В иллюминаторы адмиральского салона крейсера «Дмитрий Донской» светило солнце, освещая заваленный исписанными бумагами стол. За которым сидел и быстро писал контр-адмирал Андрей Андреевич Вирениус, командир отдельного отряда кораблей для Тихоокеанского флота. Руки буквально сами быстро чертили схему нового корабля, когда в двери постучали.

— Да, войдите, — не отрываясь от листка, произнёс адмирал.

— Ваше превосходительство, вы просили зайти, — в проёме показался командир крейсера капитан первого ранга Добротворский. За его спиной стоял корабельный священник.

— Да, проходите, и вы Леонид Фёдорович, и вы отец Пётр, — проговорил адмирал, отложив в сторону листок с чертежом, — И давайте без чинов. Вопрос необычный и весьма странный. Вестой чаю.

Капитан Добротворский окинул взглядом листы с эскизами весьма необычных кораблей и присел на стул. Напротив, него, на другой стул, опустился отец Пётр. И дождавшись, когда вестовой внесёт чай, а потом выйдет, адмирал неожиданно произнёс:

— Хочу спросить прямо, Леонид Фёдорович, отец Пётр вы люди верующие? Без обид, по крайней мере, с сегодняшней ночи у меня нет сомнения в существовании высших сил. И вопрос очень непростой. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Но буквально сегодня, вы отец Пётр сможете либо опровергнуть меня, либо подтвердить мои слова.

Адмирал тяжело вздохнул и продолжил:

— Сегодня, в Киево-Печерской лавре, к настоятелю обратиться, матрос Феодор Катанский, участник обороны Севастополя, который придёт из Бессарабии. Что бы рассказать о видении, явлении ему во сне Богородицы. Которая сама лично и поведала матросу, что вскоре Россию ожидает тяжёлая война, приказав изготовить явленный образ и отправить икону в Порт-Артур, обещая победу, помощь и покровительство в сражениях. Если сий образ утвердится, в стенах города. В видении Святая Дева стояла на берегу залива, держа в руках плат, с сиреневой каемкой, на коем, было изображение лика Спасителя. Хитон богородицы был синей, верхнее одеяние — коричневым. Ногами Богородица попирала обнаженные и обоюдоострые, отточенные, но сломанные мечи, а над её головой ангелы в облаках держали царскую корону. Эту корону, венчала другая корона, образованная перекрещивающими радугами и крестом наверху. С правой стороны над ликом Богородицы находился Михаил, держащий хоругвь. А слева Гавриил держащий белые цветы. Выше Пресвятой Девы были облака, на которых восседал сам господь Бог, с серафимами подле него. А над господом Богом сияла надпись: «Да будет едино стадо и един Пастырь». Позади девы Марии на берегу, в тумане, был виден горящий город. Его-то и осеняла Пресвятая Дева изображением лика Христа. И было явленно, что если эта икона окажется в храме Порт-Артура, то Россия восторжествует над Японией, а русское воинство получит победу.

— Ваше превосходительство, но откуда, это же невозможно, — ошарашенно произнёс Добротворский и посмотрел на осенявшего себя крестным знамением священника.

— Леонид Фёдорович, я же просил без чинов, — спокойно произнёс адмирал, — Я думаю, отец Пётр, сегодня снесётся с настоятелем лавры и даст ответ, что произошло со мной. Но если это правда, то я перекрещусь в Порт-Артуре перед этой иконой. Ибо получил слишком тяжёлый груз от высших сил. И я надеюсь, вы Леонид Фёдорович, распорядитесь, дабы отцу Петру предоставили катер.

Добротворский кивнул, соглашаясь:

— Хорошо, Андрей Андреевич. Я предоставлю отче катер, для поездки в город.

— И ещё Леонид Фёдорович, я бы хотел, попросит вас, отпустить мичмана фон Гернета, с командой матросов в Киев, — с этими словами адмирал протянул офицеру весь исписанный лист бумаги, — Это приказ мичману доставить икону в Порт-Артур. С разрешением, вплоть до применения силы. Дайте ему в помощь унтера и трёх матросов, порасторопнее.

— Но… — Добротворский, уже совладавший с собой, высказал сомнение, — А вдруг вы, ваше превосходительство, все же не правы, и мы будем выглядеть глупо.

— Леонид Фёдорович, вы снова, я же просил, без чинов, — мягко пожурил адмирал, командира корабля, — Вот получит ответ, отец Пётр, от настоятеля лавры, так и решите, направить команду или подождать. Договорились, Леонид Фёдорович?

Капитан Добротворский, соглашаясь, кивнул, но тут в беседу вступил священник:

— А что ещё за видения были сын мой?

— Я бы не сказал отче, что это были ведения, — адмирал нахмурился, — В отличие от Феодора, богоматерь мне не явилась. Это скорее знания. Откровения. Откровения высшего порядка. Например, я знаю, где находиться ещё одна икона. Которая будет явлена в годину тяжелейших испытаний. Но не будем отче торопить события. Возможно, всё пойдёт по-другому, и та икона будет явлена иначе. И не будем вмешиваться, в божественное. Провидцев никто не любит. Они мешают жить.

Адмирал улыбнулся и продолжил:

— Думаю, отче вам не терпится удостовериться в моих словах? А то нам, с Леонидом Фёдоровичем, есть о чём поговорить. О мирском.

Священник кивнул, степенно встал и, осенив оставшихся крестным знамением произнёс:

— Да, сын мой, ты прав пойду я, но вижу мне необходимо побороть смятение в твоей душе. Так что мы ещё вернёмся к твоей душе, сын мой. Дабы поговорить о ней и о данном тобой обете. Не отказываешься от него сын мой?

— Нет, отче, нет. Слишком большие сомнения возникли, в моей вере.

— Я буду ждать в корабельной церкви, сын мой.

— Хорошо отче, я приду, — адмирал достал из ящика стола золотой червонец и положил его на стол, — Жертвую на икону.

Священник взял монету и вышел. Проводив его взглядом, капитан Добротворский произнёс:

— Война будет, Андрей Андреевич?

Адмирал вздохнул:

— Да вы и сами знаете Леонид Фёдорович. Вот только не такая, как предполагают под шпицем. И нам обязательно, просто непременно обязательно, будет необходимо, пусть и с боем, прорваться в Порт-Артур.

— Так скоро? — Добротворский снова вопросительно посмотрел на адмирала.

— Да, и боюсь, тут мы ничего изменить не сможем. Пока японцев дразнят, а когда попытаются всё-таки решить вопрос миром, японцы уже примут решение о войне и начнут разворачивать силы. Да и они уже присвоили итальянским крейсерам, от которых мы отказались, имена «Ниссин» и «Касуга».

— Андрей Андреевич, они так быстро договорились?

— К сожалению, да, Леонид Фёдорович. Японцы не стали требовать полмиллиона взятки. И как только деньги заплатят, то крейсера уйдут в Японию, под английским флагом. Дабы мы им не помешали. По моим данным это будет 29 числа.

Добротворский бросил взгляд, на отрывной календарь, висевший за адмиралом, там стояла дата 10 декабря 1903 года. Вирениус проследил взглядом и, протянув руку, оторвал один листок от календаря. Бросив его в полную смятой бумаги мусорную корзину.

— Андрей Андреевич, это необходимо немедленно доложить…

— Я собираюсь, Леонид Фёдорович, сегодня посетить посланника и телеграф. Вы распорядитесь о катере, после адмиральского часа.

— Хорошо, но что нам надо будет предпринять?

— Ну, лично вам, Леонид Фёдорович, необходимо будет решить вопрос со сбором эскадры. Я буду настаивать, что бы вся эскадра собралась в Порт-Саиде. Ну и что бы, на каждый миноносец был крупный корабль или транспорт. Надо их буксировать. Иначе мы с ними никогда не дойдём. Буду просить присоединить к эскадре «Императора Николая I», «Храброго», «Грозящего», «Абрека». Поторопим «Ослябю» и «Аврору», что бы они присоединились к нам как можно скорее. Ну и подниму вопрос о присоединении к эскадре крейсера «Алмаз», транспортов «Петербург» и «Смоленск». «Петербург» и «Смоленск» я намерен просить с перспективой использования их как вспомогательные крейсера. Соответственно буду просить погрузить на них пушки и снаряды. Что были запасены для них в Севастополе. С командами из расчёта на крейсерство. Ещё попрошу прислать молодых матросов, взамен выслуживших свой срок. И на «Петербурге» припасы для отряда. С учётом зафрахтованного английского парохода «Аберлор» получается, что можно и попытаться перетащить миноносцы хотя бы до Южно-Китайского моря на буксире.

— Было бы не плохо. Но тащить на буксире, — Добротворский поморщился, — Будет сложно. Тросы будут всё время рваться. Может быть, бросим миноносцы? И пойдём дальше только кораблями.

— Нет, нельзя. Они будут нужны как воздух. Это главная сила нашего отряда. И на буксире надо, иначе мы их машины окончательно убьём, Леонид Фёдорович. А мне хотелось бы, чтобы они, к окончанию похода, хотя бы узлов 25 выдавали. Да и тащить будет не сложнее, чем убедить умников под шпицем. Но я попробую. И надо будет убедить реализовать несколько проектов. Первый, это чуть больше года назад, китайцы предлагали купить у них пять крейсеров. Но вопрос не был решён. Надо будет попытаться поднять вопрос вновь, с доставкой крейсеров непосредственно в Порт-Артур. Ещё к нам, с предложением купить корабли выйдут Чили и Аргентина. Если уже не вышли. Надо бы их купить. Правда это наш отряд не усилит. Но есть возможность купить у Испании «Пелайо» и четыре истребителя типа «Террор».

— Старьё, — скривился Добротворский.

— Старьё, — согласился адмирал, — Но японцы к войне готовы и, получив «Ниссин» с «Касугой» станут сильнее нашего флота. И ждать не станут. Мы бы с вами тоже ждать не стали бы. А «Бородино», «Суворов», «Орёл», «Олег» и «камушки»[3] будут готовы не ранее осени следующего года. И это старьё под Порт-Артуром нам очень бы пригодилось. К тому же, это единственное, что может усилить именно нас. Правда, этот вопрос пока не поднимался.

Вирениус встал и, походив по комнате, подошёл к иллюминатору, взглянув на стоявшие у борта крейсера миноносцы. И зная, что Добротворский бросает взгляды, на разложенные на столе рисунки, не оборачиваясь, произнёс:

— Да вы, Леонид Фёдорович, берите, берите моё творчество, это ближайшее будущие нашего флота. То, что мы с вами ещё и так увидели бы. Да и вам, Леонид Фёдорович, как и, отцу, Петру, придётся быть моим душеприказчиком.

Рука Добротворского, который взял со стола листы, дрогнула:

— Ну, уж увольте Андрей Андреевич.

— Я и сам не хочу, но надо. России надо. Скажу вам по секрету, наши новые взрыватели редкостная гадость. Да и пироксилин в снарядах далёк от совершенства.

— Есть что-то лучшее?

— Да. Но это очень конфиденциальная информация. Категорически попрошу не распространяться. Немцы наладили выпуск литого тринитротолуола. Или тола. За этим взрывчатым веществом будущее. Ну и ещё полторы дюжины лет никто не будет знать, что гексоген, не только лекарство, но и взрывчатка. А я об этом напишу Рдултовскому.

— Кому?

— Да есть, в главном артиллерийском управлении, инженер-испытатель, весьма перспективный молодой человек. Надо будет вступить с ним в переписку и сообщить информацию, пусть обратит внимание. Гексоген ещё та гадость, его надо флегматезировать парафином, иначе сам сдетонирует, в снарядах, при выстреле. А вот для морских мин и торпед его смесь с алюминиевой пудрой будет весьма перспективна. Можно будет удивить японцев. Принеприятнейше удивить. Да и главного инспектора морской артиллерии надо будет опечалить. Трубки для новых снарядов никуда не годные. Да и не только эта проблема, со снарядами, имеет место быть.

— Но Андрей Андреевич, их же испытывали, — сказать, что командир крейсера был удивлён и взволнован, это было ничего не сказать.

— Испытывали, да не совсем те. Сейчас некоторые детали делаются мягче, чем были на испытаниях. В результате трубки срабатывают недопустимо редко. Да и, похоже, воск, которым заливают отверстия под трубки, флегматезирует пироксилин.

— Но, Андрей Андреевич, что делать? — Добротворский сумел справиться с волнением и внешне снова выглядел спокойным.

— Попадать, Леонид Фёдорович, попадать. Причём с дистанции свыше 60 кабельтовых[4]. Японцы обучили своих комендоров попадать с такой дистанции. Правда, в количестве менее 3 процентов от общего количества выстрелов. Но снарядов будет выпущено много. Так что вы, Леонид Фёдорович, побеспокойтесь. Мишень я вам постараюсь найти. Вот поймаете контрабанду и потренируетесь.

Добротворский только покачал головой в ответ.

— И ещё, Леонид Фёдорович, японцы тоже люди. У них тоже хватает своих проблем. И с взрывателями тоже. Да и долго стрелять в большом темпе японцы не могут.

— Это из-за чего же, Андрей Андреевич?

— Ну, во-первых, японцы похлибче наших матросиков будут. Физически похлибче. И их комендоры наверняка выдохнуться раньше наших. Так что потренируйте расчёты. И подкормите их. И второе, шимоза противная штука. И будет самостоятельно детонировать при выстрелах, в перегретых стволах. До трёх разрывов в стволах главного калибра на корабле за бой.

— Ого, — капитан «Дмитрия Донского» буквально расправил плечи.

— Да, да, Леонид Фёдорович, большая вероятность подобных событий существует, — адмирал отвернулся от иллюминатора, — Так что не отчаиваемся и ищем возможности, как нам победить японцев. Кстати старые трубки, если они сохранились, этой неприятной особенности, не срабатывать, лишены. Так что дайте задание артиллеристам пусть оценят возможность такой замены. Если есть возможность конечно.

Добротворский в ответ, соглашаясь, кивнул.

— А это, — адмирал вернулся к столу, и тяжело опустившись на стул, бросил взгляд, на разложенные на столе листы, — Ближайшее будущее нашего флота. Корабли, которые будут заказаны в ближайшее время. Или модернизированы, по её результатам. Пусть под шпицем обратят внимание. Это оригиналы. Они будут в моём архиве, о котором я вас, Леонид Фёдорович, не дай бог что, попрошу позаботиться. А копии, сделанные через копировальную бумагу, я отправлю. Вот только транспорт-док дочерчу.

— Транспорт-док? — Добротворский наклонился над столом и впился глазами в весьма странный на его взгляд корабль.

— Да. Это то, чего нам с вами катастрофически не хватает. Смесь буксира с плавающим доком. Миноносцы заплывают на опустившуюся под воду доковую часть. Можно и поперёк корабля. Крепятся. Корабль всплывает и везёт полдюжины миноносцев с Балтики в Порт-Артур.

— Да, было бы не плохо, — согласился капитан «Дмитрия Донского», — Но я не вижу котельного отделения.

— А его и нет, вот тут в кормовых настройках стоят новомодные дизеля, как на волжском «Вандале». По моим оценкам десяти таких двигателей хватит, чтобы через редуктор, вращая пять винтов, вести подобный корабль узлах на восьми, на расстояние до 12000 миль. Хотя конечно крайне желательно сократить количество двигателей хотя бы до четырёх. Как и количество винтов.

— Два месяца хода, до Владивостока, Андрей Андреевич?

— Да, эти двигатели будут, позволят долго двигаться, если стабильно. Один из самых перспективных двигателей.

— Хм… Как интересно, — Добротворский внимательно посмотрел на адмирала, — такой крейсер был бы весьма интересен.

— Нет, Леонид Фёдорович, для боевых кораблей эти двигатели не подходят. Слишком большая вибрация и шум. Для боевых кораблей более перспективны турбины. Не смотря на неудачу «Вайпера» и «Кобры» за ними будущие.

— Андрей Андреевич, вы так во многом уверены, можно подумать вы знаете будущее.

Адмирал усмехнулся:

— Скорее вариант будущего. Где этого разговора не было. И икона так и не достигла Порт-Артура.

Добротворский опустил глаза на бумаги:

— Кто ещё будет знать об архиве?

— Мои флаг-офицеры. Но только об его существовании. Возможно, что-то узнают во время бесед. Но всё знать не будут.

— Как я понимаю, мой крейсер будет флагманским?

— Большую часть, большую часть, — ответил уклончиво адмирал, — По крайней мере, архив точно будет здесь до Порт-Артура.

Добротворский кивнул и, подняв глаза произнёс:

— И я могу узнать, за что мне такая честь?

— Да, можете, — ответил адмирал, — Я знаю, что вы способны на действие. Я знаю, что вы, узнав о начале войны, можете без приказа приступите к проверке пароходов на контрабанду. И будите их задерживать. За что вас и снимут с крейсера. Если мы вернёмся в Либаву.

— Спасибо ваше превосходительство, — голос Добротворского изменился, став глуше и в нём появились хрипы, — Спасибо, что предупредили. Учту.

— Да полноте вам, Леонид Фёдорович, у вас на это будет от меня письменный приказ.

— Но, ваше превосходительство, у вас же тоже не будет приказа… — Добротворский буквально впился глазами в адмирала.

— У меня, Леонид Фёдорович, — адмирал грустно усмехнулся, смотря прямо в глаза капитану крейсера, — будет столько взаимоисключающих и априори не выполнимых приказов, что впору поднимать «Сигнал принят, но не понят». Так что семь бед, один ответ. Это будет нужно государю. Это будет нужно богу. Это будет нужно России.

— Именно в таком порядке, ваше превосходительство?

— Да именно в таком порядке, Леонид Фёдорович, — кивнул адмирал и стал собирать исписанные листы в большой самодельный конверт и плотной бумаги, — И возьмите бумаги. Ознакомьтесь при возможности, потом вернёте. Так же распорядитесь, что бы черновики сожгли в котле. А сейчас ступайте. Мне надо собраться, чтобы посетить консульство в Пирее.

— Да, ваше превосходительство, — Добротворский надел фуражку, взял пакет и, отдав честь, произнёс, — Разрешите идти, ваше превосходительство?

— Да, Леонид Фёдорович, ступайте. Время не ждёт.

Солнце уже опускалось за горизонт, когда адмирал Вирениус поднялся по трапу на борт крейсера. И отдав честь флагу, адмирал спросил встретившего его у трапа вахтенного офицера:

— Отец Пётр вернулся?

— Ещё нет, ваше превосходительство. Передать, чтобы батюшка, зашёл к вам?

— Нет, не стоит, — адмирал покачал головой, — Пожалуй, будет правильнее мне посетить корабельную церковь.

Увидев расширяющиеся глаза мичмана, Вирениус позволил себе мысленно усмехнуться, но ровным образом продолжил, направившись в сторону трапа ведущего в сторону адмиральского салона:

— Я сделал сегодня покупку, и её должны были доставить ко мне.

— Свёрток, из оружейного магазина Поулакиса, доставили в ваш салон, ваше превосходительство. Там два карабина системы Манлихера и два пистолета системы Маузер.

— Тогда попросите зайти ко мне старшего судового механика.

И едва успел адмирал распаковать покупку, как в дверь постучались:

— Разрешите, ваше превосходительство? Вызывали? Подполковник Мордовин, старший судовой механик

— Просил зайти, Порфирий Александрович. Вы проходите, хочу посоветоваться, с технически грамотным человеком, по одному вопросу. Так что давай те без чинов. Вот взгляните, приобрёл сегодня, — адмирал указал взглядом на лежавший на столе 8-мм карабин Манлихера образца 1888 года, — карабин Манлихера, под патрон, что используется в китайской армии. Обещали ещё подвезти с полсотни штук.

— Хорошая игрушка, Андрей Андреевич, но к чему она? — усмехнулся подполковник.

— А вы смотрите, Порфирий Александрович, затвор не требует поворота. Движения только поступательные. И можно применить автоматику, за счёт отвода части газов из канала ствола. Тут делаем насадку, присоединённый к трубке, по ней газы давят на поршень, со штоком, который толкает затвор. Потом помещённая в трубку пружина, разжимаясь, возвращает затвор назад.

— Хм… Скажу честно, Андрей Андреевич, система имеет больше недостатков, чем достоинств. Достоинство одно, можно будет выпустить до полусотни пуль в минуту. Но далеко не прицельно. Система будет чувствительна к загрязнению. Вес вырастет, фунта на три. И, — подполковник, взял в руки карабин и сделал вид, что прицеливается, — руки, стрелка будут мешать работе механизма. Особенно правая. А движение затвора может и без глаза оставить. Да и пять патронов маловато.

— Очень приятно, Порфирий Александрович, иметь дело с умным человеком, — адмирал улыбнулся, — очень приятно. И мало того, что пять патронов маловато, они и вылетать будут одной очередью. Если стрелок замешкается и не отпустит курок. Но, не выпить ли нам чаю?

Вирениус повернулся к двери и произнес:

— Вестовой, чайку бы нам.

Потом адмирал направился к столу:

— Давайте присядем, Порфирий Александрович, нам многое придётся обсудить. Да вы правы, назвав главные недостатки системы. Но я рассчитывают применять это оружие в досмотровых партиях. Как средство усиления. Две пары, а то и более, стрелков с такими автоматическими карабинами позволят существенно увеличить огневую мощь досмотровых партий. Воевать на берегу этим оружием дай бог не придётся. Так что прицельная дальность будет небольшая, да и попадание песка можно будет избежать.

— Предлагаете действовать парами стрелков, Андрей Андреевич, — Мордовин с прищуром посмотрел на адмирала.

— Перезаряжаться придётся часто, да и так задержек будет много, — соглашаясь, кивнул в ответ адмирал, — А вот с ложем вы правильно заметили. Пожалуй, придётся выстрогать другое. С вырезом под рукоятку, типа револьверной, для правой руки. Ну и с рукояткой для левой руки. Лучше, пожалуй, боковой. Что бы хоть частично скомпенсировать механизм. И его работу.

Адмирал быстро начертил схему ложа для карабина, с отверстием в прикладе, рамочной формы и боковой рукояткой под левую руку:

— Вот где-то так, ознакомьтесь, Порфирий Александрович, — протянул листок с эскизом адмирал, собеседнику, — И где-то здесь сделать стопор, для затвора, что бы он в лицо не бил.

Механик, внимательно рассмотрел эскиз и добавил:

— Мушку, пожалуй, придётся спилить… — и осекся, увидев, как усмехнулся адмирал, — Что-то не так, Андрей Андреевич?

— Продолжайте, продолжайте, Порфирий Александрович, — улыбнулся адмирал, — Это я своё вспомнил. Но, в общем, то вы правы, перенести прицельные приспособления придётся. Как и пристрелять оружие.

— А время будет, Андрей Андреевич?

— Думаю месяца три, Порфирий Александрович. Но это с другими проектами. А к этому сроку мне будут нужны до четырёх дюжин, таких автоматических карабинов.

— С другими проектами? Можно узнать какими?

— Да, Порфирий Александрович с другими. Вы слышали о «греческом огне»?

— Конечно, эту легенду знают все, — улыбнулся механик.

— Ну, легенду, не легенду, а подобное оружие не помешает сделать. Вот смотрите, — адмирал взял новый листок и стал чертить, — тут срабатывает или патрон от «Нагана», но без пули, или небольшой пиропатрон. Газы расширяясь, толкают поршень, выдавливая огнесмесь, та по рукаву подаётся к запалу. Воспламеняется и облако огня движется в сторону противника. Поджигая всё на своём пути.

Мордовин, широко распахнутыми глазами посмотрел на адмирала:

— Андрей Андреевич, это же ужасно!

Адмирал кивнул, соглашаясь:

— Полностью с вами согласен, Порфирий Александрович. Но вот в Германии, это предлагают применять как полицейское средство. Для разгона демонстраций.

— Бесчеловечно, — только и произнёс механик, осенив себя крестным знамением.

— И тут соглашусь, но война вообще бесчеловечное дело, а противник наш таков, что не остановиться ни перед чем. Так что поработаем в перспективе и с огнесмесью. Что бы она каплями разлеталась, есть мысли. Но это потом. Как и ручной пулемёт из Максима.

— А это возможно, Андрей Андреевич? — рука Мордовина, застыла, не донеся стакан с чаем.

— Вы знаете, вполне. Избавляемся от кожуха с водой. Кстати первая конструкция господина Максима была как раз без водяного охлаждения. Надо только ствол помассивнее поставить. Меняем спусковой механизм, на близкий к винтовочному. Устанавливает приклад и сошки. Думаю, в пуд весом уложимся.

— Это так, Андрей Андреевич, — казалось, механик просто шокирован техническими подробностями, но профессионализм сказывался, — вот только ствол быстро перегреется.

— И вы снова правы Порфирий Александрович, — согласился адмирал, — Но есть нюансы. Во-первых, длинные очереди из такого пулемёта будут противопоказанны. А во-вторых, на столе можно поместить ребристый кожух, что будет охлаждать ствол. И в-третьих, разместить над стволом трубу. При выстреле, перед срезом ствола, будет создаваться разряжение. И оно будет вытягивать воздух от ствольной коробки, создавая тягу. Ну и обязательно необходимо будет предусмотреть возможность быстрой смены ствола, и крепление коробки с лентой, под телом пулемёта.

Подполковник Мордовин соглашаясь, закивал:

— Вполне возможно, но надо бы проверить. Оружие получиться весьма мобильным. И возможно весьма удобным для расстрела плавающих мин. Можно будет быстро переносить оружие на нужный борт. И так же быстро его применять.

— Пока пулемёт не дам, — улыбнулся адмирал, — мало их. Если только чуть позже получиться заполучить. Ну и есть ещё предложения, но они чуть позже. Кстати, Порфирий Александрович, вам на вахту то, когда?

Механик смутился:

— Мне, ваше превосходительство, сдавать вахту. Тут просто корабль на стоянке и сказали, что вы вызываете.

— Тогда ступайте, Порфирий Александрович, — адмирал махнул ладонью, — служба она превыше всего.

Подполковник поднялся и, приведя себя в уставной вид, отдал честь.

Вирениус поднявшись и вернув на голову парадную треуголку, ответил подполковнику. Который, развернувшись, вышел из салона.

Перекрестившись слева на право, Вирениус, шагнул в корабельную церковь. Где в одиночестве истово молился иеромонах Пётр, Пётр Никитич Добровольский, судовой священник. И снова осенив себя крёстным знамением, адмирал встал рядом со священником. И подождал, пока отец Пётр не закончил молитву:

— Ты был прав, сын мой, — священник прямо смотрел на корабельную икону, — Всё так и было, как ты описал. Настоятель всё подтвердил. И он сам теперь в смятении. Два человека говорят одно и то же. Но у него есть опасения, что война начнётся. И он не рискует писать икону.

— Можно начать собирать средства на неё, и начинать на нашей эскадре, — адмирал смотрел на туже икону прямо и твёрдо, — Вы сами отец мой понимаете, что мы идём на войну. На страшную войну. Японцы готовы заплатить страшную цену, за то, чтобы уничтожить наши корабли и захватить крепость. Хотя, ещё сами не осознают, насколько страшную цену.

— А ты знаешь, сын мой.

— Да, знаю, — адмирал был всё так же твёрд перед ликом, — Не спрашивайте отче, откуда знаю. Я сам в смятении, но не знаю, откуда у меня эти знания. И мне было важно услышать подтверждения этих знаний, от вас, отче. И на подтверждение высших сил.

— Расскажи сын мой, облегчи душу, — священник повернулся к адмиралу.

— Я проснулся среди ночи и осознал, что знаю.

— Что знаешь, сын мой? Божественные откровения?

— Нет, скорее знания человека, на ближайшие несколько лет вперёд. И даже знания несколько наши, а мира где мы не дойдём до крепости. Вернёмся с полпути. И икона…

— Что икона?

— Не попадёт в крепость. А будет утеряна. Незадолго до сдачи крепости, один мещанин вызовется доставить икону в крепость. И исчезнет.

— Но почему?

— Опоздают буквально на один день. Японцы успеют взять крепость в осаду. Тогда морем доставить икону не рискнут, а когда, через полгода, пойдут на риск, то доверяться не тому человеку.

Священник осенил себя знамением, следом зеркально повторил знамение адмирал.

— Сын мой, православные осеняют себя с право, налево.

— Я помню отче, но мы не в церкви крепости. И эта не Порт-Артурская икона. Пока я лютеранин. Но надо поспешить. Я буду просить собрать эскадру, чтобы повести её. Так что, в церквях кораблей, будет возможность повесить кружки, для подаяния.

— Сын мой, ты так печёшься о православной церкви?

— Грядут страшные времена отче, возможно, свыше мне дали знания о них, что бы я приложил все усилия избежать их. И я знаю, как низко падут церкви. И насколько глубоко будет падение каждой из них. Я хочу присоединиться к той, которая будет достойнее других.

— Но тоже падёт?

— Тоже падёт, — адмирал говорил ровно, — Но у неё ещё будет возможность на возрождение. Да и бог один. Он даёт нам знаки, что не делает различий между нами. Это мы сами разобщаемся, в гордыне своей.

— Тебе многое открылось, сын мой, — произнёс священник, — В твоих видениях.

— Да, отец мой, но многое пока ещё не предрешено. Возможно, получиться и что-то изменить. Ведь ради чего-то, ради какой-то цели, мне и были даны эти знания. Теперь мне предстоит действовать. И спасибо отче за совет.

— Совет? — священник перевёл свой взгляд на Вирениуса.

— Да, совет. Если говорить о видениях, то это будет скорее правдой, чем ложью. Я видел усеянные телами погибших склоны горы Высокой. Я видел японский памятник на одной вершине горы Перепелиной, службу в синтоистском храме на другой. И знаю, что между ними находиться братская могила ста тысяч погибших и умерших от болезней и ран, на этой войне, японцев. Возможно, наш приход и остановит их помыслы на войну. И это позволит избежать как этих жертв. Так и других. В дальнейшем.

Священник, соглашаясь, кивнул и произнёс, осеняя адмирала крестным знамением:

— Да, сын мой, да. И я вижу, что помыслы твои чисты. И даю тебе на них своё благословление. Но остерегайся ожесточить своё сердце.

Адмирал печально усмехнулся:

— Да отче я знаю, какими намерениями выстлана дорога в ад.

Брови священника поползли вверх:

— И какими же?

— Благими отче, благими.

Адмирал осенил себя крестным знамением, зажёг свечку и, поставив свечку перед иконой, направился к выходу из церкви.

Исправляющий должность начальника Главного Морского Штаба контр-адмирал свиты Е.И.В. Рожественский Зиновий Петрович хмуро смотрел как очередная граната[5], выпущенная из 120-мм пушки Канэ, пробив оба борта старой баржи, зарылась в воду с противоположного борта. Стоявший рядом главный командир Кронштадтского порта и губернатор Кронштадта вице-адмирал Степан Осипович Макаров, инициатор испытаний, произнёс:

— Пожалуй, хватит, шесть выстрелов, три разрыва. Причём два уже после того как граната пронзила оба борта. Да и шесть гранат слишком много для этой ржавой посудины. Похоже, Андрей Андреевич был прав, когда говорил и о негодном качестве и ничтожном действии наших снарядов. Зиновий Петрович, вы со мной и Аполлон Семёновичем? Надо своими глазами увидеть действие наших снарядов.

Адмирал Рожественский только поморщился. Он получил рапорт заведующего Учёного военно-морского отдела и по совместительству помощника начальника Главного Морского Штаба, а также начальника Отдельного отряда судов, идущих в Тихий океан, контр-адмирал Вирениуса Андрей Андреевича, но положил его под сукно. Но как оказалось зря, адмирал Вирениус обратился не только с рапортом по команде, но и написал письма всем заинтересованным лицам.

Исправляющий должность главного инспектора морской артиллерии: генерал-лейтенант по адмиралтейству Кротков Аполлон Семёнович, опустил бинокль и произнёс:

— Но почему так? Перед принятием на вооружение снаряды прошли испытания, причём с этими же трубками и они отлично взрывались. Неужели вся проблема в мягкости этих деталей из алюминия и из-за проблемы с воском?

Макаров чуть развёл руки в стороны:

— А вот это, Аполлон Семёнович, вам и предстоит выяснить.

И повернувшись к, стоявшему на шаг позади начальства, капитану крейсера «Владимир Мономах» капитану первого ранга Попову, адмирал Макаров добавил:

— Владимир Андреевич, голубчик, распорядитесь послать нижних чинов, остановить затопление. Похоже, это корыто и не думает тонуть. И пусть к трапу подадут катер, надо осмотреть баржу.

Когда катер с адмиралами и генералом пристали, к барже та не только перестала оседать, но и стала подниматься из воды. Матросы не только быстро заделали круглые, идеально ровные пробоины от снарядов, загнав туда аккуратно выстроганные, по диаметру деревянные чурбачки, но и буквально в поте лица, вращая штурвал водоотливной помпы, освобождали баржу он поступившей в неё воды. Генерал-лейтенант Кротков, постучав тростью по ближайшему такому чурбачку произнёс:

— И тут Андрей Андреевич всё предугадал. Действительно заделывать пробоины от наших снарядов больших проблем не составляет. Но посмотрим, что нас ожидает внутри.

Их ожидания не оправдались. Ни древний, снятый со старой канонерской лодки, котёл, ни ещё более древняя, помнящая времена Крымской войны, паровая машина, не имели сколь бы серьёзных разрушений. Пробитые, пронзившими их насквозь снарядами, и котёл и цилиндр машины представляли собой вполне целостные конструкции. Несмотря даже на пробившую насквозь котёл и разорвавшуюся уже за ним гранату. Давшую всего несколько крупных осколков. Которые пробили борт и котёл и на этом все разрушения от разрыва закончились. Все снаряды пробили конструкции, повстречавшиеся им, на вылет. Если не считать одной гранаты, что попала в массивный маховик[6] паровой машины. Не сумев его пробить, граната срикошетировала и упала на дно баржи.

— А ведь разрыва было четыре, — увидев этот снаряд, обрадованно произнёс адмирал Рожественский, указав взглядом на выбитое донце гранаты.

— Да, — согласился генерал-лейтенант Кротков, — Разрыва было всё-таки четыре. Трубка сработала, но вот заряд не сдетонировал. Возможно воск, которым мы заливаем отверстие под трубку, действительно флегматезирует заряд пироксилина. И даже если срабатывает трубка, заряд не детонирует. Надо будет провести испытания. И всё-таки перейти от заливки этого отверстия воском, на деревянную пробку.

— Если это разрыв, которого мы даже не заметили, — рассмотрев гранату, произнёс Макаров, — то значит, их было четыре. Как и писал Андрей Андреевич, треть снарядов не разрывается. А то, что и разрывается, имеет ничтожное воздействие. И подъёмные дуги для шестидюймовок проверять будем? Стрельбой на дальности свыше 60 кабельтовых. Или Андрей Андреевичу на слово поверим?

— Да невозможно же попадать на такой дистанции, — в сердцах произнёс адмирал Рожественский, — Что такое менее трёх процентов от снарядов, это выпустить весь боезапас броненосца и…

— И это с «Микасы» попасть 8 раз из двенадцатидюймовых орудий и 126 раз из шестидюймовых орудий, — задумчиво произнёс генерал-лейтенант Кротков, — Пожалуй, я распоряжусь отстрелять шестидюймовку на больших возвышениях.

— Аполлон Семёнович, меня предупредите, — адмирал Макаров тут же высказал свою заинтересованность, — очень хочу поприсутствовать.

— Несомненно, Степан Осипович, несомненно, предупрежу, — генерал Кротков ещё раз окинул разочаровавшую их баржу взглядом и добавил, — Пожалуй, пойдёмте господа, тут всё и так ясно. Надо думать, что нам делать дальше. Андрей Андреевич, правда, дал некие рекомендации, но их ещё следует проверить.

— Ну да, использовать пилюли в качестве взрывчатки, — недовольно буркнул Рожественский.

— Но взрываются то те пилюли, Зиновий Петрович, взрываются, — усмехнулся Кротков, — И ещё как взрываются, мощнее мелинита. Но вот в чистом виде снаряжать ими гранаты и бомбы я не рискну. Нужно будет попробовать вариант с парафином, что предложил, Андрей Андреевич. Возможно, что-то и получиться. Как и надо будет дождаться закупленный в Германии литой тринитротолуол. И испытать его.

— Прошу, Аполлон Семёнович, держите меня в курсе, — улыбнулся Макаров, — А то и испытания проведем. На этой же барже. Сравним результаты, так сказать.

— Сначала на полигоне, Степан Осипович, кораблями рисковать не будем, — генерал позволил себе улыбнуться.

— Согласен, Аполлон Семёнович, — кивнул в ответ Макаров, — И тогда оставим эту баржу как есть. Только распоряжусь оттащить её в порт. И никого на неё не пускать. Думаю, никому не следует больше это видеть.

— Сандро, ты хорошо подумал? Этот адмирал сильно подставляет твоего брата, а ты готов его поддержать, — Председатель Государственного совета, Великий князь Михаил Николаевич, недовольно посмотрел на своего сына.

Великий князь Александр Михайлович, главноуправляющим Главного управления торгового мореплавания и портов только пожал плечами:

— Брату ничего не грозит. Всего то и делов, у тех, с кем он решал вопрос о пушках заказать гранаты к этим пушкам. Сами-то пушки отнюдь не плохи. А французы гранаты для своих орудий делают. Вот пусть и к нашим новым трёхдюймовкам сделают. И на испытания эти гранаты в Манчжурию и направить. Да и эти, 12-сантиметровые гаубицы Круппа, для испытания, закупить. И тоже направить в Манчжурию. Гораздо хуже будет не сделать это сейчас, а оказаться виноватым в результате. А то, что концепция, «одной пушки, одного снаряда» оказалась не жизнеспособной, так это положению брата ничем серьёзным не угрожает. А вот меня, похоже, скоро съедят. Главное управление торгового мореплавания и портов доживает последние дни. Против меня выступили все. А у меня есть шанс, не только громко хлопнуть дверью, но и остаться при делах.

— И как же Сандро, ты собираешься остаться при делах? — Михаил Николаевич удобнее устроился в кресле и с интересом стал взирать на сына.

— Отец, адмирал Вирениус, очень сильно рисковал, отправив Ники телеграмму, рекомендуя к 30 июля приготовить в Петропавловской крепости припасов на 301 выстрел. Ники тут же побежал к Алисе, и та подтвердила, что не праздна. Согласись, отец, это очень большой риск, если не знать точно. Адмирал в плавании уже давно и такое мог узнать только необычным путём.

— Сейчас спиритизмом многие занимаются, — высказал сомнения Михаил Николаевич. — Возможно, Вирениус и слишком доверился медиуму.

— Ну, это должен был быть очень серьёзный медиум, отец, если вспомнить про Киевско — Печорскую лавру, — парировал сомнения отца Александр Михайлович, — Благо мы это узнаем вполне скоро. Дело идёт к войне. Как, впрочем, я и говорил ещё несколько лет назад. Говоря, что эта война случиться в 1903 или 1904 годах. И заметь отец, без всякого спиритизма предсказывал. Да и информация о покупке двух броненосных крейсеров японцами в Италии подтвердилась.

— Последнее он мог узнать и не от медиумов, — усмехнулся Михаил Николаевич, — А кто-то нашептал. Не забывай, какой отдел он возглавляет. Вся информация от агентов сходиться к адмиралу Вирениусу[7].

— Да бог с ними, с этими крейсерами, — Сандро, правда, поморщился при этих словах, — Дело не в них, дело во мне. Хотя такая ошибка ставленников генерал-адмирала им ещё аукнется. Вопрос в предложенных Вирениусом проектах кораблей, реализовав которые я могу сильно усилить свои позиции. И сохранить своё управление.

— Какой-то чудной транспорт, несколько эскизов яхт и моторных катеров для губернаторов и начальников портов…

— Нет, отец, проект его самоходного плавающего дока нам сейчас нужен как воздух, я уже направил провести консультации в Германии, о строительстве двух таких кораблей. И я их намерен построить. Построить как можно быстрее. А те яхты и катера, как ты говоришь, это вполне боевые корабли. Но строить их мы начнём именно как гражданские. И я очень надеюсь, что мы усилим наш флот, если война, всё-таки начнётся. И тут всплывает другое предложение Верениуса.

— Другое предложение? — Михаил Николаевич с подозрением посмотрел на сына.

— Да отец, — кивнул Сандро, — Его он высказал в письме мне. Вирениус предлагает, в случае войны, создать Особый комитет по усилению военного флота на добровольные пожертвования. И мне стать там председателем. Конечно, не самому высказать это предложение. Но подтолкнуть уважаемых людей к тому, чтобы они это предложение озвучили, а самому, всемерно поддержать это предложение, перед Ники. И, в конце концов, возглавить комитет. И на эти деньги построить уже заказанные корабли и катера. Вдобавок к, уже существующей, идеи о крейсерах из пароходов Добровольческого флота. Операциями, которых, предстоит руководить мне. Плюс он высказал мысль, что нам необходимо срочно заказать три крейсера типа «Баян». Но с тремя восьмидюймовыми пушками, одна из них в палубной установки и дюжиной шестидюймовок. C полным отказом от трёхдюймовых пушек. Ты поможешь мне пролоббировать это предложение? И тогда всем моим недоброжелателям среди министров придётся заткнуть рты.

— Не обольщайся сын, даже бывшие твои друзья из окружения Безобразова, ополчились против тебя. Один неверный шаг, и ты многое потеряешь.

— Я уже и так многое потерял, отец. Даже подав в отставку, я продолжаю фиктивно быть председателем правления этой чёртовой концессии на Ялу. И кто окажется крайним в развязывании войны отец? Я окажусь, хотя всемерно и был против. Мне надо сделать всё, чтобы война была успешной. Иначе меня вымарают в грязи. Это Безобразов и иже с ним хотят маленькую, победоносную войну. И много почестей и денег. Вот только война будет не маленькая. И есть опасения, что далеко не победоносная. И мне же надо подумать о своём имени. А также сделать так, чтобы те почести и деньги, на которые мои враги рассчитывают, стали моими. Они должны здорово подставить себя, с этой концессией. И потерять не только её, но и место во дворе. Вот поэтому то, я и отправляю к отряду Вирениуса пароходы Доброфлота «Петербург» и «Владимир». Куда срочно грузят орудия, снаряды и всё остальное, что приготовили в Севастополе для вспомогательных крейсеров второго ранга. К сожалению, затребованный адмиралом «Смоленск» ждёт батопорт для нового сухого дока в Порт-Артуре. Но его ещё не отгрузили. Так что пошлю при первой же возможности. А там адмирал пусть сразу же, вооружает их в море, и приступает к крейсерству. Но у меня к тебе будет просьба отец.

— Какая, Сандро?

— Поддержать мою идею с закупкой быстроходных пароходов, для превращения их в крейсера.

— Сандро, это тоже предложил Вирениус?

— Да, он высказал это предложение, добавив, что это может ускорить их ввод в дело, если их закупить и привести в мои порты сейчас.

— Сандро, тут все носятся с «экзотическими крейсерами», этот твой Вирениус, высказал предложение закупить 6 броненосных и один бронепалубный крейсер у Чили и Аргентины, попытаться купить пять бронепалубных крейсеров у Китая, с немедленной доставкой, в Порт-Артур. А также купить у Испании «Пелайо» и четыре контрминоносца. Согласен, реализация этого проекта может остановить стремление Японии к войне. Но есть много проблем.

— Каких же отец?

— Чили и Аргентина готовы продать суда. Но только совместно, Аргентина четыре и Чили три, если кому-то отказать, то и другая страна не продаёт. Да и просят они очень дорого. По сути, как за новые корабли. Хотя и согласны на покупку в кредит. Китай сразу же задрал цену и просит все деньги сразу. И только Испания готова продать корабли сразу. И за разумную цену, причём в кредит.

— Хм… Отец, а в этом что-то есть. Купить испанские корабли, включить их совместно с «Императором Николаем I» и прочими кораблями Средиземноморской эскадры в отряд Вирениуса и быстро перебросить их на Тихий океан. Как предлагает адмирал, переведя миноносцы на буксире за кораблями первого и второго рангов. Мы усилим там флот, причём на столько, что отобьём желание у макак воевать.

— Сандро, ты слишком сильно прислушиваешься к предложениям этого адмирала. И где нам взять деньги на приобретение кораблей у испанцев?

— Отец, он их высказал в частном порядке. Это несколько предложения, сколько пожелания. Реализация, которых, кстати, выгодна и мне.

— Чем же?

— А тем отец, что мы покупаем испанские корабли и несколько быстроходных пароходов. Я присмотрел в Гамбурге у «Гамбург-Американской линии» и «Северо-Германского Ллойда» три парохода по 12 тысяч тонн водоизмещением, — Александр Михайлович выглядел как кот, дорвавшийся, до сметаны, — Которые моё управление потом превратить в крейсера второго ранга. И это будут мои крейсера. А потом появятся мои же минные крейсера и мои же миноноски. Которые мои же самоходные плавающие доки доставят на Тихий Океан. После такого триумфа, никто и не заикнётся, о том, что моё управление лишнее и никому не нужно. Причём построю я свои корабли на пожертвования. Не потратив казённых денег.

— Но, кажется, там предлагали четыре?

— Это так, отец, но у «Фюрст Бисмарка» проблемы с котлами, — Александр Михайлович поморщился и продолжил, — У «Северо-Германского Ллойда» можно приобрести ещё пароход «Лан». Но у него тоже проблемы с котлами. Да и есть надежда, что будут большие пожертвования на флот. Так что пока спешить не буду. «Лан» и «Фюрст Бисмарка» сначала стоит отремонтировать. И обязательно проверить выполнение работ. И предупредил об этом всё тот же адмирал. Если отремонтируют на них котлы, хотя бы поменяв трубки, возьмём и их. Нет, значит, нет. А вот приобрести испанские корабли надо мимо этих семи пудов августейшего мяса. Так что прошу отец, изыщи деньги на первый транш, потом во время войны выплатить будет уже проще.

— Сандро, не смей так говорить, о своём… Брате.

— Отец, он мне мешает. Я сам хочу стать генерал-адмиралом и занять его место. Место, где он всё испортил. Его совершенно не интересует, как и чем наши матросики будут сражаться с макаками. Его интересует, только когда он укатит в свой Париж и как к нему относятся львицы полусвета. Сможет ли он их затащить в свой салон или нет. И эта война поможет показать всю его ничтожность. Особенно на моём фоне. И ничтожность его ставленника, министра флота адмирала Авелана. Который, мерзавец такой, так же вовсю интригует против меня. В правительстве.

— Сандро, чтобы стать генерал-адмиралом мало твоих предложений, надо несколько больше. Масштабнее. Гораздо масштабнее.

— О-о-о, отец, ты не представляешь, — у Александра Михайловича буквально загорелись глаза, — какие у меня есть масштабные планы. Построить несколько кораблей. Которые одним своим появлением оставят Англию без флота.

— Сандро, ты серьёзно?

— Да отец, серьёзнее не бывает. Вот смотри, — Александр Михайлович, как фокусник достал несколько листов бумаги, — мы закладываем пару кораблей, следом за броненосцами типа «Бородино» на Балтике и тоже пару на Чёрном море, следом за «Потёмкиным». Но не те, что предлагают люди генерал-адмирала, а другие.

— Сандро, а что в этих кораблях такого необычного? — Михаил Николаевич скептически смотрел на рисунки кораблей.

Александр Михайлович улыбнулся:

— Отец ты не моряк, но я попробую объяснить, это тебе как артиллеристу идти с казнозарядными, нарезными скорострельными пушками против, пусть в десятки раз более многочисленными, но дульнозарядными, пусть и нарезными пушками. Ты стреляешь дальше, быстрее, точнее и пусть их много, они твоя цель и всё. Так и тут, — великий князь стал показывать на листке, — Турбинный двигатель позволить получить скорость на пару узлов выше, этот линкор, а это будет новый класс кораблей, линейный корабль, а не броненосец, сможет сам выбирать дистанцию и положение против противника, чтобы его громить, не получая снаряды в ответ. Система центральной наводки, как на крейсере «России», позволит стрелять и попадать с большей дистанции, где двенадцатидюймовые, тяжёлые снаряды разнесут любую броню. А тут восемь пушек под такие снаряды. Ну и противоминный калибр из 16 или 20 120-миллиметровых пушек.

— Сандро, я слышал, что против миноносцев сейчас вполне достаточно и трёхдюймовых пушек?

— Отец, я буду выступать, с идеей построить 16 миноносцев водоизмещением до 800 тонн. Какие трёхдюймовые пушки? Они им будут как слону дробина.

— Как знаешь, как знаешь, — великий князь покачал головой, — В конце концов, моряк ты. И это всё?

— Нет отец, ещё будет предложение о постройке пары крейсеров, по размеру близкими к тем линкорам, но имеющими восемь десятидюймовок, несколько не такую толстую броню, и на два, или три узла большую скорость. Вот такой корабль, — Александр Михайлович показал рисунок немного другого корабля.

Михаил Николаевич покачал головой:

— Масштабно и дорого, очень дорого. И вообще, что это? Да и ты думаешь Сандро, что тебе вот так сразу поверят?

— Ну есть такое название для класса подобных кораблей, как линейный крейсер. Встреча с ним чревата для любого крейсера, они же просто не уйдут. Как, впрочем, и броненосцы. И вот тут-то мне и нужна твоя помощь отец, уже сейчас поднять вопрос о закладке серии из трёх модернизированных лучших наших крейсеров. Такое моё провидение позволит мне набрать необходимый вес, чтобы свалить генерал-адмирала. А постройка таких кораблей позволит его окончательно уничтожить. Он выступит против, а ты отец меня поддержишь. И моряки меня поддержат. А семь пудов августейшего мяса будут выглядеть глупцом и ретроградом. Особенно, при условии, что англичане через год заложат вот такой корабль, — Александр Михайлович, показал отцу рисунок похожего на предлагаемые проекты корабля. От чего Михаил Николаевич, покачав головой переспросил:

— Ты в этом точно уверен, сын?

— Да отец, я даже знаю название этого корабля, «Дредноут». После его постройки все подобные корабли будут называться «дредноутами», а его появление обнулит все флота мира. Их как бы не будет. Они будут не считаться.

— Как знаешь, как знаешь, но если ты хочешь подмять под себя флот, тогда для чего ты, Сандро, — Михаил Николаевич недовольно поморщился, — затеял эту возню с теми подводными игрушками?

— Отец, за подводными лодками будущее, — Александр Михайлович, — Да и есть информация о том, что японцы опасаются подводных лодок. Поэтому я и предложил Голланду и Лэку доставить их подводные лодки в Россию. Для испытания и последующей постройки серий подводных лодок по их проектам. Пока нам это ничего не стоит, но, если начнётся война, мы их быстро приобретём. Причём уже в наших портах. И за этим тоже буду стоять я. И построим ещё несколько подобных лодок. А потом по железной дороге перебросим их в Порт-Артур.

— И для этого ты обратился ещё и к господину Круппу? — Михаил Николаевич внимательно смотрел на сына.

— Да, отец, я получил информацию, что за постройку трёх подводных лодок господин Крупп готов подарить свою экспериментальную подводную лодку. И информация оказалась достоверной. Упустить такой шанс заявить о себе я не могу, — Александр Михайлович выдержал взгляд, только улыбнувшись в ответ, — Я просто принесу нашему флоту корабль. Принесу на блюдечке. Кстати надо бы подумать о переброски «Дельфина» в Порт-Артур. Он мог быть там очень полезен.

— Генерал-адмирал будет против такого нашего с тобой, Сандро, вмешательства в его вотчину.

— Отец, эта подводная лодка там будет очень нужна, и я уже обратился на Путиловский и Невский заводы, что бы там подумали о подобных транспортёрах, для их перевозки на Тихий океан, но нужны и сами лодки. Отец, а что, если тебе выйти с предложением к Ники. Что бы проверить идею о переброске миноносок и подводных лодок, подобными транспортёрами на Тихий Океан.

— Это тоже тебе Верениус предложил?

— Нет, отец с миноносками я придумал. Адмирал говорил только о подводных лодках. И ещё отец, есть один вопрос, который надо поднять прямо сейчас. И помочь там сможешь только ты, отец.

— Это какой же Сандро?

— Надо решить вопрос с Николой Петровичем Черногорским о нашей военно-морской станции в Баре. Пусть там будет только один причал, не важно. Главное, чтобы там был русский флаг и право экстерриториальности.

Михаил Николаевич внимательно посмотрел на сына:

— Зачем это тебе?

— Отец, мы будем перебрасывать корабли на Тихий Океан, пусть хоть где-то будет место, где им не будет угрожать интернирование.

— Сандро, тебе лично, это зачем?

— Для моих крейсеров, в случае войны.

— Так бы сразу и сказал, — усмехнулся Михаил Николаевич, — А план конечно грандиозный. Из ничего и, не заплатив ни одной своей копейки создать флот. Пожалуй, мне стоит помочь тебе Сандро. Но, если не получиться падать будет больно.

— Отец, если не получиться падать будет больно всем. Боюсь, что в случае неудачи полечу не только я. Про своих недоброжелателей я молчу, они станут ни кем и звать их будет ни как. Но и, отец, ты не поверишь, не удача отразиться и на тебе.

— На мне, — великий князь Михаил Николаевич нахмурился.

— Да отец, есть опасения, что в этом случае пост Председатель Государственного совета, тебе не сохранить.

— И кто же тебе такое напел? Уж, не всё знающий ли адмирал Вирениус?

— Отец, Япония, это не Китай, и способна выставить более восьмисот тысяч солдат, при более чем тысячи ста пушек. А там, в правительстве все уверенны, что японцев мы шапками закидаем. Особенно уверен Безобразов и его креатура Куропаткин. Я поинтересовался, тут адмирал Вирениус, сообщил, что крепости в Порт-Артуре нет. Там на сухопутном фронте, достраивается только один форт и одна батарея. И это всё. А Куропаткин сообщил, что крепость первого класса уже готова. Отец, они рассчитывают, что война случиться через год, а она случиться в ближайшем будущем. И потому сядут в лужу. И рухнут. А мы можем подняться. Но для этого надо будет сделать что то, что поможет выиграть эту войну. И отнюдь не маленькую, к которой можно даже не готовиться, как думает Безобразов и иже с ним.

— Сандро, там точно нет даже одного форта? — Михаил Николаевич даже чуть подался вперёд.

— Да, там больше ничего нет. Готовы только несколько приморских батарей. Да и те в большинстве своём временные.

— Сандро, а источнику информации доверять можно?

— Отец, ты не забывай, что порт Дальний, это и мой порт, — усмехнулся Александр Михайлович, — И ему пророчат большое будущие, так что, за просто так, я его терять, не намерен. Конечно люди, которые там служат, знают реалии. И всё честно мне отписали. Да и спрашивал я не одного человека.

— Хм, а ведь кому то, Сандро, будет явно больно падать, — Михаил Николаевич откинулся на спинку, — И похоже ты вовремя порвал с Безобразовым.

— Отец, я просто понял, что все их планы построены даже не на песке, это воздушные замки. Но когда я попытался им это донести, они присоединились к интригам против меня. А тут есть шанс их наказать. И подняться самим. Но мне нужна твоя помощь в Государственном совете. Протолкнуть кое, какие мои предложения.

— Это будет сложно, Сандро. Очень сложно. Особенно сейчас, когда Ники узнав о наследнике, занят только Алисой, — председатель государственного совета покачал головой.

— Надо отец, надо, — Александр Михайлович, глубоко вздохнул, — К рождеству, от японцев придёт ультимативное предложение, из расчёта, что мы не согласимся, и это даст им повод начать войну. Которую, они намеренны, начать ближе к весне. А будет просто необходимо, как можно быстрее, дать им ответ и постараться потянуть время, хотя бы до осени. Пока не вступят в строй новые корабли. Нам сейчас надо тянуть время.

— Информацию об этом ультиматуме тоже пришла от Вирениуса? — Михаил Николаевич недовольно поморщился, — Всё то он знает.

— Да отец, — Александр Михайлович, позволил себе улыбнуться уголками губ, — Ходят слухи, что ему сняться вещие сны. И пока, они все подтвердились. Да и до рождества осталось не так уж много времени.

— Или у адмирала есть хорошие агенты, — как бы в задумчивости произнёс Михаил Николаевич, — Даже слишком хорошие.

— А потом ты куда?

— Фридрихсхафен, отец, — и увидев удивлённый взгляд отца, Александр Михайлович добавил, — Это на берегу Боденского озера, на самом юге Германии.

— Куда? И зачем, Сандро?

— Хочу сам посмотреть на изобретение графа Фердинанда фон Цеппелина. Уверяют, что ещё четверть века, это будет самое успешное средство разведки на море. Хочу лично оценить перспективы. Потом надо будет заглянуть на фирму Шаррон, поговорить об их бронеавтомобиле. Точное о том, как им его модернизировать, что бы я для испытаний их приобрёл. Ну и надо во Франции присмотреться к дирижаблю «Лебоди». Возможно, стоит его приобрести, для вооружения переоборудованного «Лана».

Адмирал Алексеев, Евгений Иванович, наместник Его Императорского Величества на Дальнем Востоке, сидел в кресле своего вагона-салона и рассматривал не знакомые зарисовки, до боли знакомых кораблей. Внимательно всматриваясь в описания к ним. Крейсер «Рюрик» лишённый всех мачт, кроме одной, с удлинённым полубаком и вооружением из 6 восьмидюймовых, 16 шестидюймовых и 6 12-сантиметровых пушек выглядел необычно и надо это признать, гораздо более опасным, чем, когда ощетинивался десятками стволов противоминной артиллерии. Которая, по мнению адмирала Вирениуса уже не играла никакой роли, и место которой, по мнению того же адмирала, было на свалке. Истории так точно. Хотя те же скорострельные пушки Гочкиса, на колёсных лафетах с раздвижными станинами смотрелись интересно. Но адмирал предупреждал, что ближайшие лет десять армия подобными пушка интересоваться не будет. Но демонтированные с кораблей скорострелки можно использовать как противоштурмовые орудия при обороне крепостей.

А если принять за веру слова адмирала, что именно так и будут выглядеть корабли, модернизированные по результатам войны, то на складах флота окажется не одна сотня орудий, от полутора и до трёх дюймов. А не верить адмиралу было сложно, трубки к котлам крейсера «Варяг» были обнаружены во Владивостоке, как и указывал адмирал. И теперь «Варяг» ушёл во Владивосток и встал на ремонт на местном заводе, для замены трубок в котлах. А его место в Порт-Артуре занял «Богатырь». Но рисунок «Варяга» с 16 шестидюймовыми пушками, с изменённым расположением носовых и кормовых пушек не выходил из головы. Бортовой залп такого крейсера просто поражал воображение. Десять стволов, это есть десять стволов. Но пока такую модернизацию корабля было невозможно провести. Хотя, три 8-дюймовых орудия на «Баяне» вместе с дюжиной 6-дюймовых пушек превращали крейсер во вполне боеспособный корабль линии. А по семь 12-сантиметровых пушек превращали минные транспорта «Амур» и «Енисей» в весьма неплохие крейсера второго ранга. С таким вооружением, вполне способных не только самостоятельно постоять за себя. Но, и превращающихся, в не плохих ближних разведчиков, при эскадре.

— Ваше высокопревосходительство, — в дверях вагона-салона появился контр-адмирал Вильгельм Карлович Витгефт, начальник морского штаба наместника на Дальнем Востоке.

— Проходите, Вильгельм Карлович, присаживайтесь, хочу узнать ваше мнение, о сих прожектах?

Адмирал Витгефт, присел в кресло, взяв в руки листы, и стал их внимательно изучать.

— Что скажите, Вильгельм Карлович?

— Очень интересная концепция, я вижу полный отказ от мелкокалиберной артиллерии, несколько салютных пушек Гочкиса и пулемётов, для самообороны, роли не играют. За то имеет место быть тенденция к очень мощной, единообразной артиллерии. Даже на «Громобой», «России», «Рюрике» и «Баяне» мы видим, что всё организованно под максимально возможный бортовой залп. Корабли явно рассчитаны на бой на больших дистанциях. Кабельтовых 60–80. И вообще это что, за прожекты?

Адмирал Алексеев усмехнулся:

— Это видения Андрей Андреевича на модернизацию кораблей, по результатам грядущей войны. И общих мировых тенденциях, в области военно-морского строительства. Кстати Андрей Андреевич и говорит, что дальность артиллерийской дуэли как раз и составит порядка 60 кабельтовы. Что огонь даже из трёхдюймовых орудий по контрминоносцам будет не эффективен. А миноносцы и минные катера вообще окажутся, совершенно не эффективны, в сражениях. Кстати, свой опус он начал словами, что, готовя будущую войну, адмиралы готовятся к войне прошлой. Соответственно именно так он видит наиболее подходящую архитектуру для существующих кораблей сейчас. А что вы скажите Вильгельм Карлович?

— Евгений Иванович, — адмирал Витгефт ещё раз стал перебирать листы, — концепция очень интересная, но совершенно, теоретически не обоснованная. Да и материально не обеспеченная. У нас нет запасных новых восьмидюймовых орудий. А их только на «Громобой», «Россию» и «Баян» необходимо как минимум пять. Хотя и можно перенаправить орудия, заказанные для новых броненосцев. Но… Это слишком смелые заявления. Я бы рекомендовал пока отложить эти прожекты. Посмотрим, как наши расчёты оправдаются через год, когда прибудут «Бородинцы»[8].

— Андрей Андреевич указывает, что война японцами запланирована на весну. Хотя мы, своими действиями, можем и спровоцировать их. На более ранние выступление. Уже в середине зимы. При этом Андрей Андреевич указывает, что развёртывание флота и войск начнётся на третий день, после принятия политического решения на войну. Одновременно с развёртыванием флота начнется захват наших торговых судов в портах Японии, Корее и находящихся в море. Особо внимание, Андрей Андреевич, обращает на обеспечение безопасности идущей из Одессы «Манчжурии», он указывает, что есть особая заинтересованность японцев в её грузе. А также на одноимённый пароход, что ремонтируется в Нагасаки. Ещё будут блокированы наши стационеры в портах Корее и Китая. Флот начнёт переход в район устья реки Ялу. Прикрывая переброску армии в 60000 человек, с Кюсю на юг Кореи. Далее они намерены будут отправить их в Сеул по своей железной дороге. При этом главной базой Японии в Корее станет Чемульпо. Японцы перебросят туда десант в 3000 человек и вооружение на 4000 своих военных уже находящихся в Корее под видом гражданских. И что бы наши стационеры в порту Чемульпо не могли им помешать, транспорта будет сопровождать эскадра. Имеющая в своём составе до 15 вымпелов. Помимо своего стационера в порту. Причём на нейтралитет Кореи рассчитывать совершенно не приходиться. Японцы силой выбьют из вана[9] разрешение на любые действия в Корее. Подобно тому, как это и случилось десять лет назад, во время войны японцев с Китаем. И Андрей Андреевич, при малейших признаках подготовки войны японцами рекомендовал убирать стационеры и торговые суда, последние желательно в сопровождении боевых кораблей, из портов Кореи и Китая.

— И я смею спросить, какие это будут признаки, ваше высокопревосходительство? — адмирал Витгефт всем своим видом высказывал интерес.

— Да, несомненно, вам следует их знать, Вильгельм Карлович, Андрей Андреевич указывает, что после начала развёртывания флота японцы прервут наше телеграфное сообщение с Кореей. Мы не будем получать оттуда телеграфные сообщения. И за день до начала боевых действий прибудет английский пароход, который вывезет подданных японского императора. А в Чемульпо войдут японские транспорта с эскадрой. Ну и за несколько дней до нападения японские стационеры блокируют наши, не позволяя им покинуть порты. Из расчёта, что их интернируют.

Адмирал Витгефт только морщился, внимательно выслушивая наместника, который продолжил:

— Андрей Андреевич уверяет, что боевые действия начнутся боевые с атаки японских миноносцев против наших кораблей в Порт-Артуре и Дальнем. Да и вообще японцы рассчитывают на то, что они смогут или нанести нашему флоту настолько большие потери, что он не сможет оказывать им противодействие. Или будут пытаться блокировать наш флот в Порт-Артуре. Минами или брандерами. Для японцев очень важно, чтобы мы не смогли отрезать их армию на материке от снабжения.

Витгефт кивая в ответ произнёс:

— А дислокацию японского флота Андрей Андреевич не описал?

— Почему же не описал, описал и довольно подробно. Против Порт-Артура, Вильгельм Карлович, — Алексеев взял в руки телеграфное сообщение, — будут выделены первый, усиленный двумя броненосными крейсерами из второго отряда, третий, пятый и шестой боевые отряды. С ними будут три отряда контрминоносцев и два, или три, отряда миноносцев. Дислокация устье реки Ялу, потом Чемульпо. Маневренная база в бухте острова Торнторн. В Цусимском проливе будут находиться четыре броненосных крейсера из второго отряда и четвёртый отряд. Хотя в первой атаке Порт-Артура примут участие все броненосные крейсера второго отряда. Но позже они уйдут к Цусиме. С ними будут по два отряда контрминоносцев и миноносцев. Седьмой отряд и три отряда миноносцев будет обеспечивать охрану транспортов на переходах из Японии и до Чемульпо. Это же станет главной задачей и охранного округа Такесики. В его состав входят броненосная канонерская лодка «Хей-Иен» и ещё два отряда миноносцев. Остальные японские корабли будут объединены ещё в пять территориальных командований, Хакодате, Куре, Кобе, Сасебо, Йокосука. Из нескольких кораблей береговой обороны и отрядов миноносцев.

— Хм, не находите, ваше высокопревосходительство, — адмирал Витгефт, не упустил возможность вставить шпильку, — что, Андрей Андреевич, буквально лично принимал участие в составленной японских планов.

— Не нахожу, Вильгельм Карлович, не нахожу, — наместник выглядел весьма обеспокоенным, — Андрей Андреевич, находясь в Средиземном море нашёл трубки к котлам «Варяга». Кои мы целый год ждали в Порт-Артуре. К тому же он указал, что к рождеству мы получим от японцев ультиматум по Корее. И мы его получили. Андрей Андреевич уверяет, что наш отказ на их требования приведёт к открытой подготовки Японии к войне. Как, впрочем, и затягивание с ответом. Вплоть до начала мобилизации в первой декаде января. Но пока, нами, политическое решение по ультиматуму не принято. Праздники.

— Этим, ваше высокопревосходительство, и обусловлен ваш приказ придержать отслуживших свой срок нижних чинов? — адмирал Витгефт внимательно наблюдал за наместником.

— И не только этим, Вильгельм Карлович, не только, — адмирал Алексеев поморщился, — есть информация, что к середине января скончается генерал Дун Фусян. И я поинтересовался, действительно, здоровье генерала вызывает весьма серьёзные опасения. Так вот после этого, генерал Ма Юйкунь свои войска из Манчжурии выведет к Пекину. Наши войска в Манчжурии останутся одни. И тут на севере китайских войск не будет. А в наших планам армия Ма Юйкуня должны были бы поддержать нас как союзники. Андрей Андреевич настаивает на том, что нам хотя бы надо будет реквизировать находящиеся на территории Манчжурии припасы. Или купить их, хотя бы и за взятки. А то в Порт-Артуре и Талиенвани более сотни бывших китайских пушек, а боеприпасов к ним хватит хорошо, если на полдня сражения.

— Ими, в основном снабжена позиция у Киньджоу. Которую, оборудовали во времена восстания боксёров, — соглашаясь, произнёс адмирал Витгефт, — Мне уточнить по поводу припасов к этим орудиям? Правда, это вопрос армии, а я всё-таки имею другое подчинение, ваше высокопревосходительство.

— Да, Вильгельм Карлович, озаботьтесь этим. По прибытию поставьте этот вопрос перед Василием Егоровичем. Я намерен назначить его исправляющим должность начальника своего временного военного штаба. Пусть он непременно доложит, как обстоят дела, — наместник внимательно посмотрел на адмирала, — И надо будет эти пушки официально принять на вооружении нашей армии. И применить для вооружения крепости Порт-Артур.

— Ваше, высокопревосходительство, — вкрадчиво произнёс адмирал, — Смею напомнить, что генерал-майор Флуг, уже ставил этот вопрос перед Главным Артиллерийским Управлением. Но они требуют прислать по одному образцу к ним. Для проведения испытаний. А это почти десяток образцов, в том числе и 24-сантиметровое орудие и 21-сантиметровые пушки. Без их решения мы не можем применить эти орудия официально. Как и закупить официально боеприпасы к ним.

— Хм… Проблема, Вильгельм Карлович, проблема. Причём на ровном месте, — покачал головой наместник, — Пожалуй, надо будет отписаться в ГАУ лично, пусть пришлют своих офицеров провести испытания на месте. Да и пусть отпишут в фирму Круппа, пушки то их производства, отчёты об их испытаниях должны быть, вот их там и получат, заодно и боеприпасы у Круппа официально закупят. Надо будет подключить к этому вопросу великого князя Александр Михайловича, он там с Круппом вопрос решает о приобретении подводных лодок, возможно и решит, вместе с Сергей Михайловичем, вопрос об отчетах, об их испытаниях. Причём и у нас тоже. Вот и получим таблицы для стрельбы из этих орудий. Да и есть надежда что, по поводу снарядов к орудиям, решение примут.

— Вы ваше превосходительство считаете это необходимым?

— Да, Вильгельм Карлович, да, считаю, — кивнул наместник, — Там под сотню орудий, да и когда столько привезут из России. А находятся эти орудия на позиции у Киньджоу. При этом Андрей Андреевич, называет эту позицию ключом к Порт-Артуру. В которой очень заинтересованы японцы. Именно там японцы намерены высадить две своих армии.

— Две армии? — адмирал Витгефт удивлённо посмотрел на наместника, — Но наш флот…

— Ну что бы наш флот ни оказался в ловушке надо поспешить с организацией второго выхода из гавани. Пусть наймут китайцев копать, — Алексеев поднял взгляд от на Витгефта, — А также про док для броненосцев не забудьте. Пусть ускорят работы. И возьмите бумаги, они вам пригодятся.

Адмирал Витгефт взял лежащие на столе Алексеева бумаги и внимательно прочитал телеграмму:

— Хм, «Сума» в Шанхае и «Чиода» в Чемульпо… Но откуда, Андрей Андреевич, может знать, какие именно японские суда являются стационерами в этих портах? Или у него агенты во всех портах?

— А это мы, Вильгельм Карлович, боюсь, сможем узнать только от самого Андрей Андреевича. Когда он приведёт свой отряд в Порт-Артур. Не раньше, — наместник и сам был ошарашен столь точным прогнозом, казалось бы, такой мелочи, — Распорядитесь отправить адмиралу Вирениусу приказ немедленно идти в Порт-Артур. И не забудьте передать распоряжение на Владивостокский отряд крейсеров. Пусть сошьют брезентовые чехлы на стволы орудий, а то негоже возвращаться из первого же похода, с забитыми льдом стволами.

За два дня до нового 1904 года, на рейд Порт-Саида вошли два купленных у Италии японских крейсера, под британскими торговыми флагами. В сопровождении британского крейсера. Поднимавшийся на борт канонерской лодки «Грозящий», адмирал Вирениус проводил их взглядом и тяжело вздохнул. Командир «Грозящего» капитан 2-го ранга Митурич Николай Ильич, встречавший адмирала у трапа, произнёс:

— Жаль, конечно, что эти корабли не в составе вашего отряда, ваше превосходительство.

— Пустое, Николай Ильич, пустое. И давай те ка, господа, без чинов, — адмирал обратился так же и к находившимся на борту канонерки командирам эскадренного броненосца «Император Николай 1» капитану 1-го ранга Юлиану Казимировичу Волчанскому, и к командиру канонерской лодки «Храбрый» капитану 2-го ранга Похвистневу Давыду Васильевичу, — К сожалению, под шпицем не поддержали моё предложение вам, Николай Ильич, протаранить в Порт-Саиде один из этих крейсеров. И тем самым их задержать.

Адмирал усмехнулся, и добавил, сделав акцент на слове «случайно»:

— Конечно же, совершенно случайно протаранить. Но пришёл неоднозначный приказ, не провоцировать японцев. Но и бог с ними, давай те вернёмся к нашим делам.

На рейде Порт-Саида собралась представительная русская эскадра. К «Дмитрию Донскому» контрминоносцам «Буйный», «Блестящий», «Бодрый», «Бедовый», «Бравый», «Безупречный», «Быстрый», миноносцам «212», «213», «221», «222», транспортам «Орёл» и «Саратов», и находившемуся при отряде зафрахтованному английскому пароходу «Аберлор» наконец то присоединились броненосец «Ослябя» и крейсер «Аврора». Пришли и находившиеся в Средиземном море броненосец «Император Николай I», канонерские лодки «Грозящий» и «Храбрый», минный крейсер «Абрек». Но эти четыре корабля присоединились к отряду, только для сопровождения контрминоносцев и миноносцев через Индийский океан. К сожалению, находившийся в Средиземном море, миноносец «223», по техническим причинам, пришлось оставить в Пирее. Ожидалось прибытие ещё транспортов «Петербург» и «Владимир», но адмирал Вирениус оставил им инструкции догнать отряд уже в Джибути. На выходе из Красного моря в Индийский океан. Благо разрешение на проход Суэцким каналом корабли отряда получили. И адмирал спешил как можно быстрее перевести вверенные корабли и суда в Красное море. Но прежде адмирал Вирениус спешил реализовать ещё один проект, направившись к ближайшей пятиствольной пушке Гочкиса.

— Господа, я просил вас собраться тут, по той причине, что вверенные вам корабли имеют на вооружении пятиствольные пушки системы Гочкиса. И как заведующий учёного военно-морского отдела я хочу провести испытания весьма перспективного предложения.

— И какого же, Андрей Андреевич? — как хозяин корабля капитан 2-го ранга Митурич поспешил уточнить, что хочет получить адмирал.

— Установить, Николай Ильич, на пятиствольные пушки системы Гочкиса электродвигатели[10]. Для работы их поворотного механизма. Через понижающий редуктор конечно.

— Но зачем, ваше превосходительство? — не только Митурич, но и остальные командиры кораблей, а также старшие артиллерийские офицеры их кораблей, которым адмирал тоже приказал присутствовать, удивлённо посмотрели на адмирала.

— Николай Ильич, я же просил, без чинов, — укоризненно произнёс Вирениус, — Я понимаю, что эта американская идея повышения скорострельности подобных систем, выглядит весьма необычной. Но установлено совершенно точно, скорострельность должна многократно возрасти.

— И на сколько, ваше превосходительство, — произнёс капитан 2-го ранга Похвистнев.

— Давыд Васильевич, система Гатлинга, при ленточном питании и работе механизмов от электродвигателей, оценочно способна обеспечить темп стрельбы до 3000 выстрелов в минуту.

— Ого! — выдохнул почти все.

— Но на наших пушках ленточное питание не организовать, — покачал головой командир «Храброго».

— Согласен, Давыд Васильевич, но при правильно организации подачи боеприпасов, думаю, можно будет поднять темп стрельбы, с 30, ну максимум 80 выстрелов в минуту, до нескольких сотен выстрелов в минуту. При этом комендорам не придётся вращать рукоятку привода механизма. И переносить огонь, а также корректировать стрельбу наводчику будет гораздо сподручнее. Не будет мешаться второй номер, вращающий ручку. Да и двигатель не матрос, он не устаёт.

— Но нижний чин и не ломается, — пробурчал капитан 1-го ранга Волчанский.

— Это так, Андрей Андреевич, — с сомнение произнёс капитан «Грозящего» Митурич, осознавая, что его корабль рискует стать испытательным полигоном, — Но это увеличит расход снарядов. Да и финансовые затраты на организацию подобного изменения обещают быть не маленькими.

— Переделка орудий, Николай Ильич, проведение испытаний и их организация будут осуществлены под эгидой и на средства учёного военно-морского отдела, — произнёс в ответ Вирениус, — Вы, Николай Ильич, а также Юлиан Казимирович и Давыд Васильевич, получите от меня официальное распоряжение о проведении подобных испытаний. Вопрос только в техническом вопросе. Как разместить электрический двигатель на орудии. От чего его запитать. И как включать. В этом я очень на вас надеюсь господа. Лучший проект будет реализован. Учтите, испытания установок я намерен произвести через четыре недели. Постарайтесь не подвести, и не только меня. А также прошу учесть господа, это не моя блаж. А вполне возможно вам господа с этим оружием воевать и мне представляется, что это оружие поможет вам охладить пыл японцев, в холодной водичке.

Последние слова адмирала вызвали усмешки на лицах офицеров. И только стоявший у Гочкиса расчёт хранил вид глупый, с выпученными глазами, и подобострастный, дабы разумением своим не смущать взор начальства.

Но адмирал продолжил:

— При этом обращаю внимание господа, что размещение двигателя непосредственно вместо второго номера расчёта, сбоку установки мне не видится приемлемым решением.

— Это почему же, Андрей Андреевич? — капитан 2-го ранга Митурич рассчитывал обойтись малой кровью и не хотел сильно менять конструкцию установок, помня, что больше всего пятистволок у него на корабле. Адмирал внимательно посмотрел на него:

— Я опасаюсь, Николай Ильич, что размещение двигателя сбоку установки и прямое воздействие двигателя на механизм орудия снизят меткость. А нам желательно, не только стрелять, но и попадать. Мне представляется, что самым оптимальным будет размещение двигателя под установкой. С передачей вращательного движения на ворот. Да и такое размещение двигателя позволит в случае выхода из строя двигателя продолжить ведение огня. Ведь вы этого опасались, Юлиан Казимирович?

— Совершенно верно, Андрей Андреевич, — тут же согласился Волчанский, осознав, что был всё-таки услышан. Адмирал же, усмехнувшись, продолжил:

— Но об усталости нижних чинов всё-таки стоит подумать, господа. Кроме размещения двигателей, второй проблемой является организация подачи снарядов. Кассета будет вылетать быстрее, чем один матрос сможет её менять. Возможно, стоит в такие расчёты ввести по два, а то и больше заряжающих. И увеличить количество подносчиков. Подумайте. Вопрос организации стрельб тоже не маловажен. Вопросы есть?

— Андрей Андреевич, — произнёс капитан 1-го ранга Волчанский, — Позвольте уточнить, у меня пятиствольные орудия системы господина Гочкиса находятся на вооружении только минных катеров. Где и как мы будем производить испытания? Тут нет полигона.

— Испытания будем производить уже в Южно-Китайском море. Готовьтесь, Юлиан Казимирович, уже завтра двинуться дальше.

— Андрей Андреевич, а как же «Алмаз», «Петербург», «Владимир», — произнёс капитан 2-го ранга Похвистнев.

— Давыд Васильевич, я надеюсь, они нас догонят, — ответил адмирал, — транспорта в Джибути. А вот «Алмаз» скорее всего, задержится подольше. В Испании. Так как, есть надежда на приобретение «Пелайо» и «Терроров».

Было видно, что вопрос интересует не только Похвистнева, но и остальных, причём даже матросы, стоявшие у орудия, хотя ничего и не понимавшие по-французски, но услышавшие знакомые названия, подались вперёд.

— Из-под шпица, Зиновием Петровичем, — продолжил адмирал, — нам предписано дождаться окончания переговоров и обеспечить, после принятия от испанского флота, освоение экипажами броненосца «Иоанн Златоуст» и четырёх контрминоносцев. А также сопроводить пароход «Смоленск», с важным грузом. Но, есть приказ наместника. Их высокопревосходительство адмирал Алексеев предписывает нам незамедлительно идти на Тихий Океан. И своим появлением удержать японцев от начала боевых действий. Попробуем совместить приказы, и надеюсь, в пути, «Иоанн Златоуст», «Алмаз», «Смоленск» и контрминоносцы нас ещё догонят. Надеюсь в Сингапуре. Поэтому господа, переходим в Красное море самостоятельно, там принимаем на буксиры миноносцы и совершаем переход в Джибути. Надеюсь на «Авроре» уже сломалось всё, что может сломаться. И эта «богиня»[11] больше нас задерживать не будет. И так нам предстоит дождаться перехода каналом «Ниссин» и «Касуги». Англичане намерены сначала пропустить через канал их. Потом нас.

— Опасаются, что помешаем? — произнёс капитан 1-го ранга Волчанский.

— Похоже на то, Юлиан Казимирович, но у меня приказ, Зиновия Петровича, — адмирал поморщился, — им противодействие не оказывать. А сопровождать миноносцы. Их считают главным усилением эскадры на Тихом Океане. И возможно справедливо считают. И если больше нет вопросов, то по приходу в Джибути всех жду на совещание. Вместе со штурманами и механиками. Из крупных кораблей «Дмитрий Донской» пройдёт канал третьим. «Ослябя» и «Аврора» попробую понервировать японцев.

— Если они догонят, — на правах хозяина капитан 2-го ранга Митурич, позволил себе выказать сомнения.

— А и не надо, — усмехнулся адмирал и указал взглядом, на стоявший, между транспортами отряда «Аберлор», — Или вы считаете, что там не докладывают о любых наших телодвижениях. Я думаю британцы, а значит и японцы узнают о нас прежде, чем мы шевельнёмся. А у меня приказ не преследовать японцев. Но сделать вид, то мы можем.

— И последний вопрос господа, — вздохнув, продолжил адмирал, — По переходу. Ваши корабли и «Абрек» идут в арьергарде. Ведёте на буксире первое отделение контрминоносцев. «Буйный», «Блестящий», «Бодрый», «Бедовый». Возглавить отряд попрошу вас, Юлиан Казимирович.

Капитан 1-го ранга Волчанский тут же вытянулся во фрунт, поднёс руку в фуражке. И отдавая честь, произнёс:

— Есть, ваше превосходительство, возглавить отряд на переходе.

А адмирал закончил отдавать распоряжения:

— Надеюсь, вы догоните по пути «Дмитрия Донского», под моим флагом, идущего с транспортами. Мы поведём второе отделение контрминоносцев и миноносцы «212», «213». Ожидаю увидеть вас, Юлиан Казимирович, в идеальной кильватерной колонне. «Циклоны» будут на буксире у авангарда, «Осляби» и «Авроры». Письменные приказы получите вечером. Смотр отряду проведём в Джибути. Без «Петербурга» и «Владимира» идти через Индийский океан нам будет сложно. Честь имею, господа.

Девушка как раз завершала чайную церемонию, когда в дверном проёме появилась голова соседского мальчишки. Но увидев, сидевших на татами господ в дорогих европейских костюмах, с надетыми поверх них мино, плащам из соломы, мальчишка сделал страшные глаза. Стремясь привлечь внимание девушки. Аюми Кода заметила мальчишку, но на её отбелённом лице ни дрогнула, ни одна нанесённая линия. Пока важные господа из «Таиро-Дашиквай», наслаждаться гармонией и единством в чайной церемонии, всё должно быть идеально. Важные господа заказали специальную чайную церемонию, по случаю объявления мобилизации против России. Наблюдая за распустившимися, во время церемонии цветами, перед изображением Фудзи. В глубине специальной ниши. И только когда господа из «Антирусской лиги» покинули чайный домик, обув свои простые сандалии, с деревянными подошвами и забрав свои широкополые соломенные шляпы, с надписью об их принадлежности к лиге, а ведь именно эти элементы одежды простолюдинов и обманули мальчика, девушка позволила себе выглянуть через проём, который из-за размеров и назвать то дверью сложно, в чайный сад.

Мальчишка тут же подскочил к девушке:

— Аюми, тебе надо срочно идти в больницу, там твоя мама.

У девушки тут же сердце облилось кровью, её мама последнее время плохо себя чувствовала, и новость заставила биться зайтись сердце:

— Что случилось, Асай?

— Твоя мама вышла посмотреть на марш гвардии, для посадки на корабли, но ей стало плохо, и она упала под копыта коня одного из офицеров. И её сразу же увезли в госпиталь. А меня послали предупредить тебя.

Девушка сжала руки на груди и произнесла:

— Спасибо, Асай, иди. Я сейчас приведу всё в порядок и побегу в госпиталь.

Адмирал Алексеев подошёл к окну своего дворца в Порт-Артуре и стал наблюдать, как на английский пароход грузятся подданные японского императора. Спешно покидающие город. Адмирал Вирениус сообщил, что в море их должны будут ждать японские миноносцы. Готовые к атаке Порт-Артура. И которым японский консул в Чифу, находящийся на корабле, и сообщит диспозицию флота. Наш флот опоздал до высокой воды вернуться в гавань. И вынужден был остаться на внешнем рейде. Хотя второй проход, для кораблей и прокопали, но в низкую воду вода оттуда уходила. И приступали к работе нанятые китайцы. Позволяя, в высокую воду, там работать землечерпалкам, углубляя канал. И не смотря на запрет, умников из-под шпица, а точнее этого ставленника генерал-адмирала великого князя Алексей Александровича, адмирала Рожественского, адмирал Алексеев свой властью прикажет установить противоминные сети. Прикажет, как только пароход скроется за горизонтом. И надо будет отправить в море, в дозор, не пару контрминоносцев, как обычно, а пару четвёрок контрминоносцев.

Благо прогнозы адмирала Вирениуса поражали своей точностью. Две недели назад действительно умер китайский генерал Дун Фусян. Что тут же вызвало развал армии в столичном регионе Китая. Куда генерал Ма Юйкунь тут же повёл свои войска из Маньчжурии, стремясь взять столичный регион под свой контроль. Уступив за взятки припасы и вооружение, остававшиеся в Маньчжурии, русским. Да и перечисленные в его письмах суда действительно ремонтировались или отстаивались в портах Японии. И сколько трудов стоило вывести торговые суда из портов Японии и прикрыть судоходство вокруг Японии после объявления микадо мобилизации. Но зато точно можно было сказать, ни одно судно Японии не досталось. А значит, не усилит их флот. Вот и вчера «Корец» привёл «Сунгари» из Чемульпо. А позже примчался «Боярин». Из всего флота только канонерка «Сивуч» застряла, вне баз флота, из-за поломки машины в порту Инкоу. Но возможно она там будет и к месту. Последние же из транспортных пароходов, «Эдуард Бари», «Маньчжурию» с грузом Морского ведомства, а также «Россию» следовавшую рейсом из Одессы во Владивосток, канонерка «Манджур» буквально силком привела в Порт-Артур. И теперь эти корабли разгружались в Западном бассейне гавани Порт-Артура. А только за груз «Маньчжурии» Андрей Андреевичу Вирениусу уже можно было ставить памятник. Почти 28000 снарядов, воздухоплавательный парк, месячный запас продуктов, для флота, много аппаратов беспроволочного телеграфа, всё это удалось благополучно привести в крепость. А ведь наверняка иначе бы груз и пароходы достались японцам. Как и великолепный пароход «Маньчжурия», которая, до прихода в Порт-Артур, находилась на ремонте в Нагасаки. И сейчас срочно на ней доделывали ремонт. По изменённым планам она, вместе с однотипной «Монголией», должны были стать крейсерами второго ранга. Разведчиками при эскадре.

Но вот где был сам адмирал Вирениус, с вверенными им кораблями вопрос был открытым. Согласно газетам, его отряд на сутки вошёл в Гоа, португальскую колонию в Индии, провёл бункеровку и тут же быстро снова вышел в океан. По сообщениям газет мелькнул южнее Цейлона и растворился в восточной части Индийского океана. Единственное что радовало, согласно газетам, отряд был в целости и сохранности. Хотя Адмирал Алексеев и знал, что контр-адмирал Рожественский уже издал циркуляр. О формировании из отряда Вирениуса и Средиземноморской эскадры контр-адмирала Фёлькерзама, объединённой эскадры. Под общим командованием контр-адмирала Фёлькерзама. Средиземноморскую эскадру срочно сформировали из купленных у Испании кораблей, крейсера «Алмаз» и пароходов «Кострома» и «Смоленск». И согласно газетам, эскадра находилась в Джибути.

Адмирал Алексеев уже отдал приказ контр-адмиралу Фёлькерзаму следовать на восток. Соединившись с отрядом Вирениуса. Но помня предостережения Вирениуса, что его отряд могут вернуть назад, Алексеев волновался. Прибытие такого отряда практически уравновешивало силы империй, и оставлял надежду, что японцы не нанесут удар. Но сегодняшняя ночь должна была многое решить.

Вице-адмирал Того стоял на крыле мостика «Микасы», своего флагманского броненосца. Справа по борту в дымке виднелся берег Кореи, устье реки Тэдонган, где собрались корабли Объединённого флота. Решалась судьба Японии. Которая задыхалась на своих островах, и которой просто было необходимо жизненное пространство. Казалось десять лет назад Япония, с оружием в руках, получила то, чего была достойна. Но эти северные варвары вынудили отдать Китаю то, что Япония уже считала своим. И снова вернули Японию на её острова. Лишив всего необходимого. Но сегодня ночью всё должно было решиться. И восторжествовать справедливость.

Да эти гайдзины вчера прислали ответ, признав все претензии Японии, но уже было поздно. Поздно прикрываться руками и что-то лопотать, когда дайто покинул ножны и вознёсся для удара. Так и сейчас, пять дней назад микадо принял решение о начале войны с гайдзинами. И три дня назад флот покинул свои базы. Сопровождая корабли с передовым десантным отрядом в Чемульпо. Вознеся там самым меч для удара. И пусть, бывший там стационером «Боярин» успел сбежать, стоило лишь «Чиоде» выйти навстречу флота. Как и сбежал «Манджур» из Шанхая, уведя оттуда все русские торговые корабли. Но зато теперь эскадра контр-адмирала Уриу присоединились к флоту. А миноносцы двух отрядов усилят атакующую Порт-Артур миноносную флотилию.

Узнав, что Чемульпо свободно от русских кораблей адмирал Того изменил план атаки. Теперь к двум волнам, атакующим Порт-Артур, из 6 и 4 кораблей 1, 2 и 3 отрядов контрминоносцев добавилась третья волна из 8 миноносцев типа «Хаябуса» — «Сапсан», из 9 и 14 отрядов миноносцев. Аналоги французских «Циклонов». А вместе с 4 миноносцами 1 отряда, порт Дальний, должны были проверить ещё столько же кораблей из 20 отряда миноносцев. И адмирал очень надеялся, что этот удар не придёт в пустоту.

Адмирал был внешне спокоен, но сердце гложила неизвестность. Гайдзины мало того, что с началом мобилизации, убрали все свои корабли из портов Японии. Также и их торговые суда исчезли из вод, окружавших Японию и Корею. А на грузопассажирский пароход «Маньчжурия», которую русские буквально в самый последний момент забрали из Нагасаки, были большие планы. Но эти гайдзины так же внезапно начали компанию своего флота в Порт-Артуре, пусть и после объявления Японией мобилизации. И вышли в море, исчезнув в неизвестном направлении. Да и ещё есть эта эскадра адмирала Вирениуса, которая буквально сорвалась в прыжке из Африки в Индокитай. А следом за ней отправилась и Средиземноморская эскадра адмирала Фёлькерзама, состоящей из спешно купленных у испанцев кораблей. Казалось, эти гайдзины что-то знают. Что и повлияло на решение императора о начале войны[12].

И пусть сегодня их флот и вернулся в Порт-Артур, а наместник их императора, адмирал Алексеев, всячески и демонстрировал, показное миролюбие, уверяя, что ответ на Японский ультиматум будет весьма благосклонный, дайто уже покинуло ножны. И вознеслось для удара. Миноносцы и контрминоносцы уже ушли к Порт-Артуру и Дальнему что бы нанести удар. А завтра на рассвете он сам приведёт туда свои броненосцы и крейсера. Дабы покончить с флотом гайдзинов. И будет уже не важно, где находиться эскадры этих Вирениуса и Фёлькерзама. Да и вообще, что они там намерены делать. И этот удар, было уже не остановить ни какими дипломатическими увёртками. Как не остановить руками удар вознесённого дайто. Удар, который должен решить, кто будет владеть Кореей и Маньчжурией. Удар, который приведёт к процветанию его страну. Процветанию, столь жестоко попранному наглыми северными гайдзинами десятилетие назад.

В последний мирный день, отдельный отряд кораблей для Тихоокеанского флота, добрался до Никобарских островов. Где встал на якорь в проливе между двумя довольно большими островами. И теперь только Андаманское море отделяло русскую эскадру от Малаккского пролива. Ведущего из Индийского океана в Тихий океан. Английский пароход «Аберлор» был заранее послан в столицу этого английского владения. Официально за газетами и свежими фруктами. А не официально, адмирал Вирениус не хотел, чтобы англичане присутствовали при испытании новейших разработок. Созданных на эскадре с его подачи. И если автоматическую винтовку на основе Манлихера испытывали сегодня, то «Гочкисы-Вулканы» предстояло испытать завтра. И сейчас их снимали с родных кораблей и устанавливали для испытаний на контрминоносцы. Взамен 47-милиметровых пушек Гочкиса с контрминоносцев. Которые монтировались взамен снимаемых пушек.

Рывок отряда через индийский океан оказался на удивление нервным. Сигнальщики бурчали, что:

— Сигнал: «Адмирал, высказывает своё неудовольствие», можно прибить к мачте, меняя только название корабля.

Вирениус слышал такие разговоры, но продолжал требовать от кораблей точного маневрирования. Каждое утро он собирал всех штурманов отряда, и те докладывали свои расчёты, по положению своих кораблей на полдень. С обязательной их проверкой. При этом адмирал требовал высочайшую точность, спрашивая с нерадивых. Комендоры, утром и вечером, часами тренировались по заряжанию своих орудий. Адмирал требовал довести до автоматизма заряжание орудий. И держать максимально возможно быстрый темп часами. Но и народ старались беречь. Корабли были накрыты натянутыми от носа до кормы тентами. Дающими благодатную, под южным солнцем тень. Все матросы, а не только офицеры, щеголяли пробковыми шлемами, защищавшими их от тепловых ударов. А вопросу питания адмирал уделил особое внимание. Стремясь добиться того, что бы матросы всё получали сполна и качественно.

А вот вопрос подготовки комендоров оставался открытым, провести стрельбы всего отряда получилось только один раз в Джибути. В лучшую сторону выделились только комендоры «Осляби». Остальные корабли отделались сигналом о неудовольствии. А потом, после совещания, командиры кораблей и их артиллеристы выскочили из салона флагмана красные как раки. Но на самом переходе через океан произвести стрельбы не получилось.

Да и ещё до выхода из Джибути, из-под шпица, пришёл приказ запрещающий стрельбу, из орудий системы Канэ, на больших возвышениях. Во избежание порчи казённого имущества. И предлагалось заменить воск, в отверстиях под трубки, на снарядах, на деревянные пробки.

Механики тоже не радовали адмирала. Из-за поломок «Авроры», пришлось два раза, почти сутки, отстаиваться. Первый раз на севере Мальдивских островов, а потом заходить на бункеровку в Гоа. А потом останавливаться на юге Цейлона. Правда оба раза получилось исправить поломки своими силами и продолжить движение. Но почти трёх недельный переход подходил к концу. Требовалось дождаться Средиземноморскую эскадру адмирала Фёлькерзама, чтобы соединиться с ней. Адмирал Вирениус успел получить информацию о том, что в Пирее, в середине января сформировали эскадру из купленных в Испании броненосца «Пелайо», ставшего «Иоанном Златоустом» и четырёх контрминоносцев «Террор», «Аудас», «Осадо», и «Прозерпина». Ставшими «Сообразительным», «Смышленым», «Сметливым» и «Совершенным». К ним добавился как бы крейсер, но на самом деле яхта, «Алмаз» и пароходы. Включая, доставившую русские экипажи для кораблей «Кострому», спешно пришедший из Севастополя «Смоленск» и несколько испанских пароходов. Которые должны были привезти второй комплект боеприпасов, служить угольщиками и забрать оставшихся на кораблях испанских инструкторов. И судя по газетам, эскадра преодолела Суэцкий канал и двигалась к Джибути.

«Аберлор» же ушёл к самому северному из островов, Кар-Никобару, где находилась столица колониального владения. И Вирениус не ожидал парохода ранее, чем через два дня. И планировал эту остановку использовать для маневрирования и стрельб.

Адмирал Вирениус вздохнул и произнёс, обращаясь к командиру «Дмитрия Донского» капитану первого ранга Добротворскому:

— Леонид Фёдорович, я вас попрошу, распорядитесь, дабы подняли сигнал «Все вдруг». «Вправо».

Отряд отрабатывал маневрирование, совершая различные эволюции в узком проливе. И манёвр «все вдруг» был довольно частым манёвром. Правда и колонна то была всего из шести кораблей, «Дмитрия Донского», «Авроры», «Храброго», «Грозящего», «Императора Николая I» и «Осляби». И сейчас получив сигнал, эскадра начала разворачиваться. Когда головным становился «Ослябя». При этом орудия кораблей держали в прицелах стоявшие на месте транспорта, изображавшие противника. А комендоры, при орудиях, тренировались в заряжание орудия. Стремясь поддержать максимально возможный темп. А на самих кораблях посредники, из числа флаг-офицеров адмирала, отдавали различные вводные. Заставляя заменять, вышедшие из строя орудийные расчёты, а «аварийные команды» тренироваться в тушении пожаров и заделки пробоин. Тренировались и миноносцы. «Абрек», возглавляя второе отделение контрминоносцев, имитировал атаки на корабли эскадры. А первое отделение контрминоносцев и отделение миноносцев, под общим командованием капитана контрминоносца «Буйный» капитана 2-го ранга Александр Фёдоровича Колчака 1-го пытались эти атаки парировать. Вовсю ворочая установленными, вместо кормовых 47-милиметровых пушек, «Вулканами».

Да, на вчерашних испытаниях, вызвавших неподдельный интерес всей эскадры, новые пушки показали себя во всей красе. Первый же отстрел по полсотни снарядов, показал, что на дистанции в 5 кабельтовых все пушки успешно поражали двигающиеся за миноносцами щиты. Один из комендоров умудрился сделать в щите дюжину пробоин. В два раза больше, чем следующий по результативности конкурент. Но и тот результат впечатлил всех. Считалось, что и меньшее количество попаданий способны были остановить, в буквальном смысле остановить, атакующий миноносец. Причём адмирал заметил, что комендор, воспользовался наибольшей скорострельностью своей установки и подводил «дорожку» из всплесков от снарядов к буксируемому миноносцем щиту. И Вирениус приказал миноносцам пристать к борту «Дмитрия Донского», на котором собрались все заинтересованные лица, с кораблей, выделивших свои орудия для испытаний. А расчётам поднять на палубу и построиться.

— Кто таков?

— Комендор Буторин, ваше превосходительство, — вытянулся во фрунт, уже в возрасте, матрос с надписью: «Император Николай I», на ленточке бескозырки.

— Молодец братец, — адмирал достал из кармана золотой червонец и протянул его матросу.

— Рад стараться, ваше превосходительство.

— А ну ка братец, расскажи-ка, как тебе так лихо получилось пострелять. И быстро, и метко.

— Так их высокоблагородие, капитан первого ранга, приказал заряжающим двигаться по кругу, с кассетами. Вставить кассету в приемник, выдернуть пустую, и податься влево, а на его место второй становиться. А заряжающий, бросив пустую кассету, бегом в конец очереди и там новую кассету, из кранцев берёт. И снова заряжать. Вот они и друг другу не мешают. И мне сподручнее, тоже не мешают. А потом увидел, как всплески от выстрелов ложатся, ну и повёл их к щиту. И держал щит в центре всплесков.

— Трясёт?

— Трясёт, ваше превосходительство, как на вулкане трясёт. Но сподобиться можно.

— Давно служишь?

— Так уже восьмой год пошёл, ваше превосходительство, списать должны были по приходу в Либаву.

— Ну, уж извини братец, надо ещё послужить. В инструкторы не хочешь пойти. Остаться кондуктором, на сверхсрочную?

— Ни как нет, ваше превосходительство, домой хочу. Мастеровой я, а тут жалование, ни какое, да и надоела служба. А предлагают не на много больше, чем я дома заработаю.

— Ну смотри, смотри, братец. Коль передумаешь, пиши рапорт командиру. А сейчас хоть и не хочешь ты быть инструктором, а придётся. Надо остальным объяснить, что Юлиан Казимирович придумал. И как ты братец, стрелять умудрился. Пусть они тоже будут так делать. А потом каждый по несколько выстрелов из других установок произведёт. Меняясь. Выясним, какая конструкция наиболее удачная получилась. Так что ступай братец.

А адмирал повернулся к офицерам и произнёс:

— Вот и название системы появилось, «Гочкис-Вулкан».

И сейчас стоявший на корме «Буйного», флагманского корабля, капитана 2-го ранга Колчака, комендор Буторин ловко разворачивал свою установку, возле которой тренировались в заряжании остальные номера расчёта. Проводив взглядом перестроившиеся, чтобы прикрыть эскадру от минной атаки, корабли Колчака, адмирал Вирениус повернулся к командиру «Дмитрия Донского»:

— Леонид Фёдорович, голубчик, распорядитесь, что бы подняли сигнал на последовательный поворот…

Но договорить адмирал не успел, как раздался голос сигнальщика:

— «Аберлор»! «Аберлор», подходит с норда!

— Леонид Фёдорович, отставить поворот. Пусть поднимут сигнал, «отбой учениям». И готовьтесь к постановке на якорь. И просигнальте, что бы Александр Фёдорович отправил миноносец, забрать с парохода командированных офицеров. Я ожидаю важных, хоть и не приятных новостей. Ну и пригласите на совещание командиров кораблей. Всех кораблей, включая и транспорта. И Порфирий Александровича не забудьте пригласить, с его Манлихером.

— Господа, — произнёс адмирал Вирениус, обращаясь к собравшимся в адмиральском салоне «Дмитрия Донского» командирам кораблей эскадры, — Довожу до вашего сведения, что Российская империя находиться в состоянии войны с Японской империи. Японские миноносцы в ночь с 26 на 27 января, атаковали наши корабли на рейде Порт-Артура. Подорваны самодвижущими минами броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич», крейсера «Богатырь» и «Паллада». Имели место ночные бои миноносцев и атака японским флотом нашего флота у Порт-Артура днём 27 января. Потерь с нашей стороны, в этих боях, нет. Англичане, в своих газетах, уверяют, что потерь у японцев нет. И я склонен британским газетам верить.

Адмирал обвёл взглядом сразу посуровевших офицеров и продолжил:

— Согласно полученным по телеграфу инструкциям, нам предписывается пройти в ближайший союзный порт и ожидать там Средиземноморскую эскадру. Где, объединившись с ней, ожидать дальнейших инструкций. И я намерен сегодня же покинуть воды союзной японцам Великобритании. И посему приказываю. Корабли к бою и походу приготовить. В первую очередь избавиться от всего лишнего на кораблях. Все перегоревшие колосники и прочее, что должны доставить для списания в русские порты за борт. Если есть что-то ценное, но совершенно не нужное сейчас, например, запасные лопасти к винтам, то их приготовить к передаче на транспорта. С последующей передачей, при первой же возможности. Думаю, на несколько сотен тонн мы броненосцы облегчим. Мне на подпись документы, по поводу списания и уничтожения мусора и передачи имущества на транспорта. Письменные приказы получите сегодня. Второе от чего следует избавиться на корабле, это от дерева. Всё дерево за борт. И ещё, снаряды у японцев разрываются, на большое количество мелких осколков. Настоятельно рекомендую разработать защиту людей и оборудования от осколков. В частности, дальномер, обвязанный связанными койками, от подобных осколков, будет защищён. Но это дело не сегодня.

— Ваше превосходительство, разрешите вопрос? — поднялся офицер в форме лейтенанта, — Командир миноносца «221» лейтенант Веселаго 1-й, — вы не ожидает выхода против нас японцев?

— Совершенно верно, Алексей Михайлович, не ожидаю. У японцев нет валентных сил для атаки по нам.

— Валентных сил? — командир миноносца удивлённо обвёл салон взглядом.

— Совершенно верно, Алексей Михайлович, для того что бы разобраться с нами сейчас японцам необходимо как минимум три корабля линии. Но они тройками не ходят, только парами или четвёрками. Ещё им будет необходимо как минимум отряд бронепалубных крейсеров, из четырёх вымпелов и авизо. Но при этом все броненосцы, с двумя броненосными крейсерами и два крейсерских отряда они будут вынуждены держать против Порт-Артура. Оставшиеся броненосные крейсера и отряд крейсеров они будут вынуждены держать в порту Такесики, чтобы блокировать крейсера Владивостокского отряда. Так что до входа в строй «Ниссин» и «Касуги», а это не ранее конца марта, японцам нечего будет высылать против нас. Даже если они вышлют с этими броненосными крейсерами свой пятый отряд, а это броненосец «Чин-Иена» и три крейсера типа «Мацусима», то сил будет явно недостаточно. Так что до марта против нас японцам выслать нечего. А потом всё равно сил будет недостаточно. Особенно если мы соединимся с «Иоанном Златоустом». Да и у их флота есть более важные задачи, чем гоняться за нами, за полмира. Им необходимо сейчас перебросить свою армию на материк и обеспечить её снабжение. И вот этим господа нам предстоит заняться.

Адмирал обвёл присутствующим взглядом и заметил, что только капитан 2-го ранга Баранов, командир контрминоносца «Бедовый» отвёл взгляд. Но адмирал продолжил:

— Мы начнём то, для чего в первую очередь предназначены наши корабли, крейсерскую войну, против островного государства. В которое всё везут морем. И главное не остановить поток грузов, господа.

— А что же, ваше превосходительство? — невольно вырвалось у капитана первого ранга Добротворского, — Простите что перебил, ваше превосходительство.

— Я понимаю ваше удивление Леонид Фёдорович, скажем так и для меня эта мысль была открытием. Попробую объяснить. Начнём с того, что как только мы реквизируем и уничтожаем груз или корабль, который вёз его, то он тут же перестаёт быть собственностью Японии. Или владельца судна, если мы реквизируем и топим пароход. А они становятся собственностью страховщика, что застраховал груз или судно. И именно они несут убытки. А они не хотят их нести и начинают поднимать цену, на страховку. А вот это уже оплачивает Япония. Вопрос понятен?

— И тут деньги, ваше превосходительство, — поморщившись, брезгливо произнёс Добротворский.

— Деньги, Леонид Фёдорович, деньги. Но я продолжу, главное в крейсерской войне сделать доставку не рентабельной. Сделать так, чтобы Япония или везла грузы без страховки, или платила за страховку и фрахт огромные средства. Только так можно будет подорвать внешнюю торговлю Японии. И тут мы окажемся на своём месте. Господа мы идём на охоту. И местом охоты будет Малаккский пролив. Нам надо будет выделить четыре группы, из крейсера или броненосца, с парой контрминоносцев. В одной из групп будет «Абрек». Центральная группа будет состоять из канонерских лодок, транспортов и миноносцев. Мы организуем завесу, с расстоянием между отрядами в десять миль и будем проверять все суда, идущие генеральным курсом на восток. Все транспорта, везущие груз в Японию, необходимо останавливать и будем решать вопрос, что делать с грузом. Что-то топить, что-то изымать, что-то арестовывать вместе с судном. Над таким арестованным судном поднимать русский флаг, и организовывать команду. Для этого организовать на всех судах досмотровые партии.

Адмирал повернулся к старшему судовому механику «Дмитрия Донского» подполковнику Мордовину:

— Порфирий Александрович, не стесняйтесь, покажите свой Манлихер-Мордовина. Кстати сколько у нас их есть?

Подполковник приподнялся, держа в руках автоматический вариант Манлихера:

— Это шестой, ваше превосходительство.

— Вот такими карабинами необходимо вооружить досмотровые партии. Как минимум четыре таких карабина на каждую десантную партию. У нас есть ещё более чем сорок карабинов, силами корабельных мастеровых необходимо будет переоборудовать остальные. Каждый броненосец и «Аврора» получат эталонные образцы, на их основе сделать себе партию. Получите ещё по одиннадцати карабинов. Как и мои письменные приказы на начало крейсерской войны. А также об своих действиях при встрече с контрабандистом. Особенно уточняю, задерживать суда в территориальных водах любого государства категорически запрещаю. Чувствую англичане кинуться вставлять нам палки в колёса. Вопросы есть?

