тигры. А вот немцы сразу сосредоточили по самоходкам сосредоточенный огонь из всех танков. Их снаряды лишь бессильно отскакивали от толстой наклонной лобовой брони самоходок, рекошетируя и не нанося ни какого урона.

Курт Манке ждал тяжелые русские танки, они просто обязаны были снова появится для помощи своей пехоте в отражении атаки, но вместо них появились Щелкунчики. Немного не доехав до линии окопов своей пехоты, они остановились и стали выцеливать именно их Тигры. Одна из самоходок смотрела прямо в лоб его танку, наводчик поспешил выстрелить, благо время на прицеливание у него было, он вел русский истребитель танков с самого его появления и когда тот остановился, окончательно поймал его в прицел. Оглушительно грохнула танковая пушка и спустя три секунды вражеская машина вздрогнула от попадания в лоб, но ни чего не случилось, а спустя секунд десять выстрелила и она. Сначала полыхнул огненным цветком набалдашник дульного тормоза, затем из дула вырвалось небольшое облако порохового дыма, и это было последнее, что увидел в своей жизни командир тяжелого танка оберфельдфебель Курт Манке. Тяжелый, почти 19 килограммов, снаряд на скорости в 730 м/с менее чем за три секунды преодолел два километра разделявшего их расстояния и ударил в лоб Тигра. Проломив лобовую броню, он ворохом раскаленных осколков мгновенно убил экипаж танка, а затем вызвал детонацию практически полного боекомплекта, от чего тяжелую башню танка сорвало с погона и отбросило почти на полсотни метров. Одновременно с этим были уничтожены и остальные Тигры, после чего самоходки перенесли свой огонь на атаковавшие позиции пехоты остальные танки. Назад смогли вернуться только основательно потрепанные после ружейно-артиллерийского огня остатки пехотного батальона, все танки остались на поле боя горя жарким пламенем, а самоходки сделав своё дело отошли назад не дожидаясь пока немцы накроют их огнем тяжелой артиллерии или вызовут пикировщики.

Ну вот и дождался, даже раньше чем у нас. Звонок от начальства застал меня врасплох, а потом поездка на аэродром и изволь лететь в Смоленск, а оттуда уже по земле в Катынь. Пять минут на сборы и вот уже моя командирская БТР-40К в сопровождении двух пулеметных БТР-41 с отделением десанта рванула на аэродром. Что поделать, но уже было несколько попыток нападения на меня, так что приходится страховаться. В части добраться до меня очень сложно, чужие тут не ходят, остается только на выездах, вот и берегусь по мере своих скромных сил. Ли-2 уже прогрел свои моторы к моему приезду, со мной в самолет садятся четверо бойцов в полной выкладке, да и я к своему именному ТТМ, а это тот же Тульский Токарев, только после небольшой модернизации — новая эргономическая рукоятка, установка отдельного предохранителя и увеличение емкости магазина до 15 патронов, просто сделали двухрядный магазин слегка расширив рукоять. Выпускали их небольшими партиями в основном для начальства, пофорсить это наше всё и для спецгрупп НКВД и СМЕРШ. Тут кстати тоже произошли кое какие изменения, а их инициатором оказался дед Павел, хотя в принципе он просто ускорил некоторые события. В нашей истории СМЕРШ был организован только весной 1943 года, а тут Сталин в январе 1942 приказал организовать и СМЕРШ и переименовать НКВД в КГБ, не дожидаясь 1954 года. Чего тянуть кота за его причандалы, ведь всё равно создадут и переименуют, так зачем тянуть?

Дуглас летел к фронту под охраной пары ПО-7, они же И-185, великолепнейшие истребители, последнее детище короля истребителей — Николая Николаевича Поликарпова. Проблемы с двигателем М-71 позволили Яковлеву, бывшему в это время заместителем наркома авиационной промышленности пододвинуть своего конкурента. Хотя по своим ТТХ ПО-7 явно превосходил ЯК-1, а также немецкие Ме-109 модификаций Эмиль и Фридрих, которые на данный момент составляли основу истребительной авиации Германии, но усилиями Яковлева ПО-7 зарубили. Лишь ЯК-3, разработанный в 1943 смог приблизится к И-185 по своим ТТХ. Именно хвалебный отзыв о ПО-7 одного из наших попаданцев, увлекавшегося авиацией и дал шанс поликарповскому истребителю на жизнь. Двигатель М-71 был заменён на М-82 и новый истребитель пошел в серию.

До Смоленска долетели нормально, а там на аэродроме меня уже ждал БТР-40К командующего фронта и ещё один БТР охраны. До Катыни доехали быстро, а потом с батальонного НП в специально принесенную с собой стереотрубу я разглядывал немецкие позиции. Как раз сегодня утром рота СУ-107 уничтожила немецкие Тигры и их еще слегка дымившиеся останки стояли за линией немецких окопов. Потрудились сушки на славу, кроме кучи сожженных на поле немецких троек и четверок в глубине стояли шесть безбашенных остовов новейших Т-6. У всей шестерки от попаданий бронебойных снарядов детонировали БК, растратить свои снаряды они не успели, так, сделали по десятку выстрелов бронебойными болванками и все, а все осколочно-фугасные снаряды остались, а это половина БК, которой было вполне достаточно, что бы при взрыве сносить с танка башню.

— Ну что тут у нас? — Обернувшись на голос, я увидел Рокоссовского.

— Здравия желаю, товарищ командующий.

— Вольно товарищ генерал, по какому поводу примчались сюда, как на пожар? А то звонит мне понимаешь ли из Москвы сам Верховный на твой счет.

Я аж присвистнул от услышанного. — Да вон она моя причина, Константин Константинович, на поле без башен стоит и уже догорает.

Рокоссовский подошел к стереотрубе и приник к окулярам, несколько минут разглядывал остовы сгоревших Тигров, а затем оторвавшись спросил — А это еще что за звери такие?

— Вот именно, что звери, хочу представить вам новейший немецкий тяжелый танк Т-6 Тигр. Лобовая броня 100 миллиметров, вооружен танковым вариантом 88 миллиметровой зенитки, имеет большую пробивную способность. Очень опасный зверь, особенно для наших старых танков, если бы мы не успели запустить в производство новые танки, то наши потери составили бы до 70–80 процентов. БТ вообще против Тигра бессилен, а Т-34 и КВ-1 могут с ним бороться только на малой дистанции, так что Тигры просто расстреливали бы наши танки не подпуская их к себе близко. Вот только что-то рановато они появились, я ожидал их первое появление только через пару месяцев.

— Опять ваши тайны?

— Да, к сожалению не всё могу вам рассказать.

Рокоссовский с интересом смотрел на этого странного в полной мере генерал-майора. Впервые встретившись с ним почти год назад, когда он с ходу отбил у противника Смоленск, он и затем действовал необычно и не стандартно. Ещё тогда он был полон тайн, а его личный отряд, в котором было полно НКВД-ешников и странный эшелон отправленный в Москву сразу же, как только железнодорожные пути стали свободными. Он ведь тогда сразу оставил командование собранной им дивизии и отбыл с этим эшелоном. А подписка о неразглашении, которую с него взяли, хотя, что и кому он мог разгласить? Да, генерал-майор Волков полон секретов и похоже некоторые из них смертельно опасны. Госбезопасность так и вьётся вокруг него, причем именно опекая, а не ища компромата. Но стоит отдать должное, воевать он умеет, хотя жесток без меры, но имя у противника он себе заработал. Пожалуй ни кто больше так не ввергает противника в откровенный ужас, как его дивизия.

— Значит бороться с новыми немецкими танками могут только СУ-107?

— На дальней дистанции да, КВ-3 и Т-41 эффективны уже со средней, их орудие по мощности почти равняется немецкому. На дальнем если только из засады, иначе неизбежны лишние потери. Но в этом году на поток встанет новый тяжелый танк, ИС-3, вот он и займется отстрелом немецкого зверинца.

— Зверинца?

— Да, именно зверинца. Это Т-6 Тигр, а еще в следующем году появится Т-5 Пантера. Кроме них будет тяжелая противотанковая самоходка Элефант (Слон, она же Фердинант), там лобовая броня будет в пределах 200 миллиметров.

— Я смотрю вы очень хорошо информированы о технике противника.

— Да, но источники своей информации я разглашать не имею права.

— Понимаю, а ИС-3 что за танк?

— Хороший танк, вы даже видели его прототип.

— Когда?

— В прошлом году, под Смоленском, как раз его и еще кое какую технику я и эвакуировал в Кубинку.

Вечером я уже уехал, делать тут мне было больше нечего, подтверждение появления у противника Тигра я получил. Конечно, он появился на пару месяцев раньше, но массовое использование всё равно начнется в следующем году, а к тому времени кроме СУ-107 в производство пойдут ИС-3. Теперь не повторится ситуация нашей истории, когда у нас не было ни чего, что могло на равных противостоять новым немецким Тиграм и Пантерам. Итог тогда был печален, во время Курской битвы наши танкисты потеряли до 60–70 % своих машин. Основу танкового парка тогда составили Т-34 и легкие Т-60, Т-70 с небольшими вкраплениями тяжелых КВ и английских Черчиллей. Теперь всё будет по другому, вместо Т-34 будут более мощные Т-41, а вместо КВ будут ИС-3 и ведь кроме танков будут и самоходки. На Курской дуге только немногочисленные СУ-152 могли эффективно бороться с новейшими немецкими танками. Сейчас ситуация кардинально отличалась от той. Ленинградские танковые заводы работали на полную силу и поставляли новые танки Т-41 и КВ-3, кроме того работал и Сталинградский тракторный, так что паузы, как было у нас не было. Знание — Сила, мы наглядно доказали это кардинально изменив ход войны своим вмешательством.

Великий фюрер немецкой нации и вождь третьего рейха с нетерпением дожидался вестей о первом боевом испытании своих новейших танков Тигр. Не смотря на заявления конструкторов, что танк еще не полностью испытан, первый батальон тяжелых танков Т-6 Тигр был отправлен на фронт для прохождения испытаний в боевой обстановке.

— Мой фюрер, — Адъютант Гитлера прибыл с докладом о испытаниях новых танков. — Командир батальона докладывает, что испытания прошли успешно, в первом же бою рота Тигров уничтожила 9 танков КВ, потеряв только одну свою машину.

То, что в этом бою кроме роты Тигров участвовало еще две роты танков Т-3 и Т-4, которые и отвлекли всё внимание советских танкистов на себя, в докладе не указывалось.

— Каковы общие потери батальона?

— К сожалению, вся рота в последующих боях была уничтожена тяжелой русской артиллерией.

Технически это было правдой, ведь калибр в 107 миллиметров можно с натяжкой отнести к тяжелой артиллерии, а то, что это были противотанковые самоходные установки, как-то опустили в докладе. Порой всего лишь маленькая недоговоренность кардинально меняет всю картину происходящего, причем без капли неправды, всего лишь небольшая недоговоренность.

В то время, как Гитлер получал доклад, в Берлине произошла одна очень интересная встреча. В небольшом и тихом скверике встретились руководитель Абвера адмирал Канарис и начальник Главного управления имперской безопасности Рейнхард Гейдрих. Что самое интересное, так это то, что Гейдрих прибывший в Берлин для очень важного разговора с шефом Абвера, тем самым спас себе жизнь, но об этом он разумеется ни когда не узнал. В нашей истории Гейдрих погиб после покушения на него 27 мая 1942 года в Праге.

— Я слушаю тебя Райнхард. — Раньше Гейдрих служил во флотской разведке под командованием тогда еще не адмирала, а просто старшего офицера крейсера «Берлин» Вильгельма Канариса.

— Господин адмирал, вам не кажется, что русские слишком много знают и кроме того у них происходит что-то непонятное. Откуда-то они получили слишком много военной и технической информации. Конечно и мы многое не доглядели, согласитесь, что ваши люди просто прошляпили появление у русских новейших танков Т-34 и КВ. Но в конце прошлого и начале этого года у них появилось слишком много новой и очень хорошей техники. Всё это вызывает вопросы, на которые у меня пока нет ответов, а вы похоже знаете несколько больше господин адмирал?

— Как вам сказать? Мы очень внимательно отслеживаем это уже почти в течение года.

— …? — Гейдрих с удивлением уставился на Канариса.

— Вся эта непонятная история началась ещё летом прошлого года под Смолевичами в Белоруссии, тогда впервые появился таинственный капитан Волков со своим странным отрядом.

— Что за капитан такой?

— А вы не поняли? Сейчас вы его знаете как командира второй тяжелой танковой дивизии генерала Волкова. Так вот, во первых его действия кардинально отличались от всех русских командиров, а кроме того в составе его отряда была очень необычная и мощная техника. Мы выяснили, что после того, как он отбил Смоленск, то сразу оставил командование дивизии и с какой-то секретной техникой отбыл в Москву. После этого через месяц у русских стала появляться новая техника, причем сразу в больших количествах, я имею в виду модели. Новые модернизированные танки, бронетехника, артиллерия, новые рации и локаторы. Кстати и новая форма тоже, просто сразу слишком много нового быть не может.

— У вас есть какие либо предположения?

— Официальных нет, а неофициально мои аналитики выдвинули совершенно дикую гипотезу.

— И какую же хотелось бы узнать?

— Несколько моих людей пришли к выводу, что отряд этого Волкова из будущего.

— Этого не может быть!

— Понимаю, верится с трудом, я сам до сих пор не могу решить, верить мне в это или нет. Просто если принять это за аксиому, то тогда всё становится на свои места. Новая тактика, новая техника, чрезмерная жестокость, сейчас наши войска приходят в ужас, когда узнают, что против них действует дивизия Волкова.

