За страсть надо платить. Скандальная связь Рэя Данфорта и Тины Александер может разрушить жизнь им обоим. Они нашли рай в объятиях друг друга, но рай может обернуться адом, если хоть слово об их романе появится в газетах…
v. 1.0 — создание FB2 (54321876875)
Струи ледяного дождя хлестали Саванну. Молнии разрывали темное небо. Огромные дубы, которыми была обсажена подъездная аллея, дрожали, как тростинки.
Вечер был ненастный, но когда Абрахам Данфорт попросил свою семью собраться, приехали все как один.
Хотя снаружи бушевала стихия, Рэю Данфорту было очень уютно в его автомобиле. Голос Дюка Эллингтона, звучавший из магнитофона, сливался со стуком дождя по ветровому стеклу. День выдался нелегкий, Рэю пришлось много работать над контрактом с «Максимилиан и Кº», основным австралийским клиентом транспортной компании «Данфорт и сыновья», и теперь Рэй был рад получасовой передышке перед встречей с родными.
Машина подъехала к огромным черным кованым воротам, створки которых медленно растворились.
Вспышка молнии осветила большой особняк григорианского стиля в конце подъездной аллеи. В огромных окнах горел свет. Даже на Рэя, который вырос в этом доме (в перерывах между пребыванием в разных колледжах), он неизменно производил впечатление.
Огромный, построенный больше века назад прадедом Рэя Хирамом Данфортом, дом был расположен так, чтобы поразить воображение гостя еще издалека.
Рэй припарковался между двумя семейными лимузинами и заглушил двигатель, а потом просто сидел и слушал дождь, барабанящий по крыше автомобиля. Ему всегда требовалось несколько минут, чтобы перейти из реального мира в бытие поместья Крофтхэвен. Сегодня вечером отец собирал весь клан Данфортов, он решил баллотироваться в сенаторы и хотел обсудить свои планы с семьей. Сплоченность и поддержка родственников были залогом успешной кампании. Абрахам Данфорт ставил себе масштабные цели, что позволило выходцу из богатой семьи многократно увеличить полученное наследство. Созданная им транспортная компания «Данфорт и сыновья» стояла на крепких рельсах, сыновья, подключившиеся к бизнесу еще в юности, показали себя в высшей степени деловыми людьми. Теперь Данфорт мог позволить себе понемногу отойти от дел компании и целиком посвятить себя политической карьере.
Рэй вышел из машины и под хлещущими струями дождя побежал к парадному входу. Когда он открыл массивную дубовую дверь, осенний ветер ворвался вслед за ним и пролетел по огромному мраморному холлу. Но затем в холле снова воцарился свойственный этому дому величественный покой. Широкая лестница белого мрамора вела из холла наверх. На столе в огромной хрустальной вазе стоял искусно составленный букет белых роз. Из столовой доносился дивный запах жареного ягненка с орегано.
— Мистер Рэй! — окликнула его Джойс Джоунс, домоправительница Крофтхэвена. — А я уж волнуюсь, не случилось ли с вами чего.
Рэй вырос у нее на руках, и теперь ему трудно было представить себе поместье без седовласой, облаченной в неизменное черное платье Джойс.
— Все в порядке, — успокоил он ее. — Просто задержался в офисе. До чего же мерзко на улице!
Джойс помогла Рэю снять успевшее промокнуть пальто, привычно стряхнула с лацканов пиджака несуществующие соринки, поправила воротничок.
— Ваш отец в кабинете, говорит по телефону. Я скажу ему, что вы приехали.
— Благодарю.
Рэй остановился в дверях гостиной и ослабил узел галстука. Два его брата, Йен и Адам, беседовали с кузеном Джейком, наверняка обсуждая сеть кофеен «Данфорт энд Данфорт», в просторечье «Ди энд Ди», которую они начали создавать в Саванне. Около бара Маркус, младший брат Рэя и семейный адвокат Данфортов, горячо обсуждал с дядей Гарольдом и кузеном Тоби какие-то юридические тонкости вступления в наследство.
Рэй с невольной грустью подумал о матери: жаль, что она не видит, как выросли ее дети. Рэю было всего восемь, когда его мама умерла, но он помнил, как она любила возиться на кухне, стараясь порадовать свою семью чем-нибудь вкусненьким, какие дивные приемы она устраивала в этом самом зале. Они с Йеном любили тайком пробираться вниз и в щелочку подглядывать, как красивые людей в красивой одежде танцуют под звуки оркестра.
Рэй никогда не забудет прием в честь дня рождения матери. Он, затаив дыхание, любовался, как отец и мать вальсируют под восхищенными взглядами гостей.
Она умерла через неделю, и Абрахам Данфорт никогда уже не был таким, как прежде. Для всех них мир ужасным образом изменился.
— Рэй! Ты совсем промок!
Мужчина обернулся и увидел свою сестру Кимберли, сидевшую на диване с кузиной Имоджен.
— Ну вот, вся семья в сборе! — Джейк, еще один их кузен, родной брат Имоджен, приветственно поднял бокал мартини.
— А где тетя Миранда? — спросил Рэй, когда Кимберли подошла и чмокнула его в щеку.
— Укладывает Дилана спать. — Кимберли улыбнулась: трехлетний сын Тоби был всеобщим любимцем. — Я привезла фотографии рыб, которые сделала во время дайвинга, и он захотел, чтобы бабушка рассказала ему об этих рыбках вместо вечерней сказки.
— О господи! Еще один морской биолог в семье подрастает! Будто тебя одной мало?
— Видел бы ты, как он тут бренчал на пианино, ты бы забыл свои страхи! — ответила довольная Кимберли. — Держу пари, в десять он будет выступать в Карнеги-холле.
— За мои деньги он там и в восемь будет, — затрещала над его ухом Имоджен и сунула ему в руку бокал с коктейлем, водка плюс мартини. — Привет, братец!
— Привет, милая! — Рэй взял бокал, наклонился и поцеловал кузину. — Как поживает мир наживы и чистогана?
— Прекрасно! За последние полгода меня дважды повысили. Что с твоим галстуком? — Она рывком затянула узел, который Рэй только что ослабил. — А где же Митцы? Вы такая милая пара. Так где же она?
— Понятия не имею, — ответил Рэй сухо. — Вероятно, носится по магазинам и скупает все, что видит.
Рэй не видел Митци Бирмингем уже четыре месяца, и слава богу. В последнее время он был настолько занят в предвыборной кампании отца, что вообще ни с кем не встречался. И прекрасно себя чувствовал. Он устал быть объектом охоты гламурных хищниц, которых, как магнит, притягивали деньги его семьи. Как только такие дамы узнавали, что он сын Абрахама Данфорта, директор компании «Данфорт и сыновья», живет в пентхаусе, они начинали либо хихикать над любым его словом, либо осыпать его комплиментами, либо разговаривать неестественно низким псевдосексуальным голосом. Либо и то, и другое, и третье вместе.
— Рэй!
Мужчина обернулся и увидел отца и Николу Гранвилл, нового пиар-менеджера его предвыборной кампании.
— Здравствуй, папа. Добрый вечер, мисс Гран-вилл.
— Называйте меня просто Никола. Рада видеть вас, Рэй.
Рэй уже несколько раз встречался с этой стройной рыжеволосой женщиной в офисе отца и пару раз говорил с ней по телефону. Мисс Гранвилл было тридцать семь лет, но она уже успела сделать себе имя в политике. Рэй подумал, что отец правильно поступил, наняв ее. Она была привлекательна, уверена в себе и патологически трудолюбива.
— Очень мило, что ты все-таки приехал.
Рэй предпочел не замечать нотки раздражения в голосе отца.
Абрахаму Данфорту было пятьдесят пять, у него были густые темно-каштановые волосы, проницательные глаза, широкие плечи и знаменитая улыбка Данфортов. Он прекрасно смотрелся на рекламных плакатах, и Рэй не сомневался — его отец выиграет выборы. Тем более при поддержке Николы.
— Минуточку внимания! — хорошо поставленный голос Абрахама разом перекрыл все разговоры в гостиной. — Тем, кто еще с ней не знаком, я хотел бы представить моего нового пиар-менеджера, Николу Гранвилл. После ужина она огласит план предвыборной кампании.
Пока Никола кружила по залу и знакомилась с остальными членами семьи, Рэй подошел к кузену Джейку.
— Где Уэс?
— Уехал по делам, — усмехнулся Джейк. — По крайней мере, так он говорит. Ты же знаешь Уэса.
Рэй улыбнулся. Уэсли Брукс был однокашником Джейка, но Данфорты привыкли считать его членом своей семьи. У Уэсли была репутация плейбоя, но Рэй не сомневался: если бы Уэс не был действительно занят, то непременно бы примчался на зов клана.
Джейк положил себе на тарелку крекер с сыром.
— Я слышал, ты нашел здание для офиса предвыборной кампании?
— Один этаж, — ответил Рэй, потягивая мартини. — Я переговорил с владельцем, Иваном Александером, но пока ничего не подписывал. Я встречаюсь с ним завтра, хочу посмотреть, как там внутри. Соседнее здание тоже принадлежит ему, но у него там свое дело, кондитерская «Касл Бекери».
— У них хорошая репутация, — кивнул Джейк. — Я тоже хочу съездить туда, посмотреть. Он может стать поставщиком для наших кофеен «Ди энд Ди». Мы постоянно пытаемся расширять ассортимент, ты же знаешь. — Джейк наклонился и заговорщически прошептал: — К тому же я слышал, у Ивана три дочери, и все милашки.
— Раз ты так настроен «расширять ассортимент», — усмехнулся Рэй, — может, ты и займешься переговорами об этом помещении?
— И лишу тебя такого удовольствия? — Джейк хлопнул кузена по плечу. — Разве ж я посмею.
Прежде чем Рэй успел возразить, Джойс доложила, что обед подан. Все двинулись в столовую, ни на минуту не переставая обсуждать стратегию предвыборной кампании.
Выборы должны были состояться только через год, но Рэй понимал — год этот будет нелегким. Он знал, вся их семья неизбежно станет предметом нападок и провокаций, как явных, так и хитро замаскированных. Среди всего прочего, клан Данфортов окажется под пристальным вниманием прессы, и все вместе, и поодиночке. Но Рэй был твердо намерен сделать все, чтобы его отец вошел в сенат Соединенных Штатов.
Рэй занял свое место за обеденным столом, обвел глазами всю свою огромную семью и вздохнул.
Тине Александер редко выпадали спокойные дни. Дни, когда ей удавалось не сжечь ни одной булочки. Дни, когда никто из служащих их семейной кондитерской «Касл Бекери» не опаздывал на работу. Дни, когда ее сестра София снисходила до того, чтобы помочь в пекарне. Дни, когда ее сестра Рэйчел не отгораживалась от нее стопкой бухгалтерских книг и счетов.
Но особенно редко Тине выпадали счастливые дни, когда их мать не лезла в дела трех своих дочерей.
Сегодня Тине не повезло.
— София вчера опять шлялась по клубам! — трагически провозгласила Маришка Александер. — Она вернулась в два часа утра. В два часа! И даже не предупредила!
Тина молча укладывала эклеры в коробку. Сегодня выдался нелегкий день, а в кондитерской никого, кроме нее самой и кассира Джеймса. На Маришку можно было не рассчитывать, а дел навалом. Надо обслужить покупателей, которые, как назло, шли гурьбой, оформить и отправить заказы, выставить товар на прилавок. Маришка с ее благородным негодованием была сейчас совсем некстати.
— Ты подала в газету объявление, что нам нужен кассир. — В надежде сменить тему, Тина кивнула в угол, где за столиком сидели два молодых человека. Один из них, брюнет в рваных джинсах, нетерпеливо поглядывал в их сторону, второй, в белоснежной рубашке и черных брюках, читал книгу. — Не хочешь поговорить с ними?
Маришка будто и не слышала вопроса дочери.
— Посмотри на мои глаза! — восклицала она. — Они покраснели от слез! От слез, которые я проливала, дожидаясь твою сестру.
Тина тихо вздохнула и подала коробку с эклерами покупательнице. Кондитерская «Касл Бекери» располагалась в центре делового района Саванны, и ее клиентами являлись в основном сотрудники близлежащих офисов. Беверли Сомерсворт, толстуха в седых кудряшках, каждый четверг покупала дюжину эклеров для своих коллег из небольшой юридической фирмы.
— Мама, Софии двадцать восемь лет, — сказала Тина со всей кротостью, на какую была способна. — Тебе не нужно дожидаться ее.
— Моя дочь всю ночь где-то пропадала! — Маришка решила обратиться за сочувствием к пухлой Беверли. — Как я могла спать?
— Восемь или двадцать восемь, мать всегда волнуется за своих детей, — скорбно закивала та. — Я столько ночей провела без сна, пока моя Элеонор где-то гуляла. Слава богу, она наконец выскочила замуж и угомонилась. Я показывала вам фотографии моих внучат?
Всего десять раз, едва не сострила Тина, но, разумеется, вовремя прикусила язык. Она просто улыбнулась и кивнула, когда Беверли сунула ей в нос фото — жестом полицейского, показывающего значок.
— Ах, какая же вы счастливая! — завистливо вздохнула Маришка. — Я вот, наверное, никогда не стану бабушкой. София все время меняет парней, Рэйчел у нас серая мышка, сидит целыми днями, уткнувшись в счета. А Тина… — Маришка не глядя потрепала дочь по щеке. — Она сама еще ребенок.
— Мне двадцать четыре, — пробурчала Тина себе под нос.
Она была младшей в семье, и мать, видимо, собиралась считать ее малолеткой, пока Тина сама не станет бабушкой. А этого не будет никогда.
Не то чтобы Тина не любила свою семью. У нее никого на свете не было, кроме сестер, матери с отцом и тети Яны.
Но они такие… странные. Ее отец походил скорее на ростовщика, чем на кондитера. Одним своим видом Иван Александер распугивал всех потенциальных женихов дочерей. А те из них, кто сумел пережить Ивана, сбегали от Маришки, которая с места в карьер начинала расспрашивать об их доходах, родословной и окончательно обращала в бегство вопросом, любят ли они маленьких детей.
Тине не раз приходило в голову, что ее единственный шанс выйти замуж — ненароком поприсутствовать при зверском убийстве ста человек и потом попасть в программу по защите свидетелей.
Немного экстремально, зато ей удастся уберечь избранника от своего семейства.
Тина обслужила еще трех покупателей, а ее матушка все охала над фотографиями младенцев.
— Торговая палата заказала на завтра на утро сотню кексов и еще сотню пирожных. Я пошла на рынок за орехами и черникой, — Маришка наконец вспомнила о делах.
Тина тоскливо поглядела на двух молодых людей, уже полчаса сидевших за дальним столиком.
— Ты собиралась поговорить с претендентами.
— Будь умницей, сделай это для мамочки. — И Тину снова потрепали по щеке.
— Но…
— Приходи завтра пораньше. У нас куча заказов, папа нуждается в твоей помощи. Я скоро вернусь.
Тина посмотрела вслед матери и вздохнула.
— Извини, я опоздааала, — лениво протянула София, вплывая в кондитерскую через главный вход. — Я тааак торопилась, тааак торопилась, но сломала ноготь, и пришлось ехать к маникюрше.
Молодые люди, обернувшись, с нескрываемым удовольствием разглядывали Софию, одетую в кожаную мини-юбку, топ без бретелек и высокие ботильоны. София кокетливо им улыбнулась.
Тина угрюмо наблюдала, как сестра зашла за прилавок и нацепила на свой экстравагантный наряд крохотный кружевной передничек.
— Тебе обязательно надо клеить любого мужчину, какой попадется?
— Ах, — закатила глаза София. — Мужчин тааак много, а жизнь тааакая короткая.
Тина в очередной раз поразилась, насколько разными могут быть родные сестры: София — белокурая и зеленоглазая пожирательница мужчин; Рэйчел — миниатюрная, уютная брюнеточка, хотя немного застенчивая, и она, Тина.
Ни блондинка, ни брюнетка. Ни в мать, ни в отца. Ни рыба ни мясо.
Тина решила, что терпеливые молодые люди заслужили капельку внимания.
Она посмотрела на Джейсона, который принимал заказ по телефону, и в сотый раз за сегодняшнее утро вздохнула.
Двадцатишестилетний кассир был довольно обаятельным парнем: непослушные пшеничные волосы, синие глаза, спортивная фигура. Молоденькие посетительницы смущались и хихикали, когда оплачивали свои покупки, да и женщины постарше тоже не оставались равнодушными к обаянию Джейсона.
Но он, к большому огорчению Тины, замечал только одну женщину.
Тина решительно сняла передник и пригласила одного из молодых людей в кабинет отца.
Когда Рэй открыл дубовую дверь кондитерской «Касл Бекери», его ноздри защекотали запахи булочек с корицей, горячего шоколада и свежеиспеченного хлеба. У Рэя буквально слюнки потекли.
Просто старая добрая Англия, подумал он, оглядывая зал.
Пол, вымощенный веселенькой плиткой, гравюры европейских замков в массивных деревянных рамах, круглые столики с мраморными столешницами.
— Извините меня, — обратился Рэй к кассиру. — Я ищу мистера Александера…
— Третья дверь налево, — оборвал его кассир.
Рэй свернул в коридор, нашел дверь офиса и постучал.
— Минуточку!
Голос был женский, низкий, обволакивающий, он немедленно вызвал вихрь пленительных образов в голове Рэя. Пленительных и очень эротичных. Он понадеялся, что голос принадлежит не миссис Александер — Рэй избегал романов с замужними женщинами. И все же ему не терпелось узнать, соответствует ли лицо невидимой женщины ее голосу.
— Напрасная трата времени! — пробурчал выскочивший из офиса молодой человек в драных джинсах. Дверь осталась открытой. За письменным столом сидела женщина в строгой белой блузке и, низко наклонив голову, что-то писала. Косая челка цвета темного меда не давала Рэю увидеть ее лицо.
— Я ищу…
— Минуточку, — прервала она, все еще не подымая головы. — Не могли бы вы закрыть дверь?
Рэй вошел в комнату и затворил за собой дверь. Не имея возможности заглянуть в лицо девушки, он стал изучать ее руки. Нежная кожа, короткие, но безукоризненно ухоженные ногти. Ни лака, ни колец.
— Прежде чем вы заполните анкету, я хотела бы задать вам несколько…
И тут она подняла голову. Из-за очков в удлиненной к вискам металлической оправе Рэй не мог понять, была ли девушка действительно красива. Но она, безусловно, была очень привлекательна. Высокие скулы, прозрачная фарфоровая кожа, медовые глаза, почти совпадавшие по цвету с волосами…
— Несколько вопросов, — закончила она после короткой неуверенной паузы.
Но ее растерянность длилась лишь секунду.
— Я Тина Александер. — Девушка поднялась из-за стола и решительно протянула ему руку.
Сердце Тины замерло, когда посетитель крепкой ладонью сжал ее пальцы. Она в своей жизни провела уже десятки собеседований, но никогда ей не приходилось испытывать ничего подобного.
Наверное, потому, что она никогда прежде не встречала такого мужчину.
Он был среднего роста, но с изумительной фигурой, подчеркнутой тонким черным свитером и джинсами. А вот лицо… Сказать, что оно было красиво, значило не сказать ничего. Твердая челюсть, властный разлет бровей, чувственные губы… У Тины перехватило дыхание.
А от того, что мужчина так и не отпустил пока ее ладонь, еще и голова закружилась.
Она вырвала руку и снова села за стол. Хотя Тина была убеждена, что никогда прежде не встречала этого человека, лицо его казалось странно знакомым.
В любом случае она не собиралась нанимать его на работу. Это было бы слишком большим искушением для Софии и, если честно, для нее самой.
Она задаст ему пару вопросов, потом расскажет об обязанностях, и красавец сам поймет — столь ничтожная должность ему не нужна.
— Итак, мистер…
— Рэй Данфорт, — подсказал он. — Можно просто — Рэй.
Имя тоже казалось знакомым.
— Хорошо, Рэй. — Она поправила очки указательным пальцем. — Вы пунктуальны? Не возражаете против работы в утренние часы?
Мужчина в растерянности посмотрел на Тину.
— Вроде бы нет.
— Есть ли у вас противопоказания к физическим нагрузкам?
— Нет.
«Хорошее физическое состояние», — пометила она в анкете.
— У вас есть опыт работы в торговле, вы умеете работать с кассовым аппаратом?
Посетитель долго молча смотрел на нее, потом уголок его рта пополз вверх. Тина не знала, что ее больше бесит — эта кривая усмешка или то, как у нее сердце замерло в ответ.
— У меня есть опыт работы в торговле. Правда, я не умею обращаться с кассовым аппаратом. Но я быстро учусь.
Не сомневаюсь, чуть не сказала Тина. И с торговлей у него наверняка тоже все в порядке. Она лично готова была купить у этого Аполлона все, что угодно.
Но что он здесь делает? Такая работа подходит школьнику, которому нужны карманные деньги, или студенту, но никак не взрослому мужчине, да еще такому шикарному.
— Вы знаете, что зарплата у нас почасовая?
Красавец наклонился вперед и пристально посмотрел ей в глаза. Тина почувствовала слабый, пряный аромат его одеколона.
— Можно, я задам один вопрос? — спросил он намеренно проникновенным голосом. — Если я скажу, что зарплата меня не интересует, вы меня наймете?
Тине очень хотелось ответить «да», но…
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что… — Она заколебалась. — Мы рассчитывали на более молодого сотрудника.
Мужчина нахмурился.
— Я слишком стар для вас?
— Нет, вы не стары для меня, — быстро возразила она. — Я имею в виду, вы не слишком стары. Ой, простите. Я только хотела сказать, мы предполагали взять на эту работу старшеклассника или студента.
— Вы не хотите меня брать, потому что я не студент и не старшеклассник? — Он скрестил руки на груди и снисходительно посмотрел на Тину. — Так, что еще вас во мне не устраивает?
— Меня все устраивает, — ответила Тина в замешательстве. — Но…
Он поднял бровь.
— Но?
— Моя сестра, София…
— Что же София?
— Она слишком неравнодушна к красивым мужчинам.
— Итак, я слишком стар и слишком красив, — сухо уточнил посетитель. — Что еще?
Тина понимала, как абсурдно звучат ее доводы.
— Вы слишком квалифицированны для нас.
— А вы откуда знаете?
— Это очевидно, что у вас хорошее образование. И выглядите вы так, будто сошли с обложки «Форбс»…
И тут она вспомнила! Данфорты. Огромное состояние. Горы денег. Ходят слухи, что Абрахам Данфорт баллотируется в сенат.
Онемевшая Тина смотрела на Рэя круглыми глазами. Так вот почему он показался ей таким знакомым. Его портрет красовался на обложке журнала «Форбс», который уже месяца три валялся на столике в кондитерской.
— Вы… — проговорила она срывающимся голосом. — И Абрахам Данфорт…
— Я его сын, — спокойно прокомментировал несостоявшийся кассир. Потом поднялся и снова протянул ей руку. — Рэй Данфорт. Я хотел арендовать соседнее здание.
Рэй с удовольствием смотрел, как девушка переваривает эту новость. Ее глаза распахнулись, щеки очень мило порозовели, и она забыла закрыть рот.
Он подумал — надо бы успокоить ее, сказать, что он не видит ничего страшного в ее ошибке, простая вежливость требовала этого.
Но ее смущение было таким забавным, что Рэй не мог отказать себе в удовольствии насладиться им еще пару минут.
Но мало-помалу он понял — румянец на ее щеках вызван вовсе не смущением. Девушка была вне себя от гнева.
— Вы же сразу поняли, что я приняла вас за соискателя! — сказала она резко. — Так какого черта вы ломали эту комедию?
Он не мог сказать ей, что ему просто приятно было сохранить на пару минут свое инкогнито. Рэй с интересом наблюдал, как меняются у людей лица, когда они узнают, кто он такой. Они сразу начинали неестественно улыбаться и навязываться ему с преувеличенной любезностью.
Но тут любезностью и не пахло. Губы девушки, такие пухлые и нежные минуту назад, сжались в тонкую жесткую линию.
У него мелькнула шальная мысль: каковы эти губы в поцелуе?