— Разрешите вопрос, ваше превосходительство? — поднялся командир броненосца «Ослябя», капитан 1-го ранга Михеев, — В инструкции сказано двигаться к ближайшему союзному порту и ждать Средиземноморскую эскадру, так мы что туда не пойдём?

— Ну почему же, Константин Борисович, мы как раз в Сайгон и идём. Малаккским проливом. Пролив длинный. За месяц, думаю, сумеем преодолеть. А там нас догонят. Надеюсь. Хотя французы ещё те союзники, нет, они конечно в этом отношении более приличные, чем те же англичане, но я ожидаю, что они скоро примут решение интернировать зашедшие к ним в порты наши корабли. Так что на долгую стоянку в Сайгоне не рассчитывайте, — адмирал улыбнулся, а потом добавил: — И ещё господа, вопрос касается нижних чинов, чей срок службы закончился. Настоятельно прошу, организовать получение от них рапортов, на сверхсрочную службу кондукторами. Рапорта я теми датами и утвержу. С даты, когда они должны были быть уволены. И да, если среди них найдутся те, кто после экзаменов смогут стать прапорщиками по адмиралтейству, организовать у них приём экзаменов. Матросиков обижать не стоит.

Адмирал встал и прошёлся по салону, подошёл к подполковнику Мордвину и, повернувшись к командирам кораблей произнёс:

— Это оружие новое, не обычное. И применять его надо не как обычные карабины. Прошу завтра всех собраться с командирами десантных партий на «Саратове», я попытаюсь объяснить суть тактики действия штурмовой группы. Вооружённой подобным оружием. И если у вас господа, есть на борту, охотничье оружие, то попрошу взять его с собой, завтра на «Саратов». Кстати лично я сам намерен перебраться на этот пароход.

— Но ваше превосходительство, как же адмирал и на транспорте? — Добротворский удивлённо посмотрел на адмирала.

— Хочу освободить для дела и ваш крейсер, Леонид Фёдорович, — адмирал улыбнулся, — Да и решать судьбу задержанных пароходов можно и с борта собственного. Думаю, в ближайшее время это станет моим основным занятием. А вам удачной охоты, господа.

Второй день, как русская эскадра собралась, в самой узкой части Малаккского пролива, держа на траверзе Сингапур. На ночь, большая часть русских кораблей уходили в территориальные воды Голландской Ост-Индии, прячась между островами. Где расстояние между берегами было больше трёх миль. И воды считались уже нейтральными. Но утром возвращалась, занимая свои позиции. Хотя уже почти неделю все идущие на восток корабли, прижимались к территориальным водам, старательно обходя по ним завесу русских кораблей. Хотя добыча и так радовала. Под охраной русских канонерских лодок и миноносцев послушно двигалась девятка транспортов. Под русским Андреевским флагом и с английскими, французскими, немецкими, датским и даже шведским названием. Хотя задержанных кораблей было больше. Буквально вчера с борта англичанина перестали сбрасывать бутыли в плетеных корзинах с азотной кислотой. И транспорт, подняв британский торговый флаг, продолжил путь, везя в Японию кружева и батист.

— Смотрите, ваше превосходительство, — капитан Парохода Доброфлота «Саратов», капитан второго ранга Канин, опустил бинокль, — Контрминоносцы западного дозора как резво побежали к нам, неужели увидели корабли Средиземноморской эскадры.

Адмирал Вирениус, тут же поднеся к глазам бинокль, стал всматриваться в поднимающиеся на мачтах контрминоносцев сигналы.

— Похоже, вы правы, Василий Александрович, и корабли Дмитрий Густавовича подходят, да и пора бы уже. Как ни как вторые сутки их ждём. Распорядитесь поднять сигнал «малый вперёд». И попросите прислать катер с «Дмитрия Донского». Как ни как, теперь именно, Дмитрий Густавовича, командует объединённой эскадрой. И мне надо будет прибыть на «Иоанн Златоуст».

Капитан второго ранга Канин усмехнулся:

— Необычно так «Пелайо» называть, ваше превосходительство.

— Согласен с вами, Василий Александрович. Думаю, ещё долго так корабль будут за глаза называть, как и контрминоносцы останутся «утиным дивизионом». Но, по крайней мере, мы все в сборе, — адмирал указал взглядом, на вырастающие из моря мачты и трубы бывших испанских, а теперь русских кораблей. Надо узнать какие планы, у Дмитрий Густавовича, и какие инструкции он получил.

Отряд не подвёл адмирала Вирениуса. Броненосцы и крейсера, точно и не нарушив строй, перестроились в кильватер «Иоанна Златоуста» и «Алмаза». Канонерские лодки и сопровождаемые ими транспорта организовали ещё одну параллельную броненосцам и крейсерам колонну, а миноносцы и контрминоносцы прикрыли отряд со всех сторон. При этом над проливом со всех кораблей неслось «ура», высыпавшие на палубу матросы махали бескозырками. Над «Иоанном» взвился сигнал об остановке и семафором передали приказ адмиралу подняться на борт броненосца.

Но когда адмирал Вирениус поднялся, на борт бывшего испанца, его встретил только командир корабля капитан 1 ранга Лебедев:

— Ваше превосходительство, их превосходительство, просит вас пройти в адмиральский салон.

— Иван Николаевич, — отдав честь флагу и оглядевшись, произнёс адмирал Вирениус, — что-то с, Дмитрий Густавовичем?

— К сожалению, да, ваше превосходительство, доктор говорит инсульт, — подтвердил Лебедев, — Последние двое суток эскадру вёл я.

— Похвально, похвально, Иван Николаевич, но идёмте же к, Дмитрий Густавовичу. Где он кстати?

— В адмиральском салоне, ваше превосходительство, — произнёс капитан «Иоанна».

— Тогда проводите, Иван Николаевич, — Вирениус улыбнулся, — я ваш корабль плохо знаю.

— Прошу вас следовать за мной, ваше превосходительство, — и Лебедев повёл Вирениуса к трапу, ведущему в адмиральский салон, где стоявший перед дверью молодой человек произнёс:

— Не более пяти минут ваше превосходительство, их превосходительство очень плох.

Вирениус только кивнул в ответ и вошёл в адмиральский салон, где на диване лежал бледный, с огромными, тёмными, почти чёрными кругами под глазами адмирал Фёлькерзам.

— Ваше превосходительство, — поднёс было руку к треуголке Вирениус, как Фёлькерзам чуть шевельнул рукой и произнёс, при этом было видно, что половина лица не слушается адмирала

— Пустое, Андрей Андреевич, видите эскадру, я сдаю командование.

— Есть, ваше превосходительство вести эскадру, — Вирениус снова поднёс руку к треуголке, — Но как же вас так, Дмитрий Густавович, не уберегли вы себя.

— Проклятая жара, она меня доконала. И все приказы, Андрей Андреевич, на письменном столе, возьмите их.

— Мы идём в Сайгон, Дмитрий Густавович, там надеюсь вас и остальных заболевших сдать в госпиталь. Вы уж потерпите несколько дней. А инструкции я через консула в Сингапуре получал. «Аберлор» то туда может заходить совершенно свободно. Вот я офицеров и посылал, доложить и инструкции получить. Да и консул на катере каждый день наведывался, с инструкциями. В том числе и от их высокопревосходительств наместника Алексеева и командующего флота Макарова. Да и великий князь Александр Михайлович, не раз отписались, по поводу своих крейсеров второго ранга.

Фёлькерзам, только усмехнулся уголками губ:

— Знали бы вы, сколько проклятий под шпицем вызвала ваша крейсерская война. Англичане взвыли. Завалили протестами против вашего пиратства. Тут то они вам не мешали?

— Карикатуры на себя видел в их газетах, — усмехнулся Вирениус, — Но их крейсера нам противодействия не оказывали. Да и если тебя похвалил враг, подумай, где ты допустил ошибку. А если враг исходит злобой, значит, всё правильно делаешь.

— Вы, Андрей Андреевич, считаете, что мы воюем с Англией? — Фёлькерзам с трудом повернув голову, посмотрел на Вирениуса.

— С ними, Дмитрий Густавович, именно с ними, — ответил Вирениус, — Это только они, по своему обыкновению, воюют с нами чужими руками. И вы крепитесь, Дмитрий Густавович, думаю в госпитале, в Сайгоне, вас быстро поставят на ноги. Я вас ещё навещу. Доктор просил быть у вас не более пяти минут, да и надо отдать приказы.

Выйдя из салона, адмирал Виренус тяжело вздохнул и, обращаясь к капитану Лебедеву, сказал:

— Иван Николаевич, я вас попрошу, — Вирениус медленным шагом направился трапу, где его ждал катер, — адмиральский флаг не спускать, вы пока идёте первым. Колонну броненосцев будет замыкать «Дмитрий Донской», под моим флагом. А сейчас прошу передать на все суда эскадры, «Командирам собраться на „Дмитрии Донском“». Да и сами отправляйтесь. Только скажите, в каком состоянии броненосец?

— Испанцы его недавно отремонтировали, поменяли артиллерию, котлы, но механизмы изношены, стабильно больше 14 узлов корабль не даст. Максимум скорости узлов 16, но и то крайне ненадолго.

— Досадно, досадно, — поморщился адмирал, — А что за снаряды на корабле? Стреляли?

— Да ваше превосходительство, — ответил Лебедев, — дважды были стрельбы, благо на одном из испанских транспортов второй боекомплект на эскадру.

— Начинка какая? — остановился адмирал, — Взрываются исправно?

— Пикринит, — ответил Лебедев, — это испанский вариант мелинита, ваше превосходительство. Замечаний по разрывам не было.

— А вот это хорошо, только не спешите стрелять с максимальной скорострельностью Иван Николаевич, эта гадость имеет свойство самопроизвольно взрываться в стволе, при выстреле. Не перегревайте стволы, — кивнул адмирал Вирениус и остановился перед кормовой барбетной установкой, и обратил свой взгляд на девиз броненосца «Honor y Patria».

— Девиз броненосца, — тут же произнёс Лебедев, — «Честь и Родина». Прикажите убрать, ваше превосходительство.

— Да ну зачем же, Иван Николаевич, девиз хороший, — покачал головой Вирениус, — Просто вот есть, вот такое чувство, что я нахожусь на борту французского броненосца. Прямоугольные трубы, деревянные садовые скамеечки. Плавать, наверное, удобно?

— Так точно, ваше превосходительство удобно, — согласился Лебедев.

— А воевать? А то французы они хороши, для того что бы плавать, а англичане что бы воевать.

— Хотите честно, ваше превосходительство, — тут же потемнел лицом Лебедев.

— Конечно, Иван Николаевич, конечно честно.

— Это не броненосец, и уж совсем не корабль линии.

— Уточните, Иван Николаевич, — адмирал остановился возле трапа.

— Бронепояс возвышается из-под воды всего на пару вершков. Больше защиты, кроме как у барбетов нет. Верхней бронепояс, защищает батарейную палубу, по борту, только спереди. Между ним и нижним бронепоясом разрыв в косую сажень. Попадания в этот разрыв будут выводить из строя пушки так же, как и прямое попадание. Ставить броненосец в линию нельзя, его очень быстро потопят. Да и испанцы продали его только из-за того, что он в их флоте как «белая ворона». Может действовать только в одиночку. Причём недалеко от своих баз. Дальность хода у него совсем небольшая. Испанцы его сами «отшельником» прозвали.

— А про контрминоносцы, что скажите, Иван Николаевич?

— Вроде корабли для боя не плохи, как ни как английская постройка, — Лебедев позволил себе улыбнулся, — Но вот для плавания, это явно не французы, мореходность у них аховая, с них даже пришлось снять трёхдюймовые пушки, на океанский переход. Лежат на одном из испанских транспортов. Да и корпуса облегчены до предела. Не знаю, смогут ли дать полный ход без риска самим развалиться на океанской волне.

Адмирал кивнул и тяжело вздохнув, произнёс:

— Лучшее в мире оружие то, что окажется под рукой в нужный момент. У нас есть вот это. Кстати, Иван Николаевич, боевая рубка то на броненосце есть? И если есть, как бронирована? А то в различных справочниках по-разному.

— Есть, ваше превосходительство, бронирование если в миллиметрах, то 150.

— Слабовато, — поморщился Вирениус.

— Да и она размером, — Лебедев махнул рукой, — что там одному рулевому тесно. И не видно из неё ничего, она же за носовой трубой.

— Прямоугольной? — улыбнувшись, произнёс Вирениус.

— Почти прямоугольной, — согласился Лебедев, и тоже улыбнулся, — буквально чуть углы скруглены.

— А испанцы помогают освоить свои бывшее корабли? Сколько их?

— На всех кораблях их сотни две, ваше превосходительство, — тут же ответил Лебедев, — Они очень сильно помогли в освоении. Да и с полсотни изъявили желание повоевать с японцами.

Адмирал закивал головой:

— Это хорошо, Иван Николаевич, надо будет подумать, как их оформить, на эскадре. Волонтёрами или всё-таки вольноопределяющимися. Жду рапорты от вас и командиров «утиного» дивизиона. И ещё вопрос, Иван Николаевич.

Адмирал повернулся и уставился на деревянные скамеечки возле кормового барбета:

— Иван Николаевич, приказываю корабль приготовить к бою. Все лишнее за борт, всё поломанное, всё дерево, а также всё, что для боя не пригодно. Всё за борт. Может быть только за исключением запасных частей. Их передадите на наши пароходы. Письменный приказ получите сегодня.

— Есть, ваше превосходительство, — вытянулся во фрунт Лебедев.

— Но жду вас, Иван Николаевич, на «Дмитрии Донском». И ещё, найдите всё-таки для себя и меня место в боевой рубке. И подумайте о защите от осколков для остальных, присмотритесь как это на «Дмитрии Донском» реализовано.

В адмиральском салоне «Дмитрия Донского» было тесно, там собрались командиры кораблей объединённой эскадры. С удивлением поглядывая на большую карту Южно-Китайского моря, что загораживала, целую переборку. Адмирал Вирениус внимательно осмотрел собравшихся и, осознав, что собрались все, сказал:

— Господа, прошу внимания. Наша операция в Малаккском проливе подошла к концу. Попрошу, вас, Иван Владимирович, — адмирал посмотрел на командира «Авроры» капитана 1-го ранга Сухотина, — возглавить отряд, состоящий из «Авроры» и «Алмаза». Угольщиком у вас будет «Орёл». На нём ещё есть тысяча тонн угля. Хотя, Иван Владимирович, перед уходом догрузите корабли с англичан. Надо забрать с этих обоих угольщиков уголь и гнать их в шею. Нечего им у нас под ногами болтаться. И по готовности идите, на 10 узлах, по направлению к Зондскому проливу. По истечению суток, поворачивайте к Сайгону. Досматривая всё на своём пути. Я так думаю, контрабанду сейчас в Японию везут через Зондский пролив. К сожалению, покрействовать там у нас возможности нет. Но заставить понервничать страховые биржи мы обязаны. Остальная часть эскадры выйдет на Главный морской путь и, организовав завесу, двинется к Сайгону. Если не нагоните, то рандеву в Сайгоне, через неделю.

Адмирал окинул остальных взглядом и продолжил:

— Мы же господа, разгружаем в свои бункера уголь с призовых угольщиков. Если кому-то не хватит, то добираете с испанцев. Желательно их тоже отпустить, кроме транспорта с боеприпасами. Ну и нам надо, с итальянца, перегрузить на наши транспорта беспроволочные и полевые телеграфы, полевые телефоны и кабель для них. Обязательно перегрузите с француза рыбные консервы и сушёные сливы. Мы идём в Сайгон, и тащить туда задержанного француза не стоит. С англичанина, с рисом и хлопком, обязательно снимите рис. Хлопок, если останется место. С датчанина заберите кунжутное масло и кунжут. Армейские ботинки, если останется место. Хотя насколько я помню доклады, места в наших транспортах хватает. Василий Александрович, — адмирал повернулся в сторону капитана парохода «Саратов», капитана 2-го рана Канина, — Вас я назначаю командующим отделением транспортов. Попрошу распределить на вверенных кораблях реквизированную контрабанду. С собой под арестом берём только немца, шведа и англичанина с бронеплитами. Их желательно привести в Порт-Артур. Особенно немца.

— Ваше превосходительство, прошу простить, флигель-адъютант Его Императорского Величества Государя Императора, командир крейсера «Алмаз», капитан 2-го ранга Чагин, но разрешите пару вопросов?

— Да, Иван Иванович, я вас слушаю.

— Но, ваше превосходительство, согласно международным нормам, мы можем изъять подозреваемый в контрабанде груз, только после суда в нашем порту.

— Иван Иванович, я понимаю ваши опасения, но мы изымаем не груз, а вещественные доказательства, для доставки в порт, а капитан даёт расписку, что он в полугодовой срок приведёт судно в российский порт, для суда. Где его будут ждать вещественные доказательства. А всё что мы изымаем в расписке указано. Как и то, что он добровольно передаёт нам эти вещественные доказательства. Как вы думаете, они приведут в наши порты свои суда, на суд? И извольте второй вопрос?

— Что в трюмах тех призов? — Чагин, в упор смотрел на адмирала, — Что вы собираетесь, не смотря на риск, вести в Порт-Артур?

— На немце восемнадцать 12-сантиметровых гаубиц, для резерва, запасные части к гаубицам, передки и порядка 36000 снарядов к ним, — адмирал усмехнулся, — Только контрабандный груз. На шведе два паровоза, два тендера и вагоны, с парами, имеющими переход с европейской колеи на нашу колею. Плюс чугун в чушках. Тоже только контрабанда. На англичанине броневые плиты, 5000 тонн. Имеем полное право утопить. Но я пока, из нейтралов, никого топить не стал. Не стоит творить зло сверх меры. Поэтому, Иван Иванович, попрошу на все задержанные суда выставлять наши призовые партии, способные организовать вахты. Если экипаж заартачиться. Поднимаете наш флаг и конвоируете. Письменные приказы вы получите.

Адмирал указкой показывал на карте, что он хочет от подчинённых:

— Сейчас уходим в присмотренную бухту на Суматре, благо там можно отстояться вне территориальных вод Голландии. Там всем организовать работы по разгрузке призов. Завтра к полудню, попрошу закончить работы и доложить о готовности к походу. От вас, Иван Владимирович и Иван Иванович, — адмирал снова взглянул на капитана 1-го ранга Сухотина и капитана 2-го ранга Чагина, — Ожидаю доклады о готовности к походу на рассвете. Остальные же выдвигаться, организовав завесу. В центре канонерские лодки и транспорта, мой флаг на «Саратове». Справа «Иоанн Златоуст», с третьим отделением контрминоносцев. Его формируем из бывших испанцев. Дальше «Император Николай I», с «Абреком» и вторым отделением контрминоносцев. Слева «Ослябя» с отделением миноносцев, дальше «Дмитрий Донской» с первым отделением контрминоносцев. До пути досматриваем все суда, идущие в сторону Японии. Имеющие контрабанду задерживать как призы. Идём, — адмирал провёл указкой по карте, от Сингапура к Сайгону, — по Главному морскому пути, надеюсь, нам попадётся ещё добыча.

Адмирал окинул взглядом капитанов и, пройдя к своему столу сел на стул:

— И последний вопрос, который необходимо нам с вами господа реализовать. От Великого Князя Александр Михайловича, поступил приказ, переоборудовать пароходы «Петербург», «Смоленск» и «Орёл» в крейсера второго ранга «Днепр», «Рион»[13] и «Печора» соответственно. Но не спешите радоваться, Андреевские стяги будем поднимать не сегодня.

— Ваше превосходительств, а «Саратов»? — встрепенулся командир корабля капитана 2-го рана Канин.

— Ну куда уж вам, Василий Александрович, с вашими то котлами. Вы больше 14 узлов выдать не сможете. Трубки же, в котлах у вас лопаются, — покачал головой адмирал, — Отговорил я их высочество, по поводу «Саратова». Но согласно декларации, на «Петербурге» есть, 18 120-миллиметровых орудия, 20 75-миллиметровых орудия, 12 47-миллиметровых орудия, 10 37-миллиметровых орудий, с боекомплектами. Так вот рассчитывайте установить их, на миноносцы «212» и «213», по одному 75-миллиметровому орудию, вместо снимаемой кормовой 47-миллиметровки. На «невки»[14] так же на корму поставим по одному 75-миллиметровому орудию, 47-миллиметровку оттуда снимаем. Полностью перевооружаем «Абрека», заменив всё артиллерийское вооружение двумя 120-миллиметровками. На «Алмазе», поставим дополнительно две 120-миллиметровых, четыре 75-миллиметровых орудия, две 47-миллиметровки и четыре 37-миллиметровки. «Орёл», вооружим тремя 120-миллиметровыми, пятью 75-миллиметровыми, семью 47-миллиметровыми и четырьмя 37-миллиметровыми орудиями. На «Смоленске», установим шесть 120-миллиметровых, два 75-миллиметровых, семь 47-миллиметровых и два 37-миллиметровых. «Петербург», получит оставшиеся, пять 120-миллиметровых, два 75-миллиметровых, семь 47-миллиметровки и две 37-миллиметровки. Схемы размещения вооружения получите вместе с письменными приказами на начало переоборудования. Но учтите, лично я даже такое вооружение считаю избыточным, для ваших крейсеров. И думаю позже, вооружение будет уменьшено до трёх-четырёх 120-миллиметровых орудий. Миноносцы, контрминоносцы, «Абрек» и «Алмаз» переоборудуются в рамках изыскательских работ учёного военно-морского отдела Главного Морского Штаба. Командирам кораблей, предусмотреть подкрепление палуб под планируемые орудия. А также рассмотрите вопросы, связанные с размещением и подачей новых снарядов. Предложения подать рапортами. Хотя по поводу необходимости установки 37-миллиметровых орудий есть сомнения. Есть сомнения и в остойчивости «невок», при сохранении на них 47-миллиметровых орудий. Возможно, придётся снять и их. Вопросы есть?

— Ваше превосходительство, — поднялся со своего стула капитан парохода «Смоленск», капитан 2-го рана Троян, — Тут ко мне, в Пирее, погрузили две кинокамеры, много киноплёнки, кинопроектор, фотолабораторию и два десятка электродвигателей. А так же несколько десятков килограммов, какого порошка, кажется гексогена. Сказали ваш заказ.

— Пётр Аркадьевич, ну что же вы молчали, — адмирал с улыбкой наблюдал, как оживились командиры кораблей его отряда и недоумённо выглядят командиры вновь прибывших кораблей, — Кинокамеры фотолаборатория и киноплёнка — это мой личный заказ, а вот электродвигатели, ну это вы ещё увидите, для чего они, но утром. Приглашаю всех на рассвете на «Буйный», увидите, что-то новое. А гексоген прикажите доставить ко мне.

И адмирал повернулся к командиру «Иоанна Златоуста»:

— Иван Николаевич, у вас, сколько на борту Гочкисов пятиствольных?

— Пять ваше превосходительство, а что такое?

— Ну это означает, что вы тоже участие в эксперименте принимаете. И ещё господа, прошу учесть, установки «Вулкан», я желаю, в первую очередь, испытать как вооружение миноносцев и контрминоносцев. Поэтому крупные корабли получат их по остаточной возможности.

Адмирал окинул взглядом собравшихся и продолжил:

— Ещё один вопрос касается формирования десантных партий. На кораблях эскадры более 7000 человек. При этом у нас есть небольшой резерв личного состава, связанный с тем, что мы задержали увольнение выслуживших свой срок нижних чинов, но получили призывников. Надеюсь, все выполнили мою просьбу, о переводе отслуживших свой срок срочников в кондукторы? Прошу прислать рапорта, о выполнении. Так вот, прошу подготовить на кораблях первого ранга десантные партии в сорок нижних чинов, во главе с лейтенантом. На кораблях второго ранга, а также «Саратове», «Владимире» и «Костроме» по двадцать человек, но во главе с мичманом. «Абреку», подготовить команду из шести человек, во главе с унтер-офицером. Контрминоносцам подготовить команду из четырёх человек, и тоже во главе с унтер-офицером. Миноносцы выделяют по два человека. Отдельно сформировать команды, согласно штатам, для обслуживания десантных пушек, находящихся на борту кораблей, включая туда и тех, кто будет тянуть эти пушки[15]. Всех нижних чинов вооружить карабинами. На переходе десантные партии использовать для досмотра встречных транспортов. Надеюсь, шесть сотен человек мы сможем выделить без потери боеспособности экипажа.

— И последний вопрос, который я вас господа, прошу обеспечить, — адмирал осмотрел всех присутствующих, — Это минные и разъездные катера, находящиеся на борту кораблей. Приготовите для них, штатные команды, с десантной партией, до дюжины человек на минных катерах. Все так же вооружённые карабинами. Командиром катера назначить офицера. Один командир катера, на каждом корабле, лейтенант, он же командир отряда катеров, выделяемых от данного корабля, остальные командиры катеров мичманы. Катера вооружить мелкокалиберной артиллерией. У нас, господа, есть проблемы, с организацией охраны якорных стоянок. И я намерен использовать катера для охраны кораблей и судов на якорных стоянках. Соответственно, каждую ночь, на стоянках, будут выделяться катера с двух кораблей первого ранга и двух кораблей второго. Командир отряда катеров будет назначаться приказом из числа лейтенантов, командиров выделенных катеров. И в качестве информации, вдруг пригодиться, князь Черногории Никола I до конца войны предоставил России военно-морскую станцию в порту Бар. С правом экстерриториальности. Вопросы, господа?

— Позвольте узнать, ваше превосходительство, — поднялся со своего места один из лейтенантов, — лейтенант Левитский, командир миноносца «222», разве миноносцев будет недостаточно для охраны рейда?

— Видите ли, Александр Иванович, опыт боевых действий показывает, что свои миноносцы, ночью и при атаке противника не могут подойти к своим кораблям, под угрозой обстрела. Что кстати и случилось, при атаке японцев против нашей эскадры. Не смотря на то что, в дозор было выслано восемь контрминоносцев, они не смогли опознать японцев и предпринять меры до их атаки. Будучи обнаруженными, японцы стали передавать сигналы. Есть даже информация, что сигналы были предыдущего дня. И пока наши командиры разбирались, что они встретили, японцы выпустили торпеды. Попытка наших контрминоносцев атаковать противника возле наших кораблей привела к тому, что они попали под обстрел своих же броненосцев. И были повреждены. А потом по всем миноносцам открыла огонь береговая артиллерия, не разбирая, что ей там с моря сигналят. Пришлось всем спасаться в открытом море. Не смотря на повреждения. Причём и от «Боярина» тоже, погнавшегося, за своими контрминоносцами. Ночью, что серые, что оливковые корпуса кораблей серые. К счастью никто из миноносцев не погиб. Но и у японцев потерь нет. Правда, два их контрминоносца на ремонт отправили в Сасебо.

— Однако, — произнёс кто-то из командиров, причём адмирал не разобрал кто, но продолжил:

— Посему господа попрошу, на переходе в Сайгон, и далее, миноносцы и контрминоносцы, по ночам, должны будут отходить от своих крупных кораблей. Но следуя генеральным курсом находить свои корабли после рассвета, в расчётных точках нахождения эскадры. Надеюсь, справитесь, и по утрам я вас искать не буду.

— Ваше превосходительство, а какова ситуация под Порт-Артуром? — снова поднялся, с места, лейтенант Левитский.

— Крепость в осаде. После боя 27 января, при минировании залива Талиенвань на собственных минах подорвались минный транспорт «Енисей» и крейсер «Боярин», который его сопровождал. К счастью там находились в дозоре крейсера второго ранга «Джигит» и «Разбойник». Они довели «Енисей», у которого к счастью минный трюм был пуст, до Дальнего. Где тот лёг на грунт. А «Боярина» до Порт-Артура. Позже, японским миноносцем был повторно подорван «Ретвизан». 11 числа же, была попытка заблокировать проход на рейд брандерами. Попытка удачно нейтрализована, все 5 брандеров погибли. Кстати при этом, очень хорошо себя показали катера, которые несли охрану прохода, атаковавшие брандеры в самый последний момент. Вот от сюда, и истекает моё требование по катерам. И их вооружению. Господа, мы на войне. Так что извольте использовать для достижения победы все доступные возможности. 13 числа по глупости погиб контрминоносец «Внушительный». Командир, которого, испугался прорываться мимо японских крейсеров в Порт-Артур и попытался спрятаться в бухте. Где «Внушительный» был расстрелян подошедшими крейсерами. И могу вас обрадовать, 1 февраля, командующим флотом, назначен вице-адмирал Макаров. От него и от наместника, их высокопревосходительства, адмирала Алексеева у меня приказы. Следовать в Порт-Артур. Но вы господа этого не слышали. Официально, пока мы идём в Сайгон. Где, согласно приказа, из-под шпица, ждём дальнейших инструкций. Что и доводите до своих подчинённых.

— А что с Владивостокскими крейсерами, ваше превосходительство, — продолжал задавать вопросы, командир «222-го».

— Кстати, спасибо что напомнили, Александр Иванович, прошу командиров всех кораблей, распорядиться, что бы пошили на стволы орудий брезентовые чехлы. Так что бы с трудом натягивались. Они нужны, что бы в стволы не попадала вода и там не замерзала. Из-за чего наши крейсера были вынуждены вернуться, во Владивосток, всего после нескольких дней рейда. Потопив только один японский транспорт в 1000 тонн.

— У них не было таких чехлов? — осмелился уточнить командир «222».

— В том то и дело, Александр Иванович, что были, — лицо адмирала буквально почернело, — они их пошили, но Николай Карлович Рейценштейн забыл отдать приказ, натянуть чехлы на орудия, а никто из командиров кораблей и не подумал, зачем им эти чехлы и не использовал их. В результате с забитыми льдом стволами они вернулись во Владивосток. Теперь думают, как отогреть. Ещё вопросы есть? Если нет, то попрошу всех выполнить мои распоряжения. И подготовить корабли к походу. До встречи на «Буйном», на рассвете. Надо будет дать время, Иван Владимировичу и Иван Ивановичу, — при этих словах адмирал взглянул на командиров «Авроры» и «Алмаза», — Успеть и сбегать в направлении Зондского пролива, и потом успеть нас догнать. Все свободны.

Адмирал остановил свой взгляд на капитане 2-го ранга Чагине:

— Только, Иван Иванович, будьте любезны, я хочу вас попросить, пригласите ко мне мичмана, что командует вашим катером.

— Да, ваше превосходительство, конечно приглашу.

— Ваше превосходительство? — послышалось от двери.

— Заходи, — произнёс адмирал и понялся из-за стола навстречу сыну.

— Звал, отец? — Николай Андреевич Вирениус, вахтенный офицер крейсера «Алмаз» внимательно смотрел на адмирала и отца. Который подошёл к нему и положил руки на плечи:

— Возмужал сынок, как мама, как сёстры? Всё-таки ты не так давно из дома.

— Всё хорошо отец, нас ждут.

— Да, такова доля жён моряков, ждать, — адмирал повёл сына к креслу, — Ты садись, нам надо поговорить.

— Папа, я с крейсера ни ногой.

Адмирал, который уже было, направился к своему столу, остановился и обернулся:

— Молодец, Коля, молодец. Но поверь, я даже и не думал предлагать. Хотя мама это и не поймёт. Что я не перевёл тебя на броненосец и не спрятал под бронёй. Но мама женщина, а нам мужчинам не стоит прятаться от судьбы. Я хочу поговорить о другом, о твоём будущем.

— Ты, папа что-то знаешь? — Ну знаю, это громко сказано. Но хочу, чтобы ты возглавил катер с «Алмаза» и подготовил команду на нём, включая и десантную партию, — адмирал взял несколько листков со стола.

— Но зачем отец?

— Я хочу, чтобы ты к концу войны стал, если уж не капитаном первого ранга, так второго точно. И я возьму тебя к себе в штаб.

— Отец…

— Послушай сын, в работе штабного офицера ничего зазорного нет, особенно если грудь в орденах, что можно получить только в бою, а не протирая штаны на стуле. Тем паче, что тебя я буду предлагать не в паркетные адъютанты, а в кораблестроители. Вот смотри Коля, — с этими словами адмирал протянул сыну несколько листов, с эскизным проектом огромного, четырёхбашенного корабля.

— Отец, это что? — мичман удивлённо взглянул на отца.

— Это твой проект сын, проект, который ты предложишь через 10 лет. Но который, как я хочу, был бы реализован. И гораздо раньше. Как ответ на британские линкоры.

— Линкоры, отец?

— Да, Коля, линкоры. Так их назовут и это будут корабли, которые появятся по опыту этой войны. В Великобритании уже через год заложат корабль подобного класса. А ты предложишь проект, который сразу поставит крест на королевском флоте.

Младший Вирениус встал всматриваться в линии чертежа, читать спецификацию и качать головой:

— Отец, это грандиозно, его бы реализовать, но его цена, — мичман покачал головой.

— Его цена, все корабли, построенные до его появления, станут только мишенями для него, — ответил адмирал.

— Папа, а ещё есть? — глаза у мичмана горели.

Адмирал протянул ещё листы. С эскизами кораблей:

— Это, Коля, ближайшее будущее нашего флота. Только давай не будем Чагина заставлять ждать.

— Хорошо, папа. И это крейсер? Вот только пушек маловато, всего четыре.

— Нет, турбинный эсминец, — покачал головой адмирал, — По-нашему минный крейсер. Контрминоносцы себя не покажут. А миноносцы вообще исчезнут как класс. А крейсер вот.

И адмирал указал на рисунок изящного трёхтрубного корабля, потом достал рисунок корабля поменьше:

— Эти корабли как крейсера первого и второго ранга. Вот только у них будет бронепояс, как на броненосных крейсерах. И это лёгкие крейсера, тяжёлые будут иметь пушки калибром восемь дюймов. Но пушек будет поменьше.

— Но главное будут не пушки, а мины. И вот это быстроходный крейсер-минный заградитель. Нет, мины будут ставить все. Это будет основное оружие. Но этот тип корабля будет брать много мин. И будет везти мины далеко и быстро.

— И когда отец такие корабли появятся?

— Первые через год, два. Не столь совершенные, ещё с паровыми машинами и без бронепояса, но уже неся элементы концепции. А совсем такие лет через пять. А вот эти, надеюсь через десять лет, составят основу нашего флота. Но для этого, Коля, придётся поработать. Много поработать. Тебе и мне. Но картинки, картинками, а надо что-то материальное. Кстати пока рисунки оставь у меня, — с этими словами адмирал взял из рук сына эскизы и направился к столу, из ящика которого достал два новеньких пистолета маузер. В деревянных кобурах. Которые находились в кожаных чехлах, и с полным комплектом. Рядом легли несколько пачек патронов. И взяв один из маузеров, с несколькими пачками патронов, адмирал вернулся к сыну.

— Мой подарок, — адмирал протянул оружие и патроны Верениусу-младшему, — На войне самое то. И когда будешь подниматься, на борт вражеского корабля, в одной руке пусть будет пистолет, а в другой палаш на темляке. Японская сабля кю-гунто, быстрее нашего оружия будет. Да и как фехтовальщики японцы наверняка будут более подготовлены, чем ты. Поэтому, отбил выпад и сразу стреляй. А сзади пусть будут два матроса, с этими Манлихерами.

Адмирал направился к вертикальному железному ящику и открыл его. В ящике стоял два переделанных карабина Манлихера, тоже в полном комплекте и лежали пачки патронов:

— Завтра будь на «Буйном». Мой вестовой твоему передаст, ну а как обращаться переговори с коллегой из досмотровой партии «Авроры». У них таких карабинов должна быть дюжина. Кстати надо будет перетасовать карабины, что бы на всех кораблях были. А сейчас ступай. Тебя командир ждёт. Надеюсь, завтра увидимся. И смотри, Коля, про эскизы никому.

— Николя, зачем отец звал? — как только мичман Вирениус перепрыгнул с трапа на катер, произнёс командир крейсера капитан 2-го ранга Чагин, — Предлагал место при штабе?

— Нет, ваше высокоблагородие, не предлагал. Да я и сам сразу отказался, папа только подарок сделал, — мичман кивнул на висевший, на ремешке кожаного чехла маузер в знаменитой деревянной кобуре, — А винтовки с патронами обещал завтра вестовым прислать.

— Давай без чинов, Николя. И, однако, не плохой подарок, сами бы вы Николя, такой пистолет не скоро бы приобрели, 45 рубликов это цена знаете, а что за винтовки?

— Какой-то странный карабин Манлихера, стреляющий очередями, как пулемёт, и у отца просьба к вам, Иван Иванович, что бы я завтра утром присутствовал на «Буйном», вместе с вами. И возглавил катер.

— Даже интересно, что хочет нам показать их превосходительство, — покачал головой Чагин, — Ваш отец, Николя, умеет удивлять. Он совсем не похож на себя. На себя того, что отправился в это плавание. И хорошо. Но именно этот катер, не для вас мичман. Вы возглавите второй, поменьше.

Чагин внимательно посмотрел на молодого Вирениуса:

— Николя, вы ничего нового в их превосходительстве не увидели?

В ответ мичман Вирениус только улыбнулся:

— Иван Иванович, вы правы, отец очень сильно сдал. Мне кажется, отец чего-то знает. Что, то страшное, о чем даже он боится говорить. Что не знаю. Но столько печали в его глазах, когда он смотрел на меня, я не видел никогда.

На следующее утро, ежась от утренней прохлады, командиры кораблей эскадры собрались на борту «Буйного». Скрытого, от чужих глаз, в том числе и с иностранных призов, буквально со всех сторон большими кораблями эскадры. И как только катер с адмиралом пристал к миноносцу, комендор, в форме кондуктора, расчехлил пятиствольный Гочкис. Явив офицерам, спрятанную под брезентом и оборудованную электродвигателем пушку. И дав командиром кораблей рассмотреть установку, адмирал Вирениус произнёс:

— Господа, мы находимся на заключительном испытании данной установки, под кодовым наименованием «Вулкан». Нам необходимо оценить практическую скорострельность установки. Приступайте.

Заработал электрический двигатель, раскрутился блок стволов и заряжавшие стали вставлять в приёмник кассеты с пустыми гильзами, пока комендор держал в прицеле проходящий мимо «Буйного» катер с «Императора Николая I». И как только державший секундомер мичман произнёс: «Стоп!», комендор отпустил спусковой крючок орудия и выключил двигатель. А окинувший взглядом пустые места под кассеты мичман произнёс:

— 310 снарядов за 64 секунды.

Присутствовавшие на испытаниях командиры переглянулись, а адмирал добавил:

— По предыдущим испытаниям установлено, что точность на дистанции в пять кабельтовых составляет от пяти, до десяти процентов. Так что установка, при подготовленном расчёте, обеспечивает попадание в стандартную мишень каждые две, максимум четыре секунды. В цель типа миноносец я думаю, попадать будут чаще.

А адмирал повернулся к командиру «Иоанна Златоуста»:

— Иван Николаевич, сколько у вас на «Иоанне Златоусте» многостволок Гочкиса?

— Пять, ваше превосходительство, — тут же ответил капитан первого ранга Лебедев.

— Понятно, значит на эскадре всего 17 таких установок. Двигатели вы получите, чертежи тоже. Хотя, скорее всего у вас Гочкисы французской выделки. А у них ворот привода немного другой. Придаться вам, Иван Николаевич, адаптировать чертежи под свои установки. Но господа, предупреждаю сразу, я предполагаю, что нам всем желательно модернизированные многостволки системы Гочкиса установить по одной на всех миноносцах, контрминоносцах и «Абреке». Одну установку я забираю в личное распоряжение.

— Но ваше превосходительство, а как же мы? — Лебедев поспешил высказать тут же сформировавшуюся в головах офицеров мысль, — Чем нам защищаться?

— Я понимаю ваши опасения, господа, — тут же спокойно ответил адмирал, — Но я рассчитываю, что от миноносцев нас защитят наши минные корабли. И им для этого придётся сближаться с такими же кораблями японцев. И тут «Вулканы» должны будут себя показать. А нам господа придётся держать японцев на дистанции. И поэтому, получите, взамен своих Гочкисов, одноствольные пушки с миноносцев, контрминоносцев и «Абрека». Это моя просьба господа. Которая будет подкреплена распоряжением от учёного военно-морского отдела. По приходу в Россию вопрос об подобных установках будет рассмотрен более детально. И если решение о принятии на вооружении подобных установок будет положительное, но вы их получите назад. Если же нет, но вернём установки в первоначальный вид и установим назад уже в том виде. Надеюсь, возражений нет?

Адмирал, окинул взглядом недовольных офицеров, понимая, что они чувствуют себя ослами, которых поманили морковкой, и которую потом так не дали:

— Господа, я понимаю ваши чувства. Но, к сожалению подобных установок, у нас мало, а мне они видятся более эффективными, находясь в первую очередь на контрминоносцах. Хотя запас электродвигателей есть. Если будет возможность, то частично установим «Вулканы» и на других кораблях.

Адмирал Вирениус нашёл взглядом командира эскадренного броненосца «Император Николай I» капитан 1-го ранга Волчанского и подполковника Мордовина:

— Юлиан Казимирович, Порфирий Александрович, будем в Сайгоне, не забудьте нанять адвокатов, дабы они оформили патенты на «Вулкан» и на ваш Манлихер-Мордовина, Порфирий Александрович. Причём относительно всех многоствольных систем и всех систем Манлихера. Во всех странах, ну и привилегию в России. Я господа, на этом особо настаиваю, в своей просьбе. И укажите всех, кто помогал вам в этой работе. Но прошу всех учесть, Франция ещё до войны заявила, что является союзницей России только против Германии. И что не будет помогать нам в войне с Японией. Поэтому я ожидаю, что мы в Сайгоне не задержимся. Из-за ультиматума покинуть порт или разоружиться. Постарайтесь все дела решить за несколько дней, что мы там будем. Включая и возможность нижним чинам выйти в город. Но принять уголь и произвести хотя бы минимальный ремонт необходимо.

Адмирал Вирениус снова обвёл взглядом всех офицеров:

— Кстати, да, господа, Манлихер-Мордовина придётся снова перетасовать по эскадре. Четыре штуки с «Авроры» необходимо передать на «Алмаз». Причём, Иван Иванович, — адмирал в упор посмотрел на командира «Алмаза» капитана 2-го ранга Чагина и командира Крейсера «Аврора» капитана 1-го ранга Сухотин Иван Владимирович, — попрошу получить винтовки и инструктора, по обращению с ними, до выхода в поход. А вас, Иван Владимирович, прошу командировать на время похода инструктора. По четыре штуки с «Осляби» и «Императора Николая I» передать на «Иоанна Златоуста». «Дмитрий Донской» по две штуки передаёт на канонерские лодки. Корабли, выделяющие винтовки прошу предоставить и инструкторов, по обращению с ними.

Капитана 2-го ранга Чагин кивнул и произнёс:

— Ваше превосходительство, я могу узнать, что это за Манлихер такой?

— Можно даже увидеть, Иван Иванович, две таких винтовки уже лежат в вашем катере, — улыбнулся адмирал и, найдя среди офицеров сына, произнёс, — Николай Андреевич, попрошу вас, распорядитесь пусть принесут одну из ваших винтовок.

И через несколько секунд перед офицерами возник матрос, который вытянувшись во фрунт, буквально ел выпученными глазами начальство, с винтовкой в руках. Которую офицеры, особенно те, кто видел винтовку впервые, с интересом рассматривали.

— Ваше превосходительство, — мичман Вирениус внутренне усмехнулся, стараясь при этом внешне сохранить невозмутимость, — а разрешите узнать, почему для этих винтовок выбрана именно эта система? Ведь есть же более современные карабины, системы Манлихера.

— Эти карабины, Николай Андреевич, — ответил, так же сохраняя невозмутимость, адмирал, — относятся к системе господина Манлихера стоящей на вооружении армии Китая. А к ней в Порт-Артуре должны быть патроны. Да и сами карабины, надеюсь, есть среди военной добычи, взятой при подавлении фортов Таку.

— То есть, ваше превосходительство, все системы со скользящим затвором могут подойти для данной схемы?

— В принципе да, Николай Андреевич, — согласился адмирал и посмотрел на полковника Мордвина, — но прежде чем, что-то делать согласуйте этот вопрос с, Порфирий Александровичем. К тому же винтовки менее подходят для переделки. Из-за слишком длинного штока механизма. Будут менее надёжны, чем карабины.

Адмирал на секунду задумался, а потом добавил:

— Кстати, господа, если решите приобрести, в Сайгоне, оружие систем Манлихера, для их переделки, то попрошу так же решить этот вопрос с, Порфирий Александровичем. Саму переделку винтовок оплачу из фондов учёного военно-морского отдела. Вопросы?

Адмирал окинул взглядом офицеров:

— Если вопросов нет, тогда прошу «Аврору», «Алмаз» и «Орёл» начать крейсерскую операцию. Остальных прошу быть готовыми к походу в полдень.

Денег в доме не осталось, а за лечение мамы надо было заплатить ещё 80 йен. Ей, проводя чайные церемонии, таких денег было не заработать и за три месяца. А тут деньги было необходимо внести буквально завтра. Иначе маму выкинут на улицу, так и не закончив лечение. А маме надо было ещё и есть. Оставался только один выход. И Аюми Кода надев своё лучшее кимоно и заколов волосы тремя шпильками, направилась к двери, обула сандалии на деревянной подошве. И окинув взглядом комнату дома, где было продано всё, что можно было продать, и закрыла дверь. Спустилась по лежащему, перед входом, в поднятый на сваях и сбитый из тонких реек дом, вместо крыльца камню. И тяжело вздохнув, направилась в порт Йокогамы. Где для флота набирали утешительниц, для станций утешения. Надеясь, что она попадёт в станцию для офицеров. По крайней мере, там всё должно было быть поприличнее. И что было самое главное, сразу давали сто иен подъёмными. Можно было не только заплатить за лечение мамы. Но и оставить ей небольшую сумму.

Николай Андреевич Вирениус, вахтенный офицер крейсера «Алмаз», а по совместительству командир десантной партии этого крейсера, и в данный момент исправляющий должность командира призового парохода «Ешиго-Мару», небольшого, всего в 1150 тонн водоизмещения, японского каботажного парохода, встреченного эскадрой между Филиппинами и Тайванем с грузом пальмового масла в бочках, с нетерпением поджидал подхода двух катеров с крейсера. Катеров, которые и должны были забрать призовую партию с обречённого на расстрел парохода. Жаль, конечно, было первый в его жизни корабль. Но, скоростные характеристики парохода, не позволяли призу следовать с эскадрой, которая в данный момент, медленно выходила с рейда образованной островами Мауг и собиралась с дистанции 6 миль, или 60 кабельтовых, потопить старый японский пароход. Последний, из череды призов подвернувшийся эскадре, во время её крейсерства в Южно-Китайском море.

Эскадра довольно быстро собралась на рейде Сайгона, успев перехватить и задержать несколько судов с контрабандой в Японию. Несколько пароходов успели выкинуть не важный груз, ещё на переходе и были отпущены, а четыре парохода стали призами. Два английских, один со станками, инструментами и стальным прокатом, а другой с шерстью, сукном, окрашенным в оливковый цвет и колючей проволокой. Причём этот пароход задерживала десантная партия с «Алмаза», под командованием мичмана Вирениуса. Трофеями «Авроры» стали небольшой, всего в 800 тонн водоизмещения японский пароход, с грузом минерального масла в бочках, а также бензина и керосина в жестяных канистрах, и голландский пароход с грузом тикового дерева.

Поначалу казалось, что эскадра остановиться в Сайгоне. Но буквально через пару дней, по прибытию эскадры в порт, французские власти потребовали или разоружиться, или покинуть порт в течение суток. Хорошо хоть снабдили эскадру водой и углём лучшего качества — кардифом. И забрав призовые пароходы, эскадра ушла в Камрань. Благо размеры бухты позволяли отстаиваться вне территориальных вод Франции. Где разгрузили японский пароход и использовали его в качестве мишени. Расстреляв так же дальше трёх миль от берегов Французского Индокитая. И отпустив следовавшие с эскадрой испанские пароходы, кроме одного, на котором находился второй боекомплект и запасные орудийные стволы, для бывших испанскими кораблей, эскадра двинулась на восток. Пройдя между Тайванем и Филиппинами, задержав в качестве призов японский пароход «Ешиго-Мару», причём в захвате этого парохода отличился «Алмаз». Японский пароход пытался сбежать, и остановился только после того как 75-миллиметровый снаряд попал в надстройку. Японский экипаж отказался вести судно, и мичман Вирениус был назначен исправляющий должность капитана парохода. Экипаж, которого был укомплектован из команды крейсера «Алмаз». Ещё одним призом эскадры, на этом переходе, стал вполне приличного размера американского купца, с грузом бронзы, латуни и меди. После чего эскадра двинулась к необитаемым Северным Марианским островам. Прямо к необитаемым островам Мауг. На рейде, образованном этими островами, укрывшись от чужих глаз, эскадра и стала готовиться. К последнему броску на Родину.

Катера подошли к борту парохода, и мичман приказал:

— Флаг спустить, забрать с собой, экипажу покинуть судно.

Вирениус вернулся в рубку, сделал в вахтенном журнале последнюю запись, от третьего марта, и взял журнал, в котором последние девять дней он делал записи. Придя на острова Мауг, эскадра принялась аврально, денно и ночно, готовиться к прорыву. В первый же день для очистки миноносцев от обрастания был определён пляж, на котором были возведены деревянные пирамиды, которые должны были не допустить опрокидывание кораблей, при отливе. При этом сами корабли перевооружались. Сменили вооружение «невки», миноносцы «212» и «213», «Абрек». Добавилось пушек и на «Алмазе», сделав его больше похожим на крейсер. Были установлены пушки на «Смоленске», «Петербурге» и «Орле», хотя сами корабли Андреевские флаги и не подняли. А все мины с броненосцев и крейсеров свезли на «Саратов». Где зачем-то ладили на корме рельсы. Корабли очистили от нагара котлы, а кроме корпусов, в чёрный цвет, были перекрашены не только все настройки, но и трубы кораблей. А последние два дня эскадра отрабатывала маневрирование. В первую очередь одновременный подход и совместную атаку через все три прохода, на внутренний рейд архипелага. С последующим маневрированием отрядов кораблей на, ограниченным в размере десять на пятнадцать, рейде. Правда, на самом малом ходу. Причём в тренировках принимали участие и все катера эскадры. От их командиров тоже требовали согласованных действий. В высадке на берег тренировались и десантные партии кораблей. Причём в высадке на берег вмести с пушками. С последующими стрельбами и боевыми действиями на берегу. Что вызвало ещё большие пересуды, среди экипажей кораблей эскадры и Вирениуса-старшего, всё больше и больше называли за глаза «чудной адмирал». И вот на сегодня были назначены последние стрельбы.

Вирениус-младший вышел на мостик парохода и окинул его взглядом. Весь экипаж уже собрался в обоих катерах с «Алмаза» и ждали только его. Даже корабельного, японского бобтейла, который все эти дни чураться чужих на своём корабле, заманили рыбой, на катер. Но все эти дни одну или две пойманные крысы кот, прозванный Самураем, каждое утро подкладывал к двери рубки. Так что теперь здоровый котяра, которого он как капитан судна, не мог оставить на борту обречённого корабля, не кормленный с утра, урча от жадности, расправлялся со свежепойманными рыбами, на корме катера. И окинув в последний раз совершенно пустой пароход, с которого забрали всё, что могло пригодиться, мичман спустился в свой катер. Ему достался, под командование, малый разъездной катер «Алмаза». На котором, правда, установили последний, семнадцатый «Вулкан». Расчётом, которого командовал кондуктор Буторин. Но сейчас катеру предстояло проконтролировать результаты тренировки. Для чего рядом с «Вулканом» была установлена кинокамера, и суетился, такой же молоденький мичман, как и Вирениус-младший. Только увлекавшийся фотографией и ставший нештатным кинооператором на эскадре.

Как только катер отошёл на расстояние пяти кабельтовых Вирениус-младший дал сигнал ракетой, и тут же корабли эскадры поочерёдно окутались дымом выстрелов.

— Вот же лупят, вашбродь, они, что сразу из четырёх орудий пристреливаются? — удивлённо произнёс Буторин. И действительно борта кораблей окрашивались одновременно несколькими выстрелами, — Опять их превосходительство чудит.

Произнеся последнюю фразу, кондуктор замолчал и бросил быстрый взгляд на Вирениуса-младшего, вспомнив, кем адмиралу приходиться командир катера. Но мичман, сам завороженно смотря, как вокруг «Ешиго-Мару» встают водяные столбы, только и сказал:

— Новая система пристрелки, полу залпами. Лучше всего по четыре выстрела в залпе. Должна помочь быстрее пристреляться.

Но дистанция в 60 кабельтовых, более 10 километров, сказывалась. Не смотря на постоянные накрытия попаданий в обречённое судно было мало. Да и повреждения от практических, чугунных снарядов, были не значительные. Так что эскадре понадобилось около двух часов и более 200 снарядов, что бы несчастный «Ешиго-Мару» отправился в свой путь на дно Тихого Океана.

Правда, последним, по уже уходящему под воду пароходу, под стрекотание кинокамеры, отстрелялся «Вулкан» с катера. Буторин успел выпустить пять кассет по цели, продемонстрировав и скорострельность установки, и свою точность в попаданиях. После чего катер пополз, преодолевая волну, на рейд островов Мауг. Но стоило катеру мичмана Вирениуса последним войти на рейд и пришвартоваться к борту родного крейсера, как в него тут же спустился командир крейсера «Алмаз» капитан 2-го ранга Чагин, в сопровождении механика и штурмана:

— Николя, веди катер к «Иоанну Златоусту». Адмирал собирает совещание командиров. Включая и командиров катеров.

И, как только десантная партия взошла на крейсер, мичман повёл свой катер к флагманскому броненосцу, следом за минным катером крейсера. Одновременно наблюдая, как освобождённые от песка и всплывшие пирамиды, что удерживали от заваливания на борт «Абрека», контрминоносцы и миноносцы, вылавливают и аккуратно складывают на борт «Смоленска», «Петербурга» и «Орла».

Адмирал Того, сидя в кресле адмиральского салона броненосца «Микаса», внимательно всматривался в карты окружающих Японию морей. Пытаясь понять, где находиться эскадра Вирениуса. И каковы планы её командира, который выйдя из бухты Камрань, прошёлся мимо острова Формозы[16] и исчез в океане.

К сожалению, удар первого дня войны не привёл к ожидаемому результату. Несмотря на то, что ударный отряд усилили ещё тремя отрядами миноносцев, нанести непереносимые потери флоту северных гайдзинов не получилось. Как оказалось, их корабли были защищены противоминными сетями. И только четыре, из более чем трёх десятков выпущенных торпед, достигли своей цели. Но и поражённые корабли гайдзинов не потонули, а оказались спасены. В результате враг оправился от удара и встретил огнём объединённый японский флот. Не увенчалась успехом, и попытка заблокировать брандерами вход на рейд Порт-Артура. Все пять брандеров погибли, так и не попав в проход, ведущий во внутренний рейд. К счастью большую часть команд удалось спасти.

Вчера, 22 февраля, корабли вице-адмирала Камимуры должны были обрушить сокрушающий удар по Владивостоку. Сделать всё, чтобы гайдзины не могли пользоваться этим портом. Благо удар можно было нанести там, где у гайдзинов не было береговых батарей. И если их прячущиеся в крепости крейсера выйдут защищать город, есть шанс вывести их из игры. Если же крейсера гайдзинов не выйдут для защиты города, то вице-адмирал Камимура должен будет и сегодня попытаться манёврами в виду крепости выманить корабли гайдзинов и уничтожить его. А через неделю необходимо будет повторить рейд. Как раз корабли вице-адмирала вернуться на свою базу Такесики, пополнят запасы угля, воды и боеприпасов, и смогут снова вернуться к Владивостоку. А через две недели, шестого марта, попытаться поймать там корабли адмирала Вирениуса. Если этот гайдзин идёт во Владивосток, то, как раз по времени он должен будет в это время прорываться в тот порт. Есть надежда разгромить гайдзинов по частям. Снова попытавшись выманить крейсера гайдзинов из Владивостока. Одновременно попытавшись перехватить корабли эскадры Верениуса. Если конечно этот гайдзин идёт во Владивосток.

Но не стоило забывать и про Порт-Артур. Скорее всего, завтра 24 февраля, прибудет новый командующий флота гайдзинов, вице-адмирал Макаров. Надо будет организовать ему встречу. Посмотреть, что он из себя представляет. В порту Чемульпо, уже собрались транспорта 1-го и 2-го дивизионов вспомогательных судов, которые под прикрытием 7 боевого отряда и миноносцев должны будут доставить на острова Эллиот первые грузы для организации там передовой базы. Бухта острова Торнтон, где отстаивались миноносцы дозора, оказалась крайне неудобной. И практически обсыхала в отлив, не позволяя полноценно снабжать миноносцы всем необходимым. Рейд же между островами Эллиот был лишён этого. Позволяя постоянно базироваться любым кораблям. И спокойно снабжать их углём, боеприпасами и вообще всем необходимым. Единственное из неприятного, что было там, так это было то что, острова были напрочь лишены питьевой воды. Но снабжение флота водой это наименьшее из возможных зол.

Адмирал Того ухмыльнулся, значит, надо будет возле Порт-Артура совместить приятное с полезным. И поприветствовать своего визави у гайдзинов, и организовать новую передовую базу флота. Под прикрытием операции флота, с одновременным обстрелом Порт-Артура. У которого, так же есть слабое место, не прикрытое береговыми батареями.

Адмирал Того снова взглянул на карту. Если эскадра выйдет завтра, то к рассвету 25 февраля, корабли, достигнут стоянки на Эллиотах. Транспортам необходимо не менее трёх суток, на то что бы выгрузить на необорудованный берег и груз, и кули[17]. Значит, будет необходимо организовать дозоры из контрминоносцев и крейсеров. В том числе и ночные. На расстоянии десяти-пятнадцати миль от входа на рейд Порт-Артура. Что бы, иметь возможность, в случае необходимости, вывести корабли с рейда Эллиотов. И прикрыть транспорта от удара. А днём 26 февраля произвести обстрел крепости и порта орудиями броненосцев. После чего, оставив на новой базе часть кораблей, для охраны рейда, вернуться в Чемульпо. Снова загрузить транспорта и повторить операцию. Совмещая доставку грузов с обстрелом Порт-Артура. К тому же необходимо будет произвести и ещё одну попытку, загородить проход в Порт-Артур брандерами. Причём тогда можно будет атаку брандерами организовать с передовой базы на Эллиотах. В случае удачи мы нейтрализуем флот гайдзинов. Если же не получиться, надо будет внешний рейд Порт-Артура закидать минами. Но необходимо не позволить Вирениусу прорваться в Порт-Артур.

Вспомнив про адмирала Вирениуса, адмирал Того только зубам не заскрежетал. Кстати, из-за этого проклятого гайдзина, надо будет усилить охрану конвоев. Да и увеличить на Эллиотах количество дозорных судов. За счёт судов береговой обороны и миноносцев округов Сасебо, Куре и Такесики. Даже догонять легче, чем ждать, находясь в неизвестности. Его деятельность уже стоила Японии нескольких десятков тысяч тонн грузов. А главное, в несколько раз возросла стоимость страховки и фрахта грузов в Японию. Что сильно ударило, по доставке грузов.

Скорый поезд мчался по просторам Манчжурии. И завтра должен был прибыть на вокзал Порт-Артура. Командующий русским флотом адмирал Макаров, в этот самый момент, сидел на диване в своём купе и внимательно читал телеграммы из Владивостока. Где говорилось, что вчера японский флот, в составе пяти броненосных и двух бронепалубных крейсеров произвёл обстрел порта Владивостока. А сегодня прошёлся в видимости крепости. И сейчас адмирал пытался понять, как адмирал Вирениус смог узнать об этом, находясь в Сайгоне. И предупредить. Правда, ни одна из его рекомендаций во Владивостоке выполнена не была. Не было организованно крепостное минное поле, на том основании, что по нашим планам, там действий противника быть не должно. Уссурийский залив не был разбит на квадраты. Пристрелянные для ведения огня, орудиями крейсеров, прямо с мест стоянки в порту. Не говоря уже об организации там, на берегу Уссурийского залива, береговой батареи. А оборудованный наблюдательный пункт, не был снабжён телефонной или телеграфной связью. Так что попытка организовать огонь, использую сигнальщика с флажками, не увенчалась успехом. Японцы, почему-то и тут не стали следовать планам русских, по обороне крепости. И вместо того что бы стать на якорь и вести огонь с места, корабли адмирала Камимуры активно маневрировали. Сигнальщик просто не успевал за манёврами японского флота. В результате, ни одного ответного выстрела наши крейсера не сделали. И хотя, как и предупреждал адмирал Вирениус, обстрел не нанёс какого-то значимого урона. Но сам факт неготовности крепости и флота оказать сопротивление был крайне неприятен. Тем паче, что Андрей, Андреевич предупредил, о том, что подобные обстрелы могут повториться 29 февраля или первого марта. А также 6 или 7 марта.

Но самым неприятным было то что, по данным адмирала Вирениуса, на 25 февраля японцами намечалась активность их флота перед Порт-Артуром. А на следующий день обстрелу, через Ляотешань, должен будет подвергнуться и сам порт, и крепость. Причём активность флота должна быть такая, что рискованно будет даже высылать миноносцы на разведку. Причем, даже ночью будет опасно. Адмирал уже отдал приказ оборудовать на горе Ляотешань наблюдательный пункт. Обеспечить его связью и начать сооружение там береговых батарей. И приготовить корабли, к ведению огня с места, через Ляотешань. Но если в Порт-Артуре, к его приказам, отнеслись, как и во Владивостоке, посчитав это блажью командующего флотом, то он просто не успеет, за имеющиеся у него сутки, что-то сделать. Хотя можно будет попытаться, успеть поставить минное поле, там, где может пройти японская эскадра. Надо будет выслать, в ночь с 25-го, на 26-е несколько миноносцев. Дабы они установили мины западнее Ляотешаня. А для их прикрытия будем держать на внешнем рейде пару крейсеров. Ну и ждать адмирала Того в гости.

Да и пропажа эскадры адмирала Вирениуса нервировала. Адмирал Макаров знал, что помимо его приказа и приказа наместника адмирала Алексеева прорываться в Порт-Артур, Андрей Андреевич получил приказ из-под шпица, ждать в нейтральном порту. Сообщение, о том, что приказ понятен и выполняется, Степан Осипович получил. Но там было дописка, где Андрей Андреевич просил, оказать содействие. Активизацией действий Владивостокским отрядом крейсеров в направлении пролива Лаперуза на время от 10 до 15 марта. Но такую задачу адмиралу Иессену он поставит. Карл Петрович как раз должен будет принять крейсера под своё командование. Даже если Андрей Андреевич просит просто отвлечь внимание, а прорываться будет согласно приказу в Порт-Артур, помочь ему будет просто необходимо.

Великий князь Александр Михайлович, сидел в этот момент с бокалом коньяка и смотрел на огонь камина. Тут 23 февраля только начиналось, но на душе было тяжело. Нет, адмирал Вирениус не обманул. Война началась в срок, как он и обещал. Сандро позволил себе ухмыльнуться, ведь война началась в полном соответствии с его прогнозом, сделанным ещё за несколько лет до войны. И началась она с внезапного удара по нашим кораблям. А адмирал даже правильно указал на обстрел Владивостока японцами. Сообщение, о котором великий князь получил буквально с первыми выстрелами. Но это, пока не давала ни каких плюсов самому великому князю, в его противостоянии с Безобразовым и компанией. И ни давало так же, ни каких плюсов в его борьбе с генерал-адмиралом.

Сандро наклонился и, пошевелив кочергой, угли в камине снова откинулся в кресле. Нет, нельзя сказать, что его усилия пропали впустую. После внезапного нападения японцев в России произошёл большой патриотический подъём. Пожертвования на флот полились рекой. И ему удалось возглавить этот фонд. Не только оплачивая заказанные ранее 16 минных крейсеров, 10 миноносок и два судна-дока, грузоподъёмностью в 1500 тонн. Последние немецкая фирма «Вулкан» обещала построить за девять месяцев. Как раз к октябрю. Месяцу, когда и смогут собрать Вторую Тихоокеанскую эскадру. Но помимо этих судов он сможет оплатить постройку ещё 8 минных крейсеров и подводной лодки. Подводной лодки, которую полностью получиться построить на пожертвование графов Шереметьевых.

Да и обе подводных лодки «Протектор» Лека и «Фултон» Голланда уже были в России. И были приобретены, став «Осётром» и «Сомом». Как и были заказаны подводные лодки этих типов. С их сборкой в России. Сдержал своё слово и Крупп, подарив свою экспериментальную подводную лодку, так и оставшуюся «Форелью». Александр Михайлович усмехнулся, вспомнив растерянное и беспомощное лицо морского министра Авелана. Когда информация о повреждении двух броненосцев, трёх крейсеров и минного заградителя, достигли Петербурга. И то с какой небрежность он, Сандро, сообщил, что готов немедленно усилить флот. Да, это был сильный ход. Когда получив информацию об огромных, буквальных разгромных потерях флота, он тут же выложил свои первые козыри. Три подводные лодки и три парохода, пригодные к немедленному переоборудованию в крейсера второго ранга, приобретённые его Главным управлением торгового мореплавания и портов, были уже в России. И военно-морской флаг над ними можно было поднять в любой момент. А в результате заказ всех подводных лодок прошёл через его ведомство. Да и уже на существующие «Матрос Пётр Кошка», «Дельфин» и заложенную «Касатку» ему получилось наложить руку. Так же получилось взять под свой контроль модернизацию несколько подводных лодок конструкции Джевецкого, две, из которых, стали переоборудовать по проекту лейтенанта Яновича. В результате весь подводный флот оказался под его контролем. А это плюс к уже существующим, заказанные пять дополнительных «Касаток», включая «шереметьевскую», шесть «Осетров», пять «Сомов» и три крупповских «Карпа». Не плохое дополнение, к тем крейсерам второго ранга, из пяти пароходов, что смог предоставить Добровольческий флот. И которые уже действовали на Тихом Океане. Причём это без учёта двух мобилизованных в Порт-Артуре пароходов, «Монголии» и «Манчжурии» ставшие «Ляохе» и «Ялу». А это, не считая «Лана» и «Фюрст Бисмарка». Ещё двух пароходов, которые после ремонта котлов могут пополнить флот. Его флот.

Но не хватало главного. Успеха, ошеломляющего успеха. Триумфа, который позволит упрочить свои позиции на столько, что можно было бы бросить вызов генерал-адмиралу. И доказав его несостоятельность возглавить флот. Вся надежда была на те, три парохода, «Петербург», «Смоленск» и «Орёл», что ушли с Вирениусом. Но эскадра ушла из Индокитая и исчезла в неизвестном направлении.

Нет, конечно, биржевые сводки радовали, цены на страховку и фрахт выросли в несколько раз. Внешняя торговля Японии испытывала огромные трудности. Будучи на грани краха. Но, ведь не покажешь Ники, или тому же генерал-адмиралу, такой результат его деятельности. Они просто не осознают, о чём вообще идёт речь. Нужно зримое доказательство его правоты и его усилий. А их приходиться ждать. А тут ещё англичане надавили на МИД и те стали требовать, у Авелана, отпустить призы. В результате к Вирениусу ушёл приказ отпустить захваченные пароходы. Дабы успокоить англичан. Пришлось отправлять приказ о превращении, в нарушении международных законов, пароходов в крейсера второго ранга, вне своих портов. Надеясь, что хитрый финн свалит всё на эти новые крейсера и приведёт трофеи в русский порт. Доклад о том, что переоборудование начато, Вирениус прислал из Камрани и исчез. А было бы неплохо получить как зримое подтверждение его успеха груз с этих призов. А потом их отпустить. Как попросил адмирал, чтобы не нарушить приказ, полученный им из-под шпица. Сандро улыбнулся, вспомнив, как заёрзал и скривился адмирал Авелан, будучи вынужденным, на фоне его предложений, об усилении флота, поддержать его стремление направить на Тихий Океан миноноски. И в результате 10 миноносок и две подводные лодки «Форель» и «Матрос Пётр Кошка» были приготовлены к отправке в Порт-Артур. Из расчёта, что первый эшелон подойдёт к Байкалу к началу навигации. «Кету» и «Чилима», вторую лодку конструкции Джевецкого, которую будут переоборудовать по проекту лейтенанта Яновича, отказавшись от услуг лейтенанта Боткина, перебросить в Порт-Артур надо будет сразу по завершению работ.

К сожалению, немедленно использовать изобретение господина Цеппелина не получиться. Конечно, он согласился начать работы, при условии финансирования, и предоставить образец корабля для испытания, но не ранее чем через год. А вот приобрести французский «Лебоди» есть не плохие шансы. Что бы использовать его для вооружения крейсера-аэростатоносца «Русь». Переоборудоваемого из парохода «Лан». Благо дополнительные работы можно будет свести к минимуму. Установить на корме выдвижные мостки с причальной мачтой. Которые будут позволять пришвартовывать дирижабль и при вводе дирижабля в ангар обслуживать его выступающую кормовую часть. И если всё пройдет, как обещает адмирал Вирениус, то использование такой связки как дирижабль и пароход, должны послужить плюсом в его репутации прозорливого человека.

Год попросили и фирма «Шаррон», чтобы доставить на испытания в Манчжурию полностью бронированные бронеавтомобили своей конструкции. И хотя представитель этой фирмы князь Накашидзе уже выехал в 7 Сибирский казачий полк, с двумя полубронированными «тазиками», но ожидать что-то полезное от их применения не приходиться. Хотя Вирениус и говорил, что можно в атаку идти и кормой вперёд. Только для этого необходимо перенести пулемёт на вертлюг. Ещё три, которые следует установить, сзади и по бокам бронированного «тазика». Это тоже должно помочь ему, в создании имидж современного, знающего и деятельного человека. Который только и сможет возглавить флот, в современных условиях. Но ждём возвращение Верениуса, который своим опозданием путает все, его великого князя карты, вынуждая ждать.

А, без триумфа, или ещё большего провала ставленников генерал-адмирала, ему Сандро, даже и не стоит заикаться о том, что надо бы передать всю береговую оборону флоту, реформировав её. Что бы был не только порт. Но и были ещё корабли охраны водного района, вот же загнул адмирал Вирениус, но главное термин точно характеризовал его предложение. Береговые части флота, морская пехота, наблюдательные пункты, связанные телеграфом или телефоном, береговая артиллерия. И всё это в его подчинении. Сандро даже зажмурился от открывающихся перспектив. Нет, сформировать морской полк, из добровольцев можно. Даже повод есть. Ему, на его крейсерах, нужны подразделения, из которых можно сформировать десантные партии и экипажи для призов. А оформить их как морской полк. На это Ники разрешение даст. Адмирал Вирениус предупреждал, что перспектива за новым, автоматическим оружием. Так что, для полка, будет необходимо закупить швейцарские винтовки Мандрогора и датские пулемёты Мадсена. И пусть испытания, проведённые в прошлом году, показали, что винтовки Мандрогора под российский патрон не адаптировать. В отличие от пулемёта, который можно адаптировать под русский патрон и следующую партию пулемётов следует заказать именно адаптированную. Но морской полк следует вооружить оружием под один патрон. И тут, похоже, придётся отталкиваться от возможных патронов для винтовки Мандрогора. И в случае удачи, он Сандро, сможет получить под свой контроль не только флот. Но и те технические новинки, аэропланы, блиндированные автомобили, легкие пулемёты, которым адмирал Вирениус, пророчит большое будущие. Он сможет возглавить все войска, связанные с техникой. Особенно с новой техникой. Пусть пока это скорее игрушки. Как тот капризный пулемёт.

А вот что бы подмять под себя береговую оборону, за это придётся побороться. Армейцы ни за что не выпустят из рук такой лакомый кусок. Но тут мысль буквально пронзила Александра Михайловича, он вспомнил, что адмирал Вирениус предупреждал, о том, что ударам японцев подвергнуться порты, находящиеся в его ведении. Дважды японцы будут атаковывать Петропавловск-Камчатский, атаке будет подвергнут Николаевск-на-Амуре. А Дальнему и Корсаковскому посту вообще грозит захват. И ему следует подумать о защите, в первую очередь о береговой обороне, вверенных ему гражданских портов. Включая Охотск, Анадырь и Командорские острова.

Сандро, поднялся из кресла, и подошёл к окну, всматриваясь в темноту, осознавая, что именно ему необходимо возглавить оборону гражданских портов на Тихом океане. Используя в первую очередь местные ресурсы и возможности. Что бы из этого создать новую структуру. И в первую очередь, в своих целях, следует использовать адмирала Вирениуса. Адмирала, которого следует поставить во главе новой структуры. В которую потом включить береговую оборону Порт-Артура и Владивостока. И уже потом созданную новую структуру включить в состав флота. И великий князь усмехнулся своим мыслям, понимая, что он нашёл путь, для реализации своих личных планов.

Адмирал Вирениус окинул взглядом собравшихся в адмиральском салоне «Иоанна Златоуста» офицеров. Тут были командиры кораблей. Включая командиров катеров, а также десантных партий, что исправляли обязанности командиров призов. Был даже капитан испанского парохода, что вёз в трюмах припасы для эскадры, включая второй боекомплект для купленных кораблей. Вместе с командирами присутствовали старшие штурманы и судовые механики кораблей. Адмирал взял указку и подошёл к карте Тихого океана:

— Господа, я собрал вас на брифинг, для того, чтобы сообщить, что в полночь мы начинаем прорыв к Квантуну, — и увидев, как от слова брифинг, внутренне усмехнувшись, адмирал, продолжил, — Да, да именно брифинг, на нём господа, я попытаюсь донести до вас свои мысли. Письменные приказы вы получите позднее. Прошу меня внимательно выслушать, будет много малоприятных нюансов. Если будут вопросы, то сможете задать их потом. Начну с того, что окончательной точкой маршрута, для нас является порт Дальний. Именно туда, согласно приказу великого князя Александра Михайловича, нам необходимо провести «Днепр», «Рион», «Печору», «Саратов», «Владимир» и «Кострому». А также все призы. Причём, подчёркиваю, «Рион» должен достичь порта в любом случае.

Адмирал обвёл взглядом собравшихся офицеров:

— На первом этапе нам предстоит преодолеть, за пять суток, порядка 1090 миль, с расчётной скоростью 9 узлов и достичь островов Амами в архипелаге Рюкю. И встать на срок до десяти часов в проливе Сатсукаро. Причём, а это приказ, который вы получите письменно, мы будем идти на прорыв под флагами других государств. «Иоанн Златоуст» будет идти под французским. Остальные под любыми, на выбор командира корабля, кроме британского и американского. И, молчать!

От окрика адмирала и под его тяжёлым взглядом, начавшие было роптать, офицеры замерли, а Вирениус продолжил:

— Тем, кто считает, что мы поступаем бесчестно, напомню, как в битве при реке Ялу японцы смогли по частям разбить китайской флот. Они подошли к китайцам, имея американские флаги. И только перед началом битвы подняли свои. Что вынудило китайцев вступать в бой по частям. Мы же не будем спускать Андреевские стяги. Просто сделайте так, чтобы они не развивались. Но при этом необходимо сохранить возможность их быстро развернуть. А чужие флаги быстро убрать. Я думаю, каждый понимает, что нам необходимо прорваться к Квантуну. И что бы при этом японцы не знали, о нашем истинном положении, как можно дольше. При этом мы не можем останавливаться и брать с собой новые призы. А встретив нас, под Андреевским стягом, первый же британец или американец побежит к ближайшему японскому порту. И сообщит о нас. Встретив же международную эскадру, не обратившую на него никакого внимания, этот же капитан придёт в порт назначения и только там выдаст информацию о нас. Так же поступят и капитаны японских каботажных пароходов. И японцам понадобиться кто-то, очень умный и смелый, способный не только осознать ситуацию, но и поднять тревогу, без дополнительной проверки. А время будет играть на нас. Особенно если командующий флотом, выполнит мою просьбу и направит в нужное время крейсера из Владивостока к Сахалину. Так что господа, на первом и втором этапе прорыва, мы изображаем международную эскадру, идущую из германских владений в Циндао. Соответственно и курс эскадры должен быть близким. На что обращаю внимание штурманов. Вам предстоит рассчитать курсы.

Адмирал прошёлся перед офицерами и продолжил:

— Помимо флагов я так же попрошу подумать об изменении силуэтов кораблей. Фальшивые трубы, башни, настройки, фальшивые борта на полуюте позволят нам изменить силуэты наших кораблей. Сделав их менее узнаваемыми и скрывать нашу принадлежность. Поэтому господа попрошу вас подобрать корабли близкие по силуэту к кораблям тех флотов, чей флаг вы поднимите для маскировки. И самостоятельно постараться добиться сходства с оригиналом.

— Ну и третье, что является общим для всего прорыва. И на что обращаю внимание, особенно механиков кораблей. В случае выхода корабля из строя, корабль будет оставлен, — и, увидев, что офицеры опять заволновались, адмирал Вирениус на одну фразу поднял голос, — Попрошу соблюдать тишину! Господа, мы очень ограниченны по времени. У нас будут на прорыв буквально сутки. Между тем, когда броненосцы японцев отойдут от Порт-Артура на пополнение боеприпасов и угля и тем, когда они вернуться назад. Я думаю, никто не хочет встретиться, в этом составе, с японскими броненосцами. Вот соединимся с порт-артурской эскадрой и тогда сведём с японскими броненосцами более близкое знакомство. Но не сейчас.

Адмирал снова указал указкой на остров Амами-Осима:

— Единственное, что могу сказать, для тех, кто потеряет ход при прорыве, а это господа, именно прорыв в осаждённую крепость. Так вот, будет две остановки эскадры. До десяти часов 9 марта в проливе Сатсукаро у острова Амами-Осима. И после второго этапа, до полудня 12 марта, у восточного побережья Шаньдунского полуострова. В китайских территориальных водах. Между нейтральными зонами германского Циндао и британского Вей-Хай-Вея. У вас будет возможность нагнать эскадру. К Шаньдунскому полуострову, от Амами-Осима, эскадра так же будет идти на 9 узлах. Надеюсь, мы сумеем преодолеть эти 680 миль, за срок, чуть более трёх суток. Но, господа, если в проливе Сатсукаро, мы догрузим уголь, в случае необходимости. А также на бывшие испанские контрминоносцы установим трёхдюймовые орудия. А «Днепр», «Рион», «Печора» в своих судовых документах, с этого момента, будут именоваться именно так. Отметив, что подняли Андреевские флаги. Формально вы станете крейсерами именно там, в японских территориальных водах. До этого момента, во всех судовых документах используйте старые названия. А вот у Шаньдунского полуострова эскадра разделиться. «Владимир» и «Кострома», с призами должны будут обогнуть Шаньдунский полуостров. И достичь к полудню 13 марта островов Мяо-Дао. Стараясь идти территориальными водами Китая. Но предупреждаю, об особой осторожности у Вей-Хай-Вея. Британский анклав попрошу обогнуть ночью, в 20 милях от берега. Достигнув островов Мяо-Дао идти к порту Дальний. Я постараюсь организовать встречу вам со стороны боевых кораблей. Но если не встретите наши корабли, хотя я и рассчитываю на выход нашей эскадры в море, прорывайтесь в дневное время суток в Бухту Белого Волка. С последующим переходом в порт Дальний.

Адмирал окинул взглядом мрачных офицеров:

— Теперь о построении эскадры на переходе. На первом этапе, до острова Амами-Осима, минные корабли находятся на буксире у больших кораблей. При этом следуем тремя колоннами. Правая колонна, броненосцы, крейсера первого ранга, канонерские лодки. Ведут на буксирах «невки». Средняя колонна призы. Левая колонна «Алмаз», «Днепр», «Рион», «Печора», «Саратов», «Владимир», «Кострома» и испанский пароход «Анна-Гарсия». Ведут на буксирах миноносцы и оставшиеся контрминоносцы. «Абрек» будет осуществлять передовой дозор. На расстоянии пяти миль, от средней колонны. Идём под всеми положенными огнями, и не таясь. Поэтому, господа, попрошу свои охотничьи инстинкты держать в кулаке. На японские суда не кидаться. А проходить мимо, не реагируя.

— Но под чужими флагами, — мысль никто из офицеров не высказал, но она буквально была начертана, на лице у каждого, от чего адмирал, так же внутренне усмехнувшись, продолжил:

— На переходе от Амами-Осима, до Шаньдунского полуострова построение эскадры не меняется, так же идём, не скрываясь, но все минные корабли идут своим ходом. Первое отделение контрминоносцев организует правый дозор. Второе присоединяется к «Абреку». Третье организуем левый дозор. Отделение миноносцев организует арьергард. Ночью приближаться минным силам, к колоннам ближе мили запрещаю. После начала третьего этапа «Владимир», «Кострома», «Анна-Гарсия» и призы, на скорости 9 узлов следуют к островам Мяо-Дао. Особое внимание уделяю на опасность прохождения вод нейтральной зоны вокруг британского Вей-Хай-Вея. Поэтому, пока не минуете Чифу, прошу русские флаги не поднимать. Приказываю отделению транспортов, на третьем этапе следовать вдоль берега, при угрозе захвата транспортов, затапливать их возле побережья, на мелководье. Старшим отделения транспортных судов на переходе назначаю капитана 2-го ранга Шейх-Амира. И последний вопрос, который касается «Владимира» и «Костромы», свои катера, как паровые, так и гребные сдать на «Днепр» и «Рион» соответственно. Взамен взять малые шлюпки, с этих кораблей. Если вопросов нет, то капитаны и специалисты отделения транспортов, кроме командиров передаваемых паровых катеров и десантных партий, могут быть свободны. Остальных прошу остаться.

И когда офицеры с транспортов покинули совещание, адмирал Вирениус подойдя к стойке с картами, снял карту океана, явив собравшимся карту Жёлтого моря и показывая указкой произнёс:

— Господа, прошу внимания. Я не рассчитываю, что нам совершенно не придаться вступить в бой. Хотя и рассчитываю, что до Шаньдунского полуострова, мы дойдём без боевых столкновений. На нашем маршруте, до полуострова, патрульных кораблей противника быть не должно. А от обнаружения нас гражданскими пароходами, нас надеюсь, спасёт маскировка. Но после Шаньдунского полуострова есть возможность встречи с патрулями противника. По моим данным диспозиция японского флота будет следующая. Передовой базой японского флота является Чемульпо, промежуточными базами противника являются острова Эллиота и порт Такесики на островах Цусима. Всего у противника в восточной части Жёлтого моря находятся 1, 3, 4, 5 боевые отряды, три отряда контрминоносцев и два отряда миноносцев. В Цусимском проливе находятся 2 и 6 боевые отряды, и по два отряда контрминоносцев и миноносцев. Так же в оперативном подчинении адмирала Того находиться 7 боевой отряд. Который занимается охраной баз в Чемульпо и на Эллиотах, а также обеспечивает охрану судов снабжения. Это же является главной задачей морских округов Куре, Кобе, Сасебо, Такесики. В сумме имеющих в своём составе до 6 кораблей береговой обороны и 9 отрядов миноносцев. Снабжением сил флота заниматься два дивизиона вспомогательных судов. К тому же в ближайшее время противник собирается провести операцию по закупорке брандерами прохода на внутренний рейд Порт-Артура. Для чего ими выделено 4 парохода. Эти силы расположены вдоль северного побережья Жёлтого моря, от Японских островов и до Квантунского полуострова.

Адмирал повернулся к офицерам и произнёс:

— Из этих кораблей противника часть сил, один боевой отряд и один отряд контрминоносцев находятся в дозоре у Порт-Артура. Часть кораблей, один или два корабля береговой обороны и один или два отряда миноносцев, находятся в дозоре у островов Эллиота в направлении Дальнего. Ещё линия дозоров находиться вдоль побережья Кореи, где я думаю, может находиться до трёх кораблей береговой обороны противника или его отрядов миноносцев. Остальные корабли противника или находятся в указанных базах, или совершают, переходя между ними. Поэтому господа, при прорыве от Шаньдунского полуострова к Квантунскому полуострову нам необходимо избежать контакта с патрулями противника и нанести удар по базе врага на островах Эллиота. На рассвете 13 марта. Для этого все боевые корабли и «Саратов», с полдня 12 марта, за 18 часов, следуя на скорости не менее 13 узлов, должны пройти 230 миль. При этом мы должны после заката проскочить между патрулями противника у Чемульпо и Порт-Артура выйти в северную часть Корейского залива. Иностранные флаги разрешаю снять после заката 12 марта. Маскировку с этого момента тоже за борт. Построение эскадры следующие, правая колонна «Иоанн Златоуст», «Дмитрий Донской», «Ослябя», это первый отряд под моим командованием, «Император Николай I», «Аврора», это второй отряд под командованием капитана 1-го ранга Волчанского, «Храбрый» и «Грозящий», командир отряда канонерок капитан 2-го ранга Похвистнев. Левая колонна «Алмаз», «Днепр», «Рион», «Печора» и «Саратов». Командир отряда капитан 2-го ранга Чагин. Минные силы сохраняют эскадру, как и на втором этапе перехода.

Вирениус посмотрел на офицеров десантных партий кораблей:

— Из десантных партий кораблей формируем три десантные роты. Третья из расчётов десантных орудий. Первая из оставшихся десантников кораблей первого ранга и «Алмаза», вторая из десантных партий остальных кораблей. Командиров десантных рот назначу отдельным приказом. Размещение десантников предусмотреть следующим образом. Десантная партия с «Алмаза» и его десантная пушка остаются на крейсере. Но на крейсере необходимо разместить две десантные пушки с канонерок, с расчётами. «Днепр» принимает десантную партию с «Иоанна Златоуста», с его пушками. «Рион» десантные партии «Дмитрия Донского» и «Осляби» с их пушками. «Печора» принимает десантную партию с «Императора Николай I», «Саратов» с «Авроры», так же с десантными пушками. Остальные десантные партии размещаются на «Днепре» и «Печоре». Причем на «Печоре» должны разместиться десантные партии миноносцев «221» и «222», «Абрека», «Печоры», «Владимира», «Костромы» и «Риона». Остальные десантные партии разместить на «Днепре». Разбивку десантных партий по взводам в ротах я укажу в приказе. Кстати господа, я знаю, что вы скупили в Сайгоне все карабины конструкций господина Манлихера. Спросите, откуда знаю? — во взгляде адмирала угадывалась усмешка, — Ваш адмирал так и не смог найти ни одного такого карабина в Сайгоне. Надеюсь, вы их все переделали по системе Порфирий Александровича? Если да, то прошу их передать на вооружение десантных партий и экипажей катеров. Так же на их вооружение прошу передать все охотничьи ружья, что есть у офицеров эскадры. Не забыв их зарядить крупной картечью. А плавающие мины мы наврятли встретим. Матросикам же такие автоматические карабины пригодятся. И про мины я тоже знаю. Поэтому, Николай Ильич, — адмирал повернулся к командиру «Грозящего» капитану 2-го ранга Митурич, — попрошу предоставить учёному военно-морскому отделу отчёт. О ваших испытаниях. По применению карабинов Манлихер-Мордовина по имитаторам плавающих мин.

Митурич удивлённо посмотрел на адмирала и произнёс:

— Есть, ваше превосходительство предоставить отчёт. Но откуда вы это знаете?

— Увидел, Николай Ильич, увидел. А зная ваши опасения по поводу этих мин, сделал такие выводы. Но поверите, эти мины не так страшны, как их малюют. Если из-за них кто-то и подорвётся, на этой войне, то это будет единичный случай.

Адмирал снял со стойки ещё одну карту, оставив карту северной части Корейского залива и окинув офицеров взглядом продолжил:

— Господа, прошу вас помнить, что все, даже самые гениальные, планы работают, до первого столкновения с противником. Мой план на гениальность не претендует, так что в случае столкновения с противником будем действовать по обстановке. Но, согласно моего плана, за два с половиной часа до рассвета мы должны оказаться в пяти милях севернее Вума-Тао, на британских картах, на других могут быть как Янг-Тао. Где спускаем на воду катера с досмотровыми партиями. И штатным вооружением. Катера организуют отдельный отряд, — адмирал перевёл взгляд на командира «Бедового» капитана 2-го ранга Баранова, — Вы, Николай Васильевич, кажется, до «Бедового», командовали отрядом катеров?

— Так точно, ваше превосходительство, — тут же поднялся Баранов, — я был заведующим катерами императорской фамилии.

— Тогда, Николай Васильевич, я вас попрошу возглавить это соединение катеров. На которое я возлагаю большие надежды. И от действий, которых многое зависит. Будет четыре отряда катеров. Первый отряд — это катера «Иоанна Златоуста» и «Дмитрия Донского». Второй отряд — катера «Осляби» и «Императора Николая I». Третий — катера «Авроры» и канонерок. Четвёртый отряд катера «Алмаза» и остальных кораблей. Флагманский катер выберете сами. На этом же корабле, по принадлежности флагманского катера, попрошу вас находиться, с полдня 12 марта. «Бедовый» временно передадите своему старшему офицеру. На вас у меня большие надежды. Я рассчитываю, что на рейде Эллиотов будут находиться вспомогательные суда противника. Крайне важно их захватить. Причём особенно важно захватить плавающую мастерскую и минный транспорт противника. Это главная задача отряда катеров. Надеюсь, господа, вам ваша основная задача понятна? Если да, то продолжу. Так же там, миноносцы примут вторую десантную роту. «212» и «213» с «Днепра». «221» и «222» с «Печоры». Сама же эскадра разделиться на несколько отрядов. «Иоанн Златоуст», «Дмитрий Донской», «Ослябя», «Алмаз», «Днепр», «Рион», «Печора» и «Саратов» проследуют вдоль северного побережья островов Эллиота. «Император Николай I», «Аврора», «Храбрый», «Грозящий» и минные силы обойдут острова с юга. Катера следуют параллельно южной группе. И теперь мы подходим к плану самой операции.

С этими словами адмирал Вирениус прикрепил к углу карты схему островов с нанесёнными значками и надписями иероглифами. Продублированных надписями на русском языке. А потом ещё два листа отдал ближайшим офицерам. И повернувшись к схеме, стал показывать на ней указкой:

— Господа, прошу ознакомиться и передать остальным. Это японский план оборудования промежуточной базы на островах Эллиота. Расчётное время оборудования этой базы начало апреля. Кроме этого будет произведено минирование подходов к бухте Энтоа и пролива Гайдамака. Но пока тут производятся работы. И заграждения если и будут установлены, но не в полном объёме. На рейде я рассчитываю увидеть один или два боевых отряда. Это могут быть 3, 4, или 5 боевые отряды. Так же там могут находиться корабли 7 боевого отряда, и корабли береговой обороны морских округов, откуда пришли транспорта. Минные силы могут быть представлены кораблями общим числом до 2 отрядов контрминоносцев и 4–5 отрядов миноносцев. Эти силы будут находиться в западной части стоянки. Боевые отряда в северной части стоянки. Минные силы в южной части. Транспорта будут находиться в восточной части стоянки.

— Кроме того мы видим, что подходы к островам, защищены шестью береговыми батареями, по два 120-милиметровых орудия. По две батареи находятся на островах Хасяндао и на Суилидао. На последнем так же должна находиться сигнальная станция. Для их нейтрализации отделение миноносцев произведёт высадку десантов. «221» и «222» высадят 90 человек на острове Хасяндао. Прикрывает высадку «Храбрый». «212» и «213» высаживают 128 человек на Суилидао. Прикрывает высадку «Грозящий». Общее руководство десанта осуществляет капитан 2-го ранга Похвистнев. Десант осуществить непосредственно с миноносцев. Коснувшись носовой частью отмели. Но прошу учесть, что операция будет происходить в момент полного прилива. Так что будьте осторожны к подходу к берегу. И при снятии с мели. После захвата батарей десантниками корабли этого отряда следуют проливом Гайдамака на якорную стоянку. Имея задачей прикрыть главные силы от атак дозорных кораблей противника. «Император Николай I», «Аврора» и минные силы следуют на рейд проливом Бобр. Настоятельно рекомендую следовать указанным стрелкой фарватером. Причём контрминоносцам и «Абреку» надлежит нейтрализовать минные силы противника, в южной части рейда. Это ваша основная задача. Но прошу вас быть внимательными, там много отмелей. Старайтесь оттеснить на них японские миноносцы. Не допустив при этом их атаки на наши линейные корабли. Порядок движения третье отделение, контрминоносцев, вы имеете самое сильное вооружение, и я на него очень рассчитываю. За вами «Абрек» и второе отделение. Следом первое отделение. За ними «Император Николай I» и «Аврора». Имеющие задачей нейтрализацию артиллерийских кораблей противника, в южной части рейда…

— Ваше превосходительство, — послышался голос мичмана Вирениуса, — Разрешите вопрос?

— Да, Николай Андреевич, слушаю вас, — адмирал сурово посмотрел на сына.

— Ваше превосходительство, что вы подразумеваете под термином нейтрализация?

— Николай Андреевич, я не прошу вас взорвать, утопить или сжечь корабли противника, меня вполне устраивает и их банальный выход из строя. В том числе и аварийный выход из строя, в результате посадки на мель. Павда их бегство с поля боя меня устраивает несколько меньше, чем посадка на мель, но тоже приемлемый результат. И уж конечно, Николай Андреевич, я не призываю вас безжалостно уничтожать японских моряков. И даже призываю при первой же возможности их спасать, — адмирал обвёл взглядом присутствующих, — им ещё копать второй проход на рейд Порт-Артура. И док для броненосцев там же. К тому же обращаю внимание на корректное отношение к не комбатантам. Всячески стараясь избегать для них ситуаций, угрожающих их жизням. На нас и так злы англичане, и не стоит им давать повод в чём-то нас упрекнуть. Если вы, Николай Андреевич, удовлетворены ответом, то я продолжу.

Мичман кивнул:

— Я всё понял, ваше превосходительство.

— Тогда, Николай Андреевич, присаживайтесь. Вопрос касается лично вас. Ибо катера, Николай Васильевич, — адмирал посмотрел на капитана 2-го ранга Баранова, — должны прорваться на рейд проливом Сивуч. И постараться захватить транспорта противника. Особое внимание повторно обращаю на захват, возможно находящихся там, минного транспорта и плавмастерской. Нам эти корабли понадобиться уже утром. Поэтому попрошу действовать аккуратно. Особенно с минным транспортом. И ещё момент. Вполне возможно среди транспортов будет находиться госпитальное судно. Попрошу всех воздержаться против враждебных действий против этого судна. Если конечно его действия не будут выходить за рамки конвенции. Северный отряд поведу я, наша задача войти на рейд проливом Тунгус. И артиллерийским огнём нейтрализовать артиллерийские корабли противника, находящиеся на рейде. Своего рода это будут молот, который призван раздавить японцев об наковальню. В виде «Император Николая I» и «Авроры». Как видите, план особой изящностью не отличается. Зажать и посильнее ударить. Надеюсь, простота плана только сыграет нам на руку. Правда, план рассчитан на одновременность действий разных отрядов, прошу господа обеспечить согласованность действий. И особенно напоминаю, любой план действует только до первого столкновения с противником. Прошу всячески избегать этого столкновения, до времени атаки. Которая планируется за полчаса до рассвета. Особо обращаю внимание офицеров «Осляби» и «Авроры» на самую большую ценность именно ваших кораблей для нашего флота. Поэтому ваши корабли и следуют в конце колонн. Хотя я и высоко ценю выучку ваших экипажей. Но ваше время ещё впереди. Пока уступите старикам.

Произнеся последнюю фразу, адмирал вызвал веселье среди офицеров, которое быстро стихло, после того как Вирениус продолжил, обращаясь к командиру «Осляби», капитану 1-го ранга Михееву:

— Константин Борисович, я понимаю, что вероятность этого события очень мала, но попрошу вас предоставить мне ваши соображения по поводу нескольких последовательных попаданий крупных бомб в один бронелист, в носовой части вашего броненосца. С потерей кораблём этого бронелиста, на скорости от 12, до 14 узлов, вследствие того, что деревянная подушка будет разломана и не удержит болты крепления брони. И произойдёт катастрофическое затапливание пространства, между бронепалубой и дополнительной палубой. Со стремительной потерей броненосцем остойчивости. Попрошу ваши предложения прислать мне письменно, думаю, пяти дней вам хватит, на принятия решения. Поверти, Константин Борисович, это очень важно, особенно для вас.

Капитан 1-го ранга Михеев удивлённо смотрел на адмирала, но сумел выдавить из себя:

— Есть, ваше превосходительство, сделаю.

— Вот и хорошо, Константин Борисович, — адмирал кивнул и обратил внимание на всех остальных, — Но перейдём к последнему нашему отряду кораблей. Задачей отряда крейсеров 2 ранга и «Саратова» является высадка десанта на северное побережье острова Дачансандао. Для этого вы за час до рассвета должны выйти в район на милю севернее центральной части острова и высадить шлюпочный десант. В первой волне первую десантную роту, общей численность 220 человек. Во второй волне артиллерийскую роту. После чего вам следует выдвинуться к проливу Ермак, с целью не допустить прорыва кораблей противника через этот пролив. Особое внимание, на этом этапе, уделяю на обеспечении безопасности «Саратова» и «Риона». Десант же силами первого и четвёртого взводов осуществляет оборону района высадки. С западного и восточного направлений соответственно. После высадки артиллерии, десантные пушки «Алмаза» и канонерских лодок поддерживают первый взвод. Десантные орудия «Иоанна Златоуста» четвёртый. Второй и третий взвода наступают на юг, имея задачей захват телеграфной и сигнальной станций. Второй взвод поддерживают орудия «Дмитрия Донского» и «Осляби», третий «Императора Николая I» и «Авроры». Постарайтесь как можно быстрее подавить сопротивление противника в районе операции. И захватить в сохранности телеграф, и находящуюся рядом с ним сигнальную станцию. Я рассчитываю, что ресурсы противник складирует восточнее них. Желательно их так же захватить в сохранности.

Адмирал окинул взглядом присутствующих:

— Теперь к вопросу об идентификации. Ночью все кошки серые, но из-за своей, шаровой окраски, японские корабли будут выглядеть светлее, чем наши, которые чёрного цвета. Так что есть шанс не перепутать. И не открыть дружественный огонь, по своим кораблям.

— И последнее, — адмирал прошёл к своему столу и опустился в кресло, — Об этом никто из моряков не любит говорить. Но в бою может случиться всякое. И корабль может оказаться на мели. Напоминаю, бой будет идти при полном приливе. И в случае если корабль сел на мель, то его обязательно до отлива необходимо укрепить. Дабы он не опрокинулся, при низкой воде. Конструкции для этого можно будет взять на транспортах. Обращаю внимание и на японские корабли и транспорта. Их тоже следует укрепить. Зоны ответственности кораблей. «Абрек», контрминоносцы и миноносцы южная часть рейда. Их обеспечивает «Печёра». «Император Николай I», «Аврора», «Алмаз», с «Днепром» восточная часть рейда. Остальные корабли и «Саратов» западная часть рейда. И если есть вопросы, прошу их задавать. В бою их задать, не получиться.

Он заблудился. Он банально заблудился. Разъездной паровой катер крейсера «Алмаз» шёл последнем, в крайней левой колонне катеров, и когда паровая машина начала сбоить, то пришлось сбросить ход. Неисправность сумели ликвидировать буквально за десяток минут. Но синие фонари, горевшие на корме, впереди идущих катеров отряда, исчезли в темноте. Так что теперь катер самостоятельно шёл в полной темноте на запад. И хотя все знали, что свои, где-то рядом, что их не бросили, но холод страха, сжимал сердца всех, кто был на борту утлого судёнышка. Заставляясь их напряжённо всматриваться и вслушиваться в окружающую их ночь. Сидевший, у носового пятиствольного Гочкиса, кондуктор Буторин обернулся к командиру катера и шёпотом, который, однако в этой обстановке казался очень громким, произнёс, обращаясь к мичману:

— Вашбродь, спереди волны о берег плещутся.

Мичман Вирениус, пригнувшись, прошёл мимо четверых матросов, судорожно сжимающими в руках Манлихеры-Мордовина и присев рядом с кондуктором прислушался. Но ничего не различил, кроме монотонно работающей на полной мощности машины. Заметив, как на него, с надеждой смотрят и оставшиеся члены экипажа катера, три заряжающих Гочкиса и рулевой с кочегаром. Мичман облизнул пересохшие губы и шёпотом как будто его могли услышать произнёс:

— Что-то ничего не слышу. Ты не ошибся?

Буторин замотал головой, и тоже прошептал:

— Ни как нет, вашбродь. Я на флоте уже восьмой годок. Так волна морская всегда о берег бьётся. И плеск он спереди и чуть правее.

Мичман достал из кармана часы на цепочке, всмотрелся на циферблат, а потом переключил взгляд на схему островов Эллиоты, одну из сделанных отцом и переданную ему:

— До времени атаки ещё тридцать восемь минут. И мы, похоже, у восточной оконечности острова Сочандао. Наши должны быть, где-то рядом. Малый вперёд и курс восемь румбов влево. Если я прав, то сейчас должны увидеть справа высоту.

И буквально через минуту один из заряжающих зашипел, указывая на подсвеченную отблесками гору справа:

— Смотрите ваше благородие, вон она.

Мичман тут же повеселел и произнёс:

— Значит, мы вышли как надо, прямо южнее Сочандао. И сейчас нам надо пройти полторы мили прямо и за мысом повернуть на четыре румба вправо. А там и пролив Сивуч, где должны быть наши. По времени как раз успеваем к началу атаки. Может никто и не заметит, что потерялись. Ход средний вперёд, держать прямо.

После чего мичман собственноручно перевязал флаг, так что бы тот не развивался за кормой катера. Экипаж заметно повеселел, хотя и продолжал пригибаться. Привычки подкрадывающегося охотника изжить сложно. Особенно перед первым боем. Катер размеренно шёл вдоль берега, и впереди уже стал, заметен силуэт мыса, как катер с берега окликнули на японском языке.

И мичман, разведя руки в стороны, крикнул в ответ, вызвав смех на берегу:

— Бака! — тут же прошептав своим:

— Рулевой, сразу за мысом, поворачивай на десять румбов вправо, остальные делаем вид, что мы японцы.

— Вашбродь, а что вы японцу сказали? — переместился ближе к мичману Буторин.

— Это самое страшное в Японии ругательство, означает дурачок, — ответил мичман, — получилось, что сам себя обругал. Но это полбеды американцев японцы называют бака гайдзинами.

Но тут Вирениус-младший осёкся, прямо по курсу из темноты стали возникать, окаймлённый буруном берег, уходящий вдаль, на уже начавший заниматься отблесками рассвета, восток. Мичман судорожно сглотнул и схватился за схему. Осознав, что он, что-то перепутал. И в этот момент справа, за мысом открылся рейд, полный торговых пароходов. И офицер понял, где он ошибся. И что перед ним не пролив Сивуч, а пролив Ермак. А катер не южнее острова Сочандао, а севернее. Что с островом Сочандао он перепутал другой остров Дачансандао. Главный остров архипелага, центральную вершину которого он ошибочно принял за вершину на другом острове, и что прямо перед ним японские корабли. Вирениус тут же схватился за часы. Которые показывали, что до атаки 22 минуты.

— Вашбродь, что-то не так? — тут же послышался шёпот Буторина, заметившего изменение в настроении командира, — Что делать то будем?

— Мы вышли немного не туда, — так же шёпотом произнёс мичман, — Но делаем вид, что мы для японцев свои. Рулевой правь вдоль берега к пароходам. Нам надо только двадцать минут продержаться. А там и наши подоспеют. Они тут совсем рядом. Вон за тем островом. Да и вообще вокруг.

Мичман вспомнил, как вовремя остановке на Амами-Осима, они все собрались вокруг макета островов провели командно-штабные учения, с полным хронометражем, вот ведь отец придумал, заставив себя считать ещё более чудным адмиралом. Играющим макетами корабликов на макете архипелага. Но главное, мичман знал, что именно сейчас к проливу Бобр шли контрминоносцы, «Император Николай I» и «Аврора». К проливу Сивуч шли катера. А между ними к острову Суилидао подкрадывались миноносцы «212» и «213» и «Грозящий». На полном ходу к Хасяндао мчались «221» и «222» и «Храбрый». Что буквально севернее вспарывают воду вёсла шлюпок полные десанта с «Алмаза», «Днепра», «Риона», «Печоры» и «Саратова». А с них уже должны заканчивать выгружать десантные пушки с расчётами, а сами эти корабли уже поднимаю пар в котлах, чтобы идти сюда в пролив Ермак. И что там, на западе, отец ведёт главные силы эскадры прямо сюда на рейд. И мичман произнёс, доставая правой рукой палаш из ножен, а левой маузер из кобуры, что бы потом присоединить пистолет к деревянной кобуре:

— Ведём себя спокойно, возможно, японцы и не всполошатся, раньше времени. Нам бы только внимание не привлечь.

Катер, стараясь держаться в тени берега подкрадывался к транспортам противника, которые мичман внимательно осматривал. Пока не увидел, одну из главных своих целей. Рядом с освещёнными огнями пароходом стояли, с одного борта два небольших миноносца. На одном из которых был кормовой, поворотный, торпедный аппарат. А с другого борта плавмастерской находился накренённый на борт контрминоносец. Крен, которому создавали две, крепко принайтованные, к противоположному борту контрминоносца, и притопленных шаланды. И кивнув на эту группу кораблей, мичман произнёс:

— Малый вперёд, правь к тому транспорту. Всем приготовиться, не привлекая внимание, нам надо восемь минут…

Рулевой, как и все не сводя с плавмастерской глаз, подал катер ближе к берегу, стремясь обойти цель по дуге. И тут, справа, совсем рядом, раздался окрик на японском языке. Все в катере замерли, но тут послышался ещё один окрик. И уже с более сердитым тоном. Мичман обернулся, совсем рядом оказалась шлюпка с японским офицером, причём, судя по петлицам с двумя широкими золотыми просветами, старшим офицером, который топорща довольно длинные усы, злобно смотрел на чуть не таранивший их катер. Взгляды офицеров встретились. Буквально в течение секунды японец что-то гортанно крикнул. Гребцы налегли на весла, и шлюпка ударилась о борт катера, где все буквально оцепенели. А японец, выхватив саблю из ножен и занеся её для удара, с криком «Банзай!» прыгнул на борт катера. Мичман попытался было, сделав выпад, достать японца палашом. Но японец одним движением выбил оружие из рук Вирениуса. И палаш, сверкнув в воздухе, зарылся в воду. Японец, который оказался чрезвычайно высок, будучи на голову выше своих матросов, торжествующе оскалился и снова вознёс саблю для удара. Но мичман уже нажимал на спусковой крючок пистолета, который стал выплёвывать пули одна за другой. Из трёх первых выпущенных пуль две попали в японского офицера, заставив того рухнуть на дно катера, а остальные стали впиваться в японских матросов. Которые, зацепив катер баграми, и похватав, кто что, полезли, следом за своим офицером, драться с русскими. Но рядом уже загремели выстрелы из карабинов, которые буквально в мгновение ока, вычистили шлюпку от японских матросов. Вирениус обернулся и посмотрел на транспорт, до него было, где-то с кабельтов, и на стоявших у его борта миноносцах уже суетились люди, разворачивая свои пушки в сторону катера. И мичман, вогнав новую обойму, в маузер, произнёс, нагибаясь за саблей японского офицера:

— Огонь, полный вперёд. На абордаж.

