Какое ЧП? Что случилось? Переключите на меня, Вера. Алло, что у вас произошло? Как груз пропал? Что, пустой контейнер? Вместо комплектующих на два миллиона долларов — двадцать старых советских телевизоров? Что за чушь! Контейнер был опломбирован на нашем складе и сдан компании-перевозчику в полном порядке! Компания серьёзная, чудес не бывает. Может быть, перепутали на региональном складе? Срочно соедините с вашим директором по экономической безопасности. Нет в офисе? Так разыщите! Здесь не до шуток и промедлений! Вера, срочно Григория Петровича ко мне!
Пятница. Июль. Жара, несмотря на десять утра. Фирма «ТХ» начала работу. Работники дружно пребывали в предвкушении уик-энда. Всем лень напрягаться, в головах только пляжи, шашлыки, пиво…
И в разгар всеобщей пятничной профанации работы прозвучал звонок, нахальный и тревожный. Генеральный директор Роберт Львович Заманский, подобно своим сотрудникам ожидавший с нетерпением времени, когда можно будет покинуть рабочий кабинет, снял трубку, и в его мирную дрему ворвался взволнованный голос секретарши Веры:
— Роберт Львович! Звонят из Сибирска. Говорят: очень срочно! У них ЧП!!!
— Какое ЧП? Что случилось? Переключите на меня, Вера. Алло, что у вас произошло? Как груз пропал? Что, пустой контейнер? Вместо комплектующих на два миллиона долларов — двадцать старых советских телевизоров? Что за чушь! Контейнер был опломбирован на нашем складе и сдан компании-перевозчику в полном порядке! Компания серьёзная, чудес не бывает. Может быть, перепутали на региональном складе? Срочно соедините с вашим директором по экономической безопасности. Нет в офисе? Так разыщите! Здесь не до шуток и промедлений! Вера, срочно Григория Петровича ко мне!
Через десять минут директор по безопасности Григорий Петрович Карпов, мужчина неопределенного, но склоняющегося к пожилому возраста, и туманным военным прошлым докладывал боссу:
— Роберт Львович, я лично контролировал процесс укладки контейнера. Когда после таможни мы получали изделия — всё соответствовало полностью. После доработки и сборки оборудования был составлен акт технической экспертизы, сертификат происхождения, Росстандарт дал заключение. Их специалист выезжал к нам на производство. Тут всё в порядке, я ручаюсь. Упаковку и погрузку в контейнер тоже контролировали мы. Я лично контролировал. Здесь тоже зона нашей ответственности. Экспедиторам из компании перевозчика груз сдавался, как положено. Тоже подмены исключены. Я срочно выезжаю в их офис, буду говорить с руководителем. Сразу вам доложу.
Еще через два часа состоялось экстренное заседание учредителей. Григорий Петрович докладывал результаты первого спешного следствия:
— Директор фирмы-перевозчика ручается за своих работников. Да и какой смысл им блудить? Это их бизнес и зона ответственности тоже их. Я думаю, совместными усилиями мы разрулим эту ситуацию, найдем виновных…
— И покараем их по всей строгости, — недобро усмехнулся Заманский.
— А если не найдем, так страховку получим, — лениво заметил один из учредителей, Матвей Деревянко, молодой человек лет тридцати, ухоженный до неприличия, щегольски одетый и при галстуке даже в такую жару.
— Какую страховку? — изумился Роберт Львович, — Мы что, груз застраховали?
— А как же, — снисходительно кивнул Матвей, — я сам распорядился. Вы-то, конечно, и не подумали. Как всегда на авось рассчитывали…
— И на какую сумму застрахован груз? — мягко, но со злым блеском в глазах, поинтересовался Заманский, — Матвей Данилович, а ты, вообще, знаешь, сколько стоит страховка? Мы эту сделку и так на кредитные деньги проводим, нам проценты за кредит тикают, так что если на все два миллиона баксов страховку платить…
— Надо учитывать такие обстоятельства, как этот случай. Лучше заплатить больше страховой компании, чем попасть на все два лимона, — спокойно и нравоучительно заявил Матвей, откусывая кончик сигары.
— Да ты еще полгода доказывать страховщикам будешь, что не верблюд. А проценты по-прежнему будут тикать! И не только на основную сумму, но уже и на проценты, — разозлился Генеральный, — мы же по миру пойдем! Где документы на страховку, Матвей? Я хочу понять, на что ты нас подписал.
— Так в бухгалтерии документы, где ж им еще быть? — отозвался Деревянко, демонстративно наслаждаясь сигарой.
— Григорий Петрович, — повернулся Заманский к начальнику безопасности. Но тот уже ушел в бухгалтерию.
В кабинете повисла весьма неприятная тишина. Роберт Львович злобно поедал глазами курившего как ни в чем не бывало Матвея Даниловича, Селезнев, третий акционер, оказавшийся именно сегодня в городе бывший чиновник городского правительства, теперешний депутат Государственной думы, манерный мужчина-крендель сорока пяти от роду любовался пейзажем за окном, старательно избегая встречаться взглядом с Генеральным, а главный бухгалтер, ныне считавшаяся финансовым директором «ТХ», Инна Викентьевна, сосредоточенно полировала наманикюренный ноготь указательного пальца правой руки.
Григорий Петрович вернулся через два минуты. Положил на стол перед Заманским договор страхования, сел на свое место и уставился на Деревянко испытующе-тяжелым взором. Роберт Львович быстро просмотрел бумаги, потом рассмеялся, откинулся на спинку кресла и произнес значительно:
— Мы с тобой, Матвей, потом поговорим. Позже. Когда у меня времени побольше будет…
— Роберт, оставь его! — прервал его Селезнев, — ты лучше скажи, есть у тебя соображения о том, кто может быть из наших, конторских, к такому кидалову причастен?
— Понимаете, мужики, сначала надо понять, на каком этапе и кто подменил груз. Дураку ясно, что это произошло за воротами нашего склада. Не думаю, что перевозчик заранее мог быть в сговоре с похитителями, — уже спокойнее ответил Генеральный.
— А в милицию заявление подано? — вновь вмешался Матвей.
— Куда заявление? — опять завелся Заманский, — ты, что, Матвей Данилович, вчера родился? В какую милицию ты собрался заявление подавать? В налоговую?
— Ну, у нас есть ведь эти, как их, покровители? — как ни в чем не бывало поинтересовался Деревянко.
— Есть, усмехнулся, — Григорий Петрович, — «Группа Церера» называются. Они уже в курсе, проверяют по своим каналам.
— И что? — не унимался Матвей.
— Ничего, хоть и денег обещано. Времени-то сколько прошло, меньше четырёх часов, как мы узнали о пропаже, — спокойно ответил директор по безопасности, — но, будьте спокойны, Матвей Данилович, они ребята серьезные. Разберутся.
— Тогда чего мы здесь сидим? Пятница ведь. Вы как хотите, а я пошел, — безмятежно сообщил Деревянко и вышел из кабинета.
Суббота прошла без новостей. В воскресенье, пользуясь отсутствием жены, Роберт рано утром поехал к любовнице — Валерии Елагинской. Она ждала его у подъезда своего дома на улице Планерной. Села в машину Роберта, чмокнула его в щёку, и они поехали к директору на почти достроенную дачу в Курорт.
Валерия была настроена добродушно и игриво:
— Что, Иванушка, невесел, что ты голову повесил? — ласкаясь, промурлыкала она.
— Серьёзные проблемы, Лера. Очень серьёзные.
— Что, жена узнала про наши с тобой отношения? И от кого же?
— Типун тебе на язык! У нас груз с оборудованием на два миллиона баксов украли. Точнее, не украли, а в закрытом и опечатанном на нашем складе контейнере Заказчик вместо электронного оборудования на фигову тучу денег обнаружил два десятка старых телевизоров «Рекорд». Пломбы, заметь, целёхонькими были.
— Кто из твоих навёл, как ты считаешь?
— А пёс его знает, кто. Я уж голову сломал, думавши. Реально все на фирме знали об этой поставке, начиная от секретарши и до финансового директора. Какая там военная тайна? — пожал плечами Роберт.
Ехать оставалось километров двадцать, они как раз проезжали бензоколонку на всем известной развилке, когда Лера произнесла фразу, ставшую роковой в этой тёмной «контейнерной» истории:
— Мне нужно в туалет, а у твоей машины бак почти пустой. Заедем на заправку?
— Нет проблем!
Роберт расплачивался у кассы, когда Лера постучала пальчиком по витрине:
— Ой, купи мне диск с фильмом «Имя Розы». Очень уж мне Шон Коннери по душе, да и экранизация хороша. Люблю грамотные и умные детективы.
— Нет проблем! — повторил с улыбкой Роберт Львович.
Роберт проснулся заполночь. Леры рядом не было. Она смотрела фильм в гостиной. Директор, закуривая, сказал в шутку:
— Вот бы нам такого Вильгельма Баскервильского найти. В шесть секунд помог бы.
— Ничего чудесного в его методе нет, — не оборачиваясь, ответила ему Лера, — вполне рациональный подход к решению загадок. Я, между прочим, математик по образованию, университет закончила как-никак, матмех.
— Так может быть Вы, Валерия Елагинская, возьмётесь за это тёмное дело? — обнимая её, пошутил Роберт.
— Гонорар гарантируешь в случае успеха? — ответила шуткой Лера.
— И гонорар гарантирую, и текущие расходы оплачу, — целуя Леру в плечо, пропел уже Заманский.
— Тогда берусь!
Утром за завтраком Лера по-деловому начала разговор:
— Расскажи подробно, каким образом организован процесс получения и дальнейшей отправки груза.
— Да все как у всех, — пожал плечами Роберт, — схема выверена на не одной сотне поставок. Забугорные партнеры довозят груз до нашего финского склада. Это их сфера деятельности. Их деньги, их риски. Чего они там страхуют, как везут — нас это не колышет. У нас в Финке склад арендован, мы там груз получаем, грузим на паром, привозим сюда в контейнере. Потом, значит, растамаживаем. Сама понимаешь, реальную цену нам в документах указывать интереса мало. Пишем средне-принятую. Да, в общем, на этом этапе ничего для тебя интересного. Ну, кроме стоимости. Дальше мы эту стоимость плюс наш небольшой доход во всех официальных документах показываем. И в ЦМР, ну то есть в накладных на груз, который уже заказчику везем. Если реальные цены и реальные доходы рисовать, то… В общем, сама не маленькая, все понимаешь.
— Угу, — ответила Лера, намазывая большой ломоть булки вишневым вареньем.
— А дальше на нашем уже складе мы комплектуем заказ, проверяем работоспособность оборудования… Тащить неработающий хлам в тот же Сибирск и потом обратно слишком накладно. А уже после этого все снова аккуратно упаковываем, готовим бумажки соответствующие, свои мульки фирменные наклеиваем… Ну, там стретч с логотипом «ТХ» на паллеты, номера моделей по нашей классификации, чтобы с накладными совпадало. Понимаешь, когда груз мимо наших контролирующих органов проезжает, в бумажках все тип-топ должно быть. Если написано слон, то на боку коробки тоже слон должно быть. Даже если суслика везешь…
— У нас что, все такие тупые, что слона от суслика отличить не могут? — удивилась Лера.
— Ну, это я, конечно, утрирую. Но в нашем оборудовании ни таможенники, ни менты ни бельмеса не понимают. Для них тут как раз что слон, что суслик, все равно, лишь бы названия совпадали. Тут уж мы стараемся, чтобы без ошибок. Ментам ведь лишь бы придраться. Особенно, если у них акция какая-нибудь проходит. А потом начинаются разборки, и либо что-то к их ментовским лапкам прилипает, либо часть груза приходится отдавать в пользу бедных, либо — при самом паршивом раскладе — весь груз исчезает в закромах родины.
— Однако, у нашей родины объемистые закрома, — прокомментировала Валерия, намазывая еще один кусок булки.
— Да они мне вообще напоминают черные дыры. Знаешь, есть такие в космосе. И все, что мимо летит, в них затягивает. А вот оттуда — никогда, — в сердцах махнул рукой Роберт.
— Не переживай, — ласково коснулась руки любовника новоиспеченная сыщица, — все равно ведь ничего исправить ты не можешь, только нервы зря тратишь.
— А ты бы сама посмотрела разок, как контейнеры с грузом исчезают. Ну, чисто как птицы перелетные в осеннем небе. Вот он едет себе, такой красивый, такой дорогой, а потом к нему такие мелкие с мигалками пристраиваются, и за собой уводят в синюю даль. И денежки — между прочим трудом нажитые, а не воровством…
Тут Лера улыбнулась едва заметно, краешком рта, но Роберт заметил, разозлился:
— А чему ты улыбаешься? У нас принято считать, что все бизнесмены воры и бандиты….
— Ну, не злись, я ведь знаю, как ты работаешь. А улыбнулась из-за сравнения твоего — контейнеры и птицы. Знаешь, так перед глазами и встало: косяк красных ящиков за горизонт этак плавно уходит.
Роберт глянул недоверчиво, потом фыркнул самодовольно:
— Да уж. Эк я завернул, прямо поэт… Ладно, слушай дальше.
— Слушаю, — с видом примерной девочки кивнула Лера.
— Вот тут-то самое интересное и начинается. Груз этот мы по жэдэ повезли…
— По чему? — не поняла Елагинская.
— По железной дороге. Заказали контейнер, нам его доставили точно в заказанный день. Начали грузить. Там реально на два лимона бачей, по объему почти полный магнум…
— Кто полный? — опять не поняла Лера, — Робин, милый, я понимаю, ты во всем этом как рыба в воде, а я в перевозках профан, мне человеческим языком рассказывать надо.
Роберт Львович вздохнул:
— Магнум — это контейнер объемом сорок пять футов.
— Надо же, как пистолет! — обрадовалась Лера.
— Не коси под дурочку, тебе не идет, — усмехнулся любовник, — тебя глаза выдают.
— Спасибо, что предупредил, — серьезно поблагодарила Валерия, — если при расследовании придется дуру изображать, буду очки одевать.
— Обязательно. Дальше рассказывать?
— Конечно.
— Григорий Петрович при погрузке лично присутствовал. Сама понимаешь, два лимона…
— Да поняла я уже, поняла. Дело серьезное, вы люди серьезные, в игрушки не играете…
— Точно. Короче, когда последнюю паллету грузили, водитель автопогрузчика… Что такое автопогрузчик знаешь?
— Знаю. Такая машинка маленькая, спереди… или сзади? В общем, есть у нее два рога…
— Вот, вот. Спереди два рога… Вот этими-то рогами придурок водила коробку-то и пробил. Слишком высоко они у него подняты были, как раз в нижнюю часть коробки вошли. В самый раз выше пенопластовых подушек… Григорий Петрович, конечно, этого козла уволил сразу. Только пришлось еще два дня ждать… Хорошо у Нины Васильевны, нашего логиста, связи на жэдэ есть. Она все утрясла, кому надо денег заслала, груз вовремя уехал.
— Ага, очень хорошо. Груз уехал вовремя, а приехал…
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что груз в Сибирск не доехал.
— Ну да, — вздохнул Роберт Львович, уже не так трагично воспринимавший потерю. Страстная женщина и призрак надежды на лучшее — что еще нужно мужчине, чтобы жизнь снова заиграла красками?
— Фамилию-то водителя помнишь?
— Нет, конечно. Как можно помнить то, что не знал никогда?
— Ладно, рассказывай дальше.
— Короче, когда новая партия из Финки пришла, мы тут же работоспособность проверили, и вместо поврежденной коробки новую загрузили. Григорий Петрович и при этом присутствовал. Все нормально прошло. Контейнер закрыли, пломбы навесили. Начальник смены тут же номера пломб операционистке снес. Она быстро документы напечатала, а директор по безопасности их лично… Лично, слышишь? проверил. Все совпадало. Буковка в буковку. Тут же все пропечатали, и Григорий Петрович лично накладные подписал. Они так и пришли в Сибирск. Все циферки совпадают — пломб, контейнера, подпись директора по безопасности, печати на том же месте, где были. А груза нет. Есть двадцать телевизоров, корпуса ломаные от разного оборудования, пенопласт и шнурки без концов.
— Шнурки без чего? — опять не поняла Лера.
— Ну, провода разные, без наконечников. Испорченные, значит. В общем, мусор.
— Ладно, это теперь ясно. А как контейнер до ЖыДы твоей добрался?
— Обыкновенно. Машина приехала от экспедиторской фирмы, погрузили контейнер на нее, отвезли на станцию, перекинули на платформу.
— А кто-нибудь этот твой контейнер охранял при этих погрузках-перегрузках?
— Конечно. Документы и контейнер были переданы экспедиторской фирме. Все чин чинарем. Машина со склада под их охраной поехала. И дальше по жд тоже все под охраной шло. Нина Васильевна договорилась, чтобы нашу платформу прицепили следом за бытовкой охранников. И на всех стоянках около нее мальчики с автоматами ходили. Мы экспедиторов серьезных взяли. Они клянутся и божатся, что с груза глаз не спускали.
— Ты им веришь?
Роберт задумался. Вытянул губы трубочкой. Втянул обратно. Пожевал. Посмотрел в окошко. Потом признал:
— Верю — не верю, а груза нет. Кто-то ведь его спер, верно? Вполне могли и экспедиторы. Хотя репутация у них стопудовая. Чистая, как слеза младенца.
— А Григорий Петрович при погрузке на машину присутствовал?
— Наверно. Я так понял, что присутствовал.
— Нет, Робин, наверно в такой ситуации не пройдет. Либо да, либо нет. Вот тебе и первое задание. Надеюсь, ты будешь мне помогать?
— Конечно, — улыбнулся Роберт Львович, взял Лерину руку, поцеловал кончики пальцев, — ради такой женщины как ты, я готов на все.
— Ага, и ради двух лимонов баксов тоже, — рассмеялась Елагинская.
— И ради них тоже, — подтвердил любовник, а потом вдруг разжал руку и откинулся на спинку стула, — слушай, чуть не забыл! Контейнер-то мы этот застраховали. Точнее, его Матюша наш Деревянко застраховал.
— Да, и что?
— Ну, в общем? обычно грузы мы не страхуем, смысла нет — из-за той самой липовой стоимости. Понимаешь…
— Да все ясно, реальные деньги вы не показываете, а на заниженную сумму страховать — полный идиотизм.
— Вот-вот. А Матюша-то именно на заниженную сумму застраховал. Хотел бы я знать, зачем он сие сотворил.
— Интересно, интересно, — и Лера задумчиво уставилась в окно, за которым светились охряно стволы сосен, и темнели прохладно воды Финского залива.
Начать расследование Валерия Елагинская решила с экспедиторской компании. Допрашивать в лоб не имело смысла, поэтому Лера попросила у Заманского выяснить фамилии экспедиторов, ехавших с грузом «ТХ», а потом пошла во вражеское логово договариваться о поставке груза в далекий город Уяр. Ее козырями были шикарный внешний вид и полное незнание вопроса. Удобно устроившись в мягком кресле в кабинете директора Андрея Борисовича, и делая вид, что наслаждается дрянным кофием производства директорской секретарши Ирочки, сыщица совершенно спокойно задавала самые идиотские вопросы. Например, о благонадежности экспедиторов.