— Ну ладно, я очень рада, что дала вам возможность позабавиться, — прервала Тина Александер его мечтания. Она одним движением смяла анкету и швырнула ее в корзину для бумаг. — Итак, если вам не нужна работа кассира, чем я могу вам помочь?
— Я здесь по поводу соседнего здания. Мой агент договаривался о найме с человеком по имени Иван Александер.
От этого невинного сообщения девушка опять онемела, глядя на него круглыми глазами.
— Иван мой отец, — выговорила она наконец. — Но тут какая-то ошибка. Дом не сдается.
— Очень странно. Мне предложили прийти сегодня осмотреть помещение и забрать ключи.
— Но… — Ее голос сорвался. — Этого не может быть.
— Я уже подписал договор.
— Договор? — переспросила она несчастным голосом.
— Вчера мой агент передал вашему отцу чек. — Рэй никак не мог понять, почему эта новость так потрясла девушку. — Какие-то проблемы?
Проблемы? Да у нее сейчас истерика начнется! Такого просто не может быть, твердила она себе. Конечно, родители сказали бы ей, если бы сдали дом. Ее дом!
Но сидящий напротив человек был живым доказательством того, что дом сдан.
— Простите, я оставлю вас на минуту.
И, не дожидаясь его ответа, Тина выскочила из офиса и устремилась на кухню.
Отец, низко наклонившись над столом, украшал сбитыми сливками фруктовые Пирожные.
Тина нависла над ним, как грозовая туча.
— Что?! Ты?! Делаешь?!
— Пирожные. Основа из песочного теста, потом слой тонко нарезанной клубники, чуть-чуть желе, теперь вот украшаю, — спокойно ответил Иван, не отрываясь от работы.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! — Тина выхватила у него из-под носа плошку со сбитыми сливками. — Ты обещал сдать это помещение мне!
— Ничего я тебе не обещал. — Александр выпрямился во весь свой высоченный рост и скрестил на груди громадные ручищи. — Я сказал, что подумаю.
— Такое прекрасное место для кофейни! — Тина едва сдерживалась. — Я всю душу вложила в этот проект! У меня все готово: эскизы интерьера, меню, смета. Ты сказал, тебе нравится.
— Нравится, — кивнул Александер.
— Тогда почему? — Ее голос срывался. — Почему ты так со мной поступаешь?
— Ты слишком молода, чтобы открывать собственный бизнес, Катина. Подрастешь, поговорим.
— Мне двадцать четыре года! — завопила Тина. — Мне незачем подрастать. Я и так не ребенок. Мы уже не дети — ни я, ни София, ни Рэйчел. Почему ты не можешь этого понять?
— Потому что я твой папа, — сказал Иван твердо. — Мой долг заботиться о своей семье.
Тина едва не расплакалась.
— Папа! Я с десяти лет работаю у тебя в пекарне. Ты же знаешь, я справлюсь.
— Слишком много денег.
— Тетя Яна собиралась помочь…
— Яна — это не выход, — оборвал ее Иван. — У Яны цыганская кровь, она носится по всему свету и понятия не имеет о бизнесе и материальной ответственности.
— Не называй ее безответственной только потому, что она путешествует, — кинулась Тина на защиту любимой тетки.
Но Иван властным жестом остановил ее.
— Дело сделано. Я сдал помещение на год. Потом поговорим.
— Но…
— Будь умницей, Катина. — Иван привычным жестом потрепал дочь по щеке. — Отведи мистера Данфорта и покажи ему его владения.
— Что?! — задохнулась Тина. — Ты думаешь, я…
— Делай то, что я тебе говорю! — громовым голосом оборвал ее отец. — И будь с ним любезна! Ясно?
Тина открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Спорить бесполезно. Дело сделано. Она знала своего отца. Будет спорить — останется ни с чем и через год.
Стиснув зубы, Тина вернулась в кабинет. Перед дверью она глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки. Она и так уже вдоволь позабавила Рэя Данфорта, хватит на сегодня.
Улыбнувшись, Тина распахнула дверь.
— Все хорошо, — заявила она, входя в комнату. — Просто я вас неправильно поняла. Когда планируете въехать?
— Завтра.
— Завтра?!
— Мы собираемся начать предвыборную кампанию отца через несколько дней, — объяснил он.
— Тогда пойдем, посмотрим помещение?
Рэй заметил, что девушка вернулась очень подавленной, хотя и пыталась скрыть эмоции. За дежурной улыбкой и любезным голосом бушевали эмоции. Это его заинтриговало.
Они вышли через черный ход и оказались в небольшом живописном саду, отгороженном от улицы старой кирпичной стеной. Пышные кусты шиповника окружали каменные скамьи, тихонько журчал маленький фонтан, украшенный спящим ангелочком.
— Это внутренний двор между нашим и вашим домами, — сказала Тина голосом, в котором сквозила горечь.
Рэй заметил кованую наружную лестницу, которая вела от снятого им первого этажа наверх.
— А кто арендует верхние этажи?
— На втором — квартира моей тети, на третьем — ее фотостудия. Тетя почти все время в отъезде и тревожить вас не будет.
Она-то не будет, невольно подумал Рэй, следуя за девушкой и любуясь ее ладными бедрами и длинными ногам.
Мужчина нахмурился и попытался сосредоточиться на словах своей спутницы, рассказывавшей, что здание было построено в начале XIX века, в конце XX перепланировано и так далее.
Тина подошла к черному ходу и отперла дверь.
Из большого холла еще не выветрился запах свежей краски. Полуденное солнце, проникая через отворенную дверь, играло на до блеска натертом полу.
— За холлом — два офиса, ванная и кухня, — прокомментировала Тина.
Рэй перехватил ее взгляд и увидел в нем тоску. Тоску потери, вдруг понял он.
— Вы сами хотели снять это помещение, не правда ли? — спросил он.
Девушка вздрогнула, потом посмотрела ему в глаза и отрезала:
— Не имеет значения. — И вручила ему ключ. — Он ваш. На один год. Поздравляю.
— Мне очень жаль. — Рэй удержал ее руку. Кожа оказалась удивительно мягкой и теплой. — Я не знал.
— Что изменилось, если бы вы знали?
— Ничего. —
— Все, что я хотела здесь устроить, я устрою через год, — уверенно ответила Тина и с улыбкой оглядела комнату. — Удачи вам и вашему отцу, мистер Данфорт. — Она попыталась отнять руку, но Рэй только крепче сжал пальцы. Тина надменно выгнула бровь.
— Мы же теперь соседи, — сказал он миролюбиво. — Почему бы вам не звать меня просто Рэем?
Тина изучающее глядела на него, слегка склонив голову. Нельзя сказать, что она улыбнулась, но все же линия ее рта несколько смягчилась, а глаза смотрели уже не так враждебно.
— Удачи, Рэй, — сказала она наконец. И тут же добавила: — Я буду считать дни.
— И я тоже, — усмехнулся Рэй и выпустил ее руку. — И я.
Уже вечером, стоя у окна в квартире тети, Тина наблюдала, как во двор один за другим въезжают фургоны, а высокий лысый человек в сером комбинезоне командует грузчиками.
— На ходу подметки режут… Правда, Далила? — Тина наклонилась и погладила большую пушистую кошку, тершуюся о ее ноги. — Пяти часов не прошло, как я отдала ему ключи, а он уж въезжает. Нахал.
Умом Тина понимала — Рэя не в чем винить. В конце концов, решение принял ее отец. Но сейчас девушке было не до логики. Кроме того, намного легче сердиться на какого-то чужого человека, чем на родного отца.
Стоило Тине подумать о Рэе — и он тут как тут! Стоит на тротуаре и что-то втолковывает лысому человеку. Он сменил свитер, в котором был днем, на футболку, и теперь его можно было принять за одного из грузчиков. Тина смерила взглядом его стройную спортивную фигуру. Потом еще раз. И еще.
Подумаешь! Ничего особенного. А что у нее в животе бабочки порхают, так это от голода, а вовсе не из-за Рэя Данфорта.
Тина ужасно боялась, что кто-то заметит, как она подглядывает, но не могла оторваться от окна. Ее поражало и восхищало ощущение уверенности, исходившее от этого человека. От его позы, походки, жестов, манеры держать голову. Даже теперь она чувствовала властное пожатие его ладони на своей руке.
— Тем более надо держаться от него подальше, — поделилась Тина своими выводами с Далилой. — Он наверняка знает, какое впечатление производит на женщин. А я не собираюсь ублажать его и без того раздутое самомнение.
И тут Рэй оглянулся и посмотрел прямо на ее окно. Тина в ужасе отскочила, молясь, чтобы он не успел ее заметить.
— Любопытство сгубило кошку! — строго сказала она Далиле.
Далила раздраженно повернулась и пошла прочь, поводя роскошным хвостом.
— Но это просто поговорка, — виновато сказала Тина ей вслед.
Чтобы не поддаться искушению и не вернуться на свой наблюдательный пост, Тина направилась в ванную и стала под душ.
Теплые струи заскользили по ее обнаженным плечам, и девушка почувствовала, как напряжение этого дня постепенно отступает.
— Всего один год, — сказала она себе. Ну что, она не переживет каких-то двенадцать месяцев? Пятьдесят две недели? Тина улыбнулась, вспомнив выражение лица Рэя, когда она сказала, что будет считать дни. А он заглянул ей в глаза и ответил: «Я тоже».
— Ты не должна о нем думать! Не должна! Не должна! — твердила она себе, сунув голову под мощную струю воды.
Насухо вытершись и высушив волосы, Тина натянула джинсы и свежую футболку. Надо пойти поужинать с Рэйчел, сходить в кино, может, это ее отвлечет.
Тина нашла высокий кожаный ботинок, полезла под стол за вторым и тут услышала мужские голоса, переговаривавшиеся на первом этаже. Наверное, звук шел через вентиляцию. Она даже могла разобрать отдельные слова. Ей почудился голос Рэя, и она, встав на четвереньки, прижалась ухом к полу.
Голос говорил что-то про «блондинистую малышку» из кондитерской. Это он о Софии, догадалась Тина. Но потом голос выдал откровенную непристойность, грузчики рассмеялись, а Тина вспыхнула от возмущения.
— Эй! — закричала она в вентиляционное отверстие. — Эй, вы там. Я вам говорю.
Но прежде чем она успела высказать все, что думает, за ее спиной раздался недоуменный голос:
— Тина, ты чего?
Застигнутая врасплох, она подскочила, стукнулась головой о столешницу и выругалась.
— Рэйчел, ты могла бы… — Тина выбралась из-под стола, потирая голову, и осеклась.
За спиной у Рэйчел стоял, озадаченно и иронично улыбаясь, герой дня, Рэй Данфорт собственной персоной.
Господи, сделай так, чтобы это был всего лишь сон, была ее первая мысль.
— …помочь мне найти второй ботинок, — попыталась Тина выкрутиться из ситуации.
Она вовсе не намерена смущаться только потому, что Рэй застал ее стоящей на четвереньках под столом и разговаривающей с щелью в полу. Он, можно сказать, ворвался в ее квартиру без приглашения. Тина у себя дома и вольна делать, что хочет. А мнение этого пижона ее вообще не интересует.
— Мистеру Данфорту нужны ключи от подсобки, — наконец объяснила Рэйчел.
— Называйте меня просто Рэй, — блеснул зубами незваный гость.
Рэйчел покраснела и отвела глаза.
Тине хотелось запустить ботинком прямо в его самоуверенную физиономию. Но она взяла сестру под руку.
— Пойдем, поищем ключ, — процедила Тина сквозь зубы.
В кухне она сразу накинулась на сестру.
— Почему ты меня не предупредила?
Рэйчел вытаращила глаза.
— О чем?
— О том, что ты его сюда притащишь!
— Ну, я звонила, но ты не подходила к телефону. — Рэйчел виновато закусила губу. — Прости. Я что-то не так сделала?
— Да нет, все нормально, — вздохнула Тина. — Ты меня прости. Я расстроена из-за того, что отец сдал мое помещение. Почему он до сих пор считает меня ребенком?
— По крайней мере, наша мамочка тебе никого не навязывает. — Глаза Рэйчел наполнились слезами. — Почему я не могу выйти замуж за кого хочу?
— Так выходи!
— Я не могу. Я не такая, как ты или София. Я не умею настоять на своем.
— Все будет хорошо, — Тина обняла сестру. — Пошли пообедаем где-нибудь в городе, только вдвоем, поболтаем…
— Это не поможет, Ти… — Рэйчел заморгала, безуспешно пытаясь скрыть слезы, потом развернулась и выскочила в коридор. Тина услышала, как хлопнула входная дверь.
Она вздохнула, сняла ключ с гвоздика и вернулась в гостиную.
Рэй разглядывал фотографии, развешанные на стенах, Далила, нежно мурлыкая, терлась у его ног.
Предательница, мрачно подумала Тина.
— Потрясающие работы, — сказал Рэй. — У вашей тети настоящий талант.
— Это общепризнанный факт. Она только что выпустила четвертый авторский альбом. — Тина схватила Далилу и кинула на диван.
— Мне очень понравилась вот та, где вы сидите у реки. Сколько вам было?
Тину неожиданно смутило, что едва знакомый человек рассматривает ее детские фотографии. Тем более работы Яны, на которых, кажется, видна сама душа человека.
— А вот сама Яна, — Тина решила отвлечь внимание Рэя от своей персоны.
— Красивая женщина.
Яне Александер было сорок восемь, но ее цыганские глаза до сих пор сводили мужчин с ума.
— Испания. Она снимала серию про корриду. Эту фотографию сделал один тореадор.
— А вы знаете, что вы с вашей тетей очень похожи? — неожиданно спросил Рэй. — У вас ее глаза. — Он повернулся и пристально посмотрел ей в лицо. — И ее рот.
Тина почти физически ощутила его взгляд на своих губах. Она проклинала себя за то, что не может устоять перед обаянием этого мужчины. В то же время она не могла не признать — Рэй Данфорт является в высшей степени незаурядным человеком.
Работая в кондитерской, Тина перезнакомилась почти со всеми местными бизнесменами. С некоторыми даже флиртовала, впрочем, вполне невинно. Пару раз сходила на свидание. Но дальше дело не шло, да она этого и не хотела. Но с Рэем все по-другому. С таким мужчиной невозможно ограничиться невинным флиртом — он просто не будет невинным. В ее голове громко завыла сирена тревоги.
Спокойно, приказала себе Тина и постаралась как можно равнодушнее посмотреть в глаза Рэю — и тут же потерялась в них. Оставалось признать: она совершенно беспомощна перед Рэем Данфортом.
Тина протянула ему ключ.
— Вот. Вы ведь за этим сюда пришли?
— Не хотите перекусить?
— Что?
— Не хотите перекусить? — повторил Рэй.
— У меня назначена встреча, — соврала Тина. — Но все равно, спасибо за приглашение.
Рэй улыбнулся уголком рта, но послушно кивнул и взял ключ.
— Увидимся завтра, Ти.
Тина проводила его недоуменным взглядом. Откуда он узнал ее прозвище? Неужели…
Она поглядела на вентиляционное окошко под потолком. Так и есть, оно выходит на кухню.
Тина застонала и схватилась за голову. Значит, он слышал ее разговор с Рэйчел? Если так, то он знает, что про встречу она наврала.
Ну и пусть! Тина поджала губы и воинственно скрестила руки на груди. Пусть знает, что в Саванне остались еще женщины, которые не рванут за ним на край света по первому зову.
Рэй вышел из машины и с наслаждением вдохнул аромат свежей выпечки, витавший в прохладном предрассветном воздухе. Весь город еще спал, но Иван Александер уже вовсю трудился в пекарне.
Рэй поднял голову и посмотрел на окна Тины. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивался мягкий свет. Интересно, она еще дома или уже ушла в пекарню? У Рэя было странное ощущение, что она там, за занавесками.
Такое же чувство у него возникло вчера, когда он следил за разгрузкой. Занавески на окнах второго этажа были задернуты лишь наполовину, но, хотя Рэй и не видел девушку, он знал, что она там.
Телепатия, посмеялся над собой Рэй.
Он отпер дверь, зажег свет и оглядел большой зал. Вчера сюда завезли мебель, подключили телефоны. Компьютеры и оргтехнику должны установить сегодня утром. В дальних комнатах Адам обустроил два кабинета — для себя и для Николы.
Рэй прошел в центр зала и огляделся. Совсем скоро тут появятся толпы людей, закипит работа, но сейчас, ранним утром, здесь стояла звенящая тишина.
В квартире наверху скрипнула половица.
Рэй запрокинул голову.
Что она сейчас делает? Только встала с кровати? В его голове пронеслось пленительное видение: смятые простыни, спутанная копна золотисто-каштановых волос, сонные глаза.
В ушах зашумела кровь.
Интересно, что на ней сейчас? Хлопковая пижама со смешными картинками? Шелковая сорочка на тонких лямочках? Или, возможно, подумал Рэй с улыбкой, Тина предпочитает спать голой?
Шум в ушах стал оглушительным.
Наверное, это к лучшему, что она вчера не захотела пойти с ним обедать. Ему сейчас не до женщин.
Но, тут же возразил Рэй сам себе, услышав новый скрип над головой, помечтать-то можно? Какой в этом вред?
Снаружи перед окнами кто-то прошел. Присмотревшись, Рэй узнал одного из служащих «Касл Бекери». Парень с белокурыми волосами, стянутыми в хвост. Через минуту наверху хлопнула дверь.
Рэй нахмурился. Немного рановато для визитов.
Он слышал, как наверху Тина прошла к двери, затем раздались приглушенные голоса, потом снова шаги. Рэй вспомнил расположение мебели в ее квартире.
Не в силах совладать с собой, Рэй подбежал к вентиляционному отверстию. Он не мог расслышать весь разговор, но отдельные фразы до него доносились вполне отчетливо.
— Так не может продолжаться, — говорил мужчина.
Тина отвечала:
— Джейсон, пожалуйста, потерпи, я уверена, мы сможем…
Голос мужчины:
— Мы терпим, терпим… Но все остается по-прежнему.
Тяжелые мужские шаги взад-вперед.
— …решение, — сказала Тина. — Я обещаю.
Рэй едва не закричал ей, чтобы она говорила погромче.
— Я скажу им, — угрожал Джейсон. — Мы же любим друг друга. Им придется смириться.
Рэй замер.
Вентиляционное отверстие было слишком высоко, Рэй не мог до него дотянуться. Он уже хотел поставить банкетку на стол и забраться наверх, но вовремя опомнился. Это уж слишком. Кроме того, если его кто-нибудь застанет на такой пирамиде, с ухом, прижатым к дырке в стене, выкрутиться будет крайне трудно.
— …на работу… — бубнил Джейсон. — … не сдамся…
Шаги по направлению к двери, затем тишина.
Смущенный Рэй стоял, уставившись в потолок. Что-то в этом разговоре не давало ему покоя.
Да ладно, приятель, раздался язвительный голос в его голове, ты же все слышал. Смирись.
Черт! Мужчина помотал головой, недоумевая. Почему его так мучит то, что у Тины Александер роман с продавцом?
Возможно, потому, что он сам имеет на нее виды.
Разве можно понять женщину, подумал он, запуская пальцы в волосы. И вообще, он должен быть доволен, что у Тины есть парень. Он знает ее всего один день, а она уже полностью завладела всеми его мыслями. У него куча дел, ему надо обустроить офис, завтра начинается предвыборная кампания. При чем здесь девушка с медовыми глазами, которая еще имела наглость сниться ему полночи?
Чертыхнувшись, Рэй направился в свой кабинет и погрузился вдела.
Тем утром колокольчик на дверях «Касл Бекери» не умолкал ни на минуту. Ни один столик не пустовал, к прилавку тянулась очередь. Еще и одиннадцати не было, а у них закончились и пирожные, и булочки, на полках оставалось только несколько батонов хлеба. Тина возилась со срочным заказом — украшала глазурью именинный торт.
Но самым востребованным товаром сегодня была не сдоба, не кофе, а сплетни.
— Маришка Александер, ты, наверное, с ума сходишь от счастья! — заявила Шэри Джо Салливан. — Вообрази, Лулу, — и она пихнула в бок свою сестру Лузанну, жевавшую круассан. — У них по соседству расположился штаб предвыборной кампании Абрахама Данфорта!
— Я не интересуюсь политикой, — равнодушно ответила Маришка. — Надеюсь, они будут вносить арендную плату в срок, а остальное меня не волнует.
Лузанна ехидно приподняла тоненькую бровь.
— А тем, что Абрахам и все его сыновья и племянники — холостяки, ты, конечно, тоже не интересуешься? И все они будут целыми днями торчать по соседству с тобой!
— Да уж! — довольно улыбнулась Маришка. — Как птички в клетке!
Тина слишком сильно стиснула кондитерский мешочек, и в самый центр румяного пирога плюхнулась огромная клякса розовой глазури. Взвизгнув от досады, она взяла нож и стала исправлять ошибку.
— Кстати, мы вчера вечером видели, как Рэйчел разговаривала с Рэем Данфортом, — громким шепотом поделилась Шэри Джо.
Тина быстро взглянула на Джейсона, взбивавшего молоко для латте. Каждый раз, когда звучало имя «Рэй» — а этим утром оно звучало поминутно, — Джейсон едва не подпрыгивал на месте. Тина собиралась объяснить, что ему незачем опасаться Рэя, но поняла — Джейсон ей не поверит. Особенно наслушавшись дамских сплетен и матримониальных планов Маришки.
Тине оставалось лишь надеяться, что рано или поздно местные кумушки найдут другую тему для сплетен. Но, учитывая статус Данфортов, Тина всерьез опасалась, что это случится не скоро. Она постаралась не вслушиваться в болтовню матери и ее подруг и полностью сосредоточиться на надписи «С днем рождения, Рэнди!», которую выводила на торте.
— Столько холостяков разом! — сказала Лузанна со вздохом. — Ах, если бы мне было на десять лет меньше!
— Тебе и тогда было бы на десять лет больше, чем надо, — закатила глаза Шэри Джо.
— Не вредничай, Шэри! — И Лузанна игриво заправила за ухо прядь вытравленных блондинистых волос. — К тому же я имела в виду не младших Данфортов, я говорю про самого Абрахама. — Ее глаза мечтательно затуманились. — Вдовец, красивый, богатый. И ему, наверное, одиноко…
— Не дури, Лулу, — оборвала ее грезы Шэри Джо. — Богатым и красивым одиноко не бывает. Скучно бывает. А одиноко — нет.
Тина застыла на полуслове. Так вот почему Рэй пригласил ее вчера на обед? Потому что ему было скучно. Само собой, она сильно отличалась от женщин, которых он обычно водил обедать. Рэй наверняка привык к светским львицам и дебютанткам голубых кровей. К женщинам с именами вроде Кэролайн или Эвелин, или… Как там звали ту красотку, про которую она читала сегодня утром в глянцевом журнале? Ах, да — Митци!
Шэри Джо сказала, что богатым и красивым не бывает одиноко. Через постель Рэя наверняка прошли десятки женщин. Тина раздраженно дернула плечом — какое ей дело до похождений знаменитого плейбоя?
А что, интересно, было бы, если бы вчера она согласилась с ним пообедать?
— Мне наверняка стало бы скучно…
— Что ты сказала, Катина? — обернулась Маришка.
— Ничего, — быстро ответила дочь. — Совсем ничего.
Тина выводила розовые буквы и корила себя за глупость. Да Рэй и имя ее уже забыл!
Она поставила залихватский восклицательный знак и полюбовалась на плоды своих трудов:
«С днем ржения, Рэнди!»
Тина обреченно достала нож и принялась соскабливать глазурь с торта. Потом глубоко вздохнула и сосредоточилась на работе.
На этот раз надпись вышла на славу, и девушка удовлетворенно кивнула. Тут колокольчик над дверью опять зазвенел, она поняла глаза и увидела Рэя.
Их взгляды встретились. Тина стояла, не в силах пошевелиться, и ей казалось, что проходят часы, дни, годы.
Потом губы Рэя дрогнули в улыбке, и действительность в ту же секунду обрушилась на нее снова.
Тина опустила глаза и увидела, как старательно выведенная надпись скрывается под густыми волнами глазури.
