Ну, что же, меня зовут Крис Джонс. Обычный мальчик 14-ти лет, который вечно цапается с родителями, любит и ненавидит их одновременно. Мальчик с чертовски низкой самооценкой, и у которого даже нет друзей. А если они и появляются, то моя лень отталкивает их. Они звали меня: «Крис, пошли гулять», «Крис, давай поиграем в футбол».

Футбол… Никогда не понимал смысла в этой игре… Ну, поле. Ну, мяч. Ну, дофига пацанов, которые бегают за мячиком, как собачки за косточкой. Ах да, у них же роскошные тела, отличный пресс, мускулы, бицепсы… А что у меня? Мешок костей с кровью, чёрными глазами и дряблым телом, а ещё мой рост…1,80. Я самый высокий в моём дебильном классе. Ах да, немного о моём классе: кучка баранов с высокой самооценкой и толстыми кошельками, набитыми долларами.

Элитная школа. Что может быть хуже? Когда все твои одноклассники мажоры, а ты считаешь каждую копейку. Да что там копейки! Донашиваешь одежду за старшим братом Робином. Он на много старше меня, мне 14, а ему 19, но мозгов как не было, так и нет. Он жирный, вечно потеет. Самое страшное то, что этот упырь живёт в моей комнате и спит на втором этаже пружинистой кровати, вечно проваливается вниз со своим весом 75 кг (но, по-моему, весы врут, и его вес не меньше 100 кг, а может даже и 200).

А ещё у него несварение желудка, ну вы понимаете, и в моей комнате вечный «аромат» горохового супа. И когда же он свалит?! Я так устал покупать освежители воздуха… Иногда в школе не ем и экономлю на транспорте, чтобы хоть как-то замаскировать запах, который исходит от этого скунса. И что вы думаете? Я побрызгал тем аэрозолем. Минут пять попахло лавандой, пришёл этот жирдяй — и опять всё испортил. Я даже несколько раз засыпал в ванной, которая обросла грибком.

Моей матери всегда было плевать на порядок и уют в доме, она вечно сидела за компьютером и печатала какую-то муть, за которую ей платили копейки. А ещё запихнула меня в эту ужасную платную школу. Моя мать… она — женщина. Всё, что я могу о ней сказать. Она же вечно работает. Отец? Что я могу сказать, он обожает Роба, такой же толстозадый и занудный. Он вечно сидит дома за бутылкой пива. Жалкое подобие мужчины. Никогда таким не буду. Ну, вы уже, наверное, поняли, что в моей семье каждый за себя? Да? А вы сообразительные.

Знаете, что меня ещё бесит? То, что Робин разбрасывает свои вонючие носки по комнате. А однажды этот идиот положил свой носок и потную футболку под мою подушку. Итог: меня тошнило целую ночь. Но если зайти в нашу ванную комнату, то сразу можно прочистить желудок. Робин там оставлял свою одежду на стирку, а стирка у нас была раз в месяц, так как мама вечно работает.

Давайте я опишу свой дом? Квартира в глуши Голливуда. Да, я живу в Голливуде. Вечно неухоженная пятиэтажка. Кирпичные облупленные стены, окна и балконы такие стрёмные. Иногда я выхожу на балкон. Вот стоишь, вроде бы нормально всё, но когда ты делаешь шаг — он начинает трястись…с моими-то 45 килограммами. А что же происходит, когда Робин выходит? Как тот балкон ещё не завалился. На балконе у нас угадайте что? Правильно, мешок с топинамбуром, порей и свеклой. Топинамбур начал пускать ростки, а часть — и гнить. Так что, насладиться свежим воздухом на балконе ну никак невозможно. Дальше у нас спальня. Серые обои, стол с компьютером и мамой. Как они ещё паутиной не обросли? А, ну ещё кровать, нормальная, дорогая, с удобным матрасом. Маме подарили с работы. Есть небольшое окно, на котором стоит вазон. Терпеть его не могу, я не знаю, как он называется, но когда он цветёт, то воняет ещё хуже, чем от Робина.

Ещё есть шкаф, дверцы которого вот-вот отпадут. Мама просила отца их хотя бы на супер клей приклеить, но, по-моему, отца самого приклеили к дивану и, кроме «женщина, я отдыхаю», от него не услышишь ничего. И от чего этот свинтус устаёт? А ну да, как же сложно каждый день сидеть на мягком диване, смотреть телевизор. А как же трудно открывать бутылки из-под пива. Это же подвигаться нужно, представляете? Однажды в школе мне задали написать сочинение про отца. Ну и я написал. Мой отец, Мерлин Джонс, — безработный кретин, который вечно пьёт пиво, смотрит телик и ездит на рыбалку, откуда едва ноги волочит. Мне из жалости, наверное, поставили «два» с плюсом. Благородные учителя там однако.

Так, а потом у нас кухня. Холодильник… Когда я открываю его, то сразу же закрываю нос. Аромат тухлых яиц так бодрит по утрам! А ещё у нас молоко, которое взорвалось, и холодильник даже никто не отмыл. Потом две кухонные тумбы и плита… новая, на ней даже никто ничего не делает. Не знаю, как остальные, но я питаюсь сухими завтраками, которые заливаю тёплой водой, молоко же рвануло. Стол, у него такие красивые ножки, такие, ну, знаете… кривые. Да, именно, в точку. На стене висит картина, на ней вроде должны быть лебеди, но там паутина и громадный слой пыли. Часы. Мало того, что они криво висят, так они же ещё и не идут. И ещё на стене какая-то икебана из засохших цветов. Наверное, отец маме подарил на свадьбу. Одним словом хай-тек ещё тот.

И ещё моя комната, двухэтажная кровать на пружинах, как я и говорил, окно, форточка которого открыта всегда, но даже воздух бессилен против аромата моего братца. Ковра даже не было, а ходить-то холодно по линолеуму. У нас никогда не было письменного стола, чтобы делать уроки. Их я делал на полу, сидя в позе лотоса. А ну и ещё у нас кресло, я даже не могу сказать какого оно цвета. Сколько себя помню, столько Робин забрасывал его хламом, а точнее своей потной, вонючей одеждой. Ну и шкаф, он был наполовину пустой, так как там находились только мои вещи (а их у меня мало), несколько вещей Роба. Они широкие, потёртые, но некоторые придурки называли меня стильным. О да, очень круто носить свитеры и рубашки на четыре размера больше.

Я стоял в туалете для мальчиков и пялился на себя в зеркало. Тупая форма: пиджак и штаны. Поношенные тимберленды, на размер больше, и широкая рубашка, которая висела на мне. Я выше Роба, но он такой жирный, что в его одежде я тону. Белые волосы, худое тело, чёрные глаза. Вы понимаете? Белые волосы и чёрные глаза. Ужас! Но некоторые утверждали, что они у меня карие. Галстук, на котором я уже давно хотел повеситься, вообще не подходил ни к чему, он был голубой. А что ещё… у меня кривой зуб, и из-за этого я не улыбаюсь. Скулы… У меня скулы, как у девчонки. А губы… что это за губы? Тонкие, с изящными линиями. Ай, всё хватит любоваться! Было уже 15:10, а это значило, что через пять минут — последний урок. Направляясь в свой класс, я настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как врезался в кого-то.

— Извините, — пробубнив про себя, я поправил рюкзак, что свисал с правого плеча и пошёл дальше.

— Извини, и всё? Крысёныш, извинись так, чтобы слышали все! — орал мне в след Дэвид Тоф. Да, он дал мне кличку — Крысёныш. Как же я его хотел убить, окунуть головой в унитаз, выбросить в море! Только чтобы не видеть его морды. Кстати, о морде. Хорошая морда. Всегда завидовал ему. Густые русые волосы, голубые глаза, шикарная одежда, губы, нос, всё как положено. Дорогущий телефон, каждое утро он приезжал на папином мерседесе. Все девчонки были в восторге от него. Кроме одной, но о ней потом. Сейчас я должен, как обычно, унижаться.

— Милейший Дэвид Тоф, я приношу извинения за сей грубейший проступок. С Вашего позволения я пойду дальше, — ответив сарказмом, я поклонился, махнув рукой… и почуял удар мячом в спину. Дэвид решил меня ударить. И откуда у него мяч? Потирая плечо, я вошёл в класс.

— Он даже не заплакал, — из коридора послышался голос Дэвида, который смеялся, рассказывая своим поклонницам, как ловко он меня побил.

— Идиот… — рухнув на своё место на последней парте, я смотрел сквозь доску в просторном светлом классе и думал о разной фигне. Пока кое-что не случилось.

— Оу, Крис, милый мой, я видела… он так жесток, — кто-то положил мне голову на плечо и поглаживал меня по руке. Аманда Буш… Вот о ней я и говорил. Кошмар, ужас. Очкастый ужас с брекетами и тремя косичками. Она мне напоминала монстра. Две её косички висели, как уши у охотничьей собаки, а третья болталась на спине. Форму она носила, как и все девочки: красную юбку и пиджак. У Аманды были очень обворожительные прыщи по всему лицу и грязь под ногтями. Она была чертовски умной и бегала за мной уже год, с тех пор как я переехал.

— Я не твой милый, и вообще, уберись от меня! — сбросив её с плеча. Она попыталась погладить меня по голове, но я отмахнулся.

— Солнышко что-то не так? — она смотрела на меня пронзающим взглядом. Её зелёные глазища были как у медузы горгоны. Ой, как же она меня бесила.

— Так, давай разложим всё по полкам. Я тебя не люблю, ты всего лишь больна, у тебя шизофрения, и вообще, пошла прочь! — мне было очень стыдно за себя, так как я толкнул девочку. Но знали бы вы её. Она вечно ходит за мной. Однажды даже поджидала меня под туалетом. А когда мы играли в бутылочку мои одноклассники-придурки подшутили, и бутылочка несколько раз показывала на меня и на этого монстра. Нет, я с ней не целовался, я же не лох, а хотя некоторые меня так называют.

— Что?! Ах, у тебя сегодня нет настроения, и ты решил испортить его мне?! Всё, я больше не хочу с тобой говорить! И вообще, наши отношения достигли тупика! — она так орала, так орала, что её очки с тройным стеклопакетом запотели, а косички едва ли не стали дыбом. А я, наверное, не говорил, что когда она говорит, то шепелявит. И самое «прекрасное» то, что её слюна разлетается в радиусе двух метров. Я не ожидал, но эта истеричка перевернула парту. Все мои книги и тетрадки разлетелись вместе с пеналом, который, конечно же, был раскрыт. Аманда, хмыкнув и обматерив меня, пошла к выходу. Дьявол в юбке.

Я поднялся, чтобы собрать свои вещи, и не смог найти ручку. Чуть ли не лёжа на полу, я заглянул под парты, она была у ног самой прекрасной девушки в классе. Да, может она и красивая. Белые короткие волосы, идеальные зубы, фигурка, как у богини, лицо, написанное ангелами. Глаза, как два алмаза. Вечно она одевалась круче всех.

— Блэр, моя ручка… — поднявшись с пола, указал на гелевую ручку. Девушка не спеша повернулась ко мне и посмотрела на меня с таким отвращением, будто бы я не ел две недели и пришёл к ней домой с просьбой накормить меня.

— Ах, ручка, — пропела она своим сладким голосом, наступила на неё и немного потопталась своим каблучком.

«Прекрасно…» — подумал я. — «Мне и писать не чем». Обернувшись, я сел обратно за свою парту, стукнувшись об неё головой. Я даже не услышал, как открылась дверь.

— Итак, Крис, прояви уважение и поднимись, — это был голос учителя по химии. Молодой парень, знаний у него ноль. Зато он красив и все девушки ходят к нему на индивидуальные занятия. Подняв голову, я увидел мистера Лороунса, который за руку держал девушку, мою одногодку. Как не удивительно, но я сразу понял, что она новенькая. Наверное, очередная курица, у которой денег навалом. Она была одета в простую форму, а её волосы собраны в тугой пучок. Глубокие карие глаза, красивая талия… Стоп. О чём это я? Ах да, девочка как девочка.

— У нас новая ученица — Лайза Дебри. Милая, садись, за любую парту, — о да, и куда же она сядет? Ну, я даже не знаю…наверное, возле меня? Да, точно, так как больше свободных мест у нас не было, я положил голову обратно на парту и закрылся руками, ибо не хотел знакомиться.

— Привет, я Лайза, надеюсь, ты не против, — и голос у неё был какой-то детский. Прекрасно, она меня тоже бесит. Серая мышь… а хотя я такой же. В ответ на её слова я просто поднял руку, показав пальцами «зайчика». Надеюсь, этот жест даст ей понять, что мне не нужно общение.

— Оу, посмотрите, у нашего Криса появилась подруга. Как же мило. Няяя, — пропела фальцетом Блэр — и весь класс издал такой звук «уууу», типа мы с этой новенькой созданы друг для друга.

Урок по химии прошёл как обычно тупо. Тупые формулы, которые я даже не понимаю, латинские буквы, цифры… — фигня одним словом. Меня даже к доске не вызывают. Ура, звонок.

— Задержитесь ещё на пару секунд. Завтра уроков не будет, — все одобряюще похлопали, и даже я широко улыбнулся.

— У нас будет бал! — хлопал и радовался теперь только профессор Лороунс. И девочки, но не все. Я заметил, как моя новая одноклассница хмыкнула и опустила голову. Другой парень бы, наверное, спросил: «Что случилось?», но мне было плевать. Выйдя из класса, я побежал домой, надеясь только бы не встретить Тофа.

— А как же Аманда? Вау, Крысёныш, да ты у нас нарасхват. Прям альфа-самец! — Дэвид и два его дружка, которые ходили за ним, как тень, засмеялись. Кучка идиотов, которые стебуться надо всеми, а в особенности надо мной. Вау, круто. Я даже не знал, как их зовут. Но они были мулатами и как собачки исполняли приказы Тофа, как будто он — пуп земли. Показав неприличный жест, я пошёл дальше.

— Чувак, ты не оборзел?! — ко мне подошёл Дэвид и толкнул меня. Дорога была скользкая, так как всё было из плитки, которая всегда скользила под ногами. Я понял, что теряю равновесие. Скользя ногами я проваливаюсь… в канализацию. Какая прелесть. Фу, как же воняет, тухлой рыбой, дохлятиной и человеческими отходами. Как же хорошо, что я успел ухватиться за края. Ужас, какая глупая смерть. И какого черта люк не закрыт?!

