Это было своеобразное прощание с прожитым годом. Вот еще один класс окончен, несколько дней и каникулы… Кто мог предположить, что обычная школьная экскурсия закончится для нашего героя такими необычными приключениями и удивительным финалом.

Сегодня суббота — в школу идти не надо, но Санька все равно встал рано. Во-первых, они всем классом едут на экскурсию. А, во-вторых, с тех пор как он начал заниматься в секции, он еще и бегает по утрам. Тренер сказал, что ничто так не укрепляет волю, как постоянство. Поэтому Санька бегает каждый день и в стужу, и в жару.

Поначалу маму это непонятное упорство сына удивило. А когда с утра шел дождь, она даже пыталась возражать, но Санька был непреклонен. Мама хоть и вздыхала, но, похоже, втайне даже гордилась сыном.

Санька в спортивном костюме вышел из дома. Людей на улице было еще не много. Весеннее солнце ласково светило. Солнечные зайчики пробивались сквозь листву каштанов, бегали по крыльцу и табличке с надписью, что этот дом сооружен по проекту архитектора Гонсюровского.

Дом был старинный, построенный еще до революции. Жильцы называли дом «Павловским» и очень гордились тем, что они живут здесь. В общем, это был даже не дом, а целый комплекс зданий с общей нумерацией квартир. Квартир более трехсот, нумерация запутанная, что порой создает неудобства.

— У каждой вещи есть две стороны хорошая, и не очень, — так говорит Санькин дедушка — Константин Иванович.

Санька не пошел на стадион, который был совсем рядом, а просто оббежал три раза вокруг дома. С некоторых пор он стал бегать еще и босиком. После пробежки Санька быстро ополоснулся под холодным душем, в две минуты съел бутерброды с чаем, приготовленные мамой, и побежал к школе. Там еще никого не было, только Гоша из параллельного класса и пара девчонок.

Гоша — странноватый парень. Стрижка на голове, впрочем, это даже стрижкой не назовешь — стоящие дыбом темные волосы, и кончик каждого волоска выкрашен в светлый цвет. Под стать стрижки и куртка, увешанная цепочками, перчатка с обрезанными пальцами, кожаный ошейник. Такое впечатление, что Гоша делал все, чтобы своим внешним видом разозлить учителей. Но на уроках он вел себя спокойно, и если не обращать внимания на одежду, то общаться с ним было даже интересно. Хотя мамочки девочек, увидев его в компании со своими чадами, приходили в ужас.

— Если человек странно одевается, то все сразу решают, что он — хулиган или того хуже наркоман, — подумал про себя Санька.

Гоша, увидев его, обрадовался.

— Привет, Фугас! — воскликнул он, хлопая Саньку по плечу.

— Привет.

Саньку прозвали «Фугасом» после случая в походе, когда он взял с собой два десятка петард. Он неосторожно положил тогда рюкзак рядом с костром, и было много шума, когда вся эта «артиллерия» начала рваться. Санька даже гордился своей кличкой. Фугас — это что-то крупное, большое, и взрыв от него получается мощный. Это вам не какая-нибудь паршивая петарда. Фугас — это сила и непредсказуемость.

— Отец нашего Бурдыкина заказал второй автобус, и мы не только поедем в катакомбы, но еще и на лиман, — сообщил Гоша новость.

— А зачем еще и на лиман?

— Там есть развалины какой-то старой усадьбы, и хотят там устроить спортивную игру.

— Что за игра?

— Да, Бурдыкину металлоискатель отец купил, так тот хочет похвастать. А, вообще-то, мой отец говорил, что все это чистая реклама.

— Чего реклама? Металлоискателя?

— Нет. Отец Бурдыкина собирается что-то строить на месте этой усадьбы, наверное, дачный поселок. Вот и старается.

— Ты что-то загнул. Какое отношение имеет наша поездка к рекламе дач?

— Ну, а вдруг кто-то из родителей захочет купить там дачу.

— Ну, может быть, и купят, но не мои, — усмехнулся Санька.

— Ой, мальчики, помогите мне вынести оборудование из школы, — подошла к ребятам учительница истории Анжела Львовна. Хотя вовсе она и не учительница, а так практикантка, но строит из себя. Настоящий учитель истории Олег Борисович уехал на курсы, а вместо него назначили эту задаваку.

— Ладно, пойдем, поможем, — сказал Санька и пошел в школу.

Там Анжела Львовна нагрузила их какими-то коробками. Они три раза ходили в школу, оставляя коробки и упаковки под присмотром девочек.

— Ишь, старается. Отрабатывает коробку конфет, которую оставил ей Бурдыкин-отец, — проворчал Гоша.

Санька промолчал. Он тоже недолюбливал Анжелу Львовну. Он как-то поправил ее с датой в учебнике. Сам бы Сашка ни за что не догадался на счет даты, но его дед, когда взял учебник, сразу заметил опечатку и, хмыкнув, показал ее внуку. Санька, желая блеснуть эрудицией, когда проходили эту тему, высказался…

— Не стоит умничать в тех делах, где ты не слишком понимаешь, — назидательно сказала Анжела Львовна, — в учебниках не бывает опечаток.

Сашка на следующий урок притащил энциклопедию и доказал свою правоту. Практикантка этого не забыла — придралась к контурной карте и снизила оценку в четверти.

Санька пожаловался деду. Константин Иванович внимательно выслушал внука, потер подбородок и сказал только одну фразу:

— Юность — это возмездие.

— Это ты о чем, дед? — не понял Санька.

— Это эпиграф у Блока.

Санька кивнул головой, хотя так и не понял, каким образом Блок имеет отношение к их Анжеле Львовне, которую школьники за глаза называют Кенгуру Тигровной.

Ехали недолго. Вообще-то, вся Одесса построена на катакомбах. Один город наверху — второй не меньший — внизу. Строили город, добывая камень — ракушняк из разработок, которые тысячами ходов пронизывают город под землей. А есть еще естественные щели и промоины в пластах ракушечника. Этим естественным катакомбам (карстовым пещерам) было уже не сотни, а тысячи лет. И кто там только не затерялся за это время. Саблезубые тигры, носороги и даже слоны. Кто сказал, что Украина — не родина слонов? В одесских катакомбах находят кости слонов в изобилии. Катакомбы, к которым ехал Санька с одноклассниками, находятся за городом в селе Нерубайском. Это всего тридцать километров от Одессы.

Школьники без приключений осмотрели музей партизанской славы, который находится на глубине четырнадцати метров. В годы Великой Отечественной войны там, под землей находились партизанские отряды. После партизан осталось много настенных рисунков и надписей «Кровь за кровь — смерть за смерть». Особо поразили Саньку нормы партизанского питания — сто граммов черного хлеба и пятьдесят граммов сахара. И люди мало того, что жили, они еще и воевали.

Анжела Львовна в катакомбы не пошла. Ей и наверху было неплохо. Бурдыкин старший попросил подбросить на автобусе несколько человек, работающих у него. И она с удовольствием осталась поболтать с теми, кто постарше.

Бурдыкин-младший развлекался в катакомбах на полную катушку: пугал девчонок, толкал мальчишек. С ним старались не связываться — он мстил жестоко и уже переколотил почти всех мальчишек в классе. Так он завоевывал лидерство и небезуспешно. Его постоянно окружало несколько прихлебателей, которых он подкармливал пирожками и кока-колой. Они так громко смеялись в музее, что экскурсовод сделал им замечание, но это их не остановило. Санька и сам иной раз был не прочь побеситься, но здесь было другое. Бурдыкин демонстрировал свою «крутизну» и специально стремился унизить тех, кто слабее и не сможет постоять за себя. От возмущения мальчик даже не дождался конца экскурсии и первым ушел к автобусам.

В автобус к Кенгуру Тигровне он не пошел, остановился рядом. К нему, виляя хвостом, подошла маленькая облезлая дворняга. Она присела и начала тихонечко повизгивать. Санька вспомнил, сколько раз он просился пойти с дедом на Староконку (так одесситы называют Староконный рынок) и купить щенка, но мама категорически была против.

— Что скулишь, бедняжка? Небось, твоя прабабушка тоже была партизанских кровей? — спросил Санька.

Собачка в ответ облизнулась.

— А, может, она на полицаев работала? — голосом следователя из фильма спросил мальчик.

Собака чуть отодвинулась.

— Да, ладно, не трусь. Вижу, ты из наших, — сказал мальчик и развернул сверток с бутербродом, который в дорогу дала ему мама.

— Делим по-братски: тебе хлеб, мне колбасу.

— Держи, — и он бросил ей хлеб. Не понятно было, как такая маленькая собака чуть ли не на лету проглотила такую большую горбушку.

Санька постоял минуту в нерешительности, бросил собаке колбасу и пошел к автобусу.

Всю дорогу до лимана Санька ехал молча. У Бурдыкина же рот не закрывался.

— Угораздило же меня сесть с ним вместе в один автобус, — с раздражением думал Санька. Но сел то он в этот автобус, потому что в него села и Леночка — девочка, внимания которой Санька старался заслужить больше всего.

— И какого лешего она смеется над пустыми Бурдыкинскими шутками? Он же — индюк надутый, — думал мальчик, — неужели она этого не замечает?!

— А вот это сверхсильный магнит, — распинался Бурдыкин, доставая из упаковки небольшой металлический кругляшек с ножкой.

— Зачем это? — спросила Лена.

— Для обследования колодцев и всяких подвалов, провалов, куда и влезть то нельзя. А для поиска на земле у нас есть металлодетектор. Вон в той коробке — ужасно дорогой, но очень чувствительный.

