Слышали ли вы когда-нибудь о тибетских поющих чашах? В Тибете о них никто никогда слыхом не слыхивал, пока один хитрый предприниматель, знающий толк в рекламе, не воспользовался модой на всё тибетское и не изобрёл этот поющий колокол. Теперь вы видите их повсюду, как будто они часть самой тибетской культуры. Даже тибетцы в Дхарамсале и Катманду постфактум приняли эти поющие чаши как часть своей культуры. Точно такая же история с китайским печеньем с предсказаниями, которое вовсе не китайское. Оно было изобретено в Америке на основе японского рецепта, а теперь подаётся так, как будто оно квинтэссенция китайской кухни, даже в настоящих китайских ресторанах. Нам угрожает такого рода опасность, если мы не будем осторожны. Однажды красиво упакованный, хорошо разрекламированный буддизм будет предлагаться под видом истинного. Поэтому бдительность так важна: бдительность в отношении учений, бдительность в отношении учителя и бдительность в отношении ученика. Именно поэтому я написал эту книгу.

Также важно признавать различие, существующее в буддизме между теорией и практикой. Теории – это идеи, такие как «вещи не рождаются из себя, они также не рождаются из другого», а практика включает методы, такие как сидение с прямой спиной. Кажется, что теория и практика часто противоречат друг другу. Теория поощряет отсутствие точки опоры и направления, тогда как практика полна точек опоры и руководств касательно направлений. Но эти руководства ведут практикующего к точке без опоры, свободной от любых направлений. Принцип гуру – это практика. Это метод, а не теория. На самом деле это величайший из всех методов.

Хотя эта книга может помочь ученикам, ищущим гуру, или тем, кто пытается сохранить отношения с гуру, неразумно полагать, что метод, изложенный здесь, подойдёт каждому. Или что это последнее слово в данном вопросе. Это просто моё слово. Структура этой книги, в частности 2–4 глав, основана на наставлениях Джигме Лингпы, но то, что я написал, основывается на моём собственном опыте взаимодействия со своими учителями и моими так называемыми «учениками», связанными со мной узами кармического долга. Поэтому в книге затрагиваются такие вопросы, как «секс как подношение», что, возможно, заставит вас содрогнуться, если вы полагаете, что буддизм – это лишь умиротворённость, ненасилие, вегетарианство, осознанность, вера в реинкарнацию и практика сидения.

Также я должен заметить, что воззрение и методы пути ваджраяны столь обширны и богаты, что у меня нет возможности объяснить их все. Но я надеюсь, что у вас хватит сил дочитать эту книгу до конца и что она по крайней мере поможет вам познакомиться с миром ваджраяны. Я надеюсь, что вы начнёте ценить то, что ваджраяна – это не только мантры, ритуалы, гуру, мандалы и тантрический секс.

Эта книга для тех, кто имеет природную склонность к ваджраяне, подобно Миларепе и Шантидеве, которых не удовлетворяла обычная логика и разумная обоснованность и которые не принимали с готовностью известный им мир таким, каким он казался. Она для тех, у кого нет времени на тома наставлений, кто не верит путеводителям и кто обладает смелостью положиться на другого человека. Она для тех, кто не ищет страховочной верёвки, кто скорее согласится на то, чтобы у него из-под ног выбили точку опоры, вместо того чтобы иметь какое-то чувство безопасности и направления. Она для людей, которые любят противостоять трудностям. Эта книга для тех, кто сначала с энтузиазмом отнёсся к практике тантрического буддизма, а потом, к своему ужасу, обнаружил, что для того, чтобы следовать по пути ваджраяны, необходимо полагаться на гуру как проводника.

Решиться следовать за другим человеческим существом – не богом, не машиной, не природой, не системой управления, не луной или солнцем, а существом, которое принимает душ, спит, зевает, справляет нужду, бывает в дурном настроении и которое можно подкупить, – это либо наибольшая глупость из всех, что может совершить человек, либо же величайшая награда. Это дар – иметь такую склонность, а также твёрдость духа следовать ей. Это дар – иметь уверенность, свободную от сомнений. Это дар – иметь способность убить сомнение с помощью сомнения. Не все обладают такими дарами.

Один из учеников Ньёшул Лунгтока обладал такими дарами. Однажды, стирая одежду гуру, он нашёл на ней пятно от испражнений и подумал: «О, Ваджрадхара справляет нужду». Но поскольку он получал наставления о том, что ученик должен относиться к учителю как к Будде, он сразу же отчитал самого себя: «Как я могу думать, что Ваджрадхара испражняется?» Но затем он отчитал себя снова, подумав: «Неужели я просто льстец?» Затем в третий раз он укорил себя, придя к выводу, что быть льстецом – это просто концепция, страх. И после всех этих мыслей он продолжил следовать гуру, но уже не слепо, а чистосердечно.

Когда вы начнёте это путешествие практики ваджраяны, может случиться всякое, и вам следует быть к этому готовыми. Важно иметь веру, но также хорошо иметь сомнения и использовать свой здравый смысл. Часто вера приходит после сомнения, а сомнение приходит вслед за верой. И то, что приходит вторым, часто бывает сильнее. В конечном итоге нам придётся оставить как одно, так и другое.

Ваджраяна – это путь единства мудрости и метода, единства науки и веры, единства мифа и истины, но многие материалисты, те, чей взор не проникает далее пределов этой жизни, не видят недвойственность этих дуальных пар. Обширность и глубина теории недвойственности может вселять в них благоговейный трепет, однако при этом они могут отвергать веру и преданность, несмотря на то, что вера и преданность – это колесницы, действенно доставляющие нас к недвойственности. Они могут признавать логику истины, а затем высокомерно отвергать мифы и ритуалы. Они, похоже, не понимают, что мифы – это единственный способ понять истину, поскольку всё, что мы говорим, является мифом.

Даже практики ваджраяны испытывают с этим трудности или вовсе не помышляют о том, чтобы попытаться сочетать эти полярные понятия, кажущиеся несочетаемыми. К примеру, многие применяют методы – выполняют простирания перед гуру или подносят ему цветок лотоса, элегантно соединяя ладони в анджали-мудре, но они делают это как ритуал, не применяя мудрость. Простирание – это выражение смирения, но лишь немногие люди делают простирания с истинной уверенностью, они не думают: «Я простираюсь ниц перед божеством, которое есть не что иное, как я сам, и точно так же божество простирается ниц передо мной». Осознание того, что божество и тот, кто перед ним простирается, едины и одинаковы, – это абсолютное простирание.

Здесь, в этой книге, я постараюсь показать, что гуру на самом деле подобен горизонту. Горизонт видим: это линия, в которой, как кажется, земля встречается с небом. Но в действительности они никогда не встречаются. Существует лишь иллюзия конечной точки, точки отсчёта, в которой мы можем стоять, измерять и оценивать. Точно так же гуру подобен горизонту между мудростью и методом, мифом и истиной, наукой и верой.

Как-то давным-давно я был в Австралии, живя в доме своей ученицы Стэйси Стэйн[4]. У неё было почти всё, чего она хотела в жизни: дом, машина, работа мечты (менеджером в банке). Но то, чего ей действительно страстно хотелось, – это романтических отношений. Она была весьма увлечённой и зрелой ученицей Дхармы и знала, что мелочно спрашивать о мирских делах, но в этом случае не могла сдержаться. Она излила мне свои волнения и попросила сделать предсказание мо (гадание) и помолиться. И я ответил, что помолюсь. Но затем… я не сделал этого. Не нарочно, уверяю вас – мой график был таким плотным, что я просто забыл.

Несколькими днями позже голландско-руандийский мачо по имени Ник пришёл на учения – и двое встретились. Жизнь Стэйси внезапно озарилась и стала очень захватывающей. Она пришла ко мне однажды утром вся светящаяся и слегка растрёпанная и с чувством поблагодарила меня за мою помощь. Она не стала слушать, когда я сказал, что не имею к этому никакого отношения. Как ещё я мог ей возразить? Она действительно думала, что я послал ей Ника. «Благословение гуру», – многозначительно заявляла она.

У меня была весомая причина возражать, когда Стэйси Стэйн хвалила меня: как только я увидел этого мужчину, я сразу учуял проблему. Но она была по уши влюблена и не замечала её. Конечно же, всё разладилось, как только я уехал из Австралии. Она написала мне, извиняясь за все неблагие поступки, которые она совершила в прошлом. Она была уверена, что то, что она потеряла своего возлюбленного, было её неблагой кармой или наказанием от меня. И она опять не стала слушать мои возражения.

Она не дала мне шанса сказать, что с духовной точки зрения это было не что иное, как её благая карма, приведшая к уходу Ника. Даже с мирской точки зрения ей следовало только обратить внимание на то, сколько времени ему требовалось, чтобы вытащить свой кошелёк, когда приходило время платить за обед. Ему всегда удавалось замешкаться до того момента, когда она доставала свой. И если он вдруг побеждал в этой «гонке», то лишь для того, чтобы заплатить пополам в «голландском стиле».

Я задаюсь вопросом, почему, если Стэйси настаивала, что это заслуга гуру, когда случалось что-то хорошее, она не могла видеть уход Ника как благословение.

Если ваша конечная цель – свобода, нирвана, называйте это как хотите, подчинение гуру может показаться действием практически противоположным этой цели. Но некоторые из нас верят, что обрекать себя на такого рода неволю – на самом деле лучший способ достичь абсолютного освобождения и что для того, чтобы пройти по пути, совершенно необходимо отдать своё эго в руки квалифицированного гуру.

Подчинение гуру, эта полная, совершенная капитуляция, по иронии судьбы является формой свободы. Преимущество в том, что вам больше не нужно искать направления. В отношениях гуру – ученик всегда есть чувство обязательства, у которого вы всегда будете в плену. Но этот плен – это выбор, который вы делаете. Если вы подумаете, то поймёте, что когда вы находитесь на свободе, то не знаете, что делать с этой своей свободой. Но когда вы в тюрьме, заточённые в четырёх стенах, у вас есть расписание и у вас есть границы. Это известно под названием «путь». Он даёт вам направление.

Безусловно, всегда присутствует опасность злоупотребления властью. Однако, когда вы совершенно, с полным осознанием, сдались, вы, возможно, не будете интерпретировать определённые проявления и активности гуру как злоупотребление властью. Если вы хотите достичь полного просветления, вы не можете волноваться о таком злоупотреблении.

Эго – это ваш попутчик с самого начала, и оно сопровождает вас в вашем путешествии на всём пути вплоть до освобождения. Но когда вы приближаетесь к просветлению, вы выходите на свет из тени эго. Вы освобождаетесь от плена эго. По иронии судьбы этот попутчик – тот, кто помог вам отправиться в путешествие, – будет оставлен позади. К этому времени ваше определение насилия изменится. Так же, как мы глушим головную боль «Панадолом», вы будете считать эго болезнью и будете гасить его мудростью. Если вы волнуетесь о насилии, то вы подсознательно хотите защитить своё эго. Это истинно не только в ваджраяне, но также на пути шравакаяны.

Идея того, что вы позволяете кому-то насиловать своё эго, возможно, приведёт ваших друзей не-буддистов и родных в полуобморочное состояние, как если бы вы сказали им, что находитесь в рабстве. Но мы предполагаем, что у вас есть определенная степень зрелости и трезвости и что вы выбрали этот путь сознательно.

Одно качество, которое необходимо искать в гуру, – это то, способен ли он или она направлять вас в соответствии с вашими способностями. Тантрический путь не должен посылать вас на полной скорости к отрицанию собственного эго, если вы ещё к этому не готовы. На самом деле тантрический учитель нарушит свой тантрический обет, если будет учить тому, что не соответствует способностям ученика. Это считается одной из самых тяжких ошибок учителя.

По этой причине тантрический путь должен начинаться с предварительных практик и интенсивной тренировки ума. Эти практики созданы для того, чтобы включить эго в работу, говоря на его языке. К примеру, предварительная практика принятия прибежища в Трёх драгоценностях может показаться механизмом, который усиливает идею эго, поскольку предполагает, что существует эго, нуждающееся в защите. И затем приходит черёд практики зарождения бодхичитты, которая просит вас расширить это прибежище на всех существ. Это учит ваше эго тому, что его собственные требования и потребности не столь важны. Таким образом, вы постепенно начинаете работать со своим эго, давая ему всё меньше и меньше средств к существованию. И в конце концов эго разрушается.

Тантрический гуру не имеет очевидного эквивалента в западной культуре, но благожелательный диктатор может быть хорошей ему аналогией. Интеллектуально развитые, умные, демократически избранные президенты ценят информацию и знание, но, пытаясь быть демократичными, они в конечном итоге бегают по кругу, стремясь удовлетворить желания и потребности каждого индивида и прилагая усилия, чтобы поддерживать свой рейтинг на высоте. В конечном итоге они мало чего добиваются для своей страны. Благожелательный диктатор, с другой стороны, способен следовать собственному трезвому суждению и время от времени закрывает глаза на то, что кажется политически некорректным, и это позволяет ему принимать быстрые решения, которые в долгосрочной перспективе помогают эффективно управлять страной.

Подобным образом тантрический мастер будет руководить эффективно, авторитарно, но только после того, как подчинённые примут решение следовать за ним. Хороший тантрический мастер даёт искателю полную свободу тщательно исследовать себя и даже даёт инструменты для надлежащего анализа. Только после того, как гуру узнает, что ученик чистосердечно выбрал его или её, гуру будет пренебрегать нормами, этикой и социальными ожиданиями. Гуру берёт на себя такую ответственность для вашего блага. Это и есть сострадание.

Предположение – это мышка, а тантра – это кошка.

Часто тот способ критического мышления, к которому мы прибегаем, очень наивный и мелочный. Если вы встретите кого-то, кто действительно может привести вас к просветлению, но впадёте в ступор из-за таких вещей, как его клептомания или женоненавистничество, это печально. Стоит ли отказываться от просветления ради бойкота подобных качеств?

Нам следует радоваться, что не все ученики Будды были такими, как Шарипутра и Кашьяпа, – умиротворёнными, босыми, с чашами для сбора подаяний. С незапамятных времён у нас были такие персонажи, как Кукураджа, Друкпа Кюнле и До Кхьенце Еше Дордже. Как буддист, я с гордостью почитаю махасиддху Дарикапу – раба проститутки – как одного из наших. В «Вималакирти-сутре» Будда Шакьямуни сам сказал, что лотос цветёт только на болоте. Мы не можем позволить себе забыть об этом, в противном случае буддизм превратится в пуританскую, моралистическую систему, которая заявит свои права на роль организованной религии и учредит теократическое государство.

Несколько лет тому назад я видел комикс о том, как несколько учеников подходят к йогину, сидящему на вершине горы. Перед йогином стоит бутылка бурбона. С удивлённым видом один из учеников спрашивает: «О, гуру тоже пьёт бурбон?» – иллюстрируя предположение, что гуру должны быть примером добродетели. Ученики часто удивляются, когда гуру пьёт алкоголь, ест мясо или встречается с девушками. Но в тантре вы не можете делать предположений. На самом деле предположение – это слабость, с которой тантрический буддизм позабавится и которую в конце концов убьёт.

В то время как некоторых последователей отталкивает наличие в ваджраяне алкоголя и сексуальных изображений, другие по тем же причинам принимают путь ваджраяны. Или потому, что они думают, что в ваджраяне меньше женоненавистничества, чем в других янах. Для них сегрегация мужчин и женщин в традициях махаяны и шравакаяны – это форма унижающего женщин религиозного фундаментализма-экстремизма. Вы не можете на самом деле сказать, что одна яна ошибается, а другая права. Но если у вас есть сильные убеждения касательно того, как должен вести себя гуру, возможно, вы не годитесь для тантры. Причина, по которой Тейлор любит Регги, может быть той же причиной, по которой Бонбон презирает Регги. Точно так же все личные качества, которые привлекают вас в определённом гуру, могут легко быть теми же качествами, которые отталкивают от него других.

Когда я рассказал своему тибетскому другу Вангчуку историю о том, что я видел, как Его Святейшество Шестнадцатый Кармапа жевал табак и сплёвывал в аккуратно сложенные бумажные конвертики, я был полон восхищения, потому что, по моему мнению, Кармапа был элегантным и величественным, даже когда он делал то, что делают водители грузовиков. Его привычка жевать эту отвратительную смесь, сидя на троне, так поразила меня, в положительном смысле. Столько людей с ностальгией вспоминают о его знаменитой любви к птицам, а я был в равной степени вдохновлён его привычкой жевать табак. Это лишь питало и усиливало мою преданность. Но Вангчук мгновенно стал отрицать, что подобное когда-либо случалось. Он настаивал, что Кармапа никогда бы не стал употреблять табак. Когда я в конце концов смог убедить его, он стал умолять меня никому не рассказывать эту историю. Я вынужден был сказать ему: «Теперь он недостаточно хорош для тебя? Ты бы предпочёл Кармапу, который не жуёт табак? И ты хочешь, чтобы я держал это в тайне?» Как будто Кармапу необходимо защищать от дурной репутации.

Не только Вангчук – мы все хотим, чтобы наши лидеры были совершенны.

Когда я рассказал ту же историю о привычке Кармапы жевать табак Кьябдже Дилго Кхьенце Ринпоче, он посоветовал мне в следующий раз собрать эту слюну в конверт и сделать защитный амулет из этой ценной субстанции. К несчастью, мне никогда не представилась возможность сделать это.

Если вы считаете, что собирать слюну отвратительно, есть бесчисленное количество других буддийских путей, из которых вы можете выбирать. Вы можете быть «счастливее» на духовном пути, который подтверждает ваши убеждения, ценности, этические и моральные нормы. Но если ваша цель высшего порядка – она не ограничивается тем, чтобы спасти мир или уничтожить собственное эго, она в том, чтобы освободить всех существ, – вы можете быть вполне зрелыми для пути ваджраяны. Вместо того, чтобы быть конформистом и следовать по безопасному и надёжному пути, вы должны стремиться к тому, чтобы следовать по пути, который создан для того, чтобы нарушить ваше спокойствие, пути, который разрушит вашу зону комфорта. И вы должны стойко принять этот вызов.

То время, которое человек проводит в поисках гуру, должно считаться наиболее важной, полезной и сложной частью путешествия, поэтому нетерпение здесь неуместно. На самом деле к самому поиску необходимо относиться как к пути.

Если вы читаете эту книгу по той причине, что вы ищете гуру или интересуетесь духовными учителями, наиболее вероятно, что вы находитесь на пути, из чего вполне естественно следует, что вы несовершенны. Поэтому помните о том, что, какое бы решение вы ни принимали, вы принимаете его как несовершенное существо. Мы, несовершенные существа, обретаем пользу от наставлений и моделей, планов и карт. Нам необходимы точки опоры, чтобы понять, что определяет хорошего гуру, а что плохого гуру, что определяет хорошего ученика, а что плохого ученика.

Функция сострадательного тантрического гуру в том, чтобы разрушить ваши предположения, поэтому ожидайте неожиданностей.

Для тех, кто только начинает, важно не подчиняться любому человеку как гуру. Те, кто чувствует любопытство в отношении ваджраяны, не должны спешить получать тантрические абхишеки. После того как вы осознанно испрашиваете и получаете посвящение и осознанно входите в мандалу, дарующий посвящение становится вашим ваджрным мастером.

Вы можете позволить себе не торопиться. Джамгон Конгтрул Лодро Тхае сказал, что если вы стремитесь обрести гуру, но всё ещё ищете его, тогда всегда есть Будда Шакьямуни, наш общий гуру. Молитесь ему, чтобы подходящий гуру или множество гуру проявились для того, чтобы вести вас по пути.

В ваджраяне у гуру есть три аспекта: внешний гуру, внутренний гуру и тайный гуру. Важно разобраться с этим перед тем, как вступить на путь, использующий гуру как метод достижения пробуждения. Великий сакьяпинский мастер Кончок Лхундруб объяснял, что внешний гуру – это человек, которого вы можете видеть и с которым можете общаться, от кого можете получать устные и символические учения и наставления. Внешний гуру – это «тот, кто важнее, чем сам Будда». Внутренний гуру – это природа вашего ума, другими словами, ум, который не думает о «чём-то», а является просто осознающим и неоспоримо присутствующим. И тайный гуру – это пустота всех явлений.

Научитесь тому, чему нельзя на учить

Однажды в Древней Индии отец попросил своего сына пойти учиться к одному великому мастеру, жившему неподалёку. Сын послушался и через много лет стал таким же знающим человеком, как и его учитель. Но когда сын вернулся к отцу, вместо радостного приёма тот встретил его с хмурым неодобрением. Сын не мог понять, почему отец был недоволен. Он сказал отцу, что учитель подтвердил, что научил его всему, чему мог. «В этом как раз и беда, – сказал отец. – Ты научился всему, чему можно научить. Теперь тебе следует вернуться и научиться тому, чему нельзя научить». Тогда сын вернулся, и учитель был очень рад снова принять его.

У внутреннего и тайного гуру нет цвета кожи. У них нет титула и трона. У них нет телесной формы, которую можно облачить в шёлковые одежды. Они не зависят от перемены настроения, взглядов и культурных особенностей. И каким-то образом отсутствие этих атрибутов повышает для нас их ценность, и мы ценим их больше, чем то, что подлинно бесценно. Внешние гуру неизменно сложные существа, поскольку они материальные и симпатичные. Они подвержены перепадам настроения, придерживаются тех или иных взглядов и имеют номера телефонов. Они менее загадочны, потому что зевают и ложатся спать, когда устают. Но все эти проявления гуру – внешнее, внутреннее и тайное – в равной степени ценны. Между ними нет иерархии.

Мы начинаем идти по пути ваджраяны, представляя, придумывая, заставляя себя верить, «медитируя» на внешнем гуру как на Будде. Силой своего воображения мы видим цвет кожи гуру золотым, как у Будды Шакьямуни, или лазурным, как у Ваджрадхары.

Мы можем видеть тело гуру многоруким, как у тантрического божества, а его пол – меняющимся с мужского на женский или с женского на мужской. Через какое-то время мы начинаем видеть этого живого, дышащего человека как будду.

Но «видеть», в отличие от того, что вы могли подумать, не означает, что гуру появится у вас на пороге, покрытый золотом или инкрустированный лазуритом. Это означает, что вы не будете взаимодействовать с гуру как с двойственным, обычным существом, как вы это делали ранее. Как вы будете видеть гуру? Классическое объяснение таково, что взаимодействие с гуру будет непосредственным опытным переживанием формы как пустоты и пустоты как формы; оно будет смешением с джнянами и каями. Это объяснение не является чем-то искусственным. Просто подумайте о том, как ваше восприятие того или иного человека меняется с момента, когда вы впервые встречаете его как незнакомца, до того момента, когда вы влюбляетесь в него, и затем, когда человек этот становится вашим возлюбленным. По мере того как меняется восприятие, меняется опыт.

К тому времени, когда вы сможете действительно освободиться от ограниченного восприятия гуру, вы также освободитесь от ограниченного восприятия цвета и формы. Золото станет совершенно неотличимо от цвета обычной поролоновой губки.

Тысяча рук больше не смущают и совсем не мешают, более того, кажется почти нелепым полагать, что у совершенного человеческого существа только две руки. На этой стадии вы перестаёте беспокоиться обо всех отличительных чертах – размере, весе, поле и так далее. Их важность тает. Это как суп из крапивы: когда он сварен, вас больше не беспокоят жгучие волоски на её стебле и листьях.

Гуру – это не трофей, а восприятие гуру как будды – не конец истории. Удовлетвориться лишь этим – противоречило бы словам Будды. Концентрировать всё внимание на будде – смотреть на палец, указывающий на луну, вместо того чтобы смотреть на саму луну. Когда вы распознаёте свой ум как будду – это окончательная победа. Именно тогда вы становитесь собственным учителем. Вы больше не ищете, не находите, не почитаете, не следуете и не подчиняетесь одному конкретному человеку или объекту. В этом уникальность и величие ваджраяны. Без распознания своего ума как будды ваджраяна была бы дефективным путём, чем-то вроде культа Ким Чен Ира.

У госпожи Пинг с Тайваня есть всё, чего она только могла бы пожелать, с мирской точки зрения. Её гардероб полон нарядов от ведущих модельеров. Она может получить лучший столик в лучшем ресторане Тайбэя в самый час пик в последнюю минуту, и ей не нужно даже звонить и ждать подтверждения бронирования, она может просто сказать своему секретарю сделать это. Она ни разу в жизни не пользовалась общественным транспортом, потому что её всегда ждёт машина с шофёром.

В определённой степени эти удобства также распространились и на её духовный мир. Благодаря её щедрости и попечительству ей нет нужды искать своих гуру, гуру сами приходят к ней. Ей постоянно звонят важные ламы, и она может попросить аудиенцию у различных «Святейшеств», просто нажав кнопку на телефоне в любое время дня и ночи. Она чувствует большое удовлетворение, потому что её эго массажируют всевозможными способами.

Но интересно отметить, что вдобавок ко многим гламурным способам, которыми кто-либо на её месте может получать массаж своего эго, она избрала духовный способ, хотя порой он может оказаться весьма болезненным. Ею движет сложная смесь погони за вознаграждением и истинного стремления к освобождению. Она осознала, что это единственное, что имеет смысл. Просто удивительно, что у неё есть это искреннее желание.

Многие ламы, посещающие Тайвань, испорчены. После того, как госпоже Пинг удаётся забронировать для них столик в самом шикарном ресторане, они могут отменить с ней встречу в самый последний момент. Они въезжают в номера пятизвёздочных отелей, живут там месяцами и никогда не просят счёт. Благодаря своим мирским способностям она оплачивает счета. Она почти хвастается этим, потому что это нечто практичное, что она может делать. Это всего лишь деньги. Но также существует опасность, что однажды один из этих гуру скажет ей: «Тебе нельзя больше есть крабовое мясо». Ей нужно продолжать жить светской жизнью, и не есть крабовое мясо может оказаться проблематичным. Такого рода вещи волнуют её немного, но она продолжает искать духовный путь.

Со временем госпожа Пинг начала уставать от всех этих требований внешних гуру, поэтому сейчас её любимая тема – это внутренний и тайный гуру. Она пытается найти способ не зависеть от внешнего гуру. Жутко, когда кто-то указывает вам, как жить, в то время как вы сами привыкли указывать, как жить, другим. Внезапно появляется этот смертный, говорящий вам, что делать. Ирония судьбы в том, что она хочет узнать о внутреннем гуру, но единственный, у кого она может об этом спросить, – это не кто иной, как внешний гуру. Если она хочет получить подтверждение, что успешно вступила в контакт со своим внутренним гуру, единственный, кто может дать ей такое подтверждение, – это внешний гуру.

Если понятие внешнего гуру как будды выходит далеко за пределы возможностей обыденного понимания, то концепция внутреннего и тайного гуру ещё более обширна. В начале мы можем лишь смутно представить эти три аспекта гуру на интеллектуальном уровне. Чтобы действительно понять внутреннего и тайного гуру, нам нужен мост, соединяющий два берега – нас самих и наших внутреннего и тайного гуру. Единственным мостом является человек, которого мы можем потрогать и видеть, с которым мы можем делиться опытом и переживаниями, которого мы можем использовать как опору и пример и который сам знаком и обладает знанием, чтобы показать нам внутреннего и тайного гуру. Таким единственным мостом является внешний гуру.

Отношения с гуру никогда не могут быть простыми. Мы, человеческие существа, имеем привычку испытывать надежду и страх, и все мы приходим к этому порогу, нагруженные своими разнообразными культурными особенностями и характерами. Покуда мы связаны этими отличиями, мы пребываем в заблуждении, а покуда мы пребываем в заблуждении, наши отношения сложны.

Через призму наших повседневных омрачённых восприятий внешний гуру может казаться обычным человеком. Он разделяет вашу любовь к пицце с анчоусами, однако пьёт крепкий кофе, который вам совсем не нравится. Он кажется раздражённым, когда вы что-то не понимаете. Он человек. Но поскольку он не парень с вашего двора, он необычный и вызывает интерес. Чем более он необычный, тем лучше, особенно если вы наивный и доверчивый ученик, которого легко впечатлить цветами, формами и этносами. Лучше всего, если у него будет совершенно другой цвет кожи. Однако, в то же самое время, если он слишком необычный, то ничего не получится.

Трудно принять гуру как «сверхчеловека», поскольку мы, практикующие, сами являемся людьми, и часть нас самих ищет то, что нам понятно и знакомо. Мы хотим, чтобы гуру был на нас похож, чтобы он любил те же романтические песни, которые любим мы. С другой стороны, мы хотим, чтобы гуру был исключительным и безупречным, но не слишком исключительным и не слишком безупречным. Если бы у гуру было три глаза, мы бы не знали, как к этому относиться. Мы покупаем подарки для гуру и представляем, как он удивится и обрадуется, получив их. В то же время мы хотим, чтобы гуру был ясновидящим или даже всеведущим, чтобы он уже знал, что мы ему собираемся подарить. Ох, как сложен наш ум! Таким образом, гуру должен служить двум целям: быть обычным человеком, которого мы можем понять, и также быть кем-то, у кого есть способности вывести нас за пределы человеческого состояния. Гуру должен быть наполовину человеком и наполовину совершенным существом.

Вам придётся потрудиться. У вас не будет трудностей с тем, чтобы видеть гуру как человеческое существо, потому что это уже является вашей привычкой. Но вам придётся приложить усилия, чтобы превратить этого человека в гибрид, видя его или её как «возвышенное» существо. Вы должны сделать всё возможное – обучить себя, приучить себя, – чтобы воспринимать его или её как высшее совершенное существо. И важнее всего то, что вам необходимо обладать благой заслугой и определённой способностью, чтобы думать таким образом. Именно поэтому в нашей традиции присутствуют такие практики, как тренировка ума и гуру-йога.

Тогда как многие допускают ошибку, ожидая слишком многого от гуру, например, постоянной эмоциональной поддержки и совета, другие полностью отрицают гуру-человека. Похоже, что они боятся взаимодействовать с живым человеком. Они говорят что-то типа: «Я сам себе гуру», используя удобное и звучащее как просвещённое оправдание, что всё, включая гуру, является природой ума. Но после нескольких вопросов становится понятно, что у них нет ни малейшего представления о том, что такое «природа ума».

Я встречался со многими европейцами средних лет, которым не нравится монотеистическая религия, в которой они были воспитаны, что заразило их вирусом чувства вины. В какой-то момент своей жизни некоторым из этих европейцев удалось восстать, скорее всего в подростковом возрасте, в годы после Второй мировой войны. Некоторым из этих бунтарей посчастливилось восхититься буддийскими учениями, их возбудили такие понятия, как «всё есть ум» и «вы сами себе учитель», и они продолжают возбуждать их по сей день. Эти убеждения соответствуют их бунтарской натуре и оправдывают их возмущение организованной религией. На интеллектуальном уровне эти Дхарма-искатели с монотеистическим прошлым больше не верят в первородный грех, но в силу их воспитания привычка чувствовать себя виноватыми и греховными всё ещё сильна. Люди такого типа склонны с чрезмерным энтузиазмом размахивать флагом внутреннего и тайного гуру.

Подобный подход, когда человек верит в то, что внутреннего гуру вполне достаточно, часто возникает у тех, чья интеллектуальная ориентация тяготеет к нигилизму или кто вырос в очень строгих семьях, требующих от детей достижения успеха, и кто противится перспективе, что ещё один влиятельный человек будет стоять у них над душой.

Но есть и другие люди, которым нравится, когда их ведут. Даже когда речь идёт о повседневных делах, они не доверяют своим собственным суждениям или внутреннему голосу. Они едва могут пойти в магазин за продуктами без того, чтобы не исполниться сомнений. Они также склонны быть немного ленивыми, спрашивая совета гуру по любому поводу, приходящему им на ум. Такому типу людей необходимо научиться верить себе и меньше полагаться на внешнего гуру. Они могут обнаружить, что чем больше они верят внутреннему и тайному гуру, тем больше они полагаются на внешнего гуру и любят его.

В конечном итоге вопрос «Достаточно ли вам одного только внутреннего гуру?» лишён смысла, если вашей духовной целью является достижение просветления. Но есть лёгкий способ найти ответ. Если вы способны преодолеть все до одного внешние препятствия, тогда, возможно, вам не нужен внешний гуру, поскольку к тому моменту все проявления и переживания будут возникать как гуру в любом случае. С другой стороны, если практикующий не способен контролировать условия и ситуации, тогда необходимы различного рода тренировки ума. По этой причине его должны вести за ручку, подталкивать, кормить с ложечки.

Понять, находитесь ли вы под контролем внешних условий и ситуаций, можно тысячами способов – к примеру, пропустить обед. Если вы мужчина, прогуляться на людях в бюстгальтере. Если вы женщина, отправиться на модную вечеринку в домашних тапочках. Если вы женаты, посмотреть, сможете ли вы стерпеть, если кто-то ущипнёт вашу супругу за попку. Посмотреть, выведет ли вас из равновесия похвала, критика, пренебрежительное отношение или море внимания. Если вас это возбудит, смутит или разозлит, тогда, скорее всего, вы всё ещё находитесь под влиянием чар условий, привычек и культурных особенностей. Вы всё ещё жертва причин и условий.

Когда умирает ваш любимый или вся ваша жизнь, которую вы пытаетесь наладить, идёт крахом, скорее всего, ваше понимание внутреннего и тайного гуру не облегчит вашу боль. Также ваше понимание того, что «форма есть пустота, и пустота есть форма» не утешит вас. Поскольку вы понимаете внутреннего и тайного гуру лишь на интеллектуальном уровне, вы не можете позвать их. Именно в такие моменты необходим внешний, физический, досягаемый гуру.

Покуда вы пребываете в мире, в котором необходимы существующие вовне друзья и любовники, покуда вам доставляют неприятности существующие вовне препятствия, такие как страстные увлечения и нравственные суждения, вам необходим гуру. По существу, покуда у вас есть двойственный ум, не обманывайте себя, думая, что внутреннего гуру достаточно. Когда вы достигнете той стадии, на которой действительно сможете общаться со своим внутренним гуру, у вас будет совсем немного или вовсе не будет дуализма. Вас больше не будет отталкивать или привлекать внешний гуру.

Поэтому внешний гуру необходим до того момента, пока вы не ухватите хотя бы саму суть внутреннего и тайного гуру. Когда вы осознаете внутреннего и тайного гуру, вы больше не сможете найти внешнего гуру. Госпоже Пинг будет некому бронировать люксы в отелях, но она не будет разочарована.

Будда сказал Ананде:

• полагайся на учение, а не на учителя;

• полагайся на смысл, а не на слова;

• полагайся на абсолютные учения, а не на относительные;

• полагайся на мудрость за пределами концепций, а не на интеллектуальное понимание.

То, как каждый человек вступает на путь Дхармы, – это всегда что-то очень личное. Однажды в Тибете жил-был разбойник по имени Цангьянг Гьяцо (не путать с Шестым Далай-ламой), который угнал табун лошадей у одного путника. Поскольку он был самым молодым в банде, его задачей было загнать лошадей вверх по крутому склону. Одна из лошадей была беременна и не могла идти. Цангьянг Гьяцо так разозлился, что располосовал ей брюхо острым ножом, и жеребенок выпал наружу. Умирающая мать продолжала заботиться о жеребёнке из последних сил, вылизывала его и тыкалась в него носом. Это проявление материнских чувств так тронуло бандита, он начал так сильно сожалеть о содеянном, что сломал свой нож, выбросил ружьё и стал учеником великого Нангчена Цокньи Ринпоче.

Сам Нангчен Цокньи происходил из богатой тибетской семьи, но как-то эта семья пристрастилась к дурной привычке играть в азартные игры и потеряла всё. В отчаянии они стали заниматься мелким воровством и грабежами. В конце концов их поймали, и всю семью, включая Нангчена Цокньи, посадили в тюрьму в Нангчене, где они голодали. Деградация его семьи от богатейшего клана до горстки жалких воров привела его к глубокому пониманию непостоянства жизни. Находясь в тюрьме, он был свидетелем страдания других и сам испытал сильное страдание, что привело его на путь превращения в великого практика, а затем в великого мастера.