— Ты его убил! — завопил кто-то из дружков Тофа. Дэвид и его друзья куда-то убежали. Отлично, а меня оставили умирать. Но я держался из последнего. Неужели прохожие не слышали мой крик и не видели пальцы, торчащие из земли? А хотя, в наше время всем пофиг. Мои пальцы затерпли, нос наполнялся отвратительными запахами. Я даже не кричал, а бессмысленно болтал ногами, пытаясь найти опору.

— Джонс? Хватайся! — я услышал чей-то непонятный голос, и кто-то начал тянуть меня за рюкзак. Это явно была девушка. Через несколько минут я уже сидел на той долбанной плите и пытался прийти в себя. — Я видела, что они сделали, мерзкие паразиты. Они мне сразу не понравились.

— Лайза? — я поднял взгляд на девушку и… лучше бы меня спасла Блэр. Не знаю почему, но я испытывал сильные чувства к Лайзе, только не мог понять какие. — Спасибо, я не ожидал. Могла бы и не делать этого. Всё равно бы никто не заметил моего отсутствия, — встряхнув грязь с колен, я пошёл на автобус.

Отлично, рядом со мной села огромная жирная женщина, точнее, слон во плоти человеческой, и прижала меня к окну. Всю дорогу я не мог даже пальцем пошевелить. А ещё от неё воняло потом, фу. Я даже не успел надеть наушники. А как вообще можно ехать и не быть в наушниках? Вот я уверен, что все ездят в наушниках и представляют, как будто они в клипе, или мечтают о чём-то. Нет, я так не делаю… Ладно, я так постоянно делаю. Круто же! Ты такой поёшь рэпчик, едешь на крутой тачке, а вокруг тебя дым и пыль от колёс машины. Ты такой сидишь с сигаретой в зубах и… Стоп. Я же не курю… Да, однажды пробовал. Ну, что могу сказать, мои глаза слезились, и я чуть не погиб. Ходил и кашлял полтора дня. Я чувствительный просто.

— Мадам, не могли бы Вы меня пропустить?

Огромная жирная тётка, которая явно подумала, что это не голос мальчика, а писк какого-то комара, даже не обратила на меня внимание. Мне было интересно увидеть её лицо. Но когда я на него взглянул — меня стошнило. Голубая соломенная шляпа, которая закрывала той глаза, а ещё по её свиному лицу стекали капельки пота, фу.

— ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! — я пытался кричать, так как секунд через четыре автобус остановится. Дама вообще на меня не реагировала, и тут я решил пошалить. Я же сидел на первом сидении, и возле меня был поручень, за который я ухватился руками и со всех сил дернулся так, что через пару мгновений оказался между тёткой и поручнем. Я встал на колени, чуть не ударился головой об железяку — и вуа-ля, я уже стою у дверей. Мне показалось, что та дама ничего даже не заметила. Выйдя на улицу, я хотел закричать: «Воздух, свежий воздух! Воздух без потеющих тел, ты — шикарен!». Но я воздержался. И, сняв пиджак, пошёл домой.

— Я дома, — снимая обувь, крикнул я маме, которая по-любому сидела за компом.

— Ага.

— Мама, я провалился в канализацию, — опёршись локтём о дверь спальни, я увидел её. Честно, я забыл, как выглядит её лицо. Но волосы русые, да.

— Очень интересно, милый, — Фрея, не отрываясь, печатала какую-то очередную фигню.

— Я мог умереть, — приподняв бровь, подошёл к запыленному компьютеру и взглянул на маму. Боже, зачем я это сделал? Я думал, она работает. А она переписывается в чате с каким-то Амиго. Интересно, отец в курсе? Насчёт мамы. Безумные, красные глаза и сухие губы.

— Да? И как? Я уверена, что круто. А теперь не мешай мне.

Закатив глаза, я пошёл на кухню. И что я слышу? Хруст фисташек, запах пива и голос отца: «Ну куда ты, дубина, пошёл?! Мяч в другой стороне!» Опять он за своим футболом.

— Привет, — открыв холодильник, я прям не знал, что покушать: то ли хлеб с горчицей, то ли тухлое яйцо.

— Женщина, дай мне пива, — отец протянул руку в мою сторону. На нижней полке я достал железную бутылку светлого пива и дал ему. Вот пиво есть, а еды нет.

— И ещё… я — не женщина, я — твой сын, — достав яблоко, я пошёл в свою комнату. Яблоко… ммм кислое, как лимон.

— Ты что делаешь?! Крис, выплюнь немедленно моё яблоко! — только войдя в свою комнату, я увидел Робина, который сидел на моей кровати и обстригал себе ногти на ногах. Фу, ну за что мне такое наказание?

— Что? Я тоже есть хочу! — откусив кусок побольше, начал медленно и с наслаждением его жевать. И тут я понял, что я — труп. Так как свиные глаза моего братца налились кровью, а второй подбородок дрожал, как щёки у французского бульдога. Робин медленно поднялся и протянул ко мне руку. — Робин, ты же старший, и ты должен…

С дикими воплями Роб кинулся на меня и, схватив яблоко ртом, потянул его к себе. Слава Богу, что он не откусил мне руку. Что же, ужин у меня был славный — два кусочка от яблока.

— Фу, какое кислое, — Роб отбросил его на пол, — можешь доесть, — и, расплывшись в улыбке, лёг на диван. Он работал на автомойке. И все деньги тратил… Стоп. На что он тратил деньги? А фиг его знает. Надо бы рассказать ему, что у нас есть такая прикольная штука как душ.

Выйдя на балкон, я смотрел на небо и думал: если я не приду на бал — меня сразу грохнут, просто наорут или выгонят из школы? Поймите меня, в чём я должен идти?… Вот сейчас мне, как никогда, хотелось биться о стену и рыдать как маленький капризный ребёнок, которому не купили конфетку в супермаркете. При воспоминании о конфете мой желудок заскулил как голодная собака. Единственное, что радовало — не надо делать домашку.

А ещё в моей голове крутилась Лайза. У меня никогда не было девушки… Мне вообще ни одна девушка не нравилась, и ни одну девушку я не любил. Да и мальчики мне не нравились. И вообще, к чёрту любовь. Мне всего 14 лет, я ещё ребёнок… который вечно хочет жрать. Так, вернёмся к балу. Мне капец. Вы уже поняли, что родителям плевать. Так же, как и брату. Ладно… Что будет, то будет. Мои печальные мысли прервал звонок в дверь.

— Странно… Может кто-то откроет? Ладно, я сам.

— Здрасте, — передо мной стоял почтальон, который держал в руках небольшую коробку.

— Мне нужен… — подсмотрев в бумажку, он прочёл моё имя, — Кристиан Джош.

— Эээ, Джонс…Он перед вами, — мне письмо? Боже, ура! Меня заберут служить! А нет, мне же только 14.

— Поставьте подпись.

Расписавшись в бланке, я решил не заходить в квартиру, а прямо на лестнице открыть коробку, на которой было написано «Кристиану Джошу. Голливуд. Хайленд-авеню 28». Странно, как же он нас нашёл. Знаете, Хайленд-авеню — популярная улица в центре Голливуда, но есть несколько этажек, которые напоминают сарай. И в одной из них живу я. Открыв коробку, я увидел что-то чёрное.

— Костюм?! — мне казалось, что моя челюсть упала на пол и скатилась с четвёртого этажа на первый. Вау, да он мне идеально подходил. Я сплю… Ай, ладно. Войдя в ванную, я спрятал посылку под раковину. Всё равно мои родственнички не часто там бывают. А самое прикольное, то, что адреса отправителя не было. Как и его имени. Хм, кто же у нас добрая фея? Мне казалось, что утречком я проснусь — и костюма не будет. С такими мыслями я подошёл к кровати, стряхнул с одеяла мусор, который мне набросал мой дорогой братец. Он уже спал, его храп эхом бродил по квартире. Кровать, как обычно, провалилась под ним, а когда он переворачивался — вся кровать дрожала. Мне казалось, что однажды я проснусь в форме блина с начинкой «Крис». Учитывая свой сложный день и то, что я чуть не помер, я уснул.

Я иду по своей комнате, которая плавно исчезает за спиной, вся мебель, всё исчезает, сзади уже просто белое пространство. Странно, но я уже иду довольно долго, а моя комната не заканчивается. В нос ударяет запах жасмина. Слышно пение, оно так затягивает. Хочется слушать его вечно. Мой мозг отключается. Комнату заливает свет. Представьте, что вы стоите в белом квадрате, с запахом жасмина и слышите пение. Я не понимаю, о чём поют. Голос женский. Нет, голоса. Их несколько. Мои ноги как будто ватные, я не могу идти, но иду. Мои уши болят, кажется, что в голове что-то лопнет. Луч света ударяет мне в лицо, сам не понимая того, я падаю на пол как плюшевая игрушка. Я понимаю слова. Мне больно их слышать. Скрутившись на полу клубочком, я слушаю.

— Твоя судьба решена давно. Ты будешь тем, кем даже не подозревал. Твои мечты исполняться в любом случае, стоит только пожелать. Тебе сложно жить в мире этом, он либо сломает тебя, либо ты его. Твои глаза заполняет боль. Тебе не интересно жить.

Закрыв уши ладошками, я немного приглушил эту песню, в которой рифмы ноль. Я не знаю, но они поют — а у меня внутри всё кувырком. Мне хочется исчезнуть. Всё настолько реально. Ещё и солнце слепит в мои глаза. Солнце в моей комнате? Запах жасмина не казался уже таким сказочным, а пение казалось отвратительным.

— Ты должен пройти сам сквозь всё. За каждый подвиг и страх ты получишь подарок. Тот, которого так желал.

И тут, вместо их пения, я слышу будильник. Пол, светлый пол, исчезает под моими ногами. Я просто провалился и лечу в никуда. Резко поднявшись с кровати, я треснулся головой об неё. Мне было сложно дышать. У меня дрожали руки и весь лоб был мокрым.

— Моя судьба решена давно… Судьба… Да, конечно. Всё! С этого дня ни одного фильма, в котором есть какая-то мистика, — я шёл в ванную и еле передвигал ногами. Такое впечатление, что я разучился ходить, дышать и вообще жить.

А самое страшное это то, что всю ночь меня соблазнял огромный комар. Я под одеяло, и он под одеяло. Я голову под подушку, и он под подушку. Я от него, а он за мной. И так до самого утра. Одним словом — ад. Я специально поставил будильник на пять утра, чтобы привести себя в порядок перед балом. Он, конечно же, был на три часа, но смысла находиться дома я не нашёл. Когда я посмотрел в зеркало — мне захотелось спустить себя в унитаз. Моё лицо. Комар. Укусил. Меня. Прямо. Под. Глазом. И как я так буду ходить?! Я решил поколдовать, глядя на себя в зеркало и прищурив глаз, под которым красовался укус, — начал водить руками со словами «сгинь, сгинь». Потом понял, что ничего не выйдет, почистил зубы остатком мятной пасты и умыл лицо проточной холодной водой.

— О, чёрт, о, чёрт! — я начал щупать своё лицо. Под глазом ничего не чесалось, да и след от укуса пропал.

— Ясно, — на самом-то деле мне не было ясно ничего. Полез рукой под раковину. Я был уверен на 100 % процентов, что не будет там никакого костюма. Но моя рука нащупала коробку. Закрыв ванную на защёлку, я переоделся в чёрный деловой костюм. Не знаю почему, но казалось, что он стоит больше, чем моя печень. Причесав волосы, я обул свои туфли, которые никак не подходили под костюм. Они были протёрты, и я решил помазать их специальным кремом, ну так более-менее хоть есть какой-то вид. Шесть часов утра. Подросток в костюме со странными башмаками ходит по бульвару. Увидев вагон с фастфудом, я понял, как же голоден.

— Мне, пожалуйста, один чизбургер, — протянув несколько долларов в окошко. Мой желудок скрутили в узел от голода.

— С картошкой фри?

Да, у нас обычно их подают с салатом или же с фри, но глянув на свои деньги, я понял, что мне не хватает маленько. Отказавшись от картошки, я уже сидел на одной из скамеек и уплетал свой чизбургер за обе щеки. Ничего необычного. Я даже забыл о своём сне. С шести утра до двух дня я шастал по улицам и добрёл до школы.

В актовом зале всё было закидано шарами: фиолетовыми, красными, жёлтыми и зелёными. Музыка уже играла на всю громкость. Какой это бал? Это же обычная дискотека. Правда был стол с люля-кебабом (мясной фарш, нанизанный на шампур и зажаренный на мангале) и, конечно же, кофе-фраппе (покрытый молочной пеной холодный кофейный напиток). Мой желудок затанцевал, и я пошёл к столу, но тут случилось нечто.

— Крис, ты где костюмчик-то взял? — с насмешкой прокричал Дэвид. Его голос был даже громче музыки, я опустил свой взгляд и пытался не обращать внимания, как тут мне на плечо положила руку Блэр. Она была в длинном фиолетовом платье и с идеальной укладкой.

— Оу, может, потанцуем? — она подмигнула мне, и мои уши залились красным. Мне было стыдно. — Что?! New Look?! Ты что, продал квартиру, чтобы купить себе такой костюм? — весь зал наполнился хохотом. Честно говоря, я даже не знал что такое New Look. Но я предполагал, что это что-то связанное с одеждой.

— Нет что ты, его мамочка написала шедевр и получила за него миллион! — добавил Дэвид. Зал опять наполнился хохотом. Оттолкнув Блэр, я выбежал на улицу. Учителя видели, что это был я. Так что я со стыдом мог идти домой.

— Джонс! Джонс! Подожди!

Я сжал кулаки, так как не понимал, чей это голос. Как же мне хотелось удавить их всех. Почему они все вечно ко мне лезут?! Меня наполняла злость. Каждая моя клеточка была пропитана гневом. Почему людей нельзя насадить на булавки?

— Чего тебе? Что ты увязалась за мной? — резко повернувшись, я увидел Лайзу. Она была красива. Тонкие губы. Ярко выраженные глаза. Ямочки на щеках. Волосы, кудрявые от природы. Короткое чёрное платье. Каблуки, на которых она неумело бежала.

— Я не увязалась… Просто у тебя выпало… Я… я не увязалась, — она низко наклонила голову, и я мог понять, что она покраснела. Но мне было плевать, что она чувствует. Ведь у самого внутри был бардак. Девушка протянула мне мой кнопочный мобильный телефон.