— Чувствительный к падению, — пошутил Санька, но в его сторону никто даже головы не повернул.

— А сколько можно поднять таким магнитом? — спросила Ленка.

— Этот может поднять семьдесят килограммов.

— Так что, он выдержит вес любого из нас? — это уже Гоша влез со своим вопросом.

— Таких как ты, магнит выдержит даже двух, — презрительно сказал Бурдыкин и поднес магнит к потолку автобуса. Магнит как живой выскочил из его рук, лязгнул и прилип к потолку.

— Пробуй.

За металлический кончик магнита держаться было неудобно, но действительно магнит сидел крепко. Для того, чтобы испытать его, ребята продели веревку через хвостовик магнита. Каждый попытался повисеть, но магнит не сдвинулся с места.

— Я же говорил, что штука классная, — просиял Бурдыкин и попытался отодрать магнит, чтобы уложить его в коробку. Но не тут-то было. Магнит держался как приклеенный.

— Ну, всё, теперь твой магнит стал частью автобуса и будет ездить с ним, пока не сдадут в металлолом, — съехидничал Сашка.

Бурдыкина эта перспектива вряд ли устраивала. Сначала он сам, потом с помощниками пытался отодрать магнит, но все без толку. Бурдыкин даже покраснел от нечеловеческих усилий. Наконец, с помощью одного из рабочих ему удалось снять магнит.

— Эта штука тонкая, с ней осторожность нужна, — сказал рабочий, показывая надпись на магните, — ты сначала прочти, а потом играйся.

Ребята прочли:

Имения на берегу лимана не было. Было несколько покосившихся сараев, следы каких-то построек, да вагончик для строителей.

Анжела Львовна прочитала вслух из путеводителя, изданного до революции:

— Каштановая аллея приводит прямо к господскому дому с широкой парадной лестницей, крытым балконом, большим цветником и красивым фонтаном у входа. За усадьбой был сад. Между деревней и помещичьим домом — церковь. Во всей этой картине нетрудно узнать классическое барское поместье. Имение принадлежит графу Анненскому.

— Никогда не знал, что графья жили в строительных вагончиках, — сказал Гоша.

Эта фраза оказалась именно той каплей, которая переполнила терпение Бурдыкина.

— Пошли в сторону. Я объясню, где и как жили графы, и как плохо быть идиотом, — угрожающе сказал он.

Гоша растерянно начал оглядываться. Драка с Бурдыкиным явно не входила в его планы. Да, и куда Гоше тягаться с этим буйволом. Бурдыкин был на голову выше и в полтора раза больше весил. К тому же рядышком крутилось двое его дружков.

— Никуда я не пойду, — сказал Гоша, зная, что при всех Бурдыкин бить его не станет.

— Мальчики, вы же хотели устроить игру, — прокричала Анжела Львовна, доставая из автобуса коробку с металлоискателем. Бурдыкин, показав Гоше кулак, пошел к автобусу.

Задумка насчет игры была неплохая. Предполагалось играть двумя командами, класс на класс. Каждая команда прятала несколько металлических банок, а другая должна была с помощью металлоискателя их разыскать. Но как часто бывает в таких случаях, подвела организация. У Бурдыкина-младшего не было никакого опыта в работе с металлоискателем.

Поэтому как не крутил он ручки настройки, как не пыхтел и не тужился, прибор в его руках и выл, и мяукал, упорно отказываясь делать только одно — искать металлические предметы. Поначалу это всех забавляло, потом надоело, и народ разбрелся кто куда.

Санька решил обследовать сарай, стоящий неподалеку, и отправился туда. Сарай, как сарай, только очень старый. Санька подергал парочку досок, ткнул пару раз палкой в его фундамент. Ничего.

— Кладами здесь и не пахнет, — подумал он и вдруг услышал голоса.

Он осторожно выглянул из-за угла. Это Бурдыкин и два его дружка разбирались с Гошей. У Саньки противно заныло под ложечкой от нехорошего предчувствия.

— Покажи, что нашел, — свистящим шепотом сказал Бурдыкин.

— Ловко он перенял бандитские интонации, — подумал Санька.

— Это мое, — прошептал растерянный Гоша.

— Из-за тебя я чуть было не лишился магнита, сам ходит как обезьяна — перечислял Гошины провинности Бурдыкин, — а он еще и что-то вякает.

— Ничего они ему не сделают, — подумал Санька, — ну, отберут то, что он там нашел, ну, может, по шее разок дадут. Мое, какое дело?

— А ну, покажи, — продолжил Бурдыкин, — а то душу вытрясу.

Его дружки — Шнырь и Колян засмеялись.

— Он точно вытрясет, — подтвердил Колян.

Гоша лишь глубже засунул руку в карман.

— Придется тебя здесь и похоронить. Хорошо, что лопаты с собой взяли, — издеваясь, сказал Бурдыкин и начал по одной отрывать цепочки с Гошиной куртки.

— Эй, Бур, а не много ли ты на себя берешь? — Санька сам не поверил, что говорит это. Прозвища «Бур» Бурдыкин не терпел. Он хотел, чтобы его называли Бумер, но так поступали только его прихлебатели.

Все обернулись к Саньке, но прежде Бурдыкин коротким тычком в поддых заставил Гошу согнуться и упасть.

— Теперь закапывать придется двоих, — процедил Бурдыкин.

Гоша лежал на земле, хватая раскрытым ртом воздух и держась руками за живот. Бурдыкин подтолкнул вперед Шныря:

— Объясни мальчику, кто тут главный.

— Грамотно действует, — подумал Санька, — Шнырь хоть и длинный, но самый слабый среди них. Когда я сцеплюсь с ним, они сбоку легко добьют меня.

Шнырь как бы в раздумье ткнул Саньку кулаком в плечо. Удар получился вялый. Санька не ответил.

— Видишь, он трусит, — подбодрил Шныря Бурдыкин. Колян попытался зайти сбоку, но Санька чуть отступил и не дал ему сделать это.

— Точно стая волков, точнее, шакалов, — подумал он.

Шнырь, размахнулся и попытался ударить Саньку в скулу — удар прошел по касательной, лишь чуть чиркнув по лицу.

— Да бей сильнее, он же не отвечает, — командовал Бурдыкин.

Сейчас Бумер, сейчас, — зло выдохнул Шнырь и промахнулся опять.

Бурдыкину это надоело, и он решил одним ударом окончить этот поединок. Положение у него было не очень удобное для нападения, но он был значительно крупнее Саньки, и если его удар достигнет цели, тогда несдобровать.

Санька понял это и приготовился. Когда кулак Бурдыкина с чудовищной силой полетел к его лицу, он чуть пригнулся и дернул Шныря за рукав. Шнырь, не ожидая этого, качнулся, и кулак Бурдыкина въехал ему в затылок. Шнырь рухнул как подкошенный.

В это время Гоша немного ожил, чуть приподнялся и крикнул Бурдыкину:

— Скотина! Фашист!

Бурдыкин лишь на мгновение отвлекся, но этого мгновения Саньке хватило, чтобы подсечь ему ногу и толкнуть на Коляна. Колян и Бурдыкин, сцепившись как сиамские близнецы, рухнули в кусты.

— Сейчас же прекратите драку, — замахала руками, возникшая откуда-то, Анжела Львовна.

— Что здесь происходит? — обратилась она к вылезшему из кустов исцарапанному Бурдыкину.

— Да, этот Фугас, то есть, Сашка с Гошкой напали на Витьку, — сказал он, показывая на не вполне очухавшегося еще Шныря, и с размаху ударил Саньку в лицо.

Ответить Санька не смог — Анжела Львовна стала между ними.

— Я, конечно, понимаю справедливость твоего возмущения, но хватит драться, — сказала она Бурдыкину.

— А, ты, постеснялся бы нападать на более слабых, — обратилась она к Саньке, у которого шла из разбитого носа кровь, — и иди, умойся.

Санька чуть не нагрубил ей в ответ. Из группы школьников, обступивших их, на него смотрела Леночка. В ее глазах он прочитал презрение, понурил голову и пошел к лиману.

Назад ехали молча. Гоша сел рядом с Санькой.

— Так что ты там нашел? — спросил Санька.

Гоша разжал кулак — на ладони у него лежала старинная медная монета.

Говорят, что неприятности не бродят поодиночке. От чего-то они любят собираться в стаи.

Только Санька переступил порог, навстречу ему вышел дед. Оказывается, Бурдыкин по приезду домой обнаружил, что пропал металлоискатель, и подумал сразу на Саньку.

Санька без утайки рассказал Константину Ивановичу о том, что произошло и о том, что к пропаже металлоискателя он имеет такое же отношение, как и к полетам на Луну.

— А твой друг?

— Да мы все время были вместе с Гошей. Он точно не брал, — заверил деда Санька.

— Вот так история, — задумался дед.

— Конечно, все теперь думают, что я вор, — сказал Санька, — деда, а как забрать документы в другую школу?

— Сбежишь — все точно будут думать о тебе плохо.

— Ну, я не знаю, что делать.

— Кому же понадобился этот прибор? Надо подумать.

Взглянув на пригорюнившегося внука, дед скомандовал:

— Выше нос юнга. Маме ни слова. Завтра отправляемся на Староконку.

В воскресенье утром мама, Санька и дед пили чай на кухне.

— Сегодня мы отправляемся туда, где бушует мир собачьих страстей, — сказал Константин Иванович.