— Хорошо, если допустить, повторяю, если допустить, что они действительно из будущего, то тогда получается, что во-первых мы проиграли эту войну, а во-вторых почему они тогда не прислали технику будущего?

— Рейнхард, представьте себе, что во время Великой войны (Так называли в Германии Первую мировую) к нам попадут ну хотя бы Тигры, смогли бы мы тогда их произвести на той промышленной базе?

— Да нет, они даже сейчас довольно сложны в производстве.

— Вот именно, какой смысл в суперсовременной технике, если её невозможно произвести на существующей технической базе? Русские отправили только то, что они смогут произвести. Зато судя по всему они отправили технических специалистов, которые стали повышать уровень знаний местных ученых и инженеров. Нам попались несколько новейших раций, это явно следующее поколение радиоприборов. Во время ведения войны такое просто не возможно, некому разрабатывать и запускать это в производство, а тут явно серийное производство. В этих рациях довольно оригинальные решения, которые значительно упрощают их ремонт плюс новые радиолампы, повышающие их технические характеристики. Повторяю, разных технических новинок слишком много, плюс кое, какое изменение в тактике, это всё ясно указывает на знание будущего. И наконец последний факт, что вы знаете об испытаниях Тигра?

— Вроде прошли успешно и даже в первом же бою уничтожили роту тяжелых русских танков сами потеряв при этом лишь одну машину.

— Технически это так, а практически нет.

— Как такое может быть?

— Просто не указать все факты, опустить некоторые моменты и ход событий сильно изменится. Да, восемь Тигров полностью уничтожили десять русских новых КВ, потеряв при этом только одну машину, и еще две русские повредили, НО в отчете не указано, что при этом две роты наших танков и батальон пехоты атаковал русские позиции. Танки противника в первую очередь стали вести бой именно с ними и Тигры из-за их спины стали жечь русские машины. Через день всё повторилось, только в этот раз против Тигров выехали не танки, а тяжелые противотанковые самоходки, которые и сожгли сначала все Тигры, а потом и другие танки. Эти самоходки появились прошлой осенью, они имеют толстую лобовую броню и орудие в 10 сантиметров, что на тот момент было явно избыточно и по всем отчетам и документам проходят именно, как противотанковые самоходки. Такое ощущение, что они специально подготовились к появлению наших Тигров и вот еще что, от одного из наших агентов прошла информация, что русские полностью прекращают выпуск своих новых КВ-3, а вместо них начинают выпуск других танков. По своим ТТХ их новый КВ-3 практически ни в чем не уступает нашему новому Т-6, броня и орудие соответствуют друг другу, однако они начинают производство нового танка и это в ходе войны! В ходе осенних боев в Белоруссии, были засвечены три единицы новой бронетехники, самоходное орудие калибра 15 сантиметров, оно уже с начала зимы в производстве, средний танк, он тоже производится, это Т-41, не достает только тяжелого танка с 12 сантиметровым орудием и я думаю, что именно он и придет на смену КВ-3.

— И что вы предлагаете?

— Давайте смотреть фактам в лицо. Эту войну нам уже не выиграть, русские не такие как европейцы, они сражаются насмерть, так что раз мы не смогли с ходу их завоевать, то теперь это не получится. Надо думать, как на жить дальше. Надо готовить места, куда можно будет отступить и лучше всего для этого подходит Аргентина.

— Адмирал, вы соображаете, что говорите?

— Вполне, причем вашему ведомству стоит озаботиться этим особо, русские ведь не берут ваших солдат в плен. Если вермахт еще берут в плен, при условии, что солдаты не замараны в репрессиях против мирного населения и русских пленых, то солдат СС сразу убивают. Это только дивизия Волкова ни кого не берет в плен, остальные части русских не отличаются такой кровожадностью. И кстати, знает кого мои ребята видели в Аргентине?

— И кого же? — Гейдрих просто понятия не имел кого могли видеть в Аргентине агенты Канариса.

— Мои мальчики засекли в Аргентине и в Боливии ребят Бормана, которые скупали земли в отдаленных уголках этих стран (Мартин Борман, серый кардинал, руководил Партийной канцелярий НСДАП). Видно он тоже понял, что надо готовить запасной аэродром.

— А вы не пытались ликвидировать этого Волкова и других?

— Пытались, только безуспешно. Сам Волков всегда передвигается с охраной и использует не обычные автомобили, а командирскую версию новых двухосных БТР. Кроме Волкова нам известен еще один человек, это старший майор госбезопасности Нечаев. Кстати именно он разработал и провел операцию по освобождению сына Сталина, что еще раз подтверждает версию моих аналитиков. Информация по Якову Джугашвили была закрытой и где он содержится знали очень немногие. Других людей мы пока не вычислили, но думаю и до них, нам будет не добраться, так как наверняка они все под хорошей охраной.

— Значит надо готовится к концу?

— К сожалению да, поэтому предлагаю прекратить все интриги, мы в одной лодке и если будем интриговать друг против друга, то шансов на спасение будет намного меньше.

— Хорошо господин Адмирал, если только ваши люди не подставятся прямо, я не буду копать в этом направлении, но и вы поможете моим людям в Южной Америке.

— Договорились.

Из под Катыни я сначала залетел в Москву, на доклад к самому.

— Добрый день товарищ Волков, каковы ваши выводы от увиденного?

— Товарищ Сталин, это были Тигры, конечно несколько раньше чем это было у нас, но видно противник слишком торопится и нам это на руку. Для доведения любой техники до ума и ликвидации детских болезней нужно время, а как раз его у немцев видимо нет.

— Но наши КВ эти Тигры всё же уничтожили.

— Да уничтожили, но не всё так просто. Немцы организовали атаку на наши позиции силами батальона пехоты при поддержке двух танковых рот. Когда рота КВ выдвинулась на помощь нашей пехоте, то её расстреляли Тигры, которые находились за немецкими позициями. Наши танкисты в первую очередь вели бой с двумя ротами танков и слишком поздно заметили главную угрозу, а кроме того немцы и так имели считай четырехкратный перевес в танках. Нет ни чего удивительного, что Тигры так легко сожгли наши КВ и то танкисты все же успели сжечь в ответ один из Тигров. Зато в следующий раз вместо КВ командир дивизии пустил противотанковые самоходки, и уже зная, что эта атака противника отвлекающий маневр, а главный противник находится позади, самоходчики сначала в течение нескольких минут уничтожили все Тигры, и только потом принялись за остальные танки, в результате ни один вражеский танк не ушел с поля боя.

— Значит СУ-107 показали себя хорошо?

— Да, просто великолепно! Они ведь и создавались специально для борьбы именно с Тиграми. Толстая лобовая броня и мощное 107 миллиметровое орудие позволят им еще на дальней дистанции уничтожать их, да и свои старые танки немцы тоже добронируют. Ту же четверку к примеру, с первоначальных 30 мм лобовой брони, до 80, что уже лишь немногим уступит Тигру, да и орудия поменяют на длинноствольные 75 мм, что позволит добиться неплохой бронепробиваемости.

— Товарищ Волков, есть мнение, что ваша дивизия очень пригодится в Крыму. Как вы знаете, Севастополь еще держится, но положение наших войск критическое. Ваши действия несколько ослабили давление в Крыму армии Манштейна, у него даже забрали часть войск, но все равно наши войска остановлены у Феодосии, а в Севастополе подходят к концу боеприпасы. Приказ вашей дивизии о выступлении уже передан, передовой эшелон прибудет в Москву уже сегодня. Надеюсь вы сможете решить Крымскую проблему в вашем стиле.

— Пришел, увидел, победил?

— Да.

— Дак это Гай Юлий Цезарь.

— Ну вы не слишком от него отличаетесь в этом вопросе.

Эшелоны моей дивизии шли непрерывным потоком без остановок в Краснодар. Зеленый свет обеспечил очень быструю переброску дивизии не смотря на то, что проехать предстояло почти пол страны и объехать Азовское море. От Москвы через Рязань, Тамбов и Сталинград на Краснодар. Расстояние в 1600 километров эшелоны преодолели за трое суток, на станциях останавливались только для дозаправки паровозов углем и водой. В условиях войны это было довольно быстро, а уже из Краснодара дивизия двинулась своим ходом к керченскому проливу, где стала грузиться на транспорты и переправлялась в Керчь. Переправу охраняли корабли черноморского флота, которые пришли из Новороссийска. Адмирала Октябрьского сняли, сказалось послезнание деда Павла, он хорошо расписал его бездействие во время войны. Вместо него был назначен сам Кузнецов, вынужденный временно совмещать две должности, командующего черноморским флотом и наркома ВМФ СССР. В течение всего дня дивизия переправлялась через Керченский пролив, а в воздухе всё это время дежурили наши истребители, а кроме них мобильные СЗУ, размещенные на палубах транспортов и также готовые в любой момент открыть огонь по противнику.

К сожалению скрыть переправу дивизии не удалось, немецкие самолеты хоть и не смогли помешать переправе, слишком сильной оказалось воздушное и наземное прикрытие, но вот засечь сам факт переправы, а также примерное количество сил вполне. Тем не менее к полуночи переправа была закончена и уже утром был нанесен удар всеми силами по Феодосии. К сожалению использовать тяжелую артиллерию и системы залпового огня было нельзя, в городе было много жителей и их применение привело бы к большим потерям среди гражданского населения.

Внезапное напряжение среди оккупантов, жители Феодосии буквально ощутили. Примерно с середины дня немцы заволновались, в город стали прибывать подкрепления, да и сами они стали откровенно нервничать. К вечеру уже минимум половина горожан знала, что в Крым была переброшена 2-я танковая дивизия, которая до сих пор не знала поражений, а утром следующего дня началось. Со стороны советских войск заработала тяжелая артиллерия, однако свои снаряды она обрушила не на город, а на позиции немецких артиллеристов. Валерка, Серега и Марат еще затемно забрались на крышу пятиэтажного дома, стоящего всего лишь в квартале от границы Феодосии. С этой крыши был отличный вид на окраины и поле за ним, и они наблюдали, как спустя час по полю поползло около сотни невиданных ими до сих пор боевых машин. Безбашенные, с наклонной лобовой плитой и явно орудием большого калибра, они остановились примерно в километре от окраины города и неторопливо начали вести огонь по дотам и дзотам, которые немцы успели настроить на окраине города. Что там точно происходило, парням было не видно, но спустя минут десять раздался оглушительный вой, и на окраину города обрушился град огненных стрел и там всё заволокло дымом. Вон вдали показались первые танки и было их много, очень много, не меньше нескольких сотен и парни просто сбились со счета считая их. Все боевые машины шли включив фары, а на их антеннах развевались красные флажки. Не прошло и пяти минут, как вся эта бронированная лавина сходу вломилась в город. Спустя несколько минут на улице показался первый танк, он шел посередине улице, чуть сзади и в стороне шел еще один танк, а за ними две бронемашины и еще что-то непонятное. Гусеничная машина с маленькой башней и малокалиберной пушкой, которая была задрана высоко вверх. Временами с бронемашин и непонятной машины раздавались короткие очереди, которые били по крышам и верхним этажам зданий, а позади техники, укрываясь за ней и прижимаясь к стенам домов бежала пехота. Парни не успели оглянуться, как танки и бойцы миновали их дом и двинулись дальше.

После окончания переправы я не стал терять время, немцы про нас уже знают. Если добраться до Керченского залива удалось незаметно для противника, то переправится через него уже нет. Тут не только каждый день, но и каждый час играл на руку противнику, позволяя ему лучше подготовиться к отражению предстоящего штурма. Поспать этой ночью ни кому не удалось, предчувствуя это я приказал всему личному составу еще днем отоспаться, а потому после выгрузки всем кагалом на ночь глядя двинулись к Феодосии. Почти 100 километров прошли за 3 часа, после чего стали занимать позиции напротив города. Первыми стали самоходки, именно им с их мощными орудиями и толстой лобовой броней предстояло проломить оборону противника, уничтожив огневые точки на окраине города. За самоходками стояли КВ и Т-41, а уже за ними БМП и БТР. В пять утра вся тяжелая артиллерия, и крымской группировки наших войск и моя открыла ураганный огонь по позициям немецкой артиллерии. Одновременно с этим РСЗО открыли огонь по окраине Феодосии, как раз по линии обороны противника и сразу после того, как отгремел залп, вперед пошли танки и поддерживающая их мотопехота. Сходу ворвавшись в город, подразделения разбились в штурмовой ордер и стали зачищать одну улицу за другой. Любое сопротивление моментально подавлялось огнем БМП и БТР, а также БМПТ, стволы орудий и пулеметов, которых могли подыматься на 60 градусов, и контролировали верхние этажи и крыши домов. В деле зачистки города бойцам активно помогали местные жители, они сообщали им, где находятся оккупанты и полицаи, которых тоже привлекли к обороне города от Красной Армии. Хорошо обученные к ведению городских боев и прекрасно вооруженные и экипированные, они с легкостью подавляли любое сопротивление противника. С длинными винтовками в условиях городского боя, когда зачастую расстояние между противниками не сотни и даже не десятки, а считанные метры, короткие и компактные ППС, к тому же автоматические, играют решающую роль. Пока развернёшься с винтовкой, да перезарядишь её после выстрела, ППС просто подавит тебя огнем. Автоматов у обороняющихся было мало, основное оружие пехоты вермахта — старый добрый Маузер 98к, вот и давили мои лучше обученные и вооруженные бойцы немцев и полицаев. Кроме того активизировались партизаны, зная о предстоящем штурме города, они вместе с городским подпольем тоже подготовились и теперь то тут, то там в спину оккупантам и их приспешникам звучали выстрелы. К вечеру город был взят, лишь кое-где, небольшими очагами еще оставались незачищенные места, но и их скоро должны были ликвидировать. Если сдававшихся в плен немцев частично оставляли в живых, то полицаев кончали на месте без суда и следствия. К утру город был зачищен полностью, спаслись лишь несколько полицаев, которые сообразили переодеться в гражданку.