Не так давно, в 2015 году, видео о том, как Согьял Ринпоче танцует со своими учениками, попало в социальные сети и мгновенно вызвало шквал эмоций. Было очень интересно наблюдать происходящее. Есть люди, которые считают, что он выглядит как миленький толстячок, а другие думают, что он выглядит попросту глупо. Третьи полагают, что это видео – позор для Буддадхармы. Но один тайваньский подросток увидел его на YouTube и подумал: «Как здорово, что буддисты танцуют в храмах» – и принял прибежище. Очевидно, что самые невероятные обстоятельства, условия, способности и связи могут обратить людей к Дхарме.

На пути ваджраяны трудности бывают двух видов. Первое препятствие в том, что ваджраяна бесконечно обширна и глубока. Проникновенный путь Буддадхармы с его многотомными сутрами, бесконечными шастрами, сложными предметами (такими как праджняпарамита, мадхьямака и прамана) и все дебаты древнеиндийских философов – потребуются годы, чтобы разобраться в этом. Чтобы обрести хотя бы поверхностное понимание, необходимо усердно учиться. Лишь благодаря слушанию, размышлению и медитации можно обрести хотя бы проблеск понимания смысла этих учений.

Другая, ещё более обескураживающая трудность заключается в том, что этот путь невероятно прост и совершенно обнажён. Квинтэссенцию учений Будды – природу ума – тяжело понять не потому, что она сложна, а потому, что она обладает качеством невыносимой обнаженности. Один из обычных методов расшифровки истины – это метод комментариев, анализа, аргументации и исследования. Но чем больше мы пытаемся расшифровать эту простоту путём научного изучения и интеллектуального анализа, тем больше мы сбиваемся с пути, разочаровываемся или, того хуже, в конечном итоге создаём очень убедительные концепции, которые путаем с самой простотой. По этой причине необходимо прилагать большие усилия к тому, чтобы накопить заслугу. Накопление заслуги – единственный способ развить веру в простоту. Но многим из нас сначала нужно убедить себя в том, что накопление заслуги работает.

Следует помнить, что цель не в том, чтобы просто понять простоту. Вовсе нет. Хороший гуру высмеет йогина, который продемонстрирует даже самое продвинутое понимание. Йогина не должно удовлетворять простое понимание, йогин должен стремиться обрести опытное переживания истины. Но смелый гуру не впечатлится даже труднодостижимым опытом йогина. Высший йогин не остановится до тех пор, пока не реализует истину. Как реализация отличается от понимания и опытного переживания? Чтобы узнать ответ, вам необходим наставник, гуру.

В конечном итоге вы и только вы можете решить, кто именно может быть вашим наставником, кто может просветить вас, кто может усмирить ваши эмоции, кто может уменьшить ваш эгоизм, кто может поддержать рост ваших просветлённых качеств. Поэтому ваша способность к принятию решения должна быть ясной и чёткой. Полезно подготовиться, оттачивая своё умение различать. Из всех инструментов, которые идущий по пути может использовать для принятия решений, знание (еше) и благая заслуга (сонам) наиболее полезны. Как сказал Лонгченпа, из этих двух накопление заслуги наиболее действенно, по крайней мере в начале, поскольку его легко понять, при этом вы можете делать что-то конкретное. И эта возросшая заслуга придаёт силу вашим персональным суждениям. Знание и анализ здесь далеко вас не уведут.

Без сомнений, вам следует исследовать учителя перед тем, как принять его или её в качестве своего гуру, и вам следует изучить путь, перед тем как вступить на него, но важнее всего наличие фундаментальной духовной связи. Если у вас нет связи, тогда не может быть и отношений гуру – ученик. Вы не можете искусственно создать их. Усердно учиться, посещать учения и вести записи – это работает в какой-то степени, но связь с Дхармой и – если вы хотите быть практикующим тантру – связь с духовным мастером совсем не обязательно создаётся благодаря интеллектуальным усилиям и академическому обучению. Вы не можете с помощью методичного изучения некоего материала проложить путь к установлению кармической связи.

Мир «связей» такой сложный. Когда вы видите, как из пятизвёздочного отеля в Катманду выходят увешанные камерами новые русские, путешествующие в составе организованной группы, готовые отправиться на предусмотренное программой посещение Боднатха или Сваямбху, можно с уверенностью утверждать, что у них нет ни капли преданности по отношению к Будде. Стопроцентно, они убеждённые православные христиане. Но в силу стольких причин и условий они приехали в Непал и готовы следовать за своим гидом в обхождении великой ступы Боднатх, и по дороге, кто знает, они могут увидеть тханки и статуи будд и наткнуться в боковой улочке на великого йогина. Уже одно это может посеять семена связи, которые, возможно, материализуются через пятьсот жизней.

Связь может стать ещё более сильной, если у русского туриста возникнет доброе чувство в сердце, когда он будет смотреть на огромные глаза навершия ступы Боднатх, – не просто чувство восхищения чужеземной экзотикой, а истинное чувство умиротворенности и спокойствия. Тогда, возможно, он захочет купить книгу о том, что этот человек по имени Гаутама хотел сказать 2 500 лет тому назад. Такое решение укрепит кармическую связь. Ещё лучше, если в этот момент рядом будет сидеть бодхисаттва или практикующий и молиться: «Пусть у всех существ возникнет связь с Дхармой». Такое благопожелание безусловно поможет созреванию кармической связи этого русского туриста. Поэтому нам, практикующим, постоянно говорят о том, как важно возносить молитвы благопожелания.

Перед тем как отправиться на поиски гуру, необходимо полностью разобраться со своими намерениями. Как и во всём остальном, в этом деле важнее всего мотивация. Почему вы вообще хотите иметь гуру?

Как минимум поиск гуру должен питаться отвращением к мирской жизни. Если не отвращением, то по крайней мере пониманием того, что успех в мирских делах в конечном итоге не является ответом на все вопросы. Мотивация ступенькой выше – это искренняя уверенность, интерес к духовной жизни и стремление познать истину. И ещё лучше – отношение воина, стремящегося познать истину не только ради себя, но также ради блага всех существ.

Для такого грандиозного путешествия вам понадобится проводник, тренер, наставник, кто-то, кто покажет вам, как его совершить. Кто-то, кто поддержит вас, кто будет вас исправлять, кто будет выбивать почву у вас из-под ног и кто не даст вам сбиться с пути. Это идеальная мотивация, которая моментально даст вам представление о том, какой тип гуру вам следует искать.

Хороший учитель тщательно исследует ученика, чтобы понять, действительно ли его мотивация направлена на достижение просветления; в свою очередь, ученик должен исследовать, заинтересован ли учитель в просветлении тех, кто за ним следует. Когда гуру проверяет мотивацию ученика, он может обнаружить, что кроме стремления к просветлению у него есть и другие дополнительные побуждения. Это нормально, но просветление должно быть самым важным.

Однако вкусы разнятся. Многих людей привлекает мудрость Будды, воззрение, философия буддизма, но их не вдохновляют буддийские учителя, гуру и некоторые другие элементы традиции. В любом случае буддийские учителя – люди, и это не всегда привлекает других людей, ищущих источник вдохновения. Некоторых людей привлекает буддийская мудрость, но отталкивают все изображения, методы практики и ритуальная бутафория. Одни ассоциируют изображения тантрических божеств с безнравственностью. Других отталкивает умиротворённый вид монахов, потому что они слишком благопристойные. Они думают: «Я никогда не стану таким целомудренным». Многих привлекают люди, сидящие с прямой спиной на подушках для медитации. Других пугают чётки.

Хотя у вас в уме ещё может не быть ясной картины, вы можете поразмыслить о том, каким вам кажется идеальный духовный путь и духовный наставник. Тантрическим гуру? Махаянским гуру? Или просто духовным проводником? А что означает для вас образец практикующего? Возможно, у вас есть некий «идол». Принадлежите ли вы к тому типу людей, которых вдохновляют дисциплинированные приверженцы аскетичной простоты? Или вы из тех, у кого достаточно широкие взгляды, и вас не волнуют высокопарные, напыщенные, шокирующие проявления гуру? Как вы себя ощущаете рядом с гуру, у которого дурной вкус, золотые зубы, костюмы от Армани и часы «Ролекс», а также целый арсенал всевозможных гаджетов? Хотите ли вы, чтобы ваш гуру был вне конкуренции? Примером для подражания? Если тот факт, что гуру ходит на свидания, отвлекает вас от пути, тогда вам следует избегать гуру, которые ходят на свидания.

Женатый или холостой, давший обет безбрачия или нет – то, как относится к жизни ваш гуру и как вы относитесь к своему гуру, на самом деле зависит от ваших предпочтений. Может быть, вы просто хотите, чтобы кто-то, кто счастлив сам, ответил на все ваши вопросы. Многие университетские профессора могут сделать это; на самом деле они гораздо лучше изложат исторические факты и приведут к ним ссылки с объяснениями. И если вы последуете за ними, то у вас не будет дополнительного багажа в виде необходимости поддерживать обеты самаи.

Таким образом, с самого начала духовные искатели должны понимать, чего они хотят от гуру. Если у вас есть определённые принципы и вы думаете, что гуру не следует жить в роскоши (что в целом понятно), вам необходимо обращать на это внимание.

Есть причина, по которой Будда Шакьямуни выбрал метод общения, при котором он ходил босиком с чашей для подаяния. Аскетизм, простота жизни – это меры безопасности, но они ничего не гарантируют. В настоящий момент вы можете использовать это проявление как костыль. Вас могут вдохновлять воздержание и нравственная чистота. Вы можете уважать того, кто не злоупотребляет теми же вещами, что и вы. Выбрать гуру, который принял монашеские обеты, – часто наиболее безопасный выбор, сопряжённый с меньшим риском, особенно для начинающих.

Но уверены ли вы, что хотите, чтобы ваш пример для подражания был подлинным аскетом? В простых хлопковых одеждах и со скромными чётками, а ещё, возможно, с чашей для сбора подаяний? А каким человеком являетесь вы? Нелегко общаться с аскетом, если вы не аскет. Коты могут говорить с котами, но коты не могут говорить с рыбами. Поэтому если вы жена Джорджа Сороса, а ваш гуру – Миларепа, то это может создать большие проблемы для общения.

Возможно, вы способны восхищаться Миларепой: «О этот великий аскетичный парень в горах», но не более того. Это не поможет вашему просветлению. Это немного похоже на ситуацию, когда портрет Махатмы Ганди красуется на стене гостиной в доме убийцы.

Затем, если у вас есть учитель-монах, который ведёт вас в целости и сохранности по пути, пролегающему из пункта А в пункт Я, но внезапно, в районе пункта Ф, он перестаёт быть ярым приверженцем целибата, что вы будете делать? Если вы понимаете, что этот человек может делать своё дело, бросите ли вы его лишь потому, что он изменился? Может, его решение перестать быть монахом – это искусный метод, необходимый для того, чтобы выбить почву у вас из-под ног? Слабости вашего гуру могут расстроить вас или зародить в вас сомнения, но та самая причина, которая вызывает разочарование, может быть причиной, по которой он вдохновляет вас.

Может быть, вы считаете, что гуру должен быть подобен сборнику поэзии, который вы читаете в поисках вдохновения. Вас вдохновляет думать об этом отшельнике, практикующем где-то в гималайской пещере, даже если сами вы – совершенная его противоположность. Вы надеетесь, что вам никогда не придётся спать в холодной пещере с летучими мышами. Если это так, то, возможно, вы не ученик – может быть, вы просто романтик. Если этот гуру-аскет, мирно живущий в пещере, с радостью бросит всё и станет главой Всемирного банка, будет ли он по-прежнему вдохновлять вас? Если он сделает это по указанию своего гуру, это будет свидетельством того, что он превосходный ученик.

В действительности образ, который создаёт гуру, не столь важен. Вы не можете делать окончательные выводы и принимать решения, основываясь на мнимой аскетичности гуру или её отсутствии. Презренный гуру-богач также может дать вам то, в чём вы действительно нуждаетесь, – просветление. Кто-то, живущий в роскоши, кто-то, кого волнует, какой кусок мяса подают к столу, возможно, будет тем человеком, который лучше всех справится с этой задачей. Его ценности, его воззрение, как он относится к этому воззрению, как он не попадается в сети отвлечений, которые противоречат воззрению, – это то, что вам необходимо имитировать. Именно он и есть ваша модель для подражания. Это именно те качества, которыми вам следует интересоваться.

Привлекает ли вас гуру именно тем, что он богат? Известен? Красив? Дружелюбен? Лёгок в общении? Это не самые оптимальные критерии при выборе гуру. Но в то же время их также нельзя полностью сбрасывать со счетов, поскольку часто эти внешние вещи могут стать тем, что отправит вас в духовное путешествие.

Вполне может оказаться, что главная цель изучения, слушания, размышления, чтения книг и получения учений – мудро исследовать самого себя. Будучи несовершенными существами, мы не можем всегда доверять своим собственным мыслям и суждениям. Мы не всегда можем разумно объяснить, почему мы делаем то, что делаем. Но немного поразмыслить над той мотивацией, с которой мы пускаемся на поиски гуру, не повредит. На самом деле это может иметь большое значение для того, чтобы мы смогли заложить основы длительных и здоровых отношений гуру – ученик. Анализ своих побуждений и целеполаганий, возможно, не гарантирует, что вы никогда не заблудитесь на пути, но это очень хорошая мера безопасности.

Будда вернул себе свои украшения

Вы не увидите фресок Св. Франциска Ассизского, играющего в рулетку. Это было бы оскорбительным для его последователей. Точно так же, когда буддисты тхеравады видят статую Будды в храме Джокханг в Лхасе, увенчанную роскошной короной, вид её неприемлем для них. По их мнению, одним из величайших поступков Будды было то, что он отрёкся от роскоши, комфорта и богатств своего царства. Но там, в самом святом храме Лхасы, создаётся впечатление, что Будда вернул себе все свои перстни и самоцветы.

Как сказал Джигме Лингпа, у луны есть все необходимые качества для того, чтобы её отражение появилось на поверхности прозрачного озера. Если бы у луны не было формы или содержания, или если бы она не отражала свет солнца, было бы невозможно её отражение на поверхности воды. Кроме того, качество прозрачной воды в том, что она может отражать, и когда луна и вода – две совершенно отдельные сущности – идеальным образом соединяются без каких-либо препятствий между ними, отражение луны проявится на поверхности воды, спонтанно и без усилий. Подобным образом наш внутренний будда обладает качествами, позволяющими ему проявляться без усилий спонтанным образом. Когда нет препятствий, будда спонтанно отразится в существах, у которых есть соответствующая благая заслуга.

Некоторые существа обладали заслугой наслаждаться отражением внутреннего будды в форме внешнего исторического Будды Шакьямуни, который пришёл в мир 2 500 лет тому назад. У некоторых была заслуга наслаждаться отражением внутреннего будды в форме большой рыбы в пору голода. Для других будда может быть каменными изваяниями, графическими изображениями, лотосом, садом или любыми другими материальными предметами, дарующими существам временное счастье. А те, кто обладает наивысшим видом заслуги, способны видеть недвойственное блаженство как будду.

Процесс взаимодействия с этим отражением внутреннего будды называется преданностью. Покуда есть поток мыслей, нет конца проекциям сансары. До окончания сансары нет конца пути. Покуда есть путь, есть преданность. Покуда есть преданность, есть внешний учитель.

Есть гарантии

Если вы встретили истинного мастера и у вас есть правильная благоприятная связь, просветление в этой жизни гарантировано. Даже если у вас есть неблагоприятная связь – например, вы расстроили гуру тем, что поцарапали его любимый «Бентли», – сансара гарантированно закончится. Если ваша мотивация – достичь просветления, вам нечего терять и вы можете обрести всё.

Мириам была интеллектуалкой, умной и образованной англичанкой, родившейся в иранской семье. Я встретился с ней, когда учился в Школе восточных и африканских исследований (SOAS) Лондонского университета. Она также изучала сравнительное религиоведение в SOAS и преподавала буддизм и индуизм в Батском университете. Она очень хорошо разбиралась в азиатской философии, особенно в индийской логике, и глубоко поняла «Мадхьямакаватару». Иногда она могла объяснить такие понятия, как пустота и взаимозависимое происхождение, лучше, чем подготовленные религиоведы, потому что у неё не было предвзятого отношения к этим воззрениям. Когда она что-либо объясняла, то делала это методично, по-научному.

Мириам приходила встретиться со мной много раз, хотя мне нечему было её учить. Она не задавала философских вопросов, потому что знала ответы иногда даже лучше, чем я сам. Тем не менее она часто приходила на буддийские встречи по практике в мою квартирку на Ноттинг-хилл Гейт. Там собиралось обычно около десяти человек, по большей части ярые буддисты, чтобы вместе делать подношения и читать тексты. Моя подруга Ивонн также часто приходила и, к моему смущению, бесконтрольно изливала свою преданность, заикаясь и трепеща, в присутствии Мириам. Я не мог перестать спрашивать себя о том, что такая интеллектуалка думала обо всех этих преданных последователях, которые приносили мне обувь и относились ко мне как к высшему существу.

Однажды Мириам намекнула, что она хочет уйти последней, чтобы мы могли побыть наедине. Она, очевидно, была в расстроенных чувствах, и поэтому я спросил её, что было не так. Слёзы полились у неё из глаз, и она сказала, что хотела бы иметь преданность, но попросту не могла её испытать. Она, может быть, почувствовала какую-то близость со мной, поскольку мы оба посвятили себя одному философскому поиску, но эта близость была лишена преданности ко мне как к личности гуру. По природе она была очень критично настроена к духовным гуру и особенно подозрительно относилась ко всему, что напоминало о культе личности. И хотя её вера в философию была сильной, преданность не возникала. Интересно, что даже некоторые студенты самой Мириам зародили преданность благодаря её лекциям, тогда как с ней самой подобного не произошло.

Мне было нечего ей посоветовать, кроме как сказать, что преданность не является чем-то, что можно развить благодаря одному лишь изучению предмета. Но то, что она проливала слёзы из-за того, что у неё не было преданности, заслуживает внимания. Само по себе благопожелание очень могущественно. Её ощущение, что ей чего-то не хватает, в конечном итоге может привести её к более решительным поискам. Хотя я не знаю, где она сейчас, – порой я надеюсь, что она не перестала проливать эти слёзы.

Хотя вам может нравиться вера в то, что у вас есть право выбора своего учителя, что вы можете овладеть искусством выбирать, что у вас есть информация о гуру и что у вас есть свобода и способность оценивать эту информацию, ваша кармическая связь и заслуга в конечном итоге решат всё за вас. Большинство из моих гуру просто появились. У меня никогда не было достаточной роскоши – достаточных возможностей и достаточного времени, чтобы анализировать, оценивать или выбирать. Благодаря заслуге я обрёл некоторых из наиболее реализованных учителей, и точно так же тот факт, что у меня не было роскоши анализировать и оценивать, является результатом благой заслуги. Мой аналитический ум попросту не смог бы отыскать ничего лучше.

Поэтому в дополнение к тому, чтобы оттачивать свой аналитический ум, крайне важно научиться играть в игры кармы. Такие вещи, как молитвы и подношения, могут менять ход игры. В некоторых случаях, если у вас есть правильная заслуга, вам не придётся даже искать: гуру найдёт вас в самом неожиданном месте в самое неожиданное время. Гуру просто случится для вас.

Вы выбираете гуру, поэтому вы сами себе хозяин.

Вопреки тому, что люди, похоже, думают в наши дни, просто принять прибежище у какого-то ламы необязательно означает, что он стал вашим наставником ваджраяны; он всего лишь мастер, даровавший вам обеты прибежища. Ваджрный наставник – это нечто гораздо большее. Некоторая дисфункция отношений гуру – ученик в наши дни происходит из-за того, что духовные искатели принимают любого Тома, Дика или Гарри в качестве своих ваджрных наставников, имея малое или не имея вовсе никакого представления о последствиях. Нигде в текстах ваджраяны не сказано, что в тот момент, когда вы встречаете человека, который утверждает, что он мастер ваджраяны, вы должны немедленно принять его в качестве своего гуру и делать то, что он скажет. Это принесёт невыразимую боль. Не иметь осторожности – опасно и глупо, вы уподобляетесь голодному псу, который натыкается на кусок мяса и моментально проглатывает его.

Поиск – необходимая часть пути.

Буддадхарма – это путь сугаты, «ушедшего к блаженству», что означает, что она в конечном итоге характеризуется блаженством, а не болью. Поэтому путь преданности гуру в ваджраяне также безболезненный, в противоположность тому, как некоторым может показаться. Он не должен походить на вверение себя в руки деспотичного тирана.

Подумайте о бизнесменах, которые трудятся не покладая рук, чтобы достичь своих целей. Они понимают выгоду, которую приносит упорный труд. Они знают, что напряжённая работа поздними ночами однажды окупится. Поэтому работа сама по себе приносит определённую радость, поскольку даёт чувство удовлетворения и движения вперёд. Подобным образом, когда вы убеждены, что достижение просветления в этой жизни возможно, вы не будете обращать внимание на трудности. Убеждение, что гуру может показать вам природу ума, предвкушение этого проблеска, надежда, что он быстро наступит, воодушевляют вас делать всё, что угодно, всё, что он попросит. Это то, что мы называем преданностью. Для искателя такого рода преданность превращает боль в блаженство.

Преданность трансформирует боль. Боль и есть блаженство.

Конечно, вы должны быть осторожны в том, кому и когда вы вверяете себя. Тантрический гуру материализуется для каждого человека индивидуальным образом. Предположим, вы слышали о ком-то, кого масса людей считает подлинным ваджрным мастером. И вы приходите на публичное посвящение вместе с огромной толпой народа, думая: «Все эти люди не могут ошибаться», и при любом раскладе у вашего друга есть лишний билет. Тантрический гуру говорит об экологии и мире на планете, и у вас не возникает никаких возражений, вас даже может тронуть его смирение. По ходу дела он знакомит вас с сутью буддийских идей о любви и сострадании, и вы даже можете получить некое приблизительное представление о взаимозависимости. Делает ли это вас последователем ваджраяны, а его – вашим ваджрным наставником? Скорее всего, нет.

Но нельзя этого и полностью исключать. Если вы разовьёте сильную связь с учениями и учителем в ходе публичной церемонии, несмотря на то, что вы совершенный новичок во всём этом «ваджраянском бизнесе», семя отношений учитель – ученик может быть посеяно. Или если слова гуру, его действия или его смех тронут что-то глубоко внутри вас – по-настоящему, не просто как вспышка вдохновения – и внезапно все мирские ценности, такие как похвала и слава, которые вы считали такими важными, покажутся немного менее значимыми, и вы начнёте видеть своих мирских братьев и сестёр вне двойственных различий, и больше не встанет выбор между Матерью Терезой и Дональдом Рамсфельдом, – тогда, похоже, что да, вы ваджрный ученик, а этот человек – ваш ваджрный наставник.

В наши дни много людей приходят на большие публичные тантрические мероприятия. Иногда люди принимают участие в такого рода церемонии потому, что они случайно подобрали глянцевый флаер, лежавший рядом с плакатом, рекламирующим семинары по тантрическому сексу в нью-эйджевском кафе. Или они попадают туда потому, что один друг упомянул об этом на конференции, посвящённой миру во всём мире или нераспространению ядерного оружия. Нельзя сказать, что эта изначальная точка входа совершенно неприемлема. Возможно, такие люди по ходу дела вдохновятся учителем и учением и даже смогут должным образом вступить на тантрический путь. Но подобного «начала пути» следует всё же остерегаться.

В противоположнось этому, Наропа осознанно пошёл искать мастера ваджраяны и осознанно попросил его даровать учения. Он уже очень хорошо знал базовые учения махаяны, но это не удовлетворяло его. Он не просто столкнулся с Тилопой. И не то чтобы Тилопа рекламировал себя на рынке. Он не раздавал флаеры, сидя на сверкающем троне, в лучах софитов и с микрофоном в руке. Вид Тилопы, лакомившегося живой рыбой, был весьма неприятным с обычной точки зрения. Но Наропа знал, что он ищет, и он знал, что Тилопа мог дать ему это, поэтому он сознательно направился к нему и обратился с просьбой.

Если вы намеренно испрашиваете посвящение ваджраяны и вы знаете каковы ставки в этой игре, тогда вы становитесь ваджрным учеником, а кто бы ни давал это посвящение, становится вашим ваджрным наставником, или мастером. Очень важно понимать, что происходит во время посвящения. Это похоже на то, когда монах принимает обеты в традиции шравакаяны. Во время церемонии ему задают определённые вопросы: «Ты сейчас трезв? Ты владеешь человеческим языком?» Другими словами, его спрашивают: «Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь?» Они даже спрашивают, существуете ли вы или являетесь ли вы миражом или иллюзией. Они спрашивают, есть ли у вас разрешение от вашего попечителя – царя, учителя, девушки или парня. Они спрашивают, есть ли у вас пенис или вы гермафродит, потому что вы не можете быть монахом, если вы гермафродит. Таким образом, вам снова и снова будут задавать вопросы. И только если вы соответствуете критериям, вы сможете стать монахом. Процесс передачи информации должен быть прозрачным.

Когда семья Гьялцена отправила его в монастырь в возрасте шести лет, как это делают во многих тибетских семьях, у него не было ни малейшего представления о том, во что его вовлекают. Как мог он знать об этом? Даже многие взрослые не понимают значение и цель ритуалов монашеского посвящения. Гьялцена, возможно, обрадовали новые одежды, стрижка волос, сама церемония посвящения и то, как вся семья с гордостью поздравила его. Но к одиннадцати годам Гьялцен начал понемногу понимать, что означало быть монахом. Он усвоил, что ему не следует убивать или красть, но прежде всего то, что ему не разрешается заниматься сексом с женщинами сейчас и когда-либо в будущем.

Прошло несколько лет, и однажды утром Гьялцен проснулся подростком с зашкаливающим гормональным фоном. В монастыре был телевизор, и он мог смотреть низкобюджетные болливудские фильмы, воспевающие любовь и романтику. Болливуд посеял в его юном уме идеи в духе «…и зажили они с тех пор счастливо, в любви и согласии». В обществе, в котором он жил, монашество было довольно престижным призванием, но по иронии судьбы этот престиж также привлекал и девушек. Когда что-то запрещено, это гораздо выше ценится. Гьялцен, обуреваемый гормонами, начал с ними флиртовать. Он посвящал время и энергию составлению любовных писем. И хотя одна из девушек, которая ему нравилась, жила в том же районе, он посылал письма по почте, поскольку стеснялся поговорить с ней, и так он волею судеб превратился в юношу романтичного и увлечённого.

Всё началось с невинного обмена письмами и подарками, но одно вело к другому, и в конце концов Гьялцен нарушил свои обеты винаи, переспав с девушкой. Он знал, что случится, если об этом узнают: его лишат сана, что станет позором для его семьи, его монастыря и их традиции. Бремя возможных последствий сделало признание слишком трудным, поэтому он скрыл нарушение и мучился из-за того, что поступает неправильно. С тяжким чувством вины он продолжал носить одежды, предназначенные только для монахов, и участвовал в церемонии раскаяния, в которых могли принимать участие только давшие обет безбрачия. Согласно винае, если на церемонии раскаяния присутствует хотя бы один монах с нарушенными обетами, вся церемония будет осквернена и раскаяние всех монахов будет считаться недействительным. «Я точно не единственный монах, скрывающий истину», – убеждал себя Гьялцен. Такого рода сокрытие прегрешений наверняка всегда имело место в обществах, в которых важно любой ценой сохранить лицо.

Часто люди принимают обеты ваджраяны на посвящениях точно так же, как Гьялцен принял свои монашеские обеты. Некоторые получают посвящение, вообще не понимая, что происходит, а другие делают это под давлением сверстников. Они не понимают те обещания, которые дают. К примеру, если они получили тантрическое посвящение высшей ануйоги, то относиться к женщине как к низшему существу является нарушением одного из самых важных коренных обетов. Принявшие посвящение постоянно нарушают столько своих обетов, даже не подозревая об этом! А в тантраяне последствия нарушения обетов куда серьёзнее, чем последствия нарушения обетов винаи.

Если бы я был кхенпо (настоятелем. – Прим. ред.) в большом монастыре, мне бы, возможно, пришлось объявить нарушителями обетов всех монахов. Некоторые люди думают, что единственная причина, по которой монах может быть лишён сана, – это если он вставит свой прибор в одну из трёх дырок, но точно таким же нарушением его обетов является скачивание пиратских фильмов или программ. Существует правило: не бери того, что тебе не дали. Если цена того, что взято, превышает стоимость одной порции еды, оно считается украденным. Купить и скачать фильм стоит несколько долларов, поэтому, по моему мнению, все те монахи, кто смотрит пиратские фильмы, нарушили свои обеты самаи. А теперь подумайте о всех пиратских версиях Microsoft Office на индийских компьютерах – каждая из них стоит несколько сотен долларов.

Ваджраяна в большой степени основывается на работе с умом, поэтому наши чувства и склонности так важны. Если вы чувствуете непреодолимое желание следовать за тем или иным учителем, это может быть продолжением отношений гуру – ученик, существовавших у вас в прошлых жизнях. В случае следования голосу своей интуиции, обычные способы критического исследования гуру необязательны.

Когда Миларепа впервые увидел Марпу, тот по колено в грязи на холодном ветру пахал ячменное поле. Всё, что увидел Миларепа, – это камни и слякоть, ничто даже отдалённо не напоминало парчу, благовония и зонты, которые мы так часто ассоциируем с образом гуру в наши дни. Но когда он встретился с этим человеком, Миларепа был так тронут, что у него по телу побежали мурашки. Говорится, что Марпа прекратил работу, осмотрел Миларепу с головы до пят, а затем попросил его закончить работу в поле. Он также дал ему немного вина. И так началась великая традиция кагью, которая затем проникла в уши и умы величайших царей, цариц и императоров, которых когда-либо видел этот мир, включая правителей династии Цинь. Такая связь не могла возникнуть лишь в силу мирского стремления Миларепы обрести дхармическую связь с учителем. Это должно было быть следствием длительной кармической связи между этими двумя людьми.

Даже некоторые из моих собственных учеников, которых я иногда называю «жертвами», пришли ко мне без каких-то трезвых оценок. Пройдя длительный путь духовного поиска, господин Уотсон из Австралии стал моим учеником после того, как ему приснились вещие сны. Он проснулся, исполненный спонтанной веры в меня. Госпожа Коэльн из Нью-Йорка говорит, что она поняла наличие связи со мной, когда впервые взглянула на мои ноги в 1996 году. Она подумала, что я ношу японские носки таби, и только как следствие этого она решила, что я её гуру, и поэтому стала ходить на мои учения. Господин Питерс считает, что я стал его ваджрным наставником потому, что после его бесчисленных просьб даровать учения я в конце концов дал ему наставления в мужском туалете международного аэропорта в Денвере прямо перед своим отлётом. Господина Питерса всегда очаровывали парча и троны, но каким-то образом фокус удался именно с мужским туалетом в аэропорту. Другая из моих учениц-жертв, Стефани, утверждает, что как только она услышала мою теорию о том, что Ван Гог мог достичь просветления, если бы у него было верное воззрение, она знала, что я её учитель. Она говорит, что это было так, словно она вообще впервые что-то слышала, и это стало началом наших отношений.

Таким образом, мы следуем за своими эмоциями. Однако если это возможно, именно в этом пункте современные ученики Дхармы должны быть осторожны. Нужно приглашать адвоката дьявола – «голову», чтобы она сдерживала эмоционально-чувствительное «сердце». Если кто-то действительно вдохновляет вас, это хорошо, но, чтобы стать ваджрным наставником, он или она должны быть способны (и обладать действенным методом) расколоть ваш кокон. Если кто-то может сделать это, тогда, независимо от наличия или отсутствия яркой внешности и харизматичности, этот человек и есть ваш учитель. Это может быть обычный кхенпо. Внешнее проявление играет здесь очень малую роль. Я восхищаюсь теми, кто следует за Алаком Зенкаром Ринпоче. Он выглядит как китайский уличный продавец горячих булочек, но внешность в этом случае определённо обманчива. Когда дело доходит до преданности и вклада в Буддадхарму, особенно среди тибетских линий, он превосходит любых мастеров в парчовых одеждах с труднопроизносимыми длинными именами.

В моём собственном кругу поклонников есть несколько стариканов, которые впервые встретились со мной, когда я зависал в дешёвых лондонских пабах, одетый в джинсы и футболку, что едва ли делало меня похожим на тибетского ламу. И всё же каким-то образом они стали моими ваджрными учениками. Сейчас, когда я их вижу, это меня воодушевляет, поскольку подтверждает буддийскую концепцию кармического долга. Их встреча со мной как учителем ваджраяны не сопровождалась всей этой обычной бутафорией и спецэффектами.

Поэтому абсолютно понятно, когда люди попадают под очарование при встрече с таким человеком, как, например, Сурья Дас, который выглядит как 110 %-ный еврей с его буйной бородой и толстым пузом. Его харизма, его речь и довольно бесцеремонная манера общения воодушевляют их. Не только воодушевляют, но раскалывают их коконы и не дают им сбиться с пути.

Наш обычный рациональный анализ не всегда должен быть необходимой прелюдией. Человек, который может вас пробудить, становится тем, что мы называем «гуру, наделённым тройной непревзойдённой добротой». Даже если гуру не учит, шевеля губами и производя звуки, он может быть вашим учителем. Всё это очень индивидуально. Таким образом, вы даже можете получить прямое введение в природу ума от какого-нибудь персонажа вроде Дэвида Нудла[5].

Решение вступить на путь тантры, путь «всего, что скажет гуру», – это большая ответственность. Если вы думаете о браке, то вам бы хотелось иметь какое-то время, чтобы заранее узнать характер вашего потенциального супруга перед тем, как решить, хотите ли вы связать с ним свою жизнь. То же самое верно и в случае с гуру. Только после длительного анализа вам следует принимать решение о вступлении на путь тантры. Только с помощью критического мышления вы можете выбрать ситуацию, где выбора у вас больше не будет. Это высшая из всех форм тренировки ума. Конечно, после свадьбы вы всё ещё будете узнавать что-то новое о вашем муже или вашей жене даже спустя десятилетия после начала совместной жизни, и это также истинно в случае решения следовать за гуру.

Хотя тантра является быстрым путём, в ней всё же есть свои этапы. В Хеваджра-тантре говорится, что тантрическому ученику сначала необходимо давать общие учения, начиная с аналитического изучения воззрения вайбхашики, саутрантики, читтаматры и мадхьямаки. В них акцент делается на важности критического мышления.

Анализ и критическое мышление требуют времени, но не все из нас обладают благословением, чтобы иметь такую роскошь, особенно те, кто вступил на путь в зрелом возрасте. И необходимо помнить, что, как бы нам ни хотелось чувствовать себя контролирующими свои решения, все мы подвержены действию причин и условий. Мы можем влиять на результат лишь в ограниченной мере. Хотя в анализе и критическом мышлении содержится большая ценность, не обманывайте себя, думая, что в них можно найти ответ на все вопросы.

Ученик с высшими способностями стремится к гуру, ведомый сильным желанием очистить временные омрачения, которые скрывают его или её фундаментальную суть, которая в абсолютном смысле свободна от любых изъянов. В махаяне и ваджраяне мы называем эту суть природой будды. Ученик на интеллектуальном уровне понимает, что у него есть природа будды, как в классическом примере: когда мы видим тарелку, испачканную соусом от спагетти, мы уверены, что, использовав тёплую мыльную воду, на выходе она засверкает первозданной белизной.