— Надеюсь, папа, ты не станешь покупать собаку этому мальчику? — подозрительно спросила мама.

— Конечно, нет, — серьезно ответил Константин Иванович.

А когда мама вышла из кухни, он подмигнул Саньке и добавил:

— Собаку я куплю себе, а мальчику доверю ее воспитание. Заодно постараюсь решить и другие серьезные проблемы.

Дедушка с внуком отправились на Староконку.

Они прошли мимо рядов с аквариумами. Там были не только рыбки всех возможных видов и расцветок, но и ящерки, черепашки, ужи и питоны, а также новейшее увлечение — тараканы и скорпионы.

— Тараканы существуют на Земле 250 миллионов лет и с тех пор не подверглись никаким эволюционным переменам, — хвастается своей эрудицией дедушка.

Но среди аквариумов они не задержались, а перешли на другую сторону улицы — там царство кошек.

— Кошки, они всё понимают, только они хитрые, придуриваются, чтобы их работать не заставили. Я то, знаю. Ведь я кошатница с тридцатилетним стажем, — объясняет покупателям женщина, которую соседи называют Ритой.

Тут у Риты звонит мобильник, она долго слушает, а потом говорит:

— Котенок просто не успевает добежать до туалета. Не поите его молоком и заприте в туалете на пару дней, пока не привыкнет писать, куда надо.

— А не жалко запереть его в туалете? — спрашивает Санька.

— Для котенка туалет — это, как для тебя, целая комната.

— А что делать, если у нас кошка не ест рыбу? — спрашивает покупательница.

— Проще простого — посыпьте рыбу сухим кормом.

— У Вас не голова, а дом советов, — восхищенно удивляется Константин Иванович, и они пошли дальше к собакам.

«Если нету револьвера — покупай питбультерьера» — написано на одном из манежей, где копошатся несколько щенков.

— Арнольд, — говорит хозяин щенков.

Санька разглядывает выводок, чтобы понять, кто же из них Арнольд, но, оказывается, так зовут хозяина.

— Отличная охрана вашего имущества, — говорит Арнольд.

Санька протягивает руку, чтобы погладить одного из будущих охранников, и чуть не падает в манеж от злобного крика их хозяина:

— Руками не трогать!

— Почему?

— Ты до этого чужих щенков где-то потрогал. Потом полапаешь моих и заразишь, — поясняет Арнольд.

Санька видит мамашу щенков, которая лежа рядом, недобро поглядывает на него маслянистым хищным взглядом, и понимает, что не только жизнь щенков, но и его собственная висела в этот момент на волоске, и поспешно отходит к другому продавцу. Тот, ни мало не смущаясь, тут же сует ему в руки щенка пуделя.

— А Вы не боитесь, что я его заражу? — конфузится мальчик.

— Они уже привитые, — с гордостью сообщает тот, — лучшего друга вы не найдете. Умница и с детьми дружит. Я уже десять лет занимаюсь пуделями. Спросите на рынке, и всякий скажет, что дядя Паша в пуделях спец. А эти, — он опасливо смотрит на соседа и отводит Саньку в сторону, — ну, их вообще.

— Почему?

— Бойцовые собаки непредсказуемы. Не рычат, не скалят зубы, но в какой-то момент в их мозгу видно замыкается какое-то реле, и остановить их может одна только смерть.

— Так уж и смерть? — сомневается Санька.

— Как-то мой сосед прогуливал бультерьера вдоль дороги. Рядом проезжала повозка, запряжённая лошадьми. Не знаю, чем лошади не понравились собаке, но бультерьер прыгнул на полтора метра и выдрал у лошади кусок мяса величиной с мою кепку. Лошадей понесло на детскую площадку. Хорошо, что там не было детей, но разборок хватило на долго.

Щенок у Саньки на руках чувствует себя комфортно и пытается лизнуть его в нос.

— А он у Вас с родословной? — спрашивает Константин Иванович.

Вам собака нужна или родословная? — почему-то обижается дядя Паша и забирает у Саньки собачку.

Старый моряк не отходит и пытается разузнать побольше.

— Но у некоторых собак из бойцовых пород есть характерная особенность — если собака вцепится, то челюсть у неё не разжимается. Это называется — «мёртвая хватка», — с видом знатока говорит он.

В ответ дядя Паша смеется:

— Как-то семья моих знакомых отправилась на дачу. Охрана квартиры была поручена подобному монстру. Вечером, когда они приехали, в квартире не было даже мебели.

— А где же был их неутомимый охранник?

— Висел на вешалке. Грабители сунули ему в пасть черенок от лопаты — челюсть заклинило, и всё.

— Да, типичный случай победы человеческого интеллекта над грубой силой, — поддерживает его дед, и они с внуком идут дальше.

Кого здесь только нет — благородные доги и умницы овчарки, резвые доберманы и веселый спаниель, которого хозяин называет «мешком радости».

В конце концов, и дед, и внук останавливают свой выбор на симпатичном французском бульдоге.

— А что, шерсть не надо расчесывать, и собака хоть и не большая, но вполне боевая, — говорит дед.

— Даже не сомневайтесь, французский бульдог — воплощение красоты, гармонии и любви, — говорит хозяйка щенка.

— Для детей большое счастье держать дома этих собак и дружить с ними. Это очень добрые, ласковые, немного наивные собаки. У них отличное чувство юмора, они веселые и шаловливые. Все хитрости бульдога шиты белыми нитками, и почему-то их совсем не хочется наказывать.

Санька берет собачку на руки, и дед, понимая, что тот ее больше не отпустит, платит за щенка. Санька счастливый идет домой, а дедушка отправляется к нужным людям решать проблемы внука.

В то время когда счастливый внук кормил милую бульдожку из мисочки молоком. Дедушка усиленно поил пивом знакомого антиквара.

— Ты хоть немного соображаешь, о чем просишь? — горячился антиквар.

— Немного прошу. Хочу, чтобы ты познакомил меня с кем-то из «черных» и тот взял бы меня на пару дней с собой покопать, — подливая пиво, просил Константин Иванович.

— Вот, я так и знал! А почему ты не попросишь познакомить тебя с киллером, чтоб тот взял тебя на дело, а потом порассказал, кого он за последнее время пришил? А может, и пострелять бы тебе дал?

— Ну, то киллер, а то все-таки археолог.

— Поверь мне, разница совсем небольшая. Тот и тот — нарушают закон. И кара каждому из них грозит не только от ментов, но и от бандитов. И чем выше ставка, тем меньше шансов у них выжить.

— Что-то я не совсем понимаю, о чем ты?

— Вот видишь, я же говорил, что ты не понимаешь! — торжествующе завершил знакомый.

Но все-таки пиво с шашлыками не даром были съедены. Знакомый ему помог.

Старый дом. Да, собственно говоря, дома уже и нет. От трехэтажного здания остался только каркас, скелет. Нет ни межэтажных перекрытий, ни крыши. Но даже стены с пустыми проемами поражают выверенностью форм и благородством пропорций. Дом похож на старого аристократа. Он даже в самом безнадежном положении умудряется сохранять строгую осанку и прекрасные манеры.

Прости, дом, но мы пришли тебя грабить, — подумал Константин Иванович.

Василий, которого рекомендовал антиквар, согласился взять деда «на дело».

Они шли, чтобы обследовать дом. Вообще-то «черные археологи», обследующие дома, называют себя «чердачниками». Видимо потому, что самые ценные находки в домах бывают на чердаках. В подвалах интересных находок меньше — бумага плесневеет, металлические вещи окисляются. Специализаций у «черных археологов» множество. Это и «домушники» — те, что ходят по квартирам и выпрашивают у старушек старинные вещицы. Иногда они, обнаружив на стене голубоватое или зеленоватое пятно, уговаривают владельца квартиры вскрыть стенку. И часто находят там что-то интересное. Дело в том, что медь, которая входит в состав и золотых и серебряных денег, окисляясь и проникая через микроскопические поры, оставляет на стенах весьма характерные следы. Так что кому-то пятно на стене предвестник затрат на ремонт, а для других — весть о богатстве. Есть среди «черных археологов» и подводники, и диггеры — специалисты по подземельям. Но самые известные — это «полевики». Или как они себя чаще называют «копатели». Эти — сродни волкам, вот они и наносят порой историческим ценностям непоправимый вред. Когда-то среди них встречались и «тигры», для которых парочку-другую археологов завалить, чтобы завладеть находками, одно удовольствие. Но такие быстро повывелись и сейчас «копатели» предпочитают работать скрытно.

Санька тоже времени зря не терял. Он вместе с Гошей отправился в музей. — Ты только свою куртку сними, — попросил он друга.

— Зачем, — удивился тот.

— Уж больно ты в ней приметный, а нам сейчас светиться ни к чему.

— Может и очки еще одеть?

— Какие очки?

— Черные.

— Одевай и монету не забудь прихватить.

Смотрительница музея с подозрением смотрела на странную парочку. Один с распухшим носом, второй в пиджаке не по размеру и черных очках.

— Где у вас здесь специалист по монетам? — спросил Санька.

— Алексей Ильич Алсуфьев проводит сейчас экскурсию.

— Ладно, пойдем, послушаем.

Алексей Ильич оказался благообразным высоким стариком. Около него толпилась группа экскурсантов.

Настало время рассказать Вам, уважаемые слушатели, о том, как города становятся великими, — проговорил он.

Саньке тоже интересно было, как города становятся великими, и он стал внимательно слушать.