И над его головой загремел Гочкис, запитанный, от установленного на катере генератора, буквально метлой выметая японцев с борта миноносцев. Рядом вторили, подчищая случайно уцелевших японцев, карабины русских матросов. А в голове, несмотря на то, что он был чистокровным финном, молодого русского офицера, засела только одна мысль: «отец, убьёт».

Девушке не спалось. И Аюми натянув кимоно, вышла на камень, заменяющим крыльцо, перед собранным тут, на краю света, так далеко от родной Йокогамы, домике. Так же как там дома, поднятом на сваи и собранном из бумаги и тонких дощечек. Где на дощатом полу спали остальные утешительницы их станции.

Они только вчера днём прибыли сюда, на острова Эллиота, где-то далеко за Кореей на борту «Фукуи-мару». Пароходов было четыре, но из Курэ, их сопровождали несколько миноносцев. А возле Кореи их возглавил броненосец, с забавным, золотым китайским драконом на борту. Командир «Фукуи-мару», капитан третьего ранга Такэо Хиросэ, объяснил собравшимся поглазеть на это девушкам, что это бывший китайский корабль. Захваченный десять лет назад доблестным флотом микадо. И корабль сохранил своё название, «Несущий благополучие». Только теперь оно произносилось не на китайском «Пинъюань», а на японском языке — «Хей-Иен». Правда, без происшествий не обошлось, по дороге два миноносца, как им сказали, тоже из числа захваченных у китайцев трофеев, столкнулись, но уже недалеко от конечного пункта маршрута. И их взяли на буксир. Но всё обошлось. И сейчас эти миноносцы стояли возле борта, как объяснил Такэо, плавающей мастерской.

Их домик стоял недалеко от станции телеграфа выстроенной ещё русскими. Возле большой сигнальной вышки. На, выдающим глубоко в бухту, мысу. И девушка, не смотря на ночь, в свете огней, видела силуэты больших корабли флота. Там было много кораблей. Стоявших длинной, изломанной линией. В том числе и тот броненосец, с китайским драконом. И видела с другой стороны, от мыса, много пароходов, возле одного из которых стояли, те столкнувшиеся миноносцы.

Днём, когда они только располагались в домике, девушка видела, что южнее есть ещё острова. Милях в трёх. И там днём виднелись другие миноносцы японского флота. И очень важный старшина, что их привёл сюда, сказал, что тут опасаться ничего не надо. Что в море флот, а на островах стоят пушки, так что гайдзины сюда не сунуться. Сейчас, правда, там были видны только небольшие огоньки. Девушка вздохнула, поёжилась от прохлады, и бросила взгляд на восток, где только начало сереть небо. И услышала над головой шорох. Она подняла голову и увидела молодого матроса. Который, дежурил на сигнальной станции, и теперь, широко распахнув глаза и открыв рот, смотрел на неё сверху вниз.

Аюми улыбнулась матросу. Парень смущённо улыбнулся в ответ и тут недалеко, среди транспортов, загремели выстрелы. Матрос тут же стал бить в колокол, поднимая тревогу. А девушка, широко раскрыв глаза, стала ловить взглядом небольшой катер. На котором часто, часто мелькали несколько небольших огоньков, и со стороны которого слышались выстрелы. При этом катер стал стремительно приближаться к плавающей мастерской. Как будто пытаясь скрыться от вспыхнувших со всех сторон прожекторов, что загорелись на всех кораблях. И стали пытаться поймать катер в свои лучи.

Со всех сторон ревели сирены, светили прожектора, слышались крики и топот ног. И девушка не сразу поняла, что стреляют не только там, где были пароходы. Но и слышны выстрелы и на юге. Аюми повернула голову туда и увидела, как между островами на рейд буквальна, вливается волна чёрных, длинных, стремительных, хищных силуэтов. И их было много. Казалось, что их не меньше, чем стоявших там ровными рядами, более светлых силуэтов японских миноносцев. И теперь японские миноносцы буквально скрылись среди фонтанов воды, пламени и дыма разрывов. Оттуда с юга так же раздавались пугающе частые выстрелы, звуки от которых слились в трещотку. И к этому добавлялись громкие, резкие звуки от других пушек. Четвёрка, двинувшихся было к транспортам, японских миноносцев буквально столкнулась, с русскими кораблями. И теперь эти миноносцы, пылая и кренясь, отползали назад.

Им попытались было помочь, два небольших японских корабля, но тут темнота раскололась сериями, частых, ярких вспышек. Озаривших два огромных, чёрных корабля, по японски куробуне, надвигающихся с юга. Их борта озаряли частые огненные всполохи. Из которых вырывались и неслись к японским кораблям снаряды. Снаряды, которые сыпались и на японские миноносцы, и на два японских корабля, что стояли недалеко от прохода. И девушка осознала, что корабли гибнут. Тут вдруг от пароходов отделился один из них. Его борт тоже озарился вспышками. Но стрелял он не по большим, чёрным кораблям. Аюми увидела, как между другими островами, в бухту стала вливаться ещё одна чёрная волна. В небольшой пролив накатывалось буквально цунами катеров. Направляясь к стоявшим в бухте пароходам. И этот пароход сделал попытку остановить катера. Катера тоже озарились вспышками ответных выстрелов. Но тут большие, чёрные корабли, оставив избиваемые ими корабли, обрушили свои выстрелы на этот пароход.

В этот момент за спиной грохнуло так, что Аюми даже присела и боязливо оглянулась. Увиденное, заставило её волосы буквально зашевелиться. К японским кораблям приближались не просто большие, а буквально огромные куробуне. Которые были явно больше, чем любой японский корабль тут. И сейчас эти огромные корабли буквально ревели своим огромными пушками. Обрушивая, на пару небольших кораблей, стороживших проход, свои гигантские снаряды. Под ударами, которых корабли буквально раскачивались. И было видно, как от них в разные стороны отлетают обломки. И снова к девушке пришло осознание, что эти корабли ничего не спасёт.

Стоявший ближайшим к огромным кораблям гайдзинов, тот броненосец, с китайским драконом на борту, стал разворачивать свою единственную большую пушку в сторону больших чёрных кораблей. И даже сделал несколько выстрелов. Поразив снарядом, третий в строю чёрный корабль. И тут снаряды кораблей гайдзинов вспенили воду возле этого броненосца. А потом огромная вспышка озарила борт японского броненосца, и тот стал крениться. Быстро скрываясь под водой.

А огромные куробуне гайдзинов, а это могли быть только их корабли, продолжали двигаться вперёд, обрушивая на японские корабли свои снаряды. Во всплесках и пламени разрывов, которых скрывались сразу по три японских корабля. Ближайших к ним. Японские корабли отвечали огнём своих пушек. Их трубы начали дымить. Явно давая понять, что там внутри японские моряки отчаянно пытаются дать ход. От огня японских орудий куробуне гайдзинов занялись пламенем, но это не останавливало их. Они продолжали накатываться, а японские корабли один за другим исчезали под водой.

Совсем рядом, что-то блеснуло пламенем, а потом раздался грохот. Аюми бросила туда быстрый взгляд и увидела, как совсем рядом, большой японский корабль с адмиральским флагом, стремительно кренился на борт. А от него отдаляются несколько длинных, узких, чёрных силуэта. На этих больших японских кораблях Аюми видела большие пушки. Вот один из этих снарядов этих пушек ещё раз попал в третий по счёту корабль гайдзинов. И тот вдруг вильнул в сторону, его развернуло, а потом корабль гайдзинов остановился и стал оседать носом. А другой большой снаряд разорвался между трубами головного корабля гайдзинов, и он тоже остановился. Но пушки всех пяти кораблей гайдзинов перенесли свой огонь на эти большие корабли. Им помогали своими пушками ещё два чёрных корабля поменьше. Которые входили в бухту с запада. В сопровождении трёх чёрных миноносцев. И очень скоро два из трёх больших кораблей прекратили огонь, и если один из них стал быстро уходить под воду, то второй перевернулся, и было видно только погружающееся в воду днище корабля.

Аюми обвела взглядом бухту. Японские флаги были видны только над четырьмя кораблями. Нет, среди транспортов был виден белый, ладный кораблик, с красным крестом на борту. Над ним тоже виднелся японский флаг, но тот корабль явно не принимал участие в бою. А сражались только четыре корабля. Один большой. Почти как корабли гайдзинов. С двумя башнями в центре. Из которых периодически вырывались вспышки выстрелов, из четырёх больших пушек. Три других корабля были поменьше. Один высокобортный и, похоже, тоже был броненосцем. Хотя и не имел столь больших пушек, он казалось, совершенно не обращает внимание на снаряды гайдзинов. И над ним развивался адмиральский флаг. Два других корабля были совсем маленькими. И если один из них следовал точно за кораблём адмирала, отстреливаясь из своих двух больших пушек. То второй пытался спрятаться от снарядов гайдзинов за своими кораблями. Хотя и его две маленькие пушки стреляли часто, часто.

— Тю, бабы! — эти слова, раздавшиеся рядом, оказались для японок, проснувшихся и собравшихся возле Аюми, подобно грому с ясного неба. И все обернулись, увидев, что к ним с двух сторон приближаются, казавшимися огромными, матросы в белых рубахах и таких же былых брюках. Очень резко выделяясь этим от японских матросов, которые были в синей одежде. И сжимающие в своих казавшихся огромных кулаках свои винтовки. Японки затравленно стали озираться. Но бежать было не куда. Кроме как с обрыва кидаться в море.

Аюми увидела, как несколько русских матросов стали подниматься на вышку сигнальной станции. И тот молодой матрос, которого девушка прежде видела, попытался в прыжке ударом ноги сбросить переднего русского с лестницы. Но тот устоял на ногах, а потом ударом кулака, сбил японца с ног.

— Артюхин, как ты там? Не убил япошку? — послышался из-под вышки явно очень молодой голос.

— Да что мне будет, вашбродь. А япошка живой, держите его там, — гайдзин одной рукой схватил японского матроса за шкирку, и играючи перенеся его через бортик сигнальной станции, скинул вниз. Японки буквально все сжались от страха, наблюдая за этим. А из-за дома вышел молоденький русский офицер, которой произнёс:

— А что у нас тут…

Но увидев японок, офицер осёкся, а его лицо стало пунцовым. А из-за дома послышался другой голос, уже более солидный:

— Серж, что там у вас?

— Николай Петрович, да тут, — было видно, что слова молодому офицеру даются с трудом, — Ну как это сказать. Японки.

Из-за дома вышел другой офицер, постарше, который окинув женщин взглядом, усмехнулся и чуть склонил голову, вызвав ответный поясной поклон японок, произнёс по английский:

— Приветствую вас дамы, от лица русского флота. Вам совершенно нечего бояться, русский флот не воюет с не комбатантами, — потом добавил уже на русском, — Поздравляю вас, Серж, вы захватили японской бордель. Весьма ценный приз. Адмирал будет доволен.

Молодой русский офицер стал буквально пунцовым, а старший офицер рассмеялся и, стукнув молодого по плечу, добавил:

— Да не тушуйтесь, вы так, Серж. Всякое бывает. Но теперь вам предстоит позаботиться об этом цветнике. Что бы никто их не обидел, — но тут шутливый тон старшего офицера сменился на более тревожный, — А это ещё что за, чёрт!

Аюми обернулась и увидела, что с юга в бухту входило четыре серых, длинных силуэта, озаряемых частыми вспышками выстрелов, многочисленных пушек. Два самых больших корабля гайдзинов продолжали стоять на месте. Один пылал, а второй осел на нос и кренился. Правда они изредка стреляли, но это не мешало другим четырём японским кораблям, огибая мыс, где она стояла, стремиться прорваться на восток. Параллельно им двигались три куробуне. Которые старались не допустить прорыва японцев в море, отжимая их к берегу. Но теперь эти корабли попали под огонь с двух сторон. И казалось, море вокруг них вскипело.

А потом загремело на западе. Где были видны идущие в атаку серые силуэты миноносцев, под прикрытием артиллерии трёх небольших корабликов. Которые бесстрашно вступили в перестрелку с кренившимся огромным кораблём гайдзинов. Навстречу серым миноносцам выдвинулись более крупные, и не менее же многочисленные, чёрные миноносцы гайдзинов. Атаку которых, огнём поддерживали два небольших чёрных корабля. В этот момент корабль гайдзинов с чудными прямоугольными трубами двинулся вперёд, ведя огонь с обоих бортов. Да и вообще все крупные корабли гайдзинов вели огонь с обоих бортов.

Японки замерев, во все глаза следили за вновь разгоревшимся морским сражением. Огромная вспышка пламени в носу одного из небольших кораблей гайдзинов вызвало их ликование. Но корабль гайдзинов не утонул, а очень быстро приткнулся к берегу. К тому же в этот момент один из прибывших японских кораблей, исчез в огромном пламени, а когда оно опало, то вместо четырёх японских кораблей там было только три. И в этот момент Аюми услышала голос старшего русского офицера, который, было дело, куда-то убежал, а потом вернулся:

— Серж, убирай этих, — далее последовало слово, которое Аюми не знала, но по смыслу поняла, что он бранное, — сейчас тут будет жарко.

Потом офицер на английском добавил:

— Милые дамы, прошу вас спуститься вниз. Сейчас тут будет очень опасно. Серж, проводит вас в безопасное место.

А на берег русские матросы, впряжённые как лошади, стали выкатывать несколько пушек и ящиков и на колёсах. Разворачивая пушки в сторону моря. Молодой офицер тут же стал поторапливать японок, что бы они быстрее уходили в глубину острова. И тут Аюми увидела, как возле борта самого большого японского корабля, того самого с двумя башнями в центре, как раз, а возле башни вырос огромный столп воды и корабль остановился и начал стремительно заваливаться на борт. В этот момент офицер схватил Аюми за руку и потащил за собой:

— Идёмте быстрее, сейчас тут может быть опасно.

За спиной, буквально через миг, рявкнули русские пушки. Раз, другой, третий.

Мичман Вирениус не знал, что больше его спасло, его личное везение или скорострельность его пистолета и подаренных отцом карабинов. Им получилось прорваться на мостик японской плавмастерской и забаррикадировавшись там продержаться до того момента, как к стоявшему, у борта парохода, контрминоносцу пристало сразу четыре русских катера. С которых выскочили два десятка человек с «Дмитрия Донского» и быстро подавили всякое сопротивление японцев. Мичману получилось договориться, что стоявшие с противоположного борта миноносцы его трофеи. А вновь прибывшие, считают своими трофеями плавмастерскую и контрминоносец. И забрав своих матросов, мичман направился на свои призовые миноносцы. Где его и встретил Буторин.

— Вашбродь, а что с пленным офицером делать? — протягивая офицеру, ножны от трофейной сабли, спросил кондуктор. Мичман вогнал японскую саблю в ножны, подвесил саблю в ножнах на ремень и спросил:

— Какой ещё пленный офицер?

— Да тот, с которым вы дрались, вашбродь, он живой тилько сильно пораненный. Крови много потерял и в беспамятстве, — начал было докладывать Буторин, — Я его приказал перевязать. Но боюсь, он не жилец, крепко вы его поранили, вашбродь…

При этих слова глаза кондуктора стали увеличиваться, а он сам осёкся. Мичман обернулся и увидел, как из-за мыса, на эту сторону якорной стоянки вываливает громада японского двухбашенного броненосца. За ним виднелся другой, поменьше размером. «Император Николай I» и «Аврора» пытались артиллерийским огнём не допустить прорыва японцев. Но бронированный утюг, огрызаясь из всех своих пушек и взяв курс на пролив Ермак, пёр, сквозь всплески и разрывы, не меняя курса. И должен был пройти менее чем в трёх кабельтовых от них. Мичман в растерянности оглянулся и увидел на корме ближайшего от них трофейного миноносца поворотный торпедный аппарат.

— Буторин, за мной, — и с этими словами мичман кинулся к торпедному аппарату. Следом побежал кондуктор, говоря:

— Вашбродь, я же не минёр.

— Я тоже, — огрызнулся мичман, — Но нам надо остановить «Чин-Иена». Иначе он там весь крейсер разнесёт.

К счастью торпедный аппарат был снаряжен, и мичман быстро разобрался, как повернуть торпедный аппарат и произвести выстрел. И крикнув:

— Буторин крути штурвал, — мичман прильнул к прицелу и когда по его расчёту торпедный треугольник должен был совпасть, мичман дёрнул рычаг. Торпедный аппарат выплюнул торпеду и та, нырнув рыбкой в воду, пошла вперёд. Приближаясь к накатывающейся громаде японского броненосца. Совсем, как минёров кораблей и командиров миноносцев и минных катеров учил стрелять отец. На броненосце заметили торпедный выстрел, и теперь все пушки левого борта японца разворачивались в их сторону. Включая и бортовую шестидюймовку броненосца.

— Вашбродь, в катер, быстро, — произнёс Буторин и первым прыгнул в катер. Стоявший, у борта миноносца. Мичман прыгнул следом. И тут же в кормовой части другого, соседнего, с тем, из торпедного аппарата которого они стреляли миноносца, вспухло облако разрыва шестидюймового снаряда. Но Буторин уже прильнул к своему начавшему раскручиваться Гочкису. А прежде чем японцы успели внести поправку в прицел, прошёлся по расчёту выстрельнувшей шестидюймовке.

— Вашбродь, снаряды!

Мичман тут же вставил в приёмник новую кассету со снарядами, не обращая внимание на кровь. Которая из рассечённой осколком щеки стала заливать шею. И Гочкис снова открыл огонь, подавляя стрелявшие в их сторону орудия. И тут возле борта японского броненосца, как раз под башней, встал столб воды и пламени, от попавшей торпеды. И «Чин-Иен» стал замедляться и всё быстрее крениться на левый борт. А потом к японскому броненосцу, с другой стороны подошла «Аврора» и столб воды и пламени от взрыва торпеды встал уже с другой стороны японского броненосца. Ставя точку в его карьере под японским флагом.

Контр-адмирал Масамичи Того, известный русским, как Того-младший, командир шестого боевого отряда, на грани сознания наблюдал, как к нему и двум матросам, благодаря которым он ещё и держался на поверхности моря, подходил русский катер. А буквально полчаса назад ситуация казалась совсем иной. Казалось, два самых больших корабля русской эскадры Вирениуса были выведены из строя. А не узнать, знакомые уже по войне силуэты «богини», «пересвета», и прилично намозолившие, в довоенное время, глаза силуэты «Дмитрия Донского» и «Императора Николая I» он не мог. Незнаком был только бывший «Пелайо», но что это он сомнений не было. И вот два самых мощных корабля эскадры казались едва держащимися на воде. «Ослябя» осел баком почти по клюзы якорей и весьма прилично накренился. А «Пелайо», пусть и переименованный, в «Иоанна Златоуста», пылал в центральной части. И они оба не стреляли. А бой вели только оставшиеся три корабля эскадры. Пытаясь не допустить прорыва четырёх уцелевших японских кораблей. И ему, Того Масамичи, получилось возглавить оттеснённые с базы миноносцы и находившиеся в дозоре корабли. И пока броненосцы «Чин-Иен», «Фусо», крейсер «Сайен» и авизо «Мияко» связывали боем, оставшиеся в строю капитальные корабли русских, он пошёл в атаку. По раскладу получалось, что миноносцы, прорвавшись через уже повреждённые корабли русских, добьют торпедами «Ослябю» и «Пелайо». В это время «Чин-иен» свяжет боем своего ровесника «Императора Николая I». «Фусо», «Сайена» и «Мияко» должно будет хватить, чтобы утопить «Дмитрия Донского». А его шестой отряд уничтожит «Аврору», а потом пройдётся по остальным кораблям гайдзинов. Прекратив избиение моряков микадо.

Но, всё пошло не по плану. Они ещё не успели прорваться на рейд, как остановился и стал заваливаться на борт крейсер «Сайен». А потом заговорили и очень метко заговорили пушки «Ослябя» и «Пелайо». Оказавшиеся между двух огней русский корабли стали отстреливаться с двух бортов. И именно десятидюймовый снаряд «Осляби» взорвал «Акицусиму». Попав ей в носовой погреб. А его трёх и шестидюймовые пушки правого буквально отогнали рвавшиеся в атаку японские миноносцы. Они, правда, достали торпедой канонерскую лодку гайдзинов «Грозящий», но были вынуждены отойти проливом Тунгус на север. Потеряв два миноносца. Но самое страшное было не это. А то, что гайдзины, каким-то образом умудрились подорвать торпедой броненосец «Чин-Иен». Броненосец остановился, стал крениться. И был добит торпедой, подошедшей к нему «Авроры».

Это сразу же кардинально поменяло расклад сил. То, что, «Ослябя» и «Пелайо» оказались боеспособными, вынудило его, Масамичи Того, оставить идею поквитаться с гайдзинами, а пойти на прорыв. Но именно гибель «Чин-Иена» сразу же сделало прорыв недостижимой мечтой.

Его флагман крейсер «Идзуми» и идущий следом крейсер «Сума» пошли на прорыв проливом Ермака. Следом за ними шёл на прорыв броненосец «Фусо». «Мияко» похоже, попала на мель и теперь накренившись, стояла на месте. А на её палубе и, особенно возле ходовой рубки, были видны разрывы от русских пушек, стрелявших с берега. Шедший последним крейсер его отряда «Чиода», оказался оттёртым от пролива Ермака кораблями гайдзинов и попытался вырваться проливом Сивуч, но попав под огонь «Пелайо» начал тонуть. Его флагманский «Идзуми» попал под огонь броненосца «Императора Николая I». «Сума» вступила в дуэль с «Авророй». А ещё двигающийся «Фусо» избивал «Дмитрий Донской». Но попадания девятидюймового и двенадцатидюймового снарядов с «Императора Николая I» заставили остановиться и начать тонуть «Идзуми». «Дмитрий Донской» торпедами достал «Фусо». Но казалось, что «Сума» вырвется из западни. И тут, в самой узкой части пролива, перед крейсером встала сплошная стена от всплесков снарядов. Капитан «Сумы» попытался развернуть крейсер, но выскочивший на мель корабль буквально лёг на борт. Правда практически сразу русские корабли, находившиеся в проливе Ермак, прекратили обстреливать «Суму», а перенесли огонь на обогнувшие остров Дачансандао японские контрминоносцы и миноносцы. Которые сделали попытку прорваться на рейд уже проливом Ермака. Но стоявшие там пароходы оказались на удивление хорошо вооружены, а японские корабли преследовали русские контрминоносцы, с «Абреком» во главе. И дымящим позади «Храбрым». Постреливающим из своих восьмидюймовых орудий.

Сам Масамичи, раненный от разрыва русского снаряда попавшего в рубку крейсера «Идзуми», был ранен и лёжа на палубе, в луже крови от перебитой осколком руки, терял сознание. Рассчитывая погибнуть вместе со своими кораблями. Но когда он пришёл в себя в воде, то оказалось, что его поддерживают на плаву два матроса крейсера. А совсем рядом находиться русский катер. А мимо, пропустив на рейд русские пароходы, проходил «Храбрый». Сил, чтобы даже, что-то сказать уже не было, а когда его переваливали, через борт катера, боль в руке снова заставила уйти в небытие.

Отряд, из трёх больших кораблей, только приближалась к проливу Тунгус. И до западного мыса острова Дачансандао оставалось ещё около трёх миль, когда район японской базы озарился вспышками выстрелов и всполохами начавших работать один за другим прожекторов. Адмирал Вирениус поморщился, он рассчитывал застать японцев врасплох. Но его кораблям предстояло ещё преодолеть приличное расстояние, а на японских кораблях уже звучали сигналы тревоги и расчёты уже бежали к своим орудиям.

И тут прямо по курсу вспыхнули прожектора на находившейся в дозоре канонерской лодке и стоявшей возле сетей брандвахты японцев. Высветив силуэты вражеских кораблей. И тут же стоявший возле входа в боевую рубку «Иоанна Златоуста» сигнальщик произнёс:

— Прямо по курсу канонерские лодки «Осима» и «Цукуба», вашбродь.

— Однако, ваше превосходительство, японцы и старьё они тут выставили, — произнёс командир броненосца, капитан 1 ранга Лебедев, — Эта «Цукуба» ещё под британским флагом в Крымской войне участвовала.

— Четыре современных шестидюймовки для брандвахты самое то, — ответил адмирал, всматриваясь вперёд, где на прикрытой островом японской якорной стоянке разгорался бой, если судить, по начавшем возникать отблескам от выстрелов и послышавшемуся гулу от залпов орудий, — Они же не нас ждут. И вы, Иван Николаевич, его среднекалиберными пушками накройте, практическими снарядами. На этот деревянный сарай тратить бомбы слишком расточительно. И передайте на «Донского» и «Ослябю», пусть накроют «Осиму» одновременно с нами. Она хоть и поменьше, но на три десятка лет посовременнее. И её четыре стодвадцатимиллиметровки могут стать не приятным аргументом. Только давайте подойдём к ним хотя бы на двадцать кабельтовых.

Корабли продолжали приближаться к рубежу открытия огня, когда японцы что-то заподозрили и прожектор «Цукубы» стал поворачиваться в сторону русских кораблей.

— 23 кабельтовых, — пришёл ответ на запрос Лебедева, на дистанцию и адмирал произнёс, прильнув к амбразуре боевой рубке броненосца:

— Начинайте, Иван Николаевич.

А надо сказать, что боевая рубка бывшего «Пелайо» была ещё тот нонсенс инженерной мысли. Мало того, что она была всего в пару метров в диаметре, и там с трудом разместилось всего несколько человек, так она ещё находилась внутри ходовой рубки броненосца. А сама ходовая рубка находилась по центру корабля. И весь обзор вперёд загораживала передняя труба броненосца. Так что пользоваться этой защитой было очень сложно. Но вот артиллерия корабля работала исправно. И получив приказ, тут же рявкнула пара четырнадцатисантиметровых орудий броненосца. И прежде чем первые снаряды достигли «Цукубы», пристрелку начала другая пара среднекалиберной артиллерии броненосца. И если первая пара легла с недолётом, а вторая с перелётом, то уже третья пара снарядов дало накрытие. А потом бегло заговорили все четырнадцатисантиметровые пушки. И даже по разу сделали выстрелы орудия больших калибров броненосца. И как оказалось, что не зря ещё Синоп показал окончание деревянного судостроения. Под ударами чугунных снарядов, старый деревянный набор бывшего британского корвета «Малакка» начал буквально рассыпаться. И сделав буквально несколько выстрелов в ответ «Цукуба» как-то сникла, прогнулась в центре и стала уходить под воду.

На дозорный корабль, канонерскую лодку «Осима» обрушились снаряды «Донского» и «Осляби». И тут уже железное судостроение показало всё своё преимущество перед деревянным. В три раза меньший кораблик продолжал огрызать под огнём двух кораблей, уже после того как замолчала деревянная «Цукуба». Пока попавшая в неё десятидюймовая бомба «Осляби» не поставила крест в судьбе этого корабля. Правда тонула она дольше, чем проходили мимо неё русские корабли. Которые обогнули мыс острова и стали обходить сетевое заграждение в проливе Тунгус. А их взору открылся рейд. Где на якорях, вдоль курса русских кораблей, стояли японские корабли. Ближайшим к «Иоанну Златоусту» был «Хей-Иен», чьи пушки уже ворочались в сторону русского броненосца. За ним в ряд виднелись корабли седьмого боевого отряда японского флота. Канонерские лодки «Иваки», «Хией», некогда броненосный корвет, крейсер второго ранга «Сайен», авизо «Мияко», и броненосец «Фусо», под флагом командира отряда Сукеудзи Хосоя. А вдоль выступающего на рейд мыса и поперёк русским кораблям стояли корабли пятого боевого отряда, крейсера «Мацусима», «Хасидате», броненосец «Чин-Иен» и флагман всего «домашнего», он же «смешной», флот Японии, крейсер «Ицукусима». Под флагом вице-адмирала Катаока Сичиро, командующего третьим флотом Японии. Южнее, у острова Хасяндао, ещё тремя ровными рядами стояли шесть японским контрминоносцев и четырнадцать миноносцев. В первом ряду были три контрминоносца, два небольших старых миноносца, и четвёрка миноносцев типа «Циклон». Последние уже дали ход и пытались атаковать головные русские контрминоносцы. Которые по дуге огибали стоянку японских минных сил. Поражая огнём не только первый ряд, но и второй ряд, из трёх контрминоносцев и четырёх «Циклонов». В последнем ряду стояла разнотипная четвёрка старых миноносцев.

И если японские «Циклоны» не удивили адмирала Вирениуса. В ближайшую ночь именно им предстояло сопровождать брандеры к Порт-Артуру. А именно четвёрку этих брандеров видел адмирал в восточной части бухты. Рядом с ними стоял еще, какой-то пароход. Судя по силуэту и цепочке орудий на борту, превращённый во вспомогательный крейсер, лайнер. И вот теперь, этот бывшей лайнер, вёл огонь одним бортом по русским контрминоносцам, а вторым по катерам. Которые ползли между всплесков разрывов к японским транспортам. Бывшему лайнеру же, весьма успешно, по крайней мере, пароход уже кренился, оппонировали орудия правого борта «Николая I» и «Авроры». Ведя левым бортом огонь по «Ицукусиме» и остальным кораблям пятого отряда японцев. А возле прохода в проливе Бобр пылала брандвахта — деревянный корвет «Каймон» и уходила под воду дозорная канонерка «Акаги».

Вообще то, предназначенные в качестве брандеров, японские пароходы попытались остановить порыв русских катеров прорваться, на стоянку транспортов. Но несколько мелкокалиберных орудий, установленных на мостиках этих пароходов, причём по принципу, на тебе Аматерасу, что нам негоже, были не в состоянии остановить три десятка катеров. С которых, отвечали явно более солидные орудия. И их было гораздо больше. Из-за чего орудия японских брандеров замолкали один за другим.

Как под огнём русских трёхдюймовок и электрифицированных Гочкисов замолкали орудия японских миноносцев. Они останавливались, начинали парить. Но отсутствие гранат сказывалось. Японцы совершенно не собирались тонуть. А всячески пытались уйти на запад. В пролив Всадник. И только попадания двенадцатисантиметровой гранаты с «Абрека» ставили точку в судьбе японских миноносцев.

Вообще, «Абрек» заметно выделялся среди своих соседей эффективность. Его орудия играли тут же роль, против миноносцев, какую играл главный калибр броненосцев против более крупных кораблей. В то время как трёхдюймовые орудия и Гочкисы не могли потопить миноносцы противника.

Но если на юге всё было приемлемо, то на главном рейде ситуация для русских кораблей стала складываться не так радужно. На огонь «Императора Николая I» и «Авроры» отвечала только «Ицукусима». А «Чин-Иен», «Хасидате» и «Мацусима» обрушили огонь своих носовых орудий по русским. Стреляли по ним и все корабли седьмого отряда японцев. При этом, прежде чем лечь на боевой курс, русским кораблям приходилось, обогнув сетевое заграждение, обходить мель в центре рейда. Буквально выписывая последовательно букву Z своими манёврами. И только после этого можно было выйти на главный рейд. А японцы, пристреляв фарватер, стреляли по двигающимся по нему русским кораблям. Больше всего не повезло «Осляби». 260-миллиметровый снаряд главного калибра «Хей-Иена» попал в броневой лист в носовой части русского броненосца. Взрыв японского снаряда не пробил бронеплиту. Но разрушил деревянную, тиковую подкладку под бронёй. А через несколько минут 320-миллиметровый снаряд «Хасидате» разорвался на этой же плите. Плита выдержала и его, а дерево нет, превратившись в щепу, не разлетевшуюся по кораблю только из-за того, что метал водопроницаемой обшивки был смят, но не пробит. И хотя ни набор корпуса, ни сама обшивка не были разрушены, но плита оказалась вдавлена вовнутрь. И в огромное количество отверстий в броненосец стала вливаться вода. Растекаясь по бронепалубе и креня корабль. Заставив «Ослябю» остановиться. Но русский броненосец обрушил всю мощь своих орудий на «Хасидате».

Правда, практически сразу «Иоанн Златоуст» отомстил за «Ослябю». Проходя мимо упорно держащегося на воде, под градом русских снарядов, всё-таки броненосца «Хей-Иена» русский броненосец выпустил торпеду. Из бортового торпедного аппарата, которая и попала в центр корпуса бывшего китайского броненосца. Как раз под хвост дракона на его борту. И заливаемый сразу в котельное и машинное отделение японский корабль стал стремительно ложиться на борт. Но и состояние самого «Иоанна Златоуста» внушала опасение. Лишённый защиты между броневой палубой и казематом артиллерии корабль попал под массированный обстрел среднекалиберной артиллерии японских крейсеров. Снаряды которой, разворотили борт и вызвали пожар, на броневой палубе русского корабля. От немедленного затопления «Иоанна Златоуста» спасало только то, что бой шёл на спокойном рейде, а броневую защиту японские снаряды преодолеть не могли. Положенные на батарейную палубу, вокруг орудий мешки с песком частично защитили от осколков, но не могли защитить их расчёты от дыма. И теперь корабль шёл вперёд, ведя огонь только из своих орудий главного калибра, и во всю пылая и дымя в центре. Правда это не спасло стоявшие рядом с «Хей-Иен» канонерские лодки «Иваки» и «Хией». И если деревянному корпусу «Иваки» хватило практических снарядов «Дмитрия Донского». Расшатавших деревянный набор японского корабля и открывших огромные течи. То железному, и даже имеющему не менее железный бронепояс, «Хией» понадобилось попадание 32-сантиметрового фугасного снаряда из кормового барбета русского броненосца. Разворотившего приличную часть борта. И только после этого древний броненосный корвет начать свой путь под волны. После чего стволы орудий главного калибра «Иоанна Златоуста», который лёг на боевой курс и поменял подбойный борт, развернулись в сторону «Мацусимы». И буквально одного попадания 32-сантиметрового снаряда хватило, что бы получив попадание под ватерлинию японский крейсер, прекратив огонь, стал стремительно оседать на нос.

В этот момент, видя весьма плачевное состояние русских броненосцев, от колонны русских контрминоносцев отделилась четвёрка идущих в арьергарде контрминоносцев. Благо от оставшихся во всю прыть уходила пятёрка японских контрминоносцев и четвёрка миноносцев. Из последних три были японской разновидностью «Циклонов». Японцы явно стремились уйти в пролив Всадник раньше, чем их от него отрежут выходившие проливом Гайдамак, из-за острова Хасяндао, «Храбрый», «Грозящий» и тройка русских миноносцев. И вот, четвёрка русских контрминоносцев пошла в атаку. На начавшую давать ход «Ицукусиму». Японский флагман успел было перенести огонь своих орудий с «Императора Николая I» на новую опасность и даже повредить один русский контрминоносец, но это не спасло японский крейсер от попаданий двух торпед в борт. От чего крейсер завалился на борт. Следом под огнём «Осляби» перевернулся «Хасидате». А «Император Николай I» и «Аврора» стали обстреливать броненосец «Чин-Иен». «Дмитрию Донскому» досталось сразу три противника. Броненосец «Фусо», крейсер «Сайен» и авизо «Мияко», которые всеми орудиями обстреливали русский флагман. Не обращая внимания на русский крейсер. Который попытался огнём прикрыть «Иоанна Златоуста», ведя огонь и по «Фусо» и по «Сайену».

В этот момент адмирал Вирениус вышел на правое крыло мостика, прикрываясь от «Фусо» и «Саена» боевой рубкой броненосца. Стремясь оценить общую ситуацию. И тут 21-сантиметровый снаряд из носовой пушки «Сайена» попал в боевую рубку «Иоанна Златоуста». И когда адмирал ворвался в рубку, то увидел страшную картину. Всё было разрушено, и забрызгано кровью. И только командир броненосца капитан 1 ранга Лебедев весь залитый кровью из своих ран, стоял на одной ноге, вцепившись в штурвал корабля, а вторая перебитая нога висела на лоскуте коже. Адмирал подхватил Лебедева и тот побледневшими губами прошептал:

— Сдаю командование. Ведите корабль.

Передав капитана первого ранга двум матросам, заскочившим в рубку следом за ним адмирал, со словами:

— Наложите жгут и перебинтуйте, — коснулся штурвала и, поняв, что трос перебит, положил руки на машинный телеграф, дав команду «стоп машина», крикнув сигнальщикам:

— Поднять шары, предупреждая, что мы останавливаемся. И передать на «Дмитрия Донского», присоединиться к отряду капитана 1-го ранга Волчанского.

На мачту броненосца стали подниматься большие чёрные шары, давая всем знать, что корабль останавливается, а на «Дмитрия Донского» флагами стали передавать распоряжение адмирала. И крейсер, прибавив ход, стал нагонять «Императора Николая I» и «Аврору». Обходя «Фусо», с прячущейся за броненосцем «Мияко», и «Сайена». При этом японцы тоже прибавляли ход, стремясь догнать явно поджидающий их «Чин-Иен». Бой явно начал переходить в дуэль трёх русских кораблей, с четырьмя японскими. Которые, в свою очередь, явно стремились прорваться с рейда на восток, проливом Ермак. При этом едва державшиеся, чтобы не опрокинуться, «Ослябя» и не имеющий возможность управляться «Иоанн Златоуст» не могли помочь ведущим бой кораблям.

А западнее рейда, в проливе Всадник концентрировались японские корабли. Там собирались вспомогательный крейсер, две канонерские лодки «Атаго» и «Удзи» и три отряда миноносцев. Которые, похоже, находились в дозоре. К ним присоединились вырвавшиеся с рейда пять контрминоносцев и четыре миноносца. И противник явно готовился к контратаке. Их вспомогательный крейсер и канонерки уже вступили в перестрелку с «Храбрым», «Грозящим» и «Абреком». За которыми, строем пеленга выстраивались восемь русских контрминоносцев и три миноносца. Три русских контрминоносца были повреждены настолько, что приткнулись к мелководью. Причём на палубе одного из них уже плескались волны. Не была известна судьба и одного из русских «Циклонов». Восточнее же, за мысом были видны русские катера, которые прятались от «Чин-Иена», за одиннадцатью пароходами. Над одним из которых, трепетали японские флаги, а на борта были нанесены знаки Красного Креста. Возле борта другого стояли пропажа, накренившейся контрминоносец и два миноносца.

Стандартная численность отряда минных сил в японском флоте была четыре единицы. Только в составе нескольких отрядов было три контрминоносца или миноносца. И на боевых выходах такие отряды дополнялись кораблями. Или сами предоставляли корабли взамен не боеспособных. Одним из таких отрядов был третий отряд контрминоносцев. И увидев, только шесть контрминоносцев и два лишних миноносца адмирал удивился, не зная где недостача. Но, похоже «потеряшки» находились возле плавучей мастерской. И их обнаружение подводила баланс сил японского флота на рейде островов Эллиота. Тут были 5 и 7 боевые отряды. Два отряда контрминоносцев, один из которых был третьим по номеру. И находилось семь отрядов миноносцев. Южнее, у Порт-Артура, в дозоре должны были находиться один крейсерский боевой отряд и отряд контрминоносцев.

В общем, то бой должен был свестись к тому, чтобы ни дать противнику атаковать повреждённые русские броненосцы. И не выпустить оставшиеся на плаву корабли 5 и 7 боевых отрядов с рейда. И адмирал уже собирался дать распоряжения по атаке лёгких сил противника своими, как ситуация изменилась. С юга, через пролив Бобр на рейд ворвались, один за другим, четыре японских крейсера, открывших огонь по кораблям отряда Волчанского. Сигнальщик тут же стал их перечислять:

— «Идзуми», «Сума», «Акицусима» и «Чиода», ваше превосходительство.

Адмирал в задумчивости ответил:

— Шестой боевой отряд. Похоже, это они были в дозоре у Порт-Артура, — но тут же Вирениус услышал голос сигнальщика.

— Ваше превосходительство смотрите, японские миноносцы пошли в атаку!

Адмирал посмотрел на запад и увидел, как два десятка японских кораблей двинулись вперёд. Нацеливаясь на «Ослябю» и «Иоанна Златоуста». На последнем отремонтировать перебитое управление не получалось из-за разгоревшегося на броневой палубе пожара. Но можно было управлять машинами и руки адмирала снова легли на машинный телеграф, сдвинув рычаги для обеих машин на «малый вперёд». Одновременно адмирал стал отдавать команды, командуя и эскадрой, и броненосцем:

— Играть «отражение минной атаки», открыть огонь главным калибром по «Чиоде», передать «Ослябе» открыть огонь по «Акицусиме». Передать на «Храбрый» и «Буйный», совместно отразить атаку вражеских миноносцев.

В этот момент, единственный раз за бой, подала голос японская береговая артиллерия. С западной батареи острова Суилидао по японским крейсерам открыла огонь одиночная пушка. Правда, сделав всего несколько выстрелов орудие замолчало. Скорее всего, японцы успели выйти из сектора обстрела. Вторым, что случилось в этот момент, стал то, что, воспользовавшись появлением крейсеров Того-младшего, несколько десятков японских шлюпок и катеров стали выгребать с рейда проливом Сивуч. Стремясь как можно скорее покинуть рейд.

Командир крейсер 1-го ранга «Диана», капитан 1-го ранга Залесский, Василий Константинович, внимательно всматривался в бинокль. Его крейсер находился в дозоре, охраняя вышедшею, для производства эволюции и осмотра островов Мяо-Дао, под командованием командующего флота, эскадру. В составе эскадренных броненосцев «Петропавловск», под флагом командующего, «Полтава», «Севастополь», «Пересвет», «Победа», броненосного крейсера «Баян», крейсеров первого ранга «Аскольд», «Диана», крейсера второго ранга «Новик», минных крейсеров «Всадник», «Гайдамак». А также контрминоносцев из 1-го отряда «Внимательный», «Боевой», «Грозовой» и из 2-го отряда «Сторожевой», «Решительный», «Сильный», «Смелый», «Сердитый», «Страшный», «Скорый» и «Расторопный». И если «Аскольд», «Новик» и контрминоносцы из 1-го отряда двинулись на юг к островам Мяо-Дао. То «Диана» и «Баян» с контрминоносцами из 2-го отряда находились в дозоре эскадры. И теперь Василий Константинович с интересом рассматривал стремительно приближающиеся дымы. Уже был виден совершенно чёрный корпус парохода, весьма похожего на «Доброфлотовский», за которым виднелись четыре контрминоносца похожие на корабли производства Невского завода. И, похоже, там тоже заметили русский крейсер, в сопровождении четвёрки «соколов». Пара, из идущих с пароходом, контрминоносцев подняв ход узлов с 18, до почти 25 выдвинулась вперёд. И когда до этой пары контрминоносцев оставалось миль 10, то один развернул назад, что то, сигналя, а второй, казалось бы, даже прибавил ход.

— Василий Константинович, — произнёс стоявший рядом с командиром вахтенный офицер, — похоже, что это наши. По крайней мере, кормовой флаг Андреевский. Я бы даже сказал, что это «Бойкий» с «Бурным», не зная наверняка, что они остались в Порт-Артуре.

— А ещё они нам двоятся. В Порт-Артуре их всего два, а тут целых четыре, — ответил, было командир крейсера, и добавил, отдавая распоряжение, — Пусть «Решительный» и «Страшный» выдвинуться вперёд. И выяснят, кто это.

И получив приказ два «сокола»[18] отделившись от колонны, прибавили ход и помчались навстречу незнакомцу. На полубаке, которого стали собираться матросы, размахивающие снятыми с голов бескозырками. С «соколов» им ответили, а сами контрминоносцы легли на параллельный курс с незнакомцем и на не плохой скорости совместно помчались к крейсеру.

— Похоже, точно наши, — произнёс командир «Дианы», переведя свой взгляд на пароход, который более густо задымив, тоже добавил узел, другой к своей скорости, — Но откуда? Неужели они с эскадры адмирала Вирениуса?

— Василий Константинович, пароход похож на «Алмаз», и в составе эскадры семь «невок», — напомнил вахтенный и добавил, — Сигнальщик, что «Решительный» передаёт?

— Встретили крейсер «Алмаз», контрминоносцы «Буйный», «Бодрый», «Бедовый» и «Безупречный», — тут же начал докладывать сигнальщик, — Просят разрешение, сопроводить «Буйный» к командующему флотом.

— Сигнальщик передайте «добро», — распорядился Залесский и, осматривая море, добавил, — Если это дозор эскадры Вирениуса, то странно, что они в обратную сторону никого не направили. И что ещё более удивительно за ними никого не видно.

— Вы предполагаете что-то плохое, Василий Константинович? — вахтенный навёл свой бинокль на «Буйный», — На «Буйный» вижу следы боя. Возможно, их послали за помощью. И «Алмаз» подходит, сейчас всё узнаем.

Не меньшее удивление испытывал в этот момент и командир крейсера «Аскольд», капитан 1-го ранга Грамматчиков. Его крейсер как раз досматривал четыре английских парохода компании «Чайна Навигэйшн». Которые следовали компактной группой. «Новик» задержался, чуть севернее, возле остановленного японского парохода «Хан-иен-Мару» с джонкой на буксире.

И тут сигнальщик крейсера доложил о ещё видимых дымах на горизонте. Двигающихся с юга в сторону Порт-Артура. И оставив возле английских пароходов контрминоносцы «Аскольд» подняв ход, помчался на юг. Очень быстро стало видно, что со стороны Китая подходили десять пароходов. И если идущий впереди пароход имел испанский флаг, то остальные девять шли двумя ровными, параллельными колоннами. Которые, заметив крейсер, сделали то, от чего у видавшего виды капитана 1 ранка глаза вылезли из орбит. Десяток торговых пароходов, под разномастными флагами, совершил чёткий разворот «все вдруг» и направился к ближайшему китайскому острову.

— Вот что вытворяю черти, так даже наши броненосцы не смогу, — послышался возглас кого-то из офицеров на мостике крейсера, — Это что за кордебалет?

— А вот сейчас и узнаем, — ответил Грамматчиков и дал сигнал в машинное отделение «полный ход». И развив все свои 23 узла, крейсер буквально помчался над волнами, вслед за улепётывающими пароходами. И тут все на крейсере удивились ещё больше. С испанского парохода, что-то стали сигналь на остальные пароходы. При этом на корму, идущей полным ходом от крейсера, «Анны-Гарсия» высыпали матросы. Которые радостно, что-то кричали, и размахивали руками. А на мачту, заревевшего сигнальным ревуном парохода, пополз какой-то сигнал флагами.

— Сигнальщик, что передают? — Грамматчиков попытался осознать происходящие.

— Не вижу ваше высокоблагородие, — тут же отозвался сигнальщик, — Дым из трубы мешает. И на «Костроме» сигнал поднимаю, ваше высоблагородие, «Все вдруг».

— Ты что пьян? На какой ещё «Костроме»? — вспылил Грамматчиков.

— Ни как нет, ваше высокоблагородие, трезвые мы. Только концевая в левой колонне это «Кострома», хоть и под германским флагом. Я её в Одессе видел. Это точно она. И флаг меняет с германского.

Грамматчиков, перенёс свой взгляд на указанный корабль и увидел, как транспорта снова совершают манёвр «все вдруг» и ложатся на курс сближения с «Аскольдом». А на мачтах всех транспортов, кроме «Анны-Гарсия», оставшейся под испанским флагом, поднимаются русские флаги. И если над головными, в колоннах, затрепетал русский торговый флаг, то над остальными стали подниматься Андреевские флаги. И тут сигнальщик произнёс:

— Головной во второй колонне «Владимир». Этот пароход, ваше высокоблагородие, я тоже в Одессе видел.

— Цирк, да и только, — произнёс Грамматчиков, — Но, кажется с «Анны-Гарсия» шлюпку спускают. Надеюсь там то мы всё и узнаем. А «Кострома» и «Владимир», насколько я помню, сопровождали эскадру адмирала Вирениуса. Но что-то боевых кораблей я нигде не вижу.

— И Константин Александрович, — услышал Грамматчиков сзади голос одного из своих офицеров, — если адмирал Вирениус, так транспорта вышколил то, что его броненосцы вытворяют?

— Сейчас меня больше волнует вопрос, где они сами, — ответил командир «Аскольда» обводя взглядом море вокруг, — Больше вокруг никого не видно.

Четыре контрминоносца стремительно нырнули в узкий, не более полутора кабельтовых, проход на внутренний рейд Порт-Артура. Провожаемые удивлёнными взглядами с охранявших проход на рейд канонерских лодок «Отважный», «Бобр» и крейсера «Разбойник». Два из контрминоносцев, «Решительный» и «Страшный» давно уже примелькались, и удивления не вызвали. Но вот два других, с угольно-чёрными корпусами, выдали позывные, что это корабли третьего отряда миноносцев «Буйный» и «Бодрый». Причём над «Буйным» развивался брейд-вымпел командира отряда, а на мостике стоял знакомый всем в Порт-Артуре полковник Агапеев. И всё в крепости знали, что третьего отряда миноносцев не было в составе флота ещё утром. Но корабли с такими названиями уже давно все ждали в крепости. И со стоявших в проходе кораблей, тут же засигналили стоявшим в охранении рейда катерам подойти к борту. Все жаждали новостей. Но больше всех новостей жаждал наместник адмирал Алексеев, правда, у него с этим, чуть было не возникли проблемы.

Вошедший в вестибюль дворца наместника мичман тут же вызвал неудовольствие находившегося там дежурного офицера, который поджав губы, процедил, козырнувшему было мичману:

— Молодой человек, соблаговолите одеться по форме, прежде чем появляться тут, — офицер бросил взгляд на висевшие на мичмане японскую саблю, в ножнах, и пистолет маузере, в деревянной кобуре, — И вообще, почему вы не в парадной форме?

Мичман снова поднёс перебинтованную руку к козырьку фуражки и произнёс:

— Мичман Вирениус, крейсер «Алмаз», исполняющий должность командира миноносца номер «27», с докладом от их превосходительства контр-адмирала Вирениуса, к их высокопревосходительству адмиралу Алексееву.

Дежурный поморщился и ответил, буквально плюнув через губу:

— Меня совершенно не волнует, кто вы и не волнуют ваши объяснения. Соблаговолите оставить их при себе и выйти вон. Приведите себя в подобающий вид, а потом явитесь повторно.

Но тут с лестницы ведущий на второй этаж дворца послышался голос:

— С какого, какого вы крейсера, молодой человек?

Офицеры повернулись на голос и увидели контр-адмирала, смотревшего на них сверху вниз.

Вирениус младший снова отдал честь и представился:

— Мичман Вирениус 2-й, ваше превосходительство, вахтенный офицер крейсера второго ранга «Алмаз», по совместительству исправляющий должность командира призового миноносца номер «27». С рапортом, от их превосходительства контр-адмирала Вирениуса 1-го, к его высокопревосходительству адмиралу Алексееву.

Контр-адмирал снова окинул мичмана взглядом и произнёс:

— Только что из боя, молодой человек? И не стойте там, поднимайтесь наверх, их высокопревосходительство ждёт вашего доклада. И судя по тому, что вы взяли приз, бой окончился удачно для нашего флота?

— Так точно, ваше превосходительство. Мы разгромили эскадру вице-адмирала Катаока, при островах Эллиот, — мичман быстрым шагом направился к лестнице, — Но, к сожалению, я после боя, даже не успел побывать на крейсере.

Контр-адмирал остановился, удивлённо посмотрел на мичмана, а потом он прислушался к зазвучавшему праздничному перезвону, со звонницы церкви, и произнёс:

— Даже так, разгромили эскадру. Идёмте быстрее, молодой человек, не стоит заставлять, Евгений Ивановича, ожидать такие новости.

Когда контр-адмирал Витгефт и мичман Вирениус вошли в кабинет наместника, то адмирал Алексеев стоял возле окна, и прислушивался к праздничному перезвону. И увидев, своего начальника морского штаба, спросил:

— Вильгельм Карлович, вы не знаете, с чего это вдруг такой почти пасхальный перезвон? Я, кажется, распоряжение не отдавал.

— Я думаю, ваше высокопревосходительство, вот этот молодой человек, вам всё и объяснит, — и с этими словами контр-адмирал пропустил мичмана в кабинет наместника.

Адмирал, проследовал к своему столу, грузно опустился в кресло и внимательно осмотрел мичмана. Чуть скривившись, когда взгляд останавливался на японской сабле и пистолете маузер, и совершенно равнодушно скользнув по глубокой царапине на щеке и перебинтованной руке:

— Кто вы?

— Мичман Вирениус 2-й, ваше превосходительство, вахтенный офицер крейсера второго ранга «Алмаз», по совместительству исправляющий должность командира призового миноносца номер «27», — чётко доложил мичман и, сделав несколько шагов к столу, протянул пакет наместнику, — Имею приказ доставить вам, ваше высокопревосходительство, рапорт их превосходительства контр-адмирала Вирениуса.

Алексеев вальяжно и нарочито медленно взял пакет, потом поднял со стола нож для бумаг, вскрыл пакет, достал рапорт, небрежно тряхнул лист и, отстранив рапорт от себя начал читать. В этот момент, в кабинете казалось, замерло всё, даже время. Подошедший к столу наместника адмирал Витгефт смиренно ждал вердикта всесильного Алексеева. Прочитав рапорт, адмирал хмыкнул и протянул рапорт своему начальнику морского штаба. Витгефт схватил рапорт и стоя стал его буквально поглощать, не рискуя присесть без разрешения наместника, который повернувшись к мичману уже добродушно спросил:

— А вы мичман кем приходитесь, Андрей Андреевичу? И кстати, как вас зовут?

— Сын, ваше высокопревосходительство, Николай Андреевич Вирениус. К вашим услугам, — при этом мичман молодцевато щёлкнул каблуками.

— И что же вы, Николай Андреевич, не по форме одеты. Где ваш форменный палаш? И что это у вас вместо положенного револьвера?

— Не имел возможности переодеться ваше высокопревосходительство. Палаш был утерян в бою. Пришлось воспользоваться призовой саблей. А пистолет помог взять призы в бою.

— Вы посмотрите, Вильгельм Карлович, какого орла Андрей Андреевич воспитал, — с этими словами Алексеев поднялся из-за стола, обогнул его и похлопал мичмана по плечу, — Призы берёт на трофейную шпагу. Командуйте миноносцем, Николай Андреевич, никто не вправе, у вас, взятое в бою отобрать. И служите так же честно и отважно, а награда за государем будет. В бою ранены были?

Алексеев посмотрел на руку мичмана.

— Это я руку прищемил, кассетой со снарядами, когда Гочкис заряжал.

— Даже так? — на лице Алексеева приподнялась бровь.

— Когда, ваше превосходительство, мы с кондуктором Буториным, с приза, самоходной миной подорвали «Чин-Иен», нас с броненосца обстреливать начали. И мы, что бы нас ни убили, стали отстреливаться. Мне пришлось Гочкис заряжать, когда кондуктор сумел подавить огонь японских пушек. Но вот японская красавица, по имени шимоза, поцеловать успела, — мичман коснулся забинтованной рукой щеки.

— Орёл, орёл, — усмехнувшись, покачал головой Алексеев, — И призы взял и броненосец подорвал. Вижу по заслугам, вас Николай Андреевич, Андрей Андреевич ко мне послал. Явно в качестве награды.

— Нет, ваше высокопревосходительство, — мичман вытянулся, — не в качестве награды, а в качестве наказания.

— Это как, объяснитесь? — во взгляде Алексеева впервые мелькнул интерес к стоящему перед ним офицеру.

— Я заблудился, и попал на рейд раньше времени, — продолжая, стоять навытяжку, ответил мичман, — Японцы всполошились. И когда эскадра начала бой, японцы были при орудиях. Ну и их превосходительство, контр-адмирал Виренус, указал, что половина погибших и раненых на моей совести. Вот и приказал сначала принять участие в отпевании погибших. А потом доставить вам, ваше высокопревосходительство, и их высокопревосходительству вице-адмиралу Макарову, рапорты. Ну и доставить тяжелораненых, которые, как говорит, их превосходительство, тоже на моей совести, в Морской Госпиталь. Особенно, их превосходительство, просил успеть доставить капитана первого ранга Лебедева.

— Не берите в голову, Николай Андреевич, — наместник снова похлопал мичмана по плечу, — Жаль, конечно, матросиков, но на всё воля божья. А вот с, Иван Николаевичем, да, досадно вышло. Каков герой, с оторванной ногой и более чем с двадцатью ранами на теле лично вести броненосец в бой, тут надо иметь большое мужество. Очень большое. Обязательно сий подвиг, в своём докладе государю императору отмечу. Кстати, как он? И где?

— Всех тяжелораненых, ваше высокопревосходительство, — доложил Вирениус младший, — поместили на «Бодрый», а он пришёл с нами. Его «Страшный» должен был отвести по каналу к Морскому госпиталю.

— Обязательно надо будет, Иван Николаевича, посетить в госпитале. Пожалуй, завтра. Сегодня необходимо праздничный молебен отстоять и приём провести. И кстати, рапорт командующему флотом где?

— Их превосходительство, контр-адмирал Вирениус, послал крейсер «Алмаз», а также четыре контрминоносца доставить рапорта, раненых и встретить, и сопроводить «Кострому», «Владимир» и призовые пароходы на Эллиоты. По пути мы встретили вышедшую эскадру. И я передал рапорт командующему флотом. Он направил эскадру к Эллиотам. А «Диану» и «Алмаз», с четырьмя контрминоносцами, к островам Мяо-Дао. Где и должны быть транспорта.

— Кхе, кхе, а посмотрите, как удачно получается Евгений Иванович, — произнёс контр-адмирал Витгефт.

— Что такое, Вильгельм Карлович? — Алексеев повернулся к своему начальнику морского штаба.

— Да как всё удачно, для Андрей Андреевича складывается, сие острова, — напомнил Витгефт, — «Аскольд» с «Новиком» и миноносцами осмотреть сегодня должны были. Надеюсь, они эти пароходы уже встретили.

— Ну да, — кивнул Алексеев, — очень удачно вышло. И значит Степан Осипович уже в курсе?

— Так точно, ваше высокопревосходительство, их высокопревосходительство вице-адмирал Макаров, рапорт получил. И начал выдвижение к островам. Направив вместе с нами полковника Агапеева.

— И какие инструкции, Степан Осипович, дал Александр Петровичу, вы, Николай Андреевич, в курсе?

— Их высокопревосходительство распорядились, — мичман начал доклад, — подготовить к переходу на острова из Порт-Артура минный транспорт «Амур», канонерские лодки «Кореец», «Манджур» и «Гиляк». А также буксира «Силач», двух землечерпательниц и несколько грунтовозных шаланд и портовых буксиров. С возвращением к эскадре отосланных контрминоносцев. Ну и организовать выход из Дальнего буксирного каравана со всеми шестью плавкранами. Их высокопревосходительство весьма благосклонно отнеслись к предложению провести спасательные операции для «Грозящего», «Блестящего» и миноносца номер «221». А также использовать захваченные на островах призы, в полной мере.

— Похвальное, похвальное стремление, — соглашаясь, кивнул Алексеев, а потом, усмехнувшись, добавил, — Вот только вам мичман штабным офицером никогда не быть. Такую информацию из вас буквально клещами вытаскивать пришлось. Но зачем Степан Осипович повёл весь флот к Эллиотам?

— По расчёту их превосходительства, — мичман снова ответил, — контр-адмирала Вирениуса, завтра ожидается подход, к Квантуну, первой японской эскадры и командующий согласился с предложением соединить флот. И оказать противодействие.

— Кхе, кхе, ваше высокопревосходительство, — снова подал голос контр-адмирал Витгефт, — против шести японских броненосцев и двух броненосных крейсеров мы можем выставить «Петропавловск», «Полтаву», «Севастополь», «Пересвет», «Победу», «Ослябю», «Иоанна Златоуста» и «Императора Николая I». А ведь ещё есть «Баян» и «Дмитрий Донской». А против четырёх собачек мы сможем выставить «Аскольд», «Диану», «Аврору» и «Новик» с «Алмазом». Солидно получается.

— Хм, — Алексеев посмотрел на своего начальника морского штаба, — Вы находите, Вильгельм Карлович, что есть надежда отогнать адмирала Того? Тогда мне стоит лично при сим деле поприсутствовать. Распорядитесь, что бы подготовили «Ангару» к выходу, завтра утром. Госпиталь посетим по возвращению. Но пока обязательно надо организовать праздничное богослужение. Распорядитесь, Вильгельм Карлович. А вечером, не забудьте с супругой, на приём прибыть, — произнёс Алексеев и повернулся к мичману, — Вы молодой человек на богослужении присутствовать будите?

— Я бы хотел скорее вернуться на миноносец, ваше высокопревосходительство, — вытянулся во фрунт мичман, — И я лютеранин. Мне не подобает принимать участие в подобном богослужении.

— А вы ступайте молодой человек, — адмирал, поморщившись, дал понять, что аудиенция закончена, — Коль в православном богослужении участия принять не желаете. Возблагодарить господа бога, за дарованную им победу боярину Андрею и дружине его. Хотя я слышал, что отец ваш, молодой человек, пожелание перейти в православие высказал. Подумайте об этом.

Мичман Вирениус снова щёлкнул каблуками и на мгновение, склонив голову ответил:

— Есть ваше высокопревосходительство.

После чего быстрым шагом покинул кабинет наместника.

Накрыв котёл крышкой Аюми вздохнула, она не ожидала, что это блюдо будет так похоже на блюдо, которое мама готовила дома. Только русские использовали другое масло для приготовления, обозвав его постным. Вместо курицы сначала обжарили мясо из банок, потом так же добавили в кипящее масло лук и морковь, обжарив их до золотистой корочки. Правда, вместо приготовления сначала омлета, которым заправлялось японское блюдо, русские добавили в блюдо сухие сливы. Вот их то количество голодная девушка и успела ополовинить. Но её за это не побили, а только отругали. А потом ей дали сухого хлеба, который назвали галетами. И добавили ещё слив для её котла. А готовила не только она одна. Все котлы, которые нашлись, в японском лагере, были приспособлены для готовки. И как понимала Аюми для них и остальных пленных.

Хотя вот к ним, к женщинам, победители отнеслись гораздо благосклоннее, чем к захваченным морякам. Которых мокрых и часто раненых согнали в низину между холмами. Туда же привели и всех женщин. Но если мужчинам не разрешали выходить за линию русских часовых, то к походу женщин за дровами, на берег, русские отнеслись спокойно. И сначала японки стали собирать выброшенные на берег ветки, для костров. Что бы обогреть мокрых и продрогших матросов. Позволили русские, и обработать их раны. Даже помогли с бинтами и медикаментами. А потом прибыли русские доктора и стали лечить японцев. Из тех, кто был цел, и чья одежда не была мокрая, сформировали несколько рабочих команд. Которые и притащили котлы. Банки с мясом, овощи, рис, воду и сушёные сливы. А потом появился чернявый, смуглый русский, с маленькими узкими усами. Который и стал распоряжаться, как приготовить это блюдо по-русски.

От сюда, с края японского лагеря для пленных, было видно, как русские, подтащив пароходом перевернувшийся японский корабль, ближе к берегу, теперь пытались в его днище проделать отверстие. Как говорили матросы, там должны были остаться люди, и их очень жалели. Говоря, что их ждёт страшная смерть. Но, похоже, русские не хотели их смерти и теперь старались их спасти. Срубив заклёпки удерживающие листы обшивки. И Аюми наблюдая за огнём, под котлом, делая так, чтобы от жара вода кипела, готовя рис, но при этом не выплёскивалась, одновременно наблюдала за тем, как загнув один лист обшивки, русские матросы торопились, до прилива, успеть вскрыть и второй.

— Эй, ты девка, — раздался над ухом гортанный голос чернявого русского, — Смотри, подгорит, сама есть будешь.

При этом он так смешно корчил рожи, показывая, как она будет, с отвращением есть, что Аюми прыснула от смеха и ответила, правда с акцентом:

— Не подгорит, не бойтесь господин, я угли поддерживаю, чтобы вода только чуть, чуть кипела.

— Так ты по-русски, разговариваешь?

— Да господин, у нас в доме часто останавливались русские моряки.

— А по-татарски можешь? — спросил русский, — А то их превосходительство приказало пленных накормить. И приготовить плов. Ну и меня как знающего как его готовить и назначили. А мне по-татарски было бы проще объяснять.

— Нет, по-татарски не могу. Прости меня, господин, — замотала головой девушка, — по-английски могу, по-французски, по-немецки. А по-татарски нет. А это что за язык?

— Да это мой родной язык, а ты значит не девка, а барышня, коль образованная, раз столько языков знаешь, — начал было говорить явно словоохотный русский, но тут с перевернутого корабля раздались крики, и стало видно, как из корпуса корабля выбирается первый японский матрос. Русский поднёс к лицу руки и, проведя ими по лицу произнёс:

— Аллах Акбар! Успели спасти. А то такой смерти никому не пожелаешь.

А из корпуса корабля, один за другим стали появляться и другие японские матросы, которых русские поили и помогали добраться до катеров. Которые буквально со всех сторон стали собираться возле перевернувшегося корабля. Причём, что удивило девушку, на корме одного катера был японский флаг. Правда, над самим катером был поднят флаг красного креста. Но досмотреть, чем всё закончиться девушке не дали. Русский повернулся к котлу и произнёс:

— Вода, похоже, выкипела, сделай по центру котла горку из риса.

И когда Аюми выполнила это распоряжение, то русский воткнул в центр горки из риса какой-то корень, состоящий из зубчиков и очень ароматный. И добавил:

— Пусть рис ещё потомиться, потом выкинешь чеснок и перемешаешь.

Потом русский направился к остальным котлам, наблюдая, как работают другие, и тоже добавляя в рис тот странный очень ароматный овощ. А когда готовое блюдо было готово, то большую часть котлов отнесли к пленным, а тот, в котором готовила Аюми, отдали женщинам. Да и ещё выдали каждой по несколько русских монеток. И теперь, собравшись вокруг котла женщины, повеселев от сытной еды, даже начали обсуждать русских офицеров. При этом отпуская шутки и от них сами же веселясь.

— Ваше превосходительство, вы уж прости покорно, — стоявший на вытяжку перед адмиралом Вирениусом унтер, с эмблемой телеграфиста на рукаве, хоть и пытался пучить согласно уставу глаза, но и без этого выглядел достаточно глупо, и явно разумением своим не коробил взор начальствующий, — Не разбираюсь я в этих бисовых иероглифах. Ну не пойму я, какая линия идёт в Дальний, а какая в эту бисову Корею. Может, кто из их благородий в этих закорючках разбирается? А так-то мы запросто сразу нужную линию присоединим и всё что треба передадим.

Адмирал поморщился и тяжело вздохнул. Через острова Эллиота проходила телеграфная линия, соединяющая Китай с Кореей и дальше с Японией. И находилась телеграфная станция. Она была построена ещё русскими, рядом с наведенными для миноносцев пирсами и угольной станцией. Тоже построенными и организованными русскими моряками. Но при атаке выяснилось, что обе линии были отключены от телеграфа. И хотя они были отмаркированы, понять какой иероглиф, что обозначает, было сложно. А даже случайно выходить на связь с находящимся под японским контролем телеграфом в Корее не хотелось. Хотя бы ещё сутки. Но срочно требовалась связь с Петербургом. Точнее с великим князем Александр Михайловичем. Дабы тот прикрыл его художества с захваченными и потом частично отпущенными торговыми кораблями. Не меньшая помощь была нужна и в содействии ему адмирала Алексеева. Что бы тот прикрыл его уже от морского министра Авелана и начальника морского главного штаба адмирала Рожественского. Приказы, которых он нарушил. Мало того, что привёл эскадру к Квантуну. Так и ещё не уклонился от боя и понёс потери в кораблях. Нет «Алмаз» с четырьмя контрминоносцами к Порт-Артуру убежал. И сын получил инструкции, куда и в какой порядке отправлять телеграммы. Но лично побеседовать с великим князем Александр Михайловичем и адмиралом Алексеевым было бы просто идеально. И тут, через открытую дверь телеграфной станции, до адмирала донёсся громкий женский смех. Причём женщин было явно довольно много. И адмирал выглянул в окно. Внизу, на берегу моря, вокруг котла с рисом, расположилось десятка три молодых японок. Которые, довольно весело проводили время, одновременно поглощая, что-то среднее между обедом и ужином. И адмирал быстрым шагом направился женщинам.

Аюми как раз рассказывала, что тот русский, который ими руководил, сказал, что он не русский, а какой-то татарин, а ту сумму, которую выдали каждой, равна 50 копейкам или 25 сен, четвёртой части иены, как за спиной раздался мужской, властный голос, произнёсшим, на хорошем английском языке:

— Здравствуйте милые дамы, никто не согласиться мне помочь?

Все японки подскочили на ноги и отвесили поясной поклон важному русскому, с золотым шитьём на плечах. А Аюми пискнула, на русском языке:

— Здравствуйте господин, а что вы хотите?

Русский улыбнулся и произнёс, по-доброму посмотрев на девушку:

— Милое дитя разговаривает на русском языке?

— Да господин, а ещё на английском языке, и на французском языке. И умею писать, на этих языках. Немножко говорю и по-немецки.

— Хм, — русский уже с интересом посмотрел на девушку, — А японские иероглифы читать умеешь?

— Да, господин, — ответила Аюми, — Я училась в школе. А языкам меня научили моряки, что останавливались в нашем доме.

— И как же зовут, столь чудесное создание?

— Аюми, Аюми Кода, господин. Я из Иокогамы.

И в этот момент русский повернулся к девушке, его лицо побледнело, и он очень внимательно всмотрелся в её лицо:

— А, ты знакома с Хикару Кода?

— Это моя мама, господин, — девушка бросила взгляд на остальных своих товарок, — А вы её знаете?

Русский, продолжая внимательно смотреть в упор на девушку ответил:

— Да, я бывал у вас в доме, в Иокогаме, последний раз в ноябре 1888 года. Да и перед этим, твоя мама приезжала ко мне в Нагасаки. Тебя, правда, тогда ещё не было. Но ты очень похожа на свою маму, такая же красивая. А я всё пытался понять, где же мог бы тебя видеть. Твоя мама, когда мы встречались, была как раз такого возраста.

— Да господин, я родилась в июле следующего года, — тут же расплылась в улыбке девушка, — И спасибо.

При этом девушка, так обрадовалась, что не обратила внимание, как при её словах, брови русского приподнялись:

— Тогда Аюми, прошу, не называй меня господином, можешь называть меня Андрей Андреевичем. Или дядей Андреем.

Девушка попыталась повторить более длинный вариант имени русского, и сделать поясной поклон важному господину, столь доброму к ней, но тот остановил её рукой, не дав поклониться и поморщившись, сказал:

— Лучше дядя Андрей. И не надо поясных поклонов. Приветствуй меня, как младшая приветствует уважаемого старшего. И не более.

И улыбнувшись, добавил:

— Аюми, дорогая, ты мне поможешь? Надо разобраться в иероглифах. Пройдём?

— Да, дядя Андрей, — всё с тем же акцентом добавила заулыбавшаяся девушка, теперь только склонившая голову.

Адмирал Вирениус в ответ тоже улыбнулся и, направившись вверх по склону, произнёс, заставив засмущаться девушку:

— Ты говоришь совсем как твоя мама. Она тоже так произносила моё имя.

Девушка в ответ улыбнулась и поспешила следом за своим покровителем. Столь важным, что все остальные японки буквально задохнулись от зависти. И тут же стали судачить, что этой малявке не справедливо повезло. И теперь такой важный русский господин взял под защиту именно её, а некого-то более достойного. Они, правда, не поняли, о чём именно шла речь, но что теперь девушка под покровительством этого очень важного русского господина поняли сразу.

— Вот тут написано на Талиенвань, а вот тут написано на Чемульпо, — произнесла девушка, осмотрев надписи и поморщившись, добавила, — Но я не знаю где это.

— Спасибо, Аюми, — улыбнулся в ответ адмирал, — Ты меня очень сильно выручила. Я знаю, где это.

И повернувшись к телеграфисту, адмирал Вирениус добавил:

— Присоединяй линию на Талиенвань.

Матрос тут же стал настраивать телеграфную станцию, приговаривая:

— Это мы сейчас ваше превосходительство, это мы мигом, — потом матрос схватил начавшую выползать ленту и произнёс, — Есть связь с Дальним. Что передавать, ваше превосходительство?

— Для начала в Петербург, государю императору, — ответил матросу адмирал, — Верноподданнический доклад о прорыве. Потом отправишь телеграмму в Петербург, в Главное управление торгового мореплавания и портов, главноуправляющему, великому князю Александр Михайловичу. И потом только в Порт-Артур. Командующему флотом вице-адмирала Макарову и наместнику адмирала Алексееву. Если получишь ответы от них, то немедленно сообщай мне. Потом телеграмму в Киевско-Печерскую Лавру, мичману фон Гернету. Его ответ так же немедленно ко мне.

— Есть ваше превосходительство, — ответил матрос и, взяв бланки с телеграммами, стал отбивать тексты ключом телеграфа.

Но дождаться ответов адмирал не успел, в помещение станции буквально ворвался матрос — сигнальщик и, увидев адмирала, вытянулся, поднеся руку к бескозырке:

— Ваше превосходительство, их благородие приказали передать, что с южной сигнальной станции передали, со стороны Порт-Артура подходят корабли. Пять броненосцев, крейсер и миноносцы. Из броненосцев три типа «Петропавловск», и два типа «Пересвет».

— Хм… Неужели сам Степан Осипович пожаловал. Необходимо самому посмотреть. Аюми, девочка, ты не волнуйся. Сейчас вернись за своими вещами, а потом тебя проводят на корабль, там поселят в каюту. И там тебя никто не обидит, хорошо? А мне предстоит заняться делами.

Девушка кивнула и ответила со своим акцентом:

— Хорошо, дядя Андрей.

Но адмирал уже повернулся к своим офицерам и, высмотрев одного из мичманов, отдал ему распоряжение:

— Молодой человек, я вас попрошу, проводить девушку. Сначала пусть заберёт свои вещи, а потом по возвращению «Саратова», помогите ей добраться до парохода. Поселят её пусть пока в моей каюте. А все остальные господа пройдём те на сигнальную станцию.

С вышки сигнальной станции открылся отличный вид на окружающие острова море. С запада, буквально в пяти, шести милях, от вышки, возвышались горы Ляодунского полуострова. И в проливе, отделявшем полуостров от островов Эллиота, виднелись призовой минный транспорт «Касуга-Мару», четыре бывших испанских контрминоносца, два больших миноносца «212» и «213», и канонерская лодка «Храбрый». При этом используя трофейные деревянные рамы, контрминоносцы и миноносцы ставили в проливе трофейные же мины. Просто сталкивая их в воду. Деревянные рамы легко скользили по палубам миноносцев и мины чётко вставали на свои позиции. А миноносцы, выставив, находящуюся на борту, партию мин принимали следующую с призового же минного заградителя. А «Храбрый» охранял минную постановку от неожиданностей. На северо-востоке в дымке виднелись острова Боукшер. На востоке в десятке миль находились острова Вума-Тао. И возле них виднелось несколько японских кораблей. Вспомогательный крейсер и тройка контрминоносцев. Которые явно наблюдали за наглыми русскими. Но в проливе Ермак два русских миноносца, «Циклон» номер «222» и призовой, номер «27», ставили испанские мины. Приняв их с «Саратова». На который их перегрузили с «Иоанна Златоуста» ещё на островах Мауг. И тоже установив их на деревянные рамы, но уже сделанные русскими матросами, ещё на тех же островах, сбрасывали за борт. При этом русские матросы, привязали к рамам тросы. И упав с миной за борт, рама оставалась присоединённой к кораблю. И после подтягивались на борт корабля. Минную постановку охранял минный крейсер «Абрек». На юге на расстоянии десяти миль виднелись острова Блонд. И в проливе между ними медленно шёл «Саратов» под охраной «Авроры» и с кормы транспорта мерно падали в воду русские мины, взятые с русских броненосцев и крейсеров. Которые тоже были установлены на деревянные рамы, скользившие по установленных на транспорте рельсах. А вот западнее этого отряда кораблей, десяток катеров, поставив тралы, убирали японское защитное минное заграждение южнее пролива Бобр.

В восточной части рейда, недалеко от построенных ещё русскими пирсов покачивались на волнах вспомогательные крейсера «Днепр», «Рион» и «Печора». Команды, которых осваивали и призовые пароходы. Плавмастерскую «Миике-Мару», полный боеприпасов специальный транспорт флота «Дзинсен-Мару», транспорты флота «Киншу-Мару», «Ямагучи-Мару», «Фукуока-Мару». И оборудованные в брандеры «Чи-ио-Мару», «Фукии-Мару», «Яхико-Мару» и «Ионеяма-Мару», которым теперь снова предстояло стать обычными транспортами. Причём рядом с плавмастерской виднелся контрминоносец «Асасио». Который был захвачен в повреждённом состоянии. И уже ремонтируемым. Похоже, в каком-то бою корабль получил торпеду в кормовую часть, за машинным отсеком. Но не погиб, а был отбуксирован на Эллиоты. Где занялись его ремонтом. И теперь контрминоносец имел восстановленный набор, и было необходимо восстановить обшивку и вернуть оружие на место. С другой стороны, плавмастерской стоял призовой миноносец номер «26». С развороченной японским шестидюймовым снарядом кормой. Рядом с плавмастерской стояли и броненосцы «Ослябя» и «Иоанн Златоуст». И с помощью станков плавмастерской вовсю занимались восстановительными работами. А чуть дальше виднелся единственный корабль на рейде под японским флагом, госпитальное судно «Кобе-Мару».

В западной части рейда находились броненосец «Император Николай I» и крейсер «Дмитрий Донской». При этом «Император Николай I» и «Дмитрий Донской» занимались спасательными работами. Нет, экипажи лежавших на мелководье канонерки «Грозящий», контрминоносцев «Блестящий», «Бравый» и «Быстрый» и сами справлялись с работами. Была надежда, что при первом же приливе «Бравый» и «Быстрый» сойдут с мели и их будет можно увести на ремонт. А канонерку и «Блестящий» возможно получиться поднять чуть позже. Единственное опасение внушал застрявший на мели и переломившейся в носовой части миноносец номер «221». Который находился на южном берегу острова Хасяндао. И с северной сигнальной станцией не был виден. «Император Николай I» и «Дмитрий Донской» же занимались японскими кораблями. Но если «Дмитрий Донской» курировал спасательные работы на перевернувшейся «Хасидате». Спасая попавших в ловушку японских моряков. То экипаж «Император Николай I» больше занимался работами на тех японских кораблях, что можно было без особого труда поднять и отправить на ремонт.

Вообще в этом неплохо помогли не взрывающиеся русские снаряды. Которые пронзали японские корабли через оба борта. В результате во многих японских кораблях в бортах были многочисленные ровные, круглые отверстия. В которые, при отливе выливалась попавшая в корпус вода. И на всех японских кораблях находились выструганные точно по диаметру русских снарядов деревянные чурбачки. Которые теперь русские матросы загоняли киянками в пробоины вспомогательного крейсера «Дайнан-Мару», все пробоины которого оказались доступными, и лежавших на мели контрминоносца «Акацуки», миноносцев «Сиратака», «Фукурю» и японского варианта «Циклона» «Цубами». Остальным миноносцам досталось больше и работы на них оставили на потом. В том числе и «Циклоны» «Хаябуса», «Касасаги», «Хато», «Кари», на которые пришёлся главный удар русских контрминоносцев. А также, миноносцы номер «25», «39», «68», «71» и погибшем вне рейда, на глубине, при отходе после атаки «Осляби» номер «11». Остальные японские контрминоносцы и миноносцы смогли выйти из боя.

А теперь с юга-запада, на помощь к русским, на скорости узлов 14 приближались главные силы флота. Давая надежду, что плодами победы получиться воспользоваться полностью. Благо состояние некоторых японских броненосцев, крейсеров и канонерских лодок давала надежду на новые трофеи. И это, не говоря про пушки, установленные на японских кораблях. Которые вместе с боеприпасами следовало немедленно поснимать. И это при условии, что русские контролировали острова Эллиота не полностью. Десантные партии заняли только острова Кесиндао, Хасяндао, Суилидао и западную часть острова Дачансандао. Там, где у японцев были береговые батареи. Остальные части архипелага оставались под контролем японцев. И их следовало занять и пленить оставшихся на Эллиотах моряков противника.

А также предстояло сыграть и роль благородного победителя, благосклонного к поверженному противнику. Тяжелораненый контр-адмирал Масамичи Того, чья жизнь вызывала опасения, был сразу же отправлен на японское госпитальное судно. Тело вице-адмирала Катаока Сичиро было обнаружено, в обнажившейся в отлив, рубке крейсера «Ицукусима». А вот контр-адмирала Сукеудзи Хосоя найти не получилось. Ни среди мёртвых, ни среди пленных. Правда несколько десятков шлюпок и несколько катеров, с полуторами тысячами японских моряков, в ходе боя, вырвалось в море и ушли. В том числе и шлюпки с флагмана контр-адмирала Хосоя.

И вот теперь предстояло передать японцам тело погибшего вице-адмирала Сичиро. Которое пока лежало укрытое японским адмиральским флагом на берегу. В ожидании, когда сделают гроб. Ну и холодное оружие, и личные вещи контр-адмирал Того, которые, при отливе, были найдены в адмиральской каюте на «Идзуми» и сейчас приводились в порядок. Что бы передать их японскому адмиралу, вместе с передачей тела вице-адмирала Сичиро на японское госпитальное судно.

— Я, Степан Осипович, рассчитываю, что конструкция вполне позволит нам не только дать ход, — показывая, удерживаемую подпорками водонепроницаемую конструкцию, произнёс командир «Осляби» капитан 1-го ранга Михеев, — Но и должна выдержать сотрясения конструкции при выстреле. Но вот подставлять этот борт под вражеские снаряды я бы постерегся.

— С вашей оценкой, Константин Борисович, я, пожалуй, соглашусь, — ответил вице-адмирал Макаров, наблюдая, как матросы броненосца, закончив крепить подпорки, начали возводить вокруг них внутренний ларь. Призванный ограничить распространение воды между броневой и дополнительной палубой «Осляби». В случае если пробоина снова даст течь. И ещё раз, окинув взглядом конструкцию, подобную той, что были заделаны пробоины и на «Иоанне Златоусте» адмирал продолжил:

— Но вести завтра линейный бой я не намерен. Надеюсь, отсидимся за минами, что тут вокруг архипелага, Андрей Андреевич, поставил. А вот показать наши силы адмиралу Того надо. Пусть он считает, что у нас все броненосцы в строю. И, пожалуй, Константин Борисович, пошли своих молодцов, со старшим офицером на «Севастополь». Пусть покажут, Николаю Кузьмичу, как надо пробоины заделывать. Там после столкновения с «Пересветом» ни как течь не устранят. А завтра необходимо будет держать «Севастополь» в строю. Тут-то у вас я вижу это ловко и споро получилось. И довольно надёжно.

— Так, Андрей Андреевич, нас всё время тренировал, во время похода, — командир «Осляби» бросил взгляд на адмирала Вирениуса, — В том числе и во время стрельб. Вот тренировки и пригодились. Нет, при ещё одном прямом попадании конструкция не выдержит. И я буду вынужден покинуть строй. Но до того момента полный ход дать, пожалуй, смогу.

Начальник Отдельного отряда судов, идущих в Тихий океан, только усмехнулся в ответ:

— Так и вы, Константин Борисович, не оплошали, вовремя успели уберечь броненосец от опрокидывания. Честь вам и хвала вам. А уж Степан Осипович, постарается не подставить корабли. Пока будем спектакль адмиралу Того показывать. И, Степан Осипович, у «Севастополя» проблема не только теперь с корпусом, у меня есть информация, что в носовой башне один из орудийных станков с дефектом, и броненосцу не стоит вести огонь с максимального угла возвышения. Из этой башни.

— Хм… И откуда вы всё знаете, Андрей Андреевич. Но надо будет предупредить капитана первого ранга Чернышова. И что вы за него заступаетесь, зачем это вам? — покачал головой Макаров.

— Вопрос в том, что Николай Кузьмич человек наместника, и его назначение стоило ему больших нервов. А отстранение от должности может поссорить вас, а оно вам надо Степан Осипович, ссориться с Алексеевым, на ровном месте? Нам ещё предстоит много сделать вместе, вот пусть он со своим ставленником и сам разберётся. С вашей подачи.

— Возможно вы и правы, Андрей Андреевич, — Макаров, похоже, задумался, над этим вопросом, но перешел на другую тему. — Вы, Андрей Андреевич, рассчитываете, что Того на ваши мины выйдет? Вот поставили вы их вне территориальных вод, а англичане на вас и так злы.

— Бог не выдаст, королева Виктория не съест, — ответил Вирениус, вызвав усмешку у окружающих, — Наврятли тут теперь появятся их транспорта. Так что их свободной торговле мины не помешают, а вот адмирала Того, в манёвре свяжут.

В этот момент в узкое пространство между броневой и дополнительной палубой протиснулся матрос и, упираясь головой в палубу, стал докладывать:

— Ваше высокопревосходительство, с сигнальной станции передают, что с юга подходят корабли. Мателот пятитрубный, следующий типа «Диана», третий в колонне опознан как «Алмаз».

— Ну что же, Андрей Андреевич, — усмехнулся вице-адмирал Макаров, — Вот, похоже, и ваш обоз подходит. Получается, что весь ваш отряд в сборе и прорвался. Но пойдём те необходимо встретить «Аскольд». Пятитрубник в этих водах только он один.

С этими словами Адмирал Макаров направился к трапу, ведущему из недр броненосца.

— С потерями Степан Осипович, с потерями, — поморщившись, ответил Вирениус, последовавший за командующим флотом, — Я опасаюсь, что под шпицем, мой доклад примут крайне негативно.

Когда они поднялись на палубу «Осляби», подходящие корабли можно было рассмотреть уже и не вооружённым взглядом. К Эллиотам приближались как пароходы отряда Вирениуса, под охраной крейсеров и контрминоносцев, так и вызванные из Порт-Артура корабли. Включая «Амур» и канонерские лодки. И пройдя взглядам по подходящим кораблям и судам Вирениус произнёс:

— Степан Осипович, надо бы усилить минные постановки. Поставить мины «Амуром» от островов Блонд на запад.

— Ох Андрей Андреевич, вы, кажется, намерены превратить эти острова в неприступную крепость, — командующий флотом посмотрел на Вирениуса, — Вы и так убедили меня выставить все мины с броненосцев, и «Баяна» возле островов Блонд. Что завтра должен будет подойти японский флот. А теперь хотите и отсечь подход к Эллиотам и с юга?

Адмирал Вирениус только пожал плечами:

— На эту ночь планировалось закупорка прохода в Порт-Артур брандерами. Завтра Того просто обязан был бы проверить результаты. Так что подход его флота к Квантуну на завтра точно запланирован. Но ситуация поменялась, он придёт сюда. А по довоенным планам, тут и так планировалась наша якорная стоянка. Почему бы не воспользоваться.

— Для миноносцев, Андрей Андреевич, для миноносцев, — напомнил Макаров.

— По крайней мере, тут, Степан Осипович, — Адмирал Вирениус пожал плечами, — броненосцы могут, не волноваться прилив ли сейчас или отлив. Глубины позволяют входить и покидать рейд в любое время.

— Но ремонт и пополнение припасами, — напомнил Макаров, — как быть с ними?

— Я не говорю, что флот должен быть тут всё время, — парировал слова Макарова Вирениус, — Просто тут передовая база, и якорная стоянка. Ну и защита главной базы. Пока тут будут стоять наши корабли, противнику закупорить проход в Порт-Артур будет невозможно. Да и минные постановки, на подходе, к Порт-Артуру осуществить будет сложно.

— Вы, Андрей Андреевич, считаете, что они будут кидать мины у прохода?

— И не только там, Степан Осипович, но и у залива Талиенвань. Тут. И на маршрутах следования наших кораблей. Но одно дело пройти с минами на миноносце от сюда и до Порт-Артура. А совсем другое, имея мины на борту идти сюда из Чемульпо. Да так, чтобы попасть к проходу ночью и не попасть в шторм на переходе.

— Так вы находите, Андрей Андреевич, что тут стоит организовать якорную стоянку?

— Скорее базу легких сил флота, причём совместно с заливом Талиенвань, используя как ремонтную базу возможности порта Дальний. А тут иметь защищённую якорную стоянку для броненосцев и крейсеров.

— Хм… В этом что-то есть, — адмирал Макаров задумался, — Но кто же нам отдаст порт Дальний?

— Я попробую убедить великого князя Александр Михайловича, мобилизовать порт Дальний. И дальше просто пользоваться возможностями порта. А базу флота организовать даже не в нём, а в городке Талиенвань. Там есть ещё китайские пирсы, есть китайские же укрепления, и подходит железная дорога. Вполне удобно будет разместить там катера, миноносцы и канонерские лодки. В том числе и вспомогательные.

— Вспомогательные канонерские лодки, это как, Андрей Андреевич?

— Вот смотрите, Степан Осипович на буксире у «Владимира» есть небольшой пароходик. Тонн так в 700. Судя по японскому флагу, под нашим Андреевским, приз крейсеров. Ставим трофейную двенадцатисантиметровую пушку, Четыре или шесть мелкокалиберных пушек и используем эту посудинку как канонерскую лодку. А это я ещё на землечерпалки или грунтовозные шаланды не претендую.

Адмирал Макаров посмотрел на небольшой призовой пароход уже другим взглядом:

— Весьма впечатляющий прожект, Андрей Андреевич, весьма. Если вы убедите великого князя Александр Михайловича пойти на такое, то польза будет несомненная.

— Я попросил разговор по телеграфу с Александр Михайловичем. Но опасаюсь, что он если и состоится, то поздно ночью. Когда он явиться в своё управление. А без Дальнего снабжать острова будет весьма проблематично. И опасно. Но я надеюсь заинтересовать великого князя перспективами.

— Ну дай то бог, дай то бог, Андрей Андреевич, надеюсь, в предстоящем сражении вы возглавите отряд из ваших кораблей.

— Степан Осипович, я думаю, — возразил Вирениус, — что «Аврору» и «Алмаз» следует объединить в один отряд с «Дианой». Остальные крейсера образую отдельный отряд. «Ослябю» присоединить к отряду адмирала Ухтомского. А вот «Император Николай I», «Дмитрий Донской» и «Иоанна Златоуста» оставить в виде третьего броненосного отряда. «Днепр», «Рион» и «Печору», а также объединённые в один отряд канонерские лодки использовать как резерв. Или что бы добить подорвавшихся на минах японцев.

— Хм… Предлагаете действовать отрядами Андрей Андреевич? И почему именно такой порядок в вашем отряде?

— У «Император Николая I» наиболее сильный носовой ракурс, ему и быть головным, «Дмитрий Донской» самый слабый в колонне получается, ему место только в центре. Вот «Иоанн Златоуст» концевым и получается. А так, единая колонна флота получается длинной почти в пять миль. И в узостях между островами Блонд и Эллиотам, или Эллиотами и Ляодунским полуостровом одна колонна может оказаться довольно скованной. Она только последовательно, на десяти узлах полчаса поворачивать будет. А манёвры отрядами по три корабля, в том числе, когда два отряда будут состоять из однотипных вымпелов, могут оказаться более эффективными.

— Пожалуй, я соглашусь с вами Андрей Андреевич, — кивнул Макаров, — Надо будет перебраться на «Петропавловск» и отдать необходимые распоряжения на завтра. И не жаль вам, Андрей Андреевич, отдавать свои корабли, под чужое командование?

— Жаль, Степан Осипович, очень жаль. Но для этого я их сюда и привёл.

А над рейдом среди островов Эллиота снова загремело: «Ура!» и взлетели в воздух бескозырки. На рейд входили новые русские корабли.

— Старые знакомые? — адмирал Вирениус как раз осматривал подтянутые к плавмастерской всплывшие в вечерний прилив корабли. В том числе и японские, и заметил, как к японским контрминоносцам подошла шлюпка с контрминоносца «Внимательный». С которой на бывшие японские корабли поднялись несколько офицеров. И с интересом стали рассматривать повреждения бывших японских кораблей. И услышав голос адмирала, офицеры обернулись и тут же вытянулись по стойке смирно, поднеся руки к фуражкам.

— Капитан второго ранга Симон, командир контрминоносца «Внимательный». Так точно, ваше превосходительство, лично имели с ними дело 26 февраля, — представившись, доложил старший из офицеров.

— А по имени отчеству вас как величать? — улыбнувшись, произнёс Вирениус, — И расскажите, как всё было.

— Николай Людвигович, ваше превосходительство, — тут же произнёс в ответ командир «Внимательного».

— Тогда давай те будем без чинов, Николай Людвигович, — адмирал продолжал улыбаться, — Мне очень интересны события того дня.

— Хорошо, Андрей Андреевич, — согласился капитан второго ранга Симон, — По прибытию в Порт-Артур, Степан Осипович, был очень недоволен, тем, что крепость не была готова к обороне от обстрела со стороны Ляотешаня. И приказал ночью поставить минную банку западнее Ляотешаня. Для этого четыре наших контрминоносца, с закатом вышли в море, имея на борту мины. Флагманом был «Выносливый», за ним шёл «Властный», мы в строю были третьими, а «Выносливый» замыкал колонну. В обеспечении нашей постановки в море вышли ещё «Решительный» и «Стерегущий». Поставив мины, мы стали возвращаться и в три часа тридцать минут столкнулись с японскими контрминоносцами.

Вирениус тут же произнёс:

— «Сиракумо», «Асасио», «Касуми» и «Акацуки»?

— Да, Андрей Андреевич, — Симон удивлённо посмотрел на адмирала, — Но откуда вы знаете?

— Это же просто, Николай Людвигович, — адмирал улыбался, — Это состав первого отряда контрминоносцев японского флота, два из них вы внимательно осматриваете, прямо заявляя, что они были вашими визави в том деле.

— А да, вы правы Андрей Андреевич, — улыбнулся командир «Внимательного», — именно они нам в том бою и противостояли. Первым открыл огонь «Выносливый». Атаковав замыкавший колонну японцев «Акацуки», мы тоже открыли огонь по этому контрминоносцу. И вижу, судя по заделанным старым пробоинам, добились трёх десятков попаданий. «Акацуки» запарил и остановился. Правда у нас был сильно повреждён «Выносливый», и ранен командир отряда. Пришлось идти к ним на помощь. В результате в темноте разошлись. Японцы отвернули, когда «Властный» выпустил две торпеды в «Асасио». И надо будет его командира лейтенанта Карцева, Виктора Андреевича, поздравить с попаданием. Он ведь утверждал, что попал торпедой. И повреждения «Асасио» это подтверждают. Но, японцы его довели сюда. Как и «Акацуки». Но тут, я вижу, им досталось, — кивнул Симон на заделанные деревянными щитами пробоины в бортах контрминоносца от орудий «Абрека» и бывших испанцев, которые и заставили «Акацуки» затонуть, — Это не наши пукалки. Когда дырок много, а толку мало.

— К сожалению, да, Николай Людвигович, вооружение наших кораблей недостаточное, — согласился Вирениус, — Это попадания гранат. К сожалению, концепция использования только бронебойных снарядов против миноносцев себя не оправдывает. Для наших трёхдюймовок нужны гранаты. Но что было дальше?

— Мы вернулись в Порт-Артур и тут узнали, что «Решительный» и «Стерегущий» столкнулись с ещё одной четвёркой японских контрминоносцев. «Акэбоно», «Садзанами», «Синономэ» и «Усугумо». К которым потом присоединилось крейсера «Токива» и «Читосе». «Решительный» вырвался. А «Стерегущий» был подбит. К нему на помощь вышли «Баян», «Новик», под флагом Макарова и контрминоносцы «Бесстрашный», «Беспощадный», «Бесшумный». Они смогли взять «Стерегущий» на буксир, но тот затонул в бухте Белого Волка. Спасли всего шестерых нижних чинов.

— Печально, печально, — покачал головой Вирениус, — Похоже «Решительный» со «Стерегущим» имели дело с третьим отрядом контрминоносцев, усиленные одним вымпелом из состава второго. Жаль, что сегодня они смогли уйти. Так бы свершилась месть, за «Стерегущий». Но надеюсь, ещё сочтёмся. А что с обстрелом крепости?

— Противник обстрелял крепость и порт. Несколько снарядов разорвались и в городе. Противодействия мы ему тогда оказать не смогли.

— А были ещё обстрелы?

— Да, второй обстрел был 10 числа, но там и береговые батареи были готовы и телефон в порт проведён. Так что, попав под обстрел, японцы отошли. Было два попадания в их корабли. Но вот на нашу минную банку никто из японцев не попал.

— Да досадно, досадно, но спасибо вам, Николай Людвигович, — адмирал Вирениус засобирался, — Вы мне напомнили о возможности обстрела рейда. Надо будет о связи позаботиться. Только, Николай Людвигович, скажите, Владивосток обстреливали?

— Да, Андрей Андреевич, обстрелы были 22 февраля и 6 марта. Причём во второй раз крейсера Камимуры отогнали огнём.

— А 29 февраля, что ни будь было?

— Камимура подходил к Владивостоку, но обстрела не было.

— Понятно, Николай Людвигович, и ещё раз спасибо, за ваш рассказ, — и адмирал Вирениус направился к одному из катеров. Бывшему японскому, но используемому русскими моряками взамен одного из погибших с русских кораблей.

Адмирал Того стоял на крыле мостика флагманской «Микасы» и наблюдал как из-за западного мыса острова Дачансандао выходит девятка русских кораблей линии. Самый тяжёлый день японского флота клонился к закату. И, к сожалению слова, раненого гайдзинами контр-адмирала Сукеудзи Хосоя, о сильном повреждении «Осляби» и «Иоанна Златоуста» не оправдались. Оба русских броненосца уверенно держались в строю. И так же уверенно, в свою очередь, посылали снаряды в японские корабли. Перестрелка с русскими явно ничего не давала. Даже попытка обстрелять рейд не увенчалась успехом. Если не считать замолчавшую носовую башню «Севастополя». В которую, как была надежда, попал японский снаряд. Это, правда, никто не видел, но в рапорте микадо указать стоило. В ответ же гайдзины довольно быстро и метко отвечали. Не смотря на любые его манёвры кораблями. И если «Микаса» никогда не попадала даже под пристрелку, то вот следующими концевыми броненосные крейсера «Якумо» и «Токива» с досадной периодичностью оказывались под накрытием. А потом подошедшие с юга «Баян», «Аскольд» и «Новик», за которыми виднелись ещё и «Диана», «Аврора» и «Алмаз», отогнали из пролива Ермак крейсера третьего боевого отряда, которые корректировали огонь кораблей линии по рейду. И обстрел пришлось прекратить.

— Слева по курсу, рама для минных постановок, — раздался голос сигнальщика, и адмирал, поднеся к глазам бинокль, рассмотрел в волнах знакомую, явно японскую деревянную раму для минных постановок с миноносцев. И поморщившись, адмирал Того приказал:

— Шестнадцать румбов вправо. Курс на Чемульпо. Уходим. Тут нам делать нечего.

Отомстить за гибель «домашнего», он же «смешного» флота не получилось. А началось всё вчера на рассвете, когда его разбудил начальник штаба флота капитан первого ранга Симамура Хаяо и, хмурясь, сообщил:

— Обнаружена эскадра Вирениуса. Её видели 9 марта в проливе Сатсукаро у острова Амами-Осима.

— Докладывайте, — тут же проснувшись, произнёс адмирал.

— На следующий день, рыбак, — стал докладывать Хаяо, — продавший им рыбу, кстати, за неё заплатили франками, рассказывал на рыбном рынке, что видел совершенно чёрные корабли гайдзинов в этом месте. Под разными флагами. Причём корпуса у них были из ткани. К сожалению, первыми информацию узнали армейцы. Они выслали патруль к проливу. Там они ничего не обнаружили, но рыбаки, которые находились в проливе и которые тоже продали, свежую рыбу гайдзинам, подтвердили о ткани на корпусах. И рассказали, что корабли гайдзинов ушли на север. Армейцы сообразили, что это русские. Но решили, что они пошли к большим островам империи. И стали готовить береговую оборону. Совершенно случайно, об этих приготовлениях армейцев, вчера вечером узнал командующий округом Сасебо вице-адмирал Казунори. Он и сообщил эту информацию. Которая вот только что была передана телеграфом.

— Бака! Вот ведь бака, тот армеец, — выругался адмирал Того, — Четверо суток молчания! Да за это время, этот хитрый гайдзин успел пройти почти тысячу миль. То, что он повернул на север, у Амами-Осима, ничего не значит. Это могла быть простая уловка. На которую, этот бака и купился. А снобизм армейцев не позволил им поделиться информацией. Так что предугадать, где сейчас ловить этого Вирениуса крайне сложно. Он может пойти и к Владивостоку. А может и к Порт-Артуру. С Эллиотов сообщения нет?

— Нет, господин адмирал, — склонил голову Хаяо.

— Отправьте сообщение, предупредите об угрозе. И ускорьте выход эскадры в море.

Но, предупредить третий флот не получилось. Телеграфная связь отсутствовала. А в море, на середине пути, до островов, к эскадре присоединился второй отряд контрминоносцев. И начальник отряда капитан второго ранга Исида Ичиро доложил и о выходе в море русской эскадры и о разгроме третьего флота на островах. А также о том, что, оставив наблюдать за русскими вспомогательный крейсер «Дайчу-Мару» и третий отряд контрминоносцев, раненый контр-адмирал Сукеудзи Хосоя, стал собирать остатки разгромленных отрядов у острова Торнтон.

Доставил капитан второго ранга Ичиро и самого важного пленника. Капитана второго ранга Баранова. Командира контрминоносца «Бедовый». Без ремня, в порванном и топорщащем мундире, но с японским орденом на груди, гайдзин представлял собой жалкое зрелище. И стремясь угодить, в страхе за свою никчёмную жизнь, он сам выложил всё. Всё что знал. С его слов стали понятны и рассказы матросов про «пулеметы-пушки». Которые с расстояния в пять кабельтовых буквально засыпали мелкокалиберными снарядами миноносцы. Выкашивая всех на палубе. Которые на самом деле оказались пушками Гочкиса. Про ручные пулемёты, о них рассказывали спасшиеся офицеры с захваченных транспортов. Пулемёты, при абордаже, позволявшие горстке русских справиться с экипажами кораблей. И которые оказались переделанными карабинами Манлихера. Рассказал гайдзин, и где отстаивались русские перед броском и маршрут их движения. И как гайдзины маскировались, чтобы, будучи не узнанными, пройти к Шаньдунскому полуострову. Про свой захват этот гайдзин мямлил, что-то про проблемы в машине, заставивших их пристать к острову Сочандао. Где он не ожидал, что японцы пойдут на прорыв, а потом окружённый шлюпками, полными японских матросов он предпочёл сдаться. Хотя то, что этот гайдзин, нацепил на мундир, перед боем, только японский орден, явно говорил, что он предусматривал сдачу в плен. Сейчас адмирал Того знал, об эскадре Вирениуса, всё. Даже где были транспорта, включая призовые. Но воспользоваться информацией он не мог.

Ночью эскадра подошла к острову Торнтон, где он, адмирал Того, посетил на ставшей флагманом седьмого боевого отряда, канонерке «Удзи» раненого контр-адмирал Хосоя. Который и доложил о гибели у русских канонерской лодки, трёх контрминоносцев, миноносца и восьми катеров. Помимо одного захваченного. А также предупредил, что русские ставят мины. В проливе Ермак точно. А высланные утром в разведку миноносцы увидели, что мины ставились так же и между островами архипелага Блонд. И на западе от этого архипелага.

Поэтому, когда сигнальщик, в проливе между архипелагами Эллиот и Блонд доложил о том, что видит плавающую мину, то адмирал Того не рискнул вести флот этим проливом. И ведя перестрелку на дальних дистанциях с русским флотом Того попытался вывести флот так, чтобы обстрелять рейд островов Эллиот. Но и эта попытка не увенчалась успехом. Русские весьма быстро реагировали на его манёвры, перенося довольно меткий ответный огонь. А сейчас доклад сигнальщика означал, что и северные подходы к островам заминированы. И пока надо уходить. Потом произвести разведку, сделать проходы в минных полях и только тогда нанести удар.

Гибель третьего флота в данном военном раскладе значил мало. Нет, удар был весьма существенный и болезненный. Особенно по самолюбию Японии. Из семи тысяч моряков, что находились на Эллиотах, на спасшихся шлюпках и кораблях пришло около двух с половиной тысяч. Судьба остальных была скрыта мраком. Или волнами моря. А вот устаревшие корабли японского флота мало значили в военном отношении. Да и их потерю можно будет частично компенсировать возвращением в строй броненосного корвета «Рюдзё» и миноносцев номеров «1», «2», «3», «4» и «28». Которые были списаны из состава флота. Но ещё не разобраны. Можно будет ввести, из резерва, в состав действующего флота миноносец «Котака» и шесть бывших китайских канонерских лодок типа «Чинчу». Правда на последних придётся заняться ремонтом их одиннадцатидюймовых пушек Круппа и наконец-то закупить для них снаряды. Что так и не было сделано со времён войны с Китаем. Когда выяснилось, что трофейные снаряды проржавели так, что их вообще страшно использовать. Да и сами пушки на этих канонерках были в очень плачевном состоянии. Но сейчас придётся их вернуть в строй. И было необходимо ускорить вооружение вспомогательных крейсеров. Переоборудуя их из любых подходящих пароходов. Что позволило бы компенсировать потерю разведывательных отрядов флота. Главное основа флота, его становой хребет, броненосцы и броненосные крейсера были целы. И их стоило поберечь.

Но гораздо худшим для Японии было другое. План войны предусматривал быстрый разгром русского флота. И что этот разгром произойдёт по частям. Причём теми же кораблями, с которыми Япония начнёт войну. Русская эскадра в Порт-Артуре должна была быть разгромлена в первый день войны. Сначала внезапной атакой миноносцев. Потом подошедшим японским флотом. А её остатки должны были быть блокированы брандерами на внутреннем рейде. После чего флоту надлежало обеспечить стремительное наступление армии в Манчжурии. А подходящие силы русского флота должны были уничтожаться японским флотом. Но прорыв эскадры Вирениуса ставил крест на этих планах. Русские не только оказались не разгромленными, но и получили подкрепление. Номинально уравнивающие их в силах с флотом Японии. А это могло означать только одно, необходимо сильное и быстрое увеличение флота страны восходящего солнца. Или ситуация могла выйти из-под контроля. Особенно удручало то, что прорыв эскадры Вирениуса усиливал позиции армии. От быстрых действий которой, а не флота, сейчас начинала зависеть судьба Японии. А значит, вес флота и его финансирование могли упасть. И значительно упасть.

— Ваше превосходительство, их высокопревосходительство наместник Алексеев ожидает вас в своём салоне, — командир крейсера «Алмаз» капитан второго ранга Чагин казался довольным котом, облопавшимся сметаной. Адъютант его императорского величества явно попал в свою атмосферу.

— Хорошо, Иван Иванович, — только и ответил усмехнувшийся адмирал Вирениус, — Пройдёмте. Вы проводите к Евгению Ивановичу? Он один?

Хотя адмирал Вирениус и так неплохо знал эту яхту, по прихоти названную крейсером. Всё-таки пришлось побывать на всех кораблях эскадры. Но как только дымы от японского флота скрылись за горизонтом, адмирал Алексеев тут же перебрался со своим штабом на «Алмаз» с «Ангары». И настало время лично сделать доклад теперь уже непосредственному начальнику.

— Нет, ваше превосходительство, у них командующий флотом, вице-адмирал Макаров, — взгляд капитана второго ранга Чагин был вполне благодушный и милостивый по отношению к адмиралу. Явно давая понять, что хозяин доволен прибывшим.