Она так гордилась тем, что сумела устоять перед его обаянием, и вот он появляется в дверях, на лице написано «ты-хочешь-меня-ты-сама-это-знаешь» — и она тут же забывает все на свете.
Но не она одна забыла все на свете при появлении Рэя Данфорта. Все до единой головы сразу повернулись в его сторону. Разговоры разом затихли. А когда он улыбнулся, женщины в кондитерской разве что в обморок не попадали.
Разумеется, кроме нее.
Но вот посетители оправились от шока и скопом устремились к Рэю. Тина с ужасом увидела, как ее мать, орудуя локтями, решительно продирается сквозь толпу, окружившую супергостя.
— Да дайте же человеку сесть! — Маришка наконец добралась до вожделенной добычи. — Джейсон, принеси нашему новому соседу чашечку кофе.
— Спасибо, но я могу подождать своей очереди.
— Ну что вы! — возмутилась Маришка, и вся очередь согласно закивала. — Латте, капуччино, эспрессо?
Любую из моих дочерей? — прочитала Тина ее мысли.
— Черный, — прервал Рэй кулинарный щебет.
— Прекрасный выбор! — завопила Маришка и потащила Рея к стулу. — А у нас еще есть штрудель, теплый, с пылу с жару. Тина, штрудель мистеру Данфорту.
— Пожалуйста, называйте меня просто Рэй, — поправил он, потом повернулся к Тине с довольной усмешкой. — Мне совестно вас затруднять…
— Да какое тут затруднение! — заливалась Маришка. — Правда, Катина?
Тина принудила себя улыбнуться.
— Нет, конечно, нет.
— А скажите мне, — Маришка плюхнулась на соседний стул. — Ваша жена помогает вам в вашей кампании?
Тина швырнула кусок штруделя на тарелку. Почему бы Маришке просто не достать календарь и не предложить ему выбрать день свадьбы?
— Я не женат, — ответил Рэй. — Но я как раз ищу, кто бы согласился…
Все женщины в кондитерской встрепенулись, готовые выстроиться в очередь.
— …помочь нам в нашей кампании, — закончил Рэй после провокационной паузы.
Вздох разочарования пронесся по кондитерской.
Но Маришка тут же торжествующе выпрямилась на стуле и просияла:
— Мои дочери вам помогут! Мы все преданные сторонники вашего отца, знаете ли.
Тина в ужасе посмотрела на мать.
— Это очень щедрое предложение, миссис Александер, — Рэй перевел взгляд на Тину. — Но, наверное, сначала нужно спросить, согласны ли они…
— София и Рэйчел будут счастливы! — заткнула его Маришка. — Ну и Тина, конечно.
Та едва не заскрежетала зубами. Мало того, что семейство Данфортов оккупировало ее ресторан, теперь она еще и помогать им должна? Надо остановить Маришку, пока она не вручила Данфортам всю свою семью с потрохами. Схватив чашку кофе и тарелку со штруделем, Тина ринулась к столу.
— Мама! — сказала она самым милым голосом, какой смогла изобразить. — Мистер Данфорт наверняка ищет политически подкованных волонтеров.
— Вовсе нет, — обернулся к ней Рэй. — Встреча волонтеров завтра в полвосьмого вечера. Мы будем очень рады, если вы и ваши сестры придете.
Тина открыла рот, чтобы сказать, что как раз завтра вечером она страшно занята, но Маришка ее опередила:
— Конечно, придут! Мы все придем. А я напеку печенья! И штрудель!
Рэй милостиво ей улыбнулся.
— Спасибо, миссис Александер. Вы очень щедрая женщина.
Маришка зарделась и захихикала от удовольствия. Тина глазам своим не поверила. Ее мать невозможно было смутить, и Тина не могла припомнить, чтобы та покраснела хоть раз в жизни.
А если все Данфорты наделены способностью парализовать женские мозги? — подумала Тина, провожая мать недоуменным взглядом. Если так, остается только надеяться, что когда-нибудь ученые сумеют выделить этот ген неотразимости и создадут вакцину. Она первая в очереди на вакцинацию.
— Ваш штрудель! — Тина грохнула на стол тарелку и чашку кофе.
— Спасибо.
— Не за что.
Но когда она повернулась, чтобы уйти, Рэй взял ее за руку.
Ее будто током ударило. Тина молилась, чтобы Рэй этого не заметил. Не заметил впечатления, которое на нее производит.
— Вот. Возьмите. — Он положил ей на ладонь ключ. — Я сделал копию.
Абсолютно невинный жест. Но Тине он показался необыкновенно интимным. Особенно то, что, как ей показалось, Рэй удерживал ее ладонь несколько дольше, чем требовалось.
Тина вырвала руку.
— Спасибо.
— До завтра?
— Да. До завтра.
Тина повернулась и пошла на кухню. Она могла поклясться, что услышала за спиной короткий смешок.
Лежа на спине под столом в своем новом кабинете, Рэй сражался с кабелем принтера. Если бы кабель был хоть на дюйм длиннее, а стол — хоть на сантиметр выше, принтер давно уже удалось бы подключить.
Но день не задался с самого утра.
Он проколол шину, опрокинул кофе па пресс-релиз, который должен был отослать по факсу, а всего минуту назад загнал занозу под ноготь большого пальца.
Новая знакомая никак не выходила у него из головы.
Что такое в этой Тине Александер, что у него после встречи с ней все из рук валится? Она, конечно, вполне симпатичная: бархатные глаза цвета виски, лицо сердечком, вздернутый нос, но все же большинство мужчин вряд ли сочли бы ее красивой. Роста она была среднего, слишком худощава на его вкус и слишком холодна даже на вкус снежного человека.
Тина, похоже, из кожи вон лезла, чтобы сохранить дистанцию между ними, и это тоже в немалой степени интриговало и возбуждало Рэя. Но он тоже не дурак и не слепой. Он видел, как Тина реагировала на каждое его прикосновение. Он чувствовал ее дрожь, видел ее глаза. Под внешней сдержанностью бушевал настоящий пожар.
И Рэю очень хотелось выпустить это пламя наружу.
Когда кабель в десятый раз выскользнул из его рук, он выругался, как водитель-дальнобойщик на ухабе. Но не такой он был человек, чтобы позволить какому-то кабелю — или женщине — себя обыграть. Рэй зажмурился и опять попытался воткнуть кабель в гнездо.
— Эй…
При звуке знакомого женского голоса Рэй резко сел и стукнулся головой о столешницу.
Сквозь пелену боли Рэй увидел пару стройных женских ножек, приблизившихся к столу.
— Извините, если напугала вас. — Тина присела и заглянула под стол. — Вы в порядке?
Рэй вылез из-под стола, морщась от боли.
— Конечно. Я, знаете ли, люблю залезть среди рабочего дня под стол и биться о крышку головой.
Тина вдруг рассмеялась. Потом встала на колени и наклонилась к нему.
— Дайте, я посмотрю.
— Все нормально.
На самом деле сердце скакало у него в груди и билось о ребра, потому что она протянула руки и обхватила его голову ладонями.
— Крови вроде нет, — сказала Тина, раздвинув пальцами его волосы.
Только потому, что она вся прилила к другой части тела, хотел сказать Рэй, но решил не рисковать — тогда она наверняка отпустит его голову, а ему этого совсем не хочется.
Голова кружилась, сердце грохотало — ничего подобного он никогда не испытывал. Наверное, он потерял сознания после удара и сейчас ему снится эротический сон.
— Где болит? — спросила она, снова погружая пальцы в его волосы. Ее ногти слегка царапали кожу его головы. От этого всего у Рэя отнялся язык, и он просто наугад показал пальцем.
— Вообще-то я стучала, — сказала Тина, осторожно ощупывая указанное место. — Вы, наверное, не слышали.
Он и сейчас едва ее слышал — так шумело в ушах. Их тела были совсем близко, он чувствовал в своих волосах ее дыхание. От нее исходил сладкий запах ванили и корицы. Прикосновения ее рук были очень нежными, а голос — необыкновенно эротичным и провоцирующим. Больше всего на свете ему хотелось схватить ее, уложить прямо на грязный пол и запустить обе руки ей под юбку. Но он только крепко взял ее за запястья. И все. Рэй не пытался обнять ее. Тина не пыталась освободиться.
Так они и сидели несколько минут — на полу, не двигаясь, глядя друг другу в глаза. Потом он потянулся к ней… Ее губы были нежными, как свежие лепестки. Рэй осторожно покусывал их, втягивая все глубже и глубже.
Тина по-прежнему не двигалась — не отвечая на его поцелуй, но и не сопротивляясь.
Но Рэю и того было довольно.
Он провел кончикам языка по ее губам. Губы были сладкими. Опьяняюще, невыносимо сладкими. Но к этому блаженству примешался неожиданный горький привкус.
— Что скажет Джейсон? — вдруг спросил Рэй.
Тина медленно отстранилась.
— Джейсон?
— Да, — ответил он сухо. — Помнишь такого?
Тина в замешательстве смотрела на него.
— Что вы знаете про Джейсона?
— Ничего. Но надеюсь, ты мне расскажешь.
С мазохистским наслаждением Рэй смотрел, как пламя в ее глазах превращается в лед.
Тина спокойно высвободилась, поднялась, одернула юбку.
— Мама попросила меня зайти к вам узнать, сколько народу будет вечером.
— Прости меня, — Рэй тоже вскочил, попытался взять ее за руку, но она не далась. — Я не должен был…
— Пятьдесят? — спросила Тина холодно. — Сто?
— Около пятидесяти. — Он запустил руку в волосы и тут же дернулся от боли. — Тина, черт возьми, я знаю, это не мое дело, я…
— Вы правы, мистер, не ваше. А теперь извините, мне надо идти.
Рэй беспомощно смотрел, как она уходит.
— Ну ты молодец, Данфорт, — сказал он себе, когда за Тиной закрылась дверь. — Просто молодец.
Наверное, так проще — позволить ей уйти, а потом попытаться забыть про нее и сосредоточиться на выборах.
Стараясь идти как можно спокойнее, Тина повернула за угол. Там она прислонилась к стене и перевела дыхание.
Рэй поцеловал ее.
И она поцеловала его в ответ.
Закрыв глаза, Тина прижалась лбом к прохладному камню и застонала.
Ее губы все еще горели, голова кружилась, сердце колотилось как сумасшедшее.
Ее, конечно, целовали прежде, нельзя сказать, что она совершенно неопытна. Но ее никогда не целовали так. И если бы Рэй не стал нести эту чушь про Джейсона, в данный момент она уже лежала бы под ним прямо на полу его офиса.
При мысли об этом ее щеки запылали.
Тина никак не могла понять: рада она, что вовремя остановилась, или, напротив, разочарована?
— Разумеется, я рада, — твердо сказала она себе.
Тина поднесла руку ко рту. Она все еще чувствовала вкус губ Рэя. Если быть честной, она, конечно, хотела, чтобы Рэй ее поцеловал. В конце концов, она первая дотронулась до него. Она почти напросилась на этот поцелуй, когда стала ощупывать его голову.
При воспоминании о мягких волосах, ласкающих ее пальцы, у Тины задрожали колени.
Девушка едва могла поверить, неужели она позволила себе такой…
И, что уж совсем непостижимо, ей не терпелось повторить это снова.
Легкий ветерок пролетел по переулку, остужая ее кожу и голову. К Тине понемногу возвращалось ее привычное благоразумие.
Не стоит придавать случившемуся большого значения. Рэй, наверное, привык целовать все, что пробегает мимо. Для него это ровным счетом ничего не значит, а следовательно — и для нее тоже.
Просто Рэй застал ее врасплох. Но впредь она будет настороже.
Без четверти восемь вечера штаб Абрахама Данфорта уже принимал гостей.
Аромат свежесваренного кофе и еще теплого печенья носился по залу. Негромкая музыка не мешала живому общению собравшихся. Первое лицо еще не прибыло, и все воспользовались этим, чтобы перезнакомиться.
Семья Данфортов разбрелась по залу: Кимберли встречала гостей, Адам сидел за столом и записывал волонтеров, его кузен Джейк обхаживал Матильду Хеннинг, президента «Женской лиги Саванны», Никола Гранвиль прогуливалась по комнате, стараясь лично познакомиться со всеми пришедшими.
Но Рэя интересовал только один человек, да еще пришедший сюда против своей воли.
Тина стояла рядом с Джейсоном и внимательно слушала какого-то лысого человечка в сером костюме, но, когда тот отвернулся, чтобы взять еще одно печенье с подноса, в глазах ее мелькнула смертельная скука и усталость.
Рэй сочувственно улыбнулся и собрался уже идти выручать бедную девушку. Но потом он подумал — вероятно, ей это будет неприятно, тем более в присутствии Джейсона и после того, что случилось вчера.
А кстати, что случилось вчера?
Он поцеловал ее, она поцеловала его тоже, обоим понравилось — в этом Рэй был уверен. Но произошло еще нечто, чего он не мог ни уловить, ни выразить. Может, все дело в том, что он ударился головой?
Но уже сутки прошли с той самой минуты, когда Рэй поцеловал Тину, а он думал только об одном — как поцеловать ее снова.
Тина пришла под охраной в лице Рэйчел и Джейсона и прилагала все усилия, чтобы оказаться с Рэем в разных углах зала. Она даже избегала смотреть в его сторону. Это было понятно — Тина явно хотела скрыть от Джейсона то, что случилось вчера.
Но даже когда Тина стояла к Рэю спиной, их словно соединяла незримая струна. Он чувствовал это и знал — она чувствует то же самое.
— Твоя подружка?
Рэй обернулся и увидел Йена.
— Кто?
Йен усмехнулся.
— Да ладно, я же твой брат, меня не одурачишь. Странно, мне казалось, она не в твоем вкусе.
Рэй решил не поддаваться на провокацию и ответил вопросом на вопрос:
— А кто, по-твоему, в моем вкусе?
— Блондинки в шоколаде, светские львицы.
Рэй нахмурился. Ну да, он иногда заводил романы с женщинами, которые вряд ли могли претендовать на Нобелевскую премию. Так ведь и искал он подружек, а не собеседниц. А Йен лучше бы помолчал. Он после развода вообще избегал сколько-нибудь серьезных отношений.
— К твоему сведению, — ответил Рэй сухо. — Ее отец сдал мне этот дом.
— Так она — одна из дочерей Александера, — кивнул Йен и взглянул на Тину с еще большим интересом. — Ты знаешь, мы с Джейсоном ищем новых поставщиков для наших кофеен. Пойду-ка присмотрюсь.
Рэй с неожиданным для него самого гневом повернулся к брату.
— Она тебе не булочка!
— Ах вот как! — ехидно усмехнулся Йен. — Правильно ли я тебя понял: ты хочешь сказать, эта твоя булочка?
— Успокойся. У нее есть парень.
Брат пожал плечами.
— Ты что, придурок? Кольца-то на пальце нет! Значит, путь свободен.
— Может, выйдем и проверим, кто тут придурок? — предложил Рэй.
— Не хочется мять твой новый костюмчик, — добродушно ответил Йен. — Кроме того, я слышал, у нее есть сестрички. Надеюсь, это — одна из них.
Рэй проследил за его взглядом и увидел высокую длинноногую блондинку с полными губами и роскошными зелеными глазами. Черная водолазка и узкие кожаные брюки плотно обтягивали тело, о котором мечтает любой мужчина.
Рэй оглядел зал и понял, что все присутствующие парни уже принялись о нем мечтать.
— Это старшая, София, — прокомментировал он. — Почему бы тебе не присмотреться к ней?
Не сводя глаз с блондинки, Йен поправил галстук и сунул Рэю в руки свою чашку.
— Вот и я о том же.
Рэй тоже пару минут полюбовался Софией (он же мужчина, в конце концов!), но скоро его мысли вернулись к прежнему предмету.
Нравится ему это или нет — приходится признать, что Йен прав насчет Тины. Она действительно отличалась от женщин, с которыми Рэй предпочитал встречаться. Она странно привлекала и в то же время раздражала его.
— Прошу минуточку внимания! — Хорошо поставленный голос Николы легко перекрыл шум светской болтовни. — От имени Абрахама Данфорта и от себя лично я хотела бы поблагодарить вас и сказать — мы счастливы видеть всех вас здесь. Большое спасибо, что вкладываете время и деньги в нашу кампанию. Имея поддержку таких достойных людей, мы можем уверенно предсказать, кто будет следующим сенатором от штата Джорджия! — Никола переждала взрыв аплодисментов. — Отдельное спасибо Ивану и Mapишке Александер из кондитерской «Касл Бекери» за прекрасное угощение, которым мы все сегодня наслаждаемся.
Сияющая Маришка раскланивалась направо и налево, будто прима-балерина после коронного па, а Иван лишь еле заметно кивнул.
— И еще я хотела бы пригласить всех присутствующих на торжественный прием, который состоится через две недели в Крофтхэвене. — Никола вновь переждала радостный шум, затем продолжила: — Абрахам приедет с минуты на минуту, а пока я предлагаю вам познакомиться друг с другом.
Когда Никола закончила, Рэй обнаружил, что Тина куда-то исчезла. Он тревожно оглядел толпу, но девушки с медовыми волосами нигде не было.
И Джейсона тоже.
Они не покинули дом через парадный вход — Рэй непременно их заметил бы. Значит, они ушли либо в сторону кабинетов, либо в сад.
Но настроение у него сразу испортилось.
Тина встречается с Джейсоном, он собственными ушами это слышал.
Что-то не сходилось. Рэй не понимал, в чем тут дело, но был решительно настроен все выяснить.
Он пробрался сквозь толпу и заглянул в оба кабинета. Там никого не было.
Потеряв остатки самообладания, Рэй устремился в сад.
Безоблачное вечернее небо сверкало звездами. Луна заливала томным светом дремлющий сад. Прекрасная декорация для свидания, с досадой подумал Рэй.
И действительно, присмотревшись, он увидел под одним из деревьев обнимающуюся парочку. Рука непроизвольно сжалась в кулак, но Рэй справился с собой и небрежной походкой направился к любовникам.
— Хороший вечер.
Те испуганно отскочили друг от друга. Джейсон выступил вперед, заслоняя собой подругу.
— Мы только… вышли подышать свежим воздухом.
Какого черта она прячется? Тина вроде бы не тот человек, чтобы вилять и таиться. Или она испугалась, что сейчас раскроется правда об их вчерашнем поцелуе?
— Извините, я помешал вам… дышать свежим воздухом, — пытаясь заглянуть за спину Джейсона, Рэй сделал пару шагов в сторону. Но Джейсон повторил его маневр.
— Ничего страшного, — ответил он, но голос его был откровенно враждебным.
— Почему бы нам всем вместе не… — начал Рэй.
— Вы что, с ума сошли?!
Рэй подпрыгнул, услышав голос Тины у себя за спиной. Она выскочила из дома и чуть не бегом мчалась к ним. Ошарашенный Рэй снова повернулся к Джейсону, гадая, кто же прячется у него за спиной.
Девушка вышла из тени дерева.
— Мама тебя всюду ищет, — накинулась Тина на сестру. — Немедленно иди обратно, пока…
— Что здесь происходит? — Маришка стояла на крыльце и подозрительно вглядывалась в темноту.
— Я вот… — неуверенно начала Тина. — Мы тут…
— У Рэйчел заболела голова, и я вывел ее на свежий воздух, — вмешался Рэй, беря Рэйчел под руку.
— Ага. Вот, — поддакнула ошеломленная Тина. Она не понимала, зачем Рэй это сделал, но все равно была ему очень благодарна. — А мы с Джейсоном вышли посмотреть, как она.
— О! — просияла Маришка, лукаво переводя взгляд с Рэйчел на Рэя. — О! Вы, как всегда, правы! Лучшее средство от головной боли — свежий воздух!
Рэйчел нерешительно посмотрела на спасителя, потом натянуто улыбнулась:
— Да… Я чувствую себя намного лучше.
Судя по блаженному виду Маришки, она уже слышала свадебные колокола. В принципе она не очень ошибалась, вот только не того приняла за жениха.
— Ну ладно, гуляйте. Пойду скажу папе, что все в порядке.
Когда дверь за Маришкой закрылась, Джейсон с нескрываемой враждебностью повернулся к Рэю, одновременно хозяйским жестом обняв возлюбленную за плечи.
— Рэйчел, с меня хватит. Я сейчас же поговорю с твоими родителями и…
— Нет! — испуганно воскликнула Рэйчел и устремилась за матерью, на ходу бросив Рэю: — Извините, что мы вас в это втянули.
Джейсон двинулся было за ней, но Тина его остановила.
— Пожалуйста, не сейчас.
Джейсон резко сбросил ее руку, но в дом все же не пошел — двинулся в сторону пекарни.
Тина с облегчением перевела дух.
— Спасибо. Вы себе не представляете, какую катастрофу только что предотвратили.
— Какую?
Тина чуть по привычке не огрызнулась, но вовремя вспомнила — он только что спас ее сестру.
— Понимаете, Джейсон и Рэйчел влюблены друг в друга. Но Рэйчел не умеет настоять на своем и вообще не выносит скандалов. Она знает — родители ни за что не согласятся на этот брак. Вот они и скрываются.
— Почему не согласятся?
— Во-первых, он у нас работает…
— Так почему бы ему не уволиться?
— Не все так просто, — вздохнула Тина. — Он еще и рок-музыкант.
— Непризнанный гений?
— Вроде того. Так что, даже если он уволится, родители все равно не одобрят его кандидатуру. А Рэйчел не хочет, чтобы он бросал музыку.
— Он талантливый?
— Рэйчел говорит, да. Но одного таланта мало, — Тина зябко поежилась от налетевшего ветерка.
— Замерзли? — Рэй снял пиджак и накинул ей на плечи.
— Не надо, мне не холодно, — начала возражать Тина, но Рэй притянул ее к себе, и протест замер на губах. Пиджак был теплым внутри и приятно пах хорошим одеколоном. Тина замерла в каком-то вневременном блаженстве.
— А я сперва подумал, что это вы там целуетесь с Джейсоном.
Тина не поверила своим ушам.
— Я?!
Он кивнул.
— Я думал, вы встречаетесь.
Тина рассмеялась негромким низким смехом.
— Так вот почему вы спросили меня о Джейсоне, после того, ну… — Она осеклась, и даже в темноте было видно, как загорелись ее щеки.
— После того, как вы поцеловали меня?
— Я поцеловала вас? — возмущенно воскликнула Тина. — Мне это запомнилось совсем иначе.
— Правда? — Рэй посмотрел на ее губы. — Запомнилось?
Даже если бы все звезды над ее головой превратились в стоп-сигналы, Тина уже не смогла бы остановиться. Она слышала стук его сердца, чувствовала жар тела сквозь тонкую ткань рубашки.
— Да, запомнилось, и что? — еле выговорила она и не дождалась ответа.
Рэй поцеловал ее. Это было так же, как в первый раз. То же самое блаженство. То же самое безумие.
Сперва он едва касался ее губ своими. Будто и не поцелуй, смутно подумала Тина. Вроде не от чего подкашиваться коленям и кружиться голове.
Но колени подкашивались, а голова кружилась.
Рэй провел кончикам языка по контуру ее губ, потом запустил руки под пиджак и обнял ее за талию. Тина едва устояла на ногах и, чтобы не упасть, обняла Рэя за шею. Плечи у него были широкими и сильными, Тина с наслаждение проследила руками рельеф его мышц.
Где-то в уголке мозга ворочалась маленькая неприятная мысль, что все это все равно ни к чему не приведет, что Рэй ей совсем не подходит, что она будет страдать. Но тело жило собственными желаниями. А желания бушевали, ведь Рэй положил обе ладони ей на грудь. Тина услышала собственный стон.
Пропала, совсем пропала, это была ее последняя внятная мысль.
Рэй чувствовал нетерпеливую дрожь ее тела. Он оторвался от губ Тины и внимательно посмотрел ей в лицо. Девушка медленно открыла пьяные от страсти глаза. Ее губы распухли от поцелуев и требовали новых.
Рэю отчаянно хотелось схватить Тину на руки и отнести на ближайший диван. Но голоса, доносившиеся из дома, напомнили ему, где он и зачем здесь находится.
Неимоверным усилием воли Рэй заставил себя оторваться от Тины.