Наш город, основан при Екатерине II в 1794 году. Во время царствования императора Павла он ни чем особым не выделялся среди городов Новороссийского края. Николаев и Херсон были основаны раньше, а Очаков имел лучшую, чем Одесса гавань. В одно время даже было прекращено строительство морского порта в Одессе. Хитрые горожане смириться с этим не могли. Они направили императору Павлу в дар три тысячи отборных апельсин. Для Петербурга тогда эти фрукты были настоящей диковиной. Павлу подарок понравился, и он распорядился продолжить строительство порта. И всё же в начале царствования Александра I Одесса напоминала не город, а скорее большое село. Четыре тысячи населения, одно-, реже двухэтажные дома. Деревья в городе из-за трудностей с водоснабжением практически не росли. Грязь по колено, а кое-где по пояс, была вполне обычным делом. Население, состоящее в основном из отставных солдат, казаков, беглых крестьян, мелких торговцев, напоминало по своим нравам скорее пиратскую команду. Промышленности в городе не было, торговля едва теплилась. Что же увидел для себя привлекательного в этом городе француз Ришелье, герцог Арман Эмманюэль де Плюсси? Каким образом этот аристократ до мозга костей, представитель знатнейшего дворянского рода и непримиримый монархист станет наиболее выдающимся губернатором Одессы и её народным героем?

Гоша хотел что-то сказать, но Санька ткнул его легонько локтем — чтоб не мешал. Гоша нахохлился но промолчал. Между тем экскурсовод продолжал:

— После убийства заговорщиками императора Павла и воцарением Александра I перед Ришелье открылись блестящие перспективы. Герой штурма Измаила, награждённый за храбрость золотой шпагой, Ришелье был товарищем Александра I по службе в Гатчине. По этому просьба о назначении губернатором в маленький провинциальный город была более чем скромной. Дюк де Ришелье был романтиком и мечтал создать благословенный вольный город, город счастья. Основой экономики города должна была стать торговля зерном. Человек умный и высокообразованный, герцог в деталях продумывает организацию всего дела. Особое внимание он направляет на получение таможенных льгот при вывозе хлеба за границу. Прослышав о льготах, в Одессу потянулись обозы с зерном. Прибытие первого обоза Ришелье отметил пиром, во время которого и сам герцог, и гости сидели на мешках с зерном. Этим они хотели показать важность зерна для города. Горожане не остались в долгу у Ришелье и постановили отдавать городу 2,5 копейки с каждой четверти продаваемого за море зерна. По мере расширения экспорта эта плата с каждым годом приносила городу всё более и более ощутимые доходы. Зерно продавалось, в основном, в Турцию. Торговля не прекращалась даже во время русско-турецких войн.

Санька слушал внимательно, надеясь узнать что-то важное для расследования. Гоша откровенно скучал. Вместе с экскурсией они перешли в другой зал. Показав на карту, Алексей Ильич сказал:

— По мере того как Османская империя слабла, Одесса богатела. Это закон: кто воюет — нищает, кто производит и продаёт — тот богатеет. Это прекрасно понимает и герцог Ришелье. Он развивает в городе ремёсла, торговлю, с раннего утра принимает одесситов всех званий и сословий с какими бы просьбами они не обращались. Одесситы называют его на русский манер Эммануилом Осиповичем, а за глаза просто нашим Дюком. Герцог был страстным садоводом. Он выписывает из Италии и Франции саженцы, и сам лично высаживает их на наших улицах. Какой ещё «городской голова» пытался научить сограждан так заботиться об Одессе? Вокруг своего дома Ришелье разбивает прекрасный парк: землю привозят из Умани, растения выписываются из-за границы. В сад прокладывается водопровод и бьют фонтаны. Дюковский парк сохранился, но где ж те фонтаны? Ришелье был мужественным человеком. Во время эпидемии чумы, когда даже каторжников солдаты не могли заставить зайти в дома погибших, герцог берёт заступ и лопату и сам выносит и хоронит трупы. Не смотря на чуму, унёсшую много жизней, население Одессы, за десятилетнее правление Ришелье, возросло в десять раз. А главное был дан толчок для стремительного роста города. Только любимый и уважаемый одесситами человек мог добиться таких поразительных успехов. Когда в 1815 году Ришелье уезжал во Францию, многие жители, провожая его, плакали.

Алексей Ильич посмотрел на Саньку и сказал:

— Вот молодой человек нам скажет, где в Одессе стоит памятник, посвященный Ришелье.

Санька не ожидал вопроса и смутился.

— Ну, смелее, — подбодрил его Алексей Ильич.

Тут Санька заметил Гошу, который делал таинственные знаки, показывая куда-то назад. Он обернулся и увидел отца Бурдыкина, который шел по направлению к ним.

— Извините, — пробормотал он и юркнул в другой зал.

— Ну, уж если одесские мальчики не знают где стоит памятник Дюку, то дело плохо, — вздохнул Алексей Ильич.

— Хотя, может быть, это был не одесский мальчик, — продолжил он, протирая очки.

Ребята издали наблюдали за тем как Бурдыкин-старший о чем-то заговорил с экскурсоводом.

— Чего он сюда приперся? — спросил Санька.

— Откуда я знаю.

— Вот бы послушать, о чем они говорят.

— Сходи и послушай.

— Да он же меня как облупленного знает. Я с ним час в деткой комнате милиции сидел и объяснял, что никакого металлоискателя я не брал. Хорошо мама ничего не знает.

— Так может, я пойду, — не уверенно спросил Гоша.

— Конечно, иди, тем более в очках тебя он не узнает.

— Слушай, а где ты так драться научился?

— На курсах выживания для подростков, «Славянская самооборона» называется. Ты мне зубы не заговаривай, а давай иди.

— Ладно, — сказал Гоша и с независимым видом отправился к беседующим.

Они настолько были увлечены разговором, что не обратили на мальчика никакого внимания. Гоша делал вид, что рассматривает экспонаты, а сам слушал, о чем они говорят.

Наконец Бурдыкин-старший ушел, и Гоша подошел к Саньке.

— О чем они говорили?

— О многом, — важно сказал Гоша.

— Ты не тяни резину, а говори.

— Ну, он, то есть Бурдыкин чего-то расспрашивал о партизанах, о войне.

— Ты ничего не путаешь? С чего это Бурдыкин будет интересоваться историей? Ерунда какая-то. А еще о чем они говорили?

— Да, что-то смешное, погоди, сейчас вспомню. А вспомнил о каких-то «людях-лягушках». Ты представляешь — «люди-лягушки». Наверное, фантастика какая-то типа «Человек-амфибия». Там помнишь, человеку жабры пересадили.

— Погоди ты с жабрами. Тут дело серьезное. Пойдем, наверное, с дедом посоветуемся.

— А ты же хотел этому, как его, Алексею Ильичу, чтобы мы монету показали.

— Ну, давай мне. Я покажу.

Гоша отдал ему монету. Санька уже было направился к Алексею Ильичу, но вдруг Гоша сильно дернул его за рукав. Да Санька уже и сам заметил, что к экскурсоводу направляется их учительница Анжела Львовна вместе с тем рабочим, который ехал с ними в автобусе.

— Это прямо не музей, а проходной двор какой-то. Ну, прямо как медом здесь намазано, — с досадой воскликнул Санька.

— А я терпеть не могу меда, — сказал Гоша.

— Я тоже, но на мед слетаются все — пчелы, осы, мухи.

— И медведи.

— Вот их то мне как раз ни не хватало.

— Пошли отсюда.

— Пошли.

Дедушку они дома не застали — он все еще не вернулся с «археологических» раскопок. Санька поначалу попытался перерисовать монету, но у него плохо получилось, и он тогда сделал ее «перетирку». Этому его научил дед. На монету сверху ложится лист бумаги. Потом обратной стороной карандаша надо тереть по листу. На листе получается темный оттиск монеты. Гоша отправился домой, а Санька пошел гулять со щенком. Они бегали по двору на зависть другим мальчишкам. Недавно прошел небольшой дождь. Веселый щенок любил воду. Если находил лужу, разбегалась и своей плюшевой мордой в лужу, все четыре лапы в стороны. Потом стоял и смешно отряхивался. Бегал за воробьями шарахался от кошек. И мальчик, и щенок получили от прогулки максимум удовольствия.

Когда пришли домой, мама была встревожена.

— Ты ничего не натворил? — спросила она.

— Нет.

— А то тут деду повестка от следователя пришла. Шо старэ, шо малэ, — сказала она на украинский лад.

— Мама не порти певучий украинский язык. Мы, то есть, — запнулся он, — дед сам разберется.

— Вот то-то я смотрю ты шастаешь непонятно с кем, а тут еще и дед куда-то встрял. Беда мне с вами.

— Мужчины, решают свои дела сами, — отрезал Санька.

— Ну, уж решатель иди ужинать, — сказала она, потрепав сына по волосам и поставив ему тарелку, на которой аппетитно пахла яичница с колбасой.

Проголодавшийся Санька набросился на еду. Когда мама отворачивалась, он тихонько бросал маленькие кусочки колбасы щенку. Тот весело тявкая, ловил их на лету.

Когда дед пришел мальчик в обнимку спал вместе со щенком. Щенок положил голову на подушку и храпел как заправский моряк. Константин Иванович покачал головой, потом улыбнулся и поправил у внука одеяло.

— Ты сделал все ошибки, какие только возможно, — раздраженно сказал Константин Иванович. По всей видимости, перед встречей со следователем он был не в духе.

