© Минаева А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Она кричала. Кричала от обиды, от злости и от боли. Лёгкие разрывало на части, обжигало огнём. А она кричала и не могла остановиться.

– Экая звонкоголосая у тебя дочь, Фрида. – Женщина в возрасте передала новорождённую девочку в руки матери.

Бережно приняв свёрток из одеял, в которых пряталось её маленькое сокровище, роженица улыбнулась. Спустя многие годы ей удалось выносить и родить здорового ребёнка. Хельмунд, конечно же, будет недоволен. Он хотел сына – наследника. Того, кому можно будет передать дом, землю и копье. Но малышка так громко заливалась криком, что Фрида совершенно забыла о муже.

Принимавшая роды Галия вышла из избы, тихо закрыв за собой двери. Остановилась на крыльце, прикрыла глаза и прислушалась к летнему ветру. Он нёс тепло с юга и перешёптывания луговых трав. Идиллию нарушили тяжёлые шаги. И как он добычу не спугивает? Женщина повернулась к подошедшему Хельмунду.

– Светлых дней, тёплых звёзд, – поздоровался охотник.

– Тихих ночей, попутных ветров, – ответила Галия, думая, как сообщить ему новость о том, что все надежды на наследника рухнули.

– Как себя чувствует Фрида?

– Она счастлива, – улыбнулась повитуха. – Только…

– Только? – В чёрных глазах всплыло что-то недоброе. Женщина почувствовала себя добычей, которую выследил хищник.

– Только я хотела поздравить тебя с рождением дочки.

Казалось, что мир померк перед его глазами. Дочка? Девочка? Как же так? Он трижды ходил к старой ведунье, и та трижды подтверждала: сын.

Хельмунд задержал дыхание, чтобы не закричать от разочарования. Это было бы недостойное поведение для мужчины, для охотника.

– Ты ничего не перепутала?

– Что можно перепутать? – Галия отвела взгляд от соседа. – Девочка. Совсем кроха с чистым звонким голосом, будто весенний ручей.

– Спасибо за помощь. Следующая добыча достанется тебе. А теперь иди домой, я хочу побыть со своей семьёй.

Тяжело ступая, Хельмунд поднялся на крыльцо дома, который построил своими руками. Открыл дверь и замер на пороге, собираясь с мыслями. Мужчина слышал тихое пение жены и всхлипы своего ребёнка. Дочери.

Прошмыгнув мимо соседа, Галия поспешила убраться домой. Главный охотник был слишком вспыльчив и вполне мог обвинить женщину в том, что она специально достала из его жены не сына, а дочь. Но такая мысль даже не закралась в голову отца. Хельмунд решил всё же ещё раз сходить к ведунье, пусть объяснит, что это всё значит. А сейчас он хотел только одного – увидеть свою семью.

Фрида лежала на узкой деревянной лежанке и баюкала на руках затихший свёрток. Из кучи пелёнок выглядывало круглое покрасневшее личико со вздёрнутым носиком. Ребёнок спал, иногда тяжко вздыхал, будто о чём-то ведал.

– Я могу взглянуть? – Мужчина остановился в дверях небольшой комнатки.

Стараясь не сбиться с напеваемой мелодии, женщина подняла на него тёмные глаза и кивнула головой, подзывая мужа. Тяжёлый шаг тут же сменился на лёгкую поступь. Охотник, казалось, вновь крался к добыче, занося копьё для смертельного удара.

Малышка, будто почувствовав приближение, распахнула глазки и слишком осмысленным взглядом уставилась на отца.

– Фрида, – прошептал мужчина, забыв, что хотел сказать.

– Правда, она красавица? – улыбнулась женщина, продолжая качать дочь.

Он согласно кивнул. И пусть ребёнок сейчас не сильно походил на прекрасное создание, в душе отца шевельнула пушистым хвостом нежность.

– Правда.

Из хижины ведуньи Хельмунд вышел через час. Плечи поникли, он еле переставлял ноги. Слова Эфрикс снова и снова звучали в его голове:

– Малышка не существует. Её не видят карты.

Охотник даже не знал, что и думать. Если человека не видят карты, он или мёртв, или отвергнут богами. Ведунья говорит, что на её памяти пустая карта выпадала всего раз, когда она делала расклад на будущее погибшего человека. Сейчас же его ребёнок был жив и здоров. Неужели боги отвернулись от дочери?

Утром Фрида странно посматривала на мужа. Охотник нянчился с малышкой, помогал по дому. Всё бы ничего, но женщина ловила его взгляды, кинутые на дочь. Так смотрят на нечто пугающее, отталкивающее. Фрида не отличалась выдержкой, потому уже через полчаса таких взглядов заговорила:

– Хел, что происходит?

– Ты о чём?

– Что не так в нашей дочери, почему ты так странно на неё смотришь?

– Я пытаюсь привыкнуть к мысли, что у меня родился не наследник. – Хельмунд пожал плечами. Ему не хотелось обманывать жену, но и правду сказать не мог.

Фрида опустила глаза, виня себя в том, что не смогла оправдать ожиданий любимого мужчины:

– Через год мы снова можем попробовать…

Она не знала, что меньше чем через год Хельмунда не станет. Он уйдёт охотиться на оуксюков, которые погрызут два дома у леса.

До этого случая существа считались нейтральными и не нападали первыми на людей. Были медлительны и неповоротливы. Питались деревом, а не мясом. Но, собираясь в стаи, могли противостоять многим быстрым и опасным тварям. Трёх охотников, выделенных старейшиной на устранение вредителей, не хватило. Выжил только один, он сбежал сразу после того, как оуксюки напали первыми. Но и беглец прожил недолго – один из оуксюков, по всей видимости самый быстрый, прокусил мужчине вену на ноге. Кровь вскипела от яда, и охотник в ужасных муках скончался через неделю уже в деревне.

Но тогда они об этом ещё не подозревали.

Хельмунд приобнял жену за плечи и неловко чмокнул в губы:

– Конечно, попробуем. Я никуда от тебя не денусь.

Но у судьбы были другие планы.

Она шла и не могла дойти. Бежала, а дорога разворачивала ноги в противоположную сторону. Пейзаж был такой странный, такой незнакомый. Все высокое, бесцветное, давящее. Уходящие в небо строения из серого материала смотрели на неё сверху вниз. Чувствуя этот взгляд, ускоряла шаг, но дорога постоянно меняла своё направление.

Девушка остановилась, глядя на свои босые ступни, которые успела испачкать.

– Ты, наконец, пришла ко мне, Лилия. Или лучше Лилиит?

Она подняла глаза на говорившую. Так нелепо выглядела красавица на фоне размытого серого… города? Белые волосы были прихвачены золотым обручем на лбу.

– Кто вы?

– Неужели не помнишь меня?

Лилиит казалось, что над ней насмехаются.

– Скоро вспомнишь. – Беловолосая отступила в сторону, открывая путь, по которому шла девушка. – А теперь иди своей дорогой. Скоро ты все поймёшь. А пока… следуй.

Звук появился, казалось, из ниоткуда. Скрип, шум, что-то на безумной скорости пронеслось мимо девушки, осыпая пылью и забивая нос противным сладким запахом.

– Что это было? – Лил повернулась к женщине, но той уже не было.

Ничего не понимая, она пошла дальше. Неприятный запах шёл отовсюду, что-то постоянно шумело. Впереди мелькнуло нечто зелёное. Неужели эта серость наконец исчезнет? Не жалея ног, девушка побежала вперёд. Острые камни впивались в ноги, резали ступни зелёные, неизвестные ей осколки. Но Лилиит не обращала внимания на эту боль и бежала вперёд. Ветер преподнёс ей запах мокрой листвы и травы. Лес! Она наконец вышла из этого ужаса к лесу!

Но и тут постигло разочарование. Ноги Лил не утонули в рыхлой чёрной земле, а по-прежнему шли по такому же камню, как и до этого, только по бокам дороги высились деревья с широкими зелёными кронами. Между деревьями разросся кустарник с мелкими алыми цветами. Девушка сошла с дороги и подошла к неизвестным растениям. Присела на корточки и провела пальцами по нежным ярко-красным лепесткам. Растение отозвалось и потянулось к девичьей руке.

– Ты вновь свернула со своего пути, Лилия!

Она дёрнулась и ойкнула, шип пробил тонкую кожу на указательном пальце.

Наступил день встречи с Рэйнером. Встав ещё затемно, дочь проводила Фриду до порога и вернулась в дом. Утро ушло на ознакомление с вещами погибшего отца. Мать запрещала Лилиит трогать сундук, что остался от Хельмунда, и впервые за четырнадцать лет девчонка ослушалась. Она медленно перебирала сохранённые матерью ножи и одежды. На ладонь легла небольшая птица, вырезанная из белого, как молоко, дерева. Лил не знала, что её отец увлекался резьбой. Фигурка раскинула крылья и парила, лёжа на девичьей ладони. Любуясь каждым вырезанным пёрышком, девушка совершенно забыла о первоначальных планах. Лишь когда её рука соскользнула со стенки сундука и один из ножей больно кольнул её в палец – одумалась. На удивление, все оружие было чистым и острым. Видимо, Фрида следила за ним так же, как раньше делал её муж. Вновь пробежав глазами по вещам Хельмунда, девушка заметила каплевидный кулон из зелёного камня. Такой же висел сейчас на её шее.

– Ты тоже ходил к Эфрикс, – усмехнулась Лилиит.

Выбрав два длинных ножа с широким лезвием и удобной рукоятью и упаковав их в небольшую кожаную суму, девушка выглянула в окно. Светило слишком медленно катилось по небосводу, и до средины было ещё далеко.

Выдержкой и терпением Лил пошла в мать, потому вышла из дома намного раньше назначенного. Сухой ветер осыпал её пылью и ударил в лицо жаром, намекая, что сейчас не лучший день для прогулки. Духота стояла такая, что белая рубаха девушки тут же намокла и прилипла к спине. Разгорячённая земля обжигала босые ступни.

– Эй, охотничка, неужто из хаты свой курносый нос показала?

Девушка обернулась. В тени сада, напротив их с матерью дома, стояли три человека: две девушки и парень. Они были чуть старше Лилиит.

– Ты что-то хотела, Амэл? Или я могу идти?

– Да вот решили о твоих делах похлопотать, о судьбе поговорить. Ни отца, ни дела, как ты ещё живёшь?

– Не жалуюсь. – Лилиит старалась не показывать неприязни, что испытывала к соседке.

Мать Амэл была той самой первой женщиной из деревни, кто отказался общаться с Фридой после того, как Лилиит получила своё имя. Идею подхватили не только взрослые, но и их отпрыски. Лил понимала, что вся ненависть исходит от родителей, а их дети просто подхватывают её, как заразу. Не все даже понимают, почему оскорбить «охотничку» считается в порядке вещей. Первое время Лил злилась, огрызалась, дралась с обидчиками, но потом пришло осознание, что всё напрасно. Люди глупы и повторяют за теми, кого считают сильнее.

– Может, сорняки у меня на огороде подёргаешь, хоть какие-то деньги в дом принесёшь?

– Свои подачки оставь себе, я в деньгах не нуждаюсь. – Лилиит быстрым шагом миновала троицу и, свернув с дороги, пошла по лугу. Тут земля ещё сохранила свою прохладу, а тёплый ветер игрался с тонкими травинками и пушистыми колосками, качая их из стороны в сторону.

– Охотничка, подожди!

Невысокий парнишка нагнал девушку – один из тех. Кажется, его звали Лэйзум. Он виновато улыбнулся:

– Прости за это. Не знаю, что на неё нашло.

– Ничего страшного. Я уже привыкла к такому общению с Амэл. Есть в нём что-то интересное. – Лил пожала плечами. Она не стала грубить юноше, ведь увидела в его зелёных глазах истинные мысли. Ему правда было стыдно за поступок подруги.

– Как тебя хоть зовут, охотничка?

– Лилиит.

– Светлых дней, тёплых звёзд, Лилиит, – церемонное приветствие-пожелание слетело с его губ без тени насмешки.

– Тихих ночей, попутных ветров, Лэйзум.

Они в первый раз в жизни поговорили и разошлись после этого друзьями. Лил и подумать не могла, что такое возможно. Но оказалось, что не все соседские дети воспринимали её выбор как нечто вызывающее. Раньше ходили слухи, что Лил специально выкинула шутку про охоту, чтобы привлечь к себе внимание, ведь, кроме сына кузнеца, с ней никто не водился. Как оказалось, не все верили в этот бред.

Настроение значительно улучшилось, и к реке Лил уже подошла улыбаясь. Лучи светила распадались на блики и бежали по мелким волнам. Ветер кружил запах трав с лугов и уносил на север. Идти к мосту, что был значительно ниже по течению, девушке не хотелось. И, поискав место, где глубина, по её мнению, должна была минимальной, сделала шаг к реке. Волна лизнула ступни. Вода была тёплой, чувствовалось лёгкое течение, которое пыталось столкнуть девчушку с пути, но сил ему не хватало. Постояв немного на мелководье, она сделала следующий шаг. Через минуту Лил уже была по пояс в воде. А на середине реки вода уже доставала ей до подбородка. Вытянув руку с сумой над головой и еле касаясь дна, Лилиит преодолела водоём и вышла на илистый берег. К ступням тут же прилипни травинки. Мокрая ткань рубахи облепила тело, а потяжелевшая юбка так и норовила слететь с узких бёдер. Закинув суму на плечо и поправляя одежду, Лилиит пошла на северо-запад – к лесу. Роща Древних занимала настолько большую территорию, что люди даже не были уверены, где она заканчивается. Лил хватало и того, что старый дуб и хижину Эфрикс разделяют чуть ли не полдня пути.

Одежда обсохла ещё до того, как ноги принесли девушку к дубу. Но с прядей ещё капала вода, скользила по плечам и спине, дразня такой желанной прохладой. К сожалению, и волосы очень скоро высохли, а ветер щедро осыпал Лил пылью.

Рэйнера ещё не было, и девушка присела на траву под деревом. Тень, создаваемая густой кроной, обняла фигуру, остудила кожу. Ствол дуба был такой толстый, что обхватить его могли только человек пять вместе, а то и шесть. Опершись спиной о шершавую кору и прикрыв глаза, Лил задремала. Ветер шуршал зелёной листвой убаюкивая.

– Лилия!

Девушка подскочила, открыла глаза, пытаясь найти того, кто позвал её. А её ли? Имя было похоже, но звучало скорее как издёвка. Оглядывая луга и редкие деревья, Лил никого не заметила.

– Лилия!

Звук шёл из-за дуба. Придерживаясь за ствол, она встала и обошла дерево. Прислонившись к жёсткой, почти чёрной коре стояла женщина. Лицо не выдавало возраст, и Лил терялась в догадках. Незнакомке могло быть как восемнадцать, так и сорок. Ветер плутал в белоснежной копне волос, иногда подкидывая тонкие пряди вверх.

– Светлых дней, тёплых звёзд, – сорвалось с губ Лилиит.

Незнакомка звонко рассмеялась и продолжала вглядываться в лицо Лил:

– Хочешь вспомнить всё сейчас? Выдержишь?

– О чём речь? Мы разве знакомы? О нет, я бы запомнила!

Женщина опять засмеялась, закидывая голову назад. Успокоившись, она вновь посмотрела на девушку голубыми и такими холодными глазами:

– Кто-то вмешался.

– Что?

– Лилиит!

«Охотничка» вздрогнула и проснулась. Над ней стоял, уперев руки в бока, Рэйнер. Он заметил, что подруга открыла глаза, и присел рядом не траву:

– А я уже забеспокоился. Ты не сразу отреагировала на меня. Собирался уже к реке за водой бежать, вдруг тебя светило прожгло.

– Да пригрелась я что-то и задремала. – Сон почти моментально стёрся из её памяти, оставив непонятное тянущее чувство чего-то предстоящего. Оно поселилось где-то в животе и иногда напоминало о себе. В такие моменты Лил чувствовала, что ей что-то уготовано, и нетерпеливо вертелась на месте.

– Ты точно себя нормально чувствуешь? Мы можем всё перенести. Я тебя домой отведу. Отдохнёшь. – Друг явно переживал.

– Правда, я в порядке, – улыбнулась она, а потом резко сменила тему: – Рэйн, как думаешь, как скоро пойдут дожди?

Юноша пожал плечами:

– Не знаю. Эту неделю так печёт, надеюсь, скоро. А что?

Лилиит замялась с ответом, не зная, как правильно его сформулировать. Потом на выдохе произнесла:

– Я была у Эфрикс. Она предсказала хорошую добычу в день, когда небо затянут тучи и не будет видно светила.

– Лил, даже самые умелые охотники селения не выходят в лес по дождю.

– Она предсказала! – настаивала на своём девушка. – И это могут быть и просто облака, необязательно небесная вода!

– Это глупость! Ты подвергаешь нас опасности!

– Нас?

– А ты думала, что я тебя отпущу одну в лес? – парень улыбнулся. – Я хоть и не все уроки отца посещал, но продержаться с копьём в руках, думаю, смогу. Постараюсь.

– Рэйн, это моё испытание, – попыталась протестовать девушка.

Он её прожёг таким взглядом, что желание спорить отпало. Потому Лил перевела тему в другое русло:

– Я принесла ножи. Так ты поэтому два попросил? И на своё копьё?

Увидев довольную ухмылку, девушка вспылила:

– Да твой отец мне голову оторвёт, если я потащу тебя в Рощу.

– А мне твоя мать, если отпущу одну.

– Ты невыносим!

– А ты не понимаешь, на какой риск идёшь. И что? Я тебя отговариваю? Я тебе заготовки под копья принёс!

Лилиит опустила глаза и увидела предмет разговора. У ног юноши лежали две заготовки под рукоять. Если бы не аккуратно счищенная кора, вырезанные и заглаженные сучки`, девушка приняла бы их за недавно сломанные молодые деревца. Как потом оказалось, она была недалека от истины. Рэйнер потратил несколько часов на поиск подходящих и никому не нужных деревьев. Срубил и сушил шесть часов над костром. Погода посмотрела на его потуги и смилостивилась: создала печь из горячего воздуха, что обрушился на деревеньку. Потому в такой погоде можно было вполне обвинить друга. Но Лил решила не злить его лишний раз.

Юноша уселся под деревом, примерил рукоять ножа и начал снимать полоски древесины на конце одной из заготовок, создавая ложе.

– Что ты делаешь? – Лил с интересом наблюдала за действиями друга.