— Ну это и к лучшему, Иван Иванович, — согласился адмирал и направился к входу в салон. Войдя в салон и доложив о прибытии, Вирениус бросил взгляд на подкрепления, сделанные для установки орудий на верху салона. Но их уже заделали декоративными панелями. И теперь эти конструкции ничем не выделялись от общей отделки салона наместника, так что с этой стороны неудовольствие адмирала Алексеева, о чём в своё время предупреждал Чагин, возражая против установки там орудий.

— Проходите, Андрей Андреевич, присаживайтесь, — добродушно ответил на приветствие и доклад Вирениуса наместник, — Я всё видел своими глазами и за потери вас журить не буду. В море всякое случается, а вы из всех перипетий вышли с честью. Но я хочу переговорить о ваших предложениях.

Потом наместник повернулся в противоположную сторону от Вирениуса и крикнул:

— Вестовой, чаю, — а потом Алексеев посмотрел на Вирениуса и добавил, — Нет, вопрос с перевооружением кораблей по вашим схемам можно считать решённым. Опыт боевого применения кораблей, говорит, что это наиболее оптимальные варианты. Единственное, что вызывает вопросы — это предложение переоборудовать «Храбрый». Заменив две восьмидюймовки, на четыре шестидюймовки. Нет, это позволит довольно быстро довооружить «Баян» и «Громобой». С учётом, той доставляемой с полигона пушки конечно. Но будет ли вооружение из одних шестидюймовок оптимально для канонерских лодок.

— А время этого класса кораблей, Евгений Иванович, закончилось, — пожал плечами Вирениус, — Он скоро исчезнет вообще. Нет, задачи по обороне минных позиций, дозоров и действий против берега никто не отменял. Но другие классы будут справляться с ними так же хорошо, как и канонерки. И иметь узкоспециализированные корабли, только для этой цели, посчитают расточительством. А гонять тральщики или обстреливать окопы, восьмидюймовые пушки слишком чрезмерны. За глаза хватит и большего числа шестидюймовок.

— Тральщики? — Алексеев сначала было нахмурился, а потом, усмехнувшись, добавил, — А да видел ваш прожект, Андрей Андреевич, по превращению старых миноносок, буксиров и грунтовозных шаланд в эти корабли. Весьма занятный прожект. И судя по тому, сколько вы мин накидали вокруг Эллиотов, необходимый. Нам всё это убирать.

— Убирать тут мины проблема японцев, наша проблема этому помешать. Нам необходимо удержать этот архипелаг под своим контролем.

— Вы находите, Андрей Андреевич, что это необходимо, вон и Степан Осипович уходить от сюда не хочет. А тут ничего нет.

— Да, Евгений Иванович, нахожу, — согласился Вирениус, — И полностью со Степаном Осиповичем согласен.

— Объяснитесь, пожалуйста, Андрей Андреевич, — произнёс наместник, наблюдая как следом за вестовым, несущем на разносе три стакана чая в серебряных подстаканниках, в салон входит огромный кот. Алексеев уже знал, что это кот с одного из захваченных «Алмазом» и впоследствии потопленных японских пароходов, поэтому вполне благосклонно отнёсся к коту. И теперь бобтейл осваивал свою новую территорию. Обнюхивая салон, и периодически теряясь головой, об углы и ножки мебели.

— Первое, о чем я хочу сказать, это о том, что, по японским планам, — адмирал Вирениус усмехнулся, — а мне, как заведующему учёным военно-морским отделом, они в общих чертах известны, этим островам уделяется большое внимание. Тут должна быть передовая база флота. И мы видим, что завезённое японцами оборудование этому заявлению соответствует.

И Алексеев и Макаров соглашаясь с Вирениусом кивнули, а Андрей Андреевич продолжил:

— Поэтому я и нахожу, что отдавать столь важную позицию противнику никак невозможно. Второе, эта позиция нужна нам. Удерживая её, мы обезопасим не только Порт-Артур или залив Талиенвань, но и весь Квантунский полуостров. Как от десантов, так и от брандеров в проходах и минных постановок с миноносцев.

— О да, Евгений Иванович, — тут же произнёс Макаров, — Эти предложения, Андрей Андреевича, реализованные на «Саратове» и миноносцах, превращают мины в серьёзное оружие. Теперь их можно ставить быстро. Очень быстро. Буквально на ходу.

— Японцы делают на миноносцах точно так же, — пожал плечами Вирениус, — Я просто реализовал дошедшие до меня их предложения. Но доставлять им мины к Квантуну мимо Эллиотов будет гораздо сложнее, чем с самого архипелага.

— Хм… Вы, Степан Осипович, и вы, Андрей Андреевич, меня почти убедили, — усмехнулся Алексеев, но тут на островах негде починиться, негде взять снабжение.

— А мне вот понравилось, как, Андрей Андреевич, организовал снабжение. Как только пришла эта «Анна-Гарсия», как к ней с одного борта встал «Иоанн Златоуст», а с другого контрминоносцы «утиного дивизиона» и очень быстро стали получать боеприпасы и снабжение. А потом я выяснил, что и остальные корабли сразу после боя получили всё необходимое с «Риона».

— Это называется транспорт снабжения, тут же добавил Вирениус, — Который, стоит на безопасной якорной стоянке и по мере необходимости снабжает корабли всем необходимым. А по их израсходованию, возвращается в порт и там всё получает. Помимо таких транспортов на якорной стоянке может находиться плавмастерская, госпитальное судно, необходимые вспомогательные суда. А на ремонт корабли могут возвращаться в порт. Главное обеспечить безопасность якорной стоянки. Которую можно назвать, например, порт Николаевск-на-Эллиотах.

— Хм…, — усмехнулся Алексеев, — Такое название их величеству понравиться. В общем, то смысл идеи понятен. И отторжения не вызывает. А что если вас Андрей Андреевич назначить начальником этого порта?

— Сочту за честь ваше высокопревосходительство, — тут же произнёс Вирениус, вот только я бы хотел организационно включить в состав этого порта ещё и порт Талиенвань. В размерах существовавшей там китайской крепости. Там могли бы базироваться выделенные для охраны водного района силы.

— О, даже так, — улыбнулся Алексеев, — Вам, Андрей Андреевич, палец в рот не клади. И это что-то новенькое, охрана водного района. Нет, термин понятный и чувствую, обозначает нечто необходимое, но объяснитесь, пожалуйста.

— И мне тоже интересно, — улыбнулся Макаров.

— Ну это необходимость создания системы, гарантирующей безопасность мореплавания, в каком-то важном районе. Флот воюет, выполняя свои задачи, но есть выделенные силы, которые организовывают дозоры, как на берегу, так и в море. Связь между ними. Охрану и оборону своих минных заграждений. Поиск и уничтожение вражеских мин, — ответил Вирениус и добавил, — В идеале включить в эту систему ещё бы береговую артиллерию и части пехоты, предназначенные для противодесантных операций. А также гражданские порты, как пункты базирования этих сил.

Макаров выслушав, приподнял бровь и посмотрел на Алексеева, ожидая его вердикт, а тот сидел крайне задумчивый и постукивал пальцами о столешницу, заставив уши легшего на пол кота шевелиться отдельно от его тела:

— Весьма масштабный прожект, весьма, — так же продолжая постукивать пальцами по столешнице, ответил Алексеев, — В нём что-то есть, но он затрагивает интересы многих. В том числе и армию. Вы же предлагаете им передать часть сил флоту?

— Да, Евгений Иванович, без этого план трудно реализуем, особенно если план Куропаткина обречён на поражение, — согласился Вирениус, — конечно в гражданских портах можно организовать морское ополчение. Но для этого надо мобилизовать гражданские порты. Надеюсь, великий князь Александр Михайлович, уже подал необходимое прошение его величеству государю императору.

— Стоп, стоп, Андрей Андреевич, давай те по порядку, — Алексеев даже немного подался вперёд, — Это как план Куропаткина обречён на поражение? Вы точно в этом уверены? И причём тут великий князь Александр Михайлович?

— Да, Евгений Иванович, и тут всё просто. Мы можем усиливать свои силы не более чем на корпус в месяц. Больше по железной дороге сил не перебросить. А есть ещё снабжение и потребности флота. А больше 20 пар поездов в день железная дорога пропустить не может. А сейчас и ещё меньше, из-за Байкала. Не знаю паромы пошли уже или ещё нет. Японцы же уже имею в Корее армию в 60000 человек. И готовы перебросить ещё три в 40000-45000 человек. Итого у японцев почти 200000 человек. Против наших, порядка 80000. Буквально на днях они начнут выдавливать наши силы из Кореи. А где-то через месяц они попытаться форсировать Ялу. А мы сможем увеличить, за этот месяц, свои силы всего на пару дивизий. Вот Куропаткин и придумал план, поддерживаемый всеми генералами, отступать, жертвуя всем, кроме армии. До тех пор, пока его силы не превзойдут японские. Так как японцы могут увеличить свои силы тысяч до 400000, то превзойти их мы сможем только к весне следующего года.

— Хм… Звучит не очень хорошо, — нахмурился Алексеев, — А что до этого?

— А вот до этого момента, Куропаткин готов жертвовать, территорией, а это где-то будет до Мукдена, по моим оценкам, Евгений Иванович, — ответил Вирениус, — Флотом, в своих планах Куропаткин его совершенно не учитывает. Порт-Артуром, если судить по тому, как оборудована и снабжена припасами, в том числе и снарядами, крепость, ею явно намеренны пожертвовать. Вашим наместничеством. И есть ещё нюанс.

— Какой же, Андрей Андреевич? И причём здесь я?

— Начнём с вас, Евгений Иванович, потеря крепости, флота, территории до Мукдена, означает только лишь то, что понадобиться тот, на кого свалят всю вину. И вы уж извините, Евгений Иванович, но вы на эту роль, вы подходите больше всего. Да и наместничество я думаю, к этому времени, ликвидируют. А армия, привыкшая проигрывать, а по плану Куропаткина мы получается должны проигрывать, причём аж до весны следующего года, победить, не способна. Для этого необходимо создать другую армию. Иначе эта армия отступит даже в выигрышной ситуации. И ещё отступающие всегда несут большие потери, чем наступающая сторона. Которая, к тому же, может воспользоваться ресурсами своих визави, брошенными при отступлении. Да и этим самым, Куропаткин отдаст инициативу в руки врага, который будет выбирать, где какими сила и когда ударить. Что тоже играет только на поражение. Победы так не добиться.

— Измена?

— Не думаю, Евгений Иванович, — покачал головой адмирал Вирениус, — просто реальная оценка ситуации. Наложенная на опыт недавней японо-китайской войны, когда китайцы очень быстро лишились своей армии и японцы делали что хотели. И Отечественной Войны 1812 года, когда наоборот сохранение своей армии позволило сковать, а, в конце концов, и победить Наполеона. Куропаткин понимает, что сдерживать японцев он может, только имея под рукой армию. Вот её то, он и намерен всемерно беречь и стремиться при малейшей опасности, для армии, выводить её из-под удара. Для чего даже находясь за сотню вёрст от места боя, будет пытаться руководить каждым батальоном. По телеграфу. Но, к сожалению, Куропаткин не Кутузов. И не сможет, формально не победив, ни в одном сражении, выиграть войну. Просто за счёт того, что, после формальной победы, положение японцев будет становиться только хуже.

— А флот? — тут же спросил Макаров.

— А Порт-Артур? — вторил адмиралу наместник.

— Куропаткин осознаёт, что крепость ему не удержать. И он явно намерен сдать её. Для этого там и построен не самый необходимый и мощный форт, а один из самых ненужных. Первый. А заливать, только заливать бетон на основной позиции крепости, на втором форту будут только через месяц. К тому же строить форт будут не по проекту, а как временную позицию. Ресурсов же самой крепости хватит на отражение только одного штурма. А продовольствия не более чем на несколько месяцев. Хотя использование запасов флота позволит продержаться в осаде порядка полугода. И отразить на несколько штурмов больше. Но как командующий армии Куропаткин флот не учитывает. Он просто не умеет им пользоваться и не может оценить его возможности. Любой дурак уверен, что способен командовать армией, но даже последний дурак не рискнёт командовать крейсером. К тому же Куропаткин, возможно, знает, что по японским планам они собираются брать Порт-Артур так же, как взяли его десять лет назад. Стремительный, не считаясь с потерями штурм, захват или блокирование основных оборонительных позиций и прорывом в город. Это должно поставить гарнизон в условия, когда тому остается только капитулировать.

— Ну, знаете ли, Андрей Андреевич, мы не китайцы, — покачал головой Алексеев

— Вы знаете, Евгений Иванович, японцы тоже не китайцы, — пожал плечами Вирениус, — Я бы их оценил похуже немецкой армии, но получше английских колониальных частей. Но позвольте, я продолжу о наших проблемах. Вот поэтому-то, дабы не потерять в крепости обученные части, третью дивизию и вывели из Порт-Артура. А в ней формируют второразрядную седьмую. По поводу четвёртой дивизии и пятого полка второй думаю, у Куропаткина есть идеи успеть вывести и их с Квантунского полуострова. Из расчёта в перспективе вернуться и вернуть недостроенную крепость. И вы, Степан Осипович, правы, эскадру из Порт-Артура надо объединять с кораблями во Владивостоке. Но только убирая корабли из Порт-Артура во Владивосток. Иначе, благодаря армии, он окажется в ловушке.

— Хм, Андрей Андреевич, — высказал сомнение Макаров, — во Владивостоке будут проблемы с углём.

— Для этого Степан Осипович, нам надо начать перебрасывать часть припасов флота перебросить во Владивосток. В первую очередь уголь. И там же есть угольные копи, дающие уголек, не уступающий кардифу. Правда туда необходимо будет проложить железную дорогу. Можно и силами пленных японцев. Их надо будет постепенно отправить из Порт-Артура. Первоначально же можно использовать узкоколейку до ближайшей удобной бухты. А там ведь рядом, верстах в двадцатипяти бухта Находка, с заливом Америка[19]. Где, можно оборудовать причалы, под каботажные пароходы. Или непосредственно бункеровать корабли. А в перспективе там можно будет оборудовать базу для кораблей охраны водного района. И есть предложение, Евгений Иванович.

При этих словах Макаров хмурился, но покачивал головой, внутренне соглашаясь с Вирениусом.

— И какое же, Андрей Андреевич? — наместник посмотрел на Адмирала Вирениуса.

— Необходимо оборону Квантунского полуострова возложить на моряков.

— И как вы это намерены, воплотить в жизнь, Андрей Андреевич, — наместник хмуро смотрел на Вирениуса, — Вы же сами понимаете, что как только флот влезет в прерогативу армии, в действия на суше, то это встретит противодействие армейского командования.

— Я постараюсь объясниться, Евгений Иванович. Дело в том, что нам необходимо, как и Куропаткину протянуть время. Удерживая японцев на промежуточных позициях. Ключевой из этих промежуточных позиций является Киньджоуский перешеек. Он как бы объединяет позицию на горе Самсон с Тафаньшинской позицией. У этой позиции есть недостаток, она уязвима со стороны моря. Поэтому-то армейцы её и не рассматривают в своих планах. Вот я и предлагаю сделать эту позицию частью порта Талиенвань. Который и будет находиться на месте старой китайской крепости. Соответственно, ответственными за эту позицию станет флот. И попавшие туда части армии будут подчиняться требованиям флота. Вашим требованиям Евгений Иванович, а не требованиям Куропаткина.

При последних словах адмирала Вирениуса, наместник Алексеев посмотрел было на Макарова, который зашёлся смехом, а потом резко поднялся из кресла, заставив кота подскочить на месте, подняв хвост и изогнув спину, и подошёл к окну салона:

— Без армии эту позицию не удержать.

— Да, Евгений Иванович, не удержать, — адмирал Вирениус наклонился и попытался погладить кота, который увернувшись, обнюхал его руку и отошёл в сторону, — Поэтому необходимо вынудить Куропаткина направить на Порт-Артур всю вторую дивизию. Один полк разместить в Бидзыво, второй в Порту Адама. Третий на побережье севернее Бидзыво. Один батальон, из состава любого полка, кроме пятого, на Эллиотах. Ну и последний на позициях у Киньджоу. По крайней мере, увеличение наших сил в крепости на дивизию и оборона на промежуточных позициях позволит дольше удерживать крепость. И приковать к ней до четверти японской армии. А это значит, что мы успеем быстрее начать наступление. Думаю, такой аргумент подействует на Куропаткина, чтобы ни сдавать Порт-Артур. А ведь кроме перечисленных можно будет создать ещё несколько промежуточных позиций. Нангалинскую позицию, позицию на Зелёных и Волчьих горах. Хотя последняя позиция это крайняя. Если японцы подойдут к крепостному обводу, то они смогут перед первым фортом поставить свои 28-сантиметровые мортиры. И держать под обстрелом ключевые позиции крепости. При этом находясь в безопасности.

— Это как, Андрей Андреевич?

— Да там перед первым фортом есть возвышенности, вот как только мы их оставим, японцы там мортиры и поставят. На обратном склоне. Буквально на берегу протекающей там реки. В недоступном для нас месте.

— Гора Дагушань? Или же Сяогушань? И вы же, Андрей Андреевич, сказали, что они собираются брать крепость с ходу? — Алексеев посмотрел на Вирениуса.

— Дагушань, ваше высокопревосходительство, позиции у Сяогушаня слишком уязвимы со стороны бухты Тахэ. Да и японцы много что собирались. Например, в первый день войны атаками миноносцев и ударом всего флота уничтожить наш флот. А потом заблокировать его остатки брандерами. Но мы им планы поломали. Надеюсь, поломаем и тут. Но вот связь между армией и флотом установить надо. Для этого направить к Куропаткину адмирала, в ранге заместителя. Который мог бы, и командовать силами флота подчинённого армии и давать советы Куропаткину, как использовать флот. Но и такой же генерал мог быть прикомандирован и к штабу командующего флотом. Тоже в ранге заместителя. И тоже с правом командовать армейскими частями, попавшими под подчинение флота. Я бы рекомендовал или генерал-майора Белого, или генерал-майора Кондратенко.

Услышав эти фамилии Макаров удовлетворённо кивнул.

— А из адмиралов вы кого порекомендуете отправить? — хмыкнул Алексеев.

— Ну это ваше право, Евгений Иванович, — развёл руками Вирениус.

— Хорошо, я подумаю. Есть ещё что то, что вы Андрей Андреевич хотели бы предложить?

— Да есть ещё несколько моментов. Один касается капитана первого ранга Чернышова…

— И вы, Андрей Андреевич туда же? — Алексеев набычился, и с неприязнью посмотрел на Вирениуса, резко выпалив, — Мне этот человек нужен. И именно как командир броненосца.

— Который этот броненосец уже сделал небоеспособным, — тут же произнёс адмирал Макаров, — Сначала дал протаранить свой броненосец. А потом, не смотря на запрет стрелять на максимальном возвышении из носовой башни, стал стрелять и сломал станок орудия.

— Отремонтируем мы «Севастополь», Степан Осипович, отремонтируем. Но вот, Николай Кузьмич, можно будет и переместить на другой броненосец.

— Андрей Андреевич, — Макаров даже всплеснул руками, заставив кота припасть брюхом к земле и так метнуться под диван, — да где же я ему броненосец найду?

— Николай Кузьмича, можно будет назначить командиром броненосца «Чин-Иен» и исправлять должность командующего отряда из него и ещё двух броненосцев «Фусо» и «Хей-Иен». И минутку, Евгений Иванович, — Вирениус попытался остановить взрыв возмущения Алексеева, — позвольте мысль закончить. Реально это призовые броненосцы, не потоплены, а находятся в аварийном состоянии. И я надеюсь их поднять и ввести в строй. Пусть на том же «Чин-Иене» в прилив вода на палубе плещется. В отлив она находиться чуть, чуть выше ватерлинии. Но там ниже всего две пробоины от самоходных мин. Закрыть их пластырем и можно отвести в порт и восстановить. И пока эти корабли можно числить в плавании. Что опять же плюс для Николай Кузьмича. Да и есть надежда, что на днях мы получим указ государя императора, о том, что тем, кто находиться на Квантуне срок будет идти один к двум.

— Хм… Неожиданное решение, Андрей Андреевич, неожиданное, — было видно, что Алексеев смягчился, — Хорошо, я подумаю над вашим предложением и предложением Степана Осиповича. И как я вижу, вы намерены что-то предпринять, с потопленными кораблями японцев? А то может быть мне уже назначить на них командирами перспективных для меня офицеров?

— Да, Евгений Иванович, есть мысли. В отношении ряда японских кораблей. И нашего миноносца номер «221».

— Мне бы хотелось их узнать, Андрей Андреевич, — адмирал Алексеев внимательно смотрел на адмирала Вирениуса.

— Я рассчитываю весьма скоро поднять и увести в порт наши «Грозящий» и «Блестящий». Они вполне ремонтнопригодны. Из призов я рассчитываю так же быстро поднять и отправить в порт крейсера «Чиода», «Идзуми», авизо «Мияко» и канонерку «Акаги». Они в принципе лежат на мелководье и их пробоины вполне доступны. Особенно это касается «Мияко». Это авизо выскочило на мель и практически полностью оказывается на берегу в отлив. От опрокидывания этот корабль получилось уберечь. Пробоины заделаны. Надо бы корабль облегчить, сняв пушки, запасы, включая боеприпасы и уголь. И в ближайшие сизигийные приливы снять с мели. Один будет 17 числа, другой через две недели. Тогда надеюсь, и приведём это авизо в порт. Тут наибольшие сложности с «Акаги», но у нас есть несколько барж, грузоподъёмностью в четыре сотни тонн. Вот их и используем, думаю, пары барж на кораблик водоизмещением менее 700 тонн хватит. Пропустим под «Акаги» тросы. Присоединим их к баржам. Там закрепим на лебёдках. Во время отлива выбираем тросы. При приливе сцепка всплывет, и отбуксируем её на мелководье. Пожалуй, двух или трех циклов хватит, чтобы добраться до пробоин корабля, на мостике которого в отлив можно ходить по колено в воде. С броненосцами «Чин-Иен», «Фусо», «Хей-Иен» и крейсером «Мацусима» придаться поработать. Но я вполне допускаю, что и их мы к зиме увидим их в строю. Под нашими флагами.

Алексеев и Макаров храня молчание, внимательно слушали Вирениуса, не рискуя высказать недоверие к его словам. А Вирениус продолжал:

— К сожалению крейсера, «Сума», «Ицукусима» и «Сайен» легли на борт, и с ними придётся повозиться до того, как их можно будет поднять. Для этого можно землечерпалками выбрать грунт с одного из бортов и тем самым спрямить корабли. Но время необходимое на их подъём составит до года. Так что увидеть их в строю до конца войны сомнительно. Остальные корабли, кроме миноносцев, я боюсь использовать, не получиться. «Акицусима» взорвалась, крейсер «Хасидате» и канонерка «Осима» перевернулись. Их восстановление я считаю слишком затратным. Остальные корабли, а это броненосный корвет «Хией», корветы «Каймон», «Цукуба», канонерка «Иваки» мало того, что сильно разрушены, так и ещё устарели. Так что я считаю, что эти корабли легче разобрать. Кое-кого просто на дрова. Конечно, сняв с них орудие и всё что пригодно для использования. Но остаётся вопрос с миноносцами. Если номер «25» и номер «39» разрушены, так что их легче разобрать, чем восстанавливать, то вот остальные можно попытаться восстановить. Хотя бы частично. Ну и остаётся открытым вопрос с миноносцем номер «11». Идёт подготовка к подъёму его плавающим краном. Его водоизмещение 54 тонны, а грузоподъёмность крана 60. Надеюсь, поднимем. Сейчас водолазы заводят под него стропы.

— Но, Андрей Андреевич, остальные же миноносцы разрушены не меньше, — высказал своё сомнение адмирал Макаров, — И как это восстановить частично.

— Здесь, Степан Осипович, есть нюанс. Миноносцы «71» и «68» принадлежат к одному типу. И если у первого миноносца, разрушена кормовая часть, до машинного отделения, то у второго как раз носовая часть до котельного, а кормовая практически цела. Вот я и предлагаю отклепать у одного носовую часть, у другого кормовую и склепать целые части в одно. Использовать для этих целей док для миноносцев в Порт-Артуре. Он там всё одно простаивает.

— Хм, и вы считаете, Андрей Андреевич, что это будет держаться на воде? — Макаров проявил здоровый скептицизм.

— Года два, три спокойно можно будет использовать, Степан Осипович, — произнёс в ответ адмирал Вирениус, — Потом спишем. Если войну переживёт. Но сейчас нам дозорный корабль лишним не будет.

— И, Андрей Андреевич, вы как я понимаю, то же самое хотите предложить, сделать и с четырьмя японскими «Циклонами», — тут же понял предложение Вирениуса, Алексеев, — Как их там называют?

— «Хаябуса», «Касасаги», «Хато», и «Кари», Евгений Иванович, — тут же перечислил названия японских кораблей адмирал Вирениус, — Только «Циклонов» не четыре, а пять. Я хочу носовую часть, по рубку, отклепать от одного из японских «Циклонов» и приклепать к нашему «221».

— Даже так, — Алексеев приподнял бровь, — я совсем не против, получить, из этой рухляди ещё пару «Циклонов». И думаю вам, Андрей Андреевич, будет интересно этим заняться.

— Позвольте отказаться, Евгений Иванович, это занятие больше, для аварийно-спасательной службы флота. И ею руководить бы генералу по адмиралтейству, имеющему инженерное образование, — покачал головой Вирениус, наблюдая как кот обойдя салон, примеривается, как бы выпрыгнуть в чуть приоткрытое окно, — У меня профиль немного другой. Я могу только дать рекомендации. По поводу существующих в мире идей. А судоподъём — это дело для специалиста, а не дилетанта. Да и по поводу двух «Циклонов», это если считать вместе с «221». Гарантированно из того что есть можно собрать только один.

— Предложение конечно интересное. Но где взять мастеровых, чтобы провести все эти работы, — имея явно задумчивый вид, покачал головой адмирал Макаров, — Да и ещё сформировать целую службу. А она, как я представляю, нам крайне необходима. Одно красноречивое название за себя говорит. Хороших мастеровых не хватает на ремонт уже повреждённых кораблей.

— Надо задействовать возможности Дальнего, привлечь мастеровых из членов экипажей кораблей и Квантунского экипажа, — тут же ответил Вирениус, а потом добавил, посмотрев на Алексеева, — И есть ещё одна возможность, но если на, то будет воля Евгений Ивановича.

— Вы уж, Андрей Андреевич, — усмехнулся Алексеев, — из меня господа нашего бога не делайте. Но что вы хотите предложить?

— Использовать для этих целей мастеровых из китайцев, — Вирениус прямо смотрел на наместника, — Одеть их в форму, дать довольствие, предоставить жильё, им и их семьям, положить жалование. Исходя из их умений. Ну и использовать пленных японских матросов. Офицеров мы отделили. А этим можно предложить за плату и улучшенное питание и содержание поработать.

Алексеев нахмурился:

— Есть несколько проблем связанных с этим. Первый, жандармы будут против такого использования китайцев. Там могут оказаться японцы, под видом китайцев. Плюс подобные расходы не предусмотрены в смете. Да и сколько у нас там этих пленных?

— Война вообще не предусмотрена в смете, — позволил себе пошутить Вирениус, вызвав улыбку у остальных присутствующих, — Всего пленных взято порядка трёх тысяч, тут очень сильно помогли десантные партии с приведённых Степаном Осиповичем кораблей. Без них, мои матросики сами бы острова под контроль не взяли бы. Из взятых пленных раненых около трети. Из которых почти четыре сотни калек и тех, чья судьба вызывает опасения, переданы на госпитальное судно «Кобе-Мару». Офицеры содержаться отдельно. Думаю, их как можно быстрее надо будет отправить вглубь России. Как кстати и наших тяжелораненых. Надо организовать санитарный поезд из классных вагонов и направить его в столицу. Там врачи более опытные, чем наши, будут. Да и их путешествие по всей России будет способствовать патриотическому подъёму. А вот вопрос с жандармами, конечно, решить надо бы. Но думаю, в случае коллективной, финансовой ответственности китайцев, они сами будут исключать брак в работе, изгоняя таких. А там дёрнуть этого китайца за косу сможет любой унтер.

— Я подумаю над вашими предложениями, Андрей Андреевич, — отсмеявшись, произнёс Алексеев, — но вернёмся к великому князю Александр Михайловичу. Вы, Андрей Андреевич, считаете, что нам необходимо поддерживать с ним отношения?

Адмирал Вирениус вздохнул и произнёс:

— Возможно я и ошибаюсь, но я нахожу, что у вас Евгений Иванович и у великого князя Александр Михайлович есть много общих интересов. В частности, и вы, и он заинтересованы в сохранении наместничества на Квантуне. И я так понимаю, что вы оба заинтересованы в том, чтобы Россия сохранила флот. У вас обоих в оппонентах оказаться Безобразов и его ставленники. А противоречий, в ваших Евгений Иванович, интересах и великого князя интересах, вы уж не обессудьте, я не нахожу. По крайней мере, в данной момент. И заключение между вами тактического союза позволит вам обеим сохранить, а при благоприятном раскладе и упрочить ваше положении, при их величестве. Благо есть моменты, которые могут вам в этом содействовать. Но для этого и вам Евгений Иванович и их высочеству будет выгодно иметь союзника. Вам в Петербурге, а их высочеству тут, на Дальнем Востоке.

— Я подумаю над этим вашим словами, Андрей Андреевич, — произнёс в задумчивости наместник, — И надеюсь это всё?

— Увы, нет, Евгений Иванович, у меня есть весьма необычное предложение. Но считаю, что оно не менее важно, — покачал головой Вирениус.

— Я вас слушаю, Андрей Андреевич, — Алексеев снова внимательно посмотрел на Вирениуса.

— Начну издалека, я приобрёл, за свой счёт, пару кинокамер для синематографа. И во время похода и боёв велись съёмки. В том числе зафиксирован подход «Ангары» под вашим флагом, Евгений Иванович, в разгар битвы. Вот я и предлагаю создать фильм, о походе и бое эскадры. Так же я и предлагаю нам всем троим завтра посетить японское госпитальное судно. Официально передать портреты японского императора, с призов, передать тело вице-адмирала Сичиро. И посетить раненого контр-адмирала Того. Кажется, японским врачам получилось его спасти. Но теперь он всю жизнь будет иметь протез вместо левой руки. Передать ему его личные вещи, холодное оружие. Ну и попенять в дипломатичной форме японского императора. А неофициально снять последние сцены фильма.

— Попенять императора? — нахмурился Алексеев.

— Ну да, мы же согласились с их требованиями, — кивнул Вирениус, — Вот только войну для себя они уже начали, и не остановились. Но весь мир должен считать, что, не смотря на все наши уступки, японцы начали войну с подлого нападения, без объявления войны. Но при этом Россия стремиться к миру, поэтому вы ждёте японских предложений, о том, как завершить эту войну. С одной стороны, вы сможете публично возложите всю вину на Японию, а Россию выставить стороной, стремящейся к миру. При этом вы, Евгений Иванович, будите выглядеть настоящим рыцарем, проявляющим милосердие и снисхождение к поверженному врагу. Можно конечно будет потом добавить в фильм, как мы с отданием должной чести хороним погибших японцев. А то набралась уже почти тысяча тел. Надо бы их торжественно захоронить на Сачандао. Ну и наших нижних чинов похоронить на Дачансандао. Как ни как в бою погибло, или позже умерло от ран, пять офицеров и едва ли не две сотни нижних чинов. Ну и завершить это действо торжественной встречей флота в Дальнем или Порт-Артуре. И всё это показать в Европе и Америке. Начав с показа его величеству, государю императору.

— Хм, ох и выдумщик вы, Андрей Андреевич, ох и выдумщик, — усмехнулся Алексеев, — Пожалуй, я приму это ваше предложение, но первым этот ваш синематограф посмотрю я.

— Конечно, конечно, Евгений Иванович, — соглашаясь, кивнул Вирениус, — Именно так я и хотел поступить. Ну а после того как мы закончим надо будет отпустить госпитальное судно «Кобе-Мару». Оставить им угля до Чифу и проводить миноносцами до островов Мяо-Дао.

Аюми Кода сидела за столом по-европейски. То есть на высоком стуле, за высоким столом, а не на коленях за низким столиком, как принято в Японии и с тихим ужасом наблюдала за тем, что перед ней находилось. Русский матрос, после того как она проснулась и оделась, принёс завтрак. И поставил на стол большое блюдо, накрытое крышкой, и выложил всё вот это. Ножи с полукруглым остриём, какие-то чаши с ручками и нечто четырёхзубое, тоже с ручкой. Нет, палочки для еды были, и совершенно новые палочки. Но от обилия непонятных металлических предметов, лежащих перед ней, она буквально впала в ступор. Всё, что было перед ней, было по японским меркам лакомством. Пшеничный хлеб, в виде небольших, круглых и ещё тёплых, булочек. Коровье масло. Какая-то странная, чёрная, рыбная икра. Небольшие яйца, фаршированные мясом краба. И паштет из печени, какой-то птицы. Всё это аппетитно выглядело и одуряюще пахло. Но как это можно было есть палочками для еды! Девушка тяжело вздохнула, разломила палочки и стала пытаться быстрыми и резкими движениями отправить еду в рот.

Но вот вчера и позавчера вечером всё было гораздо хуже. Её привезли на большой корабль и отвели в шикарную каюту. Со всеми удобствами, в каюте была даже ванная. И очень странная кровать. Слишком большая, слишком мягкая и даже без деревянной подушки. Вместо этого нам лежало несколько больших, квадратных и очень мягких подушки. Но тогда девушка очень устала и, совершив омовение, она просто уснула.

А вот вчера скорее уже днём, проснулась девушка уже довольно поздно, она испытала настоящий ужас. Это девушка сейчас знала о кнопках, нажав на которые можно было заказать еду или вызвать обслугу в каюту. А тогда, жутко голодная, Аюми, зажав в руке русские монеты, хотела было выйти поискать, где можно поесть. И открыв дверь, она услышала, буквально над собой, голос русского:

— А это ещё кто у нас тут?

Аюми повернулась. И уткнулась взглядом в большого, уже в возрасте мужчину, с пышной, раздвоенной бородой и золотым шитьём на плечах. Который казался огромным и как-то сурово смотрел на неё. Аюми охватила паника и она, пискнув, захотела метнуться назад в каюту, где забиться куда-то в уголок. Но её остановила ладонь, которая легла ей на плечо, и голос её покровителя:

— Не бойся девочка, Степан Осипович тоже знаком с твоей мамой. Ваше высокопревосходительство, это Аюми Кода. Дочь Хикару Кода. Надеюсь, вы её помните по нашей стоянке в Иокогаме и Нагасаки?

— Очень приятно милое дитя, — взгляд русского стал менее суровым и тот склонил голову в знак приветствия, — Буду раз познакомиться. Степан Осипович Макаров.

— Аюми Кода, из Иокогамы, — на всякий случай девушка поклонилась всем телом. Стараясь всячески продемонстрировать своё уважение, к этому как она поняла более важному русскому, чем её покровитель.

— Красивое имя, твоя мама всегда стремилась к прекрасному. Кстати, как она?

— Спасибо за добрые слова господин. Но мама в больнице, — Аюми снова поклонилась, — Я хотела заработать денег на её содержание.

И тут Аюми услышала за своей спиной голос своего покровителя:

— Хм… Господа прошу меня не ждать, я догоню вас.

— Да господа пойдёмте-ка, посмотрим, что придумал Андрей Андреевич, — важный русский развернулся и направился дальше по коридору, за ним пошли все, кроме её покровителя. Который зашёл в каюту, открыл сейф и достал, оттуда, русские золотые монеты. Много. Десять. Которые и протянул ей со словами:

— Прости девочка, старого дурня, совсем с этой войной не о том думаю. Вот передай маме.

— Спасибо господин, я отработаю, — Аюми, взяв монеты, чуть было не согнулась в поясном поклоне, но её снова остановила рука её покровителя, — А как можно будет передать?

— Аюми, мы же договорились, не господин, а дядя Андрей. Это, во-первых, а во-вторых, я, похоже, очень обязан твоей маме, поэтому и не заикайся, о том, что ты что-то там отработаешь. И, в-третьих. Я свожу тебя, на госпитальное судно, которое отвезёт раненых в Японию. К сожалению, оно будет полностью заполнено, поэтому отправить вас всех на нём я не смогу. Но ты сможешь передать деньги маме с капитаном судна. И не надо мне кланяться в пояс. Я же просил.

— Спасибо, дядя Андрей, — в ответ улыбнулась девушка — И я всё сделаю, как вы хотите.

— Говори мне ты, — снова улыбнулся её покровитель, — И ты голодна?

— Да, дядя Андрей, — тогда только и кивнула она. И ей показали, как пользоваться кнопками, а потом вызванный матрос проводил её в столовую. И ни тогда, ни на ужине проблем не возникло. Всё что ей подали, можно было легко съесть палочками.

День она провела, на прогулочной палубе, сначала наблюдая как русские матросы, кидали, с кормы парохода, в море, что-то круглое и тяжёлое. А дядя Андрей и тот важный русский с интересом наблюдали, как они это делали. И дядя Андрей, что-то объяснял, а более важный господин, только кивал в ответ. А потом она смотрела со стороны на сражение. Их пароход не стал входить в бухту, держась на безопасном расстоянии, от сражающихся кораблей. Но это было вчера.

А сегодня девушка, так увлеклась, кидая икринки в рот, что опомнилась, только когда дверь в каюту открылась, и из-за неё послышалось:

— Только вашбродь, там барышня!

— Какая ещё барышня?

Аюми так и застыла, с открытым ртом, и удивлённо смотря на стоявшего в дверях русского, молоденького, буквально на несколько лет старше её, офицера.

Николай Вирениус с интересом рассматривал весьма юную японку, сидевшую с удивлённым видом за столом, с палочками для еды в руке. Которая, смотрела не него распахнутыми миндалевидными глазами, на скуластом, но вытянутом лице и приоткрытым ртом. И тогда молодой человек заговорил:

— Приветствую. А ты кто? И как с тобой общаться? Я Николай Вирениус. И вижу, ты завтракаешь. Я тоже хочу.

Аюми тут же инстинктивно прикрыла свой завтрак руками, но услышала из-за двери:

— Я сейчас принесу, вашбродь. Всё принесу. И то, что их превосходительство приказало принести в каюту. Просто барышня отдыхала, вот я и подождал трошки.

Аюми улыбнулась, поправила волосы рукой, глядя на русского офицера и слегка порозовев, произнесла:

— Я говорю на русском, и меня звать Аюми. Дядя Андрей взял надо мной покровительство.

— Дядя Андрей? А, это ты так отца называешь, — офицер улыбнулся, — Тогда называй меня Николай, можно Николя.

— Николя. Хорошо, буду называть так, — японка снова коснулась рукой волос и, опустив голову, спросила, — А что ты так смотришь?

— Да мне интересно, как можно есть чёрную икру палочками.

Аюми сделала резкое движение кистью руки, и икринка исчезла у неё за губами.

— Ловко, — рассмеялся Николай, — Я бы так не сумел. Наверное. Но так долго. И, пожалуй, не очень удобно. Давай я покажу как надо.

— Давай, — согласилась Аюми. И наклонив голову набок, с улыбкой стала наблюдать, как молодой человек, разрезав булочку ножом, другим ножом намазал масло из маслёнки, потом взял особую ложечку, наложил толстый слой икры на масло, и протянул это всё девушке:

— Это можно есть руками. И не обязательно обмазывать булочку маслом и паштетом, держа её палочками для еды. И запивать чаем. Ну, в общем, не как у вас в Японии.

И пока Аюми пробовала этот бутерброд, Николай быстро сделал другой, уже с паштетом. Одновременно взглядом оценив, нежную, буквально бархатистую, здоровую кожу девушки, её кораллового цвета губы, густые, шелковистые волосы. Изящный стан, с довольно пышной грудью, скрытый под одеяниями, но так заманчиво обтягивающийся тканью, при движениях девушки. Девушка была не похожа, на остальных японок, довольно пухленьких, коротконогих и с очень маленькими достоинствами. Николай как раз обдумывал, как выяснить, кто отец Аюми, как тут в дверь постучали и из-за двери послышалось:

— Вашбродь, завтрак.

— Да, войдите, — отозвался мичман, и в открывшуюся дверь вошёл матрос с ещё одним посеребрённым разносом, накрытым крышкой. И поставив разнос на стол, матрос сказал:

— Так это, мне чемоданы и саблю с кортиком нести?

— Это что? Откуда? — Вирениус младший посмотрел на девушку, но та только пожала плечами.

— Не знаю вашбродь, — честно ответил матрос, — Только их превосходительство приказали всё привести в порядок и принести сюда. Их превосходительство грозили, что лично проверят.

— Ну неси, раз отец приказал, — дал разрешение мичман.

И буквально через несколько минут матрос вернулся, внеся два больших чемодана, подставку под холодное оружие — катанакакэ, офицерские саблю и кортик. Поставив чемоданы возле входа, и положив на них оружие и подставку, матрос вытянулся во фрунт и произнёс:

— Разрешите идти, вашбродь?

— Да ступай братец, ступай, — разрешил мичман, а сам, оторвавшись от завтрака, подошёл к оружию. Сначала вынув кортик из ножен, осмотрел его, а потом, осмотрев клинок, вытянутой наполовину из ножен сабли, только хмыкнул. Оружие было явно лучше по качеству, чем взятые им трофеи. Включая и кортик, который он нашёл в каюте командира миноносца. Но, не зная, зачем это надо отцу Николай Вирениус просто положил оружие на катанакакэ. При этом кортик оказался вверху, а сабля внизу. И тут же парень вздрогнул от окрика буквально материализовавшейся рядом с ним японки:

— Не так! Не правильно!

Девушка, с каким-то благоговением, осторожно дотронулась до оружия и переложила кортик вниз, а саблю переместила наверх стойки. Повернув оружие клинками вниз. Со стороны казалось, что девушка даже кланяется оружию.

— Вот так надо!

Николай только хмыкнул, с улыбкой наблюдая за смутившейся, от своего порыва, и от этого опустившей глаза и порозовевшей девушкой.

— И откуда ты всё знаешь?

— Ну это не сложно, если помнить, что как оружие носят, так и ставят на катанакакэ. Если лезвием вперёд, то устанавливают лезвием вниз. Если лезвием назад, то значит лезвием вверх. А на самом верху место для дайто, самого длинного оружия, ниже для сёто, короткого оружия. И самая нижняя планка для ножа.

— Век живи, век учись, — покачал головой мичман. Но в этот момент в дверь снова постучали, и за дверью послышался голос Вирениуса-старшего:

— Аюми, девочка, ты тут? Я могу войти?

— Да, да, дядя Андрей, — тут же ответила девушка, посмотрела на Николая и её ушки буквально стали пунцовыми. Но адмирал, войдя, только коснулся её лба губами, а потом хлопнул по плечу и пожал руку сыну.

— Отец, я всё сделал. Все собраны на борту миноносца, только я не понял, что за портреты вручили японкам? Они так испуганно их брали. А гроб принесли и установили на корме, он под японским флагом. Почётный караул и японские матросы носильщики тоже все на месте.

В это время адмирал Вирениус, открыл чемоданы, в которых лежали чистые и выглаженные личные вещи. На самом верху среди вещей, в чемоданах, лежали мундиры японского контр-адмирала, несколько фотографий и японские деньги. И удостоверившись, что всё приведено в порядок и на месте Вирениус старший, закрыл чемоданы и ответил:

— Сейчас мы вернём японцам тело вице-адмирала Сичиро, портреты их императора, точнее, те портреты, что попали к нам в приличном виде. Ну и наместник Алексеев и командующий флотом Макаров хотят посетить на госпитальном судне «Кобе-Мару» раненого адмирала Того-младшего. Это его личные вещи и оружие. Отдадим их ему. Выкажем своё уважение, к его храбрости. И постараемся отбить у него желание совершить самоубийство. Потом похороним погибших и надо выпроваживать это судно с рейда. А пока завтракайте. У вас немного времени есть. И ещё Коля, я понимаю, что твой миноносец пока укомплектован матросами с «Алмаза», так что его на флоте уже «алмазиком» прозвали. Но, не позволяй Чагину там распоряжаться как на своём корабле. Ты и так, неплохо поработал, на его имидж. Пора поработать и на свой имидж. В конце концов, это твой трофей.

И повернувшись к девушке, адмирал добавил:

— Не забудь взять деньги для мамы. А то это судно сегодня уйдёт.

Когда, траурная церемония, по похоронам погибших японских моряков на острове Сочандао завершилась, то к адмиралу Вирениусу подошёл капитан третьего ранга Иодзиро Саннохэ. Командир госпитального судна «Кобе-Мару». Японец посмотрел на стоящую возле Николая Вирениуса Аюми. Которая внимательно слушала мичмана, наклонив голову и слегка краснея, когда начинала тихонько хихикать. А потом японец спросил адмирала, руководившего похоронами, инициатива она же наказуема:

— Господин адмирал, вы позволите один вопрос?

— Да, Иодзиро-сан, — повернулся к японцу Вирениус.

— Я могу узнать, кем вам приходиться Хикару Кода?

— Конечно можете, Иодзиро-сан, она моя мусумэ.

Японец, сначала прищурив глаза, посмотрел на девушку, потом бросил короткий взгляд внимательных глаз на адмирала и склонил голову:

— Тогда мне всё понятно, господин адмирал, я выполню просьбу её дочери.

— Спасибо, Иодзиро-сан, — Вирениус в ответ склонил голову, несколько выше, чем это сделал японец, — Буду вам признателен.

Японец отдал честь, поправил на рукаве белую повязку с красным крестом и, выпрямив спину и вскинув подбородок, направился к стоящему у восточного берега острова Сочандао катеру. Намереваясь отправиться к своему госпитальному судну. Возле которого уже стояли четыре русских контрминоносца. Которые должны были сопроводить «Кобе-Мару» до нейтральных вод Китая.

Вообще то японское госпитальное судно вывели в море русские офицеры. Пока японцы с него присутствовали на похоронах. Дабы не раскрыть японцам проходы в минном поле, охранявшем пролив Ермак. И сейчас «Кобе-Мару» дымило в полумили, от берега ожидая командира и остальных офицеров.

А адмирал Вирениус посмотрел через пролив на русское кладбище, на самом востоке острова Дачансандао, и тяжело вздохнул. А потом он повернулся на восток и в задумчивости посмотрел на море. Туда, откуда следовало ждать неприятности. То, что было предопределено, закончилось. Теперь пора начинать свою, самостоятельную игру.

Великий князь Александр Михайлович стоял перед кабинетом императора Николая II, держа в руках папку для бумаг, и ожидал аудиенции. Он не ожидал ничего нового. Император никогда не вникал в суть дела, никогда не задавал вопросов. И очень не любил, когда доклад продолжался более пяти минут. В противном случае вообще выпадая из сути обсуждаемого вопроса. И великий князь знал, что у Николая II правым всегда оказывался тот, кто последним выступал по любому вопросу. Если же ему не нашлось оппонентов, то это мнение император и принимал. Даже если перед этим соглашался с другим и давал разрешение, на какие-то действия. И Сандро осознавал, что он сейчас либо начнёт движение вверх, либо так и останется просто мужем сестры императора.

Но он всё сделал, что бы его врагов в этот день не было в столице. А хлопоты, которыми он собирался обременить императора, были довольно приятными и довольно срочными. И пока генерал-адмирал кутил в Париже, адмиралы Авелан и Рожественский находились в Либаве, где отстаивались по зиме корабли будущей Второй эскадры. А Безобразов и его клика, с подачи Сандро, были заняты вопросом покупки «экзотических» крейсеров. Стремясь оттеснить от этого вопроса великого князя. Который и сделал видимость, что собирается возглавить теперь изначально провальный проект. Никто, в этом мире, находясь в здравом уме, не рискнёт продавать однозначно боевые корабли России. Что бы ни попасть под удар Англии. И не оказаться в состоянии войны с Японией. Так что пусть они мешают ему здесь, чем в других проектах. Да и был у Сандро ещё один козырь. Даже не козырь, а скорее джокер. Плохо только что супруга не разделяла его стремление стать генерал-адмиралом. Но всё равно, сегодняшний день решал многое.

Когда же Сандро зашёл в кабинет, который одновременно являлся и библиотекой, то Николай сидел за своим рабочим столом, между камином и окном и просто смотрел на великого князя. Ни выявляя на своем лице, ни каких эмоций кроме беспросветной тоски.

— Ваше величество, — бодро начал Сандро, помня, что у него не более пяти минут пока император ещё вникал в суть вопроса, — позвольте доложить вам радостные новости. Вверенные мне крейсера второго ранга, вместе с эскадрой контр-адмирала Вирениуса, прорвались в порт Дальний. Приведя семь призовых судов. С них, а также с учётом отпущенных ранее судов, выгружено контрабанды на сумму более двух миллионов рублей. Ещё приблизительно на такую же сумму контрабанды было уничтожено в море. Прошу вашего государь разрешения, в связи с внешнеполитической обстановкой, снять аресты и отпустить эти призы. Так же снять аресты с ранее отпущенных кораблей, коим было предписано явиться в российские порты, на призовые суды. Реквизировав доставленную контрабанду.

Первая бумага легла на стол императора, который продолжал сидеть с выражением жуткой скуки на лице.

— Так же смею донести, до вашего сведения, ваше величество, что выше названная эскадра, — всё так же бодро продолжил Сандро, — освободив острова Эллиота, захватила призы. В настоящий момент в порт Дальний приведены два контрминоносца, 5 миноносцев, крейсер второго ранга и минный заградитель, переоборудованные из гражданских судов, а также плавающая мастерская и 8 призовых, бывших японских, пароходов. Так же в порту на островах Эллиота, коей я верноподданнически прошу назвать порт Николаевск-на-Эллиотах, — на стол рядом с первой бумагой легла вторая, — проводиться спасательные работы на эскадренном броненосце, двух броненосцах береговой обороны, крейсере первого ранга, двух крейсерах второго ранга, авизо и канонерской лодке. Прошу ваше величество дать названия выше перечисленным кораблям. Список кораблей предлагается, — ещё одна бумага легла на стол к императору, — А также прошу подчинить Главному управлению торгового мореплавания и портов вышеназванные призовые крейсер второго ранга и минный заградитель, который пригоден для переоборудования в крейсер второго ранга.

На стол легла очередная бумага.

— Опыт захвата крейсерами призов показал, что на крейсерах необходимо дополнительно иметь подразделение, из которого можно сформировать досмотровые команды и команды для призовых судов. Из-за этого, прошу ваше решения, ваше величество, на восстановление Морского полка. Который прошу сформировать как можно скорее, из добровольцев флота, и разместить их на крейсерах вверенного мне Главного управления торгового мореплавания и портов, — и снова на стол императора легла очередная бумага. А Сандро продолжил:

— Так же, из опасения за ваших верноподданных, а также их и государственного имущества, прошу вас ваше величество, объявить о мобилизации гражданских портов на Тихом океане. А именно Дальнего, Таллиевая, Красовского поста, Охотска, Петропавловска-Камчатского, Николаевска-на-Амуре, Анадыря и села Никольского, на Командорских островах. Где создать морское ополчение и этими силами организовать защиту и оборону вышеназванных портов. Так же прошу назначить местом базирования крейсеров Главного управлению торгового мореплавания и портов порт Дальний. С формированием в порту Талиенваньского флотского экипажа. Для оборудования и обеспечения вышеназванных крейсеров. А для защиты вышеназванных портов прошу ваше величество восстановить морские батальоны и полки, существовавшие со времён Петра Великого и до правления императора Николая Павловича.

На стол легла шестая и седьмая бумаги. А Сандро держа в руках последний лист снова заговорил:

— Для обеспечения защиты порта Дальний, и возможной базы для крейсеров Главного управлению торгового мореплавания и портов, прошу вашего высочайшего разрешения, ваше величество, объединить под единым командованием порты Дальний, Талиенвань и Порт Николаевск-на-Эллиотах под единым командованием. Назначив командиром порта контр-адмирала Вирениуса, Андрей Андреевича.

Последняя бумага легла на стол, а Сандро на секунду склонил голову, давая понять, что он закончил. Николай, ничего не ответил, а всё так же со скучающим видом махнул рукой. Давая понять, что аудиенция закончена. Сандро развернулся и направился к выходу, при этом усмехнувшись.

Ники грозил страшный вечер. Сандро рассказал жене о том, как в 1812 году сестра императора Александра 1 выделила деньги на формирование Тверского временного егерского батальона имени её высочества великой княгини Екатерины Павловны. И что этот батальон покрыл себя славой в делах компании 1813 года, став единственной добровольческой частью, сражавшейся вместе с гвардией. В результате Ксения загорелась идеей повторить деяние своей далёкой родственницы. И сегодня Ники должен был быть на обеде у матери, куда были приглашены и Сандро с Ксенией. Где супруга и была намеренна истребовать разрешение императора на формирование временного морского батальона имени её высочества великой княгини Ксении Александровны. И обменявшись поклонами с Победоносцевым, которому была назначена аудиенция у императора следом за ним, великий князь Александр Михайлович направился готовиться решить свои, а заодно и государственные проблемы, за семейным обеденным столом.

Когда явившийся с представлением, по случаю назначения на должность контр-адмирал Вирениус закончил свой рапорт, то командующий флотом вице-адмирал Макаров предложил присесть и за чаем обсудить вопросы, связанные с возникновением на Квантунском полуострове второй базы для флота. И как только за вестовым, принёсшим крепко заваренный чай с ромом, закрылась дверь, Макаров произнёс:

— Андрей, Андреевич, как вы видите использование в интересах флота того порта, начальником которого вы стали? Если честно, то я немного в растерянности, как вы собираетесь управлять, всем этим.

При последних словах адмирал Макаров улыбнулся и сделал глоток чая.

— По старинному русскому обычаю крепким словом, — так же улыбнулся в ответ Вирениус и продолжил, — Ну и с помощью современных средств связи, конечно. Благодаря инициативе великого князя Александр Михайловича, мы получили возможность сформировать морское ополчение, а также доступ ко всем трофеям, полученным от крейсерства моего бывшего отряда и возможностям порта Дальний. Например, в этом порту я обнаружил две подводные лодки конструкции господина Джевецкого тип 3. И очень надеюсь, что вы Степан Осипович дадите добро на их модернизацию.

— Старьё, Андрей Андреевич, старьё, — поморщился Макаров, — Но, если считаете это необходимым.

— Согласен, Степан Осипович, старьё, — но которое возможно перебросить по железной дороге в залив Киньджоу. И не дать противнику обстреливать позиции, у одноимённого города. А, в общем, я свою задачу вижу в том, чтобы обеспечить безопасное плавание флота, в этой части Жёлтого моря. Вы Степан Осипович, не даёте Того спать спокойно. Я же всемерно стремлюсь, что бы наш флот в данном районе чувствовал себя в безопасности. Но для этого мне нужны силы.

— Ну как я понимаю вам, теперь подчинены те крейсера второго ранга, что теперь приписаны к порту Дальний. Туда даже ушла «Ангара».

— Это не те корабли, которые необходимо использовать для охраны водного района, Степан Осипович, — ответил Вирениус, — Эти вспомогательные крейсера стоит, как можно скорее, направить в крейсерство в Южно-Китайское море. С последующем их уходом во Владивосток. Я намерен в ближайшее время снарядить к походу «Рион», «Днепр», «Печору» и «Ангару». Единственное количество 12-сантиметровых орудий сократить до трёх, от силы четырёх на крейсер. Надеюсь, вы Степан Осипович поможете им выбраться в океан. Сопроводите их до восточного побережья Шаньдунга. С чего-то активность флота против Японии начинать надо.

— Считаете, Андрей Андреевич, что там для них будет самая оптимальная позиция?

— Да, считаю. Эта позиция и на основном маршруте движения товаров в Японию из Европы. И в тоже время достаточно далеко, что бы Япония выделила силы флота, дабы им помешать. А вот следующую четверку из «Ляохэ», «Ялу» и двух призовых пароходов, я думаю, отправим им на смену. Примерно через месяц. Как раз после окончания ремонта и переоборудования. Там они сменят первую четвёрку, а потом будут меняться. Обходя Японию и контролируя маршрут Япония — США, через океан. Пополняя запасы во Владивостоке. Единственное что будет надо, это обеспечить их снабжение в первую очередь углём. С нейтральных судов. Но я отвлёкся. На защиту Квантуна это никак не повлияет.

Адмирал Макаров кивнул:

— Да это так. Но ваше предложение мне кажется весьма интересным. Я подумаю над ним, Андрей Андреевич. Но как вы собираетесь обеспечить охрану, как вы говорите водного района?

— Для начала организацией контроля над морем, путём создания на побережье сигнальных станций. Связанных в единую информационную сеть. Для чего намерен употребить формируемые морское ополчение и Талиенваньский флотский экипаж. А для связи использовать взятые в качестве контрабанды телефоны и беспроволочные телеграфы.

— Интересный термин, Андрей Андреевич, — произнёс в задумчивости Макаров, — информационная сеть. В общем, то понятный. Вы будите постоянно получать информацию о ситуации на море. И чем вас армейские посты не устраивают?

— Тем, что они занимаются только охраной побережья от высадки десанта, Степан Осипович, а мне надо знать всё о вверенном мне районе. Где кто находиться. И что делает. Но помимо береговой службы мне нужны и корабли, Степан Осипович. Для патрульной службы, для траления и для проведения аварийных работ в подконтрольном районе.

— И на какие корабли вы претендуете, Андрей Андреевич?

— В первую очередь это все канонерские лодки, три бывших клипера, минные крейсера, миноносцы, желательно контрминоносцы второго отряда, все минные катера. Все портовые и транспортные суда и средства. А также прошу направить в моё распоряжение все перебрасываемые по железной дороге миноноски и подводные лодки. Ну и мне нужны те семь миноносок, что есть на Амуре.

— Однако и запросы у вас Андрей Андреевич, — покачал головой Макаров, «Абрека» и «Лейтенанта Буракова» не отдам.

— Понравился «Абрек», значит Степан Осипович? — улыбнулся Вирениус, — Но я на него и не претендую. Как и на «Буракова». Они вам нужнее. Единственное что все миноносцы надо свести в четвёртый отряд миноносцев. А миноноски и минные катера в пятый.

— Я не против, Андрей Андреевич, — пожал плечами Макаров, — но зачем это вам?

— Мне предстоит организовать дозоры вдоль побережья, Степан Осипович. Мне предстоит организовать траление, если будет минная угроза. Мне предстоит выполнять аварийные работы, спасая корабли. И конечно мне предстоит обеспечивать безопасность мореплавания. А противник, похоже, облюбовал остров Торнтон, как базу для своих лёгких сил. Мне надо не дать им закрепиться там. Да и задачи по поддержке сухопутных сил с флота никто не снимал.

— Хм… Интересный подход к делу, Андрей Андреевич, по вашему раскладу мне остаются броненосцы, крейсера и первый, с третьим, отряды миноносцев, — адмирал Макаров пытливо посмотрел на Вирениуса.

— И активное противостояние адмиралу Того, без отвлечения на всяческую мелочь, — в ответ улыбнулся Вирениус.

Макаров в ответ рассмеялся:

— Умеете вы предложить, я подумаю над вашим предложение, Андрей Андреевич. Как и над тем, какие вам силы выделить.

— Мне ещё понадобятся люди, которые могли бы обеспечить выполнение работ аварийно-спасательной службой. Желательно с инженерным образованием. А то из-за ошибки при подъёме миноносец номер «11» восстановлению не подлежит.

— Что такое Андрей Андреевич? — нахмурился Макаров.

— Моя ошибка, не доглядел. Приказал пропустить не менее восьми строп под корпусом миноносца, а они пропустили пять и решили, что хватит. В результате корпус миноносца оказался в пяти местах буквально перерезан. Теперь его только на слом.

— Да, досадная оплошность, — кивнул Макаров, — Но я вас понял, Андрей Андреевич, подумаю я об инженерах для вас.

— Но нужны не только инженера, Степан Осипович, нужны ещё и сигнальщики, на сигнальные станции, нужны комендоры для тех гаубиц, что мы захватили. Нужны нижние чины и офицеры, для действий в составе морских полков. В том числе и для защиты главной базы флота.

— Я понимаю вас, Андрей Андреевич, — кивнул, соглашаясь Макаров, — И ваши предложения отторжения не вызывают. Но я подумаю, что и как мы будем делать.

— Хорошо, Степан Осипович, я согласен. Только вот нам надо будет к подходу кораблей Того к островам Эллиота, подводить туда наши броненосцы. Что бы он ни рисковал повторить то, что получилось у меня. Уничтожить там наши силы. И есть у меня ещё одно предложение. Создать торпедные засады.

— С броненосцами понятно, Андрей Андреевич, и тут я согласен. А что за торпедные засады?

— На уничтоженных японских судах имеются торпедные аппараты. Есть и сами торпеды, самодвижущие мины, Степан Осипович, — стал предлагать идею Вирениус, — Так вот мы их демонтируем и устанавливаем на берегу. В защищённом от обстрела с моря месте. Где можно произвести пуск торпеды. А при подходе противника к входу на рейд производим выстрел. Такие аппараты можно установить перед входом на рейд Порт-Артура, как последнюю защиту от брандеров. Ну и на островах Эллиота. Как последний шанс отразить атаку противника.

— Хм… — приподнял бровь адмирал Макаров, — Что-то в этом предложении есть, Андрей Андреевич. Я подумаю над ним. И у вас всё?

— Да, Степан Осипович.

— Тогда, Андрей Андреевич, с богом. Вам предстоит много сделать. И вы сейчас куда?

— К адмиралу Алексееву, он просил прибыть к нему на аудиенцию.

— Тогда не буду вас задерживать, — Макаров встал, давая понять, что разговор закончен, — Не стоит заставлять их высокопревосходительство ждать.

Выйдя на палубу броненосца «Петропавловск», адмирал Вирениус огляделся. Даже в этом крайне унылом углу мира, которым являлся Порт-Артур, весна была весной. И март, там был как апрель в столице Российской империи. По крайней мере, окружающие бухту горы начали зеленеть под лучами греющего землю Солнца. Но весна несла и угрозу. Угрозу начала наступления японской армии. При этом везде чувствовалось, какое-то пренебрежение к противнику. Причём не только среди высшего командного состава и офицеров, но и среди нижних чинов. Не было стремления к победе, чувствовалось, что все полагаться на знаменитый российский «авось». Пусть придут. А там мы им покажем. Это сказывалось во всём. И в строительстве укреплений, и в ремонте кораблей. Всё делась не торопливо, размеренно и даже стремление адмирала Макарова как-то ускорить процессы тонули в рутине.

А вот откуда он, контр-адмирал Вирениус, Андрей Андреевич, получил знания, позволившие ему, вместе с отрядом прорваться в Порт-Артур, адмирал не знал. Тогда в порту города Пиреи, в Греции, он проснулся. И к ужасу осознал, что он знает. Знает, к какому результату приведёт то, что он не приведёт в Порт-Артур свои корабли. Настояв на том, что бы вернуть их в Россию из Джибути. И он решился. Решился настоять на том, что бы в состав его отряда были включены все находившиеся в Средиземном море корабли, броненосец «Император Николай I», минный крейсер «Абрек», а так же две канонерские лодки «Храбрый» и «Грозящий». И именно эти силы, он максимально быстро, повёл на восток, рассчитывая угрозой своего прибытия остановить начало войны. Но теперь сложно будет сказать, что спровоцировало начало войны японцами, раньше ими же назначенных сроков. Или этот его бросок на восток. Или всё-таки начало компании русским флотом в январе 1904 года. Как в той другой реальности.

Получилось решить вопрос и с приобретением в Испании броненосца «Пелайо», ставшего «Иоанном Златоустом» и четырёх контрминоносцев «Террор», «Аудас», «Осадо», и «Прозерпина», превратившихся в русском флоте в «Сообразительного», «Смышленого», «Сметливого» и «Совершенного». Которые, вместе с безбронным крейсером второго ранга «Алмаз», догнали его эскадру возле Сингапура в середине февраля. Правда, объединённой эскадрой должен был командовать не он, контр-адмирал Вирениус, а контр-адмирал Фёлькерзам. Но на момент объединения эскадр командующий оказался серьёзно болен. И его пришлось оставить в госпитале, в Сайгоне. А самому возглавить объединённую эскадру. И стремиться оказаться в нужное время, в нужной точке. Где и нанести удар по врагу.

Благо, зная планы, развёртывание и, в общем, действия японцев на море, можно было и рискнуть. Подведя время своего прорыва к моменту активности японцев у Порт-Артура от 12 и до 14 марта. И риск оправдал себя. Японский флот потерпел поражение. Передовая база японского флота на островах Эллиот перешла под контроль русских моряков. Где, русскому флоту, достались весьма солидные трофеи. Правда, воспользоваться ими сразу не получалось. Да и были разгромлены отнюдь не главные силы японского флота. Так что война продолжалась.

Ещё одной большой проблемой стало убедить в своей правоте тех, от кого могло завесить больше, чем от скромного контр-адмирала. Которых в русском флоте было около сотни. И к счастью получилось заинтересовать перспективами и вынудить к сотрудничеству командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Макарова, наместника государя на Дальнем Востоке адмирала Алексеева и великого князя Александра Михайловича, главноуправляющего Главного управления торгового мореплавания и портов. Убедив каждого из них, что не проиграть в войне с Японии важно лично для каждого из них. А заодно и предложить на их усмотрение ряд технических вопросов. В первую очередь связанных со снарядами для русского флота, строительством новых и перевооружения имеющихся кораблей.

Адмирал Вирениус усмехнулся, вспомнив, как он быстро он сумел организовать ремонт вверенных, тогда ещё вверенных ему кораблей. Нет, ему повезло, что на приведённых призах оказались по большому счёту все необходимые для ремонта кораблей материалы. А захваченная плавмастерская имела набор необходимых станков, инструмента и приспособлений. Но кое, какие идеи по организации работ он применил. Для начала для каждого корабля были определены необходимые работы. Выделены необходимые материалы и ремонтные мощности. Был составлен график работ. Причём был составлен график работ, не только для одного корабля, а и для всех нуждающихся в ремонте кораблей эскадры. С учётом возможности плавмастерской. В результате получилось буквально за два цикла прилива и отлива установить на место бронеплиту на «Осляби».

Для этого полностью разгруженный броненосец в прилив был установлен на мель. Зафиксирован на дне, от опрокидывания, деревянными подпорками. К повреждённому месту подвели плавкран, который подцепил необходимую бронеплиту. Удерживая её на весу. И как только стала уходить вода после прилива, то разобрали пластырь на поврежденной части корпуса. Сняли удерживающие броню болты. Быстро срубив заклёпки, демонтировали листы водонепроницаемой обшивки. Убрали разрушенную взрывами тиковую обшивку, заменив её, на новые тиковые бруски, приготовленную заранее, с уже проделанными для крепления брони отверстиями. Приклепали так же заранее сделанные листы водонепроницаемой обшивки. И вставив плиту на место, закрепили её болтами. Восстановив целостность конструкции. А вечером, когда вновь ушла вода, то восстановили наружную тиковую обшивку и покрыли её листами меди, полностью завершив ремонт этого повреждения корабля. И с ближайшим приливом «Ослябя» сошёл с мели и встал под погрузку. Возвращая на борт уголь, боеприпасы и всё остальное, что было снято для того что бы разгрузить корабль.

По подобной схеме были выполнены и ремонты на остальных кораблях бывшей эскадры адмирала Вирениуса. Контрминоносцы и миноносцы, в том числе и призовые, просто встали на спешно оборудованные слипы. Установленные на обнажающейся при отливе части бухты, возле порта Дальний. И были так же оперативно отремонтированы. При этом плавмастерская или мастерские порта Дальний получали чертёж и заготовки для получения необходимых элементов конструкции. А сами экипажи демонтировали подлежащие демонтажу элементы и заменяли их новыми. Многие довольно быстро освоили профессию «заклёпочников». Как клепальщиков обозвали с его подачи.

И вот сейчас почти все бывшие его корабли можно были считать закончившими ремонт и вступившими в строй. Оставались по большому счёту только получить припасы, угль и выполнить покрасочные работы. Чем сейчас большинство бывших его кораблей и занимались. Большинство, ибо канонерка «Грозящий», контрминоносец «Блестящей» и миноносец номер «221» так и остались на островах Эллиот. Хотя для них и готовили пластыри для заделки их пробоин.

Вообще адмиралу Алексееву острова показались сомнительным приобретением. Которые будет сложно оборонять. И только желание заполучить богатые трофеи вынудили его согласиться с базированием на островах русских кораблей. Правда, тут сказалось то, что японцы три дня не проявляли активности. А потом подошедший японский флот, был встречен вышедшим из залива Талиенвань русскими броненосцами и крейсерами. Которые, снова своими манёврами не позволил противнику преодолеть минные заграждения вокруг островов и обстрелять перекидным огнём рейд между островами. Вторая попытка адмирала Того взломать оборону произошла ещё через три дня. И тоже завершилась перестрелкой на большой дистанции. Причём в перестрелке принял участие и «Севастополь», который встал на мель на месте «Осляби» и по подобной схеме заделал пробоину от его столкновения с «Пересветом». Хотя повреждения винтов исправить не смогли. И броненосец больше 10 узлов, так дать и не мог. Правда, в промежутке между этими днями, отметились своим появлением японские миноносцы возле островов. А японские «собачки» или отряды контрминоносцев периодически мелькали перед входом на рейд Порт-Артура. Один раз, даже попав под обстрел с Электрического Утёса.

Но получилось доставить в Порт Дальний и даже установить на стенку обломки всех погибших японских миноносцев и катеров. И даже нашли и подняли обломки и шести, из восьми, наших погибших катеров. И теперь это всё готовилось к доставке в Порт-Артур. Причём как по морю на буксире, так и по железной дороге. Будучи разобранным на части.

Планов было много. Но пока наместник Алексеев был в Порт-Артуре, было необходимо на все действия заручаться его поддержкой. И дождавшись, когда ему подадут разъездной катер, адмирал Вирениус направился в Восточный бассейн рейда. Дворец наместника находился в старом, бывшем китайском городе. Практически на склоне горы Перепелиной, с небольшим сквером, разбитым между дворцом наместника и ковшом Торговой гавани. Сквером, получившим в городе название «Этажерка».

— Присаживайтесь, Андрей Андреевич, — произнёс адмирал Алексеев, когда адмирал Вирениус вошёл в кабинет. Было видно, что наместник был благожелательно настроен к адмиралу. И который благодушно произнёс:

— Ох и задали вы задачу, Андрей Андреевич, своей победой. И удержать завоёванное тяжело и бросать жалко. Слава богу, корабли ваши быстро после битвы в строй вошли. И тут вы свои таланты показали.

— Всего то новейшие теоретические разработки, — пожал плечами адмирал, — Пока их обсуждают разные учёные. А в перспективе будут известны как сетевое планирование. Но как я понимаю, вы решили выяснить, что-то другое, ваше высокопревосходительство.

— Да, Андрей Андреевич, вы правы. Мне кажется, вы что-то не договорили, тогда в салоне «Алмаза», но тут мы одни и я жду объяснений.

— Да, ваше высокопревосходительство, не договорил. Но вопросы, которые следует поднять, весьма сложны и весьма причудливо взаимосвязаны. Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, главным вопросом является тот внешнеполитический расклад. Который может сложиться в ближайшее время.

— И что там такого сложного, Андрей Андреевич?

— Хотя бы то что, решив свои территориальные проблемы, Франция и Англия в течение трёх недель заключат секретное соглашение, которое сделает их союзниками против Германии. Так же участником этого союза оказывается Япония, связанная договором с Англией. И мы связанные договором с Францией.

Увидев, как у адмирала Алексеева на лоб полезли глаза, Вирениус усмехнувшись, добавил:

— Да не берите в голову ваше высокопревосходительство, подумаешь какая ерунда, мы получаемся союзниками Японии, для Англии это нормальная ситуация. В те дни, когда мы сражались с Францией, в Отечественной войне 1812 года, и считались их союзниками, другой английский союзник Персия воевали с нами на Кавказе. При этом персами командовали английские инструктора. Не говоря уже о том, что сама персидская армия была вооружена, обученная и снаряжена Англий. Британцам такое абсолютно не мешает. Они сейчас воюют с нами руками японцев, а при этом решают свои задачи. Им надо ослабить нас на столько, что бы мы вошли в союз с ними и были не интересны Германии, как союзники. Для этого им надо уничтожить наш флот. Который и делает нас интересными для Германии. И опасными для Англии. В первую очередь тем, что мы, имея флот, можем вести свою политику. Не в интересах Англии. Потеряем флот, мы станем не интересны для Германии, и вынуждены будем считаться с Англией. И её интересами в первую очередь. Уйдя с Тибета, из Афганистана и поделив с Англией Персию. При этом, вступая в союз с Россией, англичане видят конечной целью такого союза именно уничтожение России.

— Уничтожение России? — адмирал Алексеев ошарашенно смотрел на адмирала Вирениуса.

— По крайней мере, за участие в войне против Германии, Японии будет сделано предложение, получить земли до Байкала. И вообще, в планах англичан, использовав Россию в войне против Германии, ослабить её на столько, что будут способны расчленить её на части. Выделив зоны влияния. Себе, Франции, САСШ, Японии.

— У вас есть доказательства, Андрей Андреевич? — хрипло спросил Алексеев.

— Увы, кроме заключения в апреле англо-французского тайного союза, всё остальное это разговоры в кулуарах, ваше высокопревосходительство, — ответил Вирениус.

— Но договор будет?

— Переговоры идут уже более двух лет, близки к завершению. А развитие Германии стало пугать даже Англию. Там есть опасения, что через пятнадцать лет Германия так превзойдёт Англии, в том числе и силой флота, что сможет сама, одна диктовать Англии свои условия. Их такое положение вещей не устраивает, и они взяли курс на отказ от своей доктрины изоляционизма и подготовки к большой войне в Европе. Эта наша возня с японцами один из этапов подготовки к этой войне.

— Хм, умеете вы озадачить, Андрей Андреевич, — адмирал Алексеев внимательно посмотрел на Вирениуса.

— Но это ещё полбеды, ваше высокопревосходительство, Англичане намеренны, оказывать влияние и на ситуацию внутри страны. Одним из этапов ослабления России, являются их планы, направленные против особы их императорского величества. С целью его устранения от власти. Для этого они с одной стороны будут поддерживать различные националистические и либеральные течения. Вызывая революционную ситуацию в стране. С другой стороны, англичане будут делать ставку на смену императора путём переворота. Для чего намеренны, воздействовать на наиболее молодых представителей правящей династии. В частности, Кирилла Владимировича. Который, в ближайшем будущем, может стать одним из претендентов на престол. Ну и потом англичане постараются стравить все стороны, чтобы вызвать в России гражданскую войну. Это случиться, когда Германия должна будет гарантировано проиграть. А потом они планируют войну с Россией. Дабы не делиться с ней плодами победы, а и саму расчленить.

— Но, Андрей Андреевич, вы же сами взбудоражили Петербург, пророчив рождение наследника. Да и у государя императора есть младший брат.

— Это так, ваше высокопревосходительство, и в конце июля следует ожидать появление наследника. Вот только кровь у младенца из пуповины будет идти три дня.

— Объяснитесь, Андрей Андреевич.

— Всё просто, ваше высокопревосходительство, всё просто. Гнилая кровь королевы Виктории. Цесаревичу, передастся через мать, гемофилия. Расплата за блуд. У родителей королевы Виктории в роду никогда не было больных этой болезнью, а у её потомков она весьма распространена. А самой королеве эту болезнь мог передать её истинный отец. А не тот, кого называют.

— Хм, откуда это, Андрей Андреевич?

— Всё те же кулуарные разговоры, но только врачей, ваше высокопревосходительство, эта информация нам ничем помочь не может. А вот то, что наследник болен и его сестёр, теперь в династических браках, использовать, не получиться остаётся фактом. И вот тут возникает ещё один дестабилизирующий фактор. Который позволит Николаевичам и Владимировичам начать борьбу за трон. И которым англичане постараются воспользоваться. Например, всё-таки связав Кирилла Владимировича с Мелитой[20]. Благо её чувства к нему далеко не остыли.

— Но это же… — глаза адмирала Алексеева казалось, вот, вот вылезут из орбит, — Государь никогда не даст разрешение на этот брак!

— Зная историю с наследником, — тут же произнёс Вирениус, — и то что, стремясь к тому, чтобы не быть наследником Михаил Александрович кинется и не в такие тяжкие дела, государь может и простить инцест брата с сестрой, пусть и двоюродных. Но есть момент, ваше высокопревосходительство, которым вы можете воспользоваться.

— Я слушаю, вас Андрей Андреевич, — Алексеев внимательно смотрел на адмирала Вирениуса.

— В Петербурге есть некто Распутин, на него можно выйти через епископа Гермогена. Так вот он весьма сильный медиум. Настолько сильный, что он способен заговаривать кровь, даже при такой болезни. Плюс он предсказатель. И знает, что будет вхож в высшую элиту страны. Хотя сама элита его не признает, и будет стремиться уничтожить. Но ему принадлежат слова, смысл которых сводиться к тому, что если меня убьют, то император тоже погибнет. Если нет, то останется царствовать. У вас, ваше высокопревосходительство, есть возможность ввести этого медиума в Зимний дворец и через него влиять на Александру Фёдоровну. И быть главным советником у императора. Но есть и ещё один путь, научный.

— Говорите, Андрей Андреевич, — наместник даже подался вперёд.

— В ближайшее время будет разработан новый метод лечения гемофилии. Точнее не лечения, а снятия симптомов. Методы, которые позволят человеку с этой болезнью жить почти здоровой жизнью. Основой лечения будет переливание крови. Правда там есть нюансы. Которые врачи выяснят. Но, на основе крови можно будет получить препараты, которые повысят свёртываемость крови. И уберут связанные с ней риски у больных. Но на это надо время. Так что у вас, ваше превосходительство будет шанс, оказаться самым влиятельным царедворцем империи.

— Хм… — Алексеев пытливо посмотрел на Вирениуса, — Вы об этом, кому не будь, говорили, Андрей Андреевич?

— Нет, ваше высокопревосходительство, не говорил. Даже великому князю Александр Михайловичу.

— Понятно, — Алексеев всё так же продолжал смотреть на адмирала, — Но что вы хотите получить от моего союза с ним?

— Он моряк, как и мы, — пожал плечами Вирениус, — А вопрос в том, будет или нет флот у России, сейчас означает, будет или нет империя. При сегодняшнем генерал-адмирале сохранить флот, не говоря уже о возможности преумножить флот, Россия не сможет. Империи нужен новый генерал-адмирал. Вы, ваше высокопревосходительство, будите, заняты более важным делом. Из тех, кто сможет возглавить флот, из великих князей, конечно же, единственным сейчас является Александр Михайлович. Альтернативы в этом деле ему нет.

— Мне кажется в своих оценках вы, Андрей Андреевич, недооцениваете нашу армию, — назидательно произнёс Алексеев, — И именно она может сказать своё веское слово в европейской войне, если она не дай бог случиться.

— К сожалению, я оперирую не нашими оценками, а оценками скорее иностранными. И вот первая армия в Европе это германская, вторая французская, мы занимаем почётное третье место. И этим наше преимущество заканчивается. Даже такая не самая большая война с Японией, вызовет большое напряжение нашей промышленности. Мы выгребем все запасённые боеприпасы, и их всё равно будет не хватать. Ибо даже такую ограниченную, действующую армию наша промышленность обеспечить будет не в состоянии. Это при восшествии их величества на престол мы имели четвёртую экономику мира, сейчас мы опустились на пятое и снижаемся на шестое место. Хотя ещё в конце царствования благословенного Александра Николаевича наша экономика была третья. Но мы сдали позиции САСШ и Германии. И нам в затылок дышит Япония. Которые провели те реформы, что планировал император Александр Николаевич. Но от которых отказался Александр Александрович.

— А вы нигилист батенька, — усмехнулся Алексеев.

— Отнюдь, — произнёс Вирениус, и от куда-то, из глубины сознания, всплыла странная фраза, почему-то считающаяся там шуткой, «такое же быдло, как и вы», в ответ на вопрос, «ты, что интеллигент в натуре», но произносить продолжении фразы адмирал не рискнул, — Нигилистам свойственно отрицать всё и вся. Я же исхожу из того что самыми великими правителями России стали те императоры, что проводили преобразования сверху. Если хотите, революции сверху. Это и Иван Грозный, и Пётр Великий, и Екатерина Великая, — покачал головой Верениус, поле чего позволил себе пошутить, — Так сказать не можешь пресечь безобразие, возглавь его.

Алексеев в ответ только рассмеялся:

— Вы знаете, Андрей Андреевич, интересный подход к делу. Надо будет над ним подумать. И у вас еще, что, то есть?

— Да, есть два вопроса, которые несколько взаимосвязаны друг с другом. И могут показаться необычными. По крайней мере, для флота.

— Я слушаю, — кивнул наместник, — И знаете, Андрей Андреевич, я ещё не

— Вопрос касается приобретения для флота лошадей. Голов пятьсот — шестьсот, — Вирениус не без удовольствия наблюдал, как от его предложения глаза Алексеева снова стали вылезают из орбит, — Официально для нужд порта Талиенвань. На самом деле для перевозки десантных пушек. А то матросиками даже десантные пушки по Квантуну не натаскаешься. Не говоря уже про призовые гаубицы Круппа.

— Хм… — Алексеев удобнее устроился в кресле, — Вы, Андрей Андреевич, хотите оставить призовые гаубицы за флотом?

— Да, ваше высокопревосходительство, хочу. Как и пулемёты Гочкиса снятые с японских кораблей. Всего с них снято девять пулемётов и почти два десятка картечниц. Для них, сейчас, в мастерской порта Дальний, делают станки. Которые позволят пулемёты переносить, а картечницы перевозить. Вот я и предлагаю сформировать морской дивизион из трёх батарей гаубиц, по четыре гаубицы в батареи, для защиты Квантуна. А также отдельную морскую батарею из шести гаубиц и отдельную морскую пулемётную команду в составе действующей армии. Но им для транспортировки понадобятся кони. Которых можно довольно быстро и дёшево приобрести, в такой провинции Китая, как Монголия.

— Но столько лошадей будет избыточно для шести гаубиц и девяти пулемётов, — тут же ответил Алексеев, — И почему вы не предлагаете использовать пулемёты Гочкиса для обороны Квантуна, если так уверены, что японцы выйдут к нему? Хотя вы и оказались правы, наши дозоры вынуждены были отойти за реку Ялу.

— Патроны, ваше высокопревосходительство, — пожал плечами Вирениус, — действующей армии пулемёты точно пригодятся, а патроны для них там добыть будет проще. А для обороны Квантуна я предлагаю использовать десантные пушки и призовые митральезы. Благо подобные образцы есть и на вооружении нашего флота. И боезапас для них имеется. Но вот лошадьми бы для их транспортировки необходимо обзавестись.

— И как я понимаю, вы, Андрей Андреевич, исходите из того, что моряков придётся использовать боевых действий на суше?

— Да, ваше высокопревосходительство, исхожу. И моряков уже используют. Ведь спущена разнарядка, для флота, выделить людей на строительство укреплений. Хотя я думаю, флот должны больше интересовать сооружение нового дока и второго прохода на рейд. А также на установку на этих укреплениях орудий с кораблей. С выделением расчётов для применения этих пушек. И мне не понятно, из чего исходили, назначая на строительство нижних чинов с одних кораблей, пушки выделяют с других, а расчёты для них назначают с третьих. Надо выделить для всего одних и тех же людей. Которые сами будут заинтересованы в своей работе. Да и пушки по моему разумению надо выделять из числа находящихся на хранении в порту. А не снимать их с кораблей, чтобы потом установить взамен пушки из запасов порта.

— Хм… Действительно бардак какой-то получился, — кивнул Алексеев, — И вы правы флот уже стали использовать в интересах армии. А вы предлагаете использовать и армию в интересах флота?

— Да ваше высокопревосходительство, предлагаю, в первую очередь на Кинджоуском перешейке. Но что-то получит от армии флот, что-то от флота получит армия. Например, переоборудоваемые, на Амуре, под плавучие батареи баржи, для обороны Николаевска-на-Амуре, а также оборудоваемые во вспомогательные речные канонерки пароходы, могут быть в подчинении у армейцев. Как, впрочем, и те силы флота, что окажутся на Ляохэ, будут под армейским командованием.

— Вы считаете, что на Ляохэ могут оказаться силы флота?

— Окажутся. Там вот сейчас стоит «Сивуч». Плюс вполне возможно, что в Инкоу окажутся миноноски и катера, которые будучи направленными в Порт-Артур не успеют прибыть, до того, как Квантун отрежут японцы. Их можно будет использовать для поддержки действий армии вдоль реки. Так же, если будет возможность приобрести или мобилизовать пароходы на Ляохэ, это необходимо будет сделать. Переоборудовав их в речные канонерские лодки. Пара современных полевых трёхдюймовых орудий, превратят эти кораблики в неплохие средства поддержки армии.

Алексеев кивнул:

— Весьма интересное предложение, весьма. И вы, Андрей Андреевич, считаете, что это возможно?

— Вполне возможно. Но стоит поспешить. Японцы уже на корейском берегу Ялу. Сейчас они подтянут главные силы, артиллерию. Свяжут наших солдатиков боем с фронта, прижмут их шрапнелью своей артиллерии. Которой будет просто больше. А потом обойдут с левого фланга. Сил то прикрыть весь берег у нас нет. Там у нас всего-то полторы дивизии. А вот после того как японцы начнут сухопутное вторжение ситуация начнёт быстро меняться и не в нашу пользу. Вот я и предлагаю, пока есть время максимально укрепить оборону Квантуна. И убрать флот во Владивосток, объединив с крейсерами там. Пока не придёт вторая эскадра Квантун может стать ловушкой для флота.

— А потом? — Алексеев в упор смотрел на Вирениуса.

— А вот когда наш флот гарантированно превзойдёт флот Японии, то базируясь, пусть на изолированный, но безопасный для базирования флота Порт-Артур, флот отрежет армию Японии от её коммуникаций с метрополией. Но для этого необходимо опробовать одно оборонительное сооружение, предлагаемое в Германии. Мне оно представляется весьма перспективным.

— И что это за сооружение, Андрей Андреевич?

— В общем, ваше высокопревосходительство — это конструкция, которую можно назвать сруб в срубе. С расстоянием между стенками порядка полсажени, забитым камнями. С последующей обсыпкой грунтом. И на вооружении, которого находиться пулемёт или противоштурмовая пушка. Можно разместить и отделение стрелков. При этом сооружение может быть интегрировано в полевую оборону. В виде траншей. По оценке германцев, подобное сооружение способно гарантированно защитить от обстрела трёхдюймовыми пушками. И даже от одиночного попадания снаряда 12-сантиметровой гаубицы. Рота сапёр подобное сооружение способно соорудить в течение 20 часов. Если конечно материалы имеются. В наших условиях необходимо будет завести лес. Много леса.

— Ох, Андрей Андреевич, всё вы об плоти нижних чинов печётесь, — усмехнулся Алексеев, — А об духе даже не заикаетесь. Куропаткин вас не поймёт.

— Ну построил он полсотни воинских храмов, и что? Форты приходится строить уже во время войны. А японцы, чью духовность он оценил, как очень низкую, храмов у них, видите ли, нет, этим себя совершенно не утруждают. Сделали себе бога-императора, и все храмы портретом заменили. И дёшево, и сердито. И вспомните, какая духовность у японцев была, когда мы им портреты императора возвращали. Но кстати о портретах, ваше высокопревосходительство.

— Что такое?

— Мичман фон Гернет, из Киево-Печерской лавры сообщил, что икона почти готова. Но её там освещать собираются, да по святым местам повозить хотят, богослужения провести, молебны отслужить. А она нам как бы тут больше нужна. А то ведь затянут с этим делом. К святому многим прикоснуться захочется, честолюбие потешить. Гордыню, так сказать, похолить. А волю господа бога нашего исполнить никто не спешит. Вот и вся духовность. Вы бы, ваше высокопревосходительство, административный ресурс задействовали бы. Дабы икону сюда быстрее привезти.

— Вот умеете вы, Андрей Андреевич словечки ввернуть, вроде бы и новые термины, а смысл понятен. Я, конечно, сам понимаю необходимость такой духовной поддержки. Но вот со Священным Синодом опасаюсь, вопрос будет сложно решить. Дабы они там с отправкой иконы поторопились. И в пути задержки не чинили. И я понял ваши предложения, Андрей Андреевич, предоставите их в письменном виде. Я подумаю над ними. Да и испытания подобного сооружения провести не помешает, — кивнул Алексеев, — Надеюсь это всё?

— Нет, ваше высокопревосходительство, — покачал головой адмирал Вирениус, — я обещал показать вам кино.

— Это развлечение для плебеев, — поморщился наместник.

— Это будет новое слово, в кинематографе, ваше высокопревосходительство. Но что бы понять всю силу, надо будет это посмотреть. Я приказал взять всё самое необходимое. Необходимо только большое, тёмное помещение.

Аюми стояла возле окна и наблюдала, как на противоположной стороне бухты, которую русские называли Восточным бассейном, вокруг больших котлов располагаться русские, китайцы и пленные японские матросы. Все они, совсем недавно, копали какую-то большую яму. Под возвышавшейся над бухтой горой, и как уже знала девушка, эта гора называлась Золотой. Там работали все, и русские, и китайцы, и японцы. Заметила девушка среди японцев и того молодого японского матроса. Который стал драться с русскими, несмотря на то, что у русских были винтовки. И вот сейчас этот матрос сидел среди компании из русских и китайцев. И, так же, как и все зачерпывал, по очереди, как уже знала девушка, ложкой из большого котла. И тут один из китайцев толкнул этого матроса, от чего японец расплескал всё из ложки. А китаец получил по лбу, от большого русского, по-настоящему самого большого и солидного там русского, ложкой, и один раз пропустил свою очередь. И тут девушка почувствовала, как в её ногу, что-то уткнулось. Аюми опустила глаза и увидела большого кота, почти, такого как у соседей. Там дома. Девушка наклонилась и, взяв кота на руки, стала его гладить, благо кот буквально сам ластился к ней.

Вообще то это был не тот дом, где её поселил дядя Андрей. Или как его называли русские контр-адмирал Вирениус. Тот дом находился на другую сторону реки, в Новом Городе. А тут был Старый, ещё китайский город, а дом назывался дворец наместника. Дядя Андрей взял её и молодого офицера сюда, что бы они помогли ему. Дел было не много. Пока офицер возился возле странного агрегата, который называли проектором, она повесила на стену большую белую простынь. Так что бы свет от проектора падал на центр белой простыни. Поставила несколько рядов стульев. И теперь распускала тяжёлые шторы, создавая к комнате полумрак. Оставалось закрыть только последнее окно, в комнате, и девушка просто решила пока его не закрывать.

— Так вот где, Самурай, — голос, раздавшийся от двери, заставил задумавшуюся девушку вздрогнуть и обернуться, — А мы его всем «Алмазом» ищем. А он, ваше высокопревосходительство, у вас.

В комнату входило много русских, и как поняла Аюми, весьма важных господ, но среди них был и дядя Андрей, поэтому девушка не стала сгибаться в поясном поклоне, а только наклонила спину. В знак своего уважения к старшим. И тут услышала ответ русского, которого она сразу определила, как самого важного, из вошедших в комнату, и который так неодобрительно посмотрел в её сторону:

— Так этого кота ещё и Самурай зовут, Иван Иванович? И он просто забрался в мою коляску. Которую возле крейсера тогда остановили. А увидели его уже, когда к дворцу подъезжали. Ну не прогонять же члена вашего экипажа. Но давай те господа посмотрим, что нам Андрей Андреевич показать хочет.

Русские стали рассаживаться на расставленные стулья. А Аюми встретилась взглядом со своим покровителем. Который взглядом указал на штору, а потом похлопал рукой по стулу стоящий рядом с тем, на котором он сидел в первом ряду. И девушка, дернув одной рукой завязки штор, закрыла последнее окно. А потом, одёрнув этой же рукой европейское платье, купленное ей её покровителем, направилась к своему стулу. Держа второй рукой развалившегося и урчащего кота. И присев на стул, при этом прогнув спину и расправив плечи, девушка осмотрелась. Все смотрели на прямоугольное белое пятно. Девушка тоже посмотрела туда, и тут за спиной застрекотал проектор, а по белому экрану побежали живые картинки, которые периодически прерывались надписями.

Нет, Аюми знала, про то, что делают фотографии. И один раз в жизни она даже сфотографировалась. Но сейчас увиденное её впечатлило. Картинки двигались. И она даже узнавала изображения тех, кого она уже видела и даже тех, кто был рядом. Увидев дядю Андрея на экране, который поднявшись на борт какого корабля, стал отдавать честь, девушка даже скосила взгляд на своего покровителя. Но дядя Андрей никуда не делся, а спокойно сидел рядом и его явно больше интересовали зрители, чем то, что происходило на экране.

И поэтому, когда девушка увидела на экране кота, который там жадно ел рыбу на корме катера, а тут развалился у неё на коленях, то только усмехнулась и стала гладить животное не одной, а двумя руками. А на экране пробежала надпись, что это спасённый с призового японского парохода член экипажа. Потом в несколько минут промелькнул морской бой, который девушка уже видела со стороны. Потом промелькнули кадры погибших кораблей. И вот на экране появилось дно того перевернувшегося японского корабля и первый спасённый выбирающийся из проделанного отверстия. Которому помогают выбраться русские матросы, а он ошалевший, озираясь, смотрит по сторонам. Потом появился второй, третий, японские матросы, которые старались как можно скорее выбраться, мешая друг другу. Но тут к отверстию подошёл японский офицер, с повязкой красного креста и быстро навёл порядок, и через отверстие стали подавать пострадавших. А офицер контролировал, что бы японские матросы спаслись все. Что подтвердили и появившаяся на экране надпись. Потом замелькали кадры прихода новых русских кораблей.

И тут девушка увидела саму себя. И её удивлению не было придела. Сначала она увидела себя идущей по прогулочной палубе «Саратова», а она уже знала, как называется тот корабль. И вспомнила, что она вышла посмотреть на морское сражение. Которое происходило далеко, и было не такое страшное, и её заинтересовало, что это там делают. И она подошла поближе. И теперь этот момент остался навсегда. Потом снова мелькнул кот, который лежа на спине, с каким-то остервенением грыз свои когти. А появившаяся следом табличка, что новый член экипажа крейсера «Алмаз» готовиться к новым боям, вызвала усмешки в зале.

А потом она снова увидела себя, уже на палубе японского судна. Где она стояла с саблей, кортиком и подставкой, когда остальные японки испугано, жались друг к другу с портретами микадо. Сначала тожественно японской стороне передали тело погибшего адмирала. Потом японки передали матросам корабля портреты императора. А потом ей пришлось установить подставку, рядом с раненым адмиралом Того, и возложить на неё оружие раненого воина. Аюми вспомнила как она, в тот момент, испугалась, что адмирал рассердиться, на то, что она взяла его оружие, и поэтому всё время кланялась. Но адмирал, как ей показалось, даже посмотрел на неё с благодарностью. Следом два японских матроса, которые спасли японского адмирала, внесли личные вещи адмирала, и наместник русского императора объявил, что за их подвиг он отпускает их на родину.

Потом наместник присел рядом с раненым японцем и объявил, что они все восхищены мужеством своего противника и считают за великую честь сразиться с ним. И хотя внешне японский адмирал сохранял невозмутимость, но девушка видела, что слова русского дали ему душевное облегчение. А потом наместник русского царя высказал сожаление что, не смотря на благоприятный для Японии ответ, на ультиматум война, всё-таки разразилась. В результате чего, а это можно объяснить с человеческих позиций именно так, по ошибки и недоразумению, гибнут достойные воины. И что надо скорее исправить эту ошибку. Причём без не нужных посредников, и что он наместник и его государь ждут предложений от правительства Японии как закончить эту войну.

После чего дядя Андрей, добавил, что атака адмирала Того заставила его врасплох. И чуть было не привела к победе японцев. И только случайность сорвала замысел его, несомненно, достойного оппонента. И тут же добавил, что это величайшая для него честь, что ему пришлось скрестить клинки, со столь умелым и мужественным противником

После чего японский адмирал ответил, что для него так же было честью встретиться с такими достойными противником. И обменявшись с японцем кивками, в знак уважения равных друг к другу, русские покинули японский корабль.

Но девушка уже успокоилась и даже сумела рассмотреть себя со стороны. И вдруг она поняла, что хочет этим заниматься. И поэтому, повернувшись к своему покровителю спросила:

— А я могу делать такие же движущиеся картинки?

Её покровитель посмотрел на Аюми и кивнул головой:

— Хорошо девочка, это достойная работа, я подумаю, как организовать, что бы тебя научили.

Адмирал Вирениус сидел напротив командира Квантунской крепостной артиллерии генерал-майора Василия Федоровича Белого, в его рабочем кабинете, который внимательно смотрел на него. И улыбнувшись, адмирал произнёс:

— Вот даже не знаю, Василий Федорович, с чего разговор начинать.

— Это как, Андрей Андреевич? — усмехнулся генерал.

— Да я знаю, что пушек много не бывает, — улыбнулся Вирениус, — И у меня есть пушки. Не совсем прямо много, но скажем так, прилично пушек. Хочу отдать их вам. Но не безвозмездно. Мало того, что расчёты нужны. Так и хотелось бы два места прикрыть с моря.

— И много пушек, Андрей Андреевич? — улыбнулся в ответ генерал Белый.

— Да в том и то дело что мало, — в ответ покачал головой адмирал, — Есть десятка два устаревших для флота пушек, калибром от 12 до 17 сантиметров. В основном производства Круппа. И под сотню мелкокалиберных пушек Гочкиса, в качестве противоштурмовых. Конечно с боекомплектом. И как кремовая розочка на торте дюжина новейших 12-сантиметровых пушек Армстронга, тоже флотских, но установленных на 6 батареях на Эллиотах. Хотя мне бы парочку из них перенести, и ещё бы парочку батарей установить дополнительно. Но нужны ваши артиллеристы, Василий Федорович. И помимо этого нужны береговые батареи у Талиенваня и Киньджоу. Вот под них и хочу пушки дать. Но опять же, без ваших артиллеристов, Василий Федорович, никуда. А противоштурмовые это так, довесочек. Вдруг возьмёте. И уж конечно, перед передачей все пушки, силами флота, приведём в рабочеспособное состояние. И боекомплектом обеспечим.

— Возьму, — усмехнувшись, ответил генерал, — Всё возьму. Тут вы правы, пушки лишними не бывают. Но с другой стороны и запросы у вас, Андрей Андреевич. Это мне нужен будет ещё один батальон. Вдобавок, к тому четвёртому, что только направлен ко мне из Новогеоргиевска[21]. Тут на вооружение крепости приняли около сотни орудий китайской военной добычи. Наконец то Главное Артиллерийское Управление сподобилось. И выделили батальон. А что бы ваши пушки принять, ещё батальон нужен.

— Вот то, что приняли пушки, это радует. Может быть и снарядами обеспечить успеют. А так, пушки что я предлагаю тоже как бы из военной добычи, — пожал плечами адмирал Вирениус, — Вот делюсь с вами, Василий Федорович. Потом вы чем-то поделитесь. Нет, я понимаю по довоенным планам, как бы батарей на Эллиотах быть не должно, как и у Киньджоу…

— Должны были быть, Андрей Андреевич, — тяжело вздохнул генерал Белый, — Но несколько позже. Да и мне надо думать о противодесантной обороне Квантуна.

— Об этом я тоже думаю, — кивнул Вирениус, — Где надо будет мины поставить, где вверенные мне корабли разместить. Так что бы японцы ни смоли бы высадиться. Так что интересы у нас как я понимаю общие, Василий Федорович.

Вирениус улыбнулся и продолжил:

— Я бы предпочёл совместно действовать и помогать друг другу. Например, у меня есть проект, по созданию нескольких артиллерийских частей. Которые будут подчиняться мне. Это дивизион из двенадцати гаубиц Круппа. А также я намерен собрать вместе все десантные пушки с кораблей. Для защиты в первую очередь Кинджоу. Но ведь и защищать то эту позицию можно и на горе Самсон. И даже у Бидзыво. И уж конечно они будут в вашем оперативном подчинении.

— Хм… А отдать гаубицы не хотите, Андрей Андреевич? — улыбнулся генерал Белый.

— Хочу, Василий Федорович, очень хочу, — кивнул в ответ адмирал, — Но только после того как японцы прорвут Нангалинскую позицию. А до этого момента, вы уж не обижайтесь, Василий Федорович, не отдам, дабы их под Ляолян не вывезли.

— Хитры, ох хитры, вы Андрей Андреевич, — улыбнулся Белый, — И как бы столько всего предлагаете. И ничего отдавать не хотите. Всё что бы в ваших интересах было.

— Ну почему же только в моих интересах, Василий Федорович. Я бы сказал, в наших общих, — развёл руками адмирал, — В наши же общих интересах, чтобы японцы не подошли к крепостному обводу. Вот я и предлагаю вам сотрудничество. Поверьте, не обижу. И будет интересно. Будут и ещё предложения.

— Например?

— Ну, например, как вы отнесётесь к трём 32-сантиметровым орудиям? — адмирал с удовольствием наблюдал, как вспыхнули глаза у генерала Белого, — Вместе с барбетами. Я их не предлагаю только по двум причинам.

— И каким же?

— Ну первая причина их надо демонтировать, хотя выпавшая из «Хасидате» установка уже на баржу погружена. Ремонт конечно нужен. Но, по общей оценке, вполне себе возможен. А вот с других двух кораблей демонтировать надо. И вторая, где и как ставить будем, Василий Федорович.

— Была бы пушка, — задумчиво проговорил генерал Белый, — а где и как её поставить, это вопрос уже другой.

— Ну я бы предпочёл, одну, или даже две у Талиенваня. Что бы если что и Талиенваньский, и Кинджоуский заливы её огнём прикрыть. А остальное вам виднее будет, Василий Федорович.

— Ох вы и искуситель, Андрей Андреевич, — усмехнулся генерал Белый, — так поманили и ничего не даёте.

— Ну почему же не даю, забирайте прямо сегодня, — улыбнулся Вирениус, — две дюжины пушек лежат на пирсе Дальнего. Снаряды рядом. И снаряжены шимозой. Все осмотрены, те, куда вода попала забракованы. Ещё дюжина пушек находятся на своих позициях на Эллиотах. Милости прошу посетить моё хозяйство и самому посмотреть. Даже потрогать разрешу.

— Ох вы и искуситель, Андрей Андреевич, — рассмеялся в ответ генерал Белый, — А я вот возьму и приму ваше предложение.

— Мы гостям хорошим всегда рады, — в ответ рассмеялся Вирениус, — Миноносец у пирса, можно добежать часов за несколько.

— А давайте завтра, Андрей Андреевич, я соберу необходимых мне офицеров. И завтра на миноносце нагрянем. А сегодня приходите к нам на ужин.

— Хорошо, Василий Федорович, только у меня миноносцем сын командует.

— Приходите с семьёй, Андрей Андреевич.

— Хм… Спасибо конечно, но как вы отнесётесь к моей воспитаннице?

— Приходите и с ней, Андрей Андреевич, мы казаки, люди простые.

— Хорошо, сегодня буду. А пока позвольте откланяться, Василий Федорович.

— Буду ждать вас, Андрей Андреевич.

После ужина, генерал Белый и адмирал Вирениус вышли в курительную комнату, а молодёжь перебралась на диваны в гостиной, где Николай Вирениус рассказывал о своих впечатлениях от битвы за Эллиот, а Аюми под вздохи Лидии Белой, младшей дочери генерала, делилась своими переживаниями.

А их превосходительства, как только затянулись предложенными адмиралом сигарами, тут же перешли к делу.

— Василий Федорович, мне вот интересно ваше мнение как специалиста, а то мне попали в руки материалы, о новом веянии в деле береговой обороны.

— И что же это? — выпустив дым, в ответ спросил генерал, — А не плохой табачок.

— Не плохой, уверяют, что лучший на Кубе, — согласился адмирал и продолжил, — и говорят, что сигары этой марки, юные креолки катают вручную не на столе, а на своём теле. Но сейчас не до пикантных подробностей. Давай те о деле, Василий Федорович.

— Я весь внимания, Андрей Андреевич.

— В Европе есть предложение, в котором береговую оборону организуют с помощью орудий, установленных на специальных транспортёрах. Берётся морская пушка, устанавливается на транспортёр и в нужный момент выводиться в опасную точку побережья. Рядом платформа с боеприпасами. И при необходимости пушка открывает огонь вражеским кораблям, прямо с железнодорожного пути.

— Хм… Интересно, очень интересно, — задумчиво проговорил генерал, — И при этом железнодорожное полотно не разрушается, а транспортёры не опрокидываются?

И генерал с интересом посмотрел на Вирениуса.

— Ну, Василий Федорович, уверяют, что пушки до четырёх дюймов вполне себе прилично чувствуют на обычных двухосных платформах. Не опрокидываясь и не разрушая путь. Пушки до шести дюймов можно установить на четырёхосные платформы. Но с установкой откидных и выдвижных опор. Которые перед выстрелами опускаются и служат дополнительными опорами при стрельбе. И конечно есть откидные мостки, для удобства работы расчётов. Для пушек калибра больше восьми дюймов нужны уже специальные транспортёры, с упорами и большими ограничениями по углу наводки, относительно железнодорожного пути. Хотя искривление самого пути и позволяет наводить орудие на цель.

— Занятно, занятно, — согласился генерал, — жаль, что у нас с железнодорожными путями не очень богато, на Квантуне.

— Согласен, такая проблема имеет место, но есть несколько ключевых мест, где такие установки для нас были бы на вес золота. Это район Кинджоу, где дорога идёт буквально по берегу моря, это район станции Инчянцы, ну и выходы к портам Талиенвань и Дальний. Вы только представьте, Василий Федорович, эшелон из паровоза с тендером, классного вагона, пара теплушек для личного состава и четыре оборудованных платформы с шестидюймовками Канэ. Две перед паровозом, две после. Между этими установками платформы с боеприпасами.

— Звучит заманчиво, — согласился генерал, но тут же стал высказывать сомнения, — Но надо будет вопрос с железнодорожниками решать, да и если стрелять прямой наводкой, то ответным огнём быстро выбьют установки.

— Согласен прямой наводкой стрелять им противопоказано будет, — покачал головой адмирал.

— А как тогда огонь организовать? — генерал внимательно смотрел на гостя.

— Я слышал, гвардия проводила опыты по организации перекидного огня, с закрытых позиций. Высылается наблюдательный пункт, с которого огонь корректируется с помощью телефонов. Призовые телефоны у меня есть, кабель для них тоже. Вот этим-то я вас, Василий Федорович, не обижу. На это дело выдам, сколько запросите.

— А на другое? Дело, — улыбнулся не менее хитрый, чем финн, кубанский казак.

— Ну, Василий Федорович, вы меня без ножа режете, — в ответ Вирениус тоже улыбнулся, — Мои возможности тоже не безграничны, но я всё понимаю. И чем могу, в том не откажу. Как никак дело у нас одно. Крепость и флот сохранить.

— А ловлю вас, Андрей Андреевич, на слове, — тут же ответил генерал Белый, — Уж больно ваше предложение заманчивое. Искуситель вы, так и подмывает реализовать.

— А я и не отказываюсь, Василий Федорович, я под это призовые платформы дам, и мощности порта Дальний для оборудования платформ используем, — вызвав своими словами только ухмылку у генерала, произнёс Вирениус, и, заметив, что генерал уже почти докурил, предложил:

— Ещё по одной сигаре, или лучше шустовского, Василий Федорович, для стимуляции работы мозга?

— Пожалуй, лучше шустовского, общаясь с таким искусителем, Андрей Андреевич, а что есть ещё над чем поработать?