— Нам надо вернуться, — сказал он со вздохом.
Девушка вздрогнула.
— Что?
— Мой отец вот-вот приедет. Меня будут искать.
— О да, конечно. — Она отстранилась, сняла его пиджак и сунула ему в руки. — Благодарю.
— Но, Тина…
— Да ладно, Рэй. Нас немножко занесло, вот и все. Бывает. Я не хочу, чтобы у вас сложилось неверное впечатление.
— Какое еще впечатление? — спросил ошарашенный Рэй.
— Что я… что мы… — Она замялась. — Что это может к чему-то привести.
— То есть вы хотите сказать, — сухо уточнил Рэй, подходя ближе и с жестоким удовольствием наблюдая, как сразу затуманились ее глаза, — что не собираетесь спать со мной?
Тина судорожно вздохнула.
— Нет!
— То есть вы не это хотите сказать?
— Нет! То есть да! — Вконец запутавшись, она помотала головой. — То есть именно это. Я не собираюсь спать с вами.
— Заметьте, Тина, — он взял ее за подбородок, на что ее тело отозвалось немедленной дрожью. — Я вас об этом и не просил.
Насладившись ее недоумением и растерянностью, Рэй повернулся и пошел к дому.
Субботним вечером, заперев кондитерскую, Тина шла домой. День выдался тяжелый, и она мечтала провести время в полном одиночестве: пенная ванна, ароматические свечи, бокал белого вина и детективный роман, который она не могла дочитать вот уже две недели.
Может, ей даже удастся немного поспать вместо того, чтобы ворочаться без сна всю ночь напролет, думая о Рэе.
Ее щеки вспыхивали всякий раз, когда она вспоминала вчерашний вечер и его последние слова.
Тина не понимала, как ей удалось дожить до конца вечеринки. Но вроде бы все прошло нормально: она знакомилась с волонтерами, болтала как ни в чем не бывало, а когда мать потащила ее знакомиться со старшим Данфортом, даже заставила себя улыбнуться. Абрахам был точной копией Рэя, только старше на двадцать лет — те же магнетические синие глаза, то же властное обаяние. Так же, как Рэй, он источал мужественность и сексуальность. И так же, как от Рэя, от него не могли оторвать глаза все женщины в зале — и молодые, и старые. Внезапно Тина поняла, почему Рэй сказал, что не просил ее переспать с ним.
Он мог заполучить любую красавицу, какую только хотел. А Тина прекрасно понимала — она далеко не роковая женщина. Кое-кто находил ее довольно симпатичной, но мужчины не падали штабелями к ее ногам.
И опять она задала себе вопрос, который мучил ее уже несколько дней: почему Рэй ею заинтересовался?
Тина открыла дверь и тут же поняла — пенная ванна откладывается.
— Ну наконец-то! — вцепилась в нее Рэйчел. — Ты не представляешь, что устроила Софи.
Тина испуганно уставилась на старшую сестру, развалившуюся на диване. Даже в старых джинсах и простой белой футболке Софи казалась девушкой с обложки. Выглядела она еще более самодовольно, чем обычно.
— Сожрала Далилу?
— Тина, я серьезно! Она договорилась о выступлении группы Джейсона в «Стиме». Сегодня!
Тина вытаращила глаза. «Стим» был самым модным, самым шикарным, самым вожделенным ночным клубом в Саванне. Выступления в нем добиться гораздо труднее, чем места в последней шлюпке с «Титаника».
— Как тебе удалось?!
София небрежно повела плечом и лениво улыбнулась.
— Просто попросила владельца.
Тина понимающе хмыкнула.
— Перестань, глупая, — польщенно отмахнулась София. — Он, конечно, душка, но мы решили остаться друзьями. Понимаешь, я…
— Девчонки, давайте обсудим личную жизнь Софии в другой раз! — взмолилась Рэйчел. — Что мне надеть? А ты что наденешь?
— Я? — переспросила Тина.
— Ну да! Я сказала Джейсону, что мы все придем его поддержать. И если мы пойдем вместе, мама с папой ничего не заподозрят.
Пенная ванна превратилась в один большой мыльный пузырь и с жалобным хлопком лопнула.
— Джейсон, мой Джейсон выступает в «Стиме»! Мы должны все быть там! — носилась по комнате ликующая Рэйчел. — Девчонки, я вас так люблю! Это будет лучший вечер в моей жизни!
А может, все к лучшему, рассудила Тина. Она так давно не проводила время с сестрами. Выпьет, потанцует — глядишь, и развеется. Может, познакомится с каким-нибудь милым парнем.
С кем-нибудь, кто заставит ее забыть Рэя Данфорта.
«Стим» был самым гламурным клубом в Саванне, а в субботу вечером туда совершенно невозможно было попасть — ни в ресторан, ни на танцпол.
Если, конечно, ваша фамилия не Данфорт.
— Желаете пообедать, мистер Данфорт? — встретила Рэя симпатичная администратор в коктейльном платье. — Или хотите столик в клубе?
— В клубе. Я встречаюсь с братом.
— Я найду вам лучшее место.
На танцполе извивались разгоряченные люди, официантки еле поспевали разносить коктейли. Рэй не знал, с чего вдруг Йену пришло в голову встречаться с ним именно здесь.
Он проводил в ресторанах гораздо меньше времени, чем писала светская хроника. А в ночном клубе не был, пожалуй, с университетских времен. Как выяснилось, с тех пор мало что изменилось — атмосферу здесь по-прежнему задавала музыка и секс.
Рэй оглядел зал, оценивая присутствующих женщин. Он рассчитывал, что вид полуобнаженных молодых тел должен отвлечь его от мыслей, мучивших его уже целые сутки.
По крайней мере, он теперь знал — с Джейсоном встречается Рэйчел, а не Тина. Судя по тому, что она не остановила его поползновения, Тина сейчас вообще ни с кем не встречается.
— Как тебе тут? — спросил подошедший Йен, усаживаясь на стул напротив брата. — Славное место, да?
Рэй кивнул.
— Неплохое, но что мы тут делаем?
— Нас пригласила София.
Бутылка пива в руке Рэя застыла на полпути ко рту.
— София Александер?
Йен усмехнулся.
— Ага, сестра твоей «не булочки».
— Когда ты говорил с ней?
— Позвонил ей утром, спросил, какие у нее планы на уикенд. Она пригласила меня сюда.
— Ты сказал, она пригласила нас.
— Она приведет Тину. — Усмешка Йена стала ехидной. — Я подумал, тебе это будет интересно.
Рэй украдкой осмотрел зал. Ни Тины, ни Софии он не нашел, зато увидел Рэйчел, выходящую из двери рядом со сценой. Рэйчел обернулась и махнула кому-то рукой. Через минуту из той же двери появилась София.
За ней — Тина.
На ней было черное шелковое платье в китайском стиле — воротник стойкой, короткие рукава, юбка чуть прикрывает колени. Ничего, что могло бы свести мужчину с ума.
Но Рэй чувствовал, что сходит.
— Прекрати психовать и расслабься. — Тина сунула Рэйчел стакан воды. — Если ты упадешь в обморок, Джейсону это не поможет.
— Ты права. Знаю, я должна успокоиться, — сказала Рэйчел и припала к стакану, стуча зубами о стекло. — Ты видела его? Видела, какой он красивый? Пиджак видела? А волосы? Они так шикарно на плечи падают, когда распущены! Правда? Ведь правда?
— Я видела, — успокаивающе сказала Тина. — Он выглядит потрясающе.
Когда на сцене зажегся свет, Рэйчел побледнела как полотно.
— О боже, я сейчас умру.
Закатив глаза, София окунула пальцы в стакан и прыснула водой в лицо Рэйчел.
Та задохнулась, потом накинулась на Софию.
— Эй! Ты чего?
— Пришла в себя? Теперь заткнись, сядь и давай посмотрим, на что способен твой парень.
Но даже Тина затаила дыхание, когда на сцену выскочила пятеро парней. Они сделали паузу, потом барабанщик крутанул палочку в руке и скомандовал:
— Раз, два, три, четыре!
Джейсон подошел к микрофону и запел:
— Скажи мне, почему…
Он пел о клятвах и обмане, о потерянной любви и страданиях. Его голос летел по залу, обволакивая всех слушателей, наполняя их сердца тоской и надеждой.
Неужели это Джейсон? Тина никогда не слышала, как он поет, она и предположить не могла, что он настолько талантлив. Публика начала подтягиваться поближе к сцене.
Тина поглядела на Рэйчел, увидела любовь, сияющую в ее глазах, и душа ее заполнилась радостью за сестру, в которой таилась капля зависти.
Любить кого-то так беззаветно, знать, что он тебя тоже любит, — разве есть на свете большее счастье? Им сейчас нелегко, но когда люди так влюблены, они с любыми трудностями справятся.
Тина могла только мечтать, что когда-нибудь и она встретит парня, который будет смотреть на нее такими же глазами, как Джейсон на Рэйчел.
Она вспомнила вчерашний поцелуй, и в ее животе запорхали бабочки. Тина знала, это лишь физическое влечение, но не могла заставить себя не думать о Рэе. Если простой поцелуй вызвал у нее такую бурю эмоций, что было бы, если бы Рэй зашел дальше? Если…
Зал взорвался ревом восторга и аплодисментами. Сказать, что это был успех — значило не сказать ничего.
Джейсон начал следующую балладу. Рэйчел со слезами на глазах влюбленно смотрела на него. Парочки потянулись на танцпол.
Кто-то положил Тине руку на плечо, и она оглянулась. Перед ней стоял высокий мускулистый парень с бриллиантовой сережкой в ухе. Он жестом пригласил ее танцевать.
Тина заколебалась, хотя и сама не могла понять, почему. Она пришла в клуб. Привлекательный мужчина приглашает ее танцевать. Разве она не хотела отвлечься и хорошо провести время?
Так почему она сейчас так… равнодушна?
— Извини, приятель, девушка со мной.
Тина обернулась на звук знакомого низкого голоса.
С запоздалым сожалением Тина посмотрела в спину уходящему парню с серьгой.
— Я — не с вами. Что вы себе позволяете? Может, мне хотелось с ним потанцевать?
— А вам хотелось?
Зачем притворяться? Тина никогда не умела врать.
— Не очень.
Рэй сел на стул, с которого недавно упорхнула София.
— Привет, Рэйчел.
— Привет, Рэй, — ответила та, не отрывая мечтательного взгляда от Джейсона.
— Ваше вино, мистер Данфорт. — Официантка поставила на стол бутылку и три бокала. — Желаете что-нибудь еще?
Тина уловила откровенный намек в голосе официантки. Но Рэй столь же многозначительно покачал головой.
— Что вы здесь делаете? — спросила Тина, когда он протянул ей бокал вина.
— То же самое, что и вы, слушаю выступление Джейсона.
Тина подняла бровь.
— Да неужели?
Рэй пододвинул второй бокал Рэйчел, но та его не заметила.
— София пригласила Йена.
— Ах, вот как? — Ну почему, почему он такой красавец даже в обычной футболке? Почему ее пульс скачет всякий раз, когда она его видит? Чтобы прийти в себя, Тина отпила глоток вина. — А вы тут при чем?
— София просила Йена пригласить меня.
Тина поперхнулась. А еще сестра называется! Она стала гневно оглядывать толпу в поисках вероломной златовласки. Та танцевала с Йеном, но, перехватив взгляд сестры, показала ей большой палец и подмигнула.
К счастью, группа заиграла новую песню, настолько громкую, что под нее невозможно было разговаривать. Но это не спасало Тину от ощущения близости Рэя, от животной потребности прижаться к нему.
Будто прочитав мысли Тины, Рэй наклонился и почти коснулся губами ее уха. Тина потонула в волне блаженства и смущения, но Рэй всего-навсего решил пообщаться:
— С таким-то голосом — что он делает в вашей кондитерской?
Теплое дыхание щекотало ей шею, и мысли от этого совсем спутались.
— В основном из-за Рэйчел.
— А ваши родители против?
— Они, как и все родители, желают ей богатого и респектабельного мужа. Именно поэтому они отобрали у меня ресторан, идею которого я вынашивала целый год, и сдали помещение вам. Ваша штаб-квартира кажется маме питомником потенциальных мужей для Рэйчел и Софии.
— А как насчет вас? — спросил Рэй. — Разве она не хочет выдать вас замуж?
— Слава богу, нет. — Тина боялась пошелохнуться, чувствуя, что, если она сдвинется хоть на сантиметр, губы Рэя коснутся ее шеи. — Я — младшенькая. Она все еще считает меня ребенком.
Рэй покачал головой.
— Но вы не ребенок, Тина, — сказал он низким волнующим голосом.
Тина не понимала — что за игру он ведет? И хочет ли она в нее играть? Это опасно, а шансов на выигрыш нет.
Рэй прервал ее размышления, пригласив потанцевать. Тина от неожиданности согласилась, а оказавшись в его объятиях, уже не могла думать ни о чем.
Песня была медленной, проникновенной и очень сексуальной. Какие бы разногласия не возникали у них с Рэем до этого, их тела сразу поняли друг друга и двигались удивительно слитно. Рэй крепко сжимал Тину в объятиях, и она не смогла бы отстраниться, даже если бы хотела. Но хотела ли она? Тина готова была провести так всю жизнь: в объятиях Рэя, положив голову ему на плечо.
Но песня закончилась, Рэй остановился, Тина вздохнула и отступила на шаг.
— Поедем ко мне?
Тина замерла.
Ей нужно просто сказать «да». И они поедут к Рэю домой, лягут в кровать, и, можно не сомневаться, это будет незабываемая ночь.
— Рэй, я…
Слова замерли на губах, потому что Рэй ее поцеловал. И она сразу забыла, что собиралась сказать.
— Я… Дайте мне минуту… — еле выговорила она.
— Я буду ждать тебя за столом.
Тина кивнула и на подкашивающихся ногах пошла в дамскую комнату.
Она не могла понять, чем, но отрицать бесполезно: Рэй совершенно околдовал ее. Тина не могла противостоять волнующему ощущению блаженства и опасности, которое он у нее вызывал.
Нетерпение пробегало по ее телу волнами дрожи.
Тина подошла к умывальнику, намочила салфетку и приложила к пылающим щекам. По соседству шикарная блондинка поправляла макияж. Рядом прихорашивалась еще парочка девушек модельной внешности.
Тина внимательно рассмотрела свое отражение. Ей нравилось ее платье, и сидело оно вроде бы неплохо. Но все равно она походила на гадкого утенка среди лебедей. Ромашка рядом с розами. Тина не могла не спросить себя в очередной раз: зачем Рэю понадобилась именно она? Даже если ему нужна женщина всего на одну ночь, он мог выбирать из первых красавиц Саванны.
Женщины рядом болтали и смеялись, а Тина все смотрела в глаза собственному отражению.
Почему даже в такую минуту ей надо все обдумывать и взвешивать? Почему она не может просто жить? Просто чувствовать? Просто насладиться этой ночью, не гадая, что будет завтра?
Она вздрогнула, почувствовав чью-то руку на своем плече.
— Пойдем отсюда, — сказала Рэйчел дрожащим голосом.
— А? — переспросила Тина, но увидела слезы, ручьем катившиеся по щекам сестры. — Рэйчел, что случилось?
— Пожалуйста, пошли отсюда!
— В чем дело?
— Я… — Рэйчел не выдержала и разрыдалась. — Мы только что расстались с Джейсоном.
Рэй сидел в баре, совершенно позабыв о бутылке пива, стоявшей перед ним. Было два часа ночи.
В конце концов, он не первый и не последний мужчина, который завис в ночном баре в ожидании женщины, которая не придет. В борьбе полов женщины всегда выигрывают именно в силу своей нелогичности и непредсказуемости.
Но Рэю казалось, что Тина Александер — самая нелогичная и непредсказуемая из них.
— Можно я к вам подсяду?
Он обернулся и увидел Джейсона. Их триумфальное выступление закончилось четверть часа назад.
— Да, конечно.
Джейсон с убитым видом рухнул на высокий табурет у барной стойки.
— Здесь был известный продюсер. Он приглашает нас в Лос-Анджелес на следующей неделе, — сообщил он таким голосом, будто рассказывал о похоронах лучшего друга.
— Поздравляю. Блестящее выступление.
Джейсон раздраженно пожал плечами.
— Я попросил Рэйчел поехать со мной.
Рэй промолчал, догадываясь — это еще не конец.
— Она отказалась! — Джейсон вцепился в свои шикарные светлые волосы. — Сказала, что рада за меня, но не хочет меня больше видеть. Предложила остаться друзьями. Друзьями! Какого черта она так поступает?!
Рэй пожал плечами. Похоже, в семейке Александер все женщины ненормальные. Но это, по крайней мере, объясняет внезапное исчезновение Тины.
Когда она не вернулась из дамской комнаты, Рэй решил — Тина банально мстит ему за то, что он оставил ее вчера в саду. Странно, ему казалось, такие дешевые выходки не в стиле Тины. Но когда он заметил, что Рэйчел не торчит больше возле сцены с обожающим видом, а София не извивается на танцполе в окружении ошалевших мужчин, то понял — что-то случилось.
Джейсон угрюмо посмотрел на Рэя.
— Я, кстати, собирался набить вам морду. Чуть со сцены не спрыгнул.
Рэй недоуменно уставился на него.
— Чем я вам не угодил?
Джейсон пожал плечами.
— Я вижу, как вы пьете вино с моей девочкой, а потом она меня посылает. Что бы вы подумали, если бы женщина, в которую вы страстно влюблены, кокетничала с другим?
— Понятия не имею, — честно признался Рэй. — Я никогда не был страстно влюблен.
— Повезло. Это черт знает, что за фигня, — хмуро прокомментировал Джейсон. — Потом-то я сообразил, вы тут ни при чем. Но она меня просто с ума сводит.
— Женщины это умеют, — подтвердил Рэй.
Двое брошенных мужчин чокнулись своим пивом.
— А тут еще Маришка без умолку трещит, как хотела бы заполучить любого из Данфортов в зятья. — Глаза Джейсона злобно сузились. — Что я должен был подумать?
Рэй опять пожал плечами. Бедная Маришка! Никто из них не собирается жениться. Во всяком случае, сейчас. Не созрели они с Йеном ни для домашнего очага, ни для мокрых подгузников.
Джейсон снова подозвал бармена. Ночь обещает быть долгой и обильной на возлияния, с тоской подумал Рэй. И наутро он расплатится за это жутким похмельем. Но какова альтернатива?
Напиваться вдвоем по крайней мере не так грустно, как одному.
— Я не смогу полюбить никого другого! — рыдала Рэйчел на кухне у сестры. — Все! Моя жизнь закончена.
Было уже три утра, они выпили весь кофе в доме и теперь перешли на ромашковый чай. Все равно с такой дозой кофеина в крови они обе еще неделю не уснут.
— Перестань, — сказала Тина. — Все наладится.
Рэйчел замотала головой.
— Когда он мне сказал, что едет в Лос-Анджелес, я поняла: всему конец. Он станет звездой, Тина. Супермегазвездой. Тогда он во мне разочаруется и бросит!
Тина вздохнула. Этот диалог они уже сотый раз повторяют слово в слово, но Рэйчел упорно не желает слышать сестру.
— Он любит тебя, Рэйчел. Ты же знаешь.
— Ты видела, как на него пялились все эти бабы? — Она вытащила последнюю салфетку из упаковки. — Он теперь может заполучить любую красотку, какую пожелает. Зачем ему я? А у меня еще и родители сумасшедшие. И сама я трусиха, так и не решилась поговорить с ними.
— Он любит тебя, дурочка. Он обожает тебя. Не сдавайся! Позвони ему. Он наверняка не спит.
Рэйчел снова зашмыгала носом.
— И тебе я вечер испортила! Лучше бы ты осталась в клубе.
— Да я и поехала-то туда только ради тебя. И как я могла оставить тебя одну в таком состоянии?
— Если бы не я, ты бы была сейчас с Рэем! — Рэйчел залилась слезами.
Пульс Тины подскочил.
— Ты о чем?
— Не дури мне голову! — Рэйчел закатила покрасневшие глаза. — Я же не слепая. Я видела, как он на тебя смотрит.
Чтобы скрыть дрожь в руках, Тина принялась убирать посуду со стола.
— Ну и как же он на меня смотрит?
— Как будто ты торт со взбитыми сливками и ему не терпится поскорее их слизать.
— Рэйчел! — Чашка выпрыгнула из рук Тины. — Что ты говоришь!
Улыбка, первая за вечер, изогнула губы Рэйчел.
— Что вижу, то и говорю.
Тина стала собирать осколки.
— Он смотрит так на любую женщину.
— Нет. Он никогда не смотрел так на меня или на Софию, — Рэйчел вдруг развеселилась. — А ты знаешь, на Софию все мужики так смотрят. Ну, признавайся, он предлагал тебе?
— Что?
— Провести с ним ночь.
— Рэйчел! — Тина уронила вторую чашку.
— Что ты заладила: Рэйчел, Рэйчел! К тому же мне легче, когда я думаю о тебе. Ты же хочешь, чтобы мне стало легче? Тогда рассказывай.
— Хорошо, признаюсь. — Тина устало опустилась на стул. — Он предложил мне поехать к нему. Но это не имеет никакого отношения к любви.
— А что ты ему ответила?
— Ничего.
— А потом я тебя утащила, — застонала Рэйчел. — Ти, мне так жаль. Я заставила тебя сидеть и слушать мои сопли-вопли, а ты могла бы сейчас заниматься любовью с потрясающим мужчиной!
— Сексом, — сухо поправила ее Тина. — Заниматься сексом. Так что спасибо тебе, ты спасла меня от большой ошибки.
— Откуда ты знаешь? — Рэйчел взяла Тину за руку. — Я видела, как вы танцевали. Между вами что-то есть. Нечто большее, чем секс.
Если бы только это было правдой, с тоской подумала Тина.
— Все к лучшему, — улыбнулась она сестре. — Я не думаю…
Громкий стук в дверь прервал ее.
— Рэйчел! Открой! — В дверь уже колотили изо всех сил. — Я знаю, ты там. Открой немедленно.
— Джейсон! — Глаза Рэйчел расширились от ужаса. — О господи, Тина, не говори ему, что я здесь. Пожалуйста!
Грохот продолжался, и Тина пошла к дверям.
— Рэйчел, рано или поздно тебе придется с ним поговорить. Лучше прямо сейчас.
— Нет, Тина, не надо. — Рэйчел повисла у нее на руке. — Я не могу. Лучше завтра.
— Уже завтра, — отрезала Тина и открыла дверь.
Перед ней стоял Рэй, с трудом удерживавший на ногах абсолютно пьяного Джейсона.
Сердце Тины перевернулось в груди.
— Извините нас, — сказал Рэй с непринужденной улыбкой. — Но Джейсон настаивал.
Рэйчел вихрем пронеслась мимо сестры, оттолкнув ее с дороги.
— Ой, Джейсон, милый, что с тобой?
— Рэйчел, детка, я люблю тебя. — Джейсон неуклюже обхватил подругу. — Я не поеду в Лос-Анджелес. Я никуда без тебя не поеду. Поцелуй меня.
— Какой же ты идиот! — всхлипнула та, расцеловав свое пьяное сокровище. — Полный идиот. Пошли, я отведу тебя домой.
— Я помогу вам, — сказал Рэй, бросив мимолетный взгляд на Тину.
Рэйчел замотала головой.
— Спасибо, я справлюсь.
— Правильно, малыш, — пробормотал Джейсон, целуя Рэйчел в шею. — Мы справимся.
И они ушли, оставив Тину наедине с Рэем.
— Ну, теперь объясните мне, что случилось? — прервала Тина неловкое молчание.
Рэй пожал плечами.
— Ему просто нужно было выговориться.
Тина не могла вообразить себе более странную компанию.
— Мне казалось, он вас терпеть не может.
— Просто он думал, я ухаживаю за Рэйчел. Теперь, когда он знает, что я ухаживаю за вами, мы друзья навек. — Он снял пиджак, кинул его на стул и двинулся к Тине.
— Рэй, это плохая идея, — произнесла она враз охрипшим голосом.
— Возможно, — Рэй медленно и неотступно приближался к ней.