Чтобы очистить омрачения, учения и благословения должны проникнуть в нас. Самый доступный способ добиться этого – слушание, поэтому обычным людям говорят о необходимости слушать учения. Для этой цели гуру, который может дать точную практическую информацию, очень важен, даже если он не является вашим коренным гуру или тантрическим наставником. Поэтому, по крайней мере в начале пути, гуру, обладающий знанием Дхармы, принадлежащий к зарекомендовавшей себя традиции, – безопасный выбор.

Благодаря проникновению с помощью слушания, вы получаете инструмент постижения с помощью созерцания. И затем постепенно вы обретаете способность постижения с помощью медитации.

На протяжении веков во многих местах существовали обычаи, согласно которым люди формально вступали в отношения гуру – ученик. Это могло быть что-то предельно простое, вроде обращения: «Можно я буду вашим учеником?» Ритуал такого рода может быть одновременно весьма трудным, многообещающим и волнующим действом. Потрёпанные нервы – это хорошо. Надежда, что вас примут, страх, что вас отвергнут, легко могут быть частью практики гуру-йоги.

Господин Тайлер, которого я учил, когда меня пригласили выступить с открытой лекцией в Оксфордском университете, отличался сугубо научным складом ума. Но на протяжении многих лет после моего визита он продолжал искать встречи со мной, хотел часто быть рядом и общаться, что меня иногда раздражало. Он хотел быть рядом, когда я смотрел футбол, когда шёл на прогулку в Английский сад, когда обедал в ресторане. Он иногда просил о частных аудиенциях, на которых всегда нёс какую-то чушь. Он вёл себя так навязчиво, что я отказался встречаться с ним снова. Тогда однажды господин Тайлер сказал, что у него есть одна последняя просьба. Он вспотел. Он нервничал. В конце концов я понял, о чём шла речь: он хотел, чтобы я был его учителем. Я мог понять, почему он так стеснялся. Годами он представлял себя кем-то другим, научным деятелем, ему было сложно изменить это.

В таких местах, как Оксфордский университет, признаться, что у вас есть преданность гуру, равнозначно тому, чтобы признаться в кругу гомофобов, что вы гей. Каковы шансы, что вы выйдете из чулана? Чем сильнее научные деятели хотят считать себя либералами и вольнодумцами, тем более беспощадна тирания их объективности.

Если вы достаточно удачливы для того, чтобы мучиться дилеммой сродни той, что терзала господина Тайлера, тогда просьба, адресованная мастеру ваджраяны, учить вас – это поворотный момент. Это ваше первое простирание (необязательно в буквальном смысле). Это знак того, что ваша гордыня выходит из своей скорлупы, потому что, даже боясь, что вас отвергнут, вы узрели ценность в том, чтобы иметь гуру, и прилагаете усилия в этом направлении. Само по себе это является началом очень важной практики.

Буддизм сегодня становится популярным в традиционно небуддийских местах. В этом мире уже не хватает истинных учителей, а учителей, которые понимают культуру, язык и привычки таких новых учеников, ещё меньше. Всё это не помешало распространению в мире подлинной эпидемии гуру-самозванцев. Сейчас, более чем когда-либо, для духовных искателей важно задать вопрос: «Кто может учить Дхарме? Какая квалификация необходима для этого? Можно ли быть буддийским учителем, не принадлежа к традиции и линии передачи учения? Допустимо ли, имея определённый опыт и знание, начинать учить? Должны ли эти учителя восприниматься как инструктора или как гуру?»

У нас есть феномен тибетских ринпоче с изысканными монастырями и увлекательными жизнеописаниями, но они могут быть труднодосягаемы и, за исключением лишь немногих, часто служат скорее тибетским сообществам, а не международным общинам. В то же время в дхарма-центрах, появляющихся повсеместно, рекламируется тибетская культура, обычаи и даже язык, которыми, в силу их экзотичности, конечно, интересуются многие люди. Но многие из этих центров работают почти как агентства по сбору пожертвований, которые затем отсылаются в монастыри Тибета, Бутана или Непала, или непосредственно семье учредившего центр ламы.

И как же мы принесём Буддадхарму всем этим ученикам, к примеру, в Словении? Некоторые из словенцев не хотят изучать обычаи, они хотят лишь изучать то, чему учил Будда, а это не имеет ничего общего с тибетской культурой. Действительно ли им необходимо знать совершенный способ свёртывания и развёртывания белого ритуального шарфа, известного в Тибете как хадак[6]?

Конечно, есть удивительные ламы, которым, несмотря на всю их «тибетскость», удаётся приносить пользу многим людям, благодаря их истинной заботе об учениках, подлинной практике мудрости и сострадания и неотъемлемому качеству преданности Буддадхарме. К примеру, Чагдуд Ринпоче поехал в Бразилию и построил там тибетский храм, и теперь все его южноамериканские ученики поют на тибетском и носят тибетскую одежду. Но ни у кого не возникает чувства, что Чагдуд Гонпа – это всего лишь культурный центр. Это живой духовный центр, потому что, помимо всех этих тибетских атрибутов, многие ученики Чагдуда Ринпоче действительно беспокоятся о практике и посвящают своё время и энергию воззрению, медитации и поведению.

Если вы ищете лишь информацию и наставления по практике, вы на самом деле можете получить то, что вам необходимо, от любого, кто обладает базовыми познаниями. Часто зрелые практикующие не-тибетцы обладают намного лучшим пониманием, чем тибетцы, или, по крайней мере, они говорят на вашем языке, поэтому может быть намного более продуктивно установить отношения именно с ними. Просто попытайтесь понять, что существуют ограничения. К примеру, если кто-то завершил трёхлетний ретрит и провёл пять лет в шедре (буддийской семинарии. – Прим. ред.), достаточно ли квалифицированным является такой человек, чтобы учить? Да, возможно, если речь идёт о предоставлении информации и наставлений по практике пути. Но следует ли вам принимать его или её как своего гуру? Это другой вопрос.

Главный вывод следующий: всё в этом вопросе очень индивидуально и неопределённо, и, возможно, следует его таким и оставить. Неопределённость – хорошая вещь. Когда есть система, вещи стремятся к распаду.

Выбрать аутентичного гуру – не то же самое, что выбрать аутентичный итальянский ресторан. Когда вы оцениваете итальянский ресторан, вы измеряете его тем, насколько по-итальянски он выглядит и насколько он итальянский на вкус. Подают ли они пасту как primi piatti? Развешены ли у них на стенах чесночные головки и расставлены ли бутылки вина? Играет ли на заднем фоне итальянская фолк-музыка? Но ваш выбор гуру должен прежде всего основываться на его или её способности обнажить вашу природу будды, будь то непосредственно или опосредованно. Делает ли это гуру, используя тибетские методы, китайские методы или только что им самим изобретённые методы, не имеет значения.

Некоторые люди считают Чогьяма Трунгпу самым отъявленным духовным насильником в истории, человеком, который умер в результате злоупотребления алкоголем и потворствования своим слабостям. Понятно, почему некоторые так думают, принимая во внимание то, как он решил проявить себя. Существует общее мнение, что духовность и такие пороки, как секс, власть и деньги, несовместимы, как небо и земля. Но, похоже, Трунгпа Ринпоче мог использовать порок в качестве искусного метода.

Иногда можно судить о величии учителя, глядя на величие его учеников. Повстречав на протяжении лет многих учеников Трунгпы Ринпоче, видя их серьёзность, их уважение к Буддадхарме, их преданность гуру, я не могу назвать их безумцами или невеждами. Я не могу сказать, что они – позор Буддадхармы.

Также как некоторых людей вдохновляет скромность, смех и ненасилие Далай-ламы, многие ученики Трунгпы Ринпоче заинтересовались им именно в силу его неистовства. Он приехал в Америку в начале 1970-х и работал с очень бунтарской группой хиппи, духовных искателей и протестующих против войны во Вьетнаме. Они были последними из тех, кто хотел бы склонить голову перед формой цвета хаки, и всё же Трунгпе Ринпоче удалось работать с ними именно таким образом. Более шести сотен семей оставили свои дома и места работы и переехали со всей Америки в некое угрюмое место под названием Галифакс. Они создали школы, чтобы учить мудрости и состраданию. Их дети выросли, думая дважды перед тем, как прихлопнуть комара. Некоторые из его учеников даже стали образцовыми монахами и монахинями, такими как Ани Пема Чодрон. И даже спустя многие годы после его смерти они продолжают искренне интересоваться взаимозависимым происхождением. Они ценят ненасилие, распространяют идею созерцания и посвящают большую часть своей жизни медитации и практике в затворничестве. И это сообщество не похоже на обособленных амишей[7], наоборот, они сильно вовлечены в общественную жизнь. Их символическое воинство, дисциплина непосредственно или опосредованно связаны с достоинством, смелостью и просветлённым обществом; это качества, в которых так сильно нуждается эта часть мира.

Где те скромные умиротворённые буддийские монахи из поколения Чогьяма Трунгпы, кто смог добиться чего-то подобного на Западе? Я всё ещё ищу их.

Несколько лет тому назад в Оксфордском университете у меня случился очень горячий спор с одним из профессоров факультета буддологии. Он совершенно не мог понять ничего из того, что делал Трунгпа Ринпоче, с начала и до конца.

У британцев есть этакая очень романтическая идея о древней культуре и мудрости, что находит своё отражение в их научном сообществе. Если англичанин хочет изучать буддизм, он начинает с того, что исследует оригиналы коренных текстов на языке пали или санскрите, изучает свод правил поведения, который Будда преподал индийцам 2 500 лет тому назад, и начинает испытывать определённую лояльность всей этой древней атмосфере. У многих из нас есть такие романтические понятия и нет понимания природы контекста этих ранних правил. Когда мы видим смиренного монаха-тхеравадина, собирающего на рассвете подаяние на улицах Мандалая, это делает нас счастливыми на весь день. Но если такой же гладко выбритый человек в шафрановых одеждах просил бы милостыню на Хай-стрит Кенсингтон, рядом с поющими кришнаитами, это бы оскорбило чувства добропорядочного и сдержанного британца. Лишённый романтического антуража, такой монах немногим лучше назойливой саранчи.

В самом начале, когда Будда учил своих последователей, собиравшихся небольшими группами по шесть-двенадцать человек, иногда они плохо себя вели. Каждый раз, когда такое случалось, созывалось собрание, которое решало, что с этим делать. Был один ученик по имени Чарка, который стал монахом, несмотря на то, что всё ещё был влюблен в свою жену. Однажды он потихоньку убежал к себе домой, чтобы побеседовать с ней наедине. Когда Будда узнал об этом, он ввёл правило о том, что монах не может сидеть наедине с женщиной. Но Чарка не мог сдержаться, поэтому он снова ускользнул домой, однако в этот раз, когда он говорил со своей женой, он убедился в том, что в это время стоял. Тогда было введено правило не стоять наедине с женщиной. Но тогда он вернулся снова и разговаривал с женой, гуляя вокруг. Так было введено ещё одно правило. И таким образом появились многочисленные тома винаи, описывающие правила поведения в таких подробностях.

Эти правила и кодексы возникли как необходимость именно в то время и в том месте. Ни одно из них не связано с истиной, они были всего лишь дорожными знаками, необходимыми людям той сангхи, чтобы помочь им оставаться на пути, ведущем к истине. На тибетский «виная» переводится как «дулва», и это слово означает всё, что связано с усмирением, или укрощением. Изгороди и короткие поводки могут помочь в процессе усмирения.

Конечно, не все правила подходят каждому. Например, «монахи не должны есть после полудня» – а что если монах болеет и нуждается в пище? Или «монахи не должны носить одежду, покрывающую их выше пояса» – а что если они живут в Гималаях? Монахам Магадхи не нужно было носить шерстяные куртки и свитера, но если бы гималайские монахи трактовали эту привычку как строгое правило поведения, они бы замёрзли до смерти. Или «монахи должны ходить размеренно и с достоинством» – а что если здание объято пламенем? Размеренный шаг становится не так важен. Поэтому следует учитывать особенности индивида, места и времени.

Мой английский друг, похоже, забыл о том, что после того, как Будда предложил эти правила и нормы непосредственно своей сангхе, он сказал, что виная должна определяться временем и местом. Кроме четырёх коренных обетов – воздержания от неверного сексуального поведения, кражи, убийства человека (рождённого или нерождённого) и серьёзного обмана, – нет правил, которые применялись бы безусловно и повсеместно.

Основной смысл в том, чтобы работать со своим умом. Смысл в том, чтобы обнажить своё эго, свои предубеждения. Чогьяму Трунгпе Ринпоче нужно было дисциплинировать своих учеников, чтобы они не отвлекались и следовали в правильном направлении. Нравственность ведёт учеников, подобно маяку, но он знал, что не может просто навязать правила древней Магадхи хиппи, жившим во времена после войны во Вьетнаме. Его наставления своим ученикам, хиппующим неформалам, носить костюмы и галстуки было современной версией предписания для монахов носить монашеские одежды. Смысл следования словам Будды не в том, чтобы надеть вечерний костюм. Строевая подготовка и военная форма были методом, соответствующим времени.

Я боролся с несколькими своими левацкими учениками, которые живут на пособие в таких странах, как Австралия и Англия, и даже не помышляют о том, чтобы пойти работать. Они искренне верят, что оказывают большую услугу своим странам, принимая социальную помощь от правительства, поскольку каким-то окольным путём это помогает экономике. Они верят в то, что существует такая вещь, как бесплатный обед, и они имеют право на этот бесплатный обед. Они формируют в общественном сознании ложный стереотип буддиста-дармоеда.

Но Трунгпа Ринпоче учил, что вы можете быть буддистом и всё же быть успешным банкиром или предпринимателем. Это было огромным вкладом в современную Буддадхарму. Если бы Трунгпа Ринпоче проявился как типичный лама из Сурманга, облачённый в монашеские одежды, излучающий смирение, прося подаяние и ведя себя совершенным образом согласно положениям винаи, по крайней мере он смог бы развлечь этих романтических британцев, любящих древнюю мораль. Но смог бы он достучаться до всех остальных? Смог бы он вдохновить тысячи людей принять правила древней винаи для монахов, у которых не было ни рубашек, ни ужинов? Это хорошо и полезно – мечтать о старых добрых временах, когда мир полнился бритыми монахами и бродячими аскетами, но, если место и время поменялось, также должны измениться и методы.

Моя подруга Вэнди была одной из первых учениц Трунгпы Ринпоче, и она рассказала мне, каково это было посещать его абхишеки (тантрические посвящения. – Прим. ред.): «Ринпоче заставлял нас ждать, просиживая в ожидании весь день, иногда два дня. Мы не уходили домой спать. Для того чтобы получить учения ваджраяны, мы могли засиживаться далеко за полночь. Я не помню ни одного раза, когда бы мы сидели менее двух часов перед началом учений».

Кто-то может подумать, что он вёл себя как безумец, но, глядя на его методы, мы видим, что размытое время начала учений давало ученикам возможность подумать, а также предоставляло достаточно поводов для зарождения разочарования и скуки перед тем, как они погружались во что-то очень глубокое. «Для меня было слишком поздно видеть это как некое безумство, – говорит Вэнди. – Я страстно хотела пребывать в этой атмосфере, в которой даровались, провозглашались и освещались учения. Это было сложно, изматывающе, раздражающе – всё вместе. Но казалось, что всё это составляло одно единое целое». Не лучше ли так, чем в духе иных лам, которые приезжают точно в то время, которое указано в рекламном буклете, и дают наивысшие тантрические посвящения любому, кто заплатил за билет, как будто это своего рода бродвейское шоу?

Непосвящённые могут подумать, что последователи Трунгпы Рипоче были фанатичными, глупыми приверженцами культа, которых заманил в свои сети харизматичный лидер, навроде Дэвида Кореша[8]. Но всё, что нужно сделать, чтобы понять, каким великим и великодушным мастером был Трунгпа Ринпоче, – это взглянуть на его книжное наследие. Даже его терминология, выбор слов – нечто кажущееся таким простым – говорит о многом. Он учил таким понятиям, как «ваша природа – будда», аудиторию, подверженною сильнейшему монотеистическому влиянию, чьими ориентирами были такие понятия, как грех, рай и Бог. Как вы вложите идею природы будды в головы таких людей? Он изобрёл такой термин, как «основополагающее добро». Это великолепный выбор слов, который мог быть сделан только тем, у кого было не только знание, но также уверенность, сострадание, мудрость и кармическая связь с линией дагпо кагью, которая может быть верифицирована и прослежена на 2 500 лет назад.

В последующие годы люди поймут и оценят то, что Чогьям Трунгпа Ринпоче никогда не называл себя пророком или мессией, он называл себя лишь последователем Шакьямуни. Это его самое важное качество. Он гордился своей линией кагью. Тщательность, с которой он организовал визит Его Святейшества Шестнадцатого Кармапы Рангджунга Дордже и Кьябдже Дилго Кхьенце Ринпоче в Боулдер, то, как он представил их своим ученикам – со смиренной преданностью и добросовестностью, – подобное не свойственно Дэвиду Корешу.

И его последователи не болваны. Они успешные члены общества: доктора, адвокаты, психологи, наделённые острым критическим умом. У них было много возможностей в своей жизни встретиться с внешне благонравными учителями, но их сердца всё ещё с Трунгпой Ринпоче. Они выбрали его не только потому, что восхищались им, а из-за того, чему он учил и что он делал, чтобы воодушевить их.

В свою очередь, он истинно верил своим ученикам. Тибетские ламы, у которых есть власть, не очень-то стремятся передавать чужакам роль лидеров. Поэтому то, что Трунгпа Ринпоче назначил западного регента, было смелым шагом, опережающим своё время. Это имело такое значение, поскольку дало ученикам надежду, что, возможно, однажды их смогут принять и, возможно, однажды они смогут сыграть свою роль.

Искусность в выборе подлинного тантрического мастера требует гораздо большего умения, чем искусность в выборе настоящего итальянского ресторана. У вас должна быть способность к критическому мышлению, сила обуздать свои чувства и эмоции, и в то же время открытость ума и смелость, достаточные для того, чтобы ценить эти чувства и эмоции. Сидя перед полупьяным, наполовину парализованным человеком в военной форме, у которого нет официальной армии и который часами хранит полное молчание, ваш ум может сказать: «Да он сумасшедший». Но если вы уже знаете, чего хотите, и вас убеждает то, что он говорит, а не то, как он выглядит, и если вы достаточно открытые и смелые, непреодолимый порыв может родиться в вашем сердце, и, движимые всеобъемлющим доверием, вы броситесь в объятия этого странного человека.

Сейчас о гендерных вопросах говорят более открыто, и это можно только приветствовать. Многие спрашивали, почему в прошлом не было больше учителей женщин и появится ли больше учителей женщин в будущем. Строго говоря, пол никоим образом не влияет на то, является ли кто-то квалифицированным мастером или нет. Точно так же как гуру необязательно должен быть с вами одной культуры, он не должен быть с вами одного пола. Но у людей есть страсть к равноправному представительству – чернокожий, гей, гермафродит. Однако подобные чаяния не должны мешать вашему поиску просветления.

Женщина или нет, лесбиянка или нет – не имеет значения. Гуру должен проложить и указать путь, а затем терпеливо вести темпераментных, глупых, упрямых, потерянных существ по пути, никогда не отказываясь от них, пока ученики не достигнут просветления. Внешние проявления не должны иметь к этому никакого отношения. Женщина-гуру вовсе не обязательно превосходит мужчин в искусстве общения с женщинами. Женщина-гуру может на самом деле вдохновлять ученика-мужчину, поскольку существует естественная предрасположенность к общению между противоположными полами, что может этому способствовать. Необходимо помнить, что всё, что кажется полезным, может быть вредным, и всё, что кажется вредным, может оказаться полезным.

Однако в воздухе явно витает некое возбуждённое ожидание по поводу женщин-гуру, и мы видим, как в наши дни появляется всё больше и больше женщин – учителей Дхармы. Сердце радуется, когда видишь, как эти надежды начинают сбываться. Исторический факт, что в Тибете или в традиции тхеравады не было культуры поддержки учителей-женщин, в силу главенствовавшего в этих обществах мужского шовинизма. И именно по этой причине у нас меньше женщин, готовых учить. Это довольно новое явление, и слишком большая шумиха, поднятая слишком рано, может привести к обратным результатам. Это немного похоже на то, если бы Бутан начал пытаться производить фотоаппараты такого качества, как «Лейка». Конечно, в итоге они могли бы делать это, но поскольку там нет такой традиции, необходимо оставить некоторый зазор для периода проб и ошибок. Немцы уже прошли через это и достигли совершенства в технике производства фотоаппаратов.

Несмотря на всё вышесказанное, этот мир благословлён наличием нескольких исключительных ныне живущих женщин-гуру. К примеру, Джецун Кушок прошла всестороннюю подготовку в своей традиции. Будучи дочерью почитаемой семьи Кён, она даровала учения пути и плода большому собранию монахов монастыря Сакья в Тибете в 1955 году, когда ей было семнадцать лет. Это примечательно по многим причинам: не только потому, что она была молода, но также потому, что в ту эпоху женщины не учили в Тибете, не говоря уже о том, чтобы давать учения в монастыре Сакья собранию из нескольких сотен монахов. Вскоре после этого ей пришлось эмигрировать в Северную Америку. Это подобно тому, если бы принцессу Анну, наделённую всеми атрибутами монаршей власти, заставили жить в чужой стране. Годами Джецун Кушок жила анонимно, подрабатывая, как только могла, чтобы выжить, – например, ткала. Она была матерью и женой, готовила и убирала, и всё же продолжала даровать учения на уровне любого великого мастера нашего времени. Сейчас она снова признана как одна из наиболее выдающихся держателей линии традиции сакья.

Также есть Чагдуд Кхандро, не являющаяся тибеткой по рождению, проведшая долгое время с Чагдудом Ринпоче, одним из наиболее реализованных мастеров ваджраяны, в качестве его ученицы и супруги. Она доказала, что является великим практиком, способным вдохновить многих учеников и трудиться не покладая рук для того, чтобы сохранить наследие Чагдуда Ринпоче, несмотря на подозрительные завистливые взгляды тибетских оппортунистов. Её скромность и совершенно обычная манера поведения нисколько не меняются, независимо от того, руководит ли она многолюдными церемониями и ритуалами ваджраяны или моет посуду.

Наблюдая за тем, как меняется наш мир, можно смело утверждать, что женщин-гуру ожидает светлое будущее.

Есть гуру, которые являются квалифицированными наставниками с духовной точки зрения, но их ученикам приходится иметь дело с их причудами и странностями. С мирской, человеческой точки зрения такие гуру не являются обычными, приятными в общении, лёгкими людьми. Это не то, к чему они стремятся. С ними может быть трудно общаться, они могут быть привередливыми, у них могут быть всевозможные предрассудки. Они не похожи на ваших закадычных друзей. Вы не захотите пригласить их на чашку чая, чтобы излить им душу и рассказать обо всех взлётах и падениях вашей повседневной жизни. Также вы не захотите пригласить такого гуру на конференцию по лидерству в управлении монастырями и дхарма-центрами.

Конечно, всё это очень субъективно. Я видел много учеников, преданных таким гуру, и очевидно, что они способны производить на свет великих практикующих. Я встретился с одной ученицей Чатрала Ринпоче, западной женщиной, которая незадолго до нашего разговора виделась с ним, и я спросил её, какой совет он ей дал. Она сказала: «Не планируй ничего более чем на три месяца вперёд». Какой хороший совет. Всё, что я мог ответить: «О да, плакали ваши дешёвые авиабилеты».

Есть также и другие великие люди, которые дружелюбны и легки в общении. Как раз они незаменимы на конференциях по лидерству. Хотя это никак не умаляет их достоинств, они необязательно являются хорошими гуру.

Ученик должен быть искусным в извлечении нектара Дхармы из различных лам с различными подходами и стилями.

В наши дни мы видим много начинающих гуру, собирающих внешние атрибуты, например рекомендательные письма от высоких гуру и документы, подтверждающие их аутентичность. С точки зрения философии ваджраяны это наибольшая нелепость из всех возможных. Это похоже на то, как просить сертификат о том, что вы будете хорошим близким другом, или свидетельство, подтверждающее, что вы достойны любви. Весь этот реквизит, навроде всевозможных свидетельств, дипломов и сертификатов, только всё усложняет, поскольку становится основой для оценок и суждений. Да и бумаги эти необязательно являются подлинными и что-либо значащими. В наши дни за деньги можно купить всё что угодно.

Похоже, существуют некие группы людей, которые хотят создать перечни должностных обязанностей для гуру, чтобы их было легче контролировать. Но институты и свидетельства никогда не будут работать в случае с тантрическим гуру. Перечень обязанностей и подтверждение аутентичности гуру ваджраяны были чем-то неслыханным тысячу или даже сто лет тому назад. Совершенно точно, что во времена Наропы и Падмасамбхавы «гуру-дипломы» не выдавались.

Нет сомнений в том, что Наропа был великим мастером. Он был настоятелем известного университета Наланда. Многие цари были покровителями Наланды и отправляли туда на учёбу своих детей, чтобы те получали знания у великих учёных того региона. Быть главой такого университета означало занимать самую престижную из всех возможных должностей. Но Наропу не прельщали такого рода мирские достижения, и поэтому он покинул Наланду. Именно в этом заключается истинный престиж – в его уходе.

Представьте, если бы ректор Пекинского университета или Гарварда ушёл с должности, чтобы каждую ночь блуждать по городским гетто и вдохновенно беседовать с тамошними бездомными и проститутками, находя в этом больше содержания и смысла, чем в любой аудитории или лаборатории. Наропа искал что-то высшее, что-то, чему не могли научить в университете, что-то за пределами обычной логики. И для этого ему не нужно было свидетельство.

Не стремился также Наропа и к карьере гуру. Он стал гуру только потому, что его ученик Марпа обнаружил в нём качества любви, сострадания, мудрости, заботы и искусных методов. Марпа поднёс свои тело, речь и ум Наропе. Так Наропа стал гуру, и родилась линия кагью, а Тилопа и Наропа были признаны её основателями.

Наропа знал, что единственная цель практики Дхармы в том, чтобы освободить себя и всех существ. Стать учителем Дхармы никогда не должно быть самоцелью. Но сейчас, под предлогом необходимости распространения Дхармы, курсы и программы «подготовки буддийских учителей» появляются тут и там, как грибы после дождя.

Проблема в том, что сейчас вокруг столько шарлатанов. Некоторые из них действительно знают немного о Дхарме, но также есть и другие, которые не знают вообще ничего. Но хуже всех – образованные мирские шарлатаны, которые не заботятся о Дхарме или о живых существах; именно они достигают наибольшего успеха. Именно ради защиты от них нельзя на корню отвергать систему подготовки учителей, сертифицирования и рекомендаций. В этом вопросе они могут быть полезны.

Недостаток критического мышления может способствовать появлению шарлатанов. Когда я поехал в Восточную Европу, ученики румынского парня по имени Иво попытались с помощью всевозможных ухищрений заручиться моей поддержкой их учителя. Я учуял их план с того момента, как только приземлился в аэропорту. С искренним обожанием они сыпали похвалами в его адрес, затем постепенно начали настаивать, что он достоин моей поддержки. Они использовали все эти старые как мир трюки, заявляя, что другие ламы уже дали своё подтверждение, поэтому моё будет всего лишь вишенкой на торте.

Если кто-то размахивает письмом-подтверждением, вероятно, у него есть слабость. Он полагается на листок бумаги, потому что не может говорить сам за себя. Лишь тот факт, что он прошёл через все трудности, чтобы получить письмо подтверждения, опровергает именно то, что он хочет подтвердить этим письмом. Наилучший способ породить шарлатана – это опираться на листки бумаги и не использовать критическое мышление. Ваше здравое суждение обычно может определить, является ли что-то хорошим и аутентичным без всякого маркетинга и рекламы.

Как-то в Киото я пошёл купить немного золотой пудры, которая была мне нужна для золочения лица статуи Манджушри. Я отправился в магазин, которому было семьсот лет, и на нём не было никакой вывески или рекламы. Как только я вошёл в двери, я понял, что семья больше стремилась к тому, чтобы сохранить традиционное качество, чем к тому, чтобы продать свой товар. Они знали, что, если золото будет непревзойдённого качества, настоящие искатели обязательно придут, даже из такого далёка, как Королевство Бутан. Я был смущён, поскольку не принёс достаточно денег, чтобы сделать покупку, но то, как они относились ко мне, их покупателю, стоило дороже самого золота. Они были так счастливы, что их золото было оценено по достоинству. Их визитка была такая простая и красивая. Я никому её не показывал, потому что почувствовал, что они не хотят, чтобы их беспокоили праздные зеваки. Они были столь элегантны и тактичны благодаря тому, что не гонялись за покупателями, в то время как ламы, размахивающие своими «свидетельствами о перерождении и подтверждении», были такие неуклюжие и бестактные – подобные продавцам в лавках с поддельными сумками Prada в Бангкоке, орущим во всё горло в попытках продать вам свой товар.

Некоторые ученики относятся к своим гуру как к кинозвёздам. Они носят кулоны с портретом гуру или вешают фото гуру на стену. Нечто сродни влюблённости в гуру, но скорее похоже на страстное увлечение; другие люди точно так же влюбляются в своих психотерапевтов. Это становится чем-то очень личным, интимным и легко может неправильно использоваться.

Многие тибетские ламы, а также тайские, бирманские и прочие буддийские учителя позволяют своего рода мерчандайзинг и рекламное продвижение своего образа. Это вводит в большое замешательство. Степень рекламы часто соответствует степени их неуверенности в себе. Они чувствуют, что должны продавать себя. На публичных мероприятиях на Тайване некоторые махаянские монахи выходят на сцену из цветка лотоса, и тысячи их фанатов восторгаются этому и переживают некую экзальтацию. Кажется, что эти духовные деятели волнуются, что потеряют свою значимость. Что-то вроде «Если ты не будешь делать этого, кто-то другой займёт твоё место», как будто Дхарма – это бренд, такой как Apple, который должен бороться за рынок, иначе Samsung победит. Изготовление визиток, сумок, рекламных плакатов, листовок, значков с портретом ламы, билбордов, прославляющих величие учителя… разве нет других способов встретиться с существами, которым нужна Буддадхарма?

На коронацию пятого короля Бутана были приглашены многие высокопоставленные лица. Также там были один или два полных энтузиазма тибетских ламы, которых совершенно не интересовала сама церемония коронации. Искусные торговцы, они приехали подготовленные, с сумками, полными визиток и рекламных проспектов, рассказывающих о всевозможных проектах, центрах и монастырях, связанных с ними. У них были небольшие подарки, такие как значки, и они бегали вверх и вниз, чтобы убедиться в том, что никто не остался без сувенира. С этакими широченными улыбками до ушей они выставляли на показ свои способности заводить полезные связи.

В то же время их тяжело критиковать за такое поведение, потому что кто-то может сказать, что они затеяли весь этот промоушн с искренней мотивацией спасти души несчастных высокопоставленных гостей. А кто-то другой скажет, что такая назойливая рекламная кампания была их искусным методом распространить слова Будды. В конечном итоге лишь сами эти ламы знают, какой была их мотивация и какой процент из того, что они делают, направлен на продвижение своих интересов, своей альма-матер, своего королевства. Лишь они сами знают, насколько их деятельность связана с восемью мирскими дхармами[9], такими как сеяние семян похвалы и построение защитной оболочки, спасающей от критики.

Часто эти шумные ламы – искусные коммуникаторы и специалисты по налаживанию связей, и люди охотно покупаются на их шарм. В то же время есть другие великие существа, чьей единственной заботой является Буддадхарма, но у кого нет способностей и склонности к такого рода социальной активности. Часто подобные удивительные учителя остаются незамеченными.

Буддисты не ходят по квартирам, как евангелисты или Свидетели Иеговы, пытаясь обратить людей в свою веру. Но многие тибетские ламы, которые занимаются рекламой, особенно те из них, кто плохо информирован, похоже, думают, что это именно то, чего хотят люди. В какой-то степени это правда: похоже, что подобное шоу очень радует некоторых людей. Лично у меня навязчивая агрессивная реклама вызывает лишь отвращение.

Независимо от мотивации, рекламные кампании некоторых тибетских лам совершенно неуместны и не согласуются с культурой, в которой они пытаются установить связь. Немного информации – это нормально, но они должны принять во внимание, кто будет получать эту информацию на другом конце провода. Вместо этого они печатают буклеты о том, какие они великие, включая длинные списки непроизносимых имён из своих прошлых жизней, которые абсолютно ни о чём не говорят западным людям. Было бы интересно увидеть, как будет реагировать тибетец, если дать ему буклет, прославляющий кого-то на том лишь основании, что он реинкарнация Франклина Делано Рузвельта.

Ваш гуру может легко появиться в месте и в форме, в которых вы меньше всего ожидаете его увидеть. Обладание пышным титулом не имеет ничего общего с подлинными качествами гуру. Ваш гуру может быть уборщицей, банкиром или академиком – да кем угодно, кто воодушевляет вас, кто ведёт вас по пути и наполняет вас уверенной решимостью практиковать Дхарму.

Есть гуру, которые произошли из великих институтов, такие как сакьяпы, кармапы и далай-ламы, которые принадлежит к длинным и славным линиям учения. Их легко идентифицировать, что значительно облегчает ваш поиск. Их расписание публикуется на интернет-сайтах, у них есть центры на многих континентах. Сила условного рефлекса верить институциональным гуру весьма значительна. Это практичный и надёжный выбор.

Также у нас есть гуру в традиции Патрула Ринпоче и нынешнего Алака Зенкара Ринпоче, которые никогда не принадлежали к какому-нибудь легендарному монастырю и у кого нет свиты или влиятельных покровителей. Сам факт того, что этот список такой короткий, означает, что в этой традиции просто не так много гуру и, если они и есть, их наилучшее качество – это нежелание быть известным или популярным. По своей природе они не стремятся привлекать внимание.

Поэтому искатель должен быть внимателен. Обычная монахиня или йогин, который выглядит как нищий, может быть лучшим держателем линии, чем сиятельный лама на высоком троне, потому что во время жизни их гуру именно им удалось получить то, что в тантре мы называем передачей ума гуру.

Гатон Нгаванг Лекпа из школы сакья не был выдающимся именитым ламой. На самом деле он был так беден и выглядел таким оборванным, что люди называли его Габенма, что означает «бродяга из Га». Услышав про великого мастера Джамьянга Кхьенце Вангпо, он попытался получить от него учения сакья о пути и плоде. Его пять раз вытаскивали из толпы и вышвыривали вон. В конце концов ему позволили остаться, и, хотя у Джамьянга Кхьенце Вангпо было много выдающихся учеников из всех возможных линий, именно Гатон Нгаванг Лекпа передал полностью все учения о пути и плоде следующему воплощению Джамьянга Кхьенце Вангпо – Кхьенце Чокьи Лодро.

Этим я хочу сказать, что, когда Чогьям Трунгпа приехал в Америку, тот факт, что он из монастыря Сурманг, ни о чём не говорил его американским ученикам. Точно так же линия карма камцанг не имела для них никакого значения. Американцы были просто тронуты его внутренними качествами учителя – его харизмой, его состраданием и его искусными методами, – и это один из самых здоровых способов начать отношения гуру – ученик.

Поэтому перед тем, как вы начнёте следовать за кем-то, имеющим свидетельства о признании и положение в иерархии, или увлечетесь ламой, который постит селфи с ещё более именитыми ламами, проверьте свою мотивацию. Может, вы попросту ищете удовлетворение от связи с заоблачным и недосягаемым гуру. Возможно, ваша преданность и понимание Дхармы действительно столь велики, что вам достаточно увидеть своего гуру раз в сто лет с большого расстояния, и вы получите всё, что вам нужно. Или, возможно, вы слишком трусливы, чтобы находиться в опасной близости к гуру, и поэтому выбираете кого-то, у кого больше учеников, чем он может учить. Это не означает, что гуру всегда должен быть рядом физически. Гуру – это не мобильный телефон, который всегда под рукой, когда нужно. Но так же, как и в случае с вашим доктором, живое общение должно иметь место.