– Подготавливаю место для ножа. Таким образом твоё копьё получится более сбалансированным. Нож не будет перевешивать, сохраняя равновесие.

– Тебе помочь?

– Можешь вот ту верёвку крепко привязать к одной из ветвей дуба?

Лил только сейчас заметила, что в густой траве лежал ещё и моток каната из волокон цинисты. Циниста – дикое травянистое растение, которое встречается на болотной местности. Знаменита своими ярко-фиолетовыми цветами, которые распускаются раз в четыре-пять лет. Из них добывают уникальный краситель. Потому ткани фиолетовых цветов так редки и ценны. Точно так же, как и лазурные. А стебли научились обрабатывать кипятком, после чего они рассыпаются на мелкие волокна, из которых делают прочную и достаточно недешёвую верёвку зеленоватого оттенка.

– Рэйн, а где ты её взял?

– Это единственное, что я одолжил у отца.

– Он спрашивал, зачем тебе верёвка?

– Он ещё не знает. – Парень обезоруживающе улыбнулся. – А теперь прикрепи её поскорее. Я почти закончил с древком.

Послушавшись, девушка отрезала от мотка верёвку длиной со свой рост, таковы были указания; обвязала нижнюю ветку дуба и протянула другой конец другу. Рэйн принял верёвку из рук Лил и сделал первый оборот, прижимая нож к древку. Рукоять клинка утонула в ложе из древесины, что ему уготовали. Завязав узел, юноша отошёл от дуба, натягивая верёвку до предела, а потом медленно, шаг за шагом, стал приближаться к дереву, приматывая нож к древку. Первое копье было готово, как только парень закрепил верёвку. Отдав Лилиит её оружие, Рэйнер велел хорошенько заточить наконечник-нож и выдал камень для этого.

– Тоже одолжил у отца? – осведомилась подруга, за что получила лёгкий тычок под ребра.

– Мы ещё можем обернуть рукоять кожей, чтобы ты не повредила ладони.

– Рэйн, ты за кого меня принимаешь? Да и сам же сказал, что оружие мне долго не прослужит, – отозвалась Лилиит, натачивая лезвие серым прямоугольным камнем.

– Как знаешь. – Парень принялся за создание копья для себя. Он повторил те же манипуляции, что и первый раз. Копье выглядело так же, отличалась только длина древка. Юноша ухватился за оружие вначале одной рукой, потом двумя, поднял над головой, выставил вперёд и удовлетворенно хмыкнул.

Когда работа была выполнена, а копья стояли прислонённые к стволу столетнего дуба, Лил задала вопрос, который тревожил её последний час:

– Где мы их спрячем? Ведь не могу же я заявиться в деревню с оружием. Не хочу подставлять тебя и давать повод для очередных сплетен.

Рэйнер замер, задумался. И после минуты молчания заговорил:

– Мы можем их спрятать в лесу. Сомневаюсь, что их кто-то найдёт.

– Оуксюки погрызть могут, – засомневалась Лилиит.

– Да, но это сейчас единственный вариант. К тому же охотники говорили, что стая вредителей нынче ушла на север, к границе с землями Мёртвых. Они вроде как любят холод.

Видимо, оставить только что полученное оружие без присмотра было единственным выходом.

С того дня минуло около двух недель, а светило и не думало кутаться в пушистые облака. Лилиит уже не знала, куда себя деть от нетерпения, что распирало изнутри. Девушка шаталась по деревне, помогала соседкам по хозяйству, подолгу сидела в кузнице, наблюдая, как жидкий красный металл приобретает формы наконечников и ножей. Поговаривали, что у кузнеца были и мечи, и стрелы, но так как никто не видел у Тэйна ничего похожего, дальше слухов это не уходило. Кузнец смеялся над такими заявлениями, а когда Лил попросила показать что-то из подобного оружия, сказал:

– Деточка, ты правда думаешь, что, будь у меня что-то эдакое, я бы не выставил его на продажу?

Лил так и думала, но промолчала и попросила научить её управляться с копьём. На удивлённый взгляд пояснила:

– Если я хочу, чтобы мне разрешил старейшина войти в группу охотников, то должна не хуже их владеть оружием. А то вдруг следующая причина отказа будет крыться именно в этом?

Слова немного притупили бдительность мужчины, но подозрительно посматривать на девчонку он не прекратил. Однако кузнец достал две ровные палицы, выдал их Лилиит и Рэйну.

Ещё неделю соседи слышали глухие стуки, что доносились со двора семьи кузнеца, а ребята ходили с синяками и ссадинами. Руки болели от напряжения, а глаза наконец стали улавливать необходимые моменты для удара и защиты. С метанием копья у Лил не заладилось, сказывалась плохая физическая подготовка. Зато Рэйнер впервые обогнал подругу, чем очень гордился.

– Видишь, я тоже могу быть полезен, – улыбался он.

– Рэйн, ты всегда полезен, но не всегда это понимаешь. – Лилиит вернула другу усмешку. – Ты, будучи подмастерьем, соорудил нам добротные копья – это многого стоит. Правда.

Юноша загордился настолько, что ещё несколько дней ходил с задранным носом и зарумяненными щеками. Ведь похвалила его не кто-нибудь, а девушка, на которую он равнялся. Лил всегда была быстрее в обучении с мечом, ей проще давалось чтение, а вот с письмом у обоих были проблемы. Да и вела себя Лил иногда так, что парню казалось, будто ей не четырнадцать лет, а все двадцать, а то и тридцать.

Утром она распахнула глаза и долго смотрела в побелённый потолок. В открытое окно врывался ветер, трепал голубую занавеску и заносил отдалённые голоса односельчан. Лилиит не сразу поняла, что изменилось. Вначале она медленно потянулась и встала с постели, всё тело ныло после вчерашнего сбора урожая квинки, осмотрела комнату: вещи лежали на своих местах, матери уже не было – ушла до рассвета, на столе, как и всегда, стоял кувшин с родниковой водой. А потом пришло осознание. Темно. Светило не раскидывало свои лучи по деревне.

Лилиит подбежала к окну и выглянула. Так и есть! Всё небо затянуло тонкими серыми облаками, будто укуталось оно от холода. Спотыкаясь, Лил добежала до сундука со своими вещами. На самом дне лежала одёжка, сшитая специально для этого дня. Если бы её увидела Фрида, то в который раз сказала, что из дочери вышла бы прекрасная швея. Но у девчонки с фиолетовыми глазами был свой план на эту жизнь.

Вытащив на свет кожаные светло-коричневые штаны и серую просторную рубаху, девушка впервые задумалась о том, как бы защитить ноги. Сапоги она себе позволить не могла, хотя в прошлом году приезжал купец и привозил добротную обувь. Обмотать ступни тряпками? Тогда она наделает шуму, не чувствуя под ногами веток, и спугнёт добычу. Шить мягкие тапочки из остатков кожи уже нет времени и, завязывая волосы на ходу лентой, Лил вышла из дома. А на крыльце столкнулась с Рэйнером.

– Мы же у дуба договаривались встретиться. – Девушка потёрла ушибленный лоб.

– Выскочил, как только отец отвернулся.

Юноша опустил взгляд вниз и чему-то улыбнулся:

– Я так и знал, что ты решишь босиком идти.

– А что ты мне предлагаешь? Отцовские сапоги достать? Те, на которые мы спустили полсостояния? Да и провалюсь я в них. У папы была большая нога. Надо бы продать их, да мать не позволит.

– Зачем чужие сапоги? Теперь у тебя есть свои.

Он отдал Лил свёрток и улыбнулся. Девушка смотрела на друга, ничего не понимая, потом развернула подарок. Пара новых кожаных сапожек до колена на шнуровке. Лилиит с немым вопросом рассматривала обувку, что стоила, наверное, как их дом.

– Откуда?

Это всё что она смогла спросить. Рэйнер, довольный произведённым эффектом, ответил:

– Купил год назад у того торгаша. Хотел сделать тебе подарок в день, когда тебя признают охотником. Но они нашли своё применение чуть раньше.

– Рэйн, откуда такие деньги? Они же стоят очень дорого!

– Я немного зарабатываю на кузнице, иногда чиню кое-какие вещи для односельчан. Часть добавил отец, когда я рассказал ему о своих планах. Так что можешь считать это подарком от нас двоих.

– Рэйн, – её голос дрогнул, – спасибо!

На шнуровку ушло некоторое время. А потом всю дорогу до моста Лил восхищалась мягкостью и удобством обувки. Правда, было одно «но», о котором она не хотела говорить другу. Сапоги были прекрасны, но великоваты на размер, а то и на два. Надеясь, что нога ещё вырастет, девчонка бежала навстречу к своей мечте, окрылённая выполнением другой. Рэйнер улыбался, чувствуя, что сделал все правильно. И что с того, что следующие два года он будет работать почти задаром – это того стоило. Стоило увидеть этот счастливый и хищный блеск в глазах редчайшего цвета – фиолета.

Серые небеса сочились влагой, и иногда на землю падали увесистые капли. Они скрывались в густой траве и распластывались на чёрной земле. Рэйнер старался не бурчать насчёт погоды, но получалось это у него плохо.

– Почему ты не могла выбрать другой день?

– Эфрикс предсказала, – настаивала на своём Лилиит.

– А если бы она предрекла успех в Ночь Огня, ты бы всё равно пошла?

Лил не ответила, лишь вытащила из-за ворота рубахи каплевидный кулон на нити и сжала в кулаке.

«Первые две карты были о хорошей охоте…»

Когда двое детей, что считали себя взрослыми, зашли в лес, по широким зелёным листьям уже выстукивал свой ритм дождь. Капли падали и разбивались, превращаясь в сплошной водный поток. Но кроны пока защищали их от стихии.

– Сколько раз мне ещё сказать, что это была плохая идея идти в лес по дождю?

Лил резко остановилась. Она почувствовала, как в районе груди зарождается ярость и, если дать ей выход – сметёт всё на своём пути. На её пути сейчас стоял Рэйнер, и девушке совершенно не хотелось его обидеть. Но это причитание всю дорогу… Она постаралась успокоиться, представляя, как окунается в бочку с ледяной водой.

– Рэйн, ты ещё можешь вернуться домой к жару кузницы.

Она хоть и старалась не сильно ранить друга, часть ярости таки выплеснулась в слова. И обожгли они юношу не хуже раскалённого клинка.

– Идём. – Он взял подругу за руку и потащил за собой в чащу.

Лилиит чувствовала, как рука Рэйнера подрагивает. Он злился, но, в отличие от девушки, не показывал этого. Он мечтал о том, чтобы копья пропали, чтобы они ушли из этого богами забытого места. Но оружие находилось там, где его и оставили: меж двух близко стоящих деревьев. Скинув ветви, которыми замаскировали копья, Рэйн наконец заговорил:

– Я понимаю твои чувства, Лили. Прости меня, но и ты пойми меня. Я жутко переживаю.

В памяти девушки всплыла пустая карта и богиня Сэлис. Истолковав это знамение по-своему, она ответила:

– Всё будет хорошо, ты зря волнуешься.

Решение идти на север от дуба было принято единогласно. Так проще было найти дорогу обратно. Стараясь не шуметь и не разговаривать, они передвигались в тени высоких деревьев, зелёные кроны сплелись над головами. Дождь все ещё стучал по плотным листьям, иногда прорывая защиту, и тогда Лил жалела, что не накинула сверху плащ. Он, конечно, был ещё не готов полностью, но влагу бы пропускал не так, как лёгкая рубаха.

Корни деревьев разрывали землю огромными червями и устремлялись подальше от стволов, переплетались, мешая пройти. Рэйн не раз и не два помогал «охотничке» перебраться через препятствие и качал головой:

«Как она сама бы это делала?»

В очередной такой раз они услышали какой-то странный звук. Как будто кто-то разломал палочку – сотни палочек.

– Что это было? – Рэйн выглянул из-за широкого, покрытого красным мхом ствола. Лил видела, как вытянулось от удивления его лицо, и он нырнул обратно в их убежище.

– А теперь скажи мне, что ты знаешь об обитающих тут существах? – Он смотрел прямо на подругу, а ясно-голубые глаза отчаянно старались скрыть испуг хозяина.

– Часто встречаются гридни с их норами и туннелями под землёй. Оуксюки живут в дуплах, что выгрызают себе в деревьях, но сейчас они ушли – сам говорил. Ещё поговаривают, что тут живут большие птицы, чьи когти с лёгкостью разрывают камни. А что?

– Лил, это те, кто выглядывает в сухое время.

Опять послышался треск ломаемой древесины, и где-то совсем рядом с ужасающим грохотом рухнуло дерево.

– Что это? – Лил попыталась выглянуть, но была прижата к стволу дерева двумя сильными руками.

– Нет, Лили, мы уходим и ищем другую добычу. Туда я тебя не пущу.

– Дай хоть взглянуть. – Она попыталась скинуть с плеч руки.

– Ты смотришь, и мы уходим. Поняла?

Лилиит не ответила и выглянула. Взору открылась большая поляна, дождь нескончаемым потоком умывал её. Возле дальних деревьев стоял небольшой олень с маленькими рожками. Длинные ноги путались в траве, капли стучали по жёлтой шкуре, которая, казалось, впитывала влагу. Олень осматривался, что-то жуя. Лилиит не поняла, почему друг так требовал срочного отступления, до тех пор, пока кожа оленя не начала бугриться, будто под ней нёс свои волны Легендарный океан. Животное издало вопль, кажется, ему было больно. Рога начали удлиняться, ветвиться. Он продолжал кричать до тех пор, пока наросты на голове не оказались чуть ли не в три раза больше самой тушки. Мотнув башкой с помутневшими глазами, олень шевельнул мягкими ноздрями, будто что-то учуял.

В следующее мгновение рога пришли в движение, изогнулись и разорвали на части ближайшее дерево. Щепки полетели во все стороны, верхушка с грохотом рухнула в чащу, а что-то потерявшее своё убежище с писком рвануло в сторону Лил и Рэйна. Олень достаточно резво ринулся за своей добычей. Рога пришпилили животину к земле и тут же втянулись в голову, приобретая истинные размеры. Шкура перестала бугриться, обтянув стройную тушку. Олень подошёл к своей добыче и уткнулся носом в землю. Когда он поднял мордочку, то что-то жевал.

Рэйнер потянул девушку за руку обратно. Лил с неохотой оторвалась от зрелища.

– Уходим! – Его голос был глух.

– Нет. На одной из карт, что разложила Эфрикс, был нарисован олень. Это он, Рэйнер! Это моя добыча!

– Лили, с ума сошла! – повысил он голос. – Ты видела, что эта тварь может? А мы даже не знаем, что это за существо.

– Значит, он редкий. – Глаза Лилиит вспыхнули безумием, так показалось другу.

– Надо уходить, пока он ест.

– Кого он вообще из дерева поймал? – Лил и вторую зверушку видела впервые.

Рэйнер пожал плечами, думая, сможет ли он без шума унести отсюда подругу, закинув её на плечо. А тем временем девушка перезавязала растрепавшиеся волосы, некоторые локоны завились от влаги.

– Если хочешь – возвращайся.

Ответить друг ей не успел. С ужасающим скрипом дерево, за которым они прятались, разлетелось на куски. А на поляне стояло существо с рогами в три раза больше его самого и затуманенными глазами.

– Лил! – Парень схватил её за шиворот рубахи и дёрнул подругу на себя. Ткань затрещала. А в землю, где только что стояла Лилиит, вонзились острые коричневые рога. Животное недовольно заревело, мягкую оленью мордочку заляпала кровавая пена.

– В разные стороны. – Девушка подхватила копье с земли и побежала на оленя. Существо долго не раздумывало и развело рога в стороны, чтобы захватить добычу в клещи и сломать ей хребет. Но Лил оказалась проворнее. Рэйн даже выдохнул, увидев, как подруга поднырнула под опасные жвала и уколола существо в ляжку.

Мягкая желтоватая мордочка слишком быстро повернулась за добычей. Хрустнули позвонки. Лилиит понадеялась, что существо свернуло себе шею. Увы. Выбежав на открытую местность, она забыла о самом важном. О дожде. Вода превратила поляну в грязевое болотце. Ноги скользили и разъезжались, быстро бежать было нереально. А за спиной уже раздавались перестук копыт и всплески воды из лужиц.

– Лил! Вниз!

Она моментально повиновалась голосу и со шлепком приземлилась в лужу. Грязь залепила глаза. А рядом что-то просвистело, и олень зашёлся в крике. Казалось, что кричит человек. Только люди могут издавать такие звуки, полные ненависти, боли, ярости.

Проклиная такое длинное и неудобное копье, девушка откатилась в сторону и, опираясь на оружие, встала. Олень гарцевал на задних ногах, из его спины торчал короткий нож. Деревянная рукоять покачивалась из стороны в сторону, усугубляя полученное ранение.

Струйки крови вперемешку с водой вытекали из-под желтоватой и, казалось, такой мягкой на ощупь кожи. Рога изогнулись, как не смогли бы ни у одного животного, и выхватили нож из тела вместе с кожей и мясом. Тварь фыркнула, подставляя морду дождю, а рана на её спине забурлила кровавой водой и зажила.

– Рэйн! – Лил наблюдала за этой магией, а в голове роились мысли.

«Оно залечило рану! Просто взяло и залечило!»

– Меть в сердце. – Парень оказался всего в нескольких десятках шагов и запустил ещё один нож – промахнулся.

Животное, выставив рога вперёд, помчалось на юношу. Длинное копье мешало двигаться быстро. Теперь и парень пожалел, что нет настоящих мечей в их деревне. Древко копья прикрыло от смертельного удара рогами и треснуло.

Олень почувствовал страх людей и вновь наклонил голову, готовясь к рывку. Ещё чуть-чуть и он поест. Это мясо так вкусно пахнет, а сколько крови в них. Ноздри шевелились, предвкушая пир, а ноги несли на врага. Животное совершенно забыло о том, что противников двое. И потому не сразу почувствовало боль от вошедшего в бок острия.

Лил не знала, где находится сердце у оленя, она надеялась на удачу. Девушка налегла на древко, вгоняя его глубже тяжестью своего веса. Тварь завыла, рога изогнулись и полоснули по противнику. Брызнула алая кровь, она защекотала нюх существу. Он мечтал только об одном – есть.

– Лил! Вбок!

Но она не шевелилась, наблюдая за тем, как красное пятно расползается по серой блузе. Дождь поливал её, умывая лицо от грязи.