— Мы едва знаем друг друга, — попятилась Тина.
Он кивнул, но не остановился.
— Давайте просто разговаривать, — лепетала она.
— Давайте.
— О господи, — Тина слабо уперлась руками ему в грудь. — Ну почему, почему вы такой неотразимый?
— Просто я очень стараюсь, — улыбнулся Рэй. Потом наклонился и поцеловал ее.
Ее колени обмякли, руки обвились вокруг мускулистой шеи.
Надо остановиться, она обязана остановиться. Но она не хотела. Они шли к этому с той самой минуты, как встретились. Они боролись, пытались взять себя в руки, но это только разжигало их страсть.
Тина прижалась к Рэю всем изнывающим от желания телом. Она так долго ждала этого. Теперь, когда они наконец вдвоем, Тине хотелось насладиться каждым сантиметром его тела. Пальцам не терпелось забраться под одежду. Грудь ныла в ожидании его ладоней.
Рэй оторвался от ее губ и заглянул Тине в глаза.
— Где спальня? — коротко спросил он, но прежде, чем Тина успела ответить, снова припал к ее губам.
Не отрываясь друг от друга, они медленно, то и дело натыкаясь на мебель, двигались к спальне.
Как еще далеко, успела подумать Тина.
Рэю потребовалась собрать в кулак всю свою волю, чтобы не повалить ее на пол прямо в коридоре. Не торопись, велел он себе, только не торопись. Ему нестерпимо хотелось увидеть ее распластанной перед ним, впечатать ее тело в пол. Одна мысль об этом едва не довела его до оргазма задолго до порога спальни.
Мягкий свет лампы, стоявшей на прикроватном столике, струился сквозь цветное стекло и кидал радужные блики на стены спальни. Подушки всех форм и размеров были раскиданы по широкой низкой кровати. Слабый запах лаванды, витавший в воздухе, смешался с ароматом разгоряченных тел.
Здесь Рэй в последний раз оторвался от Тины и пристально посмотрел ей в глаза. Ее ресницы трепетали, глаза стали бессмысленными от желания.
Продолжая неотрывно смотреть ей в глаза, Рэй расстегнул глухой ворот ее платья и запустил руку вовнутрь. Он чувствовал дикое биение ее сердца под кончиками своих пальцев, теплоту ее обнаженной кожи. Рэй прижался губами к ямочке за ее ключицей, потом слегка прикусил молочно-белую кожу. Тина с мягким стоном откинула голову назад.
Укус, прикосновение его горячего языка сводили Тину с ума. Она чувствовала, как каждый нерв, каждая клетка ее тела трепещет от наслаждения, граничащего с болью. Но ей хотелось снова почувствовать его губы на своих губах. Ей хотелось чувствовать его губы всюду.
Будто прочитав ее мысли, Рэй стянул расстегнутое платье с ее плеч и груди.
— Какая ты сексуальная, — пробормотал он, глядя жадным взглядом на ее черное белье.
Тина вдруг смутилась, но тут же забыла о застенчивости, увидев безумие желания в его глазах. Рэй поймал ее упругие груди ладонями и немного сдавил. Потом наклонился и накрыл губами сосок.
У Тины перехватило дыхание.
Его рука скользнула по бедру под ее платье.
— Рэй, — прошептала Тина, не узнавая звук собственного голоса. Она не могла больше терпеть, ей казалось, она вот-вот умрет от безумного возбуждения. — Рэй, — прошептала она хрипло. — Пожалуйста.
Тина стянула с него рубашку, провела руками по его мускулистой груди и плечам, наслаждаясь нежностью и силой, трепетавшей под ее пальцами. Она целовала его шею, пьянея от вкуса горячей мужской кожи, чувствуя под губами удары его сердца.
Мой, подумала она.
Рэй бросил ее на кровать и впечатал своим телом в матрас. Когда его рука снова нашла ее грудь, Тина задрожала и выгнулась. Она жаждала скорее почувствовать его внутри себя, чтобы прекратить эту сладостную пытку. Но когда его рука скользнула ей под трусики, Тина поняла — пытка только началась. Его рука повторяла ритм его языка. Тина расстегнула ремень, нащупала молнию на его джинсах и нежно обхватила пальцами его ствол. Но Рэй сразу же отстранился.
— Нет, — застонала Тина.
— Не бойся. Я никуда не уйду.
Рэй быстро скинул с себя оставшуюся одежду. Вернувшись в кровать, он поцеловал ее снова, глубоко, нежно, одновременно раздевая ее до конца. Тина обвила его ногами, притягивая еще ближе.
Но когда Рэй вошел в нее, она напряглась и вскрикнула.
Рэй замер.
— Не останавливайся, — простонала Тина.
— Но ты… Но я…
— Не мучь меня, — взмолилась она, выгнувшись.
Ощущение ее бедер, прижавшихся к нему, лишило Рэя остатков выдержки. Он ритмично двигался в горячей тесноте ее тела. Слепое удовольствие, темное и неподконтрольное, взорвалось в нем.
Тина вскрикнула.
Тяжело дыша, мужчина рухнул на нее, а в голове крутились слова, которые он никак не мог составить во внятное предложение.
— Тина, — наконец спросил Рэй напряженным голосом. — Почему ты не сказала мне?
Она погладила его по груди.
— Не знаю, как-то забыла.
— Ты забыла? — голос Рэя срывался. — Как ты могла забыть об этом?
— Я была занята совсем другим. — Ее рука замерла. — Что-то изменилось бы, если бы я предупредила, что девственница?
— Да. Нет. — Рэй сел в кровати. — Да.
— Мне двадцать четыре года, Рэй, — сказала Тина мягко. — Я ждала мужчину, с которым мне по-настоящему захотелось бы этим заняться. Прости, если создаю тебе проблемы.
Она хотела отодвинуться, но Рэй сгреб ее в охапку и поцеловал с новой нежностью.
— Я не говорил, что это проблема. Я только был бы более осторожен. Я сделал тебе больно.
Рэй чувствовал, как она расслабилась, потом покачала головой.
— Больно было совсем чуть-чуть. А все остальное было волшебно. Ты потрясающий.
— Да неужели?
— Не смейся надо мной, — Тина стукнула его кулачком по груди. — Тебе наверняка все время это говорят.
Он поднялся на локте и, нахмурившись, поглядел на нее.
— Что ты хочешь сказать?
— Я же вижу твое имя в журналах, — сказала Тина робко. — Рядом обязательно упоминается имя какой-нибудь женщины.
— Не верь всему, что пишут, милая. — И он снова откинулся на спину. — Я часто появляюсь с женщинами в публичных местах, у меня было несколько романов, но можешь мне поверить, я вовсе не сплю с каждой встречной.
Блаженная тишина окутала их, подобно мягкому одеялу. Где-то в комнате тикали часы.
— Почему я? — спросила она спокойно, поглаживая кончиками пальцев его шею.
Рэй перевернул ее и уложил себе на грудь. Тина задохнулась от неожиданности и от открытия, что он снова готов к любви.
— Ты не догадываешься? — Он с явным удовольствием разглядывал ее склоненное лицо, обнаженную грудь. — Ты действительно не сознаешь, насколько ты сексуальна и обольстительна?
Ее щеки порозовели, а ресницы затрепетали.
— А я думала, ты просто со скуки.
— Со скуки? — резко приподнялся Рэй. — Откуда ты взяла такую чушь?
— От Шэри Джо Салливан.
— От кого?
— Шэри Джо Салливан. Наша покупательница. Она сказала, такие мужчины, как ты, никогда не бывают одинокими, но им часто бывает скучно. То есть вы постоянно ищете развлечений.
— Думаешь, ты для меня — лишь развлечение? — Рэй едва верил собственным ушам.
— Я, наверное, первая женщина, которая тебе отказала, — застенчиво засмеялась Тина.
— Это у тебя называется отказать? — поддразнил ее Рэй. Он прижал ее бедра к себе. — Тогда откажи мне еще раз.
Около десяти утра они наконец выбрались из спальни. Пока Рэй стоял под душем, Тина наскоро приготовила свой фирменный омлет и тосты.
После таких трудов Рэй должен быть очень голоден, подумала она с улыбкой.
Воспоминание заставило ее покраснеть. И хотя Тина понятия не имела, что будет с ними сегодня, завтра или на следующей неделе, она ни о чем не жалела. Она ждала этой ночи двадцать четыре года. И не зря.
Это было потрясающе. Рэй был потрясающим. Но он ничего не говорил о будущем. Тину мучила мысль — а вдруг эта ночь окажется единственной, но она знала, на что шла.
Тина понимала — она по уши влюбилась. Это было глупо и очень опрометчиво. Но она любит Рэя.
Шум воды стих. Вошел Рэй. Из одежды на нем было лишь полотенце на бедрах. Ее сердце сжалось от боли настолько сильно, что Тина по-настоящему испугалась: какой же эта боль станет завтра?
Но сейчас Тина не могла позволить себе предаваться страху. У нее оставалось несколько часов счастья, и она не хотела их терять.
Рэй улыбнулся.
— Привет.
— Привет, — Тина проглотила комок в горле и заставила себя улыбнуться. — Завтрак готов.
— Пахнет восхитительно.
— Через год это будет в меню моего ресторана. — Она надеялась, что голос ее звучит естественно. — Если, конечно, у меня опять не уведут помещение.
Когда Рэй подошел ближе, Тина замерла, ожидая поцелуя, но он прошел мимо нее к столу.
— И выглядит аппетитно!
— Спасибо!
Она хотела вернуться к плите, но тут Рэй обнял ее сзади и поцеловал в шею.
— И это тоже.
Рэй подхватил Тину на руки и сделал шаг в сторону спальни.
В этот момент в замке заворочался ключ. Тина в ужасе смотрела, как дверь отворяется.
— Привет, а вот и я!
Тина прокашлялась и выговорила:
— Привет, тетя Яна!
Рэй посмотрел на фотографию, висящую на стене, потом перевел глаза на женщину, стоящую в дверном проеме.
Она была одета в темно-синее шелковое платье поверх широких брюк цвета слоновой кости. Длинные серьги подчеркивали изящную линию шеи. Высокие скулы, аристократический нос и зеленые цыганские глаза. Несмотря на неловкость момента, Рэй был ошеломлен красотой этой женщины.
Ее полные губы приоткрылись в недоумении.
— Привет, — пробормотала Тина. — Добро пожаловать домой.
— Спасибо. Я закончила работу раньше, чем предполагала, — Яна поставила на пол свой багаж и недоуменно осмотрела Рэя — от босых ног до мокрой головы. — Может, ты представишь меня своему другу, Катина?
— О да, конечно, — залепетала Тина. — Это — Рэй Данфорт. Рэй, это моя тетя, Яна Александер Диметри Романо.
Не будучи вполне уверен в том, что диктует этикет в подобной ситуации, Рэй лишь кивнул.
— Очень приятно, миссис Романо.
— Просто Яна. — Женщина посмотрела на полотенце, прикрывавшее бедра Рэя, в глазах ее плясали лукавые искорки. — Я думаю, это больше соответствует обстоятельствам.
— Рэй, — прошептала Тина. — Ты не отпустишь меня?
— Да. Извини.
Когда ее ноги коснулись пола, Тина постаралась поплотнее закутаться в свой коротенький халатик. Лицо ее пылало.
— А мы как раз… собрались позавтракать.
— Приятного аппетита, — улыбнулась Яна. — Пахнет замечательно.
— Присоединяйся к нам, — Тина переминалась с ноги на ногу.
— Чей-то телефон звонит. — Яна покосилась на пиджак, валявшийся на стуле в прихожей со вчерашнего вечера, потом на Рэя. — Ваш, наверное?
Придерживая полотенце, Рэй вышел в коридор и взял свой мобильник.
— Извините меня. — Он попятился в спальню, где валялась остальная его одежда.
— Ничего-ничего, — крикнула Яна ему вслед.
Закрыв за собой дверь, Рэй поднес телефон к уху.
— Алло?
— Рэй, где ты был? Я тебе с утра звоню, — в голосе сестры звучала паника.
— Кимберли? Что-то случилось?
— Немедленно приезжай в Крофтхэвн. Тут у нас… Утром нашли…
В трубке послышались истерические рыдания.
— Что нашли, Ким?
— Тело.
У особняка стояло не меньше дюжины полицейских машин. Несколько мужчин в форме обернулись на подъехавший «БМВ», но, увидев вышедшего из автомобиля Рэя, вернулись к своему разговору.
Внутри вовсю работали эксперты. Позже их отчеты появятся в печати вместе с материалами допросов прислуги и членов семьи. Телевидение тоже вряд ли останется в стороне.
Публика, не говоря уже о конкурентах Абрахама, захочет узнать мельчайшие детали скандала.
— Рэй, — Йен кинулся навстречу брату. — Слава богу, ты пришел!
— Что происходит? Кимберли позвонила мне и сказала — на чердаке нашли тело, но больше мне из нее ничего не удалось вытянуть.
— У нее шок. Рэй, мы думаем, это Виктория.
— Викки?
— Боюсь, да.
Виктория Данфорт внезапно исчезла пять лет назад, и, хотя семья поручила ее поиски нескольким частным детективным агентствам, никаких следов кузины так и не обнаружили.
— Как такое возможно? — Рэя затошнило от ужаса. — Как она могла быть там все это время? Мы же искали всюду.
— Эта часть дома уже несколько лет заперта. Да к тому же там чулан. Если бы отец не затеял ремонт, тело еще долго бы не обнаружили.
— Они уверены, что это Викки?
Йен пожал плечами.
— Эксперты работают. Результат может быть аж через несколько недель.
Рэй обернулся на звуки голосов, доносившихся из гостиной.
— Дядя Гарольд и тетя Миранда?
— Они в гостиной с папой и остальными. Если на чердаке действительно нашли Викки… Они должны узнать первыми.
Все эти годы они гадали, жива их дочь или мертва. Рэй даже не мог себе представить, через какие муки они прошли. Но и они, и вся семья не оставляли надежду, что Викки однажды найдется.
— А пресса? — Рэй был удивлен — репортеры не роились вокруг особняка, как стая саранчи. — Неужели не в курсе?
— Пока нет. Папа позвонил в пару мест, чтобы ходу информации пока не давали. Но долго скрывать это не удастся. Никола должна сделать официальное заявление.
— А полиция?
— Хотят поговорить со всей семьей. Сейчас они допрашивают Джойс.
Рэй нахмурился.
— Почему Джойс?
Йен пожал плечами.
— Наверное, думают, что экономки все про всех знают.
— Они не ошибаются, — сказал Рэй. — Когда мы были детьми, мне всегда казалось, у нее глаза на затылке.
— Судя по тому, что ты в той же одежде, в которой был вчера, — Йен выгнул бровь, — тебе есть о чем поведать братику.
— Ошибаешься.
Рэй не готов был говорить о Тине. Он просто не знал, что сказать, не знал, какие чувства он испытывает к этой девушке.
Неожиданное появление тети Яны даже к лучшему, подумал Рэй.
— Омлет восхитителен. — Яна протянула тарелку за добавкой.
— Мое изобретение. — Тина, уже умытая и одетая, положила ей еще кусочек.
Обе они избегали говорить на очевидную тему, предпочитая обсуждать безопасную яичницу.
— Я не прошу у тебя рецепт. Ты же знаешь, я подхожу к плите только под страхом голодной смерти.
Тина улыбнулась. Для ее тети не существовало неловких ситуаций — она всегда умела их обойти. Но Тина все же решила объясниться.
— Яна, я хотела сказать…
— Мне сорок восемь лет, Катина, — сказала Яна. — Я была замужем дважды. Вряд ли ты сможешь рассказать мне нечто новое.
Тина опустила глаза.
— Я просто не хочу, чтобы ты думала, что я… я…
— Катина. Взгляни на меня. — Яна взяла Тину за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. — Ты взрослая женщина. И, кстати сказать, очень красивая.
Тина мягко убрала ее руку.
— Ты и не можешь думать иначе. Ты моя тетя.
— Я не могу думать иначе, потому что это правда. — Яна любовно погладила Тину по щеке. — Ты мне не веришь, но в один прекрасный день ты поймешь — это так.
Разумеется, Тина ей не верила, но все равно слушать приятно.
Она улыбнулась и решила поделиться секретом.
— Это мой первый раз.
— Ты всегда была очень осторожной, — сказала Яна после паузы, потом пристально посмотрела племяннице в глаза. — Что-то случилось, Катина?
— Ну… — Куча мыслей пронеслась в голове девушки, но она не решилась высказать их вслух. — Думаю, я влюбилась.
— Почему ты говоришь об этом с таким похоронным видом?
— Я не знаю, что со мной будет, когда он… когда все закончится, — проговорила Тина. — От одной мысли об этом у меня сердце разрывается.
Яна задумалась.
— А он?
— Что он?
— Не бери в голову, дорогая. — Яна погладила племянницу по щеке и улыбнулась. — Ну, хвастайся, он хороший любовник?
Тина почувствовала, как жаркая краска заливает ей шею, щеки и даже лоб. Она не могла поверить, что сидит и обсуждает такие темы с собственной тетей.
— Он чудо.
— И красавец, — добавила Яна с улыбкой. — Я бы его пощелкала, особенно в этом полотенце. Или без. Может, замолвишь за меня словечко?
Тина захохотала.
— Ох, тетя! — Она кинулась Яне на шею. — Как я рада, что ты вернулась. Добро пожаловать домой!
По воскресеньям Маришка целый день проводила на кухне, готовя своему семейству роскошный ужин, пока Александер блаженствовал в кресле у телевизора. Как только дочери подросли настолько, чтобы видеть, что лежит на кухонном столе, их тоже подключили к воскресной стряпне. Это была одна из самых строгих семейных традиций, и избежать воскресной повинности не удавалось даже Софии.
— Ваша мать потребовала парадное серебро, — Яна заглянула в кухню. — Мы что-то празднуем?
— Надо же, мама достала хрустальные подсвечники, — добавила Тина, поправляя на столе воскресную белую скатерть.
Они с Яной искренне недоумевали.
— Не знаю, — ответила Рэйчел, расставляя тарелки. — Она приготовила цыпленка с паприкой и достала бутылку лучшего вина.
Яна вручила коробку со столовым серебром Тине.
— Пойду попробую разузнать.
Когда Яна ушла, Тина кинулась к Рэйчел. Со вчерашнего вечера они еще не виделись.
— Все нормально?
Рэйчел кивнула.
— Я сказала, что была с тобой и Софией.
Покачав головой, Тина вздохнула.
— Мы слишком стары для этого. Мы должны поговорить с родителями, обе.
— Я знаю… — Глаза Рэйчел распахнулись. — Обе? Ты имеешь в виду то, что я думаю?
— Да. — Тина тихо улыбнулась.
— Что происходит? — София появилась в дверях с хрустальными подсвечниками в руках. Она посмотрела на Тину, потом на Рэйчел. — Без меня секретничаете? Нечестно.
Рэйчел подлетела к старшей сестре.
— Представляешь, Тина и Рэй…
— Ах, ты об этом, — отмахнулась София. — Я думала, у вас есть новости посвежее.
Тина раскрыла рот от изумления.
— Ты уже знаешь? Откуда?
— Да у тебя на мордашке все написано.
— А у меня на лице написано, что Яна сегодня утром застала Рэя в одном полотенце на бедрах?
Рэйчел ахнула, а София иронически подняла бровь. Потом они все втроем обнялись и расхохотались.
Тина подумала, как, оказывается, это все важно для нее: ее семья, их традиции, их с сестрами общие тайны. Она знала: что бы ни случилось, они всегда будут друг для друга самыми близкими людьми. В горе и в радости, в богатстве и в бедности. Тина лишь надеялась, что радости будет больше, чем горя.
Они почти закончили накрывать на стол, когда вернулась Яна.
— Ну что? — кинулась к ней Тина.
— Рэйчел, поставь на стол еще одну тарелку, — скомандовала тетя вместо ответа. — И еще один прибор.
— Но я поставила шесть, — сказала Тина и пересчитала, чтобы убедиться.
— Нас будет семь.
— Семь?
Словно в ответ на этот вопрос, в дверь позвонили.
Яна улыбнулся.
— Я открою.
Тина с дурным предчувствием проводила тетю глазами. Очень, очень дурным.
Когда открылась дверь, все ее дурные предчувствия оправдались.
На пороге стоял Рэй.
С букетом роз.
— Что он делает здесь? — Рэйчел схватила Тину за руку.
— Я… я не знаю.
Тина, Рэйчел и София уставились друг на друга, потом хором завопили: — Мама!
— Рэй, — Яна королевским жестом протянула ему руку. — Рада видеть вас снова.
— Миссис Романо, — Рэй вручил ей букет.
— Какая прелесть. Пожалуйста, проходите. Маришка сейчас выйдет.
— Спасибо.
Дом показался Рэю очень уютным. Обои в цветочек, навощенный паркет, мягкие кресла завалены вышитыми подушками. Семейные фотографии на стенах. Восхитительный аромат специй и сдобы. Откликнувшийся желудок напомнил Рэю, что ему так и не удалось съесть ни кусочка ни утром у Тины, ни после.
— Девочки! — Яна взяла Рэя под руку. — Посмотрите, какой у нас гость.
— Рэйчел, София, — поприветствовал Рэй. — Тина.
Та ошарашенно кивнула.
Хотя они расстались всего восемь часов назад, Рэю казалось, что прошли дни и недели. Ему хотелось сказать ей об этом, сказать, как ему нравится ее смущенный румянец и как ей идет этот хвостик, но он сдержался. Сознание, что ему нельзя прямо сейчас подойти и поцеловать ее, наполняло его отчаянием.
— Рэй! — Маришка вылетела из кухни с подносом. — Вы удивительно пунктуальны!
— Спасибо за приглашение, миссис Александер.
— Пожалуйста, зовите меня Маришка, — напомнила она ему. — Я так рада, что вы смогли заглянуть к нам.
Рэй бросил быстрый взгляд на Тину, которая все еще не могла прийти в себя.
— Я просто очень постарался.
Иван, не оборачиваясь, пробормотал что-то из своего кресла.
— Футбол, — кратко пояснила Маришка. — В такие минуты он не способен к осмысленному общению. — Она бухнула поднос на стол и тут же накинулась на дочерей: — Не стойте как столбы! София, предложи нашему гостю выпить. Яна, объясни своему брату, что ужин готов. Рэйчел, составь гостю компанию, пока мы Тиной подадим на стол.
Рэйчел кинула растерянный взгляд на сестру, но та незаметно кивнула.
Когда все занялись исполнением генерального плана Маришки, Рэй наклонился и шепнул:
— Джейсон был шикарен вчера вечером.
Девушка благодарно улыбнулась.
Они вполголоса говорили о вчерашнем концерте, но каждый раз, когда Тина входила в комнату, глаза любовников встречались, и девушка краснела и старалась побыстрее вернуться на кухню.
— Прошу к столу! — Маришка выплыла из кухни, неся парадное блюдо с цыпленком. — Рэй, вы сядете радом с Рэйчел.
Рэй мечтал, что, сидя за столом рядом с Тиной, он сможет потихоньку взять ее за руку или прижаться бедром к ее бедру. Сейчас была совсем неподходящая минута, но он решил как можно скорее расставить точки над i: ему нужна Тина, а не Рэйчел.
Иван сидел во главе стола, с выражением лица, которое Рэй вряд ли смог бы назвать радушным.
Угощая всех салатом, Маришка сказала Яне:
— Отец Рэя будет сенатором от нашего штата.
Яна подняла бокал.
— Поздравляю.
— Спасибо, но это преждевременно. Собственно, выборы только через год.
— Нужно всегда надеяться на лучшее, — сказала Яна с многозначительной улыбкой.
— Согласен. — Рэй поглядел на Тину, которая сосредоточенно копалась в своей тарелке.
— А сами вы имеете политические амбиции?
Мужчина покачал головой.
— Я просто помогаю отцу. А вообще я занимаюсь нашим семейным бизнесом.
— О! — Маришка пользовалась малейшим поводом повернуть разговор в выгодное ей русло. — Семья — это прекрасно! У вас такое большое, милое семейство. Скажите, Рэй, а сами вы хотите детей?