Хотя, по сути, в этом нет необходимости, положение ламы в духовной иерархии всё же служит одной цели. Институты и титулы могут гарантировать определённую безопасность. Точно так же, как безопасным решением может оказаться выбор популярного ресторана, упомянутого в путеводителях, – ведь популярные ламы пользуются поддержкой многих людей. Однако, опять же, система ненадёжна, а репутацию можно купить. Вы всегда можете сами отправиться в ресторан и проверить его рейтинг, но в мире духовности намного сложнее прийти к какому-то определённому выводу.

Это всего лишь означает, что те, кто ищет гуру, не должны смотреть лишь в одном направлении, им следует смотреть дальше, чем титулы и звания. Им также следует смотреть дальше своего романтического идеала гуру, будь он аскетом или йогином безумной мудрости.

Тибетцы учат не-тибетцев по всему миру, но на самом деле есть очень немного учителей, которые действительно могут учить Дхарме западных людей. При всём уважении, даже самые выдающиеся учителя моего времени, хотя они и «варились» в западной культуре, продолжали учить так, как будто они всё ещё были в Тибете. На самом деле многие из них стали даже бóльшими тибетцами, чем раньше. Возможно, вследствие того, что они оказались далеко от дома, они развили более строгое чувство долга и верности своей стране, и их «тибетскость» только окрепла.

Тибетские ламы создают сообщества по всей Америке, Австралии и Европе. Западные люди, не зная, что есть истинная Дхарма, полностью увлекаются тибетской культурой, с которой там встречаются. Культура осязаема, основана на опыте, и для некоторых людей может быть свежо и увлекательно контактировать с ней. Им импонирует идея ношения определённого рода духовной униформы, их воодушевляет совместное распевание мантр и молитв. В этом есть некое чувство общности, которое даёт людям ощущение безопасности. И всё это становится ещё более особенным потому, что все эти культурные атрибуты могут быть связаны с Дхармой – например, «красный означает сострадание», «синий означает пустоту» и так далее. Поэтому шансы недопонимания, когда речь идёт о предлагаемой тибетцами внешней атрибутике, очень велики. Становится сложно различить фундаментальную Дхарму и Дхарму символическую.

Но нельзя утверждать, что внешние атрибуты совсем не работают. Да, риск существует, но иногда этот экзотический аспект может оказаться для людей весьма привлекательным и вдохновляющим.

Когда тибетский лама учит кочевника, этот кочевник, скорее всего, стремится лишь получить благословение, чтобы обрести здоровье, богатство и процветание, но не просветление. Такой вид благословений имеет свою функцию в Тибете, подобно той, какую в других частях мира имеет поход к шаману или гадалке. К ламам обращаются за советом в мирских делах, касающихся семьи и общины, а в некоторых случаях они становились общественными лидерами и даже правителями.

Не так уж удивительно, когда кто-то почитаемый как духовный мастер мог возвыситься до позиции мирского правителя, например короля. И пусть современное общество идеализирует независимость и свободу, какая-то часть внутри нас тоскует по ясному направлению движения и внятному руководству, а порой – и по диктатуре. Мы хотим, чтобы кто-то говорил нам, что делать. Это стремление обрести направление может подсознательно сыграть свою роль в нашей мотивации при поиске гуру. Мы ищем того, кто будет над нами доминировать, а не гуру.

Поклонение и мольба к внешнему гуру не должны происходить за счёт потери связи с внутренним гуру. Вся цель внешнего гуру в том, чтобы вывести на поверхность внутреннего гуру, научить нас, как попасть в пространство между прошлыми и будущими мыслями и, если возможно, остаться там. Этот момент и есть внутренний и тайный гуру. Если нам и удастся раз в сто лет встретиться с этим состоянием, способность оставаться в нём дольше одного мгновения крайне редка. У нас даже нет привычки стремиться к этому.

Преданность гуру помогает нам развить привычку желать этого. Но мы не можем ожидать, что гуру сделает за нас всю работу. Нас могут поразить харизма, власть, корона, высота трона, титулы и все прочие атрибуты. Нас утешает идея, что он будет вести нас и позаботится о нас. Но если мы не используем внешнего гуру для того, чтобы развить своих внутреннего и тайного гуру, мы навсегда застрянем в отправной точке. Мы будем испытывать поток эмоций всякий раз, когда выигрываем в лотерею или слышим о том, что наш возлюбленный флиртует с кем-то ещё.

Всё это время внутренний и тайный гуру пребывают прямо здесь – так близко и всё же так далеко. Но встретиться непосредственно с внутренним гуру невозможно. Даже если мы делаем свои практики, требуются усилие и внимательность, чтобы превратить их в противоядие для наших привычных паттернов поведения. Именно для этого нам нужен гуру, но мы забываем об этом, потому что у гуру столько влияния, харизмы, духовности и искусных методов. Мы спрашиваем его совета в разного рода мирских делах, не связанных с просветлением. Конечно, духовное и мирское трудно разделить. На самом деле превратить мирскую жизнь в духовную и есть цель пути. Но по ходу дела мы забываем использовать внешнего гуру для его или её главного предназначения. Это такая досадная потеря, такая никчёмная трата ресурсов – всё равно что ездить на «Феррари» по Катманду.

Человеческая привычка поклоняться и раболепствовать заразила принцип гуру – ученик, и как результат ваджраяна в Тибете превратилась во что-то весьма мутное и сбивающее с толку, тогда как в Индии такие мастера, как Харибхадра, функционировали исключительно как тантрические учителя. Вы не услышите о том, что великие мастера, например Сараха, становились во главе большого монастыря или боролись за мир во всём мире, права человека или защиту окружающей среды, обклеивая слащавыми наклейками бампер автомобиля.

Не то чтобы мастерам ваджраяны непозволительно было становиться царями и царицами. Они вольны делать всё, что захотят. На самом деле в Индии было много великих тантрических практиков, которые были публичными фигурами, даже царями. Например, царь Индрабхути был тантрическим практикующим, но не показывал этого. Возможно, ночью, в свободное время, его навещали тантрические ученики. Его духовная жизнь не имела ничего общего со двором, ничего общего с государством.

Исторически число тантрических практикующих в Индии ограничивалось тайным кругом крайне преданных избранных, которые не выказывали открыто своего почитания. Нет классических историй о великих индийских мастерах, дающих абхишеки сотням тысяч людей и показывающих тантрические ритуалы и мандалы. Сегодня это походило бы на то, что вы сами, в индивидуальном порядке, выбираете Дугласа вашим королём, о чём никто другой не знает, и вы оба убеждаетесь в том, что никто не подсматривает. Этот тайный аспект сохранял тантру в чистоте, без загрязнений, в то время как массовые посвящения стали почти что второй натурой тибетцев, привычкой, которая сейчас передаётся современным тантрическим ученикам.

Когда духовный путь и мирские дела смешиваются и гуру превращается в некий институт – это приводит к краху. Вещи становятся организованными и общепринятыми. У этой проблемы нет решения, нам лишь нужно понять, что именно это сейчас происходит. Это не означает, что все институционализированные гуру плохие, многие из них поистине достойные мастера. Духовный вклад Пятого Далай-ламы в Дхарму поражает воображение, потому что он был тем, кто объединил Тибет. Он был дальновидным и могущественным политиком, и он был реализованным практиком.

Патрул Ринпоче сказал, что, хотя и возможно скакать одновременно на двух лошадях – скакунах духовных дел и мирских, равновесие почти всегда смещается в пользу мирского. Духовный аспект в конечном итоге становится очень хрупким, и мирской аспект берет верх. Поэтому многие тибетцы в итоге больше заняты управлением своими монастырями, а не наставлением своих ваджрных учеников.

«По мере того как наступают времена упадка, учения, в особенности высшие учения, будут обретать всё бóльшую силу». – Будда

Всё это может звучать удручающе, так, словно в этот век материализма, переизбытка информации и повального скепсиса следовать по пути гуру – ученика вовсе невозможно. Но считается, что учения Будды, и в особенности ваджраяна, более эффективны и работают быстрее во времена упадка, нежели в другие исторические периоды. Наши негативные эмоции, возможно, достигли своего апогея, и мы творим недобродетель чаще, чем когда-либо прежде, но именно поэтому учения Будды, и в особенности учения великой тантрической традиции, резонируют сегодня с такой силой.

Как говорится в учениях Чецун Ньингтиг: «Во времена упадка существа терзаемы сильными эмоциями, подобными жаркому пламени. Если в огонь подбросить дров, он лишь разгорится с большей силой. Подобно этому всевозможные благие деяния, особенно тантрические учения, прежде всего учения махасандхи, могут обрести особую глубину и силу».

Раньше в Тибете придирчивое изучение гуру весьма приветствовалось. Есть много исторических свидетельств о том, как практикующие проверяли своих лам. Однако в процессе каким-то образом вышло так, что эта культура тщательного анализа была забыта, уступив дорогу традиции подобострастия. Лидерство затмило духовность.

Представьте, если бы в гималайском королевстве лидером был Ким Чен Ир, и он также был бы тантрическим мастером. Жители гималайской страны считали бы неподобающим ставить под сомнение своего дорогого лидера. Но если бы к этому Ким Чен Иру пришёл американец, который интересовался бы только тем, как встретиться с тантрическим буддийским мастером, а не переехать туда жить и стать гималайцем, американец не чувствовал бы необходимости или обязанности следовать закону этой страны. Это была бы сложная ситуация для обоих. Ким Чен Иру пришлось бы узнать, как отделить свою политическую власть от своих духовных учений.

Тибетцы часто критикуют западных учеников. Они думают: «О, западные люди не умеют правильно сидеть. Западные люди вытягивают ноги» и так далее. Но хуже всего, когда они критикуют западных людей за то, что те анализируют гуру, хотя это должен делать любой ученик. Но когда англичанин входит в тибетский центр, чтобы встретиться с мастером ваджраяны, нигде на стенах не висят объявления, призывающие его быть критично настроенным, нет никаких буклетов о необходимости анализировать гуру. Может, им следует там быть. Если это не поможет, то по крайней мере вызовет необходимый скептицизм.

Конечно, всякому исследованию есть предел. Существует рассказ о китайском императоре, который никогда не мог должным образом получить учений от Сакья Пандиты, потому что снова и снова проверял его, неспособный убедиться в его мастерстве. Несмотря на то что Сакья Пандита доказал, что является великим мастером, привычному скепсису императора не было конца. В итоге предполагаемый гуру Сакья Пандита умер, и поэтому, говорят, людям династии Юань пришлось получать учения от племянника Сакья Пандиты Дрогона Чогьяла Пхагпы.

Если вы действительно ищете истину, в какой-то момент вам следует определиться. В противном случае, подобно китайскому императору, вы просто впустую потратите время. Если вы продолжите без конца анализировать кого-либо, то всегда будете находить какие-то ошибки.

Однако ошибка не всегда существует вовне. Если тот, кто анализирует, связан надежами и страхом, скорее всего, он или она найдут бесконечное количество ошибок. Никто, даже сам Будда, не мог удовлетворить всех. Его собственный племянник Девадатта испытывал отвращение к Будде. Он, по сути, провёл всю свою жизнь, критикуя поступки Будды. Хотя все видели Будду как совершенное существо, Девадатта его таким не видел.

Как-то я отправился в Техас навестить своего старого друга Джима. Я приехал без предупреждения, и он сказал мне, что у него назначена встреча, которую он не может отменить. Но поскольку я остановился в его доме, он предложил мне пойти вместе с ним на обед с его друзьями из Национальной оружейной ассоциации, все из которых были ярыми республиканцами. Я думаю, родственники некоторых из них были и членами «Ку-клукс-клана». Он представил меня скорее как своего «друга», нежели своего гуру.

Конечно, Джим не хотел, чтобы его друзья думали, что кто-то взял его в рабство или что его взял в оборот какой-то проворный гималайский гуру. Нам нравится идея свободы, независимости, опоры на собственные силы. Термин «гуру» подразумевает подчинение, поэтому вполне понятно, что он не хотел стать объектом насмешек из-за того, что он попал в сети к какому-то шарлатану.

Но когда его друзья разошлись по домам, Джим был готов сделать всё, что бы я ему ни сказал, до степени, по сути, граничившей с перебором. Я подозреваю, что даже после всех этих лет у него всё ещё было ограниченное понимание тантрической практики преданности гуру. Похоже, он не осмеливался сомневаться во мне, как будто тантрическая система не позволяет критического мышления, сомнения или анализа. Это весьма печально, поскольку тантра придаёт такое большое значение критическому мышлению, особенно в начале. Это не путь тирании. Видит ли он гуру просто как доминирующего учителя? Считает ли он, что участвует в каком-то экзотическом культурном ритуале подчинения? Или он действительно видит гуру как путь?

С другой стороны, есть и такие люди, как Сюзанна Блу, которая прямо на моих глазах отвадила потенциальных Дхарма-учеников, переусердствовав со своими публичными проявлениями преданности. Она рвётся совершать простирания в любом месте, где увидит ламу, независимо от ситуации. Она не хочет, чтобы другие подумали, что ей недостаёт преданности. Это очень недальновидно и безответственно с её стороны – быть столь несдержанной. Выражая свою любовь и преданность наставнику, некоторые ученики совершают ошибку, разрушая имидж гуру. Их гуру может пребывать в затворничестве в тайном месте, а ученики используют это, чтобы рекламировать и продвигать его.

Джим может скрывать свою преданность к гималайскому гуру от своих товарищей по чаепитию, но я надеюсь, что его скрытность является своего рода искусным методом, направленным на то, чтобы другие не зародили неправильных мыслей по поводу ваджраяны, а не вызвана чувством стыда. До тех пор, пока он не сделал выбор лишить себя права выбора, он прекрасно может представлять меня гостям как уборщика, наводящего порядок в его доме.

Итак, у вас есть свобода анализировать, и вас призывают делать это, но в какой-то момент вам следует войти в мир принятия решения. Это требует смелости. Это очень страшно, потому что анализ похож на перила – это поддержка, это даёт чувство безопасности. Рациональный ум обосновывает и оправдывает вещи, и это заставляет вас чувствовать себя комфортно. Всё проверено. Но с этого места вам нужно совершить прыжок.

Когда вы наконец решаете: «Окей, этот человек будет моим гуру», это не избавит вас от всех сомнений в ту же секунду. Вы приняли это решение после долгого анализа, но это не означает, что у вас не осталось сомнений. Просто ваше решение теперь принимает управление на себя. Возможно, даже хорошо сказать вашему предполагаемому гуру: «Понимаете, я решил, что я хочу быть вашим учеником, но иногда я буду сомневаться в вас». Гуру должен понять. Если гуру ожидает, что у вас не будет сомнений с того момента, как вы переступите порог его дома, – такой гуру идиот. На самом деле у этого человека нет качеств, необходимых подлинному гуру.

По мере того как эволюционируем мы, эволюционирует культура. И в какой степени культура служит сосудом или посредником для интерпретации Дхармы, в такой же степени она – виновник многих бед. К примеру, конфуцианская культура весьма сильна в Китае, ей свойственно большое уважение к мастеру, лидеру, отцу, и это смешивается с тантрическим понятием гуру. Легко отличить дерьмо от золота, но намного тяжелее отличить от золота хорошо отполированную латунь. Подобным образом многие конфуцианские ценности, такие как почтение к учителю, со стороны напоминают ваджраянский принцип преданности гуру, но по сути это совершенно разные явления.

Мастер ваджраяны будет навязывать тибетскую культуру израильскому ученику, несмотря на то, что эта культура ничего не значит для израильтянина. Конечно, если просветлённый мастер навяжет тибетскую одежду, тибетскую кухню и тибетский способ мышления, и это действительно разрушит эго и привычки израильтянина, то это можно считать просветлённым методом. Но в конечном итоге, если Дхарма должна быть установлена за пределами Тибета, культуры и привычки должны начать коммуницировать. Культура – это не то, что можно просто трансплантировать, не в этом суть. Если вы израильтянин, то, как бы глубоко вы ни были преданы своему тибетскому мастеру, шансы, что вы станете тибетцем в этой жизни, равны нулю, тогда как докопаться до своей природы Будды и применять подходящие методы для того, чтобы пробудиться от неведения и достичь просветления, очень даже возможно.

Здесь нет понятий правильного и неправильного. Нельзя категорично заявлять, что культурные атрибуты не работают вовсе. Столетиями тибетцы в глаза не видели цветка лотоса. В Тибете нет лотосов, этот образ был принесён из индийской культуры. Единственное, что они знали, так это то, что лотос растёт в грязи, и тем не менее они рисовали лотосы и визуализировали лотосы. Лотос был и остаётся важным буддийским символом. То же самое верно и для коровы, исполняющей желания. В прошлом в Тибете не было коров. Культурные символы и образы служат своей цели. Они точно не являются Дхармой, но могут служить средствами её донесения до умов искателей.

Даже если бы у нас был полный чек-лист и свод правил, которые у меня и в мыслях нет здесь вам предложить, не будет лёгкого способа судить о качествах гуру, потому что на фундаментальному уровне ум того, кто выносит суждение, уже загрязнён концепциями, надеждами и страхами.

В «Ваджрамалатантра-сутре» говорится, что требуется двенадцать лет для того, чтобы ученик исследовал гуру, и в свою очередь столько же лет, чтобы гуру исследовал ученика. Но у кого есть столько терпения? И после того, как вы проведёте двенадцать лет с гуру, у вас естественным образом начнут возникать суждения, поскольку вы были связаны с ним столько времени.

Как бы там ни было, рекомендуется, чтобы начинающие проводили тщательную проверку предполагаемого гуру, слушая истории, которые следуют за этим гуру, читая книги и другую литературу, оценивая его или её страницы в социальных сетях. Также не ограничивайте свой поиск лишь одним гуру, оставьте ум открытым для других опций, явных и неявных. Лишь то, что того или иного гуру обожают сотни учеников, не подтверждает его аутентичность. Как свидетельствует история, сотни, если не миллионы людей отлично справляются с задачей группового самовнушения и отрицания очевидного.

Вы можете остаться с первым человеком, который зажжёт в вас искру интереса, но разумно поискать среди различных типов учителей из разных возрастных групп, с различными стилями, из различных линий перед тем, как принять решение. Ведь именно они могут открыть ваш ум. Возможно, у вас есть предубеждение, что вам не нравится определённый тип гуру, но вы будете удивлены, обнаружив, что именно этот тип приносит вам наибольшую пользу.

Активный поиск по крайней мере на протяжении года отлично поможет вам разобраться со своими ожиданиями и предубеждениями. После годичного гуру-шопинга вы можете сузить свой поиск до нескольких гуру. Затем вы можете получить какие-то общие учения от этих нескольких финалистов, чтобы увидеть, понимаете ли вы их язык, можете ли вы уловить суть, когда они говорят. Просто слушайте. Необязательно принимать его или её как учителя, мастера или проводника, который будет диктовать вам, как жить. В этот период вам следует тщательно изучить свою способность выносить суждения. Ведь это не изучение качеств учителя биологии, математики или географии, чью способность к преподаванию можно легко оценить. Вам следует продвигаться постепенно и иметь более широкое видение, потому что мы говорим о достижении просветления во благо всех живущих.

Помните, что на протяжении этих поисков, поскольку потенциальные гуру пытаются указать вам духовный путь, им необходимо выказывать определённую степень уважения, даже если вас они не удовлетворяют. Это не означает, что вы не можете сознательно пытаться расстроить их время от времени, делая неожиданные вещи. Проверять их реакцию – это метод исследования. Так, вы можете одолжить у гуру денег и притвориться, что позабыли об этом, а затем посмотреть, будет ли он просить вернуть долг и как именно он будет это делать. Когда естественным образом возникают любые потенциально неприятные ситуации, когда события не складываются так, как он ожидает, или кто-то отзывается пренебрежительно о его духовной линии или о том, как он выглядит, это подходящее время для того, чтобы понаблюдать за поведением вашего кандидата. Но пытайтесь делать это с искренним уважением к этому человеку, который старается научить вас Дхарме.

Давным-давно, во время моей первой поездки в Индонезию, один из принимавших меня людей пригласил меня в путешествие из одного города в другой, купив мне билет сначала на местный автобус, а затем на поезд в вагон третьего класса. У меня был довольно большой опыт такого рода путешествий, поскольку я регулярно ездил в Бир в Северной Индии на местном автобусе. В те дни не было роскошных автобусов «Вольво» с плюшевыми сиденьями и кондиционерами, приходилось ездить вместе с курицами и козами. Поэтому мой индонезийский вояж не поверг меня в шок. Много лет спустя этот ученик сознался, что пригласил меня в это некомфортное путешествие, чтобы устроить мне проверку, увидеть, был ли я испорченным и избалованным человеком. Я искренне полагаю, что он поступил весьма умно.

Поскольку жизнь коротка, мы не можем позволить себе роскошь исследовать гуру бесконечно. Достаточно долгое время посещая публичные учения или получая личные наставления, пребывая рядом с гуру и внимательно наблюдая, как он проявляет себя в сложных ситуациях, необходимо прийти к какому-то выводу. Если, по прошествии определённого времени, к потенциальному гуру не возникает особого чувства, это можно расценивать как знак отсутствия связи. Несмотря на то, сколь ненадёжными могут быть наши эмоции, они всё же имеют свою рациональную логику. Чувства, которые возникают или не возникают, являются результатом кармической связи, выходящей за пределы этой жизни.

Как только вы чувствуете, что определились со своей эмоциональной и рациональной реакцией на потенциального кандидата, вы можете проверить эту связь, испросив у него более полные учения. До этого момента вы не должны чувствовать себя обязанным стирать нижнее бельё гуру, но сейчас вы можете начинать делать это. Также вы можете начинать делать какие-то милые, безобидные подношения, такие как фрукты, цветы или благовония, – подношения, которые не приведут к расстройству или сожалению после проявления такой щедрости. Также на этом этапе неплохо будет проверить собственную гордыню и эго, начав простираться и проявлять обычное уважение и почтение к этому человеку. В этот момент вы начинаете получать учения не как университетский студент, слушающий лекцию, но как пациент, слушающий совет врача.

Если ваша убеждённость в достоинствах гуру не поколебалась, а, наоборот, стала крепче и глубже, тогда с пониманием необходимости гуру для следования по пути ваджраяны вы начинаете подносить своё тело, речь и ум и готовиться к получению посвящения. Но невозможно переусердствовать, повторяя снова и снова, что получение посвящения – крайне важное и ответственное дело. Нет ничего более величественного или более опасного, чем получение тантрического посвящения.

Когда я давал серию посвящений в одном ньингмапинском монастыре в Спити, высоко в индийских Гималаях, настоятель местного гелугпинского монастыря приходил в мою комнату со всякого рода формальностями, подносил хадак и всячески выказывал почтение. Для тибетским лам, представляющих тот или иной монастырь, обычное дело подобным образом приветствовать заезжих учителей. Он регулярно приходил в храм прямо перед тем, как я начинал даровать посвящение, и делал ритуальное подношение мандалы. Но сразу же после подношения мандалы он уходил. Лишь однажды он остался на передачу сутры Праджняпарамиты. Но во время всех остальных тантрических посвящений он уходил. Некоторые из моих учеников наблюдали его отказ получать посвящения и даже критиковали его поведение как проявление крайне сектарного подхода. Но я находил его поведение заслуживающим восхищения и исполненным элегантности. Он не знал меня, поэтому зачем ему было намеренно создавать со мной необратимую кармическую связь? Нам всем следует быть такими же осторожными. Преданность Дхарме должна быть для нас важнее, чем желание соответствовать ожиданиям окружающих.

Многие ламы и практикующие действительно избегают получать учения от определённых высоких лам, но они открыто не показывают это. Из соображений политкорректности, они придумывают разного рода предлоги или уезжают из города, когда приезжает тот или иной лама.

Проведя достаточное количество времени со своим потенциальным гуру, вы должны ответить на следующий перечень вопросов, и сделать это до того, как решите принять тантрическое посвящение:

• Насколько этот гуру на самом деле зарождает во мне бодхичитту?

• Насколько влияние и учение этого гуру превращают мои неблагие мысли и действия в благие мысли и действия?

• Насколько учение и проявление этого гуру способны превратить мои благие поступки в путь освобождения?

• Насколько проявление этого гуру помогает мне реализовать единство сострадания и пустоты?

• Насколько присутствие и влияние этого гуру помогают мне меньше заботиться о мирских делах и славе?

• Насколько учения этого гуру способствуют моей открытости и несектарности?

• Насколько учение этого гуру зарождает во мне преданность Будде?

• Насколько учение этого гуру делает меня внимательным и аккуратным, когда речь идёт о непричинении вреда другим существам?

• Насколько учения этого гуру заставляют меня ценить преданность гуру и Трём драгоценностям, уважать закон кармы?

• Насколько учение этого гуру помогает мне ценить других учеников, имеющих своих достойных учителей?

Вот несколько явлений, на которые необходимо обратить внимание и, по возможности, сторониться:

• Гуру, без зазрения совести похваляющиеся своим статусом, степенью признания и тем, какие высокие ламы кланялись им, чтобы получить от них учения. Порой это выглядит действительно смехотворно.

• Гуру, которые выставляют на показ свои «Мерседесы», как будто у мафиози и грабителей не такие же пристрастия в выборе машин. «Мерседес» не делает гуру ни на унцию лучше, ни на дюйм выше и ни на йоту более квалифицированным для того, чтобы учить.

• Меркантильные и корыстные гуру, которые видят рыночный спрос на духовных проводников. Они стремятся учить, потому что, как гуру, они могут быть влиятельными людьми, зарабатывать много денег и иметь обслуживающий персонал.

• Возбуждение по поводу кого-то, наделённого титулом и связанного с давней традицией. Лишь тот факт, что кто-то принадлежит к древней и славной линии учения, необязательно означает, что он или она являются квалифицированным мастером именно для вас.

• Гуру, слишком вовлечённые в дела своей семьи. Если их мирские семейные связи имеют для них такое большое значение, у них будет слишком много хлопот в этой жизни.

Почему наши человеческие гуру имеют такие явные недостатки? Почему они не могут быть совершенными, как Будда? Гуру, сам являющийся человеком, часто будет проявлять некоторые из присущих нам недостатков и несовершенств, с которыми мы боремся, но в результате этого он или она будут намного более эффективными учителями, чем «совершенные» гуру. По иронии судьбы само это человеческое несовершенство даёт в руки гуру наиболее эффективные инструменты. Если бы гуру проявлялся как абсолютно совершенное существо, вы бы не смогли с ним общаться, поскольку вы сами несовершенны.

Гуру, которые действуют в точности «по инструкции», которые преподносят себя как безупречно благонравных существ, быстро могут стать слишком предсказуемыми. Ученики поймут, как от них прятаться, и будут в точности знать, чего ожидать. Не будет никаких сюрпризов. Ваджраяна – это путь выбивания почвы из-под ног, поэтому вам нужен кто-то, кто умеет это делать. Должно быть взаимодействие для того, чтобы эта почва была выбита, поэтому гуру должен пребывать на каком-то человеческом уровне, что естественным образом предполагает наличие недостатков.

Цель Буддадхармы в том, чтобы вести нас по пути, в конце которого мы станем буддами. С точки зрения ваджраяны наша цель должна быть в том, чтобы стать гуру, а не гарантировать себе бесконечную череду рождений у лотосовых стоп будды. Точнее, наша цель в том, чтобы реализовать состояние гуру, открыть внутреннего гуру, стать хозяином всего – своего эго, эмоций, омрачённых восприятий и двойственных мыслей. Если бы гуру по своей сути был чистым, а ученик по своей сути был бы нечистым, стать нераздельным с гуру было бы чрезвычайно трудно.

Когда люди говорят о плохих гуру, они часто обращают внимание на моральные и нравственные изъяны, связанные, как правило, с сексуальным насилием и алкоголем. Вред от алкоголя многогранен, особенно если алкоголиком является гуру. Он не только вредит самому гуру, но, поскольку предполагается, что этот человек должен показывать пример сообществу, злоупотребление гуру алкоголем может потворствовать пристрастию других алкоголиков. И, без всяких сомнений, сексуальное насилие разрушительно.

Но сексуальное насилие и злоупотребление алкоголем легко заметить, тогда как есть другие, более коварные и глубокие злоупотребления, которые имеют место в духовном мире. Такие злоупотребления более тонкие и поэтому более опасные. Три объекта пристрастия, соревнующиеся за награду в номинации «Худшая форма злоупотребления», – это деньги, власть и слава.

Когда гуру развлекается с девушками, люди быстро начинают ясно и недвусмысленно осуждать его, тогда как в вопросе отношения к финансам всё становится куда более запутанным. Всегда есть кажущееся достойным оправдание – например, «он хитрит и изворачивается, чтобы принести пользу монастырю». Денежный вопрос столь коварен потому, что в нашем материалистичном мире мы не можем не пользоваться деньгами. Каждый наш шаг чего-то стоит. Валюта – это современный способ общения, и она может быть очень полезной. Но, возможно, людям следует обратить внимание на деньги в связи с их разрушительным потенциалом. Это как болезнь, которая не выглядит со стороны как болезнь, хотя она и разъедает вас изнутри. Денежный вопрос может отравить учения и на самом деле уже сделал это. Можно задаться вопросом, почему ламы должны ездить на лучших машинах и жить в самых роскошных домах, как будто эти внешние атрибуты совершенно необходимы для распространения Дхармы и принесут благо живым существам. Это не может быть истинно, поскольку есть ламы, у которых нет вообще никакого материального богатства, и всё же они приносят безмерное благо живым существам и Дхарме.

Затем мы имеем дело с патологической тягой к власти. Как любая другая дурманящая разум зависимость, жажда власти содержит в себе присущее ей неведение, которое вызывает страдание и создаёт завесу обмана. Нелегко выдержать давление, стресс, ожидания, которые люди возлагают на влиятельных людей, включая гуру.

Конечно, у гуру должны быть определённые сила и влияние. В текстах говорится, что три качества учителя – это всеведение, сострадание и сила. Но в этом случае мы не говорим о мирской власти. Мы говорим о силе, способной разрушить сеть омрачений в умах учеников, не более того. В целом, любой вид мирской власти очень опасен, если только гуру не является высшим существом, знающим, как использовать её для блага внешнего мира и населяющих его существ.

Как бы мы ни мечтали порой: «Как было бы здорово, если наш премьер-министр был бы тантрическим буддистом», когда гуру без высокой реализации получает социальную или политическую власть, это не сулит ничего хорошего ни обществу, ни правительству. Политическая власть, которой обладают гуру – духовные лидеры, очевидно, вредна для политической и социальной систем, но самое печальное в том, что она выхолащивает, развращает и приводит к вырождению Дхарму. Семьсот лет, на протяжении которых Тибетом правили ламы, не было никаких инвестиций в инфраструктуру, школы, систему безопасности и экономику. Почему? Потому что эти ламы понятия не имели о подобных вещах, и, по их мнению, не стоило тратить силы и время на такого рода мирскую деятельность.

К славе также развивается привыкание. Обожание опьяняет, особенно когда к вам относятся как к знаменитости. В наши дни буддийские ламы и институты приумножают собственную славу путём откровенной саморекламы самих себя, создавая и продвигая бренды с использованием логотипов, наклеек, особых членских значков и прочей атрибутики. Люди даже намекали мне, что организаторы мероприятий в Катманду нанимают людей, чтобы те ожидали в зале прилёта аэропорта, создавая иллюзию многолюдной церемонии встречи, когда приезжают некоторые ламы. В Бутане и Непале есть мода воздвигать большие ворота или арки, украшенные флагами, для приветствия лам. Преданные ученики тщательно подсчитывают, у какого ламы больше приветственных ворот и многолюднее свита. Наблюдать это порой прискорбно, поскольку многие из этих внешних атрибутов почитания возводятся наспех, некачественно, лишены элегантности и выглядят довольно жалко.

С духовной точки зрения странно наблюдать процесс создания бренда из учителя. Возможное оправдание – реклама может выступать ещё одним искусным средством: создание большего шума даёт большему количеству людей возможность получить доступ к Дхарме. Но славу не нужно искусственно создавать. Истории известны учителя, например Миларепа, которые стали знаменитыми, не стремясь к этому, лишь в силу того, кем они были и как они учили. Можно с полной уверенностью утверждать, что Миларепа не тратил время, энергию и деньги на продвижение самого себя.

Жажда искусственной, намеренно созданной славы – это пагубная привычка, и для тех, у кого есть потенциал стать учителем, – одна из привычек, с которой наиболее сложно расстаться. Мастера традиции кадам говорили, что практикующий Дхарму должен быть готов к тому, чтобы принести в жертву три вещи: то (еда), го (комфортное окружение) и там (слава). Когда учитель пропускает хороший обед или отказывается от тёплой куртки – это одно, но намного тяжелее отпустить жажду славы. Гуру часто могут обладать способностью отказаться от пищи и комфорта, но не могут сдержаться, чтобы не обратить на это внимание окружающих. Осознанно или неосознанно они думают: «В чём смысл аскетизма, если он не способствует построению хорошей репутации?»

Для гуру попроще большей неприятностью, чем отсутствие положительной репутации, является дурная репутация. Только великое существо может быть достаточно смелым для того, чтобы не побояться создать себе дурную репутацию.

Если ваш тантрический учитель – монах, который принял обеты винаи, ему не разрешается сходить с пути целибата, он всё ещё связан винаей, правилами монашеской дисциплины, созданными Буддой. Важно понимать, что тантрические обеты не отменяют обеты винаи. На самом деле в ваджране второй по важности тантрический обет – никогда не нарушить обетов пратимокши, базовых правил монашеской дисциплины. Поэтому если монах вступает в сексуальный контакт с гуру, который является монахом-бхикшу, он нарушает свой обет винаи, и, нарушая обет винаи, что в любом случае противоречит словам Будды, он также нарушает свой тантрический обет. Тем не менее есть довольно много лам, которые нарушили свои обеты винаи и продолжают делать вид, что они не делали этого. Ходят слухи, что некоторые ламы, когда давали маху, даже не пытались препятствовать следовавшим за этим абортам.

Если это правда, такие учителя обманывают Будду и врут людям. Скорее всего, они злоупотребляют доверием своих учеников, и в таком случае это неправильное сексуальное поведение, а если они потворствуют аборту, они убивают живое существо. Всё это – основополагающие виды недобродетели.

К несчастью, некоторые из этих лам не только нарушили свои обеты – они продолжают давать посвящения в монахи, обманывая всё духовное сообщество. Возникает всё больше и больше ситуаций, когда ламы скрывают, какие именно обеты они приняли, напуская туману и делая ситуацию непрозрачной. Многие люди во внутреннем круге знают об этих нарушениях, но поскольку они живут в обществе, в котором важнее всего сохранить лицо, они ничего не говорят. Они молча начинают терять уважение ко всей системе и к линии учения. Таким образом, эти ламы способствуют деградации Буддадхармы в целом. Это также происходит и в других янах. Ши Йонгсинь, настоятель знаменитого монастыря Шаолинь в Китае, недавно был обвинён в том, что он мошенник, ставший отцом детей от двух разных женщин, несмотря на принятые им обеты безбрачия. Не говоря уже о его планах построить роскошный курорт с гольф-клубом за 300 миллионов долларов в Австралии.