Утром все население города вышло на улицы встречать освободителей. Казалось нескончаемой колонной, через Феодосию шла техника. Танки, самоходки, БМП, бронетранспортеры, СЗУ, системы РСЗО и просто грузовики, все они шли через город мимо радостно встречавших их жителей и вселяя в них одним своим видом несокрушимой мощи в скорую победу над сильным и жестоким врагом. Я ехал через город, когда увидел странную картину. Майор Паскевич, начальник особого отдела второго полка с тремя конвоирами, которые стояли наставив свои автоматы на мужчину в гражданке с перевязанной головой, но с немецким МП в руках и рядом с ним было еще двое таких же, но с винтовками и чуть в стороне еще несколько вооруженных гражданских. Картина необычная, а потому приказав остановится, я вышел из своего командирского БТР.

— Майор Паскевич, в чем дело, кто все эти люди?

— Товарищ генерал-майор, вон в стороне представители городского подполья и командиры двух партизанских отрядов, а это враг народа Горшин, Степан Иванович, был осужден по 58 статье осенью 1940 года в Симферополе. Я сам из Симферополя и помню его дело.

— Значит гражданин Горшин, враг народа, понятно. Мне непонятно только одно, почему в таком случае этот враг народа стоит тут с оружием в руках и вместе с партизанами и подпольщиками. Логичнее было бы его видеть в полицейской форме на службе у оккупантов.

— Разрешите, товарищ генерал-майор, — Это обратился ко мне один из гражданских, стоявших рядом. — Товарищ Горшин еще с осени возглавляет партизанский отряд и хорошо себя зарекомендовал за это время.

А ничего мужик, другой предпочел бы не высовываться и вообще дистанцироваться от Горшина, все же оспаривать мнение особиста не каждый решится.

— Товарищ майор, думаю, тут произошла какая-то ошибка.

— Да он за вредительство на заводе был арестован.

— А кем работал на заводе?

— Мастером цеха.

— Так, так, так, попробую угадать, освободилось место начальника цеха, а кандидатов на эту должность было два или больше?

— Да, так и есть, кроме меня был еще мастер, Прохоренко, после моего ареста его назначили, а откуда вы это знаете?

Тут в разговор снова вмешался подпольщик. — Знаю я этого Прохоренко, он еще той гнидой оказался, как немцы пришли, так он сразу в полицаи записался.

— Ну вот товарищ майор, что у нас получается? Есть вакантная должность начальника цеха и два кандидата на неё. Думаю у ТОВАРИЩА Горшина — причем слово товарищ я выделил особо — были боле предпочтительные шансы получить место начальника цеха. К сожалению во времена Ежова людей стали сажать по любому доносу не особо в них вникая. Хочешь получить комнату в коммуналке, напиши на соседа, получить должность, значит оговори начальника или коллегу, а многие сотрудники НКВД и рады, ведь можно выслужится.

— Товарищ генерал-майор… — Начал было Майор Паскевич.

— Не надо майор, вы и сами прекрасно знаете, сколько потом было расстреляно таких горе следователей, когда Лаврентий Павлович принялся вычищать Авдиевы конюшни после своего предшественника. Сейчас реабилитация по таким дутым делам идет полным ходом, а товарищ Горшин был оклеветан настоящим врагом народа. Сам он когда пришел враг не подался в полицаи, а создал партизанский отряд и делом и своей кровью доказал верность советской власти и нашему народу. Думаю тут все ясно, надо только документально зафиксировать его реабилитацию, как оклеветанному настоящим врагом советской власти. Выпишите ему справку, а то еще кто, не разобравшись толком, захочет его снова арестовать.

Разобравшись с этим, неожиданно возникшим делом, сел назад в свой бронетранспортер и поехал дальше. Кое кто из начальства по прежнему предпочитал машины, особенно трофейные, которых после наших удачных контрударов в армии значительно прибавилось, но я предпочитал БТР-40К. Это уже несколько раз спасло мне жизнь во время нападений, всё же стрелковку броня бронетранспортера держит хорошо.

За Феодосией все перестраивались в походный ордер и делились на две колонны. Основная часть войск двигалась вдоль побережья черного моря на Севастополь, а один танковый полк со всеми средствами усиления и приданной ему пехотной дивизией рванул к Симферополю, имевшему важное стратегическое значение. Там сходились дороги всего южного направления полуострова и взяв его, можно было контролировать треть Крыма. Танковые батальоны с десантом с ходу прорывали оборону противника и не задерживаясь перли дальше, стараясь на волнах паники, охватившей противника, продвинуться как можно дальше, пока немцы не опомнились. Уже к вечеру вдали показались постройки Севастополя, но прорываться на ночь глядя, мы не стали. Было необходимо заправить технику топливом и пополнить расстрелянный за день боев боекомплект, а это дело не быстрое, учитывая общее количество техники, да и бойцы честно говоря вымотались страшно. День был еще тот, даже обедали на ходу, а уставший боец, это считай уже пол бойца. Немецкие командиры дураками не были и не смотря на категоричный приказ стоять насмерть за ночь отошли со своих позиций. Они прекрасно понимали, что утреннего штурма им не выдержать, а потому утром передовые части дивизии без единого выстрела вошли в Севастополь. Я думал, что придется с ходу, без артподготовки штурмовать немецкие позиции, а немцы, понимаешь ли, сделали финт ушами и смылись по-английски, ни кого не предупредив и не попрощавшись. Не, ну настоящие редиски, да? Им тут понимаешь собираешься козью морду делать, глаз на жопу натягивать, а они тихонько смылись, правда не далеко, к Симферополю рванули, а туда как раз мой полк с пехотной дивизией направился, надеюсь далеко Гансы не удерут. Вот так с утра, без единого выстрела мои орлы торжественно вошли в Севастополь, а там…

Их встречали защитники города, причем как бойцы красной армии, так и простые жители. Оборона Севастополя кончилась, город был полностью деблокирован, а дивизия двинулась к Симферополю разбившись на отдельные отряды и приступила по дороге к очистке освобождаемых территорий от гитлеровского отребья. Кроме оккупантов пришлось разбираться и с их прихлебателями — крымскими татарами, так как многие из них охотно пошли на службу к немцам. Я ехал вместе с одним из своих танковых батальонов, когда мы въехали в одно село. В таких случаях порядок был один, техника блокировала все опасные участки, а мотопехота проверяла все постройки в поисках противника, который мог там укрыться. Вот и тут бойцы мигом разлетелись по селу и в доме старосты, вернее в его сарае нашли пару обезображенных, но еще живых красноармейцев. Обоим бойцам отрубили ноги по колено и судя по всему это был еще не конец, просто над ними хотели подольше поиздеваться и не хотели слишком быстро убить. Раненых аккуратно вынесли наружу и медик сразу стал оказывать им посильную помощь, а я приказал согнать абсолютно всё село в центр. Кстати пошли и другие находки, во многих домах находили красноармейскую форму и награды, да и другие вещи тоже. Всё село судя по всему служило оккупантам, под женские крики, а как же без них всех согнали на площадь перед домом старосты. Всех мужчин с 14 лет отделили от толпы, и будь у меня возможность, я всех их просто повесил, а так четыре БТР открыли по ним огонь из своих ДШК. Тяжелые пули не оставляли изменникам ни какого шанса. Остальные бойцы, даже недавно пришедшие, после того, как увидели искалеченных красноармейцев и словом не заикнулись про чрезмерную жестокость. После расстрела танки снесли все постройки в этом селе, и колонна двинулась дальше, а судьба оставшихся в живых жителях меня абсолютно не волновала, они сами выбрали свою судьбу, когда не просто пошли служить немцам, а еще и вдоволь издевались над попадавшими в их руки красноармейцами.

К Симферополю мы подошли лишь на день позже моего полка. В это время в городе шли ожесточенные бои. Немцы пользовались тем, что мы не могли в полной мере использовать тяжелую артиллерию. Город наш и там было много наших мирных жителей, а потому использовались только крупнокалиберные орудия самоходок, которые вели прямой огонь непосредственно по немецким огневым точкам. В основном в бою использовался малый и средний калибр танков и БМП. Снова отлично себя показали СЗУ, они шквалом огня своим малокалиберных, но скорострельных орудий превращали позиции гитлеровцев на крышах и верхних этажах зданий в дуршлаг. Штурмовые группы зачищали здания, впереди шел боец с ростовым щитом из 5 миллиметровой броневой стали. Тяжеловато конечно, зато этот щит держал даже выстрел из винтовки обычным патроном, а так его не на своих двоих таскать, а на БМП или БТР. По крайней мере потери среди мотострелков были низкими, боец со щитом вызывал огонь на себя, а из-за его спины другие бойцы шквалом огня из своих ППС или броском гранаты мгновенно подавляли любое сопротивление противника. Всё же интенсивные тренировки пехоты последние два месяца, по штурму зданий, давали о себе знать, мои потери были несравнимыми с потерями обычных линейных войск.

На следующий день Симферополь был полностью зачищен, а я пополнял запасы топлива и боеприпасов. Дивизия разделилась на три части, по числу полков. Первый полк ударил из Симферополя вдоль побережья Черного моря на Евпаторию и потом дальше на Черноморское. Второй полк через Сизовку на Красноперекопск и Армянск, что бы выйти к перешейку с материком и там запереть Крымский полуостров. Третий полк ударил на Джанкой, что бы затем перекрыть проход и там. Пока мои полки бронированным катком перли вперед, остальные войска из Феодосии стали выдавливать противника. Боясь окружения, немцы сами отступали, так что бои шли не очень напряженные. Не смотря на это, немцы умело огрызались. Проанализировав противостоящую им технику, кроме выпуска новых танков, также модернизировались и старые. Так Т-4 модели Ф2 уже имел толщину лобовой брони 50 миллиметров вместо 30 на первых моделях и более длинное орудие длиной в 43 калибра против старого в 24, а следующая модель уже в 48 калибров. Увеличив броню и поставив более длинные орудия, Т-4 приблизился по своей мощи и защищенности к Т-34, что приходилось учитывать. Если раньше Т-34 был малоуязвим для Т-3 и Т-4, то теперь потери в старых машинах сильно возросли. Т-41 только с зимы этого года массово встали на поток вместо Т-34, и потому их было не так много в войсках. Это меня укомплектовывали по максимуму и вся новая техника шла ко мне, а в войсках еще было много старых танков, вплоть до ещё уцелевших БТ и Т-26, правда и их осталось очень мало. Основная часть этих танков, бывших основой бронетанковых сил РККА, была потеряна летом и осенью 41-го года, а так на вооружении крымской армии стояли Т-34 первых выпусков и КВ-1. Вот их новая немецкая танковая пушка с длиной ствола в 48 калибров могла уже с километра уверено подбить, особенно Т-34. Для меня они были мене опасны, но и КВ-3 с Т-41 уже не могли выдержать их выстрел с малой дистанции. Тут многое зависело, как от выучки экипажа, так и от банального везения, кто кого первым увидит, тот того и сожжет.

Рота старшего лейтенанта Рябова с легкостью проломив немецкий заслон мчалась по дороге вдоль побережья черного моря, когда внезапно шедшая первой Т-41 взорвалась, с неё сорвало башню. Одновременно с этим остановилась и последняя машина, а из моторного отсека через щели воздухозабортников повалил черный, едкий дым. Экипаж машины отделавшийся легкой контузией рванул прочь через все люки. Взвод лейтенанта Христмана стоял в засаде, сам лейтенант выбрал для неё очень хорошее место. На склоне крутого холма, который тянулся вдоль прибрежной дороги, солдаты отрыли капониры для четырех танков, это были новейшие Т-4Ф2 с орудием длиной в 48 калибров. С противоположной стороны дороги был обрыв, а со второй стороны крутой склон холма, по которому было невозможно подняться. Первые два танка взвода стреляли по головной машине русских, а другие два по замыкающей. Засада удалась, в головном танке от попадания бронебойного снаряда сдетонировал боекомплект и с него сорвало башню. Замыкающий танк, получив два снаряда в борт тоже встал и стал разгораться, а из обреченной машины сноровисто выскочил экипаж и тут же залег в сторонке. На этом успехи взвода и закончились. Рябов шел третьим, учитывая свободную дорогу, командиры танков для лучшего обзора высовывались из башенных люков. Взрыв головной машины застал Рябова врасплох, но он сразу же взял себя в руки. Обернувшись назад, он увидел, что замыкающий танк встал и позади башни повалил черный дым, а экипаж боевой машины спрыгивает на землю. Засада! Судя по попаданиям, противник находится слева и стреляет в борта танков его роты.

— Всем! Противник справа! Немедленно поворот на 90 градусов и ищите этих уродов! — Связь работала хорошо и приказ командира роты слышали все. Сразу же взревев дизелями Т-41 повернулись на право и чуть проехали вперед, съехав с дороги и задрав на начавшемся склоне свой перед. Сверху сверкнули четыре выстрела и один из немецких снарядов долбанув по башне танка Рябова ушел в рикошет. 120 миллиметров лобовой брони башни оказались не по зубам немецкому снаряду, но танкистам все равно пришлось не сладко, приятного от попадания было мало.