— Неужели он хочет говорить о расследовании при маме, — тревожно мелькнуло у Саньки. Он вопросительно посмотрел на деда.

— Во первых ты кормишь щенка, когда ешь сам.

— Да я не….

— Думаешь, мама не видела, как ты его подкармливал? Второе — уложил собаку в кровать.

— Он сам прилез.

— Запомни — четыре железных правила для собак. Если ты их будешь выполнять, собака всегда будет тебя уважать.

— А если не буду?

— Тогда собаку чтобы она не испортилась, я отдам другим людям. Никогда не корми собаку раньше, чем поешь сам. Не пускай ее на то место где лежишь. Не давай ей первой входить в дверь. В играх не давай ей выигрывать.

— Ну, уж папа ты, по-моему, перегнул, — вмешалась мама, — что плохого, если щенок отберет у меня игрушку?

— Типично женский взгляд на проблему. Сейчас то, в общем, ничего страшного — пока она щенок. Но она будет расти с мыслью, что она главная и она может отбирать, что хочет и когда захочет. Кто должен быть главным человек или собака? — спросил он, обращаясь к внуку.

— Человек конечно, — сказал Санька.

— Вот собака и проверяет кто из вас сейчас главнее… Ой, да я опаздываю, — засуетился дед.

Санька вышел к нему в коридор и протянул листик с перетиркой монеты.

— Никогда такой не видел. Откуда это у тебя?

— Гоша тогда на экскурсии нашел.

— Ладно, постараюсь разузнать о ней поподробнее. А ты смотри, чтобы все было хорошо, — потрепал он внука по щеке.

Мама посадила Саньку завтракать. Она поставила перед ним тарелку с жареной картошкой. Санька ел, медленно думая о тех событиях, которые произошли накануне. Щенок сидел, просительно глядя ему в глаза, и облизывался.

Санька посмотрел на щенка и сказал:

— Извини друг, но из нас двоих главным буду я.

А в это время Константин Иванович сидел в кабинете у следователя. Следователь лысый мужчина лет сорока все время нервничал, куда-то звонил, постоянно вскакивал и выходил с бумагами из кабинета. Константину Ивановичу он совсем не понравился.

— Ничего они не найдут, только мальчишку зря сюда таскать будут, — с горечью подумал он.

— Узнав, что Константин Иванович бывший моряк следователь заинтересовался и спросил:

— А к водолазному делу вы какое-то отношение имеете?

— Сейчас нет.

— А раньше с аквалангом плавали?

— Плавал, но не на Черном море.

— Прекрасно, там, где вы плавали это случайно не Средиземное море? А может у вас родственники в Италии, и вы там совершали свои погружения?

— Нет! И вообще я не понимаю, какое это имеет отношение к делу о пропавшем металлоискателе?

— Как знать, уважаемый Константин Иванович. Странная картина получается. Очень странная. Идите, пока вы свободны.

До музея было десять минут ходьбы, и Константин Иванович быстрым шагом направился туда. Ему даже не пришлось покупать билет так как Алексей Ильич Алсуфьев оказался его старым знакомым.

Так батенька давайте, что там у вас, — голосом сельского врача сказал Алексей Ильич.

Константин Иванович протянул листик.

— Очень интересно, очень редкая и интересная вещь, — проговорил Алексей Ильич, — откуда она у вас.

— Так — дети нашли.

— А Сикстинскую мадонну дети часом не нашли? А может быть они могут сказать, где лежит еще одна Мона Лиза великого Леонардо? Вы мне скажите где это место и мы остаток дней проведем там разыскивая шедевры.

— Что это за монета?

— Это русско-молдавский пятак 1771 года.

— Ах да, что-то я слышал об этом выпуске монет. У моего приятеля даже припоминаю, была такая монета только не пять копеек, а три. И не кто как мне кажется, не охотился за этим парнем. Да и он уже не парень, а дедушка…

— Сведенья ваши верные, но отрывочные. Вот давайте откроем энциклопедию и читаем:

«Во время Русско — турецкой войны русские войска занимали территорию Молдавии и Валахии (нынешнюю Румынию) в период с 1769 по 1775 год. В связи с большой нехваткой медной разменной монеты на оккупированной территории в 1771 году была организована чеканка специальной медной монеты. Эти монеты, в том числе, чеканили из непригодных для использования захваченных турецких пушек.

А в это время Санька был в отчаянии. Он только на минуту отвернулся и щенок пропал. Только мгновенье назад песик тыкался мордочкой в Санькины ноги. Санька заглянул под все скамейки и кусты, сбегал за гаражи — щенка ни где не было.

— Бони, Бони, — звал щенка Санька, но все напрасно.

Санька выбежал во двор оббежал вокруг дома.

— А если он под машину попадет, — Санька представил себе маленький плюшевый комочек под машиной и содрогнулся.

— Бони, Бони, где ты малыш? — звал мальчик.

Вместо щенка из-за поворота показался Гоша в своей странной куртке.

— Что случилось? — спросил он.

— Бони пропал.

— Хм, — на секунду задумался Гоша. Потом решительно сказал:

— Это все Бурдыкинские штучки.

— Не может быть!

— Ты его еще не знаешь — гад еще тот.

— Ну, уж на такое он не пойдет, — с тоской сказал Санька и тут у него зазвонил мобильник.

— У тебя Фугас, ничего не пропадало? — услышал он довольный голос Бурдыкина.

— Так это все-таки ты, — с горечью сказал Санька.

— Я, не я, какая разница.

— Я тебя сволочь достану.

— Ты что хочешь, чтобы я скотину отдал знакомым корейцам? У них собачина деликатес.

— Не посмеешь!

— Нет, лучше ее отдать продавцам шаурмы, — засмеялся Бурдыкин, — и не вздумай делать глупости.

— Какие глупости?

— В милицию заявлять или деду своему любимому. Я церемониться не стану.

— Чего ты хочешь?

— Отдай металлоискатель.

— Я его не брал.

— Так я тебе и поверил.

— Ты же видел я сел вместе со всеми в автобус. Не засунул же я себе его в карман?

— Понятно — ты его там где-то припрятал, а мы приехали домой, и обнаружили, пустую коробку.

— Да не брал я его. Даже в милиции не верят что это я.

— Ну не ты так Гошка. Больше некому.

— И он не брал.

— Короче, некогда мне здесь по телефону болтать. Разберись сам. Мне нужен мой металлоискатель или деньги за него.

— Сколько денег?

— Пойди в магазин да узнай сколько. Думаю, что пенсии за год твоего деда не хватит. Да поторопись, а то… — и он повесил трубку.

— Я же говорил, что он гад, — с ненавистью сказал слышавший весь разговор Гоша.

— Ты скажи лучше, что делать будем? — понурил голову Санька.

— Может, деду твоему все же скажем?

— Нельзя. Неизвестно где он держит щенка. Может он вообще у его дружков.

— Хорошо что щенок жив. Может я перелезу у Бурдыкиных забор и прослежу где собака? Я книжку читал «Белый пудель» там тая же ситуация была.

— Сам ты «Белый пудель» у Бурдыкиных охрана и получится из этого «Му-Му». Читал?

— Читал, — огорченно вздохнул Гоша.

— О чем беседуем, молодые люди? — во двор вошел Константин Иванович.

— Да, так, обсуждаем кое-что, — неопределенно пробормотал Санька.

— А у меня новости, — сказал дед, — картина начинает проясняться. А ты Гоша вообще возможно владелец целого состояния.

И Константин Иванович рассказал о знакомстве с «черным археологом», беседе со следователем и разговоре в музее.

— Я думаю, ваша учительница имеет какое-то отношение к пропаже документов с музее. Уж слишком она засмущалась увидев меня.

— От этой Кенгуру Тигровны хорошего не жди, — воскликнул Гоша, — а еще чего это Бурдыкин приперся в музей?

— Так вы тоже были в музее? Рассказывайте!

Пришлось ребятам выложить все подчистую.

— Да запутанная история, — вздохнул дед, — следователь тоже отчего-то интересовался водолазами.

— А кто такие «люди— лягушки», это что мутанты? — спросил Гоша.

— Нет, — улыбнулся дед, — так во время войны называли боевых пловцов. У нас в Одессе тоже стоял отряд итальянских боевых пловцов. Об этом даже фильм сняли, назывался «Их знали только в лицо». Поговаривали даже, что сам Валерио Боргезе приезжал к ним.

— А итальянцы, они за кого воевали? За наших или за немцев? — спросил Санька.

— За немцев, но не слишком с ними ладили. Почитайте в Интернете там много чего интересного и о итальянцах, и о черном принце.

— О каком «черном принце»?

— Так называли Валерио Боргезе, — сказал дедушка и засобирался уходить. Глянув на ребят, он увидел, что они какие-то понурые.

— А где Бони? Я думал, ты с ним гуляешь? — внезапно спросил Константин Иванович.

Санька замер.

— Тут девочки захотели с ним пройтись. Это недалеко, на Куликово поле, — спас друга Гоша.

— Разбалуете пса, — вздохнул Константин Иванович.

— Скоро придут, — продолжал врать Гоша.

— Ладно, пойду к антиквару, может у него есть новости для меня, — сказал Константин Иванович.

Ребята переглянулись.

— Что будем делать? — спросил Гоша, когда Константин Иванович ушел.

— Не знаю, — ответил Санька.

— Приветствуем, золотоискателей! Как ваше здоровье? — встретил Константина Ивановича знакомый антиквар.

— Вашими молитвами, живем.