Будда никогда не говорил, что ставший однажды монахом навсегда закрывает для себя путь назад. Люди могут сложить с себя обеты и стать частью сообщества мирян. Но в обществе тибетцев, так заботящихся о статусе и имидже, сложить обеты считается делом постыдным и возмутительным. В прошлом, когда монахи и ламы, даже очень высокие ламы, открыто отказывались от своих обетов, с ними часто плохо обходились и избегали общения с ними. Они считаются позором для своих родителей, своего рода, своей деревни, своих гуру и своего монастыря. Шестой Далай-лама Кхамтрул Тенпа Ньима Ринпоче встретился с массовым порицанием со стороны высших членов тибетского правительства, потому что отказался от монашеских обетов ради своих многочисленных супруг. Есть даже сведения о том, что некоторые монахи планировали убить Шестого Далай-ламу, когда он решил жить с супругой. Его монахи думали: «Ну, он в любом случае переродится, так что мы можем покончить с этой его нынешней версией». Поэтому, движимые соображениями стыда и гордыни, многие монахи и ламы из молодого поколения чувствуют, что у них нет другого выбора, кроме как скрывать нарушение обетов, что изнутри разрушает всю монашескую систему.

Что касается сексуальных отношений учеников и учителей, если один из них монах или монахиня, связанные обетом винаи, половой акт – это нарушение данного обета. Но если вы приняли этого человека как своего мастера ваджраяны и у вас нет совершенно никаких сомнений, и есть преданность, позволяющая воспринимать его как Будду, Дхарму, Сангху, дэву и дакини, приказ гуру – это ваша практика. (Подождите, подождите. Продолжайте читать. Я далее объясню это более подробно.) Даже если гуру скажет, что вам следует стать христианином, это может восприниматься как часть пути. Если вы тантрический практик, выполнять приказ гуру – это практика ваджраяны. Вы не просто станете христианином, вы всё ещё будете на фундаментальном уровне практиковать ваджраяну, поскольку вы следуете его наставлению. Вы не нарушите свой обет прибежища, приняв Господа Иисуса Христа как своего спасителя. Гуру будет по-прежнему пребывать над Иисусом Христом.

Покуда вы делаете всё, что говорит гуру, что бы вы ни делали – касательно религии, идеологии, секса, чего угодно, – это тантрическая практика. Поскольку в тантре ваш гуру – это Будда, ваш гуру – это Дхарма, ваш гуру – это Сангха, делая то, что он говорит, вы находитесь на пути.

Вы выбираете скорее путь, а не человека. Перед тем как принять мастера ваджраяны как своего проводника, честно спросите себя, что вы будете делать, если ваш учитель совершит что-то неподобающее или противозаконное. Или что произойдёт, если ваш учитель скажет вам делать что-то, что кажется противоречащим Дхарме. Хорошо подумайте, потому что с того момента, когда мы принимаем гуру как своего учителя, как практикующие ваджраяну, какое бы поведение ни демонстрировал наш гуру, мы не должны выносить никаких суждений. Поэтому, если ваш учитель спит с кем попало или принимает деньги под предлогом разрушения чьих-то привязанностей, это будет проверкой для вашей преданности.

Предположим, Брук думает, что я – будда, не просто теоретически или потому, что ему, как ученику Дхармы, полагается так думать, а потому, что он действительно видит меня как будду, с сильной убеждённостью. Это приведёт к созреванию плода его заслуги, и он получит благословения, независимо от того, действительно ли я являюсь буддой. И теперь, если я воспользуюсь этим и применю к нему насилие каким угодно способом – физическое, финансовое, эмоциональное или сексуальное, – мне придётся иметь дело с кармическими последствиями, потому что я обычное существо, связанное законами причины и следствия. В действительности, поскольку я ношу титул «гуру», у меня больше привилегий, и поэтому кармические последствия будут намного тяжелее. Кроме того, поскольку я использую Дхарму, чтобы злоупотребить его доверием, последствия будут ещё более тяжкими. При этом сам Брук, с его чистым восприятием, в действительности получит пользу, сохранив свою преданность мне как учителю.

Это ещё одна причина, почему перед тем, как практиковать преданность гуру, стоит обрести прочную основу в виде буддийской философии. Она даёт вам понимание того, что все явления возникают в силу взаимозависимости, что всё лишено истинно существующей природы, что всё недвойственно и потому равностно, и что абсолютная природа всех существ – будда. С помощью этого вы приходите к философскому пониманию, что всё, включая будду и гуру, является вашей проекцией и что ваш путь будет совершенным путём мудрости и метода.

Основа в философии

Сам Будда сказал: «Перед тем, у кого есть преданность, будет пребывать сам Будда». Это утверждение хорошо сочетается с принципом буддийской философии читтаматры, что всё есть наш ум. Также это сама основа тантрического воззрения. Постепенно укрепляться в этом воззрении и применять его ко всему, вплоть до восприятия всех существ как будд, – это основа отношений гуру – ученик.

Если вы думаете, что гуру существует где-то вовне, как истинно сущее совершенное создание, какой-то получеловек-полубог, значит, вы готовитесь ступить на отвратительный, разрушительный, ложный путь.

Но повторюсь: когда вы приняли гуру как своего учителя, вы не можете судить о его или её поведении. Готовы ли вы принять это? Или хотите поторговаться? Может быть, вы попросите гуру подписать документ, в котором говорится: «Если вы меня ударите, я перестану быть вашим учеником». Или у вас есть смелость совершить этот огромный прыжок веры без всяких договорённостей, без всякой соломки, подстраховки и сетки внизу?

Для тех учеников, которым нужна спасательная верёвка, ваджраяна – не единственный путь, существует бесконечное количество путей и методов, из которых можно выбирать. Корень всех учений Будды – шравакаяна, и сердце учений Будды – махаяна, оба эти пути являются полными. Каждый путь, который показал нам Будда, является полным и совершенным, и содержит всю необходимую подготовку. Вам не нужно изобретать новый путь.

Но у пути ваджраяны есть преимущества. Это быстрый путь, или он может таковым быть, если ученик знает, как слушать, созерцать и видеть с великим намерением. Цель, к которой мы стремимся, не где-то там далеко, цель уже здесь и сейчас, в точности как этот путь работает здесь и сейчас. Путь практичен. Люди иногда сомневаются перед тем, как вступить на духовный путь, поскольку они волнуются о том, что им придётся от многого отказаться. Возникает такое чувство, как «я не могу быть хорошим практикующим Дхарму, потому что мне нравится секс, я хочу есть хорошую еду, я хочу иметь деньги на счету и я не хочу жить в пещере». Но ваджраяна не придаёт никакого значения аскезе. Или можно сказать, что у неё другая интерпретация аскезы. Если у вас, как ученика, есть правильное воззрение и отношение, вы можете развлекаться по полной и всё же достичь просветления – на самом деле быстрее и менее болезненно, чем на других путях.

И у ваджраяны нет предубеждений относительно эмоций, у вас могут быть ваши эмоции и также ваше просветление. Подход ваджраяны не проводит никаких различий между мудростью и эмоцией, если вы применяете воззрение. Классической аналогией является камфара, которая может быть как ядом, так и лекарством. Как учёный, который видит воду и Н₂О как одно и то же, мастер ваджраяны видит эмоцию и мудрость как нераздельные. С таким отношением, или воззрением, ваджраяна практически не проводит различий между хорошим и плохим, нравственным и безнравственным, чистым и нечистым.

Для нас, как буддистов ваджраяны, целью является выход за пределы двойственного мышления. Двойственность – наше главное препятствие. Но большинство из нас так привязаны к двойственности, что мы не в состоянии без усилий перейти из земли двойственности в землю недвойственности. Нам так комфортно в двойственности, мы почти что не можем без неё обойтись. Язык двойственности – это единственный язык, на котором мы говорим. Даже если мы подходим к понятию недвойственности, в этот момент мы должны втиснуть его в рамки двойственности, потому что недвойственность не может быть воспринята обычным умом. И даже если у нас случается проблеск осознания недвойственности, на интеллектуальном уровне она нас не привлекает. Мы даже можем его бояться, страшиться потерять все наши точки опоры. Поэтому у нас есть желание всеми силами держаться за ту малую двойственность, которую мы понимаем.

Другие колесницы, такие как махаяна, работают со слабостями существ, намеренно применяя двойственные понятия хорошего и плохого. В других колесницах вы найдёте меры безопасности, правила, ясные указания, вехи, критерии, показатели. Они безопасны, они чётко указывают направление. Ученикам нравится, когда им говорят «это правильно» и «это неправильно».

Когда мы приходим к ваджраяне, высшей тантре, здесь практически не остаётся двойственных различий на пути. Поскольку наша фундаментальная цель – выйти за пределы двойственности, сам путь к этому будет недвойственным.

Цветок лотоса, помещённый в красивую пиалу с чистой водой, и всё ещё бьющееся, истекающее кровью сердце в чаше из человеческого черепа в равной степени совершенные подношения в ваджраяне. Обычные правила красоты и совершенства аннулированы. Это может казаться непостижимым для обычного ума. Но без препятствий и баррикад из правил и норм ваджраяна может быть стремительным путём. Хотя тут следует заметить: высокая скорость содержит в себе опасность.

Будьте внимательны и не позволяйте обыденной морали вмешиваться в мудрость ваджраяны, потому что, делая это, вы подменяете золото соломой.

Нет противоречия между необходимостью исследовать гуру и пониманием того, что гуру – это наше собственное восприятие. На самом деле эти две позиции дополняют друг друга. По сути, мы всегда должны исследовать собственное восприятие. Кроме этого, больше нечего исследовать.

Даже если вы наберётесь смелости и решите идти по этому пути и принять кого-то в качестве своего гуру – великого мастера, аутентичного держателя линии, – вы всё равно можете видеть его недостатки. Вы можете попробовать договориться с самим собой, думая: «Ну да, у него человеческие привычки, проблемы с характером, но ведь у него есть и другие качества, которые могут привести меня к просветлению». Для робких практикующих это всё, что им остаётся. В конечном итоге вашей целью является действительное развитие доверия и преданности, основанных на мудрости.

Помните, пока вы ещё находитесь на стадии изучения потенциального гуру, вам не нужно закрывать глаза на его поведение. Но вам и не следует быть слишком предвзятыми и критичными. Нет нужды распространяться обо всём, чему вы стали свидетелем, разбалтывая об этом первому встречному-поперечному. Вы всегда можете просто принять решение не следовать по этому конкретному пути.

Как практикующие, мы должны испрашивать учения: мы должны молить учителя повернуть колесо Дхармы. Нас призывают к этому не только в махаяне, но во всех янах. Для этого у нас есть семичастные молитвы. Так полезно просить даровать учения, особенно если вы просите не только ради собственного блага. Если вы просите учения с мотивацией, вызванной отречением и состраданием (бодхичиттой), – если вы просите учения, чтобы принести благо всем живущим, – это высший способ испрашивать учения.

Но если гуру – подлинный, отважный и искусный наставник, он может не дать учения, даже если кажется, что у него есть все необходимые знания, время и место, чтобы их даровать.

«Не пытайся. Делай или не делай. Здесь нет места попыткам». – Его Верховное Святейшество Йода

Я испрашивал особые тантрические учения у Кьябдже Деджунга Ринпоче много раз на протяжении двух лет. В конце концов, в один прекрасный день в Непале, вместо того чтобы выпроводить меня, он сказал мне подождать. Казалось, он был очень занят тем, что рылся в своих чемоданах и просил своих помощников найти его ежедневник. Я думаю, мне пришлось прождать час. Он не отвечал на мои вопросы, он даже не смотрел в мою сторону, пока читал ежедневник и делал пометки. В конце концов он сказал: «Хорошо. Это седьмой раз, когда ты просишь, поэтому я буду учить тебя».

В тантрических текстах мы читаем, что гуру более ценен, чем все будды тысячи эонов, поскольку ни один из будд тысячи эонов не смог бы проявиться для вас без вашего теперешнего гуру. Там же говорится, что даже мимолётная мысль о гуру имеет бóльшую силу, чем медитация на божестве на протяжении тысячи эонов. Поэтому абсолютным объектом прибежища является гуру, и все другие объекты прибежища – Будда, Дхарма, Сангха, дэва, дакини и божества, такие как Манджушри и Авалокитешвара, – не что иное, как проявления самого гуру. Исходя из этого мы учимся воспринимать всё, что делает гуру, как просветлённую активность.

Я Ваджрадхара

Когда Речунгпа спросил Миларепу: «Чьим проявлением ты являешься?», Миларепа ответил: «Я не знаю. Я мог бы быть совокупным проявлением всех трёх нижних миров вместе взятых, но если ты думаешь, что я Ваджрадхара, то получишь благословения, как если бы я действительно являлся Ваджрадхарой». Держите этот совет в сердце.

И всё же когда мы впервые встречаемся с гуру, мы можем видеть его или её просто как кого-то, кто в силах защитить нас от обычных страхов. Большинство из нас даже не знают о более тонких и подспудных формах страха, живущих в каждом из нас, несмотря на то, что они являются фундаментальным источником нашего страдания. Итак, мы приходим со всеми этими обыденными страхами, такими как страх, вызванный потребностью в одобрении, потребностью в партнёре, страх одиночества, отсутствие направления в жизни, семейные проблемы. Желая освободиться от всех этих потребностей и страхов, мы ищем гуру, уютно устраиваемся где-то рядом с ним, даже вверяем себя гуру.

Но если отношения гуру – ученик основаны только на обычных страхах, они неминуемо и основательно испортятся, потому что обычные страхи бесконечны. То, чего вы боитесь в этом году, может пугать, а может и не пугать вас в следующем году. Всегда будут новые страхи, и вы всегда будете искать способы избавиться от них. Когда гуру не сможет сделать это для вас, возникнет чувство неудовольствия, а то и разочарования.

Если вы действительно серьёзно настроены следовать по пути ваджраяны, отношения гуру – ученик должны постепенно вести к тому, что гуру будет защищать вас от вашего собственного цепляния за эго. В конечном итоге работа гуру – это защищать ученика от двойственного ума, и именно в этом месте всё усложняется, потому что часто ученики не хотят такой защиты. Если гуру не обладает смелостью, достаточным состраданием или полной реализацией, он может вместо этого массировать, поощрять и питать цепляние ученика за своё эго.

Существует много способов определения «коренного гуру», известного по-тибетски как «цавэй лама». Коренной гуру может быть человеком, от которого вы получили четыре посвящения: посвящение сосуда, тайное посвящение, посвящение мудрости и посвящение слова, или «таковости». Принимая эти посвящения, вы принимаете дарующего их как своего гуру. Но здесь необходимо определить, что мы имеем в виду под словом «получили». Я уверен, многие читатели этой книги уже получили более пятидесяти посвящений и, вполне возможно, не имеют ни малейшего представления, что при этом происходило. Наивысшее определение получения посвящения – слишком сложное, чтобы растолковывать его здесь.

Получение вами этих четырёх абхишек, особенно посвящения слова, создаёт определённую связь между вами и гуру. И если наставления гуру могут дать вам каким-то образом проблеск природы вашего ума, тогда он или она совершенно точно является вашим коренным гуру. На вопрос о том, можно ли иметь нескольких коренных гуру или только одного, нет чёткого ответа и нет установленных правил. Но не удивляйтесь, если вы услышите от какого-нибудь рьяного тибетского практикующего, что у вас должен быть только один коренной гуру.

Порой отношение тибетцев к коренному гуру может быть скорее делом родоплеменным: многие выбирают своего коренного гуру, исходя преимущественно из географического принципа. Тибетцы и бутанцы, живущие возле моих монастырей, часто будут считать меня и только меня своим цавэй ламой, поскольку я связан с их деревнями, а некоторые считают меня своим коренным гуру, потому что я являюсь внуком коренного гуру их дедушки. Но никто не обязан связывать себя такого рода привычкой. Подобный омрачённый подход к выбору коренного гуру, основанный на географии и семейной линии, не должен касаться тех, кто не является тибетцами или бутанцами.

Американец или тайванец, к примеру, вольны выбрать любого гуру, который им нравится. Но, получив такую свободу, некоторые бесконечно занимаются витринным шопингом, выбирая из многих гуру, в поисках дружеского общения, одобрения и удовлетворения. А затем, нагрузив себя многими гуру, они слышат различные противоречащие друг другу советы. Иногда это может вызывать стресс, и существует также риск злоупотреблений. Когда у вас много различных советников, вы можете начать выбирать те советы, которые удовлетворяют желания вашего эго, и тогда весь смысл духовного пути теряется.

Когда я был маленьким, моя семья часто ужинала с другими семьями, у которых были дети моего возраста. Иногда после ужина я подслушивал, как взрослые планировали и обсуждали, за кого девочки должны выйти замуж. Девочки присутствовали тут же, мыли посуду и беседовали, не обращая никакого внимания на тот факт, что их будущее решалось за них. Я очень жалел их, потому что им не давали возможности принять такое важное решение о своей собственной жизни. Затем это даже случилось со мной, когда мне было за тридцать. Группа друзей, которых мы не будем называть, сильно настаивала, чтобы я женился на одной даме. Кто они такие, чтобы решать за меня? Как бы там ни было, я оказался крайне тяжёлым случаем. Я стал таким придирчивым и разборчивым, что даже форма пальцев должна была быть в точности такой, какая мне нравилась. Между тем многие из тех девушек, о которых я так печалился, счастливо вышли замуж за мужчин, которых выбрали для них их семьи. Суть в том, что, когда у вас слишком большой выбор, вы становитесь взыскательным и искушённым, а когда вы становитесь искушённым, всё чрезмерно усложняется.

Кто-то, вроде уже знакомой нам госпожи Пинг, может попробовать удовлетворить и порадовать всех гуру, постепенно собрав целую коллекцию из них. Она действительно наслаждается этим хором одобрения. И если у неё много гуру, она может использовать их, задавая им одни и те же вопросы, пока один из них не даст ответ, который она хочет услышать. Затем она сообщает этот ответ всем другим гуру, и в знак уважения те соглашаются. Поэтому проверьте, не имеет ли место такого рода манипуляция, и проверьте свою мотивацию в поиске многих гуру. Возможно, вы просто хотите иметь коллекцию выдающихся гуру, которыми можно похвастаться.

Есть те, кто настаивает, что у нас должен быть только один гуру. Нигде в сутрах, шастрах и тантрах не упоминается о таком правиле. Подобных ограничений не существует. Присутствие в вашей жизни многих учителей может вас внутренне обогатить. А ещё это может вас запутать, дезориентировать и поглотить уйму времени. Если какой-то гуру говорит, что у вас может быть только один гуру и вы должны следовать только одной линии учения, я бы скорее воспринял это как знак не следовать за этим конкретным гуру. С другой стороны, если этот совет исходит от исключительно сострадательного человека, который хорошо вас знает и хочет, чтобы вы не заблудились, это должно быть воспринято с благодарностью.

На практике ученики могут иметь более чем одного гуру, точно так же как у дерева может быть много корней. Или, к примеру, у вас может быть один коренной гуру и много гуру-ветвей. Или у вас могут быть даже гуру ветвей, фруктов, цветов и листьев. Вы можете следовать стольким гуру, скольким желаете, покуда вы можете справиться с этим. У Джамьянга Кхьенце Вангпо было более ста гуру, точно так же как и у Несарвы Кхьенце Вангчука, Шалу Лосала Тенгкьонга, Логченпы и Нгари Панчена.

Если вы хотите следовать только за одним гуру, это также хорошо. У индийских мастеров обычно был только один гуру и одна практика божества, и они достигали чрезвычайно высоких уровней. Атиша Дипанкара критиковал тибетскую привычку выполнять практики множества божеств. Он сказал, что в Индии практикующие обретают сотни тысяч достижений благодаря одному-единственному божеству, тогда как в Тибете практикующие практикуют сто божеств и в результате ничего не достигают.

До недавнего времени большая часть тантрических учений была недоступна широкой аудитории. Сейчас вы можете получить даже самые тайные учения от случайных гуру или найти их на полках книжных магазинов. Преждевременное слушание или чтение учений ваджраяны связано с некоторой опасностью, потому что вы можете развить неверное понимание. Отучиться от усвоенного понятия намного сложнее, чем обучить корректным образом изначально. Даже если вы думаете, что готовы, вы должны проверять этот позыв снова и снова.

Ученики, которые стремятся практиковать тантру, должны сначала заложить прочную основу в понимании тантрического воззрения. Без должной основы понимания воззрения все тантрические медитации, методы и атрибуты могут вызвать беспокойство в учениках, потому что многие из этих методов созданы отнюдь не в формате политкорректности и не нацелены на то, чтобы соответствовать обычному способу мышления.

Если вы взглянете на рассказы о жизнях гуру в Древней Индии, то увидите, что ваджраяна никогда не доставалась так уж легко. И когда гуру решал даровать учения конкретному практикующему, им обыкновенно предстояло найти удалённое место, вдали от путей этого мира, и сделать это втайне. Тантрические практикующие университетов Наланда и Викрамашила отличались особенной скрытностью. Никто не знал, что они учили ваджраяне. И когда для учеников приходило время становиться серьёзными практикующими, самые реализованные из них навсегда покидали свои монастыри-университеты.

Отчего-то подобная скрытность не прижилась в Тибете. Там ваджраяна стала частью повседневной культуры. Людям никогда не воспрещалось заходить в храмы, откровенно украшенные сакральными образами, такими как черепа, обнажённые дакини, танцующие на трупах, или многоголовые божества. Такой свободный доступ к тантре был чем-то совершенно неслыханным в Древней Индии. Представьте, если бы пароли безопасности и карты Пентагона продавались в каждом магазине и были выставлены на всеобщее обозрение.

Когда тибетские ламы начали учить за пределами тибетского сообщества в наши дни, они учили точно так же, как они делали бы это в Древнем Тибете. Они не принимали во внимание, что буддизму в таких местах, как Нью-Йорк, нет и ста лет и что для многих культур понятия кармы, перерождения, Четырёх благородных истин и взаимозависимости – не говоря уже о тантрических принципах – совершенно чужие. К примеру, тибетское понятие ума и то, что именуется умом на Западе, – это как молоко и вода, поэтому так часто, когда тибетский лама и западный ученик ведут беседу о мудрости, рождается столько предположений и догадок, но нет общей, разделяемой основы. Когда западный человек слышит фразу «природа ума – это мудрость», она проходит через другой набор фильтров и привычек, и так возникает пространство для неправильного толкования.

Если какие-то фундаментальные ошибки и недочёты случаются в процессе передачи учения тибетским ламой, тогда, вероятно, это как-то связано с этой нарушенной коммуникацией.

В текстах махасандхи говорится, что абсолютная природа всего не может быть выражена даже Буддой. Поэтому искусство сообщения чего-то, что не может быть сообщено, между учеником и учителем – момент непростой.

Существует бесконечное множество методов коммуникации и бесчисленные условия, при которых происходит общение, начиная с ситуации, когда учитель сидит на плетёной циновке под баньяном, а ученики смиренно сидят перед ним, до ситуации, когда гуру, восседающий на тигровой шкуре, наставляет ученика, в совершенстве убранного изящными украшениями. Теоретически нет никакой причины, по которой тантрические учения не могли бы даваться в ресторане Hooters[12] или в баре, покуда они сопровождаются должным уважением, благодарностью, любовью и преданностью. На древних изображениях мы видим, как Будда даёт учения своим ученикам, сидя на камне, покрытом пучком травы. Этот камень не очень высокий. Его ученики сидят ниже не больше, чем на двадцать сантиметров. Но этим передаётся послание, что учитель должен быть выше, чем ученик – возвышенный, уважаемый, почитаемый.

Использование тронов и парчи началось в Тибете, Китае и Монголии в силу того, как люди интерпретировали идею возвышенности. Тибетцы поняли это буквально и немедленно стали строить троны, не ниже одного метра в высоту. На самом деле сиденье гуру может быть столь скромным, как одна лишняя подушка или дополнительный пучок травы, что делает его сиденье немного выше сиденья ученика. Мне интересно, что думает тхеравадин, когда заходит в тибетский монастырь и видит, что лама восседает выше, чем изображение Будды Шакьямуни. Это заставляет меня покрываться испариной от стыда.

Наверное, правильно будет сказать, что не может быть должного общения между гуру и учеником, если первый никогда не сходит с трона, кроме случаев, когда гуру – совершенное просветлённое всеведущее существо, которое общается с помощью телепатии, потоков света и супермагических сил. Гуру должен действовать как врач, а ученик – как пациент. Как может врач лечить пациента, если он не знает, что с ним не так? Ему следует знать некоторые симптомы, чтобы диагностировать болезнь. Если нет общения или если общение опосредованное, формальное или заранее отрепетированное, тогда это неминуемо создаёт дистанцию между врачом и пациентом, уменьшая шансы постановки верного диагноза, если только гуру не является всеведущим существом или обладателем стетоскопа длиной десять метров.

Поэтому, когда вы ищете гуру, хорошо бы обратить внимание на то, насколько он или она доступны, насколько будет возможно личное общение. Это не означает, что гуру должен знать все детали вашей личной жизни. Некоторые люди используют гуру как советника при принятии каждого решения, спрашивая даже, какую еду давать своим питомцам. Порой доходит до того, что они даже развивают некое подобие страха и вины, когда думают, что не в полной мере информируют гуру. Такого рода привычки могут вместо подспорья стать препятствием на вашем пути. Роль гуру – вести вас к просветлению, и для этого гуру необходимо знать о вас лишь необходимый минимум.

Я помню одного йогина в Бутане, который был учеником Кьябдже Дилго Кхьенце Ринпоче. Он приходил, чтобы встретиться с Ринпоче, может быть, раз в год. Каким-то образом, хотя он живёт в совершенно изолированном месте, он, казалось, всегда знал, когда Ринпоче бывал в Паро[13]. Они беседовали, может, четыре-пять минут, после чего он исчезал. Этих нескольких минут было достаточно, потому что врач и пациент могли так хорошо понимать друг друга.

Пока вы всё ещё находитесь на стадии принятия решения, если у вас есть сомнения по поводу поведения гуру, вам следует сказать ему об этом. К примеру, вы видите, как он бьёт пятнадцатилетнюю девочку, а вы принадлежите к культуре, в которой это недопустимо. Если это беспокоит вас, вам следует заявить ему об этом. Если вы не можете сказать об этом напрямую, вы можете написать ему письмо. Существует много способов общения. Если вы продолжаете излагать свои сомнения, а он не меняет своего поведения, и ваши сомнения продолжают возрастать, тогда, возможно, вам не стоит следовать за этим парнем. Но когда вы приняли его как своего гуру ваджраяны, вы попались. Вы сделали свой выбор, и это то, с чем вам следует смириться.

Толковать наставления гуру не так легко. Слова не всегда должны восприниматься буквально, поэтому остаётся пространство для неверного толкования. Так часто мы слышим то, что хотим услышать, и наставления омрачаются нашими домыслами и проекциями.

Когда Ивонна спросила меня, следует ли ей быть в отношениях с Яннисом, я сказал да, потому что они, похоже, уже были в отношениях, так почему нет? Ивонна интерпретировала моё простое «да» как некий «ваджрный приказ», и у меня есть сильное подозрение, что она пошла к Яннису и сказала ему, что он должен быть с ней, что это приказ гуру. Поэтому сегодня они всё ещё вместе как муж и жена. Или иногда ученики спрашивают меня, могут ли они прийти на учения, и, если я отвечаю: «Почему бы нет?» – они интерпретируют это как безусловное повеление.

Важно внимательно слушать и не добавлять слой за слоем ваших собственных предположений или умозаключений к тому, что сказал гуру. К примеру, если лама даёт учения без формы, например, по шаматхе или випашьяне, и в силу необходимости не акцентирует ритуальную часть, тогда ученики, которые обычно не склонны к ритуалам (возможно, потому, что они думают, что те попросту являются некими культурными практиками), могут интерпретировать учения как «никогда не делайте пуджи». Или если гуру говорит, что махасандхи – это высшая практика, или махаяна – великая колесница, то тенденция у учеников – немедленно смотреть свысока на шравакаяну как на меньшую колесницу. Это совершенно ошибочные толкования.

Когда мисс Лусинда впервые взошла на сцену ваджраяны, она столкнулась с книгой Патрула Ринпоче «Слова моего всеблагого учителя». Примерно в это время она переживала феномен соединения влияний: она устала от своего старого мужа, наслаждалась расслабленной жизнью и зарождала подлинный интерес к духовному пути. Когда кто-то читает «Слова моего всеблагого учителя», он находит там много всего о бессмысленности мирской жизни и преимуществе жизни аскета. Это усилило её желание убежать от своей жизненной ситуации. Но дело в том, что она жила на пособие с четырьмя детьми, двое из которых были ещё совсем юными. Когда её гуру сказал ей найти работу и накопить денег, она не могла понять, как он мог такое сказать. Она ожидала, что он повторит слова Патрула Ринпоче и отправит её жить в пещеру. Поэтому она предпочла интерпретировать эти наставления как проверку её решимости. Но это не была проверка. Гуру видел её ситуацию, её детей, её потенциал и пытался ей помочь. Множество практикующих Дхарму в свои шестьдесят лет не имеют никакого имущества, банковских сбережений, и он подумал, что ей следует остерегаться того, чтобы не попасть в похожую ситуацию. Сколько бы раз он ни повторял ей, что ей следует найти работу, она продолжала считать это проверкой.

Трудность в том, когда мы не знаем, на каком уровне понимать то или иное наставление. В каком контексте было дано это наставление? Было ли оно дано вам лично или какому-то другому человеку или группе? Если гуру говорит вегану пить молоко, это может быть вызвано заботой о его здоровье, или гуру может проверять преданность ученика. Или же гуру вовсе не помнит, что ученик веган, и не имеет ни малейшего представления о том, что это может вызвать какие-то сложности. Начинающий ученик может решить напомнить гуру, что он веган. Продвинутый ученик может после этого либо пить молоко, либо не пить. Но он не будет заботиться о том, что послушался или не послушался гуру.

Подавляющее большинство гуру пассивны и инертны, как овощи. Гуру может вообще не пытаться делать что-то искусное, и всё же ученик умудряется находить столько всего в простом наставлении. Они порождают свою собственную паранойю. Очень часто ученики думают, что гуру знает всё, что гуру всеведущ. Я должен признаться, что во многих случаях я даже позволял им думать таким образом. Но иногда я должен признать: «Нет, я действительно не знаю об этой ситуации». Конечно, чем больше я протестую, тем больше они думают, что я делаю это в силу своего смирения. Поэтому кажется, что гуру временно в ситуации выигрыша, но она может легко превратиться в ситуацию проигрыша.

У Будды была способность блокировать слух собравшихся, когда он не хотел, чтобы они слышали определённые части учений, но обычные гуру не могут сделать этого. Может статься, кто-то нуждался в особом наставлении, и вы случайно его услышали. Услышанное наставление, которое необязательно предназначалось именно для вас, может привести к годам непонимания. Поэтому вопросы и разъяснения так важны, особенно для начинающих.

Существует на самом деле целый лабиринт толкований, по которому довольно трудно двигаться в правильном направлении. Точно так же, как конькобежец должен знать, как кататься на коньках и как останавливаться в нужное время, вы должны быть искусны в своих манёврах на пути. Ясно, что главное – это ваша мотивация. Остальному вы научитесь по мере продвижения.

Печально, что употребление классических терминов сходит на нет. Их вытесняют разговорные термины, часто имеющие культурную окраску. Например, в тибетских сутрах женщины именуются ригки бумо, что может быть переведено как «дочь благородной семьи», но в разговорном тибетском вместо этого используются такие слова, как кье мен, что означает «низшее рождение». Такого рода уничижительное обозначение никогда не встречается в классических текстах – не в шастрах и уж точно не в сутрах. Точно так же термин «кальянамитра» редко используется в наши дни, даже в махаяне. Вместо этого у нас есть слово «лама» или «мастер». Кальянамитра – это не мастер, а, дословно, «благой друг», почти что родственник.

Нам нужно слово для общения, и в махаяне мы используем слово «мастер» (англ. master). Это то, что мы можем понять. Мы не только используем термин «мастер», мы используем и саму фигуру, феномен мастера по практическим причинам. Проблема с этим термином в том, что слово «мастер» также означает «хозяин», а если есть «хозяин», то должен быть и слуга, а подобные слова в наш век являются скорее провокационными. Тем не менее некий элемент такой динамики в отношениях, особенно для начинающих, неизбежен.

В палийской традиции тхеравады уважают секха, продвинутого ученика высших уровней подготовки. Поскольку они никогда не афишируют свои достижения, миряне могут сами составить собственное мнение по этому поводу. Лишь через поведение секха, его понимание Дхармы и другие явные знаки ученики зарождают к нему уважение.

В махаяне традиционный способ относиться к гуру – это оказывать ему почтение: простираться, приветствовать его, чистить его обувь, делать подношения. В сутрах есть история о том, как Будда Шакьямуни обрёл свою ушнишу – самый ценный и наиболее величественный знак тела Будды, – оказывая почтение и поклоняясь своему учителю.

В ваджраяне мы говорим, что гуру – это больше, чем мастер, но даже это не освещает суть гуру. Гуру – это единственное, что имеет значение. Гуру – это корень духовной реализации. Гуру и есть будда, а не просто напоминание о будде.

В тантрическом методе есть три стадии визуализации гуру: думать, что гуру – это будда, видеть гуру как будду и видеть себя как будду. Когда мы говорим, что мы должны думать о гуру как о будде, мы не просто говорим об уважении или восхищении. Помните пример с омлетом: опытный повар уже видит ингредиенты как готовый омлет. Мы говорим об отношении, воззрении. Если вы никогда не пробовали тибетский чай, вы можете быть разочарованы, когда попробуете его впервые. Но если вам скажут: «Это суп», тогда он может вам показаться вкуснее, поскольку у вас не будет предзаданной идеи, что это чай. Это своего рода тренировка ума. Устраняя свои предубеждения, вы в конечном итоге видите гуру как будду. И затем это ведёт к тому, что вы видите свою природу ума как будду.

В ваджраяне вы всё ещё почитаете гуру – приветствуете его и чистите ему обувь, – но это делается совсем с другим, величественным и возвышенным отношением. Вы не просто чистите обувь своего учителя или вашего наставника, скорее вы думаете, что этот зевающий, сонный, обычного вида человек является отражением вашей истинной природы – Будды.

Когда вы следуете за гуру, в начале полезной окажется изрядная доля сомнений в силу всех тех причин, о которых мы говорили, а также вам нужен здравый смысл. Для пребывающих на пути значительное количество сомнений не только является приемлемым, но и приветствуется. И тогда, время от времени, вам следует заставлять себя думать о другом виде сомнения – сомнении в самом сомнении, – как делал это ученик Ньёшула Лунгтока. Поскольку, невзирая на все те впечатляющие причины, по которым ваше сомнение оправданно, сомнение – это всё равно ваша собственная проекция, и она может основываться на искажённом восприятии и предубеждениях, за которые вы так сильно цепляетесь.

Вам также следует зародить веру. Верьте своей мотивации, что вы избрали путь следования гуру, движимые желанием помочь всем живым существам и освободить их от страданий. Верьте в закон причины и следствия. Поскольку ваша мотивация следовать гуру была порождена отречением и состраданием, было посеяно правильное семя, и со временем оно принесёт правильный плод. Также верьте Будде и Дхарме. В конечном итоге вы принимаете прибежище в Дхарме.

Необходимо соблюдать такой искусный баланс между верой и сомнением.

Когда Гуру Ринпоче пришёл в Тибет, он отказался упоминать имя своего гуру. Существует много историй о такого рода скрытности. Как тантрические буддисты, мы особенно осторожны в упоминании имени гуру, не говоря уже о том, чтобы открыто хвалиться тем, что такой-то и такой-то является нашим учителем. Гуру, божество и духовный супруг или супруга – это три вещи, которые необходимо хранить в совершенной тайне, потому что они наиболее сокровенны. В идеале необходимо скрывать даже тот факт, что вы являетесь тантрическим практикующим. Но в конечном итоге мы всегда изменяем этим правилам. На самом деле в наши дни большинство людей бездумно хвалятся своими гуру, даже я здесь не исключение.