— Надеюсь, вы понимаете, милый Андрей Борисович, что мне хочется получить свой груз в целости и сохранности.
— Это вполне естественно, Валерия Ильинична, — отвечал директор, по обычаю всех мужчин млея от женских круглых коленок и ложбинки в вырезе блузки.
— Возможно, вам и кажется это естественным, но я хотела бы подчеркнуть, что это совершенно особенный груз, — несколько суховато парировала Елагинская, изображая самовлюбленную дурочку с манией величия. Андрей Борисович принял ее игру за чистую монету и засмущался:
— Конечно, конечно, Валерия Ильинична, желание клиента — тем более такого очаровательного — для нас закон, — директор не устоял от желания произвести благоприятное впечатление не только на бизнес-фронте, а Лера с трудом сдержала гримасу отвращения, так как не любила банальных комплиментов.
— Я хотела бы контролировать весь процесс, — гнула свою линию сыщица, ибо ее целью были экспедиторы, а не директор, так как наемного низшего звена работника всегда проще перекупить, — и еще, — Елагинская сделала паузу, — я хотела бы глянуть в глаза тем, кто будет сопровождать груз. Мы, женщины, всегда видим то, что скрыто от мужских глаз. Интуиция, знаете, ли… И если я смогу поговорить — хотя бы несколько секунд с вашими работниками — и потом выбрать наиболее достойного… Надеюсь, милый Андрей Борисович, вы не будете возражать?
— Нет, нет, конечно, нет, — замахал руками директор, в голове уже прокручивая в какой ресторан лучше пригласить посетительницу и как потом побыстрее уложить ее в койку.
— Замечательно. Начнем прямо сейчас, — и Лера решительно поднялась. Директору пришлось последовать ее примеру.
Они вышли из шикарного директорского кабинета, поплутали по коридорам и, наконец, оказались в грязной холодной каморке где-то в глубине офиса.
— Вот это наша экспедиторская, — сообщил Андрей Борисович.
Валерия оглядела комнату. На стене висел мятый листок с фамилиями и зарисованными клетками напротив некоторых дат. И на этом листке Лера тут же углядела две знакомые фамилии — Матросов и Мелконянц. Именно это два экспедитора ездили в Сибирск с грузом «ТХ». А директор тем временем продолжал рассказывать:
— Вот тут наши ребята собираются по утрам, чтобы получить задание на день. Или на несколько дней. С особо важными грузами, — Андрей Борисович выделил эти слова интонацией, — у нас ездят только проверенные экспедиторы.
— Замечательно, — одобрила Елагинская, — но где же ваши работники? Здесь никого нет.
— Все на маршрутах, — развел руками директор, как показалось Лере даже с некоторым злорадством.
— А когда их можно будет увидеть?
— Завтра в восемь утра, — улыбнулся Андрей Борисович.
— Хорошо, я приеду завтра. А сейчас, — Лера опять сделала паузу, — расскажите мне обо всех подряд. Я вижу, вы человек умный и проницательный, и к тому же вы знаете своих работников, — Лера банально льстила, но директору явно было приятно, — и я уверена, что благодаря вашим характеристикам смогу сделать правильный выбор. Вот, например, этот — Мелконянц, — Елагинская сделала вид, что ткнула в первую попавшуюся фамилию, — что из себя представляет?
— Мелконянц? — повторил Андрей Борисович растерянно, — Ну, он хороший работник… честный… мы доверяем ему самые сложные грузы…
Директор явно тянул время и лихорадочно соображал, что соврать. Наконец, придумал и сообщил радостно:
— Но, к сожалению, он сейчас в отпуске, так что…
— А когда его отпуск закончится? — невежливо перебила директора Лера.
— Э… через месяц, — выпалил ее собеседник. Елагинская пожала плечами и бросила равнодушно:
— Нет. Я месяц ждать не могу. А кого еще вы могли бы порекомендовать?
Директор вдохновенно расхвалил оставшихся экспедиторов, не обойдя при этом и Матросова, Валерия Ильинична делала вид, что слушает, потом пообещала позвонить в ближайшее время и отправилась восвояси, оставив Андрея Борисовича наедине с его эротическими фантазиями.
Следующим шагом сыщицы был тотальный поиск в адресной базе Петербурга. Елагинская искренне порадовалась, что у экспедитора достаточно редкая фамилия. Если б в странный отпуск ушел Матросов, было бы гораздо хуже. Конечно, могло оказаться, что данные экспедитора в базе отсутствуют, но это было маловерятно. Сопровождать дорогие грузы, мальчиков с улицы не берут. У экспедитора должна быть прописка и семья — чтобы было потом к чьим пяткам утюг прикладывать.
На запрос по фамилии Мелконянц база дала пять вариантов. Среди них было две женщины, один дядечка тысяча девятьсот сорок четвертого года рождения, один отрок одиннадцати лет. Итак, остался последний. Самвел Мелконянц. Тот самый ушедший в отпуск экспедитор.
Ради интереса Елагинская отправила запрос на фамилию Матросов. С удовольствием полюбовалась на список из шестидесяти фамилий, из которых у тридцати с лишком первая буква в имени была А — как у экспедитора из графика, и позвонила Заманскому.
— Привет, Робин Бобин, говорить можешь?
— Могу, — отозвался Роберт Львович, — а у тебя уже есть, что мне сказать?
— Есть — улыбнулась довольно Валерия, — один из экспедиторов, некий Самвел Мелконянц ушел в отпуск.
— Да? И что? — не понял Заманский.
— То, что по отпуск у него какой-то долгий — целый месяц. Ты своих сотрудников так надолго отдыхать отпускаешь?
— Пожалуй, нет, — задумчиво протянул Роберт, — ты думаешь, что он имеет какое-то отношение к пропаже?
— Не знаю пока, — так же задумчиво ответила Валерия. Ей вдруг вспомнился монах-следователь, — слушай, Робин, помнишь, что говорил Вильгельм Баскервильский? Что-то типа, смотри на содеянное, и сам объект преступления расскажет о преступнике. Например, если крадут золото — то вор человек алчный, а если книгу — то вор книголюб. Помнишь?
— Ну, помню, — Заманский явно не понимал к чему эти рассуждения.
— А у нас украли оборудование на большую сумму. Причем не просто украли, а подменили. Я бы даже сказала, поглумились над «ТХ».
Роберт явственно скрипнул зубами в трубку. Валерия рассмеялась:
— Не переживай, Робин, найдем мы этого глумливца. И я так думаю, нам нужно искать человека смелого, умного и с особым — черноватым — чувством юмора. Согласен?
— Не знаю, ты же у нас сыщица, — Роберт Львович ответил сухо. Даже несколько сердито. В душе у него смутно шевелилось недовольство. Валерия почувствовала, что переумничала и постаралась загладить промах:
— Да какая я сыщица. Так, балуюсь. И мне везет. Представляешь, по базе Мелконянц всего один, а Матросовых — это второй экспедитор — пруд пруди. Вот уж я бы замучилась их всех обзванивать, если б этот второй сбежал.
Заманский хмыкнул, немного оттаивая, и Лера закрепила успех:
— Я так думаю, что госпожа Фортуна к тебе благоволит. Ты ведь у нас известный ее баловень, а, Робин? Умеешь под ее себя подкладывать. Да и не только ее…
Мысли Роберта Львовича тут же свернули на эротическую дорожку, и назревающий конфликт был уничтожен в зародыше.
Следующий звонок Елагинская сделала по номеру телефона Самвела Мелконянца. Естественно, ей никто не ответил. Судя по базе, экспедитор жил один. Лера слушала длинные гудки и думала. Видимо, монотонные резкие звуки оказались хорошими стимуляторами мыслительного процесса, и сыщица совершенно утвердилась во мнении, что экспедиторская компания и Мелконянц никакого отношения к пропаже не имеют. Руководству мараться в такой грязи ни к чему. Время девиза «украл и слинял за бугор» уже прошло, сейчас им было проще заработать на перевозках, и репутация надежного партнера для них солидный капитал. А простым экспедиторам совсем незачем было городить такой огород и заменять груз. Они могли просто «упустить» контейнер по дороге. Или отправить его под откос. Например, в болото какое-нибудь. Болот-то в России много…
— Все-таки послушаюсь-ка я Вильгельма Баскервильского, и буду искать не того, кто мог физически совершить это преступление, а того, кто мог его придумать, — промурчала себе под нос Валерия и повесила трубку.
Служба безопасности «ТХ» тоже не ела даром свои хлеба, и буквально через час Заманскому был голос:
— Роберт Львович, я зайду к Вам, новости есть! — позвонил начальник службы безопасности.
— Жду через полчаса, сразу после совещания.
«— Твои люди прицепились, как репей к колготкам. Чего ты хочешь, Гриша?
— Понимаешь, Матвей, есть данные, что ты крысятничаешь на производстве.
— Не понял, Григорий Петрович! Ты соображаешь, что говоришь-то! Я совладелец конторы, а ты наймит. Пошевелю пальцем — и тебя не будет, уволят с волчьим билетом, и никуда в безопасники ты не пойдёшь, а только улицу подметать.
— Матвей Данилович, вы меня не стращайте, я вдвое почти старше вас и свои награды шкурой дырявой заработал, а не в фантики выиграл. Оттого, будьте добры повежливее разговаривать.
— Пугаешь, типа?»
Роберт Львович внимательно слушал запись. Разговор между начальником службы безопасности «ТХ» и Деревянко не был для него ошеломляющей сенсацией.
Санкцию на записи таких встреч были им даны Карпову ещё в самом начале их сотрудничества, ибо Григория Петровича рекомендовали Роберту люди серьёзные как человека с принципами и собственным мнением. А при условии хорошей оплаты его труда и как неподкупного. Рекомендации Карпов оправдал неоднократно.
Что Матюша Деревянко подворовывает, догадывался Роберт давно. Даже знал, только знание это было бездоказательным.
«— И что у тебя есть на меня? Сколько чемоданов компромата? Двадцать пять или двадцать шесть?
— Не компромат это, Матвей Данилович, а оперативные данные. Документально, кстати, подтверждённые.
— А посмотреть можно?
— Можно. Вот.
— Ага, копии. Так я и думал. На ксероксе я тебе, что хочешь, сфабрикую. И не такой материал. Так что этими бумажками можешь подтереться сам, и твоим шпикам тоже советую.
— Не стоит горячиться, Матвей Данилович! Есть оригиналы банковских выписок, список проводок, есть и документы с подписями оригинальными вашего доверенного лица и вашими лично. Так что не надо спешить.
— Фальшак это всё. Ни на какой разборке я подтверждать этого не буду, а на все претензии выкачу контрпретензии и обвиню тебя лично в блудняке.
— Меня Вы можете как угодно обвинить перед братками, которые вас крышуют и которые поймали вас на крючок из-за слабости к малолеткам, а вот официальным органам вроде прокуратуры, Вам придётся объяснить ваши действия аргументировано.
— Это что, кто-то из моих компаньонов под меня копает, да? Этот жидяра Бейлис, который отмывает бабки?..»
Тирада Деревянки прервалась на полуслове. На немой вопрос Роберта Карпов сказал:
— Он понял, что сказал лишнего и просто ушёл. Почти убежал. Копии документов, которые мы собрали, вот в этой папке.
— Спасибо, Григорий Петрович! Премиальные вашей службе я гарантирую. После просмотра документов, разумеется.
— Не сомневайтесь, Роберт Львович, я здесь малую толику привёз.
— Хорошо. До свидания.
Карпов вышел, и Роберт вызвал секретаря.
— Вера, вот договор с Валерией Ильиничной Елагинской, надо подготовить трудовое соглашение на три месяца сроком о проведении социологического исследования климата в нашем коллективе. Она может общаться со всеми работниками фирмы от уборщицы до директора включительно без предварительного согласования со мной. Главбуху скажите, чтобы провели по чёрной кассе её зарплату и договор не фиксировали в налоговой инспекции. Всё.
Вечером Лера слушала запись с голосами Карпова и Деревянко. Заманский завез кассету и экземпляр трудового договора после работы, прошелся шаловливыми ручонками по выпуклостям Лериного тела, простонал сокрушенно: «Вот черт, засада, меня в ресторане партнеры ждут, будь они не ладны», и уехал.
Сыщица прокрутила запись пару раз, нарисовала на белом листочке красный квадратик со знаком вопроса по центру и сообщила себе:
— О! Уже первый подозреваемый есть! Берём в разработку.
Потом послушала запись еще раз и позвонила Заманскому на мобильный:
— Можешь мне устроить конспиративную встречу с Карповым?
— Без проблем. Только какую легенду мы ему обозначим насчёт тебя? Для коллектива ты — социолог и вольна обсуждать с народом почти любые темы, кроме особо специфически-профессиональных и финансовых. А с Карповым как быть? — озадачился Роберт.
— Скажи ему, что нанял частного сыщика.
— Ага, он волк стреляный, сразу поймёт, какая ты сыщица — из-под одеяла.
— Не хами, дружок, позолоченный рожок. Я женщина и могу обидеться.
— Давай скажем почти правду. Что я решил внедрить человека-стукача в коллектив, человека, которому очень доверяю. Почему доверяю — моё дело. Вот пусть он, директор по безопасности, проинструктирует тебя, что да как. Чтоб не было лишних косых взглядов. У него ведь тоже свои уши в коллективе есть. Это нормально. А я, как директор, хочу иметь ещё одни ушки, красивые-прекрасивые, чуткие и с эрогенными зонами… — забылся несколько Роберт.
— Да, повело кота на гульки, смотри, — прервала его фантазии Лера, — ладно, думаю, что эта рабочая версия. Знакомь да побыстрее меня с Карповым.
Директор по безопасности Лере понравился. Григорий Петрович ущучил, конечно, что Лера и директор близки не только по духу. Субординацию он чтил. Платил ему Роберт, как и договаривались, так что лишние вопросы и догадки Карпов оставлял за скобками. До поры, до времени, естественно. А когда это время наступит, да и наступит ли вообще — одному богу ясно.
— Григорий Петрович, скажите, а Деревянко много сумел утащить денег и основной механизм его жульничества каков? — после положенных по этикету взаимных реверансов и улыбок приступила к делу Валерия.
— Точно не скажу, но давайте считать. Начнём с метода заработков на личный карман. Матвей в своё время через фиктивное банкротство и с помощью взяток, само собой, сумел отторгнуть опытное производство того самого закрытого НИИ, в котором его папа был секретарём партийного комитета, а впоследствии занимал должность члена совета директоров. Начальника производства они после перерегистрации активов уволили, а руководить заводом, который теперь именовался как «Завод Нейтрино», стал муж родной сестры Матвея, Ираиды. Через два года, когда от завода остались корпуса да несколько станков, Ираида вместе с супругом уехали в Канаду. По слухам, гражданство они купили за шестьсот тысяч долларов США. И живут очень неплохо на маленьком ранчо. Всё оборудование, которое стоило не один десяток миллионов долларов, складские запасы, два отдельно стоящих цеха, котельная и загородная база отдыха были проданы на сторону в период руководства деревянковским родственником. После того, как Ираида с мужем уехали, руководить заводом стал ближайший друг Матвея, некто Колесов Геннадий Георгиевич, учившийся в одной группе с Матвеем и в детские ещё времена занимавшийся валютными операциями по маленькой, так сказать, вместе с Матюшей. Финансовым директором завода является жена Геннадия, Колесова Яна Самсоновна. Коммерческий директор, который определяет поставщиков комплектующих, смежников, подрядчиков и прочие интересные с точки зрения денежной вещи, имеет фамилию Сельвинский. Это человек вроде бы другого совладельца «ТХ» — Бейлиса, но это не совсем так. Рекомендовал его действительно Бейлис, но Сельвинского ему подвели люди Матвея. Когда фирма «ТХ» приобрела это производство, где вначале просто размещала заказы на изготовление своей продукции, «Завод Нейтрино» переименовали в «Нейтрино— ТХ», и оставили, само собой, в зоне ответственности Деревянко. Теперь подходим к основному пункту обвинений, так сказать. Пользуясь тем, что производство находится в его зоне ответственности, а, значит, отчётность, финансы, состав руководителей в его компетенции, Деревянко начал банально завышать себестоимость работ относительно реальной её величины. То есть если себестоимость единицы продукции составляет 100 рублей, люди Деревянко указывали, что она составляет 130–150 рублей за единицу. И «ТХ», материнская компания и заказчик, он же плательщик, покупал у дочерней фирмы собственную продукцию по завышенным ценам, разница которых оседала в основном, в карман Деревянко и, в меньшей степени, его сподвижников. Если брать конкретику, то сам механизм завышения себестоимости достаточно изощрённый. Есть там и тупое завышение цен на работы, фиктивные зарплаты, сверхурочные, завышение нормо-часов и прочая мелочь. Однако другой ступенью этой игры была следующая: поскольку производство достаточно высокотехнологично, а полностью своего оборудования не было, то часть работ отдавалось субподрядчикам на другие заводы. Там с этими субподрядчиками у Деревянко и его людей был сговор — те завышали иногда в разы стоимость работ относительно реальной, а разницу опять же делили с мафией Матвея. Вот здесь обнаружить приписки и завышения очень сложно, потому что это «чужое поле для гольфа». Надо иметь в виду, что из-за того, что аналогичных производств в нашем регионе нет, сравнивать цены очень непросто. Да и потом, есть такая практика — от добра добра не ищут. Или за морем телушка полушка, да рубль перевоз. То есть в Иркутске или в Саранске, условно говоря, можно бы эти же заказы разместить много дешевле. Но как быть уверенным в сроках и качестве продукции, которая оттуда поступит — вопрос. Но на самом деле это не вопрос, а банальная отмазка. Просто принимали решение, где найти субподрядчиков и кто это будет, люди Матвея. Так что это камешек в огород другим учредителям «ТХ». Правда, гипотетически можно предположить, что у Матвея среди совладельцев «ТХ» есть партнёр теневой, который знал это и небескорыстно поддерживал политику Деревянко. И прикрыл бы его в случае конфликта с другими совладельцами. Этого нельзя исключить.
— Ясно, что ничего не ясно и кругом залежи полезных ископаемых такие, что сам бес не разберёт, — вздохнула Лера, закуривая очередную сигарету, когда Карпов закончил.
— Конечно, всё не просто, особенно когда замешаны немалые деньги.
— Так какие пристрастия Матвей Деревянко имеет, помимо жадности? — прищурила от дыма левый глаз Лера.
— Педофил он, раз. Это доказано фактически. Есть видеоматериалы. Играет в казино. Причём, неудачно, как правило. И ещё — наркота. Доказательств нет, есть слухи, домыслы и косвенные данные, что он может быть причастным к наркодилерству в одном далёком крае.
— Уж не в Сибирске ли? — встрепенулась Лера.
— В Сибирске — нет. В соседней области.
— Спасибо, Григорий Петрович, рада была познакомиться и пообщаться.
— Вам тоже спасибо, Валерия Ильинична. Желаю успехов. Я могу идти? — обратился Карпов к Роберту Львовичу.
— Да, благодарю Вас, до свидания.
— Ну, что таки будем делать, Елагинская Валерия, частная сыщица? ДетекДива?
— Работать. Вон сколько бумаг оставил твой директор по безопасности. Я их на ночь возьму?
— Возьми. У меня жена возвращается завтра.
— Я знаю.