Мужчина чувствовал, как напряглась сидящая по соседству с ним Рэйчел. Тина закашлялась. Даже Иван поднял глаза от тарелки и недовольно посмотрел на жену.
— Конечно, хочу. Когда-нибудь.
— Разумеется, когда встретите подходящую женщину, — безапелляционно заявила Маришка. — Еще цыпленка?
Кашель Тины перешел в сдавленный стон, а София чуть не рухнула со стула.
— Спасибо. Все очень вкусно. — Рэй решил сменить тему. — Вы, наверное, провели весь день на кухне?
— Ну что вы! Да я палец о палец не ударила! Это все Рэйчел! Такая, знаете, хозяйственная, и готовит отлично…
— Ага. Почистила лук и порезала сельдерей, — не выдержала Рэйчел.
— Зато как порезала! Один кусочек лучше другого!
Иван с досадой крякнул, но промолчал и вернулся к цыпленку.
Несмотря на то, что близость Тины сводила его с ума, Рэй изо всех сил старался вслушаться в щебет Маришки… Пока не почувствовал шаловливые пальцы ног, скользящие вверх по его щиколотке. Он вздрогнул и посмотрел на Тину, которая, казалось, была полностью поглощена разговором с Софией.
Когда пальчики заскользили выше, Рэй схватил стакан с водой и под его прикрытием еще раз пристально посмотрел на Тину. Она тоже кинула на него взгляд, короткий, но такой жаркий, что голова у Рэя закружилась.
Он хотел ее до безумия. И намеревался получить, как можно скорее.
Маришка угощала всех кофе и штруделем, когда зазвонил телефон. Рэйчел вскочила.
— Я отвечу.
— Скажи, чтобы перезвонили, — рявкнул Иван, потом обратился к Рэю: — Куда это годится? Человек не может спокойно провести время со своей семьей.
— Когда эта семья проводила время спокойно? — встряла Маришка. — Ты же все время ворчишь.
Иван, нахмурившись, поглядел на жену, потом положил себе кусок штруделя.
— Я не ворчу. Я выражаю свое мнение.
Рэй судорожно вздохнул, когда нога Тины (а он надеялся, что это все-таки ее нога) опять дотронулась до него. Ей нравится меня мучить, подумал Рэй и уже собирался отомстить, но тут вернулась Рэйчел.
— Кто? — спросил Иван.
— Ошиблись номером. — Рэйчел села на место, потом откашлялась и повернулась к соседу. — Не хотите ли сходить в кино?
Все сразу забыли про злосчастный звонок.
— Дивная идея! — завопила Маришка, просияв.
Иван нахмурился.
— Дожили! Моя дочь приглашает мужчину на свидание.
— Это не свидание, — быстро возразила Рэйчел. — Мы с Тиной и Софией хотели посмотреть новую комедию. Я подумала, после ужина мы могли бы сходить в кино все вместе.
Рэй догадался, что здесь какая-то интрига, связанная с телефонным звонком, и с готовностью пришел на помощь девушке.
— С удовольствием.
— Прекрасно, — провозгласила Маришка. — Вы составите компанию Рэйчел, а Тина и София помогут мне с посудой.
— Катина и София тоже пойдут, — велел Иван.
— Извините, — покачала головой София. — Я помогу маме с посудой, но потом у меня назначена встреча в клубе.
— Тогда Катина пусть идет, — сказал Иван твердо.
Спасибо Ивану, подумал Рэй и, перехватив взгляд Тины, понял — она думает о том же.
Как только они вышли из дома, Рэйчел повернулась к Тине и Рэю.
— Надеюсь, вы понимаете, что мы не идем в кино.
— Мы догадались.
Одна из припаркованных возле дома машин посигналила, и Рэйчел побежала к ней, едва кивнув им на прощание.
Воспользовавшись тем, что они остались одни на темной улице, Рэй обнял Тину и поцеловал.
— Ты пахнешь яблоками.
— Ты тоже.
Он поцеловал ее снова и прошептал:
— Мне понравилось.
— Что именно? Мой поцелуй? — поддразнила Тина. — Или ужин с моими родителями?
— И то, и то. Что это такое ты вытворяла под столом?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь. Эти фокусы с ногой. Я чуть не умер от возбуждения.
— Я не делала никаких фокусов с ногой, — ответила Тина, нахмурившись.
Рэй почувствовал приступ паники, но потом заметил шаловливые искорки в ее глазах.
— Очень смешно, — проворчал он. — Кстати, я задал тебе вопрос вчера вечером. А ты так и не ответила.
Ее пальцы беспокойно забегали по его груди.
— Что за вопрос?
— Мы поедем ко мне?
Ее ресницы затрепетали.
— А я боялась, ты меня об этом уже не попросишь.
Пентхаус был роскошен. Мраморный холл, высокие потолки, дорогой паркет, во всех комнатах антиквариат и картины.
Но самое большое впечатление на Тину произвел вид из окна, выходившего на Форсит-Парк. Полная луна серебрила кроны деревьев; огни города мерцали в темноте. Она могла только воображать, насколько захватывающий вид открывается отсюда днем.
Тина прошлась по комнате, задержавшись у изумительного чиппендейловского буфета, полюбовалась резной рамой зеркала.
Заглядевшись на искусные завитки, она даже не заметила, как сзади подошел Рэй и обнял ее.
— Извини, я должен был перезвонить Йену.
— Все хорошо?
По дороге Рэй рассказал Тине о теле, найденном на чердаке, и о подозрении, что это может быть его кузина Викки. Тина ужаснулась: что же сейчас творится в доме у Данфортов? Ей было безумно жаль родителей Виктории.
— Йен хотел предупредить меня. Оказывается, одна пронырливая журналистка, Ясмин Кармоди, что-то разузнала. Никола хочет как можно дольше утаивать этот инцидент. Скандал в самом начале кампании очень невыгоден.
— Разве можно такое скрыть?
— Надолго — нет. — Рэй вздохнул. — Особенно когда за каждым углом сидит по дюжине журналистов, которые только и ждут хотя бы намека на скандал. Мы решили воздержаться от официальных заявлений, пока не будут готовы результаты экспертизы ДНК.
— Я не смогла бы все время находиться под прицелом фото— и видеокамер. Я бы просто не выдержала.
— Это неотъемлемая часть моей жизни, — пожал плечами Рэй. — И жизни моей семьи. Наверное, мы уже привыкли.
— От моей семьи ты, наверное, в шоке.
Рэй улыбнулся ее отражению в зеркале.
— У тебя очень симпатичная семья. Хотя я, кажется, не понравился твоему папе. Он на меня так смотрел, что я думал, он меня зарежет.
Тина рассмеялась.
— Моему папе не нравится ни один мужчина, который приглашает кого-то из нас на свидание. Он говорит, всем мужчинам нужно только одно.
— Он не ошибается. — Рэй поцеловал Тину в шею, потом потянулся губами к ее уху.
Близость его тела, его губы всего в нескольких дюймах от ее сводили с ума. Тина отчаянно хотела повернуться и впиться поцелуем в его рот, но лишь стояла и завороженно смотрела в зеркало на то, как Рэй ее целует.
— Я думал о тебе сегодня, — прошептал он.
— Да? — Ее дыхание участилось, когда Рэй стал покусывать мочку ее уха.
— А ты? Ты думала обо мне?
— Нет. — Тонкие волоски на ее шее стали дыбом от возбуждения.
Он встретил ее взгляд в зеркале и самодовольно улыбнулся.
— Лгунья.
— Может, вспомнила пару раз, — пробормотала Типа, задыхаясь.
— Всего пару раз? — Рэй уткнулся лицом ей в шею.
Ее кожа загорелась от прикосновения жадных губ. Боясь не устоять на ногах, Тина откинулась назад и прислонилась к Рэю.
— Пару-тройку…
Она почувствовала, как Рэй улыбнулся, не отрывая губ от ее шеи.
— И о чем же ты думала?
— О полотенце.
Он поднял голову.
— О полотенце?
— Не совсем. О выражении твоего лица, когда вошла тетя, а ты красовался в одном полотенце… — От этого воспоминания щеки Тины запылали.
Рэй расплылся в улыбке.
— Ты своего лица не видела.
— Не каждый день родственники застают меня в объятиях полуголого мужчины.
— Рад это слышать. — Он слегка укусил ее щеку. — Очень рад.
Тина задрожала и повисла на его руках — ноги совсем не слушались.
— Моя тетя хочет тебя сфотографировать, — еле выговорила она.
Рэй опять выпрямился и недоверчиво посмотрел в глаза ее отражению.
— Меня?
— В полотенце. — Она с удовольствием смотрела, как его губы изгибаются в чувственной улыбке. — А лучше — без него.
— Возможно, в другой раз. Сейчас я занят.
— Неужели? Чем же?
— Вот этим, — прошептал Рэй, возвращаясь к уху Тины.
Он никак не мог налакомиться ею. Наблюдая в зеркале, как растет ее возбуждение, он все больше распалялся сам. Трепетание ресниц, прерывистое дыхание, от которого у нее вздымалась грудь, румянец страсти на щеках. Рэй запустил обе руки под свитер Тины, скользнул всей ладонью по горячей нежной коже. Обхватив ее груди, он почувствовал, как затвердели соски от его прикосновений.
— Рэй, — выдохнула Тина и попыталась повернуться к нему лицом.
Но он крепко держал ее.
— Не двигайся. Я хочу смотреть.
Она замерла, наблюдая в зеркало, как Рэй медленно стягивает с нее свитер.
На ней был простенький, совершенно подростковый бюстгальтер наивно-розового цвета. Но Рэй мог поклясться, что в жизни не видел ничего более сексуального. Он осторожно потянул ткань вниз, высвобождая нежные холмики.
Тина смущенно потупилась.
— Подними глаза, Тина, — приказал Рэй хриплым голосом. — Смотри.
Она послушно глядела, как он накрывает ладонями, стискивает ее груди, ласкает большими пальцами соски, а они набухают и становятся тверже.
Ему хотелось овладеть ею немедленно, прямо тут. Но он не мог оторваться от их отражения. Рэй был опьянен этой картиной: его сильные загорелые пальцы скользят по молочно-белой коже, смущенно и страстно розовеющей под его ласками. В этом была и скрытая борьба: кто первым не выдержит и попросит пощады.
Тина застонала, запрокинув голову, но приняла вызов: ее руки тоже нашли себе занятие.
Она ласкала его бедра медленными, ритмичными движениями — вверх-вниз, вверх-вниз, — постепенно двигаясь к внутренней стороне. Когда ее рука дотронулась до воплощения его мужественности, Рэй судорожно вздохнул.
Тина не знала, как она все это выдерживает. Ощущение твердой мощи, упирающейся ей в ягодицы, отражение в зеркале: смуглые руки на ее груди, язык, ласкающий ее ухо.
Разве Рэй не понимает, как мучит ее, ведь она сходит с ума от желания?
Единственное, что утешало, — не она одна мучилась. Его глаза потемнели от страсти, дыхание стало прерывистым.
— Рэй, — выдохнула она, потом прижалась к нему теснее и начала поводить бедрами из стороны в сторону.
Его рука скользнула к застежке ее брюк, он потянул молнию вниз и стал ласкать живот Тины. Потом прижал губы к ее уху и еле слышным шепотом рассказал, что собирается делать дальше.
— Да, да, я так хочу этого, — простонала Тина, удивляясь, когда она успела стать такой раскованной, такой свободной. Она готова была отбросить последние остатки стыда… И отбросила, когда Рэй запустил руку ей в трусики. — Посмотри на меня, — сказала она, задыхаясь. Встретив в зеркале его обезумевший взгляд, она выгнулась и крепко прижалась к нему ягодицами. — Я хочу тебя, — сказала она прямо. — Хочу, чтобы ты вошел в меня.
Рэй резко развернул ее и впился в губы поцелуем, потом подхватил ее и понес в спальню. Все это время он ни на секунду не отрывался от ее губ. Не расплетаясь, они рухнули на кровать. Тина чувствовала жадные поцелуи на лице, на шее, на груди. Рэй поймал ее сосок губами и стал ритмично ласкать языком. Тина выгнулась, чувствуя, как всю ее, от головы до ног, пронизывают молнии желания. Рэй был то нежен, то груб, и Тина не могла понять, что ей больше нравится. И то и другое волновало ее, доводило до безумия.
Прошлой ночью Тине казалось, ничего более прекрасного не бывает. Но то, что происходило сейчас, совершенно ошеломило ее. У нее было чувство, что он овладевает не ее телом, а ее душой. И она отдавалась ему полностью.
Рэй мощно двигался внутри нее, то горячо и быстро, то чувственно-медленно.
Когда первая волна содроганий прокатилась по ее телу, Тина вскрикнула и вонзила ногти в его спину, покрытую капельками пота. Рэй крепко стиснул ее бедра и удерживал, пока ее тело окатывала волна второго оргазма.
С низким, коротким стоном Рэй упал на нее.
Слишком опустошенные, чтобы двигаться, или говорить, или думать, они просто молчали, восстанавливая дыхание. Проходили минуты, а может, часы. Потом Рэй перекатился на спину, увлекая ее за собой.
Тина лежала на его груди, слушала лихорадочный стук сердца.
И улыбалась.
Очнувшись, Рэй никак не мог сообразить, сколько времени прошло. Часы говорили, что он спал всего несколько минут. Тина жалобно забормотала, когда он осторожно выскользнул из-под нее.
— Тебе холодно? — Рэй укрыл ее одеялом.
Ее глаза приоткрылись.
— Не было, пока ты не ушел.
Свет луны омывал стены, расчерчивал призрачными полосами паркет.
Забравшись к Тине под одеяло, Рэй нежно рассматривал ее лицо.
— Ты неплохо смотришься на моем лежаке. Тебе идет.
Тина ласково провела пальчиком по его плечу.
— Он такой большой.
Рэй самодовольно усмехнулся.
— Благодарю.
Рука Тины скользнула ниже.
— Твой лежак.
— О! — Рэй принял обиженный вид. — Но я рад, что он тебе понравился.
Его не столько возбуждало то, что она делала, сколько то, чего она не делала. Тина водила пальчиком по его груди, по животу, но упорно обходила «запретную» территорию.
Хотя для нее она точно не запретная, подумал Рэй.
Он поймал ее руку.
— Тина, посмотри на меня.
Она подняла на него глаза, и Рэй понял — ей вовсе не нужно его касаться, чтобы свести с ума. Достаточно просто посмотреть на него таким томным взглядом.
— Я не собираюсь больше делать вид, что ухаживаю за Рэйчел.
Ее рука замерла.
— Я не заставляю тебя.
Рэй наклонился и поцеловал ее.
— Я хочу завтра поговорить с твоими родителями…
— Нет! — Тина резко села в кровати. — Я должна сперва поговорить с Рэйчел. Подготовить ее.
— Я понимаю, это все усложнит. Но тебе же двадцать четыре года!
Тина покачала головой.
— Ты не знаешь отца. Когда речь идет о его дочерях, он становится совершенно ненормальным.
— Но что он имеет против меня? — воскликнул Рэй. Потом задумался и печально улыбнулся. — Правда, я совратил его младшую дочь и лишил ее девственности…
— Тебе повезло, что мой отец пекарь, а не мясник, — сказала Тина с улыбкой. — Рэй, я хочу, чтоб ты знал: то, что мы занимались сексом, вовсе не значит… Я хочу сказать, ты совсем не обязан… Я не прошу поддерживать… — Она обреченно вздохнула. — В общем, ты понимаешь.
— Отношения? — Слово было совершенно непривычным для него. Рэй несколько раз повторил его и обнаружил, что оно не так кисло на вкус, как он ожидал.
Вдруг он с потрясающей ясностью понял — ему нравится вкус этого слова.
Но Тина между тем косноязычно доказывает ему, что не ожидает… не требует… не просит…
Он, нахмурившись, поглядел на нее.
— Ты даешь мне отставку, Тина?
— Нет, конечно, нет! — изумленно возразила она. — Я просто хочу, чтобы мы были открыты и честны друг с другом.
— Разве мы не открыты и не честны?
— Я не хочу, чтобы между нами возникали недоразумения.
— Кажется, они уже возникли. — Рэй крепко взял Тину за плечи и навис над нею. — Я не знаю точно, что происходит между нами, но уверен — я хочу быть с тобой и не собираюсь этого скрывать.
— Я тоже хочу быть с тобой, — мягко сказала она. — Но ваша семья, кампания твоего отца…
— Кампания моего отца не имеет никакого отношения к нам с тобой, Тина. С кем я встречаюсь, чем занимаюсь в частной жизни — мое дело.
— И каждого репортера в Саванне, — добавила она.
— С этим ничего не поделаешь, — отрезал Рэй. — Я Данфорт. И не хочу быть никем другим.
— Я не хотела бы, чтобы ты был кем-то другим, — Тина погладила его по щеке.
Этот жест был таким нежным и простым, что Рэй растерялся. Он не мог припомнить, чтобы женщина когда-нибудь прикасалась к нему с такой бескорыстной лаской. Рэй взял ее прекрасное, тонкое лицо ладонями и нежно поцеловал. Его язык медленно скользил, свиваясь с ее языком. В глубине нежности пробудилось новое желание, поцелуй становился все горячее. Рэй ухватил ее бедра, наслаждаясь их теплой округлостью, раздвинул их, осторожно проник вовнутрь и перекатился на спину.
Тина выгнулась, принимая его сантиметр за сантиметром. Рэй медленно входил в нее, продлевая эту сладкую пытку, но в конце концов не выдержал и мощным движением вторгся до конца.
Тина начала двигаться. Сначала медленно, растягивая томное удовольствие, пока оно не стало невыносимым. С каждым толчком ее бедер ритм нарастал, превращая их соитие в дикую пляску.
Глаза ее закрылись, волосы рассыпались по плечам, она запрокинула голову с громким стоном. Рэй пронзал ее яростными ударами, пока его не смело вихрем блаженства.
Тина упала на него, задыхаясь и бормоча что-то несвязное.
Сердцебиение успокоилось, дыхание стало мерным, а Рэй все обнимал Тину, крепко прижимая к себе.
— Я не буду больше лгать, — напомнил он ей.
— Завтра, — пробормотала она покорно. — Я поговорю с родителями завтра.
Тина вошла в пекарню через черный ход, вздрогнув от звона дверного колокольчика. Обычно она даже не замечала этот звук. Но сегодня ей казалось, что колокольчик громыхает.
Однажды, когда Софии было шестнадцать, вспомнила Тина, она сумела придержать язычок колокольчика и удрала в сад на свидание к приятелю. Но отец их поймал, а колокольчик поменял на более громкий. Теперь никому не удавалось войти или выйти незамеченным. Пока сестры были подростками, их это бесило, но, повзрослев, Тина перестала замечать колокольчик.
Сегодня, подумала Тина с улыбкой, она проспала. В объятиях мужчины, которого любит.
Этим утром она проснулась в пентхаусе Рэя, на его широкой груди, в объятиях его сильных рук. Живи этой минутой, велела она себе. Не думай о будущем. Не позволяй себе надеяться. Будь счастлива сейчас.
Сквозняк пролетел по прихожей, и Тина вздрогнула от холода и страха. Она закрыла дверь, опять поежившись от звука колокольчика, и поглядела на часы.
Тина помнила, что ей нужно поговорить с сестрой, но сейчас было некогда.
Она поспешила в торговый зал и виновато втянула голову при виде длинной очереди покупателей. Ее мать, тетя, новый продавец Билли с ног сбивались, стараясь обслужить всех.
Тина хотела спросить, где Джейсон, но потом вспомнила, что он уже наверняка на дороге в Лос-Анджелес.
По крайней мере, Яна согласилась помочь им, подумала Тина. Иначе здесь была бы полная катастрофа.
Тина поймала взгляд тети, та кивнула и прижала палец к губам.
Стараясь сохранить невозмутимый вид, Тина зашла за прилавок и надела передник.
— Катина! — нахмурилась мать. — Где ты была?
— Прости, я…
Тина растерянно посмотрела на тетю, но та предостерегающе покачала головой.
— Ладно, не время, — отмахнулась Маришка. — Но потом я с тобой поговорю. Упакуй булочки миссис Грин.
На кухне раздался грохот, затем проклятия.
Маришка покачала головой.
— Сегодня к нему лучше не подходить.
— Я поговорю с ним, — вызвалась Яна, подмигнув Тине. — Все будет хорошо.
Тина проглотила комок в горле, благодаря небо за отсрочку. Даже в лучший из дней она побоялась бы идти к отцу с предстоящим разговором.
Но она обещала Рэю, и должна сдержать свое обещание. Ради них обоих.
Наконец утренней наплыв покупателей спал, и в кондитерской осталось только два человека, мирно попивавших кофе за столиками. Яна с Маришкой ушли на кухню. Тина решила, что настало время поговорить с Рэйчел. Надо объяснить родителям — они уже не дети.
— Билли, присмотри за прилавком, — велела она новому продавцу. — Я скоро приду.
Тина уже направлялась к кабинету Рэйчел, когда дверь «Касл Бекери» открылась и вошел Рэй.
Нет! Ты не должен был приходить! — чуть не закричала Тина. Ей хотелось одновременно и кинуться к нему на шею и выставить его за дверь.
Но когда он пошел прямо к ней, ее сердце остановилось.
Какое-то мгновение ей казалось, что он хочет ее поцеловать. Но он просто стоял, смотрел на нее и улыбался. Все внутри у нее начало таять под его взглядом. Тина быстро оглянулась на клиентов, проверить, заметили ли они, кто их новый посетитель. Убедившись, что те всецело заняты своим десертом, она схватила Рэя за руку и вытащила в служебный коридор.
— Рэй…
Но он закрыл ей рот поцелуем. От него очень приятно пахло чем-то свежим и родным, и ей хотелось целовать его до бесконечности.
Но она взяла себя в руки и отодвинулась.
— Ты не должен был приходить, — испуганно сказала Тина, все еще задыхаясь от его поцелуя.
— Я знаю. — Рэй был похож на провинившегося школьника. — Но я не удержался.
Несмотря на весь свой страх, Тина улыбнулась, но потом отступила еще на шаг — пока не наделала глупостей, вроде новых поцелуев, сдирания с него одежды и безумного секса прямо под носом у отца.
— Ты не вовремя. — Понизив голос, она оглянулась на кухню. — Я не в курсе, что происходит, но мой отец сегодня в бешенстве.
— Ты сказала ему про нас?
Тина покачала головой.
— Я пришла всего полчаса назад, а он был в таком настроении, что, я думаю, лучше подождать.
— Почему бы нам не пойти к нему прямо сейчас? — невозмутимо спросил Рэй. — Вместе.
— Не все так просто. — Она закрыла глаза и прижалась к нему. — Ты не знаешь, какой он, когда…
— Катина!
При звуке отцовского голоса за спиной Тина едва не потеряла сознание. Медленно, очень медленно она повернулась. Взгляд Ивана был полон такой ярости, что у нее кровь застыла в жилах.
— Вы. На кухню.
— Да, сэр.
Тина хотела поймать Рэя за руку, но не успела — он двинулся за Иваном.
— Рэй, не надо…
— Все в порядке, — прервал ее Рэй. — Самое время поговорить.
С замиранием сердца Тина последовала за ними на кухню.
Маришка с Яной посыпали выпечку сахарной пудрой.
— Папа…
— Помолчи, Катина! Не суйся не в свое дело.
— Не в свое дело? — Тина едва поверила своим ушам.
— Моя дочь была с вами этой ночью? — рявкнул Иван.
— Да, сэр.
— Иван, держи себя в руках, — заквохтала Маришка, кидаясь к мужу. — Мы должны обсудить это спокойно.
— Спокойно! — заревел тот. За сим последовала длинная вереница венгерских ругательств, ни одно из которых Тина прежде не слышала. — Как я могу быть спокоен, когда наша дочь проводит ночь с первым встречным?
— При всем уважении, сэр, — начал Рэй невозмутимо. — Я должен сказать…
— Пожалуйста, — Тина умоляюще посмотрела на Рэя. — Позволь мне объяснить.
— Пусть она сама объяснит, когда явится, — орал Иван.
— Рэйчел еще не пришла? — осторожно спросила Тина.
Губы Маришки задрожали.
— Нет. И даже не позвонила.