— Тогда вам недолго осталось! — пошутил антиквар, и, понизив голос, сказал, — вам записка.

— От кого?

— От Васи.

— Константин Иванович разорвал конверт, развернул листок и прочитал.

«Известный вам прибор имеется у…», и дальше был написан номер мобильного телефона.

— Ну, точно как шпионы какие-то, подумал он, — но не побежишь ведь с этой запиской в милицию. Там точно поднимут на смех.

— Я помню, сын у тебя техникой увлекается, компьютерами и все такое… — обратился он к антиквару.

— А Стас, он да. Целыми днями из Интернета не вылазит. Его товарищи иногда даже называют «компьютерный Бог». Он иногда даже так и подписывается.

— Как?

— Бог Интернета.

— Ну, веди меня к этому «Богу», может он мне, чем-то поможет.

— Я же говорил, тебе: «не спутывайся с „черными археологами“ — до добра не доведет».

— Говорил.

— Вот, теперь надо помогать тебе, из всего этого выпутываться. Только ты учти, Стасик у меня сильно деловой.

— Учту.

Деловой Стасик резался в это время в «Героев Магии и Меча». Третий раз он уже штурмовал замок, и третий раз был разбит.

— Надо ставить коды, — в задумчивости сказал он глядя на вошедших.

— Ты извини Стасик, вот тут у человека проблема, — сказал антиквар.

— У всех сегодня проблемы, — философски сказал Стасик и милостиво добавил, — излагайте.

Константин Иванович замялся, не зная как начать. Стасик томно вздохнул и сказал:

— Излагайте коротко.

— Мне дали мобильный телефон мне надо все узнать об этом человеке.

— По мобильному номеру можно узнать местоположение объекта и данные его телефонных разговоров.

— Даже местоположение?

— Если повезет, то с точностью до 150 метров.

— Фантастика. Это сложно?

— Для позиционирования объекта может быть применен метод СОО (Сell of Origin), базирующийся на геометрических расчетах. При реализации дальномерного метода измеряемыми параметрами являются временные задержки Dt1 [c] и Dt2 [c] распространения сигнала радиотелефона абонента не менее чем до двух сотовых станций сети относительно их временных шкал, которые должны быть синхронизированы между собой, а рассчитываемыми параметрами — дальности от сотовых станций до места расположения абонента. Понятно?

— Нет, — немного ошарашено произнес Константин Иванович.

— Я так и знал. Деньги есть?

— Сколько?

— Доступ к биллингу 500 долларов. Наблюдение и создание отчетов активности объекта еще 1500 долларов. Итого две тысячи.

От такой суммы челюсть у Константина Ивановича отвисла, и он с трудом сказал, отчего-то обращаясь к Стасику на «вы»:

— Понимаете, мы ищем металлоискатель.

— Фирма? — не мало не удивился такому повороту разговора компьютерный гений.

— C-Scope.

— Модель?

— CS5MXP.

Стас застучал по клавишам компьютера и произнес:

— Это если он новый, то шестьсот с лишним долларов.

Константин Иванович подавленно молчал.

Тут вступил в разговор антиквар:

— Стасик, это наш человек, коллекционер.

— Понятно. Тогда дедуля гони десять баксов, я для тебя пробью это дело по базам данных GSM компаний.

— А гривнами возьмешь, — спросил Константин Иванович.

— Иди дед, сбегай, купи мне карточку пополнения за пятьдесят гривен и будем в расчете.

— Уже иду.

Оставшись один, Стас с сожалением посмотрел на экран.

— Вместо того чтобы искать коды к игре буду заниматься черти чем, — подумал он и вздохнул.

Купить карточку, было делом десяти минут. Константин Иванович быстро вернулся к антиквару. Посмотрев на витрину с монетами, он вспомнил, что хотел поинтересоваться, сколько же все-таки стоят эти уникальные пять копеек. Начал искать листок с их изображением и не нашел.

— Наверное, забыл в музее, — подумал он.

— Когда можно будет узнать результат? — спросил Константин Иванович антиквара.

— Стасик просил до завтра не беспокоить, ведь дело это тонкое.

Из комнаты Стаса доносились выстрелы катапульты, он брал очередную крепость.

— Понятно сказал Константин Иванович и пошел домой.

Санька еще немного посидел с Гошей во дворе. Они думали о том, как вызволить щенка. Но как-то ничего путного в голову не приходило. Потом Гоша ушел, а Санька пошел домой.

Мамы дома не было. Санька включил компьютер и зашел в Интернет. Его интересовала цена металлоискателя. Увидев цену, он присвистнул. Таких деньжищ у него отродясь не бывало. Он начал искать что-то об итальянских пловцах и прочитал:

Санька начал искать другие сведенья о Боргезе и прочитал в Википедии — свободной энциклопедии следующее:

— Алсуфьева, где-то я недавно встречал эту фамилию, — подумал Санька, — где же это было? Он взял телефонный справочник, открыл на букву «А». На второй странице был всего один абонент с такой фамилией и рядом рукою деде было приписано имя отчество.

— Алексей Ильич, — прочитал мальчик.

— Все верно! Это же экскурсовод из музея. Вот это да, — подумал Санька.

Но каким образом сотрудник музея может быть связан с делами более чем полувековой давности? Это было для мальчика не понятно и теперь не это, а пропажа щенка больше всего волновала его.

В прихожей раздались шаги — это был дед.

— У меня есть новости, — сказал Санька, а сам подумал о том стоит ли говорить деду о щенке?

— У меня тоже, — сказал Константин Иванович, — но прежде чем мы начнем делиться новостями, мне необходимо подкрепиться. Иначе я умру от голода, — и начал возиться на кухне.

— Поест, может, подобреет, — подумал Санька.

Через не которое время Константин Иванович в хорошем настроение подошел к внуку.

— Я уже кое-то нашел о пропавшем металлоискателе и в скорости, надеюсь, все будет хорошо.

— И где он.

— Где не знаю, но в скорости с помощью одного компьютерного гения буду знать и где и у кого.

— Так что же ты узнал.

— Номер мобильника возможного похитителя.

— Всего-то.

— В наш век технического прогресса это очень даже много.

— А если я дам тебе номер Бурдыкина ты сможешь узнать, о чем он говорит?

— А это еще зачем? Кстати, где щенок? Я так привык, что он меня встречает, гавкает. А сейчас я его не вижу.

Внутри у Саньки все похолодело.

— Я… то есть Бони. Я сразу хотел тебе сказать, но не смог.

— Что случилось? Говори яснее.

Тут раздался звонок в дверь. Санька побежал открывать.

На пороге стоял Гоша, держа на руках Бони.

Санька оторопело уставился на него. Гоша, как ни в чем небывало прошел в комнату и поставил щенка на пол.

— Держите клиента.

Щенок присел и от растерянности сделал лужу.

— Ай-я-яй, — воскликнул Константин Иванович, — гуляли, гуляли, а пришли домой и все назад принесли? Нехорошо друг.

Щенок виновато лизнул деда в руку и начал чесать лапой за ухом.

— А ты что столбом стоишь? Марш за тряпкой, — прикрикнул он на внука. Санька радостно побежал выполнять команду.

У Константина Ивановича зазвонил мобильник.

— Добрый день, Алексей Ильич, — проговорил он в трубку, — конечно приеду. Постараюсь, конечно.

И обращаясь к Гоше, сказал:

— Звонил мой старый знакомый из музея Алексей Ильич Алсуфьев, просил приехать. Очень просил захватить монету. Она у тебя с собой?

— Нет. Вы знаете.… В общем, монета пропала, — выпалил Гоша.

— Ой, как жаль. Вечно мальчишки что-то теряют. Ну, мне пора, — добавил он одеваясь.

— Дедушка я хотел спросить. Ты этого Алсуфьева давно знаешь? — попытался его задержать Санька.

— Потом поговорим. Мне некогда, — сказал Константин Иванович и вышел.

Щенок торопливо лакал молоко из миски. Мальчики с удовольствием наблюдали за ним.

— Ну, рассказывай, — сказал Санька.

— Чего?

— Как добыл щенка?

— Да че там рассказывать. Я его выменял.

— Как выменял? На что?

— Да на эту монету. Как твой дед сказал, что она дорогая, так у меня точно молния в мозгу сверкнула.

— Это видать тебя тогда Бурдыкин сильно вставил.

— Да нет, мысль у меня появилась. Ну и пошел к Бурдыкину меняться.

— Так он тебе и поверил, что монета денег стоит.

— Не сразу конечно поверил. Консультировался у кого-то. Я даже сумму слышал — «тридцать тысяч на Сотби». После этого он мне отдал щенка.

Сань, а что такое Сотби?

— Это такой всемирный аукцион.

— Тогда понятно.

— И не жалко было?

— Нет. Все равно я туда не поеду, на этот долбанный Сотби.

И они снова уставились на счастливого щенка.

— Я тут Константин Иванович поразительную вещь раскопал, — произнес при встрече Алексей Ильич.

— Какую же?