На следующий день Валерия позвонила Григорию Петровичу и договорилась о встрече тет-а-тет, без лишних, с ее точки зрения свидетелей. Из первого разговора с Робертом сыщица поняла, что гендиректор не хочет допускать и мысли, что к краже причастны работники «ТХ». Судя по всему, компромат на Деревянку не произвел на Заманского особенного впечатления. Елагинской даже показалось, что ее любовник считает такое поведение своего соучредителя совершенно нормальным. Впрочем, мир «высокого бизнеса» был Лере малознаком, и она допускала, что его представители обладают другим, более «философическим», складом ума, и воспринимают удары судьбы со спокойствием.
Также Лере нужна была информация о сотрудниках не сверху — с директорского кресла, а от того, кто с этими людьми общается на равных. И именно от Карпова Елагинская рассчитывала получить фамилию такого человечка. Особенно ее интересовал склад и его работники. И еще нужно было выяснить, есть ли в «ТХ» сетевая база данных, и в каком виде в ней хранится информация.
Карпов принял Валерию у себя в кабинете, предложил кофе с конфетами и сигаретами. Дама не отказалась ни от первого, ни от второго, ни от третьего. Минут пять поговорили о погоде и природных аномалиях. Пошутили, посмеялись. После чего Григорий Петрович принял серьезный вид и поинтересовался:
— Ну, и о чем вы хотели меня расспросить, любезная Валерия Ильинична?
Елагинская начала со второго вопроса — с базы данных. Карпов солидно кивнул:
— База данных у нас, конечно, есть, поставили лет шесть назад. Как называется, не знаю. Но не 1С, это точно. Что-то складское специфическое. Обслуживает ее специальный сотрудник отдела IT. Зовут его Женя. Современный молодой человек. Такой, знаете, с хвостиком. Девушки у него нет. Живет с мамой. Ездит на работу на велосипеде. Причем и зимой, и летом. Увлекается компьютерной музыкой.
— Исчерпывающая информация, — констатировала сыщица.
— Мне по должности положено все это знать, — пояснил Григорий Петрович.
— Значит, вы проверяете людей прежде, чем взять на работу?
— Естественно. У нас серьезная фирма. И ни воры, ни стукачи нам тут не нужны. Миллионные контракты, часть прибыли, естественно, мы от налоговых органов утаиваем…
— Да, конечно, — улыбнулась Валерия, — это все понятно. А можно поговорить с этим Женей?
— Можно. Проводить вас?
— Да, если вам не сложно.
Отдел системных администраторов и программистов занимал небольшую комнату, почти целиком заставленную компьютерами, мониторами, телефонами и всякой прочей современной офисной техникой. Всего в этом отделе работали четыре человека, и у каждого была своя сфера обязанностей. Женя оказался довольно симпатичным молодым человеком. Волосы у него были чистые, хоть и завязанные в хвост. На лице ни очков, ни прыщей. Взгляд серьезный. Приятная улыбка. Юноша внимательно выслушал Григория Петровича, представившего Валерию Ильиничну Елагинскую как психолога-социолога, приглашенного директорами для изучения обстановки в коллективе, и согласился ответить на любые вопросы.
— Если я правильно поняла, — начала Лера, — вы отвечаете за работу складской программы.
— Совершенно верно.
— Тогда будьте любезны, расскажите мне, как она устроена.
— Ну, у нее очень много функций, — улыбнулся Женя, если все рассказывать, то это надолго.
— Нет, мне все не нужно. Какой-нибудь небольшой кусок. Например, как у вас в программе отображается работа с отгрузкой.
— Менеджер по продажам формирует накладную, собирая ее из того, что есть на складе… Может, лучше я вам покажу?
— Нет-нет, спасибо, мне совсем не хочется проникать в секреты «ТХ». Мой вопрос преследует свои цели. Так что просто рассказывайте.
— Хорошо, — кивнул системный администратор, — в общем, менеджер по продажам кликает по имеющемуся на складе товару, и он собирается в накладную — в виде списка. В шапке списка пишется имя покупателя и адрес поставки. Накладной присваивается номер. Этот номер менеджер по продажам отсылает в финотдел, и менеджер финотдела ставит на ней свое разрешение. После чего накладная попадает в логистику. Логисты подыскивают транспорт, записывают номера машины или контейнера в накладную. Потом специальная копия накладной — так называемый лист сборки, он содержит только название покупателя, без адреса и сумм — попадает на подбор. Заказ собирают и загружают в транспорт. На транспорте ставится пломба. Ее номер записывают в накладную, после чего распечатывают документы, нужные для отгрузки. Вот и все.
— А существует ли персональная ответственность за операции, проводимые с накладной?
— Да, конечно. У нас в базе сохраняются все изменения, которые вносятся и в накладные, и в любые другие документы. И также сохраняется дата изменений и их автор.
— Замечательно. То есть, если кто-то совершит ошибку, то очень легко будет найти ее автора?
— Да.
— Очень хорошо, — многозначительно кивнула Елагинская, — персональная ответственность всегда дисциплинирует людей.
Женя пожал плечами:
— У нас ведь не детский сад, Валерия Ильинична. У нас серьезные взрослые люди работают, и ошибки они не допускают не потому, что боятся, а потому, что это для них просто невозможно. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Да-да, кончено, — поспешно согласилась сыщица, — спасибо за помощь. Григорий Петрович, я думаю, что с Жени на сегодня достаточно. Давайте поговорим с другими.
Карпов усмехнулся и провел Леру к остальным системщикам. После получаса бесед и выслушивания массы ненужной ей информации, Валерия Ильинична и Григорий Петрович вернулись в кабинет директора по безопасности.
— Ну, что дальше? — с улыбкой поинтересовался хозяин кабинета.
— А дальше вы позвоните Жене и попросите у него всю историю операций с накладной для Сибирска. Прямо сейчас, пожалуйста.
Через пять минут перед Лерой лежала распечатка, в которой было написано, что последняя операция, которая проводилась с накладной, была замена номера контейнера и пломбы. И проводила эту операцию Елена Сивкова, причем далеко не в рабочее время. Григорий Петрович разволновался:
— Постойте, это получается… Черт-те что, получается… Значит, все-таки у нас вор… Я эту Сивкову…
— Подождите, Григорий Петрович, — остановила Карпова Валерия, — сейчас не девяностые, пытать Сивкову мы не будем. Вполне возможно, что она не имеет к этому никакого отношения, и ее кто-то банально подставляет. Надо все проверить. И поэтому мне нужно на склад. Скажите, Григорий Петрович, вы можете порекомендовать мне кого-нибудь, с кем я могла бы быть более-менее откровенной?
— То есть вам нужен человек, которому можно доверять? Есть такая. Нина Васильевна Зуева. Логист на складе. Занимается той же работой, что и Сивкова. Нина Васильевна один из наших старейших работников. Прошла, можно так сказать, и огонь, и воду. Проверенный человечек. И не болтает лишнего. Она раньше в управлении железной дороги работала, на Полтавской, мы ее себе переманили, когда там очередные сокращения и переделы начались, и ни разу об этом не пожалели.
— Замечательно. Значит, сейчас вы отвезете меня на склад и познакомите с Зуевой. А потом, к завтрашнему дню выясните, проводились ли еще такие операции — замена номеров пломб и контейнера — с какими-нибудь еще накладными. Договорились?
— Договорились, — кивнул Карпов.
С Заманским сыщица и директор по безопасности столкнулись в дверях офиса.
— А ты что тут делаешь? — мрачно поинтересовался Роберт Львович у любовницы.
— Провожу социологический опрос, — безмятежно ответила Лера, — ты ведь меня для этого нанял, верно? Вот сейчас, например, Григорий Петрович отвезет меня на склад…
— А как же пропавший экспедитор? Им ты когда будешь заниматься? — в голосе Заманского была слышна некоторая претензия.
— Сегодня вечером хочу съездить допросить его жену, — легко соврала Елагинская. Версию с экспедитором она решила отбросить как несостоятельную. На свой страх и риск. Возможно, она ошибалась, и идея смотреть на само преступление чушь и блажь, но Лера решила довериться своей логике. Правда, рассказывать Роберту Львовичу об этом решении она пока не собиралась.
Нина Васильевна Валерии понравилась. Приятное, спокойное лицо. Немного простоватое, но это даже придавало Зуевой некоторый шарм. Или шарм и простота вещи не совместимые? Лера на секунду задумалась. В этом деле она решила доверять и логике, и интуиции в надежде, что такой симбиоз окажется мощным оружием. Сейчас интуиция говорила, что Лерина собеседница обычный человек со средним интеллектом и без особых амбиций. Под характеристику преступника по Вильгельму Баскервильскому Нина Васильевна не подходила. Значит, ее можно использовать в качестве глаз и ушей… Хотя — тут Елагинская вспомнила Агату Кристи — Эркюль Пуаро утверждал, что никогда никого исключает из подозреваемых без твердых доказательств невиновности. «Или все-таки несоответствие психологического портрета можно считать таким доказательством?» — опять уплыла в свои мысли сыщица.
А Зуева тем временем хлопотала над кофием и конфетами. Терзаемая ею кофе-машина сначала издавала резкие обезьяньи вопли, потом покряхтела немного по-стариковски, потом пожурчала как весенний ручеек, и по небольшой складской столовой поплыли весьма приятные ароматы. Они, наконец, достигли ноздрей заплутавшей было в мыслительном процессе Елагинской и вернули ее на землю. Сыщица встрепенулась и оглядела стол. Там радостно поблескивали фантиками конфеты Mon Cheri и Рафаэлло. «Эх, огурчика бы сюда солененького», — без всяких эмоций подумала Лера и отпила глоток из маленькой белой чашечки.
— Ну как, вкусно? — тут же поинтересовался Карпов, — Нина Васильевна у нас знатный кофевар. Лучше ее кофию я и не пивал.
— Да, очень вкусный кофе, — легко согласилась Елагинская, — вы, Нина Васильевна, наверно, секрет какой-то особый знаете?
— Знаю, — кивнула Зуева, — мне его одна моя старая подруга передала. Мы с Майей Борисовной вместе на железной дороге работали. Она, правда, по должности повыше меня была, но в общении очень милый и простой человек. Я у нее много чему научилась. Например, кофе вкусный варить. Да и вообще, я многим ей обязана по жизни….
Лера слушала внимательно. Во-первых, из вежливости, во-вторых, решив, как и Пуаро, никого без достаточных оснований из списка подозреваемых не убирать. Карпов, правда, всем видом своим показывал, что доверяет коллеге — сидел в свободной позе, даже пиджак расстегнул, продемонстрировав отсутствие традиционного у мужчин к пятидесяти годам животика, улыбался добродушно, смотрел ласково. Но, может, и Григория Петровича в список включить? Он, кстати, человек умный, рисковый, да и возможностей у него достаточно.
Елагинская вздохнула. Тяжелая это задача, преступление расследовать. Неизвестные так и лезут со всех сторон — как комары в теплый день. И что с ними делать? Как комаров прихлопывать? Или фумигатор купить? «Ладно, хватит лирики, пора приступать к делу», — одернула себя Валерия и обратилась к начальнику отдела безопасности:
— Григорий Петрович, я думаю, пора уже объяснить Нине Васильевне, зачем мы к ней пожаловали.
Карпов кивнул и начал:
— Нинок, ты знаешь, как я к тебе отношусь, — Зуева насторожилась и кивнула испуганно, а директор по безопасности продолжил, — мы вместе уже давно работаем, много проблем решили. И сейчас опять нужно кое с чем разобраться. Ты понимаешь, о чем я?
— Сибирский груз? — вопросом ответила Нина Васильевна.
— Точно. Роберт хочет найти вора, и нанял Валерию Ильиничну именно для этого. Официально она у нас соцопрос проводит, но тебе мы решили рассказать правду. Ты здесь всех и все знаешь, и твоя помощь будет просто бесценна.
Зуева улыбнулась смущенно, помолчала несколько секунд, вздохнула и ответила:
— Спасибо, Гриша. А я уж по первым твоим словам решила, что ты увольнять меня пришел…
Карпов рассмеялся:
— Да ты что! Ты у нас в очереди на увольнение последним номером.
— Не знаю, не знаю, Гриша. А за доверие спасибо еще раз. Постараюсь оправдать.
— Замечательно, — улыбнулась Елагинская, — расскажите мне о работниках склада.
— Обо всех?
— Обо всех, но понемногу. Пусть будет как обзорная экскурсия.
— Ну, — вздохнула Зуева и бросила короткий взгляд на Карпова. Лера тут же среагировала:
— Григорий Петрович, у вас, наверно, дел много…
— Много, — усмехнулся директор по безопасности, — ладно, я уехал, не скучайте без меня.
Без Карпова Нина Васильевна заметно расслабилась и начала рассказ:
— Во первых, начсклада. Бывший военный. Тихо подворовывает. Так, по мелочам. Паллеты налево продает. Стретч. Иногда лишний товар. Но не наглеет, знает свое место по отношению к начальству. На персонал ему плевать. Далее наша группа логистики. Занимаемся мы заказом транспорта и оформлением документов. Нас всего четверо. Кроме меня еще Лена Сивкова — молодая, самоуверенная, хамоватая, но работает хорошо, без нареканий. Мы с Леной занимаемся отправкой по железной дороге. Есть еще Данила Ройков и Ваня Кочнев. Они с автотранспортом работают. Машины заказывают и отправляют. Хорошие ребята. Оба женатые. У Дани сынок есть Никитка. С водителями они ладят. Знаете, шоферы народ не простой, с ними не каждый общий язык найти может, а у ребят ловко получается. Дальше начальники смен. У нас их двое — в утренней и в вечерней. В одной Костя Арефьев командует, тоже бывший военный, как и начсклада. Но вот знаете, совсем другой человек. Умный, не ленивый, без военной твердолобости. Его смена всегда лучшая…
— Это как? — не поняла Елагинская.
— Карпов пару раз менял начальников местами, и Костя всегда — с любыми работниками — лучших результатов добивался. И народ его любит. А второй начальник Антон Кравец. Этот помоложе Кости, поглупее и позлее. Чуть что, сразу матом кроет. Штрафует народ почем зря. Его однажды даже грузчики побили. Уволились по собственному, а вечером подкараулили и по шее надавали. Не травматично, но оскорбительно.
— И как, есть результат? — заинтересовалась Валерия.
— Нет, конечно. Такого могила только исправит. Ну, а дальше идут подборщики и грузчики. И еще группа брака. Но у них свое помещение отдельное, они сюда не ходят. Им брак грузчики привозят, — Нина Васильевна замолчала на секунду, а потом поинтересовалась, — они ведь вам уже не интересны, верно? Чтобы такой груз украсть, нужно посообразительней быть, да в должности повыше.
Елагинская кивнула. А в уме поставила галочку на кандидатуре Зуевой. Старушка оказалась чуть умнее, чем выглядела. Впрочем, на такой должности полная дура долго не усидит.
Сыщица поехала до офиса «ТХ» на маршрутке. И время в дороге потратила на размышления. По рассказу Зуевой преступником мог оказаться только Костя Арефьев. Он умен и решителен. Плюс народ ему доверяет, и любое его приказание выполнит без лишних вопросов. Но мог ли физически начальник смены провернуть эту кражу? К полному Лериному неудовольствию пока расследование порождало только вопросы и никаких ответов. И еще ни с того, ни сего Карпов тоже вдруг стал казаться подозрительным. Сказывалось влияние бельгийского сыщика. Именно из-за возникших из ниоткуда подозрений Елагинская не стала заходить в офис «ТХ», села в свою машину и отправилась по месту своей основной работы. Сыщице потребовалось взять паузу хотя бы до завтра, и поразмышлять вдали от фигурантов этого «контейнерного дела».
До работы она не доехала. На полпути ей позвонил Заманский и потребовал встречи тет-а-тет. Утверждал, что хочет обсудить какие-то факты. И непременно на квартире у любовницы. Что это за факты, выяснилось буквально в первую же минуту встречи, когда Роберт Львович, рыча, стал стаскивать с нее блузку. Горячность любовника умилила Леру, и она раскрыла ему свои объятья.
Через некоторое время, лежа на его плече, Елагинская поинтересовалась:
— Что это тебя так на романтику развезло? Прямо юноша пылкий.
— А, достали все. Козлы, блин. Тупицы. Матюша требует страховщикам сообщить о потере груза. Чтоб гроши страховочные получить. Деньги ему, видишь ли, именно сейчас нужны и не секундой позже. А того не понимает, что пока еще есть шанс груз найти, — Роберт отстранился на мгновенье и уточнил, — шанс есть? — Лера кивнула и он продолжил, — раз есть шанс груз найти, ни к чему наш прокол перед всем миром светить. Я с экспедиторами и Сибирском договорился, что они пока молчать будут, а наш Деревянка звонить на весь свет собирается. Козел. И Селезнев туда же. Мудак. Давай, говорит, хотя бы часть денег вернем. И еще кредит возьмем. А кто, блин, нам его сейчас даст? В такой ситуации. Ты б банкиром была, дала бы?
Елагинская отрицательно мотнула головой. Заманский вздохнул:
— И я бы не дал. Нам сейчас сидеть надо тихо, как мышь под метлой, и делать вид, что у нас все в шоколаде. Кстати, как расследование?
— Ищу, куда мог господин Мелконянц спрятаться, — солгала Лера.
— Ищи, — кивнул Роберт, — а когда найдешь, — и он сжал кулак, показывая, что будет с наглым вором.
Когда любовник ушел, сыщица с новой энергией принялась рассуждать, марая бумагу разноцветными квадратиками и стрелочками. Но ее мыслительные потуги пропали втуне — катастрофически не хватало фактов для построения логической цепочки. И Елагинская решила еще раз пойти на склад — уже в качестве социолога. Она успела ровненько к концу рабочего дня. Лена Сивкова как раз сняла наушники и выключила компьютер, когда Елагинская, ласково улыбаясь, сообщила:
— Здравствуйте, Леночка. Я хотела бы с вами побеседовать.
— Сейчас? — кисло поинтересовалась барышня.
— Сейчас. Только не здесь. Давайте посидим в каком-нибудь кафе. Выпьем кофе. Съедим по пирожному. Я угощаю, — добавила Валерия, заметив, что Лена хочет отказаться.
— Тогда, может, не в кафе, а в суши-бар? — обрадовалась халяве Сивкова.
— Можно и суши-бар, — не стала спорить сыщица, рассчитывая, что после обеда девушка будет более откровенна.
Как и положено Бабе-Яге, Елагинская не стала допрашивать Лену сразу. Сначала напоила, накормила ее. Правда, в бане парить не стала, посчитав это излишним. Но сигаретой дорогой угостила. И начала беседу:
— Знаете, Леночка, я заметила, что у вас на складе обстановка какая-то… не очень приятная. Эта ваша начальница, Нина Васильевна…
— Да какая она мне начальница, — фыркнула Сивкова, — она такой же по рангу сотрудник, как и я. Только строит из себя не весть что. И все потому… — тут барышня остановилась, сообразив, что разговаривает с малознакомым человеком. Лера улыбнулась презрительно:
— Вот что, Леночка… Можно я буду с вами откровенной? Она мне с первого взгляда не понравилась. Мне ведь Роберт Львович задание дал, выяснить, какая психологическая обстановка в коллективе, и кто на своем месте, а кто нет. Знаете, сейчас есть такие методики, позволяют понять, кто на что способен, и кого повышать нужно, а кого лучше уволить. И вот, если честно, Нина Васильевна у меня номер один на второй вариант. Мне кажется, она типичная старая стерва.