— Ну сука, получай! — Наводчик, сержант Нигматулин, наведя перекрестье прицела на башню немецкого танка, нажал на спуск. Гулко грохнула танковое орудие, и 76 миллиметровый снаряд из нового, удлиненного орудия с легкостью пробил 50 миллиметров лобовой брони башни, затем пройдя сквозь тела наводчика и лейтенанта Христмана, пробил корму башни, при этом еще убив осколками отлетевшей брони заряжающего и слегка контузив водителя и пулеметчика. Ошалело тряся головами, оба уцелевших немецких танкиста шустро вылезли из машины и попытались укрыться за склоном, но в это время в башню попал еще один снаряд уже от другого советского танка. В этот раз от осколков брони сдетонировал боекомплект, когда один из осколков башни попал прямо в осколочно-фугасный снаряд в боеукладке. Уцелевших при первом попадании танкистов прихлопнуло, как обнаглевших тараканов, когда их танк взорвался от второго русского снаряда. В это же время остальные танки добивали оставшихся противников. Практический паритет в скорострельности, и немецкая пушка и советская использовали унитарные снаряды почти одного калибра, так что тут рулило двойное превосходство Т-41 над Т-4. Два орудия против одного, а на такой дистанции ещё и опытные экипажи, короче у немцев не было ни одного шанса. А Рябову хотелось плакать, так глупо попасться в немецкую ловушку. И что толку, что он уничтожил все 4 танка противника, главное, что он потерял два своих танка, причем один из них вместе со всем экипажем. В конце концов новые танки на замену сгоревшим он получит, а экипаж? Танк на заводе построят за несколько дней, максимум за неделю, а подготовить умелый экипаж на него займет минимум полгода, и это при наличии достаточного количества топлива и боеприпасов для обучения бойцов. В течение полутора недель немцы были полностью выбиты с Крымского полуострова, на перешейках силами Крымского фронта стали в пожарном порядке строить оборону, а в тылу в это время настала пора тотальной зачистки. Войска НКВД при поддержке партизан, которые прекрасно знали, кто чем дышит, приступили к зачистке татарских поселений. Всех сотрудничавших с немцами ставили к стенке, а их семьи высылали в Сибирь и на Дальний Восток. После того, как мы пополнили потери в технике и провели полный ТО своей технике, поступил совершено неожиданный приказ — разбить дивизию по батальонам и придать их другим фронтам и армиям на усиление, а средства усиления передать Западному фронту.

Для меня это было полной неожиданностью, но с начальством не поспоришь, так что пришлось выполнять, взяв под козырёк. Впрочем представляю, что сейчас будет твориться у немцев в штабах. Они ведь тщательно отслеживают мою дивизию, а тут буквально по всему фронту появятся мои батальоны и сидеть на попе ровно они явно не будут. Кстати сами немцы в 41 году провернули один очень интересный финт ушами, оставив под Ленинградом радистов танковой дивизии, они саму дивизию переправили под Москву. Наша разведка переброс танков врага проспала, а радиоразведка исправно докладывала, что танковая дивизия, судя по работе радистов под Ленинградом. Но пока суть да дело, мои боевые хомяки приступили к моему самому любимому действу, сбору и сортировке трофеев. Само действо началось ещё раньше, как только мои орлы выбили противника с первых позиций и потом только увеличивалось. Заслуженные несуны тыловой службы, тщательно просеивали всё попадавшее в их загребущие ручки. Основное они оставляли Крымской армии, ну какого лешего спрашивается мне фрицевская артиллерия любого калибра, у меня её у самого, как у дурня фантиков, а вот нашим ребятам, кому потом дальше Крым оборонять любой артиллерийский ствол в тему будет, особенно тяжелые. Я искал только тяжелые полноприводные грузовики и артиллерийские тягачи, причем не что попало, а всего несколько типов, которые уже у меня были. Когда весь автопарк состоит всего лишь из нескольких моделей, то и запчасти к нему искать гораздо легче. В конце концов можно пустить окончательно сдохшую машину на запчасти, а когда автопарк состоит из совершенно разных моделей, то снабженцы с ремонтниками всё проклянут ища на них запчасти. Ещё мои хомикаты охотно прибирали мотоциклы, и считай по любому бездорожьё пройдет в отличие от машин, в крайнем случае руками можно выталкать, а с легковушкой, а тем более грузовиком такой фокус не всегда пройдет. Да и посыльных проще на мотоциклах отправлять, чем машины посылать, короче любили двух и трехколесных коней у нас и старались добыть их при любой возможности. В той же пехоте командиру роты машина не положена, а вот на мотоцикл начальство глаза закроет, вот и старались их добыть любыми путями. Все трофеи стягивали к Перекопу, дальше идти не было возможности, а немцы постараются снова отбить у нас Крым, вот тогда каждый орудийный и минометный ствол будет на счету. Захватили у немцев много чего, даже наши собственные Ф-22, множество которых прошлым летом досталось немцам в качестве трофеев. Они наши орудия оценили по достоинству и включили их в свою артиллерию, даже наладили выпуск снарядов к ним, когда захваченные на наших складах стали кончаться. Часть орудий поставили на танковые шасси, превратив их таким образом в самоходки, а еще часть модернизировали, установив дульный тормоз и расточив зарядную камору, тем самым увеличив пороховой заряд (В ходе боёв 1941–1942 годов Вермахтом было захвачено в исправном состоянии большое количество (более 1250 шт.) Ф-22. Первоначально их использовали в качестве полевых орудий, присвоив индекс 7,62 cm F.K.296(r). В конце 1941 года немецкие инженеры, изучив орудие, выяснили, что оно имеет большие запасы прочности. Было принято решение переделать трофейные Ф-22 в противотанковые пушки 7,62 cm Pak 36(r), что позволило получить орудие с хорошей бронепробиваемостью, способное бороться с советскими танками Т-34 и КВ-1. Переделанные орудия использовались как на полевом лафете, так и устанавливались на самоходные артиллерийские установки. Pak 36(r) активно использовались вплоть до конца войны, в частности на 1 Марта 1945 года в вермахте имелось ещё 165 таких орудий (на полевом лафете). Несколько десятков Pak 36(r) было захвачено советскими войсками в ходе Сталинградской битвы и направлено для использования в истребительно-противотанковые полки.). Немногочисленные уцелевшие немецкие танки превращали в неподвижные огневые точки, вкапывая их по самую башню в землю. С учетом трофеев, получалось чуть не по 100 стволов на километр, правда стволов разных, от трофейных 3.7 сантиметровых противотанковых «Дверных молотков», до 17 сантиметровых тяжелых гаубиц. Несоответствие немецких и советских прицелов решили кратким курсом ликбеза и тренировкой в десяток снарядов. Теперь снова сунувшихся сюда фашистов будет ждать такой горячий прием, что чертям в аду станет жарко.

У Крымчан были свои заморочки, а у меня свои. Простым отзывом и разделением моей дивизии начальство не успокоилось, из каждого танкового экипажа отозвали по одному бойцу и отправили его в Кубинку, а на замену убывшим прибыли желторотики. Такой обмен должен был повториться через два месяца, когда прибывший новичок немного пооботрется и наберет хоть немного боевого опыта. Причем с экипажей брали не одних к примеру только наводчиков, заряжающих, мехводов или командиров машин, а с каждого экипажа разного. Смысл этих перестановок я понял, когда с первой партией выдернутых бойцов прибыл в Кубинку. По прибытии на полигон я увидел ИХ, они стояли в ряд, десять штук, уже в трехцветной камуфляжной расцветке. Хотя их и можно было узнать с первого взгляда, но различия так и бросались в глаза. Корпус и башня танка были без изменения, ну если не считать за таковые коробочки Динамической Защиты. Они соответствовали первому поколению «Контакт» и защищали только от кумулятивных снарядов, защита от обычных бронебойных и подкалиберных снарядов возрастала не намного. А вот вооружение танка потерпело кардинальные изменения. Вместо родной 122 миллиметровой танковой пушки Д-25Т теперь стояла спарка из 107 миллиметровой танковой версии дивизионной пушки Петрова, которые успешно себя проявили в СУ-107 и 25 миллиметровый автомат 72-К. За основу были взяты БМП-3,4 и БМД-3, тратить тяжелый снаряд на мелкую цель расточительно, зато и боекомплект увеличился с 28 до 40 выстрелов к основному орудию и 500 снарядов к автоматической мелкашке, а кроме того был ещё и ПКТ, а на башне зенитный ДШК. Новый вид ИС-3 с орудийным блоком спарки, коробками динамической защиты и необычным для этого времени камуфляжем был сюрреалистическим, впрочем это для меня, а для местных просто новым и немного необычным. Это пошла первая серийная продукция с Челябинского танкового завода, а сейчас шло накопление техники и подготовка экипажей.

Запрыгнув на танк, влез в открытый люк мехвода и устроился поудобней в его кресле. Вроде всё, как на старом ИС-е, нажимаю кнопку стартера и почихав пару секунд и выпустив в воздух пару клубов вонючего черного солярного дыма, движок заурчал, как сытый и довольный кот. Включаю первую передачу, ни какой тяжести переключения, видно поставили или гидравлический или пневматический усилитель. Это вам не первые тридцатьчетверки, где зачастую нужна была помощь стрелка-радиста для переключения скоростей в КПП. Даю газа и танк легко трогается с места, вторая передача и быстро разгоняясь, многотонная стальная махина уверено бежит по Кубинскому полигону. Делаю полный круг и подгоняю танк к его месту, глушу двигун и перебираюсь на место командира. Тут вроде тоже без изменений, хотя уже стоит ТПК-1 вместо старого МК-4, копии английского Mk.-IV и ночник ТВН-1. Так, а это что? Нажимаю на кнопку, и башня танка приходит в движение, поворачиваясь и центруясь по направлению моего угла наблюдения. Это хорошо, теперь командир танка может сразу же сам направить башню на опасное направление. Ого, поставили вертикальный стабилизатор орудия, теперь и с ходу огонь вести можно. Теперь точно танк следующего поколения получился. Мои орлы, пока я делал пробный круг по полигону и затем изучал внутренности ИС-а так и стояли возле танков. Наконец вылезши из ИС-а, я сделал им отмашку и они азартно рванули к танкам, куда мгновенно и ввинтились, настала их пора изучать свои новые машины.

Мои парни, как одни из наиболее опытных и подготовленных первыми получили новые тяжелые танки прорыва и к весне следующего года должны были изучить их от и до. Курской битвы тут похоже не будет, но её аналог состоится обязательно. Немцы не упустят случая попробовать переломить ситуацию на фронтах в свою пользу. Они ведь тоже пока массово не используют свои новые Тигры, Пантеры и Фердинанды, а заводы их выпускают, так что главная танковая битва войны еще впереди. Ставка на новые танки основная, хотя на мой взгляд абсолютно ошибочна. Как говорил Наполеон — для ведения войны нужны три вещи, деньги, деньги и еще раз деньги. Я не помнил стоимость Тигров и Пантер (Тигр стоил 800.000 рейхсмарок, в два раза дороже любого другого танка Второй Мировой Войны), но кроме цены была ещё и технологичность производства. Наши танки были очень технологичны в производстве, а потому и было их выпущено, не смотря на все трудности десятки тысяч. Таже немецкая четверка после модернизации стала очень опасным противником, лобовая броня уже в 80 миллиметров толщиной и длинноствольное 75 миллиметровое орудие в 48 калибров кардинально поменяли танк и теперь это был достойный противник нашим тридцатьчетверкам, да и с КВ-1 он мог уже бороться на равных. По крайней мере по бронированию и огневой мощи он с ним сравнялся. Главное, что можно было произвести в 3–4 раза больше танков, но нам же лучше. Ситуация 43-го года, когда оказалось, что противопоставить Тиграм нам нечего, кроме небольшого количества СУ-152 уже не состоится, немецкий зверинец будут ждать превосходящие их во всем охотники.

А затем наступило затишье по всему фронту, это если не считать операций местного значения, когда обкатывали молодежь, причем с обеих сторон. Немцы пытались местами вести наступление, но насыщенность наших войск артиллерией, а особенно реактивных минометов, сводила эти попытки на нет. Похоже немцы тоже готовились к решающей битве и копили силы, потому что все бои были местного значения. Кое в чем, даже не смотря на последствия нашего вмешательства в ход истории, ни каких изменений не произошло, и как шло в нашей реальности, так и тут происходило. Николай Кузнецов, один из лучших разведчиков и ликвидаторов НКГБ СССР, под псевдонимом капитана Пауля Зиберта лично уничтожил более десятка высших военных и партийных чинов третьего рейха, и тут всё было почти без изменений. Это почти вылилось в группу силовой поддержки из десятка бойцов, слишком ценным был для руководства нашей разведки Кузнецов и его гибель от рук банды оуновцев в нашей истории хотели избежать. И снова именно от него пришли сведения о примерном месте и времени реванша, задуманного немецким руководством (Тем, кому это интересно, рекомендую прочитать книгу Дмитрия Медведева «Сильные духом» или посмотреть одноименный фильм.). На этот раз у нас не было Харьковской катастрофы 1942-го, и что интересно, снова под Курском Гитлер хотел переломить ход войны в свою пользу, использую новейшие Тигры и Пантеры.

Сталин последними сводками с фронта был доволен. Удалось отбить у немцев Крым, полностью выбив их с полуострова, и сейчас Крымская группировка окапывалась на перешейке. Ни сил, ни времени для строительства капитальной, долговременной обороны не было. Даже дерево было в дефиците и в основном шло только на перекрытия к блиндажам, зато за счет трофеев хорошо разжились тяжелым вооружением и достаточным запасом снарядов и мин к нему. Насыщенность тяжелым трофейным вооружением просто зашкаливала, даже в простом отделении было по два ручных пулемета, свой родной ДП-27 и трофейный МГ, а кроме них были и станковые пулеметы. Попытавшегося снова атаковать врага будет ждать огненный вал артиллерийского, минометного и автоматического огня, а боеприпасов к трофейному оружию захватили достаточно, хватит минимум на месяц интенсивных боев, а там глядишь и еще что достанется.