— Спасибо, — фыркнув, я забрал телефон. Резко повернувшись, пошёл в противоположную сторону от своего дома. Я мог понять, что Лайза смотрит мне в след. На моих часах было ровно 17:30. Я засунул руки в карман, да поглубже, так что моя спина сгорбилась и просто шёл, пиная ногами камни, которые попадались на пути. Кругом меня бегали люди, некоторые даже толкались и наступали на ноги. Голливуд всё-таки. Если тебе по дороге станет плохо и ты упадешь — люди просто переступят через тебя, а некоторые сфоткают на телефон и закинут в интернет, да ещё и посмеются.

Люди перестали ценить всё человеческое. Да и я не исключение. 2009 год. Человечество деградирует, и я вместе с ним. Что же сейчас всех волнует? Машины, деньги ну и, конечно же, наркотики, алкоголь и тому подобное. В свои 14 лет я понял, что сделаю всё, чтобы стать знаменитым. Слава — это всё, что мне нужно. Я хочу доказать Блэр, Дэвиду и всем остальным, что не такое уж я дерьмо. А хотя, это всего лишь мои глупые мечты. А я уже не маленький и понимал: мои мечты сбываются, но не у меня. Идя в то место, где мне всегда становилось легче, я случайно врезался в мужчину в деловом костюме (явно напыщенный индюк, который купается в бассейне с шампанским).

— Смотри куда идёшь, щенок! — завопил тот. Ладно. Ладно, если бы я отдавил ему ногу, оторвал руку или убил, то я бы не обратил внимания на оскорбление в свой адрес.

— Я просто случайно зацепил Вас рукой, — огрызнувшись в ответ, я пошёл дальше. Не обращая внимания на то, что орёт мужчина. Дальше по дороге я увидел, как мать пытается накормить своего ребёнка шоколадкой, а тот машет руками и орёт «Не хочу! Не буду!». Ему дают шоколадку, а он не хочет? Так отдай её мне, маленький идиот. И тут я остановился и понял, какой я болван. Шёл всю дорогу без наушников. Ладно, смысла надевать их не было.

Я стоял в лесу у дерева. На дереве был огромный домик. Лестница была спущена вниз. Бросив портфель на землю, я полез по ней и оказался в довольно просторной, высокой и немного душной комнате. С одного конца ко второму деревянные палки, установленные в два ряда. На них сидели голуби, белые, чистые. Взяв немного зерна в руку, я поднял её вверх. Несколько голубков уселись мне на руку и ужинали. Сев в позу лотоса, я подпёр рукой подбородок и наблюдал за ними. Голуби глупые существа, но красивые. Так иногда и с людьми.

Мне стало интересно, где же было Аманда. Ведь она бы не пропустила бал просто так и не упустила бы шанс поприставать ко мне. Когда голуби разлетелись, один сел мне на плечо. Я протянул к нему руку, думал, что он, как обычно, хочет, чтобы я его погладил, но нет. Он клюнул меня в палец, из него пошла кровь. Как обычно делают люди, я взял палец в рот и сбросил с плеча голубя. И вот тут началось то, чего мой улиточный мозг явно не понимал. Голуби напыжились и начали ухать, как будто они не голуби, а совы. Их глаза стали красные, они сердито махали крыльями.

— Что за чертовщина? — отмахнувшись, я полез назад к отверстию. Думал, сейчас спокойно слезу вниз по ступенькам, но нет. Каким-то дивным образом отверстие оказались закрытыми, учитывая то, что двери там не было никогда, я чуть в штаны не наделал от страха. Я не герой и быть им не хочу. Я просто хочу нормально жить.

Вот представьте себе: в вашем любимом месте вас атакуют голуби-демоны. Представьте вашу реакцию! Многие бы сказали «фигня, всего лишь голуби» и просто смеялись с такого труса как я. Ахах, конечно, я тоже был бы таким героем, если бы удобно сидел за креслом, не подвергая себя опасности. Их крик заложил мне уши, и теперь у меня было ощущение, что я под водой. Но уханье голубей… В нём я начал находить человеческие звуки, а через несколько секунд на меня накинулись голуби. Из тех звуков, что они выдавали, я мог понять только одно слово — «жестокий». Они повторяли его и своими когтистыми лапами разрывали мне мой костюм. Я кричал, звал на помощь. Обычно люди зовут маму. Но в моём случае я просто орал. Один из них поцарапал мне лицо. Хорошо, что завтра хоть суббота.

— Да идите вы прочь! — забившись в угол, я закрыл глаза, чтобы уберечь их. И через несколько минут взмахи крыл прекратились, я больше не чувствовал, что мне кто-то разрывает костюм.

— Крис, милый, что ты тут делаешь?

Повернув голову, я увидел Аманду, лицо которой находилось за несколько сантиметров от меня. Итог: её слюна опять на моём лице. Лучше бы меня голуби убили.

— Я тут пришла на бал, а тебя нет, вот я и пришла сюда. Я наблюдала за тобой, — она сняла свои очки и протёрла их краешком платья. Да, этот монстр с тремя косичками надел платье болотно-зелёного цвета. — Что с тобой случилось? — Аманда оторвала кусок от платья и, намочив его слюной, потянулась к МОЕМУ лицу, чтобы вытереть кровь.

Тут-то я подорвался и с бешеной скоростью побежал к выходу, спускаясь по лестнице с дикими воплями: «Нет, ноу, найн, отвали! За что мне это?!». Я так боялся, что она догонит меня. Я, бедный, путался ногами об свои же ноги и, так как лестница была из верёвок, умудрился как-то всунуть ногу и перекрутить всё. Теперь я висел головой вниз, подвешенный за правую ногу.

— От меня не убежишь, сейчас я спущусь, — Аманда задом начала спускаться по лестнице. Я не говорил, что она жирная? Так вот, она жирная. Когда оно спускалось, то верёвочная лестница так болталась, что я несколько раз, как мяч, ударился головой об землю и отскочил от неё. Ухватившись за портфель, я достал нож, перерезал верёвку и убежал. Не помню, как я там оказался, но уже сидел в автобусе. Помню только то, что Аманда напугала меня больше, чем голуби.

Ха! Я жесток? Все жестокие. Каждый за себя, иначе всё, крышка тебе. На этот раз я сидел один и в наушниках, у меня играл Боб Марли. Костюм был разорванным, а лицо поцарапанным. Я подпевал своим наушникам, и мне было плевать, что люди на меня смотрели как на сумасшедшего. А одна девочка сфоткала меня на телефон, и мне казалось, что уже завтра в её блоге будет статья типа «Псих, поющий Боба Марли, шастает по улицам Голливуда. Будьте осторожнее: он может быть опасен». Засмеявшись, я вышел из автобуса.

— Что, Крис, насобирал денег на билет? — я выдернул наушник. Возле меня стоял Дэвид. Я смерил его смертоносным взглядом и хотел послать куда подальше, как из дорогого Ламборджини крикнула женщина:

— Дэвид! — за рулём сидела мама Дэвида. Не знаю, как её зовут, но денег у неё было валом, и она была главврачём одного из роддомов.

— Иди, тебя мамочка зовёт, — прошипев в ответ, я надел наушник обратно, но успел услышать слова Дэвида:

— А твоя даже не знает, как тебя зовут, и ничего.

Я быстро смотался, его слова меня ранили. Войдя в свой подъезд, я несколько секунд или часов просидел на ступеньках. А ведь завтра мне 15 лет… Моё день рождения… Отлично.

— Я дома. Вы, наверное, заскучали за мной? — разувшись, я пошёл в свою комнату и снял уже разорванный костюм. На лице у меня красовался глубокий порез. Я знал, что рана может начать гнить, поэтому пошёл в спальню, где обычно лежала аптечка.

— Мама, на меня набросились голуби и расцарапали мне всё лицо, — она сидела за компьютером, заложив ноги на стол, и опять висела в чате.

— Ммм, я рада за тебя, милый. Я же говорила, что все мечты твои сбудутся, да.

Закатив глаза, я полез под кровать в поисках ящичка. О, вот и он. Да, мама считает, что быть побитым птицами — моя мечта. Да, все 14 лет жил и думал, когда же они надерут мне зад.

— Ты чего там ищешь? — на секунду она повернулась ко мне и уставилась на моё лицо своими небесно-голубыми глазами. Оу… мне не нравится эта девочка. Какая-то она агрессивная. Чем же ты заработал пощечину? У неё, наверное, очень длинные ногти.

— На меня напала кучка голубей! Птицы такие, с крыльями, — открыв ящик, я увидел только баночку из-под йода, который уже закончился и перекись. Просто сидя на полу я обрабатывал свою рану, которая сильно шипела.

— Угу… Да, очень интересно, — мать опять повернулась к компьютеру. — Оу, Рик, у тебя завтра день рождения? Надо будет испечь торт на твоё десятилетие.

И тут я понял, что я либо идиот, так как мне будет 15 лет и моё имя Крис, либо это опять дурной сон. Мои брови дернулись, и, ничего не ответив, я швырнул коробку ногой под кровать. Я хотел жрать. Мой желудок бурлил как бульдозер, а во рту было много слюны. Я пошёл на кухню, где телевизор работал на полную громкость.

— Ах ты ж обезьяна! Да кто тебя на поле выпустил?! Иди в клетке с мартышками прыгай, а не на поле! Женщина, дай мне ещё пива, — отец так орал, что выплеснул всё содержимое бутылки на пол.

— Сколько тебе повторять?! Я твой сын, твой сын! — проскулил, зарывшись руками в волосы.

— Мне плевать кто ты. Дай мне пива. Не ну ты посмотри… — мой отец стукнул кулаком по столу, так что все фисташки рассыпались и громко выругался: — Мазила!

— Чтобы тебя в унитаз засосало… — швырнув бутылку пива, я решил обжарить хлеб в яйце.

— Что ты там бормочешь? — открыв пиво зубами, он влил в себя полбанки.

— Царская еда, чё, — сказав сам себе, я быстро сожрал своё творение, пока Роба нет. Странно, уже 22:00, а его нет. Надеюсь, его убили. Войдя в свою комнату, я открыл окно на всю. Ночной ветер колыхал шторы, звёзд не было видно, так как фонари и прожекторы Голливуда портили всё. Да, суперски. До тех пор пока…

— Да я тебе руку сломаю, козёл!

Услышав голоса левых людей, я бахнулся головой о стену. Как же мне надоели эти вечные Голливудские разборки. Уже не первый раз у нас под окнами как не алкашня орёт, так какие-то придурки морду друг другу бьют.

— Да ты вообще знаешь кто я такой?! Да я тебе весь мозг выбью и размажу его по стенке, — огрызнулся второй. Я не осмелился выглянуть через окно, даже находясь на четвёртом этаже.

— Ха-ха, мозг. Откуда тебе знать, что такое мозг?! — завопил второй.

— Придурки, — пробубнив себе под нос, я закрыл окно поплотнее и, задёрнув шторы, лёг спать. На этот раз мне даже ничего не снилось, но я услышал чьи-то шаги. Сначала мне стало не по себе. Но потом я понял, что это мой братец-идиот набухался.

— Крис, ты что, спишь? — я не реагировал, так как знал, что мне будет хуже. — Ну и спи, — я услышал скрип кровати и понял, что Робин пытается взобраться на второй этаж кровати. Но через несколько секунд услышал «бах!» — что-то упало на пол, и послышался сильный храп. Всё ясно. Такое уже было не впервые. Робин напивался с дружками, придя домой, не доходил до кровати и спал на полу. Мне было интересно, который час. На моём телефоне было ровно 3:00.

— Ну что же, с днём рождения, Кристиан, — поздравив сам себя, я взобрался с головой под одеяло и погрузился в сладкий сон.

Утро. Лучи июльского солнца светили мне в лицо, и я это чувствовал. Всё, надо вставать. Так, я попытался открыть правый глаз, но у меня всё поплыло. Открыл левый глаз. Мой правый глаз закрылся. Эээ, левый, ты куда? Мои оба глаза закрылись, и я решил свой день рождения провести чертовски весело — в постели с моей подушкой. Я не спал, а просто лежал с закрытыми глазами. Мне было обидно, что в мои 15 лет меня никто не поздравит. Разве что мама, и то с десятилетием. И не меня, а Рика. Эта женщина называет меня своей матерью и даже не знает, как меня зовут и сколько мне лет. Капец. Мой телефон зазвонил, и я залез рукой под подушку, чтобы достать свой кнопочный кирпич. На экране высветился незнакомый номер. Подняв трубку, я сонно просопел:

— Алё.

— Алло, Джонс? — я услышал голос девушки. Сначала я подумал, что это учительница, а потом вдуплил, что голос детский.

— Вообще-то, моя фамилия Джош. А хотя, кому это интересно? — не отрывая трубку от уха, я оглянулся. На полу спал мой брат. Но, впрочем, меня больше волновало, где мой второй носок. Один был на ноге, а вот второй где? Свесив голову с кровати, я увидел пыль и что-то чёрное. Мой носок.

— Прости, Крис. Я узнала, что у тебя день рождения. Я тебя поздравляю. Желаю тебе всего самого…

Отложив телефон на подушку, я напялил на себя носок. — Да, спасибо, — вернувшись к телефону, я понял, чей это голос. Лайза. Мне было приятно, что человек, которого я знаю всего один день, поздравил меня.

— Ммм… Крис? — её голос по телефону звучал как-то взволновано.

— Да? — а тем временем, я уже держал зубную щетку в зубах и одной свободной рукой выдавил пасту. Странно, но девушка молчала уже минуты две. Что же она хотела от меня?

— Я бы хотела… — на секунду в телефоне послышался звук, как будто кто-то томно выдохнул воздух. — Ты не хотел бы сегодня со мной погулять? Я хотела бы сделать тебе подарок, и мы смогли бы погулять… Я бы угостила тебя чем-то… или же мы просто бы погуляли. Смогли бы?

И тут моя зубная щётка вывалилась изо рта, и я так и стоял секунд пять с открытым ртом, не зная, что ответить.

— Ммм… Ладно… Давай встретимся в парке. Где-то в часа три. Ага, — не дождавшись ответа, я выключил телефон. Умывшись проточной ледяной водой, я пошёл на кухню. Мерлин опять сидит, смотря телик. Но рядом с ним на столе была ещё одна бутылка пива. У нас гости? Вряд ли.