Время от времени напоминайте себе, что это просто путь, метод, а не цель, не конец.

Часто ученики попросту не представляют себе возможные негативные последствия чрезмерного энтузиазма в преданности своему гуру. Вместо того чтобы вдохновлять других, энтузиазм этот может на деле их отпугнуть. Например, некоторые старые ученики в Бутане учат новичков делать такие вещи, как доедать остатки пищи с тарелки гуру, надевать носки на ноги гуру и завязывать ему шнурки. Допустимо и нормально, когда бутанцы делают это среди своих, но когда они демонстрируют это перед людьми, только начинающими черпать вдохновение из учений Будды, то это едва ли уместно и мудро. Новички необязательно могут быть готовы принять путь неприкрытого угодничества.

Мы живём в век, в который нам необходимо вдохновлять людей совершенно другим способом. Так печально наблюдать ситуации, которые уводят людей от традиции тантрической мудрости. Поэтому следите за своим поведением: вы можете стать непосредственной причиной разрыва связи учителя с потенциально хорошим и способным учеником.

Чтобы следовать гуру, необходимо много маневрировать и прокладывать правильный маршрут. Вам придётся бороться со своими инстинктами, идти против своего характера и привычек. Вы должны понять, что поиск пути через борьбу – это сама суть духовного путешествия: пересекать горы, долины, реки и пустыни в поиске ответа. Это путешествие, в которое вы сами решили пуститься.

Согласно комментарию Лонгченпы к «Сокровищнице Дхармадхату», гуру будет проверять, готов ли ученик к более глубоким учениям, поручая ему различные трудные задачи и даже намеренно дурно с ним обращаясь. В этот момент гуру может быть упрямым и требовательным, и ученику может показаться чрезвычайно трудно исполнить некоторые задачи добровольно. Вы можете прочесть невероятные истории о великом бодхисаттве Садапрарудите и других практикующих на пути, кто следовал своим гуру любой ценой: Наропе и Тилопе, Еше Цогьял и Гуру Ринпоче, Миларепе и Марпе и всех современных учителях и их гуру.

Есть что-то особенное в том, чтобы повиноваться, не задавая никаких вопросов, не только устно, но также и ментально – инстинктивно не задавать вопросов. В этом столько свободы. Как-то я сопровождал Тулку Пема Вангьяла Ринпоче, который путешествовал с двумя своими учениками. Мы ехали на арендованных машинах, поездах и такси, а затем добрались до аэропорта. Когда я спросил учеников, куда они едут, они ответили, что не знают, потому что все посадочные талоны у Тулку Пема Вангьяла Ринпоче.

Но это нелегко – или это не обязательно будет легко. Что если гуру попросит вас раздеться на публике? Большинство людей просто сгорит со стыда, даже подумав об этом. Но есть такие люди, как Дуглас, которые в силу привычки чувствуют себя более чем комфортно, когда полностью обнажены. Он вырос, бегая по округе голышом, и сейчас практикует нудизм как часть своего хиппового образа жизни. Поэтому если гуру попросит Дугласа ходить голым, он нисколько не удивится этому. Но если сказать ему, что он должен сделать предложение своей девушке-пенджабке, найти работу в банке, где будет просиживать за рабочим столом в офисе с девяти до пяти, или постирать бельё Джейкоба, – ему будет намного сложнее согласиться. Такие задачи были бы действительной проверкой способностей Дугласа делать то, что просит гуру.

Для некоторых учеников это особый род удовольствия – выполнять любое желание гуру, особенно если это даёт им возможность пожинать сладкие плоды славы, заслужив в сангхе репутацию преданного ученика. К примеру, Суреш был счастлив, когда ему сказали постоянно гулять с разными девушками ради Дхармы, потому что по своей природе он и так сексуально озабоченный тип. Но его преданность гуру была бы подвергнута проверке, если бы тот послал ему партнёршу явно не в его вкусе. В таких случаях кажущееся послушание может быть обманчивым.

Как ученики ваджраяны, мы слышим, что нам следует исполнять в точности то, что говорит гуру, и что всё, что говорит нам наш учитель, должно восприниматься серьёзно. В то же время нам говорят, что мы никогда не должны фиксироваться ни на чём, что мы слышим, представляем, изучаем или читаем. На первый взгляд между этими двумя наставлениями существует противоречие. Важно помнить, что, какую бы информацию мы ни получали, мы пропускаем её через собственные фильтры, и в результате остаёмся с довольно специфичным пониманием, уникальным только для нас.

Это понимание не является реализацией. Это даже не опыт. Это как наклеенный на тело лейкопластырь, который в конце концов отпадёт. Можно быть покрытым пластырем понимания, поскольку рано или поздно все эти «заплатки» вынуждены будут отпасть для того, чтобы мог проявиться опыт. Однако мы должны понимать, что, если жить со всеми этими наклейками и «заплатками», это удлинит время, которое мы проведём на пути к просветлению. Сколько времени у нас действительно осталось в этой жизни? Двадцать лет? Тридцать, если повезёт? Принимая во внимание, что всё, что мы поняли до этого момента, – не более чем простая наклейка из лейкопластыря, которая удерживает вместе нашу версию сансары, хочет ли кто-нибудь из нас провести ещё десять лет, веря в эту реальность? Поэтому мы должны быть готовыми снять весь этот пластырь.

Но помните, что, как только обнажится внутренняя кожура, её можно перепутать с мякотью плода; по этой причине мы должны всегда быть готовыми к тому, чтобы признать, что это просто ещё один слой кожуры. Этот принцип мы применяем не только к слушанию, чтению и размышлению, он имеет ещё больший смысл, когда мы медитируем. Именно это имеется в виду под тибетским высказыванием «Опыт подобен утреннему туману, он неминуемо растает».

Мы должны осознать, что Дхарма не имеет цены. Это не означает, что Дхарма даётся даром. Дхарма бесценна, она требует жертв, и жертвенность проявляется в различных формах. Если вы «перекати-поле» и ваш гуру говорит вам найти работу в банке или стать исполнительным директором, это, возможно, одна из самых эффективных форм гуру-йоги, которую вы только можете практиковать. И если вы только что закончили один из наиболее престижных университетов, а ваш гуру говорит вам, что пришло время отправиться в девятилетнее затворничество, последовать его совету – достойный акт отречения.

Если гуру говорит вам сделать что-то, что вы не можете сделать в силу какой бы то ни было причины, вам следует знать, что вы можете сказать нет. И у гуру есть обязанность не настаивать. Если вы действительно не можете повиноваться, а гуру настаивает, в этом случае гуру сеет семя нарушения самаи.

Иногда есть вполне веские и обоснованные причины, почему мы не можем сделать то, что просит гуру. Мы можем быть недостаточно зрелыми, недостаточно смелыми. И в этом случае, если гуру настаивает, ученик может зародить ложное воззрение по отношению к гуру и к пути в целом. Обычно мудрый и искусный гуру может сразу распознать сомнения в ученике. Но если гуру не знает, как интерпретировать наше поведение, или притворяется, что не умеет этого делать, мы можем открыто заявить, что не сможем подчиниться его воле, и объяснить причины.

Однако если мы можем сделать то, что просит гуру, но просто не хотим подчиняться, стремясь сохранить лицо, или находимся под влиянием одной из восьми мирских дхарм, тогда искусный гуру будет продолжать настаивать, пока наше эго не сдастся.

Вы можете думать, что не в состоянии выполнить указания, но гуру верит в вас больше, чем вы сами верите в себя. Здесь снова гуру может настаивать. Но важна коммуникация. Гуру должен быть искусным. К примеру, гуру может наращивать давление постепенно, становясь всё более и более настойчивым. И тогда ответственность ученика в том, чтобы решиться и попробовать действовать.

Но есть гуру, которые не думают о том, способен ли ученик сделать что-то. Гуру может сказать: «Принеси мне цветок из Новой Зеландии прямо сейчас». Есть много серых зон, но при наличии корректной коммуникации можно избежать непонимания. И, как говорится, вы способны лишь на то, что в ваших силах. Также помните, что важнее всего – намерение! Никогда не сдавайтесь. Вы можете быть не в состоянии следовать каждой инструкции гуру, но у вас будет искреннее стремление сделать это.

Помните, что это касается только ваджраяны. В махаяне, если ваш гуру просит вас сделать что-то неблагое, вы не обязаны этого делать. Более того, вы можете возразить ему в уважительной форме. То же самое верно и для всех других колесниц.

Когда пчёлы собирают мёд, они не разрушают цветок. Они лишь извлекают нектар.

Чтобы понять основной смысл такого явления, как преданность гуру, полезно прибегнуть к термину «чистое восприятие», потому что понятие «преданность гуру» использовалось сверх всякой меры, к месту и не к месту, и было искажено. Люди, которые утверждают, что у них есть преданность к своему гуру, зачастую оказываются простыми льстецами и угодниками. Истинная преданность гуру – это практика чистого восприятия, недвойственного видения. Но чтобы достичь этого уровня, необходимо тренировать свой ум и воспитывать себя.

Перед тем как чистое восприятие станет возможным, мы должны сначала убедиться, что всё является нашим восприятием. Мы делаем это с помощью слушания и созерцания. Несложно принять, что всё – не только красота – в глазах смотрящего. Когда вы видите что-то, что вам нравится, вы воспринимаете это как что-то желанное и хорошее. Если же вы видите кого-то, кто вам не нравится, ваше восприятие становится негативным. Доброта, терпимость, нетерпение, ярость – всё это ваше собственное восприятие.

Если вы чувствуете доброту вместо ярости, у вас другое восприятие. Если вы скорее терпимы, чем нетерпеливы, у вас другое восприятие. Если вы знаете, что жизнь непостоянна, вы видите вещи по-другому. Если у вашего друга, всегда так вас раздражавшего, вдруг обнаружат рак, ваше восприятие изменится.

Если мы научимся принимать, пусть и в ограниченном формате, что всё является лишь предметом нашего восприятия, тогда будет легче обрести чистое восприятие гуру. В сочетании с чистым восприятием преданность гуру не имеет ничего общего с подобострастием. Всё в итоге сводится к тренировке собственного восприятия.

Большинство из нас думают, что поскольку мы изучали Дхарму какое-то время, то уже поняли некоторые вещи. Возможно, мы и поняли немного и даже обрели какой-то мимолётный опыт. Если мы понимаем, что это знание и опыт всегда можно улучшить и выйти за его пределы, если мы не удовлетворены тем малым, что у нас есть, если мы достаточно смелы, чтобы отпустить то, что мы имеем, и стремиться к большему, это зарождение преданности внутри нас. Это знак смирения. Смирение – это влага или удобрение, благодаря которым произрастёт преданность.

Чтобы помочь преданности вырасти, помните следующее:

• Ваши друзья, семья, то, с чем вы себя отождествляете, ваши проекты, будь то большие или малые, не дадут вам этой фундаментальной основы, необходимой для блаженства и счастья.

• Абсолютно всё вокруг вас непостоянно, даже ваше тело, и, хотя вы можете быть уверенными в том, что умрёте, у вас нет никакой определённости, когда, где и как это произойдёт.

• Все люди, с которыми вы поддерживаете отношения, которые сопровождают вас на протяжении жизни, – все в конечном итоге приведут вас к боли.

• Все ваши отношения временны. Когда вы приезжаете в гостиницу, вы не начинаете немедленно думать, что проведёте вечность вместе с её менеджерами, уборщицами и официантами. Ваш дом, ваши друзья, ваши идеалы и ценности – всего лишь часть такого гостиничного опыта. Раньше или позже вам придётся выписаться из номера и оставить их всех позади.

• Три драгоценности великолепны. Чаще размышляйте об их просветлённых качествах и всегда, когда это возможно, пытайтесь соединиться с благим другом, гуру, который честно укажет вам на ваши ошибки.

• Ничто не происходит случайно, всё происходит в соответствии с математической логикой причины, условия и результата. Мы должны полностью верить этой логике. Современные люди уже верят в действие кармы на определённом уровне: к примеру, мы знаем, что маргаритка не создана богом, но вырастает из семени, когда сходятся все необходимые причины и условия. Чего нам не хватает, так это более глубокой, несокрушимой веры в карму. Это то, что ведёт к такому большому разочарованию и чувству, что жизнь «несправедлива», особенно когда мы прилагаем все усилия, чтобы делать что-либо правильное, и всё же страдаем от неожиданных последствий. Мы верим только непосредственным и очевидным причинам и условиям и никогда не подозреваем, что есть многочисленные слои причинности, лежащие за ними.

Если вы зародите такие мысли в своём уме, в нём также зародится преданность.

Гьялванг Дже из линии друкпа кагью сказал: «Можно сомневаться в том, получится ли у вас достичь освобождения с помощью медитации. Но нет ни малейшего сомнения, что вы сможете достичь освобождения с помощью преданности».

Согласно Джигме Лингпе, существует четыре различных типа преданности:

1. Вдохновляющая преданность: вы читаете или слышите слова Будды, они имеют для вас смысл, и поэтому вас привлекает Дхарма. В идеале это тот вид преданности, с которого вы начинаете.

2. Стремящаяся преданность: как пчела, стремящаяся найти пыльцу, вы стремитесь создать определённые качества в себе – стремление применять учения и достичь результата.

3. Доверительная преданность: вы начинаете видеть ни с чем не сравнимые истинные качества Трёх драгоценностей и поэтому зарождаете уверенность в учителе и учениях из глубины сердца.

4. Необратимая преданность: когда вы убедились в том, что над вами небо, ничто не сможет поколебать эту убеждённость. Когда вы развили веру в воззрение, медитацию и поведение благодаря слушанию, размышлению и медитации, вы никогда не будете видеть гуру как что-то иное, кроме Будды. Вы вступаете на путь Дхармы с сильной решимостью и убеждённостью, что никогда не повернёте вспять. Это то, что мы называем «необратимая преданность».

Один мастер традиции кадам дал очень простой совет, как поддерживать преданность, и многое из этого вы уже слышали ранее. Но есть несколько советов, которые вам нужно слышать снова и снова:

«Преданность Дхарме – это благородное богатство». Преданность Дхарме – это благородное сокровище, которое редко встречается. Когда преданность зарождается в начинающем, она может быть загрязнена надеждами, ожиданиями и страхами, но в данный момент это не страшно. Даже малая толика преданности воодушевляет.

«Оседлайте волну преданности». Преданность – это точка входа, как волна. Если вы сёрфер, вы не хотите пропустить эту волну. Когда вы поймаете её, она пронесёт вас через вашу практику. Поэтому, воодушевившись преданностью впервые, не мешкайте! Ловите и используйте её. Если преданность наполняет нас внезапно, когда мы готовим кофе, едем домой на машине или в любой другой момент, обыкновенно мы думаем: «Чувствовать такую преданность – это очень хорошо!», и делаем заметку в своём уме о том, чтобы попытаться практиковать позже. Вместо этого нам следует практиковать немедленно, даже если на это совершенно нет времени. Как бы коротка ни была практика, делайте её незамедлительно. Даже если у вас есть время, чтобы прочитать краткую молитву к Гуру Ринпоче, прочтите её.

«Сансарные дела никогда не заканчиваются». Джигме Лингпа был таким мудрым учителем. Некоторые из нас полагают, что придёт момент, когда мы сможем оставить свои сансарные занятия и мирские обязанности и всецело посвятить себя Дхарме, но Джигме Лингпа заметил, что такое время никогда не придёт. Речь не идёт о том, что вам следует прекратить все мирские дела и практиковать одну лишь Дхарму, скорее это означает, что вам следует упражняться, памятуя о том, что ваши мирские дела никогда не закончатся. Он говорит, что не нужно дурачить себя, веря в то, что в какой-то момент в вашей жизни вам будет больше нечего делать. С таким отношением вечного откладывания на потом – полагая, что когда-то всем нашим активностям придёт конец, – мы, возможно, никогда не начнём практиковать. Сансарные стремления бесконечны и бесплодны, сансарные активности никогда не прекратятся. Поэтому, когда и где бы ни возникала спонтанная преданность, используйте её. Не думайте, что сможете практиковать позже, используя этот момент преданности как искру воодушевления, потому что к тому времени, когда вы начнёте практиковать, преданность уже угаснет.

Оседлайте волну преданности.

Сансарные дела никогда не заканчиваются.

«Зарождайте стойкость». Зарождайте стойкость, когда ваша преданность проходит проверку на прочность. К примеру, если вы долго и упорно практиковали, но не видели ни единого значимого сновидения, и ваше повседневное воодушевление и энтузиазм к практике убывают, в такие времена практикуйте стойкость. Даже если кажется, что вы просто произносите слова, продолжайте практиковать.

«Развейте в себе чувство неотложности». У нас нет ни малейшего представления о том, сработают или нет наши планы на эту жизнь. Поэтому культивируйте в себе чувство крайней неотложности применительно к своей практике, не откладывайте вступление на духовный путь.

Этикет, по сути, является формой ритуала. Он обусловлен обычаями и культурой и поэтому имеет мириады проявлений, целей и задач. Этикет может быть чем-то хорошим и полезным, но он также может стать столь изощрённым, что затмит другие, более важные вещи. Миларепа сказал: «Если, когда я заболею, никто не спросит обо мне, и когда я умру, никто не заплачет, и если умру я один в удалённом месте затворничества, тогда я, йогин, буду удовлетворён». Его не интересовало то, как глубоко ему кланяются или какой высоты будет памятник на его могиле. Таково отношение к этим вещам великих практикующих. Они не заботятся о внешних проявлениях, им не нужен общественный этикет и его условности.

Между Миларепой и Марпой было очень мало формальностей. Марпе не нужно было носить замысловатые шляпы или играть в лицемерные игры, чтобы удовлетворить своего ученика. Миларепа также никогда не играл в лицемерные игры, чтобы удовлетворить своего учителя. Но в наши дни, если учитель даже просто намекнёт на возможное использование тех методов, которые Марпа использовал по отношению к своему ученику Миларепе, он моментально потеряет своих последователей.

В Бутане практика почитания была сведена почти что к форме этикета. Бутанцы чувствуют себя обязанными кланяться и получать благословения, поэтому они кланяются чуть ли не любому человеку, имя которого хотя бы отдалённо напоминает ринпоче или ламу. Обычно лама кладёт ладонь на голову во время церемоний, расставаний при отъезде или встреч по возвращении, но сейчас всё это стало чрезмерным. Бутанцы получают благословения каждое утро, каждый вечер и каждый раз, когда хоть ненадолго расстаются.

В противоположность этому, однажды я был в Лхасе, делая ритуальное обхождение Баркхора, и один высокий кхампа следовал за мной несколько кругов. Как многие кхампы, он открыто на меня таращился, нисколько не стесняясь. В конце концов я устал и сел на скамейку. Тогда он подошёл ко мне и сказал: «Я слышал, вы Дзонгсар Кхьенце». И я ответил: «Да, я полагаю, это так, в любом случае это то, как меня называют люди». После этого он развязал свои длинные косы в кхамповском стиле, которые были обёрнуты вокруг его головы, и сказал: «В таком случае не могли бы вы положить мне руку на голову?» Но он не наклонился, и мне пришлось весьма постараться, чтобы дотянуться до макушки его головы. После этого он снова завязал косы вокруг головы и достал кошелёк. Он оставил себе, может, десять юаней, а остальное скомкал и запихал в мою сумку без какого бы то ни было конверта или формальностей. Он сказал по-тибетски что-то сродни «Не облажайтесь», означающее, что он отдаёт себя в мои руки и я должен заботиться о нём. После этого я встречал его много раз, и он никогда больше не попросил меня дать благословение. Для него одного раза касания рукой головы было достаточно. Он не чувствовал себя обязанным получать благословение снова и снова.

Этот кхампа был уникален ещё и потому, что существует целый институт бутанского и тибетского этикета, который, как я заметил, был с годами навязан западным ученикам. Часто он просто не работает: обычаи не рассчитаны на западное тело. Тибетец не должен заставлять серба показывать язык в знак почтения. Если американец в деловом костюме на публике высунет язык как жест уважения к своему гуру, это будет выглядеть смешно, особенно для других западных людей, которые пришли туда, движимые искренним любопытством, в поисках проводника на пути.

Такие общепринятые элементы этикета, как вставание при появлении гуру и передача ему вещей двумя руками, могут быть весьма элегантными и воодушевляющими. Но не существует одного-единственного способа делать это правильно. В каждой культуре есть свои прекрасные этикет и правила вежливости. Это может удивить тибетцев, но я бы сказал, что англичане намного вежливее тибетцев на многих уровнях. Даже у необузданных, шумных китайцев из континентального Китая есть свой этикет, который вы можете заметить, если знакомы с их культурой.

Чрезвычайно важно помнить, что основа этикета в отношениях гуру – ученик – это чистое восприятие. Поэтому не относиться к гуру как к ровне – это квинтэссенция этикета. Ритуальный этикет действительно существует, и он важен в развитии дисциплины. Тантрические практикующие могут использовать этикет как инструмент для развития осознанности.

Эффект от следования правилам этикета также зависит от вашей мотивации. Если красиво одеться и накрасить губы перед встречей с ламой, это может стать колесницей накопления заслуги. Если ленивый человек или бунтарь, ненавидящий носить формальную одежду, надевает костюм и галстук перед встречей с ламой с мотивацией проявить уважение, он накапливает заслугу. Часто, если вы пойдёте в западный дхарма-центр, то увидите там алтарную комнату, полную убого одетых мужчин и женщин. Они заботятся о том, чтобы надеть костюм, когда идут в офис, но предпочитают носить треники и ночные рубашки на лекции по Дхарме, и кроме того они приносят с собой чемодан всякой атрибутики и относятся к алтарной комнате так, будто это обычная йога-студия в их районе. Нет этикета, нет попытки создать церемониальную атмосферу.

Нам не следует ценить своего гуру лишь потому, что таков обычай, и нам не следует относиться к нему формально, лишь согласно существующим обычаям. Хотя есть общие инструкции по поводу того, как себя вести, – например, когда гуру приходит, необходимо открыть дверь, идти с левой стороны от него, не наступать на его тень, сидеть ниже, чем он, – это не просто правила; их единственная цель – привнести в наш ум внимательность и осознанность. Но со временем они стали просто обычаями. Я видел, как мои бутанские помощники вновь и вновь обсуждают то, что западные люди не знают, как сидеть, и дают разного рода советы посетителям. Бутанцы поражены культурным шовинизмом, путая культурные практики и этикет с преданностью.

У некоторых западных людей намного больше преданности к ламам, чем у тибетцев и бутанцев, поскольку они в меньшей степени поражены и испорчены обычаями и традициями. Преданность не является для них обязательной. Выходец из Огайо может не знать, куда деть ноги во время пуджи, потому что, в отличие от многих бутанцев, он не вырос в среде пудж, ступ и молитвенных флагов. И тем не менее он бросит хорошую работу, уедет далеко от дома, выучит странный язык, приспособится к странным обычаям и кухне и всем сердцем будет следовать гуру и Дхарме. Западные люди не глупы, они хорошо образованы, обладают критическим мышлением. У них нет никакой культурной причины иметь преданность, и всё же они здесь.

Необходимо сказать, что то, как ученики относятся к гуру на публике, важно. Если только вы не получили на это разрешения, все общие правила этикета остаются в силе, например, вставать, когда гуру стоит, и не дышать с широко открытым ртом. В то же время необходимо быть искусным в зависимости от ситуации. Если вы создаёте большой ажиотаж в присутствии непосвящённых, это может исчерпать чьё-то семя вдохновения. Хотя у моей подруги Сандры может быть благая мотивация, когда она собирает остатки с моей тарелки и раздаёт их людям как благословение, очень вероятно, что это может создать непонимание среди непосвящённых или новичков. С какой радости западный практикующий, который пришёл на день раньше, внезапно думает, что может делиться опытом с новоприбывшими?

В наши дни есть множество скептически настроенных людей, и позволять себе быть полностью охваченным своей так называемой преданностью и выставлять её напоказ, таращась с обожанием на гуру, и даже лизать его ноги – всё это может легко оттолкнуть людей, которые в другом случае заинтересовались бы Дхармой. Как практикующий Дхарму, вы ответственны за то, чтобы воодушевлять других следовать по этому пути. Поэтому вы должны вести себя должным образом, в особенности в отношении своего гуру, и, безусловно, с его разрешения.

Как я уже говорил, можно иметь кармическую связь с гуру-самозванцем, который учит не в силу доброты, но, если ученик считает такого учителя воплощением доброты и имеет совершенную преданность, он сможет извлечь из этого какую-то пользу. Гуру не обязан быть просветлённым, но, если ученик думает, что гуру просветлён, и почитает этого человека как просветлённое существо, ученик получит благословения, сопряжённые с этим восприятием. Это делает непростую задачу развития преданности гуру ещё более сложной, а серые зоны ещё более серыми.

Однажды жил могущественный коварный лев с необыкновенно красивой шкурой, которого преследовали многие охотники, но никто не мог его поймать. По какой-то причине лев становился смиренным, когда видел монахов в одеяниях. Он был по необъяснимой причине предан сангхе. Однажды охотник переоделся монахом, смог подойти близко и убил льва. В силу почитания львом шафрановых одеяний он накопил девяносто девять эонов заслуги, хотя охотник и не был настоящим монахом. Этот лев в итоге стал Буддой Шакьямуни. Почитание Дхармы несёт в себе такую большую заслугу.

Не чувствовать никакой преданности по отношению к своему гуру – всё равно что быть камнем на дне самой глубокой части океана. Над вами простирается весь океан, и тут лежите вы – камень, который не может вобрать в себя ни капли воды.

Не обладать преданностью – всё равно что быть кораблём без экипажа, который просто качается на поверхности воды и никуда не плывёт. Духовный путь, освещённый знанием, но лишённый преданности, не приведёт вас на другой берег.

Без преданности вы как слепой человек, посещающий храм, что славится своими фресками. Человек, наделённый преданностью, похож на художника, который умеет видеть красоту во всём, для которого даже мешок с мусором – это предмет прекрасного, глубокого искусства.

Ученик, лишённый преданности, похож на обгоревшее семя, из которого не пробьётся росток бодхичитты.

Лишаясь преданности, вы словно падаете в пропасть страдания без надежды спастись.

Приходить к Дхарме без преданности – всё равно что высадиться на острове, усыпанном золотыми самородками, но не иметь рук, чтобы собрать их.

Преданность подобна невообразимо плодородной тропической стране, в которой всё растёт легко и без усилий. Если у вас есть преданность, просветлённые качества просто растут. Те, кто обладает знанием без преданности, не заметят просветлённые побеги, которые произрастают из всех явлений.

Преданность подобна дому, который хорошо защищён от незваных гостей. У порога могут появляться разные негативные эмоции, но они быстро пройдут мимо, потому что не смогут войти внутрь.

Всё в действительности зависит от самого ученика. Если он имеет высокую духовную реализацию и всё же видит лже-гуру как воплощение всех гуру, он сумеет получить благословение. И стоит ли говорить, что если объект преданности – подлинный учитель, а в сердце ученика есть преданность, тогда путь преданности будет стремительным путём.

Считается, что встретить учения ваджраяны – это намного более редкое событие, чем встреча с просветлённым буддой. Когда все обстоятельства сходятся воедино, и возникает подходящее время и место для дарования учений ваджраяны, это поистине уникальное событие. Даже те, кто интересуется ваджраяной из чистого любопытства, должны обладать соответствующей благой заслугой. А действительно встретить того, кто хочет и может учить, – это что-то поистине ценное.

В ваджраяне говорится, что непревзойдённое деяние для любого практикующего – помнить о гуру, поэтому поддержание отношений с гуру имеет первостепенную важность. Чтобы сохранить эту нить, мы совершаем подношения, и из всех этих подношений наивысший дар – это применить наставления, Дхарму, на практике. Одного этого достаточно, чтобы порадовать бесчисленное множество будд, бодхисаттв и гуру линии передачи учения. И если ваш гуру – подлинный учитель, это будет единственный поступок, который по-настоящему обрадует его. Применяя Дхарму на практике, мы становимся источником блаженства для стольких существ. Никакая форма благотворительности не сравнится с этим деянием.

В тантрических текстах говорится, что второе по значимости подношение, которое мы можем сделать, – это поднести своё служение, начиная от чистки обуви до изготовления копий документов, управления дхарма-центром, ведения переписки, заботы о доме и работы в саду.

Мишелин – французская монахиня, которая похожа на передвижной склад: в любое время в любом месте вы можете спросите её о чём-то совершенно случайном, например о пуговице, и она у неё обязательно найдётся. Мишелин попросили смотреть за домом на авеню Виктора Гюго в Париже. Она так хорошо заботилась об этом доме, который был местом жительства стольких великих мастеров, таких как Дуджом Ринпоче и Кьябдже Дилго Кхьенце Ринпоче. Но всякий раз, когда я бывал там проездом, она вздыхала так, как это умеют делать французы, и говорила, как она хочет уйти в ретрит. Для меня это непростой вопрос, поскольку я знал, что практика – это одно из самых ценных подношений, которые только можно сделать, и я не мог препятствовать её стремлению к затворничеству. Но ретритные центры – это не лучшее и не единственное место для практики. Она легко могла стать одним из тех «затворников», которых я перевидал немало за последние годы, в действительности мало чего практиковавших во время своего ретрита.

Для Мишелин было гораздо полезнее убирать дом, в котором жили, сидели, ходили и спали великие существа, чем пройти трёхлетний ретрит, если бы только она смогла в полной мере оценить то, что она дышала в той же комнате, в которой дышали, чистили зубы, просыпались и учили двое из величайших мастеров нашего времени, где, возможно, остались следы их ДНК, там, где существа совершенно такие же, как сам Будда, прогуливались взад-вперёд, снова и снова. Возможность мыть и убирать в месте, которое, согласно учениям тантры, святостью своей равно Бодхгае, потому что это место пребывания вашего коренного гуру, настолько ценна! Подобно Мишелин, многие ученики ваджраяны, посвящающие свои жизни управлению центрами и глажке одежды гуру, похоже, не знают, что эта деятельность и есть практика.

Также тантрические тексты предлагают делать материальные подношения, особенно в день посвящения. Это считается весьма благоприятным.

Как уже обсуждалось ранее в примере с омлетом, ваджраяна – это колесница плода. Как практикующий ваджраяну, вы практикуете, воспринимая гуру как будду и божество мандалы. В идеале вы должны не просто представлять или визуализировать, а действительно видеть гуру таковым. Поскольку это трудно для обычных людей, мы тренируемся в применении тантрических методов точно так же, как человек, изучающий живопись, учится видеть. В этом случае мы учимся не только тому, как видеть, но также и тому, как ощущать вкус, запах и как слышать.

Поэтому в различных тантрических садханах вы найдёте разнообразие методов того, как видеть гуру, – может быть, даже не целиком, а по частям. К примеру, тело гуру разделяется на различные мандалы или пять будда-семейств, и вы можете делать подношения каждой части. Подношение глазам гуру подобно подношению Кшитигарбхе и Майтрее. Подношение музыки подобно подношению Ваджрапани и Дрипа Намсалу (Сарваниваране Вишкамбхину). Правая ноздря – это Акашагарбха, и правая половина языка – Авалокитешвара. Левая ноздря – это Самантабхадра, и левая половина языка – Манджушри. Таким образом, вместо того, чтобы делать подношения различным божествам, вы можете делать подношения различным частям тела гуру и этим восьми атрибутам, или божествам.

Что поднести: всё – начиная от кусочка фрукта и заканчивая головой на ваших плечах.

Не только сам гуру является божеством – даже объекты, подносимые гуру, воспринимаются как божества. И подносящий дары ученик – также божество. В подобном восприятии происходящего заключена огромная благая заслуга.

Тантрические тексты гласят, что при выполнении воображаемых и материальных подношений гуру – таких как подношения музыки, мечей, украшений, сыновей и дочерей, матерей и сестёр, стран и наций и тому подобного – заслуга намного превышает подношения тысяче будд на протяжении тысячи эонов, особенно, как сказал Лонгченпа, если вы делаете это в те дни, когда получаете посвящения.

Польза от совершения подношений гуру неисчерпаема и безгранична. Это высший способ накопления заслуги, потому что гуру – источник как заслуги, так и мудрости. В силу благословений от совершения подношений гуру вы обретёте лучшую способность созерцать абсолютную истину и будете стремиться к этому всё больше и больше. Часто люди стремятся получить благословения гуру лишь ради долголетия или успеха в мирских делах, но квинтэссенция всех благословений гуру направлена на лучшую способность понимать Буддадхарму в общем и, в частности, сложные учения о карме и шуньяте, постигать то, что лежит за пределами постижения, и выражать учения, которые не могут быть выражены.

В тантрических текстах нет ни единой шлоки, которая бы говорила, что ученик должен подносить золото, но не должен подносить секс гуру. Точно так же нигде не говорится, что вам следует подносить помидоры, а не лук.

Ценность практики подношения таких столь интимных вещей, как секс, очень сильно зависит от индивида. Если вы встретите мастера, который имеет репутацию жизнелюба, не прочь пофлиртовать, а вы считаете это недопустимым, просто не подходите близко, или носите плотную накидку или бесформенную одежду. Этот совет может напомнить вам отношение некоторых мужчин, которые обвиняют жертву сексуальных домогательств: «О, этой девушке не следовало носить мини-юбку – конечно, к ней пристали». Но, к сожалению, во многих частях мира, особенно в Азии, причины и условия, такие как откровенное платье, неверно интерпретируются как открытое приглашение. Эти причины и условия необходимо изменить, и это совершенно точно возможно. Только взгляните на такие страны, как Бразилия, в которой откровенные платья распространены повсеместно, признаны и даже приветствуются. Тем временем, если вы не хотите, чтобы что-то произошло, вам следует пытаться не создавать подобных ситуаций. Интересно, а что возбуждало людей в каменном веке?

Конечно, это совершенно немыслимо, что в Индии – стране с такой культурой и тысячелетними дискурсами об этике, нравственности, сострадании и любви – даже те, кто выступает против изнасилований, задаются вопросом, не искала ли сама жертва приключений. Глубоко внутри они думают: «Ей не следовало носить такую одежду». Я не могу уверенно говорить о других культурах, но в целом в Азии очень сильна традиция сексуального подавления, особенно в определённых частях Ближнего Востока, в Индии и Тибете. Как следствие, возможно, многие арабы и тибетцы думают, что западные женщины фривольны и легко доступны. Уважение, с которым они относятся к своим женщинам, отсутствует, когда они общаются с западными женщинами, и это недопустимо. Красотки в бикини, которых они видят по телевизору, не помогают, они лишь подтверждают и подпитывают их убеждённость. Да, в принципе – совершенно неверно так думать. Но реальность такова, что, скорее всего, духовные искатели отправятся на поиски гуру в Азию, а в Азии большинство людей думает именно так. Поэтому плотная накидка может оказаться весьма полезной, особенно если вы не хотите, чтобы лама пялился на вас, находясь на грани оргазма.

Но если вы хотите что-то от этого ламы и проверяете его, тогда используйте все доступные средства и приходите к нему на встречу, экипированные полным комплектом нижнего белья Agent Provocateur. Или, если быть провоцирующе обольстительной – это то, как вы выражаете свою индивидуальность, наденьте откровенное платье на пуджу. Но если вы не хотите, чтобы гуру рассматривал вас или прикасался к вам, можете сказать ему наперёд, что это ваш способ самовыражения, ничего общего не имеющий со стремлением быть соблазнительной. Ясная коммуникация очень важна, когда вы взаимодействуете с другими культурами.

Что надеть, когда вы едете в Индию: оденьтесь как мумия.