— Есть, Василий Федорович, как не быть, — кивнул адмирал, наблюдая, как на правах хозяина, генерал Белый, разливает коньяк, — Хочу вот с вами посоветоваться, по поводу одной идеи. По созданию некой легкой мортиры. Калибром так в три с половиной дюйма. Предназначенной, для обстрела, в первую очередь, полевых укреплений, складов и прочих спрятанных целей.

— И что же там такого не обычного, Андрей Андреевич?

— А то, что мортира разборная, переноситься расчётом и устанавливается буквально на переднем крае. А состоит она из опорной, конусообразной плиты, в которую вставляется ствол. Ствол же, по схеме мнимого треугольника, устанавливается ещё на два упора, через устройство, позволяющее направлять ствол на цель, как по горизонтали, так и по вертикали. Выстрел производиться оперённой, пусть миной, методом опускания в ствол. Под собственным весом мина опускается вниз ствола. Где накалывается жёстким ударником капсюль. Порох, который находиться в перфорированный, хвостовой части, загорается и выбрасывает мину. Которая начинает вращаться за счёт наклона рёбер оперения. Можно будет и усиливать заряд пороха, закрепляя на перфорированной части заряды в шёлковых мешочках. Мина летит к цели по навесной траектории. И да диаметр мины чуть меньше калибра гладкоствольного ствола.

— Хм… Занятная штучка получается, — генерал внимательно посмотрел на адмирала, — Мина будет лететь не далеко, не точно, да и выстрелы будут демаскировать позиции. Но из-за дешевизны их может быть много, стрелять они будут быстро и могут оказаться где угодно.

— Именно так, Василий Федорович, именно так, — согласился адмирал, — Насколько я помню, главная проблема, которую там не могут разрешить, это если происходит опускание мины в ствол, прежде чем произойдёт выстрел предыдущей. Но есть идея. Поставить на стволе предохранитель. Который будет мешать опустить вторую мину, не вытащив первую.

— Очень интересно, очень, Андрей Андреевич. Но что вы предлагаете? — генерал продолжал внимательно смотреть на адмирала.

— Вы же, Василий Федорович, в крепости всех артиллеристов знаете?

— Можно и, так сказать.

— Так может быть стоит собрать всех артиллеристов, ваших, из четвёртой и седьмой дивизий и попробуем реализовать проект подобного, ну раз мины метает то пусть и будет условно, миномёта. Пусть это оружие будет попроще. И мина будет допустим надкалиберная. А то я так посмотрел позиции крепости, очень много крутых склонов и мёртвых зон перед ними. А такое оружие может неплохо помочь нивелировать угрозы из подобных мест. И капитан Гобято ваш подчинённый?

— Да мой, заведует мастерской. Кстати, я хотел его завтра взять с собой. И знаете, Андрей Андреевич, я подумаю над вашим предложением, — кивнул головой генерал Белый, — И, если что ещё будет, говорите. Вы знаете, с вами очень интересно пообщаться.

Адмирал Вирениус уже собирался тоже ответить любезностью. Но тут дверь в курительную комнату распахнулась и на пороге возникла Лидия Белая. Девушка поморщилась от табачного дыма, а потом выпалила:

— Папа, тут Аюми рассказала, что у неё дома есть фильм. Про сражение флота. Разреши мне с Аюми и Николаем съездить к ним и посмотреть синематограф.

— Синематограф? — бровь генерала приподнялась, — Это считается развлечением для плебса. Приличное общество предпочитает театр и осудит тебя за такие развлечения.

— Ну папа, никто не узнает, — вспыхнула, было, девушка, но её поддержал Вирениус:

— Василий Федорович, мне кажется, ничего страшного в том, что Лидия посмотрит сий синематограф, нет. Например, наместник с большим интересом сие действие посмотрел. И даже загорелся желанием отправить немного исправленный вариант государю императору. И поверти это далеко не то, что показывают простым людям. Ну а вашу дочь проводит назад Николай.

Генерал с минуту подумал, а потом разрешил дочери отправиться с новыми друзьями. И когда дверь за Лидией закрылась, то Василий Федорович, повернувшись к адмиралу спросил:

— И что же там такого необычного будет?

— Скажем так, Василий Федорович, сейчас синематограф рассматривают только как дешёвое развлечение. Но в нём сокрыт огромный потенциал пропаганды.

— Пропаганды?

— Да, с помощью синематографа можно информировать население, влиять на его общественное мнение, подспудно руководить. И даже доносить какие-то мысли. Например, наместник загорелся желанием отправить этот фильм государю императору. Увидев, какой акцент сделали на прибытие «последних резервов», под его флагом. И как после этого отступили японцы. И как он потом лично осматривал трофеи, лежащие на дне.

— Я, кажется, понял посыл, — кивнул генерал Белый, — У всех, кто посмотрит этот фильм сложиться мнение, что именно прибытие наместника привело к нашей победе. С вот такими плодами.

— Именно так, Василий Федорович. Но и опять же есть нюанс.

— И какой же, Андрей Андреевич?

— Я вообще планирую создать серию репортажей, в виде фильмов. Эдакий видеожурнал. И завтра начать съёмку ещё одной части. С вашего осмотра трофейных пушек, что флот передаст крепости. Кстати оператором будет Аюми. Это будет её первая попытка в синематографе. И вы, Василий Федорович, разрешение на вашу съёмку дадите?

— Ох вы и искуситель, Андрей Андреевич, ох и искуситель, но мысль мне нравиться, — только и рассмеялся Белый, — Я согласен. Но потом покажите синематограф мне. И я уже окончательно решу, как быть.

Хиросе Такео, смотрел на русского адмирала с нескрываемым раздражением. Вообще-то японских офицеров, с ранением такой тяжести, ещё на островах, передали на борт японского госпитального судна. И только его одного, как он знал, по личному распоряжению адмирала Вирениуса, доставили в Морской Госпиталь в Порт-Артуре. Где он теперь и лежал один в палате, не имея возможности даже встать, из-за наложенного гипса.

Зашедший было за адмиралом, санитар занёс в палату корзину, в которой виднелись две бутылки коньяка, а из корзины шёл аромат лимонов. После чего повинуясь жесту русского адмирала, санитар вышел из палаты, а адмирал Вирениус произнёс:

— Приветствую вас, Хиросе-сан. Рад видеть вас, и знать, что кризис вы перенесли и теперь вашей жизни от этой раны ничего не угрожает. И примите этот скромный подарок, который надеюсь, скрасит ваше лечение, в знак моего уважения. Особенно перед вашим мужество. И смею вас заверить, ваше письмо, адресованное адмиралу Макарову, было ему доставлено.

До этого каменное лицо японца на миг дрогнуло:

— Вы, Андрей-сан, пришли сюда, чтобы унизить меня, напоминанием о моей неудаче?

— Ну что же вы так, Хиросе-сан. Я ценю вас и как противника, и ценю вашу храбрость. Увы, вернуть вашу саблю не могу. Она стала трофеем моего сына. Но выказать вам своё уважение, как воину, который собирался второй раз идти на смертельную опасность, зная, что в случае неудачи он пойдёт и в третий, и в четвёртый я просто обязан. И мне просто повезло, что я случайно помешал вам выполнить то, что вам было предначертано. И поверьте ваше письмо: «Помните, уважаемые русские моряки. Мое имя Такео Хиросе, я здесь второй раз. Первый раз был на пароходе „Ходкоку-Мару“ в феврале, буду еще, если проход останется незакрытым. Привет адмиралу Макарову. Хиросе.», уже вошло в анналы истории. И именно поэтому такого противника как вы я и не отпустил на «Кобе-Мару». А держу тут, в качестве почётного пленника. Выпьем? Разговор предстоит долгий.

Рука адмирала нырнула в карман и вернулась с маленькой металлической фляжкой. Японец усмехнулся и ответил:

— А давай те выпьем, Андрей-сан. И значит тот офицер, что вместо честного поединка воинов предпочёл недостойное оружие, ваш сын?

Вирениус сделал глоток коньяка из фляжки и протянул её японцу:

— Да, Николай мой сын и я сожалею, что знакомство его с вами произошло при таких обстоятельствах. Он помешал вам. Но зная вас, я не сомневаюсь, что вы и из Петербурга, куда вас на днях отправят, вы попытаетесь сбежать. И вернуться на войну.

— Всё то вы знаете, — японец усмехнулся и поднёс фляжку к губам.

— Это если так можно сказать, у вас на лице написано, Хиросе-сан. Но, думаю лично вам, это путешествие на поезде из Порт-Артура в… Нет, не в Москву, а в Петербург будет очень полезно. Единственно, что плохо, паромы через Байкал уже пустили, и вам путешествие в ночи, в сорокаградусный мороз, по льду на санях не грозит.

— И почему же плохо, Андрей-сан?

— Знаете, Хиросе-сан, говорят сибирские морозы, испытанные ушами разных завоевателей, отваживают от желания повоевать с Россией больше, чем даже маузеровская пуля, в заднице. Вы уж не обессудьте меня за прямоту, Хиросе-сан.

— Ну тогда и я буду говорить прямо, Андрей-сан. Россия должна была вот, вот напасть на Японию. А мы на своих островах буквально задыхались. Нам для жизни, буквально для того, чтобы ни умереть, нужны территории.

— Напасть на Японию? — усмехнулся Вирениус, — Ну ничего, путешествие у вас будет долгое, пассажирский поезд идёт 17 дней, сколько времени в пути будет санитарный поезд, я не знаю. Но не меньше. И я в курсе, что вы уже один раз преодолели этот путь.[22] Но сейчас у вас будет уйма время, посмотреть на просторы России и надеюсь понять, что Япония нам даром не нужна. Хотя да, это может вызвать крушение всего вашего смысла жизни. Вы же посвятили свою жизнь, отражению агрессии России против Японии. Даже ради этого выучили русский язык.

— Но почему же тогда, Андрей-сан, вы вмешались и выгнали нас отсюда десять лет назад?

— Во-первых начнём с того, что инициатива исходила из Франции. И её поддержала Германия, представляете Францию, поддержала Германия.

— А что тут такого? — японец посмотрел на Вирениуса, — Почему она не могла её поддержать?

— Ну вообще-то, даже не Европа, мир, весь мир балансирует на гране большой войны, уже как четверть века. Япония за это время успела стать цивилизованной, в общепринятом смысле, державой, а мир находиться в состоянии что вот, вот, начнётся война между Францией и Германией. А тут они вместе выступили против Японии. А Россия, будучи союзником Франции ее, просто поддержала. Если говорить про ассоциации близкие Японии, это приблизительно, как если бы, Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу, готовясь к решающей битве при Сэкигахаре, вдруг резко объединились и вместе отправились на Аляску мешать чукчам гнобить эскимосов. И при этом, почему-то общества «Покарай Аматэрасу Францию или Германию» нет. А «Таиро-Дашиквай» есть. Надеюсь, Хиросе-сан, я говорю достаточно понятно?

Японец кивнул и Вирениус продолжил:

— Не спорю, есть и, во-вторых. А вот не надо было японскому городовому махать полусаблей. Да так, что отрубил у наследника российского престола кусочек черепа. И теперь государю императору, каждый день, об этом напоминает страшная мигрень. Так что вы не первый Хиросе-сан, кто делает глупости исходя из ошибочных предпосылок.

— Так значит, ваш император всё-таки желает зла Японии. И вы все-таки сами заняли Порт-Артур.

— Ну это вы слишком громко сказали, Хиросе-сан. Япония тут вообще не причём. Россия вообще-то воюет с Англией. Просто в данный момент, эта самая Англия, по своему обычаю воюет с Россией руками Японии. Но это не в первый и не в последний раз. И так же было в 1898 году. Когда среди ночи наши корабли были подняты по тревоге во Владивостоке, с приказом срочно идти в Порт-Артур. И наши корабли пришли сюда, не имея даже угля выйти назад в море. А на следующий день на внешнем рейде встала английская эскадра из двух крейсеров и канонерской лодки. Которые шли сюда высаживать десант.

Японец приподнял бровь, выслушивая адмирала Вирениуса. А тот продолжил:

— Вся проблема в том, что для нас эта передовая позиция. Которая защищает наши земли тут на Дальнем Востоке. Если она падёт, нам очень сложно и дорого будет организовать защиту нашей территории, севернее Амура, от происков Англии. И пока Китай был силён и мог противостоять Англии, мы эту позицию не занимали. Но стоило Китаю ослабнуть настолько, что его города Англия может занять парой кораблей, что и случилось с Вей-хай-веем, мы вынуждены были занять эту позицию.

— Но зачем это было нужно Франции и Германии, Андрей-сан? — японец нахмурился.

— Они не хотят вас, Хиросе-сан, пускать на Шаньдунский полуостров. И дальше в Китай. Хотя по моему представлению эти земли для Японии были бы более полезны, чем Манчжурия. Но начав войну с Россией, вы эти земли никогда не получите. Япония вообще много, что потеряла, начав эту войну.

— Это как так Андрей-сан?

— Всё просто, Хиросе-сан. Вы выдвинули ультиматум. Не совсем вовремя. Вы что не знали, что в это время в России большие праздники и просто организовать ответ не так уж просто? А после того как Россия согласилась со всеми вашими требованиями, а напомню, мы воюем с Англией, Япония, а уж тем паче вторжение на её территорию нам совершенно не интересны, вы вероломно напали.

— Ну уж так и не собирались нападать, Андрей-сан, вы такие огромные, нависаете над нами.

— Поменьше надо смотреть карты собственного производства, Хиросе-сан, где вы себя изображаете центром мира. Реальный мир выглядит несколько иначе. Вон, бака гайдзины, изобразят себя центром мира, а потом сами и пугаться, что их с двух сторон зажала огромная и страшная Россия. А нам бы со своими проблемами разобраться. При этом ни вы, ни бака гайдзины нам даром не сдались. Хотя японские ассоциации весьма забавны, у вас одно из самых страшных проклятий, это «что бы тебя отымели северные гайдзины», при этом русских вы и называете северными гайдзинами.

Хиросе Такео усмехнулся, а Вирениус продолжил:

— Вообще Япония интересная страна. Взять хотя бы расклад сил в вашей стране, Хиросе-сан. Когда-то ваш сегун поняв, что Япония отстала в своём развитии, взял курс, на то что бы открыть Японию миру. И в этом ему помог вид «больших чёрных кораблей», — при этих словах Вирениус улыбнулся, а японец хоть и поморщился, но кивнул, — А в результате самураи подняли мятеж против сегуната, во имя императора. Имея целью остановить преобразования. Сегуна поддержали те, кто выступал за преобразования. Но победив сегунат, сторонники императора, вынуждены были продолжить политику сегуна. Только сменив вектор с Франции, на Англию.

— Хм, Андрей-сан, интересная трактовка событий с вашей стороны, очень интересная. Но что же потеряла Япония, начав войну?

— Ну попробую объяснить Хиросе-сан. Япония, для своего процветания, имеет очень уникальный ресурс, японцев. Упорный, трудолюбивый и дисциплинированный народ. Япония имеет обширную территорию, в весьма удобном, очень тёплом месте. Вам по большому счёту даже Хоккайдо то не особо нужно. Там у вас живёт два процента населения, которые, по сути, обслуживают только сами себя.

— Хорошо, но что это нам даёт?

— О-о-о, Хиросе-сан, промышленность Англии переживает окончание времён. Будущее Англии уже позади. Ей в затылок дышат Германия и САСШ. Могла бы дышать и Япония. Начни она производить промышленные товары, в середине самого густонаселённого региона планеты.

— Но где взять метал, где взять рис и рыбу, — попытался парировать японец.

— Если будет что продавать, то у тех, кому продаёшь товар, всегда можно купить рис, рыбу, руды, лес. Купить, а потом, переработав продать. Продать дороже и купить больше того, что необходимо для жизни. Да для этого нужна будет сильная, эффективная промышленность, нужен будет сильный торговый, а не военный флот. Но главное у вас уже есть, образованное, трудолюбивое и дисциплинированное население.

— Звучит заманчиво. Это ещё можно сделать и, причём тут эта война?

— А при том, что даже если вы эту войну выиграете, то самый богатый регион мира, Европа, будет для вас закрыта.

— Это как?

— Ну вот, сколько времени надо, чтобы, допустим, попасть пароходом из Токио в Лондон?

— Месяца два, Андрей-сан.

— А то и три, Хиросе-сан, — ответил Вирениус, — А теперь представим, что вы соединили бы в своей Корее, а она, не начнись война, и так была бы ваша, железную дорогу из Пусана с нашей КВЖД. И эта бы дорога через тот же Инкоу оказалась бы связанная с дорогами в Китае. Так вот вы садитесь в Токио в вагон, и через три недели выходите из того же вагона в Лондоне. Правда, дважды успев попить коньяк в ресторанах паромов. Вам японцам следовало бы, не враждовать с Россией. И идти не на Квантунский полуостров, а на Шаньдунский и занимать не Порт-Артур десять лет назад, а Вей-хай-Вэй, Чифу и Циндао. Которые, вот уже сейчас, могли бы быть связанными с тем же Пусаном железной дорогой с помощью КВЖД.

— Но Россия сама отказалась от союза с Японией, Андрей-сан, — с горечью в голосе произнёс японец, — Пришлось заключать союз с Англией.

— Хиросе-сан, в 1894 году Япония выбрала направление экспансии, а за пару лет перед этим унизила русского императора, показав ему, что это не та страна, с которой следует иметь дело. Это и определило направление, приведшее к этой войне. Япония не учла интересы соседей. И потеряла перспективу. Нет, завершись война сегодня, всё можно было бы разрешить к взаимному удовольствию. Но если война продлится ещё несколько месяцев, то уже ни чего вернуть будет невозможно.

— Почему же Андрей-сан?

— Ну начнём с того, что эта война навсегда сделает врагами Россию и Японию. Вот на что рассчитывало ваше командование, начиная её? Какие сроки войны? Потери?

— Хм… Ну, у вас и вопросы Андрей-сан, откуда же я могу знать, — улыбнулся японец, — Я простой офицер.

— Ну не такой уж и простой, поверти, прими участие в атаке брандеров 13 марта, вы могли бы стать святым. И войти в пантеон Японии. Или вы думаете, я просто так с вами вожусь Хиросе-сан?

— Вы мне льстите Андрей-сан.

— Ничуть, ничуть, Хиросе-сан. Но я знаю, ваше правительство рассчитывало до осени разгромить силы России в Манчжурии. И армию, и флот. Занять Порт-Артур и юг Манчжурии и вынудить этим Россию заключить мирный договор. При этом потерять, не более 30000. Если судить по мобилизации армии в 300000. Десять процентов безвозвратных потерь считается приемлемым уровнем потерь. Но всё пойдёт не так. Даже в лучшем для вас возможном случае.

— А что будет, Андрей-сан?

— А будет, Хиросе-сан, война до осени следующего года, и даже если вы сумеете сделать то, что запланировано, то Япония мобилизует под 800000 человек. Из которых безвозвратно потеряет около 100000. Экономика будет испытывать жесточайший кризис. А население будет требовать, чтобы войну с Россией продолжали, ибо Япония не получит те призы, на которые она рассчитывала.

— Но мы победим Андрей-сан? — усмехнулся японец.

— Возможный вариант, что вы выиграете этот раунд, Хиросе-сан, — кивнул Виренус, — Но в случае вашей победы ничего не закончиться. Будет ответный раунд. Даже если пройдёт сорок лет. И поверти, он будет очень болезненный и унизительный. Для Японии. И всё равно удовлетворение Россия не получит. И мы снова будем видеть друг друга врагами. Но Японии будет страшно.

— Зачем вы это мне говорите, Андрей-сан? — японец внимательно посмотрел на Вирениуса.

— Ну, когда вы окажетесь в Петербурге и снова окажетесь в руках вашей пассии, а я уже сообщил Ариадне Ковальской, что направляю вас в Петербург, и уж прошу, постарайтесь сделать девушку счастливой, Хиросе-сан, то на вас выйдет полковник Акаси. Он не может не выйти на вас, чтобы организовать ваш побег. Ведь пошлю я вас на общение с офицерами из моего отдела, вот тогда вы это ему и расскажите. Надеюсь, после его и ваших докладов в Японии сделают нужные выводы. Хотя проблемы взаимоотношения армии и флота в Японии ещё никто не отменял. А они ещё усугубятся.

— Вы это находите Андрей-сан?

— Да, Хиросе-сан, нахожу, — кивнул Вирениус, — Тут надо вспомнить историю, как стали формироваться ваши армия и флот. После окончания вашей гражданской войны кланы, бывшие сторонниками императора стали в большинстве офицерами флота. А армия стала прибежищем кланов в своё время поддерживающих сегуна. При этом те, кто при сегуне видели в императоре силу способную сохранить патриархальную Японию, стали главными апологетами необходимости преобразования. Наиболее образованной и передовой частью Японии. А те, кто был сторонниками преобразования при сегуне, стали апологетом другой силы. В результате флот стал набирать наиболее образованных жителей, а армия сделала ставку на крестьян из дальних углов Японии. Разве не так?

— В общем, то вы правы Андрей-сан. Но к чему всё это?

— Я просто хочу подвести это к тому, Хиросе-сан, что уже в ближайшем будущем отношения между армией и флотом Японии станут такими, что командующий японским флотом будет вынужден жить на своём флагмане и выбираться на берег под сильной охраной, что бы его ни убили армейские офицеры.

— Вы так находите, но почему же, Андрей-сан?

— Вопрос в дальнейшем развитии Японии, Хиросе-сан. Армия будет выступать за экспансию в Азию. За захват новых земель, что выльется в кровавую, большую и затяжную войну в Китае.

— Но десять лет назад мы быстро разгромили Китай, — нахмурился японец.

— И тут вы его будите громить, — кивнул Вирениус, — Долго, муторно и бессмысленно. Так как, в той войне все европейские страны будут поддерживать Китай. Ибо пока вы воюете с Россией, Европа позволит вам самостоятельные действия в Корее и Манчжурии. Но стоит вам пойти дальше в Китай, как на вас ополчиться вся Европа.

— Это понятно, Андрей-сан, — Хиросе Такео, внимательно наблюдал за Вирениусом, — но как я понимаю, флот будет предлагать, что-то иное?

— Да, Хиросе-сан, флот будет предлагать экспансию Японии на юг. Где Япония сможет быстрее получить всё необходимое ей, при меньших затратах, гораздо быстрее и играя на межъевропейских противоречиях. И противоречиях между европейскими странами и САСШ. И уже имея союзников. Но я думаю, вы сами решите, что расскажите полковнику Акаси, а что именно сообщите только командованию флота.

Хиросе Такео лежал, опершись на подушку с весьма сумрачным видом:

— Андрей-сан, зачем вы это мне рассказываете? Вы не боитесь, что ваши слова я потом использую против вас?

— Всё просто, Хиросе-сан. В дальнесрочной перспективе Россия может быть союзником японскому флоту, при этом, будучи однозначно врагом японской армии. И кстати совершенно не боюсь, дай бог, чтобы вы Хиросе-сан, к осени начали пытаться сбежать из плена. По зиме у вас это должно будет получиться. К весне вы вернётесь в Японию. Причём, самым удивительным образом, к этому моменту Япония созреет в мысли, о необходимости всё-таки начать переговоры. А я вас, Хиросе-сан буду ждать тут, в Порт-Артуре. На брандерах, которыми вы будите командовать. Или ещё на чём ни будь. Крайне опасным. Ну и, ещё по глотку Хиросе-сан? А то я, пожалуй, пойду. Мне предстоит посетить всех своих раненых. Тех, кого покалечило вручить награды. Ну и посетить капитана первого ранга Лебедева. Надеюсь, вы про него наслышаны.

— Да, Андрей-сан, наслышан, — японец сделал глоток из фляжки и вернул её Вирениусу, — Он настоящий воин.

— А ваши союзники, Хиросе-сан, настоящие торгаши, — адмирал сделал глоток и, закрыв фляжку, положил её в карман, — Лживые, подлые и продажные. Подумайте о перспективах Японии. И о том была ли у России нужда нападать на Японию. Но честь имею, Хиросе-сан. И могу только пожелать вам выздороветь. Мне будет приятно снова скрестить с вами клинки.

Японец склонил голову, а адмирал повторил его движение и, поднявшись со стула, вышел из палаты.

Дежурный офицер 5 Восточно-Сибирского полка капитан Москвин Иван Александрович с удивлением смотрел на прибежавшего к его землянке унтер-офицера, который стоя перед офицером докладывал:

— Ваше высокоблагородие, там их превосходительство, адмирал по позициям полка ходють.

— Какой адмирал, Карпенко? Ты, что несёшь!

— Не могу знать ваше высокоблагородие. И адмирал наш российский, не японский. И больно сюрьёзный. Глазами так во все стороны зыркает и вид у него больно недовольный. Вы бы ваше высокоблагородие вышли бы скорее, а то мало ли чего.

Капитан вздохнул и поднялся на бруствер Центрального редута Киньчжоуской позиции и действительно увидел между брустверами четвёртой и пятой батарей позиции человека в форме контр-адмирала Российского флота. И поправив перевязь с шашкой образца 1881 года, которую следовало бы назвать всё-таки саблей, капитан быстрым шагом к адмиралу, всяческими словами проклиная невесть откуда взявшееся начальство. Которое, однако, встретило его довольно благосклонно и, приняв рапорт, адмирал представился:

— Контр-адмирал Вирениус, начальник Талиенваньского порта. И вас как будет по имени отчеству?

— Иван Александрович, — тут же произнёс Москвин.

— Будем знакомы, Иван Александрович, — улыбнувшись, ответил адмирал, — Вот теперь смотрю на всё это безобразие.

— Какое безобразие, ваше превосходительство? — опешил капитан.

— Да в моё подчинение передали все сооружения бывшей китайской крепости Талиенвань. А импани[23], тут на высоте я вижу, разрушили. Нет, я всё понимаю и без претензий. Военное значение подобные сооружения не имели ещё десять лет назад. А вам было необходимо оборудовать позиции против восставших ихэтуаней. Но досадно.

— Что так, ваше превосходительство? — Москвин уже сообразил, что теперь позиции его полка оказались на территории морского ведомства, но похоже хозяин был не в сильной претензии, и гроза над ним лично явно проходила мимо его головы.

— Я понимаю, позицию готовили против ихэтуаней. И для них, с их белым оружием[24], она была неприступная. Но сейчас нам противостоит враг с армией европейского образца. И боюсь, что сейчас позиция более уязвима. Кстати вы, Иван Александрович, за командиром полка послали? Очень знаете, хочу с Николаем Александровичем познакомиться. У меня к нему есть несколько предложений. Надеюсь, они ему понравятся. Он же кажется инженер. И командовал сапёрной бригадой?

— Сей секунд пошлю, ваше превосходительство, и так точно господин полковник инженер и командовал сапёрами, — тут же произнёс Москвин и жестом отослал стоявшего за его спиной унтер-офицера. Который сорвался с места и бегом помчался к лагерю полка.

— Ну и славненько, — только и произнёс Вирениус.

— А я могу узнать какие предложения, ваше превосходительство?

— Конечно, конечно можете, Иван Александрович, вам же их реализовывать, — кивнул адмирал, — Как бы у меня есть взятая на призовом пароходе колючая проволока. Вот я и хочу обсудить, с Николаем Александровичем, как нам будет сподручнее создать из неё периметр для моего порта. Рядов так желательно в пять, шесть. И прямо перед вашими позициями. Потом у меня есть ещё призовые телефонные аппараты, которые я намерен выдать вам во временное пользование, для организации связи. В первую очередь с закрытыми позициями артиллерии. А то знаете, стоят они у вас открыто. Стреляй те по ним все, кому заблагорассудиться.

— Но ваше превосходительство, так же было утверждено командованием.

— Не спорю, только враг изменился, Иван Александрович. Будь вооружены японцы катанами, луками и бамбуковыми копьями я бы и слова не сказал. Но перед вами будет три дивизии, считай английских колониальных войск, и под две сотни орудий. Из которых, десятка три, будут 12-сантиметровыми гаубицами. Вот тут на позиции сколько орудий? И каких?

— В основном это пушки военной добычи, ваше превосходительство, орудия Круппа. Четыре 21-сантиметровых, шесть 15-сантиметровых, столько же 12-сантиметровых, восемь 87-миллиметровых, семнадцать разных 75-миллиметровых. Ещё есть 28 наших полевых 87-миллиметровых и две шестидюймовых пушки образца 1877 года. Орудия, установленные на шестнадцати батареях.

— Получается 71 орудие, — тут же подсчитал в уме адмирал, — А как обстоит дело с пулемётами, Иван Александрович?

— На позиции установлены десять пулемётов системы «Максим», ваше превосходительство.

— Маловато для такой позиции, Иван Александрович, маловато. А артиллерию обслуживают расчёты из крепостной артиллерии?

— Так точно, ваше превосходительство. На батареи выделяются команды из крепостных батальонов. Но они периодически меняются.

— Спасибо за консультацию, Иван Александрович. Просто я рассматриваю вашу позицию как одну из основных в обороне крепости. И хочется японцев тут попридержать. Но подумаю, чем смогу вам помочь. И, Иван Александрович, это не Николай Александрович ли сюда приближаться? — адмирал кивнул на пару всадников, быстро приближавшихся к ним.

— Так точно, ваше превосходительство, это командир полка.

Когда всадники приблизились, то офицер спрыгнул с коня, кинул поводья денщику и, подойдя поближе произнёс:

— Командир 5 Восточно-Сибирского полка полковник Третьяков с кем имею честь?

— Начальник Талиенваньского порта контр-адмирал Вирениус. В ведение Талиенваньского порта переданы все сооружения бывшей китайской крепости Талиенвань. Вот осматриваюсь. И вы не будите против, если мы побеседуем без чинов?

— Ни как нет, ваше превосходительство, — улыбнулся Третьяков, — Тогда позвольте представиться ещё раз Третьяков Николай Александрович.

— Андрей Андреевич Вирениус, — произнёс в ответ адмирал и, пожав полковнику руку, продолжил, — А я ведь к вам Николай Александрович, как к инженеру есть несколько вопросов. Очень интересно ваше мнение как специалиста.

— И в чём же, мнение сапёра, может быть полезно моряку?

— Мне поручили заведовать портом. А его безопасность зависит вот этой позиции. Да и вообще я считаю эту позицию одной из основных в обороне крепости. Если её сдать, то захват Порт-Артура — это просто вопрос времени. А по роду службы мне приходилось знакомиться с новейшими веяниями. В том числе и по поводу укреплений. И не надо так на Кинджоуский залив смотреть, — заметив, что полковник бросил взгляд на запад, произнёс адмирал, — Понимаю я ваши опасения. И полностью с вами согласен, что эта позиция крайне уязвима с той стороны. От обстрела флотом. Как, впрочем, и позиция на горе Самсон. Да и у нас тут только ваш полк, а не вся ваша вторая дивизия. А по поводу поддержки с моря, то её я буду обеспечивать.

Третьяков улыбнулся и произнёс:

— И что там за новейшие веяния?

— Ну есть предложение, о создании быстровозводимого укрытия, для пулемётов или противоштурмовых пушек. Из двух, помещённых один в другой, срубов, с забивкой из камней. Есть мнение, что подобное сооружение выдерживает обстрел трёхдюймовых пушек. И даже может спасти от одиночного попадания 12-сантиметрового снаряда. Не желаете глянуть? — адмирал протянул руку к стоящему рядом с ним морскому офицеру. Который тут же передал папку для бумаг адмиралу Вирениусу.

— Хм, знаете, Андрей Андреевич звучит, конечно, заманчиво, — Третьяков взял лист и, бросив на него взгляд, добавил, — И насколько быстровозводимого?

— При наличии материала, сапёрная рота способна возвести подобное сооружение за 20 часов, — тут же ответил Вирениус.

— Не плохо, совсем не плохо, — Третьяков обвёл взглядом совершенное голое пространство вокруг позиции, — Вот только леса вокруг нет, как, впрочем, у меня нет и противоштурмовых пушек. Хотя камень тут найти проще.

— Я готов помочь вам со строительными материалами. Некоторое количество строевого леса у меня есть в порту. Плюс наместник дал приказание провести испытания сооружения. И по результатам испытаний, будет принято решение о закупке строевого леса. А противоштурмовые орудия будут. Я для этого сюда и пришёл. Что бы мы решили, чем флот может помочь вам, Николай Александрович, отстоять позицию.

— Тогда, быть может, пройдём ко мне в землянку, Андрей Андреевич? Судя, по количеству бумаг, у вас в папке, будет не только это одно предложение.

— Вы правы, Николай Александрович, я бы даже сказал, что у меня тут целый пакет предложений.

Землянка командира полка представляла собой довольно узкую щель, накрытую одним накатом из брёвен. Из всей мебели имелись только походная кровать-чемодан, стол и стул. Имелась ещё керосиновая лампа.

— Скромно тут у вас, Николай Александрович, очень скромно.

— Так мы только прибыли, Андрей Андреевич. Вот приводим в порядок то, что четыре года назад сделали.

— Но тогда враг был немного иной, — Вирениус увидев, что хозяин опустился на кровать, сел на стул, — Сейчас же противник собирается выделить на штурм крепости армию из четырёх пехотных дивизий и артбригады, — заметив, как полковник Третьяков поморщился, адмирал продолжил:

— Николай Александрович, голубчик, никто же не приказывает вам тут костьми лечь. Отбить один, максимум два штурма и отойти на следующую позицию. Главное, чтобы противник тяжёлую артиллерию развернул. А это время. Но продолжу, если одну из дивизий и выделят прикрыть наступление с севера, всё равно получиться три дивизии, а это 40000-45000 штыков и под 200 орудий. Значит, нам надо создать такие укрепления, что бы они позволяли вести огонь артиллерии и стрелкам при массированной атаке и обстреле 40000 снарядов за полдня. А у вас окопы по грудь.

— И что вы предлагаете, Андрей Андреевич?

— Сделать немного иные укрепления. Ну и укрепить левый фланг. Там же в отлив вода на версту уходит. Могут в отлив и обойти. Особенно если или снаряды на 15-й батареи закончатся. Или все пушки повыбивают. Кстати я хочу у вас забрать эту батарею. Поставить там по четыре призовых 12-сантиметровых и трёхдюймовых пушки. А те пушки можно будет и как противоштурмовые поставить.

— С батарей звучит, конечно, заманчиво, — кивнул полковник, — Но думаю, этот вопрос и с артиллеристами обсудить надо будет. Иные, это как на рисунках?

— Да. Создать вместо центрального редута забетонированный бункер и блиндаж. Для вас, ваших и артиллерийских офицеров. Там же будет моя сигнальная станция. Причём бункер создать из нескольких подземных забетонированных помещений с подобными же переходами, между ними. Там же разместить и узел связи. К которому проложены телефонные линии в трубах, заглублённых в землю. И у вас будет связь с батальонами, а у артиллеристов с батареями, установленными на обратном скате высоты. Кстати сколько у вас батальонов?

— Пока три, но планируют развернуть четыре, — задумчиво произнёс полковник, перебирая рисунки и схемы, — Что-то я не помню, что бы британцы делали окопы такого профиля. Да и такую систему окопов создавали.

Полковник положил на стол рисунок профиля окопа, с человеком в британской форме. А потом рисунок принципиальной схемы обороны, основанной на использовании подобных окопов.

— Если так можно сказать, это одна из разработок схемы идеального окопа и обороны на их основе. По опыту войны с бурами, — тут же ответил адмирал, слегка покривив душой, — Для гарантированной защиты от обстрела шрапнелью. Ваши редуты от подобной угрозы не защищают. Ну и для командиров батальонов придётся сделать укрытия, чуть попроще, чем для управления полка. Возможно деревоземляные из срубов. Создать и испытать такое сооружение поможете?

— К сожалению, по поводу редутов, вынужден буду с вами согласиться, Андрей Андреевич. И с сооружением и испытанием этого вашего сооружения, как бы его назвать то поприличнее, тоже помогу. Но вы, Андрей Андреевич, такое безумное количество выпущенных снарядов назвали. Да и зачем прятать артиллерию? — полковник внимательно посмотрел на адмирала. Тот в ответ только улыбнулся:

— Это емкость их обоза. И может статься, что им может это количества и не хватить. Что бы выбить наши пушки, а потом прижать вашу пехоту, когда в отлив обойдут по левому флангу. Не знаете, по сколько снарядов сейчас на орудие, тут на позиции? А назвать, можно ДЗОТ — деревоземляная огневая точка.

— Артиллеристы рассчитывают на личные 150–160. Но как бы возможно будет и по 300.

— То есть наши будут отвечать одним выстрелом на 4 японских. Или рискуют очень быстро остаться без снарядов. А если враг их видеть не будет, то и подавить их огонь не сможет.

— Но это оставить пехоту без поддержки артиллерии прямой наводкой.

— Противоштурмовые пушки на этой позиции установят, Николай Александрович, митральезы трофейные тоже. Нет, я понимаю, что в идеале надо бы оборонять гору Самсон. Но без всей вашей второй, или выдвижения туда четвёртой, дивизии — это невозможно.

— Японские десанты…

— Николай Александрович, поверти мне как моряку, при противодействии флота, их уничтожат при высадке, при противодействии армии — это будет избиение высадившихся. Десант возможен, если только никто мешать не будет. Я же буду всячески этому мешать. Но вернёмся к этой позиции. На которой согласитесь нужно возвести бетонные, деревоземляные заглубленные укрепления имеющие пулемёты, митральезы и противоштурмовые орудия. Ведущие огонь во фланг наступающих цепей. И имеющие прикрытие с фронта в виде естественных или искусственных укрытий. И всё это связанное системой окопов и ходов сообщения полного профиля, с амбразурами или бронещитками для стрельбы. И всё это прикрытое заграждениями из пяти или шести полос, например, колючей проволоки. В том числе и заграждениями, уходящими под воду на всю длину отлива.

— Ну допустим, Андрей Андреевич, я с вами соглашусь, но, — полковник подался вперёд, — Но где я возьму материалы? Где возьму людей, чтобы это сделать? И где сделаю бронещетки?

— Ну скажем так, я тут сижу как раз для того, чтобы определиться, сколько всего вам будет нужно. Что-то я спишу на оборудование защиты порта. Что-то на портовые сооружения. Бетон, лес, колючая проволока, стальной прокат. Даже рис, для оплаты китайцам за работу, я выделю.

— Но зачем это вам, Андрей Андреевич?

— Я хочу, чтобы эта позиция выдержала один, а лучше два штурма. Нет, японцы притащат сюда морские пушки. Свои 28-сантиметровые мортиры. И заставят нас уйти. Но это пара месяцев задержки на этой позиции. Если так же задержим на Тафаньшинской и Нангалинской позициях, то японцы будут только на этом перешейке топтаться полгода. А если ещё и позицию на горе Самсон оборудуем, то и подольше. Так японцы будут до крепостного обвода добираться до пришествия второй эскадры. Думаю, Николай Александрович, в этом наши интересы схожи. Но у меня будет просьба, вы мне взамен риса, для нанятых китайцев своих мастеровых не дадите? Те же бронещитки делать, — Вирениус с улыбкой посмотрел на Третьякова. Который усмехнулся и произнёс:

— Шутник вы Андрей Андреевич, и искуситель. Но за такое самовольство по голове не погладят. И в первую очередь меня. А вот за такие шутки, о пришествии вас, особенно будьте вы православным. Не боитесь?

— Не боюсь, Николай Александрович, да и конец света уже был.

— Это когда же? — опешил Третьяков.

— Да как православным и обещали, в 7000 году от сотворения мира, — усмехнулся Вирениус, — В этот, 1492 год, Колумб открыл Америку.

Третьяков усмехнулся и покачал головой, а Адмирал Вирениус продолжил:

— Зато, Николай Александрович, если получиться удержаться, то вас ждёт большая слава. Я же прогнозирую появление тут японцев уже через два месяца. В наших с вами условиях, общения именно с ними, стоит опасаться больше, чем общения с вышестоящим начальством.

Третьяков посмотрел на Вирениуса и произнёс:

— Я подумаю. И давайте проведём испытания, не только вашего сооружения, Андрей Андреевич, но и оборудованного по вашему предложению участка обороны.

— Я согласен, Николай Александрович, единственное из неприятного, снаряды потратить придётся.

Эскадра приближалась к Квантунскому полуострову, возвращаясь из своего первого с начала войны, если так можно сказать дальнего похода. Объединившись на рассвете, на траверзе островов Блонд, эскадра двинулась к полуострову Шаньдунг. Для того что бы, сопроводить до восточного побережья Шаньдунга, четыре крейсера второго ранга. Перекрашенных из чёрного в оливковый цвет, как и все остальные бывшие корабли эскадры Вирениуса. «Рион», «Днепр», «Печору» и «Ангару». Которым предстояло оправиться в крейсерство в Южно-Китайское море. И что бы их по дороге не обидели, эскадра вышла в море. В составе броненосцев «Петропавловск», «Полтава», «Иоанн Златоуст», «Пересвет», «Победа», «Ослябя», «Император Николай I», крейсера первого ранга «Дмитрий Донской» и броненосца «Севастополь». В сопровождении крейсеров первого ранга «Баян», «Аскольд», крейсера второго ранга «Новик», минного крейсера «Абрек» и двумя десятками контрминоносцев, из состава первого, второго и третьего отрядов миноносцев. Имея целью прикрыть развёртывание рейдеров. С которыми в плавание отправились пароходы «Кострома» и «Владимир». Последним предстояло поработать угольщиками для рейдеров.

Чуть раньше эскадры в поход к восточным берегам Кореи отправились и крейсера из Владивостока. Им предстояло своим походом заставить японцев выдвинуть эскадру Камимуры в северную часть Японского моря. И в этот поход крейсера повёл контр-адмирал Иессен, сменивший контр-адмирала Рейценштейн, отозванного в Порт-Артур. Который стало младшим флагманом крейсеров эскадры. И при возвращении эскадры, из Владивостока, пришло сообщение, что крейсера потопили три японских парохода, «Гойо-Мару», «Хагинура-Мару» и «Кинсю-Мару». Причём с последнего, перевозившего солдат 37 пехотного полка, было снято порядка 200 человек, а остальные японцы отказались покинуть судно, и погибли вместе с ним. При этом опрос пленных и работа вблизи мощных радиостанций показали, что эскадра Камимуры находиться в непосредственной близости и адмирал Иессен принял решение возвращаться во Владивосток.

Эскадра прошла 140 миль и, достигнув, к концу суток, восточной оконечности Шаньдунского полуострова развернулась назад. Подняв сигнал «Счастливого плавания» уходящим в рейд крейсерам и пароходам. Которыми, до этого момента командовал контр-адмирал Вирениус. Рейдеры разделившись, скрылись в ночи. Что бы уже утром, создав завесу начать крейсерскую войну. При этом состав вооружения крейсеров поменялся. Осталось всего по две или три 12-сантиметровых пушки, на крейсер. По четыре трёхдюймовки и по две или четыре 47-миллиметровых пушки. Но теперь на каждом крейсере стояло по два трофейных поворотных торпедных аппарата. Для быстрого потопления задержанных пароходов. А «Кострома» и «Владимир» направились к китайскому берегу. Что бы идти в китайских территориальных водах. А сам Вирениус с помощью «Абрека» перебрался на «Петропавловск». И броненосец, во главе колонны кораблей линии направился к Квантунскому полуострову. Авангард эскадры составили «Баян» и «Аскольд». А в арьергарде шли «Новик» и «Абрек». Контрминоносцы, разделившись по отрядам, создали завесу против миноносцев противника на расстоянии двадцати миль впереди эскадры. Имея запрет приближаться в тёмное время суток, к своим затемнённым кораблям линии.

Адмирал Вирениус вышел на правое крыло ходового мостика «Петропавловска» и встал рядом с адмиралом Макаровым.

— Не спиться Андрей Андреевич? А вы свою работу сделали. Вывели крейсера.

— Да какой тут сон, Степан Осипович, — поморщился Вирениус, — вот вернёмся, тогда и отдохну. Сейчас пара лишних глаз лишней не будет. Да и ещё предстоит окончить работы над «китайскими речками» и вывести их. А на это будет буквально месяц, что бы они первую четвёрку на позициях сменили.

— Как, как вы их, Андрей Андреевич, назвали? — усмехнулся Макаров, — «Китайские речки»?

— Ну а какие же ещё речки? — пожал плечами Вирениус, — Государь пожелал дать новые названия «Монголии», «Маньчжурии» и приведённым в порт призам. И если наши пароходы стали «Ляохэ» и «Ялу», то призы получили названия по рекам в Порт-Артуре и Дальнем — «Лунхэ» и «Маланьхэ». Так что самые, что не на есть «китайские речки». Но может быть и правильно, призы необходимо отмечать. Вот контрминоносцы стали «Ярким» и «Яростным».

— Кстати, Андрей, Андреевич, когда в строй призовые контрминоносцы и миноносцы ввести планируете?

— Над «Асасио» — «Яростном» хорошо поработали ещё японцы. И на нём уже можно приступать к тренировке экипажа. Как, впрочем, и на миноносце номер «226-й». А вот, с остальными сложнее, Степан Осипович. «Акацуки», который теперь «Яркий», миноносцы «228-й», бывший «Сиратака», «229-й», который был «Фукурю» и бывший японский «Циклон» «Цубами», ставший «224-м» требуют ещё работ недели на три. «Акаги» ставшую «Айном», и «Мияко» ставшую «Лейтенантом Дыдымовым» надеюсь, поднимут завтра, в ближайший сизигийный прилив с мелей снимут и в Дальний отправят. Как и «221-й», с «Блестящим». Но там везде работы на несколько месяцев.

— Всё-таки надеетесь ввести их в порт? Да и государь оставил за «224-м», «228-м» и «229-м» их историческое названия, «Ласточка», «Белый сокол» и «Счастливый Дракон» соответственно, — произнёс Макаров, — Как и «227-й» теперь может именоваться и «Алмазиком». Тут как я понимаю командир «Алмаза», капитан 2-го ранга Чагин, сумел правильно доложить. А как дела с «Грозящим»? И с «Внушительным»?

— Работы выдуться. Практически все отверстия в корпусе «Грозящего» заделали. Но этот корабль, ни баржами, ни кранами не поднять. Пока возводим на палубе кессон, что бы в прилив вода не заливалась. Потом используем при его подъёме пластырь с «Лейтенанта Дыдымова». Когда «Лейтенанта» введём в док Дальнего. Потом воду откачаем. «Внушительный» же, надо бы осмотреть. В отлив говорят, он выступает из воды. Возможно, получиться поднять в три приёма баржами. А «227-й», без должной подготовки экипажа не боеспособен.

— Понятно. Надеюсь получиться. Канонерских лодок и миноносцев катастрофически не хватает. И вы, всё-таки, Андрей Андреевич, настаиваете на том, чтобы приделать «221-му» бак, от японского «Циклона»? Так же вроде никто не делал.

— Делать не делали, но мысли о подобном ремонте у наших оппонентов проскакивали, — пожал плечами Вирениус, — А так мы сможем получить ещё пару миноносцев. Думаю, лишними не будут. Но тут всё зависит от ремонта подорванных кораблей. «Енисею», в Дальнем, кессон подвели. Но всё упирается в ремонт подорванных кораблей, Степан Осипович. Части миноносцев «71» и «68» в док миноносцев в Порт-Артуре заведены, и подготавливаться для состыковки. Но максимум что я могу доверить китайцам, это срубить заклёпки, а мастеровых не хватает. А мне бы там ещё пару «циклонов» до ума довести. Что бы малый док в Дальнем ими не занимать. Он пока для «Айна» и «Дыдымова» подготавливается. Большой док, в Дальнем, думаю, введём в строй в мае.

Макаров кивнул в ответ:

— Хотите технологию на самом малоценном проверить, Андрей Андреевич? А так, завтра должны закончиться работы по «Палладе» и «Боярину». «Цесаревич» и «Богатырь» планируется ввести в строй десятого апреля. А «Ретвизана» надеюсь, введут в строй не дольше чем через неделю, после «Цесаревича». Правда тоже электрооборудование в Порт-Артуре не исправить. Но боеспособность кораблям вернём и то хорошо.

— Жёстко вы, Степан Осипович, взялись, но возможно так и надо. Я постараюсь тоже успеть. И… Степан Осипович, кажется «соколов» в дозор больше уходило. Было восемь, стало шесть.

Вирениус указал взглядом на приближающуюся к эскадре пара «богинь», «Аврору» и «Диану», под флагом контр-адмирала Рейценштейн, бывших в эти сутки в крейсерском дозоре. В сопровождении шестёрки контрминоносцев типа «Сокол».

Макаров тут же поднёс к глазам бинокль и подтвердил:

— Да, вы правы Андрей Андреевич, их всего шесть. Сигнальщик сделай запрос, что у них случилось.

— Есть ваше высокопревосходительство, — тут же ответил сигнальщик и в сумраке ещё только начавшего светать дня, застучал шторками ретьера. Ответ не заставил себя ждать.

— Ваше высокопревосходительство, докладывают, что в ходе дозора отстали «Смелый» и «Страшный». Их поиски результата не принесли, но были встречены дозорные крейсера, которые перед рассветом видели семь японских контрминоносцев.

Лицо адмирала Вирениуса дёрнулось. Он отлично помнил, что дата на календаре была 31 марта:

— Степан Осипович, надо бы выяснить, где видели, и послать помощь.

— Сигнальщик, передать на «Баян» и на первый отряд миноносцев, осмотреть район встречи с японскими кораблями.

Но прежде чем «Баян» и контрминоносцы успели изменить курс, сигнальщик прокричал:

— Дымы с северо-запада, — а через несколько минут добавил, — вижу «Смелого» ведущего бой с двумя японцами.

— «Баяну» выдвинуться на помощь, — тут же отдал распоряжение адмирал Макаров.

Но как только «Баян» направился в сторону «Смелого», японцы тут же отвернули назад. А со «Смелого» стали докладывать, что в пятнадцати милях северо-западнее видели бой «Страшного» с двумя крейсерами и четвёркой контрминоносцев японцев. «Баян» и несколько контрминоносцев тут же двинулись следом, за японскими кораблями. Стремительно набирая ход.

Адмирал Макаров прошёл в боевую рубку, оставив Вирениуса одного на крыле мостика. Которому только и оставалось наблюдать за тем, как повинуясь решению командующего флотом «Петропавловск», а за ним и весь флот ложиться на новый курс. И набирает ход. Выдвигаясь на помощь миноносцу. Вирениус огляделся. «Петропавловск» готовился к бою. Нет, идеи, которые он впервые реализовал на своих кораблях, прижились на эскадре. На борту был минимум дерева. Все оборудование, приборы, расчёты орудий были защищены противоосколочной защитой. Расчёты мелкокалиберной артиллерии прятались внутри корабля. Ожидая сигнала на отражение минной атаки. И были резервом, как для расчётов шестидюймовых пушек, так и для дивизиона живучести. Противоосколочными щитками была оборудована и боевая рубка. Амбразуры, в которой были заужены. И прикрыты козырьками. Противоосколочная защита была сооружена и перед сквозным проходом в боевую рубку. Не позволяя проникать осколкам в святая, святых корабля. Не забыли, и заделать щель под грибовидной крышей рубки. Прикрыв и этот недостаток конструкции. Но перед боем всегда найдётся что делать. Вот и сейчас на корабле все забегали. Занимая места, и готовясь к открытию огня. И понаблюдав минут сорок за действиями команды «Петропавловска» Вирениус поднёс к глазам бинокль, но всё равно первым «Страшного» увидел не он, а сигнальщик.

— «Страшный» по правому борту. Рядом четыре японца, мористее две «собачки»[25].

Вирениус присмотрелся в указанном направлении и увидел, что рядом с буквально лежащим на борту русским контрминоносцем находиться четыре японских. И видя надвигающегося на них «Баяна», который уже начал пристрелку, японцы стали набирать ход, уходя в сторону двух уходящих на север крейсеров. За ними спешили и два их сотоварища, что преследовали, было «Смелого». «Баян» подошёл к погружающемуся контрминоносцу, спустил обе находящиеся на борту в этот момент шлюпки. А эскадра, не останавливаясь, двинулась за удаляющимися японскими кораблями. И прежде чем вся эскадра успела пройти мимо крейсера, как тот стал принимать шлюпки на борт, а с него засемафорили.

— Братец, что передают? — тут же спросил стоявшего рядом сигнальщика Вирениус.

— Приняли на борт пять нижних чинов, «Страшный» тонет, ваше превосходительство, — тут же отчеканил матрос.

— Спасибо братец, — поблагодарил Вирениус и, сняв фуражку перекрестился. Наблюдая как, задирая нос и стремительно погружаясь кормой, «Страшный» уходит под воду.

Благодаря этим событиям, авангардом флота стали «богини». Справа эскадру прикрывал «Аскольд», слева «Новик» с «Абреком». А арьергардом стал «Баян». И практически одновременно с «богинь» и «Аскольда» засемафорили, что видят приближающиеся главные силы японского флота. Стремящиеся отрезать наш флот от Квантуна. А чуть позже дозоры доложили. Что приближаются 6 броненосцев, 4 броненосных крейсера, в том числе и «Ниссин» с «Касугой» и две «собачки», с авизо «Тацута».

Но в этот момент адмирал Макаров повернул флот так, чтобы тот встал на пересечение курса японского флота. Выводя русских на очень удобный ракурс для начала боя. Поперёк курса японского флота. На пресловутую палочку сверху, в кроссинг «Т». Когда весь русский флот может стрелять, а его противник мог отвечать только носовыми пушками головного броненосца противника.

Но Того не зевал и осознав манёвр Макарова повернул свой флот, так что бы лечь на параллельный курс русскому флоту. Но стоило его «Микасе» лечь на новый курс, как «Петропавловск» лёг на курс, ведущий к Квантуну. Заставив враждующие эскадры идти расходящимися курсами где-то полчаса. Пока весь японский флот не завершил предыдущий манёвр и не лёг на новый курс вдогонку русским. Правда скорость японского флота раза в полтора превышала скорость русского, стреноженного покалеченными винтами «Севастополя». И теперь японцы нагоняли русский флот, нацеливаясь на его головные корабли.

— Не знаете, ваше превосходительство, сколько до Квантуна? — раздался сзади голос, заставивший Вирениуса обернуться. Перед ним стоял длиннобородый, уже пожилой человек, в шляпе и с переносным мольбертом в руках.

— Прошу прощения, ваше превосходительство, я не представился, Верещагин, Василий Васильевич.

— Вирениус, Андрей Андреевич, — тут же ответил адмирал и добавил, — и мне очень приятно познакомиться с легендарным отечественным художником. Судя по острову Круглому милях в десяти прямо по курсу, мы в полусотне миль от Порт-Артура. Часа четыре, такого хода.

— Ну уж вы скажите, Андрей Андреевич, легендарный, — улыбнулся в бороду Верещагин, — И японцы нас нагонят?

— Думаю в течение пары часов точно. Того не рискует попасть под обстрел всем нашим флотом и приближается осторожно. Что бы парировать манёвры Степана Осиповича, надумай он маневрировать. А по поводу вас и меня, Василий Васильевич, то через полсотни лет все будут смотреть на ваши картины. А про меня боюсь, забудут. И я так понимаю, вы хотите поработать?

— Да, Андрей Андреевич, и мне кажется тут удобное место.

— До боя возможно, а потом я посоветовал бы, перейти на другое, противоположное крыло мостика и разместиться, вон за той противоосколочной защитой штурвала и машинного телеграфа. Там будет безопаснее.

— Но оттуда будет же плохо видно, Андрей Андреевич.

— Зато меньше шансов попасть под осколки от японских снарядов. Вы уж поверти мне, Василий Васильевич, и не спорте. Россия мне не простит, если я вас от беды не уберегу.

— Но выто там, со мной будите, Андрей Андреевич?

— Пожалуй, да, в рубке и без меня тесно. А если что вступлю в командование, — улыбнулся в ответ Вирениус.

Появление японских кораблей вызвало и перестроение русского флота. В голове колонны собрались «Аскольд», обе «богини», «Новик» и миноносцы. Стараясь прикрыться своими кораблями линии, по отношению к японскому флоту. «Абрек» вышел на траверз «Петропавловску», явно собираясь послужить репетичным кораблём, повторяя сигналы русского флагмана. У японцев эта роль выпала авизо «Тацута». А «Баян» догнал бывший концевым «Севастополь» и тоже занял место в линии. Формально уравновесив силы флотов. К тому же очень скоро японский флот стала нагонять ещё две «собачки», в сопровождении четырёх контрминоносцев.

Верещагин успел поработать больше двух часов, прежде чем сначала вышедшие на траверз русским кораблям, японские корабли, а потом, одновременно обгоняя колонну русских кораблей и сближаясь с ней, открыли огонь. С дистанции порядка 70 кабельтовых. Причём японцы сосредоточили огонь нескольких кораблей по флагманским кораблям русского флота. «Петропавловск» стали обстреливать три головных броненосца японцев. «Пересвет» следующая тройка. По «Императору Николаю I» вели огонь «Ниссин» с «Касугой». А по нёсшему флаг командира отряда крейсеров «Баяну» открыли огонь концевые, в японском флоте, «Токива» и «Якумо». Две «собачки» и контрминоносцы, так же заняли положение, впереди колонны не дожидаясь, отставшую пару крейсеров и сопровождавшие их контрминоносцы. Русские корабли ответили японцам через несколько минут, при этом каждый корабль обстреливал своего противника в линии. И ведя огонь, друг по другу, обе линии неслись к Квантуну. При этом Того пытался, обгоняя головной русский корабль отжать русские корабли от Порт-Артура. А Макаров планировал подвести японцев под огонь своей береговой артиллерии.

Но как только, на японских кораблях, появились залпы, Вирениус обратился к Верещагину:

— Мне искренне жаль, Василий Васильевич, но нам стоит уйти, от сюда. Тут сейчас будет опасно.

— Подождите, подождите, Андрей Андреевич, мне надо совсем немного времени, — ответил увлечённый работой художник. Но прежде чем он успел договорить, возле четырёх русских кораблей, вспенились столбы от упавших в море снарядов.

Вирениус посмотрел на стоящего возле ходовой рубки сигнальщика и крикнул:

— Возьми мольберт и перенеси на крыло мостика по левому борту.

А сам, взяв художника за руку, потащил Верещагина в место несколько безопаснее, не обращая внимания на его возмущения. А матрос принёс следом мольберт.

В течение почти двух часов эскадры неслись по морю, обмениваясь залпами. И постепенно сближаясь. Корабли обоих флотов получали снаряды от оппонентов, но не один корабль линию в течение этого времени строй не покинул. И все корабли продолжали отвечать на огонь противника. Хотя три из четырёх русских флагманов представляли собой филиалы ада на земле. Только «Ниссин» с «Касугой» никак не могли пристреляться по «Императору Николаю I». Что позволяло этому броненосцу выглядеть вполне целым. По крайней мере, со стороны. Ответный огонь русских был почти незаметен. К тому же в ходе боя и русские, и японские крейсера с контрминоносцами сместились в хвост колонны. И сначала «Аскольд» заступился за своего флагмана, обрушив залпы на «Якумо». Его порыв попытались парировать «собачки». Но в перестрелку с ними вступили «богини» и «Новик». Бой мог продолжаться и дальше, но в этот момент с берега сначала рявкнули орудия батареи Электрический Утёс. А потом подали голос и другие батареи левого фланга Приморского фронта. Заставив Того дать приказ на последовательный поворот вправо. К тому же из прохода на внутренний рейд Порт-Артура сначала вышли две канонерских лодки «Храбрый» и «Гиляк». Открывшие огонь из носовых пушек по «Микасе». А потом ещё, в проходе, показались и «Паллада» с «Боярином». В результате, сначала «Микаса», а потом поочерёдно и весь японский флот, в точке поворота, попал под массированный обстрел. И один из снарядов с Электрического Утеса попал в «Токиву». Заставив этот японский броненосный крейсер остановиться и запылать. Того попытался развернуть линию кораблей и огнём заставить замолчать береговые батареи. А «собачки» подошли к «Токиве». Явно пытаясь взять её на буксир. В ответ на это Макаров тоже дал приказ повернуть вправо и вывести свой корабли в параллель к японцам. Что бы добавить орудия кораблей флота к попытке утопить «Токиву».

Но за несколько минут до этого события адмирал Вирениус заметил, что эскадра приближается к группе русских кораблей, которая стала быстро выбирать минные тралы. Во главе с минными крейсерами «Гайдамак» и «Всадник», там была четвёрка миноносцев и почти полтора десятка паровых катеров. Которые явно занимались тральными работами. А сейчас пытались убраться с пути мчащихся на них эскадр. И адмирал направился к сигнальщику, который следом за ним и Верещагиным, сместился на левый борт броненосца. И теперь стоял за противоосколочной защитой ходовой рубки.

— Братец, запроси «Всадник», что у них там такое. И добавь, что запрашивает контр-адмирал Вирениус.

— Есть ваше превосходительство, — выпалил матрос и, метнувшись на крыло мостика, замахал флагами. А когда с минного крейсера ответили, Вирениус произнёс:

— Что передают?

— Ночью на Электрическом Утёсе на юго-восток-восток видели огни. Вышли на проверку минной опасности. А ещё они у вас, ваше превосходительство, запрашивают, что им делать?

— Спасибо братец, и передай, пусть продолжают тралить, — только и произнёс адмирал и быстрым шагом направился к трапу. Спустившись по которому можно было пройти в боевую рубку «Петропавловска». Куда Вирениус и вошёл со словами:

— Ваше высокопревосходительство, существует минная угроза. Надо…

И в этот момент воздух потряс мощнейший взрыв. И следом послышался истошный крик:

— Мина!

Аюми покрутилась перед большим зеркалом, внимательно себя осматривая. Сегодня дядя Андрей должен был вернуться из плавания. И с ним должен был вернуться Олег-сэнсэй. Тот милый, молодой человек, который учил её, как пользоваться камерой, как работать с плёнкой, как делай фильм и как его демонстрировать. И который, так забавно краснел и смущался, когда оставался с ней наедине. Правда, случалось это довольно редко. Коля, сын адмирала, часто появлялся в доме. У него была своя комната, а поесть он явно любил. Да и в снятом дядей Андреем доме появились слуги. Молодая китаянка Чжань Ли и пожилой китаец Чэн Цзыи. Чжань была вдовой с двумя маленькими детьми, одного их которых она постоянно носила за спиной. И она занималась домом и кухней. А Чен выполнял роли дворника, садовника, следил за купленной живностью. И выполнял работы по ремонту в доме. А ей, помимо всего, пришлось следить за хозяйством и припасами. Вот и сейчас Чжань колдовала на кухне, что-то готовя. А Чэн выслушав подъехавшую, к воротам, верхом на коне Лидию Белую, кинулся искать рикшу. Зная, что хозяйка должна будет уехать. Сегодня Аюми пообещала снять на камеру, как Лидия умеет управлять конём, поэтому то подруга и напросилась с ней на Золотую гору. Сказав, что с ней Аюми пустят на любую батарею. Хотя разрешение, подписанное отцом Лидии и врученное ей дядей Андреем, на проведение съёмок, с Золотой горы, у Аюми было. И ей, по просьбе дяди Андрея, предстояло снять возвращение флота.

Из рассказов, как слуг, так и Лидии Белой, с которой она сдружилась, Аюми уже знала, что когда японцы покинули Порт-Артур, то до прихода русских тут жило всего 4000 человек. А теперь было 15000 русских, без военных, и 35000 китайцев. Правда, многие русские стали уезжать с началом войны. Как и поступили хозяева этого дома. Но всё равно это был город, а не тот маленький посёлок, что был до этого.

Что бы сегодня поработать Аюми надела недавно купленный японский наряд. Богатый и красивый. У неё были и русские наряды. Но они показались ей менее удобными, чтобы обращаться с камерой. Хотя вот русская обувь ей понравилась больше. Ещё, что она себе позволила, так это к своей японской причёске, добавить две спадающие пряди, обрамлявшие лицо. И обязательные к её статусу перчатки. Если шляпку к японскому наряду она могла и не брать, но вот перчатки, должны быть обязательно. Ещё раз, осмотрев себя в зеркале, Аюми дождалась, когда в комнату не вошли Лидия и Чэн. Китаец тут же взял приготовленную камеру коробки с плёнкой и направился на выход. А Лидия, критически осмотрев Аюми произнесла:

— Аюми, ты будешь в этом? Это же дорого стоит. Андрей Андреевич ничего не скажет?

— Нет, Лидия-тян, не скажет, он добрый. И я пробовала, когда работаешь с камерой надо двигаться, а русские платья они стесняют. Так удобнее.

— Ну хорошо, Аюми, тогда пошли. Чувствую, ты в таком виде удивишь всех встречных. Меня, когда запечатлеем, для истории?

— Можно по дороге, надо только найти место.

— Договорились.

Разговаривая девушки, вышли за ворота. Лидия рывком буквально влетела в седло, а Аюми направилась к стоявшему у тротуара рикше. В коляске, которого лежала камера и тут её остановили, бесцеремонно перегородив дорогу. Перед девушкой непонятно откуда взялся европеец. В клетчатом европейском костюме, котелке, который он приподнял, и с сигарой в зубах:

— Мисс, позвольте вопрос, я корреспондент «Daily Mail» Бенджамин Норригаард, вот моя визитка, — с этими словами европеец сунул ей в руку какой-то кусочек картона, — Вы из Японии?

— Да, мистер, — машинально ответила Аюми на английском, — Из Иокогамы. А вы что-то хотите? — О, мисс, говорит на человеческом языке, — тут же перешёл с русского, с сильным акцентом, на английский корреспондент, — Нашим читателям будет интересно узнать, как живётся японским пленным в России. Вас тоже заставляют делать эту грязную и тяжёлую работу? Как тех несчастных, что роют землю для дока и ещё одного прохода для кораблей. Ведь вы же тоже пленная?

— Пленная? Нет, — девушка покрутила головой, — Я не пленная. Я работаю. И они тоже работают. По собственному согласию. И им за это платят.

— Мистер, оставьте мою подругу в покое. Вы что-то хотите? — послышался сверху голос Лидии, — Не видите, мы спешим.

Бенджамин снова приподнял шляпу и снова представился, заставив тем самым и Лидию назвать своё имя.

— Мисс Лидия, нашим читателям будет интересно узнать всё про жителей города, вы бы тоже могли дать мне свою интервью. О жизни, о лишениях, которые вы, столь юная мисс, испытываете в этом диком краю. Среди диких аборигенов. Если вы оправляетесь на прогулку, то я мог бы сопроводить вас. И вы с подругой ответили бы мне, на интересующие моих читателей вопросы.

— Нет, мы не на прогулку. А на работу к моей подруге. И папа говорить, что китайцы не дикари, мистер Бенджамин.

— И кем же работает ваша подруга, мисс Лидия? Такое юное и чудесное создание, — Бенджамин чуть кивнул головой в сторону Аюми. Вызвав у японки ответный поклон.

— Она корреспондент! — выпалила девушка.

— Какой ещё корреспондент? — усмехнулся Норригаард.

— Синематографический! — выдала Лидия, заставив Бенджамин, выпучить глаза и открыть в изумлении рот, потеряв сигару, и уже обращаясь к Аюми добавила, — Аюми поехали, нас ждут.

Аюми нырнула в коляску рикши, устроившись рядом с камерой. И рикша бегом потащил коляску, сначала к наплавному мосту через реку Лунхэ. Потом мимо дворца наместника в сторону Старого года, огибая военный порт. Что бы выбраться на дорогу, ведущую на вершину Золотой горы. А рядом неспешно потрусила верхом Лидия. Выбирая место, где Аюми сделает репортаж о Лидии как наездницы. И, как и предсказывала Лидия, вид Аюми вызвал неподдельное удивление, у всех встречных.

Место, для съёмок, девушки выбрали на берегу Пресноводного озера. На другой стороне дороги от строящегося дока. Аюми установила камеру и даже успела сделать несколько съёмок, как Лидия проноситься мимо на коне, поднимает его на дыбы или заставляет идти боком, как со стройки донеслись крики. Аюми развернулась с камерой в ту сторону и увидела, как из оплывающей траншеи выскакивают люди. Причём на траншею наползает довольно большой камень. Всё выскочили из почти схлопнувшейся траншеи, на которую уже надвинулся камень, как из траншеи показалась голова. Прямо перед камнем. Аюми узнала того матроса, с сигнальной станции и поняла, что парень не успеет выбраться. Его завалит песком, а потом ему на голову наползёт этот огромный камень. И тут тот, большой, лохматый и бородатый русский, что заступился за японца, дав в лоб ложкой китайцу, буквально прыгнул назад на край траншеи. Сел на край и упираясь в камень, остановил его движение.

— Да там же, в камне, пудов пятьдесят, — только и ахнула Лидия. И в этот момент траншея схлопнулась. Оставив над поверхностью только голову японца и верхнюю половину тела, изо всех сил упирающегося в камень, русского.

Аюми схватила камеру и побежала вперёд. Туда, где теперь уже буквально облепленный камень стараться убрать в сторону. Все были заняты камнем. И девушка смогла протиснуться к заваленному парню. Склонилась над ним, и, увидев закатанные глаза, на совершенно белом челе, и произнесла на японском, проведя рукой в белой перчатке по лицу, стирая с него песок:

— Держись, всё будет хорошо. Тебя спасут.

И тут же услышала голос рядом:

— Барышня, вы бы отошли, а то его откопать ещё надо.

Девушка бросила взгляд на сидевшего рядом с ней, заваленного наполовину мужчину и, кивнув, отошла в сторону кинокамеры. Начав снимать, как пострадавших откапывают. Первым откопали русского солдата. И на него тут же набросился русский офицер, который размахивая руками, стал кричать на стоящего перед ним навытяжку солдата. Который, смешно пучил глаза и только повторял:

— Ни как нет, вашбродь. Не виноват я, вашбродь.

Но тут к офицеру подошёл другой господин, в сюртуке и со странным значком на фуражке в виде инструментов и стал спрашивать, кто приказал проложить траншею не под углом, а срезать угол. И солдат поспешил отойти в сторону. Где к нему тут же подошёл другой солдат, но не с пустыми погонами, а с тремя нашитыми полосками. И девушка уже узнала, что у русских именно по погонам определяют кто важнее. И этот солдат спросил:

— Митроха, подь сюды, ты чё туда полез?

— Дык, вижу, заваливает, а выскочить не успеет, он же за брошенный инструмент схватился и стал с ним вылазить. А тут ещё и этот бисов камень. Ну, я и прыгнул, не сообразив. И только потом понял, что это япошка.

— Не сообразив. Потом только он понял, — передразнил оправдывающегося более важный солдат, — Ну ладно, Митроха, пока их благородие с господином инженером заняты, иди отсюда, и в порядок себя приведи. Глядеть страшно. С глаз исчезни, Аника-воин.

А вокруг все суетились, одни поддерживали совсем уже сникшего парня, другие оттягивали подальше камень, третьи спешно откапывали заваленного. А Аюми стояла в стороне и теребила перчатки, пока её не окликнула Лидия.

— Аюми, поехали быстрее. С моря стреляют. Наверное, это эскадра возвращается. Андрей, Андреевич, что тебя просил сделать?

И девушки направились на вершину Золотой горы. Откуда открылся отличный вид на море. И на два флота стремительно приближавшихся к входу на рейд. Обстреливающих друг друга. Аюми тут же стала снимать приближающиеся корабли на камеру. Забыв про всё на свете, даже не услышав, как рядом остановились подъехавшие на конях офицеры. Отвлеклась она только тогда, когда Лидия стала дёргать её за одежду:

— Аюми, Аюми, покажи разрешение от папы.

Девушка обернулась и достала из ридикюля бумаги. Как от дяди Андрея, так и ту, что ей дал Василий Федорович, и протянула их офицерам. И в этот момент за её спиной грохнуло так, что девушка взвизгнула и буквально присела, сжавшись.

— Да, мадмуазель, Электрический Утёс стреляет громко, — усмехнулся офицер с одной полоской и без звёздочек на погонах[26], забирая бумаги. Совсем как в Японии, только там полоски были у офицеров на петлицах. И отдав бумаги офицеру, Аюми снова прильнула к камере. И вовремя. Что бы снять картинку разгоревшегося боя. Вот японские корабли стали отворачивать в сторону. Но предпоследний, из кораблей их линии, вдруг скрылся в дыму и остановился. Другие японские корабли пришли ему на помощь. Русские корабли, стали тоже разворачиваться и тут рядом с пятым по счёту русским кораблём встал огромный столб. И до горы докатился мощный громовой звук.

— Проклятье, — тут же произнёс офицер и, протянув бумаги назад Аюми добавил, — Господа, никто не знает, кто подорвался?

Но с расположенной совсем рядом батареи уже были слышны крики:

— «Победа», «Победа» на мине подорвалась!

Старший офицер поморщился, а потом повернулся к девушкам и поднёс руку к козырьку фуражки:

— Прошу меня простить, служба. Честь имею.

Лидия тут же сделала реверанс, в сторону офицеров, а Аюми поклонилась телом, половинным наклоном. Потом девушки посмотрели друг на друга и захихикали. А офицеры вскочили на коней и послали их вскачь. Аюми проводив их взглядом, повернулась в сторону моря и произнесла:

— Интересно, где там дядя Андрей. Я за него так боюсь.

Адмирал Того, стоял на мостике «Микасы» и наблюдал за русскими кораблями. Только четыре головных русских корабля, сохранили строй, и сейчас выстроившись в линию, пытались прикрыть подорвавшуюся на минах «Победу». Которая хоть и накренилась, но вполне себе уверенно ползла к проходу на внутренний рейд. Остальные русские корабли перемешались и теперь тоже отходили к проходу. Было самое время ударить, но проклятая батарея Электрический Утёс, равномерно и главное точно отвечала залпом из пяти орудий. Не смотря на огонь всего японского флота. И если остальные береговые батареи русских пока замолчали. Осознав, что на таком расстоянии они только переводят снаряды. Но стоит ему приблизиться к берегу, как они тут же вновь откроют огонь. И надо было спасать «Токиву», которую крейсера 3-го отряда брали на буксир. Поэтому придётся подождать следующего раза.

А пока, а пока, стоит присмотреться к идее, реализация которой позволило вывести из игры, пусть на время, но вывести «Победу». Для этого шесть контрминоносцев к вечеру вышли к южным островам Мяо-Дао. Где их уже ожидали транспорта из состава отряда судов особого назначения контр-адмирал Огура, под английским флагом, стоявшие в китайских водах. С которых на контрминоносцы погрузили «букеты» из мин. Объединённые в одно целое четыре мины. На каждый кораблик погрузили по три «букета». Которые они ночью выставили на маршруте следования русской эскадры. Но, похоже, даже этого маловато, чтобы взорвать русский броненосец. Но сама идея стоит того, что бы к ней отнеслись более серьёзно.

Ему удалось, используя транспорта обеспечить снабжением шесть отрядов миноносцев. Которые создали линию дозоров в северной части Корейского залива. Вдоль островов, от группы Бурчер, на юг, через Вума-Тао, до острова Торнтон. При этом транспорта снабжения подходили по графику, к заранее определённой группе островов. Чередуя их случайным образом. Что бы ни дать русским контрминоносцам атаковать. Теперь же, похоже, используя вспомогательные крейсера, отряда судов особого назначения, придётся организовывать ещё одну линию дозоров. От Кореи к Шаньдунгу. Оставив за русскими воды вокруг Квантуна.

И стоит подумать, о создании ещё одного пункта снабжения, на южных островах Мяо-Дао. Откуда миноносцы будут ходить минировать подходы к Порт-Артуру. И атаковывать патрульные катера. Правда для этого необходимо приобрести в Европе автоматические 37-милиметровые пушки Максима-Норденфельдта. Без них миноносцам будет тяжело тягаться с электрифицированными Гочкисами. Да и гайдзины создали завесу из паровых катеров, вдоль Квантуна. От Бидзыво на севере и до Ляотешаня на юге. Проверяя все встречные джонки. Что очень сильно снизило скорость передачи разведывательной информации. Как напрямую флоту. Так и через посланника в Чифу. Который раньше направлял агентов и получал информацию, с островов Мяо-Дао, через Ляотешаньский пролив. Теперь же вся полученная информация шла окружным путём. И просто необходимо уничтожить эти катера. И тут без пушек Максима-Норденфельдта тоже не обойтись. Или их аналогом, который в Британии называется QF 1-фунтовое орудие Mk II 1903 года и производится Виккерсом.

Адмирал Того опустил бинокль, посмотрел на взятую на буксир «Токиву» и приказал выдвигаться к Корее. Бой закончился. И надо было беречь людей. Которых катастрофически не хватало. А тут ещё и предстояло чинить корабли. К счастью не долго. Ведь, самым важным секретом японского флота были русские снаряды. Точнее, то ничтожное воздействие, что они оказывали на японские корабли. Ровные аккуратные дырочки и не разорвавшиеся болванки, которые просто выбрасывали за борт, были весьма частым явлением. И весьма радующим. И хотя помимо вышедшей из строя на пару месяцев «Победы», у гайдзинов, в серьёзных ремонтах нуждались «Петропавловск», «Пересвет», и «Баян». Но скоро должны будут войти в строй повреждённые в первый день войны два броненосца и большой крейсер. Значит надо начать с гайдзинами минную войну. И… Применить массированную атаку брандерами.

Сандро наблюдал, как скрывается в дали эшелон, везущий на Тихий океан первую пятёрку перебрасываемых миноносок. Со станции Новый порт Санкт-Петербурга, оправили миноноски 6, 7, 9, 48 и 61. С миноносками следовало все демонтированное оборудование и вооружение, а также необходимое снабжения и боезапас. Везли и многоствольные пушки Гочкиса, электродвигатели и генераторы. Все, какие смогли собрать в Кронштадте. Везли и с десяток 37-миллиметровых пушек Максима-Норденфельдта. Которые уже лет десять, как состояли на вооружении флота. Но которых, за всё это время, смогли выпустить всего несколько штук. И из-за запредельной цены так и не установили, ни на одном из кораблей. Эшелон сопровождали экипажи судов в составе 7 офицеров и 46 нижних чинов, под заведыванием лейтенанта Неежмакова. Следом должен был оправиться эшелон и с подводными лодками «Форель» и «Матрос Петр Кошка», которые можно было перевезти на четырёхосных платформах. С ними должны были отправиться в Порт-Артур и все найденные двигатели внутреннего сгорания. Для перевозки «Дельфина» требовался уже специальный транспортёр. Которые должны были быть сделаны через месяц. А дней через десять следует оправить и второй эшелон с остальными 5 миноносками 3, 18, 47, 64 и 70. При 5 офицерах и 42 нижних чинах под командованием лейтенанта барона А. Т. Остен-Сакена.

Это была пусть и маленькая, но победа в противостоянии с генерал-адмиралом. Более главным было то, что четыре его крейсера, только одним своим появлением в Восточно-Китайском море обрушили котировки биржи Ллойда. Страховка на грузы в Японию выросли до небес. А что будет, когда «Кубань», «Урал» и «Терек» закончат подготовку и тоже выйдут на охоту. И есть очень большая возможность, что их догонит и «Дон». На котором заканчивается ремонт котлов. А вот переоборудование «Руси» в крейсер-аэростатоносец, потребовало больше сил. Но зато его ангар мог принять и обеспечить обслуживание не только аэростатов, но и дирижабля «Лебоди». Закупленного во Франции и сейчас перевозимого в Либаву.

В Либаву, в Порт Императора Александра I I I, где формировалась 2 эскадра. О составе, которой шли долгие споры. Четыре первых «бородинца», «Олег» и два «камушка», сразу же по готовности должны были войти в состав эскадры. Так же как должны были пополнить эскадру и контрминоносцы «Грозный» и «Громкий». Вопрос с «Громящим» и «Видным», к сожалению, оставался открытым. И если «Громящего» просто не успевали достроить. То вот «Видный» представлял дилемму. Его корпус был готов. Котлы и машины практически тоже. Но в 1901 году эту «невку» решили достроить как моторный миноносец. Заказав для неё двигатели конструктора Луцкого. Но которые не могли сделать уже три года. И Сандро знал, от адмирала Вирениуса, что их и не сделают. Поэтому и выступал с тем, чтобы эксперимент прекратить. Миноносец достроить и включить в состав второй эскадры. А для испытания дизелей построить корабли позже. И по отдельному проекту. Авелан выступил против, ну пусть ему будет хуже.

Ещё одним камнем преткновения стали уже построенные корабли. К сожалению, броненосец «Император Александр I I», броненосный крейсер «Память Азова» и крейсер первого ранга «Адмирал Корнилов» находились в длительном капитальном ремонте. И раньше 1905 года они из ремонта выйти не успевали. Как и не успевали построить и последнего из «бородинцев» — «Славу». Но эти корабли он сразу предложил уже весной 1905 года включить в состав «догоняющего отряда». Авелан тогда на него так посмотрел, но посмотрим, кто будет прав. Морской министр явно не понимал, что эта война продлиться гораздо дольше, чем он себе представлял. Как и с тем, чтобы изначально включить в состав второй эскадры три броненосца береговой обороны и крейсера «Владимир Мономах» и «Рында». Последний для обороны транспортов на переходе, а потом для использования в качестве корабля береговой обороны. Благо без них вторая эскадра выглядела крайне плачевно. Пока в Порту Императора Александра I I I собрались только броненосцы «Наварин», «Сысой Великий», броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», и крейсер-яхта генерал-адмирала «Светлана». И всё. Что тут же позволило поднять в обществе вопрос к генерал-адмиралу, «Где наши броненосцы?» И в результате тот безвылазно сидит в своём Париже. От чего общество стало язвить ещё больше.

Ну а завтра предстояло провести очередной раунд противостояния с Авеланом, а через него и с генерал-адмиралом. Встал вопрос о защите Санкт-Петербурга. И он выдвинет предложение о переоборудование старых крейсеров в минные заградители. С помощью которых, при необходимости, быстро оборудовать минно-артиллерийскую позиции в Финском заливе. Ну и предложит разработать проект принципиально новых кораблей. Линкоров и линейных крейсеров. Для чего организовать конкурс. И заложить их вместо предлагаемых к постройке броненосцев типа «Андрей Первозванный» и «Евстафий».

Да и вопрос с «экзотическими крейсерами», так удачно подкинутый им Безобразову и его компании с одной стороны тоже радовал. Они протянули время, а потом началась война и для приобретения крейсеров начали предлагать такие безумные схемы, что становилось понятно, пока идёт война корабли не приобрести. А это наверняка поставит крест на карьере Безобразова. Единственное что настораживало, так это то, что по поступившей информации, этими кораблями заинтересовались англичане. Но возможно, только для того, чтобы ни позволить их приобрести России.

Но хотя бы брат Сергей наконец-то оторвался от своей пассии, Матильды Кшесинской, и занялся приобретением во Франции гранат, для новых трёхдюймовых пушек. Пока для испытаний. И в Германии 12-сантиметровых гаубиц Круппа. Тоже для испытаний. И тут, Александр Михайлович, позволил себе внутри себя усмехнуться. Это должны были быть те самые гаубицы, что уже захватили его крейсера. И на основе которых, формировали его морские артиллерийские части. Для поддержки его морских полков и батальонов. Правда, на борту действующих в Южно-Китайском море крейсеров были пока две роты формируемого Квантунского морского батальона. Но ведь несколько месяцев назад у него не было ничего.

Сидевший напротив Вирениуса, Начальник Порт-Артурской крепостной жандармской команды подполковник Микеладзе с нескрываемым интересом смотрел на адмирала.

— И что привело вас ко мне, ваше превосходительство?

— Прямо сегодня скажем так, привело осознание того, что я, похоже, снова опоздал. И господин подполковник, быть может, поговорим без чинов? Вопрос с одной стороны касается нашего общего дела. С другой, мне хотелось бы вернуть ребёнка её матери целой и здоровой.

— Я не против, Андрей Андреевич, поговорить по душам, — жандарм откинулся на стуле, разведя руки в стороны, при этом Вирениус продолжил сидеть, сгруппировавшись и положив руки перед собой. На секунду перед ним пролетел момент, когда он вернулся домой, и сел ужинать. При этом Аюми стала рассказывать, что с ней произошло за день, и упомянула про репортёра Норригаард. После чего прервав ужин и забрав у девушки визитку, адмирал направился к жандармам. К счастью, несмотря на позднее время, их начальник был у себя в кабинете. И вздохнув, адмирал продолжил:

— У меня есть предложение о сотрудничестве, Александр Платонович. Как бы это странно не звучало. Но нет у меня возможности создать структуру. Которая защищала бы флот от вражеских агентов. А они буквально наводнили Квантун. Надеюсь, этот тезис отторжения не вызывает?

— Нет, Андрей Андреевич. К сожалению, мы не можем похвастаться успехами. Китайцы неохотно идут на сотрудничество. Но я вижу, вы что-то хотите предложить? — весь вид жандарма источал радушие.

— Если на чистоту, то да. После боя на Эллиотах под моим покровительством оказалось несколько японок. И я вынужден, дабы меня не шантажировали одной из них, держать их на Квантуне. Хотя возможности отправить их в Японию и имеются.

— Вы о своей воспитаннице Аюми Кода, Андрей Андреевич?

— В первую очередь о ней. Но и об остальных тоже. Что бы их как-то трудоустроить, я пошёл на то, чтобы дать согласие на организацию клуба в Дальнем. И использовал японок в качестве персонала. Хотя была и одна мысль, как на этот клуб ловить японскую агентуру.

Микеладзе кивнул, но продолжил сидеть расслабленно.

— В этом клубе отдыхают офицеры. При этом они могут вести определённые разговоры. А японский персонал делает заведение удобным для японской разведки. Я думаю, что японцы уже обратили внимание на заведение. И наверняка попытаться завербовать или китайцев из обслуги. Или самих девушек. Или как-то ввести в заведение своих агентов.

— И что вы предлагаете, Андрей Андреевич?

— Взять клуб под ваш плотный контроль, Александр Платонович. При необходимости поработать с японками. Сделать их своими агентами. А самим с одной стороны проследить за контактами прислуги. С другой использовать клуб для того, чтобы скормить врагу дезинформацию.

— Хм… Термин интересный, «скормить врагу дезинформацию». И главное полностью понятный. И даже говорящий, какие цели за этим стоят. Да и предложение ваше, Андрей Андреевич, необычное. По крайней мере, вот так нагло провоцировать японскую разведку, на использование подобного заведения ещё никто не предлагал. Но весьма заманчивое. Я подумаю. И есть ещё что?

— Я сам отчасти связан с разведкой, — Вирениус на несколько секунд, развёл руки, а потом снова сцепил их в замок, — Необходимо думать о защите государя и интересов России.

— Похвально, ваше превосходительство, но как я понимаю, у вас, есть ещё предложение, Андрей Андреевич?

— Да, Александр Платонович, есть, но оно, пожалуй, больше связано с защитой государя. Хотя тоже может показаться странным. Снова ловля агентов на живца.

— Я слушаю, — кивнул подполковник.

— В столицу в ближайшее время направят санитарный эшелон. В нём будет, Хиросе Такео. Не вам объяснять, насколько близко он связан с разведкой флота Японии. И у него наверняка есть агенты в столице. Которых он задействует, для попыток бегства. А он их будет совершать, как только встанет из инвалидного кресла. Наблюдая за его контактами и далее думаю, жандармское управление вскроет японскую агентурную сеть. К тому же на него наверняка выйдет полковник Акаши. Ибо я собираюсь взять Хиросе, под плотную разработку офицерами своего отдела. И японцы будут вынуждены, для сохранения своей агентуры помочь бежать Такео. Но ради того, чтобы пресечь финансирование различных националистов и террористов Японией и Англией что, увы, и происходит в настоящий момент, через Акаши, я бы отпустил Такео. Что бы проследить связи. А то полковник хочет использовать оплачиваемые им структуры для мятежей. Планируется закупить в Англии несколько десятков тысяч ружей и тайно переправить их в Россию. А также планируются диверсии на Транссибе. Но последнее вроде японский император запретил. Опасается ответ действий уже с нашей стороны в Японии.

— Понятно, — жандарм встал и подошёл к окну, — Предложение заманчивое, но и риск большой, Андрей Андреевич. Ошибки могут иметь очень тяжёлые последствия.

— Проводить операцию будут на нашей территории. Так что, если не получиться в этом, есть шанс, что полученная информация позволит обыграть по-другому. И избежать финансирования различных террористов в России. Со стороны Англии и Японии.

— Хорошо, Андрей Андреевич, я подумаю, над этим предложением.

— И последнее, Александр Платонович. Есть ещё одни фигурант, который может представлять интерес для японской разведки. Это моя воспитанница. К ней сегодня уже подходил, вот этот репортёр, — с этими словами, адмирал положил на стол визитку Бенджамина Норригаарда.

— Вы, Андрей Андреевич, думаете, он связан с японцами? А то он прибыл ещё и как представитель Красного Креста. Так сказать, проконтролировать содержание японских пленных.

— Я бы сказал практически наверняка. Но мне хотелось бы отгородить девочку, от игрищ разведок. Но понимаю, что она слишком лакомый кусок, что бы её отпустили спокойно. Японка и живёт в доме русского адмирала. Но есть предложение. Думаю, оно вас, Александр Платонович, заинтересует.

— И что же это за предложение, — Микеладзе внимательно смотрел на адмирала.

— Вы вербуете в клубе себе агента. Я беру её к себе в дом, в качестве компаньонки для Аюми. Мы переключим внимание японских агентов на неё. Но она будет двойным агентом, под вашим контролем Александр Платонович. Ну а что она будет передавать, мы, я думаю, решим. Ну и заодно проследим контакты тех, кто на неё выйдет.

— Хм, а вот это предложение мне, пожалуй, нравиться больше всех, улыбнулся жандарм, — Я посмотрю, что можно будет сделать.

— Присаживайтесь, Андрей Андреевич, — произнёс адмирал Макаров, когда вошедший в его салон на «Петропавловске», адмирал Вирениус доложил о своём прибытии, — Мне интересно, что вы успели сделать, для защиты Порт-Артура и побережья.

— Не много, ваше высокопревосходительство, — присаживаясь, ответил Вирениус, — Хронически не хватает патрульных судов. Из восьми боеспособных канонерских лодок, что у меня есть, приходиться постоянно четыре держать в Порт-Артуре. В том числе две для защиты прохода. Ещё две находятся на стоянке на Эллиотах. Ну и две либо идут туда, либо возвращаются. Тем самым патрулируя эту зону.

— Но ведь первый и третий отряды миноносцев каждый день выделяют для патрулирования в ближней зоне по четыре контрминоносца. А в патруль от островов Эллиот и до Мяо-Дао флот выделяет крейсерский отряд из трёх крейсеров. А нам ещё необходимо подумать об минных постановках у устья Ялу. У берегов Кореи и у порта Дагушань, в нашей нейтральной зоне. Для этого «Амур» я у вас и забираю, Андрей Андреевич.

— Ничего страшного, ваше высокопревосходительство, я надеюсь в течение месяца, полутора получиться отремонтировать «Енисей», — ответил Вирениус, — А пока я переоборудую в минный заградитель транспорт инженерного ведомства «Богатырь».

— Да вы вообще, Андрей Андреевич, мобилизовали все суда, даже портовые. Все жалуются, что невозможно найти катер, чтобы перебраться через гавань. И кстати, как прошли испытания «Нонни», в качестве аэростатоносца?

— С тральным караваном проблемы, ваше высокопревосходительство, приходиться задействовать все имеющиеся паровые катера. Как с кораблей, так и из портов. Ведь минные катера осуществляют патрулирование прибрежной зоны. Я их поделил на три отделения. Одно базируется на Эллиотах. Одно на Дальний. Одно на Порт-Артур. Правда в бухте Тункао и бухте Голубиной оборудованы стоянки для патрульных катеров. Хочу их прикрыть и батареями, хотя бы 47-миллиметровых пушек. Благо там недалеко и наши наблюдательные посты. А испытания прошли успешно. Надеюсь, что «Нонни» и дальше будет базироваться на Эллиоты. Благо с аэростата видно миль за 35. И пока я могу обойтись в патрулировании у Эллиотов катерами. И выделить для проведения траления весь наличный состав четвёртого отряда миноносцев. Причём как минные крейсера «Гайдамак» и «Всадник», так и все четыре миноносца. Включая «227», с его необученным экипажем. Кстати, ваше высокопревосходительство, на месте подрыва «Победы» снято 17 «букетов» мин. Но попадаются и просто мины. Похоже, по ночам, японские миноносцы ставят минные банки у прохода.

Макаров поморщился:

— Похоже, надо усиливать патрулирование по ночам.

— Обязательно, ваше высокопревосходительство. Я выделяю каждую ночь пару «соколов» из второго отряда, для усиления охраны прохода. Но этого мало. А как минимум четвёрку приходиться держать на Эллиотах. Японцы начали задирать наши катера своими миноносцами. Так же я намерен установить, на входах в Порт-Артур, в Дальний и в Николаевск-на-Эллиотах, брандвахты. Для этого перевооружаю «Джигита», «Разбойника», и «Забияку», на трофейные 12-сантиметровые пушки и наши 75-миллиметровые. Когда придут обещанные миноноски, ваше высокопревосходительство? Мне они помогут организовать патрулирование вдоль берега. И хоть какая-то помощь в проведение тральных работ.

— Все семь миноносок с Амура уже должны скоро прийти, Андрей Андреевич, а с Балтики пока отправили первые пять. Но им в пути быть месяц. Но вы же мобилизовали все торговые суда, вам их мало?

— Мало, ваше высокопревосходительство, мало. Пока вооружаются, с переоборудованием во вспомогательные канонерские лодки пароходы «Гирин», «Новик», «Мукден», «Сунгари», «Нингута», «Инкоу» и трофейный «Хан-Иен-Мару», точнее теперь «Хан». Пароходы «Зея», «Бурея» и «Нагадан» к сожалению, нуждаются в ремонте. Тут особенно интересен последний. Он мог бы составить пару «Лейтенанту Дыдымову». Как ближние разведчики. Но работы ведутся.

— А остальные пароходы? Что планируете сделать с ними, Андрей Андреевич?

— Захваченные на Эллиотах японские пароходы я планирую вооружить, для защиты от миноносцев и использовать как транспорта снабжения. Якорных стоянок. Как на Эллиотах. Так в бухте Тункао, точнее в находящейся за мысом и более глубокой бухте Сикао. Бухту Тахэ[27], я нахожу слишком уязвимой для атак японцев. И предлагаю для отстоя патрульных кораблей использовать бухты Тункао и Сикао. А также якорной стоянки в бухте Голубиной. А это «Киншу-Мару», «Ямагучи-Мару», «Фукуока-Мару», «Чи-ио-Мару», «Фукии-Мару», «Яхико-Мару» и «Ионеяма-Мару». Плавмастерская «Миике-Мару», так и остаётся плавмастерской. «Дзинсен-Мару» будучи оборудованным для перевозки боеприпасов, для этой цели и используем. К сожалению, вспомогательный минзаг «Касуга-Мару», стал крейсером «Меланхэ». Так что минзаг «Богатырь» мне просто необходим. Для снабжения водой Эллиотов я намерен использовать находящиеся в парту шхуну «Ермак» и захваченный вашими крейсерами, ваше высокопревосходительство, призовой пароход «Сумиоси-Мару». Пароход Добровольного флота «Казань» я рассчитываю использовать как угольщик для крейсеров, уходящих в рейд. Их же «Саратов» я использую как штабной корабль. Со своими котлами он на большее не способен. После затопления «Харбина», «Хайлара», «Шилки» и распоровшего себе днище об камни «Эдуарда Бари», у нас, для транспортных перевозок, остаются только пароходы «Амур», «Аргунь», «Россия» и вторая «Маньчжурия». К сожалению «Цицикар» нуждается в ремонте. А затонувшую в Торговой гавани Порт-Артура, в результате столкновения, «Европу», бывшую «Великий князь Александр Михайлович», предстоит ещё поднять. Но благодаря своему торговому флагу эти пароходы смогут при необходимости, и отстояться в Чифу. Где мы сможем забирать закупаемые товары. Ваше высокопревосходительство, я бы подумал о закупке большой партии цитрусовых. И их доставки через Чифу. Они и от цинги хороши, и хранятся долго. Спасательный буксир Морского ведомства «Силач», как и мобилизованный буксир «Сибиряк», с их водооткачивающими помпами, я намерен использовать для проведения спасательных работ. Остальные буксиры, которых двенадцать в Артуре, и три в Дальнем, пока намерен использовать по назначению. Но вооружить мелкокалиберными пушками. И в перспективе использовать в тральном караване. Точно так же как водоналивные боты. Которых одиннадцать в Порт-Артуре, и один в Дальнем. Последний пока используется на Эллиотах. Для проведения судоподъёмных работ. В общем, кранами все, что мы могли поднять, уже подняли. Так что плавкраны я возвращаю по местам. Будет два в Порт-Артуре, один грузоподъёмностью в 60 тонн, другой в 100 тонн. В Дальнем же будут, один в 60 тонн и два по 50 тонн и три малых, до пяти тонн. Но теперь необходимо использовать для судоподъёма баржи. К сожалению баржи, для перевозки угля, не смотря на свою многочисленность, их порядка сорока в Порт-Артуре и порядка шестидесяти в Дальнем, слишком маловаты. Их грузоподъёмность от 30 до 60 тонн. Для судоподъёмных работ придётся задействовать грунтоовозные шаланды. Таких одиннадцать в Арктуре и четыре в Дальнем. Их подъёмная сила от 250 до 310 тонн. Но пока они работают с драгами. Пробивая второй проход в Порт-Артуре. А вот паровые катера, включая катер градоначальника «Ольга», портовые баркасы с «Перового» по «Шестой», портовые катера «Талиенван-1» «Талиенван-2» «Талиенван-3» «Талиенван-4», я включил в тральный караван. Участвуют в разминировании подступов к проходу. Как только достроят катера «Владимир-1» и «Владимир-2» включу и их в тральный караван.

Макаров вздохнул:

— Да не густо. А тут ещё и придётся «сокола» второго отряда задействовать для операций флота. А проход в Порт-Артур наше уязвимое место.

— Мы, ваше превосходительство снимаем с японских кораблей торпедные аппараты, есть и запас мин, — тут же стал предлагать Вирениус, — У прохода же стоят потопленные при первой атаке брандеров «Хококу-Мару» и «Джинсен-Мару». Один бывший брандер лежит у Тигрового полуострова, второй под Электрическим Утёсом. Даже в прилив они возвышаются над водой. Оборудовать на них позиции для минёров. И пусть держат подходы к проходу под огнём. Трофейные торпеды тоже есть. Плюс надо присмотреть на берегу позиции для аппаратов для самодвижущих мин, где мина в грунт не зароется при выстреле. Поставить и там. И есть ещё одно предложение, ваше высокопревосходительство.

— И какое же, Андрей Андреевич?

— На разрушенных кораблях и катерах имеются паровые машины и котлы. Вот я и предлагаю использовать эти машины и котлы для строительства небольших, плоскодонных пароходов и паровых лихтеров. Которые и использовать для установки на них торпедных аппаратов. И по мере их постройки использовать их для организации защиты проходов. Будут стоять возле берега, замаскированные. А при необходимости стрелять самодвижущимися минами.

— Хм, занятное предложение, занятное, то есть ночью выходят на позиции, сторожат проход. А утром назад в порт? — Макаров внимательно посмотрел на Вирениуса, — И их эскизы имеются?

— Конечно ваше превосходительство, — Вирениус тут же подал Макарову пару листков, на которых были изображены десантные баржа и десантный катер, но с паровыми двигателями, — Возможности Порт-Артура и Дальнего вполне позволяют построить несколько таких плавсредств. Конечно, суда будут различаться, из-за подгонки под имеющиеся машины, но концепция такова. Нужно только ваше разрешение, ваше высокопревосходительство.

— А вы знаете, Андрей Андреевич, дам я вам разрешение, на ваши прожекты, — усмехнулся в бороду, Макаров, — Надеюсь, они нам помогут.

— Есть ваше высокопревосходительство, выполню, — кивнул Вирениус, а потом добавил, — И быть может, стоит действующие силы флота пока держать на Эллиотах? Как бы японская армия готова, к броску через реку Ялу. И как только они приберут к рукам её устье, тут же стоит ждать высадки там их 2-й армии. Как бы не пришлось противодействие организовывать. И войска поддерживать. Хотя последнее это моё дело, но прикрыть канонерки от атак японского флота надо бы, ваше высокопревосходительство.

— Вот тянет, вас Андрей Андреевич, на Эллиоты. И флот туда тянете.

— Там ваше превосходительство удобная якорная стоянка, для всего флота удобная. К тому же стоянка, достаточно прикрытая минами, бонами, сетями. Береговые батареи даже частично перенесли. И генерал Белый их расчетами обеспечил. Единственное так это обстрелы могут быть. Но так и на наших броненосцах пушки.

— Я подумаю, Андрей Андреевич, над этим вашим предложением, — произнёс Макаров, — И у вас всё?

— Да, ваше высокопревосходительство, — ответил Вирениус.

— Тогда, Андрей Андреевич, я вас не задерживаю.

Выйдя из магазина Чурина, Николай Вирениус буквально остолбенел. Прямо перед угловым входом в магазин, капитан первого ранга избивал, стоявшего на вытяжку перед ним, кондуктора Буторина. Который держал форменную фуражку в руке. А по лицу матроса уже текла кровь, но офицер, с остервенением продолжал его бить, приговаривая:

— Я тебя, скотину, научу, как уставы нарушать, ты у меня навек запомнишь, как служить надо.

— Прекратите, — только и выдохнул Николай и шагнул в сторону офицера, — Немедленно прекратите избивать моего подчинённого.

У капитана первого ранга приподнялись плечи, тот медленно развернулся, и уже обращаясь к мичману, язвительно произнёс:

— Вашего подчинённого? Распустили вы их. Бегут по улице без фуражки, и честь не отдают. Да и вообще мичман, как вы обращаетесь к старшему по званию.

Вирениус младший вытянулся, рывком поднёс руку к околышу фуражки и так же рывком бросил её вниз, произнеся, обращаясь к командиру броненосного крейсера «Баян» Роберту Николаевичу Вирену:

— Командир миноносца номер «227», мичман Вирениус второй. Разрешите обратиться господин капитан первого ранга? На каком основании вы, ваше высокоблагородие, избиваете моего подчинённого? К тому же представленного к Знаку отличия Военного ордена[28].

— Командир, — протяжно, с издёвкой протянул Вирен, — Молоко на губах не обсохло, а всё туда же. Командир. То-то же нижних чинов распустил, что по городу без фуражки бегают.

И тут взгляд Вирена упал на японскую саблю, украшенную «клюквой»[29], висевшую вместо положенного морского палаша, хотя и имеющая орденский знак на оружие и надпись: «За Храбрость». От этого Вирен побагровел и набычился ещё больше, и буквально заревел:

— Да как вы смеете, молокосос, нарушать устав! Где ваш форменный палаш!

— Ваше высокоблагородие, — начал было вкрадчиво говорить Вирениус, играя желваками, но его перебил перешедший на визг Вирен:

— Молчать, сопляк!

— Я вас, ваше высокоблагородие, попрошу меня не оскорблять, и не орать, иначе я посчитаю это оскорблением своего достоинства, — рявкнул на повышенных тонах Вирениус и уже спокойно, но тоном не терпящем возражения добавил, — Попрошу вас принести мне извинения, господин капитан первого ранга.

— Ещё чего, — побагровел ещё больше Вирен, явно давая понять, что не считает мичмана равным себе и никакой дуэли не будет, — Для начала соблаговолите одеться, согласно устава. А потом уже требовать сатисфакции, у старшего по званию. Я сообщу Александру Федоровичу, о вашем недостойном поведении, юноша.

При этом Вирен прямо сказал, что выскажется капитану второго ранга Колчаку первому. Который принял минный крейсер «Всадник» и по совместительству стал исправлять должность командира четвёртого отряда миноносцев. Куда и входил «227-й». А также исправлять должность начальника трального каравана.

— Этим орденом меня наградил, их высокопревосходительство, адмирал Алексеев. Собственноручно прикрепив темляк, именно к этой сабле, ваше высокоблагородие. Это раз, а второе, мы, ваше высокоблагородие, находимся в осаждённой крепости.

— И что? — снова с ехидцей потянул Вирен, — Это разрешает уставы нарушать?

— Уставы нет, но для начала надо бы узнать, что делает нижний чин, а потом уже лезть с кулаками в лицо, моего лучшего комендора и командира моей артиллерии. Буторин!

— Я, вашбродь! — рявкнул в ответ кондуктор. Офицеры, в запале совсем не смотрели в его сторону, а тут развернувшись, увидели, что кондуктор стоит навытяжку, в фуражке, старательно пуча глаза. А кровь с лица ему вытирает Аюми. При этом стоявшая рядом с подругой Лидия Белая, держа картонку с покупкой, и с осуждением смотрела на Вирена.

— Что приказали, кондуктор?

— Их превосходительство, контр-адмирал Вирениус приказали найти вас ваше благородие и барышню. Что бы вы срочно, взяв камеру, прибыли на миноносец. Ремонт винта окончен. И их превосходительство, совместно с их превосходительством генерал-майором Белым, пожелали отбыть в Дальний.

Вирениус младший, поморщился, от напоминания об его ошибки. Когда он коснулся винтами дна. Не правильно оценив радиус поворота миноносца, на его полных ходу. Во все его 15,5 узлов. И в сердцах произнёс:

— Да что за напасть. А как же мины?

— Дык, вашбродь, япошки на Эллиотах минные поля тралить удумали, — тут же произнёс Буторин, — И наши катера миноносцами гоняют, под прикрытием своих канонерок и контрминоносцев. Вот их превосходительство и хочет япошкам помешать значиться. А к катерам, мины тралить, значиться «Новик», который пароход, и «Инкоу» добавят, они мины снимать будут.

Вирениус уже знал, что мощности машин паровых катеров не хватало подсечь и сорвать мину с якоря. Поэтому катера обычно находили мины, а вот снимали мины с якорей и расстреливали уже корабли побольше. Мичман вздохнул и повернулся к Вирену:

— Ваше высокоблагородие, вы помешали нижнему чину в выполнении боевого приказа. При этом наказывая его за высказанное им усердие. И заставили ждать их превосходительств. Я доложу им, как вы, ваше высокоблагородие, пытались помешать, выполнить их приказ.

Вирен посмотрел в лицо мичмана, играя желваками, а потом зло бросил:

— Сопляк! Попадёшь ещё под моё начало, заставлю службу нести.

И направился по улице, услышав брошенное ему в спину Лидией Белой:

— Дантист!

А Вирениус повернувшись к девушкам и кондуктору произнёс, протянув ему деньги:

— Прошу простить меня сударыни, но служба. Буторин, возьми рикш и развези девушек по домам. Это тебе их оплатить. Потом вернёшься с Аюми и камерой. Я, к сожалению, на службу. Честь имею!

С этими словами мичман кивнул, молодцевато щёлкнув каблуками. Про себя чертыхнувшись, ведь день так хорошо начинался. Миноносец стоял на слипе, в минной гавани. И при отливе матросы и мастеровые стали выравнивать слегка погнутый винт. А сам он смог выбраться в город. И составить компанию Аюми. Которую после разговора с отцом он воспринимал как ещё одну сестру. Тогда, подойдя к отцу, он спросил:

— Отец, мусумэ это кто?

— Ну это смотря, в какой традиции смотреть. Если в европейской, то содержанка. Если же смотреть в японской, то вполне законная жена. Когда мы стояли в Нагасаки, вместе с нами там стоял и «Рында». Так вот у великого князя Александр Михайловича, который тогда был офицером «Рынды» как раз, в городе была своя мусумэ. Мы в шутку называли её «наша великая княгиня». Японцы к этому титулу относились на полном серьёзе.