— Но этого не может быть… — Тина недоуменно переводила глаза с разъяренного отца на тетю, потом поняла — объяснять все-таки придется ей. — Мамочка… Папа! Рэйчел в порядке, но она была не с Рэем.
— Да он только что сам признался, — заорал Иван, едва не кидаясь на гостя с кулаками. — Я хочу знать, где моя дочь.
— Она здесь. Со мной.
Все обернулись. Джейсон стоял в дверях кухни, обнимая Рэйчел за талию.
— Она была со мной, — сказал он, твердо глядя Ивану в глаза.
— О господи! — услышала Тина сдавленный стон матери.
А у отца глаза налились кровью и полезли из орбит.
— Мы поженились. — Сияющая Рэйчел подняла руку — на пальце у нее красовалось золотое колечко. — Я теперь — миссис Джейсон Бернс.
Объявление Рэйчел, казалось, заморозило воздух в комнате. Никто не мог шевельнуться.
— Я люблю вашу дочь. — Джейсон посмотрел на Рэйчел и улыбнулся. — И она любит меня.
— Пожалуйста, порадуйтесь за нас, — сказала Рэйчел, прослезившись. — Пожалуйста. Я его так люблю.
Но все так и стояли, замерев, будто статуи.
Наверное, не стоит сейчас говорить родителям про Рэя, подумала Тина.
Первой пришла в себя Яна. Вытерев руки полотенцем, она подошла и обняла новобрачных.
— Счастья, здоровья и детишек побольше.
— Точно! У меня еще одна хорошая новость: мы ждем ребеночка.
Маришка опять застонала.
Иван стал из красного фиолетовым.
Забыв про родителей, Тина подлетела к сестре и обняла.
— Когда? Как?
— Только вчера узнала. — Рэйчел утерла слезы. — Но я не хотела мешать вам с Рэем… — Девушка осеклась и закусила губу, когда поняла, что натворила.
— Что?! — заревел Иван. — Всем молчать! — Уперев руки в бока, он двинулся на Рэйчел. — Ты обвенчалась с Джейсоном и ждешь ребенка?
Рэйчел нерешительно кивнула.
Отец перевел взгляд на Тину.
— А ты провела ночь с этим мужиком? — Он ткнул коротким пальцем в Рэя.
Тина проглотила комок в горле и кивнула.
На скулах Ивана заходили желваки. Он обернулся и посмотрел на жену.
— Как это могло случиться?
— Что могло случиться? — спросила, входя на кухню, София. Потом оценила открывшуюся ей картину: багровый отец, Рэйчел в обнимку с Джейсоном, Тина прячется за Рэя, и присвистнула. — Ого!
С устрашающим спокойствием Иван снял передник, аккуратно сложил его и вышел из кухни.
Никто не шевельнулся. Откашлявшись, Яна произнесла:
— Вроде бы обошлось.
Тут же вся кухня ожила.
— Девочка моя! — Маришка разрыдалась и, распахнув объятия, полетела к Рэйчел. — Я стану бабушкой!
И она от избытка чувств принялась тискать всех, кто подвернулся под руку, включая Рэя. Потом опомнилась, хмуро посмотрела на него… И снова обняла.
— Рэй. — Тина коснулась его руки. — Я пойду поговорю с отцом.
— Я с тобой.
— Лучше, если я пойду одна, — возразила Тина. — Пожалуйста, доверься мне.
Он поколебался, затем кивнул.
— Я буду рядом.
Тина нашла отца в саду, он стоял у небольшого фонтана и бессмысленно глядел на воду.
Он не обернулся на звук ее шагов. Тина даже не знала, слышал ли он их. Она стояла в нерешительности, глядя ему в спину, и не могла припомнить, когда в последний раз действительно видела своего отца. Он всегда был большим, сильным, с широкими плечами, которые могли вынести на себе целый мир. Так ей казалось.
Сейчас Тина увидела седые пряди, появившиеся в пышной черной шевелюре, вены, проступившие на руках. Сердце ее заныло от боли и любви. Она не перенесет, если отец отвернется от нее.
Тина сделала шаг вперед, но в этот момент Иван заговорил:
— Помнишь, когда мы устроили этот фонтан?
— Мне было десять, — ответила она. — Мы тогда жили наверху, над пекарней.
— Я смешивал цемент, а ты и твои сестры собирали камешки для отделки.
Тина подошла ближе.
— Ты повез нас на ярмарку и разрешил каждой из нас выбрать по рыбке.
— Свою ты назвала Гильбертом. — Иван обернулся. — Но все почему-то звали его Жилем.
Тина удивленно посмотрела на отца.
— Прошло четырнадцать лет. Как ты это помнишь?
— Ты — мое дитя, — ответил он спокойно. — Ты, твои сестры. Вы все — мои дети. Разве я могу забыть?
Слезы хлынули из глаз Тины. Иван распахнул руки и крепко ее обнял. Тина не могла вспомнить, когда отец последний раз ее обнимал. И когда она этого хотела.
— Как вы могли так поступить со мной? — спросил он, и в его голосе слышался гнев. — Со мной и с матерью.
Сердце Тины сжалось. Как объяснить отцу, что его девочки выросли и никогда уже не будут детьми? Она подняла голову и посмотрела отцу в глаза, мучительно подыскивая слова.
— Зачем вы так быстро повзрослели? — вдруг спросил Иван, нежно погладив Тину по щеке и качая головой. — Это несправедливо.
От неожиданного чувства облегчения Тина снова расплакалась.
— Я люблю тебя, папа.
— А его? Любишь? — спросил он.
Тина поколебалась, потом медленно кивнула.
Иван вздохнул.
— А он тебя?
— Я знаю, что нужна ему, — ответила Тина. — Но его семья… Сами наши жизни так отличаются. Я не знаю, найдется ли там для меня место.
— Понимаю. Это проблема. — Иван долго молчал, обдумывая ее слова. — Когда ваша мать вышла за меня замуж, ваш дедушка отрекся от нее. Он в жизни больше слова ей не сказал.
Тина смущенно посмотрела на отца.
— Но я думала, он умер, когда мама была еще ребенком.
— Вашей матери было восемнадцать, а мне — девятнадцать. Я попросил ее руки. — Рот Ивана сжался в жесткую линию. — Обычный парень посватался к женщине, чья прабабушка была графиней. Ее отец думал, я слишком высоко мечу.
Тина никогда не слышала, что среди ее предков были графы. Но, хотя это будило ее любопытство, она понимала — сейчас не время выяснять свою родословную.
— Ты всегда метил высоко.
— Ты, оказывается, тоже, — нахмурился Иван. — Но это не единственная причина, по которой дед не общался с твоей матерью.
— Что-то еще?
Иван пристально посмотрел в глаза дочери, потом тяжело вздохнул.
— Давай-ка присядем, Катина, — сказал он мягко. — Наверное, пора рассказать правду.
Рэй, не находя себе места, метался по кабинету в штаб-квартире. Его пугало, что Тины нет так долго. Хотя никакого скандала слышно не было, как не было видно и Александера, изрыгающего клубы пламени. Так что оставалась призрачная надежда, что объяснение проходит мирно.
Рэй не привык ждать, это сводило его с ума. Он вообще сходил с ума от ситуации в целом. Более умный или искушенный мужчина давно бы поставил точку и ретировался. Эта связь была чревата бесконечными осложнениями. А кому, во имя всего святого, нужны проблемы?
— Только не мне, — произнес Рэй вслух. И опять стал нервно мерить шагами свой кабинет. — Я люблю, чтобы отношения были простыми и легкими, — сказал он себе, поглядев на наручные часы.
А проблем ожидался целый вагон. На отца Тины обрушилось слишком много: одна дочь сбежала из дома, вышла замуж без ведома родителей, да еще и успела забеременеть. А младшенькая провела ночь с известным плейбоем. По идее, Иван должен поднять целую бурю.
Но, как ни странно, Рэй вовсе не испытывал желания поставить точку в отношениях с Тиной и ретироваться. Более того, он готов был оказаться в самом эпицентре грядущей бури. Ну кто скажет, что он не сумасшедший?
И опять он вышагивал из угла в угол, мучительно гадая, как там Тина.
Он пошел было к двери, но остановился. Ему не стоит идти туда. Пока не стоит. Еще не время. Ему следует дать Тине еще полчаса. Или, может, час. Разве ему нечем заняться? Да у него куча дел! Надо подготовить несколько документов, разослать их по электронной почте. Йен предупреждал его — Жасмин Кармоди целый день околачивается в одной из их кофеен, об этом тоже следовало подумать. Еще были проблемы с транспортировкой одного важного груза из-за границы: по пути из Австралии потерялся контейнер, отправленный фирмой «Максимилиан и Кº». Рэй решил, что ему надо разобраться с этими проблемами, а уже потом он вернется в пекарню.
Он подошел к телефону, набрал номер своего офиса, но затем с досадой бросил трубку и опять забегал по комнате.
Рэй ринулся к выходу, но в этот самый момент в дверь негромко постучали.
Рэй раздраженно распахнул дверь с самым недружелюбным выражением лица.
Стоявшая на пороге Тина испуганно попятилась.
— Я… э… Извини. Если я некстати, то могу зайти попозже.
Рэй, не говоря ни слова, схватил ее за руку, втащил в кабинет, захлопнул за ней дверь и крепко обнял.
Напряжение Тины не исчезло, когда Рэй нашел ее губы. Но она обвила руками его шею и ответила на поцелуй. Рэй наконец отстранился. Их губы разделились, но языки игриво бились друг о друга, требуя и предвкушая новый поцелуй. Рэй мог бы дразнить ее так часами, но он все же взял себя в руки и выпустил Тину.
— Прости, не мог удержаться.
Ее губы были все еще влажными и опухшими от его поцелуя. Они выглядели так соблазнительно, что Рэй тут же снова потянулся к ним.
— Подожди, не надо. — Тина уперлась ладонью в его грудь. Рэй почувствовал, что ее пальцы нервно подрагивают.
— Как ты?
— Я… Я даже не знаю. Не знаю, кто я.
Ее голос был таким странным, чужим, отсутствующим, что у Рэя заныло сердце. Тина высвободилась из его объятий и отвернулась. Мужчина стиснул зубы.
— Послушай, я знаю, вам сейчас нелегко. На твоих родителей так много свалилось за один день. Но, черт возьми, мы же не дети. Мы ведь не станем расставаться только потому, что они против наших отношений…
— Нет, — Тина обернулась и пристально посмотрела ему в глаза. — Дело совсем не в этом.
Рэй встретил ее строгий отсутствующий взгляд, и внутри у него все заледенело.
— Тогда в чем же?
Она вздохнула и нервно поежилась, обхватив себя руками.
— Когда мой отец был совсем молодым, он работал в пекарне у себя на родине.
— Почему ты…
— Пожалуйста, — жестом остановила его Тина. — Позволь мне рассказать.
Рэю казалось, он сейчас взорвется от пережитых страхов и напряжения. Но он взял себя в руки и кивнул.
— Его начальником был человек по имени Вильхайм.
Она умолкла, и Рэю потребовалась вся его сила воли, чтобы не накинуться на нее с расспросами. Но он понимал — ей трудно собраться с мыслями, и потому терпеливо молчал.
— По словам моего отца, — наконец продолжила Тина, — Вильхайм ненавидел его, унижал и оскорблял по любому поводу, иногда публично. После четырех лет, проведенных в пекарне, мой отец, которому уже исполнилось девятнадцать, решил — с него хватит. И уехал. Вильхайм разозлился и наврал констеблю, что папа украл у него старинные рецепты, передававшиеся из поколения в поколение, которые Вильхайм хранил в страшной тайне. Папу должны были арестовать.
Рэй слышал, что в деловом мире рецепты фирменных блюд берегли как зеницу ока, скрывали под семью замками и сложными сигнальными системами. Кража рецептов была хоть и экзотическим, но преступлением.
— Но преследование на работе это одно, а Лжесвидетельство и обвинение в промышленном шпионаже — совсем другое. Зачем Вильхайму так жестоко поступать с твоим отцом? — спросил Рэй.
— Он ненавидел папу, — ответила Тина. — Хотя все рецепты, которые увез отец, были его собственные, Вильхайм немало на них разбогател. Он испугался банкротства и позора.
— В таком случае Иван мог легко доказать свою невиновность, — опять не удержался Рэй. — Любой суд его бы оправдал.
— Может. А возможно, и нет. — Она вздохнула. — Но у Вильхайма имелись связи… наверху. Мой отец был молод, у него не было защиты, и он очень боялся попасть в тюрьму. Так что он и моя мать сбежали из страны на торговом судне. За проезд папа расплатился, работая на камбузе. Когда они приплыли в Америку, то взяли себе другую фамилию. Сначала они жили в Нью-Йорке, потом переехали во Флориду и наконец очутились в Саванне. Тут и родилась София.
Тина была так бледна, что Рэй испугался за нее. Испугался впервые в жизни. Пустота в ее глазах наполняла его холодным ужасом.
— Тина. Сядь. — Рэй взял ее под руку, она вдруг начала упираться, но Рэй все-таки заставил ее сесть и опустился на колени перед ней. — Это было тридцать лет назад. Вильхайм, наверное, давно умер.
Тина покачала головой.
— Он не умер.
— Пусть не умер, что с того? — настаивал Рэй. — Прошло столько времени. Вряд ли он до сих пор ненавидит твоего отца.
— Еще как ненавидит, — сказала она спокойно. — Уезжая, отец все-таки украл кое-что у Вильхайма.
— Что же?
— Мою мать. Вильхайм — мой дедушка.
Рэй даже присвистнул, затем сел на стул рядом с Тиной.
— Ничего себе! — Это все, что он сумел сказать.
— Да уж. Ничего себе…
Некоторое время они оба молчали, потом Тина продолжила:
— Моя мать несколько раз за эти годы звонила дедушке и пыталась наладить с ним отношения, но он упорно отказывался. Он по-прежнему называет папу вором и настаивает на его аресте. Но мама никогда не говорила дедушке, под каким именем мы живем и где — на тот случай, если он надумает осуществить свою угрозу.
— Ему бы и не удалось. Любой юрист в два счета вам это объяснит.
— Папа боялся, что само обвинение разрушит его бизнес и покроет позором нашу семью. Вот почему он всегда держал нас взаперти — опасался, вдруг это все всплывет.
— Но ваша мать была в восторге, когда думала, что я волочусь за Рэйчел, — озадаченно припомнил Рэй.
— Ей так хотелось выдать одну из дочерей за Данфорта, обо всем остальном она и думать забыла, — ответила Тина. — Мой отец точно знает, что невиновен. Но он также знает — и у невиновных людей рушится карьера и даже жизнь, стоит лишь тени подозрения пасть на них. Ты и сам это прекрасно знаешь.
Она была абсолютно права. Человек может быть чист, как слеза младенца, но самое безосновательное обвинение способно навсегда испортить его репутацию и очернить в глазах окружающих.
— Послушай, Тина, я знаю, как это все тебе неприятно, но мы…
— Это не неприятно, Рэй. Это конец. — Она поднялась и твердо посмотрела ему в глаза. — Я не хочу подвергать опасности мою семью. А твою — так просто не имею права. Если мы продолжим встречаться, журналисты непременно заинтересуются Александерами, станут копать, нет ли за нами чего-нибудь скандального. Это навредило бы политической карьере твоего отца. Навредило бы вам всем.
— Черт возьми, Тина. — Рэй встал и схватил ее за руку. — Мы найдем способ…
— Нет никакого «мы», — спокойно остановила его Тина. — И не может быть. Ни сейчас, ни когда-либо.
И вырвала руку.
Рэю хотелось схватить ее и как следует встряхнуть. Он готов был спорить, орать, запереть дверь и не выпускать ее отсюда, пока она не передумает.
Но лед в глазах Тины сказал ему, что все это бессмысленно. Она уже приняла решение.
И Рэй ничего не сказал. Только почувствовал, как его сердце перевернулось, когда Тина открыла дверь и навсегда ушла из его жизни.
— Я не хочу большую свадьбу. Пусть будет человек сто, не больше. Ну, максимум двести. Тина и София, вы поможете мне с угощением. Яна, ты будешь фотографировать.
Несмотря на то, что Рэйчел и Джейсон укатили в Лос-Анджелес уже десять дней назад, Маришка целыми днями планировала торжественную церемонию, которая должна была состояться, когда молодые вернутся. Никто не решился обратить ее внимание на то, что каждое свое указание она повторяет сто раз на дню. Она была слишком захвачена предстоящим событием, чтобы слышать кого-то, кроме самой себя. К тому же вскоре на свет должен появиться ребеночек! Маришка Александер станет бабушкой! Об этом должны знать все!
Пока мать грохотала противнями, отец чистил печь, Тина вытирала формочки для кексов, которые мыли София с Яной. День выдался долгий, и Тина осталась помочь родителям. Когда она занималась делом, ей удавалось хоть немного отвлечься от мыслей о своей погубленной жизни.
— И торт! Иван, ты должен придумать что-то особенное, настолько исключительное, чтобы люди от одного вида с ума сходили. А от вкуса вообще умирали.
Одно упоминание о свадебном торте едва не заставило Тину расплакаться. Она, конечно, была счастлива за сестру и за Джейсона, но когда твое собственное сердце навсегда разбито, очень трудно выслушивать восторги и планы по поводу чьей-то предстоящей свадьбы.
Рэй несколько раз подстерегал ее то у квартиры, то у кондитерской, пытался поговорить, но Тина холодно пресекала эти попытки. О чем тут говорить? Какой смысл строить планы, которые никогда не осуществятся? Встречаться открыто было невозможно, тайком — опасно.
Возможно, и к лучшему, думала Тина. Они едва знают друг друга. Если бы дело зашло дальше, то очень скоро оба об этом бы пожалели, уговаривала она себя. Но это почему-то не помогало. Тина не могла себе представить тоску более ужасную, чем та, которая терзала ее сердце.
— Секретарь Абрахама Данфорта звонил утром и заказал три сотни печенья к субботе, — похвасталась Маришка. — Нам нужна ваша помощь. Заказ должен быть доставлен к четырем.
Пальцы Тины нервно стиснули полотенце. Даже звук имени Данфортов заставил ее сердце подскочить, но она постаралась не подавать виду. Тина знала — вся ее семья очень переживает из-за того, что она рассталась с Рэем. Она не хотела, чтобы они волновались или относились к ней, как к больной.
Тина убедила домашних, что с ней все в порядке, что они с Рэем, здраво поразмыслив, решили остаться просто друзьями и что их это вполне устраивает. Смешно! Она-то прекрасно понимала — ни о какой дружбе между ними и речи быть не может. Каждый раз, когда Тина видела Рэя, ей хотелось только одного: кинуться к нему на шею, прижаться всем телом, услышать стук его сердца, почувствовать его губы на своих губах.
Она помотала головой, чтобы отогнать опасные мысли, поставила на место кастрюлю, которую вытирала, и взяла следующую.
— На вечеринке мы все должны выглядеть как богини! — верещала Маришка. — Сбор в полседьмого, в семь — коктейли, в восемь — обед.
Тина застыла с кастрюлей в руках.
Она только теперь вспомнила, как когда-то давно, в другой жизни, Никола пригласила всех волонтеров на прием в честь начала предвыборной кампании. Тина тихо застонала. Она совершенно забыла об этом. А когда сообразила, что до вечеринки осталось всего два дня, то едва не выронила все свои плошки-миски.
О господи! Она не сможет туда пойти. Не сможет спокойно смотреть Рэю в глаза, не сможет даже просто находиться с ним в одной комнате.
— Тина?
Она быстро оглянулась и вопросительно посмотрела на мать.
— Что?
— Ты в порядке? — мягко спросил Маришка. — Можешь не идти, если не хочешь.
— Разумеется, я пойду, — огрызнулась Тина.
Теперь она вынуждена пойти. Вынуждена всеми этими сочувственными взглядами и жалостливыми улыбками. Она должна доказать своей семье, что ей плевать на Рэя Данфорта! Она пойдет и будет веселиться как все: смеяться, улыбаться, возможно даже пофлиртует немного, хотя с большим удовольствием разгрузила бы пару-другую вагонов с кирпичом.
— Ты уверена? — спросила София тоном сестры милосердия в госпитале для смертельно раненных.
— Я же сказала! — Тина раздраженно пожала плечами и взяла очередную кастрюлю. — И я сотый раз вам всем повторяю: мы с Рэем остались друзьями. Почему бы мне не пойти к нему на прием?
Отец недовольно крякнул, но Тина не была уверена, что стало тому причиной: сумасшедшая дочь или духовка, которая не желает отмываться.
Все нормально, уговаривала себя Тина. Главное — не распускаться. Как бы трудно это ни было, она пойдет на прием к Данфортам и постарается выглядеть так, будто довольна жизнью на все сто процентов.
Была почти полночь, когда Рэй наконец добрался домой. Он провел весь день в штаб-квартире предвыборной кампании отца, потом ему еще пришлось ехать в собственный офис, улаживать проблему с потерянным контейнером фирмы «Максимилиан и Кº». Отправитель потребовал немедленно доставить груз, и Рэй решил взять ситуацию подлинный контроль. К счастью, выяснилось, что «Максимилиан и Кº» сами и виноваты. Пока Рэй со всем разобрался, было уже одиннадцать. Но в глубине души он был благодарен клеркам, напутавшим с номерами контейнеров. Ему гораздо легче сидеть в офисе и ставить на место истеричных клиентов, чем входить в пустую темную квартиру, ложиться в одинокую кровать и ворочаться всю ночь без сна, думая о Тине. И вспоминать, как совсем недавно она лежала здесь, на этих же простынях, со спутанными волосами и замутненными страстью глазами.
Ему не хватало ее улыбки, ее манеры поднимать одну бровь в знак удивления. Того, как она произносила его имя. Когда Тина была раздражена, оно сокращалось до короткого рычания «Рррэй». И нежное, замирающее «Рэээ…», когда они занимались любовью.
Он ни на секунду не мог выкинуть ее из головы, хотя, видит бог, только этого и хотел.
За шесть дней Рэй не слышал от нее ни слова, кроме дежурно-вежливого приветствия, которым она удостаивала его в зале кондитерской.
Он швырнул ключи на столик у двери и в отчаянии запустил пальцы себе в волосы. Если Тина и впредь будет отказываться говорить с ним, как, во имя всего святого, они смогут найти выход из создавшейся ситуации?
Вздохнув, Рэй снял пальто, бросил его на подвернувшийся стул и обессиленно рухнул на диван. Он в сотый раз прокручивал в голове их разговор, припомнил до мелочей все, что Тина ему рассказала, ища хоть какую-нибудь лазейку. Но не находил. Любой вид открытой конфронтации с ее дедом поставит Ивана Александера под угрозу. А если они с Тиной будут продолжать встречаться, пресса непременно начнет копаться в прошлом ее семьи. И очень скоро раскопает эту скандальную историю. Можно себе представить, какую сенсацию раздуют журналюги даже из давнего и ложного обвинения. Хотя Рэй был твердо уверен, что на суде Иван Александер будет полностью оправдан, его деловая репутация безнадежно пострадает. Да и предвыборной кампании Абрахама Данфорта будет нанесен ощутимый удар.
Таким образом, они подарят таблоидам два прекрасных скандала, которые можно будет смаковать месяцами.
Расстегнув рубашку, Рэй утомленно закрыл глаза. Тут же перед его глазами пронеслись восхитительные и недоступные образы: он почти чувствовал запах Тины, слышал ее дыхание. Эта квартира была наводнена ее призраками.
Чертыхнувшись, Рэй вскочил с дивана, подошел к бару, вынул банку пива, потом сунул ее обратно. Слабовато, подумал он, хватая бутылку самого забористого виски. Сейчас нужно что-нибудь, что как следует дало бы ему по мозгам — авось заработают… или хотя бы отключатся.
Залпом выпив внушительную порцию янтарного напитка и почувствовав, как обожгло все внутренности, Рэй тут же налил себе еще, надеясь растопить ледяную глыбу у себя в груди.
Крофтхэвен встречал гостей тысячей огоньков, светившихся среди листвы сада. На лужайке играл оркестр, официанты в белых перчатках разносили гостям тартинки с креветками, помидоры черри, наполненные муссом из лосося, канапе с нежнейшим сыром-бри и пряные фрикадельки в винном соусе. Бар поражал обилием и разнообразием предлагаемых спиртных напитков.