А олень уже метил для следующего удара. Рэйн швырнул в морду животному деревянный обломок своего копья. Тот аккурат прилетел по носу. Встряхнувшись, тварь резко повернулась в сторону обидчика. А Лил, как тряпичная кукла, дёрнулась за ним и чудом не упала. Пальцы она не разжала, и копье с надсадным треском вышло из туловища зверя. Наконечник остался в теле.

Огонёк свечи разгонял полумрак в комнате. За окном барабанил дождь. Хотелось все бросить и, забравшись под тёплое одеяло, уснуть. Но она ждала.

Очень долго. Ей казалось, что половину своей жизни она провела, сидя за столом и ожидая второго. Тело ведуньи было напряжено, она перестала чувствовать усталость и вся превратилась в слух. Но стук в дверь всё равно застал её врасплох.

На пороге стоял мужчина в возрасте. В чёрную бороду пробрались нити серебра, кустистые брови хмурились.

– Эфрикс, мне надо знать, куда ушёл мой сын. Его нет трое суток.

Ведунья улыбнулась, пропуская Тэйна в дом. Тяжело ступая, кузнец вошёл в комнату. У очага на лавке сидела женщина, она вздрогнула и подняла заплаканные глаза на вошедшего. Казалось, что Фрида постарела на несколько лет: волосы растрепались, под глазами появились синяки, на лбу пролегла глубокая морщина.

– Все в сборе. – Ведунья подошла к столу. – Присядь, кузнец, это будет непростой разговор. Все началось с того, что недавно ко мне пришла дочь Хельмунда и Фриды и попросила разложить для неё карты. Она хотела узнать, когда будет благоприятный день для охоты. Этот день настал с первым дождём. Полагаю, что твой сын пошёл с ней.

– Но в дождь никто не охотится, – тихим охрипшим голосом заговорила женщина, потерявшая мужа и дочь. – Хельмунд рассказывал, что по дождю выходят твари, которых невозможно убить копьём.

– Быстрее! – Он придерживал девушку за локоть.

Лил старалась перебирать ногами изо всех сил, но их осталось не так уж и много. Сзади бушевал дикий зверь, преследовал.

– Нам не уйти, – впервые что-то сказала она за последнее время.

Деревья закончились слишком резко, выпуская людей на каменистый берег быстрой реки. Волны бежали вперёд, гонимые ветром. Дождь смешивался с речной водой и спешил навстречу Легендарному океану, в который впадают все реки и моря. Девушка все ещё сжимала в руке бесполезное древко копья.

Парень свернул направо и потащил за собой подругу. Она хромала. Рубашка покрылась красными, зелёными и коричневыми пятнами. Лилиит старалась поспевать за другом, но вывихнутая лодыжка замедляла её движение. Они успели сделать с десяток шагов, когда золотошкурый олень вылетел на берег, его рога метались из стороны в сторону. Он притормозил у воды и, подняв морду к небу, принюхался.

Рэйнер слишком резко дёрнул подругу за руку. Он заметил то, что могло спасти их от монстра. Впереди маячила ощерившаяся пасть небольшой на вид пещеры. Тьма грота спрятала их от дождя и взора животного. Тут было сухо и холодно. Сын кузнеца молил всех богов, чтобы небесная вода смыла их запах.

Девушка прислонилась к холодному камню, опустила голову и глухо проговорила:

– Прости меня, я должна была тебя послушаться. Если бы…

Рэйн зажал ей рот рукой, а мимо входа в пещеру процокали копыта.

– Все хорошо. Как видишь, мы ещё живы, – прошептал он подруге на ухо, надеясь на то, что олень сбился со следа.

Она задрожала в его руках и уткнулась носом в плечо. Закрутившиеся в колечки мокрые волосы щекотали Рэйнеру нос. Парень прижал к себе подругу, чувствуя, как она замёрзла.

По камням пещеры цокнули копыта.

Группа охотников собралась в доме старейшины. Говорил мужчина с обритой налысо головой и хищными зелёными глазами. Разорванная правая ноздря привлекала внимание собравшихся.

– Я не могу рисковать своими людьми! Как вы не понимаете: если детей нет четыре дня, то они уже, скорее всего, мертвы. Тем более по дождю!

– Да что не так с этим дождём? – Тэйн стоял рядом со старейшиной и хрустел костяшками.

Главный охотник нехотя заговорил:

– Ходят легенды, что под струями небесной воды просыпаются калие´ры. Эти существа неуязвимы, пока идёт дождь. Неуязвимы потому, что они под защитой богини Лиеры.

– Какое отношение богиня водности имеет к животным? – подала голос Фрида.

Ответила ей Эфрикс, которую до этого никто не замечал:

– Существует история, что Лиера в порыве злости прокляла свою младшую дочь Кали и та стала прекрасным золотошкурым созданием. Многие годы мать хранила обиду, пока не встретила в лесу раненого оленя, похожего на то, во что превратилась её дочь. Сколько ни пыталась Лиера снять проклятие, не выходило у неё. И тогда она обратилась к небесам с просьбой наделить всех оленей с золотистой окраской силой, на которую способна вода. Так появился первый калие´р. Он мог залечивать свои раны, развивать большую скорость и наделялся силой, недоступной простым животным. Вот только беда в том, что случалось это только тогда, когда с небес падала вода.

– А с чего вы вообще взяли, что в роще они водятся? – Тэйн не хотел смириться с мыслью о том, что его единственный сын погиб от какого-то оленя. – Я читал, что калие´ры – сплошная выдумка, а если нет, то вымерли они много сотен лет назад.

– Когда идёт дождь, время смазывается, кузнец, – ответил ему главный охотник. Тем более в Роще.

– Что ты этим хочешь сказать, Мартон?

– Вполне возможно, что это только у нас прошло четыре дня, а твой сын блуждает по лесу недели или даже года. Не раз и не два я терял людей по дождю, а потом они возвращались и несли какой-то бред про невиданных существ.

– Видишь, они возвращались, – встрепенулся Тэйн, – значит, и дети могут быть ещё живы.

– Кузнец, живыми возвращались натренированные и закалённые в боях охотники. И они стороной обходили создания, которые были им неизвестны. А ведунья нам сказала, что ваша «охотничка» сама полезла за добычей. Как думаешь, ей хватит мозгов не нападать на неизвестные ей виды?

– Рэйн! – её голос дрожал. Девушка отступила от входа в грот.

Калиер принюхался, обвёл пещеру затуманенными глазами и издал радостный рёв, найдя свою добычу. Олень сделал несколько шагов навстречу, его рога цеплялись за низкий потолок. Он не спешил, понимая, что жертва ранена и загнана в угол.

Рэйнер отодвинул подругу, закрыв её собой, в руках он держал бывшее копье Лилиит. Она не помнила, когда отдала ему древко.

– Постарайся выскользнуть из пещеры, как только он… – парень не договорил.

Лилиит не верила, что первая её охота закончится именно так. Она прижала руки к ране на животе, кровь остановилась, но надолго ли? Надо сказать, ей повезло. Рога прошли вскользь, располосовав кожу и не задев внутренние органы. Может, он промахнулся, а может, ей помогли боги.

Олень заревел и кинулся на парня. Рога встретились вначале с деревянной палкой в руках противника, которая треснула с надсадным скрипом.

А потом в голову, аккурат меж глазами животного, вонзился нож, войдя по самую рукоять. Лилиит опустила дрожащую руку. А Рэйнер узнал в ноже, что проломил череп существу, наконечник своего копья, который сунул за пояс. Калиер, не понимая, что произошло, сделал шаг назад. Но шкура его не забугрилась, не поступила влага для исцеления раны. Олень упал набок, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Рога полоснули по руке юноши и тоже затихли.

– Лил, – подмастерье кузнеца не мог поверить в произошедшее, – как ты это сделала?

Ни один из них не видел, как зрачки «охотнички» всего на мгновение затопили чернотой радужку.

– Сама не знаю. – Лилиит била крупная дрожь. Она замёрзла, перенервничала, но даже в таком состоянии смогла метнуть нож, который убил, казалось, неуязвимое существо. Она опустила глаза: – О, Рэйн, твоя рука!

Рана была ужасающей. Рога располосовали плоть почти до кости, обильным потоком из неё лилась кровь. Лил оторвала полоску ткани от своей уже негодной рубахи и как могла перетянула рану. Чуть повыше ранения.

– Что ты делаешь? – Рэйн был удивлён. В деревне такие раны сразу прижигались калёным железом и наживо зашивались нитками, вымоченными в настойке из трав.

– Это чтобы приостановить поток крови.

– Где ты этому научилась?

Лилиит пожала плечами. Но где-то на задворках сознания она услышала чистый женский смех.

Лилиит стояла в центре большой комнаты под пристальными взглядами людей. Она чувствовала себя мошкой, которую изучают с отвращением и готовятся раздавить. Стало так холодно и одиноко: Фриду на совет не пустили, а Рэйнера отец отвел к лекарю.

Старейшина, сидя в глубоком деревянном кресле у дальней стены, теребил седую косичку и поглядывал на главного охотника. Мартон расхаживал перед собравшимися и бормотал что-то себе под нос. Охотники уже тёрли глаза, им надоело следить за своим предводителем, а Лилиит почувствовала жуткую усталость, казалось, что не спала она целую неделю. Несколько раз главный охотник останавливался у северной стены, возле которой выгрузили добычу девушки, и окидывал калиера жадным взглядом. Тот, казалось, спал. Золотистая шкура отбивала лучи, которые светило сбрасывало вниз, а рога раскинулись, занимая почти все пространство. На то, как охотники пропихивали их в узкие двери, сбежалась посмотреть вся деревенская детвора.

– Лилиит, дочь Хельмунда и Фриды, расскажи, как вам удалось найти и убить это могучее существо, живущее в Роще Древних. Или вы уже отыскали его мёртвым?

– Да кто б его убил, если не они. Там же дырка в черепе от ножа, – заикнулся кто-то из охотников, но под взглядом Мартона притих.

– Не мы его нашли. Он сам на нас напал, – заговорила девушка, тщательно подбирая слова.

– Потому-то в Рощу никто по дождю и не ходит!

– Потому никто и не смог убить калиера!

– Успокойтесь! – Старейшина встал со своего места, привлекая внимание собравшихся. – Лучше расскажи нам, Лилиит, как вам вдвоём с Рэйнером удалось убить существо и самим не пострадать.

Девушка была не согласна с тем, что они не пострадали, но все же попыталась ответить Орцеду, переворачивая историю в свою пользу:

– Калиер заметил нас первым. Так как мы не знали особенностей этого существа и напоминал он нам простого оленя, до тех пор, пока не выпустил рога, мы думали, что легко его убьём. Копьё Рэйнера сломалось почти сразу от удара рогами. От моего отломился наконечник. Он ещё где-то там в теле, сбоку у ноги. Калиер залечивал все свои раны и был очень быстр и ловок. Он неуязвим до тех пор, пока дождь омывает его шкуру. Убили мы существо в пещере. Мы туда заманили этого оленя. Умер как самое слабое животное, которое я встречала.

Каркающий смех наполнил комнату и обратил внимание собравшихся на его хозяйку. Эфрикс утёрла выступившие слёзы и заговорила:

– Вот так детки. Сколько веков люди боялись под небесной водой на охоту выходить, а решение – вот оно, плавает на поверхности.

Она опять зашлась в смехе, перебивая его кашлем. Старейшина обречённо вздохнул и обратился к Мартону:

– Что скажешь, охотник? Достойна ли эта плата для вступления в твою группу?

– Рэйнера, если он отречётся от кузнеческого ремесла, приму, а про девчонку – даже не просите.

– Эта девчонка теперь в состоянии занять твоё место, если пожелает, – закаркала ведунья.

– Заткнись, карга, пока зубами не подавилась!

Эфрикс веселилась от души:

– Она и тебя, и весь твой охотничий клан с потрохами уделала, а ты нос свой покоцанный воротишь. Орцед, старый хрыч, не стой столбом, скажи что думаешь.

Старейшина встрепенулся:

– Да, добыча великолепна. В жизни ничего подобного не видел. Я хочу пригласить сюда нашего кузнеца, чтобы он назвал стоимость материалов, которые можно добыть из этого странного существа.

– Почему именно он? – Мартон уже не знал, на кого наброситься.

– Потому что тебе это не по силам. – Ведунья улыбалась и поглядывала на дочку Хельмунда. Вот и получил он не сына, но наследника.

Тэйн прибыл через несколько минут. За ним послали парнишку, который столкнулся с кузнецом у ворот дома Орцеда.

– Я слушаю.

– Кузнец, ты из нас тут самый знающий. Осмотри животное. На что сгодятся его останки?

Мужчина молча кивнул, вытащил из-за пояса кинжал и присел рядом с тушей.

– Лилиит, позволишь старухе взять немного мяса от твоей добычи? – Эфрикс подошла почти вплотную к девушке.

– Теперь этой добычей распоряжаются охотники, – вывернул нижнюю губу Мартон.

– С какой стати? – хохотнула ведунья. – Добыл её не охотник. Да и в общину ты принимать девочку не желаешь.

– Изгнать её за непослушание и нарушение всех правил надо!

– Три сотни золотых шурлей за рога, это самая прочная и гибкая субстанция, с которой я встречался. Сто золотых за шкуру, из неё можно сделать мягкую и очень тёплую накидку или плащ. Если отсоединить железы, то воду пропускать не будет. Около пяти сотен монет за внутренности, но это навскидку. Если продавать в Фарлонд за ориданы, выйдет меньше. А ещё я слышал, что мясо калиера продлевает молодость. Я прав, Эфрикс?

Женщина засмеялась и довольно кивнула:

– А его сердце, коих в нём два, способно пробудить ото сна мёртвого. Ненадолго. Всего на день. Но и это очень много для неутешных родственников.

– Только сырое сердце? – Тэйн выпрямился.

– Нет, можно сразу приготовить зелье. Из двух сердец выйдет порядка тридцати склянок.

– Действительно, богатый улов. Итого: около двух тысяч золотых шурлей. Эта девочка теперь в состоянии купить всю деревню.

Мартон заскрипел зубами.

– Лилиит, ты не против, если я займусь разделкой туши и первым же приезжим торгашам продам рога и шкуру?

– Нет, Тэйн. Спасибо тебе за это. Эфрикс, ты сможешь сделать зелья и отвары на продажу?

– Хорошая хватка, – кузнец потрепал девочку по волосам.

Ведунья кивнула головой в знак согласия.

– А что насчёт её просьбы? Примете девочку в общину охотников? – Старейшина топтался на месте, чувствуя, как огромнейшие деньги выскальзывают из его рук. Ведь охотники всегда отдавали десятую часть от добычи Орцеду. А если Лилиит не станет охотником, то и он ножку от гриба получит.

– Я не приму её в общину, – прошипел Мартон. – Не место девчонке в лесу.

– После такой добычи я требую её присоединения к охотникам!

Старейшина был непреклонен.

– Да она погибнет на первой же охоте!

– Тогда обучи её!

– Мы ещё все поплатимся за это решение!

– Значит, решено, – хлопнул в ладоши Орцед, – Лилиит, скоро ты получишь своё настоящее копьё и сможешь зваться охотником.

– Как ты распорядишься деньгами? – Эфрикс улыбалась, совершенно не слушая главу деревни.

Лилиит закусила губу. Она даже не представляла, какие богатства теперь в её руках:

– Десятина старейшине. Остальное делю на две равные части, одна из которых идёт Рэйнеру за его храбрость и помощь мне в Роще.

– Справедливо. – Эфрикс положила костлявую руку на плечо дочери Хельмунда.

– Тэйн, и вычти из моей части цену за сапоги.

Кузнец усмехнулся в бороду. Девочка только что освободила его сына от трёх лет бесплатной работы.

– Расскажи мне о нашем мире. – Лилиит пригрелась у камина в доме кузнеца Тэйна.

Осень уже срывала с деревьев пожелтевшие листья и устилала ими дороги. Пожухлая трава уходила на покой, позволяя оголиться стеснительной чёрной земле. Потяжелевшие головки колосьев клонились вниз и звенели спелыми зёрнами на полях. Люди начинали доставать тёплые вещи и готовиться к очередной трудной зимовке. Не жалует стужа этих хрупких созданий, много их гибнет в холодное время года.

Лилиит поглядывала в окно – ждала друга. Рэйнер ушёл к Эфрикс за очередной порцией согревающих отваров. Осенью и зимой они пользовались большим спросом.

– Ты уже слышала эту историю множество раз, цветочек.

– Пожалуйста, дядюшка Тэйн. – Лилиит опустилась на пушистый ковёр и протянула руки к пламени, что пожирал поленья.

Кузнец всегда таял, когда девушка так к нему обращалась. Усмехнулся, почесал все ещё чёрную бороду и заговорил:

– Эта история началась, когда светило ещё имело своего спутника и название. Но поругались братья и разошлись по разным мирам. Ушёл старший от нас, позволив младшему светилу скидывать на землю лучи и тепло своё, но забрал имя. И неведомо нам, как называть его теперь. И тогда вышли существа, что не могли жить под двумя светилами, ведь была их кожа бледна и тонка. И звались они повелителями. Каждый из них повелевал своими владениями и существами. Говорят, что это были боги. Но вели они себя порой как люди: сражались, влюблялись, заводили потомство. Много их было, но не о многих дошли до нас истории. Говорят, что поругались между собой брат с сестрой, как бывает, за выделенную им территорию. Родственниками кровными они были до того столкновения. Судьба и Случай. Собрали войска, пошли друг на друга. Много столетий длилась кровопролитная война, много богов в ней полегло. А кто выжил – попрятались по своим норам и почти не поддерживали связь между собой. Люди начали заселять брошеные земли, поклонялись богам, дабы не прогневить их. Да вот только чхать богам на наше поклонение. Им всегда хотелось нашей крови. Насылали они на люд болезни и смерть, засуху и заморозки, потопы и ураганы. Хотят боги вернуть себе былую мощь и территорию. Да вот поздно они спохватились. Осели люди. Прижились. Многие божества тогда начали требовать жертвоприношения, дабы утолить желание крови. Некоторые ушли насовсем. Некоторые умудрились ходить по мирам. Говорят, что брат богини Сэлис смог проследить за старшим братом нашего светила и пойти в тот мир, где теперь раскидывает лучи он. Эштус нашёл себе там дом и очень редко возвращался сюда – на родину младшего светила. Да и сестра его старшая с каждым появлением родственника войну затевала. Выгнать брата хотела.