Как ни хотелось Сталину и дальше гнать с советской земли оккупантов, но армия пока была не готова к этому. Пока еще не хватало выучки и взаимодействия родов войск, не были полностью перевооружены войска на новое оружие. Предупреждение от потомков, что на волне эйфории Красная Армия попыталась перейти в наступление летом 42 го года и окончилось это немецким контрударом, в результате которого немцы вышли к Волге и началась битва за Сталинград не пропало даром. Если быть объективным, то все успешные операции провела дивизия Волкова, хотя по нынешним временам она больше тянула на бригаду, а то и корпус. Хорошо подготовленная и вооруженная, она легко взламывала любую оборону противника, но была всего одна. Пока и остальные части не станут на неё похожи, говорить о полномасштабном наступлении не стоит иначе снова будут ненужные потери и оставленные врагу территории. А пока шло накопление нового вооружения и обучение войск. Симоновский СКС стал на поток, правда с небольшими изменениями. Карабин стал 15 зарядным и с отъёмным двурядным магазином. Полковник Нечаев оказался очень хорошо знаком с карабином и с его помощью Симонов сделал свой карабин почти на три года раньше. Был начат выпуск промежуточного патрона на год раньше, чем в реальной истории, спасибо патронам, которые мы принесли с собой, а пока и карабины и патроны шли на склады, так как пока не будет накоплено их достаточное количество, то перевооружать на них армию не имело смысла. По новому распорядку в отделение должно было быть 10 человек, из них один пулеметчик с ручным пулеметом, 5 автоматчиков с ППС-41 и четверо с самозарядным карабином СКС. На близкой дистанции, лесу и в населенных пунктах основной упор шел на автоматчиков. Скорострельное и удобное для стесненных мест оружие давало преимущество, а на открытых местах для стрельбы по удаленной цели больше подходили карабины, ими и вооружали самых метких стрелков. Кроме ручных, роте придавались и два станковых пулемета в отделение тяжелого вооружения и два противотанковых ружья.

По мере прибытия новых танков, а это были не только ИС-3, прибывали и мои орлы. Также потихоньку прибывала и моя пехота, всю технику оставляли на фронте, а здесь в Кубинке получали новую. Исключение составила только артиллерия, она вся осталась на фронте в виде отдельных дивизионов, и назад я должен был её получить только после окончательного формирования дивизии.

Неприятным сюрпризом для меня стало известие, что своих комбатов я назад не получу. На базе моих батальонов будут развернуты новые танковые полки и комбаты станут ими командовать. За это время личный состав вполне натренировался под надзором бывалых и опытных бойцов. По обе линии фронта чувствовалось напряжение, бои местного значения шли непрерывно, но без участия крупных сил. С нашей стороны в таких случаях вовсю принимали участия системы «Дождь». К этому моменту на фронте их было уже достаточно, они подъезжали к атакуемому немцами участку, давали по ним залп и сразу сматывались. В любом случае наступление противника срывалось, так как крупными силами он не атаковал. Такое состояние продлилось до Мая 1943 года. Ни одной крупной операции с обеих сторон, все выжидали и копили силы для решающей схватки. Сталин был не очень доволен этой задержкой, но понимал, что сил погнать немцев назад пока не хватает, а за время этой передышки и войска подучаться и новая техника встанет в строй. Поликарповский ПО-7 массово шел в войска и летчики чуть ли не молились на него, ни в чем не уступая, а по кое каким параметрам и превосходя немецкие Мессеры, они позволили четко контролировать небо и вместе с «Пилорамами» и другими самоходными зенитками надежно прикрыли войска от авиации противника. Теперь над нашими войсками постоянно кружилась хотя бы двойка ястребков, что немедленно оценили наши бойцы.

Немецкое наступление под Курском началось не 5 июля, как у нас, а 19 Мая и продолжалось не столь долго, как в нашей истории. Новое вооружение, в частности более мощные орудия и обстрелянные бойцы нанесли противнику большие потери, а 21 Июня состоялась решающая битва, когда порыв немецких войск уже основательно выдохся. Как и в тот раз нашей разведке стало известна точная дата и время немецкого наступления. В 4 часа утра вся дальнобойная советская артиллерия нанесла получасовой артналет по расположению немецкой тяжелой артиллерии, в то время, как системы РСЗО и обычные минометы отработали по расположению немецких войск. Только в 9 часов утра потрепанные ночным обстрелом немецкие войска перешли в наступление. Генерал-лейтенант Рыбалко, командовавший созданной в январе 1943 года первой ударной танковой армией, куда вошла и моя дивизия, распорядился всю бронетехнику разместить в отрытых капонирах, так что над землёй возвышалась только башня танка или ствол орудия самоходки. Капониры для танков были узкие с пандусами на обе стороны, что бы машины могли двигаться в обе стороны. Для самоходок они были более широкими, закрепленное в корпусе боевой машины орудие обладало малым углом поворота, а потому для его наводки требовался поворот всего корпуса машины. В первой линии стояли ИС-3 и сразу за ними противотанковые СУ-107 и тяжелые СУ-122-152. Во второй линии на расстоянии в полкилометра стояли Т-41 и уже дальше своей очереди ждали БТРы и БМП с десантом и поддерживающие их легкие СУ-76, а также мобильные ЗУ и БМПТ на базе ИС и Т-44. Спрятанная в капонирах техника, окрашенная в качественный камуфляж, и накрытая масксетями была трудноразличима, а земля перед орудиями обильно полита водой, для исключения их демаскировки пылью от выстрелов. Огонь по противнику открыли с дистанции 2500 метров и первой целью пока выбрали не шедшие впереди Тигры, Пантеры и Фердинанты, а модернизированные четверки с новыми длинноствольными орудиями. Их вертикальная 80 миллиметровая лобовая броня на таком расстоянии была вполне по зубам нашим орудиям и шедшие за тяжелыми танками четверки стали вспыхивать одна за одной. Сделав по 6–8 выстрелов, огонь перенесли на Тигры и Пантеры, которые за это время подошли ближе. Перед боем в боекомплект ИСов и СУ-107 дали по 10 подкалиберных снарядов, исключительно против Тигров и Пантер. Сейчас даже на расстоянии в 2 километра они уверенно пробивали лобовую броню немецких кошек и поле боя постепенно заполнялось горящими немецкими танками. Не смотря на отличную маскировку, по башням ИСов и лобовому листу самоходок всё чаще попадали немецкие снаряды, но пока без всякого урона. На танках толщина башни в лобовой проекции и маска орудия была 250 миллиметров. Самоходки имели наклоненную под углом в 45 градусов сто миллиметровую броню, что при горизонтальном попадании увеличивало бронирование на 50 %. Если в вертикальном состоянии снаряду надо было пробить 100 миллиметров, то под углом в 45 градусов уже 150 и это если не будет рикошета. Конечно было мало приятного, когда вражеские снаряды попадали в боевые машины, но главное, причинить существенный урон они не могли. Скоро к бою присоединились и Т-41, они из своих более слабых, 76 миллиметровых орудий принялись за уничтожение приблизившихся четверок, которых тяжелым танкам и самоходкам пришлось оставить в покое. Сложности возникли только с Фердинантами, эти немецкие самоходки имели лобовую броню в 200 миллиметров, и даже на малой дистанции её было не пробить, а потому Т-41 открыли огонь по их ходовой части, стараясь сбить гусеницу. При удачном попадании самоходку разворачивало боком и вот тогда наводчики ИСов и самоходок не зевали и всаживали свои тяжелые бронебойные снаряды им в борта. На дистанции в километр 80 миллиметров бортовой брони для тяжелых орудий были ни что, да и для Т-41 тоже вполне по зубам. Если в моей истории за каждый подбитый и уничтоженный танк противника на пришлось отдать 4–5 своих и наши части потеряли до 70 % своей техники, то сейчас всё было по другому.

Пропустить такое сражение я не мог, просто сидеть в штабе и наблюдать было выше моих сил. В конце концов не я тут главный, что бы за всем следить и командовать. Есть более высокое начальство, вот пускай оно и командует, а я по старинке, в собственном танке в бой пойду. Мой личный ИС мне так и не вернули, он остался в Кубинке, а вместо него был серийный, правда в командирской комплектации. На нем была более мощная радиостанция и полутораметровый двадцатикратный перископ. Мой танк стоял в линии других боевых машин и несколько раз по нему попали. Ощущение не из приятных, главное что ни чего из оборудования не повредили, да благодаря тому, что внутри был экран из мягкой стали, можно было не опасаться осколков от скола брони. Казалось, что азарт боя захватил всех, а время как будто остановилось. Мы азартно расстреливали немецкие панцеры, когда в динамиках рации раздался голос Рыбалко — Ну что сынки, двинулись что ли.

Уже половина немецких танков горела или стояла неподвижно, когда вся громада нашей техники двинулась вперед. Взревев своими дизелями и выпустив в небо облака черного солярного дыма все машины двинулись вперед. Юркие, по отношению к тяжелым танкам и самоходкам Т-41 рванули вперед. Не смотря на то, что они были на полкилометра за нами, они в течение нескольких минут догнали нас и затем вырвались вперед. Не останавливаясь и ведя довольно точный огонь на ходу, благо вертикальный стабилизатор орудия это позволял, они быстро достигли уже значительно поредевшей линии немецких танков и начался финальный этап бойни. К этому моменту уже практически все Тигры и Пантеры были уничтожены, а немногочисленные уцелевшие очень быстро отстреливались ИСами и самоходками. Впрочем от снаряда в борт, от лихо проносящейся Т-41, да на близкой дистанции броня немецких кошек не спасала. Весь воздух был пропитан вонью сгоревшего тротила и чадом горящих танков, хорошо еще, что на нашей технике уже стали ставить в массовом порядке противогазные фильтры на воздухозабортниках и воздух в технику подавался уже очищенным, был только запах сгоревшего пороха из стреляных гильз.

То, что русские хорошо подготовились, стало ясно сразу же. Высокая насыщенность их войск противотанковыми орудиями, а также маячившие в отдалении их танки очень сильно замедлили темп наступления. Ценой больших потерь и очень медленно войска буквально проламывались сквозь их оборону. В день удавалось отвоевать всего лишь несколько километров, а за захваченными позициями оказывалась новая линия обороны. По сообщениям разведки русские стали концентрировать свои танки и самоходки у деревни Прохоровка и именно там 19 мая должен был быть нанесен основной удар, который должен был уничтожить их и затем немецкие танки, выйдя на оперативный простор, просто приступили бы к уничтожению войск противника. Внезапный и мощный артналет в 4 утра оставил генерал-фельдмаршала Манштейна практически без всей тяжелой артиллерии. Запланированное на 6 часов утра наступление пришлось отложить на целых 3 часа, а когда оно всё же началось, то начался настоящий ад. По сообщениям из войск потери были просто ужасающими, а потом связь пропала вообще. Манштейн нервно ожидал известий от посланных делегатов связи, когда дверь в штаб открылась без стука, и появился пропыленный бригаденфюрер СС Теодор Виш, командир первой танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Отдав честь, он проговорил.

— Господин генерал фельдмаршал, моя дивизия уничтожена полностью, до последнего танка. У русских в большом количестве новые тяжелые танки, наши Тигры и Пантеры практически бессильны против них. Через несколько часов русские танки будут здесь. Да поможет вам бог.

Еще раз отдав честь и развернувшись, бригаденфюрер СС Виш вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и спустя несколько секунд послышался выстрел и шум упавшего тела. Последовавшие вскоре за этим происшествием доклады не могли порадовать. Все три танковые дивизии СС оказались практически полностью уничтоженными, а русские танки уже на подходе к штабу армии. Поняв, что битва проиграна в чистую, Манштейн отдал приказ на немедленную эвакуацию. В течение получаса, прихватив только документы и самое важное, штабная колонна двинулась в путь, но далеко не прошла. Уже через десяток километров вся передняя часть колонны оказалась уничтожена направленным взрывом десятка фугасных и шрапнельных зарядов. Передние бронетранспортеры и грузовики горели, причем часть из них перевернулась, и они полностью заблокировали дорогу. Пришлось объезжать большой участок заблокированной дороги по полю, где ревя моторами и буквально насилуя их, штабная колонна с черепашьей скоростью двинулась по целине. Наконец преграда была преодолена, и машины двинулись дальше. Что бы буквально через километр головной бронетранспортер не налетел на мину. Дорога оказалась снова заминированной, а саперов в колонне не было. Пришлось снова съезжать с дороги и теряя время, ползти по полям. Так продолжалось несколько часов, пока сзади не показались в облаке пыли русские танки и машины с десантом. Заброшенные в немецкий тыл в большом количестве наши разведгруппы не устраивали диверсий, что бы не привлекать к себе лишне внимание, они даже языков не брали, а только фиксировали, что и куда движется и что где находится. Имено так были выявлены все позиции тяжелой артиллерии, которая своим огнем могла поломать весь план операции и именно они корректировали ночную стрельбу, когда эти батареи наши артиллеристы мешали с землёй. В состав каждой группы входил и сапер, и вот именно эти группы и заминировали дороги, когда получили приказ по радио. После прохождения штабной колонны, которую не трогали, уцелевшие мины снимались и наши танки без помех по дороге к вечеру нагнали штабную колону противника. Оценив свои силы, Манштейн приказал сдаться. Судя по всему, их догнал танковый батальон и батальон десанта. Около трех десятков танков и бронетранспортеров с несколькими самоходными малокалиберными зенитками. Танковые орудия русских могли легко уничтожить их, в колонне не было ни одного танка, хотя даже если бы и были, то всё равно они мало что смогли бы сделать.

— Наши, наши идут! — Бежал и орал на всё село мальчишка лет двенадцати — тринадцати на вид.

— Да угомонись ты оглашенный! — Окликнула его тетка в возрасте.