— Именно, — радостно закивала головой Сивкова, — а все потому она такая, что когда-то в управе железной дороги работала. На Полтавской. Привыкла быть пупом земли. Ее из-за этого к нам и взяли, что у нее связи есть. Знаете, что такое железная дорога? Это такое государство в государстве. Она по своим законам живет, и без своих человечков там и шагу ступить нельзя. Все связи решают. Контейнер получить вовремя, в состав его пропихнуть, чтобы без лишних задержек… Вот наша Ниночка эти все вопросы и решает. Хотя у меня уже сейчас не меньше возможностей, чем у нее. А, может, даже и больше. Она ведь старая уже. Ее бывших коллег уже почти всех на пенсию ушли. Новое поколение выросло. А среди них я свой человек…
— Да, нелегко вам, наверно, приходится, — почти искренне посочувствовала Лера. Сивкова так сильно переживала свое второе место и более низкую зарплату, что эмоции были из нее фонтаном. Она ерзала на месте, переставляла посуду на столе, то шептала, то почти кричала.
— Еще бы! — воскликнула Леночка, — Ниночка ведь тупая. Абсолютно тупая. А мне поручили ее компьютеру обучить. Она еле-еле освоила, на какие кнопки нажимать надо, чтобы сведения в базу заносить. Если б вы знали, как я от нее устала! И почему ее до сих пор держат? Я бы давно уволила…
Дальше Сивкова еще полчаса возмущалась на разные лады идиотом заведующим склада, бездельниками начальниками смен и прочим сбродом, работающим на складе. Лера слушала ее в пол уха. И параллельно рассуждала. Получалось вот что.
Нина Васильевна — старый работник, ставленник, видимо, кого-то из совладельцев. Надо спросить у Карпова. Лена — девушка молодая. Возможно, она пришла на фирму под крылышком Деревянко. Или Селезнева. Это тоже нужно узнать. У Зуевой возможности намухлевать с контейнером была только одна — где-то по дороге, пользуясь своими связями. Но ведь пломбы все в порядке! И потом. На разгрузку целого контейнера не один час уходит. А охрана в это время спала, что ли? А если весь контейнер с платформы сняли, так для этого кран нужен. И опять вопрос, охрана где была? Получается, чтобы кражу эту организовать, целый полк соучастников нужен. А это бред полный. Идиотизм. И прочие степени глупости. Валерия вздохнула тихо и вернулась в допросу подозреваемой. Леночка тем временем как раз заканчивала свою горячую речь:
— … и вот так каждый раз. Она накосячит, я должна разбираться и покрывать ее грехи. Ради чего спрашивается? Мне Котька Арефьев, начальник первой смены так и сказал, что я должна быть ниже травы, тише воды. Иначе вылечу отсюда, как ракета — с первой космической скоростью. Потому что у Ниночки есть в руководстве покровитель. Котька, правда, не сказал кто. Я думаю, он и сам не знал. У нас тут вообще хорошо живет только тот, у кого наверху лапа есть. А если без лапы… — и Сивкова презрительно пожала плечами. Лера тут же воспользовалась перерывом в выступлении и поинтересовалась:
— Я слышала, у вас недавно человека уволили?
— Ага, Кольку Остапенко. Он на погрузчике работал. Это, ваще, такой прикол был. Я вам сейчас расскажу. Заказ у нас важный был. Дорогой жутко. Начальство все из-за него суетилось, как укушенное. Гриша Карпов бегал каждый день по складу во все коробки заглядывал, все проверял и перепроверял. В общем, скомплектовали все, бумаги нужные сделали. Ну, там, серты, разрешения и прочую муть. Ниночка — ей доверили, не мне — магнум заказала. Назначили день погрузки. Гриша опять приехал. Под его бдительным оком стали заказ закидывать. Представляете, работать, когда на тебя звериным взглядом босс смотрит? А Гриша, он мужик суровый, его все ребята боятся. И дурак Колька последнюю паллету рогом-то и повредил. Хруст такой раздался…. Я как раз рядом стояла, ждала номера пломб… Ну, в общем, даже мне ясно было, что накрылась железка. Коробку тут же с паллеты сняли, открыли. А там уже хлам. Металлолом. Гриша лично корпус снял с железки. Внутренности все велел на цветные металлы сдать, а корпус в соседний контейнер кинул. Грохот стоял, просто жуть. А Кольку тут же уволили. Он потом, пока вещи собирал, плакал, говорил, что домой поедет. Мол, нахлебался он этого Питера по самое не могу.
— Бедный юноша, — посочувствовала Лера, — а откуда он в Питер приехал?
— По-моему, из Петрозаводска. Или еще откуда-то с севера. Я точно не знаю, — пожала плечами Сивкова.
— Да, тяжело приезжим в Питере приходится, у них-то точно тут лап нет. Ни лохматых, ни лысых.
— Ну, не знаю, — заулыбалась противно Лена, — Колька подкатывался к Ниночкиной дочке. А Ниночка вроде как и не возражала.
— У Зуевой дочь есть? — заинтересовалась Елагинская, — А сколько ей лет?
— Около двадцати, — усмехнулась Сивкова, — только выглядит на все двадцать пять. Толстая, как корова. И такая же глупая. На нее мужики ноль внимания. Вот Ниночка-то и была счастлива, что хоть кто-нибудь ее девку окучит.
Валерия поморщилась и тут же опустила голову, чтобы скрыть гримасу от собеседницы. Подобные выражения на устах девушек всегда казались Елагинской моветоном, и с теми, кто так изъяснялся, она предпочитала не общаться. Но тут деваться было некуда. Либо слушай, либо распрощайся с надеждой получить нужную информацию. «Да, тяжела работа частного сыщика», — иронически подумала Валерия Ильинична, вздохнула, придала лицу заинтересованное выражение и подняла голову. А Леночка продолжала:
— Ниночка Кольку этого прикармливала, как карася. Приглашала к нам в кабинет, угощала тортиками, чайком. Я сколько раз ее просила не делать этого, а она на мои слова никакого внимания не обращала. Знаете, как от водителей воняет? Маслом машинным всяким. Ужас. Колька этот придет, за стол сядет, а руки у него грязнющие… Я потом за этот стол и сесть-то боялась. Вдруг подцеплю что-нибудь?
— Да уж конечно, — сочувственно кивнула Лера, — что ж Нина Васильевна-то за будущего зятя не порадела?
— А кто она против Гриши? Гриша тут на складе самый важный человек. Как он сказал, так и будет.
— Понятно, — кивнула Валерия, — Григорий Петрович, значит, во все вникает?
— Во все. Должность у него такая. Директор по безопасности, — важно ответила Лена.
Елагинская проводила взглядом Сивкову, убедилась, что та уехала в маршрутке, и снова отправилась на склад. Нина Васильевна ждала ее не в столовой, а в кабинете логистики. Гостеприимно разложила на столе пирожные, поставила греться чайник. Уточнила:
— Валерия Ильинична, вы какой будете чай?
— Черный, если можно, — улыбнулась сыщица, заметив мусорном ведре в большом количестве пакетики обычного Липтона, — я как-то к зеленый не очень люблю.
— И я тоже, — в ответ улыбнулась Нина Васильевна, — он как будто веник заваренный. Пирожные будете?
— С удовольствием. Я с Сивковой в суши баре была, и так теперь хочется чего-нибудь простого российского.
— Тогда угощайтесь. Пирожные из «Севера». Свеженькие.
— Спасибо, Нина Васильевна.
Зуева разлила чай и села напротив Валерии. Подождала, пока гостья съест одно заварное, и поинтересовалась:
— Ну, как, узнали что-нибудь?
— Ничего, кроме того, что того, что Леночка вас ненавидит лютой ненавистью.
Нина Васильевна пожала плечами:
— Это всем известно. Она и не старается этого скрывать. Ей кажется, что я мешаю ее карьере.
— А вы на самом деле не мешаете?
— Да чему мешать-то? Она ж глупа, как пробка. И жадна. Когда Колю уволили, все скидывались ему на дорогу и прочие расходы. Парень решил домой уехать. Григорий Петрович сгоряча его по статье уволил, так что Кольке здесь в Питере делать было нечего.
— А в Петрозаводске есть чего?
— В Петрозаводске? Нет, он из городка Лахденпохья.
— А где это?
— В Карелии, как и Петрозаводск. Маленький такой деревянный городок.
— Вы там бывали?
— Нет, Колька рассказывал. Ну, вот, все скидывались по пятьсот рублей, а Лена только сотню дала и ту со скрипом. Ворчала, что ее зарплата не позволяет бездельника содержать.
— Да, кстати, Леночка сказала, что Остапенко вам в зятья метил. Это правда?
— Правда. Вскружил голову моей дочери бестолковой. Я не возражала особенно, да, видать, зря. Нужно было сразу все разорвать. Сейчас-то он уехал, а у меня дома море слез и скандалы.
— Тяжело вам приходится, — кивнула Елагинская, откусывая «картошку», — неужели нельзя было помочь парню? Замолвили бы слово кому надо…
— Кому? — пожала плечами Зуева, — некому мне слово замалвливать. Это вам Леночка сказала, что у меня покровители в дирекции есть?
Лера кивнула. Нина Васильевна покачала головой:
— Никого у меня нет. И не сегодня-завтра меня отсюда уволят. Я нужна была из-за связей своих железнодорожных. А теперь у многих тут такие же связи есть. Я же их и научила всему. Ту же Сивкову. Только они молодые, компьютеры, факсы, сканеры для них обычное дело, а я едва разобралась, что к чему. Пока меня начальство терпит, а чуть что… Знаете, я даже радуюсь, что не мне Карпов поручил документы на этот контейнер оформлять. Тогда, конечно, обижалась. Контейнер-то я доставала, а все бумажки Ленке дали делать. А теперь радуюсь. Если б я накладные печатала, точно меня бы уже здесь не было. Уволили бы, как Кольку. И многолетнее знакомство с Гришей не помогло бы.
— И что бы вы тогда делать стали? Или не задумывались над этим?
— Задумывалась, конечно. Надо мной уже давно тучи ходят. С тех пор как зи… — Нина Васильевна запнулась на мгновенье, кинула испуганный взгляд на Леру, но та как раз выбирала еще одно пирожное и заминки как будто не заметила, — зимой Ленка скандал устроила большой. Я ее попросила в базу данные занести, а она к начальнику склада побежала, стала вопить, что ей надоело за мной грязь подбирать… Представляете, так и сказала — грязь подбирать.
— Да, — кивнула сочувственно Валерия, — неприятно. И чем дело закончилось?
— Да ничем. Ленке все равно пришлось все заносить. А после этого ее еще и заставили меня компьютеру учить. Вот уж она злилась!
— И научила она вас чему-нибудь?
— Нет, конечно. Я на курсы ходила. Сама, за свои деньги. А Сивкова больше шипела на меня.
— А вы на чьем компьютере учились: на ее или на вашем?
— На ее, конечно. Стояла у нее за спиной и следила, на какие кнопки она нажимает. И вот скажите, что за толк в таком обучении? Ее ручки наманикюренные по кнопочкам летают, разве ж я за ними уследить могу? Да и вижу я издалека плохо. Да, ладно, что с дуры возьмешь, — махнула рукой Зуева, — еще чаю хотите?
— Нет, спасибо, — покачала головой Лера, черный чай она на самом деле не любила, а выбрала просто из желания расположить себе собеседницу, — а скажите, Нина Васильевна, что вы думаете о Коле Остапенко? Как никак он вам почти зятем был.
— Да ничего я не думаю. Это ж моя дуреха в него влюблена была, а не я. По мне, так ленив он немного был, да сейчас, по-моему, все мужчины такие. А больше особенных недостатков я не заметила.
— А то, что он приезжий разве не недостаток?
— Не для всех. Сейчас во всем мире мужчин значительно меньше, чем женщин, а моя Лизка не красавица, так что ей и приезжий хорош. Жаль, конечно, что он домой уехал, да ничего с этим не поделаешь. Придется Лизке нового ухажера искать.
— А Остапенко совсем уехал? Вернуться не обещал?
— Нет. Моя дура-то из-за этого три дня почти ничего не ела и плакала все время. Даже в институт не ходила.
— Значит, он с ней совсем порвал?
— Ну, писать, конечно, обещал… Но не пишет. И не звонит. В общем, с концами пропал.
— А он точно уехал? Может, только сделал вид?
— Может, и вид сделал. Только мы с Лизкой провожали его. То есть провожала-то Лизка, а я за ней следила. Ну, чтобы нормально домой доехала и все такое…
— Боялись, что в поезд с ним сядет?
— Нет, что под поезд сиганет. Она ведь у меня единственное дитя-то. Хоть и дуреха она, а все равно жалко.
— И Остапенко сел в поезд и уехал?
— Сел, точно сел. Лизке ручкой на прощанье помахал, мне кивнул, когда поезд тронулся. А что дальше он делал — не знаю. Может, сошел на первой станции и обратно вернулся. Он ведь не под конвоем ехал.
— Жаль, — вздохнула Лера.
— Почему? — удивилась Зуева.
— Так если б под конвоем, мы б точно знали, где он сейчас.
— Вы его подозреваете? — осторожно поинтересовалась Нина Васильевна.
Лера кивнула. Потом отрицательно помотала головой. Потом, видя, что Зуева ее не понимает, разъяснила:
— С одной стороны все естественно выглядит. Под суровым оком Карпова Остапенко перенервничал и пробил коробку. Его уволили, да еще по статье, и он уехал домой. Может быть, там у него знакомые есть, которые либо трудовую книжку новую сделают, либо на работу возьмут даже с такой трудовой. А с другой стороны… Может, ему заплатил кто-нибудь за порчу коробки. И он уехал домой, чтобы ему вопросы никто не мог задавать лишние. Тот же Карпов, если б допрос устроил, быстро бы правды от парня добился бы. Как вы думаете?
— Добился бы, — кивнула Нина Васильевна, — Григорий Петрович человек серьезный.
— Да, надо бы в эту Лахду съездить, найти Остапенко.
— Да, верно. Это ведь не далеко. Поезд с Финляндского вокзала ходит. Вот только не помню какой. То ли петрозаводский, то ли костомукшский.
— Я по карте уточню, — кивнула Лера, поблагодарила Нину Васильевну и отправилась домой к кошке Фре. Вопрос, что будет делать Нина Васильевна, если ее уволят, остался открытым, но сыщица решила пока оставить Зуеву в покое. Коля Остапенко казался ей более интересным. И еще был Костя Арефьев — толковый начальник смены. И директор по безопасности Карпов. И Матюша Деревянко. Список подозреваемых рос. Не было в нем только Самвела Мелконянца. Пропавшего экспедитора. Валерия напрочь о нем забыла. Происходящее на складе и вообще в «ТХ» было таким захватывающе интересным, что даже не имея особых талантов в логике можно было сообразить, что ножки у кражи растут именно отсюда.
Через два дня, когда Лера покидала офис «ТХ» после очередной серии бесплодных расспросов, к ней подошёл системный администратор Женя:
— У меня к вам есть вопрос личного свойства. Поэтому мне хотелось бы переговорить с вами после работы. Здесь, напротив, есть чайная — вы чай какой пьёте?
— Зелёный с жасмином.
Лера прикурила от учтиво поднесённой Женей зажигалки:
— Так какие проблемы личного характера имеются у системного администратора, которые возможно обсуждать вне работы?
— Вы мне нравитесь, Валерия. Вот это я и хотел сказать не на работе.
— Даже так! — повела бровью Лера, — Вы же видите меня третий день, и любовь с первого взгляда?
— Понимаете, я неравнодушен к женщинам старше себя вдобавок к женщинам очень умным.
— А красивых женщин вы ненавидите? — ехидно и с долей раздражения перебила его Лера, не ожидавшая такого поворота дела и к тому же уязвленная намеком на ее возраст.
— Так вы же очень красивая, — с наивной откровенностью ответил Женя.
— Хорошо. И что же теперь, после вашего признания? Что будем делать далее?
— Ничего плохого, — смутился Женя, — извините, я не то сказала, извините, — и вскочил, намереваясь уйти.
— Погодите, экий вы порох! — остановила его Лера, мгновенно сообразившая выгоду для своего дела, — я же не гоню вас. Мне, как женщине, очень лестно слышать такие слова. Продолжайте, вы так красиво говорите…
Женя проводил её до метро, Лерина машина в связи с жарой отказалась функционировать и отдыхала в автосервисе. Стемнело, когда сыщица поднялась к себе на пятый этаж. Кошка Фря с обидой на припозднившуюся хозяйку зашипела, однако через минуту стала вымогать ужин…
— Робин-Бобин, а скажи-ка ты мне, где возможно посмотреть, или узнать, кто вообще работал на фирме «ТХ» с момента основания, списки этих работников. Кто кого привёл, или рекомендовал, в том числе. Я связи между работниками хочу проследить. И насчёт Бейлиса настало время по сусекам поскрести, — сообщила Лера любовнику на очередном эротическо-деловом свидании.
— А чего это ты по владельцам фирмы вдруг решилась пройтись? — насторожился Роберт.
— Деревянку забыл, да? — муркнула сыщица, наматывая на палец черный завиток на груди Заманского.
— Понял, — усмехнулся невесело Роберт Львович.
— Понял, да не всё, — кивнула Валерия, — у меня есть данные, что Бейлис имеет своих людей на фирме, с помощью которых он совершает действия, наносящие ущерб «ТХ». Я, правда, пока не знаю, какие именно. Однако с твоей помощью надеюсь узнать, Робин Бобин.
— Ты что, завела личных агентов, да? — ревниво вскинулся Заманский.
— Почему — нет? — игриво улыбнулась Елагинская.
— Кто?
— А вот этого я тебе, дорогой друг, пока не скажу. В интересах твоих же. И нечего дуться.
— Ну смотри.
— Смотрю. Денег давай, надо ехать в Карелию, а потом, возможно, подалее.
— Это куда же?
— Увидишь.
— Надеюсь, за этим экспедитором… как его там…
— Мелконянц, — прервала Лера, — возможно и за ним. А возможно и нет…
— Я подумаю, — закончил разговор и свидание Роберт.
У Леры после этой встречи остался какой-то неприятный осадок, а Заманский затаил обиду на любовницу, однако виду постарался не подать.
На самом деле Лера от своего воздыхателя Жени-сисадмина, получила информацию, что Бейлис очень интересуется двумя вещами, причём, не афишируя среди совладельцев свой интерес — каким образом и кто подтягивает заказчиков, сколько отката получает заказчик за то, что подписывает контракт именно с «ТХ», а самое главное, каким образом и на каких условиях получались государственные заказы «ТХ» по линии комитета по вооружениям, то есть на военные разные штучки.
Дело в том, что Селезнёв, обеспечивающий такие заказы, будучи членом Госдумы России, держал в строжайшей тайне эти дела. И заказы напрямую военному ведомству от «ТХ» не шли. Существовала известная всем совладельцам «ТХ» фирма «Корона», прописанная в Москве, которая стояла вроде прокладки между «ТХ» и военными.