– Сэлис? Она же добрая, – неуверенно протянула девчонка.

– Никто не знает, какие они на самом деле, эти боги. Судьба не всегда сладка, а случай не всегда несчастный.

– Опять байки травишь, – голос Нии, жены кузнеца, разбил сотканную волшебными словами идиллию. Женщина пришла с кухни, неся с собой запах тушёного мяса и овощей, от которого сразу заурчало в желудке.

– Это я его попросила. – Лилиит опередила Тэйна.

– Неужели в детстве сказок не наслушались с Рэйнером?

– Интересно же рассказываю, – кузнец усмехнулся и бросил лукавый взгляд не жену.

Ния махнула рукой, сдаваясь, и вернулась к прерванным делам.

– А что было дальше, дядюшка Тэйн?

– А что дальше? Боги пропали, лишь изредка показываясь людям, чтобы те в них веру не утратили. Жрецы возводят храмы самым кровожадным и известным божествам. А остальные боги сгинули или ушли в другие миры.

– А сколько их всего?

– Божеств? Не знаю, деточка. Говорят, что было их столько же, сколько и людей сейчас. А сколько осталось, да и остались ли они вообще – неведомо мне.

– А кто из богов отвечал за наши земли?

Кузнец рассмеялся:

– Цветочек, я не земли имел в виду под словом «территории», а их силы. Владением богини Лиеры были вода и все, её населяющее. В небе, разводя свои руки-крылья, плавал Эззатин. Много их было, всех и не вспомню.

– А земля никому не принадлежала? – Лилиит, кажется, расстроилась.

– Ну почему же. Вот возьмём, к примеру, наше королевство – Айворию. На северо-востоке, там, где сейчас мы, раскинулась огромная Роща Древних. Жили тут столетние или даже тысячелетние люди, совершенно неотличимые от нас. Только знания и сила их выделяли. Только поведение и характер. И нелюдимость.

– Эфрикс? – Осенённая догадкой Лилиит подскочила на месте.

– Да, цветочек, Эфрикс.

– А почему никто об этом не знает?

– Знают, но вслух предпочитают не говорить. Продолжим? Горный хребет Арианташ, что лежит на юге нашего королевства и простилается на юго-запад в сторону герцогства Фарлонд, принадлежал богу Ариану, он-то и назвал его своим именем. Гордец ещё тот. А Касия заняла территорию Касамского моря, что лежит между нами и Фарлондом. Сколько войн было между нею и Лиерой! Всё воду поделить не могли. Сошлись на том, что реки, впадающие в море, – собственность Лиеры. А солёная вода достаётся Касии и отрекается она от имени божества, становится водницей. Не знаю, в чём разница, но такие ходят легенды. Луга и поля под защитой бога Оритуса, самые обширные у него владения. Я не помню всех богов, цветочек. Да и записей у меня нигде о них нет. Можешь Эфрикс спросить о других богах, если интересно будет. Много покровителей было.

– Дядюшка Тэйн, ты рассказываешь мне только о Айвории и Фарлонде. Это и всё, что есть под светилом?

– Нет, но про другие места мне очень мало известно. Восточнее нашего королевства простираются Земли Мёртвых, и не знаем мы, сколько её и где её конец. Знаем только, что ничего там не живёт и не растёт. Черно там и пусто. На юге граничат с Айворией и Фарлондом земли, носящие имя Кантавана. Вот о них мне известно столько же, сколько о Землях Мёртвых. Даже на картах, что у меня были, эта территория была отмечена пустым пятном. На севере воинственная империя Тэйгейт. Сто лет, как их император почил вечным сном. Ни жив ни мёртв. Потому и не ведут завоевательные войны северяне. Говорят, есть другие материки, но кто знает, правда это или вымысел. Зато точно могу сказать, что на западе лежит тот самый Легендарный океан, испещрённый островками. Есть большие, а есть и совсем крошечные, где и два человека не разминутся. Говорят, у них там свои боги – врут, наверное.

– Дядюшка, а чем властвует Сэлис?

– А чем может играть судьба, цветочек? Людьми, конечно же.

– А вот и я! – Хлопнула входная дверь, и в комнате показался юноша с небольшой заплечной сумой. Вытащив оттуда большие глиняные бутыли, разлил согревающий отвар по деревянным чашкам и раздал сидящим. – Я попросил Эфрикс добавить сушёных ягод, вкус должен быть божественным.

– Раскидываешься деньгами? – Ния, прислонившись к косяку двери, сжимала в руках свою порцию напитка и улыбалась. Сладкий аромат поднимался тёплым паром над чашей и щекотал ей нос.

– Ну ведь вкусно же. – Юноша улыбнулся матери.

– Я, наверное, домой, – Лилиит отставила опустевшую чашку в сторону, – у меня сегодня вечером тренировка с Мартоном.

– У тебя все тело в синяках и ссадинах. Ты уверена, что он тебя тренирует, а не убить хочет? – Рэйнер помог девушке встать.

– Все хорошо. Я сама выбрала этот путь.

– Мне тоже не нравятся его методы. – Ния покачала головой, наблюдая за тем, как Лил хромает на правую ногу.

Осень бежала, словно уносила ноги от грабителя. Хлопали на холодном ветру её одежды. Да только люди опять этого не видели, занимаясь своими мелкими приземлёнными делами: собирали урожаи, заготавливали еду на зиму и приглядывали за немногочисленным скотом.

Когда уже всё было готово к грядущим холодам, наступил долгожданный праздник, который любили и дети, и взрослые. Детвора – за то, что не погонят их этой священной ночью спать, а взрослые – за то, что можно забыть о проблемах и насладиться Ночью Огня, а также получить благословение бога пламени.

Как только бархатная чёрная ночь стала подступать к домам, зажглись первые костры. Они были сложены у каждого двора, дабы отпугнуть зло и чёрных духов. Чтобы зима была спокойной и не замела дикими метелями дворы, люди вкидывали в костры щепотку земли, взятой у крыльца. Затем дарили подарки своей семье и шли к площади в центре деревни, где собирались все, кто мог ходить. Улочки тянулись от круглой вымощенной камнем площади, как лучи светила. На неё выходили окна дома старейшины. Напротив жилища Орцеда охотники сложили срубленные деревья, создали вид шалаша и ждали. Люди сходились к будущему костру, собирались в кучки и громко обсуждали предстоящий праздник.

Лилиит пришла на площадь с матерью и семьей кузнеца Тэйна. Ещё утром Фрида вручила дочери новое белое с жёлтой вышивкой платье, до середины колена, свободное и с длинными рукавами. Лилиит улыбнулась и отдала матери свой подарок – пушистую и мягкую накидку из сероватого меха. Девушка купила её у купцов с месяц назад. Они так и не соизволили сказать, каким животным раньше была покупка. Лил и не интересовалась, так как за качественный мех просили слишком мало. Это было подозрительно. Но где, как не в отдалённых деревнях и селениях избавляться от ворованного и нечестно добытого добра? Неделю Лилиит трудилась над пошивкой одёжки для матери, пока той не было дома, и теперь могла с гордостью показать свою работу. Фрида в очередной раз посетовала, что дочь пошла по пути Хельмунда, а не её, но подарок приняла с радостью, которая присуща лишь детям и старцам.

Людей у дома старейшины собиралось всё больше и больше. Лилиит только сейчас осознала, что их деревенька не такая уж и маленькая, как о ней говорят. Она не знала даже половины соседей в лицо. Не то что по имени.

– Ты чего такая потерянная?

Лилиит вздрогнула, чем повеселила Эфрикс, неведомо как оказавшуюся рядом. Ведунья рассмеялась, хитро поглядывая на дочь Хельмунда. А девушка не знала, как теперь относиться к Древней. Учтиво улыбнувшись, она проговорила:

– Приятно видеть тебя тут, Эфрикс.

Женщина фыркнула:

– Неужто Тэйн растрепал тебе, кто я?

Утвердительный кивок и новый взрыв смеха. Ведунья смеялась до тех пор, пока из глаз не брызнули слёзы.

– Эфрикс, можно я зайду к тебе как-нибудь? – Лил сама удивилась своей дерзости, но на попятную не пошла.

– Конечно, дочь Хельмунда и Фриды.

– Начинается! – Рэйнер дёрнул подругу за локоть. Девушка отвлеклась и вновь не заметила, как Эфрикс растворилась в толпе.

И вправду. Старейшина уже обходил людей в поисках самой красивой и незамужней девушки деревни. Говорили, что сами боги вели его и указывали на жрицу. Сегодня она станет сестрой огню и подругой ночи. А уже завтра половина парней деревни предложат ей разделить с ними жизнь.

– Ну стань же ты впереди!

Сильные руки растолкали людей и выпихнули дочь Фриды в первый ряд. Но Орцед прошёл мимо и цапнул за руку Амэл. Девушка обворожительно улыбнулась и шагнула вслед за старейшиной, будто заранее знала, что выберут именно её. Толпа расступилась, пропуская жрицу Ночи Огня вперёд. Орцед подал ей факел и отступил. Девушка приблизилась к сложенному костру, подняла руку с факелом вверх и глянула на людей:

– Вы готовы узреть силу божеств?

– Да! – взорвались люди криками.

– Вы чисты помыслами и готовы воззвать к их силе?

– Да!

– Тогда прими же меня Ночь и Пламя! Сегодня говори через мои уста, двигайся в моём теле и дыши тем же воздухом, что дышу я!

Факел полетел в центр скелета из древесины. Пламя с жадным шипением принялось пожирать поленья. Амэл отошла от костра и запела. Женщины тут же поддержали жрицу и над площадью поплыли слова:

Девушка замолчала, позволив толпе петь дальше. Амэл откинула назад распущенные чёрные волосы и пустилась в пляс вокруг костра. Вверх взлетали руки, изгибалось тело, как змея. Блики огня танцевали вместе со жрицей под мелодию, что нёс ветер. Шипело пламя, тянулось своими языками к сестре, обнимало её.

Лилиит наблюдала за танцовщицей и видела над ней нависшую тень. Яркое обжигающее пламя костра её не спугивало, а, наоборот, уплотняло. Неужели сами боги снизошли на ритуал? Амэл остановилась, когда женщины замолчали. Пряди прилипли ко лбу, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, но улыбка озаряла так, как будто в радость девушке было исполнять ритуал для бога. Жрица была счастлива так, как будто сам Авандан прикоснулся к её устам своими.

– Ты видел?

– Что видел? – Рэйнер покосился на подругу.

– Тень, что танцевала с Амэл?

– Ты не заболела? – тёплая ладонь легла на лоб.

Лил скинула руку и зло посмотрела на сына кузнеца. Но по растерянному лицу нельзя было понять, притворяется он или нет.

Тем временем Амэл влилась в толпу. Считалось, что, прикоснувшихся к жрице, Авандан благословит на тёплую зиму и оградит от потерь и холода.

Когда Амэл проходила мимо, Рэйнер провёл ладонью по растрепавшимся волосам жрицы и ахнул, будто само пламя опалило ему руку. Лилиит поймала это прикосновение взглядом и услышала вздох, что вырвался из уст парня. Бог выбрал пару жрице. Когда юноша повернулся к Лил, её уже на площади не было.

Первый снег пушистыми звёздами оседал на плечах девушки, которая увернулась от летящего в неё камня.

– Первый снег, охотничка. – Мартон усмехнулся и запустил в полет ещё один булыжник размером с его кулак.

– Твоё решение? – Лилиит уклонилась от снаряда и, петляя как заяц, которых осталось в этих местах не так много, кинулась на учителя. Рука с зажатой в кулаке палицей поднялась для удара и скользнула по плечу охотника.

– Ты стала намного проворнее и быстрее, но силы тебе не хватает.

– Ты не озвучил своё решение. – Девушка сбила себе разговорами дыхание и в этот раз даже не дотянулась до мужчины.

Мартон усмехнулся и с силой, присущей древним животным, вцепился в оружие Лилиит:

– Я возьму тебя на охоту, как только ляжет снег. Это и будет твоё испытание. Если не провалишься, приму в общину.

Он резко дёрнул палицу на себя, вырывая её из рук ошарашенной ученицы.

– Спасибо.

– Эфрикс, хоть ты мне объясни, зачем мне вернули память? Допустим, душа может переродиться. Сама или с помощью высшего существа. Но зачем мучить воспоминанием о прошлом? О том прошлом, которое я вообще никак изменить не могу. Да, чёрт возьми, я запуталась. Другие слова, чуждые мне мысли. Кто я? Я сейчас уже сама не уверена, кем являюсь. И как теперь мне жить? Эштус сказал фильтровать. Но у меня не получается. Я путаюсь в простых понятиях. Боюсь того, что до этого любила.

– Что значит это странное слово? – ведунья наморщила лоб, будто пыталась разгадать старинную тайну.

– Какое именно? – между бровей девушки залегла морщинка, она силилась вспомнить, что такого сказала.

– Фильр… фитр… Обратная сторона светила, как ты это выговариваешь?!

– Отделить жизни и воспоминания друг от друга, – постаралась подобрать слова Лилиит. – Эштус сказал, что иначе я не выживу. Зачем мне прошлая жизнь, если там я была никем? Если я совершила ужасную ошибку, но исправить её не могу!

Старуха вздохнула и потёрла виски. Она совсем не ожидала такого поворота. Хотя тогда это всё объясняет. Или почти всё. Ох уж Сэлис!

– Эфрикс, ты же можешь приготовить какое-нибудь варево, которое сотрёт часть моей памяти? Я не смогу жить, зная, что не такая, как все. Я не смогу быть собой прежней. Я уже не я, – взмолилась гостья.

Ведунья вздохнула и покачала головой:

– Такие снадобья под запретом. И никто не сможет проконтролировать, что именно из твоих воспоминаний сотрётся. – Она умолчала о том, что если уж боги что-то затеяли, то доведут это до конца.

– Ты совсем не можешь мне ничем помочь?

– Я могу изготовить амулет для ясного разума. Есть шанс, что он тебе поможет, но я ничего не обещаю. Одна проблема – создать его смогу только весной. Мне потребуется аназема для выкипячивания ядовитого вещества из амулета. А такие травы я никогда не заготавливала на зиму.

– А разве она сама не ядовита?

– Запрещённая основа под яды, – кивнула головой женщина. – Ну а что ты хотела?

– И то правда. Вот, знаешь, у наших миров столько похожего и столько разного. – Лилиит опустилась на лавку и приложила ладони к гудящей голове. – А я только думаю о том, как бы не свихнуться: не выдать себя и не запутаться в том, кто я сейчас на самом деле. Ведь я там и я тут – два разных человека. Другой характер, другая внешность, увлечения. Как мне собрать себя по частям? Что подумают люди, если я расскажу им правду? Что я сумасшедшая? Убьют ли они меня за такую правду?

– Держи, – ведунья протянула чашу с холодным снадобьем, – выпей. Успокоит.

– Спасибо. – Девушка приняла чарку и вдохнула приторный запах, отдалённо напоминающий валерьянку. – Даже сейчас я сравниваю все с прошлой жизнью, – усмехнулась она и сделала глоток.

Эфрикс покачала головой и мысленно отругала нерадивую племянницу за то, что не предупредила.

Лаз был настолько узким, что люди шли цепочкой, пригибая головы. Даже невысокая Лилиит сложилась, как ей показалось, вдвое и всё равно иногда цепляла макушкой низкий свод.

– Все тут? – Голос Мартона звучал глухо.

Пещера расширилась, пропуская людей в каменный зал. На стенах липли друг к другу светящиеся в темноте грибы на тонких ножках. Света от них было немного, потому каждому в руку ткнули по факелу. Чиркнул кремний – загорелось пламя на палице Мартона. Передав соседу огонь, люди разошлись в стороны. Девушка наконец смогла вздохнуть и оглядеться. Теперь обе руки были заняты: одна факелом, другая копьём. Лилиит обратила внимание, что некоторые из мужчин приладили оружие к спине и в случае чего быстро смогут его достать.

– Куда нам?

Девушка обернулась на говорившего. Мужчина, кажется это был Сайг, но в темноте не определишь, обращался к Мартону. И только сейчас она заметила, что из пещеры расходится множество лазов. Некоторые были высотой со взрослого мужчину, а в другие Лил смогла бы протиснуться только лёжа на животе.

– Не хотелось бы разделяться, – согласно кивнул главный охотник, скосив глаза на подошедшую ученицу. Он очень не хотел брать её на столь опасное дело, но настоял сам старейшина. Этот идиот хоть что-то понимает?

– Плианоры оставляют следы? Может, чешуйка откололась или слизь? Тогда можно определить, откуда она приползла, – предположила Лилиит, затихая под взглядами, которые на неё бросали бывалые.

– А чегой это ты рот открываешь, охотничка? – осклабился один из мужчин. В свет факела были видны большие, почти чёрные глаза и выбеленные светилом волосы. В плечах он был шире Мартона раза в два. И оставалось загадкой, как он дошёл сюда и не застрял по пути.

– Тебя что-то не устраивает, Вилекс? – Мартон оказался за спиной своей ученицы и положил руку на плечо, будто поддерживая.

– Да что эта соплячка может знать о повадках тварей?

– Эта соплячка – дочь вашего предыдущего предводителя.

– Хельмунд подох до того, как смог бы ей что-то рассказать.

Кулаки сжались сами по себе. Ногти впились в ладони. Несмотря на то что судьба вернула ей память, девушка не перестала считать Хельмунда своим отцом, а Фриду – матерью. Она любила их всё так же сильно и была готова порвать глотку этому человеку за пренебрежительный тон.

– Такое передаётся по наследству. А ты, кроме как кулаками махать, даже читать не научился. – Видимо, Мартона тоже задел тон охотника.

– На кой мне книжки? Прокормят они меня и мою семью?

– Может, уже хватит? – попытался остановить надвигающуюся бурю один из молчавших до этого мужчин.

– Хардэр, не вмешивайся! – повысил голос Вилекс.

– В книгах иногда пишут то, без чего человек не выживет. Не все решает сила. – Мартон говорил тихо, но Лилиит спиной чувствовала исходящую от него злость. – Дочь Хельмунда права: плианоры оставляют след из слизи, который не просыхает около часа. Эту информацию я почерпнул из книги, которая сейчас хранится у кузнеца. Найдя след, мы найдём и её логово. И поторопитесь, чтоб вас побрали, она может вернуться скорее, чем мы думаем!

– Намного скорее, – пробормотала Лилиит, услышав шипение из туннеля, по которому они пришли.