Перед тем как мы здесь перейдём к деталям, необходимо чётко обозначить следующее: говоря о «наследниках», мы больше не говорим о гуру-принципе. Наследник – это феномен человеческой культуры. Строго говоря, в ваджраяне гуру никогда не умирает, поэтому понятие наследника совершенно неуместно. Но поскольку мы глубоко двойственные существа, наше отношение к гуру сковано обычными физическими ограничениями. Из-за этого преданные последователи уважают и почитают гуру даже после того, как он, казалось бы, давным-давно ушёл. После того как он физически покинул этот мир, мы всё ещё не переступаем через его обувь. Тысячи лет после того, как тело Будды Шакьямуни умерло, мы всё ещё почитаем его.

В силу двойственного мышления многие ученики страдают, когда гуру умирает. В большинстве буддийских духовных линий существует традиция назначать наследников, обычно старших учеников и реализованных существ, которые принимают на себя обязанности учителя по отношению к ученикам и сангхе. Кроме наследников или «регентов», у тибетцев есть более сложная система – институт тулку, или лам-перерожденцев. Важно, чтобы мы не терялись здесь в словах. Эта книга о качествах гуру, поэтому контекстно я обязан упомянуть тулку, но это обширная тема, которая потребует написания отдельной книги. Давайте не будем слишком отвлекаться, задавая вопросы о том, что случится с системой тулку в будущем. Не в этом смысл данной книги.

Независимо от того, является ли кто-то Дхарма-наследником или тулку, крайне редко ушедший гуру отражается в этом существе во всех аспектах, образе и форме. Мы говорим о двух фундаментально отличных людях. Поэтому отношения ученика с наследником гуру не будут идентичными. Даже если этого человека назначил гуру ещё при жизни, просить от учеников иметь такое же доверие к другому человеку было бы уже слишком.

Я признаюсь в этом, поскольку в силу собственного заблуждения я не способен видеть тулку моих гуру – Дилго Кхьенце Ринпоче, Шестнадцатого Кармапы и Кьябдже Дуджома Ринпоче – так же, как я видел своих живущих, дышащих гуру. Всё, что я могу сделать, – это попытаться спроецировать ауру Шестнадцатого Кармапы на его янгси. Точно так же я могу проецировать элегантность предыдущего Дуджома или всеобъемлющие качества Дилго Кхьенце Ринпоче на Кхьенце Янгси. Но я не могу почувствовать это. Даже от одного кашля предыдущего Дуджома меня бросало в дрожь. Нынешний янгси может кричать во весь голос, но я даже не шелохнусь. Я тщательно проверял свою одежду перед тем, как войти в комнату Шестнадцатого Кармапы, а сейчас я только притворяюсь, что меня это заботит. В молодости, если я входил к Дуджому Ринпоче с книгой комиксов в сумке, я чувствовал его взгляд-рентген, но сейчас я хожу с куда худшими вещами в сумке и нисколько не волнуюсь.

Как бы там ни было, если гуру чётко заявляет, что такой-то и такой-то – его наследник, следовать за этим наследником является приказом на высшем уровне, и вы должны делать всё, что бы ни сказал гуру. Поддерживать преданность и чистое восприятие по отношению к наследнику будет непросто. Трудности будут нарастать по мере того, как структура и поддержка духовного пути будут слабеть.

Часто прямое перерождение (янгси) или наследник должен занять высокое положение своего предшественника, и, если он не украшен благородными качествами смирения и истинной заботы о Дхарме и живых существах, в результате он почувствует себя неуверенно. Эта неуверенность часто проявляется как гордыня. Такие надменные наследники склонны к тому, чтобы прогонять старших учеников, блокировать деятельность окружения предыдущего ламы, изобретать и вводить собственный новый стиль, взращивать новых льстецов, которые не захотят или попросту не осмелятся критиковать их. Обладая способностями к маркетингу, такие гуру могут собрать новых последователей, и может казаться, что их активности процветают. Но они, скорее всего, не способствуют долголетию предыдущей линии и сохранению того наследия, которое получили. Они просто создают новое явление. Они более не являются наследниками.

Это всё довольно новый феномен. В Древнем Тибете и Бутане была естественная система поддержки сохранения линий передачи учения. Хотя в ней и была своя доля коррупции и плохого управления, весь регион находился под сильным влиянием Дхармы, изучая и практикуя её учения. Слушание, размышление и критическое мышление ограждали практикующих, держателей линии и других участников от неправильного поведения. Но сегодня дела обстоят совсем иначе.

Когда я рос, процентное соотношение «тулку /ученик» было значительно ниже, чем сегодня, потому что люди имели смелость не распознавать тулку. Все глаза внимательно смотрели, уши слушали, и все были так хорошо информированы. Поэтому люди вели себя прилично. Они не начинали судорожно прокручивать свои адресные картотеки Rolodex в поиске родственников, которые отвечали всем требованиям потенциального кандидата на перерождение усопшего ламы. Это похоже на то, если бы вам пришлось учить поэзии Шекспира группу оксфордских студентов: поскольку эти люди выросли с этим поэтом и могут читать его стихи на память, вы бы прилагали больше усилий к тому, чтобы учить правильно. В Древнем Тибете и Бутане существовал саморегулирующийся общественный процесс тщательной проверки, который в наши дни постепенно сходит на нет. На подъёме теперь индивидуализм.

Есть ещё один фактор, который влияет на выбор наследников. Множество новых практикующих буддистов и людей, стремящихся стать буддистами, появляются в наши дни в Китае и на Западе. Поскольку их так много, они обладают определённым весом, их сила в их количестве. Но они новички, и многим из них недостаёт своего рода различающей способности. Поэтому, будучи не столь информированы, они тем не менее весьма активны и, обладая относительно большими ресурсами, они становятся крупными донорами и спонсорами. Их привлекает идея громких имён и линий, и они склонны поддерживать то, что очевидно, ярко и впечатляет. Их деньги делают своё дело: их щедрость и поддержка зачастую бездумны, и ламы, семьи лам и институты охотно пользуются этим. Всё это оказывает сильное влияние на систему тулку.

Ещё одна проблема с избранием наследников в том, что всё больше их ценность определяется их менеджерскими способностями – способностью управлять институтами и монастырями, – а не их квалификацией как наследников духовной линии. Вся цель института гуру – способствовать вашему продвижению по духовному пути. Когда Будда Шакьямуни назначил Кашьяпу в качестве своего регента, он не искал кого-то, кто был искушён в управлении, он искал великого духовного мастера, чтобы продолжить свою линию. Сегодня, поскольку наследников выбирают за их административный талант, власть получают великие администраторы.

Но иметь толкового администратора может быть лучше, чем наблюдать, как мандалу гуру активно захватывают и оккупируют его исполненные чрезмерного энтузиазма дядья, кузены, братья, сёстры и жёны.

Если вы не избегаете совершения недобродетели, вы нарушите свой обет.

Если вы не помогаете другим, вы не бодхисаттва.

Если вы не поддерживаете чистое восприятие, вы не практикующий тантру.

Если вы пребываете в заблуждении, вы не йогин.

Если вы предвзяты, у вас нет воззрения.

Если вы фокусируетесь на объекте, вы не медитируете.

Если вы лицемер, нет «правильного поведения».

Если у вас есть надежда, не будет результата.

У тех, у кого есть вера, есть прибежище.

Те, кто чувствует сострадание, имеют просветлённый ум.

Те, кто развивает мудрость, обретут реализацию.

Те, кто обладает преданностью, получат благословения.

Те, у кого есть чувство стыда, способны заботиться о ком-то, кроме себя.

Те, у кого есть такая забота, могут хранить свои обеты.

Те, кто хранит свои обеты, обретают достижения.

Те, кто выглядят смиренными, богаты способностью слушать и созерцать.

Те, кто, как кажется, лишён эмоций, много практиковали медитацию.

Те, кто ладит со всеми, кого встречает, и в любой ситуации не скучает и не раздражается, начинают проявляться как истинные практикующие Дхарму.

Корень Дхармы – это ум. Если вы можете усмирить свой ум, вы практикующий Дхарму. И когда вы усмирили свой ум, вы освобождены.

Гуру как зеркало

Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро сказал: «Коренной гуру – это проявление природы вашего ума не только в этой жизни, но на протяжении всех прошлых рождений. Иногда внешне он кажется чистым, иногда нечистым. Непосредственно и опосредовано, единственное, что он пытается сделать, – это принести нам пользу. В этой жизни в результате нашей заслуги он проявляется как учитель, духовный друг».

Может показаться, что сначала вы должны обладать преданностью для того, чтобы обрести понимание воззрения, ибо преданность разжигает практику Дхармы. Но когда вы становитесь более зрелыми в практике Дхармы, особенно ваджраяны, разрыв между преданностью и целью преданности становится очень незначительным. По мере того как вы становитесь более искусным в практике, вы видите, что преданность и есть осознавание непостоянства, преданность и есть ум отречения, преданность и есть сострадание ко всем живым существам, преданность – не что иное, как опыт взаимозависимого происхождения. Самое важное здесь то, что в тот момент, когда у вас есть преданность, у вас есть воззрение и осознавание шуньяты.

Редки, как звёзды средь бела дня

Кьябдже Дилго Кхьенце Ринпоче говорил: «Бездумные дети стремятся изучить стратегии великого царя. Хотя мы не готовы услышать их, многие из нас гоняются за учениями об абсолютном. Однако, получив такие учения, те, кто действительно воплощает их на практике, редки, как звёзды на полуденном небосклоне».

Ваш ум станет усмирённым в силу самого процесса поиска, нахождения гуру и соединения с ним. Вначале вы не сможете использовать гуру в полную силу – возможно, у вас не получится видеть гуру как зеркало, или вы не сможете смотреть в зеркало и видеть отражение природы своего ума как чистое и совершенное, – но вы можете начинать извлекать пользу из присутствия гуру без промедления, с самого начала. Агония поиска и страх потерпеть неудачу, сомнения и нерешительность, чувство уязвимости и беззащитности, готовность сбежать и, наконец, прыжок сломя голову и американские горки всевозможных нюансов и хитросплетений преданности гуру… выдержать всё это – самая изощрённая форма тренировки ума. Один день поисков гуру может оказаться более эффективной тренировкой ума, чем девять дней ретрита випашьяны, потому что здесь вы не сидите на безопасной и комфортной подушке для медитации, согласно установленному расписанию.

«Из всех сущностных наставлений гуру то, которое бьёт по вашим ошибкам, – самое ценное». – Лонгченпа

Некоторые люди говорят, что цель практики – достичь уровня гуру, его положения. Нет. Вас не повышают до определённой позиции. Вы должны стать нераздельными.

Предположительно, вы оценили, как мало у вас есть времени, или вы из тех людей, на которых нагоняют тоску разговоры про «три бесконечные эона», или вас воодушевили такие заявления, как «просветление уже в этой жизни и в этом теле», или вас не прельщает идея отказа от земных благ – дома и друзей, – и поэтому вы выбрали тантру как путь.

Причина, по которой реализация просветления занимает долгое время, заключается в сильной, иллюзорной привычке цепляния за эго. В ваджраяне вы сознательно ищете человека, который разрушит эту привычку. И это не случай с Атишей Дипанкарой, который взял с собой в путешествие раздражающего индийского попутчика, чтобы практиковать терпение. Мы говорим о чём-то гораздо более экстремальном, чем это. Мы говорим о сдирании кожи со всех ваших связанных с эго привычек, безжалостности к эго, систематическом разрушении эго любой ценой, любым способом, как можно быстрее. Если весь процесс нахождения гуру и соединения с ним не перекрывает жизненную артерию и не удушает эго, по крайней мере он должен усмирить ваш ум.

Ученик ваджраяны должен быть искусным в понимании стратегии и видеть проявление гуру как проявление Будды. Это воззрение распутает и искоренит эго. Конечно, в глазах обычных людей может казаться, что у вас некая мазохистская привычка эмоциональной зависимости. Но понятия жесткости к себе и эмоциональной зависимости поражены фундаментальной верой в то, что «я», самость, должно быть исцелено, тогда как в гуру-йоге конечная цель в том, чтобы разрушить «я» как карточный домик.

Ученики должны быть готовы к тому, чтобы испытать шок. На самом деле они должны радоваться повторяющимся потрясениям такого рода, потому что до тех пор, пока привычки скрытых убеждений и ожиданий не будут уничтожены, они будут становиться сильнее, толще, прилипчивее, делаясь всё более комфортными и неуловимыми.

Один из наиболее искусных методов усмирения своего ума на пути преданности гуру – это развитие благодарности. Благодарность является очень важным качеством даже в буддизме махаяны. Согласно махаяне, вы должны относиться к любому, кто дарует вам учения по «Праджняпарамита-сутре», как к Будде, потому что истина недвойственности воистину бесценна. Только подумайте, как сильно мы должны почитать человека, который даровал нам учение по внутренней мудрости тантраяны, обходя логику и аналогии, чтобы напрямую и неопосредованно указать нам нашу внутреннюю природу.

Для того чтобы заработать себе на жизнь как столяр или биржевой брокер, вам следует пройти соответствующую подготовку, и, если ваш учитель достаточно добр к вам и поделится ценными секретами своего мастерства, дав наставления о том, как добиться успеха, вы, конечно же, будете ему благодарны. Если такого рода благодарность зарождается естественным образом, когда мы вершим свои мирские дела, она должна, без всякого сомнения, присутствовать в отношении нашего духовного гуру, который дарует нам сущностные наставления о том, как распутать сковывающую нас сеть заблуждений.

Тысячи будд пришли и ещё придут в этот мир, но мы, как индивиды, никогда непосредственно не встречались с ними. В силу своей заслуги или её отсутствия, когда Будда ступал по этой земле, нас там не было, и мы не можем быть уверены, что будем там, когда придут следующие будды. Даже если бы Будда появился перед нами сегодня, насколько мы уверены в том, что смогли бы с ним общаться? В сутрах говорится, что будды и бодхисаттвы проявляются повсюду. Мы должны были бы встретиться с ними тем или иным образом, но в силу своей кармы мы не способны видеть их как будд и бодхисаттв.

Теперешний гуру, напротив, пребывает здесь, в наше время, функционируя, говоря, вступая с нами в контакт и общаясь. В силу необъяснимой кармической связи у нас есть почтение к этому человеку. Мириадами способов гуру пытается разбудить нас, объясняя, что есть благое, а что неблагое, что есть абсолютное, а что относительное, что есть истинная природа нашего ума. И в той мере, в которой мы можем видеть его таковым, гуру перед нами и есть Будда. Если зеркало не вполне очищено, отражение проявится в нём лишь отчасти. Но и это уже совсем неплохо, и мы должны испытывать благодарность.

Квинтэссенцией Дхармы является памятование. Если мы опираемся на гуру с правильной мотивацией и правильным отношением, гуру будет лучшим напоминанием о непостоянстве, Трёх драгоценностях, законе причины и следствия. Если вы знаете, как правильно взаимодействовать с гуру не только вербально, вы можете начать расшифровывать взгляд, звук и присутствие гуру. Такая связь куда лучше справится с задачей вашего пробуждения, чем бритьё головы, сидение с прямой спиной и наблюдение за дыханием.

Сущностная цель сангхи – быть другом и попутчиком, поддержкой, которая направляет вас к верному воззрению, правильному отношению. Нет лучшей сангхи, чем квалифицированный учитель, если подходить к нему с правильной мотивацией и правильным отношением.

Божество является абсолютным чистым восприятием. Под «чистым восприятием» я имею в виду отсутствие ограниченности такими категориями, как правильное или неправильное, хорошее или плохое, две руки или четыре, мужской пол или женский. И вновь, при наличии верной мотивации и определённой искусности, пребывание рядом с гуру – наиболее быстрый способ преодолеть все эти двойственные различия. Поэтому гуру – это абсолютное божество, дакини и защитник. Гуру по своей сути – это путь неотвлечения. Наша цель в том, чтобы не отвлекаться на прошлые переживания, не устремляться к феноменам будущего, не отвлекаться на надежду и страх, но быть совершенно чистыми и пребывать в настоящем. И вновь, достигается это с помощью простого воспоминания о гуру. Поэтому гуру – это дакини и защитник.

Говоря вкратце, переход от зоны двойственности к зоне недвойственности сложен, потому что у двойственного и недвойственного нет общей территории и точек соприкосновения, и поэтому между ними нет связи. Не ходят электрички, совершенно нет сообщения. Поэтому те из нас, кто находится в зоне двойственности, могут работать только с двойственными методами, если мы надеемся когда-то достичь недвойственности.

Что делает буддийский путь таким особенным, так это то, что он выглядит двойственным, но при этом обладает способностью освободить вас от оков двойственности. Это намеренный и сознательный узел, который сознательно и намеренно завязывается для того, чтобы в итоге развязать и освободить себя. Все искусные методы и техники Буддадхармы подобны шипу, который мы используем, чтобы вытащить другой шип из своей руки. Цель развития в уме отречения, сострадания, начитывания мантр и созерцания дыхания в том, чтобы выкопать двойственность. Эти практики разрушат дуалистическую головоломку. Они говорят на языке недвойственности и имеют вкус недвойственности. К примеру, сострадание точно двойственно, но со значительными дополнительными вложениями оно ведёт вас к недвойственности.

Из этих искусных методов, которые кажутся двойственными, но на деле ведут в сторону недвойственности, высшим является гуру-йога. В ваджраяне преданность гуру даже более практична, чем практика сострадания. Она осязаема. В конце концов нет такой вещи, как двойственность и недвойственность.

Помня обо всём этом, мы развиваем благодарность к гуру и начинаем по достоинству ценить путь тантраяны.

Представьте красивую шкатулку, так искусно сделанную, что, когда она закрывается, совершенно не видно шва между основной частью и крышкой. Она кажется целым, изящно обработанным куском дерева, а вовсе не шкатулкой, и ничто в ней не намекает на то, что её можно открыть. Сансарная жизнь в точности похожа на такую шкатулку. День за днём, год за годом, жизнь за жизнью сансара так замысловато сотворялась эго, этим искусным мастером, что идея о том, чтобы её вскрыть, никогда не возникает сама собой. Если мы вдруг замрём и долго, пристально посмотрим на нашу версию мира, мы можем заметить несколько крошечных трещин здесь и там, но, как правило, такая мысль даже не приходит к нам в голову.

Если кто-то случайно найдёт крошечную щель и сможет приоткрыть шкатулку хотя бы немного, вся система сансары рухнет. Ничто уже не будет прежним, и тот, кто совершит этот монументальный подвиг, приблизится на один шаг к просветлению. Конечно, у вас всё ещё будет не до конца раскрытая шкатулка, но то, как она устроена, больше не будет таким уж неимоверно таинственным делом.

Множество невыразимых вещей способны вскрыть эту шкатулку в любое время, в любом месте, и это может быть вызвано самыми нелепыми ситуациями – если у вас есть благая заслуга, преданность и чистое восприятие. Вскрытие это обычно инициируется гуру – замечанием, жестом или, быть может, запиской.

В тантре мы ищем не просто учителя или проводника. Мы ищем того, кого можно назвать родной душой, с кем у нас существует связь на глубоком уровне.

Характер каждого индивида основан на его или её сложении, физическом теле и сочетании тонких элементов. Это становится ещё более очевидным на тантрическом пути. В ваджраяне каждое существо принадлежит к тому, что мы называем пятью будда-семействами, – ваджра, ратна, падма, карма и будда; при этом одно или более семейств имеют преобладающее влияние. Каждое семейство проявляется по-разному. Это не какая-то мистическая концепция: это данность, действительно существующая внутри вашей системы.

Ваджра-семейство умиротворяющее. Ратна-семейство обильное и приумножающее. Падма-семейство привлекающее. Карма-семейство напористое и сильное, а будда-семейство просторное и вмещающее в себя. Говорят, что ваше преобладающее семейство отражается на мирском уровне, например, в вашем темпераменте и образе жизни. Принадлежность к тому или иному семейству отражается даже на грубом материальном уровне: как вы выглядите, какая музыка и одежда вам нравятся и так далее. А на внутреннем уровне они могут влиять на ваши эмоции. К примеру, одни люди более страстные и агрессивные, тогда как другие по природе более терпимы, умиротворены и расслаблены. Третьи же склонны к соперничеству и завистливы.

Конечно, гуру, от которого вы получаете учения, также принадлежит к одному или более семействам. Многие серьёзные тантрические практикующие будут скрывать от других учения, сущностные наставления, тот факт, что они практикуют тантру, и в некоторых случаях даже тот факт, что они буддисты. В соответствии с этим принципом они также могут скрывать и своё будда-семейство.

В ваджраяне существует понятие йидама – божества, которое почти идентично с понятием гуру. Гуру-йога, или реализация метода гуру, требует, чтобы вы думали, что божество и гуру – едины. Но когда мы говорим о божестве, мы должны на кое-что обратить внимание. Существует связь, или особая близость, между каждым индивидом и божеством, сила которой зависит от сознания, элементов, касты и будда-семейства индивида. Это определяет то, как мы взаимодействуем с божеством.

Все дворцы – это временные дворцы

«Покуда есть ум, нет конца колеснице. Когда нет ума, не будет учений, поэтому не будет и того, кто пребывает на пути. Посему, пока есть ум, не будет конца гуру». – «Ланкаватара-сутра»

У божеств много проявлений: мужские, женские, с одной головой, со множеством голов, с супругой, без супруги, тех или иных цветов. В соответствии с этим они реализуют различные активности, такие как умиротворяющая, подчиняющая и привлекающая. Помимо этого, они держат в руках различные предметы, такие как лотосы, колёса или мечи. Это функционирует почти что как товарные знаки. Все эти атрибуты могут соответствовать настроениям, элементам, складу ума и предпочтениям различных учеников. Некоторые предпочитают оранжевого Манджушри с его фирменным мечом или белого Манджушри с его товарным знаком – белым лотосом. У многих есть склонность к обожанию Авалокитешвары, также украшенного непременным атрибутом лотоса. Эти символы и цвета не только пробуждают любопытство и интерес, они могут активировать врождённые элементы, настроение и эмоции индивида и влиять на них.

Иногда при посвящениях используются такие методы, как бросание цветов на мандалу: направление, в котором упадёт цветок, означает божество, элемент или активность, связанные с каждым индивидом. Но поскольку все божества по своей сути едины, начинающим нет нужды тратить слишком много времени, размышляя об этом.

Чтобы быть точным, гуру и ученик имеют природную связь на уровне элементов. Это может быть очень очевидным. Одни гуру мгновенно вдохновляют куда сильнее, чем другие. Иногда одно слово, сказанное о бодхичитте, о которой вы слышали от тысячи других гуру, внезапно обретает совершенный смысл, когда исходит из уст вашего учителя. Это связь на гораздо более глубоком уровне.

Терпение и понимание, необходимые ученикам для определения гуру и йидама, которые соответствуют их будда-семейству, и взаимодействия с ними, – большая редкость в наши дни. Подобное знание могло бы помочь им понять, как и почему некоторые связи работают, а другие нет. Знание о том, что возможна связь на более глубоком уровне, может помочь расширить поиски и послужить средством поддержания отношений гуру – ученик, когда они были установлены.

Мастер XIX века Ньёшул Лунгток провёл годы, усердно изучая и практикуя Дхарму, стремясь реализовать природу ума, но его заветное желание никак не исполнялось. В конце концов его познакомили с великим Патрулом Ринпоче, который стал ключом к его реализации. Всё, что сказал Патрул Ринпоче, было: «Можешь ли ты видеть звёзды на небе?» И это всё. На семь дней круговорот сансары для Ньёшула Лунгтока остановился. Опыт был таким сильным, что он более не знал, как относиться к миру вокруг себя. Мир казался совершенно другим местом.

Мы, со всеми нашими мелкими комплексами, привязками и фиксациями, не можем представить, что испытал тогда Ньёшул Лунгток. Мы настаиваем, что рубашки носят на туловище и никогда – на ногах, и что дверь – это дверь, и что только через такую-то и такую-то дверь можно попасть в ванную. Но для Ньёшула Лунгтока так называемая дверь больше не была просто дверью, но была потолком, едой или горой, а потолок был не только потолком, но также лестницей. Всё могло быть и было чем-то другим, ничто не было плотным и неизменным. Мужчина был женщиной, и женщина была мужчиной. По сути, все его рациональные мирские системы были выведены из строя – все его фиксации применительно к формам, цветам, количествам и понятиям исчезли, и с того момента в нём присутствовало то, что в учениях известно как «опыт великой спонтанности».

«Опыт великой спонтанности» – это один из важнейших терминов дзогчен, но в наши дни многие ламы, особенно молодые, настолько опьянены понятиями «спонтанности» и «неизмышлённости», что вся тема превратилась в какую-то банальность. Никто из нас на самом деле не знает, что такое спонтанность. Мы представляем, что она как-то связана с отсутствием усилий, но не более того. Обращаясь к логике, которая ограничивает наше восприятие, мы можем лишь делать умозаключения. Мы можем попытаться описать то, что лежит за дальней горной грядой, только используя логику умозаключений и воображение: мы можем использовать горы, которые нам известны как референс, и представлять, что такие же виды деревьев и ландшафты должны простираться за этими новыми горами. Но мы не можем непосредственно сами этого видеть.

После переживания спонтанности Ньёшул Лунгток стал великим мастером. Один из его учеников был совершенно неграмотным и никогда не смог бы прочесть ни один из великих текстов дзогчен. Единственной практикой, которую он мог уверенно выполнять, было повторение Ваджра-гуру-мантры Гуру Ринпоче: Ом А Хунг Ваджра Гуру Пема Сиддхи Хунг. Его величайшая сила, тем не менее, заключалась в его невообразимой преданности Ньёшулу Лунгтоку. Этот ученик практиковал много лет, и, хотя у него не было никаких духовных переживаний, его преданность оставалась непоколебимой, даже когда Ньёшул Лунгток покинул этот мир. Однажды, много лет спустя, когда он готовил чай на открытом огне, из пламени внезапно вылетела искра. Острая боль пронзила его обожжённую плоть, и он вскрикнул от боли: «А ЦА ЦА!» Обычно наши привычные паттерны поведения и беспорядочные мысли так тесно сплетены друг с другом, что мы никогда не видим промежутков между ними. У мудрости нет ни единого шанса взглянуть сквозь них, не говоря уже о том, чтобы всматриваться продолжительное время. В момент острой боли мысли останавливаются естественным образом. Уже через мгновение обычные люди вновь подхватывают свою привычную модель мышления.

Но благодаря своей благой заслуге ученик Ньёшула Лунгтока смог оставаться свободным от мыслей на протяжении семи дней, и этот опыт его преобразил. Раньше он сильно заботился о том, как готовится его чай: такие детали, как число чайных листьев и точная температура воды, были чрезвычайно важны для него; однако с того момента, как искра обожгла его руку, тонкости заваривания чая перестали иметь для него значение. Если бы ему дали выпить отвар коровьего навоза, его это никак не тронуло бы.

Для ученика Ньёшула Лунгтока все обычные связи и восприятия между субъектом и объектом перестали существовать, и открылось удивительное, невообразимое измерение реальности. Для нас на этой стадии представить в точности, как это работает, немного сложно, мы можем лишь говорить об этом и смутно предполагать, на что это было похоже.

Отношения гуру – ученик важны не только из-за тех наставлений, которые даёт гуру, но также из-за способности гуру даровать благословения – передачи мудрости гуру ученику. Эта способность равносильна любому другому умению или таланту, которым может обладать гуру, и требует того, чтобы он или она сами были наделены тем, что необходимо передать. Если вы передаёте огонь одной свечи другой, первая продолжает гореть. На мирском уровне, когда ученик молится гуру, если гуру наделён духовной реализацией, состраданием и благословениями, тогда он более чем достойный объект для молитвы.

Но, как говорится в популярной притче про старуху, перепутавшую собачий зуб с реликвией Будды, когда есть преданность, есть Будда, поэтому возможно получить благословения и от недостойного гуру. Но если объект преданности действительно наделён качествами мудрости, тогда собрание причин и условий несомненно будет более полным.

На Западе нет устоявшейся традиции отношений гуру – ученик в значении буддийского понятия гуру шишья парампара, что на санскрите означает «череда учеников». Здесь мы говорим о непрерывной передаче знания, которое переходит от учителя к ученику. Мы не говорим об учителе старшей школы, преподающем ученику математику.

Говоря проще, вы можете думать об отношениях гуру – ученик ваджраяны в терминах весьма продвинутой формы наставничества «мастер – подмастерье». В отличие от других форматов отношений учитель – ученик, в ваджраяне ваджрный мастер действительно может передать все просветлённые качества ученику, как будто ученик – это материал, который можно отлить, а гуру – это шаблон или форма.

Таши Намгьял был сыном аристократа из Дерге, которого отдали в качестве прислужника Джамьянгу Кхьенце Чокьи Лодро. Он рассказал мне историю о том, как он вместе с Кхьенце Чокьи Лодро отправился в Сикким в конце 1950-х годов. Приблизительно в это время многие тибетские ламы бежали от «культурной революции». Каждый день Кхьенце Чокьи Лодро спрашивал Таши Намгьяла, кто ещё приехал из Тибета. Когда он услышал, что его близкому другу Дилго Кхьенце Ринпоче, который был его учеником и учителем, удалось бежать, он промолвил с большим облегчением: «Теперь Дхарма будет спасена».

Таши Намгьял сказал, что прямо перед тем, как Кхьенце Чокьи Лодро ушёл в паринирвану, он встретился с Дилго Кхьенце Ринпоче в Сиккиме и долго беседовал с ним. Вскоре после его визита Кхьенце Чокьи Лодро умер. Таши Намгьял сказал, что в Дилго Кхьенце Ринпоче произошла немедленная и очень очевидная перемена. Он сказал, что, когда Кхьенце Чокьи Лодро был жив и учил, Дилго Кхьенце Ринпоче не был даже близко тем красноречивым и величественным учителем, каким он внезапно стал и каким мы все его знали. Старые ученики могли явственно наблюдать полную трансформацию.

Кьябдже Дилго Кхьенце Ринпоче получил не просто знание Кхьенце Чокьи Лодро, было передано всё – его аура, его способ мышления. Это дар великого мастера, и его получатель может даже не осознавать, что это произошло.

Вы хотите быть изгоем

Ваша цель как буддиста, особенно как буддиста ваджраяны, не в том, чтобы вписываться в общество. Скорее верно обратное. Вы не хотите вписываться в общество. Вы хотите быть изгоем.

В Тибете было много примеров подобного. Тертон Карма Лингпа был одним из величайших открывателей учений-сокровищ. К сожалению, в силу прошлой неблагой кармы, его супруга не была совершеннейшей из супруг. Однажды он открывал учения-сокровища в пещере вместе с этой супругой-дакини и записывал их бамбуковой палочкой. Но палочку нужно было поточить, и поэтому он попросил свою супругу передать ему точильный нож. Она неумело бросила ему нож, тот отскочил от стола и вонзился ему в пах. Кровотечение не останавливалось, и он знал, что долго не проживёт, поэтому быстро призвал своего сына Ньиду Чодже, который был совсем юн в то время. Ньида Чодже вовсе не был учёным. Он был простым мальчишкой, от которого было мало проку.

Карма Лингпа сказал: «Я умираю, но я не закончил здесь работу». Затем он коснулся своей головой головы Ньиды Чодже, долго молился и вскоре умер. После этого все остальные сокровища Дхармы были мгновенно получены Ньидой Чодже. Он не был в трансе. Это была передача – гонгпа пхова, как мы её называем, как загрузка файлов с облачного сервиса Dropbox. До сегодняшнего дня мы всё ещё практикуем садхану ста мирных и гневных божеств Кармы Лингпы благодаря этой передаче.

Мы выполняем некое подобие такой передачи во время практики гуру-йоги. Но слово «передача» отчасти вводит в заблуждение: оно звучит так, как будто что-то чужеродное загружается в ученика извне. С одной стороны, это верно, но с другой – ученик уже обладает такой же природой будды, как и его гуру. Поэтому происходящее скорее напоминает процесс, при котором гуру вновь зажигает что-то в ученике или заставляет что-то в ученике пробудиться. Передачу мудрости гуру не следует понимать в терминах взаимодействия аур или энергий. Абсолютный уровень передачи ума мудрости в отношениях гуру – ученик попросту невыразим.

На относительном уровне осязаемые знаки успешной передачи ума гуру вашему уму проявляются в том, что вы разовьёте большее отречение от сансарных интересов и устремлений, большее сострадание к существам, большую преданность гуру, и при этом гордыня ваша будет таять. Также постепенно сойдёт на нет и привычка записывать свои духовные переживания и писать о них книги, как это делаю сейчас я.

Тантрические практикующие не поклоняются гуру из-за его личностных качеств, достижений, харизмы или его безупречной репутации. Это вообще не имеет никакого отношения к его личности. Тантрический практикующий должен видеть всех и каждого как своих гуру. Более того, тантрический практикующий должен видеть всё как форму гуру, воспринимать каждый звук как голос гуру, а каждую мысль – как его ум.

Поэтому в итоге всё это ваше идеализирование, низкопоклонство, пресмыкание и лизоблюдство в отношении гуру неминуемо созреет, и вы будете вести себя так в отношении всех и каждого, а в особенности тех, кто вас наиболее раздражает, а также вообще всего, что входит в сферу вашего сознавания. Когда это начинает происходить, вы начинаете подчинять и затмевать проявление и существование, тогда как прежде существование и проявление подчиняло и затмевало вас, что, скорее всего, и происходит в вашем переживании феноменального мира прямо сейчас.

Если вы цените Дхарму, если вы боитесь кармы, неминуемых последствий и верите в причину, условие и результат, и если вы верите в кармический долг, то гуру – это последняя из профессий, которую я бы вам рекомендовал. Если у вас нет чистой мотивации помогать другим, если у вас холодное сердце, которое позволяет вам пренебрегать всем, что было изложено выше, тогда, возможно, роль гуру-шарлатана может оказаться для вас довольно прибыльной временной подработкой. Если вы не очень успешный шарлатан, то, возможно, вы и ваши ученики не слишком пострадают. Но если вы хотя бы немного преуспели в убеждении их следовать за вами в силу их кармического долга, имейте в виду: вы, как гуру или учитель, не можете сейчас себе даже представить ту силу и ярость, что порождают ожидания и убеждения масс учеников.

Пытаться не игнорировать людей, жить в постоянной паранойе, боясь совершить ошибку, проигнорировав кого-то, волноваться о том, что вы забыли включить кого-то в список приглашённых на вечеринку, переживать, что вы кого-то обидите, тревожиться о собственной репутации, мучиться из-за возможности потерять своих учеников, встретивших лучшего учителя, пытаться выглядеть строго, как аскет, в то время как наружу постоянно вылезает ваша склонность выглядеть как толстый, богатый гангстер, и хуже всего – никогда не иметь ни мгновения личной жизни, потому что тысячи глаз всегда направлены на вас, наблюдая, что вы делаете и с кем вы это делаете… Кроме того, весь этот эмоциональный шантаж с десяти направлений, обусловленный тем, что ученики, приходящие с предположительно благими намерениями и преданностью, будут вас напрягать.

Долпопа Шераб Гьялцен сказал в одной из своих молитв: «Пусть я смогу родиться человеком, который волнуется о выживании Буддадхармы». Мотивация стать учителем Дхармы должна происходить из такого отношения. Забота о выживании Дхармы свидетельствует о сострадании к существам и преданности Буддадхарме. Необходимо тщательно проверить свою мотивацию. Очень часто мы не понимаем, что, несмотря на создаваемую видимость, на деле мы служим Дхарме лишь для того, чтобы продвигать свои собственные идеи, свои собственные ценности, свой собственный центр и свою собственную линию. Если у вас нет всеобъемлющей преданности к Буддадхарме и сострадания к существам, позволить вам давать учения – всё равно что дать оружие очень смышлёному безумцу. Это крайне деструктивно как для вас самих, так и для других.