Наличие «Короны» по практике работы с госзаказчиком в России — явление обыденное. Потому что такие «короны» обеспечивали откат чиновникам госведомств, которые «помогали» выиграть казенный заказ именно «коронам», разумеется, со своим личным интересом. На практике откат может превышать сумму поставки в разы. То есть если «ТХ» поставляет продукцию «Короне» за сто рублей, то «Корона» поставляет военному ведомству уже за четыреста. Величина отката ясна. Так вот, по существующему соглашению, сумма поставки от «Короны» далее есть тайна Селезнёва, которую знать другим не надо — многие знания, многие скорби. Но Бейлис почему-то живо интересовался этим вопросом. Через одного из работников «ТХ», который по совместительству вёл закрытую бухгалтерию «Короны», являлся ставленником Селезнёва и язык держать был должен за зубами. Однако не держал.
С месяц назад Бейлис Борис Борухович прислал некоему своему ИНКОГНИТО на фирме «ТХ» электронную почту следующего содержания: «Гриша, дорогой, узнай птичьи замыслы насчёт звёздных войн, объёмы, выходящие из королевских покоев параметры и габариты, выясни быстро, когда пройдёт вывод на орбиту и кто из звездоносцев конкретно в чём заинтересован». Письмо провисело в общедоступном ящике ровно десять минут, было кем-то из персонала прочитано и удалено. Системный администратор Женя с интересом пробежал взглядом такой странный текст тем более от одного из владельцев фирмы, а потом и доложил Лере об этом странном факте. Кто конкретно фигурировал под ником ИНКОГНИТО и кто удалил послание — он не знал. Леру такой факт насторожил, оттого-то она и выступила с заявлением перед Робертом, отчего тот огорчился и затаил обиду. Обида эта впоследствии приведёт к совершенно непредсказуемым последствиям во этой «контейнерной» истории.
В пригороде Тель-Авива Борис Бейлис за два дня до получения этого электронного послания неизвестным человеком в «ТХ», обсуждал некоторые интимные вопросы бизнеса с неким господином, имя которого нам знать ни к чему, ибо в канве нашего повествования это имя никакой роли не играет.
— Борис, вам не кажется, что ваши русские партнёры по фирме «ТХ» нечестны с вами?
— Вы хотите сказать, что они утаивают часть прибыли, чтобы не делиться со мной?
— Боюсь, что это именно так. Дело в том, что никто, кроме некоего Селезнёва, не в курсе, по каким ценам их военные покупают изделия вашей компании «ТХ». А если львиную долю прибыли, образующейся на разнице цен в фирме «Корона» Селезнёв кладёт себе в карман, не делясь ни с кем, а объясняя это коммерческой тайной военных? Возможно ли такое? Вне всякого сомнения. Конечно, Селезнёв даёт взятки военным. Но ведь одно дело отдать десять процентов от стоимости заказа, а другое дело — увеличить входную цену от «ТХ» в три раза, десять процентов от цены «ТХ» отдать военным, а остальное положить в карман. Это две большие разницы, как говорили на нашей бывшей родине. Или я не прав?
— Но ведь это ж недоказуемо и одни догадки. Как узнать правду?
— Вы знаете способы не хуже нас. Давайте так: мы найдём человека, который в курсе финансовых дел «Короны», подберём к нему ключи, а уж остальное дело, как этими ключами воспользоваться к обоюдным интересам нас и вас — это уж ваша проблема, Борис.
— Хорошо. Что хотите вы от меня?
— Характер поставок, назначение, комплектацию, объёмы, схемы и детали узлов.
— То есть военная информация, именуемая государственной тайной?
— Зато вы имеете при этом материал о том, сколько денег крадут у вас ваши же партнёры. Разве это не интересно хотя бы для того, чтобы сделать предъяву и учинить разборку?
— Хорошо. Я согласен. А когда я получу наколку на этого человека?
— Завтра.
— Ого!
— Ага! Мы уже имеем такое лицо, и пришли к вам с конкретикой.
— А почему вы сами не хотите этого человека в России прижать, чтобы со мной не делиться?
— Очень просто: мы государственные люди, а государство Израиль в настоящее время очень в дружеских отношениях с государством Российская Федерация.
— Понял. Жду.
Ровно через сутки Борис Бейлис получил электронное письмо от адресата ИНКОГНИТО с исчерпывающей информацией на шесть страниц текста с цифровыми выкладками, а так же несколько сканированных документов фирмы «Корона». Эти материалы неопровержимо доказывали нечестное ведение дел Селезнёвым. Большая часть денег, декларируемых Селезнёвым перед партнёрами по «ТХ» якобы для дачи взяток военным чиновникам, уходила на деле на личные счета Селезнёва и его доверенных лиц. Возмущению Бейлиса не было предела. Он отправил благодарственное письмо на имя отправителя, однако оно тут же вернулось обратно с пометкой, что такого почтового адреса не существует. ИНКОГНИТО пожелал обрубить все концы. После этого Бейлис создал новый электронный адрес, сбросил туда все данные, присланные ИНКОГНИТО, и уже с нового адреса отправил на почту, указанную господином из компетентных органов, который и сообщил давеча Бейлису о существовании ИНКОГНИТО. После получения сообщения о прочтении своего послания, Бейлис уничтожил этот вновь зарегистрированный электронный адрес. То есть поступил точно так же, как ИНКОГНИТО.
После этого Бейлис набрал номер мобильного телефона в России и, услышав женский голос, сказал:
— Привет! Как погода? У нас около 40. Слушай, я получил точные данные о крысятничаньи Селезнёва. Я не против, чтобы зарабатывать на посторонних. Но зарабатывать на мне никому из партнёров я не позволю. Оттого у меня к тебе, рыба моя, просьба будет. Интимного характера. Подумай, чем можно компенсировать мою упущенную выгоду в размере этак без малого в два миллиона долларов. Да. Именно такая сумма. Мне по барабану, что за операцию мы провернём с твоей помощью. Не я первый начал, не я дал по щеке ближнему. Но и лохом быть не желаю. Не исключено, что Селезнёв делился с русскими партнёрами. А я далеко, я еврей, чего ж жидяру не развести? Только ребята просчитались. Это я им обеспечиваю дешёвые комплектующие, это через меня идут заказы от латинос. Таки меня кидать не надо. Так что, рыбка моя краснопёрая, ты прикинь части тела, сама знаешь куда, и мне сообщи. Моя любовь тебе будет неизменной наградой ну и комиссионные, само собой. Три, нет, пять процентов твои. Что, десять? Ну, ты рыба кит настоящая, из породы акул. Однако что ж я без тебя? Согласен.
И, дав отбой, сказал зло:
— Зараза жадная. Десять процентов за наводку. Не подавишься ли?
Итак, подозреваемых в «контейнерном» деле у Елагинской уже стало семеро. Пора было исключать хотя бы кого-нибудь. Денег на поездку в Карелию жадный Заманский давать пока не хотел, сама тратиться на это мероприятие Лера, естественно, не желала, а фирма «ТХ» была тут, можно сказать под рукой. К тому же сыщица дала пару заданий своим помощникам — одно Карпову, другое ухажеру Жене. Юноша даже начал нравиться Елагинской. Он был, в отличие от Роберта, искренним и очень мило ухаживал. Даже как-то немного старомодно. Да и сама мысль, что она почти изменяет своему любовнику с его подчиненным, была забавно-приятной.
В офисе Лера первым делом нашла Карпова. И выяснила, что Костя Арефьев совершенно не владеет компьютером, а в день, когда была переделана накладная, его смена работала в утро. И вечером на складе его никто не видел. Все это могло быть подтасовкой фактов, игрой Карпова, Арефьева, Зуевой и еще кого-нибудь, но Елагинская опять решила отложить эту версию на потом. Сговор слишком большого числа людей казался ей маловероятным. Где много участников, обязательно начнутся разговоры и слухи. А тут тишина. Даже и полслуха не гуляет по конторе. Значит, провернул это дело один человек. Вернее — тут Лера вдруг даже замерла на мгновенье — в «ТХ» был один, а вне могло быть и больше. Только эти вне должны иметь хоть какое-то отношение к фирме. Хотя бы самое отдаленное — дети и жены учредителей, друзья детей и жен, друзья друзей… Список разрастался, как ядерный гриб, и Елагинская остановила полет своей гениальной мысли. Это совершенно бесплодные рассуждения. Пока копать в эту сторону не имеет смысла. Сейчас есть как факт переделанные номера пломб и контейнера, и нужно искать автора этой странной переделки. Кстати, Карпов сообщил еще, что больше ничего по базе не изменяли. Но. Было одно очень интересное но, которое с удовольствием прошептал на ушко Елагинской буквально вчера сисадмин Женя. У двух контейнеров — сибирского и «мусорного» — до переделки были одинаковые номера. И заводила эти номера Зуева. Тогда Лера мысленно поставила галочку Нине Васильевне, а сейчас постаралась навести Карпова на разговор о загадочном «мусорном» контейнере. Но осторожно, чтобы не выдать своего информатора. Григорий Петрович охотно объяснил сыщице:
— Да, мы с одной фирмой договор подписали на вывоз мусора. Телевизоров старых — они ведь с вредными металлами, их на помойку просто так не отправишь…
— Телевизоров старых говорите, — задумчиво пробормотала Елагинская.
— Телевизоров, — кивнул директор по безопасности, а потом вдруг схватился за узел галстука, — ах ты, мать твою, это ж что получается…
— Похоже, что вы мусор перепутали с сибирским заказом, — кивнула Лера, и поинтересовалась, — а когда вы его фирме этой отдали?
— Так всего дней пять назад. Как раз перед тем, как стало известно, что груз пропал. Он у нас на складе стоял опечатанный… Его как раз загрузили, пока для сибирского заказа замену подбирали. А потом Нина Васильевна платформу под него найти не могла. В результате его Данька Ройков вывез.
— А куда вывезли, знаете?
— Попробую выяснить, — грустно кивнул Карпов, и добавил, — мерзкая картинка получается, да? Наши люди все это провернули, а я им верил… Уйду я из безопасности, стар я стал, доверчив…
А у Леры аж дух от восторга захватило. Могучая картина вора — наглеца и глумливца — возвышалась перед ее мысленным взором, сверкая всеми гранями своего недюжинного таланта и не менее выдающегося цинизма. Получалось, что в «ТХ» могли обнаружить подмену в любой момент… Но ведь не обнаружили! Видимо, вор достаточно хорошо знал ситуацию на складе. Там царил откровенный бардак. У Леры кроме ушей еще были глаза, и она видела, как организован рабочий процесс. Вернее, как он не организован. И лишь в присутствии Карпова создавалась хотя бы некоторая видимость порядка. Этакий милый потемкинский складик. Елагинской казалось, что она слышит смех вора — низкий и ехидный.
Да, все эти мысленные картинки были просто замечательны, но кто же в «ТХ» обладает такими качествами? И ответ получался один — никто. Костя Арефьев (а с ним Лера уже успела пообщаться, услышала при этом много комплиментов и мало полезной информации) на роль супер вора не подходил. Да, он был откровенным бабником… Нет, не бабником, скорее кокетом… Тьфу, что за глупое слово! Но как еще назвать мужчину, напропалую стрелявшего глазками — как почти созревшая отроковица? В общем, Костя был скорее человеком слова, чем дела. Он много болтал, много напускал пыли… И умным Валерия Ильинична назвать его тоже не могла. Скорее, он умел руководить людьми. То есть мог заставить любого выполнять работу качественно. Но придумать такую наглую кражу? Нет. И исполнителем он быть тоже не мог из-за неумения пользоваться компьютером. Итак, Костю сыщица решила исключить.
«Кто там дальше у нас в списке подозреваемых? — размышляла Лера, задумчиво бредя по коридору „ТХ“, — Лена Сивкова. Что я о ней знаю? Одевается она явно не по средствам. Шмотки из бутика, золото-брильянты. Откуда? Мужика у нее вроде как нет… Нужно как-то выяснить…»
— А ты что тут делаешь? — вдруг неожиданно для сыщицы возник перед ней ее работодатель-любовник.
— Провожу соцопрос, — снова прибегла к легенде Лера. Последнее время встречи с Заманским были ей почему-то не слишком приятны, особенно в офисе «ТХ». И сурово нахмуренные брови вкупе со сжатыми губами Роберта казались совсем не сексуальными.
— А как поживает экспедитор? — холодно поинтересовался гендиректор.
— А он в Карелию уехал, — соврала Валерия, — представляешь? Туда же, куда и Коля Остапенко. Водитель погрузчика, уволенный Карповым. Я ведь тебе уже говорила, мне бы надо съездить туда…
— Я помню, — отозвался Роберт, — как только будет возможность, получишь деньги на поездку.
— Ладно, я подожду, — улыбнулась Елагинская.
— Угу, — буркнул Заманский и пошел по своим делам.
«И даже не поцеловал, — иронически заметила про себя Лера, — и денег не дал, жадина… А ведь так он еще, пожалуй, и кинет меня, когда я ему вора на блюдечке поднесу… Воздух тут какой-то такой… Кидаловский».
Перекусив в ближайшем приличном кафе, сыщица поехала на склад. Нужно было что-то решать с Сивковой. И с ее слишком большими расходами. Может, дать задание Карпову? Нет, Григорий Петрович тоже под подозрением. И тут Елагинская вспомнила, что «мусорный» груз отправлял Данила Ройков. Пожалуй, с ним стоит побеседовать.
Данила особого восторга от предложения, уединиться в столовой и кое-что обсудить, не выказал. Лера напомнила ему, что она тут по желанию больших боссов. Парень выключил компьютер и последовал за сыщицей.
— А скажите, Даниил, — сразу приступила к делу Елагинская, — почему груз с мусором отправляли вы, а не Зуева?
— По договору с той фирмой мы должны были привезти контейнер по железной дороге. Заказчик оговаривал именно такой вариант доставки. Но станция назначения оказалась редкой дырой, и Нина Васильевна никак не могла найти платформу, чтобы загрузить контейнер. Все сразу отказывались, потому как обратно пришлось бы ехать порожняком, а оплачивать возврат мы не могли, слишком уж дорого получалось. Гриша лично беседовал с представителями заказчика, буквально просто умолял их пойти нам на встречу. Ну, и, в конце концов, умолил. Мы вывезли этот чертов контейнер автотранспортом.
— Значит, вины Зуевой тут нет?
— Нет, конечно, — кивнул Ройков, — а вы под нее копаете? Зря. Она мировая тетка. Лучше уж Сивкову уройте.
— Это почему?
— А потому что дура она. Злая дура. Не по работе, а по жизни. По работе у нее как раз все хорошо.
— Вы ее не любите?
— Нет.
— Тогда, может, ответите на вопрос, откуда она дорогие шмотки берет?
— Отвечу, — усмехнулся Данила, — она их ворует.
— Ворует? — удивилась Лера.
— Да. Я случайно видел. Пошли мы с женой ее премию квартальную тратить. Ирка в одном бутике брюки присмотрела и долго их примеряла. Переживала, что больно дорогие. А мне это надоело, я по сторонам глядеть начал. Ну, и видел, как Сивкова кофточку пригрела. А на следующий день пришла в ней не работу. Мол, смотрите, что я себе прикупила. Меня она не видела, когда воровала. Ну, и я особенно об этом никому не рассказывал. А тут — раз такие дела, что, либо Нина Васильевна, либо Сивкова — я лучше правду про эту крыску расскажу.
— И давно это было?
— Так дня три назад.
— Спасибо, — только и смогла ответить ошарашенная Валерия.
И получалось, что Сивкова не подходила даже на роль исполнителя. Навар с кражи был достаточно большим, и после такой операции тырить шмотки в бутике? Абсурд. И потом, кто занимается мелочевкой, обычно не способен на большие дела. Значит, кто-то вошел в складскую программу с компьютера Леночки. Во-первых, этот кто-то оставался инкогнито, а во-вторых, перекладывал все подозрения на Сивкову. Значит, исполнитель девушку не любит. А таких на складе довольно много. Хотя доступ к компьютерам имеют всего двое: Зуева и Ройков. «Да-с, опять Нине Васильевне галочку ставим. Что-то больно много вокруг нее птичек собирается. И чует мое сердце, что мозгом операции окажется Карпов, ох чует», — грустно размышляла Лера, которой нравились оба: и Нина Васильевна, И Григорий Петрович. Впрочем, Лена Сивкова ей тоже нравилась. Обычная амбициозная и смекалистая девочка. Зато все меньше и меньше приятных чувств вызывали в Елагинской господа учредители. И Роберт Львович в их числе. У Леры как будто ниоткуда возникло ощущение, что ее любовник тоже замешан в каких-то неблаговидных делишках в духе Деревянки-Селезнева-Бейлиса.
С Матюшей все понятно. Жадина и дурак. Ему и доходов Билла Гейтса будет мало. Селезнев, конечно, чуток поумнее, но не менее жаден. Даже более, потому как по возрасту старше, и чует, что ему уже мало времени остается, чтобы карман набивать. Бейлис — лошадка темная. С чего он вдруг заинтересовался тем, что изначально было отдано на откуп Селезневу? Ведь раньше его мало волновало, как происходит работа с военными заказами. То, что под «звездными войнами» подразумевались именно они, сыщица не сомневалась. А «звездоносцы» — это учредители. Это тоже просто и понятно. Григорий Петрович Карпов всю ситуацию с распределением обязанностей в «ТХ» очень доходчиво Елагинской изложил. Поинтересовался, правда, зачем ей это нужно и не подозревает ли она кого из господ-партнеров, но Лера изящно отшила его, так и оставив в неведении по поводу причины своих расспросов.
Судя по странному письму, Бейлис заподозрил своих партнеров в нечестной игре и решил прояснить ситуацию. Скорее всего, ИНКОГНИТО добыл нужную информацию. И она, почти на сто процентов, показывала не порядочное поведение именно Селезнева. А, возможно, и Роберта. Поэтому Заманскому так не понравилось Лерино желание разобраться в мелких и крупных шалостях учредителей «ТХ».
И к тому же, если Бейлис почувствовал себя обиженным, то вполне мог организовать кражу. А доход с нее зачесть как недополученную прибыль. В пользу этой версии говорит существование загадочного ИНКОГНИТО. Кто он или она? И какими полномочиями обладает? Опять одни вопросы и нет ответов!
В тот же день, после ухода Елагинской Карпова вызвал к себе Роберт Львович.
— Ну, Григорий Петрович, как по-вашему, есть у Валерии Ильиничны успехи в расследовании?
— Есть, — кивнул директор по безопасности.
— И?
— Что и?
— Она вам говорила, кого она подозревает?
— Нет, — покачал головой Карпов.
— А у вас, Григорий Петрович, есть какие-нибудь подозрения? Валерия Ильинична ведь вам рассказывает о том, что она узнала?
— Рассказывает, — несколько неуверенно ответил Карпов.
— И?
— Что и?
— Вы можете сделать какие-нибудь выводы?
— Увы, — директор по безопасности развел руками, — не могу.