Вернувшихся охотников чествовали как победителей дракона в давние времена. Встречали всей деревней. Радовались. Но большинство интересовалось тем, не придут ли плианоры мстить за разорённую кладку. Мужчин, еле держащихся на ногах, похлопывали по плечу и желали подольше греться под лучами светила. Они ещё не понимали, что элитный отряд из девяти самых сильных мужчин деревни распался. Их осталось двое. Никого на обратном пути Мартон не встретил и очень сомневался, что кто-то вернётся. А вот живая Лилиит стала достоянием сплетен. Одни говорили, что девушка просто отсиделась в лесу, пока охотники погибали в пасти монстра. Другие убеждали в том, что никогда не сомневались в родной крови Хельмунда.

Лил постаралась ускользнуть от всех этих нелепых поздравлений, но её почти сбили с ног.

– Живая! – Сильные руки схватили девушку и прижали к владельцу.

– Рэйнер, что ты делаешь, – смутилась она, пытаясь выбраться из объятий.

– Радуюсь, что смогу ещё не раз и не два так делать, – рассмеялся юноша, разжимая руки.

Лил улыбнулась, чувствуя, как гулко стучит её собственное сердце. Что? Неужто она влюбилась? Ведь столько боли ей причинили там, в той жизни. Неужели её сердце ещё способно на это чувство? Или это не её эмоции, а Лилиит?

Запутавшись окончательно, девушка приложила ладони к голове.

– Ты как? – Рэйнер приобнял Лил за плечи, а та усердно тёрла виски, пытаясь прийти в себя. С каждым днём различать жизни ей становилось все сложнее. Они накладывались друг на друга, сливались воедино. Она боялась, что сходит с ума. – Там было страшно?

– Да. – Она подняла глаза на друга, совершенно забывая о том, что только что считала себя шизофреником. Кажется, это слово из прошлой жизни.

– Ты справилась, охотница, – ободряюще улыбнулся сын кузнеца, не зная, что ещё сказать. Лилиит опустилась на снег, чувствуя, как холод проникает под одежду и протрезвляет разум.

К девушке подошёл наставник и присел на корточки:

– Ты как? Не ранена?

Лилиит отрицательно помотала головой.

– Мартон, тушки. – Она указала на позабытый всеми мешок. – Надо снять шкуры, пока не протухли.

– И то правда. – Мужчина закинул неподъемную суму на плечо, с чувством выполненного долга отправился искать старейшину.

– Идём. – Друг потащил Лил к деревне. – Тебе надо отдохнуть и отоспаться. Завтра ведь купцы приедут. Говорят, будет самая большая и зрелищная ярмарка за последние десять лет. И всё у нас. Представляешь! Новость разлетелась так, что люди из близлежащих деревень и селений сюда идут и ночлег ищут. Две недели по морозным полям и лесам ради какой-то ярмарки. Отец уже двоих приютил!

Фрида встретила дочь дома, обняла и, наскоро поблагодарив Рэйнера, утащила её в здание.

– Идём. – Женщина завела Лилиит в комнату.

Посредине стояла высокая деревянная бочка, от которой исходил пар.

– Я подумала, что сил идти в баню у тебя нет, потому соорудила нечто похожее на лохань. В таких знать моется.

Сил и вправду у Лилиит было немного. Стянув с себя грязную и местами разорванную одежду, девушка погрузилась в тёплую воду. Глаза сами закрывались, а Фрида травяными отварами отмывала волосы дочери и что-то напевала.

– Девочка моя, – аккуратно начала диалог Фрида, стараясь не спугнуть дочь.

Разморённая тёплой водой и аромами, девушка лишь кивнула головой в ответ.

– Завтра приедут купцы, шуты и звероловы из самого Нулбанара. Столица не так близко, чтобы они часто посещали наши отдалённые края. Я вот что хочу сказать: ты девушка неглупая, симпатичная. Может, приглянется тебе кто из приезжих. Он мог бы увезти тебя из этой богами забытой деревни. Будешь жить в городе, радоваться жизни. Что скажешь? – Но она не дала ответить и продолжила свой монолог: – Ну что тебе та охота далась? Вас не было несколько дней. Я думала, что слягу от переживаний за тебя. Ведь не женское это дело – по лесам зверьё бить. Тебе уже пятнадцать. Год ещё, и настоящая женщина. Совершеннолетие. Раскроешь себя, расцветёшь. Поезжай отсюда, пожалуйста. – Фрида развернула к себе дочь лицом, цепляясь пальцами за мокрые скользкие плечи. – Чует моё сердце: лихо надвигается. Заберёт оно у меня тебя, как и отца твоего забрало. Устала я терять родню. Пожалуйста, прислушайся к моим словам, дочка.

Теперь Лилиит понимала, к чему и эта лохань, и эта напускная, такая неискренняя забота. Что назревает? Сможет ли Эфрикс дать ответ на этот вопрос? Или это всё мнительность Фриды?

Девушка встала. Капли стекали по нагому телу и падали в остывающую воду:

– Я не откажусь от своей судьбы, как бы страшно мне ни было. – Лилиит накинула на ещё мокрое тело платье и шубку, которая была уже коротка в рукавах, и выскочила во двор, на ходу натягивая на ноги сапоги. Уже там она поняла, что высказала искренние мысли. Как бы ей ни было страшно в этом мире, как бы он ни был непохож на тот, в котором она жила до этого… Она теперь другой человек. С другими планами, мечтами и желаниями.

Сколько бы она ни старалась казаться сильной, нижняя губа задрожала, а по щекам скользнули обжигающие кожу слёзы.

Отведённые две недели подходили к концу. Лилиит старалась как можно больше времени уделить Рэйнеру и тренировкам. Потому ежедневные спарринги между этими двумя стали привычным зрелищем. Девушка долго привыкала к тяжести нового оружия и тренировала взмахи. Охотники, иногда заходившие во двор кузнеца, с завистью поглядывали на настоящий меч в руках молодой охотницы.

Рукоять, обмотанная тонкой кожаной полоской, натирала ладони. И каждый вечер девушка втирала в них купленную у Эфрикс заживляющую мазь. Она приятно холодила кожу, но ладони ещё долго оставались маслянистыми и ужасно пахли. Рэйнер недовольно качал головой, когда видел страдания подруги, но ничего не говорил. Парень понимал, что Лили таким образом избавляется от страха перед дорогой.

В один из последних вечеров, когда светило уже исчезло за горизонтом, охотница вышла на улицу. Чернеющее небо казалось пастью дикого животного, которое вот-вот поглотит весь мир. Метель, что бушевала последние два дня, улеглась, и теперь в свете небольшой свечи, захваченной из дома, поблескивали белоснежные сугробы.

Девушка не понимала, как можно путешествовать и что-то завоёвывать в это время года. Ведь даже ноги переставлять по рыхлому снегу было сложно. Порыв ветра загасил свечу, оставив Лилиит в кромешной тьме. В эти мгновения она очень скучала по луне, которую можно было наблюдать в том мире. У младшего брата Солнца не было ночной спутницы, а звёздами небо усыпалось лишь весной. Пропустив через лёгкие ледяной воздух, охотница побрела обратно к дому. Окоченевшие пальцы нашли ручку, но дверь не поддалась.

– Думаешь сбежать от меня таким образом? – послышалось сзади.

Лил обернулась, но никого не смогла разглядеть.

– У тебя так просто это не получится, – прошипел голос Сэлис, и дверь в дом распахнулась сама.

Чёрный конь Гилиама брёл рядом с хозяином, медленно переставляя мохнатые ноги. Животное иногда опускало морду к земле и подкидывало вверх снежную пургу.

– Что ты бесишься как жеребёнок, дурень? – осаждал его мужчина и улыбался.

Лилиит куталась в тёплый плащ и поглядывала на своих спутников из-под падающих на глаза прядей, которыми играл ветер.

Мартон накинул на голову капюшон с меховой оторочкой и брёл глядя под ноги. Его правая рука сжимала древко копья, пальцы покраснели от мороза. Драдер первое время пытался разговаривать со спутниками, но потом притих. Он перевязал длинные волосы кожаным шнурком и обернул их вокруг шеи. Как и Мартон, парень захватил с собой копьё, но с интересом косился на выпирающий из-под плаща Лилиит меч.

Спустя несколько часов пути Драдер не выдержал и заговорил первым, обращаясь к Лилиит:

– А откуда у тебя деньги на меч, охотничка?

Девушку передёрнуло от обращения, что не укрылось от глаз спутников.

– Калиер, знаешь ли, не простой олень, – ответила она, стараясь как можно быстрее закончить диалог.

– А при чём тут калиер? – вступил в разговор Гилиам.

– Девушка, с которой ты сейчас разговариваешь, в одиночку убила взрослого зверя, – ответил мужчине Мартон.

– Не в одиночку, – тут же возмутилась Лил, – со мной был Рэйнер. Если бы не его помощь, не быть мне тут.

– Это, часом, не тот парнишка, что прощаться с тобой прибегал?

– А вам всё знать надо, да? – Лилиит злилась.

– А как же… – Гилиам сбавил шаг и, поравнявшись с девушкой, продолжил: – Вы ведь все теперь находитесь под моей опекой. Я за вас отвечаю. Потому должен знать, кто вы и что из себя представляете. – Последние слова он произнёс, глядя на наставника Лил.

– Да, это тот парень, с которым я прощалась. Ещё вопросы будут?

– И что, с того калиера золото падало? – встрял темноволосый охотник из Гудраса.

Мартон прожёг Драдера взглядом. Гилиам усмехнулся:

– А мне говорили, охотники знают всех созданий Эннэлиона.

– Он ещё молод, – заступился за парня Мартон.

– Мои люди не должны пострадать оттого, что ты чему-то не научил своих подопечных. Ты понял меня, глава клана охотников из селения Гудрас?

– Я оставил это звание и свою деревню позади.

– А это нормально, бросать всё войско без главнокомандующего? – вклинилась в перепалку Лилиит. – Вы покинули многотысячное войско только для того, чтобы забрать трёх охотников из богами забытой деревни.

Гилиам с интересом покосился на охотницу:

– Все так. Но я доверяю своим баннеретам. Они смогут приглядеть не только за конницей, но и за пехотой. А завтра мы их уже нагоним. Если бы не такие долгие сборы, могли и сегодня добраться.

– В любом случае это риск. Вы оставили своё место. А что скажет об этом поступке король?

Мужчина скривился, как от плодов атоки:

– Ты точно из этого селения, малышка? Говор у тебя странный и мысли не детские.

– Может, потому, что я не ребёнок?

– Или кто-то позволял тебе слишком много. – Взгляд воина вновь был направлен на Мартона.

Когда светило почти спряталось за горизонт, остановились на ночлег. От ветра укрылись за высоким холмом. Пока Мартон бегал к реке и ломал лёд, дабы добыть воды к ужину, Лилиит разбирала свою суму, доставая соль и крупу для каши.

– А ты подготовлена к походу лучше мальчишки, – послышался тихий голос из-за спины. Девушка вздрогнула и обернулась.

– А можно не подкрадываться?

– Неужели острый слух охотника не уловил мои шаги?

Лилиит повела плечами и подошла к вернувшемуся Мартону, отбирая котелок, привезённый Гилиамом.

– Зачем ты взял в охотники бабу? – Воину наконец удалось поговорить наедине с Мартоном. – Неужели ты не понимаешь, чем это может грозить?

– Как я мог отказать? – развёл руками Мартон. – При получении имени она выбрала этот путь и обрела благословение богов. А год назад приволокла мне из Рощи калиера как взнос для вступления в группу. Сколько ты знаешь убитых калиеров за последние несколько сотен лет?

– Ты мог оставить её в деревне. Даже больше того, мог сделать её предводителем охотников. Зачем ты сообщил о ней в рапорте?

Мужчина отвёл взгляд, не зная, что ответить. Воин был прав.

– Каша сварилась, – окликнула их Лилиит.

Когда мужчины вернулись к костру, Драдер уже вылизывал свою ложку и поглядывал на остатки каши в котелке.

Снег на предполагаемой стоянке вытоптали, а плащи постелили поближе к костру.

– Я надеялся их нагнать до темноты, – признался Гилиам перед сном.

– Роща Первородных простилается на северо-востоке Айвории. Но на самой границе с Землями Мёртвых есть полоса леса, тянущаяся от Рощи до берега реки Каланта. – Гилиам разложил на своём столе карту. – Предполагают, что там может быть так же опасно. Не понимаю, почему селение Гудрас не обнесли частоколом из-за столь опасной близости. Это чудо, что существа, скрывающиеся в той чаще, не порвали всех на куски.

Мартон, которого назначили командиром отряда охотников, усмехнулся. Он точно знал, кто защищал их деревню. И помнил, чем Орцед расплачивался с ведьмой за безопасность селения.

Баннереты окружили главнокомандующего и пытались рассмотреть подробности местности при скудном освещении.

– Такое чувство, что она растёт вдоль границы специально, – поделился наблюдениями мужчина с русыми волосами до плеч.

– Может, ты в чём-то и прав, Ферт, – улыбнулся его брат, закладывая руки за голову. – Разные легенды ходят. На что мы рассчитываем, мастер Гилиам, что Роща так просто пропустит наших людей?

– Нет. Потому я и пригласил сюда командира отряда охотников. Их заданием будет обезопасить армию при пересечении границы.

Мартон поймал на себе несколько недоверчивых взглядов.

– Предлагаешь растянуть армию и проводить её группами несколько дней? Или растянуться самим охотникам по отряду?

– Мне больше нравится второй вариант. Терять людей не хочется. Но и тратить много времени на пересечение небольшой полосы – плохая идея.

– Начинается метель, – поделился наблюдениями Азард. – Стоит переждать, продержав лагерь здесь.

– Мы на открытой местности. Ни холмов, ни лесов. Сдует, и не заметит никто, что армия была. – Велд Конви обратился к Гилиаму: – Стоит сдвинуться с места хоть немного.

– До самой опушки Рощи никаких изменений ландшафта не предвидится. А туда ещё два дня пути по хорошей погоде.

– Ты ведь понимаешь, мастер Гилиам, – презрительно поджав губы, заговорил Ферт Конви, – что стоит дать слабину, как мои люди засядут в шатре у шлюх, а простолюдины сопьются? Тут или двигаться вперёд, или забыть, что у тебя армия была.

– Вот это дисциплина! – Мартон напомнил о себе. – Предлагаю устроить в эти дни тренировки. Метель метелью, но если расположить несколько шатров вокруг предполагаемой арены, можно и от ветра со снегом укрыться, и людей поднатаскать. А то слышал я по пути сюда, как один из воинов спрашивал у другого, для чего нужны точильные камни. И мечи точить научим, и держаться за них с нужной стороны. А простому люду, как вы выражаетесь, зрелища. И выпивка цела, и воины наконец при деле.

Баннереты переглянулись, но промолчали. Гилиам, не дождавшись от них мнения, вынес вердикт:

– Вот ты этим и займись.

– Мартон, а что за легенда об Охотнике? Почему никто не упоминал её в деревне?

Мужчина шёл рядом с Лилиит. Отряд охотников разбили на группы и протянули вдоль идущей армии. Пешие шли первыми, за ними ехали телеги и повозки, конница замыкала отряд. Мартон считал, что подобным образом дворянские сынки защищают себя, пуская пехоту на мясо. Никто ведь не знает, что ждёт их за теми деревьями.

Осванд, который шёл с ними, передёрнул плечами:

– Наверное, потому, что вы находились рядом с Рощей Первородных.

– А что с ней не так?

– В легенде говорится, что Первородные укрыли Охотника от людей, тем самым поддержав его предательство.

Мартон молчал. Он слышал истинную версию от Гилиама. И теперь не знал, стоит ли рассказывать её ученице или нет.

– Предательство? А в чём оно-то заключалось? – продолжала сыпать вопросами девушка.

– Он обещал защиту и помощь людям, но ушёл, когда они были слабы, – выдавил из себя ответ охотник из селения Гудрас.

– Глупость какая.

Казалось, что деревья шагнули первыми к людям и заключили их в свои объятия. Стихли все звуки, не было слышно птиц. Снег под сапогами проминался, но не хрустел. Паника охватила лошадей. Они вставали на дыбы, не слушались хозяев и норовили сбежать обратно под открытое небо.

– Вперёд! – громом разнёсся голос Гилиама. – Пойте, кричите и идите вперёд!

Словно что-то надломилось после его слов. Будто он сломал некую невидимую цепь, сковавшую воинов. Пехота начала переговариваться, разрушая рухнувшую на них тишь.

– Роща нас ненавидит, – бухтел Осванд, не смея ослушаться приказа главнокомандующего. – Желает нашей смерти.

– Но ведь по твоей легенде Первородные помогли Охотнику. За что же их Роща желает зла его потомкам по делу?

Рыжий перевёл остекленевший взгляд на Лилиит. Губы его зашевелились, не в силах дать ответ. Сделав глубокий вдох, он произнёс:

– Охотник уничтожил всех Первородных.

Лилиит не успела возмутиться и сказать, что знакома с одной женщиной, которая вполне может быть Первородной. Справа рухнуло дерево. Закричали люди.

– Калиеры? – встрепенулась охотница.

– Не глупи. На небе ни облачка. – Рука учителя легла девушке на плечо.

Лил глубоко вздохнула, как минуту назад Осванд, и потеряла опору. Мир пошатнулся, стал прозрачным. Она увидела их. Не меньше пятидесяти.

– Лилиит! – Мартон тряс её за плечи.

– Зудги, – выдохнула она в побелевшее лицо учителя.

– Как ты… Не важно! Гилиам!

Полководец подъехал к охотнику из Гудраса на своём вороном коне:

– Что такое?

– Это зудги. Мы бессильны. Отдай приказ ускориться. Пусть бегут так быстро, как только могут! – затараторил Мартон.

Со скрипом рухнуло ещё одно дерево, подминая под себя двух всадников.

– Азард, передай пехоте! Вперёд и без оглядки! – развернул свою лошадь Гилиам. – Ферт! Где Ферт?

Деревья падали то тут, то там. Люди бежали вперёд, мечтая поскорее оказаться вне тени высоких стволов.

– Как ты узнала? – Мартон почти тащил на себе обессилевшую ученицу.

– Увидела. – Она переставляла онемевшие ноги. – Сзади!

Лилиит успела заметить, как нечто, похожее на небольшой чёрный корешок, прыгнуло на спину её учителя. Извиваясь, существо открыло пасть, полную острых мелких зубов, и впилось в плечо.