Сильное сострадание проявляется, когда вы воспринимаете всех существ как равных вашим близким и любимым: взрастившей вас матери, вашей старенькой бабушке, вашей сестрёнке, вашему братику. Когда мы думаем об этих родственниках, мы испытываем тёплые эмоции. Человек, желающий стать учителем, должен обладать таким сентиментальным, эмоциональным отношением ко всем живым существам – не только к беззащитным полуголодным дворнягам, но также к тем, кто круглыми днями лежит в шезлонге на солнце, пытаясь идеально загореть, и у кого в банке миллиарды долларов. Более чем уместно иметь сострадание к таким людям, потому что на самом деле они очень бедны. Они хотят быть счастливыми, они хотят, чтобы страдание закончилось, но у них нет правильной информации. Вместо того чтобы делать всё необходимое для прекращения страданий, они занимаются прямо противоположным, накапливая причины страдания и избегая причин для счастья.

Есть другие наставления, которые следует принять во внимание тому, кто хочет стать учителем:

• Ваше учительство не должно превратиться в некую разновидность евангелистского миссионерства. Не существует ни традиции, ни мандата на приумножение поголовья буддистов в этом мире.

• Цель вашего учительства – не в саморекламе или взращивании своего эго. Вам следует стремиться делиться с другими информацией, скрывая при этом свою личность. Как противоядие к своему эго попробуйте методы дарования истины анонимно.

• Вам всегда следует быть готовым признаться, когда вы чего-то не знаете, и даже если вы знаете, лучше сказать, что нет.

• Будьте особенно внимательны к эмоционально уязвимым ученикам. Они будут приходить к вам и находить утешение в вашем присутствии, и в это время вам нужно помнить, что они находят утешение не в вас, они находят утешение, потому что вы носите корону Трёх драгоценностей, вы носите доспехи шуньяты и пребываете в замке вашей гуру-линии, вы обладаете поддержкой непревзойдённой Дхармы. Подобно играющему на сцене актёру, помните, что зрители пришли посмотреть на Гомера Симпсона, а не на вас.

• Поощряйте своих учеников к тому, чтобы они ходили к другим учителям. Вы должны радоваться, что кто-то делает вместо вас вашу работу. Некоторые учителя так боятся потерять своих учеников, что вводят правила типа «если вы получите эти учения, вы не можете ходить к другим учителям». Это явный предвестник наступления времён упадка, похуже рождения младенцев с шестью ногами.

Если у вас есть все качества и способности совершенного учителя, не будет никаких проблем. Но даже в тантрических текстах VI и VII веков говорится, что наступают времена упадка и совершенный гуру не может появиться в этом мире. Если всё было так плохо тогда, каковы шансы сейчас, несколько сотен лет спустя, что появится совершенный учитель? Но в этих текстах также говорится, что если в эту эпоху упадка вы встретите того, у кого будет хотя бы одно или два из требуемых качеств, особенно уважение к закону кармы и вера в Три драгоценности, вам следует почитать такого человека, как Будду.

Я предполагаю, что большинство из вас, стремящихся стать учителями, не обязательно просветлённые существа. Хотя вы можете получить пользу, думая, что вы просветлённый, это не означает, что вы при этом накапливаете хоть какую-то кармическую заслугу. На самом деле, если вы злоупотребляете своим положением, вы увязнете в глубочайших кармических долгах.

Слова «тулку» и «гуру», похоже, стали почти синонимами, и в этом большая ошибка. Как я уже многократно повторял, гуру совершенно не обязан иметь никакой степени, такого титула, как «тулку», принадлежать к уважаемой семье или быть родственником высокопоставленного ламы. Такие связи, тем не менее, часто будут иметь место, потому что все мы люди и часто попадаемся в такие ловушки.

Гуру должен быть образцом для подражания, кем-то, кто действительно служит Дхарме и хочет принести благо живым существам. Джин Смит, основатель TBRC[15], является таким образцом. Хотя вы, возможно, и не способны видеть в нём гуру, он очень много сделал для Дхармы. Однако в таких культурах, как Тибет, люди, подобные ему, не почитаются.

Вместо этого у нас есть тулку и ринпоче, которых возводят на трон, которые заявляют о своём высоком рождении и о том, что они – проявления великих мастеров прошлого. Это широко распространённое явление в Гималаях. Дети говорят, что помнят прошлые жизни, и узнают своих прошлых помощников. Существует довольно глупое восхищение тем, как эти мальчики узнают свою старую обувь и ритуальные предметы. Ничто из этого на самом деле не имеет значения. Эта система, возможно, работала в прошлом, когда люди не были такими скептиками и были более склонны верить, но этому не место в наш век. Это может всё ещё воодушевить некоторых людей и в какой-то степени подтвердить некоторые вещи в определённых обстоятельствах. Но во многих случаях, особенно в наши дни, системы, подобные этой, лишь приведут к ещё большим проблемам в будущем.

Среди представителей моего поколения так много примеров таких мальчиков, и, оглядываясь назад, я могу оценить, как искусно они росли, развивались и взрослели под опекой таких исполинов, как Дилго Кхьенце Ринпоче, Чоклинг Ринпоче и Шестнадцатый Кармапа. К примеру, нынешний Нетен Чоклинг Ринпоче имел множество воспоминаний о других людях и говорил на иностранных языках в очень юном возрасте. Если бы в наши дни тулку проявлял хотя бы один процент из того, что делал он, это мгновенно стало бы сенсацией: это было бы задокументировано, и информация о нём распространилась бы подобно вирусу в Facebook, WeChat и Twitter, его бы отправили в рекламный тур. Его родители и окружение продавали бы билеты, чтобы можно было его увидеть. В моё время с подобными исключительными явлениями обращались весьма тактично – главное, о них не говорили. Одни из лучших историй – это те, о которых не особенно распространяются. Но я, так уж и быть, расскажу вам одну.

В один солнечный день 1970-го года Тулку Пема Вангьял Ринпоче посещал Ньима Дзонг, расположенный в старом замке тамплиеров в Юго-Восточной Франции, окружённом с четырёх сторон обрывистыми скалистыми холмами. Группа людей решила отправиться вместе с Тулку Ринпоче на «Холм Амогхасиддхи», чтобы поднять гигантский молитвенный флаг на огромном деревянном флагштоке.

Большая собака последовала за группой вверх по склону, хотя её хозяин, который был в составе группы, вновь и вновь говорил ей вернуться домой. Он даже бросал в собаку камни, но ничего не помогло. Когда группа начала взбираться по склону, неся флагшток, с подножья холма начал подниматься туман, так что они не могли видеть ничего внизу.

Когда они поднялись на вершину, то все начали собирать камни, чтобы закрепить флагшток. Погода изменилась: приближалась гроза, и начало моросить. Ринпоче прочёл несколько молитв, держа в руке зонт, в окружении группы людей. Разразилась гроза, и гром и молнии начались почти одновременно. Не далее чем в трёх метрах от того места в металлическую антенну, которую использовали для метеонаблюдений, ударила молния. В тот момент люди, собиравшие камни, подумали: «Какой ужас! Мы все здесь погибнем!»

Кристиан, один из находившихся там людей, сказал, что услышал оглушительный грохот, похожий на разрыв снаряда, и затем почувствовал, как через его тело прошла волна электричества, из-за чего он выпустил камень, который только что поднял с земли. В шоке он сначала подумал, что ему это снится.

Когда он взглянул вверх, туда, где стояла группа, он увидел одного Ринпоче, держащего зонт. От его стоп во всех направлениях простирались лучи чёрной обгоревшей травы.

Первое, что услышал Кристиан, были слова Ринпоче: «Какое блаженство!» Затем он повернулся к Кристиану и продолжил: «Бедные люди. Я должен помочь этим несчастным. Прошу, помоги мне поставить их на ноги». Всюду вокруг Ринпоче другие люди были отброшены на разное расстояние, но никто из них сильно не пострадал, кроме владельца собаки, у которого обгорела нога, и самой собаки, которая погибла от разрыва сердца.

Ринпоче и Кристиан с другими людьми перенесли мужчину вниз. Кристиан спросил Ринпоче, что произошло, но Ринпоче лишь продолжал повторять: «Доброта мастеров поистине удивительна». Позже он сказал Кристиану, что в прошлом в Тибете многих людей поражало молнией. Его отец Кангьюр Ринпоче знал садхану, которая могла защитить от молнии, но он не передал её Тулку Ринпоче, когда тот был в Тибете. Когда Кангьюр Ринпоче поселился в Дарджилинге, он даровал передачу на садхану Тулку Ринпоче. Однако в Дарджилинге нечасто бывают молнии, и Тулку Ринпоче полагал, что от неё было бы больше пользы в Тибете.

В день, когда они пошли вверх по холму, Тулку Ринпоче почувствовал сильное присутствие Кангьюра Ринпоче. Когда началась гроза, он вспомнил о садхане и начал её делать. Он был убеждён, что Кангьюр Ринпоче даровал её ему ради этого конкретного момента. Он сказал, что почувствовал удивительное блаженство, когда молния прошла через его тело. Он добавил, что это, возможно, произошло потому, что Ньима Дзонг был твердыней тамплиеров и местные охранители были недовольны приходом буддизма.

Я почти уверен, что мало кто прежде слышал эту историю.

Являются ли тибетцы единственными избранными людьми, способными учить ваджраяне? Если нет, тогда мы должны каким-то образом положить начало этой огромной и ответственной работе по передаче линии учения не-тибетцам. До сегодняшнего дня мало кто из тибетских лам смог зародить такое доверие. Этот недостаток доверия – повторение того, что случилось тысячи лет тому назад. Индийцы не верили тибетцам, когда буддизм был принесён в Тибет. Они завидовали, когда мастер давал тайные учения или любую степень власти тибетцу. И когда эти практикующие, учёные и переводчики отправились в Индию изучать Дхарму и вернулись домой в Тибет и Китай, неся с собой эти удивительные линии учения из Индии, они встретились со многими препятствиями. Люди лишались жизни. Люди шли на огромные жертвы. Государства разорялись. Мы должны понимать, насколько ценным является наше духовное наследие. Оно подобно бесценному наследству, полученному нами от предков. Если вы хотите уйти на пенсию и передать свой многомиллиардный бизнес следующему поколению, вы должны передать его кому-то, кто действительно знает, что с ним делать. Для духовных людей Дхарма куда ценнее, чем многомиллиардная компания.

В то же время мы должны дать знак последователям этого пути, что кто угодно может быть держателем линии. Успех здесь не зарезервирован для представителей единственной национальности или пола. Для бутанцев может быть больно слышать, что однажды будет учить гуру по имени Алекс Старки или что им придётся получать посвящение Ригдзин Дюпа от Джули Адлер. Но роль гуру не закреплена за одними только тибетцами. Любой человек, обладающий соответствующими качествами и духовным «ноу-хау», способен выполнить эту задачу. Об этом необходимо заявить, и это необходимо продемонстрировать людям.

Как-то я спросил Дэвида Нудла, что он думает о книге «Блистательное величие»[16], и он ответил: «А, эта история о тибетском кумовстве?» Возможно, он шутил, но это правда: в тибетском буддизме много кумовства.

Во многих культурах родители организуют браки для своих детей, договариваясь связать семейными узами своих отпрысков с сыновьями и дочерями из богатых семей, и сейчас то же самое происходит с тулку. Монастыри без зазрения совести пытаются найти на роль перерожденца мальчика, родившегося в богатой и влиятельной семье. Затем тулку готовят к тому, чтобы они зарабатывали деньги и вели административные дела. Кумовство начинается, как только тулку возводят на трон. Если сами тулку лично не занимаются подобным, этим охотно займутся их родственники. Подобный протекционизм поразит буддизм в целом и тантрический путь в особенности, и это приведёт к нарушению самаи. Кузены, братья, сёстры и родители ламы – всем этим людям есть так много чего сказать, что со временем они начинают управлять тулку, а значит, и монастырём.

Истинно преданный ученик будет обладать преданностью даже к собаке гуру, поэтому к члену его семьи он безусловно будет относиться прекрасно. Но лишь после того, как ученик проанализировал и принял гуру. Итак, если ваш гуру – хороший учитель, следуйте ему невзирая ни на что; просто знайте, что некоторые ламы имеют склонность к кумовству. Какой объём кумовства вы можете выдержать? Всё это не имеет никакого отношения к тому духовному пути, который должен привести вас к просветлению. Но если вы не будете осторожными, ситуация может стать довольно запутанной. Поэтому в идеале, как сказал Лонгченпа, хорош тот лама, который держит разумную дистанцию со своей роднёй.

Таким образом, иногда лучше, если вы будете себя вести подобно пчеле, собирающей нектар с цветка: просто получайте учения и держитесь в стороне от политики.

Слишком много тибетских лам относятся к своим дхарма-центрам как к личной собственности. Однажды, путешествуя, я встретил несколько западных учеников, брат учителя которых находился в то же время с визитом неподалёку, и они сказали, что этот брат проводил опись имущества дхарма-центра, чтобы посмотреть, что можно забрать домой. Собственность дхарма-центра никогда не следует рассматривать как простое имущество, особенно такие вещи, как золотые статуи и чаши для подношений. Это не имущество. Имущество – это мирские вещи. Как только золото или серебро было передано в качестве подношения, оно не принадлежит никому. Оно принадлежит Трём драгоценностям.

Если вы обладаете какими-то из этих признаков неправильного образа жизни, перечисленных Джигме Лингпой, то, возможно, путь гуру не для вас:

• Даже не прося о чём-то открыто, вы делаете намёки о своих потребностях человеку, который способен помочь, не говоря при этом о своём имуществе и деньгах, чтобы скрыть своё богатство.

• Вы хвалите щедрость предыдущего покровителя публично, для того чтобы будущий патрон поднёс ещё больше.

• Вы делаете небольшое подношение кому-то, при этом подсчитывая в уме, что этот человек должен будет вам дать, чтобы отблагодарить вас соразмерно.

• Вы публично рассказываете, как практиковали слушание, размышление, медитацию и аскезу, подробно описывая, от чего вам пришлось отказаться, сколько жизней вы спасли, сколько благих поступков совершили, сколько подношений пиршества сделали и сколько статуй и храмов спонсировали, всё это – с целью получить больше подношений.

• Вы хвалите потенциального спонсора для того, чтобы получить от него подношения.

• Вы прилагаете усилия к тому, чтобы выглядеть совершенно умиротворённым, спокойным, благим и погружённым в созерцание, хотя вы отнюдь не совершенны.

• Вы притворяетесь честным, чтобы получить подношения и прославиться.

• Вы притворяетесь, что относитесь с безразличием к восьми мирским дхармам, после чего устраиваете шокирующее шоу спонтанности, словно вы совершенно свободны от притворства и каких-либо условностей, говоря всё, что приходит вам на ум, и всё это – ради накопления богатства.

• Вы говорите одному спонсору о том, сколько поднёс другой спонсор, чтобы он почувствовал себя обязанным сделать то же самое или большее.

• Вы демонстрируете небывалую скромность, утверждая, что не заслуживаете подношений, со скрытой целью обогатиться.

Вам следует принимать во внимание уклад жизни в странах, в которых вы учите, – культуру, законы, обычаи и менталитет, – перед тем как садиться на трон.

Многие из сегодняшних лам старшего поколения выросли в стране, в которой было естественным и приемлемым для девушки рожать ребёнка, когда ей было всего тринадцать. Они из мест, где люди женились, когда им было двенадцать. И хотя это было приемлемо у них дома, им следует знать, что на Западе им не стоит выражать знаки сексуального внимания лицам младше восемнадцати лет.

Вам следует быть готовым также к тому, как ученики той или иной культуры склонны реагировать. Я видел, как ученики злятся на лам без причины, и когда они не получают того, чего хотят, они преувеличивают, драматизируют ситуацию, придумывают разные истории. И обычно другие их слушают, потому что у людей больше симпатии к тому, кто преподносит себя как жертву.

Единственная цель практики Дхармы – это освободить себя и всех живых существ от страданий. Цель никогда не должна быть в том, чтобы стать учителем Дхармы. Но сейчас под предлогом необходимости распространять Дхарму всевозможные программы подготовки буддийских учителей начинают расти как грибы после дождя. Тем не менее есть некоторые основополагающие принципы, о которых необходимо помнить.

Если вы хотите вырастить сад просветления, у вас должна быть почва. Чтобы удобрить почву, у вас должны быть дисциплина и усердие. Искусный гуру должен найти способ поощрять и воодушевлять ученика быть дисциплинированным в зависимости от его способностей.

Даже если гуру хорошо начитан, он должен внушать ученикам мысль о том, что обучение никогда не заканчивается. Кьябдже Дилго Кхьенце Ринпоче всегда учился и читал. Он был уже глубоко образованным мастером, но проявлял желание получать больше учений и даже смиренно задавал вопросы. Он служил примером для всех нас.

Гуру должен обладать безупречной нравственной чистотой, но также он должен проявлять качество расслабленной открытости, никогда не вызывая комплекса неполноценности в учениках.

Работа гуру – сделать так, чтобы его ученики не попадались в ловушки. Если ученик впадает в крайность воззрения пустоты, искусный гуру должен прописать ему такие вещи, как випашьяна, или даже ещё более простые учения детсадовского уровня.

Если гуру встречает ученика, обладающего подлинным отречением и действительно желающего практиковать, гуру не должен быть слишком пространным в своих речах и наставлениях, украшенных всевозможными терминами и оборотами. Он должен быть, как говорят тибетцы, «словно утка, отделяющая молоко» (считается, что, если смешать воду с молоком, утка выпьет только молоко). Другими словами, гуру должен просто перейти к делу.

Во время учений должна быть воодушевляющая атмосфера – подготовлены красивые подношения, даже, может быть, трон, – но вам не следует слишком сильно заботиться обо всём этом. В обратном случае как ученик, так и учитель потратят слишком много времени для подготовки всевозможного реквизита.

Всегда цитируйте слова великих мастеров прошлого. Многие современные учителя ведут себя так, словно это они изобрели истину. Подобному не должно быть места. Эта надменность взращивает ещё большую надменность и порождает мир, полный людей, не уважающих источники мудрости и не выказывающих им благодарность. Там, где есть надменность, нет смирения, а там, где нет смирения, нет шанса достичь просветления.

Перед тем как согласиться стать гуру, вам следует проанализировать учеников – точно так же как они анализируют вас, – даже (и особенно) если ученик, как кажется, обладает недюжинным энтузиазмом и делает обильные подношения. Конечно, в идеале вы можете исследовать ученика с помощью своего всеведения. Но поскольку большинство начинающих гуру пока не всеведущи, им необходимо тратить время на то, чтобы просто узнать потенциального ученика. Это единственный способ. Если невозможно проводить вместе время, тогда, по крайней мере, задайте несколько наводящих вопросов, как на интервью. Спрашивайте. Даже обычное трудоустройство требует от потенциального служащего прохождения интервью, беседы с будущим начальником и проверки фактов его биографии. Надо ли говорить, что такая важная и исключительная работа, как приведение к просветлению всех живых существ, также должна включать в себя интервью и проверку жизненного пути ученика.

Чтобы понять, склонны ли ваши ученики к благому мышлению и поведению, вы можете вести себя как родитель с ребёнком. Родители могут воспитать в ребёнке щедрость, давая ему что-то, чтобы затем ребёнок подал это нищему. Подобный метод оказывает влияние, способное проникнуть в их умы и оставить там отпечаток. Гуру наблюдает, а затем создаёт условия, позволяющие ученикам наращивать их благую активность, например посредством подношения светильников, медитации, принятия обетов, уважения к другим и – особенно для практикующих тантру – почитания божества и великого воззрения шуньяты.

Хорошо, если гуру даёт разнообразные учения, а не уделяет всё внимание лишь одному-единственному. Если бы от разнообразия не было проку, Будда учил бы одному и тому же снова и снова, но он учил мириадами способов, на мириады тем. Сейчас очень много учеников сразу хотят получать учения махасандхи или махамудры. Поэтому гуру, зная, что таков нынче спрос на рынке духовности, учат только махасандхи и махамудре и ничему другому, даже если у них и нет подлинного знания этих учений, не говоря уже о духовной реализации. Это имеет негативное влияние, поскольку спрос на базовые учения Дхармы будет всё уменьшаться, они будут позабыты и в конечном итоге исчезнут. Сколько людей поймёт глубокое махасандхи без основы отречения, любви и сострадания? Поэтому, с какой стороны ни посмотри, в итоге мы окажемся в проигрыше и утратим бесконечно богатое изобилие Буддадхармы.

Гуру должен быть искусным в поэтапном направлении ученика к более глубоким учениям. Во многих тантрических текстах повторяется, что следует давать все основные учения, начиная с шравакаяны и махаяны до крия- и чарья-йога тантр, вплоть до ануйоги. Если вы совершите ошибку, даровав более глубокие и непосредственные учения слишком рано, этим вы не только нарушите правила традиции, но, на самом деле, вы можете вызвать страх и запутанность в умах учеников. Ваши ученики могут даже оставить Дхарму или развить искажённые идеи и ложные воззрения, которые позже трудно будет устранить.

Даже если ученики сумеют что-то понять, это будет лишь частичное понимание, а частичное понимание высших учений так опасно. Частичное понимание абсолютной истины может привести к внутренней катастрофе – голоду и геноциду всех благих мыслей и поступков. Ученики окажутся подвешенными в своём «недовоззрении» высоких учений и будут презирать такие вещи, как подношение цветов и ритуальное обхождение святынь. Вы, по сути, иссушите их. Они будут недооценивать силу причины, условия и результата, и это приведёт их в низшие миры. По этой причине Будда сказал Кашьяпе, что цепляние за эго размером с гору ничто в сравнении с цеплянием за пустоту.

Ещё одна опасность состоит в том, что буддизм всё больше становится синонимом осознанности, счастья и ненасилия. Многие люди думают, что это всё, что в нём есть. Когда они говорят об осознанности, то сразу представляют сидение со скрещенными ногами и с прямой спиной на подушке. Такого рода мышление разрушит буддизм. Если мы выбираем лишь одну технику и уделяем внимание только ей, тогда другие начинают гнить, и если даже одна из них загнивает, как плохое яблоко, то в результате портятся все. Лонгченпа видел это ещё в XII веке. Он сказал, что если наступят подобные времена упадка, то происходящее будет похоже на ситуацию, когда молоко наливают в глиняный горшок, стоящий на обжиге в печи. И от горшка останутся одни черепки, и молоко пропадёт.

Поэтому изобилие и разнообразие в учениях так важны. В противном случае, если движение осознанности не сработает в таком месте, как Америка, то американцы выплеснут ребёнка вместе с водой для купания и проигнорируют весь буддизм. Надо ли объяснять, какой это будет досадной потерей.

Дарование учения содержит в себе все шесть парамит, если учитель дарует его от всего сердца:

• безвозмездная передача Дхармы с добротой, состраданием и без ограничений – это высшая щедрость;

• учения без желания навредить другим, без предвзятости сектантства и без загрязнений, таких как стремление впечатлить или обратить других в свою веру, – это совершенство дисциплины;

• учить и никогда не раздражаться из-за несообразительности учеников, не утомляться из-за внешних обстоятельств и условий времени – это совершенство терпения;

• радоваться, когда учишь таким предметам, как пустота, любовь и сострадание, – это совершенство усердия;

• не отвлекаться в целом, и в особенности не поддаваться ложной мотивации и не отвлекаться на неуместные темы во время учений – это медитация;

• знать, что само действо учения и слушания напоминает сновидение или мираж, – это мудрость.

Тот, кто хочет стать учителем, должен обладать тем, что Будда называл «четырьмя неотъемлемыми отличительными чертами бодхисаттвы», которым бодхисаттв учил сам Будда:

• Щедрость: всегда тем или иным образом разделять с другими материальные дары, пространство, время, защиту, информацию. Щедрое даяние – основополагающее качество учителя.

• Мягкая речь: избегать грубых и колких слов. Никогда не критикуйте новых учеников за то, что они не вегетарианцы, и избегайте осуждать других каким-либо образом.

• Точное руководство: наставлять учеников сообразно их потребностям и способностям, учитывая их ментальность и культуру, в которой они выросли. Вести себя осторожно, не отпугивая учеников тем, что советуете им отправиться в трёхлетнее затворничество или выполнить предварительные практики нёндро через полчаса после знакомства с ними.

• Должное поведение: не поступая в соответствии с учением Будды о воззрении, медитации и поведении, вы утрачиваете суть. Если вы просто потакаете желаниям и стремлениям учеников, вы не даёте им путь к просветлению, вы просто развлекаете их. Правило таково: поступать в согласии с тем, чему учишь, практиковать то, что проповедуешь.

Когда вы учите, вероятно, что эмоции, всевозможные надежды и страхи появятся не только в уме ученика, но и в вас самих. Почти всегда между духовным учителем и учеником развивается эмоциональная связь, особенно если учитель довольно хорош в информировании, поощрении и исправлении других. Люди естественным образом уважают учителя, и это уважение легко перерастает в тёплые чувства иного рода. Многие духовные наставники могут быть не готовы выйти за рамки роли наставника, дающего информацию. Учителя, которые не смогли усмирить свой ум, не смогут принять ответственность за отношения с учеником, подразумевающие столько всевозможных эмоций. Они увлекутся даже малейшими достижениями. Достижения и успехи – опьяняющая и привлекательная вещь. Во всех случаях, и особенно если вы учитель, не следует «отрыгивать» свои достижения, держите их при себе.

У различных культур различные ожидания от святых мужчин и женщин, и в основном они связаны с простой и целомудренной жизнью. Священники и святые Западе и подобные им духовные личности на Востоке всегда изображаются как аскетичные и нравственно чистые существа, включая Будду Шакьямуни. Но он появился так, как появился, в своей форме нирманакаи, ради окружения, состоявшего из обычных людей. Крестьяне Магадхи могли принять истину, если она была произнесена устами чистого монаха, а не устами хитрого и изворотливого торговца, поэтому он не носил перстни с алмазами и расшитые золотом тапочки. Его внешний вид был средством передачи учения. Только тантрический гуру Ваджрадхара в своей форме самбхогакаи проявился с серьгами, браслетами и духовными супругами – элементами, имеющими мало общего с понятием «жизнь в простоте».

Когда понятие гуру перекочевало на Запад, что-то было утеряно при переводе. В силу привычки видеть в святых людях слуг общества, подобных служащим полиции или медсёстрам, люди ожидают от гуру, что они будут вести себя так же. Но гуру ваджраяны не похож на слугу общества. Также не следует путать гуру ваджраяны с пандитами и индуистскими священниками, чья роль заключается в проведении религиозных ритуалов, практике астрологии, брачных советах и так далее. У пандита может быть стремление сделать свою или чью-то следующую жизнь лучше, но он здесь не для того, чтобы уничтожить эго и создать условия для просветления в этой самой жизни.

Если вы взглянете на образ жизни многих тибетских лам, то убедитесь, что он далеко не аскетичный. Ничего удивительного, что ваджраяна всегда являлась сферой пристального внимания и всевозможных проверок – не только сейчас, но со дня её появления. Конечно, тантрического гуру будут проверять. И конечно, есть шарлатаны, и похоже, что сейчас их больше, чем прежде. Но даже во времена Будды существовали шарлатаны. Многие ламы живут роскошной жизнью, с большими домами, модными машинами, дорогими ресторанами. У них активная личная жизнь, иногда с несколькими женщинами. Многих из них с буддийской точки зрения можно считать распутными людьми.

Даже принимая во внимание ту толерантность, которую проявляет ваджраяна в отношении определённой степени распущенности и потакания своим желаниям, общество с трудом готово это принимать. Но никто не знает, где пребывает бодхисаттва. Он легко может обитать среди проституток. Он может проявляться как распутный лама. И наоборот, дьявол может проявляться как аскетичный монах, такой как Кашьяпа.

Но, как общее правило, следует признать, что потворство своим желаниям не может служить хорошим примером и не помогает простым людям.

Как учителю, вам следует скромно сидеть на троне с правильным отношением и мотивацией, думая: «Я помогу всем живущим раскрыть око Дхармы. Я зажгу светоч мудрости. Я постараюсь продлить век Буддадхармы». И если вы учите сутрам, вам следует думать, что вы Будда Шакьямуни. Если вы учите тантрам, вам следует думать, что вы Ваджрадхара. Если вы учите махасандхи, вам следует думать, что вы Самантабхадра или Самантабхадри. Если вы учите пустоте, визуализируйте себя Праджняпарамитой. Этот совет дал Будда в «Сутре белого лотоса».

Когда великие учителя даруют учения, вначале они всегда долго молятся своим гуру. Подобное их отношение может служить нам уроком. Они молятся о том, чтобы учения были успешными, чтобы они посеяли семена благих устремлений и привычек в тех, кто их слушает, чтобы учения зародили в слушателях сострадание и бодхичитту, чтобы они были верно услышаны и воодушевили существ применить эти учения на практике.

После длительных молитв к своему гуру и гуру линии передачи учения, учитель позовёт всех существ, которые хотят слушать святые учения Будды. Их круг не ограничивается только людьми. Любой бог, дух, асура или любое другое существо, у которого есть интерес к учениям о любви, сострадании, взаимозависимости и мудрости, приглашается прийти и внимательно слушать.

Учитель напоминает слушателям и переводчику, что мотивация учить и изучать должна быть направлена на благо всех существ.

Эти шаги исключительно важны. И важно помнить, что цель учений Будды – привести вас к просветлению, а не дать вам образование.

Современные учителя всегда должны приводить истории из жизни будд, бодхисаттв и гуру прошлого, не увлекаясь при этом елейными подобострастными повествованиями, занимающими добрую половину всего времени учений.

Эти процедуры необязательно соблюдать, если вы даруете важное учение в кафе, в парке или в автобусе. Некоторым учениям больше подходит расслабленная атмосфера. Но всегда есть возможность отдать скромную дань традиции, где бы вы ни учили. Находитесь ли вы в гостиной или в храме, вы можете создать правильную атмосферу, сев немного выше, чем ученики, поставив на видное место статую Будды и сделав простые подношения. И перед тем как начать сами учения, в зависимости от типа учеников и традиции, вы можете включить разного рода другие шаги: начитывание молитв, восхваление Будды, восхваление учений, зарождение любви и сострадания, даже простирание перед статуей Будды или сиденьем, на котором вы будете учить. Это всё человеческие изобретения, но поскольку мы зависим от условий, они помогут создать чувство сакральности момента как для ученика, так и для учителя.

В конце учений вы посвящаете заслугу от того, что у вас была возможность произнести слова Дхармы, и думаете с глубокой признательностью: «Это происходит лишь благодаря благословению моего гуру и линии» и «Всё, чему я учил, было преподано Буддой». Будьте благодарным, что многие люди слушали вас. Относитесь к ним как к своим товарищам и считайте, что они помогают вам усилить эту невероятную активность; благодаря этому вы преисполняетесь благодарности к сангхе. Если вы учите непрерывной тантре, вознесите восхваления дакини и дхармапалам. В конце будьте благодарны, что у вас есть это тело, которое вы обрели благодаря доброте ваших родителей.

Одна из причин, по которой гуру так важен, связана с тем, что мы называем тремя ваджрами, – телом, речью и умом. Ваше тело – это ваджрное тело, ваша речь – это ваджрная речь, и ваш ум – это ваджрный ум. Эти ваджры необходимо обнаружить, реализовать, привести к созреванию и расшифровать. И они должны функционировать как три ваджры для того, чтобы обрести плод практики. В обычном своём состоянии мы пойманы в действительно изощрённую сеть, которая держит наши три ваджры в ловушке, не давая им полностью реализовать свой потенциал.

Мы, люди, имеем привычку создавать что-то из ничего – даже наши имена. К примеру, если вы зовёте своего ребёнка «Боб», Боб становится ещё более плотной сущностью, и вы попадаете в ловушку этого ярлыка. Ярлык пола бесконечно подтверждается существованием мужского туалета. Эта книга в ваших руках, ручка в вашей сумке, ваши ценности, ваша внешность, окно, ваш шампунь, всё, что, как мы считаем, имеет размер, цвет, форму, – всё это является сетью, которая ловит ваше тело, речь и ум. Нерушимая природа трёх ваджр не может функционировать, поскольку она совершенно запуталась в этой сети.

Три ваджры – тело, речь и ум – присутствуют постоянно, но эта сеть не даёт им полностью проявиться. Без ограничений тело может выйти за пределы роста, цвета, веса, здоровья. Ничем не ограниченная речь свободна от бремени неверного понимания и неверной интерпретации. Ум, созревший до своего полного ваджрного потенциала, никогда не отвлекается, никогда не попадает в ловушку идей. Он свободен от одержимости и предвзятости.

К примеру, чашка на моём столе является частью ваджрного тела, но из-за сети мы видим её в таком ограниченном формате. Мы не можем видеть её большей, чем вселенная, и поэтому мы не можем поместить всю вселенную внутрь маленькой чашки. Точно так же язык символов и другие способы общения – всё это ваджрная речь. И любое понимание или осознавание, любое взаимодействие между субъектом и объектом – это ваджрный ум. Но сеть удерживает нас в своём плену, мы в ловушке. Ваджрная речь и ваджрный ум не функционируют. В силу культуры, образования и всех наших жизненных привычек, мы не функционируем как божества.

Тантра вводит понятия воззрения, божества и гуру, чтобы разрушить эту сеть. Независимо от того, каким пониманием воззрения вы обладаете, скорее всего, оно остаётся для вас только интеллектуальным или концептуальным пониманием. Божество – также начинает напоминать лишь ещё одно понятие. Но гуру – осязаемый. Гуру пребывает здесь, точно так же как стол перед вами, в вашем заблуждающемся уме. И если у вас есть кармическая предрасположенность к восхищению и преданности, это самое лучшее заблуждение из всех, которые только могут у вас быть. Это заблуждение обладает силой расшифровать ваше заблуждение.

Вы обнаружите, что ваша преданность гуру является наиболее практичным, непосредственным инструментом, о котором легко вспомнить в самое критическое время вашей жизни: когда вы умираете и после того, как вы умрёте, – когда вы находитесь в бардо. Если вы не смогли достаточно практиковать при жизни или не имеете достаточно заслуги и мудрости для того, чтобы обрести просветление в этой жизни, до того как покинете своё физическое тело, тогда вам следует продолжать нить практики и попытаться достичь освобождения непосредственно в момент смерти. Однако, когда все стихии, или элементы, и плотные уровни сознания растворяются в состоянии дхарматы, если ваша слабая практика не позволяет вам распознать дхармату, тогда, естественно, вы потерпите неудачу. Начнёт возникать восприятие субъекта и объекта, начнут вертеться беспорядочные мысли, и вновь вы начнёте воспринимать все видения, звуки и характерные черты бардо. Если вы, как практик, устойчивы и обладаете достаточной уверенностью, у вас всё ещё может быть возможность достичь просветления. Но, как существу бардо, вам будет сложно сопротивляться желанию искать укрытие, стремиться к перерождению и комфорту привычных ориентиров. Но даже тогда, поддавшись этим желаниям, в силу воспоминания о той скромной практике, которую вы выполняли при жизни, вы всё ещё можете надеяться достичь высшего перерождения или найти лучшее укрытие.

В бардо, если вы не можете вспомнить всю мудрость и методы, к которым вы себя приучали во время жизни, по крайней мере постарайтесь вспомнить воззрение, божество и гуру. Но шансы того, что вы вспомните воззрение или сложные атрибуты божества, посреди неопределённости и волнения бардо так же малы, как шансы увидеть звёзды среди бела дня.

И вновь гуру будет наиболее лёгкой и доступной точкой опоры, о которой вы сможете вспомнить. Вспоминая гуру, вы сможете ухватить состояние просветления на любой другой стадии бардо. Даже если вы не сможете сделать это ни на одной из стадий, при вхождении во чрево матери в вашей следующей жизни, вспомнив о гуру, вы сможете вернуть себе правильные устремления, подходящую семью и стать подходящим сосудом для практики Дхармы.