— Я вам прямо зачитаю, — сказал Алексей Ильич, доставая лист бумаги и начал читать:

— Керченская коллекция действительно была знаменита. Состояла из 719 золотых и серебряных вещей. Среди них — семьдесят понтийских и боспорских монет митридатовского времени, то есть II–I веков до нашей эры, тиритаковского клада, обнаруженного при раскопках в конце 1935 года. Особой известностью пользовались золотые бляшки с изображением скифов, пьющих вино из рога, бляшки с изображением юноши, сдерживающего коня, а также с изображением сфинкса, медальоны с изображением Афродиты и Эрота, золотые маски, бусы, пояса из золотых и серебряных пластин, золотые иглы и лепестки. Редчайшей считалась коллекция средневековых пряжек из семнадцати предметов, собрание всевозможных браслетов, серег, колец, перстней, подвесок с изображениями грифона, сфинксов и львов. Наконец, в ней находились пантикапейские монеты червонного золота, золотые боспорские, греческие, римские генуэзские, византийские, турецкие, русские монеты, медали, древние иконы в золотых окладах, украшенных драгоценными камнями, и многое другое. Словом, это были бесценные памятники мировой культуры.

— Это конечно очень интересно. Я сам люблю историю. Но какое это отношение имеет ко мне? Этого я ни как не пойму, — выслушав, сказал Константин Иванович.

— Самое непосредственное. Точнее не к вам, а к той монете изображение которой вы принесли.

— Не вижу совершенно никакой связи.

— Терпение, мой друг, терпение и вы все поймете, — сказал Алексей Ильич и достал еще один лист, — вот это описание пакета номер семнадцать здесь говорится: «медный русско-молдавский пятак 1771 года».

— Что это за пакет номер семнадцать?

— О, это любопытная история. Читаем еще один документ: «В сентябре 1941 года, спасая наиболее важные экспонаты и документы от фашистов, директор Керченского историко-археологического музея Ю. Марта и инструктор горкома Ф. Иваненкова вывезли 19 ящиков, в числе которых был и чемодан с золотым запасом музея, в Армавир. Однако летом 1942 года война докатилась и до Кубани. Прямым попаданием бомбы все архивные и другие материалы музея были уничтожены. Но „золотой чемодан“, хранившийся на складе горздравотдела, уцелел. Фашисты подступали к городу, поэтому было решено переправить „золотой чемодан“ в более отдаленную часть Кубани — в станицу Спокойную, где ценности были переданы в местное отделение Госбанка. В конце августа управляющий Спокойненским отделением Госбанка Я. Лобода сдал „золотой чемодан“ на хранение в штаб Спокойненского партизанского отряда, созданного 9 августа 1942 года. На этом все достоверные сведения о дальнейшей судьбе сокровищ Керченского музея обрывались. Было известно лишь, что „золотой чемодан“ загадочным образом бесследно исчез».

— Идем дальше, — продолжил Алексей Ильич, все ценности «золотого чемодана» были упакованы в восемнадцать пакетов и каждому дана опись. Так вот в семнадцатом пакете именно и была та самая монета.

— А вы уверены что «та самая»? Ведь это могло быть совпадение?

— Я нашел фотографию той самой монеты и по ряду признаков определил, что это именно та монета из «золотого чемодана». Конечно, хотелось бы взглянуть на саму монету. Вы ее принесли?

— Нет. Монета пропала.

— Очень жаль. Но тут вырисовываются другие интересные факты.

— Связанные с пропавшими документами?

— С ними, но уже не пропавшими.

— Как это?

— Документы вернули.

— Неизвестный человек передал их вахтеру нашего музея. Очень необычно.

— Да, точно, загадок хватает.

— Ну, так еще одно совпадение в месте находки монеты проходил последний бой партизанского отряда «Большевик» и возможно это как-то связано с пропавшими ценностями.

— Возможно. А скажите, если конечно это не секрет, а что хотел у вас узнать бизнесмен, который закупил там участки под дачи. Его фамилия, если не ошибаюсь, Бурдыкин?

— Не ошибаетесь. Рабочие там нашли старые водолазные костюмы итальянского производства.

— Наверно со времен войны остались?

— Не угадали. Хотя оборудование старое, но произведено оно уже после войны. Еще одна загадка.

— Да, уж.

— Вы уж если монета найдется, поставьте меня — старика в известность. Это находка государственного значения.

— Обязательно сообщу вам.

И два пожилых человека распрощались.

Стасик сидел за компьютером и перед ним длинными колонками проплывали цифры.

— Делайте контрольный звонок, — сказал он.

— Это как, — удивился Константин Иванович.

— Звоните объекту.

— Что говорить?

— Что хотите, но не менее 10 секунд.

— В фильмах говорили не менее 20 секунд.

— Техника не стоит на месте, звони дед быстрее.

Константин Иванович набрал номер:

— Алло, слушаю, — ответил ему молодой тембр.

— Здравствуйте, с вами говорит дедушка мальчика, которого подозревают в краже.

— А я здесь причем?

— Эта вещь у вас.

— Вещь, которую я взял, уже у ее хозяина. Кто вам дал мой номер?

— Это не важно, — сказал Константин Иванович и услышал в трубке гудок.

— Ну, получилось? — с надеждой спросил он у Стаса.

— Фирма веников не вяжет, — весело ответил тот, — клиента я засек и все разговоры пишутся.

— И где же позвольте вас спросить, он находится?

— Одну минутку.

Стас нажал на клавиши и вывел на экран карту.

— Вот здесь, сказал он, показывая на экран.

— Невероятно, — пробормотал Константин Иванович.

Звонок был из того района у лимана, где не так давно была это злополучная экскурсия.

— Пойди дед покури. Я думаю, сейчас клиент задергается, и мы получим нужную информацию.

Константин Иванович вышел и набрал Саньку.

— Я помню, ты хотел дать номер Бурдыкина?

— Да мне уже не надо, о нем нечего узнавать.

— За то мне надо! Давай я запишу.

Через минуту он уже звонил Бурдыкину.

— Это Сашин дедушка. Я слышал, что металлоискатель нашелся.

— Ну и что? Наверное, это вы сами подложили его нам. Из-за этой истории у моего отца неприятности…

Но старый моряк уже не слушал. Он узнал то, что хотел. Но что там ищет этот молодой человек? Неужели этот знаменитый «золотой чемодан»? Константин Иванович опять пошел в антикварный магазин.

— Я же говорил, что клиент задергается! — весело сказал Стас.

Что с кем-то разговаривал?

— Нет, послал СМС-ку.

— Ну и что там?

— Видимо какай-то шифр.

— Покажи.

На экране возникла надпись:

— Прямо ребус какой-то. Я и так и эдак перемножал. Хотя чего это перемножать надо — не знаю. И в поисковик, загнал — тоже информации ноль, только и понятно, что в конце фамилия «Карлов» — удивлялся Стас.

— Для того чтобы это понять, компьютер не поможет.

— Что же надо?

— Надо всю жизнь прожить в Одессе, — усмехнулся Константин Иванович, — я кажется, понял что здесь написано.

— Что же?

— Он собирается встречаться завтра в 14 часов у двух карлов.

— Что это за два карла такие?

— О это известные карлы — Карл Либкнехт и Карл Маркс.

— И где же в Одессе водятся эти коммунистические монстры?

— Это старые название двух улиц. Улица Карла Либкнехта, угол Карла Маркса. Теперь это улица Греческая, угол Екатерининской.

— Прямо «Код Да Винчи» какой-то.

— Но мы его успешно разгадали. Во время войны с немцами тоже в переговорах заменяли названия. Снаряды — называли карандашами, патроны — маслятами, ну реактивные минометы так те вообще были — самоварами. Хитрость для тех, кто хорошо понимает по-русски не большая, а немцам приходилось поломать голову.

— Ой, смотрите, он уже в городе, — перебил его Стас.

— Точно?

— Точнее точного.

— Вот только жаль, не знаем, как он выглядит этот человек и с кем встречается.

— С фотографией у нас напряженка, а вот фамилию его сейчас скажу.

— Шутишь?

— Нет — он воспользовался кредиткой в магазине, берите ручку и записывайте: «Лебеденко Владимир Николаевич». Видите, и мы молодые что-то умеем. Это ваш знакомый?

— Первый раз слышу это имя.

Вова Лебеденко рос мальчиком тихим.

Молодой человек сидел на большом рюкзаке в роще неподалеку от лимана и курил. Слева от него виднелось село, где он провел детство. Чуть дальше виднелся строительный вагончик неподалеку от развалин усадьбы.

— Дело сделано, — подумал он, но не радости не даже удовлетворения ему эта мысль не доставила. Тревога неосознанная, но постоянная все время преследовала его. И тогда когда он взял металлоискатель неосторожно оставленный мальчишками без присмотра. И тогда когда он проник за документами в музее, он тоже боялся. Но очень уж большой удачей было то, что он смог скопировать ключ, незаметно взятый у той школьной учительницы. Она, похоже, даже влюбилась в него. А всего-то встречались пару раз.

В кустах что-то зашуршало, молодой человек резко вскочил, огляделся, но все было спокойно.

— Все нормально, — успокоил он себя.

Нет, нормально давно уже не было. С тех самых пор когда немецкий пулеметчик расстреливал лодку с партизанами. Видимо на лодке было что-то ценное. Немцы сначала сами долго ныряли в лиман, а потом приехали итальянцы. Именно тогда дед Вовы Лебеденко впервые увидел «людей-лягушек». Но это было еще до рождения Вовиного отца, да и сам дед был тогда подростком и подглядывал за необычными событиями у их села. Не немцы ни итальянцы ничего тогда не нашли. За то в 1955 году дед опять увидел на берегу лимана странных людей в водолазном снаряжении. По их говору опознал в них иностранцев. Они выволакивали из воды странный квадратный предмет. Дед был не дурак и проследил где итальянцы закапали свою находку. На следующую ночь он явился туда с лопатой и перепрятал. Перед этим он разорвал парочку пакетов из чемодана, чтобы посмотреть на его содержимое. Медные монеты, которые была в первом пакете, дед с досады высыпал на землю. Потом он опомнился и чтобы не привлекать внимания, собрал их назад. А вот из следующего пакета несколько золотых царских десяток он забрал себе. Только не на пользу пошли ему те десятки. Он сбывал их по одной зубному технику, а на вырученные деньги ремонтировал дом. Через год зубного техника арестовали, и на допросе он выдал деда. Дед сказал, что червонцы нашел на огороде, но лагерей ему избежать не удалось. Где в Магадане он и сгинул. Только и прислал оттуда несколько весточек, где весьма туманно намекал о месте, где спрятан клад. Настолько туманно, что внуку понадобился не только металлоискатель, но и план усадьбы который был в документах партизанского отряда.