– Вот же тварь! – Осванд сбил паразита палицей. – Что это вообще?

– Лесные жители, – прохрипел Мартон, оседая на снег. – Бегите.

Мир погряз в криках, стонах и грохоте падающих стволов. Гилиам заметил двух охотников, которые тащили практически на себе своего предводителя. Старший охотник из селения Гудрас был без сознания.

– Что произошло? – Мужчина соскользнул по боку скакуна.

– Его укусил зудг. – Осванд был уже на пределе своих сил.

Гилиам подозвал своего коня и что-то шепнул на ухо. Животное послушно опустилось на землю, а в метре от них рухнуло ещё одно дерево.

– Тридцать первое, – пробормотала Лилиит, помогая усадить учителя на лошадь.

– Гони, Ураган! – хлопнул главнокомандующий своего коня по крупу, как только Мартона усадили в седло и обвязали его руки поводьями.

– Сколько шансов, что он не свалится? – скептически изогнул бровь Осванд, придерживая Лил за локоть.

Шансов было немного, но мужчина не хотел этого говорить. Люди выбились из сил. Уже не бежали – шли. То и дело кто-то с криком оседал на землю и затихал. Заметить зудгов было сложно, а отбиться практически нереально. Мелкие существа нападали со спины и одним-двумя укусами разрывали артерии.

Впереди уже расступались деревья, выпускали выживших из Рощи. Гилиам помогал рыжеволосому охотнику с совершенно обессилевшей девушкой. Полководец уже жалел, что взял в поход неподготовленного бойца, когда Лилиит распахнула фиолетовые глаза и, глядя ими куда-то влево, проговорила:

– Ещё один. Стойте.

Гилиам вначале не понял, о чём толкует Лил, а потом дерево неподалёку издало странный звук и, вытащив свои корни из заснеженной почвы, рухнуло прямо перед людьми.

Гилиаму не спалось. Он вначале долго лежал в своей постели и смотрел в потолок палатки. Потом сел, приложил руки к вискам. Голова гудела.

– Увидела созданий. Увидела, – бормотал мужчина, не до конца осознавая, что думает вслух. – Шутки шутить изволите, боги?

Встав и натянув на ноги сапоги, вышел на улицу. Почти все уже спали. Один из патрулей, тихо переговариваясь, прошёл мимо.

Серое, затянутое дымкой небо выплёвывало мелкие снежинки. Лагерь поставили недалеко от границы, и были видны старые скрюченные временем деревья Рощи. А южнее прорисовывались горы.

– Мы отрезаны от остального мира, – продолжил монолог мужчина. Снег хрустел под подошвой, а ноги несли его в глубь лагеря. Остановился у шатра мадам Беатры. Уж очень хотелось воину справиться о здоровье назначенного им командира. Из мыслей вырвал звонкий голосок:

– Мастер Гилиам, обещайте, что не позволите Мартону погибнуть.

Главнокомандующий обернулся. В тени шатра стояла тощая фигура, кутаясь в плащ. Волосы она подвязала лентой и выжидательно смотрела на мужчину.

– Ты почему не спишь, охотница из селения Гудрас?

– Свои последние часы хотелось бы провести с учителем. Но мадам Беатра днём не впустила меня, а сейчас уже поздно.

– Последние часы? – нахмурился собеседник.

– Вы ведь сами приказали, – грустно улыбнулась девушка и опустила глаза. – Да и заслужила я. Мастер Ферт прав. Это предательство.

Гилиам взлохматил волосы, силясь вспомнить, что делал сегодня утром.

– Не знаю, о чём ты. Я никаких приказов на твою особу не давал. Что случилось, охотница?

Лилиит подняла взгляд на мужчину, который вселял в неё страх.

– Я покалечила одного из командиров пехоты. Отрубила ему кисть.

– Зачем? – У мужчины не вязался образ хрупкой девушки с нападением на воина его армии.

Вместо ответа Лил сделала шаг вперёд, выходя в свет небольшого костра, что выбрасывал свои искры в серое небо.

Нижняя губа напухла и треснула. В центре запеклась кровь. Подбородок по цвету был таким же, как глаза охотницы.

– Кто именно из командиров это сделал? – голос посуровел, а девушка вздрогнула.

– Я не знаю его имени.

– Ферт, значит? Иди в выделенный охотникам шатёр и отоспись. Никаких приказов о твоём наказании я не отдавал. Никто не посмеет и пальцем тронуть отряд, собранный мною.

Он говорил как фанатик. Карие глаза пылали идеей, о которой девушка ещё не знала.

– Мастер Гилиам, – осторожно начала Лилиит, – я бы хотела увидеть Мартона и узнать, как он себя чувствует.

– И об этом завтра. А сейчас иди спать. Это приказ.

Кинув последний взгляд на мужчину, который только что избавил её от повешения, Лилиит удалилась.

Гилиам выбрал направление и ускорил шаг. Шатёр братьев Конви расположен был южнее и имел золотистый оттенок.

– Ферт! – гаркнул полководец, не смея вламываться на личную территорию баннеретов.

– Мастер Гилиам? – На улицу вышел Велд, сонно потирая кулаком заспанные серые глаза.

– Где Ферт?

Мужчина пожал плечами. Сегодня вечером он не видел младшего брата.

– Он вроде к искусительницам собирался.

– Мадам Беатра сейчас использует шатёр под лазарет. Сомневаюсь, что из-за желаний одного воина она решит нарушить покой раненых.

– А что случилось?

– Твой брат лезет не в свои дела.

– Молодая кровь горяча, – покачал головой старший Конви.

– Когда он вернётся, передай, что я хотел его видеть.

– Хорошо, мастер Гилиам.

Полководец отошёл от палатки и поднял взгляд к мутному серому небу.

– Почему ты так далеко забрела?

Две девушки сидели у небольшого костра. Человек и демон говорили на равных и так, будто были знакомы сотни лет. Они разговаривали, и каждая пристально изучала внешность собеседника. Лилиит сама себе удивлялась, как не испугалась этого создания и не выхватила меч. Пусть демон очень походила на человека, разница все же была. И не только в цвете кожи и пульсирующих венах. Красные, словно кровью заплывшие, глаза смотрели не моргая. А когда демон подняла руку, дабы поправить белоснежные волосы длиной по плечи, пальцев оказалось шесть, с широкими чёрными когтями. Выставив босые ступни и шевеля шестью пальцами на ногах, девушка-демон разглаживала складки на своём платье коричневого цвета.

Лилиит рассказала ей всё о себе, умолчав лишь о той тайне, о которой никто, кроме Эфрикс, не знал.

– Дитани, а как ты тут живёшь? Сама или у вас тут поселение есть?

Демон замялась, отведя глаза, которые не моргали:

– Мы, демоны-нунаби, основали невдалеке деревушку. Но ты не заметишь её, если мы не захотим этого.

– Нунаби, – повторила Лил, стараясь не исковеркать слово. – Это ваш народ так себя называет?

– Да. Можно и так сказать.

– А как ты так быстро оказалась по эту сторону реки?

Дитани улыбнулась и вскочила на ноги. Зарываясь пальцами в снег, будто совсем не чувствовала холода, она обошла вокруг новой знакомой:

– Смотри.

Охотница увидела только некое движение на периферии, а демон-нунаби была уже в двадцати метрах от костерка.

– А ты разве так не умеешь? – разочарованно поинтересовалась демон, оказавшись вновь рядом с Лилиит.

– Нет. А что ты в эти моменты чувствуешь? – вдруг заинтересовалась охотница.

Нунаби нахмурила лоб, отчего одна из пульсирующих вен стала виднее ещё лучше:

– Это происходит так быстро… Мне не удавалось ничего ощутить.

Демон выглядела разочарованной.

– Зато ты так умеешь, а я нет, – приободрила её Лил.

– Ой, уже вечереет. Мне домой пора, а то брат голову откричит.

– Откричит?

– Ты же не знаешь, – махнула рукой демон. – Мы своим криком погружаем в панику другие виды. У самих иммунитет. Но сильные нунаби могут своим криком влиять и на соплеменников. Так голова после его вопля болит.

– Твой брат настолько силен?

– Шаман деревни должен уметь больше других, – развела руками Дитани, будто оправдывала родственника.

Лилиит улыбнулась. Она совершенно не ожидала встретить разумную расу по эту сторону Рощи. А теперь наслаждалась общением с демоном. Мозг предоставлял картинки из прошлой жизни, где демонами называли злостных и пакостливых тварей. Но эта девушка-нунаби совершенно на них не походила, и Лил расслабилась.

– Ну раз откричит, тогда беги домой, – улыбнулась Лилиит.

А Дитани закусила губу. Охотница в который раз поразилась: зубы демона были идеально круглыми.

– Как я тебя тут брошу? Ещё наткнёшься на кого-то очень голодного… Пойдём со мной. Переночуешь, а потом к своим вернёшься.

– А тебе за это ничего не будет? – Первые щупальца непонятного страха оплели горло охотницы.

– Нет конечно. Не так часто к нам новые виды забредают.

Лилиит вновь задумалась. В лагере её всё равно никто не ждёт. Они наверняка уже снялись и путешествуют дальше. Не будет же Гилиам держать на месте многотысячное войско ради одной девушки. Понадеявшись, что за Мартоном главнокомандующий присмотрит, охотница из селения Гудрас приняла приглашение красноглазой демонессы-нунаби.

– Приложи к ране. – Дитани подала своей гостье круглый серый камень с розовыми прожилками. Он будто пульсировал.

– Что это?

Лилиит взяла в ладони тёплый гладкий камешек и поднесла к пламени свечи, чтобы разглядеть получше.

– Мы называем их дани`рами, и они живые.

Охотница недоверчиво посмотрела на данную ей вещицу:

– Живые?

– Да. Но они дружелюбны, не бойся. Это раса лекарей. Жаль только, живут недолго, потому что впитывают всё то, от чего избавляют.

Доверившись демону-нунаби, девушка поднесла камешек к подбородку и прислонила. Она не видела, как из него выскользнули тонкие розовые щупальца и проникли под кожу. Лилиит чувствовала только лёгкое покалывание.

Дитани улыбнулась. Она привела Лил в свой небольшой дом. Каменные стены не пропускали мороз и ветер. Окон не наблюдалось, зато под самым потолком тянулась прозрачная полоса из неизвестного охотнице материала, позволяя видеть серое ночное небо.

– Ты, наверно, голодна. Я сейчас что-нибудь придумаю. – Демон-нунаби выскользнула из комнаты. Ткань, заменяющая дверь, качнулась. Лилиит убрала от лица камень. Одна из розовых прожилок почернела. Девушка зевнула и потёрла глаза. Не отдавая себе отчёта, она положила камень-дани`р в суму и обвела взглядом небольшую комнату. Узкая низкая кровать, сплошь укрытая тёплыми шкурами, и вырезанная из камня чаша с водой для умывания стояли у глухой стены напротив выхода. И больше ничего. Только голые серые стены, украшенные маленькими светильниками.

– Не заскучала? – Демон-нунаби откинула в сторону занавеску и зашла в комнату с двумя пиалами в руках. В ёмкостях плескалась зеленоватая жидкость с кусочками чего-то непонятного.

– Спасибо. – Лилиит приняла пиалу из рук. – А что это?

– Чара. Похлёбка из подземных грибов. Не нравится?

Лилиит задержала дыхание и сделала первый глоток. Горячая жидкость скользнула по горлу, а на языке остался сладковатый привкус. Зажмурившись от удовольствия, охотница поблагодарила новую знакомую за угощение.

В глубине дома что-то упало и со звоном разлетелось на кусочки. Дитани, ничего не говоря, поставила свой нетронутый ужин на каменный пол и вылетела из комнаты с помощью доступного только демонам-нунаби умения. Лилиит подавила в себе зависть и продолжила поглощать чару. Грибы скользкими кусочками хрустели на зубах, но голод утоляли. Когда хозяйка дома вернулась, охотница уже поела и рассматривала своё отражение в чаше с водой: кровоподтёк на подбородке исчез, а губа зажила.

– Брат вернулся. Я хочу вас познакомить. Идём.

Лилиит бросила последний взгляд на своё отражение и проследовала за Дитани. Охотница полностью доверяла новой знакомой, и это чувство её пугало. Всё это походило на хорошо обставленную ловушку. Вот только зачем им понадобилась именно она? Лил вышла за демоном-нунаби в идеально круглый коридор. За спиной осталась одна из занавесок. Две другие, по всей видимости, вели в кухню и комнату брата Дитани. А вот четвёртый выход, который вёл на улицу, был перекрыт каменной плитой.

Демон свернула направо и пропустила гостью в комнату. Обставлена она была не в пример лучше. Такая же низкая кровать, но шире, укрытая пушистой белой шкурой, и чаша для умывания. Единственным отличием был широкий, светящийся изнутри камень высотой по пояс в углу комнаты. По всей видимости, использовали его как стол.

– Кого ты притащила, сестра?

На кровати сидел мужчина. В полумраке было сложно разобрать черты лица. Он встал и обратил взгляд к Дитани.

– Отвечай! – он говорил тихо, но и этого было достаточно чтобы сжаться от страха. Белые волосы доходили ему до плеч, а глаза смотрели уже не на сестру, а на гостью.

– Это Лилиит. Она человек.

– Человек? – Брат Дитани перевёл взгляд на родственницу. – Зачем ты привела в наш дом человека?

– Она была одна в пустоши. Её могли убить или съесть. Как я могла покинуть нуждающегося?

– А ты уверена, что она в тебе нуждается? – Рот искривился в усмешке. – Что делает человек по эту сторону Рощи?

– Так ты знаешь о такой расе? – Дитани удивлённо вздохнула.

– Слышал от предков.

Лилиит наблюдала за этим разговором и чувствовала, как внутренности сжимаются в комок от страха. Она запоздало вспомнила, что оставила свой меч в комнате Дитани, а быстрее нунаби она туда добраться точно не сможет.

– Так какие боги провели тебя, человек, через Рощу?

– К сожалению, богов в нашей армии я не заметила, – пожала плечами охотница, наблюдая за реакцией мужчины.

– Армия? – демон-нунаби нахмурил лоб. – Тут?

– Я видела их. – Дитани кивнула головой. – Несколько тысяч воинов. Но издали не признала в них человеков.

– Людей, – поправила её Лилиит.

– Моё имя Аминуан. И я глава клана Нунаби. Человек Лилиит, расскажи, с каким умыслом тут человеческая армия. Я хочу сберечь в целостности жителей своего племени. Мы сохраняем нейтралитет на протяжении пяти сотен лет и не хотим его нарушать.

Дитани закусила губу.

– Завоевательная кампания. – Охотница сама не знала, зачем выдаёт эту информацию. – Королевство Айвория, чьи границы заканчиваются с той стороны Рощи, решило расширить свои территории.

– Вот как… – Демон-нунаби улыбнулся, демонстрируя идеально круглые зубы. – А какие именно земли собирается присвоить себе ваш правитель?

– Это мне не известно. – Лилиит постаралась прикусить язык, но он выбалтывал все тайны.

– Имя командира и численность армии?

– Гилиам. Свыше трёх тысяч воинов.

– Кого ты привела и зачем? – Теперь Аминуан смотрел на свою сестру. Может, он и до этого обращал на родственницу взгляды, но из-за отсутствия зрачков Лилиит этого не замечала.

Дитани сплела руки на груди в замок:

– Я спасла её. Ясно тебе?

– Иди в комнату моей сестры, – повелел демон.

И, к своему ужасу, Лил не смогла ослушаться.

Гилиам брёл вдоль берега реки Каланта, взяв коня под уздцы. За ним по пятам следовало четверо юношей из отряда Мартона. Охотник тщательно подобрал самых сильных и ловких парней. Сколько Осванд и Драдер не рвались в путь, ведь им было так скучно сидеть на одном месте, не прошли суровый отбор командира.

Воин шёл с закрытыми глазами, прислушиваясь к своим ощущениям. Если демоны действительно существуют и причастны к пропаже и гибели его людей – они ответят. Он их найдёт. Почувствует. Конь резко дёрнул головой и заржал. Гилиам открыл глаза, вынырнув из своих мыслей, и окинул взглядом уютную долину, окружённую со всех сторон холмами.

– Мастер Гилиам, куда мы хоть идём? – Охотник с короткими чёрными волосами нарушил гнетущую их всех тишину.

– Прислушивайтесь к себе. Что-нибудь чувствуете? – Главнокомандующий окинул взглядом свой небольшой отряд.

Парень с разорванной мочкой уха отрицательно мотнул головой.

– Холод и голод, – пошутил невысокий охотник со смуглой кожей.

– А вы что-то чувствуете, мастер Гилиам? – почти с издёвкой поинтересовался последний из четвёрки и улыбнулся, растянув пухлые щёки.

– Да. Я чувствую то, что вы никогда не станете истинными охотниками, если позволите своим нуждам брать над собой верх.

Она шла во тьме, постоянно натыкаясь на шершавые стены руками. Нахлынуло чувство дежавю.

– Видимо, придётся раскрыть карты, – прогремел голос.

Пространство разбила вспышка белого света. Лилиит уже знала, что последует дальше. Сэлис шагнула к девушке. Хмурилась.

– Светлых дней, тёплых звёзд, – почти с издёвкой поздоровалась Лилиит, слегка наклонив голову.

– Не до шуток, дитя. Мне не нравится то, что ты сама пишешь себе свою судьбу.

– Я обманула бога? – Охотница рассмеялась.

Тут она чувствовала себя свободной и вольной делать все, что ей угодно. Жизни, которые она помнила, истончались, оставляя только серые воспоминания и знания. Именно такого ощущения ей не хватало там, в мире Эннэлиона. Но уже все в прошлом. Девушка улыбалась.

– Зачем ты это сделала?

– Я не буду игрушкой. Ни демона, ни бога.

Девушка в белых одеждах рассмеялась.

– Прости, но, если от демона ты ещё можешь сбежать, то от меня нет. Думаешь, что разорванное сердце нельзя залечить? Ошибаешься. Если судьбой предписаны деяния, то даже смерть не в состоянии их предотвратить. А пошедшие против судьбы будут жестоко наказаны.

– Что ты такое говоришь? – Лилиит почувствовала, как всё холодеет внутри.

– Ты не можешь умереть, пока не сделаешь все то, что должна.

– А список выдадут?

– Не ёрничай, Лилия.

– Лилиит, – поправила её охотница.