— О, ну что, с днём рождения, — отец стукнул меня по спине, от чего мой позвоночник чуть в трусы не посыпался. Возможно, именно так он проявлял свою отцовскую любовь?

— Что же, кхем… Я хочу научить тебя кое-чему полезному, — и тут мои щёки залились помидорно-красным цветом. Чему он меня может научить?

— Итак, я научу тебя смотреть футбол! И разрешу выпить бутылку пива, — мать моя женщина, вот уж подарочек моей мечты… Отец усадил меня на стул рядом и, открыв мне бутылку с пивом, всунул мне её в руку. Нет, пить я не хотел. Да и футбол смотреть вообще никак.

— Вот смотри тут у нас две команды, — бла, бла, бла… И чё он там бормочет? Его глаза светились азартом. Я, наверное, не говорил, что он с помощью интернета делал ставки на ту или иную футбольную команду. И таким способом он проигрывал все деньги. Он мне поведал все прелести футбольной игры, но когда реклама закончилась, он вернулся к просмотру и даже не обращал на меня внимания. Я решил достать свои чистые джинсы и рубашку. Мне их когда-то привезла мамина сестра из Италии, и я спрятал вещи в мамином шкафу. Она всё равно туда никогда не заглядывала. Моя мамочка спокойно сидела за компом, впрочем, как всегда.

— Мама, а ты знаешь, какой сегодня день? — с надеждой в голосе я открыл шкаф, откуда вытащил огромную коробку.

— А? Что? — Фрея посмотрела на меня, как будто я послал её. И, открыв календарь на компьютере, ответила: — 14 июля, 2009 год, воскресенье, ровно 11:30.

— Понятно… Спасибо, — опустив голову вниз с мыслями «когда же я наконец выросту?», пошёл в ванную и переоделся.

— Вау, — честно говоря, я сам офигел, когда понял, что делает с человеком хорошая одежда. В зеркале на полный рост передо мной стоял молодой высокий парень с белыми волосами и глубокими тёмными глазами. Джинсы тёмно-синего цвета и рубашка в клеточку отлично сочетались с моими тимберлендами.

— Да чего это я? Не такой я уж и страшный… Ну вот же… Задница упругая… Высокий блондин… С красивыми скулами, с ямочками на щеках, когда улыбаюсь, — Да, да, да, улыбался я редко. Выйдя из ванной, я чуть не врезался в Робина.

— Так-так-так. Откуда это? Я не понял, — Робин повернул шеей, и она у него хрустнула.

— Не твоё собачье дело, — процедив сквозь зубы, я пытался прорваться вперёд, но Роб меня толкнул, и я врезался об косяк двери. Моя спина занемела, по ней как будто пробежалось стадо мурашек.

— Я сказал, отвечай! А иначе… Ты знаешь, что будет.

Он меня избивал. Часто при чём. Раньше я звал на помощь: маму, отца, но они не реагировали, и я просто терпел, стиснув зубы.

— Я спросил, откуда одежда?

— От верблюда, — мне было плевать, что он со мной сделает. Брат меня настолько бесил, что мне хотелось задушить его одной прекрасной ночью подушкой. Когда Роб замахнулся, чтобы ударить меня, в дверь раздался звонок.

— Иди и открой. В твой день рождения я подарю тебе целые кости. — Роб, ухмыльнувшись, пошёл к себе. Звонок в дверь стал ещё настойчивее.

— Да иду я, иду… — когда я открыл дверь, моя челюсть упала на первый этаж, и я резко закрыл дверь назад прямо перед носом своей гостьи. — Нет-нет-нет. Ну за что? — тихо прошептав, я стукнулся головой о дверь.

— Крис, какой же ты невоспитанный! Я копила деньги на твой подарок, а ты закрыл дверь перед моим носом! А ну открывай дверь своей будущей жене! — мне было понятно, что она повернулась спиной к двери и долбила по ней ногой.

— Дверь сломаешь, — хотел я того или нет, но дверь мне пришлось открыть. И вот Амандочка… Сегодня она была при полном параде: короткое платье, которое облегало её жирные ляжки, огромные очки с тройным стеклопакетом, брекеты… Она их даже почистила. Фу, она накрасилась красной помадой.

— Дорогой мой, я тебя поздравляю, — она обняла меня так, что мои косточки чуть не сломались. — Я желаю, чтобы твой ум всегда был чистым и ты не пропустил такую девушку как я. Ну и я желаю тебе счастья, и полюби меня, — её три косички были перевязаны лентой в одну. Она сменила ради меня причёску…

— Спасибо, прекрасно… Но у тебя вон там, — указал пальцем на слюну, которая болталась справа возле уголка её нижней губы, — слюна у тебя повисла. — Я не ожидал, но она подняла и так короткое платье и вытерла им слюну.

— Гы, я приготовила для тебя подарок, — она протянула мне что-то плоское и большое. Картина, наверное… — Ну же, открой! — Аманда хитро потирала руки.

— Хм… Как мило, — я содрал подарочную упаковку. Там была картина из коллажей: по бока фотографии Аманды, которая посылала мне воздушные поцелуи, а в центре была моя фотография, где я мирно спал за своей школьной партой. Я не знал, что сказать, меня стошнило. Единственное, что я мог из себя выдавить: «Ммм…».

— Я рада, что тебе понравилось, — монстр стоял на пороге и смотрел на меня голодными глазами.

— У меня гости, и… Я бы пригласил тебя в квартиру… Но-о-о, понимаешь, день рождения — семейный праздник, — что я несу? Какая семья?

— О, да, ты хочешь завтра пригласить меня на свидание? Оу, оу, оу, какой шалунишка. Я подозревала, — подмигнув, она побежала ступеньками вниз. Отлично. Я бросил коллаж в прихожей на тумбочку, а потом сидел на ступеньках и ждал, когда будет 14:00, чтобы я мог добраться до парка. Честно, я не хотел идти, мне было лень. Я хотел лежать на кровати и слушать музыку взахлёб, так как семейного праздника мне явно нет смысла ждать. Воткнув наушники в телефон, я слушал радио и понял, что радио — полное фуфло. Ступеньки были твёрдые, но это лучше, чем сидеть дома с этими идиотами.

Когда на моих часах было ровно 14:00, я, выйдя из подъезда, сел в автобус и поехал к ближайшему парку. Ха! Кто бы сомневался! Так как моя одежда идеально на мне сидела, и она была чертовски дорогой, то я был окружен взглядами девушек. Почему все такие продажные? Девушки и парни. Практически все ведутся на шмотки и на бабло.

И тут я, повернув голову, увидел девушку. Казалось, что сердце упало в трусы, а воздух закончился. Я, наверное, наврал, что никогда не любил… Когда я пришёл в новую школу, мне в глаза сразу бросилась девочка, её зовут Алекс. Но она мне не по зубам. У неё красивые карие глаза, светлые волосы (светлее от брюнетки, но и не русая). Когда она улыбалась, на её щеках появлялись ямочки. А самое крутое то, что она отменно играла в футбол. Правда, я такую игру не уважаю вообще и не понимаю, что в ней хорошего, но Алекс явно от неё без ума.

У неё деловой стиль одежды: она всегда носит чёрные джинсы в сочетании с белыми рубашками. Платья Алекс почему-то не надевала. Вы бы слышали её голос. Ммм… Какой тембр, природная лёгкая хрипотца, но голос был нежным. Так, что ещё? Ну, тело у неё спортивное, вы уже поняли? Она не знает, как я к ней отношусь, да и не узнает. Ей же всё равно будет наплевать. А вот я спокойно наблюдал за ней: в столовой, на коридорах. Я всегда пытался быть там же, где и она. Наверное, Алекс подозревала, что я пускаю на неё слюни как собака на косточку. А ещё характер у неё ядрёный. Она просто подорванная девчонка. Могла просто так взять и послать незнакомого человека. Училась Алекс хорошо, но в то же время успевала попадать в разные переделки. Ха! Вообще нетипичная девушка. Ладно, мне она не светит.

Мне казалось, что я смотрю на неё битый час, пока она ищет что-то в сумочке. Но, когда она повернула голову и помахала мне рукой, я сказал что-то непонятное и с глупой улыбкой поднял руку в знак приветствия и при этом не забыл подавиться слюной. Боже, как же штырит… Люди называют эту фигню «бабочками в животе». Но, по-моему, у меня там были гномы, которые бросались ножами об стенки желудка. Я искал её в каждой встречной. Когда ходил за покупками или вещами (а это было очень редко), то не смотрел на одежду или продукты. Я смотрел по сторонам. Вдруг она где-то рядом? Паранойя.

Честно говоря, не хотел идти гулять с Лайзой, но и не хотел сидеть дома. Я надеюсь, она себе ничего не придумает, это же всего-навсего невинная прогулка. Алекс сидела в наушниках и просто смотрела в окно. Мне пришлось встать. Я сделал вид, что уступил место девушке с ребёнком. Но вы уже поняли, что я это сделал, чтобы пялиться на Алекс? Мне нравилось в ней всё. Даже её придурошный характер. Ладно, вот и моя остановка. Что же, надеюсь, Лайза не придёт. Как бы мне не хотелось остаться в автобусе и смотреть на Алекс, но я не хотел обидеть своего нового «друга».

— Крис, — я услышал её детский голос и почувствовал, как мне положили руку на плечо. — Рада тебя видеть, я бы хотела пригласить тебя в кафе. Хочу сделать тебе подарок, но не знаю, что тебе нужно, поэтому придумала поход в кафе, — она была в чёрном платье ниже колен. Волосы, как всегда, собраны в шишку. Одним словом, не красавица, но и не урод. Ой, как же мне было неловко. Я хотел свалить. Хотя, Лайза — милая девушка.

— Да мы могли бы и просто погулять… И как ты узнала, что у меня день рождения? — но ответ на свой вопрос я не услышал. Девушка как будто меня не слушала и потащила за руку. Как я думал, в какую-то кафешку. — Может, ответишь?

— А? Да-а, я слышала, как Дэвид говорил о том, что у тебя праздник. Вот и попросила у Аманды твой номер телефона. По-моему, она от тебя без ума, — Лайза сказала последние слова так ядовито, что у меня во рту пересохло.

Она завела меня в очень красивое помещение. Стиль был очень интересный. Везде были развешаны картины. На них — балерины в движении. Под ногами была скользкая плитка, на ней красовались узоры. Только я не мог понять, что там изображено, вроде бы, закрученные ленты. Потолок был ванильного цвета, маленькие лампочки всажены в потолок в форме розы (где были листья, там лампочки зелёные, где цветок — красные). Ну и, конечно же, были обыкновенные люстры. Обои нежного пастельного цвета. Честно говоря, мне было не комфортно. За круглыми, шикарно засервированными столиками сидели дамы в длинных платьях и мужчины в костюмах. Я не знал, как должен кушать. Много разных вилок, ножиков и ложек. Я понял, что Лайза здесь бывает часто, именно потому, что ей улыбнулась официантка и кивнула. Как будто они мысленно перекинулись фразами. А я что? Сидел как придурок и смотрел по сторонам, наверное, стеснялся глянуть на девушку.

— Ты же живешь с братом? — разговор начала Лайза. Да-да-да, она сама меня пригласила на свидание. Но я надеюсь, что это просто прогулка.

— Да… — как назло, я охрип, и мне пришлось прокашляться. — Да, с братом, мамой и отцом. А ты?

Лайза много мне рассказала о своей жизни, а я просто смотрел на лилии на подоконнике. Я запомнил только то, что мама её бросила, и она живёт с отцом. Единственный ребёнок в семье. Хм… Интересно. Ну, я бы не сказал, глядя на её одежду и поведение, что она богатая и разбалованная девуля. Даже наоборот, — смелая, милая, умная, скромная.

Наш разговор перебил официант, который с улыбкой поставил на стол перед нами салаты:

— Греческий салат…

И что это? Салат? Да там три кусочка сыра, листок салата, несколько оливок и что-то ещё.

— И фруктовый мусс.

Хотя бы бокал большой. Лайза взяла в руку ножик, я сделал так же и так же, как она, потянулся ко второй вилке. Салат нужно резать? Дурдом. Взяв вилку в рот, я проглотил кусочек сыра. И знаете что? Лучше бы окрошку заказала. Всё время она рассказывала мне о… Так, о чём она говорит? А точно, я же её не слушаю. Так-с, мне нужно валить. Но как? Мне было настолько скучно с ней, что я, сам того не понимая, начал жевать вилку.

— Как там бал? — перервав её рассказ о диких котах, я решил попить.

— Ну… Алекс, зажгла. Пришла в рубашке и в черных штанах, — Лайза прикусила нижнюю губу, от чего я чуть не поперхнулся, и продолжила рассказ. — Она пела громче всех. Алекс — такая Алекс.

Я лишь кивал головой, пока она не заговорила опять:

— Крис, мне нужно кое-что сказать. Кое-что важное. Мне кажется, что ты чувствуешь то же, что и я, — она потянулась к моей руке, но я резко отмахнулся и улыбнулся.

— Ты тоже хочешь в туалет? — первое, что мне пришло в голову, то и ляпнул. Да, не буду я ни с кем, кроме Алекс, ну и с Алекс тоже не буду. Она явно хотела что-то сказать, пока к нам не подошёл мужчина лет 50-ти со свиной шеей. Карие глаза, большой живот, щетина, седые волосы, дорогой костюм. В нём я узнал владельца кафе. Странно, чего ему нужно?

— Папа? — папа? Она сказала папа? Он её отец? Меня пронзил шок. Мои глаза выкатились под барную стойку.

— Лайза, живо домой! А ты, — он ткнул в мене своим толстым коротким пальцем. — Не смей подходить к ней!

Она что-то там вопила, но я всего лишь пожал плечами и вышел из кафе. Плюс в том, что я покушал. А насчёт Лайзы… Не моё. Если я не красив — это не значит, что я буду с кем попало, пусть даже она и мажор. На моих часах было уже 19:00, и я пошел на метро.