— Так ведь наши идут, тетя Аглая!

— Уже приходили, а потом снова под германцев нас отдали.

— Да ты посмотри какая сила прет! Нет тётя Аглая, теперь погонят они немчуру до самого их Берлина.

Слышавшийся шум моторов усилился, и по улицам села, поднимая пыль и выпуская облака удушливой солярной гари из моторов, казалось нескончаемым стальным потоком, потекла длинная змея техники. Танки, самоходки, колесные броневики, грузовики и другая техника двигались сквозь село на Запад. Победа в сражении под Курском послужило спусковым крючком для общего наступления всей Красной армии на всем протяжении фронта, от Балтийского до Черного моря. Хорошо экипированные, перевооруженные на новое оружие и технику, почувствовавшие вкус побед и горевшие жаждой мести за убитых сослуживцев и мирных граждан, бойцы сами рвались в бой. Медленно, но верно фронт двинулся на Запад. Как и в нашей истории танковым полкам ИСов ещё при формировании присваивались звания гвардейских. Гвардейские, тяжелые танковые полки прорыва, они предназначались для взлома вражеской обороны. В 1941 году появление на поле боя наших новейших Т-34 и КВ-1 вызвало шок у немцев. Имевшие противоснарядное бронирование они были малоуязвимы для немецких танков и противотанковой артиллерии. Но имевшие отличную выучку и взаимосвязь между родами войск, а также хаос и неразбериху в РККА и полное господство немецкой авиации в воздухе, немцы довольно успешно боролись с новейшими советскими танками. Большое их количество было брошено из-за отсутствия топлива, но сейчас всё было по-другому. Получившие опыт сражений, имевшие воздушное и зенитное прикрытие, Т-41 и ИС-3 мало уязвимые даже к новым длинноствольным немецким 75 миллиметровым противотанковым орудиям и даже к их знаменитой «ахт-ахт» (ахт по-немецки восемь.), они словно раскаленный нож сквозь масло проходили сквозь немецкую оборону. Если на территории Украины и Белоруссии наши войска старались наносить наименьшие разрушения при захвате населенных пунктов, то в Прибалтике ситуация была иной. После известия о послевоенных парадах прибалтийских эсесовцев, а также о том количестве прибалтов, кто вступил в вермахт по сообщению нашей разведки, судьба Прибалтики была решена. После её освобождения все три республики будут сведены в одну — Прибалтийскую, а все, кто был замечен в связях с оккупантами, будут переселены в Сибирь и на Дальний Восток. Также разрешалось не особо стараться избегать разрушений при ведении боев в населенных пунктах. Все попытки противника надолго закрепится где либо не увенчались успехом. Вначале на такой участок обрушивались бомбы, снаряды и ракеты, а потом вперед шли танки, сметая со своего пути все препятствия. Пехота проводила окончательную зачистку местности, на танке в землянку или бункер не въедешь, и этажи дома не проверишь, если только не обрушишь весь дом. Учитывая скорость нашего наступления, до 10–15 километров в день, создать мощную линию обороны немцы просто не успевали. Всё лето в ходе непрерывных боев, пускай медленно, но неуклонно линия фронта двигалась на Запад, пока не вышли к государственной границе. Особо быстро отвоевывали Украину. Наличие больших открытых пространств и малое количество рек, делали её территорию особо пригодной для танковых атак.

Противотанковая батарея оберлейтенанта Шване только что получила новые противотанковые орудия РаК 41, только в этом году начавшие производится. Вот только поставленный боекомплект состоял из Pzgr 41 (W), который имел почти в два раза меньшую бронепробиваемость по сравнению с Pzgr 41 (HK), который Шване видел на полигоне (НК пробивал на дистанции километра 140 мм брони под углом в 30 градусов, а W только 70). Единственное, что радовало, так это по 5 штук на орудие новых кумулятивных снарядов Gr.38 HL/С, которые на любой дистанции прожигали 100 миллиметров брони. Отрыв капониры под орудия, их хорошо замаскировали, а перед позицией противотанкистов в землю зарылся взвод пехоты. Русские появились с утра, по шедшей примерно в километре от места засады дороге, пылило с десяток танков, в них легко узнавались их новые Т-41, пришедшие на смену Т-34, а за ними бронетранспортеры и несколько мобильных ЗУ. Последовала команда — К бою — не смотря на то, что танки приближались не очень удобно, под углом к замаскированной батарее, для кумулятивного снаряда особой разницы нет, под каким углом прожигать вражескую броню, а борта русских танков вот они, считай прямо под носом. Тщательно прицелившись, самолично, так как оберлейтенант Шване был хорошим наводчиком, в головную машину, скомандовал — огонь. Орудие выстрелило, на борту переднего танка вспыхнуло облако разрыва, однако тот как ни в чем не бывало продолжил катить дальше, впрочем не долго. Сначала в сторону замаскированной батареи повернулась его башня, а потом и сам танк развернулся и устремился в атаку. Зазвучали ответные выстрелы, танки вели огонь в движении, не останавливаясь и довольно точный огонь. На позициях противотанковой батарее зазвучали разрывы русских снарядов. Отрытые орудийные дворики в какой то мере защищали от осколков, но появились и первые жертвы, а орудия батареи продолжили вести огонь по русским танкам кумулятивными снарядами. То на одном, то на другом танке вспухали огненные цветки разрывов и ничего не происходило. Командир батареи просто не мог поверить в происходящее, ведь на него шли не новые тяжелые танки русских, которые по слухам даже выстрелом в упор практически не возможно уничтожить, а средние Т-41, правда с какими-то коробочками на броне, которые стало видно при их приближении. Очередной разрыв русского осколочного снаряда прозвучал совсем рядом, и это было последнее, что осознал оберлейтенант Шване. Осколок разорвавшегося снаряда снес командиру немецкой противотанковой батареи половину черепа, а его самого отбросило в сторону взрывной волной.

Лейтенант Черепанов был горд, его роту первой в их части перевооружили на новенькие Т-41. Володька сразу влюбился в свой новый танк, даже внешне он был значительно красивее его старого Т-34. Непонятными были только непонятные небольшие коробочки, которые усеяли всю броню танка и несколько портили его внешний вид. Как заявил командир полка, это новейшая динамическая защита, правда как она работает он толком объяснить не смог, видимо сам был не в курсе. Нападение, вернее артиллерийская засада случилась внезапно, он как раз смотрел в свою командирскую панораму, когда в левый борт его танка несильно ударило и послышался звук взрыва, правда сильно приглушенного броней и звуком работающего двигателя. Поворот влево, к бою! — Приказал Володька в ТПУ и уже разворачивал свою панораму влево, в сторону небольшой рощицы, примерно в километре от дороги. Вот сверкнули еще четыре выстрела, вражеская батарея демаскировала себя, а теперь уже по лобовой броне снова ударило и послышался звук разрыва. Наводчик, не дожидаясь команды, выстрелил, установленные на танках новые вертикальные стабилизаторы орудия позволяли с довольно хорошей точностью вести огонь на ходу, чем наводчик и воспользовался. Остальные танки тоже свернули влево и открыли огонь по противнику прямо на ходу. Вражеская батарея скрылась в облаке разрывов. Для преодоления километра потребовалось полторы минуты, за это время танкисты сделали с десяток выстрелов. Из четырех орудий уцелели два, а вот артиллерийским расчетам повезло меньше и когда до русских танков осталось с сотню метров они рванули назад вместе со взводом пехоты прикрывавшим их. Преследовать сбежавших немцев Черепанов не стал, у него был другой приказ, он только вылез из танка и осмотрел его. Камуфляжная краска обгорела в местах разрывов, а несколько непонятных коробочек исчезло. Володька так и не понял, что это именно они спасли его экипажу жизнь. В противном случае кумулятивная струя с легкостью прожгла бы бортовую броню в районе боеукладки и детонация боекомплекта просто разнесла бы его экипаж на молекулы.

Недолгий отдых, во время которого мы приняли пополнение и произвели ремонт техники и снова на фронт, который за время нашего отдыха и переформирования шагнул далеко вперед. Нас перебросили под Кенигсберг, эту мрачную твердыню Восточной Пруссии. Когда-то, эти земли принадлежали славянам, как вся восточная часть Германии, но в ходе немецкой экспансии и учитывая раздробленность славянских князей со временем это все захватили германцы, а местное население или сбежало или ассимилировалось. Осаду Кенигсберга начали с разрушения прикрывавших его фортов. Для полевой артиллерии, даже для моих ИСУ-152 это была практически не выполнимая задача. Вернее ИСУ как раз и могли их разрушить стрельбой прямой наводкой, благо лобовая броня позволяла, вот только на это потребовалось бы море снарядов. (В нашей истории со взятием Кёнигсберга пришлось повозиться и даже была учреждена медаль «За взятие Кёнигсберга». Несмотря на свой почтенный возраст, в 1945 году форты всё ещё оставались «крепким орешком». Они были слишком маленькой целью для бомбардировочной авиации; в то же время полевая артиллерия была не в состоянии пробить толстые стены фортов. Специально для штурма фортов под Кёнигсберг были направлены восемь отдельных дивизионов артиллерии особо большой мощности, на вооружении которых стояли орудия калибром 203, 280 и 305 мм. О размерах этих орудий говорит хотя бы то, что для их выдвижения на боевые позиции была построена специальная узкоколейная железная дорога. Но даже для таких «мастодонтов» разрушение фортов оказалось трудной задачей. Например, форт № 10 получил 172 прямых попадания 305-миллиметровых снарядов, но только два попадания привели к сквозным пробоинам.) По прибытии к городу, первым делом отправился на доклад к командующему Прибалтийским фронтом, генерал-лейтенанту Горбатову (Поскольку это альтернативная история, то ряд командующих фронтами, а также их звания изменены). Терять время и переводить горы боеприпасов ни я, ни комфронтом, ни ставка не хотели, а потому решили испробовать ОДАБЫ. Так сказать испытать их в боевых условиях. Информацию о боеприпасах объемного взрыва Сталин получил еще осенью 41-го года и вот первая ласточка — «ОДАБ-1000». За этой бомбардировкой следил не только командующий фронтом, но и представитель Ставки, специально прилетевший для наглядного испытания нового боеприпаса в боевых условиях. Эскадрилья Ил-4 под прикрытием звена По-7 закружила над выбранной жертвой, ей стал Форт номер 8 «Король Фридрих I». Сам Форт имел форму вытянутого шестиугольника с размерами 205 на 135 метров и был окружен по периметру сухим рвом. Вот от эскадрильи отделился первый бомбардировщик, он не спеша вышел на цель и от него отделился цилиндр бомбы, вот раскрылся её парашют, и она относительно медленно стала опускаться на форт. Боковой ветер несколько снес её и она рванула не прямо над фортом, а метрах в десяти от него, но зрелище всё равно было впечатляющем. Часть форта скрылась в огненном облаке, а до зрителей, находившихся на расстоянии пары километров от форта, долетел звук взрыва. Затем следующий Ил-4 отделился от кружившей в небе эскадрильи и пошел на цель. После окончания бомбардировки к форту выдвинулась штурмовая группа, но ни какого сопротивления она не встретила, гарнизон форта был мертв. Не имевший герметических укреплений наверху и не боявшейся обычной бомбардировки гарнизон не стал спускаться в бомбоубежище на нижних уровнях форта, и распыленная взрывная смесь легко проникала сквозь окна и амбразуры вовнутрь укреплений. Результаты первого боевого испытания нового типа боеприпасов всех не только удовлетворили, но и поразили. В течении двух дней подобной бомбардировке подверглись все пять фортов левого берега реки Прегель, которая текла через весь Кёнигсберг. После бомбардировки надо было просто занять форт и прибраться там. Коменданту Кёнигсберга, генералу пехоты Отто Ляшу (В реальной истории он стал комендантом с 28 февраля 1945 года.) был послан ультиматум — в течение 24 часов гарнизон города должен сдаться, тогда всем военнослужащим, за исключением военных преступников гарантирована жизнь. Ультиматум был естественно отвергнут и тогда на следующий день над городом появилось три эскадрильи из 27 тяжелых бомбардировщиков Ил-4. Разойдясь на сотню метров друг от друга, они разом сбросили бомбы, над городом раскрылось 27 парашютов и бомбы медленно и даже несколько величественно стали опускаться. Грохнуло, толчок от взрыва был ясно ощутим и на расстоянии. Комендант города явственно ощутил его в своем бункере. Спустя почти час бледный адъютант докладывал.

— Господин генерал, я не знаю, что сбросили русские, но зона сплошного поражения составила три квартала. Большинство зданий разрушено, а в зоне поражения одни убитые. Даже в уцелевших бомбоубежищах под домами живых нет, все мертвы.

Вечером налет повторился и утром тоже и каждый раз несколько кварталов переставали существовать, а все население из них было мертво. По городу начала распространятся паника, причем ей поддавались и солдаты гарнизона. Волнения и ропот нарастали, русские, прислав ультиматум с пленным офицером, не ограничились этим, а также сбросили над городом листовки с его содержимым и теперь гражданское население и многие солдаты не хотели погибать под страшными русскими бомбами, от которых не спасали даже бомбоубежища. Генерал Ляш продержался ещё два дня, а потом капитулировал. При этом произошел небольшой бой между отрядом СС, которых в русском плену гарантированно ждала пуля или веревка и которые захотели отстранить коменданта от власти и армейцами. Армейцы в отличие от СС не были замараны зверствами и расправами над мирным населением и военнопленными.