— Почему?

— По их представлениям это так и было, — усмехнулся Вирениус старший.

— Забавно, — произнёс Николай, — И получается Аюми моя сестра?

— По срокам да, но мусумэ, у которых рождались дети, не стеснялись просить помощи на их содержание. А о существовании Аюми, я узнал только от неё самой. Для того чтобы окончательно определиться мне надо переговорить с её мамой. Пока она моя воспитанница и дочь моей мусумэ.

— Понятно отец, — кивнул Николай, — Вот закончиться война, будем стоять в Нагасаки[30], надо будет обзавестись свой мусумэ.

— Не получиться, Коля, — покачал головой Вирениус старший.

— Почему?

— Как бы не закончилась эта война, моряки обоих сторон будут далеко не желанными гостями, в портах другой страны. Так что этот институт в Японии исчезнет.

— Жаль, — только тогда и ответил Николай.

Но в то утро, ближайшего, после второй битвы при Порт-Артуре, выходного дня Аюми решила посетить лагерь японских военнопленных. Что бы узнать, что стало с тем матросом, которого завалило в траншее. И взяв с собой Николая, который вызвался её сопровождать и, встретив Лидию Белую, которая тоже решила составить им компанию, Аюми отправилась к старой китайской импани. Которых было довольно много разбросано вокруг города. И одну из которых, оказавшуюся в центре Нового китайского города, превратили в лагерь военнопленных. Куда поместили всех здоровых японских нижних чинов, согласившихся работать. Всех раненых, отказников и офицеров сразу же вывезли. А остальных разместили в постройках старого китайского земляного укрепления. Размером метров 60 на 60. Откуда и распределяли на работы. Обычно, что-то копать.

В Российской Империи в связи с тем, что русская православная церковь была частью государственной машины, причём настолько явной частью, что самой церкви принадлежали только объекты за рубежом, а всё внутри страны, абсолютно всё имущество церкви, являлось государственной собственностью, работа в воскресенье не приветствовалась. Считаясь грехом. Пусть и не смертным. А полагалось в этот день отстоять службы. Но за дополнительную денежку, и по согласию, в Порт-Артуре и Дальнем, работали и по воскресеньям. Особенно китайцы и пленные японцы. И оставив Лидию и Николая ворковать перед входом в импань, Аюми направилась к коменданту лагеря. Благо письмо от дяди Андрея, с просьбой ей посодействовать, у девушки было. И даже в этот выходной день лагерь был практически пуст. Только дежурные производили уборку лагеря и готовили еду на ужин. Поэтому девушка свободно прошла к строению, над которым развивался флаг красного креста, где со слов начальника караула и находился пострадавший. Вызвав, правда, легкий ажиотаж у японцев. Как же, японка, в дорогом европейском платье, свободно смогла пройти в лагерь. И пройдя в лазарет, Аюми спросила, у дежурившего, там японского военного фельдшера:

— Старшина, где находиться, тот матрос, которого завалило в траншее, возле Золотой Горы.

Окинув взглядом дорогой наряд девушки, белые лайковые перчатки на руках, дорогую обувь, фельдшер, на всякий случай произнёс:

— Госпожа, он второй от окна, в среднем ряду. Больных не много, вы его сразу увидите. Только он немного не в себе, госпожа. Я думаю последствия травмы.

— А что такое?

— Да он уверяет, что ему явилась сама Аматерасу. И что, это именно она спасла его. Бредит.

Девушка чуть склонила голову, в знак благодарности, и прошла в общую палату. Где стояли японские койки. Сколоченные из досок низкие топчаны, с деревянными, обитыми тканью подушками-скамеечками. С наброшенными тонкими и жёсткими подстилками. Правда, прикрытыми грубыми льняными простынями. Из трёх десятков коек заняты были не более половины. Да и то большинство, по японскому обычаю, сидели на циновках рядом. И девушка сразу направилась туда, куда ей сказали.

Матрос, лежавший на кровати, с перебинтованным торсом, поднял на неё взгляд и произнёс, смутившись:

— Это ты, а я думал, мне привиделась…

Девушка, поднесла палец к губам, потом подошла ближе, поставила на кровать корзинку:

— Это тебе. И я Аюми Кода. А ты?

— Кисиро Ота, — произнёс парень и добавил, — Я из Нагасаки.

— А я, из Иокогамы, — улыбнулась девушка, понимая, что европейская одежда не позволит ей присесть на колени, по японскому обычаю.

120-миллиметровая граната, третья по счёту, пронзив старую баржу через ближайший борт, разорвалась клубком пламени и столбом дыма. Выпустив в небо обломки от противоположного борта баржи. Генерал-лейтенант по адмиралтейству Кротков удовлетворённо кивнул и произнёс:

— И ещё один образец номер два, в кормовую часть. И поспешите. Пока баржа не затонула. Хочется оценить воздействие снарядов на конструкции.

— Не утонет она, Аполлон Семёнович, — произнёс контр-адмирал Рожественский, — Там под ней глубины то пол сажени.

— Так, то, так, Зиновий Петрович, но мокнуть то не хочется, а хочется, если уж не руками потрогать, так хотя бы глазами увидеть, что снаряды с новой начинкой делают, — Исправляющий должность главного инспектора морской артиллерии посмотрел в сторону четвёртого разрыва и добавил, — Да и пройдёмте в катер. Думаю, на сегодня, испытания закончены.

Многострадальная баржа встретила их, не только заделанными несколько месяцев назад чурбачками пробоинами, но и четырьмя новыми ровными входящими отверстиями. А также полным хаосом внутри баржи. С множеством осколочных пробоин бортов и днища, через которые в баржу струйками вливалась вода. Быстро наполняя баржу и угрожая, что вот, вот две огромные пробоины в противоположном, не подбойном борту баржи достигнут уровня воды. И тогда баржу придётся уже поднимать, а не спасать от затопления. Котёл, в который попала граната, подобно дикобразу топорщился вывороченными наружу трубками. А единственный цилиндр машины представлял собой, вывороченную внутренним взрывом, груду метала.

И окинув взором, месиво мёртвого метала, генерал-лейтенант по адмиралтейству Кротков удовлетворённо произнёс:

— Прелестно, просто прелестно, четыре выстрела, четыре разрыва и четыре внутренних фатальных повреждения, а ведь это, Зиновий Петрович, даже не бронебойный снаряд. Но взрыватель дал необходимую задержку.

Командующий Второй Тихоокеанской эскадрой ещё раз окинул взглядом разрушения, потом сравнил их с теми, что причинили такие же гранаты, во время прошлых испытаний и произнёс:

— Снаряжены гранаты чем?

— Образец один, это германский литой тол, образец два, это флегматезированный гексоген, — ответил генерал-лейтенант по адмиралтейству Кротков.

— А в стволах не сдетонируют, Аполлон Семёнович? И я вижу последствия разрывов практически одинаковые. И не поймёшь, какая из этих взрывчаток вызывает большие разрушения.

— Не должно детонировать, Зиновий Петрович, — покачал головой Кротков, — Лабораторные испытания показали большую устойчивость тола. Его можно даже плавить. Стучать по нему молотком, резать ножом. Но для нас сейчас более доступен гексоген. А вот это вещество надо флегматезировать, чтобы снизить детонирующие свойства. Что только так позволяет его использовать в снарядах. Но это снижает бризантные свойства гексогена. Где-то на уровень тола. Но бризантность обеих этих веществ выше, чем у пироксилина. Так что, Зиновий Петрович, на вашу эскадру мы уже успеем поставить снаряды. Снаряженные и толом, и флегматезированным гексогеном. Торпеды тоже снарядим гексогеном в смеси с алюминиевой пудрой.

— Так в чём проблема была, у снарядов, Аполлон Семёнович? Слишком мягкий метал, в трубках?

— И это тоже, Зиновий Петрович. Замена алюминиевых деталей, на детали из легированного медью и магнием алюминия, позволило добиться того, что трубки стали стабильно срабатывать. Но была проблема и с пироксилином.

— А там что было, Аполлон Семёнович? — контр-адмирал Рожественский, посмотрел на генерал-лейтенанта.

— А вот там, Зиновий Петрович, выяснилось, что оставленные на хранении снаряды дают слишком большое отсутствие разрывов, даже при сработавших трубках. Похоже, всё-таки воск, которым мы закрывали отверстие для трубки, в донце снаряда, флегматезирует пироксилин. Не позволяя ему детонировать. Вот мы и заменяем на всех снарядах, находящихся на хранении воск, на деревянные пробки. Ну и проводим проверку находящихся на хранении снарядов отстрелом. С заменой зарядов пироксилина в забракованных партиях снарядов[31]. Так что корабли вашей эскадры будут снаряжены полноценными снарядами.

— И сколько снарядов вот этих образцов будет на эскадре, Аполлон Семёнович?

— К сожалению, Зиновий Петрович, не все, но порядка десяти процентов бомб на каждое орудие на эскадре будет. В том числе и будут гранаты, для 75-миллиметровок. И до четверти переснаряженных торпед.

Контр-адмирал Рожественский, поморщился, но промолчал. Вторая эскадра рождалась буквально в муках. Не хватало ничего. Ни кораблей, ни людей, ни срабатывающих снарядов.

Сооружение выдержало порядка двадцати попаданий из трофейной китайской трёхдюймовки, наиболее близкой по своим характеристикам к основному полевому орудию японской армии. И быстрый осмотр укрепления показал, что снаряды только ворошили внешний бруствер укрепления, не оказывая воздействие на его конструкцию. И совершенно не воздействуя на повреждённую в бою призовую 47-миллиметровую пушку. Установленную в качестве макета вооружения укрепления. И вот теперь ДОТу, а именно эта аббревиатура, с подачи адмирала Вирениуса, закрепилась за этим сооружением, предстояло выдержать главный экзамен. Попадание снаряда двенадцатисантиметровой гаубицы Круппа.

Результат волновал всех. И стоявшего возле гаубицы генерал-майора Белого. И делавшего вид, что ему и так известен результат адмирала Вирениуса. И командира пятого стрелкового полка полковника Третьякова, стоявшего чуть поодаль, с группой офицеров своего полка. И даже солдат, которые работая, украдкой наблюдали за испытаниями.

А испытывался не только ДОТ. Сначала из китайской пушки, гранатами и шрапнелью были обстрелян участок, сделанных новых траншей. И оказалось, что чучела, размещённые на дне траншеи, не пострадали от шрапнели. А сама траншея не обвалилась, даже от близких разрывов. Да и бронекозырьки как, оказалось, защитили чучела, стоявшие за ними и имитировавшие наблюдателей, как от шрапнели, так и от обстрела из винтовок. Что вызвало горячее обсуждение не только у офицеров, но и у солдат. Потом два десятка попаданий выдержало укрепление. Которое к тому же было укрыто от врага широким бруствером. А огнем свой пушки, с прикрытой от прямого обстрела пушками врага амбразурой, прикрывало подходы к окопам. И вот теперь предстояло узнать, выдержит ли оно попадания самого мощного японского полевого орудия.

Когда столб от взрыв опал, то стали быть видными торчащие воронки обломки брёвен. Но когда все вошли в помещение ДОТа, выяснилось, что пробития не было. Каменная набивка, между срубами, выдержала удар. И внутри только треснули, и разошлись брёвна внутреннего сруба. Но пушка дополнительно не пострадала. Как и установленные чучела. Из которых только один упал при взрыве. И перешагнув, через упавшее самодельное чучело, генерал Белый произнёс:

— Ну как вы, Андрей Андреевич, и обещали второго попадания, это сооружение не выдержит. Но оно вполне ремонтнопригодно. Конечно, на линии фронта его отремонтировать будет сложно. Но сейчас думаю, Николай Александрович, приложит все усилия, чтобы его восстановить.

При этом генерал-майор посмотрел на полковника Третьякова, который только кивнул в ответ. Потом генерал Белый посмотрел на солдат, которые осторожно заглядывали в укрепление, и добавил:

— К сожалению, даже обстрел из морских пушек такого калибра укрепление не выдержит. Не говоря уже о более крупных.

— А вот для того что бы их обстрела избежать я, Василий Федорович, приложу все усилия.

— Надеюсь, Андрей Андреевич, — кивнул Белый, обращаясь уже к адмиралу Вирениусу, — Но остаются одиннадцатидюймовые мортиры. Против них позиция бессильная.

— Но если, Василий Федорович, на этой позиции упадёт, хотя один снаряд этой мортиры то, Николай Александрович, может тогда спокойно сниматься с позиции и отходить на следующую, — тут же ответил Верениус, — Свою роль эта позиция в этом случае уже выполнить.

На что полковник Третьяков, только печально усмехнулся. Нет, вверенная ему позиция всё время улучшалась. Адмирал Вирениус выдавал одно предложение за другим. Так, флотскими минёрами, были не только перезаложены находившиеся перед позицией полка фугасы. Но и они были усилены, а управление ими продублировано. Да и количество рядов колючей проволоки, перед позициями полка довели до шести. Но вот откуда он смог узнать, что для отсечения захваченных траншей можно использовать рогатки, с натянутой на них, колючей проволокой, было не понятно. Такая рогатка находилась в нише траншеи, не мешая проходу. Но при угрозе захвата противником участка траншеи, одним движением руки можно было такую рогатку вывалить из ниши в траншею и перегородить траншею препятствием. Особенно если оборудовать две ниши, напротив друг друга. И свалить рогатки одна на другую. Завалить проход было делом секунд. А вот попытка освободить его при испытаниях вылилось в весьма хлопотное дело. Что и было продемонстрированно генералу Белому.

Вообще испытывалось многое. В том числе и новые позиции для артиллерии, призванной прикрыть позицию от атаки японцев. Четыре 21-сантиметровых пушки должны были переместить на старые китайские батареи у Талиенваня. А взамен их на позицию добавили две 152-миллиметровых крепостных пушки и шесть полевых мортир такого же калибра. Но при этом была организованна единое командование артиллерии. С наблюдательного пункта на вершине горы. Так же артиллерийские наблюдатели должны были разместиться и при командных пунктах командиров батальонов. Тоже подключённых к единой телефонной сети. К которой подключались и батареи береговой артиллерии. Включая и четыре снятых с позиции 21-сантиметровых пушки. Так что Третьяков даже не возмущался, что эти пушки переместили. На их поддержку он спокойно продолжал рассчитывать.

Все более или менее современные пушки с высоты убрали. Оборудовав для них новые позиции. Вырытые в земле дворики, соединённые ходами сообщения в полный рост. И оборудованные щелями, для расчётов, и крытыми погребами, на каждое орудие. Которое теперь уничтожить можно было только прямым попаданием. А для командира батареи были оборудованы крепкие блиндажи. Правда, таким образом, пока была оборудована только одна позиция. Осмотрев которую, генерал Белый дал добро и на оборудование подобные образом и остальных батарей Кинджоуской позиции. И на оборудование для них устойчивой телефонной связи. По нескольким каналам.

По плану, из старых батарей на своих позициях, должны были остаться только пятнадцатая и шестнадцатая батареи. Да и то пятнадцатая батарея должна была быть перевооружена. Все трёхдюймовые, да и остальные полевые пушки, с неё, предлагалось заменить на другие орудия. Взятые, на японских кораблях, три 17-сантиметровых пушки, в 35 калибров, и восемь 47-миллиметровых одноствольных пушек Гочкиса. В таком виде батарея могла не только прикрыть фланг позиции, при отливе. Но и контролировала воды залива, делая их менее уютными для японского флота. А круговой обстрел бывших морских орудий, позволял использовать их и для обороны позиции. Береговой обороне способствовала и планируемая семнадцатая батарея. Которую предлагалось оборудовать дальше на запад, по берегу залива. Где и должны были поставить две двенадцатисантиметровые японским морских пушки, в 25 калибров, и две разномастные и явно древние трёхдюймовки. Но эти пушки, будучи установленными, тоже позволяли контролировать залив и могли прикрыть левый фланг полка при отливе.

На самой высоте, из бывших на ней орудий, в качестве противоштурмовых, предполагалось оставить только восемь старых, не патронных 87-мм миллиметровых пушки Круппа, и шесть 75-мм полевых пушки Круппа, для снарядов со свинцовой оболочкой. Правда к ним должны были добавиться, как противоштурмовые, ещё три десятка мелкокалиберных, от 37 и до 47 миллиметровых пушки, и полтора десятка митральез. Да и ещё все шестидюймовые мортиры должны будут встать рядом с позициями бывшей тринадцатой батареи. Дальность их стрельбы диктовала установку этих мортир именно там. Но уже в по-новому оборудованные дворики. Так что, 5-й Восточно-Сибирский стрелковый обделённым поддержкой себя не считал. Хватило бы времени и материалов завершить задуманное.

В общем, то, привлечь к реализации своих идей нужных людей, адмиралу Вирениусу помогло то, что практически сразу, после боя за Эллиоты, командиры крупных кораблей его эскадры были отозваны, в Петербург, с повышением. Это и позволило адмиралу взять в свой штаб наиболее нужных ему людей. Уже не спрашивая разрешения командира корабля, на использование их членов экипажа. И одним из первых таких офицеров стал подполковник Мордовин. Взяв которого с собой, адмирал направился на склады Дальнего. Буквально ошарашив там всех вопросом:

— Где находиться китайская пожарная машина?

И как только из предъявленного адмиралу ящика, к удивлению, даже кладовщиков, извлекли два пулемёта Максим германского производства, адмирал Вирениус произнёс, показывая на пулемёты подполковнику Мордовину:

— Вот вам обещанные пулемёты, Порфирий Александрович. Превратите их в ручные. Как мы с вами ещё в декабре обсуждали.

Потом на свет божий, со складов порта Дальнего извлекли автомобиль. Тоже захваченный при подавлении восстания ихэтуаней. И который адмирал Вирениус тут же стал использовать. Разъезжая на автомобиле по Квантуну. А также нашли и корпуса двух подводных лодок конструкции Джевецкого. Которые были доставлены на Квантун, в надежде напугать, их видом, японцев. А потом на склады порта Дальнего опустились времена большой ревизии. Выяснялось все, что на них находиться. С последующей реквизиций всего, что могло пригодиться для организации обороны. Всё остальное отправлялось в Порт-Артур. В первую очередь в крепость отправлялось продовольствие, медицинские средства и всё не установленное оборудование.

А тут ещё адмирал, вызвав к себе своего заместителя капитана Сахарова и прямо ему приказал, положив на стол, перед бывшим градоначальником Дальнего, письменный приказ:

— Василий Васильевич, я вас настоятельно попрошу, в месячный срок, приготовить план эвакуации всех мастерских порта Дальний и железнодорожной станции. Всё что можно будет демонтировать, должно быть приготовлено к демонтажу и эвакуации в Порт-Артур. Где прошу вас подготовить план эвакуации, рассчитанный на неделю. С описанием порядка демонтажа и отправки в крепость. А также предусмотреть в Порт-Артуре, для эвакуируемого оборудования, план размещения оборудования. Где подготовить основания для их установки. Обеспечить подвод необходимых технологических сред и электропитания. Так же попрошу, в этот срок, обеспечить разработку проекта временного однопутного железнодорожного пути от станции Талиенвань, до поста Перелётный, возле деревеньки Наньгуаньлинь, длинной 4 версты. Вдоль южного берега мыса. А также подобной, но тупиковой ветки от поста Перелётный, возле деревеньки Наньгуаньлинь, до района населённого пункта Моидзы. Длинной версты три. Рельсы взять, частично демонтировав пути в порту Дальний. Старшим этого проекта назначить инженера Налётова.

Сахаров тяжело вздохнул, он хорошо помнил, когда началась ревизия порта Дальний с последующей реквизицией всего и вся, он напомнил адмиралу, что это частная собственность. И что её нельзя забирать. На что адмирал его внимательно выслушал, а потом пообещал его повесить. В случае если японцам в порту Дальний достанется хотя бы один рельс или метр электропроводки. И что японцы должны будут завезти и установить в порту своё оборудование. А вот вопрос о компенсации частным лицам будет решён после окончания войны. При этом японцы, никому и ничего компенсировать не будут. Когда же Сахаров попытался встать в позу, изображая из себя оскорблённого, но адмирал, усмехнувшись тогда ответил:

— Отнюдь, Василий Васильевич, нет, не малейшего желания вас оскорбить. Просто я знаю насколько вам дорого это ваше детище. Но поверьте, я тоже хочу, чтобы этот город сохранился. И процветал в перспективе, под русским флагом. Но он не должен достаться японцам, в виде, когда они смогут его сразу использовать. Пусть потратят хотя бы месяц времени и кучу ресурсов, что восстановить в нём инфраструктуру. И поверьте, Василий Васильевич, любые деньги, которые вам смогут предложить японцы, чтобы заполучить город в целости, окажутся копейками, по сравнению с тем, что вы получите после войны. Будучи градоначальником города. По этому-то я и предлагаю вам сотрудничать, что бы город вышел из перипетий этой войны, не пострадав.

И поэтому сейчас бывший градоначальник Дальнего только вкрадчиво спросил:

— Ваше превосходительство, а это не нарушит работу порта и мастерских?

— Вот поэтому я, Василий Васильевич, и обращаюсь лично к вам. Вы тут всё знаете, и любите своё детище. И поверьте, этому городу и порту ещё предстоит большое будущее. Но пока, есть угроза его захвата, необходимо подготовиться к эвакуации, если японцы выйдут к Нангалинской позиции. Пока, во время войны, порт потерял своё торговое значение. Поэтому на железнодорожной станции хватить одного пути, так же необходимо уже убрать железнодорожные пути в коммерческой части порта и те, которые дублируют друг друга. Но поверьте, Василий Васильевич, как только враг подойдёт к Нангалину порт потеряет и военное значение. И это будет последняя возможность эвакуировать оборудование.

— Но ваше превосходительство, зачем эти две ветки, у Наньгуаньлиня?

— Южную ветку можно будет использовать для снабжения Талиенваня. После падения позиции у Кинджоу. Причём Талиенвань я рассматриваю как важную часть Тафаньшинской позиции.

— А северную ветку, ваше превосходительство?

— А вот для северной нам нужно будет после оборудования железнодорожной батареи создать небольшой бронепоезд. Который я рассматриваю как один из небольших козырей в нашем противостоянии с японской армией. Которая будет штурмовать позиции у Кинджоу.

— Армия, ваше превосходительство? Сюда пойдёт целая армия?

— А вы думали сколько, Василий Васильевич? На 5-й полк навалиться от трёх, до четырёх дивизий, с артиллерийской бригадой. И мы должны приложить все усилия, чтобы как можно дольше удерживать позиции до Нангалина. Ибо выход японцев к нему будет означать, что нам придётся оставлять Дальний.

— Оставлять?

— Конечно, как только мы оставим Талиенвань, то порт и город окажется под обстрелом. А мне этот город и порт, понадобятся целыми. Поэтому-то в этом случае город и порт вымрет. Я не хочу, чтобы на постройки упал хотя бы один снаряд.

Сахаров внимательно посмотрел на адмирала, который сам с такой ухмылкой смотрел на капитана, так как будто знал все его аферы, и произнёс:

— Но при этом вы сами готовы его полностью ограбить.

— Отнюдь, Василий Васильевич, отнюдь не ограбить. Всё потом мы вернём на место. Но сначала надо не дать японцам легко им воспользоваться. Вот они-то всё ограбят. А морское ведомство возьмёт попользоваться и вернёт. Да и ещё за использование, или за истраченное, деньги заплатит. Вы главное, Василий Васильевич, бумаги собирайте, со списками всего, и главное у кого, что морское ведомство изъяло. И шею свою берегите. Она у вас одна.

Сахаров поморщился и опустил глаза на лежавший перед ним лист с письменным приказом.

— А приказ берите Василий Васильевич. Вам же потом легче отчитываться будет. Когда, вы сами себя надумаете не обидеть.

Сахаров взял бумагу и вышел. А его сменил Мордовин, который сразу же от двери стал рапортовать о прибытии, на что адмирал махнул рукой и пригласил подполковника присесть:

— Присаживайтесь, Порфирий Александрович, в ногах правды нет. И давай те без чинов. Как там обстоят дела с вашими проектами?

— Те германские пулемёты я переделываю, Андрей Андреевич, надеюсь скоро пробно их отстрелять. Правда, пока без возможности смены ствола. Хотя две винтовки и переделываю в запасные стволы для них. Найденные карабины Манлихера, тоже переделываем. Но карабинов не много. Так что думаю, что за полгода, всю партию переделаем.

Адмирал кивнул:

— А что с греческим огнём?

— Ваше предложение, Андрей Андреевич, о том, чтобы сгущать смесь бензина и керосина пальмовым маслом и гудроном, себя полностью оправдывает, модель стала выстреливать огнесмесь дальше. Огнесмесь летит каплями. И формирует более стабильный очаг возгорания. Но вот создавать пока оружие по этому типу я остерегаюсь. Проблемы с баллонами. Пока не получается добиться создания баллонов достаточной прочности.

— Жаль, жаль, Порфирий Александрович. Подобное оружие нам сильно бы помогло при обороне Кинджоуской позиции. Я рассчитывал на его весьма сильный психологический эффект, при массированном использовании. Но время ещё есть, так что постарайтесь, Порфирий Александрович. Так что работайте и есть ещё одно предложение. Маленький пулемёт, под пистолетный патрон.

— Это как, Андрей Андреевич?

— Вот смотрите, Андрей Андреевич, конструкция труба в трубе. При выстреле, блок из ствола и затвора начинают двигаться назад, при этом происходит размыкание затвора и ствола. Затвор продолжает движение назад, захватив гильзу, которую выбрасыватель выбрасывает в правое окно. Затвор продолжает движение дальше, взводя курок, до упора. При этом из коробчатого магазина подаётся новый патрон. Движение гаситься, и возвратная пружина двигает затвор вперёд. Затвор подаёт патрон в патронник, затем перекосом создаёт запирание затвора. Блок ствола с затвором встаёт на место. Спусковой механизм освобождается, бьёт по бойку, происходит выстрел. И схема начинает работать по новому циклу.

— Хм, — Мордовин посмотрел на Вирениуса, — схема конечно интересная. Оружие получается простейшее, его в любой мастерской можно будет выпускать. Но, дальность его огня будет невелика. От силы сотня саженей. Меткость огня будет низкая. Зачем оно?

— Это всё так, Порфирий Александрович, — согласился Вирениус, — Но это оружие позволит резко увеличивать плотность огня перед своими позициями. И будет крайне удобно для боя в траншее. Где с винтовкой не развернуться. В укреплениях. Да и вообще в стеснённых условиях. Так что много их не надо будет. Может быть один на отделение. Но потребность в нём возникнет. Возьметесь? Со своими то мастеровыми. Очень прошу.

Подполковник посмотрел на адмирала, а потом, соглашаясь, кивнул:

— Хорошо, Андрей Андреевич, если надо, то я согласен.

— Вот и замечательно, Порфирий Александрович, а то есть ещё одна идея. Которая требует реализации как можно быстрее.

— И какая же идея, Андрей Андреевич?

— Надо взять динамитную шашку, вставить в неё детонатор, с обрезком бикфордова шнура. Так секунд на пять, шесть горения. И всё это поместить в гильзу, от снаряда Гочкиса. Если войдёт в гильзу от 37-миллиметрового выстрела, то можно и в них, если нет, то в гильзу о 47-миллиметрового. Горловину гильзы потом обжать, что бы ничего ни выпадало.

— Это зачем же такое, Андрей Андреевич?

— А вод представьте, Порфирий Александрович, японцы подбираются к окопам, и уже концентрируются, для последнего броска. А их стрелки вот такими гостинцами встречают. Или наоборот, наши стрелки в атаку идут. И перед штыковым броском, закидывают японцев.

Мордовин, выслушивая адмирала, всё выше и выше поднимал бровь:

— Андрей Андреевич, а что одним винтовок и орудий не хватит?

— Если бы японцев было бы по три, четыре на одного стрелка пятого полка, то хватило бы. Но их будет по 12 на одного. Так что остаётся только одно, Порфирий Александрович, несколько раз подряд их удивить. Да так удивить, что бы они несколько раз портки стирать отходили. Иначе нашим стрелкам не удержаться. А не удержаться стрелки, наши корабли будет не спасти. Так что подумайте, Порфирий Александрович, как это сделать можно будет.

— Хорошо, Андрей Андреевич, я всё понял. Сделаю.

Адмирал Того сидел в своём салоне на броненосце «Микаса» и размышлял, глядя на карту Корейского залива. Не смотря на повреждения флагманских кораблей русский флот, продолжал активно действовать. Явно собираясь закидать весь залив минами. И не только со своего минного транспорта «Амур», но и активно используя контрминоносцы. Которые постоянно появлялись перед побережьем Кореи. И ставили мины. Под прикрытием «Аскольда», «Новика» и отремонтированных «Богатыря» и «Боярина». Причём русские действовали всегда отрядами. Две или три четвёрки контрминоносцев и четыре быстроходных крейсера. В результате броненосцы не могли их перехватить, а третий боевой отряды и контрминоносцы первого, второго, третьего, пятого отряда контрминоносцев и четырнадцатого, пятнадцатого и девятнадцатого отрядов миноносцев не рисковали связываться с русскими крейсерами. А занимаясь больше разминированием. Вместе с минными катерами. Снятыми с броненосцев и крейсеров. А также вместе с буксирами и небольшими пароходами. В спешном порядке переброшенными к восточному побережью Корее со всей Японии. И из которых несколько было уже потерянно. Проверять то приходилось любое место, где видели корабли оливкового цвета. В том числе и возле устья Ялу. Куда в сопровождении броненосцев уже несколько раз наведывался «Амур». И после его появления там находили мины. И хотя броненосцы первого боевого отряда, усиленного броненосными крейсерами «Ниссин», «Касуга», «Асама» и «Якумо», а также новой бронепалубной «Цусимой», периодически перехватывали русские броненосцы. Но те отходили к минным полям вокруг островов Эллиоты. Старательно прикрывая «Амур». Чем обычно столкновение и заканчивалось.

К тому же только пятый отряд контрминоносцев и пятнадцатый отряд миноносцев имели полный состав. В остальных отрядах минных сил первого флота было по три вымпела. Что вынуждало формировать сводные отряды по четыре вымпела в каждом. И хотя для флота была заказана крупная серия контрминоносцев типа «Камикадзе». Из которых первая четвёрка была уже заложена, но вот первые корабли из неё, хорошо, если флот получит осенью следующего 1905 года.

Разминирование стало и главной задачей флота, в этот момент. После начала наступления и форсирования Ялу первой японской армией, на рейд в устье реки надлежало высадить вторую армию генерала Оку. Которая уже была сосредоточена в районе Сеула. А в порту Чемульпо было собранно почти восемь десятков гражданских пароходов. Которые и должны были перевезти вторую армию.

Так что тралили все. Как и корабли воссозданного третьего флота. Для этого воссоздания «домашнего флота» пришлось в состав воссозданного пятого отряда включить четыре лучших вспомогательных крейсера. Для воссоздания шестого отряда пришлось в морских округах собрать вместе судно береговой обороны «Цукусши» и три бывших корвета типа «Кацураги». Компенсировав их, в составе округов, выведенными из резерва старыми канонерками «Амаги», «Банджо» и шестью типа «Чинчу». Для последних пришлось спешно заказать в Германии стволы одиннадцатидюймовых пушек и новые снаряды к ним. А также вернули в состав флота, уже было подготовленный, к разделке на метал, броненосный корвет «Рюдзё». Седьмой боевой отряд составили четыре случайно уцелевших канонерки отряда. Но эти суда предназначались для охраны транспортов и поддержки действий армии. А с минной опасностью, из состава «смешного флота» боролись миноносцы перового, десятиного и одиннадцатого отряда миноносцев.

Ещё одним соединением флота в Корейском заливе стал созданный морской район Торнтон. Базирующийся на островах вокруг Эллиотов и Блонд. Именно в его состав и включили бывший корвет «Банджо» и бывшую корейскую канонерку «Джобу». По сути, вооружённый пароход, бывшим единственным боевым кораблём Корейской империи «Янг-му». И реквизированный японцами в Чемульпо. А также включили и переброшенные с других морских округов и районов третий, седьмой, восьмой и тринадцатый отряды миноносцев. Ещё два отряда миноносцев, морского района Торнтон, воссозданные девятый и шестнадцатый пока только приводили в порядок полученные из резерва миноносцы с первого, по четвёртый, а также миноносец «Котака». Вторым миноносцев шестнадцатого отряда должен был стать «28-й». Который, как и броненосный корвет «Рюдзё» был выведен из состава флота. Но сейчас в спешном порядке восстанавливаемый. По крайней мере, мины он тралить мог. На большее миноносцев не было. Из-за чего так и не получилось воссоздать пятый отряд миноносцев.

Морской район тоже был создан за счёт других морских округов и районов. Где были оставлены минимальные силы. Кроме морского района Такесики. Где судно береговой обороны «Конго», бывший броненосный корвет, практически безоружная канонерка «Чинхоку» и два отряда миноносцев семнадцатый и восемнадцатый совместно со вторым флотом пытались противодействовать владивостокским крейсерам. Но во втором боевом отряде осталось всего три боеспособных броненосных крейсера. «Токива», получивший снаряд, с Электрического Утёса, похоже, надолго встал на ремонт. Четвёртый же боевой отряд не блистал скоростью хода. И не мог догнать русские броненосные крейсера и «Варяга». А четвёртого отряда контрминоносцев и двадцатого отряда миноносцев было маловато, чтобы организовать полноценную разведку.

В составе флота ещё оставались первый и второй дивизионы вспомогательных судов. Причём первый пришлось восстанавливать, добавив в него мобилизованные пароходы. Но эти корабли занимались снабжением сил флота. И сами нуждались в защите. Хотя бы вспомогательными крейсерами из Отряда судов особого назначения. Созданного было, чтобы бороться с русскими рейдерами, переделанными из транспортных судов. Но вынужденными сопровождать корабли снабжения и нести дозоры на линии Корея-Шаньдунский полуостров.

Десантная операция связывала Того все руки, заставив практически отдать русским инициативу. Всё что он мог сделать, это обеспечить безопасность перевозки и высадки второй японской армии. Правда, были выделены двенадцать транспортов. Которые должны были послужить брандерами. Но не было сил флота, которые можно было бы выделить на проведение этой операции. Даже для минирования подходов к Порт-Артуру приходилось буквально наскребать миноносцы. Пока флот тралил, тралил и ещё раз тралил. Включая и русские минные поля вокруг островов Эллиоты и Блонд.

Начавший алеть на востоке рассвет, застал отряд русских кораблей из пары миноносцев и восьмёрки минных катеров, за которыми шла восьмёрка «соколов», в аккурат севернее острова Ши-чен-Дао. Самого большого из островов Боукшер. Находившихся в десятке миль северо-восточнее островов Эллиот. И прикрывавших подступы к порту Дагушань. На северном побережье Корейского залива. Порт, который находился в двух десятках миль на запад от устья реки Ялу. И если устье реки являлось целью для главных сил русского флота, то порт Дагушань был целью для сил под командованием адмирала Вирениуса. И для организации минной постановки у порта была выделена восьмёрка «соколов». А вот, что бы им не помешали, дозоры японцев, была спланированная операция на отвлечение. Восемь минных катеров, эллиотского отделения пятого отряда миноносцев, усиленных миноносцами «227» и «226» из состава четвёртого отряда миноносцев, должны были атаковать рейд островов Боукшер. Находящийся между островами Шаулук-Дао, Таванокиа-Дао и цепочки небольших островов между ними. Где были самые большие глубины в этом районе. Позволявшие отстаиваться на рейде транспортам и крейсерам даже в отлив. И где адмирал Вирениус надеялся застать транспорта снабжения. Обеспечивающие действия находящихся в этом районе японские лёгкие силы. А также японские миноносцы и минные катера. И атаковав японцев, отряд должен был с шумом прорываться в сторону островов Эллиот. Где их поджидали остальные корабли четвёртого отряда миноносцев. Минный крейсер «Всадник», перевооружённый на 6 призовых трёхдюймовых пушки Армстронга. С гранатами, начинёнными шимозой и одним электрифицированным 47-миллиметровым Гочкисом. Тоже призовым. К сожалению, переоборудовываемый по этой схеме «Гайдамак», не успевал закончить работы. И в операции участия не принимал. Кроме минного крейсера ударный отряд должны были встречать миноносцы «212», «213» и «222». Каждый, из которых имел электрифицированный Гочкис. А первые два ещё и по одному 75-миллиметровому русскому орудию. В случае необходимости силовую поддержку русским миноносцам должны были оказать канонерки «Храбрый» и «Гиляк». Причём последний был так же перевооружён. Вместо кормовой 75-миллиметровки, на канонерке, была установлена 120-мм русская пушка Канэ.

Вообще то, в отлив остров Ши-чен-Дао отмелью соединялся с берегом Ляодунского полуострова. И только в прилив глубины позволяли проскочить там «соколам». Чем и воспользовался при планировании операции адмирал Вирениус. Русский отряд подошёл к порту Бидзыво как раз к началу прилива. Крадучись пробрались вдоль берега Ляодунского полуострова, мимо островов Боукшер. После чего корабли разделились. Корабли 2 отряда миноносцев, набирая ход, и перестраиваясь в две колонны по четыре корабля, направились к порту Дагушань. А отвлекающий отряд на своих предельных для катеров, при таком течении, 8 узлах направились к рейду островов Боукшер.

Проводив взглядом, уходящие «сокола», мичман Вирениус поправил висевший на боку отцов палаш. И повернулся к командиру пятого отряда миноносцев лейтенанту Иванову-четырнадцатому. Который выбрал именно его миноносец флагманским, для проведения операции. И как самый быстроходный, как-никак 15,5 узлов. Против 14 узлов у «226» или 10–12 узлов у минных катеров. И как самый хорошо вооружённый, три торпедных аппарата, включая два носовых и один поворотный и два электрифицированных 37-миллиметровых пятистволок Гочкиса. Против двух носовых торпедных аппарата, и трех 37-миллиметровок Гочкиса «226-го». Электрифицированных, из которых была только одна установка, кормовая. Вообще адмирал Вирениус планировал по вводу в строй призовых миноносцев передать «226» и «227» в пятый отряд. В качестве лидеров минных катеров. Но пока этого не случилось.

А с палашом получилось вообще печальная история. Узнав о конфликте сына, с командиром «Баяна» Виреном адмирал глубоко вздохнул:

— Ну что, допижонился перед девушками? — а потом адмирал, выдохнув, добавил, — А я ведь вам, Николай Андреевич, когда сказал трофейное оружие на уставное поменять? Сразу же, по приходу в Дальний, вы господин мичман, первым делом, отправитесь на «Саратов». Заберёте там мой револьвер и мой палаш. И будите последний носить. Носить даже в море. Это приказ. И ещё Николай Андреевич, это хорошо, что вы заступились, за своего подчинённого. Но теперь, как хотите, организуйте для кондуктора Буторина экзамены, на прапорщика по адмиралтейству. И как его командир сделайте так, чтобы Буторин экзамен сдал. До вашего возвращения в Порт-Артур. Иначе Роберт Николаевич, Буторина со света сживёт. Нет, его потом матросы порвут. Так что хоронить будет нечего. Но пока он жив, вам двоим он жизни не даст. Но с офицерами ему будет сложнее справиться. Особенно учитывая, что насколько я знаю, на дуэль с младшим по чину он никогда не пойдёт. Так что, Николай Андреевич, я вас попрошу организовать как обучение, так и экзамен у вашего подчинённого.

И теперь миноносец, имея при штатной численности экипаж в одного офицера и 15 матросов, имел мичмана, двух прапорщиков по адмиралтейству и чёртову дюжину нижних чинов. А в этом походе к ним добавился ещё и командир отряда, лейтенант Иванов 14-й. Который стоял на надстроенном правом крыле мостика и всматривался в море. В море, за проходящий по правому борту остров Ши-чен-Дао. Вообще, предложение, настроить над боевой рубкой миноносцев ещё и ходовые мостики с крыльями, принадлежала адмиралу Вирениусу. И, при проведении ремонтов, на миноносцах стали ставиться лёгкие конструкции, с решетчатым настилом палубы. Монтировались компасы и выводились системы управления миноносцем. Ну и монтировался один или два трапа. Для того, что бы можно взойти, или спуститься с мостика. Одним из первых, мостиком был оборудован «227-й». И поднявшись, по трапу, на мостик мичман Вирениус достал из кобуры маузер и пристегнул его к деревянной кобуре.

— К абордажу готовитесь, Николай Андреевич? — не поворачиваясь, произнёс Иванов, — Хотя вы ведь знаменитый абордажник. Вот даже палаш не снимаете.

— Да я и рад бы его в каюте оставить, Модест Васильевич, — вздохнул в ответ мичман, — Но контр-адмирал Вирениус приказ носить, пока приказ не отменит.

Иванов 14-й только усмехнулся, и постарался поменять тему разговора:

— Николай Андреевич, а что слышно про «224-й», «228-й» и «229й»? Не знаете, когда их введут в строй?

— Рассчитываете на мой миноносец, Модест Васильевич, — улыбнулся мичман.

— Скажем так, я считаю предложение, Андрея Андреевича, о лидере для отрядов несколько меньших по размеру кораблей, весьма перспективной. А вы не находите Николай Андреевич?

Мичман Вирениус пожал плечами:

— Как бы мы с вами, Модест Васильевич, это и проверяем.

— Имея только минные катера, я бы на такую авантюру не согласился бы. А вот ваш миноносец, Николай Андреевич, и миноносец Алексей Михайловича, — лейтенант Иванов бросил взгляд на миноносец «226», которым командовал лейтенант Щастный, — уверенность в успехе авантюры дают. И распорядитесь, пусть катера поднимут ход до десяти узлов. А то до Шаулук-Дао ещё миль пять хода. «Сокола» за это время успеют до Дагушаня добежать.

В этот момент отряд обогнул самый большой остров архипелага и стал приближаться к острову Шаулук-Дао. Мичман отдал необходимые распоряжения. И на мачту миноносца поползли сигнальные флаги. Катера стали поднимать скорость хода, до максимальной, у самого тихоходного из них. А мичман, повернувшись к командиру отряда, произнёс:

— На них ещё работ на неделю, или чуть больше, потом испытания и подготовка экипажа. Так что до мая они, залив Талиенвань точно не покинут. Как и «Яркий» с «Яростным».

— Досадно, — поморщился Иванов, — Хотелось бы побыстрее. А что с симбиозом «68-го» и «71-го»? Не знаете, как там работы идут, Николай Андреевич? Уж больно предложение необычное. Никто, и никогда так не делал.

— Ну да, идея отца весьма необычная, — согласился Вирениус-младший, — Но набор я слышал, соединили. Сейчас совмещают котельное отделение «71-го» с машинным отделением его систершипа. С герметизацией переборки между ними. Так что раньше, чем через месяц миноносец «7168» из дока не выйдет.

Назвав номер, мичман улыбнулся, а лейтенант усмехнулся:

— Да номер будет необычный, если их величество утвердит.

— Ну до этого, Модест Васильевич, ещё не скоро. Скорее даже «221-й» из дока выведут. Там и машинное и котельные отделения родные. И экипаж, с командиром, на месте. Но это будет даже ещё необычнее.

Иванов снова усмехнулся:

— Ну да, присоединить полубак японского корабля к корпусу русского, до этого надо было бы ещё додуматься.

— Ну у отца идей много, — согласился мичман, а потом добавил, обращаясь уже к сигнальщику, — Братец, сходи ко мне в каюту. Принеси винтовки.

— Винтовки, Николай Андреевич? Вы собираетесь воевать винтовками? — лейтенант удивлённо посмотрел на мичмана.

— Это не совсем обычные винтовки, Модест Васильевич, а Манлихер-Мордовина. Который, стреляет очередями. Плюс Степан Митрофанович, — Вирениус-младший, посмотрел на командира своей артиллерии прапорщика по адмиралтейству Буторина, который находился под ними на палубе, рядом с левой пятистволкой Гочкиса, — придумал ускорители заряжания для этой винтовки. Ну как были ускорители заряжания у винтовок конструкции Бердана. За это, и за кассету для Гочкисов в виде улитки, их превосходительство контр-адмирал Вирениус, Степан Митрофановича в прапорщики и произвёл. Так что нам сегодня в боевых условиях предстоит два его прожекта опробовать.

— Я так понимаю, новая кассета позволяет ещё больше боевой темп стрельбы поднять? — нахмурившись, произнёс Иванов.

— Да, как и ускоритель заряжания для винтовок, — согласился мичман, — На полигоне всё работа отлично. Надо бы в деле проверить.

В этот момент вернулся сигнальщик с винтовками. И Иванов тут же попросил объяснить, как пользоваться этой системой, про которую он был наслышан. И взяв одну винтовку у сигнальщика, оставив матросу вторую, Вирениус младший стал показывать, как пользоваться, переделанной в автоматическую винтовкой. И для чего нужны были те патронташи, со снаряженными патронами пачками, что были закреплены слева на оружии.

Офицеры так увлеклись оружием, что в реальность их вернул только голос рулевого:

— Ваши благородия, куда править то? В ближний пролив, али в дальний.

Как оказалось, отряд уже почти достиг острова Шаулук-Дао. И с сожалением отдав винтовку мичману, который тут же вставил её в один из зажимов, рядом с рулевым, лейтенант Иванов произнёс:

— Николай Андреевич, распорядитесь так держать. Приготовиться к бою.

— Так держать, — тут же повторил мичман, — Приготовиться к бою. «Наш» до места поднять. Боевые флаги поднять.

— Жаль скорости не прибавить, — поморщился Иванов. Но отряд преодолел оставшиеся полторы мили, до пролива между островом Шаулук-Дао и грядой небольших островков и командир отряда распорядился:

— Николай Андреевич, пусть передадут, Алексей Михайловичу, следовать за вами, полным ходом в следующий пролив, а на катера пусть передадут поворот все вдруг вправо и атака строем фронта.

«227» и «226» прибавили скорости и стали огибать первую из скал, а катера одновременно повернувшись направо, пошли на рейд в атаку, строем фронта. Где виднелись несколько небольших пароходов, четыре миноносца, а также с два десятка различных катеров. И на которых уже засуетились. Стали разворачивать орудия, поднимать пары. Но русские катера были уже близко и шли в атаку. А потом, обогнув торчащую из воды скалу, на рейд выскочили и два русских миноносца. И ведя огонь из своих пушек стали огибать место стоянки японских кораблей и катеров. Добавили своё слово и пушки русских катеров. А потом катера выпустили и катерные торпеды. И тоже стали ведя, огонь из пушек, обходить скопление японских сил. К которым уже тянулись под водой 16 пенных струй. Миноносцы должны были оставить свои торпеды для более важных целей, но тут рядом с «227-м» встала пара фонтанов от разрывов пушек не меньше чем трёхдюймового калибра. И огонь вёл один из пароходов.

— «Янг-му», — проговорил Иванов, — Вот и свиделись с корейским флотом.

— Рулевой два румба вправо. Развернуть кормовой торпедный аппарат на правый борт, приготовиться к выстрелу, цель пароход, — крикнул мичман и, обращаясь к Иванову, добавил, — Что вы сказали, Модест Васильевич?

— Я говорю, это канонерка «Янг-му», единственный корабль империи Корея.

— Понятно, — протянул мичман и, повернувшись в сторону кормы, крикнул, — Приготовиться к минной атаке, по канонерской лодки «Янг-му».

Но идущий следом за флагманом «226» успел атаковать «Джобу» раньше. Лейтенант Щастный просто довернул свой миноносец в сторону экс-корейской канонерки и, приблизившись, просто выпустил две торпеды, из своих носовых торпедных аппаратов. Одна, из которых достигла борта «Джобу». Заставив этот корабль начать крениться и прекратить огонь. Да и у Вирениуса появилась другая цель. Один из катеров, выкрашенных в оливковый, а не серый цвет, остановился, буквально скрывшись в облаке пара. И мичман повёл свой миноносец в сторону этого катера. И когда до катера оставалось совсем не много, Иванов крикнул:

— Что у вас?

— Ваше скородие, котёл разворотило, мичман и кочегар погибли, остальные обварились или поранены, — послышалось со стороны катера, на котором, на ногах, были видны только две фигуры матросов.

— Быстро, раненых и погибших на миноносец, и сами перебирайтесь, — крикнул в ответ Иванов, и уже обращаясь к мичману, добавил, — Николай Андреевич, распорядитесь править к катеру. При отходе катер расстрелять.

И снова «226» пришёл на помощь флагману. Прикрыв его своим корпусом, когда «227» остановился возле подбитого катера. А потом оба миноносца поспешили вслед за улепётывающими буквально на всех парах с рейда катерами. Успев с «227» ещё и дать очередь из пушки, по не желавшему погружаться катеру.

Выскочившие было, из-за западного мыса острова Таванокиа-Дао, на выстрелы четвёрку японских патрульных катеров, охранявших рейд, отогнали сосредоточенных огнём всех пушек отряда. И русские как можно скорее поползли на юго-запад. И именно поползли. Выжимая из машин своих катеров всё что можно. А за ними уже была погоня, следом шли три серых миноносца и с дюжину катеров, такого же цвета. Нагоняя русских. Правда если русские шли компактной группой, то японцы, стремясь их затормозить всё больше и больше растягивались. Ещё одну опасность стали представлять четвёрка японских миноносцев, того же типа, которая быстро подходила с востока. Стремясь отрезать русских от островов Эллиоты.

— Живенько бегут, — осмотрев миноносцы, произнёс мичман, а потом, окинув горизонт на юг и юго-запад добавил, — И что-то наших не видно.

— У этого типа миноносцев максимальный ход узлов 19, — ответил Иванов, — Они однотипные «11-му», что при Эллиотах утопили. А так по плану нам ещё минут десять идти до встречи с нашими. Правда пару минут придётся пробиваться, идя между двух огней.

А потом командир отряда добавил:

— А вот первый догонит нас минут через несколько.

— Есть предложение Модест Васильевич, когда тебя преследуют несколько врагов, то они обычно так же растягиваются. И можно их вырубать по одному. В порядке живой очереди. Вот я предлагаю сосредоточенным огнём отряда быстро выбивать преследователей по очереди.

— А потом они соберутся в кучку и навалят нам всем скопом, — произнес, нахмурившись Иванов, — но у нас нет выбора. Распорядитесь передать на остальных, Николай Андреевич, пусть ведут огонь по цели флагмана.

Так получилось дать укорот двум первым, выскочившим вперёд миноносцам. А вот третий дождался катера и только со всеми пошёл в атаку. И тут подошла и ещё одна четвёрка миноносцев. Похоже бывшая в дозоре в этом районе. Правда, первую их атаку сорвал «227-й», выпустивший торпеды. Сначала наперерез из носовых аппаратов, а потом, когда японцы чуть отвернули, то и из поворотного торпедного аппарата. Ни в кого не попали. Как, впрочем, и японцы. Успевшие выпустить две торпеды в отвернувший в противоположную сторону русский миноносец. В тот момент русские смогли оторваться от этой четвёрки миноносцев, но изменив курс, эти миноносцы присоединились к остальным японским миноносцам и катерам. Во всю ведя огонь из пушек. И их жертвами стали ещё два катера оливкового цвета. К одному остановившемуся, подошёл, чтобы снять команду «226-й». И теперь уже «227-й» прикрывал своим корпусом спасательную операцию. А вот второй лёг на циркуляцию и стал уходить в сторону. И помочь им казалось было невозможно. Но тут вокруг головного миноносца японцев встали фонтаны разрывов от трёхдюймовых пушек. Мичман Вирениус посмотрел в сторону островов Эллиот и увидел милях в трёх «Всадника» в сопровождении трёх миноносцев. Быстро приближающихся и ведущих огонь по японцам. А за ними, ещё милях в трёх далее, виднелись «Храбрый», под адмиральским флагом, и «Гиляк». Наводивших свои пушки в сторону японцев. И теперь уже была очередь японцев разворачиваться и отходить. К чести японцев стоит сказать, что японские миноносцы не бросили свои катера на растерзание, а стали их прикрывать. Отходя не в сторону островов Боукшер, а скорее на восток.

Русские отряды соединились. И если катера продолжили свой путь к островам Эллиот, то «Всадник» и миноносцы направились преследовать японцев. Следом шли, так же нагоняя японцев «Храбрый» и «Гиляк».

И как оказалось, теперь уже японцы заманивали русских. Южнее островов Боукшер оказалась четвёрка японских контрминоносцев и канонерские лодки «Чокай» и «Атаго». Заурядные кораблики в 612 тонн, несли по одному 21-сантиметровому 12-сантиметровым короткоствольным орудиям, и по паре пулемётов. И были практически полностью лишены брони, ну за исключением щитов на орудиях. Но, тем не менее, они совместно с контрминоносцами атаковали русские корабли. Дав возможность катерам и миноносцам выйти из боя.

Если канонерки вступили в дуэль с «Храбрым» и «Гиляком», то четвёрка контрминоносцев направилась к «Всаднику» и миноносцам. Правда, новое вооружение минного крейсера им пришлось не по душе. А тут ещё по ним открыли огонь и трёхдюймовки «212-го», «213-го» и «Гиляка». Показывая, что огневое превосходство в этом бою за русскими. И оно подтвердилось, получив снаряд с «Храброго» запылал «Чокай». И прекратив огонь, стал отползать на юг. Следом направилась и «Атаго». А тут ещё и сигнальщик обратился к Вирениусу-младшему:

— Ваше благородие, с севера «сокола» подходят. Все восемь.

Мичман посмотрел на север и увидел милях в пяти восьмёрку русских контрминоносцев. Но заметили их и на японских кораблях и там поспешили выйти из боя. А на «Храбрым» взвился сигнал, предписывающий всем следовать за флагманом. При этом канонерка легла на курс в сторону рейда островов Боукшер.

— Николай Андреевич, пожалуйста, распорядитесь запросить адмирала, на разрешение произвести поиски повреждённого катера, — наблюдая в бинокль за японцами, произнёс лейтенант Иванов.

Пока шла передача сигналов, мичман Вирениус заметил, как на крыло мостика «Храброго», вышел отец и, поднеся бинокль к глазам, прошёлся взглядом по его миноносцу. На секунду взгляд адмирала застыл на нём. А потом Вирениус старший опустил бинокль, явно испытывая облегчение, от того что видит сына. Потом же, получив разрешение, пара миноносцев направилась на восток, следуя на траверзе, друг у друга, в паре миль или кабельтовых в двадцати. И если не считать, что «226-й» один раз остановился, чтобы выловить из воды нескольких японцев, миноносцы беспрепятственно пересекли место боя. Пока сигнальщик на «227-м» не крикнул:

— Два минных катера слева по курсу. Кабельтовых пятнадцать. Один наш, второй япошка.

Иванов и Вирениус тут же стали всматриваться в бинокли в указанном направлении. И увидели, что вокруг уже почти погрузившегося катера оливкового цвета крутиться серый паровой катер. Сопровождаемый, поворачивающейся следом, пушкой русского катера. И, похоже, там тоже заметили русские миноносцы. «Серый» катер стал набирать ход и, обходя по дуге своего русского визави, нацеливаясь на мелководье. Явно рассчитывая проскочить, по мелкой воде, выходя из-под атаки миноносцев.

— Николай Андреевич, голубчик, распорядитесь передать, Алексей Михайловичу, атаковать катер противника. И ведите миноносец на помощь нашему, а то его вот-вот волны захлёстывать начнут.

Миноносцы разделились и, подведя миноносец вплотную к катеру, мичман Вирениус приказал экипажу помочь в проведении спасательных работ. Раненого командира катера отнесли в каюту командира миноносца. А оставшийся на катере, за старшего, унтер стал докладывать:

— Когда значиться у нас руль заклинило и нас понесло вправо, то их благородие приказали катер остановить и руль исправить. Но там что-то заклинило, так что и сейчас руль на борт повёрнут. И к нам подошли два японских катера. Пришлось значиться снова ход дать и ходить по кругу. Один катер мы подбили, и он отстал. А на втором похоже закончились снаряды. Он просто ходил по кругу и не стрелял.

— А вы что не стреляли? — произнес, нахмурившись Иванов.

— Виноват, вашбродь, только и у нас снаряды закончились, вот я гильзу на глазах японцев и зарядил, — тут вытянувшись и начав, по-уставному, пучить глаза, ответил унтер, — А они это увидели и шарахнулись в сторону. И стали вокруг нас круги нарезать. А мы их как будто на прицеле держим. А сами дырки заделываем, воду выливаем и пытались руль починить. Но там снарядом шток погнуло.

— А где второй японский катер? — произнес, было Вирениус. Унтер махнул рукой в сторону юга:

— Они там были, ваше благородие.

Офицеры повернулись в ту сторону и увидели в полутора кабельтовых, от миноносца, подкрадывающийся к ним японский катер. Орудие, которого было наведено прямо на них. И Вирениус младший вскинув, так и провисевший на деревянной кобуре маузер, к плечу открыл огонь. С японского катера грохнул ответный выстрел пушки. Но сложно сказать, у кого на катере, от свистящих рядом пуль, дрогнула рука. Не то у наводчика, выстрелившего, когда катер волной подбросило вверх, не то у рулевого, дернувшегося чуть в сторону. Но в результате японский снаряд пронёсся мимо. А потом с мостика миноносца заговорили две автоматические винтовки. Выплёвывая за пару секунд пятёрку пуль. Что бы секунды через три добавить ещё одну пятёрку пуль. Помогал им и мичман, вогнавший в свой маузер запасную обойму. Пули пробивали борта катера, вспенивали воду рядом и, заставляя всех живых упасть на дно катера. А потом совсем рядом с миноносцев грохнул выстрел. И возле катера вода вздыбилась от разрыва снаряда. Мичман бросил взгляд туда, где прозвучал выстрел из пушки и увидел, что мимо его миноносца проходит «226-й». Направляясь к катеру. Периодически стреляя из своих пушек рядом с катером. Пока миноносец не подошёл к катеру на столько, что с миноносца не перепрыгнули пять фигур, во главе с лейтенантом Щастным.

И когда Щасный поднял над катером русский флаг, и показал зажатый в руке, содранный японский, Иванов удовлетворённо кивнул. И повернувшись к Вирениусу произнёс:

— Похоже, пулемёты оружие нужное, для таких вот схваток, накоротке. Да и пистолет ваш, Николай Андреевич, нас спас. С револьвером такой фокус было не провернуть. Сколько говорите такой маузер стоит?

— Отец в Пирее покупал рублей за 45, — ответил мичман, — А в Порт-Артуре, в магазине, намедни, видел и за 60.

— Дороговато, однако, и не у всех отец такую игрушку подарить может, — поморщился Иванов, — но как командиру отряда катеров, такая игрушка, явно пригодиться. Надо будет прикупить. Но это потом. А сейчас берите на буксир катера и идём на соединение с «Храбрым».

Но, в отличие от призового, свой катер довести не удалось. Из-за заклинившего руля, катер мотало при буксировке. Да так, что при ударе об волны, стали открываться пробоины. Которые, бывшие на катере матросы, просто не успевали заделывать. И сняв с него людей и орудие, сам катер затопили. Забрав с собой призовой.

А возвращение миноносцев на рейд островов Боукшер принесло новое удовлетворение. Трубы, мачты и настройки торчавшего из воды парохода явно принадлежали «Джобу». Японцы не смогли увести канонерку с рейда. Позволив Щастному записать её на свой счёт. И теперь матросы, со стоявшего рядом, с затонувшей корейско-японской канонерки, «Храброго», снимали трофеи. В первую очередь дальномер, орудия, прожектора. И собирая документы в рубке. Но если не считать этого затонувшего парохода, то только обломки японского катера, лежавшие на оголившемся в низкую воду отмели, говорили о разыгравшемся тут, совсем недавно, сражении. И как потом узнал Вирениус-второй, этот катер, с броненосца «Микаса», японцы взорвали сами. При приближении русских кораблей. Успев эвакуировать и подорванный катерами транспорт, и сильно повреждённый миноносец «19». Из 8 отряда миноносцев, который они застали, было дело, на рейде.

Русская эскадра медленно входила на рейд Николаевска-на-Эллиотах. Предполагалось, что минный заградитель «Амур», под прикрытием броненосцев «Цесаревич», «Ослябя», «Император Николай I», «Иоанн Златоуст» и «Полтава» выставит в третий раз минное заграждение в устье реки Ялу. Эскадру должен был сопровождать минный крейсер «Абрек». А в это время дюжина контрминоносцев первого и третьего отрядов, под прикрытием крейсеров «Аскольд», «Богатырь», «Новик» и «Боярин» должны были поставить мины между островом Ха-до и побережьем Кореи. Но западнее острова Ха-до, отряд крейсеров, ведомый командующим флотом адмиралом Макаровым, встретил японский флот. Шесть эскадренных броненосцев, четыре броненосных, пять бронепалубных и один безбронный крейсера, при поддержке восьмёрки контрминоносцев не позволяли выполнить задачу. И вице-адмирал Макаров, скрепя сердцем приказал поворачивать к островам Эллиоты. До которых было около двух десятков миль.

Эскадры успели обменяться несколькими залпами, когда впереди показались канонерские лодки «Храбрый», «Кореец», «Манджур» и «Гиляк», под вымпелом адмирала Вирениуса, а так же «Всадника», четвёрки «соколов» и пяти миноносцев. Эти корабли обозначили проход в минном заграждении, установленном между островами Боушир и Эллиоты. Присоединив свои орудия к артиллерийской дуэли. А когда японцы подошли совсем близко к островам, то подал голос и стоявший на рейде Николаевска-на-Эллиотах «Севастополь» и восьмерка 12-сантиметровых пушек береговой обороны, размещённых на северном побережье островов. Заставив японский флот развернуться и уйти. Так что, вышедший с рейда и спешащий на всех порах, к месту боя, «Дмитрий Донской» не успел сделать ни одного выстрела.

Но пять русских броненосцев это было всё, что мог вывести адмирал Макаров в море. После второй битвы при Порт-Артуре «Петропавловск», «Пересвет», «Баян», получившие повреждения встали на ремонт и срочно чинились. Повреждённый в первый день войны «Ретвизан» заканчивал ремонт. Но, надолго, в ремонт встала «Победа». Да и ещё адмирал Вирениус предложил отремонтировать винты у «Севастополя», не говоря, как это он собирается сделать.

И теперь пропустив на рейд броненосцы, адмирал Макаров, стоя на ходовом мостике, внимательно осматривал «Севастополь». Броненосец стоял практически возле берега, западнее центральной сигнальной станции. И его кормовая часть была скрыта земляной насыпью. Возле которой стоял плавкран, с висевшим на тросах запасным винтом броненосца. И вспомнив гидрографию района, адмирал Макаров понял, что для кормовой части броненосца возвели небольшой док, с деревянным кессоном. Куда и ввели буксирами кормовую часть броненосца, установив её там на слипы. Перекрыв корпусом «Севастополя» доступ воде, в подобие дока. Выкачали воду. А потом, подведя плавкран стали менять повреждённый винт, на запасной. А это означало, что после прибытия, снятого с броненосца «Сысой Великий» станка для орудия, который уже был отправлен поездом из Либавы, будет можно полностью восстановить повреждения броненосца. В этот момент «Аскольд» уже вышел на середину рейда, и адмирал Макаров увидел виновника этих повреждений «Севастополя», капитана первого ранга Чернышова.

Николай Кузьмич Чернышов, стоял на мостике «Чин-Иене», теперь уже называвшегося «Адмирал Посьет». Китайско-японское название «Защиту простирающий», государю императору не понравилось. И он переименовал броненосец. Командир, которого и руководил работами по подъёму, в данный момент по переливанию 7600 тонн воды, из броненосца «Адмирал Посьет» в море. Андрей Андреевич, в своё время, предложил заделывать, пробоины в кораблях, в отлив. Предварительно возведя кессоны на палубах кораблей. В результате заведённый в отлив последний пластырь оставлял в корпусе корабля минимум воды. Именно так был снят с мели «Енисей» и подняты «Грозящий», «Блестящий» и «Внушительный», уже введённые в порты. Порт-Артур и Дальний. Теперь была очередь самого ценного приза. Хотя и был доклад, что «Чиода» и «Идзуми», ставшие «Муравьёвым-Амурским» и «Адмиралом Невельским», были подготовлены к осушению. И команды уже работают над этим своими силами. Но водоотливных средств не хватало. И они все были собраны на эскадренном броненосце. Как самом необходимом, в данный момент, корабле.

На палубах броненосцев береговой обороны «Фусо», «Хей-Иена», и крейсера «Мацусима» как раз возводили кессоны, оставив не заделанными только по одной пробоине. Броненосцы стали «Федор Стратилат» и «Мощь дракона». Император Николай I I, узнав, что первоначальное название китайского броненосца было «Лунвэй», что и означает «Мощь дракона». А только потом он стал «Пинь-Юанем», распорядился поименовать корабль так. Китайско-японское «Благополучие простирающий» императору показалось не слишком благозвучным, а тут ещё и золотые драконы на бортах. «Мацусима» же стала «Командор Беринг».

Последним из уже переименованных кораблей стала «Сума». Лежавший на мелководье на боку крейсер теперь назывался «Адмирал Завойко». И в данный момент, крейсер, представлял из себя, герметичную, полностью вычищенную и осушённую стальную коробку. В которой оставались только котлы и машины. И теперь вдоль его борта ходила драга. Убирая грунт из ковша, в который должен будет, стянут талями корпус крейсера. А также копали морской канал, по которому, в прилив, крейсер и должны будут вывести на глубокую воду. Причем земля из драги высыпалась параллельно корпусу крейсера. Формирую насыпь под установку направляющих для талей на ней. А на берегу устанавливались лебёдки, с приводом от паровых машин.

Кроме этих кораблей спасательные работы планировались на легших, на борт крейсерах «Ицукусима» и «Сайен». И хотя вдоль них тоже ходили драги. Но корабли лежали на глубине. Обнажаясь до половины только в низкую воду. И их сначала хотели спрямить, за счёт того, что их корпуса сползут в выработанные драгами ковши. А перевернувшийся «Хасидате», планировали так вверх днищем, и отбуксировать в Порт-Артур, на разборку. Поддерживая давление в корпусе компрессорами. Как уже оттащили баржами в порт Дальний, на разборку, в перевёрнутом виде канонерку «Осима».

Деревянные «Цукуба», «Каймон» и «Ивате» были просто вытащены на отмель и разбирались на «дрова» прямо на месте. При этом более, менее приличное дерево с них отправлялось на укрепления Кинджоуской позиции. А именно их паровые машины, питаемые паром с их котлов и должны были стянуть «Адмирала Завойко» на глубокую воду. Рядом с ними стоял и бывший броненосный корвет «Хией». Который только, только был вытянут баржами на отмель. И теперь облегчённый за счёт мачт, труб, кожухов, прожекторов, орудий, бывший корабль собирались разбирать. Начав с плит бортовой брони.

Судьбе же последней жертвы битвы при Эллиотах, крейсера «Акицусима», ещё предстояла решиться. Нет, работы над крейсером велись. С него сняли всё, что можно было снять. Носовая разрушенная часть была отделена взрывами, набитых динамитом пожарных шлангов. Вынули даже котлы из наполовину разрушенного котельного отделения. Но вот что делать с обрубком корпуса пока не решили. Адмирал Вирениус настаивал тащить его в Порт-Артур. Но были предложения разобрать его на месте, или всё-таки довести до порта Дальний.

Адмирал Макаров ещё раз обвёл взглядом рейд. На котором, вовсю кипела работа. Даже к только что прибывшим кораблям эскадры, подошли транспорта снабжения, тут же восстанавливая запасы на них угля, воды, боеприпасов. И проводимой работой адмирал Макаров был вполне удовлетворён. Как и ожидаемым пополнением флота. Но какое-то ощущение неизбежного гложило душу. Беспокоило её. И адмирал не мог понять, что так беспокоило его.

Великий князь Александр Михайлович был доволен развитием ситуации. Присланный было, курьерским поездом, адмиралом Алексеевым фильм поначалу встретили с определённой долей скептицизма. Всё-таки развлечение подобного рода считались плебейскими. Но сейчас все осознали, что это весьма наглядный киноотчёт, о победе русского флота. Заставлявший почувствовать себя соучастником этой победы.

А тут ещё пришли и сообщения о действиях его крейсеров, крейсеров Владивостокского отряда и победе, в деле при островах Боукшер. О чем великий князь с удовольствием доложил императору. Причём прибывший на просмотр синематографа, вместе с императором, адмирал Авелан, оказался не в курсе последних событий. И ему оставалось только недовольно поджимать губы. Особенно от того, что все осознали, кто реально держит руку на пульсе событий.

В этот момент на экране показывали заваленные добычей пирсы порта Дальний, к которым были пришвартованы призовые пароходы и приведшие их крейсера. Из которых нескончаемым потом продолжали выгружать трофеи. А перед трофеями были выстроены матросы. Как было написано 1 и 2 рот Квантунского временного морского батальона имени её высочества великой княгини Ксении Александровны, захвативших и приведших эти призы. Эта надпись заставила Ксению, супругу Александра Михайловича и сестру императора расплавить плечи. Под завистливыми взглядами остальной женской части императорской фамилии. А тут ещё и Сандро наклонился к ушку супруги и прошептал, да так, чтобы слышали все остальные, заставив остальных женщин ещё больше сгорать от зависти:

— Они ведут во Владивосток ещё три приза.

Что вызвало ещё больший ажиотаж у присутствующих, и полный превосходства взгляд Ксении, которым она окинула окружающих. При этом сидевшая рядом с матерью девятилетняя Ирина, повернулась к отцу и спросила:

— Папа, а я могу быть шефом такого батальона?

— Конечно дочка, я формирую несколько таких морских батальонов. Выбирай, Порт-Артурский, Талиенваньский, Владивостокский, Балтийский, Черноморский, какой тебе больше по душе.

— Порт-Артурский, — произнесла девочка.

— Значит с этого момента, он Порт-Артурский временный морской батальон имени её светлости княгини Ирины Александровны, — улыбнувшись, произнёс Сандро, смотря на дочь и понимая, что буквально через несколько минут и у остальных батальонов будут шефы. Судя по ажиотажу, который тут же возник среди женской части присутствующих при просмотре. И только император сохранил скучающий вид и, подперев щеку, продолжал смотреть на экран.

Вообще Александра Михайловича был доволен ситуаций. В прессе уже шла откровенная травля генерал-адмирала. И превозносили его, Сандро. Особенно старался некто А.А.А., который в своих статьях напомнил, и о том, что Россия могла ещё несколько лет назад приобрести пять китайских крейсеров. А также про сорванные по вине генерал-адмирала покупки «гарибальдийцев» у Италии. И «экзотических» крейсеров у Аргентины и Чили. И где основу приобретаемых кораблей должны были составить именно «гарибальдийцы». Что вместе давало весьма однородную эскадру. Из восьми броненосных и шести бронепалубных крейсеров. Приобретение, которой давала бы России подавляющее превосходство на море. И указывалось, что эти сделки сорвались, только из-за желания генерал-адмирала получить проценты отката, на бриллианты для парижских кокоток. С намёком, что где-то на ту сумму, которую великий князь Алексей Александрович потратил на любовниц, можно было и приобрести эти крейсера. А тут ещё и генерал-адмирал умудрился мало того, что опоздать с постройкой кораблей. Так и ещё корабли явно уступали современным образцам.

При этом этот А.А.А. превозносил ум Александра Михайловича, вспоминая, что тот, предугадал сроки начала войны, за несколько лет до её начала. И проявил не дюжие способности по развёртыванию крейсерской войны против Японии. Высказывая мысль, что вот с таким генерал-адмиралом, России опасаться нечего. И при этом пикетируя с Кладо. В мысли, что не стоит сравнивать характеристика своих и вражеских кораблей. А сражаться надо тем, что есть. Ибо только то оружие, которое под рукой в нужный момент самое лучшее. Да и прочие высказываемые идеи соответствовали представлениям Сандро, о перспективах, сроках и методах ведения войны. А также о том, какими Александру Михайловичу виделись корабли нового флота. Его флота.

Адмирал Алексеев стоял возле окна своего кабинета и смотрел, как моряки устанавливают возле дока, занятого теперь уже «Енисеем», шесть призовых 12-сантимеировых гаубиц Круппа. Остальные двенадцать явно остались в Дальнем. А эти гаубицы не напоминали, а просто вопили. Вопили по поводу коней. Которые адмирал Вирениус просил для этих призовых гаубиц и десантных пушек. Но с которыми он, наместник, решил несколько повременить. Посмотреть, что будет. Напоминали эти гаубицы и ещё об одной просьбе адмирала. С решением которой, адмирал Алексеев тоже решил, было повременить. Это строевой лес. Который адмирал Вирениус просил в огромном количестве. И теперь смотря как нижние чины корячатся, устанавливая тяжёлые гаубицы на подпорки, таскают и укладывают снаряды и заряды, костеря, на чём свет стоит его превосходительство адмирала Вирениуса, Алексеев отлично понимал, к чему адмирал устроил этот спектакль.

Правда вот увиденное в синематографе, что продемонстрировала эта японка адмирала Алексеева, удивило. Казалось бы, простое и неказистое, собранное из брёвен сооружение выдержало довольно много попаданий. Включая и снаряд призовой гаубицы. А окопы показали себя выше всех похвал. Как и новые позиции для артиллерии. И выслушав мнение генералов, что вместе с ним посмотрели этот синематограф, Алексеев разрешил оборудовать по-новому позицию у Киньджоу. Что бы оценить нововведения в деле.

Пока предсказания Вирениуса сбывались. Он сказал, что в середине апреля японцы будут готовы начать наступление через реку Ялу. Так и было. Японцы стояли на восточном берегу. И японцев там было порядка 60000. Против 20000 русских. Армия против полутора дивизий. И как уверял адмирал Вирениус, главный удар японцы нанесут на нашем левом фланге. Он, правда, упирался в один из притоков Ялу. И по заверениям генералов был более устойчив, чем правый. Где и были собраны главные силы. Так что пока подождём. И с конями, и с лесом.

Да и ситуация казалась вполне стабильной и контролируемой. Пусть наш действующий флот и уступал японцам. Но вполне себе активно действовал. И даже совершал набеги на побережье Кореи. Вот и сейчас «богини» вернулись из дозора, а их сменили «Ялу», «Ляохэ» и «Маланьхэ», четвертый крейсер второго ранга «Лунхэ», пока ещё ремонтировался в порту Дальнего. При этом находящийся в его распоряжении крейсер второго ранга «Алмаз» каждую ночь дежурил в проходе, охраняя рейд. А главные силы флота должны были действовать в северной части Корейского залива.

Находящиеся в Манчжурии сухопутные силы России имели, кроме передовых частей у реки Ялу, ещё порядка 30000 у Ляояна, 33500 у Инкоу. Русские силы на Квантунском полуострове насчитывали порядка 40000. И казалось неприятных сюрпризов быть не должно. Хотя Вирениус и говорил, что возле Чемульпо собраны три японские армии. Общей численностью до 110000 человек. Но пока, Алексеев решил не вмешиваться в действия Куропаткина. И не подтягивать оставшиеся части 2 Восточно-Сибирской стрелковой дивизии к Киньджоу. Благо и время работала на нас. Паромы стали курсировать через Байкал вполне регулярно. Позволяя и наращивать силы на театре военных действий. И обеспечивать снабжение существующих войск.

Вот и сейчас, в Порт-Артур, прибыл эшелон с дюжиной шестидюймовых пушек Канэ. Правда, 4 из них предназначались для перевооружения «Храброго». С которого предлагалось снять восьмидюймовые пушки. Алексеев дал добро, на эту небольшую прихоть адмирала Вирениуса. Проверим его предпосылки по перевооружению флота. Одну из восьмидюймовок «Храброго» предполагалось установить на «Баян». А вторую отправить во Владивосток, для «Громобоя». Благо присланная с полигона восьмидюймовка уже должна была пересечь Байкал. Ещё четыре Канэ отдадим крепости. Раз они так просят. А вот остальные надо будет установить на корабли эскадры. Благо все пушки из владивостокских запасов флота были перевезены в Дальний. И даже больше. 87-миллиметровые пушки с транспорта «Тунгус», были сняты и направленны в том же эшелоне, что и пушки из запаса флота. Взамен, для вооружения этого транспорта, а также транспортов «Якут», «Камчадал» и минного транспорта «Алеут» были направленны мелкокалиберные пушки. Трёхдюймовки, для их перевооружения в канонерки, предлагалось взять с того же «Громобоя». После установок восьмидюймовых пушек.

Всё казалось Алексееву логичным, и он пока предпочитал не спешить. Что бы ни оказаться смешным, в случае неудачи. Так что он просто повернулся спиной к окну и направился к своему столу.

Капитан 5-го Восточно-Сибирского пехотного стрелкового полка Москвин Иван Александрович, попав в порт Дальний, с интересом осматривался. Раньше ему казалось, что это на позициях его полка бурлит жизнь. Где готовили Киньджоускую позицию к обороне. Солдаты полка, китайцы и даже матросы, что-то копали, таскали и строили. Казалось, там жизнь кипит. Но увиденное в Дальнем его поразило.

Выпала его очередь, руководить теми почти двумя сотнями мастеровых из солдат полка и артиллеристов, что по договорённости с адмиралом Вирениусом, они предоставляли для работ в Дальнем. Взамен полк много что получал. В том числе и рис, для оплаты труда нанятых китайцев. Да и в полковой котёл много что попадало. Особенно из-за того, что солдаты работали, получая деньги. И часть этих сумм отдавали в полковую казну.

Да и организация работ капитану сразу понравилась. В понедельник, на рассвете, сводная команда выступила в город Талиенвань. Где их уже ждал «Хан», как сказали капитану, призовой пароход. Захваченный, в своё время, «Новиком» и «Аскольдом» и превращённый в канонерскую лодку. На пароход установили две длинноствольные трёхдюймовых пушки и несколько пушек калибром поменьше, вдоль бортов. И как оказалось, завтрак для солдат был приготовлен. И пока «Хан» перебирался, из Талиенваня в Дальний, то солдаты, вместе с матросами, расселись между ендовами. И ловко орудуя, по очереди, ложками, стали подкрепляться. А капитана пригласили в кают-компанию позавтракать с офицерами канонерки. Благо как ему сказали, что по плану именно эта канонерка должна будет поддерживать правый фланг полка. А пока корабль проходил подготовку и обеспечивал порт в Талиенвани. При этом флотские офицеры порекомендовали столоваться в клубе «Нагасаки». Находившемся на Инженерном проспекте города. Где кормили достаточно дёшево и вкусно. А обслуживающий персонал состоял из настоящих японок. Офицеры флота могли рассчитывать остановиться на пароходе «Саратов». А вот остальным приходиться довольствоваться гостиницей в городе. А действовал только ресторан при этом клубе.

Так что на рабочий пирс Дальнего капитан Москвин вступил в благодушном настроении. Благо, бывший с командой фельдфебель сказал, что всё знает и всё сделает сам. И действительно появившиеся офицеры и инженера поименно разобрали его солдат. А потом фельдфебель показал, где находятся палатки для команды, где солдаты будут ночевать. И что кормить их будут по месту работы. Так что капитан понял, что ему выпало шесть дней практически отпуска. А солдат надо будет контролировать перед отбоем и при разводе на работы. И капитан, сопровождаемый денщиком, нёсшим чемодан капитана, направился посмотреть, что за столпотворение происходит в порту и городе.

И первое что он увидел это три миноносца с номерами «224», «228» и «229» на бортах. А также небольшого кораблика с надписью «Гайдамак». На которых вовсю кипела работа. И если на «Гайдамаке» похоже только меняли артиллерию, то миноносцы явно ремонтировались. Ремонт кораблей шёл и в одном из доков, малом. Второй, большой, спешно достраивали. Причём в малом доке находился корабль с надписью на борту «Лейтенант Дыдымов». Рядом, пришвартовавшись к пирсу, находился «Айн». И, было видно, что, оба корабля спешно ремонтировали. А перед ними на пирсе стояли орудия. Которые, похоже, ещё предстояло разместить на этих кораблях.

Стояли орудия и дальше. Орудий было много. Особо поразили капитана три огромных орудия. Два совершенно целых. Находившихся под охраной часовых из артиллеристов. И рядом с ними лежали толстые бронеплиты, снаряды, укрытые брезентом пеналы зарядов, огромные противоосколочные щитки. А вот третья пушка была разобрана и рядом с ней лежали два ствола. Один был явно погнут, а второй был несколько длиннее, чем на остальных пушках.

— Интересуетесь? — услышал капитан, как только остановился перед этими пушками. Капитан Москвин обернулся и увидел перед собой мичмана, который представился:

— Флаг-офицер адмирала Вирениуса, мичман Власьев, с кем имею честь?

Москвин ответил на приветствие и произнёс в ответ:

— Капитан Москвин, командир роты 5 Восточно-Сибирского стрелкового полка. И что-то я вас мичман, с Андреем Андреевичем не встречал? А то он пушки полку обещал, я вот смотрю, не эти ли.

Мичман усмехнулся:

— Как говорит их превосходительство, если за пять минут разговора два офицера не находят общих знакомых, значит один из них шпион. И будем знакомы? Похоже, нам с вами предстоит много общаться. Сергей Николаевич Власьев, бывший минный офицер броненосца «Победа».

— Капитан Москвин, Сергей Николаевич — ответил капитан, — Да их превосходительство частый гость в нашем полку.

— Ну обещанные вам пушки чуть дальше, Иван Александрович, — усмехнулся мичман, — Эти, к сожалению, установить в Талиенвани не успеем. Но я обещаю вам много интересно подвезти.

— Жаль, жаль, — согласился Москвин, — уж очень солидные пушки. Солидная бронезащита. И почему вот тот ствол длиннее остальных?

— Это пушки, с барбетными установками, крейсеров типа «Мацусима». Пушки весьма ценные, особенно для береговой обороны. При этом сами кораблики не очень. Вот пушки и сняли для крепости. Вместе с разобранной барбетной установкой. И противоосколочным щитком. А это один из двух запасных стволов для «Иоанна Златоуста». Там, в общем, то пушки весьма близкой системы стоят. Вот и Леонид Николаевич Гобято, начальник крепостных артиллерийских мастерских, и оценивает, можно ли приспособить такой ствол. Взамен погнутого у орудия «Ицукусимы». А те две пушки уже планируют отправить в Порт-Артур.

— Так это призовые пушки?

Мичман усмехнулся:

— За редким исключением, пожалуй, только кроме десантных пушек Барановского и снятых с «Иоанна Златоуста» пулемётов Максим и 42-миллиметровок Норденфельдта, тут все остальное призовое. Большая часть пойдёт в крепость. Ну и на позицию вашего полка, Иван Александрович, тоже.

— Пулемёты это хорошо, скорострельные пушки похуже конечно, — кивнул головой Москвин, — Но они бы нам совсем лишними не оказались бы.

— С «Иоанна Златоуста» снимают четыре 42-миллиметровок Норденфельдта и четыре 7,5-миллиметровых Максима, — ответил мичман, — В общем, то мимо вашей позиции, Иван Александрович, не пройдут, но не прямо к вам полк пойдут.

— Это как так, Сергей Николаевич? — удивился Москвин.

— Вы что-то слышали о блиндированных поездах Иван Александрович?

— Их, кажется, англичане против буров использовали.

— Да это так. Вот их превосходительства адмирал Вирениус и генерал Белый и решили, создать парочку таких блиндированных поездов и блиндированную мотодрезину. Использовать для этого призовую броню. А вооружить один бронепоезд четырьмя 6-дюймовками Канэ. Но их пока только ждём. Для самообороны, этот бронепоезд, предлагается оснастить двумя 42-миллиметровыми скорострелками Норденфельдта. Малый, штурмовой бронепоезд вооружить одной 42-миллиметровой скорострелкой Норденфельдта и тремя пулемётами Максим. Ну и мотодрезину одной скорострелкой.

— А четвёртый пулемёт? — напомнил Москвин.

— А вот четвёртый… — мичман внимательно посмотрел, на Москвина, — Иван Александрович, не желаете, как представитель вашего полка, завтра посетить полигон? Обещаю, увидите много интересного, над чем мы там работаем. В том числе и над чем ваш покорный слуга. А также треножный станок, для пулемётов Максим. На который установлен тот четвёртый пулемёт. Их превосходительство распорядился, пока Леонид Николаевич этими 32-сантиметровыми пушками занимается, посетить ваш полк и пригласить представителя, на полигон.

— Так вы, Сергей Николаевич, новым станком для пулемёта занимаетесь?

— Увы, нет, — покачал головой мичман, — Я занимаюсь немного другим, новым видом мортиры. Их превосходительство адмирал Вирениус их называет миномётом. Пока мы, с Леонидом Николаевичем Гобято, производим опыты. В общем, конструкция такой мортиры понятна. Но без него я как без рук. Предложений полная голова, а вот реализовать, тут такой специалист, как Леонид Николаевич нужен. И вы как, Иван Александрович, поможете мне, придёте на полигон? Как консультант от нашей пехоты. А то мы все моряки, да артиллеристы.

— Конечно, конечно, Сергей Николаевич, — согласился капитан, — только мне надо бы знать, куда направиться.

— А на полигон нам всё одно на «Хане» отправлять придётся. Он у нас больше морской. В заливе Джонок. Так что давай те Иван Александрович, здесь же в рабочей гавани завтра в полдень и встретимся.

— Хорошо, Сергей Николаевич, — кивнул Москвин, — А чем завтра удивите, сказать можете?

— Про переделанный карабин Манлихера 1886 года, вы Иван Александрович, надеюсь, наслышаны? — спросил мичман.

— Да наслышан, правда, видеть пришлось только мельком.

— Ещё надо будет испытать разработанную подполковником Мордовиным ручной вариант пулемёта Максим, проверить треножный станок, для пулемёта. Испытать несколько образцов мортиры, над которой я работаю. Есть ещё предложение по новому виду оружия, под названием огнемёт. Это нечто подобное греческому огню византийцев. И им тоже подполковник Мордовин занимается. Ну и есть ещё одно предложение. По превращению гильз от снарядов в некоторое подобие гренад.

— Гренад? Но зачем? — капитан удивлённо посмотрел на мичмана, — Это же полностью устаревшее оружие, фитиль, чёрный порох. А он не обладает большими бризантными свойствами. Да и дальше чем на несколько десяткой метров не метнуть.

— Это всё так, Иван Александрович, — было видно, что мичман и сам не совсем всё понимает, но идею пытается объяснить, — Но только там не порох, а динамит. Предлагается в гильзу от мелкокалиберного снаряда вставлять динамитную шашку, с детонатором и бикфордовым шнуром. И горловину гильзы, чтобы, при броске, ничего не выпадало. Поджигать фитиль. И метать в кинувшего в штыковую атаку цепь противника. Их превосходительство рассчитывает, что такие гренады и огненные струи собьют наступательный порыв японцев. Нивелирует их десятикратное превосходство над вашими стрелками. И заставят япошек отступить. Вот завтра и хотят проверить, как такое на чучелах сработает.

— Занятно, занятно, — в задумчивости произнёс капитан, — Вы меня заинтриговали, Сергей Николаевич. Завтра обязательно буду, надо посмотреть на это. И если это поможет отбиться от японцев, то будет весьма полезно. И не подскажите, Сергей Николаевич, что это за клуб такой «Нагасаки». А то мне его рекомендовали.

— Тогда мы с вами там и встретимся, Иван Александрович, на вечернее представление я обязательно приду.

— Вечернее представление?

— Ну да, — кивнул мичман, — Там же утром и днём можно позавтракать и пообедать. Даже дешевле, чем на «Саратове». Но, увы, этот корабль штабной, всем офицерам штаба только на нём столоваться и приходиться. А вот там, в «Нагасаке», половыми служат японки. Что взяли на Эллиотах. Нет, они весьма отзывчивы, но в клубе всё строго. За любую непристойность охрана тут же попросит покинуть зал. Но на ночь можно и договориться. Если есть куда привести. Их каждую неделю доктор с «Саратова» осматривает. А так наряды у них забавные. Зайчики, белочки, лисички. В нижнем зале есть биллиард, граммофон, есть интересные настольные игры. Хотя можно и в картишки перекинуться. А вот второй этаж там всё строго. Без обуви, носки шёлковые оплачивать надо. Всё оформлено в японском стиле. Можно даже чайную церемонию провести. В саду есть домик. Но там есть кальян, тоже можно поиграть в карты. Но вот сидеть придётся на циновках, за низким столиком. А вот вечером…

— А что вечером?

— На первом этаже там будет и представление. Жонглирование светящимися шарами в темноте, акробатические номера, танец со светящимися обручами, японские песни и музыка. Танец с питоном. Причём наряды весьма фривольные, по типу парижского «Мулен Руж». В общем занятно.

Москвин усмехнулся:

— Весело у вас моряков, хоть такое развлечение, а у нас на позиции одичать окончательно можно. Ещё немного и начнём в «кукушку» и «русскую рулетку» играть. Так что обязательно зайду. Там надеюсь и встретимся.

Обед, пусть и весьма необычный, явно сказывалась восточная кухня, капитану понравился и, затянувшись сигаретой, под бокал коньяка, капитан Москвин огляделся. Решая, чем бы ещё заняться. Но вот все столы для биллиарда были заняты. Подошедшая было японка, в наряде стилизованная под чёрно-бурую лисицу, на ломанном русском спросила: «не желает ли ещё что ни, будь русский капитан»? И получив отрицательный ответ отошла. При этом Москвин успел заметить в разрез одежды, что спину девушки украшала цветная татуировка. И она обслуживала кроме его стола ещё несколько. За одним, в гордом одиночестве сидел ротмистр жандармерии. А за другим же столом расположилась четвёрка морских офицеров. Лейтенант, мичман и два прапорщика по адмиралтейству. Причём лицо одного прапорщика украшали, только начинающие сходить синяки. И чувствовал он себя, в этом заведении, явно не в своей тарелке. Будучи не только скованным, но и постоянно бросая по сторонам настороженные взгляды. Второй же прапорщик, в возрасте, явно был из гражданских, судя по тому, как его форма топорщилась на нём. А мичман с лейтенантом играли в странную игру. Представлявшую из себя, вырезанное из жести, футбольное поле. Разделённое углублениями. В центре которых, на пружинках, стояли разноцветные фигурки футболистов. Которыми и толкали небольшой мяч в сторону ворот противника.

— Прошу прощения, вы не возражаете, если я присяду? — послышался рядом с Москвиным голос, — А то все места заняты, а к жандарму за стол садиться не хочется.

Москвин повернулся на голос и увидел рядом с собой, большого, практически огромного поручика крепостной артиллерии. И капитан тут же произнёс:

— Да, конечно, присаживайтесь.

Поручик тяжело опустился на стул и представился:

— Поручик Борейко, Борис Дмитриевич, батарея Электрический Утёс.

— Капитан Москвин, Иван Александрович, 5 Восточно-Сибирский стрелковый, — ответил Москвин и поинтересовался, — Но вроде, Борис Дмитриевич, ваша батарея в Порт-Артуре, какими ветрами в наши пенаты?

— Я уже ожидал предписание отправиться покомандовать артиллерией на форту в Инкоу[32], Иван Александрович, как получил распоряжение построить 23-ю железнодорожную батарею, — произнёс Борейко, и потом спросил, — Кто сегодня обслуживает?

— Не могу сказать, Борис Дмитриевич, ибо просто не знаю, как её по имени. Но на ней костюм чернобурки. И не подскажите, что за зверь такой железнодорожная батарея?

— А, это, наверное, Оливия Цутия, — кивнул поручик, — Тогда она мои вкусы знает. Не знаю, как её на самом деле зовут, но просит себя называть так. А вот и она. Потом продолжим.

Японка подскочила к столу, принеся рюмку водки и тарелку с нарезанным кусочками чёрным хлебом. На котором лежали кусочек сала и кружок солёного огурца, перетянутый пером зелёного лука. И наблюдая, как поручик опрокидывает в себя рюмку, японка произнесла:

— Что, русская капитана, желает?

— Ну не эти ваши суши, неси как обычно пельмени. Хотя они тут и китайские.

Японка убежала, а Борейко повернувшись к Москвину сказал:

— Ну идея проста, берётся железнодорожная платформа, на неё ставиться 6-дюймовая пушка, с «Рюрика». Монтируются четыре откидных упора. На платформе организуется ещё и пороховой погреб. Который, как и орудийный дворик обшивается полудюймовой бронёй. Такой же бронёй обшивается и паровоз с тендером, где для меня монтируют боевую рубку. Ну и спереди батареи две контрольные платформы, на одной две пушки-скорострелки, тоже с защитой, но из мешков с землёй. Что бы хунхузы не обстреляли.

— А управлять как? — поинтересовался Москвин. Заметив, как в дверь вошла, молодая и с шиком одетая девушка, явно восточной внешности. Хотя вуаль на модной шляпке и маскировала это. При этом сидевший рядом с мичманом, за соседним столом, морской прапорщик толкнул своего соседа и указал взглядом на девушку. Которая стала осматриваться, явно смущаясь под мужскими взглядами, обратившимися к ней. А капитан продолжил:

— Не слышно же будет, если вы станете голосом командовать. Да и как огонь вести будите, Борис Дмитриевич, или на прямую наводку выезжать собираетесь? И почему орудия именно с «Рюрика»? Где мы, а где «Рюрик».

— В рубке монтируют телефонную и телеграфную станцию. Обещают и беспроволочный телеграф. Связь по телефону обещают с машинистом и командирами обоих взводов. Если я буду стрелять по видимой цели, у меня будет всё необходимое. Включая и дальномер. И для меня, вдоль железнодорожной линии, оборудуется несколько позиций. Откуда я буду вести огонь, связываясь или по телефону, или по телеграфу, и беспроволочному тоже, с ближайшими сигнальными станциями. А так, на «Рюрике», во Владивостоке, поставили две дополнительные восьмидюймовые пушки. И сняли четыре шестидюймовых пушки. Их и направили к нам. Что бы установить на «Храбром». Рассчитывали ими заменить его восьмидюймовые пушки. Которые же в свою очередь предлагают установить на крейсерах. Но пока решили, что такая батарея будет полезней.

— Занятно, занятно, — произнёс Москвин, наблюдая как к вошедшей в заведение девушке, тут же метнулась официантка, держа в руке разнос, со стоящей, на нём, тарелкой с пельменями, соусницей, в которой, похоже, была сметана с покрошенным укропом и прочей зеленью и исходящий «слезой» небольшой графин с водкой, — У нас на позиции моряки организуют сигнальную станцию. Там и артиллеристы есть.

— Ну так для меня и оборудуют рядом две позиции, возле Тафаньшина и Талиенваня, — кивнул поручик, — Откуда я ваш полк огнём поддерживать должен буду. Как и прикрывать ваш полк от японского флота.

— Похоже, Андрей Андреевич, выполняет своё обещание, — капитан уже с интересом наблюдал, как официантка, стала что-то на японском языке доказывать девушке. А та, так же стала отвечать официантке на японском языке, выглядя при этом очень растерянной.

— Андрей Андреевич? — нахмурился поручик, — И какое обещание?

— Их превосходительство контр-адмирал Вирениус, — объяснил Москвин, — Он частый гость на позициях нашего полка. И обещал, что в нужный момент прикроет наш фланг, от японского флота.

Вошедшая в заведение девушка покачала было головой, и попыталась выйти. Но официантка схватила её за руку, и стала удерживать, что-то доказывая. И тут к мичману склонился жандармский ротмистр и что сказал. Мичман ошарашенно посмотрел на ротмистра, а потом поднялся и, одёрнув мундир, окликнул девушку и направился к ней. А официантка, отпустив рукав платья своей визави, направилась к их с поручиком столику. Быстро и умело сервировав стол перед Борейко. При этом, не спуская взгляда с что-то обсуждающей парочки. Поручик, повернул голову в ту сторону и, усмехнувшись, отвернулся. После чего наполнил, тут же запотевшую рюмку водкой и произнёс:

— Плезир, ваше здоровье, Иван Александрович. А так да, слышал, что вас должны будут прикрывать две канонерские лодки, из пароходов, миноноски, что перебрасывают сюда с Амура. Ну и подводные лодки.

Капитан приподнял свой бокал с коньяком и спросил:

— Вы с ними знакомы? И откуда подводные лодки? Да и как можно превратить пароход в канонерскую лодку?

— Эта девушка, Аюми, воспитанница адмирала Вирениуса, — ответил поручик, налегая на пельмени, — а мичман его сын. Я знаю, из-за того, что она была несколько раз в железнодорожных мастерских и на синематограф снимала макет нашей батареи. А также макеты штурмового блиндированного поезда и бронедрезины. А две подводные лодки нашлись на складе в Дальнем. Их сейчас переделывают с велосипедного хода, на ход от гальванических батарей. И вооружают торпедами. С канонерскими лодками ещё проще. Берётся пароход. Ставятся пушки. Парочка 12-ти или 15-ти сантиметровых, и несколько мелких. Последние от миноносцев отстреливаться.

— А-а-а, похоже, знаю, о чем вы. Видел одну из таких канонерских лодок, — кивнул капитан, заметив, что мичман и японка направились к соседнему столику, где, приветствуя девушку все встали, — «Хан» называется, сегодня на этой канонерки из Талиенваня сюда плыл.

— Да есть такая, из захваченных призов, — согласился поручик, — Но как я слышал почти все пароходы в подобные корабли переоборудовывают.

Мичман и японка присели за соседний стол. Где девушка всем приветливо улыбнулась. И на русском языке поинтересовалась, у прапорщика с синяками, не болит ли у него лицо. Но тут появилась официантка, которая принесла на разносе коробочку с полудюжиной завернутых в рис и какие-то темные пластины кусочков рыбы, зелёный соус в соуснице и деревянные палочки. И разделяя палочки японка, что сказала официантке, от чего та радостно заулыбавшись, тут же стала её явно благодарить.

Возле китайской деревни Суанцайгоу, железная дорога на Порт-Артур резко поворачивает на юг. До этого места дорога проходила буквально вдоль моря. Вдоль северного побережья Квантунского полуострова. Но обогнув деревню, железная дорога уходила к крепости. Оставив возле поворота небольшой тупик. Выходящий прямо к урезу воды в бухте Хаси. Вот в самом конце этого тупика и остановилась мотодрезина, тянущая вторую.

Из мотодрезины на землю спустились контр-адмирал русского флота, морской офицер и человек в мундире инженера путей сообщения. Из буксируемой же дрезины выпрыгнули четыре матроса с автоматическими карабинами. Которые тут же разбившись на пары, стали настороженно осматриваться. А офицеры и инженер подошли к урезу воды.

— Вот это место, Михаил Петрович, и я хочу, чтобы вы продолжили тут путь до окончания отмели в полный отлив.

Налётов наморщил залысину и, усмехнувшись в пышную бороду произнёс:

— Но зачем это, Андрей Андреевич? Рельсы очень быстро покроются ржавчиной.

Вирениус, окинул взглядом воды бухты и произнёс:

— К нам должны прийти миноноски с Амура. Вот я и хочу, чтобы они базировались тут. Транспорта снабжения меняться будут. Можно будет поставить несколько пушек, прикрывать бухту. Пару вспомогательных канонерок подвести можно. Но вот как миноноски и подводные лодки тут сгрузить? А так паровоз загоняет платформы на отмель в низкую воду. При приливе, миноноски, в том числе и подводные, самостоятельно всплыв, сойдут с платформ. И они на месте. А платформы потом паровозом вытягиваем на берег.

— Так, вы Андрей Андреевич, тут желаете разместить те найденные в порту подводные лодки?

— К сожалению, Михаил Петрович, Джевецкий номер 35, мы, скорее всего не успеем восстановить. За те два месяца, что у нас есть. А вот вторую подводную лодку опасаюсь, мы, вообще не успеем восстановить. Уж больно в плачевном состоянии она. По сути, там только корпус. Но где-то возле Байкала находятся «Форель» и «Матрос Пётр Кошка». Вот их-то я и хочу тут увидеть. Вести же их из Порт-Артура сюда будет проблематично. А наличие подводных лодок в этом заливе надеюсь, предостережёт японцев, от попыток действовать флотом в Кинджоуском заливе. Все остальные силы тут будут в принципе только обеспечивать их действия. Ну, может ещё армии помогать, — адмирал посмотрел в сторону Налётова и добавил, — Вы уж постарайтесь, Михаил Петрович, на вас у меня большие надежды.

— Да я понимаю, Андрей Андреевич, — вздохнул Налётов, — но вот шпалы в воде быстро выйдут из строя. А заменить их нечем. Да и грунт тут быстро размываться будет.

— Ну почему же нечем. А если делать бетонные шпалы, Михаил Петрович? С уже установленными креплениями под рельсы. И мы их отольём и установим по месту. Причём такого размера, что грунт под ними не размыло.

Налётов на несколько секунд задумался, а потом осторожно произнёс:

— Весьма необычное предложение, Андрей Андреевич. Но так никто, никогда не делал. Надо бы проверить это предложение.

— Ну так всё в ваших руках, Михаил Петрович, — пожал плечами адмирал, — Проверите. Это же в ваших силах попробовать. А так возможно получиться вам и поработать с подводными лодками.

— Вы находите? — Налётов с интересом взглянул на адмирала.

— Ну почему бы нет, Михаил Петрович, представьте подводная лодка скрытно подходит к вражеской базе и, не всплывая начинает, скрытно, ставить мины. Причём мины имеют нулевую плавучесть и не всплывают, в любом случае. Обеспечивая скрытность операции. И ничего не подозревающий враг подрывается. Например, при выходе из своей базы.

— Хм… — взгляд Налётова стал ещё более заинтересованным, — Вы находите, Андрей Андреевич, что подобные подводные лодки будут востребованы?

— В ближайшие лет десять даже очень, Михаил Петрович. Вот только там будет один нюанс.

— И какой же?

— Мины надо ставить не под себя. Не вниз, под подводную лодку. Так можно будет очень легко подорваться на своих же минах. А назад, за корму такого подводного минного заградителя. Мины размещаются в специальных трубах. Где механизмом мины подаются на корму и с его помощи устанавливаются.

Налётов повернулся в сторону моря и задумался. А Вирениус продолжил:

— Если, Михаил Петрович, желаете заняться этим проектом, то я всем помогу. И возможности порта в вашем распоряжении будут.

Налётов продолжая хмуриться ответил:

— Вы меня заинтриговали, Андрей Андреевич, я подумаю над вашим предложением.

— Чувствуете подвох, Михаил Петрович? Но не можете понять, в чём он заключается?

— Если честно, то да, Андрей Андреевич. Почему вы не хотите сами реализовать этот проект. Как я понимаю, вы его уже видите. Хотя бы в общих чертах.

— Реализация этого проекта потребует очень много инженерных решений для возникающих проблем. Возьмём хотя бы мину. Я ведь недаром указал, что мина должна иметь нулевую, переменную плавучесть. То есть положительная плавучесть мины, должна компенсировать отрицательную плавучесть якоря. Но не постоянно, а только пока мина находиться в минной трубе. А после того как мина покинет минную трубу, плавучесть мины должна будет измениться. И якорь должен, если так можно сказать, «потяжелеть», чтобы гарантированно установить мину на позиции.

— Но к чему такие сложности, Андрей Андреевич?

— Что бы, при установке мин, не возникли сложности. Сама-то идея лежит на поверхности. А вот её реализация требует весьма сложных инженерных решений. Представим, что происходит постановка мин на позицию. В настоящий момент, в идеале, мины должны располагаться в затапливаемой минной трубе, находящейся вне прочного корпуса, и при движении подводной лодки подаются к амбразуре минной трубы с помощью червячного вала. Это наиболее просто, надёжно и компактно. Да и загерметезировать место одного выхода для вала, в прочном корпусе подводной лодки, сложности не составит. Но, если мина будет иметь любую другую плавучесть кроме нулевой, то лодка будет изменять своё положение на глубине. Меняя свой деферент. А это не хорошо. И корабль придётся под водой балансировать. А это лишние сложности экипажу и лишнее время нахождения на позиции.

Адмирал усмехнулся и продолжил:

— Но тут возникает другая проблема. Которая потребует опять же потребует инженерного решения.

— Это какая же проблема, Андрей Андреевич?

— Нам не надо, что бы мина болталась в толще воды. Нам надо, что бы она заняла нужную нам позицию. А для этого выставленная в горизонтальном положении мина, — с этими словами Вирениус достал из висевшей на бедре кобуры маузер. Извлёк патрон и стал показывать на нём, своё видение решения проблем, — должна будет принять вертикальное положение, за счёт смещённого вниз, к якорю, центра тяжести. При этом из гнезда в мине выпадает штертовый груз. Который должен будет открыть клапаны заполнения якоря водой. Плавучесть мины становиться отрицательной. И она идёт ко дну. Когда же штертовый груз касается дна, то его натяжение ослабевает и это должно оттянуть стопор, отделяющий мину от якоря. Мина идёт вверх, разматывая на лебёдке трос. И одновременно вставая на боевой взвод. Но при достижении определённой глубины, глубины установки мины, лебёдка должна будет заблокироваться и удерживать мину. Что-то должно будет в этот момент включить стопор. Кстати обратите внимание, Михаил Петрович, на компоновку патрона. Думаю, подобная схема компоновки для, таких мин, будет довольно оптимальной.

— Да вы правы, Андрей Андреевич, — согласился Налётов и внимательно посмотрел на Вирениуса, — Но почему же я? Почему вы обратились ко мне?

— Только по тому, Михаил Петрович, что я знаю, вы способны технически решить эти проблемы. И именно вы способны дать нашему флоту это, крайне необходимое ему, оружие. Больше некому. Возьметесь? Но будут вопросы другого плана.

— Снова интригуете, Андрей Андреевич? — усмехнулся Налётов.

— Отнюдь, Михаил Петрович, отнюдь, — покачал головой адмирал, — Вопрос в секретности. Наши заклятые друзья попытаются заполучить ваши технические решения. И вам предстоит разрабатывать не только подобный проект, но и немного другой. Который будет если так можно сказать на виду. Что бы они попытались реализовать его. И сами подрывались на своих минах. Или гибли при неправильном срабатывании шлюзовой камерой.

Инженер обернулся и с укором произнёс:

— Ваше превосходительство, вы не находите что это… Подло.

— Нет, Михаил Петрович, не нахожу. Наша задача думать, не как геройски погибнуть за своего государя, или дать возможность матросикам геройски погибнуть, за него. А дать возможность супостатам, погибнуть за их государя. А также, за их золотых тельцов, в виде фунтов, долларов и прочих марок. Надо думать, о сохранении жизни своих людей. Поверти, Михаил Петрович, неважно, кто будет во главе России и неважно какой будет Россия, они всегда будут с нами враждовать. Ибо видят главную угрозу для себя, для своей еретической идеологии в самом существовании России и православной веры. Я не говорю о церкви, Михаил Петрович, она, как, впрочем, и любое творение человека, ещё далеко от совершенства, я говорю об идеологии православной веры. Именно которая и противостоит каннибальской идеологии кальвинизма.

— Эко вы загнули, Андрей Андреевич, — покачал головой Налётов, — Но, похоже вы не оставляете мне выбора, Андрей Андреевич. Правда столь сложный проект потребует реализации в течение нескольких лет. Да и расположение мин в затапливаемой трубе, я нахожу рискованным, будут-с ржаветь и из-за этого их будет клинить-с. Лучше всё-таки их размещать внутри корабля. Там сохраннее будут-с.