Знаете, я даже не понял, как добрался до дома, так как думал о Аманде. У меня же с ней «свидание», а если я не приду — она в школе такой скандал закатит, что мне мало не покажется. А ещё я думал о Лайзе. Я знал, что она хотела мне сказать. Лайза милая, но черт бы меня побрал, не смогу я себя переломать. А ещё моя семья, я её ненавижу. Ненавижу свой дом. Я ненавижу всех. И эта ненависть съедала меня изнутри, и с каждым годом я становился более замкнутым. А ещё… Когда Лайза меня обняла, мне было неприятно. Я не люблю, когда меня трогают. Моё же тело, и никто к нему не может прикасаться, кроме меня! Да-да-да, какой плохой Крис, согласен.

И вот я уже открываю дверь своей квартиры. И что я слышу? Телевизор. Ну, это ладно, папа телик смотрит, а вот музыка и запах спиртных напитков ударял в нос. Я знал, что это значит. Я вошел в комнату и что же я вижу? Моего брата с двумя такими же тупыми амбалами, как и он. И две девушки, которые сидели на нижней полке кровати. На моей полке! Они были блондинками и мило хихикали. Где он нарыл такую компанию?

— Ммм… А что это за малыш? — пропела одна из девушек. Моё лицо приобрело такой вид, как будто я проглотил лимон без сахара.

— А, это? Да так, соседский мальчик. Опять перепутал квартиры. Он немного даун, — Робин и его компания залились смехом. Провалится мне на месте! Я думал, что таких посиделок больше не будет, но нет. Взяв своё одеяло и подушку, я пошёл в ванную. Там спать неудобно. Бока болят, шея болит, о заднице я вообще молчу. Шум из комнаты, где развлекался брат, я слышал хорошо. И тут мне в голову кое-что стукнуло… Сначала я подумал, что штукатурка сыпется, но потом понял, что это стукнула идея! Поджав ноги под себя (так как ванная для меня была маленькой), я начал всё расставлять по полочкам. Я захотел костюм? Я получил костюм. Я захотел, чтобы укус комара прошёл? Он исчез. Так-так-так. А обычно желаний три? Значит, у меня ещё одно? Да нет, это безумие. Это просто совпадение. А, может, стоит поверить в сказку? Во мне боролся мой оптимизм и пессимизм. Когда шумная компания сделала музыку ещё громче, я накрыл голову подушкой и прошептал:

— Хочу поскорее вырасти, быть успешным и богатым. Хочу купаться в роскоши, чтобы все знали моё имя! Чтобы я так жил, так жил, чтобы забыл их всех! Всех тех, кто надо мной глумился. Чтобы они подохли от зависти, — мне настолько всё надоело, что я бы ни капельки не жалел, если бы в один прекрасный миг всё это исчезло! Нет, я не говорю, чтобы они умерли, ну я о семье. Пусть живут, просто я так устал… Я изо всех сил прижимал подушку к голове, чтобы не слышать музыку, и начал погружаться в сон.

Я оказался в светлой комнате. Ну как в комнате, для меня это был квадрат с ослепительно-белыми стенами. Этот свет резал глаза. На этот раз я не слышал пения и запаха жасмина. Перед моими глазами начали мелькать картинки. Сначала я увидел, как закончил школу. Потом — ссору с родителями и братом. Затем себя на заводе. Затем машину, внутри которой сидели головорезы, и, самое страшное, — я сидел на заднем сидении в костюме. Потом у меня возникла картинка, где находилась куча денег и бумаг с расчетами. Буквально спустя секунду всё прекратилось. Такое ощущение, что вся жизнь, будущая жизнь пронеслась перед глазами.

— Надеюсь, ты не прогадал со своим, — я услышал голос… голос мужчины, и он с каждой секундой отдалялся от меня. И я уже почувствовал своё тело на удобной мягкой кровати, с которой не хотелось слезать. Стоп. Кровать? Я же в ванной засыпал. Мне пришлось открыть глаза. Я лежал на спине, перед глазами у меня был идеально ровный потолок нежно-песочного цвета. Там же — шикарная люстра золотого цвета с пятью цоколями для лампочек. Повернув голову направо, я увидел высокий шкаф из красного дерева. Он был настолько красивым, как королевский. Рядом с ним был письменный стол из такого же дерева, как и шкаф. На нём красовался ноутбук от компании Luvaglio. Да его цена, наверное, миллион! Большое кожаное кресло, которое крутилось. У меня в жизни такого не было! Обои были очень интересные, они делились на две части: низ сделан под дерево, наверное, из бамбука, а сверху — бордовыми с непонятным для меня узором. Этот стиль мне напоминал… стиль барокко. Над столом висела огромная картина, на которой изображена танцующая женщина. На ней было красное платье с корсетом. На белом фоне картины это выглядело шикарно и дорого. Повернув голову, налево я увидел большое зеркало, рядом с ним — полка с одеколоном и просто среди комнаты золотая раковина. Поднявшись, я подошёл к зеркалу.

— О, нет. О, нет. Да ну… Да я — красавчик, чёрт возьми! — в зеркале я увидел парня с белыми волосами и тёмными глазами. Кожа была у меня, как всегда, светлая. Аристократический взгляд. Руки… Какие у меня сильные руки. Я как парень с обложки журнала: пресс, мускулы, бицепсы и трицепсы… и упругий зад, я даже его потрогал. Я ни слова не мог сказать, всё это было так странно. На мне не было пижамы, а только… скажем так, нижнее бельё. Кровать, она такая большая, с красным покрывалом и множеством подушек.

Под ногами — ковёр, я не понимал, из чего он сделан, но выглядел явно не дёшево. А самое прикольное то, что он был под цвет потолка. Мне явно нравился этот сон. Ах, какая была дверь, как крышка от гроба, но, наверное, это выглядело шикарно и дорого. Ладно. Открыв шкаф, я не знал что надеть. Там было столько вещей! Я напялил на себя джинсы и белую рубашку с короткими рукавами. Странно, но выглядел я лет этак на 20. Мне было очень страшно, ведь этот сон был как реальность. У меня прекрасная комната. Мне стало интересно, где Робин и мои родители. Раздался стук. А-а-а, принесла нелёгкая. Я открыл дверь, потянув инкрустированную камнями ручку. За дверью стояла девушка, на ней — форма горничной и волосы были собраны в тугой пучок. Поставив на стол поднос с едой, она широко улыбнулась. У неё были красивые глаза — тёмно-зелёные и светлые волосы. Она мне напоминала… эльфа? Да, эльфа.

— С добрым утром, мистер Джош, — девушка подошла к окну и раздвинула шторы персикового оттенка. Подойдя к окну, я вылупил свои глаза и офонарел. Там был огромный сад, огромный фонтан! Там всё… такое огромное. Цветы… я точно знал их название, так как смотрел передачи по телику. Эти цветы стоили больше, чем я сам. Радужные розы играли на утреннем солнце всеми цветами радуги. Чёрные тюльпаны, их ещё называют «короли ночи». А так же хризантемы, розы, простые тюльпаны и, конечно же, лилии. Обожаю лилии.

— А что это? — указав пальцем на сад, я глянул на служанку.

— Как что? С Вами всё хорошо? Это Ваш сад. А я Дора. А это Ваш дом! — засмеявшись, она направилась к выходу, но потом добавила: — У Вас сегодня великий день!

Великий день? О чём она? Кажется, я рехнулся.

— А где Робин? Мерлин? Фрея?

Дора посмотрела на меня огромными глазами и изо всех сил пыталась не засмеяться.

— Мистер Джош, я не знаю, что Вы вчера курили, — захлопнув дверь, девушка вышла.

— Я? Курил? Прикольно, — и тут я очень захотел проснуться, уколол себя иголкой и стукнулся головой об стену. Тут-то до меня дошло. Моё желание исполнилось. Я вырос! Только я не мог понять хорошо ли это. В нос ударил аромат кофе, натурального кофе. Я подошёл к подносу с едой. На нём, кроме кофе, был тартар из стейка и сливочное мороженое, я читал о нём. Оно самое дорогое в мире! В составе этого мороженого 25 сортов какао. Украшают блюдо взбитыми сливками, кусочками съедобного золота и маленькой шоколадкой. Десерт подан в бокале, украшенном бриллиантами, и золотой каймой с золотой ложечкой, так же отделанной драгоценными камнями. Всё было настолько красиво, что я даже боялся дышать рядом с этими блюдами! Я начал кушать тартар. Ммм… честно говоря, я его никогда в жизни не ел. Ну, по крайне мере до моих 15-ти лет… А мороженое… Ой, какое же оно вкусное. У меня было ощущение, что я наелся на год вперёд.

— А что, если я вдруг опять проснусь в ванной?.. — спросив сам себя, я вышел из своей комнаты в просторный коридор, но мне было странно, что там только три двери. А, нет, — четыре, одна ведёт на балкон. Я решил найти ванную комнату, чтобы умыться проточной водой и немного прийти в себя, так как происходящее очень сильно меня пугало. Я открыл дверь напротив спальни.

— Чтоб мне провалиться! Ванная! Нет, я неправильно сказал. Шикарная ванная! — она представляла собой просторную комнату в бежевых тонах. Мне очень нравилось, что умывальник окружен двумя тумбочками, на которых был одеколон и средства для бритья. В углу комнаты душевая кабина, а немного дальше — ванная. Шкафчик, скорее всего, с полотенцами и нижним бельем. Наверное, я люблю читать в туалете, так как в ванной стоят столик и кресло. В дверь ванной постучали, и я услышал голос горничной:

— Мистер Джош!

Странно, но я быстро привык к богатству и даже обзавёлся высокомерием.

— На первом этаже вас ждёт лучший друг. Его зовут Эрик на тот случай, если вы забыли, — захихикав, Дора куда-то ушла.

— Оу, ко мне пришёл лучший друг. Интересно, какой он, — пройдясь по коридорчику, я спустился вниз и так понял, что холл у меня это и есть гостиная. Два кресла и диван на три места были кожаные, на них валялись подушки тёмно-красного цвета. Ну как же этот цвет называется? А да, бардовые. Застекленный сервант, а за стеклом разные алкогольные напитки. На столе две хрустальные рюмки и такая же бутылка. На одном из кресел сидел парень. Он был толстым и в солидном костюме, смотрел в одну точку, на закрытую бутылку. Псих, наверное. Я сел в кресло напротив Эрика. А может он не Эрик? Нет, Эрик. О чём я? Ах, да сев напротив него, я посмотрел в его лиц. Он напоминал мне бурундука: полные щёки, румянец на щеках и прищуренный взгляд.

— Привет… — приподняв бровь, я поздоровался, но тот не ответил. — Эй! — я осторожно толкнул его в плечо, но тот лишь поднял руку. Так иногда делают люди, когда их отвлекают от важной работы.

— Джош, не мешай мне, — Эрик говорил в полтона и так же смотрел на виски.

— Эээ… Эрик? Может, тебе скорую вызвать? — я откинулся на шикарную спинку кресла. На моих губах возникла ядовитая улыбка. Никогда такого не замечал за собой раньше.

— Не мешай! Я пытаюсь открыть бутылку силой своего взгляда.

Мне казалось, что он даже не моргал. Я не знал плакать или смеяться. Просто потянулся рукой к бутылке и, открыв её, наполнил две рюмки. После этого Эрик резко поднялся, хлопнув в ладоши.

— У меня получилось! Ты видел? Я силой своего мега-взгляда открыл… — он демонстративно поднял руку вверх. — Да что там открыл! Я налил виски! — тот сел обратно и улыбнулся во все свои 32 зуба. — Ну, как твои дела?

— Отлично… — я поднял бокал и вдохнул его дурманящий аромат. Я видел, так все солидные люди делают… в фильмах.

— Вот я же говорил тебе, что могу всё. Хочешь, я попытаюсь силой рук своих поднять тебе настроение? Дабы убрать кислую мину с твоего лица. Кто тут боится щекотки? — его свиные губы расплылись в широкой улыбке.

— Ты что, рехнулся?! — отпив виски, я отмахнулся, искоса глядя на Эрика. — Зачем меня трогать-то?

— Эээ… Дружочек, значит у тебя настроение вообще ниже плинтуса. Я всегда поднимал тебе настроение именно так. Ладно, чего я пришёл-то, — Эрик почесал голову, взъерошив каштановые волосы.

— Да нет, всё хорошо, — как я мог объяснить, что пропустил несколько лет своей жизни? В моём кармане что-то завибрировало. Я достал из него Vertu Diamond. Мои глаза округлились, челюсть упала, а коленки задрожали. Я просто пялился на это чудо техники.

— Ты бы трубку взял, — голос Эрика вернул меня к реальности. И всё-таки я заставил себя нажать на кнопку «ответить».

— Джош! Если ты во время не приедешь на открытие, я порву тебя как Тузик грелку. Кстати, я присутствовать не смогу, улетаю в Баку, — в телефоне звучал голос женщины лет 30. Боже, она уезжает. Как же я без неё? Меня окутала паника. Стоп, а кто она?

— Эээ…позвольте узнать, куда я должен приехать? — тихо промямлил в ответ.

— Крис! Ты идиот?! Ты ждал этого открытия с момента нашего знакомства, то есть с 16-ти лет, а тебе уже 20. Короче, я пошла, — и в телефоне зазвучал обычный сбой. Вау, мне 20 лет…

— Эрик, а куда я должен ехать? И каким образом?

— Не волнуйся, я буду тебя сопровождать и, надеюсь, тебя не убьют. Во всяком случае, сегодня, — Эрик улыбнулся и достал из портфеля пистолет.

— Вау, а что меня хотят убить? — так, это всё сон. Да. А-а-а куда я попал? Я схожу с ума от запаха носков Робина. Точно. Или от недоедания у меня галлюцинации и всё тому подобное.

— Ты же самый молодой мультимиллионер, так что тебе многие мечтают открутить башку.

Закрыв руками глаза, я глубоко вдохнул. Это явно не сон. И моё желание исполнилось. Всё, как я и хотел.

— А, может, ну его? Это открытие.

Но Эрик явно меня не слушал. Заложив ноги на стол, он сложил на своём поросячьем брюхе руки и уставился на меня. От такого взгляда мне стало неловко.

— Джош, я хочу жрать, а жрать хочет меня. Ну чего ты смотришь? Дору позови!

— Мм…Дора-а-а-а! — когда я произнёс имя девушки, Эрик начал сильно смеяться, что, честно говоря, меня сильно смутило. Неужели я опять делаю что-то не так? Эрик подошёл к столу, на котором был телефон и, подняв трубку, набрал цифру 1.

— Дора, нам два чая с чизкейком, — и, положив трубку, уставился на меня. — Меньше пить надо.