Если оглядываться на традиции Крофтхэвена, сто пятьдесят человек — это совсем скромная вечеринка. Абрахам и Никола пока пригласили только первых волонтеров из главной штаб-квартиры кампании и нескольких сподвижников, которые обеспечивали Данфорту основную финансовую поддержку. Было еще несколько репортеров из тех, кому Абрахам мог доверять. Но журналисты есть журналисты — они шныряли среди гостей, задавали каверзные вопросы, умело вплетая их в светскую беседу, надеясь любой ценой добыть Новость, хоть какую-нибудь, хорошую или плохую, любую! Хотя любой журналист знает, на плохие больше спрос — заголовки выходят эффектнее.
Рэй стоял у дверей и разглядывал гостей: улыбающиеся лица, горящие глаза и оживленные беседы. Он никогда не любил приемы, но и особенного отвращения к ним тоже не испытывал.
Всю прошлую неделю он избегал заходить в спальню, а ночи проводил в гостиной на диване. В результате по утрам у него ныла шея и болела голова. К тому же сегодня ему весь день пришлось работать за компьютером, от чего теперь нестерпимо горели глаза.
Но когда к нему подошел Йен, Рэй заставил себя улыбнуться.
— Трудно поверить, неужели всего неделю назад тут все было затянуто желтой оградительной лентой, а ближайший полицейский участок едва не перебрался сюда в полном составе, — негромко сказал Йен брату. — Я готов поверить, что весь этот ужас мне только приснился.
Кивнув, Рэй подхватил бокал красного вина с проплывавшего мимо подноса. То же самое чувство вызывали у него мысли о Тине — словно ничего на самом деле не было, а ему приснился прекрасный сон, под конец неожиданно превратившийся в ночной кошмар.
Вчерашний запой нисколько не помог, подумал Рэй, но, черт возьми, возможно, стоит попробовать еще раз.
— Самое невероятное, что ничего не просочилось в печать.
— Никола подготовила официальное заявление, на днях опубликуют. На самом деле она подготовила два заявления: одно на случай, если выяснится, что это Викки, и второе — если это не она, — сказал Йен мрачно. — Пока ждем результатов.
Рэй поглядел на тетю и дядю, стоявших невдалеке. Хотя они без устали улыбались и обменивались рукопожатиями с гостями, Рэй знал — они каждую минуту с замиранием сердца ждут результатов экспертизы.
Он также знал — они предпочли бы не приезжать на этот прием, но опасались, что их отсутствие могло бы привести к нежелательным вопросам, которые, в свою очередь, неизбежно вели бы к подозрениям: а вдруг в семье Данфортов назревает внутренний раскол? Можно себе представить, какие абсурдные выводы сделают пресс-службы политических соперников Абрахама Данфорта из того невинного факта, что его брат с женой не явились на прием в честь начала его предвыборной кампании.
По этой причине и я тут торчу, тоскливо подумал Рэй. Он не испытывал ни малейшего желания улыбаться и вести светские беседы. Напротив, ему хотелось надеть пару боксерских перчаток и выпустить наружу весь гнев, который накопился в нем с того дня, как Тина ушла из его жизни.
Рэй по-настоящему сходил с ума.
Он каждый вечер надеялся, что прошедший день заставит образ Тины хоть немного померкнуть, что стихнет его тоска, что он будет думать о ней не каждую минуту, а хотя бы через одну. Но на самом деле ему становилось все хуже. Рэй с головой зарывался в работу, он трудился по двадцать часов в день, но выполнял все машинально. Делам не удавалось заслонить образ Тины, который будто навеки отпечатался на сетчатке его глаз.
И хотя он говорил себе, что пришел сюда исключительно ради отца, Рэй знал подлинную причину, по которой он торчит с приклеенной улыбкой посреди этой радостной толпы.
Он надеялся, что Тина будет здесь.
А несколько минут назад Иван с Маришкой появились в сопровождении лишь двух старших дочерей. Рэй подозревал, что Тина не захочет прийти, но, если ему не позволено большего, он, по крайней мере, хотел
И теперь Рэй оглядывал пеструю толпу в смутной надежде, что просто пропустил ее приход, и слушал болтовню Йена, воспевавшего новый сорт кофе, который он закупил для своих кофеен.
— … зерна округлые, и такой пьянящий запах…
Верно, подумал Рэй, у нее именно пьянящий запах. А ее округлости…
— … а вкус изумительно мягкий…
— Букет полностью раскрывается…
Рэй вспомнил обнаженную Тину, раскрывающуюся навстречу ему, шепчущую его имя…
Как же ему ее не хватает!
— А что у тебя с глазами? — спросил Йен, прерывая мечтания брата.
— Ничего, — Рэй нахмурился.
Йен наклонился ближе.
— У тебя веко дергается.
— Ну и пусть.
— Понятно. Тина так и не появилась.
— Отстань, Йен.
— Хочешь поговорить об этом? — захихикал Йен. — Ты похож на брошенного щенка.
— Ты меня специально доводишь? — повернулся к нему Рэй.
— Нет, — расплылся в улыбке Йен. — Просто я хотел посмотреть на выражение твоего лица, когда я скажу тебе — Тина стоит в дверях вместе с тетей.
Рэй резко обернулся. У него мелькнула мысль, что Йен просто дразнит его, но все равно не мог удержаться.
И тут он увидел Тину у дверей, и сердце его замерло.
Она была в красном. Глубокий, волнующий цвет красного вина. Платье облегало ее, подчеркивая манящие изгибы ее фигуры, но оставляя зазор тайны между шелковой тканью и кожей. На Тине были босоножки на безумно высоких каблуках, с охватывавшими щиколотку ремешками. Ноготки на открытых пальчиках были накрашены лаком в цвет платья. Того же цвета были ее губы. Тина по-новому уложила волосы, закрепив их часть в виде лепестков на затылке, а остальные свободными локонами рассыпав по плечам.
Когда она повернулась спиной, Рэй увидел алую шнуровку, стягивавшую платье сзади, оставлявшую достаточно и обнаженной спины для мужских глаз, и пространства для воображения.
— Я ее приглашу? — ехидно спросил Йен. — Ну разумеется, если ты сам не собираешься…
— Заткнись, — зарычал Рэй. — Даже не думай об этом, если не хочешь уже завтра попасть на первую полосу «Саванна морнинг».
Йен рассмеялся.
— Шикарная отговорка.
Не отводя глаз от Тины, Рэй сунул брату в руки свой бокал и стал пробираться сквозь толпу.
— Тина, — Яна взяла племянницу под руку. — Умоляю тебя, дыши. Не то упадешь в обморок.
— Я уже в обмороке. — Тина вцепилась в руку тети и потащила Яну обратно к дверям, через которые они вошли минуту назад. — Пожалуйста, я не могу здесь оставаться. Конечно, я говорила, что охладела к Рэю, но это неправда, я лгала.
— Знаю, Катина. — Яна ласково погладила племянницу по плечу, потом, поддерживая, обняла за талию. — Все мы знаем. Мы тоже лгали, когда говорили, что верим тебе.
— Ты знаешь? Вы все знаете? — переспросила Тина в отчаянии.
— Конечно, дорогая.
— Тогда ты понимаешь, почему я не могу здесь оставаться. — Тина чувствовала, что ее накрывает волна паники. — Если я увижу его, то умру.
— Не будь дурой, — сказала Яна — Женщины из нашей семьи не умирают при появлении мужчин, — и добавила, подмигнув: — А вот наоборот — бывает.
Тина посмотрела на тетю и невольно улыбнулась. Яна была так хороша, что люди обычно невольно попадали под ее обаяние. Но сегодня вечером Тина чувствовала, что не рискует потеряться в тени неотразимой цыганки. Несколько мужчин улыбнулись ей и стали перешептываться, когда она прошла мимо, в их взглядах Тина читала откровенное восхищение. Она вежливо, но без интереса улыбалась в ответ.
Ей нужен только один мужчина, и только этот единственный для нее недоступен.
— Улыбайся, Тина, улыбайся, — ткнула ее в бок Яна. — Я не для того убила два часа, выбирая это платье и укладывая тебе волосы, чтобы ты ходила тут с похоронным видом. Я не позволю такой красоте пропасть даром.
К чему все это? — спросила Тина тихо. — Какая разница, как я выгляжу? Ты же знаешь, нам с Рэем не быть вместе. Я могла прийти сюда хоть в купальной шапочке, это не имело бы никакого значения.
— Кому нужна будет купальная шапочка, так это Рэю, — улыбнулась Яна. — Верь мне, как только он тебя увидит, ему срочно понадобится холодный душ.
— Это мне понадобится холодный душ, — бормотала Тина, пока тетя едва не насильно вела ее к бару, где заказала им по бокалу белого вина. Она уже смирилась с тем, что раньше или позже, но ей придется встретиться с Рэем.
Но когда кто-то взял ее за локоть, Тина вздрогнула.
Рэй был еще неотразимее, чем обычно.
— Можно угостить тебя? — попросил он кротко.
Сердце Тины было слишком занято собственными прыжками и переворотами, чтобы услышать призывы мозга, велевшего ей немедленно отказаться.
— Можно, — ответила она еле слышно.
— Не сходи с ума, Катина — Между ними возникла Яна и аккуратно сняла пальцы Рэя с локтя племянницы. — Тут все бесплатно, если вы не забыли.
Рэй приветственно кивнул ей, не отводя глаз от Тины.
— Добрый вечер, Яна.
Почувствовав поддержку тети и немного придя в себя, Тина принудила себя улыбнуться.
— Очень милый вечер.
— Теперь — да. — Мужчина снова взял руку Тины. — Хочешь, я покажу тебе все?
— Я полагаю, вы уже сделали это, дорогой, — сказала Яна твердо.
— Улыбочку!
Рэй успел отпустить руку девушки как раз в тот момент, когда рядом возник репортер. Хладнокровная Яна с ослепительной улыбкой повисла на плече у Рэя, оттеснив племянницу, позируя перед объективом.
Когда папарацци ушел, Рэй снова повернулся к Тине.
Но Яна была начеку. Она взяла Рэя под руку и одарила его самой непринужденной улыбкой.
— Почему бы вам не показать нам дом?
Рэй растерянно переводил взгляд с племянницы на тетю.
— С удовольствием.
Тина давно бы искусала себе все губы, но решила поберечь помаду. Она нерешительно пошла за Рэем и тетей. Самое время сбежать, но она чувствовала себя совершенно безвольной.
И совершенно влюбленной.
Она вполуха слушала, как Рэй рассказывает Яне историю Крофтхэвена, построенного более ста лет назад его прадедом, Хирамом Данфортом, и признанного историческим памятником. Люстры и мрамор были импортированы из Европы, сад создавался целой армией ландшафтных архитекторов и садовников. Когда они подошли к главному входу, Тина восторженно охнула, поразившись высоким потолкам, белым колонкам, обрамлявшим лестницу, и нарядному паркету из редких пород дерева.
Но следовало признать, что ее восторг в основном был вызван близостью Рэя.
Оглядываясь по сторонам и стараясь сосредоточиться на демонстрируемых красотах, Тина следовала за Рэем и Яной. Они осмотрели музыкальную комнату, где царствовал белый рояль, затем перешли в библиотеку.
— Книжные полки из красного дерева, — рассказывал Рэй. — Собрание книг совершенно уникальное, мы стараемся постоянно пополнять его достойными экземплярами.
Стоять так близко, вдыхать знакомый запах Рэя и не иметь права обнять его, было для Тины невыносимой пыткой. Чтобы чем-то отвлечься, она отошла в противоположный угол библиотеки и стала листать шикарную, в кожаном переплете, антологию американской поэзии. До ее слуха донесся стук закрываемой двери, она оглянулась и обнаружила, что Яна ушла.
Оставив их с Рэем наедине.
Ее рука дрожала, когда она тщетно старалась водрузить фолиант обратно на полку. Обернувшись, она увидела Рэя прямо перед собой. Он молча смотрел на нее, и под его взглядом Тина почувствовала, что забывает все свои благие намерения.
— Я так тосковал без тебя, — сказал он наконец.
Тина отвела глаза.
— Рэй… — попятилась она.
— Нет смысла делать вид, что между нами все кончено. — Он сделал шаг к ней. — Ничего не кончено.
Если бы только ей удалось придумать, чем занять руки! Тогда они не будут так тянуться к нему, тогда она не сможет кинуться к нему на шею и сказать, что умирает без него, что ей невыносима мысль о расставании. Но она лишь молча мотала головой.
— Я принял решение, Тина.
Он наступал на нее — шаг за шагом, пристально глядя ей в глаза. Тина честно отступала, пока не оказалась загнанной в угол. Укрыться было некуда, она прижалась спиной к роскошным полкам и затаила дыхание.
— Тина. — Рэй произнес ее имя с такой нежностью и тоской, что ей захотелось плакать. — Я люблю тебя.
Дыхание с шумом вырвалось из ее груди. Она не ослышалась?
— Ты… Ты любишь меня?
— Да.
Когда он коснулся ее щеки, Тина закрыла глаза. Она чувствовала, что дрожит, но не могла остановиться. Он не понимала, как можно чувствовать такое блаженство и такой ужас одновременно.
Она больше не могла притворяться, не могла сдерживать себя.
— Я тоже люблю тебя, Рэй.
— Это хорошо. — Он подошел так близко, что почти прижал ее к полкам. — Говорят, взаимная любовь укрепляет брак.
— Брак? — Тина широко распахнула глаза.
Ее сердце пело, но Тина заставила себя отвернуться.
— Ты знаешь, это невозможно.
— Невозможно жить без тебя. — Рэй взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза. Его взгляд был таким уверенным и твердым, что Тина почти поверила ему. — Я не смогу, — добавил он тихо.
— Но ты же знаешь… обстоятельства… — Тина изо всех сил пыталась сдержать слезы.
— Тогда мы изменим обстоятельства. Мы поедем в Европу. — Рэй уперся ладонями в полки по обеим сторонам ее лица и наклонился к Тине. — Потребуются месяцы, чтобы нас найти. Мы будем жить на вилле на побережье Испании. Там красиво. Выходи за меня, Тина. Позволь мне увезти тебя. — Его губы уже касались ее. — Позволь любить тебя.
Как волшебно это прозвучало.
Тина чувствовала, что ее решимость тает с каждым ударом влюбленного сердца. Но она еще крепче вжалась в полку, уходя от его губ, и покачала головой.
— Сколько мы так протянем? — спросила она, отгоняя ведение белой виллы и их с Рэем, сидящих вдвоем на террасе. — Сколько времени пройдет, прежде чем ты обвинишь меня в том, что я испортила тебе жизнь? — Она проскользнула под его рукой, молясь, чтобы ноги изменили ей не раньше порога библиотеки. — Прости меня, Рэй. Я очень хочу выйти за тебя замуж. Гораздо больше, чем ты можешь себе вообразить. Но я не могу.
Раздалось демонстративное покашливание, Тина обернулась и в ужасе увидела Абрахама Данфорта и собственных родителей, стоящих в дверном проеме.
— Папа? — Рэй переводил напряженный взгляд с отца на гостей. — Маришка, Иван, вы не оставите нас на минуту?
Те переглянулись, но молча попятились к дверям. Абрахам остановил их.
— Боюсь, это касается всех нас, Рэй. — Абрахам закрыл двери и повернул ключ в замке. — И мы не можем позволить тебе…
— Папа! — решительно прервал его Рэй. — Я люблю эту женщину. Я хочу жениться на ней. И я женюсь на ней, черт возьми.
— Как романтично! — Маришка со слезами на глазах подлетела к Тине и взяла ее лицо руками. — Он такой красавец. У вас будут прелестные детки.
— Мама, папа, мистер Данфорт, я знаю, вы все… — Тина перехватила взгляд матери. — Что ты сказала?
— Я сказала, вы нарожаете прекрасных детишек, — повторила Маришка. — Мы не возражаем и пришли дать вам наше родительское благословение.
— Но, папа… — Тина оглянулась на отца, затем на Абрахама. — Я не могу… мы не можем…
— Ты действительно думала, что я на это соглашусь? — В голосе Ивана раздражение мешалось с нежностью. — Позволю тебе пожертвовать собой ради меня?
Тина не знала, что и думать.
— Но это испортит жизнь каждому из нас, — настаивала она. — Нам, Данфортам. Как можем мы с Рэем… — Она задохнулась от слез, но продолжила: — Разве мы будем счастливы, зная, что делаем больно тем, кого любим?
— А мы разве будем счастливы, зная, что портим жизнь вам? — неожиданно спокойно произнесла Маришка.
Рэй подошел к Тине и обнял ее сзади, а она позволила себе уткнуться в сгиб его руки, решив хоть ненадолго насладиться ощущением безопасности, которое давали ей объятия Рэя. Но она ни на секунду не забывала — игра проиграна. У них с Рэем нет будущего.
— Иван и Маришка позвонили мне сегодня утром, — подал голос Абрахам. — Параллельно я узнал еще кое-что. Фамилия Максимилиан тебе что-нибудь говорит?
Тине она ничего не говорила, но Рэю явно была знакома.
— Иоганн Максимилиан? — переспросил он.
Абрахам поглядел на Тину.
— Иоганн Максимилиан — один из наших самых крупных клиентов в Австрии. Я знаю этого человека двадцать лет.
— Моя компания перевозит их грузы, — объяснил Тине Рэй, хотя было очевидно, что он не понимает, куда клонит его отец. — Я целую неделю ежедневно созванивался с их офисом из-за недоразумения с нумерацией контейнеров.
— Я говорил с ним недавно, он подтвердил, это их ошибка, — сказал Абрахам.
— Не понимаю… — Тина отчаянно желала, чтобы кто-нибудь объяснил ей, о чем речь. — Какое этот человек имеет отношение к нам?
— Моя мать в девичестве была Максимилиан, — вмешалась Маришка. — Иоганн Максимилиан мой кузен.
Теперь уже Рэй ничего не понимал.
— Мой отец был всегда несчастным человеком, — сказала Маришка печально. — Очень самолюбивым и тщеславным, тираном в работе и дома. Это я на себе испытала. Он заставил мою мать и меня порвать все отношения с друзьями и родственниками, но бесстыдно пользовался ее громкой фамилией, когда ему было выгодно. После того как моя мать умерла, он порвал все связи с Максимилианами. Он настолько разъярился, когда я объявила о своем желании выйти замуж за вашего отца, что был готов на что угодно, лишь бы меня остановить.
— Вот мы и уехали, — продолжил Иван, беря жену за руку. — Как только мы прибыли в Америку, я написал Яне. Она приехала в Штаты двумя годами позже и тоже взяла фамилию Александер. Я, наверное, должен был принять вызов Вильхайма, но не хотел травмировать мою Маришку.
Тина никак не могла сложить все это в единую картину. Слишком много информации и эмоций обрушилось на нее.
Она поглядела на Рэя, потом на родителей и Абрахама.
— И что теперь? — спросила она осторожно. — Что теперь?
— Ничего. — Абрахам пожал плечами. — Если никто не раскопал этот скандал раньше, не раскопает и теперь. А если вдруг всплывет, что Иван Александер был когда-то Иваном Саваром, это можно объяснить путаницей в документах. Обвинение Вильхайма недействительно по истечении срока давности, да и официальная жалоба, насколько я знаю, нигде не зарегистрирована. — Абрахам улыбнулся. — Видите ли, Иоганн Максимилиан очень влиятельный человек.
— Я говорила с Иоганном сегодня утром, — сказала Маришка. — Он пообещал мне, что больше не позволит отцу досаждать нам.
Все еще обнимая Тину одной рукой, Рэй протянул другую отцу.
— Спасибо, папа.
Рэй чувствовал в их рукопожатии что-то новое: оно было доверительным, как никогда прежде. Это было рукопожатие не просто отца и сына, но двух равно уважающих друг друга мужчин. Странно, потребовалось тридцать два года, чтобы прийти к этому. Но Рэй почувствовал гордость.
Он повернулся к родителям Тины и протянул руку Ивану.
— Сэр.
Хватка у Ивана была медвежья, и от избытка чувств он так тряс руку Рэя, что едва не оторвал.
Маришка, утирая слезы, поцеловала Рэя в щеку.
— Я желаю вам такого же счастья и любви, как у нас с Иваном. Моя малышка! — Она поцеловала дочь и наконец продемонстрировала свой обычный темперамент, с рыданиями выскочив из комнаты.
Абрахам повернулся к Ивану.
— У меня есть непочатая бутылка палинки, только что со льда. Присоединитесь ко мне?
— Разве я могу отказаться от такого предложения? — Иван поклонился и жестом пропустил Абрахама вперед.
И вот опять Рэй с Тиной остались вдвоем, и это было счастливое уединение.
Рэй повернул Тину к себе и пристально поглядел ей в глаза.
— Все хорошо?
— Я… Думаю, да. — Она тихо улыбнулась. — Все просто прекрасно.
Рэй улыбнулся ей в ответ, потом наклонился и поцеловал.
— А ты знаешь, что я влюбился в тебя даже прежде, чем увидел?
Тина удивленно вскинула глаза.
— Прежде, чем увидел?
— Да. — Новый поцелуй. — Я стоял за дверью твоего офиса и слушал твой голос. А ты потом не взяла меня на работу, о жестокая. Тут я совсем пропал.
— Значит ли это, — Тина провела пальчиком по его груди, — что нужно отказать тебе, чтобы возбудить твой интерес?
— Слишком поздно, любимая, — усмехнулся Рэй. — Ты у меня в руках, и я не собираюсь тебя отпускать. — И он поцеловал ее снова, долгим и глубоким поцелуем. Поцелуем, полным обещаний и любви. Когда он наконец оторвался от ее губ, оба едва дышали. — Ты выйдешь за меня? — Рэй поднес ее руку ко рту и поцеловал кончики пальцев. — Наши родители хотят этого, ты же знаешь. Ты должна сказать «да».
— Я полагаю, мы не можем разочаровать их, не так ли? — ответила Тина. — Они же расстроятся.
— Очень расстроятся. — Рэй перешел на ее запястья, целуя их по очереди. — Думаю, нам стоит пригласить Иоганна на свадьбу.
— Согласна.
У Тины перехватило дыхание, когда он провел языком по нежным венам на ее запястье.
— Я люблю тебя, Рэй. И не знаю, как бы я смогла жить без тебя.
— А я бы тебе и не позволил. — Он оторвался от ее руки и улыбнулся. — Пожалуйста, не тяни со свадьбой, милая. Я хочу дать тебе свое имя, заниматься с тобой любовью каждую ночь и пробуждаться рядом с тобой каждое утро.
— Я тоже не хочу долго ждать, — согласилась Тина. — А то вдруг еще что-нибудь случится. И так довольно: у меня куча родственников, о которых я и понятия не имею, Рэйчел вышла замуж и ждет ребенка. Ой! София мне не простит!
Рэй выгнул бровь.
— Что ты выходишь замуж?
— Что я оставляю ее одну на растерзание маме. Рэйчел замужем, я, считай, тоже. Теперь все матримониальные планы матери сосредоточатся на Софии.
Рэй рассмеялся и крепче обнял Тину.
— Я хочу, чтобы ты все-таки открыла ресторан, о котором мечтала. Когда кампания закончится, я сделаю все, чтобы твои мечты осуществились.
— До этого еще целый год. — Она обвила руками его шею. — Вообще, у нас целая жизнь впереди.
— Верно, целая жизнь. Дети. Дом. Внуки. И правнуки! Целая жизнь. Боже, как же я люблю тебя, Катина Александер.
— И я люблю тебя, Рэй Данфорт.
Он прижался к ее губам в страстном, нежном, бесконечном поцелуе.
— Не пойти ли нам прямо сейчас к гостям и объявить о помолвке? — спросил он, переведя дыхание. — Заодно и журналюги здесь. То-то они будут рады!
— Прямо теперь? К журналистам? — Тина стала нервно кусать губы.
— Привыкай, любимая, — сказал он с усмешкой. — Ты теперь Данфорт.
— С этим, — улыбнулась Тина, — я как-нибудь справлюсь.