– Прикипела к этой жизни? Это хорошо. – Сэлис кивнула головой. – Не всё идёт так, как я задумала. Но так ведь интереснее. А теперь ты переживёшь всю боль всех своих жизней. Ведь ты моя игрушка, от судьбы не сбежишь.

Охотница не успела возразить. Богиня взмахнула рукой, погружая девушку в пучину боли.

– Ты не умрёшь, пока я тебе этого не разрешу.

Король Айвории Йосфрин Адрак Рэвард сидел в своем кабинете и читал письмо, доставленное час назад. Гонец прибыл в разгар банкета, что устроили в честь старшего сына, которому исполнялось тридцать лет. Наследник правителя поджал губы, но позволил отцу отлучиться.

Мужчина склонился над пергаментом и вчитывался в строки, вышедшие из-под руки его младшего сына.

Гилиам сообщал о том, что смог перейти рощу с минимальными потерями и занял отличное место под будущий город. Теперь он просил выделить несколько кораблей с материалами и людьми. Город, названный в честь короля, начал своё существование.

Йосфрин встал из-за стола и подошёл к большому окну. На Нулбанар спускалась ночь, и в зеркальном отражении он видел себя. Все так же подтянут и широк в плечах – не выглядит на свои года. Лишь поседевшие виски на темноволосой голове кричат о том, что он уже стар, он ни с чем не справляется, власть валится из его рук. Прикрыв глаза, мужчина, которому слегка за шестьдесят, возвращается к столу и присаживается в глубокое кресло. Ноют кости.

– К дождю, – бормочет он и берёт в руки перо.

Несколько подписанных приказов, и вновь минутка спокойствия. Йосфрин откидывается на спинку кресла и вытягивает ноги под столом. Он соскучился по походной и завоевательной жизни. Его тяготят балы и приёмы. Сейчас он завидует Гилиаму, который смог отказаться от всего ради своей мечты. Несбыточной мечты. Но это ведь не мешает идти за ней без оглядки, ведь так?

В дверь постучали, и король обязан выровнять спину и разрешить войти.

– Ваше величество, – в дверях стояла одна из служанок, – его высочество просил передать вам, чтобы вы поскорее возвращались. Гости начинают скучать.

– Спасибо, Эвелина.

Девушка поклонилась и закрыла дверь.

Отряд двигался быстро, почти не останавливаясь на привалы. Через четыре дня семнадцать человек уже стояли на опушке Рощи Первородных или Рощи Древних. Слишком много названий у этого необычного и своенравного леса. Тёплый ветер уносил облака, показывая смертным мириады звезд на небосводе. А это значило только одно – наступила весна.

Они сидели у костра и ели, пока светловолосый воин рассказывал им легенду об Охотнике. Иногда он отвлекался и бросал взгляды на своего коня, который как маленький жеребенок бегал по первой траве и фыркал.

– То есть, мастер Гилиам, вы хотите сказать, что все то, что многие века рассказывалось об охотниках, ложь?

– Да, – спокойно ответил мужчина на вопрос. – Более того, я хочу сказать, что богиня, коей была передана забота о нас, исправно пишет судьбы для охотников. И это не наказание, а благословение.

– Почему вы думаете, что где-то сохранилась информация об истинных охотниках?

– Не может человек уничтожить то, что создал бог, – легко пожал плечами воин.

– И вы знаете, где искать?

– Догадываюсь.

– А что потом?

– Секрет. – Воин улыбнулся, глядя на любопытного паренька со шрамом на правой щеке.

– И вы хотите предложить нам идти за вашей мечтой? – Осванд хмурился.

– За нашей мечтой, – поправил его командир. – Разве никто из вас не мечтает стать выше? Избавиться от презрительных взглядов и от шепотков за спиной? Возобновить несколько утерянных гильдий? И отомстить тем, кто столько лет унижал нас?

– Звучит слишком хорошо, – вступил в разговор молчавший до этого Мартон. – А с чего ты взял, что знания, если они действительно есть, станут тебе доступны от одного только твоего желания? С чего ты взял, что сможешь изменить мнение людей, которое навязывалось веками? Ты воин без армии, простой охотник. Ты уверен, что сможешь защитить тех, кто пойдет за тобой?

– Они пойдут не за мной, – Гилиам спокойно посмотрел на взбешённого мужчину, – они пойдут за нашей общей мечтой. И даже боги не смогут нам помешать.

– Слишком громкое заявление. Никто из здесь сидящих не захочет идти против всего мира.

После этой фразы воцарилась тишина, которую нарушал лишь треск сгораемых в костре веток. А уже на следующее утро отряд ступил под тень многовековых деревьев. Ветви покрылись зелеными почками и шевелили ими на ветру.

Гилиам шел пешком, ведя своего коня под уздцы. Охотники, тихо переговариваясь, направлялись за мужчиной, чей авторитет никто бы не смел оспаривать.

– Надеюсь, что в этот раз мы на зудгов не наткнемся, – расслабился Драдер, закинув руки за голову.

– Я почувствую. Смогу, если нам будет что-то угрожать.

Лилиит вела себя необычайно тихо и спокойно после того признания. Она сама не знала, зачем раскрылась.

«Они бы все равно догадались», – отмахивалась от своих предчувствий девушка.

А ребята наблюдали за Лил и пытались развеселить. Даже сдержанный и всегда спокойный Осванд несколько раз пытался завести с охотницей непринужденную беседу. Но выдернуть её из прострации удалось только Драдеру самым глупым вопросом в своей жизни:

– Что ты почувствовала, став частью проклятой силы?

Лилиит вздрогнула, но ответила:

– Не проклятой. Она спасла нам всем жизнь, как бы это ни звучало. Я чувствовала всех зудгов, что окружили нас. Я чувствовала их ненависть, голод и страх.

– Они чего-то боятся? – удивился поравнявшийся с ними воин.

– Нехорошо подслушивать, мастер Гилиам, – улыбнулась охотница.

– Нехорошо обращаться ко мне на «вы», когда я просил этого не делать.

– Ты правда веришь в эту силу? В её возрождение? – Томас обращался к мужчине как к равному, ведь после того сражения с демонами получил разрешение.

– Сейчас рядом с вами доказательство того, что она может пробудиться сама, – кивнул головой воин в сторону девушки. – А ты, Томас, доказываешь то, что эта сила скрыта в нас и её можно развить.

– Слишком тихо, – нахмурился Осванд, ломая идиллию разговора.

Роща замерла, будто налетел ледяной вихрь и заморозил все на своем пути.

– Ничего не чувствую, – развела руками охотница, ступая по затвердевшей черной почве.

– Этот лес опять нас путает, – тихо пробормотал Томас. – Мы идем не туда.

– Но ведь прямо же, – возмутился Драдер.

– Так только кажется. Гилиам, я могу вывести нас, но нужно действовать быстро. Пока я не потерял нить и пока Роща не поняла, что её провели.

– Действуй. Эй, все сюда!

Охотники начали бурчать после того, как отряд свернул с тропки и пошел через бурелом за смуглым парнем. Томас двигался быстро, несмотря на то что под ноги вечно норовили попасть корни деревьев или колючие сухие ветки. Охотник уверенно шел вперед, иногда оглядываясь, дабы убедиться, что никто не отстал.

Роптать люди перестали только после того, как деревья расступились, выпустив отряд на поляну. Чуть больше года назад они тут разбивали лагерь, перед тем как попасть в Земли Мёртвых.

– Спасибо, Томас. – Командир отряда похлопал парня по плечу.

Охотник улыбнулся, чувствуя, что сил на ответ в нем нет.

Во время обеда Гилиам поглядывал на коня, который плескался в водах Каланты и бил копытом, поднимая брызги. Его отряд воодушевился, ведь никто не погиб при переходе Рощи и теперь дело осталось за малым – добраться домой. Именно тогда воин и нарушил их мирные разговоры.

– Сейчас я в последний раз затрагиваю тему об истинных охотниках. Как вы уже знаете, сейчас я еду в Нулбанар, чтобы доложить королю все из первых уст.

– Захож к самому правителю, – присвистнул кто-то из парней.

Гилиам не обратил внимания и продолжил:

– Через две недели я отправляюсь на поиски утерянного. Если хотя бы один из вас захочет ко мне присоединиться, я буду рад. Буду ждать на нейтральной территории между Нулбанаром и Брасирином у реки Мэшел.

Руки ведуньи дрожали, когда она раскидывала карты под пристальными взглядами трех пар глаз.

– Деревня. Пламя и нож. Ночь.

– Переверни четвертую, – поторопила её охотница.

– Пустая, – ахнул Мартон, который впервые видел эту карту в деле.

– И ничего? Они ничего не сказали?

Эфрикс развела руками:

– Я не знаю, чем тебе ещё помочь.

– Почему карты не сказали ничего о людях?

– Лил, все мертвы. – На плечо легла рука Драдера.

– Пламя и нож, – повторилась Эфрикс. – Это ещё можно объяснить, как «быстро». Это было внезапно для селения, я сомневаюсь, что кто-то спасся.

Из хижины ведуньи они вышли молча. Проходя мимо своего дома, Лилиит остановилась.

– Я найду тех, кто это сделал, и отомщу. Я клянусь.

– Лил… – Драдер хотел было сказать, что это бессмысленная клятва, но, увидев то пламя, что горит в глазах девушки, передумал.

А охотница вытащила свой меч и задержала взгляд на рукояти, на выжженном имени «Лилиит». Всего год назад Рэйнер сделал подпись на кожаной обмотке. Всего год, а теперь его нет. Больше никого у неё нет.

Полосонув себя по ладони и глядя на то, как алая кровь окропляет землю у её ног, повторила:

– Я отомщу за всех вас тому, кто это сделал.

Уже вечером в одной из комнат таверны «Северный ветер» Гилиам открыл книгу, которая должна была пролить свет на многие вещи. В полутёмной комнате мужчина сидел на кровати и держал на коленях древний фолиант.

– Что же от нас столько лет скрывали? – бормотал себе под нос охотник.

На первой странице размашистым почерком значилось: «Знания не погибнут».

Это уже обнадёжило мужчину, и он перевернул страницу, которая истончилась и казалась невесомой материей. Вчитываясь в строки, он отметил про себя, что часть символов была ему неизвестна. Первые сорок страниц было отведено под легенду об Охотнике. Гилиам специально перечитал её, дабы убедиться. И да, это была именно та история, из-за которой он бросил всё ради своей мечты.

«И наделив трёх сыновей силой отца, Судьба покинула их. Долго искали своё место в мире Истинные, да люд гнал их от себя, как прокаженных. Старший сын отказался от сил своих и ушёл в горы, куда звал его ветер. Средний сын нёс свои знания до самой старости, питаясь силами зеркальных вод, что окружали леса. А Младший сын скинулся вниз, плывя по воде, и разбился на капли солёные, что и поныне хранят в себе его память».

Гилиам отвёл глаза от строк и погрузился в собственные мысли. Это очень походило на загадку, ответ которой лежит на поверхности.

– Горы. Единственные горы на нашем материке – хребет Арианташ, – вновь начал говорить сам с собой охотник.

Мужчина вскочил с постели и выудил из баула с вещами карту. Разложив её прямо на пыльном полу, нашёл глазами горный хребет. Палец пополз на север. Провинция Тэйгейт имела доступ к Оркридскому морю.

– Вот же оно! – закричал воин, смотря на водопад, что ронял свои воды в море. – «Младший сын скинулся вниз, плывя по воде и разбился на капли солёные, – повторил только что прочитанный вслух строки. – Тогда, – палец скользнул в сторону третьей провинции, – Фарлонд. На юге страны есть густой лес и поговаривают, что есть там зеркальный источник. Всё складывается! – радовался он как ребёнок до тех пор, пока в стену не постучали кулаком и не гаркнули:

– Тут спят люди! Орать иди на улицу, говнюк!

Охотник улыбнулся и вернулся к прочтению книги, но, к его сожалению, последующие страницы были пусты.

Ещё раз пролистав фолиант и не найдя больше ни слова, Гилиам спрятал самую драгоценную вещь в его жизни под пыльную подушку и лёг спать.

Этим вечером король Айвории Йосфринд Адрак Рэвард устроил очередной пир. Но на этот раз по своей воле.

Лилиит стояла ровно, расправив плечи и закрыв глаза. А Мартон наклонялся к земле, подбирал камни и метал их в сторону девушки. Булыжники пролетали мимо со свистом. Охотница в очередной раз вздрогнула, за что получила камнем по руке.

– Ты не должна реагировать! – зарычал учитель и запустил ещё один камешек, который пребольно ударил в бедро.

– Чего ты хочешь добиться, закидав меня камнями?

– Ты должна научиться забывать о внешнем мире, чтобы владеть собой. Тогда мы перейдём к тренировкам с мечом.

– Такое чувство, что ты умеешь всё, – буркнула охотница.

– Нет. Я просто хорошо притворяюсь.

Отпустил мужчина свою ученицу уже глубокой ночью. Всё тело девушки было покрыто синяками и ссадинами, ведь когда она отвлекалась, камни уже летели в цель. Дойдя до лагеря, Лилиит легла на траву и, укрывшись плащом, моментально нырнула в сон.

– Жестоко ты с ней, – покачал головой Драдер, жуя вяленое мясо.

– Ты тоже хочешь? – Мартон бросил взгляд на своего спутника.

Отрицательно помотав головой, младший из двух охотников отправился спать.

Мартон ещё долго сидел у костра и подбрасывал в него ветки, всматриваясь в звёздное небо. Он гладил древко своего копья и мечтал обрести цель.

– Почему мы до сих пор не знаем, куда ты нас ведёшь? – Мартон всё искал, к чему бы придраться.

Полуденное светило призывало сделать привал, но люди упрямо двигались вперёд.

– В Брасирин.

– Зачем нам в город? Ты же говорил, что поведёшь нас искать давно утерянные знания и возрождать истинных охотников, – как птица взмахнул руками собеседник.

– Ты собираешься пешком идти в Тэйгейт?

– Спасибо и на том, что дальше нашего материка не пойдём, – в очередной раз буркнул Мартон, заставляя спутников обречённо вздыхать.

– А ты знаешь, что искать? – Драдер единственный, кто не чувствовал напряжения между двумя старшими охотниками.

– Догадываюсь, – улыбнулся воин и вытащил из-за пазухи фолиант, с которым не расставался ни на миг.

– И что там написано? – оживился любознательный Осванд.

– Та легенда, что я вам рассказывал, и история трёх сыновей Охотника. Судьба их раскидала по всему нашему материку. Старший под конец жизни отправился в горы Арианташ, отказавшись от силы. Средний обрёл своё пристанище в Фарлонде, а меньший закончил свою жизнь в Тэйгейте.

– Почему тогда тащиться именно туда, где обитал младший сын? – вновь прицепился к Гилиаму Мартон.

– Есть идеи лучше? В Фарлонд я не поеду. Нашей стране не так давно грозила война с этим соседом.

– Вмазать бы тому дворянину, который навлёк на нас её, – зло выругался Драдер, не замечая, как Гилиам краснеет.

Отряд добрался к городской стене спустя три дня. Ураган всё это время недовольно фыркал и требовал внимания, воин лишь изредка гладил коня по носу, но в седло не садился. Стража под звон монет пропустила семерых охотников в Брасирин и даже указала, в каком направлении ближайшая таверна.

Лилиит, как и большинство охотников, впервые была в крупном городе и вертела головой, пытаясь увидеть всё. Даже насмешливое похмыкивание Драдера не смутило её. Он-то не знал, что девушка сравнивает город мира Эннэлион с городами, в которых побывала ещё Лилией.

Гилиам привёл спутников в таверну «Крылатый кот», заплатил за ужин и несколько комнат, а после умчал на Урагане в неизвестном направлении. Томас лишь пожал плечами и принялся уплетать мясо, запивая его сильно разбавленным вином. Леоф скинул с лавки жирное насекомое в красном хитиновом панцире и сел за стол рядом с приятелем.

– Ты чего такой угрюмый? – толкнул Драдер в бок молчаливого товарища.

Леоф вздрогнул:

– Ты глуп. Не о чём мне с тобой разговаривать.

– Зато ты шибко умный, – обиделся парень, стягивая длинные волосы кожаным шнурком.

– У меня хватает мозгов почтительно обращаться к мастеру Гилиаму.

– Мне было позволено относится к нему как к равному, – вступил в перепалку Томас, наполняя кружку вином из глиняного кувшина. – Лил тоже. Думаю, раз он принял нас в свой отряд, то мы все равны.

Леоф смерил их тяжёлым взглядом, но ничего не ответил. А Драдер продолжил корчить кровную обиду.

Вернулся Гилиам утром, когда спутники уже встали, а Мартон бурчал что-то о мальчишке, который их решил бросить.

– Сегодня один из дней весенней ярмарки, – поделился новостями воин. – Спрячьте свои сбережения получше, не ровен час, на вора наткнётесь, и следуйте за мной.

Охотники обменялись удивлёнными взглядами, но перечить не смели. Мужчина с разорванной ноздрёй продолжал возмущаться, но Гилиам делал вид, что не замечает этого.

– Мастер Гилиам, а что мы забыли на ярмарке? – обратился к мужчине Леоф. – Разве не должны мы быть уже на полпути к конечной цели?

– Всё так. Но я решил сделать небольшой крюк и пожалеть ваши ноги, – улыбнулся воин, направляясь к конным рядам. – И зови меня просто по имени.

За деревянными ограждениями гарцевали кони разных мастей и пород. Люди жались к забору и ахали от восхищения. Лошадь была дорогим удовольствием. И чаще всего на животных приходили лишь поглазеть.

– Шесть кобыл? – зашептал Томас. – Откуда у него такие деньги? Это же целое состояние!

Мартон недовольно хмыкнул. А Гилиам уже присматривался к скакунам, затем подозвал купца и что-то прошептал на ухо. Судя по тому, как у мужика вылезли глаза, он никак не ожидал той удачи, что на него свалилась. Кивнув головой, торгаш помчался в сторону загона, прикрикивая по пути на самых неповоротливых людей.

А уже через несколько минут он вернулся к покупателю с шестёркой лошадей.

– Молабу, – ахнули в толпе.

Это была самая дорогая и выносливая порода, известная людям. Торгаш до последнего не верил, что этот чудаковатый мужчина купит у него всех. Но Гилиам, не глядя на товар, протянул мужику большой кошель. Купец подкинул его на ладони и присвистнул:

– Приятно иметь с вами дело. Пусть эти лошади послужат вам.

Воин улыбнулся в ответ.