— Так какого черта! — вспылил Заманский. Выскочил из мягкого директорского кресла, забегал по кабинету. Потом встал прямо перед подчиненным и отчеканил сурово, — Вы меня удручаете, уважаемый Григорий Петрович. Больше скажу, я начинаю думать, что ошибался в вас. Так дело не пойдет. Либо вы делаете выводы из фактов Валерии Ильиничны, либо…
— Мне кажется, — довольно невежливо перебил Карпов босса, — у Валерии Ильиничны есть какой-то информатор. И фактов она собрала больше, чем сообщает мне.
— Ага, — обрадовался Роберт Львович, — мне тоже показалось… Григорий Петрович, я хочу знать имя этого информатора. Надеюсь, ЭТО вы можете?
— Могу, — кивнул Карпов.
— Вот и выясните, — закончил разговор Заманский и махнул рукой, милостиво разрешая директору по безопасности идти.
«Зинаида Петровна Буркова — должность: финансовый директор с января… по май. В настоящее время местонахождение неизвестно, предположительно заграницей», — прочла Лера в списке всех сотрудников «ТХ», действующих и уволенных. Набрала номер Роберта:
— Привет, Робин Бобин! Имею вопрос: кто такая Зинаида Петровна Буркова? Можешь рассказать всё, что о ней знаешь? Хорошо. Завтра, так завтра. В обед так в обед. Как скажешь, мил человек. А что супруга, здорова ли? Ясно, извини, не ерепенься. Больше не буду.
На следующий день, сидя в квартирке Елагинской, удовлетворенный нежным женским телом, Роберт Львович, начал повествование:
— Буркова Зинаида Петровна, бывший финансовый директор «ТХ», не замужем, имеет дочь, которая учится в Штатах, бывший муж так, ни то ни сё — отчего и расстались они. Женщина гвардейская, можно сказать.
— Интересно, в чём же её особенная привлекательность, этой вашей Зиночки? — ревниво перебила его Лера.
— Это лучше Селезнёва спроси. Не я с нею спал, а он. И, по большому счёту, благодаря ей этот индюк краснорожий попал во власть. Она ему и идею эту подкинула и спонсоров нашла на предвыборную кампанию. Зинаида Петровна женщина с характером. И не просто с характером, а с характером твёрдокаменным. Что решит сделать — непременно добьётся. Внешним видом нельзя сказать, что уж Мерилин Монро или в этом духе. Но мимо не пройдёшь, особенно поговорив с нею хоть пять минут.
— А о чём поговоришь то? — прищурилась Лера через сигаретный дым.
— О чём угодно.
— Понятно: видно птицу по полёту, красну девицу по ногам. Народная мудрость.
— Ты хотела сказать — добра молодца по соплям?
— Приятного аппетита, Роберт Львович!
— Хм, извини, забывся.
— Понимаем: мужские нервы вещь хрупкая. Так что дальше-то? Есть Зина, есть Селезнёв. Одна распоряжается деньгами фирмы, другой совладелец этой фирмы. Спят вместе, она им рулит. А что, между прочим, мадам Селезнёва говорит по этому поводу? И кто она, позвольте полюбопытствовать?
— Она не мадам Селезнёва, а товарищ Селезнёва.
— В смысле, вроде Надежды Константиновны Крупской при Ленине?
— Вроде того. Она преподаватель кулинарного техникума, без шуток. Деревенская девочка, приехавшая в большой город учиться на повариху. Свезло: забеременела от молодого специалиста Селезнёва, который со страху женился на ней. Так и осталась повариха с бабарихой. Селезнёв её стесняется показывать на людях.
— Да уж, нравы у вас тут — потусторонние, можно сказать, из прошлой жизни.
— Так вот Зинаида Петровна и сопровождала некрупного чиновника городской администрации Селезнёва по жизни, помогала ему из его служебного положения деньги делать, а потом и надоумила стать радетелем народных чаяний и, соответственно, народным же заступником — депутатом Государственной Думы от нашего округа. Короче говоря, в самом начале своей жизни фирма поднялась на городских заказах, которые помог получить Селезнёв, а темы ему подкидывала Зинаида. Хорошо заработали на поставках мебели во все районные управы, как сейчас помню, цена стула раз в пять была выше, чем в магазине. А мы стулья брали на мебельной фабрике, так что прибыль неплохой оказалась. Потом оснащали партами, сантехникой, завтраками, половину школ нашего города. Там рентабельность оказалась ещё приятнее. Много чего получил наш город от фирмы «ТХ». И светильники на центральные улицы по цене, если бы фонарики были из чистого хрусталя и отслужившие своё автобусы из Швеции по цене, превышающей в два раза цену новых. Вот тогда мы стали интересны многим.
— И где ж такое чудо в юбке нашёл Селезнёв? А, главное, отчего вы все, господа учредители, расстались с чудесной дамой? — ехидно спросила Лера, — в вашем серпентарии мужском, где любой гад другого любит и поедом есть, она единственная, похоже, другого пола особь рулила мужчиной.
— Ты это на что, Лерочка, намекаешь? На наши с тобой отношения? — встрепенулся Роберт.
— Да ни боже упаси, Робин Бобин! Я же умная, я свой шесток знаю. Кто я тебе — жена, что ли? Я помогаю тебе, как могу, — хихикнула Лера о своём, о девичьем, — одиночество твоё скрашиваю, когда позовёшь. Нет, я вперёд батьки в пекло не лезу. Мне это не надо!
— Ой ли?
— Правда-правда! Я же ведь помочь хочу от чистого сердца и от моего к тебе благорасположения, — промурлыкала Лера, нежно погладив пальчиками щёку любовника-работодателя, — взялась за гуж — надо дотянуть дело до логического конца. Так почему она ушла, Зинаида Петровна?
— На самом деле я не понял, отчего она ушла. Написала заявление по собственному желанию и ушла. Работник она была превосходный, нареканий не было вовсе. Платили ей очень хорошо. Просто очень хорошо. И оклад и премии и бонусы. Она же целые темы приносила — как не платить. А в хозяева фирмы не лезла. Думаю, что кто-то предложил ей более сладкий вариант трудоустройства — и все дела.
— Понятно, обед, кажется, кончился у вас, товарищ руководитель. А мне надо в одиночестве подумать-порассуждать, квадратики порисовать.
После ухода любовника, Лера села за стол рисовать разноцветными фломастерами квадратики с буквами внутри, соединённые разноцветными же стрелками порою весьма сложно и даже витьевато. Некоторые стрелки перечёркивались, потом восстанавливались, потом вновь перечёркивались. Лера работала — строила схемы отношений между людьми, логические цепи взаимоотношений на основании данных, которые у неё появлялись. Пока никакой внятной схемы не было. Существовала вполне определённая ясность с механизмом подмены продукции — здесь уже что-то прояснялось. Но ни каких конкретных мотивов преступления, тем более конкретных заказчиков, вдохновителей и разработчиков ещё и видом не видывалось.
Кончался четверг. Жаркое нынешнее лето начинало выдыхаться. Во всяком случае, затянувшийся период небывало жарких погод явно подходил к концу. Дымное марево от горящих торфяников вокруг города не давало ночью спать, люди, наполняя лёгкие углекислым газом, чертыхались и проклинали жару точно так же, как зимою ругали слишком затянувшийся морозный февраль, а за ним и март. Лера подавленно рвала листы бумаги один за другим и швыряла обрывки в переполненную корзину. Её начинала нервировать неразрешимость задачи. Слишком много народу было заинтересовано в разбазаривании средств «ТХ». Причём, в её голове не укладывалось, как можно самим хозяевам воровать у себя ж самих. Это то ж самое, как если бы она сама тырила бумажки из собственного кошелька. Идиотизм, а не ситуация. Хотя, если рассудить, логика всё ж была: кошелёк был коллективным. То есть каждый из хозяев кошелька, воруя собственною шаловливой ручонкой общественные деньги, тратил их по своему усмотрению.
Это очень напоминало Лере то, что она видела на заре своей туманной юности, придя после вуза на работу в ещё практически советский НИИ. Тогда начальники секторов пытались выбить для своих маленьких коллективов премии за счёт других, таких же маленьких коллективов. На всех денег, естественно, не хватало, и соревнование шло в ущерб соседям. Что вызывало склоки, зависть и ненависть.
Такая же ситуация сложилась и в «ТХ». Лишь деньги, заработанные всей фирмой, были несравнимо большими, чем мог даже мечтать целый коллектив НИИ, и цена вопроса была уже в сотни тысяч и миллионы долларов.
На следующий день, в пятницу, в некотором роде юбилейный день, ибо прошло три недели со дня получения неприятного известия, Лера снова ехала на склад, опрашивать работников «ТХ». Ее социопсихологическая крыша трещала по всем швам, и сыщице временами казалось, что даже последний грузчик уже догадался об истинных целях ее появления в фирме. Позавчера Елагинская даже купила толстый том по психологии, но, увы, не осилила и десятка страниц. Но мелькать на складе и в офисе она считала все же необходимым. Вдруг кто-нибудь сболтнет что-нибудь интересное. Пока надежды не оправдывались.
Первой, кого встретила Елагинская на складе, был Нина Васильевна. Приветливо поздоровавшись, Зуева подмигнула сыщице и кивнула в сторону небольшой кафушки. Лера обрадовалась, надеясь услышать благую весть. И опять напрасно. Нина Васильевна просто хотела узнать новости о расследовании.
— Вы уж простите, Лерочка, что я вас спрашиваю. Все-таки «ТХ» меня кормит. Также хорошо я вряд ли сумею устроиться. Здесь и зарплата хорошая, и люди есть приятные. Так что если фирма ко дну пойдет… А это ведь может случиться, да?
— Может, — кивнула Валерия, — если груз не будет найден, кредиторы просто порвут «ТХ» на кусочки.
— Как Тузик грелку, как говорит моя дочь, — грустно кивнула Зуева, — вот я и хочу знать, стоит мне уже заранее искать новое место работы или подождать?
— Пока не могу сказать, — с сожалением сообщила сыщица.
— Не получается у вас расследование?
— Сложно сказать. Есть некие интересные факты…
— Какие? — тут же среагировала Нина Васильевна.
— Ну, кто-то мухлевал с номерами контейнеров. Выглядит это, прямо скажем, очень странно.
— А откуда вы это знаете? — разволновалась Зуева. И вот тут Лера насторожилась. Вопрос был лишним. В тему расспросов не вписывался. И сыщица дала уклончивый ответ:
— Да, собственно, не точно знаю. Так, подозрения больше. Ладно, Нина Васильевна, мне пора. До свидания.
И сыщица ушла, краем глаза заметив, однако, что Зуева кому-то звонит по трубке.
Выходные прошли в бесплодных художественных экзерсисах. Картинки становились все красочнее и запутаннее. Короткая беседа с Робертом тоже не прибавила энтузиазму. Любовник откровенно хамил. Лера почувствовала себя оскорбленной. Но виду не подала. В отместку решила позвонить Жене. Потом передумала. Она не любила менять мужиков, как перчатки. И пока была надежда, что связь с Заманским еще продолжится, Лера решила особенно не обнадеживать сисадмина.
«Деревянко — дурак, Селезнёв — дурак, Бейлис — далеко, — думала Лера, — девок у Матюши нет, принимать всерьез его детишек полная глупость. Баба Селезнёва тоже не подходит. Любовницу он бортанул, и она о делах фирмы ничего не знает. Ее люди тоже, скорее всего, были уволены. Это естественно. Пожалуй, я бы поставила на Бейлиса. Но кого можно считать его людьми на складе? Кто тот загадочный инкогнито? Его соплеменников там нет, а русские вряд ли стали бы помогать „жидяре“. Тем более в денежных делах. Не тот менталитет у русского народа. Пусто, все пусто, куда не ткнешь. Похоже, матмех вовсе не так хорошо развивает умение логически мыслить, как я думала».
Елагинская в досаде порвала все свои художества, сложила их в тарелку и спалила. В квартире противно завоняло, кошка Фря обиженно начала метаться по квартире, всем своим видом показывая, как она страдает. Елагинская надела на любимицу шлейку и повела гулять в ближайший парк.
Утром в понедельник пессимизм сыщицы пошел на убыль, она почувствовала горячее желание таки доказать себе и миру… Впрочем, что доказать и кому, она не стала уточнять, и вернулась к размышлениям о «контейнерном» деле. Видимо, все-таки следовало идти от исполнителя. Мозг операции за выходные так и не прощупался, и Елагинская опять поехала на склад. Народ, как обычно, шлялся по забитому разной техникой ангару. В курилке бурно обсуждали последний матч «Зенита». Леночка Сивкова на пандусе болтала по мобильнику. Елагинская навострила было уши, надеясь услышать что-то новенькое, но, увы, кроме обычной девичьей чуши из уст Леночки ничего не вылетало. Ни многозначительных случайных оговорок, ни подозрительных намеков. Елагинская пошла искать Зуеву.
Нины Васильевны нигде не было. На ее рабочем месте Лера с удивлением увидела сисадмина Женю. Юноша радостно улыбнулся и поинтересовался:
— Ну, как расследование? Ой, то есть обследование?
— Так обследование или расследование? — тихим шепотом уточнила сыщица, присаживаясь рядом со своим поклонником.
— Расследование, расследование… Я ведь не совсем дурак, понял, что твои вопросы к социологии не имеют отношения.
— Да? А я-то надеялась, что хорошо зашифровалась, — решила отшутиться Лера.
— Нормально, — кивнул Женя, — так как расследование-то?
— Мне почему-то кажется, что ты не спроста сей вопрос задаешь?
— Точно, неспроста, — согласился сисадмин, улыбаясь Валерии уголками губ и в то же время явно любуясь ее лицом, — так что, расскажешь мне что-нибудь?
— Расскажу, — решилась Елагинская, — хотя, собственно, рассказывать нечего. В общем, подозревать можно всех и каждого. У всей верхушки рыльца в пуху. Я бы даже сказала в кудрявой шерсти. И внизу тоже народ не теряется, следует примеру отцов-основателей.
— Значит, ничего конкретного?
— Ни-че-го! — подтвердила грустно Лера, — Я уже даже жалею, что взялась за это расследование.
— Хм, а что мне будет, если я подкину тебе один маленький симпатичный фактик?
— Он точно симпатичный?
— Очень!
— Ну, тогда…. — сыщица сделала вид, что задумалась. Женя ждал и улыбался, — ладно, сегодня вечером пойдем в ресторан.
— И все?
— А что еще? — наигранно удивилась Валерия.
— То, что после ресторана, — еще шире улыбнувшись, сообщил юноша.
— Хм… право не знаю… а твой фактик, действительно, такой симпатичный?
— Еще симпатичнее, я просто из хорошего к тебе отношения решил не задирать цену.
— Вот как! Ладно, будет и то, что после ресторана.
— Ну, тогда я предлагаю ресторан вычеркнуть, — кивнул Женя, — как лишний в алгоритме. Просто в целях оптимизации…
— Ты уверен, что это лучший способ оптимизации?
— Да.
— Хорошо, — решительно закончила торговлю Лера, — давай свой фактик.
— Смотри, — и сисадмин кликнул по какому-то файлу в компьютере Зуевой.
На экране появился странный набор букв и цифр. Елагинская несколько минут разглядывала непонятную тарабарщину, а потом поинтересовалась строго:
— И что сие значит?
— То, что у Зуевой в компе забит пароль на комп Ленки Сивковой. Сечешь?
— Опаньки! — только и смогла выдохнуть сыщица. А потом уточнила, — Значит, она могла войти в комп Сивковой и поменять номера пломб и контейнера?
— Легко. Более того, я думаю, она это сделала.
— Почему?
— В тот день она свой комп закрыла буквально через пять минут после того, как были распечатаны накладные. Я это уже проверил. А Сивкова ушла с работы за два часа до этого.
— А это ты откуда знаешь?
— Ну… — Женечка явно замялся.
— Рассказывай, рассказывай, не то даже ресторана не будет.
— Я за ней типа ухлестывал, свиданка у нас в тот день была, — неохотно сообщил юноша.
— Вот как! Она тебе нравилась?
— Нет, конечно! — возмутился Женя, — просто она легко давала. В кафе попроще ее сводишь, и в койку. Дешево и сердито. Она на мужиках повернутая, все ее подружки уже замуж повыскакивали, а она в девках засиделась. Вот и давала всем подряд. Особенно ежели у претендента квартира есть и машина.
— А у тебя есть? — усмехнулась Елагинская.
— Есть. И то, и другое. Но я это не афиширую. Квартирка от бабушки по папиной линии досталась, мы с мамой ее сдаем, а машинку удалось прикупить на левые доходы. Я халтурю иногда у конкурентов. Но это секрет, понимаешь?
— Естественно, за такие вещи по головке обычно не гладят.
— Точно. Так что вместо ресторана ко мне идем, я как раз квартирантов выставил, окей?
— Ну, ты реактивный парень, — рассмеялась сыщица.
— А тебе реактивные не нравятся?
— Это смотря в чем, — начала Лера, но увидела сквозь окошко комнаты логистов возвращающуюся Сивкову и решила закончить разговор, — ладно, в семь вечера я тебе позвоню на мобилу, договоримся о месте встречи.
— Ага, жду с нетерпением, кивнул Женя и уставился в компьютер.
Сивкова и Елагинская встретились в дверях, и Лера успела услышать, как девушка поинтересовалась сердито:
— Что эта директорская подстилка тут делала?
Потом двери закрылись, и продолжение интересного разговора осталось для Валерии тайной.
«Директорская подстилка, — мрачно размышляла оскорбленная сыщица, — это что ж, Карпов раззвонил по всей конторе? Или еще кто-нибудь? В любом случае, пора с этим всем заканчивать. Исполнитель у меня уже есть. От него один шаг до сочинителя. В принципе, можно идти к Робину… А можно и не идти. Что-то мне не нравится его настроение последнее время. Нужно твердо потребовать денег на поездку в Карелию… А зачем я туда поеду? Нет, лучше смотаться на недельку в Финляндию на денежки Робина, отдохнуть на каком-нибудь тихом озере…»
Дикий, абсурдный мир «ТХ» привлекал и отталкивал Леру. Хотелось хоть немного пожить по его странным злым законам, обманывая направо и налево. И получая от этого удовольствие. Но совесть еще тихо шевелилась в глубине ее души, и Елагинская позвонила Заманскому, намереваясь все-таки сдать Нину Васильевну.
— Привет, Робин-Бобин, разговаривать можешь?
— Могу, — угрюмо отозвался Роберт Львович.
— Тогда, Робин-Бобин, у меня есть для тебя новости… — начала Лера, но гендиректор грубо прервал ее:
— Ты не могла бы не называть меня этой дурацкой кличкой?
— Ну, вообще-то раньше она тебе нравилась, — удивилась Валерия.
— А теперь не нравится, — сварливо отозвался любвничек.
— А-а. Ну ладно, пока, — попрощалась Еалгинская и нажала кнопочку отбоя.
Роберт не перезвонил. Впрочем, Лера и не ждала его звонка. Их милые и необязательные отношения приближались к финишу. И кто будет проигравшим, решалось именно сейчас.
Валерия задумчиво смотрела в окно. Кошка прыгнула к ней на колени, боднула её лбом в грудь, потёрлась о руку, замурлыкала, вымогая ласку. Лера погладила любимицу и та, добившись искомого, потопталась для порядку по хозяйкиным коленям, свернулась клубком и уютно задремала.