— Тут я с вами, Михаил Петрович, полностью согласен. Такое наверняка будет иметь место быть. Но, проблему с размещением мин внутри корабля я озвучил, если получиться её решить, то я буду только за подобное решение. А так, как бы это ни было наименьшей проблемой, из тех, что могут возникнуть, — соглашаясь, кивнул Вирениус, продолжив:

— Но всё-таки, Михаил Петрович, чертежи затапливаемой минной трубы держите в недоступном месте, — голос адмирала приобрёл командные нотки, пресекающие любое возражение, — при этом разработку установки мины под себя, с помощью шлюзовой камеры, наоборот выставляйте напоказ. А по поводу времени, то думаю пока, пока идёт война, можно поработать над действующим макетом подводного минного заградителя. Подумать над миной. Над установкой мины с помощью подобия торпедного аппарата. Это же тоже возможно. Правда подобная установка мин, от установки с помощью шлюзовой камеры, принципиально не отличается. А я вам, с вашем проектом, допустим «Портартурца», окажу всемерную поддержку.

— Даже уже поименовали, Андрей Андреевич, — усмехнулся Налётов.

— А вы возражаете, Михаил Петрович? — Вирениус посмотрел на Налётова, который в ответ покачал головой, и адмирал продолжил, — А по поводу выбора, то выбор он всегда есть, главное сделать правильный выбор. Но, в общем, то вы правы, я сделал вам предложение, от которого вам было бы невозможно отказаться. Но вот пока есть необходимость прикинуть, как тут можно будет проложить железнодорожный путь, до самого конца отмели. И сколько нам для этого нужно будет приложить материалов и труда.

— Да, да конечно, Андрей Андреевич, всё сделаем, — явно продолжая обдумывать слова адмирала, произнёс Налётов.

— Отец, — Вирениус-младший, войдя в каюту адмирала на «Саратове», положил на стол папку с бумагами, — я не пойму, что это за корабли, проекты, которые ты просил разработать. Для чего они? Ты предлагал же разрабатывать проекты новых броненосцев.

— Вообще то, Николай, это новый тип кораблей, — произнёс адмирал, беря в руки чертежи, — Паровые десантные баржи и десантные катера. И в перспективе такие корабли будут довольно распространённым типом кораблей. Но только моторные.

— Но отец, зачем они нам в Порт-Артуре? — мичман Вирениус удивлённо посмотрел на отца.

— Ну ты же сам рассчитал подкрепление палубы, под установку шестидюймовых орудий, и оценил возможности установки на палубу торпедных аппаратов и мин. Это прямо сейчас. А в перспективе, вполне возможны и десантные операции.

— На этих кораблях, с размещённым десантом, переход морем не совершить. Так зачем они нужны.

— Да, Николай, да. На переходе войска будут находиться на транспортах. Но начнём с того как планируется десантная операция сейчас. Сначала надо подойти к берегу. Потом посадить войска в шлюпки, выгрузить в них артиллерию, лошадей. Потом догрести до берега. Высадить небольшие подразделения на берег. Подвести назад к транспортам. И потом несколько дней совершать подобные циклы. Не имея возможности наступать. За это время противник заблокирует десант и не позволит ему развить наступление. Подобные же баржи и катера позволят высаживать сразу на берег крупные подразделения. Твоя баржа может высадить единовременно до батальона пехоты, полковой обоз или половину полковой батареи.

Адмирал посмотрел на сына и продолжил:

— Представь, твои шесть барж и пять катеров, которые мы можем построить, используя имеющиеся у нас паровые машины, могут единовременно высадить на берег полк. А через несколько часов ещё полк. А потом обеспечить их снабжение, выгружая припасы. И к утру следующего дня высадить на берег дивизию. Причём волнение на море до трёх балов не будут мешать высадке. В отличие от высадки с помощью катеров и шлюпок. При необходимости из подобных барж можно будет соорудить пирс. И разгружать пароходы непосредственно на не оборудованный берег. Вот для этого я и попросил поставить узкую надстройку, выходящую за габариты борта. И узкую овальную трубу за ней. Освобождая свободный проход по палубе. И согласить Коля, это время, которое будет работать на нас.

— Но зачем они нам, отец?

— Коля, пока мы будем их использовать как плавучие батареи. Для поддержки берега. А всего-то надо будет поставить пушки. Или как минные заградители. Проникая из-за низкой посадки через заливаемые в прилив отмели. Как тебе такое предложение?

— Звучит заманчиво, отец, но это не броненосцы. Захватить море так невозможно.

— Броненосцы нам не построить, — ответил адмирал, внимательно изучая как сами чертежи, так и спецификации к ним, — Если мы к концу года увидим в строю бывшие японские, то будет просто замечательно. А вот это мы можем получить довольно быстро. И использовать с осени. Да и пока не придёт вторая эскадра, о захвате моря говорить не приходиться. К тому же Коля, Порт-Артур сейчас ловушка для нашего флота. Поверь мне, флот через несколько месяцев будет вынужден прорываться из крепости. Но что-то должно будет остаться. Что бы поддержать армию. И это будут вот эти кораблики. Пусть и несуразные, на вид. Но, в общем, я доволен твоей работой Николай. Надо будет решить вопросы о начале их строительства в мастерских Невского завода, в Порт-Артуре. Благо котлы и машины к ним уже есть.

Николай Вирениус поморщился:

— Хотелось бы большего. А не эти баржи и катера рассчитывать. Вот и великий князь Александр Михайлович объявил конкурс на проекты принципиально новых кораблей. В 16000 тонн водоизмещения.

— Так Николай, прими участие, разработай проект. Восемь существующих двенадцатидюймовых пушек очень хорошо вписываются в это водоизмещение. Но ты подумай о проекте на перспективу. Сразу закладывай в проект не две дюжины трёхдюймовок, а дюжину двенадцатисантиметровых пушек. Вот только делай спонсоны для них с поворотной верхней палубой. И с продолжением амбразуры в ней.

— Это зачем отец?

— Поводом может послужить желание обеспечить этим установкам максимальную дальность стрельбы.

— А причиной? — усмехнулся Вирениус-младший, — И почему не сразу в башнях?

— А причиной послужит развитие средств воздушного нападения дирижаблей в ближайшее время, а потом и аэропланов. В более дальней перспективе. И понадобятся универсальные пушки, способные как вести огонь как по берегу, или надводным кораблям, так и по воздушным средствам. Если конечно ты не хочешь, чтобы твой корабль лет через пятнадцать отправили на слом. Не из-за этой детали конечно. И, к сожалению, башенные установки среднего калибра, ещё полтора десятка лет не будут позволять, установленным в них орудиям, развивать максимальную скорострельность. Из-за сложности с подачей боеприпасов.

— С такими башнями понятно. Но в остальном отец, ты в этом уверен? И почему же так скоро спишут?

— К тому времени появятся свехлинкоры. Вооружённые орудиями в четырнадцать, а то и шестнадцать дюймов. С бронёй миллиметров в 350. И водоизмещением под 50000 тонн. Вес заряда в торпедах и минах будет составлять три сотни килограмм. Но если оставить возможность для модернизации кораблей, то возможно получиться и сохранить корабли. Хотя бы в качестве учебных кораблей. И поэтому никаких паровых машин, а только турбины. И скорость не менее 21 узла.

— Триста килограммов заряд взрывчатки? Но, отец, зачем столько? И какова будет пробоина?

— Николай, будут торпеды с большим зарядом, правда, не столь распространённые. И для того, чтобы пробить подводную защиту. А от этих торпед зона сплошного разрушения будет составлять полусферу, радиусом до шести метров. Поэтому бронепереборка должна отстоять от борта на расстоянии не менее шести метров. И вообще защита, будет построенная из расчёта на то, что при попадании будут обширные разрушения. Вплоть до того, что броня будет пробиваться. Снаряд весом в тонну не остановить ничем. Но вот заставить его разрушить что-то не фатальное и этим защитить нечто жизненоважное для корабля можно.

— Но отец, если в корабль будет несколько десятков попаданий, то…

— Николай, пять, пять попаданий будет максимумом, которое сможет выдержать капитальный корабль. И вообще попадания будут измеряться единицами. При ведении огня на расстояние в три десятка километров рассчитывать на то, что будешь попадать массово не приходиться.

— На таком расстоянии будут попадать?

— Будут, с помощью системы центрального управления огня, с баллистическими вычислителями. Которые и будут передавать данные по наводке и приказы на выстрел. Причём орудия в 16-дюймов будут стрелять два раза в минуту, и наводиться не на сам корабль, а на некую точку. В которой, по расчётам, должен будет оказаться корабль, в момент подлёта снарядов. Для этого башни должны обеспечивать возможность заряжать орудия, при любом возвышении стволов, и при любом повороте башни, — адмирал взял лист бумаги и стал там чертить систему заряжания для башни, — Заряды должны быть в пеналах. И должна быть предусмотрена зонирование башни по высоте. Что бы избежать проникновения огня в погреб. Башни только в линейно-возвышенном расположении.

— Ох и ничего себе, перспективы, — покачал головой ошарашенный мичман, — Но, сколько будет стоить флот таких кораблей?

— Один будет стоить, как флот сейчас, — произнёс Вирениус-старший, — И таких кораблей будет не много. В любом флоте их можно будет пересчитывать по пальцам. И вообще ударное соединение будет представлять собой один или два таких корабля, в окружении крейсеров и эскадренных миноносцев. Которые будут окружать их кольцом в десяток миль. Причём два таких корабля в одном соединении это будет уже запредельно сильное соединение. С которым бороться будут уже всем флотом. Но это перспективы, флота, которым ты сможешь командовать. А пока вопросы у нас попроще. Если хочешь принять участие в конкурсе. Предусмотри защиту только от бронебойных снарядов. Фугасами будут стрелять только по берегу и не бронированным кораблям. Даже не надо полного бронепояса, но всё жизневажное должно быть защищено. На толщину бронепалуб не скупись. Да, да бронепалуб. Предусмотри в проекте их несколько. Предусмотри завал борта в районе бронепояса. Соединение бронеплит по схеме «ласточкин хвост».

— Это как, отец?

— Это когда треугольный выступ одной бронеплиты, входит в паз, по форме близкий к ласточкиному хвосту, — на стол лёг ещё один лист, со схемой подобного монтажа брони, — Ещё предусмотри боковые кили. И вообще набор делай максимально жёстким и прочным.

— Отец, ты думаешь, такой корабль построят?

— Нет, сейчас испугаются цены, но ты заставишь о себе говорить. А лет через несколько, когда начнут внедрять подобные принципы о тебе вспомнить. И тогда именно твои сверхлинкоры[33] составят основу нашего флота. В ближайшие лет так двадцать.

Вирениус-младший ошарашенно смотрел на рисунок линейного корабля времён второй мировой войны. Адмирал усмехнулся и произнёс:

— Ну пока ты можешь предложить два проекта. Один соответствующий техническому заданию конкурса. И во втором предложить сразу проект свехлинкора с четырнадцатидюймовыми пушками, с длинного ствола в шестьдесят калибров. И водоизмещением в 24000 тонн. И скоростью узла в 23. Можно даже предложить корабль с двумя четырёхорудийными башнями.

Николай Вирениус задумался ещё больше, смотря, как отец быстро рисует на бумаге.

— Но Николай, у четырёх орудийных башен есть нюанс. Это как бы две башни рядом, разделённые переборкой. Где будут две пары орудий с правой и левой стороной заряжания. А вот трёхорудийная башня будет иметь проблему с заряжанием среднего орудия.

Мичман кивнул, ошарашенный перспективой в разработке проектов новых кораблей, а адмирал, похлопав его по плечу сказал:

— Конечно разрабатывать такие проекты ты будешь не один. Это не десантная баржа. Но, во-первых, с чего надо начинать. С чего-то небольшого, что можно сделать одному, но что заставит о тебе говорить. А во-вторых подумай о своей команде.

— Хорошо, отец. А с крейсером, для конкурса, нюансы будут?

— В общем, то нет, все принципы приемлемы и для нового типа броненосного крейсера. За небольшим исключением. Первое, сразу предлагай другую десяти дюймовую пушку. С длинного ствола в пятьдесят калибров. И весом тонн так в 28. Те, которые есть сейчас, уж больно отвратительные. И предлагай повышении скорости до более 23 узлов. А вот альтернативный вариант, должен быть на пару тысяч тонн больше линкора. С бронёй несколько потоньше. Но со скоростью не менее 27 узлов. И тоже с не менее чем восемью четырнадцатидюймовыми пушками. Именно такие линейные крейсера будут строить в ближайшие полтора десятка лет.

Договорить они не успели, в дверь каюты постучались, и из-за двери послышался голосок Аюми:

— Дядя Андрей, мы можем войти?

— Да, да, моя девочка, заходи, — ответил адмирал, быстро собирая в папку листы, разложенные на столе. Дверь распахнулась и в неё впорхнула Аюми с большим листом бумаги. Девушка тут же улыбнулась Николаю и чуть склонилась в поклоне. Вошедшая следом за ней Оливия, склонилась гораздо ниже и почтительнее, произнеся:

— Андрей-сама, Николай-сан.

Мужчины ответили японке, чуть склонив головы, а потом Вирениус-старший посмотрел на Аюми:

— Что случилось, девочка моя?

— Мы нарисовали. Вот — и с этими словами Аюми положила на освободившийся стол, лист бумаги, на котором был изображён плакат. В центре композиции девушка, в матроске, со светящейся диадемой на голове, в окружении ареола пышных волос, разрубала нагинатой английский флаг. За ней виднелись две закованные в урбанизированные доспехи фигуры. Одна в доспехи серого цвета, другая цвета хаки. Которые из угловатых ручных пулемётов вели огонь по каким-то тварям, не давая им приблизиться к девушке. На шлеме фигуры в сером был виден немецкий орёл. Плечо фигуры в хаки украшал коронованный золотой двуглавый орёл. А за их спинами виднелась урбанизированная Япония. С японскими иероглифами на вывесках. С узнаваемым силуэтом синтоистского храма вдалеке и огромными коробками домов из стали и стекла. С краю плакат украшала надпись японскими иероглифами. И указав на них Вирениус спросил, перейдя на английский, который знали все присутствующие:

— А написано, что?

— «Нипон-тян. Несу возмездие, во имя справедливости», — первой откликнулась Оливия. И адмирал усмехнулся. Несколько дней назад, он попросил создать анимацию, как могли бы взаимодействовать бронепоезда и бронедрезина. Изобразив это с помощью рисунков. Но Аюми не поняла, о чём её просят. И тогда адмирал, взяв блокнот, изобразил на листочках последовательную серию рисунков. Где было изображено, как девушка, в кимоно и заколками, в пышной причёске, в повороте скидывает халат и выхватывает из причёски вакидзаси. Ножны, которых и были замаскированы под заколки. Остановившись в боевой стойке, с двумя клинками, девушка оказалась затянутая в доспех. Стоя над упавшим на землю кимоно.

Это очень понравилась девушке, и она, надолго засела, с блокнотом в руках, быстро перелистывая его. При этом Вирениус-старший посвятил девушку в идею мультсериала. Предложив сюжет об избранной и её команде. Которые защищают Японию в будущем, через сто лет, от зла, приходящего из иного мира. И стремящегося осквернить душу народа. И им помогают двое. При этом быстро делая рисунки. Аюми попыталась повторить, но выяснилось, что, к сожалению, её рисунки не получаются. И было решено найти кого-то из японок в Дальнем, кто умеет рисовать. И как оказалось, Оливия действительно неплохо рисовала. В японском стиле. Так что пришлось девушкам нанять учителей. А пока дать раскрасить нарисованный адмиралам плакат и сделать на нём надписи.

Рассматривая плакат, Вирениус-старший только кивал головой, отметив, что девушки и удлинили плиссированную юбку главной героини и подняли высоту сапог, полностью скрыв ноги девушки. Уменьшили вырез на блузке и удлинили до запястья рукава одежды.

Вирениус-младшей же, с удивлением рассматривал силуэты кораблей в море, инверсионный след в небе за необычным и явно очень большим аэропланом. Весьма странную обтекаемую конструкцию на восьми винтах, за остеклением которой угадывались женские силуэты, и которая явно летела в сторону схватки.

— Отец, мир, что так будет выглядеть через сто лет?

— Через сто, не совсем так. И не весь мир, но Япония весьма близко, — ответил было адмирал. Заставив у японок округлиться глаза. Они вдвоём, было дело, долго рассматривали рисунки адмирала. Где была изображена общая школа, с устройствами, которые позволяли получить любую информацию. Дома, где можно было посмотреть синематограф, перед этим заглянув в холодильник и набрав там еды. Взяв перед этим еду в огромных магазинах, где было всё. И при этом разговаривать с друзьями на другом конце Японии. И в случае необходимости, сев в поезд, домчаться до них. Всего за несколько часов. А потом, взяв в прокате, вот такое, летающие на винтах, и управляемое по радио устройство, долететь до нужного места. Причём вызвать устройство можно было, просто позвонив из любого места Японии. Даже из леса. Девушки уже решили, что они будут участвовать в проекте, по созданию этого, как сказал Андрей-сама, мультсериала.

Но прежде чем кто-то успел, хоть что сказать, в дверь каюты снова постучали. И из-за двери послышался голос флаг-офицера адмирала мичмана Власьева:

— Ваше превосходительство, вы тут. Есть новости.

— Да, Сергей Николаевич, входите, — тут же произнёс адмирал и, повернувшись к девушкам добавил:

— Мне очень понравилось, сюжет я вам уже рассказал, потом продолжим. Но пока, прошу прощения, служба.

Японки поклонились и выпорхнули из каюты. И проводив их взглядом, мичман прикрыл дверь и доложил:

— Только что сообщили. Полчаса назад, под Порт-Артуром подорвались, на минах, аэростатоносец «Нонни». А также следовавшая, с пароходом в одном караване, землечерпалка номер «5». Которая попыталась, было, взять пароход на буксир. Землечерпалка затонула сразу. «Нонни» пока на плаву. Но заливается котельное отделение.

Адмирал сразу же посерел. Это была его идея осмотреть в течение дня с аэростата южные острова в архипелаге Мяо-Дао. Каждую ночь подходы к Порт-Артуру минировались японскими миноносцами. Даже не смотря на весьма приличное волнение. И только за начало апреля, тральный караван вытралил более 60 мин. И у адмирала Вирениуса возникла мысль, что у японцев есть секретная военно-морская станция, в южной части островов. Где миноносцы и получают мины, перед тем как идти непосредственно к Порт-Артуру. Для этого он и направил оборудованный воздушными шарами транспорт к Порт-Артуру. Из расчёта, что, подойдя к северным островам архипелага Мяо-Дао, «Нонни» сможет взять под контроль весь Бохайский пролив. И разгадать японский секрет. Но японцы нанесли удар раньше. Адмирал тяжело вздохнул:

— Сергей Николаевич, я вас попрошу, поднимитесь в радиорубку. Пусть передадут на «Отважный» организовать спасение парохода и обязательно спасти имущество воздухоплавательного парка. Не смотря на минную опасность. И обязательно пусть держат меня в курсе происходящего.

— Есть, ваше превосходительство, — ответил мичман и исчез за дверью каюты.

— Итак господа, — адмирал Вирениус снова стоял перед картой Жёлтого моря. Правда, это был не адмиральский салон «Иоанна Златоуста», а только салон на пароходе «Саратов». Да и сидело перед ним намного меньше командиров кораблей. Присутствовали только командиры второго и четвёртого отряда миноносцев. А также командиры «Саратова», четырёх «соколов», «Всадника» и пяти миноносцев. Адмирал окинул взглядом присутствующих и продолжил:

— К сожалению, у меня весьма плохие новости. Вчера на вражеских минах возле прохода на внутренний рейд погибли пароход «Нонни» и землечерпалка номер «5». Землечерпалка затонула сразу. Пароход тонул в течение двух часов и затонул на мелководье перед Золотой Горой. Что позволило спасти воздухоплавательный парк. Но пока мы его использовать не можем. И не можем произвести разведку, имеющую целью точно определить, как японцы производят минирование подходов к проходу на Внутренний рейд. Поэтому оперировать я буду предположениями. Исходя из того, что мы знаем. Так сказать, прокачаем по косвенным данным.

Адмирал выждал несколько секунд, пока присутствующие осознали высказанную им фразу, а потом продолжил:

— Мы контролируем восточное и направление, где подход к проходу имеет три линии дозоров. Однако юго-западное направление имеет только одну линию дозоров. Что теоретически позволяет противнику, обойдя по южному направлению наши дозоры, подойти к проходу со стороны Ляотешаня. На ходу выставить мины и уйти в юго-восточном направлении, не ввязываясь в бой, с нашими дозорами. В идеале, для противника, вообще избегая их. При этом следует учитывать, что уходящие от Порт-Артура, миноносцы противника, фиксировались дозорами и береговыми наблюдательными пунктами, при волнении моря более трёх балов. Что исключает длительный переход миноносцев, с минами на борту, из портов Кореи. У меня существует предположение, что противник устанавливает мины на миноносцы на южных островах архипелага Мяо-Дао. Где есть весьма удобный закрытый рейд. И можно совершать скрытый переход, практически до Ляотешаня, укрываясь за островами.

— Но, ваше превосходительство, разрешите вопрос, — тут же подал голос капитан второго ранга Колчак — первый, — Это же территориальные воды Китая. Неужели японцы пойдут на подобное нарушение нейтралитета Китая?

— У меня в этом, Александр Фёдорович, нет ни малейшего сомнения. Японцы ни в грош, не ставят китайцев. И уж поверти мне, легко пойдут на захват корабля прямо в китайском порту. Подобно тому как, четверть века назад, во время Войны за гуано[34], чилийский вспомогательный крейсер «Амазонас», захватили в нейтральном, эквадорском порту Балленитас, перуанскую миноноску «Алаи». А тут такая мелочь, как получить мины с транспорта.

— Вы, ваше превосходительство, считаете, что японцы получают мины с транспортов? — тут же снова спросил капитан Колчак.

— Скорее всего да, Александр Фёдорович. Больше вариантов нет, — ответил Вирениус и добавил, — Или вы считаете, что есть другие возможности? Прошу вас назовите их.

Колчак-первый только вздохнул и покачал головой и Вирениус продолжил:

— От южных островов Мяо-Дао, до Ляотешаня миль пятьдесят. Продолжительность ночи сейчас, где-то с 19–30, до 5-30. Это порядка десяти часов. За это время, имея ход в десять узлов, можно пройти миль сто. И начав движение от Мяо-Дао почти достичь Кореи.

Но тут голос подал Вирениус-младший:

— Ваше превосходительство, разрешите вопрос, почему именно Корее, а не тот же Торнтон?

— Николай Андреевич, — тут же повернулся к командиру «227-го» адмирал, — Им нет резона встречаться с нашими дозорами. И идя прямо на Торнтон, они будут вынуждены каждый раз пересекать три линии наших дозоров. А за это время докладов о встречи с ними в этом районе нет. Все доклады относятся к району южнее этого маршрута. Значит, они обходят наши дозоры. И тут полностью теряет свой смысл базирование на Торнтон. Путь на него становиться ничем не легче и не короче пути в Корею. К тому же мины на Торнотон надо ещё доставить. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос, Николай Андреевич?

— Да, ваше превосходительство, — стушевался мичман.

— Тогда я продолжу, мозговой штурм, — усмехнулся адмирал, — Предположительно противник выходит из портов Корее. Подходит ближе к вечеру, когда наш крейсерский дозор оттягивается ближе к побережью Квантуна, к северным островам Мяо-Дао. Миноносцы противника принимают мины и идут к Ляотешаню. Ставит, в самое тёмное время суток мины, в районе от бухты Белого Волка до Золотой Горы и поворачивает на восток. Успев к рассвету удалиться миль на сорок. И выйдя тем самым из зоны обнаружения нашими дозорами. А иначе, я не вижу возможности для них минирования района Порт-Артура. Если произвести расчёт времени, то раньше шестнадцати часов японцы у архипелага появиться не могут. Ибо, до этого времени этот район осматривается крейсерским дозором, после чего крейсера уходят к Порт-Артуру. Допустим, японские миноносцы выходят на задание с закатом. Что бы ни быть обнаруженными. Тогда у них есть три с половиной часа на встречу, на установку на миноносцы мин, и возможно на принятие угля, что бы был запас на переход в Корею. Значит в зависимости от количества миноносцев, участвующих в минной постановке, у них может быть не менее двух транспортов. Которые ночью возвращаются в Чифу. До которого два, три часа хода транспортам. Там отстаиваются и вечером снова идут к островам Мяо-Дао.

— Разрешите вопрос, ваше превосходительство, — произнёс командир второго отряда миноносцев, капитан второго ранга Гинтер Анатолий Августович, — в Чифу, японские транспорта имеются?

— Нет, японских транспортов там нет, Анатолий Августович, но консул сообщает о наличии английских.

— Понятно, ваше превосходительство, находите, что они могут снабжать япошек.

— Нахожу, Анатолий Августович, — согласился адмирал, — Поэтому мы проведём операцию, без дополнительной разведки. Просто завтра вечером и ночью, обследуем острова. Для этого задействуем следующие силы. К сожалению, Анатолий Августович, больше 4 «соколов» из вашего отряда привлечь, не получиться. Их поведёте вы. Задействуем и все боеспособные силы отряда Александр Фёдоровича, «Всадник» и 5 миноносцев. Для силовой поддержки лёгких сил возьмём в Порт-Артуре «Отважного» и «Гремящего». Я буду на «Отважном». В качестве корабля снабжения задействуем «Саратов», благо он под торговым флагом. Для его прикрытия из Порт-Артура заберём «Новик», который переоборудован из парохода, и «Инкоу».

Адмирал обвёл взглядом присутствующих:

— Теперь план операции. Выдвигаемся уступом влево. Из расчета, чтобы заставить японцев отступить на запад. И не дать им прорваться в Корею. Анатолий Августович, — адмирал посмотрел на второго ранга Гинтер, — ваш отряд восточный и выдвинут вперёд. Осматриваете архипелаг с востока. Александр Фёдорович, — взгляд адмирала переместился на Колчака-первого, — ваши шесть вымпелов идут в центре, осматривая сам архипелаг. Будьте осторожны, ваш район самый опасный. За вами я буду вести «Отважного» и «Гремящего». Вас же, Василий Александрович, — адмирал посмотрел на командира «Саратова», капитан второго рана Канина, — я попрошу возглавить западный отряд. В него, кроме вашего «Саратова» и войдут канонерки «Новик» и «Инкоу». Если Анатолий Августовичу и Александр Фёдоровичу выпадает роль охотников, то вам роль загонщиков, просто не давайте противнику уйти вдоль западного побережья архипелага к Ляотешаню. Письменные приказы получите сегодня. Завтра, к полудню, жду вас в Порт-Артуре. Я же сегодня убуду туда на дрезине. На переходе особое внимание по охране «Саратова». Старший вы Александр Фёдорович.

Адмирал не успел ещё подняться на дрезину, как услышал за спиной голос подполковника Микеладзе:

— Вы, в Порт-Артур, ваше превосходительство? С собой не возьмёте?

Вирениус остановился, обернулся и произнёс:

— Да, Александр Платонович, в Порт-Артур. И составьте компанию.

— Буду премного благодарен, за эту любезность, — усмехнулся жандарм и, дождавшись, когда адмирал взойдёт на дрезину, поднялся следом и расположился на сидении рядом с адмиралом. И как только заурчал двигатель и потянул за собой вторую дрезину, с четвёркой вооружённых матросов, жандарм произнёс:

— А вы, ваше превосходительство, были правы, не успела Оливия попасть к вашей воспитаннице в услужение, как на неё тут же вышла японская разведка.

— Флота или армии? — не поворачиваясь к жандарму и делая вид, что присутствие того ему неприятно, хотя это было и не сложно, спросил Вирениус.

— Конечно флот, ваше превосходительство, — жандарм продолжал, скучающе посматривая на проносящиеся мимо дрезины сооружения Дальнего, — И на Квантуне действительно есть две разведывательные сети японцев, отдельно и армии, и флота. И обе эти сети клюнули на «Нагасаки». Так что ваше предложение уже сработало.

— Поэтому то и Оливию к Аюми подвели, Александр Платонович? Из-за её татуировок девочку подцепили? — адмирал демонстративно смотрел в другую сторону, а не на жандарма.

— Из-за её проблем с якудзой, я её самую первую и завербовал, — продолжая играть на публику, делая вид, что ему до адмирала дела нет, стал хвалиться Микеладзе, — Кстати, японцы так же к первой обратились к ней. Но она уже была моим агентом. И позволила мне начать слежку, как за японскими агентами, так и за завербованными китайцами, что подвязались в прислугу клуба и гостиницы. И, похоже, я сумел выйти на японских резидентов и флота и армии, на Квантуне.

— Похоже, вас можно поздравить с успехом, Александр Платонович, — мимо дрезины проносилась китайская часть Дальнего и Вирениусу, приходилось продолжать играть роль, что встреча чисто случайная, и они с жандармом друг друга не выносят, — На что поймали Оливию, предложили защиту от якудзы? Интересно, что пообещали японцы.

— Не буду отрицать, Андрей Андреевич, это же элементарно, — всё так же изображая скуку, проговорил Микеладзе, — Я предложил защиту, японцы поступили более банально, пообещали, что не скажут якудза, где она.

— И чем же девушка не сошлась, с этими бандитами?

— Ударила их по самому больному. По кошельку. Украла общак и попыталась сбежать с одним из якудзы, которого полюбила. Но он её бросил и сбежал с деньгами, уже от неё. Но попался раньше, и тогда она решила податься в утешительницы и убраться подальше от Японии.

— Довольно банальная история. Именно с такими кадрами разведке и приходиться работать, — вздохнул адмирал, рассматривая китайские пригороды Дальнего, — Ещё какими успехами похвастаетесь, Александр Платонович?

— Отчасти успех пришёл только благодаря вам, Андрей Андреевич, если бы вы не перекрыли катерами побережье и не взяли этим самым движение всех джонок под контроль, японцы легко могли бы передавать сообщения. Или через своего консула в Чифу, с помощью джонок, которые должны были уходить от Ляотешаня. Ими же планировалось передавать информацию флоту через острова. Там либо миноносцы должны были заходить в укромные места, либо джонки ходить на острова, но эти каналы благодаря вам оказались перекрыты. И резиденты вынуждены теперь посылать сообщения с посыльными в Инкоу. Где они уже пользуются телеграфом в открытую.

— А посыльных не много, путь не близкий, и это позволило их всех вычислить, — усмехнулся адмирал, — А голубей использовать они не пытались? И в Чифу, и на Торнтон, они явно долететь способны.

— Китайцы голубей едят, да и их ещё доставить надо. А провоз голубей у нас на особом контроле, — усмехнулся и расслабился жандарм, благо дрезина миновала Дальний и теперь мимо проносились только сопки Квантуна.

— Это просто замечательно, — кивнул адмирал, — Если честно, я опасался наличия такого канала передачи информации. Это могло бы сильно помочь японцам, с оперативностью передачи информации. И вообще, что вы, Александр Платонович, намерены делать.

— Думаю на днях взять всю выявленную сеть и ликвидировать эту угрозу, — произнёс Микеладзе.

— А может быть, стоит поиграть, Александр Платонович? — адмирал устроился поудобнее, на скамейке дрезины, — Наверняка и у армии, и у флота в городе есть «спящие» агенты. Надо бы выявить и их.

— «Спящие» агенты? Это как, Андрей Андреевич? Прояснитесь, пожалуйста.

— Вторая агентурная сеть, развёрнутая на случай провала действующей, — ответил Вирениус, — Обычный приём разведки. Заранее засылаются резиденты, которые просто живут, никого не вербуют, ни с кем не контактируют, ничего не передают. Но потом к ним приходят, и они начинают действовать.

— Хитро придумано, — задумался жандарм, — И как вы предлагаете с ними «поиграть»?

— Взять не всю сеть. Оставить тех, кто связан, с Оливией и «Нагасаки». Пусть проснувшиеся агенты выходят на них. Соответственно надо взять резидентов сетей. Агентов почти всех. Кроме одной цепи. И тех их осведомителей, которых именно эти агенты завербовали. Не трогая осведомителей, находящихся под контролем агентов, которых пока оставите на свободе. Тогда «спящую» сеть подключат к этим агентам. И вы вскроете все, Александр Платонович. Но тут снова есть нюанс, вам придётся назначить предателем одного из японских агентов.

— Назначить предателем? — Микеладзе удивлённо посмотрел на Вирениуса, — Это как? И главное зачем?

— Берётся раскрытый агент, и под контролем водиться по городу, с посещением ресторанов. И если встречаются, знакомы информаторы находящихся на свободе агентов, то они ловятся. Этим самым, у противника, создаётся иллюзия, что провал произошёл по вине этого агента. Они его уберут сами, и продолжат работать. Считая, что вышли из-под вашего контроля. Единственное что придется пожертвовать конспирированной квартирой. А так ваши подчинённые походят недолго в гражданской одежде. Но получите возможность контроля над агентурой противника.

— Рискованный ход, — жандарм откинулся на скамейке мотодрезины, и было видно, что он задумался.

— Разведка вообще рискованное дело, — пожал плечами Вирениус, — можно и погореть на мелочах.

— Можно, — согласился подполковник, — И, кстати, о мелочах. Вы, Андрей Андреевич, хотели, чтобы Оливия какую-то информацию японцам всё-таки передавала.

— Ну три четверти передаваемой ею информацией должна быть, правда, — произнёс адмирал, — а вот четверть должна быть дезинформация. И правдой должно быть то, что японцы и так узнают или ценности, не представляет. Например, количество передаваемых флотом в крепость пушек. Что происходит с судоподъёмом на Эллиотах. Она может рассказать об моих новых предложениях, по поводу оружия. Всё одно огнемёт стреляет огнём на десяток саженей. Пулемёты, как переделанный Максим, так и под пистолетный патрон очень часто клинит. А дальность стрельбы новой мортирой, с надкалиберной миной, всего несколько сотен саженей.

— А это правда? — жандарм посмотрел на адмирала.

— Так ведь и работа только началась и идут испытания, — пожал плечами Вирениус, — А вот, что давать, как дезинформацию тут нужно будет подумать. И давать её надо будет, когда ей будут доверять.

— Например ваше видение будущего Японии? — усмехнулся жандарм и выжидающе посмотрел на адмирала.

— Уже успела доложить? — спокойным и ровным голосом произнёс адмирал.

— Да, уже рассказала про ваши картинки, — согласился Микеладзе, продолжая в упор смотреть на адмирала.

— Это всего лишь фантазия, — всё так же ровно ответил адмирал.

— Фантазия, которая слишком уж часто оказывается правдой, — попытался надавить жандарм.

— А разве это как-то угрожает государю Николаю Александровичу, — усмехнулся адмирал, — Уж поверьте, Александр Платонович, если что-то будет угрожать государю, и я узнаю, то я, несомненно, незамедлительно сообщу. И неужели вы думаете, что, если бы у меня были бы сомнения в вашей верности государю, да и вообще в вашей порядочности, я бы стал с вами иметь дело. Особенно по поводу темы нашего с вами, Александр Платонович, общения.

Солнце освещало рейд западнее острова Наньчаншандао. Самого южного из островов архипелага Мяо-Дао. Высвечивая несколько кораблей, стоявших на рейде. Прижавшись к берегу, стояли два небольших парохода под британскими торговыми флагами и госпитальное судно «Кобе-Мару», под японским флагом. Правда теперь, в отличие от островов Эллиот, борт этого корабля украшала пробоина. Над заделкой, которой вовсю трудились члены экипажа госпитального судна. Перед этими транспортами, наведя на них свои пушки, стояли канонерки «Новик» и «Инкоу». Чуть дальше от берега, где из воды торчали трубы и мачты японского миноносца, на волнах покачивался «Саратов». Снимая своими кранами пушки с потопленного миноносца. Со стороны моря эти работы прикрывали своими пушками канонерки «Отважный» и «Гремящий». А возле обращённого к берегу борта «Саратова» стоял миноносец «226». И из него откачивали воду. Севернее, возле обломков другого японского миноносца в дозоре стояли разъездные катера. А южнее островов нарезал восьмёрку дозорный миноносец «227». С него то и сообщили, что с северо-востока приближаются «Аскольд», «Богатырь», «Новик» и «Боярин». Осталось только узнать результаты погони четырёх «соколов», «Всадника» и трёх остальных миноносцев за оставшимися шестью миноносцами противника. Которым не дали возможность прорваться на восток. Заставив их уйти на запад, отстреливаясь от русских кораблей.

Бой вышел скоротечным. Сначала встретили пару японских миноносцев, находившихся в дозоре. Эти миноносцы сблизились, было с русскими кораблями. Но опознав в головных кораблях «сокола», японцы развернулись и, дав полный ход, помчались назад. Открыв огонь. Направленный не столько на то, что повредить русские контрминоносцы, кинувшиеся было их преследовать, сколько на то, чтобы предупредить своих. Но «сокола» не стали преследовать пошедшие напрямую на рейд миноносцы противника, а стали обходить остров Наньчаншандао с востока. А на рейд с севера стали накатываться «Всадник» и миноносцы «212-й», «213-й» и «222-й». «226-й» и «227-й» из-за своей скорости несколько отстали. И вместе с канонерками «Отважный» и «Гремящий» попади на рейд, обойдя с запада небольшой остров между островами Наньчаншандао и Дахейшаньдао. Западнее последнего оказалась «Новик», «Инкоу» и «Саратов». И японцы решили, пока русские не соединились, попытаться их атаковать. Давая возможность миноносцам из одиннадцатого отряда, попарно принимавших мины с двух британских пароходов поднять пары. И дать ход. В атаку пошли четыре миноносца из десятого отряда. Рассчитывая если не пробить проход в строе русских кораблей, так хотя бы дать возможность уйти остальным. Благо и до заката осталось всего около часа. Основную ставку японцы сделали на установленный, на «42-м» английский вариант автоматической пушки Максима.

Но установленные на «Всаднике», шесть бывших японских трёхдюймовок, с трофейными снарядами, снаряженными шимозой, оказались для миноносцев неприятным сюрпризом. «42-й» быстро остановился, запарил, а потом «222-й» выпустил две торпеды. Одна, из которых, попав в японский миноносец, и поставили точку в его судьбе. Расколов миноносец пополам. Оставшиеся «40-й», «41-й» и «43-й», отвернули и отошли к миноносцам 11 отряда «73-му», «72-му», «74-му» и «75-му». Эти миноносцы, прекратив принимать мины и разведя пары, стали отходить от транспортов. А потом японцы попытались силами уже семи миноносцев прорваться на запад. И вывести транспорта. Пользуясь тем, что «Отважный» и «Гремящий» не успевают перегородить им путь. А на выскочившие вперёд, наперерез японцам, «226-й» и «227-й» обрушился шквал огня. Особенно досталось шедшему первым «226-му». Капитан, которого, лейтенант Щастный и был командиром этой парой миноносцев. Правда по японцам открыли огонь «Отважный», «Гремящий» и остальные корабли 4 отряда миноносцев. При этом в сложенные на корме «74-го» мины попал девятидюймовый снаряд с русских канонерских лодок. А в борт «Кобе-Мору» попал взорвавшийся трёхдюймовый снаряд. Но прежде чем японцы успели прорваться, из-за острова Наньчаншандао показались, идущие на полном ходу, «сокола». Противник тут же разделился. Миноносцы десятого отряда пересекли курс «соколов», и резко отвернули на юго-запад, отвлекая их на себя, от менее тихоходных миноносцев одиннадцатого отряда. Миноносцы этого отряда, преследуемые четырьмя вымпелами четвёртого русского отряда, взяли курс на северо-восток. Японские миноносцы уходили, бросив своё госпитальное судно и два английских транспорта. На которые тут же стали высаживать десантные партии с русских канонерок.

И если госпитальное судно, оказалось без военной контрабанды, то на борту английских транспортов были обнаружены мины, торпеды, снаряды, кардиф. И почти две сотни японских кули. Под командованием японцев в гражданском, но с явной военной выправкой.

Перед началом войны на базе флота в Порт-Артуре практически не оказалось орудий. Так уж вышло, что практически все резервные орудия оказались во Владивостоке. Да и там, на хранении, оказалось не так уж много орудий. Большая часть, которых была предназначена для вооружения трёх из шести вспомогательных крейсеров, которые должны были быть оснащены во Владивостоке. Ими оказались вооружены «Лена» и «Ангара». Орудия, которые были запасены для оснащения ещё трёх вспомогательных крейсеров, в Севастополе, ушли на оснащение прорвавшихся уже после начала войны в Порт-Артур кораблей. В результате для вооружения мобилизуемых кораблей и перевооружения трофейных кораблей современных орудий катастрофически не хватало. Отчасти положение спасло то, что было принято предложение адмирала Вирениуса, о сокращении мелкокалиберной артиллерии, на кораблях. 37-миллиметровые одноствольные Гочкисы остались на вооружении только у миноносцев во Владивостоке и на вооружении минных и разъездных катеров. Первые, из которых были так же изъяты с кораблей. 47-миллиметровые одноствольные пушки тоже были сильно сокращены. На тех кораблях где, противоминным калибром, были 75-миллиметровые пушки, их осталось всего по несколько штук. В качестве салютных пушек. Но на остальных их количество даже выросло. Правда и количество 75-миллиметровок на кораблях сократили до дюжины, или чуть больше, стволов на корабль. Что позволило все контрминоносцы, даже оба призовых, перевооружить на два таких орудия, сняв все орудия более мелкие орудия. За исключением 47- и 37-миллиметровых «Вулканов». Одна такая пушка стала обязательным атрибутом корабля от минного крейсера и до миноносца. Одну даже оставили для вооружения идущей с Балтики миноноски. Появилось по восемь 75-миллиметровых орудий и на броненосцах типа «Петропавловск». Но хронически не хватало орудий от 120-миллиметров и выше. Для перевооружения только кораблей в Порт-Артуре, под требования современной войны, требовалось как минимум шесть восьмидюймовых пушки, две для «России» и четыре для «Императора Николая I», более четырёх десятков шестидюймовых орудий или хотя бы 120-миллиметровых и не менее сотни 75-миллиметровых. Но валентными, таких орудий, в таком количестве, просто не было.

Отчасти, положение смогли спасти трофеи, взятые на Эллиотах. Именно эти орудия оказались установлены или хотя бы зарезервированы для тех же бывших японских кораблей, пошли на вооружение новых вспомогательных крейсеров и канонерских лодок. И трофейные 12-сантиметровые орудия встали на место короткоствольных шестидюймовок на «Бобре», «Сивуче», «Джигите», «Разбойнике» и «Забияке». Вся захваченная дюжина японских трёхдюймовок, стала основным вооружением минных крейсеров «Всадник» и «Гайдамак». Но даже этого количества, ведь откровенно устаревшие и мелкокалиберные трофейные пушки на вооружение ставить не стали, не хватало. Основным противоминным калибром призов должны были стать трофейные 57-миллиметровые пушки. Все призовые пушки меньшего калибра ушли в крепость. Кроме многоствольных Гочкисов, которые тоже стали переоборудовать в вариант «Вулкана».

Распространению «Вулканов» на кораблях эскадры поспособствовало то, что и Дальний и Порт-Артур были весьма электрифицированными, современными городами. Которые имели даже электрическое освещение улиц и общественных зданий. И весьма современное, электрифицированное оборудование в своих мастерских.

Всего же крепость получила 124 призовых орудия и митральезы калибра менее трёх дюймов. 29 бывших японских орудия от двенадцати и до семнадцати сантиметров. Включая и дюжину новейших двенадцатисантиметровых пушек, на береговых батареях островов Эллиот. Особняком стояли три переданных крепости 32-сантиметровых орудия. Два, из которых можно было сразу устанавливать на бетонное основание в родных барбетах и с родными противоосколочными колпаками. Эти орудия со всем необходимым уже лежали на пирсе в Порт-Артуре, под Золотой Горой. Третье такое орудия требовало ремонта и модернизации. Кроме шестидюймовых и 12-сантиметровых пушек Армстронга, для себя флот зарезервировал только две двухорудийных двенадцатидюймовые башенные установки, и по одной 26-сантиметровой одноорудийной и двухорудийную 21-сантиметровую барбетные установки.

Ещё одним пополнением вооружения крепости стали восемь устаревших, для флота, но ещё вполне пригодных для вооружения крепости шестидюймовых орудия. Сорок 107-миллиметровых и четыре 87-миллиметровых пушки имеющих такие же 28-калибровые стволы. Их дополняли шесть китайских короткоствольных 47-миллиметровых орудия и 110 снятых с кораблей 37-миллиметровых орудия. Формально, предназначенные «для нужд береговой обороны» восемнадцать призовых двенадцатисантиметровых гаубиц Круппа, две 66-миллиметровых десантных пушки фирмы Шкода и сорок семь десантных пушек Барановского, четыре 42-мииллиметровых пушек, дюжина испанских 7,5-миллиметровых и полсотни русских «Максимов», пока остались за флотом. Так же «для нужд береговой обороны» флот выделил оставшиеся невостребованным пятьдесят две 47-миллиметровых одностволки Гочкиса и два десятка призовых торпедных аппарата. Дюжина, из которых была размещена перед проходом на рейд Порт-Артура. А остальные попарно стерегли проходы на рейд Николаевска-на-Эллиотах.

Отправив призовые английские пароходы, под конвоем русских крейсеров, которые прихватили и «226-й» на буксире. И ожидая возвращение своих миноносцев, адмирал Вирениус попросил капитана «Кобе-Мару» прибыть на борт «Саратова». Переместившегося от обломков «74-го». Где трофеем стала только одна 47-миллиметровая пушка и снаряды к ней. Кормовая часть миноносца, до первой трубы, от взрыва мин, торпед и девятидюймового снаряда превратилось буквально в пыль. Теперь пароход находился у лежащего на дне «42-го». Особое внимание, уделив автоматической пушки. Ну и заодно и двум 47-миллиметровым пушкам Гочкиса, снарядам к ним, трём торпедным аппаратам, с запасными торпедами.

Находившимся на борту «Саратова» девушек, и снявших было на кинокамеру, финал боя и захваченные на транспортах призы, адмирал попросил организовать чайную церемонию. Благо для этого организовали в одной из кают парохода подобие домика и сада. Для чайной церемонии. Где два фикуса и лежащий перед входом в каюту камень символизировали сад и идущую через него дорожку. А висевший в углу каюты нарисованный девушками плакат и ещё не распустившиеся тюльпаны в снарядной гильзе должны были ублажать взор во время церемонии.

Появившийся, по приглашению на борту «Саратова», капитан третьего ранга Иодзиро Саннохэ, командир госпитального судна «Кобе-Мару», выглядел образцом японского офицера. В безупречном мундире, с безупречной повязкой Красного Креста на рукаве, и с идеально начищенной, буквально сияющей на Солнце, саблей, он чётко отдал честь русскому адмиралу и внимательно посмотрел на него. С подчёркнутым достоинством ожидая его слов. Вирениус так же образцово отдав честь японскому офицеру, произнёс:

— Господин капитан третьего ранга, вчера во время боя пострадало ваше судно. Смею вас официально заверить, что выстрел, произведённый в сторону вашего судна, был предназначен для другой цели. И не имел целью нанести вред именно вашему судну. В связи с чем, позвольте принести вам, за случившийся инцидент, мои официальные извинения.

— Господин контр-адмирал, — голос японца казался совершенно бесстрастным, но в уголках губ мелькнула торжествующая усмешка, — ваши извинения приняты. У меня и мысли не возникло, что столь доблестный воин, как вы, может преднамеренно обстрелять судно, несущие знаки Красного Креста.

Японец на миг чуть склонил голову, Вирениус так же в знак уважения склонил голову, а потом адмирал произнёс:

— К сожалению, в ходе боя не обошлось без жертв. Нам получилось спасти две дюжины японских моряков из экипажей погибших кораблей. Но пятеро из них находятся в тяжёлом состоянии. И я бы хотел передать их на ваше госпитальное судно, господин капитан третьего ранга. Остальные являются военнопленными. И их содержат в соответствии с конвенцией. После передачи раненых на борт вашего судна и восстановления повреждений, до состояния, не препятствующему безопасному мореплаванию, я намерен отпустить ваше судно

— Я понимаю, что, к сожалению, войны без жертв и страданий не бывает, — капитан Иодзиро Саннохэ, — И я готов дать распоряжения о приёме раненых на борт своего судна. Но мне интересна судьба не комбатантов находящихся на борту нейтральных судов. Которые вы задержали в территориальных водах Китая.

— Я направлю обвиняемые в контрабанде пароходы в Порт-Артур. Вместе со всеми находящимися на их борту. Их дальнейшую судьбу решит призовой суд. И смею напомнить, что именно мои корабли были атакованы в территориальных водах Китая. И первый выстрел прозвучал, не с моих кораблей. Мы просто защищались.

— Я могу узнать, господин контр-адмирал, что бы случилось, если бы выстрелы не прозвучали, — губ японца коснулась усмешка, а в голосе прозвучал сарказм.

— Хм, вы знаете, господин капитан третьего ранга, я был уверен, что выстрелы прозвучали бы. Ибо в противном случае, я бы приказал взять японские корабли на абордаж. Без применения оружия. Ваших моряков просто покидали бы за борт. И ваше судно, их потом бы просто собрало. Кстати, господин капитан третьего ранга, что здесь делало ваше судно?

С этими словами Вирениус внимательно посмотрел на японского капитана, уже отлично зная, что захваченные на транспортах кули жили на борту японского парохода. На миг глаза японца забегали, а потом он произнёс:

— Среди кули были отмечены заболевания тифом. Мы пришли забрать заболевших. Дабы не допустить эпидемии среди остающихся.

В ответ Вирениус усмехнулся, на борту судна действительно было несколько заболевших японцев и, не задавая вопрос, сколько джонок со шпионами отбуксировало «Кобе-Мару», произнёс:

— А я уж подумал, что англичане отказывались держать японцев на своём борту. Не считая японцев равными себе.

А потом адмирал, обернувшись, к стоявшему за его спиной мичману Власьеву, добавил:

— Сергей Николаевич, я вас попрошу дать необходимые распоряжения по доставке тяжелораненых в катер господина капитана третьего ранга.

И когда мичман отправился, выполнять распоряжение, адмирал Вирениус повернулся к Иодзиро Саннохэ и проговорил, ввергнув своими словами японца буквально в ступор:

— А не попить ли нам чайку, Иодзиро-сан? Пока раненых отправляют к вам на корабль, а потом катер вернётся за вами. Так сказать, провести чайную церемонию, что бы наши императоры разрешили свои противоречия. И между ними наступил мир.

Японец десяток секунд молча смотрел на адмирала, а потом произнёс:

— Хорошо, Андрей-сан. Я согласен.

Но прежде чем они успели дойти до каюты, как их догнал один из офицеров «Саратова», посланный к адмиралу капитаном транспорта. И который доложил, что с востока приближаются китайские крейсера «Хай-тянь» и «Хай-юн», причём первый был под адмиральским флагом. И что китайские крейсера приближаются практически на полном ходу крейсера «Хай-юн». Выслушав офицера, адмирал задумался и произнёс:

— А вот и китайцы пожаловали, пусть передадут на остальные корабли. Всем, кроме «Саратова», покинуть территориальные воды Китая. Катера принять на борт. «Саратову» продолжать спасательную операцию. Послушаем, что нам скажут. Китайцев пускать только на борт «Саратова». И сразу вести ко мне.

Чайная церемония, это действительно церемония. Где всё расписано и считается, что каждое действие имеет глубинный смысл. И пусть пара лежащих на палубе перед каютой камней и стоящие по бокам двери два фикуса только символизировали сад и дорожку перед чайным домиком. Призванными придать должное умиротворение перед церемонией. Колодец для омовения пришлось заменить рукомойником, благо ковшик на длинной ручке, соответствовал церемонии. При этом Аюми встретила гостей, а Оливия подала воду ковшиком для омовения. Заклеенная бумагой, сверху до половины, дверь в каюту символизировала низкий вход в домик. По канонам, считалась, что все в домике равны, а низкий вход позволял всем кланяться одинаково.

Каюта же оказалась обставлена по японским канонам. Одноцветные панели до половины высоты сверху и более красивые с рисунками ниже. Ведь вся жизнь в японском доме проходит сидя на полу и поэтому украшается именно нижняя часть стен. Дополнительно нижние панели оказались украшены и рисунками адмирала, которыми он пытался показать будущие Японии. Было всё необходимое и для чайной церемонии. Включая разукрашенный девушками плакат, надпись на котором, должна была определить тему церемонии. На месте были и исходящую благовониями курильница и цветы в гильзе под плакатом. Только увидев, эту композицию, японец приподнял было бровь, но быстро совладал с собой и снова натянул на лицо маску невозмутимости.

Потом Аюми подала всем кайсэки. Лёгкую закуску, призванную снять чувство голода. И когда все попробовали лёгкий салат из морепродуктов, девушка стала готовить густой, зеленый порошковый чай. Русские бы сказали заварку. Но японцы в ходе церемонии это пьют. Делая по небольшому глотку из одной чаши. Во имя единения.

Всё это происходило в полной тишине и умиротворении. Только Иодзиро бросал короткие взгляды на украшавшие стену рисунки и плакат. Но решил оставить вопросы на последнюю часть церемонии. Где уже дозволялись разговоры. И в тот момент, когда чаша с заваркой, по-японски, ходила по рукам, ибо с этим глотком тоже была связана церемония, когда после каждого глотка чаша опускается на циновку, вытирается край чаши и только после этого передаётся следующему участнику, в коридоре перед дверью каюты остановился китайский офицер. Казалось, что он, пылая гневом, ворвётся в каюту, но он замер перед порогом. Сначала в его глазах мелькнуло удивление. Он посмотрел на сидевших, на циновках трёх японцев и русского адмирала. На висевшие рядом японскую саблю и русский палаш. И на лице китайца появилась растерянность. И понимая, что, ворвавшись на церемонию, он навлечёт на себя большие неприятности, китаец стал топтаться в коридоре.

А Аюми кинула взгляд на Вирениуса, и, увидев, как он рукой дал ей знак продолжать, предложила всем сладости. Девушки расстарались. Они приготовили два вида ёнкана, густую желеобразную пастилу, имеющую в своём составе пасту из красных бобов или фруктов и агар-агар, с добавление небольшого количества подсластителя. Моти, представляющие собой небольшие рисовые лепешки с начинкой из сладкой бобовой или фруктовой пасты с цельными фруктами. И данго, представляющих собой рисовые шарики, на палочке, политые сладким соусом, который при застывании превращается в подобие глазури.

Правда, с моти Иодзиро ждал сюрприз. Ожидая там традиционную японскую начинку из пасты, но ощутил другое лакомство. И удивлённо посмотрел на Аюми. Девушка улыбнулась, сделал глоток чая, а потом взяла палочками свой шарик моти, откусила от него половину и показала содержимое, пояснив:

— Это европейское лакомство, Иодзиро-сан, мороженное. Мы решили немного поэкспериментировать и добавить в моти его. Надеюсь, вам понравилось?

— Вкус необычный, но приятный. Хоть присылай к вам кока с моего корабля.

Девушки улыбнулись, а Аюми произнесла:

— Увы, боюсь сейчас это невозможно, но как только окончиться война, я вернусь и научу. Будем с мамой продавать такое моти. Кстати, Иодзиро-сан, вы её видели? Как она?

— К сожалению, нет, не видел, но деньги ей передали. И насколько я знаю, она идёт на поправку.

Девушка заулыбалась, а японец, показав на рисунки, произнёс:

— А что означают эти рисунки? Я понимаю, что это Япония. Я даже узнаю эти места, по силуэту береговой линии и гор. Изображённым храмам. Но там нет таких домов. И уж точно нет таких кораблей и автомобилей. Не говоря уже про чудные аэропланы.

— Это Андрей-сан, изобразил, — девушка бросила короткий взгляд, на демонстративно отрешённого, и вкушающего персиковый ёнкан адмирала, и продолжила, — какой он видит Японию, через сто лет.

— Большой срок, и я вижу много сделано, — японец повернул голову к адмиралу, — но почему только главные острова, а остальное?

— Если бы Японии дать сто лет мира, а не всего пятьдесят, то результат, я думаю, был бы более впечатляющий. А по поводу остального. Я вижу Японию, запертую победителями на родных островах. Лишённую армии и флота.

— Вы, Андрей-сан находите, что в этой войне Россия победит, хотя и провоюет полсотни лет и запрёт Японию, но почему такое благополучие в потерпевшей поражение стране?

— Не нахожу, Иодзиро-сан, наша с вами война продлиться никак не меньше лета или осени следующего года. Но и не дольше зимы 1906 года. Да и при самом неблагоприятном, для Японии, раскладе она закончиться тем, что было написано в ультиматуме вашим императором моему императору. И даже уже принятому было их величеством, Николаем Александровичем. Так что Россия думаю Россия согласиться с вашими правами в Корее и южном Китае.

— А при благоприятном раскладе для Японии. И почему Россия согласиться с этим положением дел?

— При самом благоприятном варианте, развития ситуации для Японии, вы получите ещё весь Ляодунский полуостров.

— И всё? — во взгляде японца промелькнуло удивление, а в голосе разочарование.

— И всё, — согласился Вирениус, — Просто, мне представляется, как их величество решит, что после потери 50000 человек, всё остальное не будет стоить потери ещё 100000 человек. И лучше будет заключить мир.

— А что по этому случаю решит божественный микадо?

— А ваш император, после потери 100000 человек и под угрозой потерять ещё раза в два больше, будет, с весны будущего года, искать способ, как заключить мир. Любой. А вот потом противоречия Японии с Англией и приведут, к войне Японии против коалиции европейских держав. Смею вас заверить, в бомбардировке Токио зажигательными снарядами погибнет никак не меньше 100000. Будут стёрты с лица земли Хиросима и Нагасаки. С не меньшим количеством жертв. И весьма тяжёлым условиям мирного договора. Но это не помешает стать Японии одной из самых развитых стран мира. Правда, подчинённую англо-саксонскому миру.

— Но я вижу, вы Андрей-сан, не желаете Японии такой судьбы, — японец указал взглядом на плакат, как раз покончив с прочими десертами кроме данго. И принявшись за эти нанизанные на палочку шарики.

— Ну я не думаю, что вы хотите полного разгрома Японской армии и уничтожение флота. Я опасаюсь, что в этом случае Англия, Франция, Германия и САСШ кинуться рвать вашу страну на куски. Слабым, увы, не место, в этом мире. Но, такое усиление других европейских держав и САСШ, по моим представлениям, не соответствует интересам России. Так что вам стоит подумать, как сохранить боеспособными вашу армию и в особенности флот. Ещё раз обращаю внимание, особенно сохранить к моменту заключения мира, свой флот.

— Но у нас договор с Британией, Андрей-сан, в этом случае она должна будет прийти нам на помощь.

Адмирал Вирениус усмехнулся:

— Я бы не рассчитывал на помощь тех, кто сам говорит: «у нас нет постоянных союзников, есть постоянные интересы». В любом случае после окончания войны политическая ситуация измениться. И может оказаться, что Англии будет выгоднее превратить Японию в свою колонию. А Англия, это как раз то государство, которое с лёгкостью отказывается от любых договоров. Как только они перестают быть выгодны, этому государству. Но сейчас ситуация полностью в руках наших императоров. Которым уже пора мириться. Пока ожесточение войны не зашло слишком далеко.

— Далеко это на сколько, Андрей-сан?

— На столько, что, захватив раненых русских солдат и сестру милосердия, японский офицер прикажет заколоть солдат штыками, а девушку замучить. Вы представляете, что сделают с японцами, отбившие эту позицию, через несколько часов, русские моряки? Вы уж поверьте, пленных не будет. А живые позавидуют мёртвым.

Японец нахмурился:

— Вы не верите в великодушие японской армии Андрей-сан?

— Зная две вещи, нет, Иодзиро-сан.

— И что же зная, Андрей-сан?

— Согласитесь, что не в японской традиции щадить побеждённых. Увы, таковы условия жизни на ваших островах. Большое население, при недостаточных ресурсах, последнее, правда, можно исправить. Сильный торговый флот и промышленность позволят покупать ресурсы для населения раза в четыре большего, чем сейчас. Но, в любом случае, японцам свойственно некоторое пренебрежение к собственной жизни. Что определяет ещё большее пренебрежение к чужой. И второе, зная, как поступили с китайцами, в Порт-Артуре в декабре 1894 года. Я не делаю иллюзий относительно поведения японской армии на поле боя.

— Но там нашли тела замученных японских пленных, Андрей-сан.

— Это не повод совершать военные преступления, особенно против гражданского населения. И это только первый случай, Иодзиро-сан. И мне хотелось бы, что бы он остался единственным. Но позвольте мне откланяться, а то находящиеся в коридоре явно пытаются прислушиваться к нашему разговору.

Произнеся эти слова Вирениус поднялся, подошёл к выходу, обулся и, нацепив палаш, шагнул в коридор, услышав за спиной голос Аюми:

— Иодзиро-сан, вы не передадите маме заработанные мною деньги.

— Конечно Аюми-кун, передам, но что это за работа.

— Я делаю синематографические фильмы, — смутившись, ответила девушка.

Когда адмирал Вирениус вышел в коридор, то китайский офицер буквально кинулся к нему и, отдав честь, быстро затараторил. Витиевато перечисляя титулы командующего китайским Северным флотом, адмирал Са Чхен-бина. Вирениус внимательно осмотрел, одетого в подобие европейского флотского мундира китайца. С вполне себе европейской фуражкой, украшенной вполне стандартным для флотского офицера «крабом». Но вооружённого прямом, обоюдоострым мечом цзянь. Хотя ещё десяток лет назад китайцы имели, в виде формы, толстые серые халаты и серые же штаны, с китайскими шапочками, украшенными разноцветными шариками, как знак своего ранга. И как только Вирениус понял, кто находиться на флагманском крейсере он прервал китайца:

— Короче молодой человек, что, от меня, хочет дядя вашего императора?

— Мудрейший…

— Молодой человек, мне не когда, давай те без эпитетов. Что хочет адмирал Са Чхен-бин?

— Адмирал требует, что вверенные вам корабли разоружились, до окончания разбирательства инцидента, у острова Дахейшаньдао. Для чего проследовали под конвоем крейсера «Хай-юн» в Чифу.

— Какой ещё инцидент? У меня с китайскими кораблями, до вашего появления тут, инцидента не было. А если вы про повреждения госпитального судна «Кобе-Мару», то его капитан вполне удовлетворён принесёнными извинениями.

— Высокочтимый адмирал Са Чхен-бин крайне недоволен вашим боем, с японским флотом, в водах Поднебесной Империи. Так же ему интересно местонахождение двух английских пароходов, пропавших в этом районе. И на этом основании он требует, вашего разоружения.

— Требовать он может что угодно но, во-первых, это мы подверглись обстрелу японскими кораблями, из территориальных вод Китая. Во-вторых, мои корабли не находятся в территориальных водах Китая и требования вашего адмирала противоречат принципу свободного мореплавания. И в-третьих, где вас носили демоны, когда как минимум две недели японские корабли отстаивались, получая снабжение, в водах Китая. С упомянутых вами пароходов. И ваши слова говорят о том, что вы были в курсе, что тут делали эти пароходы.

— Но, «Саратов» находиться в территориальных водах Поднебесной Империи, — стал настаивать на своём китайский офицер, — И он производит грабёж находящегося в территориальных водах империи японского корабля. На этом основании мы вынуждены будем его задержать.

— Не имеете право, во-первых, «Саратов» несёт торговый флаг и является гражданским судном. И имеет полное право, сколь угодно долго, находиться в любых территориальных водах. Во-вторых, он производит спасательные работы, на месте гибели японских кораблей. И собирает доказательства, обстрела с этих кораблей, моего отряда. А в-третьих я просто сильнее. Ваш адмирал что-то говорил про инцидент? Будет вам инцидент, — адмирал отвернулся от китайца и повернулся к своему флаг-офицеру:

— Сергей Николаевич, я вас попрошу пройти в радиорубку и телеграфировать на «Аскольд», сообщить об инциденте с китайцами и попросить их всех четверых вернуться. Они тут милях в пятнадцати, думаю, через полчаса они смогут открыть огонь. Так же пусть передадут на канонерки, приготовиться к бою и навести орудия на китайские крейсера. «Отважный» и «Новик» на «Хай-тянь», «Гремящий» и «Инкоу» на «Хай-юн». «227-му» приготовиться к торпедной атаки любой цели на выбор. На китайцев передать, о приближении наших крейсеров, а также, что любое движение их орудий и даже попытка дать ход, считаться началом боевых действий.

— Есть ваше превосходительство, — вытянулся мичман Власьев, — Вот только я хотел доложить, что с запада приближается «222-й».

— Вот и замечательно, узнаем, где носит ещё восемь моих вымпелов. И «222-му» приказ аналогичный «227-му». Приступайте, Сергей Николаевич, — с этими словами Вирениус повернулся к побледневшему китайцу, — А вас, молодой человек, я попрошу вернуться к вашему адмиралу и сообщить, что я задерживаю ваши корабли. Благо они находятся вне территориальных вод Китая. И настаиваю на том, чтобы они отправились, вместе со мной, в Порт-Артур, на разбирательство. Я вас там, по минному полю, поставленному японцами, прогуляю.

— У нас приказ следовать в Таку[35] и проследить, что бы японские миноносцы или в течение суток покинули порт, или разоружились, — попытался надавить китаец, — Вы не имеете право нас задерживать.

— Ну почему же не имею право задерживать. Вполне себе так имею. По праву более сильного. И по праву, что я защищаю, как союзник, территорию Китая. А вы вместо того, чтобы помогать, мне это делать наиболее эффективно, что-то тут мямлите, в пользу нашего общего врага. А против полученного вами приказа ничего не имею. Так и передайте адмиралу, если он, не ворочая пушками, исчезнет от сюда, в течение четверти часа, то я забуду о том, что он тут был. Свободны, молодой человек.

Китаец бросил взгляд на стоявших в коридоре Иодзиро Саннохэ, стоявшего опираясь на выставленную вперёд саблю, и двух японок, скривился как от зубной боли, и, отдав честь, повернувшись, направился к выходу. Не дожидаясь небрежного ответа от русского адмирала и японского капитана третьего ранга.

Небольшой отряд из двух десятков матросов и солдат, при одном офицере, отделившийся, после битвы на реке Ялу, от русских войск, отступавших на запад, быстрым маршем выдвигаясь к порту Дагушань. Ещё одного офицера, тяжелораненного поручика 3-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады, Костенко Михаила Михайловича, несли на импровизированных носилках, из шинелей солдат. Для этого, две шинели были застёгнуты и, через рукава, нанизаны на два шеста. Поручик командовал одной из батарей, орудия которой были захвачены японцами, но его самого артиллеристы смогли вынести. Но догнать артиллеристы смогли уже отделившихся от главных сил моряков. И узнав, что тех ожидает миноносец, командовавшей группой, из нескольких солдат, фейерверкер предложил объединиться и выходить, к своим, совместно. Отогнав огнём Манлихеров-Мордовина моряков преследовавший артиллеристов японский отряд.

Буквально позавчера они приняли участие в этом сражении. Хотя адмирал Вирениус и просил только сделать съемку, на кинокамеру войск, перед сражением. И обязательно запечатлеть отца Стефана. Священника 11 Восточно-Сибирского стрелкового полка Стефана Щербаковского. И только, по возможности, постараться сделать съёмку в ходе сражения на реке Ялу. Мичман сделал всё как просил адмирал Вирениус. Он даже сумел снять на плёнку, прорыв из окружения 11 полка. И в кадр попало, как остановившихся было солдат полка, после потери командования, повёл в атаку полковой священник, отец Стефан. И как священник был ранен. И вынесен, на руках, с поля боя, солдатами. Правда, в тот момент, когда упал на землю священник, мичман не выдержал. И приказав, одному из матросов, продолжить съёмку, присоединил к деревянной кобуре пистолет. Который ему, на всякий случай, дал адмирал Вирениус. И повёл свою команду, вооружённую автоматическими карабинами, в атаку. При поддержке установленного на коляске, на лёгком треножном станке, испанского пулемёта Максим. Коляска на рысях подкатила на позицию и, развернувшись пулемётом к противнику, открыв пулемётный огонь, стала отходить. А им, при поддержке огня пулемёта, получилось придавить своим огнём японскую роту и помочь стрелкам вырваться из окружения. Правда это стоило гибели двум матросам и ранения ещё шестерых. Из которых трое были ранены тяжело. И их, вместе с отцом Стефаном и пулемётом, везли на коляске, на которой мичман прибыл на позиции русского Восточного отряда. Благо все патроны, к пулемёту, оказались расстреляны по японцам. Так что теперь они выносили на себе 19 карабинов, до одного так и не получилось добраться, под огнём японцев, и кинокамеру. Направляясь к порту на берегу Корейского залива. Где их должны были ждать миноносцы. И когда отряд достиг берега залива, то командовавший матросами унтер вскинул руку и, показывая на море, произнёс:

— Ваше благородие, взгляньте ка туды.

Мичман вскинул к глазам бинокль и увидел, как устью реки Ялу приближаются десятки, если не сотня транспортов японцев. Которых со стороны моря прикрывают десять кораблей линии, пять крейсеров и авизо, с десятком контрминоносцев. А перед транспортами поставив тралы, медленно идут миноносцы, небольшие пароходы и катера. И вся эта армада, натужно дымя из всех труб, медленно проходила мимо мичмана, буквально ползла в десятке миль, от него.

— Вот ведь проклятье, стоило только проиграть, как японцы тут же повезли подкрепления, — произнёс мичман, — Надо быстрее уходить, от сюда. Тут должны быть наши миноносцы.

— Так вон же они, глядите ваше благородие, прямо у островов «сокола» стоят.

Мичман перенёс взор на юго-запад. И рассмотрел, стоявшие в полумили от них, пару контрминоносцев типа «Прыткий», оливкового цвета. Которые, скрывались за островами Да-лу-дао, от наблюдения со стороны моря. И были едва заметны, из-за своей окраски на фоне берега.

— Ну и глазастый ты братец. Сразу всё разглядел.

— Сигнальщики мы, ваше благородие, иначе нам ни как не можно. Но что, ваше благородие, делать то будем? Наши то далеча.

— Сейчас спустимся к берегу и дадим ракеты, что бы нас забрали. Но так запустим, чтобы нас заметили только с «соколов». А не со стороны моря. Поторопи всех. Помощь близко.

Информация о появление японских кораблей в устье реки Ялу, пришла в Порт-Артур прежде, чем японцы сумели протралить проходы в минных полях. И удар русского флота был запланирован на следующий день. Для удара были выделены броненосцы «Петропавловск», «Полтава», «Цесаревич», «Ретвизан», «Пересвет», «Ослябя», «Император Николай I», «Иоанн Златоуст», и трех четвертной «Севастополь», у которого была демонтирована одна носовая пушка главного калибра. К сожалению, броненосец «Победа» мог поддержать эскадру только огнём с места. Стоя на рейде Николаевска-на-Эллиотах. После ремонта винтов «Севастополя», его насыпной кессон и слип стали оборудовать для ремонта носовой части «Победы». Поддержать эскадру должны были крейсера «Баян», «Богатырь», «Аскольд», «Боярин», «Новик» и все валентные контрминоносцы первого и третьего отряда миноносцев. Включая и «Яростного», вошёдшего в состав первого отряда миноносцев. На трех «богинь» и «Амура», под командованием, прибывшего из Владивостока Николая Карловича Рейценштейн возлагалась задача подновить минное поле на фарватере к устью реки Ялу. В крейсерском дозоре, до окончания операции должны были находиться вспомогательные крейсера «Ялу», «Ляохэ» и «Меланхэ». Четвёртый подобный крейсер «Лунхэ» продолжал ремонтироваться в Дальнем, а минный заградитель «Енисей» занимал док в Порт-Артуре. Для удара, непосредственно по транспортам, были выделены крейсер «Дмитрий Донской», канонерские лодки «Храбрый», «Кореец» и «Манджур», под командованием адмирала Вирениуса. Поддержать их должны были минные крейсера «Всадник», «Гайдамак» и четыре миноносца четвертого отряда. «226» встал на ремонт в Порт-Артуре. К сожалению, все валентные «сокола», минный крейсер «Абрек», вместе с «Саратовом», в качестве транспорта снабжения, стерегли на выходе из Таку японские миноносцы десятого и одинадцатого отрядов. Вопрос о разоружении которых затягивался. Причём и самими китайцами тоже.

Однако, прежде чем эскадра направилась к устью Ялу, в Порт-Артуре пришлось пережить весьма тревожную ночь. Для прикрытия высадки 2 армии генерала Оку японцы решили провести ещё одну операцию, по блокированию русского флота на внутреннем рейде главной базы. Для проведения операции были выделены пароходы «Сибата-Мару», «Кокура-Мару», «Асаго-Мару», «Микава-Мару», «Тоотоми-Мару», «Фузан-Мару», «Иедо-Мару», «Нагано-Мару», «Отару-Мару», «Сакура-Мару», «Сагами-Мару», «Айкоку-Мару». При переходе и во время проведения операции брандеры должны были сопровождать десять миноносцев типа «Циклон» четырнадцатого, пятнадцатого и девятнадцатого отрядов миноносцев. Но сначала у «Фузан-Мару» потекли котлы, и пароход получил команду возвращаться назад. А после заката поднялась сильная волна, и командир отряда приказал вернуться, но приказание получили и выполнили лишь три парохода, «Сибата-Мару», «Кокура-Мару», и «Нагано-Мару». Остальные продолжали свой путь. При этом шесть миноносцев атаковали четыре русских «невки». Находившихся в дозоре перед проходом. А восемь пароходов и 4 миноносца направились к проходу на внутренний рейд.

В ту ночь непосредственную охрану прохода несли канонерки «Бобр», «Сунгари» и четвёрка минных катеров. На месте находилась брандвахта «Забияка» и «вечный дежурный» по проходу «Алмаз». Крейсер оказался в распоряжении наместника и намертво встал в Порт-Артуре. Но каждую ночь занимал позицию напротив прохода, за затопленными русскими пароходами. Под парами у Золотой горы, возле артиллерийской пристани, стояли четыре дежурных, бывших испанских, контрминоносца. В полной боевой готовности находилась и дюжина торпедных аппаратов. Установленных перед проходом на берегу и на полузатопленных брандерах.

Головной брандер «Микава-Мару» зацепил оба боновых заграждения, преграждавших прямой путь к проходу, и остановился. Его тут же осветили прожекторами и по брандерам открыли огонь, как корабли, так и береговая артиллерия. Минные катера кинулись в атаку, поддерживаемые двинувшимися вперёд «Бобром» и «Сунгари». Следом за ними на рейд стали выходить и контрминоносцы «утиного дивизиона». Четвёрка «Циклонов» противника попыталась было атаковать выходившие из прохода корабли. Они смогли отогнать минные катера. И даже одной торпедой подорвали «Сунгари», заставив пароход выброситься на берег у Тигрового полуострова. Но попав под массированный огонь, японские миноносцы поспешили ретироваться. Правда, пытаясь всё же спасать экипажи гибнущих на подходе к проходу брандеров. Которые упрямо пёрли, не сворачивая, вперёд в проход, буквально как лосось на нерест. Два из брандеров, «Сакура-Мару» и «Сагами-Мару», налетели на затопленные, в качестве заграждения русские пароходы. И оказались добиты огнём береговых батарей. А из остальных пяти брандеров три, «Иедо-Мару», «Айкоку-Мару» и «Тоотоми-Мару», оказались потопленными снарядами и торпедами русских кораблей. А наиболее далеко прорвавшиеся к проходу «Асаго-Мару» и «Отару-Мару» стали жертвами береговых торпедных установок. Эти брандеры легли очень близко от прохода. Но не смогли загородить его. Оставив проход шириною более кабельтова.

В результате с приливом эскадра вышла в море и направилась на север-восток. На соединение с отрядом контр-адмирала Вирениуса. Ожидавшего эскадру в Николаевске-на-Эллиотах. Пройдя мимо наполовину затопленной «Сунгари». На которой уже начались спасательные работы. Ещё одной жертвой этого дня, как не удивительно, стал «Варяг». Крейсер следовал под флагом контр-адмирала Иессена. Который хотел проинспектировать состояние обороны в заливе Посьет. Но корабль налетел на мину, буквально за несколько дней до этого поставленную японскими миноносцами, в полутора милях южнее острова Скрыплёва. Крейсер с трудом добрался до острова Русский, где и приткнулся к берегу.

Но как оказалось в этот день потери понесли не только русские. При приближении отряда адмирала Вирениуса к устью реки Ялу взору открылись торчащие из воды мачты, трубы и надстройка большого японского крейсера. В котором сигнальщики опознали крейсер «Иошино». А ближе к берегу уткнувшись в отмель, стояла «Касуга». Стоявший возле Вирениуса капитан первого ранга Константин Платонович Блохин, получивший чин досрочно и принявший «Дмитрия Донского», после того как Добротворского отозвали на Балтику, произнёс:

— Похоже, ваше превосходительство, мины своё дело сделали.

— Или они столкнулись, Константин Платонович. Что, в общем-то, тоже не плохо. Вот только мимо «Касуги» и всего, вот этого антикварного сброда, мы не прорвёмся, — с этими словами адмирал кивнул на спешащие им на встречу, из устья Ялу, корабли шестого и седьмого боевых отрядов «домашнего флота» Японии, в окружении целой своры миноносцев. Правда, вместо повреждённой «Чокай» в строю 7 отряда виднелся броненосный корвет «Конго», систер-шип разбираемого на Эллиотах «Хией». Особняком и сильно отставая, шла канонерская лодка «Банджо». Один из древнейших кораблей японского флота.

В общем, сражение для русского флота развивалось удачно. Девятка русских кораблей линии связали боем восемь японских кораблей, шесть броненосцев и броненосные крейсера «Ниссин» и «Якумо». «Асама», повёл в бой четверку крейсеров, и авизо «Тацута». Затонувшую «Иошино», в строю третьего боевого отряда, заменила «Цусима». И эти корабли связали боем пять русских крейсеров ведомых «Баяном». Что позволило «богиням» и «Амуру» спокойно поставить мины на фарватере. Но вот ударный отряд, который и должен был прорваться к транспортам, встретил преграду. В виде пусть и повреждённой, но весьма грозной, для них, «Касуги».

— Что будем делать, ваше превосходительство? — кивнув, на маячивший впереди в нескольких милях японский броненосный крейсер, произнёс Блохин.

Вирениус посмотрел на идущий, милях в десяти южнее, бой отрядов крейсеров. Где, похоже, был паритет в силах. Да, и между ними и отрядом Вирениуса, под охраной «богинь», «Амур» ставил мины. Потом адмирал перенёс свой взгляд, через цейсовский бинокль на «Касугу»:

— Как-то не очень глубоко «Касуга» сидит, как бы ход не дала и не отрезала нас, тогда раскатают нас японцы. Передайте на «Диану», о нашей встречи с «Касугой». Запросите, смогут ли оказать помощь, в случае необходимости. А пока, Константин Платонович, я вас попрошу держаться восточнее. Попытаемся не попасться итальянке. Мы все ей на один зубок.

Контр-адмирала Рейценштейн, командовавший «богинями», подтвердил, что в случае необходимости, будет готов поддержать ударный отряд. И тогда Вирениус повёл свои корабли в атаку строем фронта. Обходя «большого дядю», который грозно шевелил, стволами своих, смертельных для русских, орудий. Ближе к японскому крейсеру держался «Дмитрий Донской», дальше в линию выстроились канонерки «Храбрый», «Кореец» и «Манджур». Восточнее них находились «Всадник», «Гайдамак» и миноносцы. Путь к транспортам преграждали канонерские лодки «Цукуси», однотипные, бывшие корветы, а теперь корабли береговой обороны, «Мусаси», «Ямато», «Кацураги», несколько меньшие канонерки «Атаго», «Мая», «Удзи», усиленные судном береговой обороны «Конго», почти броненосцем береговой обороны, и канонерка «Банджо». Которые, шести восьмидюймовым орудиям русских канонерок, из которых два были новейшими, двум шестидюймовым и двум 12-сантиметровым новейшим орудиям носового ракурса «Дмитрия Донского», могли противопоставить два десятидюймовых, одно 21-сантиметровое, девять 17-сантиметровых, три 15-сантиметровых и полтора десятка 12-сантиметровых короткоствольных орудия бортового залпа. Правда, бортовой залп японских кораблей поддерживали 4 новейших трёхдюймовки. Но на русских минных крейсерах была дюжина идентичных дальнобойных скорострелки, из которых, в зависимости от ракурса, по японцам могли вести огонь от шести и до восьми стволов. Ещё пара 75-миллиметровых скорострельных пушек стояла на двух миноносцах. И столько же усиливали носовой залп «Дмитрия Донского».

А в результате бой вылился в подобие танца. Русские корабли старались держать дистанцию и за счёт своих более дальнобойных и скорострельных орудий выводить из строя японские корабли. Стараясь не подойти к японцам на дистанцию эффективного огня японских «окурков». И при этом не попасться под залпы «Касуги». И через пару часов такого балета могло показаться, что русские близки к успеху. Из девяти, противостоявших русским в начале боя, вымпелов, в строю у японцев осталось шесть. Да и то, два из этих кораблей, пылали. «Цукуси», «Удзи» и «Банджо» оставили строй и объятые пламенем, кренясь, поползли к берегу. Где и выкинулись на отмель. Сумев отплатить русским всего десятком попаданий, во все корабли адмирала Вирениуса. И казалось, что совсем немного и русские прорвутся к транспортам, но тут дала ход «Касуга». И стала приближаться, одновременно стараясь отрезать русские корабли от отступления к Квантунскому полуострову. Вирениус тут же повернулся к командиру крейсера:

— Константин Платонович, я вас попрошу, немедленно связаться с «Дианой», пусть Николай Карлович, поспешит на помощь. Втроем «богини» могут и показать японцам, где раки зимуют. А то одним нам не отбиться. И распорядитесь пусть передадут на корабли отряда, «Всем поворот на право, головной „Манджур“». Александру Фёдоровичу пусть передадут «отходить в авангарде по способности». Когда перестроимся в колонну, попрошу поднять сигнал, «поворот последовательно направо, головной „Манджур“». Попробуем прикрыть канонерки вашим кораблём.

— Есть, ваше превосходительство, — ответил Блохин и стал раздавать необходимые распоряжения. А Вирениус поднял к глазам бинокль, рассматривая, набирающую ход и приближающую «Касугу». Атаку, которой собирались поддержать не только канонерки японцев, но и девятнадцать их миноносцев. Которые, набирая ход стали подтягиваться к своим канонеркам. И по всему выходило, что русские не успеют вырваться из западни.

Первым под огонь японского броненосного крейсера попал «Манджур». Но очень быстро оказался на неудобном, для обстрела, ракурсе. Когда по этому русскому кораблю могли вести огонь только носовые орудия «Касуги». И японец, начав поворот на право, перенёс огонь по «Корейцу». Десятидюймовое, два восьмидюймовых и семь шестидюймовых новейших, скорострельных и длинноствольных орудия буквально засыпали старый кораблик снарядами. Не смотря на ответный огонь русских кораблей. И угрозу от стремительно приближающихся «богинь». Мысленно адмирал Вирениус просил продержаться «Корейца», надеясь, что хоть его минут судьба, ещё минут десять, а там огонь бы открыли «богини», отдав команду:

— Сосредоточить максимальный огонь по «Касуге». И пусть передадут на остальные корабли.

Но чуда не случилось, один из японских снарядов, градом сыпавшихся на русскую канонерку, проник в крюйт-камеру. И огромный стол дыма и пламени взметнулся над «Корейцем». Остов, которого, буквально ударился об дно. Оставив над водой надстройку, трубу и поломанные мачты. За которые цеплялись выжившие. А орудия «Касуги» стали хищно ворочаться в сторону, «Дмитрия Донского», выцеливая русский крейсер.

И в этот момент, отставший от отряда миноносцев, из-за свой скорости, «227-й», развернулся и подошёл к, возвышающимися над водой, обломками канонерки. Снимать с них выживших. Не смотря на обрушившийся в его сторону град снарядов, от пяти трёхдюймовых пушек «Касуги». Но, Вирениус-младший поставил свой миноносец так, чтобы труба и надстройки остова канонерки прикрывали «227-й», от японского броненосного крейсера. Увидев это, капитан второго ранга Колчак, чьи корабли, шли рядом с «Манджуром», развернул свой четвёртый отряд миноносцев и направил его в атаку, на острых углах, на японский броненосный крейсер. Их атаку поддержал «Манджур», который развернулся вправо на «Касугу», открыв огонь из двух своих восьмидюймовых пушек. Это заставило, так и не давшую полный ход, «Касугу» начать отворачивать вправо и, прекратив обстрел «Дмитрия Донского» и «227-го», начать ворочать орудиями для отражения минной атаки. Но командир четвертого отряда не стал доводить атаку до конца, а как только «богини» подали голос, пытаясь дотянуться до японского крейсера, приказал отвернуть. И два минных крейсера и три миноносца проскочив перед форштевнем «Храброго», кинулись наперерез пытающихся догнать «Дмитрия Донского» миноносцам противника. Которые, не приняв бой, отвернули и поспешили скрыться за своими канонерками. Командир «Касуги», которой этот выпад явно обошёлся очень дорого, по крайней мере, крейсер заметно осел носом, решил не связываться с четырьмя русскими крейсерами первого ранга. А продолжив циркуляцию, крейсер описал круг. И пошёл на сближение с кораблями «смешного флота» Японии. Которые сами стали отходить к устью реки Ялу.

И дождавшись, когда миноносцы поднимут на борт выживших с «Корейца», русские корабли направились к Николаевску-на-Эллиотах. Рассчитывая до наступления темноты достигнуть рейда. Не рискуя ночью встретиться с весьма многочисленными миноносцами японцев. Уже начавшими было собираться на горизонте. Правда у этого боя было и продолжение. При возвращении в Порт-Артур, на японской мине подорвался «Севастополь», встав на ремонт с помощью кессона от «Цесаревича». А у японцев, на минном поле, перед устьем реки Ялу, выставленном «Амур», погиб вспомогательный крейсер «Отагара-Мару». При попытке же разминировать это минное поле, жертвой мин стал миноносец «48».

— Ваше высокопревосходительство, контр-адмирал Вирениус, по вашему приказанию прибыл, — отчеканил адмирал сидевшему у себя в кабинете, за столом, наместнику Алексееву. Тот небрежно махнул рукой, на стул, стоявший перед столом, и сказал:

— Проходите, Андрей Андреевич, присаживайтесь. И что же мне с вами делать?

При этом наместник внимательно посмотрел на адмирала, положив руки на стол и переплетя пальцы.

Вирениус усмехнулся про себя и произнёс:

— Понять, простить.

Алексеев рассмеялся:

— Всё шутите, Андрей Андреевич, а дело то серьёзное. Похоже, не быть вам вице-адмиралом. Ещё не успел затихнуть политический скандал с вашей сменой флагов и нахождением в течение недели в территориальных водах Германии, как тут вы ещё и с китайцами учудили. Не ужели вам не страшно?

— Очень страшно, ваше высокопревосходительство, я, когда эскадру вёл с трудом с собой боролся, но ещё страшнее было не сделать, зная к чему это могло привести, — адмирал присел на стул, — А этих китайцев растереть и забыть. Ещё первая опиумная война показало, что это нет такой страны, как Китай. Вторая это подтвердила. Но Китай страна большая и помирает она долго. Несмотря на то, что агония Китая началась с их войны с Японией. Нет, если бы тётка императора Гуансюя[36], императрица Цыси, не отстранила его от реальной власти и позволила бы ему провести свою реформу, по образцу Японии, то шансец, у Китая, был бы. Но вот восстание боксёров вогнало последний гвоздь в крышку гроба этой империи. И сейчас Китай это несколько образований различных клик, контролирующие какие-то территории. Действуя в своих интересах. В том числе и финансовых. Тот же Са Чхен-бин, в реальности, просто откровенно вымогал у меня деньги. И любое значительное выступление военных в Китае ликвидирует эту империю. Начав там гражданскую войну. Да она и сейчас идёт. В частности, между генералами Ма Юйкунем и Юань Шикаем, за влияние в столичном регионе. Пусть и без выстрелов, а только как два петуха спорят, у кого гребень, больше, толще и ярче.

— Очень интересное наблюдение за ситуацией в Китае. И, то есть вы, Андрей Андреевич, находите, что Россия может что-то получить от этой ситуации? Может быть, стоит подтолкнуть ситуацию и оставить под своим контролем Манчжурию?

— До того момента как мы завершим конфликт с Японией подобное делать не стоит. Но как только конфликт завершиться нам стоит вспомнить, что историческая граница Китая, это их стенка. Всё что севернее, это не Китай. И мы вполне можем взять под контроль Монголию, Синьцзян и ту часть Манчжурии, которая останется под нашим контролем. Посадить там своих марионеток, которые объявят о независимости от Китая. Например, тут в Манчжурии можно будет организовать империю Маньчжоу-Го, с императором Гуансюем. А потом лет через десять включить эти образования в состав нашей империи. И вашего наместничества, ваше высокопревосходительство.

— Хм, вы знаете, Андрей Андреевич, — Алексеев откинулся на спинку своего кресла, продолжая буравить адмирала Вирениуса взглядом, — звучит заманчиво, очень заманчиво. Но вы что не верите в победу русского оружия?

Вирениус тяжело вздохнул:

— Эта война будет стоит нам, как минимум 50000, а то и 60000 человек. Вы, ваше высокопревосходительство, будите, готовы заплатить ещё 100000 жизней, за то, чтобы вернуть Порт-Артур обратно?

— Вернуть Порт-Артур? — наместник возмущённо посмотрел на адмирала, — Но мы его ещё не сдали.

— Но и японцы только начали высадку своих армий. Пусть и только в устье Ялу, а не у Бидзыво. И пусть эту армию будут выгружать ещё неделю. Но потом она двинется на Дагушань. И дней через десять его займёт. Потом в течение недели надо будет ждать высадки там четвёртой армии. Которая, вместе с первой армией начнут теснить наш Восточный отряд к Инкоу и Ляояну.

— А почему именно четвёртая, а не третья? И что будет делать вторая?

— Третья армия генерала Ноги предназначена для взятия Порт-Артура. И её будут высаживать как можно ближе к Квантуну. Я думаю, высадят после четвёртой армии, в Дагушане. А вот вторая будет двигаться к Бидзыво, а дальше на Порт-Адама. Имея задачей отсечь Порт-Артур. И без противодействия она сможет это сделать довольно быстро. Там всего-то сотня вёрст. Думаю, недели за две, они их пройдут, — Вирениус посмотрел на карту Квантунской области, висевшую в кабинете наместника, — У нас же всё ещё собираются отражать десанты на Квантунский полуостров. А при таком флоте как у нас, и наличии только одной седьмой дивизии, это невозможно осуществить.

Наместник встал и подошёл к карте, всматриваясь в неё, как будто видел её в первый раз, а Вирениус продолжил:

— Нам, ваше высокопревосходительство обязательно надо прикрыть это направление. Одной четвёртой дивизии будет маловато, надо будет добавить туда оставшиеся части второй, морские части, пограничников. Обозвать это соединение, например, третьим Восточно-Сибирским стрелковым корпусом, и назначит его командиром генерал-лейтенанта фон Стесселя.

— Право на приставку фон, его род давно потерял, — в задумчивости произнёс Алексеев.

— Не велика потеря, для остзейского барона. А вот эта группировка, да ещё поддержанная огнём с моря, позволит задержать вторую японскую армию на месяц другой. До того момента как они перережут железную дорогу. Может быть, до этого момента и получиться перевезти в крепость припасы, которых хватит до весны следующего года, снаряды, патроны, фураж и строительные материалы. В том числе и для оборудования промежуточных позиций. Можно и через Чифу.

— Да пришлю я вам лошадей, для порта Дальний, Андрей Андреевич, пришлю. Вот только почему вы уверены, что припасы нужны на такой большой срок? Да и если седьмая дивизия будет заниматься возведением укреплений на Квантуне, то кто составит гарнизон крепости.

— Ну как по мне, то ликвидация крепостных полков и батальонов тут на Дальнем Востоке было ошибкой, — пожал плечами адмирал, — По мне так необходимо восстановить крепостные части. Только теперь в Порт-Артуре и Владивостоке воссоздать по бригаде, а в Николаевске-на-Амуре полк. Ну и начать формирование частей из лояльных нам китайцев. Возможно с предоставлением им российского подданства. Всё одно ханьцев[37] придётся выселять обратно за стенку. А так для ускорения строительства укреплений в Порт-Артуре предлагаю использовать те призовые чугунные отливки, что я захватил. Ну и броню, как призовую, так и с разбираемых японских кораблей.

— Но зачем это, Андрей Андреевич?

— Это позволит оттянуть к Порт-Артуру до трети японской армии. И получить Куропаткиным превосходство в силах, где-то под Ляояном, уже к середине зимы. Правда он не Кутузов, может проиграть и в таких условиях. Да и если честно Стессель с Фоком далеко не Скобелевы. Проиграют, сколько им сил не выдели. А если вы про броню, то только начали заливать бетон на втором форту. На третьем пока только ведутся земляные работы. Четвёртый только размечать начали. Про пятый и шестой я вообще молчу. Они как бы даже в чертежах не существую. Хотя их бы я разместил, так что бы они прикрывали гору Высокую. Но применение метала, в строительстве фортов, позволит ускорить их возведение.

— Однако, вы, Андрей Андреевич, и не высокого мнения об наших генералах. Хотя это взаимно. Вас они тоже считаю бездарем и выскочкой. Которому просто повезло.

— Да я далеко не обо всех генералах, весьма не лестного мнения, ваше высокопревосходительство, — тут же ответил адмирал Вирениус, — И среди генералов, есть те, кто заслуживает большого уважения, Линевич, Келлер, Белый, Кондратенко. Первых двоих я бы предпочёл видеть командующими русскими войсками в Манчжурии. Хотя Фёдора Эдуардовича Келлера надо бы беречь. Он слишком храбр и склонен, к необоснованному риску, из-за чего может и погибнуть. Просто из-за своей бравады. Его бы придерживать, подальше от опасных участков. Генерал Белый мог бы возглавить крепость Порт-Артур. А генерала Кондратенко я вижу командиром обороняющего Порт-Артур корпуса.

— А как же генерал-лейтенанты Стессель и Смирнов? — наместник внимательно смотрел на адмирала.

Вирениус в ответ тяжело вздохнул и произнёс:

— Анатолий Михайлович Стессель, при всей его храбрости, показанной им в Китае, однако не способен организовать бой силами корпуса. Хотя как командир мирного времени, вне боевых действий, он и мог быть идеальным командующим корпусом. Но в боевых условиях он хороший командир бригадного уровня. И опасаюсь, в военное время, дивизия это его придел. И его надо, или назначить командиром седьмой дивизии, или отправить в штаб к Куропаткину. А Константин Николаевич Смирнов, мог бы быть отличным начальником штаба, но опасаюсь, что как командир на поле боя, он не способен правильно и быстро реагировать на изменяющуюся обстановку. В отличие от Романа Исидоровича Кондратенко. Который, по моему мнению, вполне способен руководить корпусом, организовав бой его силами. И способен быстро принимать, правильные решения. Ну а в обороне крепости, главную роль будет играть артиллерия. По этому, комендантом крепости Порт-Артур стоит назначить артиллериста. А лучший артиллерист это Василий Фёдорович Белый.

— Генерал мирного времени? — Алексеев удивлённо взглянул на Вирениуса, — Это как понять? Объяснитесь, пожалуйста, Андрей Андреевич.

— Есть такие командиры, которые больше соответствуют, условиях мирного времени. Их части идеально выглядят, солдаты получают довольствие, дисциплинированы. Показывают отличную выучку. Но в условиях боевых действий эти офицеры себя не показывают. Возможно в силу инертности мышления, возможно из-за неспособности принять правильное решение. Или эти решения запаздывают дойти к подчинённым. К сожалению как командующие корпусом или коменданты крепости, ни Анатолий Михайлович, ни Константин Николаевич, при всём моём к ним уважении, не способны.

— Ваше мнение понятно, Андрей Андреевич, я над ним подумаю, — кивнул головой наместник, — А пока готовьтесь, я к вам направлю крепостного инженера. Он с вами и обсудит эти ваши предложения. А там я решение приму. Благо если получиться убедить, Алексея Николаевича Куропаткина, выделить вторую дивизию и сформировать корпус, то гарнизона может и хватить, на удержание этой позиции. И ваш аргумент, на счёт зимы, может оказаться решающим.

— Ну если везение тщательно подготавливать, то оно срабатывает, — произнёс Верениус. Вызвав смех у Алексеева:

— А вы шутник батенька, шутник. Но вот последняя ваша неудача, показало, что и Фортуна может повернуться к вам задом.

— Ну корма у неё тоже ничего так, главное, чтобы зубы ни скалила, — парировал шуткой Вирениус, — Да и в тех условиях, сделать большего, и прорваться к транспортам было невозможно. Даже без присутствия «Касуги». Единственное «Кореец» сохранить скорее бы всего получилось.

— А что так, Андрей Андреевич?

— Так снаряды уже заканчиваться начали, ваше высокопревосходительство. Максимум бы, что получилось, это миноносцы, в атаку на транспорта, послать смог бы. А их пукалки, для транспортов ничто. Торпеды же могли и в дно зарыться. Мелко там. И отмелей предостаточно.

— Да, снаряды большая проблема, их так катастрофически не хватает, — согласился Алексеев, — Это просто бич какой-то. Но чем смогу, тем помогу. И как я понимаю это первый бой, который вы не запечатлели на киноплёнку?

— Да были бы ещё и снаряды, а то толку от наших снарядов, чуть больше чем никакого. Нормальные восьмидюймовые снаряды должны были тех каракатиц, что мне противостояли, одним попаданием топить. А они после пяти, шести попаданий только к берегу отходили. А так, для Порт-Артура, можно задействовать запасы крепости и порта Владивосток. Всё одно японцам пока не до него. Потом уже подвезти запасы туда по железной дороге. И съемка боя велась, оператор находился на «Гиляке». Что был в этот день в дозоре. И затонувшая «Иошино» и взрыв «Корейца» для истории запечатлены.

— Понятно. И я подумаю, Андрей Андреевич, — наместник ещё раз бросил взгляд на карту, а потом вернувшись, сел в своё кресло:

— Но вернёмся к вам, Андрей Андреевич, англичане очень злы на вас и требуют вашей крови.

— Ну так разгрузить эти два злополучных парохода и выслать их ко всем чертям. Пусть подавятся.

— Дело, Андрей Андреевич, не в этих двух пароходах. Англичане возмущены, тем, что вы неделю отстаивались в нейтральных водах, а потом прорвались в Порт-Артур, идя под флагами нейтральных государств. Требуют, чтобы мы отвели ваши корабли в английский порт и там их разоружили.

— А что по этому поводу говорят сами нейтральные государства, ваше высокопревосходительство? Сильно возмущены? Или англичане у них адвокатами решили поработать?

— Как это ни парадоксально, но нет. Все прислали дежурные ноты, кроме Франции, и на этом вопрос затих. Кайзера, говорят, это даже позабавило. Франция же присоединилась к требованиям Англии.

— Хороший союзничек, для мелкобританцев. Но если сами-то хозяева флагов не сильно возражают, то думаю стоит игнорировать выпады англичан.

— Как, как вы сказали, Андрей Андреевич, вы сказали мелкобританцев? — усмехнулся Алексеев, — Звучит забавно. Но в МИДе уже подумывают уступить им.

— Ни как нельзя, ваше высокопревосходительство, — покачал головой Вирениус, — В сфере высокой, в смысле грязной, европейской политики, нам ни как нельзя терять флот. Я думаю, что как только Порт-Артур будет отрезан, флот надо будет выводить во Владивосток. А я, уж так и быть, посижу в осаждённой крепости, пожалуй, тут мне будет безопаснее. Но ни в коем случае не надо уступать Англии и теперь её союзнице Франции. Флот нам терять нельзя. Без него мы сразу же окажемся в фарватере политики Англии. А это будет означать большую войну в Европе. А для России участие в большой войне будет означать начало конца, подобно тому, как началом конца Китая стала его война с Японией. И кстати, по плану Англии и Франции, будучи их союзниками, после войны с Германией, мы не должны будем ничего получить. И даже наоборот Англия рассчитывает, ликвидировав империю расчленить Россию на куски. Французы хотят только ослабить республиканскую Россию на столько, что будут диктовать ей свои условия. Но иметь Россию в союзниках, как поставщика пушечного мяса. Кстати по плану англичан, они намеренны, в результате большой войны уничтожить не только нашу империю. Но и все другие, Германскую, Австро-Венгерскую, Османскую.

— Но зачем, Андрей Андреевич, это им нужно?

— Вопрос в том, что можно сказать, будущее Британской империи позади. Экономически они уже ограбили свои колонии. И что бы получать прибыль с них, англичанам надо перед этим хорошо вложиться. Но так как всё награбленное они уже прожрали, то перед этим англичанам надо будет ограбить кого другого. Вот и есть план развалить империи и на их останках создать враждующие друг с другом националистические квазигосударства. Которые и грабить будет легче. Особенно введя внешнее управление.

Алексеев с шумом возмущённо засопел, а потом кинул на стол газету, карикатурой вверх. На карикатуре озаглавленной, «Джон Буль уводить Марианну» были изображены Джон Буль, в виде типажа британского буржуа, уводящий Марианну. Одетую как французская девица лёгкого поведения. А также, с осуждением смотрящего на это хмурого немецкого офицера. Очень сильно похожий на кайзера. И с застывшим в растерянности русским офицером. Похожим на Николая Кровавого, с бутылкой шампанского и букетом роз в руках.

— Ваша работа, Андрей Андреевич? Эта карикатура появилась во всех газетах, накануне подписания договора между Англией и Францией. Вы же так усердно продвигаете мысль, о секретных протоколах, по разделу мира. Но их никто не видел.

Вирениус посмотрел на карикатуру, ухмыльнулся и произнёс:

— Занятно, весьма занятно. И главное очень точно. Суть этого договора буквально на виду. Хотя сами бумаги и прячут. Секретные же протоколы. Но, думаю всё равно, в ближайшие пару, тройку лет эти договора всплывут. Но вот обломить игру Англии нам крайне необходимо. Для этого вам, ваше высокопревосходительство, надо будет оказаться при рождении наследника в столице.

— И зачем же это, Андрей Андреевич?

— Там вам, ваше высокопревосходительство, будет необходимо решить несколько вопросов. Первый, если болезнь наследника проявиться, то вам, ваше высокопревосходительство, стоит явить этого колдуна и получить больше влияние на императрицу. А на неё и на государя. Но попрошу учесть, этот колдун, хотя и не образованный крестьянин, но личность цельная и сильная. И взять его под свой контроль будет очень сложно. Лучше договориться и следить, чтобы он не обманул. Очень он уж ушлый. Второй, это необходимо преобразовать флот. А то, что есть сейчас, очень запутано, очень сложно и совершенно не управляемо. Возможно, тут вам стоит поработать вместе с Александром Михайловичем. И третье это добавить в высокий, европейский «политик» чуть больше «грязи».

— Хм, Андрей Андреевич, про то, как вы предлагаете мне усилить себя при дворе, я помню. И если вы уж упомянули мистику, то что там с иконой. Я слышал вы очень много внимания ей удиляете. А потом давай те по порядку обсудим другие вопросы. Начнём, пожалуй, с политики, что вы предлагаете?

— Позвольте всё таки начать с иконы, ваше высокопревосходительство. Дабы не возвращаться. Мичман фон Гернет в последней телеграмме сообщил, что они уже пересекли Волгу. Но буквально на каждой большой станции духовенство требует провести богослужение с этой иконой. Приходиться сходить с поезда, участвовать в богослужении и ждать следующий поезд. Это очень сильно их задерживает. А, в политике, предлагаю в первую очередь взорвать Балканы, ваше высокопревосходительство. Начнём с того с 1878 года Австро-Венгрия оккупирует территорию Боснии и Герцеговины. Болгария продолжает быть протекторатом Турции. У которой, продолжают оставаться обширные владения на Балканах. И есть владения в Ливии. На которые облизывается Италия. Плюс под её контролем находятся Ирак, Курдистан, Сирия и Палестина. Кремовой розочкой на этом слоёном тортике является железная дорога, которую Германия намерена протянуть до Багдада. И да в Греции, Болгарии и Румынии очень сильны прогерманские настроения.

— Это мне известно, но что вы предлагаете, Андрей Андреевич? И с иконой ничем помочь не могу. Сами понимаете в стране патриотический подъём.

— Понимаю, — соглашаясь кивнул адмирал, понимая, что наместник просто не хочет ссориться со Священным Синодом, — Но позвольте продолжить, в политике надо сделать то, что и так случиться через несколько лет, к этому то всё идёт, но сделать это сейчас. И внести хаос в планы Англии. И отвлечь всех от нашей войны с Японией. Для этого дать согласие Италии на захват Ливии. Франция его уже дала, четыре года назад. Даём Австро-Венгрии разрешение на аннексию Боснии и Герцеговины, кроме промежутка между Черногорией и Сербией. При этом даём гарантию, что не будем присоединять к России Константинополь. Они клюнут. Взамен, и Италия, и Австро-Венгрия должны будут разрешить объявление независимости Болгарии и создания Балканского союза из Болгарии, Сербии, Черногории и Греции. Которые тут же и поделят Балканский полуостров и побережье Малой Азии. Причём последнее до Константинополя включительно, должно будет отойти Греции. Мы же заберём Армению, до Синопа. Франции предложить Сирию и Палестину. Германия Ирак. От них отгораживаемся создаваемым буфером под название Курдистан. От Турции останется только Анатолийское плоскогорье. И ещё момент. На Аравийском полуострове есть две силы. Прогермански настроенные Рашиди и проанглийские Саудиты. Они кровные враги. И появление в Ираке немцев может вызвать в Аравии ещё одну войну. В которой может победить прогермански настроенная сила. Которая будет рядом с Суэцким каналом. А по поводу патриотического подъёма, то лучше бы подарки на фронт слали. Особенно нижним чинам. Им копейки, а солдатам, получить пряник там или сахару, махорки и прочей мелочи, приятно будет.

— Хм, Андрей Андреевич, — только и проговорил Алексеев, — это качнёт баланс сил в сторону Германии. Не знаю насколько это выгодно нам. К тому же подобных ход может вывести Россию с профранцузского вектора во внешней политике на прогерманский. Не уверен, что России — это будет выгодно.

— Главное это на десяток лет закрывает России выход на проанглийский вектор. В противном случае это будет означать, что станет неизбежна большая война. А такую войну сейчас империя не переживёт. Нам сейчас желательно имея хорошие отношения с Германией. Но не в коем случае не заключать новые союзы. Не имея возможности, вести войну с Германией, на два фронта, Франция с Англией начать войну не рискнут. К тому же конфликт на Балканах отнозначно выявит анго-французский союз. И развяжет руки России. Когда мы сможем выйти из союза с ними, сохранив лицо. А они будут нуждаться в нас больше, чем мы в них. И если судить о выгоде, то России выгоднее всего сначала с Англией и Францией разгромить Германию и Австро-Венгрию. И тут же поделив Австро-Венгрию между нами, Германией и Италией, разгромить с ними Францию и Англию. Отдав немцам, в качестве приданного за Ольгу Николаевну те польские владения, что есть у нас. От этих смутьянов надо избавляться. Но, к сожалению, государь рыцарь. И он на это не пойдёт.

— Это всё хорошо, — кивнул Алексеев, — Но вы, Андрей Андреевич упомянули Румынию. Причём она в этом раскладе?

— Видите ли, ваше высокопревосходительство, быстрый захват Балкан может привести к войне между бывшими союзниками по Балканскому союзу. И против слабого тут же вступиться Румыния. Это может сделать её кровным врагом этой конкретной балканской страны. Допустим, пусть это будет Болгария. Так вот Болгария, в последующим, будет всегда в противоположном лагере, по отношению к Румынии. Ну и наоборот. Потом, для сохранения мира на Балканах, одну из этих стран будет лучше уничтожить полностью. А вторую сделать великой. За счёт оппонента. Для России, думаю, это будет предпочтительно расчленить Румынию. Забрав к Бессарабии ещё не только Молдавию, но и Северную Добруджу. Оставив южную и центральную части Добруджи болгарам. Тем самым, взяв под контроль, всё нижнее течение Дуная. Вопрос с Валахией можно оставить открытым. Всё одно, что Болгария, что Румыния, это потенциальные союзники Германии.