Ничего себе! Я живу ещё лучше, чем сам президент. Только, так как я ещё не привык к такой жизни, всё это выглядело нелепо.

— Слушай, а может открытие будет без меня, а? — как-то не хотелось, чтобы мне башку прострелили. Но было интересно, что это за такое открытие? И неужто оно без меня не пройдёт? В комнату вошла Дора с серебряным подносом и положила перед нами на салфетки две огромные тарелки с небольшими кусочками тортика и две чашки кофе в кристально-белой посуде.

— Ваш костюм только что привезли из химчистки, он в гардеробной, — после этих слов Дора вышла. Прекрасно, у меня гардеробная комната, как у девчонки. Эрик же не стеснялся, он принялся жевать чизкейк и время от времени он странно поглядывал на мой.

— Можешь и мой слопать, я только кофейку попью, — не успел я предложить, как одной рукой Эрик держал десертную ложечку, доедая свой кусок, а второй рукой пододвинул к себе поближе мою порцию. Псих какой-то. Я же в свою очередь пил кофе и заметил на полках много фотографий со мной. Я невольно поднялся, заметив, что каждая фотка подписана. «Буковель. Украина». Я был в Украине? Прикольно. На фото мне примерно лет 17, я улыбался и махал рукой с подъёмника. На второй фотке я был в большом, красивом, царском здании «Эрмитаж. Ленинград». А на ещё одной фотке я спокойно сидел в каких-то зарослях. В уголку тоже была подпись «Затерянные сады Хелигана». На следующей я был с Эриком «Шотландия». Ничего себе! Я побывал в прекрасных местах. Было ещё куча фоток, где я на морях в Египте, в России и в Украину заскочил. Греция, Таиланд. Я не верил своим глазам. Как я мог побывать в таких волшебных местах? Я же Крис, Крис Джонс, Крысёныш! Внутри меня был пожар, а на лице огромная лыба. Меня немного смутило то, что ни на одной фотке не было моих родителей и брата, а ну и фиг с ними.

— Ты чего? Слушай, ты сегодня вообще странный такой. Это, наверное, от недоедания. — Эрик уже облизывал пальчики и, развалившись на кресле как король, поглядывал на меня.

— Что за взгляд?

— Через два часа ты должен быть там, — он поднял указательный палец вверх и загадочно улыбнулся.

— Где, там? — повторив жест пальцем, косо глянул на Эрика. — На небе что ли?

— Нет, тебе туда ещё рано. Одевайся иди.

Хм… Всё это как-то меня напрягало. Чем же? Может тем, что я пропустил полжизни? Да, наверное, именно этим. В моей голове крутились самые разные мысли. Интересно, со мной будет ещё какая-то магическая муть? Ну, я намекаю на голубей и те желания. Я даже не знаю хорошо ли то, что мои желания исполнились. Сам того не понимая, добрался до гардеробной. И как я это сделал? В комнате было большое зеркало в тёмной раме в стиле барокко. Со всех сторон вешалки и полки, на которых помещались обувь и костюмы, разные рубашки и так далее. На кресле, которое стояло в центре комнаты, располагался черный костюм и рубашка с лёгким оттенком морской волны. Возле кресла стояли шикарные чёрные туфли.

Одевшись, я вернулся в комнату и, подойдя к телефону, набрал свой номер. Точнее, номер той квартиры, в которой жил раньше в Голливуде. Интересно, я всё ещё в Голливуде. Когда я приложил телефонную трубку к уху, мне сообщили, что номер неверный. Ну да, номера же периодически меняются. Я включил свой ноутбук и глянул в уголок экрана, от чего по моим рукам прошлись мурашки.

— 23. 07. 2014. А вчера был только 2009 год, — закрыв ноут, я ещё раз подошёл к зеркалу. Всё было просто супер: костюм сидел на мне идеально. И внешне я очень даже ничего. Но вот всё-таки что-то меня тревожило не на шутку. На часах было 15:30, и хотел я того или нет, но, побрызгав себя одеколоном, спустился вниз.

— О, а я как раз тебя ждал. Нам уже пора. Я прошу тебя — не затупи. Надеюсь, ты запомнил свои слова.

— Да, конечно… Стоп. Какие слова?

Выйдя из дома, Эрик всунул мне в руки папку на четыре листка формата А4. Нет, я и в школе стихи не учил, а тут за час надо. Мне было так лень, что я откинул папку, откинул в кусты с крыжовником. Мы направились в гараж. Когда я нажал на кнопку пульта, двери автоматически открылись. Передо мной стояли две шикарные машины. К горлу у меня подступил комок. Я подошел к одной из машин и провёл по ней рукой. Там было написано «Nissan Skyline R33 GT-R» Она была чисто чёрная. Я таких машин в жизни не трогал. Да что там трогал, я их даже не видел. Вторая же машина тоже ничем не уступала той. «Lamborghini Gallardo». Ламборгини? Хах, Блэрушка всегда мечтала о такой машине. У меня было всё. И вот это всё застелило мне глаза. На губах у меня ядовитая улыбка, а в душе такая самоуверенность.

— Сегодня я поеду на Ламборгини, а ты садись за Скай.

Эрик, бросив мне ключи, сел в машину, дав понять, что я должен ехать за ним.

Бережно, как будто чего-то боясь, я сел в машину. Салон был красивым все кресла в серо-чёрных тонах. Запаха бензина не было. Наоборот — пахло морской свежестью. Завёв машину, я бесшумно выехал вслед за Эриком. На навигаторе путь, по которому я должен двигаться, был отмечен красным. Я, честно говоря, боялся садиться за руль. Но, когда там оказался, у меня было ощущение, что я водил машину всю жизнь.

Глянув на один из плакатов по дороге, я врубил фишку, что не в Голливуде, а в США, Вирджиния-Бич. Всё, что я знал, это то, что он расположен на юго-востоке штата Вирджиния на побережье Атлантического океана. Это самый крупный город в штате и 41-й по населению в США. А ещё говорят, что это курортный город.

Мой навигатор держал путь к «Джош Сити». Секундочку, Джонс — моя фамилия. У меня есть свои владения? Что же это? Наверное, супермаркет или магазин сладостей. Ой, что-то я размечтался. Я не мог быть владельцем чего-то. Это же я, Крис. И вот я подъехал к трёхэтажному зданию. Стены нежно-голубого оттенка, огромный бассейн на улице и декоративные пальмы возле него. Барменская стойка стояла в десяти шагах от бассейна, и на ней красовались разные напитки. По другую сторону была небольшая аллея со скамейками и деревьями сакуры.

По обе стороны красной дорожки, которая вела к двери здания, стояли люди, много прессы. Сами двери были стеклянными, загороженными красной лентой, а на вывеске была ткань. Немного ниже дверей, на пороге, была стойка с микрофоном и небольшой закрытый столик, скорее всего, для того, чтобы ведущие могли подглядывать в текст. Припарковавшись возле красной ауди, я медленно вышел из машины и тут люди зашлись воплями, пресса пыталась сделать фотки моего ошеломленного лица. Я же стоял, как дебил, до тех пор, пока Эрик не подошел ко мне.

— Иди к микрофону, — Эрик, в отличие от меня, вёл себя как звезда: махал руками и улыбался всем подряд.

— Я не пойду, я камер боюсь, — меня пугали эти люди. Они прыгали как обезьяны, девушки пытались со мной флиртовать. И тут я таки решился подойти к микрофону. По правую и левую сторону слышал обрывки фраз: «Крис, ты лучший», «Спасибо тебе!», «Что бы мы без тебя делали?!». Честно говоря, коленки у меня дрожали, прям как в школе перед выходом к доске на уроке алгебры. Я сильно боялся, чтобы какая-то мистическая фигня не перебила мне кайф. Включив микрофон, поднял руку в знак приветствия, но люди подумали, что таким образом я прошу их заткнуться. Опустив глаза вниз, я увидел лист со словами.

— Эээ… — промямлил я и тут же выставил свои белоснежные зубы напоказ.

— Рад Вас видеть, мои дорогие друзья, на открытии… — открытии чего? — открытии этого замечательного места! — мне казалось, что этого достаточно, но Эрик, покрутив пальцем у виска, дал понять, что я идиот, а вот люди захлопали и ожидали продолжения моих слов. Глаза опустились вниз.

— В «Джош Сити» вы найдете для себя любое развлечение, — с улыбкой я поднял глаза на людей, фотовспышки слепили мне глаза, особенно правый. — Боулинг, дартс, настольный футбол, бассейн с сауной для мужчин. Салоны красоты, рестораны и бутики для наших милых девушек, — все люди взволнованно захлопали. Моё волнение куда-то исчезло. У меня появилась слава. То, чего я так хотел.

— И, конечно же, у нас на третьем этаже 12 прекрасных гостиничных номеров для туристов. Я собрал самый лучший персонал, чтобы только угодить вам — нашим клиентам. Да-да, вы не ослышались. Всё, что я перечислил, находится в этом здании, — набрав полные лёгкие воздуха, я со сладостью продолжил:

— «Джонс Сити» исполнит ваши желания, — все восторженно захлопали, а фотоаппараты залили меня вспышками. Девушка подошла ко мне и протянула подушку, на которой лежали ножницы. При этом она как-то странно улыбнулась мне. Ах, что же с людьми делают деньги. Но я сделал вид, что не обратил на это внимания, и с триумфальными видом перерезал ленту, сняв ткань из вывески «Джош Сити». Я же в свою очередь спустился вниз к машине, у которой стоял Эрик.

— Ты проведёшь экскурсию в моём развлекательном центре, — я рылся в кармане брюк в поисках ключа.

— Как так я? — Эрик явно не обрадовался. — Ты младше — ты и проводи.

— Ты старше — ты и проводи. Тебя не учили, что старшим нужно уступать?

Эрик явно хотел мне возразить, но, набрав в лёгкие побольше воздуха, пробубнил:

— Гори в аду, Джонс. Я вообще-то хотел в бар, — Эрик, передвигая своими поросячьими ножками, побежал к дверям и начал что-то рассказывать людям.

— Мы оба там будем гореть, — сев в свою машину, я направился домой. От того мальчика Криса за один день не осталось ничего. Вместо него появился циничный и злой Кристиан Джонс с набитым кошельком. Я всю дорогу думал о том, как же давно этого ждал. Осталось только добиться того, чтобы каждая собака знала моё имя, — и дело в шляпе. Войдя в свой роскошный дом, я включил телевизор. В новостях, девушка сообщала:

— Кристиан Джонс, мальчик, который появился из ниоткуда, со своим другом Эриком по-тихоньку захватывают всю Вирджинию-Бич. Сначала они выпускали мультики о свинках. Потом выросли буквально на наших глазах, открывая свои сети ресторанов. А сегодня открыли развлекательный центр под нескромным названием «Джонс Сити», — на экране заскакали фотографии улыбающегося Эрика и те моменты, где я перерезал ленту. — Хочу напомнить, что Крису всего лишь 20 лет, а его партнеру по бизнесу — 24.

Выключив телевизор, я нагло закинул ноги на стол, не снимая обуви, и принялся рыться в фейсбуке. Оказывается, у меня там своя страница и 25 000 друзей.

— Дора, хочу виски, — я воспользовался телефоном со специальной кнопкой.

— Виски у барной стойки.

Услышав такой ответ, я возмутился.

— И что, по взмаху волшебной палочки оно должно оказаться у меня в руках? — приподняв бровь, я швырнул телефонную трубку. Этот день показался для меня самым длинным в моей жизни. И мне это нравилось. В моей душе была гордость и высокомерие, которое я никак не мог успокоить или просто не хотел. И как я стал за один день таким: мерзким, высокомерным гадом? Одним словом, — мечтой любой девушки.

— Ваш виски.

Взяв стакан с алкоголем, я отпил немного и почувствовал, как он обжёг мне горло. Ведь я никогда его не пил. Нет, ну может и пил. Надеюсь, вы не забыли, что я пропустил пять лет своей жизни?

— Как открытие?

— Тебя это так волнует? — провёв стаканом с виски у себя под носом, я одарил свою служанку презрительным взглядом.

— Да что с тобой, Крис! Ты стал каким-то другим, — в её голосе были нотки тревоги, будто бы она мне не служанка, а жена.

— Да неужели, милая, — отпив ещё глоток, я кинул взгляд на её браслет, на нём была надпись «Крис + Дора». О нет, только не это. Кругом миллионы шикарных девушек, а я выбрал служанку?

— Ты никогда так со мной не говорил, — резко развернувшись, она побежала, наверное, на кухню, и я мог догадаться, что она плачет. А я подумал, что это моя служанка, как некрасиво.

— Какой плохой Крис, — дав себе пощечину, я залился смехом.

— Итак, исчадие ада, чего ты ржешь как конь?

Повернув голову, я увидел Эрика, который держал множество цветов в руках.

— Эрик, у тебя появились поклонницы или поклонники? — залился смехом.

— Вообще-то, это тебе, — на этот раз уже смеялся Эрик.

— Не смешно… Ну и как? — я, конечно, не знал Эрика, но было ясно, что мы дружим уже давно, скорее всего, с тех пор, как я загадал желание.

— Что как? Ты обломал мне шикарный вечер, а если ты об открытии, то всё нормально. Ах, да, вот, — он достал красивую коробку и, протянув её мне, открыл свободной рукой. В коробке было кольцо, золотое, на нём — сердечко с бриллиантом.

— Эрик, я не выйду за тебя замуж.

Оскалившись в улыбке, Эрик закатил глаза.

— Ты же хотел сделать предложение Доре.

— Я? Я передумал. Моё сердце принадлежит другой, — сняв пиджак, я бросил его на спинку кресла.

— Ты же её любишь больше, чем наши мультики о свинках. Или ты опять вспоминаешь о Алекс? — при упоминании этого имени внутри меня что-то щёлкнуло. Неужели мне этот Эрик настолько близок, что я даже рассказал ему о Алекс? — Я предлагал тебе отправиться в Голливуд и затащить её силой… Например, замуж.

— Заткнись… — всё, что я мог из себя выдавить.