Но теперь все это позади надо встретиться с нужным человеком и обсудить условия сделки. Молодой человек докурил и пошел к дороге там у него стоял старенький мотороллер.

В кустах опять зашуршало, но молодой человек, погруженный в свои мысли не обратил на это внимание. А зря, потому как из кустов за ним наблюдала пара шустрых карих глаз.

Санька нервничал. Константин Иванович категорически запретил ему идти к «двум Карлам». Но разве запрет может остановить одесского мальчишку? Конечно, и Гоша был рядом. Они издалека наблюдали за дедом и перекрестком.

Константин Иванович прохаживался по улице, а затем чтобы не сильно выделяться из толпы зашел в магазин и оттуда уже наблюдал за перекрестком.

Гоша толкнул Саньку в бок. Да тот уже и сам увидел молодого человека с рюкзаком на мотороллере.

— Смори это тот рабочий, что с нами в автобусе ехал и магнит отрывал, — прошипел Гоша.

Молодой человек сошел с мотороллера, снял рюкзак и начал оглядываться, явно кого-то поджидая.

Константин Иванович тоже увидел молодого человека, но не спешил выходить. Ему было интересно, с кем тот будет встречаться.

В это время потрепанный «Жигуль» подъехал к молодому человеку сзади. Оттуда вышли двое людей похожих на цыган. Они подошли к молодому человеку и о чем-то его спросили. Тот с недоумением что-то ответил.

В одно мгновение сверкнуло лезвие ножа и молодой человек согнулся, держась за бок. Второй из нападавших вырвал у него рюкзак. Еще несколько секунд и старый «Жигуль» скрылся за углом. Молодой человек, схватившись за бок, с трудом завел мотороллер. Сначала он поехал вслед за машиной, но потом, видимо передумав, повернул в другую сторону.

— Какого черта вы здесь делаете? — воскликнул Константин Иванович, столкнувшись с ребятами нос к носу.

Те пристыжено молчали. Лишь несколько капелек крови на асфальте напоминала о происшествии. Все произошло так быстро, что прохожие не успели среагировать на происшествие.

— А ну марш домой? — свирепо сказал Константин Иванович.

Они втроем сидели на кухне, и пили чай. Мама была на работе брат в садике, только Бони ласкался ко всем, выпрашивая еду. Но в присутствии деда ребята были неумолимы.

— Так что клад пропал раз и навсегда? — спросил Санька.

Константин Иванович неопределенно пожал плечами.

— А может быть твой знакомый Алсуфьев, имеет к этому отношение? — не унимался мальчик.

— С чего ты взял?

— Мы из Интернета узнали, что у Боргезе женой была русская графиня Алсуфьева. Так может и он как-то причастен. Например его предки…

— Всех его предков я знаю на перечет, — перебил внука Константин Иванович, — одни всю жизнь работали на «Канатном заводе», другие учительствовали. Графов среди них не было. Лешка Алсуфьев — рос в соседнем дворе.

— В соседнем?

— И вообще на основе одной фамилии не хорошо делать далеко идущие выводы.

— Ну, значит, тогда точно мы ничего больше не узнаем о кладе.

Тут у Константина Ивановича зазвонил мобильный телефон.

— Это он, — взглянув на номер, сказал Константин Иванович.

«Кто он?» — хотел переспросить Санька, но через мгновенье и сам понял о ком идет речь.

— Да, я слушаю, — сказал Константин Иванович.

Потом спросил:

— Где это.

И выслушав ответ, добавил:

— Еду.

— Мы с тобой, — в один голос воскликнули Санька и Гоша.

— Ладно, поехали. Куда я от вас денусь.

В Одессе всех травмированных доставляют в Еврейскую больницу. Есть такая больница в районе знаменитой Мясоедовской улицы.

Константин Иванович с мальчиками сидели у кровати того самого молодого человека.

— Вот допрыгался, — хрипло произнес молодой человек.

— Вам наверно нельзя много говорить, — сказал Константин Иванович.

— Мне можно. Теперь все можно. Недельку поваляюсь здесь и выйду. Только куда идти не знаю. Вот дожил — даже позвонить некому.

Константин Иванович вопросительно посмотрел на него.

— Да именно так. Среди друзей у меня одни барыги да «черные археологи». Видать это у меня от деда. И про клад я от него узнал. Когда увидел, что там работы начали вестись, меня как подбросило. Я туда и рабочим устроился. Все ходил, искал. Думал клад отрою, и заживу хорошо. Но видать не судьба.

— Вы еще такой молодой, — возразил Константин Иванович.

— Это говорят такой недостаток, который быстро проходит. Я вот вас о чем хотел попросить. Передайте вот эту записку в милицию, там подробный план места, где я его спрятал.

— А разве не клад увезли тогда на машине? Ну, в вашем рюкзаке, — вмешался Санька.

— Нет, в рюкзаке были мои инструменты и книги. Чемодан я спрятал в другом месте, — усмехнулся молодой человек.

— Да поторопитесь, золото имеет свойство притягивать к себе неприятные события, — добавил он и закрыл глаза.

На следующий день Константин Иванович и Санька зашли к следователю. Лысый следователь уже казался Константин у Ивановичу гораздо симпатичнее, чем в первый раз. Следователь встретил их приветливо:

— Садитесь, садитесь, — весело подмигнул он им.

— Да мы собственно ненадолго просто хотим узнать, что будет гражданину Лебеденко Владимиру Николаевичу.

— Что будет — то будет, — сказал следователь, — двадцать пять процентов от стоимости клада ему будет.

— И ничего больше?

— Ну, побойтесь Бога, чтобы больше! Это и так огромные деньжищи. Гражданин свое заявление о пропаже металлоискателя забрал. Дело закрыто. Да открыто новое дело о нападении цыган на гражданина Лебеденко, но там он проходит уже как пострадавший.

Тут следователь взглянул на Саньку, и почему-то обращаясь к нему на «вы» сказал:

— Да кстати вы ведь знаете Гошу. Так ему так же кое-что причитается.

— За что?

— У гражданина Бурдыкина была конфискована ценная монета. Так этот гражданин написал заявление, что никакого отношения к этой монете не имеет.

— Почему написал?

— Видно чего-то опасался, но мы не стали этого выяснять. Монета передана в музей и после экспертизы и оценки тот, кто ее нашел, а это как я понимаю и есть этот Гоша, он может получить свою долю.

— Вот здорово, — сказал Санька, — пойду, обрадую друга.

— Мы свободны? — спросил дедушка.

— Как птицы, свободны. Можете лететь или идти на все четыре стороны, — ответил следователь.

На школьный двор высыпали ребята. Санька остановился, дожидаясь пока выйдет Гоша. Из двери показалась учительница истории Анжела Львовна и подошла к Саньке.

— Ты знаешь, я исправила тебе оценку по истории. И… в общем, я была не права.

— Да чего там, — пробормотал от неожиданности мальчик.

— Не такая уж она и задавака. Просто молодая еще, — подумал он, глядя ей вслед.

В это время вывалились из школы толпа учеников и среди них Бурдыкин.

— По случаю окончания занятий приглашаю всех на мороженое. Всех кроме Фугаса, — сказал он, глянув на Саньку.

Санька презрительно отвернулся.

— Все за мой счет. А может, разорюсь еще на колу, — продолжил Бурдыкин, — а ты Ленка со мной?

— Я с такими паразитами как ты не хожу! — ответила девочка.

— Тогда как знаешь, не очень-то и хотелось, — сказал Бурдыкин, направляясь к ближайшей кафешке.

Санька с недоумением глянул на девочку.

— Мне Гоша все рассказал про драку. Ты знаешь, я тогда сразу не поняла. Ты мне щенка своего покажешь?

— Конечно, покажу. Вот только Гошу дождемся.

Вот и вся история.

Макаров Александр Владимирович — писатель и сценарист из Одессы. Автор книг «Курс юного антиквара», «Монеты из дедушкиного сундучка», романа «Зона абсолютного счастья». Ведущий телепрограммы «Необычные деньги». Член Национального союза журналистов Украины и председатель секции прозы и публицистики одесского отделения Союза маринистов Украины. Лауреат Корнейчуковскойпремии 2017 года, награжден ей за повесть «Записки маленького спекулянта». Ведет литературную студию для писателей, журналистов и сценаристов в Одесском благотворительном фонде «Дорога к дому».

Другие книги автора Вы найдете:

https://www.litres.ru/aleksandr-vladimirovich-makarov/

Дорогой, Читатель! Я буду рад, если Вы напишете несколько строчек отзыва о моей книге, это мне позволит сделать эту и другие мои книги лучше. Всегда Ваш.

Александр Владимирович Макаров

Примечание автора. Пара— так называлась русско-молдавская монета.