Захватив Кёнигсберг, фронт встал. За несколько месяцев непрерывного наступления войска выдохлись, а собственную территорию немцы будут оборонять отчаянно, а потому пока решили наступать на юге. В Польшу, памятуя о том, как поляки стреляли нашим солдатам в спины, освобождать поляков не спешили. Вместо этого войска ударили по Румынии и Венгрии, где не встречая особого сопротивления двинулись дальше на Балканы. Одновременно с этим в Болгарии был высажен десант, четыре мотопехотных и две танковых дивизии, за неделю, не встречая сопротивления, они достигли границ Греции. Болгарское правительство, как только получило сообщение, что в Варне и Бургасе высажены советские десанты капитулировало. Уже всем было ясно, что Германия проиграла, а СССР набирает обороты и идет вперед стальным катком. В Греции наши войска были встречены населением с радостью. Добровольные проводники и присоединившиеся к войскам партизаны указывали дорогу и получившие в поддержку еще шесть пехотных дивизий, десант двинулся вперед. Одновременно с этим войска Первого Украинского фронта полностью захватив Венгрию вышли к границам Чехии и Австрии. Оставив заслоны, основная часть войск вместе со Вторым Украинским фронтом двинулась в Югославию, где при их приближении партизаны Иосипа Броз Тиото подняли восстание. Партизаны оседлали дороги и перерезали любое движение в ожидании подхода советских войск, которые и ликвидировали немецкие гарнизоны, а партизанские проводники проводили их кратчайшими дорогами, зачастую даже не отмеченными на картах. Испуганные столь стремительным продвижением советских войск на Балканах, союзники поспешили высадить десант в Греции. С острова Крит, в страшной спешке под охраной английской эскадры отошли транспорты с войсками, которые пару лет назад были и эвакуированы на Крит с территории материковой Греции. Первым на очереди стал остров Китира, расположенный как раз между Критом и материком. Там высадились две дивизии, которые и вступили в бой с немецким гарнизоном. Десант поддержали и греки из сопротивления, но всё равно бои за остров шли две недели. А в это время основной десант высадился в Пелопоннесе. Учитывая, что в связи с вторжением советских войск в Грецию через Болгарию, немецкое командование спешно сняло со всех областей Греции все доступные войска для сдерживания советских войск, то особого сопротивления союзники не встретили и уже через неделю вступили в Афины. Ещё через полторы недели союзники около города Ламия, примерно в 200 километрах от Афин встретились с советскими войсками. Ещё около месяца шла совместная зачистка территории Греции от остатков немецких войск. Именно в Греции союзники и увидели ИС-3, до этого их фотографии только мелькали в прессе, а тут их увидели воочию. В отличии от американских М4 Шерман и английских Черчиллей, ИС-3 выглядел произведением искусства. А кроме красивого внешнего вида в нем чувствовались мощь и сила, Т-41 тоже произвели на союзников своё впечатление, заставив их еще больше уважать Красную армию. Пока шла зачистка Греции, Первый и Второй Украинские фронта закончили с освобождением Югославии и спешно пополнялись личным составом и техникой.

В конце октября 1943 года Первый Украинский фронт двинулся в Чехию, Второй Украинский в Австрию, а Третий украинский, в который переименовали десант, в Италию. Одновременно с этим союзники начали высадку войск в Сицилии, и дуче оказался между двух огней. С севера наступали советские войска, с юга англо-американские вместе с канадцами и австралийцами. 11 ноября 1943 года Бенито Муссолини был свергнут и Итальянское правительство капитулировало. Уже почувствовавшие вкус побед, прекрасно обученные и экипированные бойцы до конца ноября захватили Чехию и Австрию. Поляки еще в начале октября подняли восстание в Варшаве, но Сталин не спешил входить в Польшу, не смотря на отчаянный крик союзников. Правда с советских аэродромов на Варшаву вылетали английские и американские бомбардировщики, спешно переброшенные на освобожденную Украину и Белоруссию. Они бомбили немецкие войска в городе и окрестностях, а также транспорты, сбрасывавшие восставшим оружие, боеприпасы и продовольствие. Первого декабря весь фронт перешел в наступление, а уже девятого, передовые части Первого Белорусского вышли к окраинам Варшавы. ИС-ы стальным тараном проламывали любую оборону противника, оправдывая своё название — штурмовой танк прорыва. Основу партизанского движения Польши составляла АК или Армия Крайовы (Отечественная армия) руководимая из Англии польским правительством в изгнании. Не смотря на свою нелюбовь к советским войскам, поляки хотя и кривились, но понимали, что одним им с немцами не справится. Восстание в Варшаве это ясно показало, а потому они вынужденно сотрудничали с Красной армией. В противовес АК, Армия Людовы из Польской рабочей партии наоборот выступала за тесное взаимодействие с СССР, а потому в основном советское командование активно сотрудничало именно с ними, чем вызывало сильное недовольство АК, считавшего себя главным. Не желая терять своих бойцов понапрасну и ведя боевые действия уже на чужой территории, командование вовсю применяло артиллерию и авиацию, буквально перемешивая с землей немецкие позиции. Под предлогом того, что местные лучше знают города, во время штурма городов командование предпочитало пускать вперед бойцов АК, лишь поддерживая их бронетехникой. Поляки велись на это, а наша пехота почти не имела потерь, а ведь именно в городских боях пехота и несёт наибольшие потери.

Советские войска взяли Варшаву в кольцо и отряды АК вошли в город. Благодаря массированным поставкам союзников, восставшие еще держались, хотя большая часть города к этому моменту представляла из себя руины. Городские бои продолжались до начала января, но по сравнению с нашей историей город был освобожден на год раньше. Бои в Польше шли до конца февраля 1944 года, а в это время Третий Украинский фронт из Италии, полностью передав её союзникам, ударил по немецким войскам во Франции в направлении Испании. Второй Украинский из Австрии ударил на Мюнхен, Нюрнберг и Штутгард, а Первый Украинский на Дрезден и Лейпциг. Вот тут уже ничто не сдерживало наше командование, успешное использование объёмно-детонирующих бомб в Кёнигсберге показало их высочайшую эффективность, а также тот ужас, который стал испытывать перед ним противник. Теперь при штурме немецких городов ОДАБы играли решающую роль. Сначала шел ультиматум о безоговорочной капитуляции, одновременно с этим сбрасывались и листовки с текстом ультиматума. Потом шла бомбардировка, начинали с окраин и обычно двух — трех налетов хватало, что бы гарнизон сдавался.

Третий Украинский стремительным маршем захватывал юг Франции. В освобожденных городах оставались лишь небольшие комендатуры. Основная обязанность по соблюдению порядка перекладывалась на спешно создаваемые отряды самообороны и жандармерию. Сталин, прекрасно понимая, что ему всё равно не удержать эти страны под контролем, да и не желая распылять ресурсы страны, решил сделать ход конем — просто освободить их, вернув им независимость и без всяких условий уйти. Как потом западным политикам строить из СССР мирового злодея, стремящегося захватить и поработить весь мир, если русские, освободив их страны от нацистов, тут же ушли без всяких условий и компенсаций. А в Марселе происходила высадка французского африканского корпуса под командованием де Голля. Двигаясь вслед советским войскам, они наводили порядок. Известие об этом летело впереди войск, а потому ни одного случая противодействия французов нашим войскам не было, за исключением коллаборационистов. Спустя две недели после начала освобождения Франция, союзники высадились в Нормандии и хотя основные силы немцы отводили к рвущимся вперед нашим войскам, но и оставшихся хватило, что бы десант союзников умылся в крови. Первого апреля советские войска с юга, а союзники с запада вышли к Парижу. Боя за город как такого не было. Немногочисленные оставшиеся немецкие части отошли без боя, оставив город, а в это время Второй Украинский из Германии, через северо-восток Франции двинулся в Бельгию и Голландию, беря Германию в полное кольцо. Третьего апреля 1944 года в Париже состоялся парад советских войск и союзников. На фоне угловатых и порой несуразных американских Шерманов, английских Кромвелей и Черчиллей, наши сглаженные ИС-3 и Т-41 смотрелись, как богатая городская родня среди бедных деревенских родственников. А большое количество БМП, БТР, БМПТ, МЗУ поражало союзников не меньше. Не имея такого большого разнообразия, они судорожно сглатывали, представив, что вся эта мощь повернулась против них.

Кольцо вокруг Берлина сжималось, со всех сторон были советские войска. Уже уяснив, что русские не расстреливают всех подряд и не ссылают их в страшную, холодную и далекую Сибирь, всё больше немецких городков и небольших гарнизонов сдавались без боя. Они выкидывали белые флаги при первом приближении наших войск. К 20 апреля Берлин оказался в полном окружении. Если из Франции, Бельгии и Голландии наши войска ушли сразу, оставив их союзникам, то в саму Германию союзников не пустили. 22 апреля 1944 года, почти на год раньше начался штурм Берлина. Наиболее фанатичные войска, эсэсовцы и те, кто запятнал себя преступлениями против мирного населения и военнопленных понимали, что им самим ни чего хорошего не светит. Если обычных солдат в плен ещё брали, то эсесовцев и замаравших себя военными преступлениями солдат вермахта расстреливали и вешали на месте. Подтянув тяжелую технику, не спеша, стараясь сберечь как можно больше солдат, войска начали штурм Берлина. Со всех армий к Берлину стянули БМПТ, они задрав свои стволы на максимальную высоту, держали под своим контролем крыши и верхние этажи зданий. Первым, по середине улицы, обычно шли ИС-ы или СУ-122-152, за ними БМПТ, а уже за ними шли БМП и БТР. Пехота жалась к стенам домов. Зачистка шла медленно, но никто и не торопился, нести лишние потери на кануне победы ни кто не хотел. В первых рядах шла панцирная пехота, она кстати была и в нашей истории, а кроме кирас были и щиты из стали. Кстати гранат тоже не жалели, при встрече сопротивления, все помещения обычно сначала забрасывались ими и только потом туда совались бойцы, причем наличие мирного населения тут не особо учитывалось. После того, что немцы творили на временно оккупированных территориях, цацкаться с ними ни кто не собирался. Конечно расстреливать мирное население и брать из него заложников ни кто не собирался, но и ситуация — террорист и заложник тут тоже не пройдет. В качестве заложников выступит немецкое же мирное население, так что можно особенно не церемониться с ними. В ходе берлинской операции не смотря на массовое использование противником Фаустпатронов, наши потери в танках оказались минимальными. Система динамической защиты сработала отлично, прекрасно защищая наши танки от кумулятивных зарядов. Техники с ног сбивались ежедневно меняя коробки сработавшей защиты. Кольцо неукоснительно сжималось, сбежать на Запад, как в нашей истории было не так легко. Тогда с запада наступали союзники и многие фашистские бонзы смогли сбежать, в том числе и через Швейцарию. Сейчас Швейцарский канал был перекрыт нашими войсками, и практически вся верхушка нацисткой власти оказалась в Берлине, в мышеловке из которой не было выхода. Все берлинские аэродромы были просто перепаханы тяжелыми снарядами и бомбами, а кроме того, для большей страховки по ним еще и отработали ОДАБами.

Курту Блюму только неделю назад исполнилось 16 лет. Это был крепкий парень с нордической внешностью и активист гитлерюгенда. Сейчас одноногий ветеран вермахта, потерявший свою ногу на восточном фронте в 41 году и комиссованный по ранению, был призван в фольксштурм и сейчас обучал подростков обращению с фауспатроном. Хотя прицельная дальность была невелика, всего 30 метров, но в условиях городского боя фаустпатрон становился грозным оружием против бронетехники. Верх танков и самоходок ни когда не превышал 20–30 мм и для фаустпатрона не представляло ни какой трудности с легкостью пробить их. Сейчас Курт засел на третьем этаже жилого дома и наблюдал, как в конце улицы появились русские танки. Первым, по середине дороги шел большой и сплюснутый тяжелый танк, за ним что-то непонятное, с широкой башней и несколькими разнокалиберными стволами поднятыми на большую высоту, а еще дальше два легких танка и пехота, которая продвигалась вдоль стен домов. Подождав, пока русский танк приблизится, Курт быстро высунулся из окна и нажал на спуск. Граната полетела точно в лоб русского танка, и спустя секунду раздался взрыв. Дожидаться результата своего выстрела Курт не стал и сразу же отпрянул от окна, но скрыться он не успел. Шедшая второй машина, а это была БМПТ, засекла выстрел и мгновенно довернув блок орудий открыла огонь из 25 мм автомата добавив в это окно и выстрел осколочным снарядом своей 57 мм пушки. Бронебойные болванки артавтомата с легкостью прошивали кирпичные стены, а взрыв осколочного снаряда в комнате нашпиговал Курта осколками. Попадание фауспатрона пришлось на коробку динамической защиты, она штатно сработала и только удар о броню известил экипаж танка о метком попадании в их машину, на чем всё собственно говоря и закончилось.

А в это время в Ялте проходила встреча союзников. Обеспокоенные той скоростью, с которой Красная Армия освобождала от нацистов Европу, союзники хотели урвать и свой куш. Тесное сотрудничество с де Голлем практически исключило из процесса освобождения Франции англосаксов. Освобожденные Красной Армией территории тут же брались под контроль войсками де Голля. Оставались только временные советские комендатуры, которые занимались не местными делами, а снабжением своей армии, за всем порядком следила жандармерия и французские военные. В таких условиях превратить СССР и Красную Армию в диких и кровожадных варваров не было ни какой возможности. По крайней мере это поколение, которое было свидетелем освобождения и видело всё своими глазами, обмануть пропагандой было не возможно. На Ялтинской конференции Сталин твердо стоял на своей позиции, ни каких союзных зон оккупации Германии. Как Рузвельт с Черчиллем не давили, но изменить решение дядюшки Джо они не смогли. В конечном итоге сейчас они были заинтересованы в СССР больше, чем СССР в них. Сражения на Тихом океане с японцами шли очень тяжело, и Рузвельту для быстрого окончания этой войны требовалась помощь СССР.