Итак, вчера мне исполнился 21 год. Я был так же богат, никакой мистической фигни не происходило. С Эриком мы были «не разлей вода», он даже скинул немного лишних килограмм. Я же полностью влился в элитную жизнь. Построил два приюта для животных, больницу, в которой мы бесплатно лечили людей…

Ну что, купились? Ахах, я жил только для себя, мне было плевать на всех. У меня было столько деньг, что я мог в них купаться. Да-да, вот только не надо меня сейчас осуждать. Если бы у вас было столько денег, как у меня, вы бы, по-любому, взлетели до небес и думали только о себе. И даже спорить не надо. Каждое моё утро начиналось с рюмки коньяка или виски. Каждую ночь я спокойно зависал в самых дорогих клубах. Мои мультики о свинках стали ещё популярнее. «Джонс Сити» процветал так же, как и я. Я мог себе позволить даже наполнить бассейн шампанским.

Насчёт личной жизни, девушек я менял едва ли не каждый день. Да, согласен, я такой козёл. Но ни одна з них меня не могла зацепить по-настоящему, они все пустые. Дора, когда разочаровалась во мне, ушла, и теперь у меня новая служанка — Бри. Я видел её редко, она только убирала или же готовила. Говорить с ней? Нет, не помню такого.

Честно сказать, я даже не заметил, как быстро прошёл этот год. И вот я уже пьяный в стельку еле ползу со своей днюхи, и плевать, что она была вчера. Голова ужасно болела. А ещё меня смущало то, что я где-то потерял Эрика, только не помню где. Ладно, снял с себя один ботинок, на второй меня не хватило, я просто упал на мягкий ковёр и уснул.

— Ну что, братик. Деньги показывали, какой ты человек на самом деле?

Я не мог понять сон это или реальность, но передо мной стоял Робин, он как-то так странно светился.

— Какой я тебе братик? — внутри меня разгорелся пожар. Как он смеет? Вонючка…

Этот сон длился минут пять. Но когда я проснулся, то понял, что проспал несколько часов. И тут-таки меня посетила идея навестить свою семью. Честно, увидеть брата в моём сне — худший кошмар. Не теряя времени, я пошёл в душ. Холодная вода, которая стекала по моему телу, дала возможность трезво думать.

— Джонсик, ты где? — выйдя из душа и напяливая на себя рубашку, я увидел как мой друг скромно, без стука, забрался в мою комнату.

— В космосе, — пытаясь промокнуть воду со своих блондинистых волос.

— Ты чего такой злой? — Эрик нагло уселся на стуле и закинул ноги на стол.

Окинув его взглядом, я, медленно подойдя, сбросил его ноги.

— Да чего ты? С перепоя с головой не дружишь?

Налив себе виски, я сделал глоток.

— Да, не дружу. Мне вообще Робин снился. И теперь я себя чувствую гадом, так как забыл о своей семье на целый год.

— На шесть, вообще-то, — Эрик с дурной улыбкой поднял руку. — У меня есть идея.

— Твои идеи обычно связаны с алкоголем или они настолько глупы, что я даже не хочу их слушать, — надев джинсовый пиджак, я попытался набрать номер Робина, но в трубке опять был сбой.

— Нет, ну вообще-то да, мои идеи наркоманские, но это не то. Вали в свой Голливуд. На машине это будет один день и десять часов, — Эрик сказал это таким тоном, будто «Эй, пройдись в магазин, и всё».

— Всего-то ничего. Ладно, пошли. Бри, наверное, уже накрыла на стол, — услышав о еде, Эрик быстренько спохватился и чуть не пришиб моего французского бульдога тёмно-коричнего цвета. Вокруг глаз у него были белые пятна, которые напоминали очки. Ну, или фингалы.

— Прости, Рич.

Собака лишь вздохнула и, едва выкарабкавшись на кровать, распласталась на ней, глядя мне в глаза.

— Ладно, я помню, все кости — твои.

Пёс начал лаять и, если бы он умел говорить, то это звучало бы примерно так: «Конечно же, кости мои, идиот несчастный».

Я спустился вниз в комнату для трапезы. Ах, да в ней толком не было ничего, кроме ковра, стола на десять персон. Напротив каждого стула на столе лежала бамбуковая салфетка, так как стол стеклянный. И обои были, как и везде: до половины дерево, а вторая половина — обои нежного фиолетового оттенка. Огромное окно, на котором стояли вазоны. Бри, как обычно, не было. Странная она. Живём в одном доме, но она очень редко попадается мне на глаза. На столе был букет из живых цветов, две приличные порции картошки с мясом и салат. Из напитков был только морс. И, конечно же, десерт. Сев напротив Эрика, я принялся за картошку.

— То есть ты считаешь нормальным ехать к людям, которые убили моё детство?

— Ну… — от того, что мой друг запихнул в себя слишком много салата, мне пришлось подождать ответ несколько минут. — Да, поезжай. Вдруг они изменились. И… честно говоря, если бы они тебя искали — они бы тебя нашли.

— Спасибо, ты умеешь подбодрить, — разрезая мясо ножиком и кладя себе в рот, я пытался вспомнить хоть что-то хорошее, связанное с моими родителями, но понял, что толку из этого, как с козла молока.

— Возможно, самолётом будет быстрее. Но, как не крути, ты будешь в дороге больше дня. А меня с собой берешь? Или оставишь жить в своём доме, чтобы Бри не расслаблялась, и присматривать за «Джош Сити»? — пока я доедал картошку, Эрик уже лопал десерт. — Кстати, где Бри? Я её в последний раз видел… Стоп, я её никогда не видел.

— В любом случае ты останешься здесь, — наконец-то приступив к десерту, я промямлил: — Да она больная. Зато готовит вкусно, — если говорить откровенно, меня Бри тоже пугала.

— Тогда я закажу билеты.

— Нет, я на машине. Ты пока заправь Nissan, а я в 18:00 уже отправлюсь. По моим расчётам в 8 утра буду в Голливуде. И не надо сопровождения, — мне надоело, что куда бы я ни ходил, вслед за мной ходили два здоровенных амбала с пушками, вместо телефона.

Несколько часов я просто лежал на кровати и смотрел в потолок, ни одна мысль не посещала мой мозг. Всё было для меня так сложно и непонятно, что я решил поехать раньше. Моя машина уже стояла у ворот. Я, конечно же, хотел попрощаться с Эриком, но того не было. Автомобиль тронулся бесшумно, и первые два часа я ехал под музыку Боба Марли и Linkin Park. Потом включил радио и, так как я победитель по жизни, по всем станциям передавали новости. Мой навигатор показывал мне дорогу красной полосой. На улице было светло, словно летом. Одной рукой я полез в карман брюк, дабы достать свой мобильный телефон, хотел спросить Эрика, где он. Но своего Vertu я не нащупал.

На улице уже темнело, на часах было 22:30. Если по правде, я захотел спать и есть. Я, наверное, не говорил, что в моей машине есть маленький телевизор, в бардачке огромная стопка дисков с такими фильмами, как «Гарри Поттер» и «Перси Джексон», и мне даже показалось, что есть «Властелин Колец». Эх… Старые добрые фильмы. Как не удивительно, но на дороге машин было достаточно, я даже 15 минут стоял в пробке, скорее всего, была авария. За 200 метров от трассы светилась вывеска «Хот-дог», и в моём животе так забурчало, что я просто не мог не остановиться. Машинально включив свет в Ниссане, я заглянул в мини-холодильник, в котором не было ничего, кроме газировки. Я даже не смотрел, в каком городе сейчас нахожусь, меня это мало интересовало.

— Здравствуйте, один кофе и два гамбургера, пожалуйста.

Женщина лет 40 мне странно улыбнулась и уже через пять минут подала заказ. Покушать я мог и на улице, где стояли зелёные столики с зонтами. Ночь была тёплой, дул лёгкий ветерок. Вернувшись в машину, я обнаружил на заднем сидении свой телефон и, набрав номер Эрика, я… я услышал музыку в машине. Сначала я подумал, что он просто забыл свой телефон. Но моему мозгу показалось, что звук идёт из багажника. Открыв его, я убедился, что смартфон моего друга в багажнике. Это показалось мне странным, но я продолжил путь.

На часах было 01:25. За всю дорогу я сделал только несколько глотков минералки, ехал в полной тишине, лишь машины, которые проезжали мимо, нарушали её. Фонари освещали ночную дорогу, а ветер тревожил сонные деревья. В 05:20 я решил съесть свои два гамбургера, которые уже были холодными, и выпил колу. Прикольно было наблюдать за звёздами, которые моментально усеяли небо и так же моментально начали исчезать, или за тем, как утреннее солнце заменяет собой луну. На остановках уже появлялись люди, которые ловили попутки. Я конечно бы мог остановиться но, так как я не ориентировался, двигался только за навигатором.

В 11:00 уже стало жарко, и я расстегнул свою рубашку и только сейчас додумался включить кондиционер. Дорога была очень скучной и душной. Толи от волнения, которое сжирало меня, толи от солнца, которое явно хотело превратить мой мозг в гоголь-моголь. Всю дорогу я думал, как меня встретят: расплачутся и кинутся на меня с извинениями или же начнут орать, что пропал, по моим подсчетам, на 5 лет. Страшно представить что, они могли даже устроить праздник в честь избавления от такого осла как я. А ещё я думал о Алекс, мне было интересно, как сложилась её судьба. Она для меня никто, но отпустить не могу, первая любовь как-никак.

Вот уже солнце меняется местами с луной, острый месяц освещает дорогу и отображается в реках и озёрах, мимо которых я проезжал. Машины ехали мне навстречу, некоторые водители были явно в нетрезвом состоянии. Это было понятно по пьяным пошлым песнях, которые они орали, высунувшись из люков, считая себя королями дороги. А ещё спрашивают, почему так много аварий, даже не знаю что сказать.

Время бежало как песок. На часах было 03:30. А, значит, часов в 12 утра я буду в Голливуде. С одной стороны я так хотел туда, я там родился и рос, а с другой стороны — есть ли смысл туда ехать? Моё детство — сплошной отстой, и хороших моментов я не помню. И вот наконец-то мои глаза уставились на табличку «Голливуд», я дома. Остановив машину возле одного из многочисленных отелей, я откинулся на спинку сидения. Мне нужно как-то переломать себя, оставить свою гордыню и пойти к ним. Они же моя семья.

И тут у меня в глазах начинало всё расплываться. Так бывает, когда ты сильно устаешь и смотришь в одну точку, а она словно убегает от тебя. В дороге я был почти два дня без остановок, поэтому выбился из сил. Сон охватил меня полностью. Я слышал запах жасмина. Но на этот раз я не был в квадратной белой комнате, не слышал пение, не слышал голоса. Я сидел на огромном камне у моря. Море штормило. Волны разбивались о камни на маленькие капли, образовывая пену. Вокруг меня — мокрый песок. А я просто сидел на верхушке камня и чувствовал капли на своих ногах. Мне было очень одиноко, стало так тоскливо, как будто все умерли и остался только я один на всей планете. Мне так хотелось с кем-то поговорить, но рядом было лишь море. Казалось, что и внутри меня шторм: гордыня VS добродушие.

И тут я заметил, как из моря выпрыгнула девушка и сделала там сальто. Это была не просто девушка, это была русалка. Она пыталась мне подмигнуть и манила к себе. Конечно же, я не устоял, прямо в одежде прыгнул в бушующее море и поплыл за ней. Она была так красива: густые рыжие волосы, зелёные глаза, милые уста, лицо, словно без недостатков. Я начал плыть к ней, а она от меня, причём игриво улыбаясь. Когда наконец я подплыл к русалке, она взмахнула своими волосами — и вмиг её волосы потеряли ту привлекательность, глаза стали чёрные (точнее глаз), губы сухие и старые, такие же, как и лицо. Я попытался отплыть от неё, позвать на помощь, но та всего лишь сделала возле меня круг и исчезла. Вдруг в ушах моих зазвучал голос, который говорил: «Правда обманчива, не такая, как мы её себе представляем».

— Ох, е-моё, приснится же такое, — вытерев пот со лба, я попытался отдышатся после этого «превосходного сна». У меня даже руки дрожали, и было чертовски сложно дышать. Когда я взглянул на часы, по моему телу пробежались мурашки. 6:40 — как я мог проспать весь вечер и всю ночь, даже не подозревать об этом? Ладно, всё это фигня, всё, кроме того, что я хочу жрать. Завёв машину, я проехал несколько метров, и мне в глаза кинулся вагончик с фастфудом. Кажется, мой желудок не против слопать несколько гамбургеров и выпить колу.

Когда на часах было 7:00, я уже стоял и делал заказ.

— Джош? Крис Джонс? — не дослушав мои прихоти, продавщица меня перебила. Она явно меня знала, но только откуда? Рассматривая её лицо, я не мог понять кто она. — Ты меня не узнаешь? Мы так все волновались, когда ты не вернулся из лагеря, — открыв дверцу, девушка выбежала ко мне и бросилась обнимать. Я был в ступоре. Голубые глаза девушки светились лицемерием, белые волосы, белоснежные зубы. Синяки под глазами от усталости, никакой косметики, никакого маникюра, никаких украшений.

— Блэр? — и тут внутри меня что-то ожило. Моя гордыня зашкаливала, как же я мечтал, как же я ждал этого момента. Словно, между прочим, я покрутил на своей руке швейцарские часы, они, наверное, стоят больше чем эта дешёвка — Блэр. Но одно я узнал точно: я был в лагере и не вернулся.

— Ты так изменился, ты стал таким красивым. Я слышала о твоих успехах в Вирджинии-Бич, я рада за тебя, — Блэр как всегда улыбнулась. Знаете, в школе там бы у всех парней уже, наверное, слюна потекла, но мне было плевать.

— Да, спасибо, жаль, что о тебе я ничего такого сказать не могу. — Ох, я эту фразу всегда тренировал перед зеркалом.

— Ммм… — губы Блэр расплылись в ядовитой улыбке, и в глазах мелькнул гнев, но сразу же пропал.

— Мы могли бы с тобой пообедать? — после этих слов я выдал триумфальный смех, от чего мускулы на лице Блэр вздрогнули.

— Блэр, ты так низко упала, — запустив руку в свои волосы, я отвёл от неё взгляд на фургон. — Дождусь ли я своего завтрака? — в моей душе заиграли нотки триумфа. Я прекрасно помнил, как в школе она была круче всех. Люди были для неё ничем, а меня-то она как любила, не упускала возможности задеть, морально задеть. А теперь? Работает за копейки, в то время как я купаюсь в деньгах.

— Крис, может мы могли бы провести время вместе? Например, сходить в кафе? — Блэр игриво вскинула бровью.