Получалась картина Репина «Не ждали». До тех пор, пока всё было зыбко и мутно, была полная неизвестность — Роберт сулил много, мало чем помогая ей, однако не грубил, не вмешивался и, главное, не мешал её действиям. А когда стали появляться хотя бы первые результаты, отрицательные, которые отметали часть подозреваемых, и круг фигурантов сокращался, Роберт забеспокоился. И Лера быстро сообразила, что к чему. Просто каждый из совладельцев «ТХ» не считал фирму своей собственностью, а держал её чем-то вроде колхоза, общего котла, из которого и приворовывал в свой личный карман, не делясь со товарищи. Да и все остальные поступали так же. По умолчанию. У всех вокруг общего корыта, именуемого «ТХ», существовали свои, личные корытца, куда перекладываемая пища из общего котла «ТХ» становилась персональной, карманной. Всех такая ситуация устраивала. Все поступали одинаково и подозревали друг друга, но никто не хотел правды. И та правда, которую раскопала и стала вытаскивать на свет божий она, Валерия Елагинская, оказалась не только невостребованной, но и чрезвычайно вредной для всех. Прочие владельцы «ТХ» её не интересовали, а вот персональный, так сказать, любовник Роберт, который обещал ей конкретно пять процентов от найденных средств в качестве гонорара и на которые она рассчитывала вполне определённо, увидев, что и его грехи могут вот-вот стать достоянием общественности, испугался этого и пожадничал в части выданных своей любовнице векселей. Лера поняла, что через свою ретивость, через собственный прорицательный ум она не только лишится в ближайшее время любовника, но и будет банально кинута. Денег ей не видать как своих ушей при любом раскладе. А это значит, что дёргаться резона уже не было. Расследование становилось бессмысленным. Лера закурила, потом достала бутылку виски, развела тоником, добавила льду, выпила с четверть стакана и — приняла окончательное решение.
Приятная ночь с сисадмином Женей еще больше утвердила Леру в намерении придержать информацию о Нине Васильевне. Сыщице захотелось самостоятельно добраться до мозгового центра операции. Несмотря на то, что денег от Заманского она уже не рассчитывала получить, добить «контейнерное» дело и выяснить имя вора стало для Елагинской делом принципиальным. Один из путей к глумливому ворюге был через «мусорную» фирму. Но, увы, он оказался тупиковым.
Утром Елагинская встретилась с Карповым, и он удрученно сообщил ей, что вся информация о мусорщиках оказалась фальшивкой. Фирма была зарегистрирована на классического синяка, бухгалтером была оформлена тихая старушка-пенсионерка, юридический адрес оказался адресом пьяной малины, а адрес офиса вообще не существовал. Телефоны менеджеров числились корпоративными, и выйти на их владельцев не представлялось возможным. И даже доверенность, выписанная для оформления договора, оказалась липой. Со всех сторон полный и беспощадный облом. Выскочили из ниоткуда бравые ребята — как те двое знаменитых из ларца — пообещали задешево решить проблему со «светящимся» и ядовитым мусором, и руководство «ТХ» радостно ухватилось за их предложение. Сам Заманский лично был очень доволен, что почти задаром избавились от неприятного балласта. Проверять добрых молодцев особенно не стали. Работали ребятишки с оплатой по факту. То есть после того, как контейнер с отходами ушел со склада, бухгалтерия перечислила денежки в счет договора. Все замечательно. Пока в «ТХ» соображали, кто спер сибирский груз, деньги дошли до получателя, были сняты под зарплату и переданы старушкой-бухгалтером молодцам-менеджерам. Ребятишки Карпова предъявили даме фотографии, сделанные с записей из камер наблюдения в офисе «ТХ», и она их опознала. Вот и все.
— И ведь самое обидное, что сами мы под них подставились, — сокрушался Григорий Петрович, — просто как дети. Они предложили договор подписать у нас в офисе, и Роберт Львович очень радовался, что не нужно ему никуда мотаться. Мол, все ему подадут на блюдечке с каемочкой. Мол, вот дожили, что народ к нам в офис бегает, а не мы к народу… Э-э-эх, дурака свалял Роберт Львович.
— Свалял, — муркнула с усмешкой Лера. Карпов бросил на нее испуганный взгляд, но она успокаивающе кивнула, — все между нами останется, не переживайте. Я вам больше скажу, он этого дурака и сейчас продолжает валять… Надеюсь, вы тоже не будете на меня стучать?
— Не буду, — кивнул Карпов.
— Вот и отлично. Кстати, Григорий Петрович, вы когда-то мне обещали выяснить, под чьей протекцией у вас в «ТХ» складские работники образовались. Наверняка ведь не с улицы пришли?
— Смотря кто и смотря когда, — пожал плечами директор по безопасности.
— Ну, начнем с Лены Сивковой.
— Ее менеджер по персоналу нашел в интернете.
— Серьезно?
— Абсолютно.
— Надо же, а я думала, она человечек Матюши Деревянко.
— Нет, как раз наоборот.
— Это как это наоборот? — удивилась Лера.
— А так, что Сивкова с Деревянко заигрывать пыталась, а он разозлился и чуть ее не уволил.
— Даже так!
— Да, Матвей Данилович у нас вкусы имеет специфичиские…
— Ах, да, я забыла, — рассмеялась Валерия, — а Нина Васильевна под чьей протекцией на работу была взята?
— Нина Васильевна? — Карпов на мгновенье замялся, а потом весьма неохотно ответил, — Была у нас в конторе одна дама. Очень умная и интересная, надо сказать…
— Уж не Зинаиду ли Петровну Буркову вы имеете в виду? — насторожилась Лера.
— Откуда вы о ней знаете? — удивился Карпов.
— Да уж знаю, — ушла от ответа Елагинская, — ладно, Григорий Петрович, бог с ней, с Ниной Васильевной. Теперь про юношей-логистов ваших расскажите.
Карпов тут же охотно начал объяснять, откуда пришли Данила Ройков и Ваня Кочнев. Но Лере это уже было не особенно интересно. Вопрос она задала исключительно маскировки ради. Ей пока хотелось придержать свои выводы для себя. Директор по безопасности все еще был под подозрением, и Лера решила проверить его прямо сейчас. Карпов закончил свою речь, и Елагинская, мило улыбнувшись, сообщила ему:
— Спасибо, Григорий Петрович. Ваша информация оказалось очень полезной… Знаете, Роберт настаивает, чтобы я искала пропавшего экспедитора, но я думаю… нет, я уверена, что он не имеет к пропаже никакого отношения. Видимо, в экспедиторской фирме свои заморочки, и мне в них лезть совсем неохота. Честно говоря, я надеялась, что «мусорная» ниточка меня приведет уже к главному действующему лицу этой кражи. Впрочем, следовало ожидать, что это будет пустышкой. Подмену организовал человек умный и ушлый. Рассчитывать на его ошибки было бы глупо… А вот исполнитель, человечек, непосредственно все здесь, в «ТХ», провернувший, уже не так умен. Наследил маленько… Позволил, так сказать, вычислить себя.
— Вы хотите сказать, что уже знаете, кто вор? — насторожился директор по безопасности.
— Ну, кто, я еще не знаю, но уже имею некоторые факты, которые могут вывести на исполнителя, — спокойно сообщила Валерия Ильинична, не сводя внимательного взгляда с собеседника. Но Григорий Петрович был крепким орешком, и дешевые трюки явно его не впечатляли. Он ждал продолжения, и Лера улыбнулась лучезарно:
— Вы тоже эти факты знаете, любезный Григорий Петрович. И можете ими воспользоваться. Собственно, это вы мне их и сообщили.
С этими словами Лера поднялась с удобного диванчика в кабинете директора по безопасности, махнула на прощанье ручкой и пошла восвояси. Путь ее снова лежал на склад.
Нина Васильевна встретила Елагинскую как обычно с чаем и пирожными. Валерия, как обычно, от угощения не отказалась. Правда, на сей раз сладости оказались с остренькой приправой — испепеляющими взглядами Леночки Сивковой. Девушка решила, что «психолог-социолог» сдружилась с Зуевой, и дружат они против нее. Даже приветливое Лерино «привет, Леночка» было встречено презрительным поджатием губ и сухим кивком. Впрочем, Валерии Ильиничне было совершенно все равно, как к ней относится Сивкова. Сейчас ее целью и добычей была Зуева, и она болтала с ней мило и ласково. Почти как с ближайшей подругой.
— Ах, Ниночка Васильевна, скажите честно, где вы такие вкусные пирожные берете?
— В «Севере», Лерочка. Люблю я этот магазин. Когда-то он самым лучшим был…
— Да, я помню, мама всегда на мой день рожденья оттуда торт привозила. Знаете, а я-то подумала, что вы сами такую вкусоноту печете. Вы как-то упоминали, что у вас наставница в кулинарном деле была, ну, я и решила…
— Ах, нет, Лерочка, что вы. Майя Борисовна, конечно, многому меня научила, но все больше по работе. Умнейшая женщина была. Мы с ней долгое время почти дружили…
— «Почти» — это как? — удивилась Валерия.
— А так, что она старше меня была, и эта почти дружба была больше как покровительство. Мы всегда на «вы» были, без излишней фамильярности. И она меня тоже на «вы» называла, несмотря на более старший возраст. Хотя в дочери я ей, впрочем, не годилась. Зиночка, дочка Майи Борисовны, меня на двенадцать лет младше была. Но все праздники официальные да дни рождения всегда вместе встречали. Муж Майи Борисовны, Петр Сергеевич, очень интересный человек был. Профессор. Он меня, можно сказать, сосватал за своего аспиранта… Да, было время…
— Зиночка — это, я так понимаю, Зинаида Петровна Буркова?
— Да, — кивнула Нина Васильевна и замолчала растерянно. А Елагинская улыбнулась, чувствуя себя кошкой, добравшейся до сметаны. Все ниточки сложились в одну большую толстую веревку. И конец этой веревки был у Леры в руках. Так что сыщица имела полное право гордиться собой.
Через некоторое время Зуева собралась с силами и поинтересовалась неуверенно:
— А как ваше расследование, Лерочка? Есть успехи?
Валерия Ильинична оглянулась по сторонам, наклонилась к уху старушки и прошептала:
— Есть успехи, Нина Васильевна. Я точно знаю, кто вор. Но, т-сс, это пока мой личный секрет.
— Понятно, — кивнула Нина Васильевна, — а мне не скажете? На правах почти подруги?
Лера молчала и улыбалась загадочно. Зуева еще больше занервничала, заерзала на стуле, а потом не утерпела и спросила:
— Это Сивкова, да?
Елагинская рассмеялась по-мефистофельски и отрицательно мотнула головой:
— Нет, Нина Васильевна, нет. Другой человечек все организовал…
Зуева перепугалась окончательно и пробормотала жалобно:
— А кто? Ну, скажите, Лерочка… Ну, не томите меня… Не пугайте…
— А чего вам бояться-то? — искусственно удивилась Елагинская.
Ее собеседница заметно побледнела, дернулась, уронила свою чашку на пол. Бросилась собирать осколки. Руки ее дрожали. Лера стало жалко женщину, и, присев рядом на корточки, сыщица прошептала:
— Не бойтесь, Нина Васильевна. Я вас не выдам. Я ведь все понимаю. Скажите, вы можете устроить мне встречу с Зинаидой Петровной?
Зуева кивнула молча.
Григорий Петрович Карпов ехал домой в несколько дурном расположении духа. Впрочем, последние дни это состояние стало для него обычным. Впал он в него аккурат после разговора с Генеральным директором. По мнению Григория Петровича Заманский был неоправданно груб. И к тому же имел наглость усомниться в профессиональной пригодности своего начальника по безопасности.
«Мальчишка, сопляк, балабол, — обзывал Карпов своего босса, бывшего, впрочем, всего-то на десять лет младше самого Григория Петровича, — никакого уважения к сединам и опыту. А я для него… Как он мог!»
Светофор на перекрестке мигнул издевательски и вспыхнул желтым, и почти сразу красным. В двадцати метрах впереди гаишник в кислотно-яркой жилетке уже призывно поднял полосатую палку, собираясь остановить не в меру разогнавшего Григория Петровича, но тот резко нажал на тормоз и «геленваген» замер, чуть-чуть переехав стоп линию. Черно-белая палочка разочарованно ушла за спину гаишника. Карпов довольно улыбнулся: «Накося-выкуси, гаец, не тебе мой кошелек потрошить».
Настроение директора по безопасности чуть улучшилось, и он стал разглядывать окружающий пейзаж. И увидел, как на перекресток выезжает сиреневый «Опель Корса» Валерии Ильиничны Елагинской. На пассажирском месте рядом с детекДивой отчетливо виднелась чья-то голова. Причем определенно мужская. На светофоре перед Карповым вспыхнул зеленый свет, и Григорий Петрович последовал за Елагинской. Во-первых, ему нужно было в ту же сторону. А во-вторых, можно было выполнить поручение Заманского.
Елагинская ехала не спеша. Директор по безопасности следовал за ней, отставая на три-четыре машины, чтобы не привлекать внимания. Так Валерия Ильинична и Карпов доехали до центра. На Марата Елагинская остановилась у небольшого кафе. Выключила мотор. Григорий Петрович сбросил скорость до минимума. Пассажирская дверца «Опеля» открылась, и из машины вылез сисадмин Женя. Карпов резко ударил по газам. И, удаляясь от объекта слежки, увидел в заднее зеркало, что Лера смеется и машет ему рукой.
«Заметила, етить ее мать, — досадливо пробормотал Григорий Петрович, — теряю квалификацию, однако. Впрочем, какая разница? Завтра доложусь Роберту…»
Тут директор по безопасности почувствовал неприятное жжение под ложечкой. Елагинская всегда была вежлива с ним, можно даже сказать, подчеркнуто уважительна. И не ставила под сомнение его профессиональные способности. Заманский же наоборот был груб. Григорий Петрович оказался перед дилеммой: либо подставить того, кто ему нравится, либо выполнить задание начальства. И то, и другое было не этично. Но нужно было выбирать!
Карпов остановил «Геленваген» перед небольшой дешевой пивной, спустился в ее темное и грязное нутро, заказал пиво. Простое, по тридцать рублей пол литра. Усевшись в угол за кривой столик, сдул пену из кружки на пол. Бармен из-за стойки зыркнул на него злобно, Григорий Петрович также злобно зыркнул в ответ. Противник потупил глазки, признавая, что посетитель «право имеет». Директор по безопасности усмехнулся довольно и залпом выпил пованивающее дрожжами пиво. Стукнул кружкой по столу, знаком показал бармену, чтобы повторил. Тот быстро выполнил требование клиента. Григорий Петрович снова сдул пену на пол и снова осушил кружку. Потом встал решительно, бросил на стол сотню и вышел.
Решение было принято. Роберту Львовичу Заманскому знать имя Лериного информатора не обязательно. Перебьется, мудрило недоделанное.
Карапузов Гриша, доверенное лицо Роберта, нажал звонок — стальная дверь через несколько секунд отворилась и Гриша вошёл в небольшое помещение небольшой конторки, занимающейся интересными операциями на рынке всяких разных, но ценных, бумаг.
— Даша, привет! Прими товар.
— Привет! Привёз всё, что было оговорено по телефону?
— Да.
— Передаточные надписи есть. Подписи есть. На этом есть, на этих тоже. Ага, вот это как раз тот, о котором ты говорил отдельно. Его я смогу оплатить только к вечеру. Ну, всё нормально. Тебе копии нужны?
— Да нет, зачем.
— Тогда пересчитывай.
— Момент… — Гриша сосредоточенно пересчитал дважды пакеты и отдельные пачки, проверил на калькуляторе сумму. Сошлось всё, как всегда, — я уехал, Даш, а за газпромбанковскими деньгами подъеду после четырёх. Привет!
— Привет!
Дверь чмокнула за Гришей. В вестибюле первого этажа его ждал сопровождающий охранник «ТХ», они сели в тёмно-синий «вольво-S80» с тонированными стёклами и повезли обналиченные деньги в контору.
Вернувшись обратно к четырём часам пополудни, Карапузов и охранник увидели у подъезда бизнес-центра, где работала Дашина контора, два автобуса, в одном из которых сидели крепкие ребята с автоматами, а в другой такие же парни, но только в масках, грузили коробки с бумагами. Прямо на глазах у Карапузова в этот же автобус провели Дашу и её подельника Виталия. На обоих были наручники.
Отъехав от гадкого места с полквартала, Карапузов должился Роберту:
— Дашку взяли. Похоже, мы попали, Роберт Львович. На тот самый газпромбанковский вексель.
— …. — выругался Роберт, — ещё одна непруха! Сто тысяч долларов собаке под хвост! А ты почему сразу деньги за этот вексель не взял, утром?
— Так ведь Вы сами, Роберт Львович, договаривались с Дашкой, что к вечеру получим, так выгоднее. Вексель менее ликвидный, чем сбербанковские, — опешил Гриша, на которого начальник вдруг начал переводить стрелки, — нет, мы так не договаривались, Роберт Львович, тут я предъявы с Вашей стороны не приму. Любая разборка на моей стороне будет — я исполнитель и действовал по Вашему указанию. Геша-охранник свидетель.
— Да заткнись ты! — в сердцах рявкнул Роберт, аж трубка Гришина завибрировала, — опять попадалово…
«Здравствуйте, Лера! Вы на правильном пути, направляясь к моей грешной душе. Только не трудитесь напрасно, я Вам расскажу, как дело было и в чём причина проблем известной Вам фирмы, дерьмо которой Вы взялись неосмотрительно раскапывать. Товар фирмы „ТХ“ принадлежит по праву человеку, который заработал эти деньги, но его заработанные деньги украл один из хозяев фирмы. И не только украл эти деньги, но и растоптал своими грязными ботинками чувства этого человека…» — так начиналось письмо, которое получила Валерия Елагинская по электронной почте вечером того же дня, когда милиция арестовала работников обналичивающей конторы, а именно Дарью и Виталия, где в числе прочих клиентских активов канул в чёрную дыру и вексель Газпромбанка от фирмы «ТХ» на сумму в три миллиона рублей, за который Гриша Карапузов должен был получить два миллиона восемьсот пятьдесят тысяч пятьсот рублей наличными.
«Никита Гаврилыч Селезнёв — полное ничтожество, хотя вначале казался очень мужественным человеком. Когда-то, давным-давно, к нему, чиновничку очень средней руки, пришла женщина и принесла бумаги, которые Селезнёв обязан был завизировать. А он „запал“ на эту женщину и начал тянуть резину с подписями, намекая на сатисфакцию. Даме чиновничек понравился, и они решили вопрос к обоюдному удовольствию. То есть стали любовниками. Потом вдруг оказалось, что сия дама не просто интересна в постели, но и может организовывать некие процессы, приносящие очень неплохие дивиденды в денежном выражении. И стал наш чиновничек уже чиновником, потом начальником, а потом и состоятельным человеком. Задача Никиты Гаврилыча была чрезвычайно проста и одновременно важна — он „решал вопросы в кабинетах, где деньги лежат“. По-простому, лоббировал интересы определённых людей и фирм, которые хотели „попилить бюджет“.