— Мысль понятна. А так, амбициозный прожект, очень амбициозный. Ударить по Англии, натравив соседей на Турцию. И тем самым подняв Германию. И как я понимаю, прожект направлен и на изменение статуса проливов.

— Да ваше высокопревосходительство, направлен. Между всеми черноморскими государствами будет подписан договор, что их корабли имеют право свободного прохода в Чёрное море. И выхода из него. Кораблям иных государств проход, через проливы, будет закрыт.

— Да, Андрей Андреевич, получить тут ещё и черноморские броненосцы выглядит заманчиво. Но, а что с флотом?

— А с флотом необходимо вообще всё менять. Отказываться от системы одиночных кораблей и портов. Переходить на другую структуру. Когда корабли действуют в едином строю. Военно-морских баз, сил охраны водного района, сформированные соединения флота и сводные эскадры.

— Это как, Андрей Андреевич? Объяснитесь.

— Начнём с флотов. Которые имеют географическое формирование. Флотов может быть четыре. К существующим добавятся флоты Тихого Океана и Северный. Основу флотов составляют корабли первого ранга. Четыре подобных корабля формируют бригаду. Две или три бригады формируют дивизию. Как минимум дивизию броненосцев и дивизию крейсеров на флот. Корабль первого ранга приравнивается к дивизиону кораблей меньшего ранга. Два корабля второго ранга организуют дивизион. Для кораблей третьего ранга дивизион состоит из четырёх вымпелов. Из четырёх отрядов, а то и больше, возможно до шести, состоит дивизион кораблей меньшего ранга. При четырёх единицах в отряде. И если крейсера второго ранга входят в состав бригад и дивизий крейсеров, то меньшие корабли входят в состав Минной дивизии. Которых на флоте может быть и две. В перспективе возможно и появления дивизий подводного плавания. Из состава дивизий формируются эскадры, как временные соединения. В том числе, например, эскадра Средиземного моря или Атлантическая эскадра. Ну и эскадры флотов. Призванные выполнять задачи непосредственно на каждом флоте. А также, формируются такие соединения, как охрана водного вайона.

— А это как, Андрей Андреевич? — Алексеев выглядел заинтересованным.

— Тут необходимо начать с военно-морских баз, которые вместе с дивизиями формируются на каждом флоте. База — это не просто порт, со складами, верфями, казармами для моряков. База это в первую очередь соединение флота, призванное обеспечить деятельность флота. А это противоминная оборона, связь, береговая оборона и наблюдение за морем, материально-техническое обеспечение, наличие пунктов базирования. И защита всего этого. Для обеспечения всего этого из состава минных дивизий будут выделяться бригады, дивизионы и отряды. Которые вместе с базами и будут формировать соединение под названием охрана водного района.

Алексеев усмехнулся:

— Узнаю идею в том, что вы создаёте в Талиенване и на Эллиотах. Рапорт, с описанием вашего предложения, ко мне на стол, Андрей Андреевич. Об всём остальном сказанном вами я подумаю. Особо я подумаю по поводу подарков для нижних чинов. И можете быть свободны. Если понадобитесь, я вас ещё вызову.

— Ваше превосходительство, да поймите же вы. Что бы реализовать ваш проект, по обустройству крепости, её гарнизон должен быть никак не меньше 60000. И затраты по её обустройству будут дороже раза в три, чем было выделено из казны, — крепостной инженер капитан Шварц Алексей Владимирович[38], явно неуютно чувствовал себя под насмешливым взглядом адмирала Вирениуса, но продолжал убеждать адмирала в своей правоте, — Мы просто не успеем возвести форты и укрепления по хребту Пан-лун-шань. И у нас нет частей, наполнить его войсками.

Как и обещал наместник буквально на следующее утро, на горе Высокой, адмирала нашёл один из крепостных инженеров. Но увидев, как адмирал предлагает провести линию обороны, капитан Шварц стал убеждать, что это совершенно невозможно. Что не хватит ни ресурсов, чтобы создать оборону, ни войск, чтобы наполнить эту оборону. При этом он явно тушевался под насмешливым взглядом адмирала.

— Алексей Владимирович, голубчик, я же вас просил, без чинов, — ответил капитану, Вирениус, — Для вас лично, я Андрей Андреевич. И поверти, ничего такого, до чего вы бы лично додумались, я не предлагаю. Начнём с того, что сейчас война и требования немного другие. И необходимо исходить из наших возможностей. И того, что времени у нас не много. Вот я и предлагаю, для ускорения строительства и снижения затрат использовать захваченные материалы. В частности чугунные отливки и броню.

— Андрей Андреевич, это ни кто не пробовал использовать для строительства. Есть сомнения, что это не ослабит конструкцию сооружений.

— Если рассматривать чугунные отливки, Алексей Владимирович, как замену гранитных валунов, то рассчитываю что, они даже укрепят конструкцию, но провести испытания можно. Всё одно раньше, чем на строительстве четвёртого форта мы всё это использовать не сможем.

— Весьма интересная аналогия. Пожалуй, стоит попробовать испытать подобную конструкцию.

— Тогда приглашаю в Дальний. Там как раз начинаются работы на Тафаньшинской позиции. Возведём сооружение и проведём испытания. Только вы проект такого сооружения разработать надо. Как вам такое предложение?

— Хорошо, Андрей Андреевич, я подумаю над конструкцией сооружения.

— А так, тут в Порт-Артуре, я рассматриваю Большое Орлиное Гнездо и Высокую, как две ключевые позиции крепости. Потери, которых будут практически обозначать потерю крепости. Вы со мной согласны?

Капитан посмотрел на лежащий, как на ладони, в 6 верстах, от Высокой, внутренний рейд, и видимый полностью Новый город и большую часть Старого города и произнёс:

— Да, Андрей Андреевич, согласен. Имея, как вы говорите наблюдательные пункты тут, и на Большом Орлином Гнезде, можно от горы Дагушань держать под обстрелом 11-дюймовых мортир все ключевые позиции крепости.

— Значит мы, Алексей Владимирович, должны расставить наши укрепления так, чтобы противник как можно дольше не мог подойти к этим позициям. А сами они должны быть укреплены. А по плану, тут должны быть только земляные укрепления. А на Большом Орлином Гнезде стоять только батарея на две шестидюймовые морские пушки. Скажу честно, очень глупое решение.

— Вы это находите?

— Да нахожу. Стоящие открыто, без защиты, на самом верху горы довольно большие, пушки будут выбиты в течение нескольких дней. Там надо ставить, как минимум, четыре четырёхдюймовых пушки, и под защитой. Смотрите, вот такой конструкции. Как прикрытые спереди, так и козырьком сверху, — адмирал Вирениус стал быстро чертить схемы, на листах бумаги, передавая схемы капитану, — Ну и наблюдательный пункт, для командира артиллерии восточного фронта. Тоже защищённый. Да и, Большое Орлиное Гнездо защищает форт номер два. Тут же необходима развитая полевая позиция с бетонными бункерами и блиндажами. А форты пять и шесть, укрепления четыре и пять должны находиться вдоль хребта Пан-лун-шань. И вообще в том инженерном решении, что есть сейчас, значение имеют только форты два и три и укрепление номер три. Всё остальное можно вполне себе заменить полевыми позициями.

— Но с чего вы взяли Андрей Андреевич, что будет так?

— С плана взятия японцами крепости. Подойдя к крепостным укреплениям, японцы сходу пойдут на штурм. И не взирая на потери, попытаются взять форты два и три. По крайней мере, блокировать их. Завладеть Большим Орлиным Гнездом и ворваться в город. По сути, повторить свой штурм десятилетней давности.

— Хм, но мы не китайцы, — покачал головой Шварц.

— Не китайцы, поэтому потом они обложат крепость и приложат все усилия, чтобы овладеть этими ключевыми позициями. Это погубит флот, стоящий на рейде и лишит крепость смысла обороны. А нам же надо будет выдержать осаду. И иметь возможность обеспечить деятельность флота. Иначе мы проиграем эту войну или потери будут слишком велики.

— Хорошо, Андрей Андреевич, но где взять войска, по довоенному плану численность гарнизона ограничена.

— Но сейчас-то идёт война. И вместо крепостного пехотного полка и Третьей Восточно-Сибирской бригады, гарнизон крепости, составляют 4-я и 7-я дивизии и 5-й полк. В полках, которых разворачивают четвёртые батальоны. Плюс в городе до 20000 моряков. Или вы, Алексей Владимирович, считаете, что мы будем сидеть, сложа руки? И по моим расчётам это и составит как раз необходимые 60000, чтобы занять позиции по Зелёным Горам. И в случае необходимости отойти на рубеж гор Сягушань, Дагушань, Скалистого Кряжа и хребту Пан-лун-шань, до бухты Луизы.

Капитан снова покачал головой:

— Нет, если теоретически мы и может проложить линию фортов и укреплений, на указанном вами рубеже, то прикрыть долговременными бетонными укреплениями рубеж на Зелёных Горах мы не сможем.

— И не надо, вернёмся к ещё одному тезису, от которого будем отталкиваться. Такие сооружения, как форт или укрепление, не стоит рассматривать как полноценную позицию. Это место расположения резервов, госпиталя, хранения некоторого количества расходуемых запасов, узел связи и командования, который только интегрирован в систему полевых укреплений. Той самой системы, что не будет подпускать противника непосредственно к форту. Как сам форт не пускает противника к ключевой точке обороны.

— Но противник легко уничтожит полевые укрепления своей артиллерией, Андрей Андреевич. А то и просто засыплет окопы шрапнелью.

— Алексей Владимирович, вы бывали на позициях возле Кинджоу? Нет, не когда вы были её строителем несколько лет назад. А уже этой весной.

— К сожалению, Андрей Андреевич, лично не сподобился, но фильм видел, испытания впечатлили.

— Вот такие и должны быть те позиции. Замаскированные линии окопов, причём желательно на обратных скатах высот, да и ещё имеющие деревоземляные огневые точки ведущие фланговый огонь и включённые в единую систему ведения огня.

— Это как, Андрей Андреевич? — крепостной инженер выглядел довольно заинтересованным.

— А вот смотрите, Алексей Владимирович, мы в укрытом от огня артиллерии месте ставим защищённую огневые точки. Которые ведут огонь, во фланг наступающему противнику. И при этом огнём прикрывают друг друга. Не позволяя противнику штурмовать эти огневые точки. При этом эти огневые точки ещё и интегрированы в систему окопов и ходов сообщения. Что позволяет не только поддерживать их огнём пехоты, но и скрытно наращивать силы. Перебрасывая части по ходам сообщения. И это ещё не всё. И надеюсь, для такой обороны запасов строительных материалов хватит?

— Хм, весьма занятно, Андрей Андреевич, весьма занятно. А по запасам надо будет оценить более детально. И ещё, всё это требует весьма неплохой системы связи. Посыльными такого взаимодействие не обеспечить. И что ещё?

— Всё дело в том, что эта система обороны, Алексей Владимирович, ещё должна опираться на артиллерийскую поддержку, крепостной и полевой артиллерии. Которая не только должна будет помогать стрелкам, отражать атаки противника, а в перспективе, до шестидесяти процентов потерь от огня противника, будут приходиться на артиллерию, но и вести контрбатарейную борьбу. Причём необходимо будет концентрировать огонь нескольких дивизионов по одной цели. И тут вы правы, без обеспечения каждого командира роты телефонной связью оборонять будет сложно. Иначе единую систему огня не сформировать. Вот будь вы комендантом крепости, вы бы, какое решение приняли бы?

— Вы знаете, Андрей Андреевич, умеете вы задавать задачки. Что самое интересное, за вашими предложениями я вижу школу. Про которую я никогда, ничего не слышал. И совсем другое техническое оснащение, чем есть у нас сейчас. Я вижу, что используется большое количество противоштурмового оружия. И вижу весьма манёвренную оборону. И я не комендант крепости, — Шварц улыбнулся, — а так как знать, как знать.

— Да, Алексей Владимирович, к сожалению, эти предложения ещё не озвучены в России. У нас до сих пор главенствуют устаревшие представления об укреплениях, об оснащении войск и вообще обо всём. Но у вас есть шанс всё изменить, Алексей Владимирович. Вы сами дойдёте до этих мыслей. Как и до должности коменданта крепости. Пусть и не этой. И согласитесь, что самая оптимальная позиция, для обороны Порт-Артура, это позиция на горе Самсон. Перед Кинджоу. А по поводу противоштурмового оружия, то я понимаю, что мелкокалиберные пушки плохая замена пулемётов. Но, в бетонной или деревоземляной огневой точки может быть установлен не один пулемёт, а, например, две, а то и четыре пушки Гочкиса.

Очередной лист со схемой был передан капитану Шварцу, который удивлённо посмотрел на Вирениуса. Но тут сзади послышался голос, мягкое произношение которого выдавало в нём уроженца южных регионов России:

— Алексей Владимирович, не покажите, чем это вас так удивляют? И не представите ли мне вашего собеседника?

Адмирал обернулся и увидел подходящего к ним генерал-майора, с пышными усами и треугольной бородкой. При этом знание будущего чётко подсказало, что это командир 7-й дивизии генерал Кондратенко.

— Ваше превосходительство, это контр-адмирал Вирениус, — тут же произнёс капитан Шварц, а потом, повернувшись к адмиралу, добавил, — Командир 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, их превосходительство, генерал-майор Кондратенко.

— Андрей Андреевич, — улыбнувшись, сказал Вирениус и протянул руку для рукопожатия.

— Роман Исидорович, и наслышан, наслышан о вас, Андрей Андреевич, — Кондратенко пожал руку адмирала.

— Надеюсь, что хорошее, — снова улыбнулся адмирал, — И попрошу вас, Роман Исидорович, присоединиться к обсуждению. В первую очередь как инженера. И что бы ни смущать, Алексей Владимировича, предлагаю при обсуждении обойтись без чинов.

Стоявший на мостике флагманского броненосца «Микаса» адмирал Того опустил ещё раз окинул море взглядом и опустил бинокль. Если не считать, нескольких русских дозорных контрминоносцев, сопровождавших, уходящих из устья реки Ялу японские транспорта и японский флот, море было свободное. Русские не стали препятствовать уходу японцев. Да и они, по сути, не могли это сделать. После эскадренного сражения, русские дважды пытались атаковать транспорта своими миноносцами, но обе атаки были отбиты. Только пригнувшаяся у берега канонерка «Банджо» получила торпеду и окончательно легла на дно. Но оставалась надежда, что и её и затонувшую в результате аварии «Иошино» получиться поднять и отправить на ремонт. Как ушла на ремонт и получившая повреждения от столкновения с «Иошино» «Касуга». Эта авария дорого обошлась японскому флоту, выведя из строя в критический момент две ценных единицы флота. Флота, который начал уступать русскому флоту. По крайней мере, в последнем сражении русские выставили на один корабль линии больше. А это наводило на грустные мысли.

Особенно в преддверии того, что флоту предстояло повторить высадку. Но только теперь 4-й армии. И в Бидзыво. Как только был разгружен последний транспорт, то вторая армия начала выдвижение к этому порту. А флоту предстояло снова прикрыть транспорта с десантом. Обеспечив их безопасность. Для этого стало просто необходимо вытеснить русских с островов Боукшер. И обязательно уменьшит силу русского флота. Для чего можно и подловить ночью возвращающиеся русские корабли линии. Иначе будет очень тяжело бороться с, равноценным японскому флоту, русским флотом.

А ожидать пополнения японского флота в ходе войны не приходиться. Как заложенные в Англии два броненосца, так и заложенные в самой Японии два броненосных крейсера, гарантировано не успевали на эту войну. Бронепалубный крейсер «Отова» следует ожидать в строю ни как не ранее осени. Контрминоносцы «Араре», «Ариаке», «Фубуки» смогут войти в строй только ближе к весне следующего года. А только что заложенные, первые четыре, из тридцати двух контрминоносцев типа «Камикадзе», вообще войдут в строй в лучшем случае к осени следующего года. Так что усиления действующего флота ожидать не приходиться. Вот если бы получилось купить чилийские и аргентинские крейсера, то это решило бы проблему равенства флотов. Но как их приобрести в обход запрета было большой проблемой. А вот об этом пусть думает голова у политиков. Японскому флоту нужны эти корабли.

Командиру броненосного крейсера «Баян» Роберту Николаевичу Вирену происходящие совершенно не нравилось. Нет, внешне всё происходило отлично. После битвы в устье реки Ялу, его крейсер встал на ремонт в Дальнем. И работы вполне спорились. Правда сначала он не совсем осознал, для чего подкрепляют палубу перед кормовым мостиком, и на месте снятых трёхдюймовых пушек. Как он был против, что с его корабля снимают пушки, правда, толку от них пока было не очень много. Но сам факт, что разоружают его крейсер, не радовал. Да и ещё часть погребов под мелкокалиберные пушки, стали переоборудовать под размещение в них шестидюймовых и восьмидюймовых снарядов. С организацией подачи снарядов от них к орудиям. Правда, сегодня всё разъяснилось.

Всё началась с того, что в Дальний прибыло несколько эшелонов. Первым прибыл эшелон с семью миноносками с Амура. И подошедшие к причалам большие плавкраны стали снимать миноноски с платформ. Малые же плавкраны, уже на плаву, монтировали, на миноносках, снятые было с них мачты, трубы, вентиляторы, оружие. А вот следом прибыл эшелон, на котором находилась дюжина шестидюймовых пушек Канэ. И то, что случилось потом, с одной стороны должно было обрадовать командира «Баяна», а с другой его ужасно злило.

Рядом с «Баяном» встали «Храбрый» и «227-й», которые, было дело, ремонтировались рядом. И с канонерки стали демонтировать восьмидюймовые пушки. Одна из которых, поплыла по воздуху, к броненосному крейсеру. И вот сейчас эту пушку монтировали на «Баян». И как узнал Вирен, его крейсеру предназначались и ещё четыре шестидюймовки прибывшие с эшелоном. Повышая огневую мощь крейсера в полтора раза. Что превращало этот крейсер почти в полноценный корабль линии. Так же четыре прибывших шестидюймовых пушки должны будут установить на «Храбром». Вторая пушка канонерки уже находилась на платформе и сейчас тщательно упаковывалась. Для транспортировки во Владивосток, будучи предназначенной для «Громобоя». Ещё одна такая пушка, будучи отправленной для «Громобоя» из Петрограда, уже проследовала через Харбин. Это казалось, должно было бы радовать, но вот увидев на палубе своего корабля лейтенанта Вирениуса, да, да этот наглый молокосос, не только не понёс наказание, а даже стал лейтенантом, Вирен расстроился. Тем паче, что рядом с Вирениусом-вторым стоял тот самый нижний чин. Но вот только теперь в форме прапорщика по адмиралтейству и со следами мордобоя, следами его кулаков, на лице. Вот только руководителем проекта по перевооружению его крейсера был этот наглый выскочка. А прапорщик, объяснял артиллеристам корабля, как пользоваться его носилками. Для переноса вчетвером восьмидюймого снаряда и заряда к ним. Или вдвоём шестидюймового снаряда или заряда. От трубы подачи боеприпаса и до устанавливаемых сейчас орудий. И сейчас с «227-го» на борт крейсера передавали партию таких носилок.

И сейчас капитан первого ранга Вирен, стоя на мостике крейсера, буквально зверел. На борту его корабля распоряжались те, кого он должен был стереть в порошок, в пыль. И видя состояние своего командира не только нижние чины, но и офицеры крейсера старались не попадать Вирену на глаза. Который с ненавистью смотрел, как Вирениус-младший распоряжается, руководя установкой орудий.

А вокруг кипела работа. Из находившихся в порту Дальнего судов срочно ремонтировались переоборудовываемые во вспомогательные канонерки «Зея», «Бурея» и так и остающийся транспортом пароход «Цицикар». А так же канонерка «Грозящий» и контрминоносец «Блестящий». Доставленные с островов Эллиот. Ставший канонерской лодкой «Лейтенант Дыдымов», покинувший док, в котором встал, на ремонт корпуса, «Грозящий», и канонерка «Айн» срочно вооружались. Как и закончивший ремонт, а так же переоборудование во вспомогательную канонерку, «Нагадан». Самый быстроходный из вооружаемых пароходов. А крейсер второго ранга «Лунхэ» и миноносцы «224-й», «228-й» и «229-й» проходили ускоренные испытания, перед вступлением в строй. При этом спешно заканчивали строить большой док. Причём было видно, что его одновременно с этим готовят и к приёму большого корабля. Но внимание, пышущего злобой, Вирена не привлёк даже давший длинный гудок паровоз, втянувший в порт эшелон, с пятеркой балтийских миноносок и парой подводных лодок на платформах.

Великий князь Александр Михайлович мог быть доволен. Он присутствовал на подъёме военно-морских флагов над новыми крейсерами второго ранга «Кубань», «Урал», «Терек». Бывшие пароходы закончили переоборудование и вооружение. И отныне становились крейсерами. Оставалось только пройти обучение экипажей и снарядить корабли для боя и похода. И можно будет отправлять их в рейд в Красное море. К сожалению, пароходы «Дон» и «Русь» пока ещё находились на ремонте в Гамбурге. И пока вопрос об их оснащении не шёл. Но эти корабли открывали перед ним новые возможности, по достижении мечты все жизни. Звания генерал-адмирала.

Благо, для него, пришедшая новость о взрыве «Корейца» броненосным крейсером «Касуга», тут же всем напомнило как действующий генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович не купил этот крейсер для русского флота. Что тут же подхлестнуло в прессе тему «где наши броненосцы»? А в результате Алексея Александровича, освистали даже в парижской Гранд-Опера. Куда он было дело, сунулся со своей, сверкающей бриллиантами, пассией Элизой Балеттой. И на фоне этих скандалов он, Сандро, выглядел гораздо предпочтительнее.

Правда неприятность появилась, откуда не ждали. Англичане, да и начавшие подпевать им французы, вдруг озаботились боем у островов Мяо-Дао. Казалось бы, рядовой и удачный бой, грозил перерасти в большую политическую проблему. Не спасло и то, что оба английских парохода разгрузили и отпустили. Англичане только повышали свои требования. Требуя не только крови адмирала Вирениуса, но и интернирования кораблей его бывшей эскадры. Включая «Днепр», «Рион» и «Печору». Которые вместе с «Ангарой» буквально перекрыли Малаккский и Зондский проливы. Заставляя англичан и остальных везти грузы для Японии до Австралии. Обходя эту завесу крейсеров. А только потом идти в Японию, через Филлипины.

Нет, не смотря на то, что Александр Михайлович, поначалу планировал сделать морским министром адмирала Макарова, а начальником Морского главного штаба адмирала Вирениуса, в случае необходимости от последнего он избавиться не задумываясь. Но вот согласиться с требованием, интернировать три его крейсера, и тем самым открыть дорогу в Японию грузам из Европы, он не мог. И был намерен побороться до конца. Хотя, если того потребует компромисс, то можно было бы и сдать адмирала.

— Ваше превосходительство, разрешите обратиться, — эти фразы остановили идущего по порту Дальний адмирала Вирениуса, — капитан Степанов, командир третьей роты, четвёртого Квантунского крепостного артиллерийского батальона.

Вирениус остановился и обернулся, перед ним навытяжку стоял артиллерийский офицер. Адмирал в ответ поднёс руку к козырьку фуражки и произнёс:

— Не знал, что у Василия Федоровича, в подчинении уже четыре батальона, думал всего три. Давно прибыли?

— Ни как нет, ваше превосходительство, только что. Мою роту, по приказу их превосходительства генерал-майора Белого, сгрузили вместе с четвёртой на станции Кинджоу. Четвёртая рота была направленна на позиции у этого города. А мы, совершив марш, до города Талиенвань, погрузились на пароход, что был там. И на нём прибыли в Дальней. Мне сказали, ваше превосходительство, что от сюда, вы поможете моей роте перебраться на острова Эллиоты. Я должен там принять батареи.

— О, даже так. Как вас по имени отчеству?

— Николай Иванович Степанов, ваше превосходительство.

— Давайте без чинов, Николай Иванович. Похоже, нам теперь много общаться вместе. И обращайтесь ко мне Андрей Андреевич, — с этими словами Вирениус протянул руку капитану. Которую тот пожал двумя руками. А адмирал продолжил:

— И вы очень во время, Николай Иванович, пока японцев от островов отогнали, но их катера и миноносцы у островов шалят. У вас будут крайне беспокойные ночи. И как вы тут оказались?

— По жребию, Андрей Андреевич. У нас в Новогеоргиевске между ротами каждого из батальонов потянули жребий. Какая рота войдёт во вновь формируемый батальон. Моя и вытянула, что будет третьей ротой четвёртого Квантунского батальона. Потом нас перебросили сюда.

— Так вы прямо из эшелона?

— Так точно.

— Тогда, Николай Иванович, сделаем так. Пусть ваших людей отведут вон в тот палаточный лагерь, — с этими словами адмирал Вирениус указал взглядом, на стоявшие возле порта ряды палаток, — Там ваших солдатиков разместят, накормят, организуют им баньку с приведением формы в порядок. Нижние чины не на нарах вповалку переночуют. А завтра утром на острова идёт пароход. Вот он вас в Николаевск-на-Эллиотах и доставит. А там уже по островам, катерами и развезут.

— А там что, позиции на нескольких островах, Андрей Андреевич? И как ротой управлять?

— Да позиции вашей роты будут на четырёх островах. Но все позиции снабжены телефонной связью, да и катера между островами часто бегают. Обращайтесь, не стесняйтесь. Снабжение вам будут привозить пароходами.

— Понятно, Андрей Андреевич, — кивнул Степанов, — И последний вопрос, что там у меня будет. А то ротного имущества у меня практически нет. Всё оставили в Новогеоргиевске.

— У вас будет дюжина, новейших двенадцатисантиметровых орудий Армстронга. На шести позициях. И пара 66-миллиметровых десантных пушек фирмы Шкода. Для противодесантной обороны. Все позиции оборудованы защищёнными орудийными дерево-каменными двориками, оборудованными для кругового обстрела. На орудия установлены броневые щиты, толщиной полтора дюйма. Дерево-каменными казематами защищены и все артпогреба и командные пункты позиций. Для размещения нижних чинов и офицеров отрыты землянки. Землянки для нижних чинов имеют нары. Так же позиции оборудованы кухнями и кладовыми с запасом продуктов. Думаю, уходящие временные команды вам всё оставят в целостности. Благо всё это они получили от флота. Но я надеюсь на вас, Николай Иванович. Николаевск-на-Эллиотах должен быть под защитой.

— Не волнуйтесь, Андрей Андреевич, — тут же произнёс повеселевший капитан Степанов, — У меня и мышь не проскочит. И могу узнать, что это за дерево-каменные казематы такие?

— Тогда пока располагайтесь в лагере, можете дать нижним чинам увольнительные на вечер. Кто достоин на ваше усмотрение. А завтра утром, сразу после завтрака, направлю к вам флаг-офицера. Дабы на пароходе разместиться. А казематы это деревянные сруб в срубе. С забитым, шириной в полсажени, мелкими камнями, промежутке. Сверху такая же защита между двумя накатами. Ну и ещё земли насыпано с сажень. Проверено, от трёхдюймовых пушек защита надёжная. Ещё вопросы есть?

— Ни как нет, — тут же вытянулся Степанов, — Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

Солнце было готово уже закатиться за горизонт, и тут на юге сразу же должна была наступить тёмная ночь. Тут, в отличие от белых ночей севера, темнота вступала в свои права быстро, буквально, как будто загасили лампу. Адмирал Макаров, стоя на мостике крейсера «Богатырь» выглядел сумрачным. И было от чего. Хронически не хватало кораблей. Ремонтных мощностей явно не хватало. И повреждённые корабли ремонтировались очень долго. Так за две недели, что прошли с битвы в устье реки Ялу и гибели «Корейца», в строй флота вступили только крейсер «Лунхэ» и миноносцы «224-й Ласточка», «228-й Белый сокол» и «229-й Счастливый Дракон». Зато на ремонте и переоборудование были броненосцы «Победа», «Севастополь», «Иоанн Златоуст», крейсера «Баян», «Боярин», «Варяг», минные транспорта «Амур», «Енисей», канонерки «Храбрый», «Грозящий», «Айн», «Лейтенант Дыдымов», «Зея», «Бурея», «Нагадан», «Сунгари», контрминоносцы «Бравый», «Быстрый», «Блестящий», «Внушительный» и «Ярый». Спешно достраивался контрминоносец «Статный». А ещё были сразу четыре, собираемые из обломков по предложению адмирала Вирениуса миноносцев, «221-й», «225-й Сапсан», «7168-й» и «230-й». Причём для ремонта последнего были заготовлены части от трёх бывших японских «Циклонов». Из которых его и должны будут склепать. И это без учёта всплывшего бывшего японского броненосца. С которого сейчас выкачивают остающуюся в корпусе воду. И трёх бывших японских крейсеров, которые собираются поднять и доставить в Порт-Артур и Дальний в течение месяца. При этом «Варяг» и «Сунгари» ещё предстоит поднять и доставить в порт. К счастью не все корабли находились в длительном ремонте. Следом за эшелоном с дюжиной шестидюймовок, прибыли два эшелона доставившие два десятка двенадцатисантиметровых пушек. И часть кораблей стали оснащать этими орудиями. Помимо «Баяна» и «Храброго», дополнительно три шестидюймовки получила и стоявшая на ремонте «Победа». При этом погонная пушка броненосца была перенесена на палубу. А по семь 12-сантиметровых пушек было запланировано установить на «Амуре» и «Енисее». Сняв с них все более мелкие пушки. Превратив минные транспорта в эскадренных разведчиков. И если первый всё ещё занимал док в Порт-Артуре, то второй перевооружался на Эллиотах. Две таких пушки установили и на «Боярина». На бак и ют. И теперь его бортовой залп должен был составлять шесть, а не четыре, таких орудия. Ещё одним кораблем, который получил 12-сантиметровые пушки, стал «Иоанн Златоуст». Броненосец, помимо всего прочего, был вооружён девятью 14-сантиметровыми пушками. Которые не были стандартными орудиями для русского флота, хотя и были творениями француза Канэ. Поэтому было принято решение заменить их восьмёркой, отказавшись от погонного орудия, стоящих на вооружении пушек. И получив последнюю четвёрку, из прибывших орудий, и четыре, из находившихся в Порт-Артуре в резерве, броненосец встал на перевооружение в Дальнем. Благо девятку не стандартных для флота пушек тут же забрал для крепости генерал-майор Белый. Рассчитывая установить их на бывших китайских береговых батареях перед Талиенванем. В добавок к уже установленной там четвёрке 21-сантиметровых пушек Круппа. Откуда все эти пушки могли поддержать огнём не только Тафаньшинскую позицию. Но и позицию у Кинджоу. И обеспечивали береговую оборону Дальнего и Талиенваня.

— Четвёрка миноносцев прямо по курсу. Головной миноносец типа «Циклон японский», — услышал адмирал голос сигнальщика крейсера. Адмирал поднёс бинокль к глазам. К отряду русских кораблей из броненосцев «Петропавловск», «Полтава», «Цесаревич», «Император Николай I», «Ретвизан», «Пересвет», «Ослябя», крейсеров «Богатырь», «Аскольд», «Новик», «Аврора», «Паллада», «Диана» приближалась четвёрка миноносцев. Следуя встречным курсом. Миноносцы несли русские флаги, а их корпуса были окрашены в оливковый цвет. При этом миноносцы явно набирали ход, и их курс выходил к тому, что они разминутся, пройдя справа, с идущими в правой колонне, ближе к берегу, броненосцами.

Несколько дней назад, в занятый второй армией Дагушань, японцы привели конвой транспортов, с войсками. При поддержке флота. В результате узкий и длинный залив перед портом оказался буквально забит японскими судами. И все эти дни русские корабли подходили к порту. И с юга вели огонь, на максимальной дистанции по разгружающимся японским транспортам. Корректируя огонь с контрминоносцев занимающих позиции южнее остров Да-лу-дао. Находясь там, и поддержанные «Абреком», «Гайдамаком» и «Всадником», русские контрминоносцы были недоступны японским крейсерам, и превосходили японские контрминоносцы и миноносцы. Японцы же могли выйти из залива только в прилив. А при отливе транспорта оказывались на мели. При этом японские броненосцы могли находиться только в устье реки Ялу. И вынуждены были только подходить к месту боя узким фарватером. Что позволяло русским каждый раз выводить свои броненосцы поперёк курса японских броненосцев и практически не получая ответа сосредоточить по головному японскому броненосцу. После чего русские спокойно отходили острова Боукшер. Уходя за установленные там минные поля.

Но сегодня всё пошло не по обычному плану. Как оказалось, ночью японские броненосцы не стали отстаиваться в устье Ялу. А пройдя вдоль побережья Кореи, на рассвете, японский флот взяли курс на запад. И подошёл к русским кораблям со стороны моря. При этом девять японских кораблей линии смогли отсечь русские корабли линии от островов Боукшер. На захват, которых тут же выдвинулись корабли третьего японского флота. Заставив русские дозорные корабли уйти от островов Боукшер. И отойти к Эллиотам. Весь день шла дуэль между линейными силами флотов. Русский флот сумел, отойдя к Эллиотам уравнять силы. За счёт помощи со стороны береговой обороны Николаевска — на-Эллиотах. А также орудий «Победы», «Дмитрия Донского» и новых 12-сантиметровок «Амура». И теперь русский флот уходил на закате дня к своим базам проливом Лишанчань. Между островами Эллиот и берегом Ляодунского полуострова. Прикрываясь с севера завесой из лёгких сил флота. Японцы отошли к островам Боукшер. Подходы, к которым японские миноносцы весь день освобождали от мин.

Идущие навстречу миноносцы явно развили полный ход. Нещадно дымя и стремительно приближаясь. И хотя миноносцы несли все знаки принадлежности, к четвёртому отряду миноносцев, Макаров повернулся к командиру «Богатыря» капитану первого ранга Стемману:

— Александр Фёдорович, я вас попрошу, распорядитесь запросить позывные у миноносцев.

Ответ с миноносцев не заставил себя ждать, но от них сигнальщик буквально остолбенел, а глаза его расширились, и матрос не произнёс ни слова. Пока адмирал Макаров не проговорил:

— Так что они передали, братец?

— Никак не пойму, ваше высокопревосходительство, тарабарщина, какая-то.

— Александр Фёдорович, пусть ещё раз повторят запрос и потребуйте, что бы они отвернули, — тут же приказал адмирал Макаров. И услышал из-за спины голос Верещагина:

— Тон окраски у них другой.

— Что вы сказали, Василий Васильевич? — Макаров взглянул на художника.

— Тон, говорю у них другой, не как у остальных наших кораблей, светлее. Да вы сами сравните Степан Осипович. Головной как раз мимо «Петропавловска» проходит.

— И опять тарабарщину выдали, ваше высокопревосходительство, — тут же произнёс сигнальщик.

— Александр Фёдорович, я вас попрошу, распорядитесь играть «Минную тревогу», и сделайте выстрел в сторону миноносцев, — произнёс адмирал Макаров и попытался рассмотреть миноносцы в опускающихся сумерках. Головной из миноносцев уже прошёл мимо «Петропавловска». На расстоянии около шести кабельтовых. И на миноносцах ещё было видно, что члены команд уже занимают места согласно боевому расписанию. И стоило только прогреметь выстрелу крейсера, как с миноносцев слетели русские флаги. А вместо них развернулись японские боевые флаги. И тут же зашевелились, разворачиваясь в сторону русских броненосцев пушки и торпедные аппараты японцев.

А потом наступающую темноту озарили вспышки выстрелов орудий и вспыхнувшие прожектора. В свете, которых стали видны потянувшиеся к русским броненосцам пенные следы торпед. И отворачивающие, в сторону, на полном ходу японские миноносцы. На которых тут же погасли все огни. А потом воздух потряс гром от взрыва правой, кормовой шестидюймовой башни «Петропавловска».

Сначала там взметнулся всплеск от торпедного взрыва, потом огромная вспышка озарила корабль. Было видно, как в воздух взметнулась и кув ыркаясь отлетела башня. А потом броненосец практически скрылся в облаке дыма. Взметнувшемся высоко вверх. И тут облако снизу подкрасилось белым. Паром, из взорвавшихся паровых котлов[39]. Так что даже попадание второй торпеды, в обречённый броненосец, ничего уже не значило. Когда дым рассеялся, над водной гладью были видны башни и надстройка броненосца, над узкой полосой борта. А потом взрыв от торпеды поднялся в носовой части «Полтавы». Все остальные русские броненосцы, стали самостоятельно отворачивать в сторону. Светя во все стороны прожекторами, и засыпая снарядами всё, что казалось подозрительным. Русские контрминоносцы даже не рискнули приблизиться к своим, буквально палящим во все стороны, броненосцам. А кинулись искать японцев. Но их поиски в темноте не привели к успеху. Японские миноносцы канули в ночи.

Стоявший на мостике «Богатыря» адмирал Макаров только и произнёс:

— Александр Фёдорович, я вас попрошу, распорядитесь передать на броненосцы, «прекратить огонь, по способности отходить в Николаевск-на-Эллиотах». А сами ведите крейсера на помощь «Петропавловску» и «Полтаве». Последнюю обязательно необходимо будет дотянуть до порта. Хватит нам на сегодня потери и одного броненосца.

При этом командующий русским флотом отлично понимал, что до ввода в строй повреждённых и перевооружаемых броненосцев, ему придётся воздержаться от активных действий. Японцы сумели выиграть в критический момент борьбу за море. И всё что он может это попытаться навредить, не больше, перевозкам противника с помощью лёгких сил флота. А это не сможет, не то что остановить, а и даже замедлить переброску последний японской армии, на Ляодунский полуостров.

На перроне вокзала Порт-Артура была обычная для отправления поезда суета. Особенно если учитывать, что поезд был необычный. В нём были совмещены вагон-салон, в котором отправлялся на лечение великий князь Кирилл Владимирович. Слегка обваренный паром, при взрыве броненосца «Петропавловск». Нижние чины и с более тяжёлыми повреждениями продолжили остаться в строю. И Кирилла провожал брат Борис. Остающийся в Порт-Артуре, при штабе наместника. Потом шли несколько вагонов с нанесённым на бока изображением красного креста. В которых на лечение в Россию отправляли тяжелораненых. И в самом конце поезда были присоединены несколько вагонов разных классов. И в них, под шум и гам, садились эвакуируемые из города женщины и дети.

После того, как русский флот отошёл из Западно-Корейского залива японцы смогли выгрузить в Дагушане четвёртую армию в составе двух пехотных дивизий, трех резервных бригад и артиллерийской бригады. И эта армия тут же начала наступление в сторону Инкоу. Создав угрозу обхода с фланга русскому восточному отряду. Что составило отойти отряд ближе к главным силам русской армии. Находившимся у Ляояна. И соответственно следом продвинулась и первая японская армия. Из четырёх дивизий, кавалерийской, артиллерийской и двух резервных бригад. При этом вторая японская армия, из четырёх дивизий и артбригады продолжила наступление вдоль побережья, в общем направлении на Бидзыво. И смогла занять Чжень-Тай-цзы. Небольшое поселение на берегу обширного, хотя и мелководного залива. Куда сразу же стали прибывать пароходы, подвозившие к месту высадки третью армию Японии. Всё это вынудило выдвинуть отряд генерала Штакельберга от Инкоу на юг. Этот отряд был усилен временной морской батареей из шести призовых гаубиц Круппа и временной морской пулемётной командой, имеющей 9 снятых с японских крейсеров пулемётов Гочкис. Этот отряд выдвинулся на рубеж гор Сюнь-Го-шань. Для прикрытия железной дороги на Квантун. А на самом Квантуне сформировали отряд генерал-лейтенанта Стесселя. Состоящий из четвёртой Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, двух временных морских батальонов, пяти временных морских пулемётных команд, с полусотней пулемётов Максим, и временной морской артиллерийской бригады. Из дюжины двенадцатисантиметровых гаубиц Круппа и сорока семи десантных пушек Барановского. Поддержать действия отряда, своими четырьмя шестидюймовками Канэ, должна была и железнодорожная артбатарея «Квантунская». Правда эта батарея и все морские части прибыли на станцию Вафангоу. В ожидании прибытия коней, для транспортировки орудий и пулемётов. На эту же станцию стали прибывать части второй Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Ставшей второй дивизией подчинённой Стесселю. И на этой станции командир отряда развернул свой штаб. При этом пятый полк второй дивизии остался на позициях у Кинджоу. Перейдя в подчинение командиру седьмой дивизии генерал-майору Кондратенко. Который в свою очередь стал, по совместительству и командующим сухопутной обороной крепости. В связи с этим временным губернатором Квантунской области был назначен вице-адмирал Макаров. А временным комендантом крепости Порт-Артур генерал-майор Белый. Генерал-лейтенант Константин Николаевич Смирнов возглавил штаб наместника. Засыпав всех своими планами, по отражению наступления японцев. В том числе и флот.

При этом, к сожалению, для русских, сил у них, для противодействию японскому флоту, не было. Действующий японский флот почти в два раза превосходил наличные силы русского флота. И теперь корабли линии японцев каждый день подходили к островам Эллиоты. И обстреливали рейд Николаевска-на-Эллиотах. Мешая проведению работ на них.

И вот именно это, а не отъезд великого князя Кирилла Владимировича беспокоило адмирала Вирениуса. Который просто прохаживался вдоль перрона, ожидая отправления поезда. Не стремясь попасть на глаза коронованным особам. И доходя до окончания перрона, останавливался глядя на рейд. Где находились подчинённые ему корабли.

Прямо перед вокзалом Порт-Артура, в Водной гавани, снаряжались в рейд четыре вспомогательных крейсера и сопровождавших их в качестве угольщика пароход Добровольческого флота «Казань». В данный момент на крейсера грузили мины, которые было запланировано выставить на подходах к портам Японии. Пока японский флот был отвлечён операциями в Западно-Корейском заливе и Цусимской проливе. В последнем гоняясь за тремя броненосными крейсерами контр-адмирала Иессена. При этом крейсер «Лена», в сопровождении, в качестве угольщика, парохода «Екатеринослав», тоже должна была выйти в рейд из Владивостока. И обогнув Японию, тоже должна была присоединиться к операции. По блокированию проливов в Голландской Вест-Индии. Сменив, вместе с «китайскими речками» уже находящиеся там крейсера. Которые должны будут уйти во Владивосток.

И ещё, что очень сильно интересовало адмирала Вирениуса, был маленький кораблик. Который уже буквально носился по, пустынной и осушаемой в отлив, западной части рейда. Если носовая, до ходовой рубки, часть миноносца «221» была серого цвета, то дальше до кормы миноносец нёс ещё угольно-черную окраску.

Адмирал Вирениус знал, по опыту работ, что для проведения подобных донорских операций необходимо затратить две недели. Или максимум две с половиной. Гораздо больше времени занимает подготовка для проведения подобных работ. Особенно транспортировка частей и их совмещение. Плюс тут, в Порт-Артуре, подобное предложение хотели сначала проверить на бывших японских миноносцах «71» и «68». Для проверки совместить сначала части этих кораблей. Но адмирал Вирениус не учёл одного. Если на бывших японцах не было ни командира, ни экипажа, то на «221-м» было всё. Миноносец не был расформирован. И имел и экипаж и командира, лейтенанта Веселаго-первого. Который буквально горел желанием реабилитироваться и спасти свой корабль. Для чего и развил бурную деятельность по ремонту своего корабля. И вот теперь миноносец, развив полный ход, ходил кругами по рейду. Доказывая всем, что подобное предложение вполне реализуемо. Хотя работы на корабле ещё явно не закончились. И кроме окраски в оливковый цвет миноносец следовало вооружить. Да и вообще подготовить к бою и походу.

— Вас, ваше превосходительство, можно поздравить? — послушался за спиной голос Налётова, — Если судить по этим лихим манёврам, то вы всё-таки привели, свою эскадру в Порт-Артур, без потерь.

Адмирал усмехнулся и, повернувшись к инженеру произнёс:

— Добрый день, Михаил Петрович. И я же просил когда мы вдвоём обращаться без чинов.

— Да я как бы по делу обращаюсь. Помните наш с вами разговор, так вот, железнодорожную ветку я там проложил. Ваше предложение о бетонных шпалах оказалось вполне действенным. И даже пирс параллельно ветке мы проложили. Правда, в отлив, дно рядом полностью оголяется. Но для работ так будет удобнее.

— Обрадовали, обрадовали, вы старика, Михаил Петрович, благодарю, — с этими словами адмирал взял руку Налётова и потряс её, — Завтра же перебросим туда миноноски и обе подводные лодки, что у нас есть. Пора создавать там станцию.

— Да я, Андрей Андреевич, как раз по поводу своей лодки и хотел обратиться. Вы обещали содействие.

— Я от своих слов не отказываюсь, так в чём проблема, Михаил Петрович?

— Я чертёж и расчёты для лодки сделал, — Налётов распахнул папку и достал из неё чертёж и спецификацию, на веретенообразную конструкцию, с небольшой рубкой наверху, — Вот, Андрей Андреевич, взгляните. Предлагаю вооружить торпедным аппаратом и четырьмя минами. Правда мины обычные и ставятся, с помощью, шлюзовой камеры. Ваше предложение уж больно сложное, там много изыскательских работ проводить надо. А так, мину в шлюзовую камеру поставили, водой наполнили, нижний люк открыли мина и выпала. Воду откачали, внутренний люк открыли. И можно следующую ставить. И на управляемость лодки это ни как не повлияет, все близко от центра массы.

— А на какую глубину погружения рассчитываете, Михаил Петрович? — Вирениус внимательно рассматривал проект, — И как на глубине кораблём управлять рассчитываете?

— Я рассчитываю на рабочую глубину в четыре сажени. Максимальная глубина погружения, четыре с половиной сажени. Управлять же через остекление рубки, а при погружении идти по компасу и счислениям. Только вот мне бы двигатель нужен. И торпедный аппарат от минного катера. Поможете с этим, Андрей Андреевич?

— Ну все что вы запросите, Михаил Петрович, я вам выделю. К сожалению один из моих лучших катеров, «Авось» с «Ретвизана» погиб в результате аварии. И остался только «Ретвизанчик», — увидев, что Налётов пытается возразить, Вирениус поспешил его успокоить, — Катер как раз был моторный, а не паровой. И двигатель с него сняли, как и торпедный аппарат. Они, правда, на Эллиотах. И их надо привести в порядок. Но сможете забирать. И позвольте, я ваш проект немного покритикую.

Адмирал улыбнулся, смотря на инженера:

— Ваш проект, Михаил Петрович, довольно не плох, появись он чуть раньше. Но для настоящего времени проект устарел. И не соответствует новейшим веяньям. Вот я вижу у вас лодка однокорпусная, с размещением цистерн внутри корпуса. К тому же её форма исключает малейшую мореходность. Да она с Эллиотов даже до островов Блонд не дойдёт. Давайте переделаем проект. Улучшив его.

— Это как так, Андрей Андреевич? — заинтересовался Налётов, — Что вы предлагаете?

— Ну смотрите, Михаил Петрович, мы не трогая ваш корпус, сделаем вокруг прочного корпуса конструкцию. Которая будет охватывать прочный корпус. Пусть и не полностью. Такая конструкция называется полуторакорпусная. Этот лёгкий корпус обеспечит вашему кораблю мореходность. И там же будут находиться балластные цистерны и баки для топлива и масла. Что бы ни загромождать внутреннюю часть корабля. Ещё можно и набор сделать не внутренним, а наружным. Что конечно спорное решение, но для вашей рабочей глубины вполне приемлемо.

С этими словами Вирениус взял лист бумаги и, изобразив схематично корпус подводной лодки «Портартурец» Налётова стал дорисовывать к ней легкий корпус. Который охватывал прочный корпус до двух третей по высоте. При этом адмирал продолжал объяснять:

— Тут же, в лёгком корпусе находиться рули. В результате внутри вашего корабля, Михаил Петрович, будут находиться только экипаж, двигатель, вооружение и системы управления. Причём желательно на палубе установить откидной штурвал. Для управления кораблём в надводном положении. И как вы собираетесь обеспечивать двигатель воздухом? Как я понял отдельного двигателя для подводного хода и гальванических батарей у вас не предусмотрено?

— Я рассчитывал, что передвигаться лодка будет в основном в надводном положении, — проговорил Налётов, — А при погружении будет использовать находящийся в лодке запас воздуха.

— Теоретически это конечно возможно, но практически, это означает сложности, — покачал головой Вирениус, — К сожалению, противник может ожидать подводную лодку и тогда экипажу может банально не хватить запаса воздуха. Давайте воспользуемся предложением лейтенанта Яновича. Который тот применяет для переоборудованию по своему проекту «Кеты» и «Чилима». Модернизированных лодок конструкции Джевецкого. Я попросил его прислать копию чертежей, в помощь, для модернизации «35-й».

— И что же он предлагает, Андрей Андреевич?

— Он, как и вы, Михаил Петрович, предлагает лодку с единым двигателем. Но он предлагает делать лодку полупогружаемую. И с использованием устройства, которое я знаю как шноркель. Ну и он выводит наружу выхлопную трубу с глушителем. Плюс предлагает использовать перископ. В результате в боевом положении, над водой возвышаться только вот эти три конструкции. По одной воздух поступает вовнутрь лодки. Во второй отработанные двигателем газы выбрасываются наружу. А по третьему происходит управление лодкой в этом положении. При этом корпус корабля прикрыт толщей воды в сажень. При необходимости лодка может нырнуть и полностью. И будет иметь при этом полный запас воздуха.

— Занятно, занятно, — покачал головой Налётов, — а вода через эту трубку вовнутрь лодки не попадёт? Мне такая конструкция кажется довольно рискованной.

— Подводное плавание вообще дело рискованное, — пожал плечами адмирал, — Но для того что бы ни допустить попадание воды, во внутрь лодки, лейтенант Боткин, который предлагал свой проект, по переоборудованию лодок конструкции Джевецкого, предлагал шноркель и выхлоп делать изогнутыми. И попадая, в такие трубки, вода будет сжимать воздух в них. Что будет мешать продвижению воды дальше. На небольших глубинах должно работать. В противном случае надо делать два различных движителя. Один для надводного хода, другой же для подводного. Последний, в наших условиях, может быть только электрический. И соответственно всё будет загромождено гальваническими батареями.

Налётов задумался, смотря на исчерканный рисунок:

— Предлагаете подобной схемой воспользоваться и мне? А будет ли удобно, всё-таки это предложение Яновича?

— Ну в первых идёт война, надо бить японцев. Да и премиальные лейтенанту я выпишу. Если вы, Михаил Петрович, конечно, воспользуетесь подобной схемой в своей лодке. А так привилегию конечно потом оформим. Думаю, вы как инженер эту схему только улучшите. Просто вот в этом виде я вашу лодку уже, пожалуй, и в атаку на рейд островов Боукшер или Торнтона выпущу. А в вашем варианте её только для защиты от атаки подобной моей на Эллиоты использовать можно. В море её пускать ни как нельзя будет.

Налётов продолжал хмуриться, рассматривая исчерканный рисунок:

— Если вы настаиваете, Андрей Андреевич, то я подумаю.

— Обязательно подумайте голубчик, обязательно, — с этими словами Вирениус сжал плечо Налётова, — Да это потребует больше работы, конструкция будет сложнее, но Михаил Петрович, я надеюсь увидеть ближе к весне ваш корабль, в рядах нашего флота. А сейчас позвольте мне откланяться, похоже, поезд отправляется, а мне ещё надо пожать руку великому князю. И пожелать ему выздоровления и хорошей дороги. А потом возвращения. Протокол-с обязывает.

В Порт-Артуре второй день был праздник. Вчера в гавань ввели первый из взятых на Эллиотах броненосцев, «Адмирал Посьет». В третий раз сменивший флаг, и второй раз всплывший корабль, подвели к некогда построенному, для него и его систер-шипа, доку. Весь вчерашний день корабль осматривали высокопоставленные лица. Включая великого князя Бориса Владимировича и наместника. А сегодня броненосец медленно втягивали в док. Причём работали только иноверцы. Китайцы и не многочисленные католики и протестанты, находящиеся в городе. А всё православное население Порт-Артура собралось на вокзале. Во главе с празднично разодетым духовенством. И которое даже оттеснило свиту наместника. В этот тёплый, солнечный, день середины мая, в крепость наконец-то прибыла богоявленная, чудотворная икона.

Богослужение началось буквально на перроне. Как только матросы, сопровождавшие икону, вынесли её на перрон. И мичман фон Гернет доложил адмиралу Алексееву, что икона доставлена. Потом на первую роль выступило духовенство. На перроне вокзала собрались все православные священники, находившиеся в городе. Включая и корабельных, и полковых. И теперь они все в праздничных одеждах проводили службу. Которая должна была закончиться крестным ходом до городского храма и установкой иконы перед алтарём. Привезённая икона явно должна была стать главной святыней этого храма.

На службе присутствовал и контр-адмирал Вирениус. Правда он стоял несколько в стороне и крестился по лютеранскому обычаю. Но именно его терпели. Не слова ему, не говоря. А священник «Дмитрия Донского» иеромонах Пётр, Пётр Никитич Добровольский, только внимательно посмотрел на адмирала. А когда тот молча кивнул, то только осенил его крестным знамением. Служба закончилась тем, что матросы подняли носилки с установленной на них иконой и двинулись впереди крестного хода. Следом за иконой направились Алексеев, Борис Владимирович и священники, следом потянулись и лучшие люди города. С генералами и адмиралами во главе. К ним присоединился и Вирениус.

— Не замечал за вами такой набожности, Андрей Андреевич, — адмирал Макаров позволил Вирениусу догнать себя и поравняться.

— Это нужно России, это нужно нашей с вами империи, ваше высокопревосходительство.

— Хм, именно нашей? — усмехнулся адмирал Макаров, — И давайте, Андрей Андреевич, в такой день, без чинов.

— Ну а чей же ещё? Ведь Россия возникла именно как империя. Если отбросить всю эту нанесённую норманистами чепуху, то окажется, что Россия изначально является многонациональным государством. Сиречь империей.

— Норманистская чепуха? Вы уверены Андрей Андреевич?

— Несомненно, Степан Осипович. Или вы согласны с тезисом, что свеи принесли на Русь государственность чуть ли не на сто лет раньше, чем создали себе? Ведь Шведское королевство моложе Руси почти на сотню лет.

— Хм, никогда над этим не задумывался. А ведь действительно чувствуется, какой-то диссонанс. Но с чего вы взяли Андрей Андреевич, что Русь была многонациональным государство? Славяне призвали варяжского князя Рюрика, что бы он царствовал над ними.

— Степан Осипович, а вы никогда не задумывались, над вопросом, кто именно призвал княжить Рюрика. Не царствовать и владеть, а именно княжить. Быть, если так можно сказать, министром обороны и верховным судьёй, в одном лтце. Первой, кто стала царствовать, была княгиня Ольга. До неё и Рюрик, и оба Игоря, и регент Олег, не являлись государями в нашем понимании этого слова.

— Оба Игоря? Вы, Андрей Андреевич, ничего не путаете?

— Я, Степан Осипович, поясню эту свою теорию, но пока вернёмся к списку народов, призвавших Рюрика, — Вирениус и Макаров следовали вместе с процессией, от вокзала, через реку Лунхэ, по наплавному мосту, на другой берег реки. Где на вершине сопки, и стоял городской храм. Возвышаясь над Новым городом. Который располагался дальше. При этом адмиралы не забывали сохранять благочинный вид и периодически осенять себя крестным знамением:

— Начнём с того, что призвали Рюрика, далеко не одни славяне. Непосредственно славянами там были только ильменские словени. Жившие возле славянского Новгорода. И во главе которых, стоял посадник Гостомысл. При этом Рюрик был внуком Гостомысла, по дочери. И сыном одного из варяжских князей. В своё время изгнанных из Старой Русы. Причём изгнавшим варягов, варягов, а не норманнов, что важно, жителей южного побережья Балтики, а не северного, был Буривой. Отец Гостомысла. При этом средняя дочь Гостомысла, Умила, была отдана в жёны, князю варягов. Так вот отец Рюрика был родом их финских народов[40]. Что очень важно. Ибо остальные кто призвали Рюрика, были кривичи, меря, мурома и весь. Где только кривичи имели отношение к славянам. Это была, уже лет сто как, федерация славян и финских народов, населявших до прихода славян район будущего Полоцка. А остальные были сугубо финскими племенами. И их столицами были, у мери — Ростов, у весь — Белоозеро, Белозерск сейчас, у мурома — Муром. Так что кем был по национальности Илья Муромец, вопрос открыт. Как бы ни финном. Но то, что он был русичем, сомнений нет.

— Эко вы загнули, Андрей Андреевич, наши историки вас не слышат.

— А я не виноват, что они подгоняют под свою теорию факты. Вон даже Ломоносов выступал против них. И что интересно больше половина, таких исконно русских, как поморы, это потомки финнов. Но вернёмся к фактам, которые вещь упрямая. Русь создавали для защиты полтора славянских племени. И три с половиной финских. При этом на территории новой, первой Русской империи жили ещё два финских племени, не имеющих государственности. Это ижора и водь. И эти два племени сами не платили Рюрику за его наём. А платили через новгородского посадника. Дружина Рюрика получала ежегодно 500 гривен серебра. По сто от каждого народа, призвавшего их.

Процессия прошла мост и стала подниматься в гору.

— Но зачем это было тогда нужно, Андрей Андреевич, сможете объяснить?

— Всё просто, Степан Осипович, в этот момент хазары не только перекрыли «путь из варяг в греки». Поставив свой сторожевой и таможенный пост Куяву. Мы даже знаем имена первых хазарских таможенников, или как говорили тогда мытников, там. Это Хорив, Кий и Щек. Кем им, приходилась Лыбедь, вопрос открыт. Но суть не в ней. А в том, что, в тот момент только эти пять племен продолжали оставаться свободными из всех славянских и финских племён, живших в верховьях Волги, Днепра и у озера Ильмень. Вот для своей защиты, а также для того, чтобы освободить путь «из варяг в греки» и была создана первая империя. Проект оказался удачным. Буквально за три десятка лет Рюрик освободил территорию до Куявы. Где посадил своих наместников Аскольда и Дира. Из всех славянских племен под властью хазар остались только вятичи, с центром в Рязани. Зато под власть Руси попали древляне. Как я понимаю потомки готов, некогда населявших эти земли. И вытесненные, в своё время, гуннами. Ибо только они, как иноземцы, платили двойную дань Рюрику и его потомкам.

— То есть вы, Андрей Андреевич, считаете, что Русь возникла только, как попытка захватить этот «путь из варяг в греки»? Неужели он был настолько важным? Неужели идея, освобождения других родственных племён, не играла роли?

— Помощь родственным племенам? — Вирениус позволил себе улыбнуться, — Тут стоит вспомнить то, что вятичей, от власти хазар освобождал уже Святослав. Причём освобождал он их, когда встал вопрос о свободном волжском пути. При этом не родственных древлян, включил в державу ещё Олег. Дабы не мешали «пути из варяг в греки». Да и это была далеко не попытка, Степан Осипович, а вполне себе реализованный и крайне успешный проект. Просуществовавший 250 лет. Весьма мудрыми людьми были те посадники, что пригласили Рюрика. И именно этот путь был становым хребтом той первой империи. Ведь стоило этому пути потерять своё значение главной европейской торговой артерии, как тут же первая русская империя распалась. А связано это оказалось с началом крестовых походов. Захватом Константинополя латинянами. Когда главный европейский торговый путь на восток стал пролегать по Средиземному мору. И Владимир Мономах стал последним русским императором первой империи. Это потом, уже Москве пришлось воссоздать империю по новой. Создать вторую империю. Из обломков первой. Где «буквально единственным консолидирующим стержнем» оказалась русская православная церковь. Останься Русь языческой воссоздать империю стало бы невозможно. Ибо у каждого племени был свой бог. У одних, ильменских словен, это Перун, у других племён это были Велес, Хорс, Стрибог. При этом каждое племя считало, что именно их покровитель является родоначальником племени. И является главным в пантеоне. Что и поставило Владимира Святославовича перед выбором единой веры. Но при этом, в русском пантеоне, существовал и единый бог Сварог. Создатель всего, создатель мира. И именно по этой причине православие оказалось достаточно легко принятым на Руси. Создатель мира так и остался один. Старые боги оказались ангелами-хранителями.

— Очень интересная версия, и чем она подтверждается, Андрей Андреевич?

— Кровью, Степан Осипович, кровью. Она у всех разная. Но вот проследить, кто чей потомок, по крови можно. Отец, всегда передаёт своему сыну свою кровь. Это вот дочерям она не передаться. Можно сказать, что у женщин национальности нет. У женщин родина там, где они собираются воспитывать своих детей. И, пожалуй, это правильно. Хотя родословную до Евы просчитать по крови можно и у них. Так вот предки у славян, финнов и древлян были разные. И их, за своих, в том государстве славян и финнов не держали. Брали дойную дань и как только они возмутились, Ольга их город сожгла. Заметьте, не один свой город, что славянский, что финский, русские не сжигали. Хотя порой и брали их довольно жестоко. Особенно при мятежах.

— А Ольга разве не шведка? — Макаров с интересом посмотрел на Вирениуса.

— Нет, — покачал головой финн, — Она дочь псковского посадника и жена Игоря второго. И, по сути, первая русская императрица. Хотя и была регентом при сыне.

— Игоря-второго, интересно выслушать вашу версию, Андрей Андреевич, вы обещали объясниться.

— Начнём с того, что Рюрика призвали в 862 году, уже в зрелом возрасте. Хотя некоторые сдвигают этот срок даже на 844 год. При этом самый ранний год его рождения упоминаю как 807. Но даже если это год рождения отца Рюрика, то для Игоря, родившегося в 878 году, сам Рюрик никак не мог быть отцом. Только дедом. Возраст, однако. А княжил Рюрик, напомню, именно княжил, а не правил, до 879 года. И при малолетнем Игоре регентом стал его дядя, по его матери — Ефанды, Олег. Который был шурином у сына Рюрика, который так и не стал князем, возможно погиб. А то, что регентом стал Олег, в принципе и логично. Один из ближайших родичей. Который и подавил мятеж Аскольда и Дира в Киеве, в 882 году. И объявил киевским князем Игоря. Держа малолетнего племянника на руках. И которому тогда было три, от силы четыре года. Но при этом регентом Олег был до 912 года. Ещё три десятка лет. Что можно объяснить только не дееспособностью или малолетством правителей. И вполне возможно, если Игорей было два, — адмиралы подошли к дверям церкви и остановились, желая продолжить разговор. А Вирениус продолжал:

— И тут напрашивается аналогия с императрицей Цыси, которая уже является регентом при двух императорах Китая и явно намерена побыть и у третьего. Но вернёмся к князю Игорю. Который стал княжить с 912 года. Если он был 878 года рождения, то ему было 34 года. Если же это был его сын, тоже Игорь, что и могло внести путаницу, то ему должно быть на 15, а то и 20 лет меньше. И такой князь уже мог прокняжить до 945 года. И в 940 году жениться на двадцатилетней Ольге. И у них мог появиться на свет в 942 году Святослав. Ну а тут древляне пошли на мятеж. Убили Игоря. По моей версии второго. И потом попытались подмять под себя и Ольгу. Но та, подавив мятеж, буквально огнём подавив, смогла стать не просто князем, а первым, самодержавным монархом. Так что шутка, с Елизаветой Петровной — королём Прусским, тут тоже почти не шутка.

Макаров усмехнулся:

— Всё бы вам шутить, Андрей Андреевич, вот узнают эти ваши мысли учёные. И побьют вас норманисты. Но пойдёмте в церковь. А то все их превосходительства уже в храм вошли. А их высокоблагородия входить в церковь поперёк нас, с вами, Андрей Андреевич, остерегаются.

— Идёмте Степан Осипович, идёмте. Только меня не одни норманисты побьют, за такие мысли. Но и те недалёкие националисты, что в Финляндии ратуют за отделение от России. Не понимают они, что малый народ может существовать, только в сфере влияния большой империи. А создать им что-то более великое, чем Российскую империю, у них не получиться.

Адмирал Вирениус стоял на кормовой части надстройки «Петропавловска», а внизу палубу броненосца захлёстывали волны. Прямо под ногами в корпусе корабля зиял огромный провал на месте правой, кормовой, башни для шестидюймовых пушек. Саму башню, найденную водолазами, как раз поднимали из воды два плавающих крана. А рядом дымила грунтоотвозная шаланда. Которая и должна была доставить башню в Порт-Артур. А у самого броненосца буквально отсутствовал кусок борта. И сквозь эту огромную дыру было видно переплетение покорёженного железа. А на вспученной взрывом батарейной палубе была видна покорёженная шестидюймовая пушка.

Во время отлива батарейная палуба практически полностью освобождалась от воды и в своё время, буквально на следующий день, после гибели броненосца, адмирал обошёл корабль. И осознал, что «Петропавловск» полностью разрушен. И его, пожалуй, даже не возможно будет целиком поднять, а разборку придётся осуществлять по месту. Но вот вооружение броненосца использовать было необходимо. По крайней мере, три шестидюймовых орудия Канэ и все более мелкие орудия. Башенные установки не позволяли их немедленно использовать. Но и оставлять их на месте было ни как нельзя. Если башни для шестидюймовых орудий можно было довольно быстро и легко демонтировать. То вопрос с двенадцатидюймовыми пушками был открыт. В том числе можно было, и демонтировать станок, для последующей установке на «Севастополе». А готовящийся к перевозке через Байкал станок, от «Сысоя Великого», вернуть на свой броненосец.

И в данный момент работы шли по плану. Три оставшихся целыми шестидюймовых палубных орудия Канэ были демонтированы. Были сняты все, прожектора, дальномеры, почти все мелкокалиберные орудия. Велись работы по разборке башенных установок шестидюймовых орудий. Готовился демонтаж и орудий главного калибра. Начался выгрузка и боеприпасов, из затопленных погребов. Большее, к сожалению, спасти и использовать было невозможно. Явно оставалось совсем немного времени, как на берегу Ляодунского полуострова появятся войска Японии. И любые работы тут придется прекратить. А остов корабля использовать как неподвижную огневую точку. Для чего, на правом борту оставлял несколько мелкокалиберных орудий. И было предложение разместить на палубе несколько полевых орудий.

— Ваше превосходительство, разрешите обратиться? — послышался за спиной голос капитана Степанова, — Вы, приказали прибыть.

— Здравствуйте, Николай Иванович. Не сколько приказал, сколько попросил прибыть. Как артиллеристу оценить позицию.

Вирениус обернулся и рядом со Степановым увидел капитана второго ранга Федора Николаевича Иванова-второго. Командира минного транспорта «Амур». Который, переминался с ноги на ногу, рядом с, чувствующим себя не менее неловко, капитаном Степановым.

— Здравствуйте и вы Федор Николаевич. Что-то привело вас сюда?

— Да, ваше превосходительство, — Иванов вытянулся во фрунт, — Мы, с Николаем Ивановичем, имеем общее предложение. Буквально сегодня, когда японцы проходили, в очередной раз, перед Эллиотами, то выяснилась одна закономерность. Мы как раз оба занялись прокладкой курсов японского флота, за эти дни. И у нас получился весьма интересный результат.

— Да не томите вы старика, — улыбнулся адмирал, — Покажите, что у вас там получилось

— Вот смотрите, ваше превосходительство, — с этими словами Степанов развернул карту, на которой десяток линий, от курса японского отряда, ежедневно производящего обстрел русской базы, сливались буквально в один «жгут», с петлёй в месте поворота на обратный курс.

— Хм, ну что же это вполне логично, — усмехнулся про себя Вирениус, — Они ограничены с одной стороны дальностью стрельбы своей артиллерии, с другой явно не желали попасть под эффективный огонь пушек Николай Ивановича. Вот и идут этим курсом. И что вы предлагаете?

— Поставить минную банку на месте поворота, ваше превосходительство, — тут же произнёс капитан второго ранга, — Дождаться тумана и поставить.

— А я это место пристреляю и накрою всеми пушками, стволов шесть достать должны, — тут же с жаром добавил Степанов.

— Мысль здравая, особенно если обстрелять не только береговыми пушками, а ещё и орудиями броненосцев, — адмирал внимательно смотрел на карту, внутренне радуясь, что не зря задержал минный заградитель на островах, — Но если ваш «Амур» там увидят японские дозоры, особенно если увидят, как вы ставите мины, то всё сорвётся.

— Так ночи сейчас тёмные, а если ещё и туман то, ваше превосхоительство, это может и получиться, — стал настаивать Иванов.

— Так я и не против, — тут же ответил Вирениус, — Но, Федор Николаевич, голубчик, вы не правильно ставите приоритеты. Это не может получться, это должно получиться. Вот с этих позиций мы и должны исходить. А потом крайне желательно будет ещё и добить японцев. Выслав миноносцы. Только давайте пару ночей используем тут ваш «Амур», для немного других целей. Так сказать приучим японцев к его появлению. И к тому, что мы гоняем на этом плёсе японские дозоры.

— Это как так, ваше превосходительство? — заинтересованно произнёс Иванов.

— Вы, Федор Николаевич, выставите два заграждения, — стал объяснять своё видение операции адмирал Вирениус, — Благо потребность в них назрела. Первое это заграждение, параллельно берегу, у устья реки Би-ли-хэ. Всё одно после боя передовых отрядов у деревни Тань-дзя-дзы генерал Фок приказал отойти за эту реку. А этот рубеж последний, перед Бидзыво. Вот и надо будет прикрыть с моря действия канонерских лодок для прикрытия нашего фланга. И не допустить помощи японцам, со стороны их флота. По крайней мере, с их стороны это должно будет выглядеть именно так. А второе минное заграждение поставите на подходе к этому устью со стороны островов Боукшер. Пусть противник так думает, что мы перегораживаем ему подход. И этим объяснит, что мы будем ночью оттеснять их патрули с плёса. А сами вы, Федор Николаевич, на ходу поставите мины в нужном месте. Но учтите, что у наших мин минрепы слабые, мины всплывают. А сами понимаете, тут все мины должны будут встать правильно. И при отливе себя не демоскировать. Да и сорвать их приливным течением не должно. Так что попрошу к минам, предназначенным на эту постановку, предъявить особые требования. Да и вообще инициатива чревата наказанием, её исполнением. Так что, Федор Николаевич, лично возглавите операцию. Думаю, для прикрытия «Амура», задействуем корабли отряда канонерских лодок. А именно «Храбрый», «Манджур» и «Гиляк». Для борьбы с дозорами противника используем «сокола» второго отряда. Они миноносцы отгонят. В резерве будут корабли четвёртого отряда миноносцев. «Всадник», «Гайдамак», «212-й», «213-й», «222-й», «224-й», «228-й» и «229-й». Как раз, два отряда, по четыре вымпела получается. И озаботьтесь подготовкой к стрельбе «Победы», «Полтавы» и «Дмитрия Донского». Пусть будут готовы накрыть перекидным огнём район минной постановки. Совместно, с Николаем Ивановичем. Справитесь с такой силой? И учтите до самого момента той постановки, никто не должен даже догадываться, для чего всё делается.

— Есть, ваше превосходительство, — у Иванова глаза буквально вспыхнули, — Всё сделаю. А вы разве сами не возглавите операцию?

— Меня, к сожалению, вызывает наместник, а проведение операции не терпит отлагательств. Придётся брать «227-й» и идти в Порт-Артур. Всё одно в четвёртом отряде назревает небольшая реорганизация. «226-й» и «227-й» передам в пятый отряд миноносцев. Все минные катера надо перевести в Дальний и Порт-Артур. А на Эллиотах оставить миноноски, перевооружённые на четыре пушки, вместо торпедных аппаратов. С этими двумя миноносцами в качестве лидеров. Приказы, на реорганизацию, составлю вместе с приказом вам Федор Николаевич. И с приказами тем, кто будет вам подчинён.

— Так, «226-й», ушёл же в Порт-Артур, — нахмурился Иванов, — Причём очень так резво ушёл.

Адмирал Вирениус поморщился:

— Великий князь Борис Владимирович, потребовал выделить ему миноносец. Что бы, после боя передовых отрядов у деревни Тань-дзя-дзы, поспешить пожаловаться наместнику на генерала Фока. И к счастью этим спас «Ретвизанчик» от гибели. Но я тоже выскажу претензию, на то, что экипажам пришлось взрывать минные катера с «Севастополя» и «Аскольда».

— Жаловаться, ваше превосходительство? — встрепенулся капитан Степанов, — Почему вы так решили?

— Ну начнём с того, что в передовой отряд, от второй дивизии выделили батальон целиком, роту из морского батальона и три команды охотников, при поддержке морской батарее пушек Барановского и пулемётной команды. Которые были сведены под одним командованием. Генерал Фок же из своей дивизии выделил по роте и команде охотников от каждого полка. Не назначив одного командира. Вот Борису Владимировичу и пришлось возглавить разрозненные подразделения седьмой дивизии. Остановить их отступление и возглавить контратаку. Что и привело к тому, что японцы, имеющие силы до двух батальонов, при поддержке артбатареи, были вынуждены отойти. Но Фок приказал своим подразделениям отступать. Что вынудило, в свою очередь, отойти и части второй дивизии. Князю стало обидно, он же себя победителем посчитал. Он взял наиболее готовый, моторный катер «Ретвизанчик», и ушёл сюда, на острова. На тех двух катерах дать ход не успели, когда на берегу показались японцы. Экипажам пришлось взрывать катера и отходить по берегу, — объяснил Верениус, а потом добавил, — Вот я и хочу с вами, обсудить возможность оборудовать тут передовую позицию. И какие силы тут нужны, чтобы держать под обстрелом подходы, с запада, и к «Петропавловску», и к Эллиотам. Я вам по правому борту оставлю четыре 47-миллиметровки, для самообороны.

Капитан Степанов внимательно осмотрел пролив и произнёс:

— Расстояние большое, можно поставить пару полевых пушек, лучше всего скорострельных. Будут держать под обстрелом все подходы.

— Составьте рапорт на имя генерал-майора Белого, а я ещё и лично переговорю с Василием Фёдоровичем. Надеюсь, пару китайских патронных трёхдюймовок выделят. А пехотное прикрытие, какое надо?

— Думаю, полуроты хватит, ваше превосходительство, — произнёс Степанов, а потом указал на остров, расположенный буквально у берега материка, буквально напротив «Петропавловска», — Но вот на остров Ходао, я бы предпочёл бы никого не оставлять. Если только дозор. Остров же Гуанлудао надо укрепить посолиднее, чем этот корабль, на котором мы находимся. Я переведу туда обе десантные пушки Шкода. И там нужно будет развернуть до двух рот стрелков. Если вы, ваше превосходительство уверены, что угроза с этого направления имеет место быть.

— Если наши отойдут от Бидзыво, так и угроза сразу же появиться, Николай Иванович. Так что очень вас попрошу, побеспокойтесь. Пока у меня тут всего две роты, формируемого временного Талиенваньского морского батальона. Думаю, по мере формирования подтянем сюда ещё две. Но на островах вы получаетесь главным специалистом, по ведению сухопутного боя. Вам и карты в руки. Укажите в своём рапорте, к Василию Фёдоровичу, о необходимости организации противодесантной обороны, со стороны Ляодунского полуострова. А я всемерно поддержу ваше предложение. И выскажу просьбу назначить именно вас начальником сухопутной обороны Николаевска-на-Эллиотах.

— Есть ваше превосходительство, — поднёс руку к фуражке капитан, — Задачу понял, выполню.

— Проходите, Андрей Андреевич, присаживайтесь, — наместник адмирал Алексеев взглядом указал на стул, перед своим столом, — У меня для вас принеприятнейшее известие. Вас собираются вызвать в столицу. Для дачи показаний. По поводу обвинения вас в пиратстве. Выдвинутом совместно англичанами и французами. И они требует вашей выдачи. По поводу нарушений правил войны. Но пока разбирательство решено провести в Петербурге.

На лице у адмирала не дрогнул ни один мускул, и адмирал Вирениус прошёл к стулу и сел на него, прямо смотря на наместника. Который усмехнулся и произнёс:

— Вас это не пугает? Обвинения серьёзные.

— Нет, ваше высокопревосходительство, нечто подобное я ожидал. Если джентльмен начинает проигрывать в игре, то он меняет правила, прямо по ходу игры. Но вот к тому, что с ними могут поступить так же, они не готовы. И это вызывает их возмущения. Досадно, что вот сейчас могут оторвать от действительно важного дела. Когда их высокопревосходительство вице-адмирал Макаров переведён с командование флотом в губернаторы Квантунской области. А флот возглавил их высокопревосходительство вице-адмирал Скрыдлов. Но интерес британцев понятен.

— И в чём же вы находите их интерес, Андрей Андреевич?

— Убрать наши крейсера и открыть дорогу к поставкам в Японию товаров. Сейчас это мероприятие весьма затратное.

— Крейсера уже давно ничего не захватывали, Андрей Андреевич, я вот тоже в сомнениях держать их на этой позиции.

— Так и безопасный путь для транспортов увеличился раза в полтора. И срок поставки товаров соответственно тоже увеличился. А сейчас, когда крейсеров стало больше, они смогут контролировать и море Сулавеси. Перекрыв подходы к Филиппинам со стороны Австралии. Это ещё больше удлинит путь. Пароходы придётся вести через остров Гуам. А бросок от него к Японии потребует большего расхода угля, за счёт полезной нагрузки. А осудив меня, англичане потребуют убрать наши крейсера и не мешать им.

— Хм, эко вы загнули Андрей Андреевич. Но тут я ничем не могу помочь. Государь явно намерен распорядиться вызвать вас. И вы, Андрей Андреевич, что-то можете сказать против назначения командующим флотом Николая Илларионовича?

— Ну как я могу быть против такого опытного моряка, как их высокопревосходительство, — Вирениус вздохнул, — Но он представитель старой школы. Когда всё было не спеша. А в данный момент, ситуация может кардинально поменяться за один вечер. И сейчас ситуация отнюдь не самая лёгкая. Много кораблей тут в Жёлтом море вынуждены находиться в портах. А Владивостокский отряд крейсеров спасает «Варяга». Который, крайне неудачно приткнулся к берегу. Лично я считаю, что командующий должен быть на вверенном флоте. А их высокопревосходительство решает свои вопросы в Севастополе.

— Да, к сожалению «Варяг» вышел из строя надолго, — согласился Алексеев, — А тут ещё и «Громобой» встал на довооружение. Хотя наличие в бортовом залпе «Рюрика» четырёх восьмидюймовых пушек стало для японцев не приятным сюрпризом. И сейчас они к району работ стараются не приближаться. Но пока вице-адмирал Макаров дела не сдал, он командует и флотом.

— Вот, и я опасаюсь, что их высокопревосходительство окажется в Харбине только через месяц. А за это время как бы не пришлось их высокопревосходительству вице-адмиралу Макарову уводить флот во Владивосток. А ему ещё обороной Квантуна руководить.

— У вас, Андрей Андреевич, слишком пессимистичный взгляд на ситуацию. Возможно, всё ещё не так плохо. Гораздо хуже, что вам придется, как-то придется оправдываться в Петербурге.

Адмирал Вирениус пожал плечами:

— Пессимистичный взгляд на ситуацию, это ещё не самое страшное. В результате я просто окажусь, приятно удивлён. Гораздо хуже если моя оценка ситуации окажется реалистичной. А подтверждения есть. Несмотря на успех у деревни Тань-дзя-дзы наши войска поспешили отойти. Флоту это стоило двух минных катеров. Которые были оставлены для связи с берегом. И не успели поднять пары, когда подошли японцы. А у нас катеров и так осталось не очень много. Меньше трёх десятков. Так что веры в наших генералов у меня нет.

— Но вы же получили дюжину миноносок, Андрей Андреевич? — Алексеев внимательно смотрел на Вирениуса, — А скоро должны подойти ещё пять.

— Да, получил. Но пять из них пришлось развернуть для дозоров в заливе Кинджоу. Надо думать, о поддержки флотом позиций на перешейке, ведущем на Квантун. И оказать там содействие армии. Остальные семь, с двумя миноносцами составят основу нашего ближнего дозора у Эллиотов.

— Ох, Андрей Андреевич, не верите вы в гений нашей армии. Кстати, их высочество Борис Владимирович, тоже высказывался. Вот жду, что их превосходительство генерал-майор Фок ответит. Из чего он исходил.

— Не верю, ваше высокопревосходительство, честно не верю. И до того момента, как полевая армия, раза в полтора, не превзойдёт японские силы и не поверю.

— Понятно, Андрей Андреевич, ваше право так думать. Вопрос кем вас заменить, когда придёт предписание явиться на дачу показаний. И всё-таки что намеренны предпринять?

— Я подумаю о кандидатуре. Лично я бы предпочёл, что бы вверенные мне силы возглавил фон Эссен. У Николая Оттовича есть все задатки отличного командующего флотом. Но тут на ваше усмотрение, ваше высокопревосходительство.

— Хм, интересный выбор, — хмыкнул Алексеев, у которого при упоминании Эссена приподнялась, было одна бровь. А Вирениус продолжил:

— А если уж говорить, про меня, то я намерен обороняться от нападения. Для начала поднять шумиху в прессе, по поводу того как Англия поднялась с помощью пиратов. А потом напомнить какую встречу получают в Британии всякие отщепенцы. И что ряд политиков в России находиться на содержании у Британской короны. Действуя против государя и империи, имея целью развалить империю. И получить кучу грызущихся между собой и зависимых от Англии лимитрофов.

— Ну это невозможно, — усмехнулся Алексеев.

— Я бы так не сказал, покачал головой Вирениус, — Ситуация крайне тяжёлая и Россия на грани революции. Образно говоря пар в котле перегрет. А его продолжают греть. И что разрушит котёл сложно сказать. Может даже холодная забортная вода. И главное никто не намерен спасать ситуацию. Вы знаете, перед падением Византийской империи в Константинополе были прозападная и проосманская партии. Кстати лидер проосманской партии был казнён османами. Его сын приглянулся султану, и султан захотел, мягко говоря, забрать его к себе в гарем. Человек возмутился. И был казнён. Хотя поддерживал интересы султана в Византии. Сына его, это, кстати, не спасло.

— Какие вы, однако и мерзости рассказываете, Андрей Андреевич.

— Как есть, ваше высокопревосходительство. Просто указываю, что предательство, особенно представителя элиты, всегда идёт предателю во вред. Своим, для врагов, он никогда не станет. Кстати у нас, среди элиты, тоже сильны проанглийские настроения, прогерманские, профранцузские. И как это ни парадоксально, есть даже проавстрийские. Но нет прорусских настроений. В империи нет проимперской партии. Совсем как перед падением Византии. Можно сказать, что в империи нет элиты. Которая могла бы выполнять главную функцию элиты государства, осуществлять преемственность развития этого государства. То, что есть, в державе сейчас, это скопище непонятно кого, решающих свои личные интересы. Порой в интересах других государств, но не России. Нам нужна новая русская элита.

— Вы считаете, что всё так плохо, — ехидно усмехнулся Алексеев.

— Всё гораздо хуже, ваше высокопревосходительство, — Вирениус прямо посмотрел в глаза наместнику, — Хотите знать мнение Витте о сегодняшней элите, которое написано в его дневнике, в том числе и о нас с вами?

— Извольте, Андрей Андреевич.

Вирениус поднял глаза к потолку и продекларировал:

— Большинство наших дворян представляет собой кучку дегенератов, которые, кроме своих личных интересов и удовлетворения личных похотей, ничего не признают, а потому и направляют все усилия на получение тех или иных милостей за счёт народных денег, взыскиваемых с обедневшего русского народа для государственного блага. И замете, ваше высокопревосходительство, это пишет Витте. Человек, чья профранцузская ориентация стала уже притчей на языцех. Про то, что он тоже видит, надвигающуюся революцию, я говорить не буду. Пожалуй, это надвигающееся потрясение видят все. Правда, все готовы решать эту проблему по-разному. Победоносцев предлагает поддерживать то, что заморозили при отце государя. Хотя по мне все эти «заморозки», «застои», «стабилизации», как их не назови это просто попытки оттянуть неизбежные изменения на потом. Переложив свои проблемы на других. А проблему надо решать сейчас.

— И что вы можете предложить, Андрей Андреевич?

— Сложно сказать, ваше высокопревосходительство, я боюсь, государь ни на что не пойдёт. А попытается подавить протест кровью. Дав санкцию на силовое подавление любого протеста. Продолжая политику своего отца. Но он человек слабой воли. И запретив даже великим князьям заикаться про политику, он просто настроит всех против себя. Спасти его, да и нас с вами, мог бы политический вектор государя Александра Александровича. В виде изменения сверху. Но боюсь, государь понимает, что в противном случае на него ополчиться Британия. И поступит так же, как она поступила с их величествами Павлом Петровичем, Александром Николаевичем и Александром Александровичем. Практически убив их.

При упоминании имени Александра II[41], Алексеев подался вперёд, а его глаза зло прищурились:

— Их убили британцы?

— Не своими руками конечно. Но политическое решение на их ликвидацию приняли эштемблент Британии. Не монархи Британии, а её элита, в первую очередь финансовая. И которые, в отличии от нашей элиты, свою судьбу связывают только с Великобританией.

— Но зачем, Андрей Андреевич?

— После прихода Наполеона I к власти их величество Павел Петрович был намерен заключить союз с Францией. Который был бы смертельно опасен для Британии. Александра Николаевича физически устранили, буквально наёмными убийцами, так как он был намерен произвести в России подобие японской революции мэйдзи. Что должно было подстегнуть экономику России. Остановить её падение. Но в этом случае Россия составила бы конкуренцию Британии и в экономическом плане. Поэтому и было принято решение его убрать. Ну а смерть Александра Александровича была обусловлена тем, что преднамеренно был неправильно поставлен диагноз. И императора специально лечили не от того, чем он был болен. Физически устраняя врачей, которые буквально только заикались о правильном диагнозе. На тот момент они уже приняли решение об уничтожении империи. И низведении России до конгломерата управляемых лимитрофов.

Алексеев откинулся в кресле, поднеся руку по лбу и прикрыв глаза.

— Для этого они и финансируют различные националистические партии, политиков, боевиков эсеров. И готовы поддержать революционную ситуацию в России. В том числе и выделили деньги на закупку десятков тысяч винтовок. Конечно, это не они довели ситуацию до взрыва. То, что в России сложилась революционная ситуация полностью вина нашей элиты вообще. В том числе и Победоносцева, с его теорией «заморозки».

— Но, но, Андрей Андреевич, — встрепенулся Алексеев, — вы очень рискуете. Говорите, но не заговаривайтесь.

— Да мне как бы терять особо нечего, ваше высокопревосходительство. Вот поеду в Петербург и в лучшем случае получу отставку с сохранением мундира. Но вот если бы государь, пошёл бы не по пути отца, а по пути деда, то возможно за десять лет и получилось бы провести революцию сверху. Отменить выкупные платежи, а то крестьяне уже выплатили шестикратную стоимость земли. И при этом всё ещё должны. Не говоря уже о равенстве платы налогов со всех подданных. Для этого, правда, надо отменить сословное деление в империи. Да и это не дело, если крестьянин платит в семь, с половиной, раз больше налогов со своей земли, чем дворянин, с соразмерного наделу участка. Ну откуда, в государстве, могут быть деньги, если с 80 процентов земли получается налогов меньше чем с остальных 20.

Алексеев внимательно посмотрел на Вирениуса. А тот продолжил:

— Конечно, в деревни вестма популярна идея, что помещиков быть не должно. А вся земля, включая и церковную, должна быть поделена между крестьянами. Но это сразу же обрушит у нас рынок зерна. Ведь практически единственным поставщиком товарного зерна у нас являются поместья. И мы поставляем главным образом ячмень и овёс за границу. Пшеница, к сожалению, у нас идёт в основном только в Азию. Да и то мы больше поставляем фураж. Но даже если передать крестьянам всю помещичью и церковную землю, то всё равно останется порядка пяти миллионов лишних хозяйств. Которые, с имеющейся земли, просто не прокормить. Или это порядка 25 миллионов человеческих душ. Их-то куда быстро деть?

— Переселить сюда, в Манчжурию, — озвучил существующий проект Алексеев.

— Хотелось бы, конечно, — согласился Вирениус, — Но где взять необходимую сумму? Один билет до Порт-Артура, в третьем классе, стоит шесдесят четыре рубля. На одно хозяйство получаеться трисда двадцать. А хозяйств пять миллионов. К тому же людей не выбросишь в чистое поле. При этом нужны будут образование, медицина, действующая инфраструктура. Хотя бы станции, где крестьяне смогут взять тягловый скот первое время. Я уже не говорю про трактора. Которыми уже обрабатывают землю в САСШ. И не только тут, а и по всей России. А чиновники разворуют не менее половины выделенных средств. Да и тут в Манчжурии уже живёт порядка 18 миллионов человек. Даже если мы выгоним ханьцев, то всё равно на пять миллионов хозяйств земли не хватит. Но вот на период преобразований использовать эти земли для выращивания товарного зерна можно. Хотя, по большому счёту, средства есть. Наша элита, каждый год, тратит «на водах» сумму соизмеримую, со стоимостью всей промышленности России.

— Хех, эко вы предложили, — покачал головой Алексеев, — да никто не позволит, даже государю, запустить руку в их карман. И отнять то, что они считают своим.

— Ну выбор то не богатый, ваше высокопревосходительство. Или потратить часть на нужный государству проект. И согласиться на революцию сверху и получить новые перспективы. Не потеряв в качестве жизни. Или потерять всё, возможно включая и жизнь. И даже сохраняя её оказаться певичками, шоферами такси и в лучшем случае мелкими лавочниками в Париже или Берлине. Если Россию захлестнёт революция снизу. И если недостатком революция сверху является её незавершённость. Слишком на большие компромиссы придётся идти с оппонентами. То революция снизу всегда слишком кардинальна, кровава и направленна на резкий слом системы. Но не спорю, контрреволюции вызовет и то, и то. Апофеозом, которой станет гражданская война. И интервенция соседей. А это вызовет миллионы жертв. Но контрреволюция всегда организует гражданскую войну. Что бы попытаться вернуть утраченное. Но если революция будет исходить от государя, то последствия гражданской войны можно будет минимизировать. Крестьяне сами порвут тех, кто попытается отнять у них землю.

— Вы находите, что всё так серьёзно?

— Да, ваше высокопревосходительство, нахожу. Ситуация сейчас такова, что даже если предложения об изменении будет исходить не от государя, ему крестьяне ещё верят, считая, что это бояре плохие и скрывают всё от государя, а от кого-то любого другого, даже от великих князей, то тут же всколыхнётся крестьянская масса. И начнётся «чёрный передел» земли. И тут победит тот, кто этот передел узаконит. Да и, к моему глубочайшему сожалению, государь слишком легко идёт на подавление любого недовольства силой. Его резолюция, на рапортах о подобных действиях, «Прочитал с удовольствием», уже стало известно всем. И рано или поздно, массовое применение внесудебных расправ оттолкнёт от Николая Александровича последнюю силу, которая пока подвластна ему, крестьян. И как только ненависть к государю захлестнёт крестьян, то государя будет не спасти. Он сможет объединить всех но, к сожалению, против себя.

— Вы прогнозируете победу эсеров, Андрей Андреевич?

— В данной ситуации, на первом этапе да. Но эта организация крайне неоднородна. И у каждой группы свои хозяева. Очень скоро они передерутся между собой. Гораздо опаснее будут националисты разных мастей, что проявятся потом. Украинские, финские, закавказские, прибалтийские, даже сибирские. И империю будет не удержать. И соответственно вся сегодняшняя элита оказывается за бортом жизни. Если сможет сохранить саму жизнь.

— Однако вы и ужасы нарисовали, Андрей Андреевич, — Алексеев покачал головой.

— Причём их уже не остановить, — печально произнёс Вирениус.

— Поэтому и предлагаете возглавить, — Алексеев в упор смотрел на адмирала, — Причём мне возглавить.

— Возглавить должен государь, правда, опасаюсь, что свою судьбу он уже знает. И смерился с ней. Но согласиться ли с такой судьбой своих детей и внуков, её величество, вдовствующая императрица. Да и, её величество, Александра Федоровна, пожалуй, тоже. Можно воздействовать на них. Исполняя роль серого кардинала, стоящего за троном. Через того колдуна. А потом и через врачей. А не знаю, каким императором может стать ещё не родившийся мальчик. Хотя его можно и воспитать не в европейской традиции, что государь имеет право править. А в концепции Владимира Мономаха. В том, что править это обязанность. И обязанность именно в отношении процветания и державы, и своих подданных. Но сейчас среди всей династии удержать империю в руках есть, пожалуй, только у Ольги Александровны. Но возвести её на престол в данной ситуации не получиться, но стать третьей, кто сможет развернуть его величество в нужную сторону. Особенно если пообещать ей, посодействовать в её разводе и новом замужестве. А так даже Ксения Александровна сожалению недостаточно подготовлена к управлению империей в кризисной ситуации. А Михаил Александрович, несмотря на свойственный всем представителям династии личный героизм, но только что бы ни править, пойдёт на утверждении республики. Хотя расцвет Рима был как раз при республиканской форме правления.

— Хм, интересный подход, воздействовать сразу через трёх женщин, которым государь отказать не сможет. Над этим ходом стоит задуматься, — соглашаясь, кивнул наместник, — А остальные члены династии?

— Желающих возглавить много, но за ним стоят группировки, которые действуют в интересах других стран. Например, Владимировичи больше связаны с Англией, а Михайловичи с Францией. Нам же нужен национально ориентированный государь. И как не парадоксально это только, их величество, Николай Александрович, но по доброй воле он на изменения не пойдёт, — Вирениус развёл руками, — Он считает, что России ни как невозможно дать конституцию. Так, как он не будет присягать какому-то быдлу. Заседающему в парламенте. Но, это английская страшилка, после того как в Англии была республика. У нас всё может быть наоборот. И по конституции государь сможет не только царствовать, но и править. А по поводу женщин в современной истории империи то, к сожалению, пока принцессы ещё слишком малы. Но лет через несколько, на их величество можно будет влиять и через их высочеств. Особенно, через её высочество Татьяну Николаевну. Но это в перспективе. А так, выкручивать руки, их величеству, будет бесполезно[42]. Этим от него ничего не добиться. Единственное в чём он слаб, это в отношении к своей семье. В случае угрозы расправ, в отношении жены и детей, он пойдёт на отречение. При этом его самого можно было бы поманить востановлением в церкви власти патриарха. А не Священного Синода. И сделать патриархом Николая Александровича. Думаю такая замена его устроит.

— Вас, Андрей Андреевич, не поймёшь, — усмехнулся Алексеев, — То уверяете, что замены их величеству нет. А то указываете, как можно добиться его отречения.

— Их величество, единственный сейчас, в высшем эшелоне власти, для которого Россия имеет значение. Немного правда в извращённом представлении. Отставшем от реалий лет на сто, если не все двести. Но остальные хуже, тут же побегут прислуживать тем, кому симпатезирую. А самому бы Николаю Александровичу ввести бы конституцию. Хотя бы в виде переработанных вариантов, что разрабатывались при их величествах Александре Павловиче и Александре Николаевиче. И сделать возможность народу избирать, какой то законодательный орган. Который, помимо законотворчества, ещё выдвигал бы правительство. На утверждение государя.

— А вы демократ, Андрей Андреевич, — с сарказмом произнёс Алексеев.

— Отнюдь, ваше превосходительство, далеко нет, — усмехнулся адмирал Вирениус, — Но знаете, демократия, как форма правления, это просто инструмент управления государством. Как, впрочем, и республика или монархия. Это далеко не охлократия, не власть толпы, не власть безумной стихии, как у нас опасаются. Это если по аналогии названий. Ведь толпа черни, по гречески, это именно охлос. А демос, это далеко не весь народ. Даже, по теоретику этой формы правления, Платону, представители демоса, это не плохо образованные, для своего времени, люди. Глубоко верующие, имеющие семью и собственность. Причём с доходом, позволяющим не только безбедно жить, но и приобрести, за свой счёт, не самое дешёвое вооружение. И самое главное, с помощью этого оружия, защищающие государство. К тому же, добровольно принимающие участие в управлении государства. Пусть и это государство только город. В любом противном случае, представитель демоса, опускался до охлоса. До толпы. И в управлении государства участия не принимал. И да важно, по тому же Платону, каждый представитель демоса должен был иметь не менее трёх рабов. Как вам такое общество, ваше превосходительство? Согласитесь, что ответственными за отечество в этом случае оказываются далеко не чернь, а весьма солидные и ответственные люди. Хотя есть мнение, что демократия является худшей формой правления, за исключением всех остальных. Но я хочу предложить другой вариант.

— Это какой же, Андрей Андреевич? — наместник подался вперёд, положив руки на стол, сцепив пальцы в замок.

— Вынудить государя, можно и вооружённым путём, создать при нём некий орган. Из тех патриотично настроенных его родственников, что могли бы возглавить революцию сверху. Пусть государь царствует. А править будут другие. Те, кто и может и пойти на необходимые преобразования. И в тоже время патриот России, а не Британии, Франции или Германии. Конечно же, править они будут по воле монарха.

— Однако вы и наговорили, Андрей Андреевич, — Алексеев откинулся в кресле, — Победить в таких условиях будет сложно. А вот под суд попасть проще простого.

— Но как бы то ни было, их величество, Екатерина Великая, оказалась не права. Победителей судит самый суровый и беспристрастный суд. Суд истории. Кстати проигравших, он тоже судит. И не всегда победитель выигрывает этот суд.

Вирениус с улыбкой посмотрел на Алексеева. Тот только хмыкнул, но ничего ответить не успел. В этот момент, через открытое окно, в комнату ворвался истошный женский визг и крики возмущения. Во втором случае Вирениус узнал голоса Лидии Белой и Оливии. А дико визжала Аюми. Вирениус подскочил со стула и выглянул в окно. Возле небольшого пруда, напротив дворца наместника, девушка отбивалась от офицера. В форме поручика лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка. Который куда-то тащил девушку за кимоно, от лежащей на земле и разбитой в дребезги кинокамеры. Два других офицера, не пускали туда Лидию Белую и Оливию.

— Прошу прощения, ваше превосходительство, — только и произнёс адмирал, схватив свою треуголку и произнеся последние слова уже из-за двери. Алексеев медленно поднялся и направился к окну.

Этот день должен был стать последним днём, когда Лидия Белая находилась в Порт-Артуре. На следующее утро, она должна была эвакуироваться, из крепости, на поезде. И они с Аюми решили сделать прощальную съёмку на камеру, совместную прогулку по «Этажерке». Девушки должны были по сценарию, пройтись по скверу и подойти к небольшому пруду, перед дворцом наместника. На Лидии должно было быть европейское платье, а на Аюми японское. А съёмку должна была вести Оливия. Которая уже научилась пользоваться кинокамерой.

Но перед съёмками Аюми решила проверить, не попадёт ли в объектив, что то запретное. Например, корабль в доке. Находившийся буквально через дорогу от сквера и пруда. И это не смотря на то, что ввод именно этого корабля, причём в этот же самый док, Аюми снимала на камеру, буквально несколько дней назад. Как и посещения корабля наместником. Но на этот раз указания она получила чёткие. Ни каких военных объектов в кадре.

И вот сейчас Лидия и Оливия медленно шли по террасам сквера, а Аюми склонившись к камере, держала их в объективе. Проверяя, всё ли будет идеально выглядеть в кадре. При этом Оливия вела с Лидией прощальный урок японского языка. И в этот момент Аюми почувствовала, как её с силой шлёпнули ладонью пониже спины. Девушка от неожиданности выпрямилась и взвизгнула. А за спиной раздался грубый мужской хохот. И девушка буквально задохнулась от волны перегара. Аюми развернулась и увидела перед собой трех офицеров в богатых, и довольно вычурных мундирах. Один, из них произнёс:

— Ваше высочество, вот вы японскую шпионку и поймали. Надо бы её обыскать. Вдруг она прячет секретное донесение.

— Да, это точно, — согласился стоявший в центре офицер, схватив девушку за руку, — и надо оценить, что у неё есть.

Аюми попыталась вырваться, но её дернули к себе и, обхватив руками стали ощупывать. Девушка от ужаса истошно завизжала и попыталась вырваться. Но её с ещё большой силой схватили за руку и потащили. Не смотря на возмущения и крики Лидии. Которую не пускали, преграждая ей дорогу, два других офицера. И тут как гром, с ясного неба, грянуло:

— Ваше высочество, соблаговолите отпустить мою воспитанницу.

К ним, с суровым выражением лица, и перейдя с бега на шаг, подходил адмирал Вирениус. Великий князь Борис Владимирович посмотрел на адмирала и зло бросил:

— Не лезь старик, это не твоё дело.

— Ваше высочество, соблаговолите обращаться ко мне как положено. Как дворянин, я не потерплю подобного обращения. И наконец-то отпустите девушку. Она под моим покровительством — Вирениус подошел в плотную и вытянул руку, преграждая путь.

— Дворянин, — с издёвкой протянул великий князь, — Это недолго и исправить.

И тогда адмирал попытался вразумить распоясавшегося молодчика с помощью воинской дисциплины:

— Поручик, вы пьяны. И как вы стоите перед старшим по званию. Смирно!

Но в ответ раздалась площадная брань и Борис Владимирович, выхватив из кобуры револьвер, вскинул руку. И буквально тут же грянул выстрел[43].

В этот день последние японские военнопленные, которые находились в Порт-Артуре, выдвигались к вокзалу. Лагерь для военнопленных переносился под Владивосток. Для строительства железной дороги к угольным шахтам. Они, были последние. И оставались в импани для того, что погрузить в вагоны канцелярию и госпиталь лагеря. И теперь шли к вокзалу, неся в руках разнообразный скарб. Кисиро Ота достались несколько кроватей из госпиталя. И теперь взвалив их на себя, он в колонне пленных, которых сопровождали несколько русских солдат, под командой младшего офицера, шёл по улицам города в сторону вокзала.

Где их уже ждали огромные вагоны. Которые были гораздо больше вагонов в Японии. Для перевозки людей, в вагонах, с двух сторон от дверей, были оборудованы по три яруса нар. На которых предстояло провести несколько дней. А в середине вагона стояла печка. В каждый вагон помещалось по сорок человек. Но как знал Кисиро, так тут возили солдат, которые были буквально огромные, по сравнению с японцами. Так что он не боялся этой дороге. Единственное, что было плохо, так это то, что теперь он не скоро увидит Аюми. Девушку, которую несколько раз видел в городе. И при виде которой каждый раз сжималось сердце.

Оставалось пройти совсем не много и взгляду откроется бухта. И можно будет увидеть котлован под док, который он ни когда не забудет. И где он по-настоящему встретился с Аюми. И тут из-за двухэтажного дома, где как матрос знал жил русский наместник, послышался женский визг. А потом он, с дороги увидел, как в саду перед этим домом, какой то, вычурно и богато одетый, русский офицер тащит за руку Аюми.

И прежде чем он сам успел сообразить, Кисиро кинулся на помощь. Бросив кровати под ноги ближайшему русскому солдату. Рывком перепрыгнул через небольшой заборчик окружавший парк. И там увидел, что закрывая собой Аюми, перед тем офицером стоит русский адмирал. Которого он не раз видел рядом с девушкой. И который по-отечески к ней относился. И сейчас адмирал загораживал Аюми от револьвера. Кисиро прыгнул, намереваясь ударить офицера. Помня, что удар в грудь русские выдерживают. Но он не успел. Глянул револьверный выстрел. Адмирал стал заваливаться на спину, и тут нога японского матроса коснулась головы русского офицера. И офицер, взмахнув рукой с зажатым револьвером, кубарем полетел в другую сторону от Аюми.

— Немедленно прекратить, всем стоять на месте, — грозно рыкнул в окно адмирал Алексеев, увидев, как от удара пленного японского матроса, слетел с ног великий князь Борис Владимирович. Выронив револьвер. И все замерли на месте, кроме метнувшейся к рыдающей японке Лидии Белой. И которая тут же стала её утешать. Но японка отстранившись, склонилась, над лежащим, в крови адмиралом Вирениусом. А наместник, грозно обведя взглядом присутствующих буквально зарычал:

— Мадмуазель Белая, я вас попрошу, увести от сюда, домой, этих, — с этими словами Алексеев грозно зыркнул на склонившуюся, над раненым Аюми и сжавшуюся рядом, старающуюся быть как можно незаметнее, но при этом старательно закрывающую платком рану адмиралу, Оливию, — И запомните ни вас, ни их тут не было. И им постарайтесь это внушить.

Потом адмирал, взглянув на застывшего, по стойке смирно, японского матроса и произнёс на английском языке:

— Ты меня понимаешь?

— Да, понимаю, сэр, — выпалил на ломанном английском японец, старательно, на русский манер, пуча свои узкие, раскосые глаза.

— Если ты хоть словом обмолвишься, что был тут, я тебя в порошок сотру. Тебя тут не было, и ты это ничего не делал. Понял?

— Да, сэр.

— Тогда бегом от сюда, — адмирал махнул рукой и японец, бросив взгляд на рыдающую японку, бегом побежал к выходу. А адмирал перевел взгляд на оставшихся, включая и ввалившихся следом за японцем офицера и солдат конвоя:

— Контр-адмирала немедленно доставить в Морской госпиталь. А их высочество в Военный госпиталь. Где врачи, не знаю, как они это сделают, но сделают, и определять, у их высочества, временное помрачение рассудка. И всем говорите, что их высочество решило, что в город вошли японцы. И стал защищать город. В результате случайно пострадал контр-адмирал Вирениус. Все меня поняли? Тогда всем выполнять, кроме вас двоих.

Адмирал перевёл взгляд на, вмиг протрезвевших, адъютантов великого князя. И произнёс:

— Подойдите ближе, — и когда оба корнета подошли, добавил, — Запомните и всем говорите, хоть под пытками, хоть на исповеди, японцев тут не было. Мадмуазель Белой тоже не было. Всё это вам привиделось. А у их высочества, внезапно, временно, произошло помутнение рассудка. Он начал стрелять и ранил адмирала. И вы, именно вы успокоили их высочество. Всё поняли?

— Так точно, всё поняли, ваше высокопревосходительство, — тут же в разнобой произнесли, белые, как мел, офицеры.

— А теперь марш, с моих глаз, долой, — гаркнул наместник и, повернувшись, направился к своему креслу. Грузно опустился в него, достал из шкафчика стола бутылку шустовского коньяка, наполнил бокал и, не ощущая вкуса выпил. Предстоял весьма сложный разговор с императором. Да и великим князем Владимиром Александровичем тоже. И дай бог, что бы этот великовозрастный и высокопоставленный балбес, стал бы уверять, что он ничего не помнит. Или его получиться убедить, что именно такая версия событий, будет для него же наиболее оптимальная. Иначе дело превратиться в огромный скандал и может закончиться судом. А подобная репутация, для великого князя, смерти подобно. С адмиралом Вирениусом, если он, конечно, выживет, договориться получиться. Ему самому этот скандал не нужен. Но теперь точно, в дворцовых интригах, придётся опираться на клан Михайловичей. Ведь, на всю оставшуюся жизнь, он стал врагом для Владимировичей.

И адмирал стал быстро писать тексты телеграмм в Петербург. Сообщая о происшествии, докладывая о тяжёлом ранении контр-адмирала Вирениуса и запрашивая инструкции. Что и как делать дальше. Особенно, что делать, с великим князем Борисом Владимировичем.