Тед заранее предупредил команду, чтоб никто не смел поздравлять его с днем рождения, но утром Дэн все-таки принес напарнику в каюту пестрый подарочный пакет.

— Это тебе, — сказал киборг, честно воздержавшись от поздравлений и даже приветствий.

— Ну я же просил… — скривился Тед, нехотя принимая и открывая пакет. — Терпеть не могу этот праздник, родители вечно всякую хрень дарили: то резиновые сапоги, то новые грабли, то путевку в летний сельхозлагерь… Блин, что это?!

Пилот недоуменно повертел в руках коробку из ламинированного картона.

— Надувная женщина, — спокойно сообщил Дэн, хотя на коробке это и так было написано, большими буквами на трех языках. — «Красавица Элиза». Нам предстоит серия длинных перелетов, и я решил, что эта штука тебе пригодится.

Тед расколупал коробку с одного торца. Судя по радостно выпучившемуся оттуда свинячье-розовому горбу, напарник не шибко заморочился с выбором модели, взяв с полки сексмаркета самую дешевую коробку. Хорошо хоть не шоаррского производства.

— Я вообще-то предпочитаю настоящих, — проворчал пилот.

— Судя по твоему уровню тестостерона, в данный момент ты согласен на кого угодно, — безжалостно возразил Дэн. — Уже и на нас с Полиной как-то странно посматриваешь.

— Чего?!

За дверью раздалось гнусное хихиканье, и Тед догадался, кто подал киборгу эту блестящую идею.

— Дэнька, такие штуки покупают не для секса, а для всяких приколов! Например, в озере на ней поплавать или чучело удавленника в темной комнате повесить! А в плане секса правая рука и то практичнее!

— Но-но, тебе этой рукой потом за штурвал браться! — донеслось из коридора.

— Ну погоди, я тебе на твой день рождения тоже какую-нибудь надувную зверюгу подарю! — громко пригрозил Тед. — С тентаклями, с соседней полки!

— Если не понравится, можешь кому-нибудь ее передарить, — невозмутимо предложил навигатор. — Я не обижусь.

Тед продержался целую неделю, до последней ночи перед прибытием на станцию. Потом организм возопил и потребовал хоть кого-нибудь, можно даже кошку.

— Я чисто по приколу! — пробормотал пилот для самоуспокоения и полез в шкафчик за коробкой.

Расправленный полуфабрикат красавицы выглядел так, словно производитель криво обвел мелом лежащую на двойном куске полиэтилена женщину (скорей всего, свою маму), запаял по контуру и вырезал. Получилась пахнущая резиной и тальком шкура со схематично нарисованным лицом, скомканными сиськами и «тремя отверстиями любви» ядрено-красного цвета.

Обозрев это великолепие, Тед заколебался и хотел запихнуть его обратно в коробку, но организм категорически запротестовал и пообещал закрыть глаза и включить воображение.

У Элизы оказался на диво богатый внутренний мир: чтобы заполнить его воздухом, пришлось потратить несколько минут, после чего Тед еще столько же шумно отдыхивался в стиле Дарта Вейдера. Кукла лежала на койке, раскорячив руки и ноги, как трехротая морская звезда, и ждала своего пылкого возлюбленного.

Тед начал традиционно: в переднее нижнее отверстие любви. Бутон страсти оказался морщинист и слегка натирал, но полфлакона лубриканта, вылитого прямо в дыру, поправили дело. Процесс оживился, однако в самый ответственный момент Тед то ли слишком страстно сжал куклу, то ли слишком глубоко в нее вдолбился, то ли изначально перекачал, — и ротовое отверстие любви с громким чпоком вывернулось наизнанку, оказавшись тридцати сантиметров глубиной. Точнее, уже высотой.

Теперь куклу могли одновременно использовать два разнополых партнера, но в одиночку Теду оказалось слабО. Даже с закрытыми глазами, перед которым все равно продолжал маячить «соблазнительный» облик членоротой прелестницы.

Пилот с проклятьями перевернул ее лицом вниз и перенес усилия на заднее отверстие любви, изведя оставшиеся полфлакона, но в силу конструктивных особенностей кукла принялась посвистывать при каждом поступательном движении любовника, поскрипывать при возвратном и чавкать при обоих. Из-за торчащего изо рта девайса голова куклы вывернулась набок и укоризненно косила на Теда лиловым глазом.

Над персональным терминалом замерцала голограмма разгневанной пышногрудой блондинки, одетой в прозрачный пеньюар, бигуди и скалку.

— Тедди, что ты делаешь?! А как же я?!

— Ты член экипажа!!! — пропыхтел пилот, пытаясь не сбиться с ритма. — Плохая примета!

— А трахать этот гондон с глазами, хочешь сказать, хорошая?! — хмыкнула искин.

— Машка, отвали! — Подустав от бесплодных усилий, Тед тяжело навалился на куклу и почувствовал, что она участливо дует ему в потный лоб из дырочки в шее.

Искин презрительно фыркнула и спроецировала на терминал картинку с камеры. Зрелище оказалось до того омерзительным, что и без того сомневавшийся в успехе этой авантюры член окончательно сдулся, а клапана для подкачивания в нем было не предусмотрено.

— Да ну вас всех!!! — возопил Тед и, с характерным звуком отдираемого скотча отодрав от себя липкую от лубриканта Элизу, умчался в душ пользоваться услугами правой руки.

Три дня спустя Станислав вернулся с семинара капитанов малых транспортных судов в очень, даже избыточно хорошем настроении: погладил Котьку, подмигнул Вениамину, потрепал по плечу Полину и одновременно совсем уж развязно хлопнул стоящего рядом Теда по заду.

— Прос-стит-те, перепутал! — ничуть не покаянным тоном извинился капитан и по конкретной синусоиде удалился в каюту, оставив команду гадать, кого с кем.

Долгий, задумчивый взгляд пилота вслед распоясавшемуся капитану заметил только Дэн.

Станислав проснулся с жуткой головной болью: выпито было немного и всего лишь вина, но на его качестве организаторы семинара явно сэкономили. Вчерашний вечер капитан помнил более-менее четко и, восстановив в голове цепочку событий, убедился, что второго транспортника вроде бы не покупал.

Успокоенный капитан сладко потянулся и… задел правой рукой что-то крайне странное и абсолютно неожиданное.

Услужливо надутая дарителем Элиза за ночь ощутимо спустила, став мечтой не просто извращенца, а геронтофила. С трудом, при помощи поварешки запихнутый на место рот выпирал всего на пару сантиметров, как у вытянувшей губы трубочкой гориллы. Глаза косили в разные стороны и одновременно вверх, словно Станислав подарил «даме» такую ночь любви, что отойти от нее до сих пор не удалось. Беспалая изогнутая дугой нога по-хозяйски лежала на капитанском паху поверх одеяла.

Корабль сотряс дикий вопль, от которого даже у Котьки, кажется, слегка поседела морда.

— Похоже, Станиславу Федотовичу этот подарок тоже не понравился, — огорченно заметил Дэн. — Интересно, почему?

— Может, надо было брать «Красавца Элоизия»? — с невинным видом предположила Полина.