— Боюсь, что нет… Знаешь, воспоминания со школы и всё такое, — помотав головой я, пошёл в машину так и не забрав еду.

— Крис, да сколько лет с того времени прошло?

— А обида не прошла, — посигналив несколько раз, я завёл свою машину. Я даже слышал, как Блэр кричала мне вслед. А ещё мне показалось, что между её зубами дырка. Нет, не показалось, там реально дырка, только сейчас это понял. Когда она говорила со мной, то была максимально близка и обрызгала меня слюной. Фу, бациллы. Нужно было дать ей немного денег на пломбу, а хотя… Она бы мне и кусок хлеба не подала, даже если бы я стал бомжом.

Итак, для чего я прибыл в Голливуд? А да точно, поведать Алекс. Ой, я хотел сказать, родителей, да. Я проезжал мимо таких знакомых домов и переулков. У меня не было чувства ностальгии и не было радости, что я дома. Остановив машину, направился в подъезд. Первое время я стоял как придурок под этими чертовыми дверями, за которыми перестал считать себя человеком.

Ну, ладно, вытянув руку и набрав воздух, я постучал несколько раз. Ведь был уверен, что за пять лет моего отсутствия замок вряд ли починили, а хотя. А вдруг там живёт уже какая-то другая семья? Я хочу напомнить, что по какой-то магической штуке попал на пять лет вперёд, и всё, что происходило за это время, из меня явно вышибли.

Дверь не открыли. Ка-а-ак гостеприимно, ладно, я не гордый, сам зайду, без разрешения. Войдя в узкий коридорчик, осторожно приоткрыл шкаф, и что я вижу? Вещей моих нет. Да и шмоток Робина я не нахожу, а ещё нет этого дьявольского аромата, который исходил от моего братца. Неужто он женился? От этой мысли меня попёрло на смех. Я вошёл на кухню, где сидели мои мама и папа.

— Кто Вы? — Фрея приподняла бровь. Могу сказать, что на её голове появились седые волоски и несколько морщин на лбу. Она сидела в цветочном халате и пила кофе в добавку с коньяком. Отец был в серой неопрятной футболке и таких же шортах, точнее семейках. Свет от лампочки отображался на его лысой башке. Да, могу сказать теперь смело, что я бесчувственная скотина.

— Крис, Крис Джонс, — пожав плечами, я попытался улыбнуться. Меня разрывало изнутри ожидание того, какая у них будет реакция.

— Ммм… — просопел Мерлин, видите не отец, а Мерлин, ага, вот такой я гад. — Ну, привет, сынок, — отпив кофе, отец смерил меня недобрым взглядом, от чего я сглотнул слюну и по горлу пошли судороги, последний раз такое было на алгебре. — Что же ты, сынок, каким ветром тебя сюда занесло? — за то, как он говорил «сынок», я просто хотел треснуть себя по лбу сковородкой.

— Эм… Ну я подумал, что вы бы хотели меня увидеть, ведь 5 лет прошло с того момента, как я не приехал с лагеря, — Блэр сказала, что я не вернулся с лагеря, интересно, что за лагерь?

— Тебе показалось, — мама мило улыбнулась, и глаза её наполнились слезами. Ну, хоть какая-то реакция на моё возвращение, аллилуйя. — Робин погиб!

— Что? — я решил переспросить, так как настроился на то, что на меня кинутся с обнимашками и т. д.

— Погиб. От передозировки. Ты знал, что он употребляет? — Мерлин пристально смотрел на меня своими постаревшими глазами, а вот мама, закрывшись руками, плакала.

— Я… я не знал, — мои ноги подкосились, и я просто сел на расшатанный стул, прокручивая все свои 15 лет. Я, конечно же, знал, что Робин немного того, но думал, до наркотиков дело не доходило.

— Говорят, ты стал человеком, не то, что твои родители? Бизнесмен? Чай и кофе предлагать не буду, ты, наверное, одной красной икрой питаешься, — мама ядовито улыбнулась, вытирая свои глаза полные ненависти.

— И не только красной, — съязвил в ответ. — Я вижу, моё появление никак не повлияло на вас, — я уже поднялся, чтобы выйти и поскорее смотать от этого, пока мои глаза не стали мокрыми от слёз, но мама меня остановила.

— Крис, ты понимаешь, что нам нужен… ремонт. Посмотри, у нас уже стены зацвели.

От этих слов мои белые волосы стали дыбом, и, открыв свой портмоне, я кинул на стол все деньги, которые там были, а поверьте, их там было не мало.

Отец злобно потёр руки, а мама подошла и, обняв меня, пропела:

— Крис, мы так скучали. Где же ты пропадал?

— Мда, — опустив голову, я хотел просто бежать, сломя голову, но решил заглянуть в свою комнату. Всё та же двухэтажная кровать на пружинах, окно, ковра не было, то же кресло, только уже без одежды Робина. Я, наверное, ещё до конца не понял, что мой брат умер, или я просто уже разучился что-либо чувствовать. На нижнем этаже кровати лежало четыре письма. И, так как они лежали на моём этаже, я решил их прочитать. Каково же было моё удивление, когда я заметил, что письма не прочитаны, не открыты и в отправителях моя фамилия и моё имя. Взяв в руки первое письмо за 2010 год, я уселся на кровать, пружины которой меня бросили вниз, и я немного перевернулся, начиная читать:

— Привет, мои папа и мама. Мои дни в лагере проходят неплохо. Но хочу сказать, что я скучаю по дому. Я здесь уже 18 дней, а это значит, что через 3 дня буду дома. Очень классно, что путёвка досталась именно мне, а не Робину. А ещё я нашёл друга Эрика, правда он немного странный, и у него сильная страсть к еде. Но это же не главное, что он похож на поросёнка, я вот, например дрыщ. Вожатые у нас хорошие. Мы с ними побывали несколько раз в лесу, посещали аквапарки и бассейны. Ходили в музеи и на выставки. Я бы хотел узнать, почему вы не приезжали на родительский день? Он каждую субботу, надеюсь, у вас на это были причины. Так как иногда мне кажется, что вы обо мне забыли. И ещё… на телефон мой даже не звоните, я случайно утопил его в море. Неудачный эксперимент. Ладно, прощайте, — свернув письмо, я откинулся на холодную стену.

— Ну и почерк у меня, — потерев красные глаза, я только что осознал, что моим родным на меня действительно плевать Я им писал, писал, а они даже не читали. Просидев несколько секунд, думал, открывать второе письмо или нет. Я немного поплакал, но всё же открыл письмо за 2011 год.

— Простите, что не писал. Я был у родителей Эрика, я вам писал о нём в предыдущем письме. Так случилось, что, когда всех детей забирали из лагеря, то, наверное, из-за очень важных дел вы не приехали за мной, так же, как и родитель Эрика. Автобус попал в страшную аварию, о ней даже писали в газетах. Нам с Эриком пришлось долгое время жить в лесу у одной знахарки, можно сказать, она привела наше здоровье в порядок, — мне не хотелось читать это грёбаное письмо, на душе было так паршиво. И, может, хорошо, что я не знаю, как жил все эти 5 лет. Моя душа, кажется, покинула меня. Мне хотелось поскорее убраться от сюда к чёртовой матери! Могли хотя бы из уважения прочитать эти дурацкие письма.

Всё, хватит! Когда я поднялся, все письма, лежащие у меня на коленях, попадали вниз. Окинув комнату взглядом, в котором ностальгии и вовсе не было, поспешил покинуть квартиру. Я в последний раз посмотрел на родителей, на комнаты, на двери от подъезда и понял, что здесь больше никогда не появлюсь. В одну минуту моя жизнь оборвалась. Она как будто болталась, болталась на ниточке — и тут хрясь, ни ниточки, ни жизни.

Всё, к чему я так стремился, всё, что я приобрёл, потеряло смысл. Я спустился по лестнице, на которой стоял отвратительный запах алкоголя и сигарет, причём дешевых. Когда мне было паскудно, я всегда катался на машине, но в этот раз машина мне удовольствия не принесла. Через полчаса я уже стоял на одном из кладбищ. «Робин Мерлин Джош. 1992–2015. Светлая память».

Я сам не знаю почему, но я плакал. Ведь я не чувствовал от него никакой поддержки, он меня избивал все 14 лет. Я очень часто желал ему смерти, серьёзно, не просто так, сгоряча, а действительно, от чистого сердца. Да, знаю очень низко с моей стороны.

А сейчас что? Робина нет, а я сижу и плачу. А плачу, потому что… Мне жаль не от того, что он погиб. Это не важно, люди погибают каждый день, жизнь — не вечна. Мне жаль, что все 23 года своей жизни он прожил напрасно. Он не добился ничегошеньки: не создал семью, не почувствовал радости. А его вечные гулянки, увлечение наркотиками и алкоголем можно легко объяснить. Счастливый человек для того, чтобы ему стало хорошо, не будет гробить своё здоровье, он просто будет жить. Но с другой стороны родители Роба любили, а хотя… Кто знает, что творилось в его голове?

На памятнике было фото, фото, где тот улыбается. Честно говоря, я никогда не видел, как он улыбается. А то, что Роб приходил пьяный и весёлый это не то, это просто алкоголь. На могиле не было цветов, только завялые розы и растрёпанные венки. Засунув руки в карманы, я почувствовал три шарика. Вытащив их, я понял, что это жвачки, круглые жвачки, которые так любил Робин.

Честно говоря, я понятия не имею, откуда они там, но, откинув все свои мысли, я положил три шарика на тарелку у могилы. И цвета такие красивые: ярко-фиолетовый, солнечно-жёлтый и тёмно-коричневый. Я помню, как он приходил со школы, и у него был целый пакет таких разноцветных штучек. Роб сидел и лопал их до тех пор, пока его не стошнит, в прямом смысле. И, конечно же, он давал мне одну жвачку, только одну из 25, вот гавнюк.

Ухмыльнувшись, я поднялся и решил пройтись к своей школе. Нет, что вы! Я не хотел туда заходить, мне просто было интересно, изменилось ли там что-то. По дороге я увидел свою учительницу химии, она из тех людей, которым скажешь «добрый день», а она морду кирпичом и прёт куда ей нужно, поэтому я просто улыбнулся.

И тут я задумался. Мне же 21 год с виду, а внутри меня сидит 15-летний подросток. Когда я приблизился к школе, на спортивной площадке была девушка, которая играла в баскетбол. Это была она. Это была Алекс. Сердце в груди бешено застучало. Я просто стоял как придурок и не мог оторвать от неё глаз. Те же короткие тёмные волосы, карие глаза. Не знаю, долго ли я так стоял, но увидел, как мяч летит в мою сторону, и умудрился его поймать. Алекс с улыбкой пошла в мою сторону. Наверное, у меня потекла слюна, когда я так близко увидел её за все эти годы.

— Спасибо. Не знаю, как я так умудрилась его запустить, — Алекс взяла в руки мяч.

От её голоса с природной хрипотцой мои кишки скрутились в узелок, я не мог не улыбаться, у меня даже задрожали руки. Я понимал, что если сейчас что-то не скажу, то просто потеряю прекрасный момент хотя бы поболтать с ней.

— Алекс?

Прищурив глаза, она улыбнулась и кивнула головой, явно не помнила меня. И это не удивительно, я же лузер.

— Я Крис, Крис Джонс, — ой, какой же я болван, она, наверное, забыла меня давным-давно. Я уже был готов просто выпить яду и провалиться сквозь асфальт.

— А, ты из параллели, почему же не помню? Помню.

Я смотрел на её улыбку, на ямочки на щеках, светлые брови и не мог выдавить ни слова.

После того, как мне исполнилось 23 года, я изменился. Понял, что достаточно самореализовался, но мне не хватает семьи. А вам, наверное, интересно, что с «Джонс Сити». Так с ним всё отлично, мы с Эриком открыли ещё два таких: в Голливуде и в Чикаго. Да, я ещё общался с этим толстяком. Мои мультики о свинках всё так же популярны.

Я возвращался домой с двумя огромными пакетами, набитыми всем, что только мог загрести с полок. Я не ехал машиной, ведь мой дом был на берегу моря. Домик из дерева в один этаж и три комнаты. Теперь я именно в нём провожу большинство своего времени. На мне были шорты и гавайская рубашка, я шёл босиком по горячему песку. К родителям больше не возвращался, раз в месяц я высылаю им деньги, но мне плевать на них, так же, как и им на меня… Вот, стоя на пороге, я постучал пяткой в дверь, её открыл Эрик. Какого чёрта он делает у меня дома? Опять пришёл и сожрал мою пиццу, достал уже по самое не могу. Вечно приходит чисто пожрать и поржать.

— Крис, мы уже думали, тебя съела огромная рыба, — Эрик не изменился ни капельки, разве что приобрёл второй подбородок и потолстел. Живёт по принципу: хорошего человека должно быть много. Ну-ну, я посмотрю, когда это много не пролезет в дверь.

— Ага, привет жирдяям, — сунув пакеты ему в руки, направился в гостиную, чтобы немного посидеть на замшевом коричневом диване. Но он был заложен детскими игрушками. Ладно, отдохнул.

— Джонс, солнце моё! Иди сюда! Чёрт бы тебя побрал! Тебя только за смертью посылать! — из кухни послышался голос, божественный голос с хрипотцой. Жена любит меня больше жизни. Алекс вышла в сером халате, держа на руках мальчика возрастом в один год. Голубые глаза, голубые, как небо и светлые волосы. Скай был одет в фиолетовый костюм, и по его мокрым волосам было видно, что Алекс его только что покупала. Отдав мне малыша, Алекс смерила меня нехорошим взглядом и пошла в другую комнату.

— Чарли-и-и, — Эрик широко улыбнулся и, подойдя к малышу, потрогал его крохотные ручки.

— Скай вообще-то, — сев на подлокотник, я дал Скаю погремушку, которой он треснул Эрику по лбу. Тот только расхохотался и достал из своей сумки машинку на пульте управления.

— Джош, я надеюсь, ты купил всё, что я просила, а не так как в прошлый раз. И тебе пора подстричь волосы, — Алекс попыталась пригладить мои блондинистые волосы, но потом махнула рукой и понесла Чарли купаться. Чарли — близнец Ская. Или это Скай — близнец Чарли. В общем, теперь у меня есть близнецы и Алекс, которую я любил ещё со школы. Вот и осуществились мои мечты.