Власть в доле, власть власти в подписи. Вот он и собирал эти подписи, конвертируемые в деньги. А дама подгоняла клиентов и организовывала сам процесс исполнения работ или услуг, за которые бюджет расплачивался порою буквально сторицей. Бывали случаи, когда стоимость компьютера самой простой конфигурации, приобретаемой для нужд бухгалтерии районной управы, превышала цену дорогого автомобиля. Откаты составляли страшно сказать сколько. Вот эта дама однажды в постели и предложила Никитушке организовать фирму, где будет участвовать власть, бизнес, иностранный партнёр и прочие авторитетные силы нашей эпохи. Селезнёв попросил написать объективку, чтобы согласовать вопрос наверху. Дама расстаралась по всем пунктам. Бумагу утвердили и назначили смотрящего в лице Селезнёва. Дама договорилась с неким Бейлисом, которого знала ещё студентом и верноподданным советской родины. В момент зачатия бизнеса Бейлис уже числился по двум родинам, прибавилась историческая, и занимался деликатным бизнесом, гордо именуемым трансферным. Посконно это именовалось отмывкой денег и перегонкой их за рубежи из закромов. Как-то незаметно возник Роберт Львович, и тут же пацан Деревянко. Решили контору обозвать „ТХ“ — таинственная аббревиатура не обозначала ничего. Вроде „операции Ы, чтоб никто не догадался“. Дама по своей женской преданности и, если честно, наивности, граничащей с идиотизмом (это она поняла очень скоро), не вошла в число отцов-основателей. Она, как родина-мать, считала, что достаточно генерировать идеи, считать деньги и по-взрослому вести дела. А всё остальное оценится и приложится. Тем более, что она была счастливой, любимой и любящей женщиной. До поры. Денежки и любовь — вещи взаимно аннигилурующие друг друга. Но кто ж до собственного случая это знает или верит…
Словом, умнейшая Валерия Елагинская, эту даму просто „кинули“. Сначала Никитушка Гаврилыч, купив место в Государственной Думке, по моему, кстати, совету и при живейшем моём участии в практическом воплощении сей идеи, завёл себе молодую длинноногую дурищу с большущим крупом и выдающейся грудью, а потом и на деньги кинули уже все. Не говоря уж о том, что обещанных бонусов и процентов со сделок эта дама дожидалась месяцами и вырывала с руганью и ором свои кровные комиссионные. Видать это надоело мужчинкам-крысятникам, вот они и организовали подставу, сначала обвинив даму в срыве контракта, а когда она легко доказала бредовость обвинения, банально вскрыли сейф и ополовинили кассу фирмы, и наутро провели срочную кассовую сверку. Ответственной была означенная дама, в одночасье ей предложили уйти. Что она и сделала. Потом, после долгих месяцев обиды и отчаяния, ей пришла в голову мысль о несправедливости содеянного владельцами „ТХ“ в отношении её. Месть, один из самых мучительных и сильных мотивов к действию, всецело овладели этой дамой. И она решила восстановить справедливость.
Не стану вдаваться в подробности механизма отмщения, ибо она выбрала наиболее щадящий метод, без крови и злодейства.
Нехороших и непорядочных людей нужно было наказать. И она начала действовать, зная все слабости обидчиков. Они думали, что избавились от неё, убрав таким подлым образом с глаз. Как жестоко они ошиблись!
Следует заметить, что, выбросив её будто ломаную цацку на помойку, господа владельцы не учли, точнее, забыли по причине мужского своего шовинизма и зазнайства, кто на самом деле был „прожектором перестройки“ и чьи воплощённые идеи обогатили их, козлов!
В общем, милейшая Валерия, не трудитесь более зря, ибо и Вас забудут после того, как Вы вычислите злоумышленника, то есть расхитителя общественной собственности, то есть меня. Уверяю Вас, Вам Ваши заслуги не зачтутся. Ни любовником Вашим, Робертом Нельвовичем, ни всей остальной компанией. В лучшем случае сведут в ресторан, потом трахнут и будут долго допытываться: „хорошо ль тебе было, красавица?“
Лера не смогла удержаться от смеха. Именно так частенько Робин-Бобин интересовался её самочувствием после соития.
„… Поэтому, уважаемая и достойная моя противница, Валерия Елагинская, предлагаю Вам сделку, как женщина женщине. Вы прекращаете идти по следу, а взамен получаете сумму в сто тысяч долларов США. Для этого Вам нужно будет лишь дать подтверждение по указанному в конце письма адресу электронной почты и указать реквизиты Вашей кредитной карты. В течение суток мы с Вами завершим эту сделку. Гарантией для меня вполне достаточно Вашего слова. Тем более что Вам уже вышла отставка от Робина-Бобина. Вы будете смеяться, но фавориткой его уже вторую неделю является некая Леночка, которая сидит на учёте. А подтверждением моих слов послужит вложенный файл со звуковым письмом. Хотите слушайте, хотите нет. Ваше дело. Жду ответа, который будет положительным. Я в этом уверена. Ибо изучила Вас неплохо, хотя и издалека. Привет!“
Далее следовал адрес электронной почты. Лера минут десять размышляла, открывать звуковой файл или нет. Открыла и пожалела. Это была запись любовных утех Роберта и Леночки. Леру передёрнуло от отвращения и обиды. Она зло вскочила, сонная кошка мешком рухнула на ковёр, однако упала на ноги, обиженно и недоумённо мявкнув. На кухне Лера сварила кофе, налила ещё виски, но уже не разбавляя. Выпила виски и запила кофе. Сердце застучало бодрее, она нервно рассмеялась. Вернулась за компьютер и отправила коротенькое письмо по указанному адресу. Всего три строчки, где значились реквизиты её кредитной карты „Виза-голд“ и одно слово в две буквы: „ДА“.
Часы в соседней комнате пробили два ночи, когда Леру разбудил телефонный звонок.
— Валерия, простите за позднее вторжение, — услышала Елагинская незнакомый женский голос, — вас беспокоит Зинаида Петровна Буркова. Мне хотелось бы пригласить Вас лично встретиться, скажем, в Хельсинки. В конце концов, ваш наниматель не обеднеет, если отправит свою любовницу на выходные в соседнюю страну, да ещё по его же пиковому интересу? Вы меня слушаете?
— Да, слышу, Зинаида Петровна, — несколько обескуражено спросонья сказала Лера, — я письмо Ваше получила и дала согласие.
— А Вам не интересно было бы повидаться со своей противницей, так сказать, лично? В глаза врагу посмотреть не хочется? — с усмешкой произнесла Буркова.
— А почему врага? — неожиданно для себя самой ответила Лера, — мы с Вами, скорее, жертвы обстоятельств и некоторых не очень чистоплотных деятелей бизнеса.
— И политиканов, — подхватила фразу Буркова, — тогда мы уже начали понимать друг друга. А от вражды до сотрудничества не такой уж и далёкий путь.
— Особенно у двух обманутых женщин, — закончила Лера, — я могу приехать в ближайшие выходные. Назначайте место и время. А Роберт Львович оплатит поездку и некоторые другие счета.
— Отлично, тогда записывайте, — сказала Зинаида Петровна, — я буду ждать Вас в одиннадцать часов дня по европейскому времени в кафе Fazer, это в центре Хельсинки.
— Я знаю, — кивнула Лера, со сна забыв, что разговаривает по телефону.
— Тем лучше. До встречи, — ответила Буркова и закончила сеанс связи.
Роберт позвонил утром и сообщил, что приедет на обед. Лера согласие дать не успела — любовник повесил трубку прежде, чем она успела открыть рот. „Ну, что ни делается, все к лучшему“, — философски подумала Елагинская. Потом позвонила по основному месту работы, сообщила, что сегодня ее не будет. А возможно и завтра тоже. Начальство попыталось выразить свое неудовольствие, но Валерии Ильиничне, знатной сыщице и почти богатой женщине, оно уже было не интересно.
Повесив трубку, Лера приняла душ, вымыла голову, побрила подмышки, натерлась с головы до ног лосьоном, накрасила ногти на руках и ногах ярко-красным лаком, воображая при этом, как будет сдирать кожу со спины своего любовника. Роберт Львович такого обращения не любил, потому как потом приходилось объяснять супруге, откуда он получил столь необычные украшения. А супруга при этом проявляла поразительную недоверчивость и даже агрессивность. Впрочем, после небольшого размышления Лера решила садистские штучки оставить на потом. Сейчас нужно было получить деньги на поездку в страну Суоми. Конечно, можно было бы съездить и на свои, но тогда пропадала красота ситуации.
Роберт вошел мрачный, как висельник. Даже не поцеловав любовницу, прошел в спальню, расстегивая при этом ширинку на брюках от Армани и скидывая дорогие австрийские туфли. Лера последовала за ним, едва сдерживая ехидную улыбку и вопрос: „У тебя что-то случилось?“. Роберт мешком плюхнулся на постель и, увидев, что Валерия стоит у двери, поинтересовался нетерпеливо:
— Ну?
Елагинская медленно скинула пеньюар, села рядом с любовником. Он грубо схватил ее, развернул к себе спиной…
Потом был секс. Молчаливый и быстрый, как молния. Роберт Львович трудился с рвением шахтера в забое. Лера слышала его дыхание, чувствовала падающие ей на спину капли пота, видела краем глаза его загорелое волосатое бедро с изрядным слоем жира, женски округлую икру, и черный носок с небольшой дырочкой у большого пальца. Естественно, физического удовольствия от такого соития женщина не получала. Впрочем, такое случалось уже не раз, последнее время Робин-Бобин был ленив и эгоистичен. Но на сей раз он превзошел самое себя.
Меньше, чем через пять минут любовная утеха была закончена. Заманский так же молча встал, прошел в ванну, собирая с пола свои вещи. Через десять минут вернулся, положил на тумбочку пачку денег, бросил сурово: „Это на поездку в Карелию, когда вернешься, напишешь отчет“, и, не дожидаясь ответа, покинул квартиру любовницы.
Закрыв дверь за Робертом, Валерия прислонилась к стене и рассмеялась.
Вернувшись после свидания с любовницей в офис „ТХ“, Заманский первым делом вызвал к себе Григория Петровича Карпова. Когда начальник безопасности вошел, Роберт даже не предложил ему сесть и сурово поинтересовался:
— Ну, так как, Григорий Петрович, вы выяснили, кто у нас инфу сливает Валерии Ильиничне?
Карпов усмехнулся едва заметно, сел, не дожидаясь приглашения, и сообщил спокойно:
— Пока нет, Роберт Львович. Мои ребята ее водят, но никаких фактов, подтверждающих наличие информатора, не выявлено. За исключением, впрочем… — директор по безопасности замолчал на мгновение, и Заманский тут же нетерпеливо воскликнул:
— За исключением чего? Говори скорее.
Григорий Петрович пожал плечами:
— За исключением вас, Роберт Львович. В неслужебной остановке только вы с Валерией Ильиничной встречаетесь.
— Ты что же, Гриша, и меня уже пасешь? — взъярился Генеральный директор.
— Упаси господь, Роберт Львовович. Мои ребята Елагинскую водили, а не вас.
Заманский мрачно глянул на своего подчиненного, потом скептически хмыкнул и сообщил:
— Ладно, Гриша. Ты свободен. Можешь идти работать.
Карпов встал и вышел из кабинета. На его губах играла весьма довольная улыбка.
В назначенный день ровно в одиннадцать Елагинская сидела в кафе в столице Финляндии Хельсинки, попивала чаек и читала свежую английскую газетку. Буркова подошла к ней, поинтересовалась:
— Валерия Ильинична, если не ошибаюсь?
— Нет, не ошибаетесь.
— Отлично. Мне кажется, у вас есть ко мне вопросы?
— Есть, — кивнула Валерия.
— Задавайте, — улыбнулась Зинаида Петровна.
— Значит, груз похитили вы?
Зинаида Петровна кивнула:
— Значит.
— Очень хорошо. Позвольте выразить восхищение тем, как вы все это провернули…
— Спасибо. Я старалась.
— А еще мне хотелось бы узнать детали кражи. Просто для себя, чтобы и себе тоже можно было выразить восхищение.
— Справедливо. Тем более, что вы действительно заслуживаете восхищения. Кстати, эту поездку оплатили вы или господин Заманский?
— Господин, — улыбнулась Елагинская, — правда, он думает, что я сейчас в маленьком карельском городке с экзотичным названием Лахденпохья.
— Ах вот как…
— Да, вот так… Ну, теперь я могу уточнить кое-что?
— Уточняйте, — царственно кивнула Буркова.
— Кражу вы задумали, когда узнали о сибирском заказе?
— Да.
— „Мусорная“ фирма была организована именно для этого?
— Да.
— Нина Васильевна специально заказала два контейнера и поставила их на загрузку рядом?
— Да.
— Коля Остапенко пробил коробку из сибирского заказа по вашей просьбе?
— Я его купила, — кивнула Зинаида Петровна, — заплатила столько, сколько он на своем погрузчике и за пять лет не заработает. Собственно, — Буркова улыбнулась, — на оплату Колиных услуг пошли деньги, полученные по „мусорной“ сделке. Так что все накладные расходы по организации экспроприации легли на мужественные плечи отцов-основателей „ТХ“.
— Разумно, — в ответ улыбнулась Лера. Зинаида ей нравилась все больше и больше. Впрочем, эта симпатия, даже можно сказать восхищение, возникли еще до встречи, в процессе расследования кражи, — а зачем нужно было пробивать коробку?
— Мне необходимо было выиграть время. Мусор еще не загрузили, вот и пришлось выкручиваться. Да и вообще все проволочки по вывозу этого контейнера были нам на руку. Чем больше суеты, тем больше шансов, что люди закрутятся, что-то забудут. К тому же нужно было, чтобы привозили-увозили контейнер разные машины, а загружали и отправляли разные смены. Иначе кто-нибудь мог заметить подмену.
— Понятно. И Нина Васильевна все эти задержки и заморочки организовывала?
— Естественно.
— А потом поменяла все нужные цифры в накладной… А кстати, откуда она взяла печати, и кто подписывал документы?
— Печати у меня остались с тех времен, когда я была в „ТХ“ большим человеком. А подписи Нина Васильевна сделала на стеклографе.
— На стеклографе? А что это такое?
— Это такой аппарат для подделки подписей.
— Боже, я и не знала, что такие существуют! — по-детски изумилась Валерия, — А как он устроен?
— Очень просто. Нужны только стекло и свет. Берешь лист с настоящей подписью, кладешь на него тот, на котором нужно расписаться, и подносишь к стеклу, за которым есть источник света. Сейчас это может быть и оконное стекло, вечера-то еще светлые. Потом аккуратно повторяешь нужный автограф. Вот собственно и все.
Елагинская рассмеялась:
— Действительно, просто. Дальнейшее уже понятно. Контейнер с мусором уехал в Сибирск. А зачем вы столько времени продержали второй контейнер на складе? Неужели Нина Васильевна не могла его вывезти?
— Да просто так. Хотелось, знаете, немного пошутить, — махнула рукой Буркова.
— Однако, вы рисковая женщина! — констатировала Лера.
— Вы тоже, — парировала Зинаида.
— Я? Это почему?
— Потому что пришли сюда и задаете вопросы. Не боитесь, что я пригласила вас сюда и киллера наняла, чтобы от вас избавиться?
— Нет, не боюсь. Я считаю, что вы достаточно цивилизованны, и не будете делать глупости.
— Я бы сказала по другому — рыбак рыбака видит издалека.
Лера кивнула:
— Можно и так. На самом деле мне очень хотелось на вас посмотреть. Может, это звучит глуповато…
— Нет, ничуть. Я как женщина вас вполне понимаю. Кстати, у вас дома живет кошка?
— Да, по кличке Фря. А как вы догадались? — сначала спросила Валерия, а потом засмеялась, — это из-за моего любопытства?
Буркова кивнула.
— Ладно, можно еще один последний вопрос? — решила-таки расставить все точки над и Елагинская.
— Спрашивайте.
— Григорий Петрович Карпов имеет какое-нибудь отношение ко всей этой истории?
— Гриша? — Буркова улыбнулась, — Нет, Гриша человек с принципами, и на кидалово никогда не подпишется. Если бы он участвовал в подмене, многих сложностей удалось бы избежать.
На следующий день около часа пополудни, Валерии позвонил сисадмин Женя и попросил встретиться через час в известном ей кафе.
— Я рад тебя видеть, — поцеловав Леру в щёку, — сказал он.
— Я тоже. Можешь не только в щёку поцеловать, не стесняйся, — улыбнулась Лера.
— А можно, я это сделаю вечером и неоднократно? — смело ответил Женя.
— Можно! — довольно сказала Лера.
— Это твои, — Женя протянул ей пакет из чёрного пластика, — свою долю я уже вынул.
— Молодец, делаешь успехи, — похвалила Лера, небрежно положив пакет в свою самую большую сумку, которую она специально взяла.
— Может тебя проводить, там ведь пятьдесят тысяч долларов как-никак, — предложил Женя.
— А кто об этом знает, кроме тебя да Дашки? Никто.
— Ага. Даже один человек из финансовой разведки, который десять лет был моим соседом по парте, а теперь вот борется с отмывкой денег.
— Но ведь они же свое получили, какой им смысл шуметь? — прищурилась Лера.
— Никакого, — подтвердил Женя, — все довольны, все смеются. До вечера.
— До вечера… дорогой.
Через два часа Лера заехала в филиал иностранного банка в старом сером здании с плоскими колоннами, подписала объявление и сдала в кассу пятьдесят тысяч долларов для зачисления на кредитную карту „Виза-платинум“ и в этом же здании, только с торца, в банкомате набрала пин-код другой карты. На мониторе засветилась строка: На Ваш счёт сегодня зачислена сумма сто тысяч долларов США».
Вечером, ожидая желанного гостя, она открыла свой почтовый ящик и прочла письмо:
«Поздравляю с удачным окончанием дела. Ваша Зинаида Буркова, бывший финансовый директор „ТХ“. Прощайте! Удачи тебе, Лера!»
Не прошло и года с момента описываемых событий, как фирма «ТХ» обанкротилась. Роберту Львовичу не повезло — жена застукала его с любовницей и потребовала развода. Леночка Сивкова тут же объявила, что беременна и предложила Робке на выбор: жениться или десять тысяч уев отступного. Робка выбрал второе. Селезнёв пошёл на повышение. В одну из центральных областей России Указом Президента назначен достойнейший и честнейший крепкий хозяйственник Никита Гаврилыч. Во вверенной ему области можно быть спокойным прежде всего за целевое использование бюджетных средств и процветание края. Его заместителем, то есть вице-губернатором по финансам приглашён Деревянко Матвей, человек проверенный на деле. Бейлис Борис переехал в Австрию, говорит, что там не так жарко и климат более подходящий. Может оно и правда. Нина Васильевна ушла на пенсию и занимается внуками, которых ей подарили Коля Остапенко и Лиза. Секретарь Вера работает в другой фирме, охранной, которую организовал оставшийся не у дел после краха «ТХ» Григорий Петрович Карпов.
— Валерия Ильинична, желаю здравия! У меня к Вам дело одно, не заедете посоветоваться? — однажды, в дождливый августовский четверг сказал Карпов в телефонную трубку, когда Вера набрала мобильный номер Елагинской.
— Охотно. Через три дня мы возвращаемся из Австралии и я с удовольствием с Вами встречусь. Время оговорим. Хорошо?
— Спасибо. Евгению Сергеевичу от меня привет!
— Непременно передам.
КОНЕЦ