После взятия Кёнигсберга было освобождение Польши. Несмотря на сильное сопротивление, мы выдавливали противника. Расход боеприпасов был просто жуткий, хотя в основном мы работали прямой наводкой. Штурмовые самоходки, выходя на дистанцию прямого выстрела, своими тяжелыми чемоданами гасили опорные пункты противника и огневые точки, после чего вперед шли танки с десантом. В середине февраля мы вышли к Одеру и после небольшой подготовки форсировали его в районе городка Шведта на Одере. Хотя мы и продвигались вперед, но медленно, каждый хутор, каждая деревня на нашем пути были превращены немцами в крепость. На каждый хутор и дом ОДАБ-ов было не напастись, да и не к чему. Выходившие на прямой выстрел самоходки, своими тяжелыми снарядами просто перемалывали их в руины. Противопоставить нам противник ни чего не мог, Тигров и Пантер было мало, да и не могли они толком ни чего нам сделать. Если для Т-41 они представляли реальную угрозу уже со средней дистанции, то для ИС-ов и тяжелых самоходок они сами превращались в жертву. Их тяжелые снаряды проламывали броню немецких танков с полутора километров и дальше. К концу Апреля мы вышли к Берлину и начался его штурм. Если до этого мои потери были минимальными, то тут они стали доходить до четверти личного состава и техники. Городские бои всегда самые сложные, море, нет, океаны возможных укрытий, чердаки, подземные коммуникации, короче есть, где укрыться и сделать засаду. Ни какая защита не спасет, если сверху на танк или самоходку сбросить пару бутылок с горючей смесью. Встроенные огнетушители позволяли максимум спастись из обреченной машины экипажу, но не более. Также не было защиты, если сверху производился выстрел из фаустпатрона, броня сверху тонкая и без защиты или бросали просто связку противотанковых гранат. Конечно, наше построение давало свои результаты, но полностью исключить потери оно не могло, особенно, когда действовали смертники. Радовало одно, от нас не требовали скорей, скорей, любой ценой, а потому не надо было посылать своих людей на убой, ради того, что бы вовремя отчитаться. В один из дней ко мне на КП прибыл полковник Нечаев.

— Добрый день Павел Игоревич, какими судьбами?

— И тебе не хворать, дело у меня к тебе есть, как ты говорил на миллион. Я тут собственно говоря уже раз был, в том сорок пятом. Тут понимаешь такое дело, здесь неподалеку есть один отнорок из бункера Алоизыча, их несколько, но часть еще под немцами, а другие я не помню. А вот через этот мы и попробуем его навестить.

— А кто мы?

— Да мои ребятки, я тут решил, что стоит создать Альфу пораньше на три десятка лет и не тянуть с этим столько времени (Официально группа Альфа (группа «А» седьмого управления КГБ СССР) была создана 29 июля 1974 года). Вон глянь на них, орлы!

Мы вышли наружу и я мягко говоря прифигел. Конечно новой камуфляжной формой и разгрузками сейчас было ни кого не удивить, они уже с сорок второго года массово пошли в войска, а вот налокотники и наколенники были только у разведбатов. Вот маски и оружие как раз и привлекли моё внимание. Если ТТМ тоже был уже давно, кстати всем он понравился, лишь немного толще ТТ, зато появился нормальный предохранитель и обойма стала в два раза больше и резьба на стволе для ПБС (прибор бесшумной стрельбы). Главное у них были калаши, я вначале подумал, что это АКС под калибр 7,62, но с тактическим пламегасителем, видимо Сайги скопировали и подготовили к выпуску в автоматическом варианте, но оказалось всё интересней. Это были АКСБ, у нас таких кстати не делали, калибра 9 миллиметров с встроенным глушителем под специальные патроны. Утяжеленная пуля со стальным сердечником и ослабленным пороховым зарядом для дозвуковой скорости, она была эффективна на дистанции до 200 метров, но для таких операций этого более чем достаточно. Главное что при стрельбе будет слышен только лязг затвора.

— Ты мне главное вход найти помоги, а дальше мои ребята сами справятся.

Вот тут у меня в голове и щелкнуло, ведь можно и моих бойцов к этому подключить. Ребята деда Павла идут впереди и расчищают путь, а затем уже мои орлы проводят окончательную зачистку. Если быстро и оперативно захватить бункер Гитлера, то затем его можно будет удержать, выставив заслоны у входов. Срочно пригнал целый батальон стрелков, причем оперативно перевооружил всех бойцов с СВТ и СКС на ППС. В условиях бункера, где ограничено пространство, и бой будет везтись на дистанции 5-20 метров с длинными самозарядками не особо развернешься, тут намного удобней короткие и скорострельные ППС. Да и на случай непредвиденных осложнений целый батальон бойцов в качестве поддержки ребятам деда Павла точно не помешает.

Нужный выход из бункера нашли довольно легко, правда пришлось немного потрудиться. Выход находился в подвале рухнувшего от бомбы дома. Почти сутки пришлось разбирать завал, я пригнал под это дело целую роту, но к выходу пробились и вскрыли его, после чего в полночь, группа спецназа НКВД «Альфа» в составе 98 человек спустилась в бункер. Все были в противогазах и с баллонами за спиной, там был сонный газ, который вкупе с почти бесшумными автоматами должен был обеспечить успех предстоящей операции. Несколько бойцов тащили за собой тележки на резиновых колесах, в которых было оборудование для газорезки и дополнительные боеприпасы, которых, как известно много не бывает. Дверь в бункер была покорежена, и тихо её было не вскрыть, но посовещавшись, мы решили рискнуть и взорвать её. Вскрытие подгадали под очередной артналет, который должен был замаскировать сам звук взрыва. Всё прошло идеально, прилепленная пластиковая взрывчатка, она была разработана нашими умниками специально для диверсионных подразделений, в местах крепления двери сработала как надо. Дверь снесло с петель, и мы проникли в шлюз, но все наши предосторожности оказались напрасными, внизу ни кого не было. После того, как выход завалило разрушенным домом, то находившийся тут пост сняли за ненадобностью. Двигаться дальше сейчас не стали, прождав еще пару часов, Альфа двинулась вперед. Как бы то ни было, но внутренняя дверь оказалась заперта, взрывать и её было уже опасно, противник мог услышать, хотя заряды взрывчатки для вскрытия дверей и взяли с собой на всякий случай, а то ведь они разные бывают. Пришлось почти полчаса потратить на вскрытие второй двери газосваркой, после чего осторожно двинулись вперед. Ход шел почти полтора километра, прежде чем показался второй шлюз. Осторожно приоткрыв дверь, передовая пара бойцов бесшумно заглянула в щель и увидела часового, который сидел за небольшим столом в нескольких метрах от двери. Немцев подвела собственная аккуратность. Петли двери были смазаны на совесть, и она приоткрылась совершенно бесшумно. Часовой всё же что почувствовал и стал поворачиваться, но было уже поздно, один из бойцов подняв ТТМ с навинченным ПБС выстрелил. Специальные патроны, с утяжелённой пулей и дозвуковой скоростью стреляли бесшумно, только едва слышный хлопок и более громкий лязг затвора перезарядки пистолета, но уже в нескольких метрах ни чего не было слышно. Часовой осел у стены, а бойцы открыв дверь бесшумно стали заходить в помещение шлюза. Дальше из коридора отходили двери в разные помещения. Одно из них оказалось небольшой казармой, где спали немцы. Осторожно поставив около двери один из баллонов с сонным газом, приоткрыли вентиль и закрыли дверь. Газ бесшумно стал выходить из баллона и распространятся по казарме. Хотя тут и была вентиляция, но всё равно её было недостаточно, что бы быстро убрать весь сонный газ. Альфовцы двинулись дальше, а следом за ними пришли уже мои орлы. Они и так очень неохотно брали немцев в плен, а тут тем более. Охрана бункера состояла из наиболее фанатичных и преданных фюреру, а это были именно эсесовцы. Если немцы не брали в плен Комисаров и евреев, расстреливая их на месте, то и наши не брали в плен эсесовцев. Минут через двадцать войдя в казарму в противогазах и достав ножи, спящих эсесовцев быстро перерезали и двинулись дальше за альфовцами. Вот так они и продвигались вперед, Альфа быстро и бесшумно снимала посты и подкладывала в казармы баллоны с усыпляющим газом, после чего туда заходили уже мои бойцы и вырезали их.

Километровая туша патрульного крейсера класса «Стерегущий» неспешно ползла в подпространстве. Обычно дежурства происходят рутинно, без всяких приключений, но в этот раз спокойное течение вахты было прервано сигналом корабельной вычислительной машины. Усевшись в пилотское кресло, я немедленно соединился по нейрошунту с вычислителем и для лучшего восприятия информации вошел в Слияние. В тот же момент границы мира скакнули в стороны, и я ощутил себя большим, сильным и быстрым. Теперь весь крейсер ощущался моим телом, и я своими многочисленными сенсорами ощутил колебания подпространства. Что-то очень большое двигалось к нам со стороны ещё неисследованного космоса. Выйдя в обычное пространство, я включил установку блокирования подпространства и одновременно с этим послал сигнал на базу об отмеченной аномалии. Пока это будем называть именно так, до тех пор, пока неизвестный объект или объекты не выкинет в обычное пространство под воздействием моего блокиратора и они не будут идентифицированы.

Это оказались космические корабли, причем совершенно незнакомые мне. За всё время человеческой космической экспансии мы не встретили ни одной разумной расы, которая смогла бы выйти в космос. На обнаруженных двух десятках пригодных для жизни планет только на двух была собственная разумная жизнь. Эти две планеты оставили как есть, разместив только на их орбитах небольшие научные станции для изучения жизни аборигенов. Остальные планеты активно колонизировали, а в довесок к ним и ещё пару десятков непригодных к жизни, на них строили купольные и подземные города, просто на них нашли много полезных ископаемых. Следов более развитых цивилизаций мы не нашли, сколько не искали и вот он, первый контакт с инопланетной высокоразвитой цивилизацией, правда количество кораблей смущало, больно их было много. Обычно с мирными целями в гости к соседям с флотом не ходят. Для разведки достаточно и небольшой эскадры, если разведка дальняя в абсолютно неисследованную область пространства.

Выпустив пару автоматических фрегатов, которые ощущались мной, как мои руки, я направил их в стороны незваных и неизвестных гостей. Немного разойдясь в стороны, они полетели к пришельцам. Навстречу моим разведчикам тот час отделился целый десяток аналогичных кораблей. Вот только встреча оказалась совсем не мирной. Сблизившись с моими кораблями, гости открыли огонь. Оба разведчика продержались совсем не много и спустя минуту, сначала один, а потом другой корабль исчезли в вспышках взрывов. Такое начало контакта мне совершенно не понравилось. Пока было ясно одно, гуманизмом пришельцы не страдают, а потому выведя защитные щиты на максимум, я двинулся прочь. Всё же в одиночку лезть на целый флот, это надо быть полным дебилом, а таких в пилоты не берут. Набирая скорость, я двинулся прочь, а следом за мной рванули и незваные гости. Не оставаясь в долгу, выпускаю торпеды, которые рванули к преследователям. Из двух десятков, долетели семь, которые и уничтожили трех преследователей. Игра в догонялки началась.

Губернатор системы Новый Шанхай как раз обедал, когда пришел срочный вызов от командующего вооруженными силами Земной Конфедерации в этой системе.

— Прошу прощения за то, что потревожил вас, но только что пришло сообщение от дальнего патрульного крейсера. Произошел контакт с чужими, причем не мирный. Чужаки с ходу открыли огонь и уничтожили два разведывательных корвета.

— Адмирал, чужих много?

— Согласно докладу не меньше пяти тысяч кораблей разных классов.

— Но у нас нет достаточных сил для борьбы с таким количеством чужаков.

— Знаю, а потому во-первых, я отправил сообщение в штаб флота конфедерации, а во-вторых отдал приказ на расконсервацию Аннигилятора.

— Думаете он сможет их задержать?

— Более, чем уверен, он будет для них очень неприятным сюрпризом, а если они не разбегутся, то он сможет их всех уничтожить одним залпом.

Губернатор невольно поежился при этом. В каждой обитаемой системе был на консервации один корабль класса Аннигилятор. Это было, как оружие последнего шанса. Аннигилятор всего один раз использовался на полную мощность, во время испытания. Тогда была полностью уничтожена необитаемая солнечная система. От звезды и семерых планет осталось только гигантское облако газов и мелких крошек в несколько метров максимум.

Сонный гигант медленно просыпался, двадцатикилометровая громада Аннигилятора медленно пробуждалась от многолетнего сна. Больше половины пространства гигантского корабля занимали блоки А-Синхронизатора, которые при работе превращали обычную метрику пространства в кашу. Рвались причинно-следственные связи, все законы физики и времени сходили с ума. На испытаниях в лабораторных условиях получали конгломераты живой и мертвой материи. Живая ткань и мертвая материя прорастали друг в друга и новое соседствовало со старым. А главное, от излучения А-Синхронизатора не существовало ни какой защиты. Ни броня, ни защитные поля не могли поглотить или отклонить это излучение.

Аннигилятор с эскортом их десятка линкоров и полусотни тяжелых авианесущих крейсеров встретил флот вторжения за три системы от Нового Шанхая. Систему было конечно жаль, тут были кое какие редкие руды и минералы, но другого выхода просто не было. Сработал блокиратор подпространства, и флот пришельцев выбросило в ситему, после чего последовал выстрел Аннигилятора. Волна деформации времени и пространства от А-Синхронизатора рванула вперед, превращая обреченную систему вместе с флотом вторжения в газово-пылевое облако.

План временной коррекции сработал на все 100 процентов, вот только его организаторы об этом не узнали.