Покупка не осталась незамеченной, и ещё неделю город будет шуметь о том, что кто-то очень состоятельный приобрёл целый табун молабу у купца Паника.

– А теперь уходим, – шепнул Гилиам своим спутникам, передавая каждому из них по лошади.

Огромный конь рыжего окраса заржал и ударил копытом.

– А можно я пешком? – взмолилась девушка, глядя на зверя.

А тот будто почувствовал страх и оскалился.

Отряд охотников покинул рынок быстро и направился на север к порту.

У деревянного причала пришвартовалось небольшое морское судно. На носу возвышалась статуя обнажённой по пояс девушки, тёмно-зелёные паруса были опущены и ждали своего часа.

Гилиам о чём-то разговаривал с высоким и худым, как жердь, мужчиной. Тот почёсывал редкую чёрную бороду и с задумчивым видом кивал головой. Затем воин вытащил кожаный кошель и отсчитал двадцать золотых монет.

– Ничего себе с него содрали, – присвистнул Драдер.

– Это ещё мало. Очень мало. Видимо, капитан давно знает мастера Гилиама, – Осванд прижимал левую руку к раненому правому плечу. Сколько бы Лилиит ни требовала перевязки, рану прижгли и зашили жилами пойманного небольшого грызуна.

Первыми на судно, что носило имя «Кадагония», ступили лошади. Капитан обещал вытрясти душу из Гилиама, если животные проломят палубу его судна. Но молабу опускали копыта аккуратно и презрительно фыркали, когда Фастоб начинал причитать о возможных убытках.

По покатому спуску их отвели на нижнюю палубу, а Осванд вызвался присмотреть за животными. Но молабу спокойно восприняли полумрак и качку.

Охотникам выделили две небольшие каюты, а Гилиама капитан поселил отдельно.

«Кадагония» подняла якорь и расправила паруса.

– Фастоб клянётся, что доставит нас к берегам Тэйгейта за две недели. – Воин облокотился о высокий борт. – Это странно, ведь остальные давали срок не меньше месяца.

– И ты выбрал судно, которое выглядит подозрительно? – Мартон прислонился к одной из мачт и зло смотрел на командира отряда.

– Да. Если ты не забыл, за нами уже приходили наёмники. За молабу они явились или за нашими головами, никто не знает.

– Зачем им сдалась твоя башка? – скривился охотник из селения Гудрас.

– Тебе напомнить, что информация, которую мы все ищем, была уничтожена много веков назад и людям вручили совершенно другие легенды и внушили отвращение к охотникам? Думаешь, все будут только рады, если мой план удастся?

– Что ж так шатает-то? – Драдер позеленел и в очередной раз перегнулся через поручень. Рядом с ним на палубе сидел Томас и, подхихикивая, что-то потягивал из бурдюка.

Лилиит стояла чуть поодаль и всматривалась в горизонт, за которым скрылся Брасирин и родная земля. Иногда из воды выпрыгивали большие рыбы и так же ловко погружались в морские пучины. Девушка чувствовала качку, но её не мутило, как друга, а хотелось спать. Веки сами опускались, будто призывали окунуться в мягкие сны прямо здесь и сейчас.

– Так чем ты заслужила признание мастера Гилиама? – вырвал охотницу из полудрёмы низкий грубый голос.

Рядом с Лилиит стоял Леоф, и взгляд его был устремлён на бугрящуюся волнами тёмно-синюю воду.

– С чего ты взял, что существует некое «признание»?

– Ты говоришь с ним как с равным, и он тебе это позволяет! – сплюнул на палубу парень.

Лилиит чувствовала себя неуютно в компании Леофа. Охотник был высокий и нескладный. Приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть его лицо.

– Гилиам спас меня от демонов-нунаби в Землях Мёртвых.

– И это всё? – удивился он. – Тебя спасли, и ты стала равной? Да что не так с ним?

– Почему тебя это так задевает?

Но Леоф не ответил и направился к каютам.

Корабль прибыл к берегам Тэйгейта, как и обещал почивший в брюхе морского монстра капитан, быстрее других.

Фрил взял командование на себя и весь путь до земли благодарил охотников за то, что помогли отбиться от морского демона. Мужчина до сих пор не верил, что им удалось унести свои задницы. «Кадагония» обрела нового капитана и вторую жизнь. Попрощавшись с Гилиамом и его отважными друзьями, корабль отбыл обратно в Айворию, там им смогут починить судно в несколько раз дешевле, чем в Тэйгейте.

Лилиит всё ещё плохо себя чувствовала после призыва силы Охотника и потому вяло реагировала на происходящее. Мартон по-прежнему бурчал на воина за то, что не бережёт его ученицу. Леоф презрительно закатывал глаза, а Драдер просто сыпал шуточками, пытаясь разрядить обстановку.

Весна уже медленно перетекала в лето, но в северной провинции это почти не чувствовалось. Ледяные ветра прокатывались по равнинам и гнули тонкие деревья к самой земле.

– Холод собачий, – буркнула охотница, придвигаясь к костру и потягивая горячий отвар из деревянной чаши.

– Это где ты таких словечек нахваталась? – встрепенулся Осванд, с интересом поглядывая на спутницу.

Но Лилиит отмахнулась от него.

– Вот потому нам и нужны утерянные знания, – опередил Мартона Гилиам. – Она использовала весь свой резерв, только метнув два кинжала. Раньше охотников должны были обучать пользоваться силой разумно. Потому, Мартон, заткнись и слушай, – воин направил палец на злого охотника, – если ты хочешь, чтобы твоя ученица осталась жива и невредима, действуй вместе с нами, а не против.

– Я с вами тут мёрзну, если ты не заметил, – растирал задубевшие пальцы мужчина.

– С нами? Да ты даже лошади своей имя не дал, – возмутился Осванд, поглаживая свою серую кобылу. – Правда, Пепел, он плохой хозяин для коня?

– Хватит лизаться с лошадью, – фыркнул охотник из селения Гудрас и перевёл сердитый взгляд на Гилиама. – Хорошо, будь по твоему. Но если ты сгубишь Лилиит, я тебя на сук подвешу за язык длинный.

– Что же ты так обо мне печёшься? – хрипло заговорила охотница, не отводя взгляд от пламени. – При обучении, что назначил Орцед, ты меня чуть не угробил. Потом это испытание с плианорами. Да нас трое выжило из всего отряда. А теперь ты заботишься обо мне как о дочери. Я тебя не понимаю.

– Я знал твоего отца, – тихо ответил Мартон. – Он очень хотел сына, я думаю, ты это знаешь. Но когда Фрида родила ему тебя, был вне себя от счастья. Хотя злился на себя и богов. Каждый день после твоего рождения он приходил к нам, сияя как начищенный медяк, и хвалился. А потом его не стало из-за Орцеда. Это старейшина отобрал трёх охотников, которые погибли от оуксюков. А потом ты решила стать таким же, как он. И Орцед, – охотник запнулся, – он послал тебя на смертельно опасное испытание, будто мечтал избавиться от дитя Хельмунда. С тех пор я не могу не оберегать тебя. Я вижу в тебе моего друга.

– Какая трогательная история, – испортил момент Драдер. – Когда в путь? Я всю жопу себе отсидел на мёрзлой земле.

Отряд специально огибал города и деревни, об их визите никто не должен был знать, таково было решение Гилиама. До водопада, о котором шла речь в «Сказании об Охотнике», было несколько дней пути. Оставался только один вопрос: идти к вершине водопада или к морю, в которое он обрушивается.

– Там ведь написано «разбился», значит, ваш хвалёный сын Охотника скинулся в море и погиб. Может, повторишь его путь? – Мартон презрительно покосился на воина, а тот только обречённо вздохнул.

– Но если он поступил именно так, то нужно искать нечто у подножия, – рассуждал Томас.

– Почему мы берём за ориентир водопад? – Леоф первый задал этот вопрос. – Что, если знания он не уничтожал вместе с собой, а где-то надёжно схоронил?

– Давайте хотя бы водопад отыщем. – Гилиам массировал виски, голова раскалывалась.

Лошади шли шагом, позволяя наездникам вести беседу. Одна лишь Лилиит вцепилась в луку седла и расширившимися от ужаса глазами смотрела вниз.

Осванд подъехал к подруге:

– Ты чего так напряжена? Расслабься. Лошадь почувствует это и подчинится.

– Где ты научился на них ездить?

– Нигде. Я просто люблю животных. Они намного лучше людей. Моя Пепел прекрасно меня слушается. Правда, девочка?

Кобыла ударила копытом и своенравно дёрнула мордой, вырывая поводья из рук наездника.

– Шучу я, – усмехнулся охотник, поглаживая кобылу между ушей.

– У меня такое чувство, что я нахожусь на плечах у великана, – поделилась впечатлениями охотница.

– А ты не смотри вниз, – посоветовал Томас, подъезжая к друзьям. – Вперёд. Голову выше.

Девушка постаралась выровняться в седле. А Огонёк мотнул головой и стал в свечу, пытаясь сбросить наездницу.

– Чтоб тебя! – прикрикнул Осванд и громко свистнул.

Конь заржал, становясь на четыре ноги, и рванул вперёд, унося на спине визжащую Лилиит.

Драдер засмеялся, а Мартон кинулся наперерез животному, останавливая беснующуюся скотину.

– Можно я пешком пойду? – взмолилась охотница, пытаясь вытащить ногу из стремян.

– Привал, – вздохнул Гилиам, наблюдая за тем, как его отряд не может справиться с рыжим конём.

Ночное небо покрылось звёздами, которые очень скоро исчезнут до следующей весны. Неподалёку о высокие скалы разбивалось на капли Оркридское море. Томас наблюдал за костром, напевая себе под нос мелодию из детства. Все его спутники уже давно спали. Молабу лениво щипали траву и переминались с ноги на ногу.

Парень закрыл глаза, пытаясь посмотреть на мир внутренним взором. В Землях Мёртвых ему это удалось, но сейчас не выходило. Лишь тьма вокруг, и ничего больше.

– Я смогу, – прошептал он.

Лилиит

Она не успела ответить на вопрос невидимого духа, хотя знала, что теперь согласится на всё. Пройдёт через все испытания с одной целью – отомстить.

Девушка не понимала, как оказалась одна, но упрямо шла вперёд. Синие светляки исчезли, и охотница двигалась на ощупь.

Пространство разбила белая вспышка, заставив Лилиит вздрогнуть.

– Моя игрушка, – заговорила голосом демона-нунаби появившаяся Сэлис. Казалось, что богиня источает свет и проливает его на окружающие вещи.

– Что ты тут делаешь?

– Я хочу быть рядом с тобой всегда, – шепнула она на ухо, оказавшись за спиной Лил и проводя рукой по волнистым и ещё влажным волосам. – Идём, – богиня протянула девушке руку, – я покажу тебе истину.

Охотница не противилась и вложила руку в ладонь Сэлис. Светловолосая богиня шагнула в туннель света, увлекая за собой Лилиит.

– И твою сущность.

Вспышка ослепила охотницу.

– Лили, – прошептал до боли родной голос, заставляя девушку распахнуть глаза.

Деревня Гудрас, позднее лето и он – человек, которого она любит до сих пор всем сердцем.

– Рэйнер! – Лилиит порывисто обняла его за шею и прижалась всем телом. – Я не отпущу тебя! Больше никогда не отпущу.

По щекам текли слёзы, которые она так долго сдерживала.

– Моя Лили, – шептал он, целуя её в макушку.

Охотница отстранилась и заглянула в ясные голубые глаза, силясь запомнить каждую чёрточку.

– Как? Почему ты здесь?

– А где мне быть? Я ведь обещал быть всегда рядом. Я так и не выполнил твоё желание, ибо ты ничего не попросила у меня.

– Я хочу, чтобы ты был жив, – всхлипнула девушка.

– Жив. Для тебя. В твоём сердце, – утирал юноша слёзы с лица любимой.

Лилиит выпустила наконец парня из объятий.

– Это ведь сон. Тебя ведь тут нет.

– Кто знает? – пожал плечами Рэйнер. – Может, нет, а может, и есть. Разве это важно?

– Деревня, – охотница осмотрелась, – она цела. Значит, и мама жива. Но зачем я тут?

– Тебе дали шанс.

– Для чего?

Но Рэйнер молчал и пристально смотрел на Лилиит. От этого взгляда ей становилось не по себе. Оставив друга, она побежала к своему дому.

– Мама! – закричала она, распахивая дверь. – Мама, ты тут?

– Да. Что-то случилось?

– Мамочка! – Девушка обняла Фриду, утирая слёзы рукавом рубашки.

– Девочка моя, ты вернулась! Живая! – Женщина отпрянула, заглядывая в глаза дочке. – Голодная? Устала? Где ты была всё это время?

Лилиит отошла на шаг, всматриваясь в лицо родного человека, и покачала головой.

– Не уходи, – взмолилась Фрида, сокращая между ними расстояние. – Я так соскучилась. Останься!

– Мама, это неправда, – качала головой охотница. – Всё неправда. Это испытание. Я должна это пережить. Мама, не надо, прошу.

– Ты вся в пыли, – продолжала причитать женщина. – Хельмунд, иди сюда. Наш ребёнок наконец вернулся.

– Папа?

Этого Лилиит не ожидала.

Хлопнула дверь, и в комнате показался высокий мужчина с тёмными волосами. Он провёл рукой по левой половине лица, будто скрывал свой шрам.

– Какая ты выросла, – улыбнулся он, подходя ближе. – Истинный охотник.

– Она не охотник! – оскалилась Фрида. – Моя дочь никогда не станет охотником.

Девушка в растерянности переводила взгляд с одного родителя на другого и не знала, что сказать.

– Ты только посмотри на неё, она добьётся многого, став охотником. А чего ты хочешь от неё? Чтобы она вышла замуж и умерла при родах десятого ребёнка?

– Никаких охотников в моём доме, – топнула ногой Фрида. – Ты мёртв из-за своего занятия. И дочку нашу сгубить хочешь?

– Наша дочка сгубит кого угодно сама, – кричал на жену Хельмунд.

– Видишь, что происходит?

Лилиит обернулась. У окна стояла светловолосая полненькая девушка в толстовке и джинсах.

– Лилия?

– Я – это ты, – улыбнулась она. – Ты только посмотри, сколько боли ты им приносишь. Как ты можешь жить с этим?

– Она – это я! – закричала появляющаяся рядом с Лилией темноволосая девушка. Она была зеркальным отражением Лилиит, только цвет глаз был чёрным. – Будь собой, не слушай их!

– Ты делаешь всем только больно! Это ты виновата в их смерти! Только ты! Ты приносишь несчастье! – кричала Лилия.

Мать и отец ругались. Две сущности пытались выцарапать друг другу глаза. А у порога стоял Рэйнер, сложив руки на груди:

– Если ты останешься, мы будем жить в мире. Хочешь быть вместе с нами?

Парень подошёл к ней почти вплотную и убрал с лица непослушную прядь.

– Я не могу, – одними губами прошептала охотница, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Вы мертвы. Я скучаю, но не могу быть вместе с вами.

– Мы живы, если ты о нас помнишь, – грустно улыбнулся Рэйн, заключая Лилиит в своих объятиях. А затем шепнул на ухо: – Тогда сделай этот выбор, пока не застряла тут. И борись с собой. Только ты сама в силах себя уничтожить.

– Я люблю тебя, – прошептала девушка, прикасаясь своими губами к губам Рэйнера.

– И я тебя, хотя это уже не имеет никакого значения. Каким будет твой выбор?

Охотница сделала глубокий вдох и шагнула вперёд:

– Эй! – Лилиит дождалась, пока спорщики умолкнут и обратят на неё своё внимание. – Мама, папа, я очень рада видеть вас вместе и слышать ваши искренние мысли, но я тоже умею думать и принимать решения. Лилия и Лилиит, вы одно целое меня. Хватить грызть друг другу глотки. Рэйн, ты навсегда в моём сердце, и я отомщу за тебя и деревню. Я выбираю путь охотника и надеюсь на вашу поддержку.

Хельмунд улыбнулся и кивнул, обнимая жену за плечи. Лилиит поймала последний взгляд самых любимых и родных глаз, и мир померк.

– Ст’анно. Очень ст’анно. Вы все выб’али путь истинного охотника, зная, что он будет устлан т’упами и залит к’овью.

Голос все говорил, а отряд Гилиама приходил в себя, сидя на холодных камнях пещеры. Яркий синий свет заливал пространство, заставляя зажмуривать глаза.

– Отец был бы счастлив, – рассмеялся дух, наконец являя себя.

Невысокий мужчина с длинной косматой бородой и спутанными тёмными волосами, в которых застряли мелкие веточки и листья. Живые и искрящиеся голубые глаза, казалось, смеялись.

– Мы смогли? – хрипло спросил Гилиам, пытаясь встать с камней.

– Вы пе’вые, кто смог войти в эту пеще’у. И я п’иятно удивлён. Наказали меня за мой слабый ха’акте’ и запе’ли тут. Ух, боги, добе’усь я тепе’ь до вас!

Лилиит рассмеялась. Она как никто другой сейчас понимала младшего сына легендарного Охотника.

– И что дальше? – Мартон тёр слезящийся глаз.

– Дальше? – встрепенулся дух. – Вы выб’али свой путь и отк’ыли ’езе’в той силы, что заложена в вас богом. Но не все в этом ми’е даётся легко. Вам многому п’идётся научиться пе’ед тем, как восстановить имя моего отца в своём ми’е. Отк’ой свою книгу, Гилиам.

Воин вытащил из-за пазухи том, с которым никогда не расставался, и раскрыл как раз там, где заканчивалась история о трёх сыновьях.

Будто невидимая рука взяла невидимое перо и начала выводить видимые буквы.

– Это подсказка вам на пе’вое в’емя, – по-отечески улыбнулся дух. – Всё остальное ложится на ваши плечи. Знания многих поколений тепе’ь д’емлют в ваших головах, их нужно только ’азбудить и обуздать.

– И всё? – как-то расстроенно пробормотал Драдер. – Несколько насланных снов и запись в книжке? Ради этого мы тащились в такую даль? Все как-то очень легко и быстро. Не обманываешь ли ты нас?

– А даже если и так, что ты сделаешь? – рассмеялся младший сын бога-покровителя. – Пе’вое испытание вы п’ошли в детстве, став охотниками. Сегодня одолели вто’ое и стали истинными. Вы п’ишли за помощью и получили её. А я об’ёл свободу. Каждый получил то, что хотел. Нет?